Сыграй на струнах моей свободы

Пролог

- Я сказал тебе заткнуться! – вскрикнул яростно Чарли, останавливаясь и поворачиваясь к ней лицом. Он дышал глубоко и быстро, стараясь не позволить злобе взять над ним верх.

- Но почему? Почему ты не хочешь послушать? – она не остановится, никогда не останавливалась. Даже если он направит на нее дуло пистолета, эта заноза в заднице сначала скажет все, что хотела, а потом умрет с достоинством.

Он закатил глаза, ненавидя тот факт, что небо было слишком голубым для его пасмурного настроения. Разве он заслужил подобное? В ее открытом взгляде он читал насмешку, над ним, над его судьбой. Возможно, даже над его чувствами.

Кларибель поежилась. Сейчас или никогда. Своим молчанием Чарли Эль давал ей возможность помочь, исправить недоразумение, случившееся много лет назад. Она набрала в легкие побольше соленого воздуха и сделала шаг вперед.

- Я знаю, ты зол, хочешь остаться один, чтобы перекипеть, но сейчас тебе нужно не это. – Не получив никакой реакции, она сделала еще один шаг. Чарли стоял, как вкопанный, словно испуганный олень в свете фар. – Чарли, не воспринимай это как посягательство на твое личное пространство или что-то подобное. Я просто хочу помочь.

- Помочь кому? Себе? Самоудовлетвориться за счет меня и моей чокнутой семейки? – Он наконец позволил их взглядам встретиться.

Сколько раз он еще должен пожалеть, что впутал ее во все это. Сколько раз он еще должен показать, что не нуждается в такой ерунде, как жалость или сочувствие?

- Мою семью тоже не назовешь нормальной. – с горечью усмехнулась она. Чарли застонал и провел ладонью по лицу. К чему вообще мог привести этот разговор? К тому, в чем он никак не мог себе признаться, но иногда лучше продолжать жить во лжи, чем пытаться понять правду. – Разве ты не хочешь….

- Хватит! Баста, проехали, смени тему. – фыркнул он. - Прекрати играть в мать Терезу и пытаться спасти всех вокруг. Ты даже себя спасти не можешь.

Он развел руки в стороны, показывая насколько смехотворными кажутся ему ее попытки что-то обсудить. Затем Чарли просто развернулся и продолжил идти вдоль берега.

Он любил это место, потому что оно приносило ему покой, помогало очистить разум, найти гармонию внутри себя. Однако сегодня тоже самое место вызывало в нем отвращение. Мирно движущиеся волны словно шептали «Ты не прав, ты не прав!», солнце резало глаза, будто доказывая, что он слепой и не видит очевидного. Чарли Эль опустил взгляд на свои ботинки и ускорил шаг. Плевать, если она не пойдет за ним.

- Чарли, мать твою, Эль! – рявкнула Клари, не сделав даже шагу с того места, где он оставил ее. – Почему бы тебе просто не послушать меня и уже потом показывать свою спину!? Захочешь уйти, останавливать не стану!

Он болезненно сморщился, приказывая ногам не останавливаться. Ничего не поменялось. Его жизнь такая же паршивая, как и была прежде. И это нормально. Потому что человек может привыкнуть к чему угодно. Он привык.

Мысленно проклиная этого парня за наличие длинных ног и умение быстро ретироваться с места нежеланной беседы, Кларибель побежала за Чарли. Она догнала его за какие-то пары минут, но даже когда девушка, тяжело дыша, встала перед его носом, Эль попытался обойти ее, как какой-то камень на дороге.

- Ну уж нет, мистер. – фыркнула она, толкая его в грудь и тем самым оставляя на прежнем месте. – Я сыта по горло. Можешь называть меня мать Тереза или как тебе угодно, но я расскажу, что узнала. Даже если это связано с твоей чокнутой семейкой. Тем более, если это так. – поправилась она, пытаясь не задохнуться от быстрого потока слов, но, если она и могла высказаться, нужно было сделать это быстро, пока Эль еще не очнулся и не осознал, насколько нагло она себя вела. – Ты должен знать, потому что это твой груз. Я не собираюсь тащить его в одиночку.

- Кларибель. – выдохнул он сквозь зубы, все еще не глядя на нее. – Лучше заткнись.

- Это правда, Эль. Правда, которую ты почему-то продолжаешь игнорировать. Правда, которая освободит тебя от стольких лет….

Чарли резко поднял голову, посмотрел на нее взглядом, полным ненависти и чего-то еще, что она не успела понять. Наступил тот момент, когда Чарли Эль больше не мог оставаться спокойным. Она была к этому готова, но всякий раз, когда это происходило, ее сердце предательски сбивалось с ритма, а ладони потели. Он и понятия не имел, насколько пугал ее, когда был зол.

- Правда? Да ладно тебе, страшилка! Правда спасет нас от всех бед? – он начал наступать на нее, словно готов был раздавить как таракана. – Великодушная Кларибель Рич решила помочь бедняге Чарли Элю, который, прошу тебя заметить, и без твоего правдивого дерьма нормально справляется. Если я сказал, что не хочу слушать, то….

- Но почему!? – взвизгнула она, из последних сил принимая бой. Она не проиграет, не в этот раз. Все перепалки и ссоры, случавшиеся до этого, были лишь тренировкой. Настало время последней битвы. – У тебя есть уши, так что просто воспользуйся ими.

- Почему? – хмыкнул он. Клари заметила, как его кулаки сжались, заставляя вены на руках напрячься. – Давай-ка поразмыслим. Не так много вариантов найдется, чтобы ответить на этот вопрос. Я. Не. Хочу. – отчеканил он, снова огибая ее, чтобы поскорее добраться до машины и оставить позади и этот разговор, и этот день.

- Ты – трус, Чарли Эль! – крикнула она ему вдогонку. Слова обожгли, пробежались по позвоночнику, заставив его замедлить шаг, чтобы услышать, наберется ли она смелости сказать что-то еще. – Трус, который боится правды, потому что она, возможно, докажет, как сильно он был не прав. Как слепо было все, во что он верил!

Чарли застыл. Ему уже нечего было терять. Если так он мог отвязаться от ее назойливой компании, то так тому и быть. Он обернулся через плечо, смотря сквозь нее. Болезненно усмехнувшись, он кивнул:

- Да, я – трус, но я плевать хотел на твое мнение.

Глава 1

У любой истории должно быть начало. Оно может вместиться в стечение обстоятельств или предназначаться свыше так, что его не объедешь,-не обойдешь. Не знаю точно, к какому виду относится начало этой истории, но хочется верить, что к последнему, потому что именно это люди называют «судьбой».

Реорганизация университета. Никто так и не смог понять, для чего именно она была сделана. Просто иногда необходимо какое-то событие, чтобы жизнь повернулась в другую сторону – импульс, чтобы две параллельные Вселенные столкнулись. Спустя неделю после объявления ректора, начались полный хаос и неразбериха.

Главной проблемой этого мероприятия стала необходимость поменять некоторые корпуса местами, поэтому и студенты, и преподаватели, взявшиеся за это дело, перетаскивали вещи.

Больше остальных не повезло музыкальному корпусу. Мало того, что нужно перетащить все инструменты, так еще и новый корпус в совершенно другом крыле университетского городка. Однако жалоб никто не принимал, поэтому все студенты музыкального факультета, бурча под нос проклятья, волочили свои контрабасы, флейты, гитары и прочее.

Повезло только трем корпусам, которые так и остались на прежних местах. Одним из них оказался корпус иностранных языков. Со времен постройки университета лингвисты не переезжали. Чему они, конечно, были несказанно рады, наблюдая из окна за вспотевшими студентами, волочащими туда-сюда иногда легко опознаваемые, а иногда непонятно какие вещи

Всего в университете было десять корпусов. Помимо отраслевых, среди которых были уже упомянутые музыкальный и лингвистический, существовал еще и главный корпус, где располагались столовые, небольшие магазинчики с нужными для учебы принадлежностями, администрация и зона отдыха.

Туда-то как раз и направлялась Кларибель Рич, главная героиня истории, которую позже еще долго будут пересказывать. Для того, чтобы любая история состоялась, главная героиня должна быть либо красивой, либо довольно смышленой. Кларибель старалась фокусироваться на последнем.

Она не была обворожительна настолько, чтобы весь мужской пол провожал ее бурными овациями, однако Кларибель никогда и не думала, что красота спасет мир. Девушка была совершенно обычной. Миниатюрная, с выразительными глазами, обрамленными пушистыми ресницами, что предавали ей совершенно невинный вид. Кожа Кларибель была чистой и похожей на цвет сливок, слегка разбавленных капелькой румянца, что покрывал ее щеки. У нее был маленький, аккуратно очерченный подбородок и прелестный пухленький рот. Эта девушка действительно казалась очень хрупкой и слишком молодой для своего возраста. Кстати, ей было двадцать.

Она не спеша шла в главный корпус, чтобы пообедать. Компанию ей составляла лучшая подруга - Черри Клоп. Как и имя, эта девушка была достаточно странной, за что многие в лингвистическом корпусе, да и во всем университете, дразнили ее.

Черри Клоп была выше Кларибель и издали напоминала самую настоящую шпалу. При этом она никогда не переживала по поводу роста, хоть и прекрасно знала, что он слишком велик для девушки. Стоит заметить, что Черри вообще редко унывала. Она жила по собственной философии, главным принципом которой было «Дай в нос тому, кто не прав» или что-то подобное. Образ ее мышления был замен и во внешнем виде. Одежда Черри сочетала в себе все цвета радуги: поверх черной блузки была накинута сиреневая кофта в желтую полоску, зеленую юбку украшал странный ремень с огромными бежевыми кругами, на плече висела плетенная оранжевая сумка безобъемных размеров, а на ногах красовались черные кожаные ботинки, но шнурки в них были голубыми, настолько, что могли бы посоревноваться с голубизной чистого неба в тот день.

Однако и это буйство красок не остановило Черри. В волосах, черных и коротко остриженных, так, что они едва доставали до плеч, виднелся золотистый ободок с огромным белым цветком. И в таком странном наряде девушка чувствовала себя вполне комфортно, глазея по сторонам.

Ей явно было на что посмотреть - туда-сюда сновали студенты музыкального факультета, ведь именно корпусу иностранных языков посчастливилось стать их новыми соседями.

Двое парней, волочивших разобранную барабанную установку, прошли мимо. Черри проводила их заинтересованным взглядом, и повернувшись, к Кларибель, заявила:

—Что не говори, а я не в восторге. От них явно будет много шума.

Кларибель обернулась, только сейчас заметив парней, которые поспешили скрыться в специально настежь открытом дверном проеме корпуса. Видимо, не все так легко пролазило в узкие двери.

—Не думаю, что нам будет слышно их репетиции.

—Наши корпуса стоят впритык. Если кто-то в музыкальном корпусе чихнет, в лингвистическом услышат. – Черри покачала головой, видимо представляя, каким громким будет этот чих. — Боюсь, так просто мы не отделаемся. – с важным видом добавила она.

Девушки как раз проходили мимо запасного выхода теперь уже музыкального корпуса. На крыльце сидела компания парней, которые судя по всему настраивали гитары. Они были так увлечены делом, что совсем не заметили Кларибель и Черри.

Чернокожий парень в растянутом худи повернулся к соседу, худому белому парню с длинными волосами, собранными на макушке, и с грустным вздохом произнес:

—Устал каждый раз тратить на это время. Давно пора купить новую. – Он ловко провел рукой по струнам, и те издали довольно приятный звук.

Охваченная ярким дежавю, Кларибель замедлила шаг. Она и предположить не могла, как давно не видела гитару, вот так просто – в нескольких шагах от нее.

— Видел гитару Чарли? Она потрясающая. – продолжил чернокожий.

—Да, друг, за такую и убить можно. – Согласился его сосед и продолжил свое дело.

Кстати о гитаре. Когда Кларибель с Черри сделали всего-то несколько шагов в сторону главного корпуса, тем самым приблизившись к окнам, эта самая гитара, которой так восхищались парни на крыльце, рухнула на землю с визгом и неприятным треском.

Кларибель замерла, глядя на обломки инструмента. Еще немного, и, возможно, она упала бы ей на голову.

—Кларибель, ты как?! – озабоченно спохватилась Черри. — В порядке?

—Д-да. – Неуверенно ответила девушка. Она поспешила задрать голову и посмотреть, кто это сделал. Окно второго этажа, точно напротив, было распахнуто настежь. Из него выглядывали двое.

Кларибель столкнулась взглядом с первым и почему-то не смогла отвести глаз. Парень, с четкими, даже резкими чертами лица, узкой переносицей, упрямым подбородком, и глазами цвета только что скошенной травы, хмурился. Он раздосадовано запустил пятерню в копну каштановых волос, которые были длиннее нормы и волной спускались на плечи.

Парень рядом с ним отнюдь не выглядел расстроенным, он с улыбкой посмотрел на обломки, оставшиеся от гитары, и только потом, заметив Кларибель, удивленно поднял брови.

—О, девушки! – крикнул он, чем явно привлек внимание второго, потому что тот, вздрогнув, наконец прекратил неотрывно смотреть на щепки. — Согласны, что бросок был хорошим?

Ни Кларибель, ни Черри не смогли найти что ответить.

—Чего тут забыли!? – рявкнул второй, и Кларибель, подпрыгнув на месте, снова посмотрела на него. Парень бы так зол, что, казалось, еще немного, и начнет дышать огнем.

—Мы в столовую шли! – не растерялась Черри, заставив Кларибель поморщиться от прямолинейности подруги. Конечно, она знала, что Черри не из робкого десятка, но не настолько же. — Если не знал – это единственный путь!

—Так топайте, чего встали!? – не унимался незнакомец, и Кларибель нахмурилась. Чего это он? Наверное, расстроен из-за гитары, но даже если так, это ведь не они выбросили ее из окна.

У Кларибель появилось ощущение, что она смотрит какое-то глупое телешоу, потому что она даже не сразу поняла, что так и застыла, наблюдая за перепалкой лучшей подруги и парня в окне. Хотела она или нет, ей придется принять участие в этом абсурде.

—Я знаю, что ты расстроен… - Примирительно начала она, считая, что, хотя бы кто-то из присутствующих должен сохранять спокойствие.

—Знаешь? Ты меня впервые видишь. Что ты можешь знать? – злобно усмехнулся парень, сложив руки на оконную раму и наклонившись вперед.

Кларибель еще тогда отметила, что никогда не видела таких рук. Жилистые, но не накаченные сильно, с длинными аккуратными пальцами. Вот как выглядят руки музыканта.

—Я предполагаю… – снова начала Кларибель, уступая и пуская в ход образование лингвиста.

—Послушай! – нетерпеливо прервал он. — Мне твои предположения никуда не стукнули. Я сказал вам убираться.

Что-то под названием здравый смысл и инстинкт самосохранения побежали выпить в бар, оставив за главного чувство гордости. Вот, что поняла Кларибель, когда потеряла самообладание и рассерженно крикнула:

—Да ты кто такой!? Твоя гитара чуть мне на голову не приземлилась, а ты мне еще морали смеешь читать?!

Парень на секунду растерялся. Он пару раз моргнул, приходя в себя, а Кларибель даже порадовалась произведенному эффекту.

—Эй, ты что бессмертная?! Знаешь, с кем разговариваешь?!

—А мне плевать… Бандюга! – Он действительно выглядел как бандит, ведь только бандиты могли кидаться в прохожих гитарами. Кларибель тут же вспомнила, что гитару бросил не он, но слова уже были сказаны.

—Постой там еще пять минут. Я спущусь, и язык тебе вырву! – Крикнул парень, резко исчезая из оконного проема.

—Думаю, стоит поспешить. – Заметила Кларибель, хватая Черри за руку и начиная бежать в сторону главного корпуса.

А Чарли, тот самый злобный бандит, даже и не собирался спускаться. Он кипел от ярости. Заметив, что девушки, испугавшись, припустили к главному корпусу, он захлопнул окно и повернулся к тому, кто остался один на один с ним в комнате.

Его противник стоял, как ни в чем не бывало, смотря с вызывающей улыбкой.

Классная комната, в которой они находились, была пуста. В ней даже парт было немного, потому что студенты еще не успели расставить все по местам. Место было тихим, что явно играло на руку обоим.

—Ты - труп! – рявкнул Чарли, сжимая кулаки и исподлобья глядя на противника.

—Что вдруг? – спокойно ответил второй. — Я же знаю, для чего ты купил эту гитару, Чарли Эль. Тебе это не поможет. Чтобы обойти меня, придется постараться.

—От страха ее выкинул, верно? – холодно прервал Чарли, делая шаг вперед. — Боишься, что по сравнению со мной ты – дерьмо собачье.

—Думай, как хочешь. Мне все равно пора идти. Скоро репетиция. – Противник с показательно скучающим выражением лица взглянул на наручные часы.

—Хорошо, побежишь на свою репетицию, но сперва… - Чарли не договорил, потому что замахнулся и попал крепко сжатым кулаком прямо в живот надменного парня. Тот, скорчившись от боли, присел, согнувшись пополам. — Послушай, - Чарли опустился рядом и, схватив за ворот явно дорогой рубашки, наклонился ближе к уху парня, — Можешь задирать нос и дальше, но я-то знаю, что ты – мелкая пронырливая вошь. Поэтому советую не злить меня. – Чарли поднялся, ловя на себе взгляд поверженного. — И кстати, ты должен мне новую гитару….

Глава 2

Со дня летающих гитар прошла неделя с небольшим. Кларибель уже и забыла о том парне, но Черри никак не хотела униматься. Она не упускала случая бросить нравоучительную фразу, которая не меняла ровным счетом ничего. Что-то вроде «Таких плохих парней еще свет не видывал» или «Скорее всего все парни в музыкальном корпусе лишены и ума, и фантазии». Причитания ее всякий раз быстро заканчивались, потому что Кларибель к ним не присоединялась.

Сумасшедший переезд корпусов закончился, и все снова утихло. Всё, кроме музыкального корпуса, который каждодневно буквально стоял на ушах. Это совершенно не мешало северному крылу иностранных языков, поскольку на той стороне ничего не слышали, но вот южная часть корпуса во время занятий предпочитала не открывать окна.

Кларибель это совсем не беспокоило. Она могла прекрасно заниматься и под музыку. Однако однажды произошло кое-что странное.

Кларибель отставала по стилистике. Конечно, это ее расстраивало, но и предмет никак не давался в руки, и преподаватель попался – хоть танго перед ним спляши, ни за что не прогнется. Поэтому Кларибель пришлось остаться в библиотеке, которая находилась на первом этаже, и перекопать кучу книг.

Она заметила, что за окном стемнело, и даже устала зевать, но не могла уйти, не закончив.

Кругом царила настолько угнетающая тишина, что спать хотелось еще больше. Кларибель посмотрела на часы. Она единственная еще оставалась в корпусе, не считая охранника, конечно. Кларибель с тоской взглянула на книжные стеллажи. Посиди она здесь еще немного и вообще не останется времени на сон, поэтому, не позволяя себе передумать, она собрала тетради, встала и направилась к выходу.

Даже охранник – лысеющий мужчина с пузом, которое, видимо, шло в комплекте с формой. - посмотрел на нее как на ненормальную. Ну, кому, скажите на милость, понравится сидеть до одиннадцати вечера в университете? Сочувственно взглянув на девушку, охранник, сидящий на стуле, даже не сдвинулся с места.

Вежливо попрощавшись и выйдя на улицу, Кларибель глубоко вдохнула. Для чего она вообще старается? Ведь она никогда не хотела сюда поступать. Все, чего она хотела… никого не волновало, и ее отца в первую очередь. Он настоял на том, что профессия переводчика гораздо важнее ее мечты.

Девушка передернула плечами и поплелась домой. Пришлось снова проходить мимо музыкального корпуса. Вечером он казался настолько тихим, что Кларибель сразу же услышала чей-то голос. Она притормозила и навострила уши. Наступила гробовая тишина. Скорее всего, послышалось.

Однако кто-то снова заговорил, теперь уже громче, и ноги Кларибель, словно приросли к месту.

—Что в нем такого особенного? Почему он тебе так нравится? – Кларибель почувствовала себя неловко. Подслушивать - неправильно, но она ничего не могла с собой поделать. Девушка узнала голос мгновенно, словно слышала эти интонации миллионы раз. Время позднее, почему он до сих пор здесь? Уж точно не для того, чтобы посидеть над учебником в библиотеке.

Она даже имени его не знала, но почему-то повернулась и сделала пару шагов в сторону ночного разговора. Они разговаривали за углом. Он, стоящий напряженно, с засунутыми в карманы кожаной куртки руками, и она, такая же высокая, стройная и красивая, неприлично красивая.

— Что же в нем такого? – повторил он, требуя ответа. — По мне, он - тряпка….

—Это сугубо твое личное мнение. – Перебила девушка совершенно спокойно. Ее идеальные губы изогнулись в усмешке. — Джексон воспитан, сдержан. Уверена, в будущем он станет знаменитым.

—Кто сказал, что я не стану?

Кларибель спряталась в тени. Никто, похоже, не заметил ее появления, но на всякий случай она старалась дышать как можно тише и не делать лишних движений.

—Ты? – собеседница указала на уже знакомого Кларибель парня пальцем. — Брось, Чарли, гитара – это все, что у тебя есть.

Кларибель прикусила губу, чувствуя, что не должна находиться здесь, но что-то приковало ее к месту. Она не смела признаться самой себе, что была настолько любопытной. Просто, для ее же безопасности лучше подождать, когда они уйдут и только потом незаметно ретироваться.

—А разве чтобы делать музыку, нужно что-то еще? – Он выглядел злым и подавленным. Кларибель почувствовала приступ жалости.

—В наше время связи делают все, Чарли. А у Джексона они есть.

—Его папочка. – Горько усмехнулся Чарли, наклонившись вперед. — Покупаешь лотерейный билет, точно зная номер выигрыша. А, Бель? – Он поднял голову и посмотрел прямо на нее, и, если бы взгляд мог проделать дыру в человеке, эта самая Бель стала бы решетом.

Кларибель поежилась. Она не была экспертом в отношениях, но и они, похоже, тоже.

— Я уже объясняла тебе. – холодно ответила девушка. «Ледышка» – вот как назвала ее мысленно Кларибель. — Мы обсуждали это много раз. Зачем нужно было звонить так поздно и просить приехать?

—Потому что я еще не все выяснил. – Ответил он резко и коротко.

—Что еще ты хочешь знать? – устало вздохнув, спросила она.

—То, что было между нами…. – Он прочистил горло.

Парням всегда было тяжело говорить о чувствах. Так думала Кларибель, но ее знания о противоположном поле ограничивались мыльными операми и нудным старшим братом Черри. Не очень-то похвальный список. Кларибель захотелось фыркнуть от собственных мыслей. Она снова прислушалась.

— Ты же говорила, что любишь…

— Прости, я солгала. – Эти слова были похожи на пощечину, резкую и колючую. Кларибель показалось, что она даже слышала звук удара.

—Что ж, прекрасно, - хмыкнул он, явно стараясь сохранить хладнокровие, - потому что….

—Только не говори, что тоже лгал. - перебила она, улыбаясь.

От этой девушки исходила поразительная уверенность в себе. Словно ей нет равных, словно ее невозможно разлюбить. Кларибель толком не понимала, по какому принципу люди награждались этим качеством, но все самоуверенные девушки для нее были на одно лицо.

— Я знаю, что ты говорил правду и теперь преследуешь меня, потому что еще не разлюбил. Приятно знать, что меня сложно забыть.

В этот момент зазвонил мобильник Бель. Она взяла его в руки, посмотрела на экран, потом на Чарли, и, улыбаясь, как ядовитая гадюка, приняла вызов.

—Да, Джексон. – нараспев произнесла она. Кларибель еле сдержала рвотные рефлексы. — Что? Нет, я не занята, совсем. Заедешь? Прекрасно.

Почему Кларибель так хотелось ударить Бель и погладить сумасшедшего бандита Чарли по голове? Почему?

Да просто потому что она - воспитанный человек и понимает, что Бель - расчетливая стерва. Только поэтому Кларибель вообще продолжала слушать этот разговор. Успокоив себя подобными мыслями, она посмотрела на Чарли. Тот стоял, попеременно сжимая и разжимая кулаки. Он не знал, что делать, находился в безвыходности.

—Мне пора, - повернулась к нему Бель, улыбаясь так, как будто позировала для обложки журнала. — Удачи, завтра увидимся. – Помахав ему, словно они не обсуждали ничего серьезного, она направилась в сторону выхода.

Кларибель решила, что это самый лучший момент уйти незамеченной, потому что Чарли как раз провожал печальным взглядом свою, судя по всему, бывшую девушку, а Кларибель вообще не должна была слышать этот разговор.

Она сделала шаг и… ее мобильник требовательно заиграл, распевая старую кантри-песню. Испуганная, Кларибель приглушенно ахнула и поспешно начала копаться в сумке. Поиски продолжались недолго, но, как только она отклонила вызов, и вздохнула с облегчением, прямо над ее ухом раздалось:

—Ты все слышала?

Глава 3

Как чувствует себя человек под страхом смерти Кларибель не знала, но почему-то, услышав его голос так близко и неожиданно, поняла, - она находится как раз в подобной ситуации.

Первое, что пришло на ум – бежать. Она так и сделала, но ее неудавшаяся попытка обернулась тем, что ее, словно нашкодившего котенка, поймали за шкирку и дернули назад.

—Куда собралась?!

И почему его голос звучит так страшно, словно ее в подворотне поймал маньяк? Кларибель сглотнула. Она попалась, причем так глупо, что от этого чувствовала себя еще более уязвимой. Если выживет, обязательно поблагодарит человека, так «вовремя» ей позвонившего.

Однако Чарли не стал ждать, пока она придет в себя от испуга. Он отпустил воротник ее куртки, но только для того, чтобы схватить за плечи и развернуть к себе лицом.

Кларибель зажмурилась. Может, если постоять так пару минут, он исчезнет?

— Снова ты? – удивление, слышимое в его голосе, заставило ее открыть глаза. Они встретились взглядом, и девушка поспешила сделать шаг назад. Чарли не стал ее останавливать.

—Какого черта ты здесь забыла? – Он осекся, прищурился и указал на нее пальцем. — Преследуешь меня?

—Ч-что? – его слова доходили до сознания Кларибель медленно, потому что она лихорадочно обдумывала все возможные варианты побега и готовилась к своей кончине, мысленно прося прощения за все грехи.

—Я спрашиваю, ты – сталкер? – повторил он медленно, растягивая слова и слегка наклонившись, так, что их глаза оказались на одном уровне. Похоже, из-за ее заторможенности, он решил, что она и правда умалишенная. — Сумасшедшая психопатка, которая ходит за мной по пятам и дышит в затылок? Мечтает разорвать меня на сувениры? – Чарли потешался. Он сразу заметил, как напугана эта чудачка. Наверняка слышала, что про него говорят.

—Что?! Нет, конечно. – Опомнилась Кларибель и энергично затрясла головой в знак протеста.

—Тогда какого черта ты тут забыла? – требовательно рявкнул он, не желая решать эту шараду до утра.

—Засиделась в библиотеке. – она вдруг мужественно вздернула подбородок. Стоило уважать ее уже за это – хотя и тряслась как осиновый лист, но нашла в себе силы дерзить. — А что, нельзя?

—Хоть двадцать четыре часа в сутки сиди за книгами, мне-то какое дело, но вот подслушивать мои разговоры… - он поцокал языком. - Знаешь, что я за это делаю? – Чарли шагнул к ней на встречу, а она поспешила отступить.

—Я не подслушивала… вернее не хотела, так получилось. Вы говорили слишком громко…

—Эй, сколько тебе лет? Что за детские отмазки?! – крикнул он, продолжая наступать. — Чтоб ты знала, я не дурак.

—Это еще нужно доказать. – Пробурчала себе под нос Кларибель и тут же поморщилась. В конце концов, разве так сложно оставить свои мысли при себе?

—Что? – не понял Чарли, и девушка поспешила сделать вид, что вообще ничего не говорила.

—Я правда не хотела подслушивать. Просто мне показалось странным, что в такое время на территории университета еще кто-то есть. Я решила проверить, не воры ли это…

—А ты прям предводитель отряда спецназа, чтобы воров останавливать. – Съязвил Чарли. Его явно не устраивало ни одно из ее оправданий.

—Я не хотела их останавливать… то есть не сама. Я бы подняла крик, сбежалась бы охрана. – Она рассматривала асфальт у себя под ногами. Это не было так увлекательно, как зеленые глаза прямо напротив, но по крайней мере, асфальт не пугал ее.

—Гениально. В любом случае, чтобы ты тут не делала – ты слышала то, что слышать не должна была. – Он вздохнул и засунул руки в задние карманы джинсов. Затем с задумчивым видом начал раскачиваться на пятках. — Так, теперь надо придумать, где тебя закопать.

—Зак-копать. – Голос перестал ее слушаться, а она, расширив глаза, посмотрела на Чарли.

—Ага. Не люблю оставлять свидетелей.

Секунду-две Кларибель пыталась отыскать в лице собеседника фальшь, что-то, что позволило бы ей расслабиться, а возможно и ненатурально посмеяться над странной шуткой. Однако Чарли вызывающе смотрел на нее, даже не моргал, и Кларибель капитулировала.

—Я никому не скажу! – поспешила заверить она. — Раз уж на то пошло – я даже имени твоего не знаю. Я ничего о тебе не знаю!

Не знает? Тогда почему дрожит от страха? Он-то думал, она, как и все остальные, наслушалась сплетен. Чарли сощурился, присматриваясь к ней повнимательнее.

—Боишься? – резко спросил он. Кларибель неуверенно кивнула. — И правильною. Я в гневе страшен.

—Не сердись, о твоей безответной любви ни одна душа не узнает. Обещаю!

—ЭЙ! – злобно крикнул Чарли, Кларибель сжалась от страха и неожиданности. — У меня, Чарли Эля, нет никакой безответной любви! Поняла? – Кларибель кивнула. Лучше соглашаться со всем, что он говорит. Возможно, тогда у нее повысятся шансы вернуться домой в целости и сохранности. — Я произнес свое имя. – Он неожиданно улыбнулся, и Кларибель вспомнила маниакальную улыбку Джокера. — Запомнила его?

—Нет, я ничего не помню, ничего не вижу, ничего не знаю… - затараторила девушка, но Чарли поспешил ее прервать.

—Запомни мое имя! – нажал он, и Кларибель снова кивнула, просто так, из-за безысходности. — Оно понадобится тебе, чтобы разузнать, кто я, какой я. - Он стал нарезать круги вокруг нее, как хищный стервятник вокруг своей жертвы. — Я очень популярен в универе, знаешь ли. – Он отошел так резко, что Кларибель, которая до этого следила за каждым его шагом, дернулась. — А пока будешь наводить справки, я придумаю наказание.

—Нак-казание?! – Он что не в курсе, что на дворе 21 век? Пытки давно отменили!

—Д-да. – Передразнил он ее. — Не думаешь же ты, что я так просто спущу тебе это с рук? Я к такому не привык.

—Но… - решилась возразить Кларибель. Он даже слушать не стал.

— Иди уже. - отмахнулся он, - Я все сказал. – И Чарли Эль (его имя она запомнила сразу же) круто развернулся и направился обратно за темный угол, где вел беседу, свидетельницей которой она неохотно стала.

Кларибель, открыв рот от изумления и панически соображая, во что же она вляпалась, проводила его обреченным взглядом….

Глава 4

Что не так с этим Чарли? Погруженная в раздумья, Кларибель медленно плелась домой. Телефон в ее сумке уже в который раз настойчиво зазвонил. Вздрогнув, она наконец осознала сколько сейчас времени, и поспешила ответить.

— Алло, да, пап. – Она поморщилась от криков на том конце провода. — Знаю, что уже поздно. Я работала в библиотеке… Что? Нет! – поспешно выкрикнула она и тут же, понизив голос, добавила - Не надо меня забирать, я все равно уже на автобусной остановке. – Она даже не поняла, что закатила глаза, слушая ответ. Как-то само получилось. - Да, скоро буду, пока.

Конечно, это отец позвонил ей и помог попасться Чарли. Стоило бы сразу догадаться. Почему все разговоры с ним, даже по телефону, казались ей такими сложными? Всякий раз Кларибель чувствовала себя зажатой в тиски. Она стояла на одном месте, не двигаясь и не переча, потому что любое, даже самое маленькое, возражение приводило к новой порции упреков.

Подъехал автобус и девушка, тяжело вздохнув, поехала домой.

На следующее утро Кларибель чувствовала себя параноиком. Она все время оглядывалась. Со стороны ее вполне могли принять за помешанную, но будучи в шаге от мучительной кончины, девушка совсем не беспокоилась о чужом мнении.

Она ведь действительно ничего не знала о парне по имени Чарли Эль. Хотя, не стоило списывать на нет кое-какие факты – он точно с музыкального факультета. Судя по гитаре, что чуть не приземлилась ей на голову, Чарли – гитарист, и последняя вещь, в которой Кларибель была уверена на сто процентов – этот парень безответно влюблен в некую Бель.

Она заметила его сразу же. С первого дня в университете она никогда не видела его в столовой, а тут Чарли Эль сразу же попался на глаза.

Сидя за столиком, расположенным слишком далеко от них, Эль даже не смотрел в ее сторону. У него была другая цель. Та самая Бель, повиливая бедрами, прохаживалась между рядами в поисках свободного места, а следом за ней семенил парень. Кларибель моментально узнала в нем второго из торчащей в оконном проеме парочки.

- «Следуя логике, этот парень и есть Джексон, отец которого может сделать его знаменитым». – заключила Кларибель.

В этот момент Чарли что-то ответил сидящему с ним за одним столиком парню и резко бросил вилку. У него явно пропал аппетит.

Бель играла с его чувствами и получала от этого нескрываемое удовольствие. Не сдержавшись, Кларибель презрительно фыркнула. Как можно быть такой гадкой? Удивленная собственными мыслями, Кларибель нахмурилась. Она только что пожалела Чарли Эля? Нет, так не пойдет.

— Куда ты все время смотришь? – голос сидящей напротив Черри вывел ее из раздумий. — Даже про еду забыла. Что-то стряслось?

—Да… то есть нет. – Кларибель обещала никому не рассказывать о том, что слышала вчера вечером. Пока она толком не понимала с кем имеет дело, поэтому для ее же безопасности, нужно было держать слово. Она ведь планировала увидеть собственных внуков, а Чарли производил впечатление явного негодяя. — Хотя, все-таки случилось. – Сдалась она самой себе во внутренних баталиях.

— Ты странно себя ведешь. – покачала головой Черри, отодвигая в сторону тарелку. — Что-то серьезное?

— Предположим, мне нужно кое-что разузнать. Можешь помочь?

— Хм… - нахмурилась Черри, внимательнее присматриваясь к подруге. — Ты явно что-то недоговариваешь.

—Я потом все объясню. – пообещала Кларибель, не уверенная, что будет в состоянии сдержать обещание. - Так возможно что-то о нем узнать или нет?

—О нем?! – удивленно воскликнула Черри. При этом она махнула рукой, опрокинув со стола вилку, но так и не отвела удивленного взгляда от подруги. — Неужели ты… влюбилась? – последнее слово она прошептала с такой слащавой улыбкой, что у Клари во рту пересохло.

— Что?! – теперь вскрикнула Кларибель и, неумышленно копируя подругу, уронила вилку, которую до этого держала в руках. Все, кто стоял или сидел поблизости, начали оборачиваться. Это заставило Кларибель наклониться и прошептать. — С чего ты взяла?

—Ты никогда раньше не интересовалась парнями, вот с чего. – вполне справедливо отрезала Черри. — Так кто же он?

— Тот, о котором я ничего кроме имени не знаю. – Размыто отозвалась Кларибель, отводя взгляд. — И я его не люблю. – Добавила она поспешно, заметив, что приторная улыбка Черри не исчезла. —Так ты мне поможешь?

—Только если покажешь мне его. – Кларибель захотелось ущипнуть Черри, потому что она все еще продолжала улыбаться, будто не поверила, что дело не в романтике.

—Хорошо, крайний столик налево. Спорит с парнем, сидящим рядом. Недовольная мина и длинные волосы. – без особого энтузиазма описала Кларибель, подперев рукой щеку.

—Погоди-ка, - расширила от удивления глаза Черри, — так это же тот ненормальный, что в окне торчал!

—Он самый, зовут Чарли Эль. Мне нужно знать о нем все, что только возможно.

—Чего ради? – с подозрением прищурилась Черри. Она больше не улыбалась. — Он же противный как протухшее яйцо.

—Мне нужно узнать степень его противности. – уточнила Кларибель, борясь с желанием бросить взгляд налево. Не хотелось бы, чтобы Чарли ее заметил.

—Хорошо, - неохотно протянула подруга, - попрошу Виктора. Думаю, ему это не составит труда.

Виктор – старшекурсник и по совместительству родной брат Черри - стал единственной надеждой Кларибель на спасение, ведь, чтобы замаслить врага, нужно хотя бы знать, с кем имеешь дело.

Как оказалось, узнать о человеке что-либо занимает не меньше трех часов. Потому что спустя именно это время, Черри и Кларибель сидели на скамейке в главном корпусе, готовые к обсуждению полученной информации.

Зона отдыха представляла из себя множество скамеек, некоторые из которых были со столами, если кому-то из студентов придет в голову позаниматься в свободное время. Вокруг скамеек стояли горшки с цветами, а на стене висел огромный плазменный экран, по которому крутили рекламу ВУЗа и всевозможные программы, в которых студентам разных корпусов не мешало бы поучаствовать, чтобы реализовать свои навыки и таланты.

Стены зоны отдыха были коричневыми, как скамейки и в сумме с тем гербарием, что развели работники университета, производили на Кларибель впечатление маленьких джунглей. Дополнял эту атмосферу небольшой фонтан, журчащий поодаль от того места, где присели Кларибель и ее лучшая подруга.

—Так что же тебе от этого парня надо? – как-то напряженно уточнила Черри. Кларибель внимательно присмотрелась к ней. Слишком настораживающий вопрос для начала беседы.

—Черри, что-то не так?

—Не связывайся с ним! –взвыла неожиданно та и потянула Кларибель за руку, будто бы умоляя лучшую подругу не прыгать в реку с моста. — Он сущий дьявол! Сущий дьявол! – провыла в дополнение к уже сказанному Черри, чем немало удивила Кларибель. Понять, что дело плохо, было проще простого, но вот до какой степени еще предстояло выяснить.

—Так, тишина и спокойствие! – скомандовала Кларибель, и Черри замерла, умоляюще смотря на подругу. — Начни с самого начала, и кто знает, может быть, я соглашусь с тобой.

Конечно же, Кларибель уже была согласна. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, - Чарли Эль тот еще «подарок». Хуже осознания, что, когда прыгнул с парашютом, забыл сам парашют в самолете. Однако реакция Черри была что-то уж слишком эмоциональной, поэтому Кларибель из последних сил старалась не поддаваться панике.

—Виктору даже стараться не пришлось. Про этого Чарли Эля…

—Шшшшш! – шикнула Кларибель и огляделась по сторонам. — Не произноси его имени! От греха подальше.

—Так вот, про него, - понизила голос до шепота Черри, — ходят такие слухи, что мороз по коже.

Никогда Кларибель не могла поверить, что про парня, обучающегося в соседнем корпусе, могут говорить такое. По мере того, как Черри, захлебываясь, передавала ей слова Виктора, Кларибель начинала все больше ощущать этот самый леденящий мороз по коже.

—Он - бандит! Говорят, что каждый вечер он участвует в подпольных боях, поэтому часто приходит на учебу с ссадинами и синяками. Его все парни боятся, у него в музыкальном корпусе собственная банда. Но это не самое страшное. – Черри нагнулась поближе, намеренно или случайно делая эффектную паузу. — Говорят, он убил собственного отца.

—Что!? – вскрикнула в ужасе Кларибель.

Так, если сейчас же купить билет на самолет и сделать пластическую операцию, то, может, у нее получится выжить

— Черри, ты уверена? Обвинять в таком - не то же самое, что сказать: «Он леденец у ребенка украл».

—Да такие как он леденцы килограммами воруют! – наивно хлопая глазами воскликнула Черри. — Всем в университете известно - его отец хотел уйти к молодой любовнице, за это Чар… кхм… сама знаешь кто, зарезал его. От горя его мать сошла с ума. Представляешь?!

Кларибель не представляла, не могла представить. Все услышанное больше походило на плохую мыльную оперу, которую разок можно посмотреть по телевизору, но не проживать в реальности.

«Узнай, кто я, какой я» - пронеслось в ее голове. Чарли Эль знал, о чем говорил.

—Кларибель? Кларибель! – крикнула подруга, и девушка вздрогнула, возвращаясь к реальности. — Так зачем тебе надо было разузнать про него? Зачем?

—Потому что... – она постаралась сглотнуть ком, образовавшийся в горле - потому что он сам попросил. - договорила Кларибель, понимая, что может быть совсем скоро, когда Чарли Эль, наконец, придумает для нее наказание, она станет всего лишь горсткой пепла, рассеянной где-нибудь на шоссе, недалеко от кладбища…

Глава 5

— Он же не убьет меня? Это незаконно!

Кого Кларибель хотела убедить – себя или Черри? Они уже возвращались домой, а девушке постоянно казалось, что Чарли Эль выпрыгнет из-за угла с бомбометом наперевес.

— Нет, не убьет, конечно. – продолжала она успокаивать то ли себя, то ли Черри. — Ему же не нужно еще одно дело, да и я ничего такого ужасного не натворила, чтобы…

— После того, что ты слышала, он просто обязан тебя убить, – прервала Черри слишком уж ровным тонном, словно они погоду обсуждали. Кларибель рассчитывала получить побольше сочувствия в свой адрес.

Ей пришлось рассказать все Черри, потому что должен остаться хотя бы один человек, кто знает о происходящем и сможет потом доказать, что она не сама спрыгнула с утеса.

— Что же мне делать? Почему именно я? В университете полно девушек в сотни раз любопытнее! – Кларибель схватилась за голову, превращая волосы в осиное гнездо. — Я же не знала, что все так серьезно.

Кларибель была уверена – предупреди ее кто-то заранее, что Чарли Эль рецидивист, она не стала бы подслушивать разговор у музыкального корпуса. Наоборот, заткнула бы уши. Но дело сделано, и придется доигрывать партию в покер с теми картами, что остались.

— Наверняка у них в бандитском кодексе первым пунктом написано: «Не оставлять свидетелей». – Черри притормозила, словно только что сообразив всю соль ситуации. Обернувшись к подруге, она отчеканила: — Да ты как бельмо у него на глазу!

Кларибель страдальчески посмотрела на Черри, и, видимо, выглядела она при этом уж слишком печально, потому что до той вдруг дошло, что говорить надо совсем не это.

— Ой! – спохватилась она, беря Кларибель за руку. — Что-то мы совсем носы повесили. – Черри крепче сжала руку подруги. — Конечно, он тебя не убьет, не хочет же он в тюрьме сидеть. – Как будто это звучало как достойное утешение. — Возможно, с ним можно договориться. Что думаешь? — Кларибель без особого энтузиазма пожала плечами. — Прошу, не кисни. На тебя глядя и мне жить не хочется.

Остановившись, Кларибель сгребла обе руки Черри в свои, сжимая их настолько крепко, насколько нужно было, чтобы показать, в каком она отчаянии.

— Пообещай не отходить от меня ни на шаг, – взмолилась Кларибель. — С этого дня стань моей второй тенью. Прошууу! – Девушка попыталась изобразить щенка в питомнике, хотя в тот момент она и вправду чувствовала себя не лучше.

— Думаешь, я такой распрекрасный охранник? Он – парень, да при том еще и бандит. Я ему не помеха, – со знанием дела заявила Черри. — Он и меня прихлопнет за компанию.

— Ты мне подруга или нет? – нахмурилась Кларибель, решив отложить в сторону сантименты, ибо они явно не работали. — Так трудно побыть хоть какой-то гарантией выживания?

— Я не говорила, что это трудно. – Черри высвободила руки и подняла их в знак капитуляции. — Буду ходить за тобой хвостиком, не переживай, – уверила она подругу, и они снова пошли вперед.

Компания Черри все равно не могла успокоить Кларибель. У нее уже появлялись мысли о смене университета, но в то же время она раз за разом вспоминала лицо Чарли Эля и их разговор в тот вечер. Неужели он и правда убийца? Возможно ли такое?

Чтобы назвать кого-то убийцей, нужны доказательства. Если они есть, убийцу садят в тюрьму. Однако за Чарли не гонялась полиция, по крайней мере, не на территории университета. Да, этот парень внушал некоторую степень ужаса, но думать, что он ее убьет…

«Я не могу решить, где тебя закопать», – пронеслось в голове Кларибель, и девушка энергично затрясла ею.

Уже дома, в своей комнате, она могла расслабиться, но этот парень никак не выходил у нее из головы. Что-то не давало ей поверить в услышанное. Разве убийца способен так любить и так унижаться перед девушкой? Не проще ли убить соперника? Хотя, с другой стороны, если убил кого-то раз, не значит же, что будешь убивать снова и снова.

И о чем она только думает? Раньше она таких мыслей даже допустить не могла, а теперь весь вечер только и рассуждает, что значит быть преступником.

***

Следующий день прошел под девизом «Перебежками-зигзагами», тем более, напряжена была не только Кларибель, но и Черри, которая, как и обещала, не спускала глаз с подруги.

Когда пары закончились, Кларибель почувствовала необъяснимое облегчение. Теперь можно убежать домой, запереть наглухо двери и не думать, что Чарли Эль вынырнет из-за ближайшего угла.

— Какое прекрасное ощущение – знать, что прожил еще один день, – выдохнула Кларибель, покидая корпус иностранных языков.

Небо над головой, возможность дышать – люди недооценивают все прелести жизни.

— Не припомню, чтобы мои нервы были так натянуты, – отозвалась Черри, что-то сосредоточенно выискивая в сумке, которая, как обычно, была большой, непонятно зачем.

— Не могу найти ключи, – подруга безвольно опустила руки. — Может, где-то потеряла?

— Вполне возможно, что ты потеряла их в своей сумке, – усмехаясь, согласилась Кларибель. Она подошла к подруге, и сама начала копаться в ее огромной сумке.

Эта процедура продолжалась довольно долго и порой содержимое безразмерной сумки очень удивляло.

— Вот же они! – радостно выудила связку ключей Кларибель. Размахивая ими в воздухе, она с гордостью смотрела на Черри. Найти что-то в ее сумке значит совершить подвиг.

— Ух ты, вы только гляньте, старые знакомые. – Этот голос. Девушки замерли в нелепых позах, совершенно ошарашенные и затихшие.

— Что за ступор? – нараспев протянул Чарли Эль, обходя их так, чтобы видеть лицо Кларибель. — Неужели страшно?

После такого заявления Кларибель, наконец, моргнула и покрепче сжала ключи в руках.

— О, это ты! – девушка попыталась казаться совершенно удивленной, но при этом крайне равнодушной, словно видеть его – такое же обычное занятие, как, например, чистить зубы по утрам.

— А это ты – та, что сует нос не в свои дела…

Парень не успел договорить, хотя смотрелся весьма уверенно, засунув руки в карманы джинс, и слегка раскачиваясь. Договорить он не успел, потому что Черри как сумасшедшая крикнула «Бежим!», схватила Кларибель за руку и понеслась к выходу с территории университета.

— Что за…? — Чарли не то что был шокирован, он просто не мог понять, что произошло. Его боялись – да, но еще никто не удирал от него, тем более так быстро.

Он не мог это так оставить, тем более, что у него, наконец, появились планы на счет этой странноватой девчонки.

Все выглядело до неприличия нелепо, потому что, Черри не только бежала сломя голову, но и умудрялась сочетать это с громким криком. Кларибель же обдумывала все возможные исходы дела, если ее поймают.

Чарли совсем не сомневался в собственном успехе, потому что выглядел уж чересчур грациозно, прибавляя скорость и хватая Кларибель за руку. Совсем скоро про это происшествие начнут рассказывать на каждому углу университетского городка. Всем станет интересно, кто же такая Кларибель Рич и почему собственно местный бандит Чарли Эль гоняется за ней, как кот за мышью.

Попытавшись вырваться еще пару раз и поняв, что это дохлый номер, Кларибель наконец обернулась. Чарли ее нелепые попытки явно веселили. Он не рассчитывал встретить ее сегодня, да и вообще думать о ней забыл, пока ему не пришла в голову одна гениальная идея. Именно тогда эта дурнушка так кстати попалась на пути, но вот то, что она попытается просто-напросто убежать, он не предугадал.

Его боялись, но от него никогда раньше не убегали так, что пятки сверкали. Хотя, оценивая внешний вид ее спутницы, он мог понять, почему все так сложилось. Выглядела ее подруга, как сбежавшая с распродажи сумасшедшая, ни больше, ни меньше.

— Что за фокусы? – холодно усмехнулся он, ловя на себе взгляд больших широко раскрытых глаз.

«А она довольно недурна собой. Тем более, когда у нее такой растерянный взгляд, а нижняя губа прикушена в замешательстве», – неожиданно промелькнуло у него в голове.

— Эй, отпусти ее! – Та самая непонятно во что одетая девица начала лупить его необъятной сумкой в яростных попытках спасти подругу.

Так дело не пойдет. Чарли огляделся по сторонам. Где-то же был…

— Уилл! – крикнул Чарли, заметив друга.

Друг его был побрит налысо, в объемной толстовке и штанах, ширинка которых находилась явно намного ниже, чем положено. Прямо за левым ухом Уилла красовалась татуировка ящерки, зеленой с завернутым в кольцо хвостом.

Они договорились уйти вместе, как раз перед тем, как разыгралась вся комедия, поэтому Чарли был уверен, что Уилл ждет неподалеку.

Парень отреагировал на свое имя моментально, тем более что, заметив Чарли и девиц, он побежал следом. Если уж не помочь кому-то, так посмотреть на что-то явно интересное.

— Что ты творишь, Чарли? – спросил Уилл, все еще не понимая, что происходит.

— Потом объясню, – отозвался Эль, поморщившись, так как ему в очередной раз прилетело огромной сумкой по голове. — Оттащи от меня эту ненормальную. — Чарли снова поспешил спрятать свободной рукой лицо. — Мне надо поговорить с ее подругой. Организуй нам тет-а-тет.

Уилл не усомнился в словах Чарли. Он всегда ему верил, что бы о нем не болтали и как бы ни приходили в ужас от его имени другие. Закатав рукава толстовки, он просто на просто взвалил Черри на плечо, отчего та успела только взвизгнуть.

— Отпусти меня, осел!

— Не вопите, дамочка, дайте им пару минут на болтовню, а после я вас отпущу, – заявил Уилл и потащил Черри подальше от друга. Бедная Черри от неожиданности обронила свое единственное орудие – сумку, которая теперь лежала совсем недалеко от ног Чарли Эля.

Когда наконец все стихло, Кларибель заледенела. Ее убьют сразу или сначала помучают? Она задержала дыхание и посмотрела на Чарли Эля. Тот выглядел спокойным и непоколебимым, как скала. Теперь ей казалось, что он и правда готов на убийство.

— Не кажется ли тебе, что ты ведешь себя глупо? – издевательским тоном задал вопрос Чарли, потому что она видимо не собиралась говорить. — Хотя могу предположить, что раз ты пустилась на утек, то узнала кто я, и что за слухи обо мне ходят?

В ответ девушка внимательно присмотрелась к нему, словно запоминая каждую черточку его лица, и совсем тихо спросила:

—Ты и правда убил его? – и после секундой паузы добавила: — А меня убьешь?

Чарли терпеть не мог, когда с ним так говорили – безропотно, испуганно, словно он и правда монстр, словно не заслуживает другого обращения.

— Все-таки узнала, – усмехнулся он, стараясь за усмешкой спрятать все, что никогда не хотел показывать.

Кларибель почувствовала, что он смеется не по-настоящему, вынужденно и даже прищурила глаза, силясь понять, какой же он на самом деле этот Чарли Эль.

На тот момент у нее не было стопроцентной гарантии, что перед ней убийца, хотя многие и говорили об этом. Может быть, она самая настоящая тупица, но ей хотелось знать наверняка, что парень, сжимающий ее руку чуть выше локтя и ненатурально усмехающийся, в чем-то виновен.

— Боишься? – спросил он все так же насмешливо. Кларибель кивнула, потому что не могла отрицать очевидного — она его боялась. — Правильно. Меня надо бояться. — Он наклонился ближе к ее лицу, и девушка тут же подалась назад, насколько позволяла несвободная рука.

— Но можешь пока расслабиться. – Он неожиданно отпустил ее. — Я не собираюсь мучить тебя и уж тем более убивать. – После его заявления Кларибель облегченно выдохнула, слишком громко, что заставило Чарли рассмеяться. — Вижу, ты рада, но долг передо мной у тебя все равно есть…

— Я помню, но не мог бы ты… – Она прочистила горло, хотя в нем даже не першило. Ей просто не хватало воздуха от волнения. — Не мог бы ты просто забыть, что я есть?

— Забыть? – он удивленно посмотрел на нее, а его толстые, но аккуратные каштановые брови поползли вверх. — Скажи, что пошутила, потому что я действительно готов поверить, что ты сумасшедшая.

— Представь, что меня не существует. Я буду стараться не попадаться тебе на глаза и…

— Слишком просто. – Уверенно и твердо прервал Чарли Эль, при этом выглядел он так словно являлся хозяином Вселенной. Именно этот вид внушал Кларибель, что этого парня стоит бояться. — Не в моих правилах так легко отпускать тех, у кого на меня есть компромат.

— Компромат? – растерялась девушка, но ей хватило секунды, чтобы понять, о чем он. — Я никому об этом не расскажу, ни за что и никогда, – заверила она, сложив руки в умоляющем жесте. — Обещаю.

— Я даже имени твоего не знаю, как же мне тогда верить твоим обещаниям? – Он игрался с ней как кошка с уже пойманной мышкой, и Кларибель от этого хотелось расцарапать его наглую физиономию. Однако она помнила, с кем имеет дело, поэтому пыталась выкрутиться из ситуации, при этом не усугубив ее.

— Кларибель. – Услышав ее неловкий ответ, Чарли вопросительно поднял брови. — Меня зовут Кларибель Рич, третий курс корпуса иностранных языков. Достаточно? – Последнее слово вылетело у нее прежде, чем она смогла прикусить язык, и слово это прозвучало, как назло, слишком вызывающе и убедительно.

— Не пытайся укусить того, у кого зубов больше, – посоветовал Чарли. — Если захочу – я тебя съем. – При последнем слове он резко наклонился к ней, и Кларибель пришлось втянуть шею. Чарли самоуверенно усмехнулся. — Ты должна благодарить меня за проявление доброты. Я могу быть гораздо строже, поверь мне.

И Кларибель поверила. Потому что нельзя было не верить словам, произнесенным с такой интонацией.

— Спасибо, – выдавила она из себя. — Могу я идти?

— Не так быстро. Мне кое-что от тебя нужно. – Кларибель задержала дыхание. Мало ли что могло взбрести ему в голову. Однако Чарли отошел в сторону, открывая ей путь. — Прежде чем уйти, запомни первое поручение.

— Поручение? – переспросила Кларибель.

— Да, именно поручение. Думаю, ты помнишь, что недавно с моей гитарой кое-что случилось. – Еще бы не помнить, она же чуть ее по голове не огрела. — Поэтому не затруднит ли тебя приобрести мне новую?

Купить ему гитару? Он серьезно? Но он не шутил, а выжидающе смотрел на нее.

— Если куплю гитару, отстанешь?

— Сначала купи, а там посмотрим, – неопределенно пожал плечами Чарли.

— Как мне узнать, какую ты хочешь?

— Эх, ты же совсем в этом не разбираешься. – Девушка кивнула, а Эль, раздумывая, почесал затылок.

У нее была гитара, в далеком прошлом, и она хранила ее как самое прекрасное сокровище, но после произошло столько всего, что она и не помнила, когда держала в руках не только гитару, но вообще какой-либо музыкальный инструмент.

— Ты меня огорчаешь, страшилка. – После такого обращения Кларибель возмущенно открыла рот, но не сумела возразить, понимая, что проявление характера в данный момент сделает только хуже. — Что ж, придется выкручиваться. – Он протянул руку. Кларибель уставилась на нее, как баран на новые ворота. — Телефон, – нетерпеливо произнес Чарли.

Он решил забрать ее телефон? Но не может быть такого, чтобы ее мобильный стоил как целая гитара.

— Быстрее!

Кларибель вытащила телефон из сумки и протянула ему. Пару минут сосредоточенно тыкая по экрану, Чарли Эль замер, пока его телефон не зазвонил, и в отличие от нее, у него на звонке стояла модная мелодия.

Только тут до нее дошло, что он сохраняет ее номер.

— Что ты… – заикнулась она, но Чарли не стал слушать.

— Будь готова к шести, адрес скину в смс, – скомандовал он и уже развернулся, чтобы уйти, но все-таки обернулся.

— Послушай, страшилка, если хватит смелости проигнорировать меня и не прийти, имей в виду, я уже нашел место.

— Место? – не поняла она, растерянно сжимая свой телефон.

— Да, – кивнул Чарли, — место, где тебя закопать…

Глава 6

Время близилось к шести. Кларибель сидела на кровати в своей комнате и словно загипнотизированная пялилась на потухший экран телефона.

Как только Чарли Эль ушел, его друг, которого вроде бы звали Уилл, отпустил Черри. Подруга, конечно же, пыталась узнать все подробности, и пришлось рассказать, ведь она и так уже знала больше, чем планировалось.

Безусловно, Черри отговаривала Кларибель, повторяя, что идти с Чарли Элем вечером, непонятно куда очень опасно. Будто Кларибель сама этого не понимала, но она так же помнила предупреждение о месте ее гипотетического захоронения. Девушка предпочитала провести в обществе Эля один вечер, чем потом гнить где-нибудь на обочине.

Она разбила свою копилку. Повезло, что у нее вообще была привычка копить, потому что в противном случае она ума не приложила, где взять деньги на новую гитару для Чарли Эля. Хоть она и откладывала давно, что-то подсказывало – денег, которые оказались внутри ее розовой свинки, все равно будет недостаточно.

Телефон запищал так неожиданно, что она испуганно взвизгнула. Смс было коротким, с четкими указаниями. Этот парень снова назвал ее страшилкой. Как же он раздражает, с ума можно сойти.

Кларибель сохранила его номер под очень ласковым именем: «Проклятье моей жизни». Хотя бы название контакта объясняло, почему он так действует ей на нервы.

Теперь предстояло выбраться из дома, не заставив отца заподозрить неладное. Ведь когда он волновался, шанс выйти из дома близился к нулю.

— Пап? – Кларибель закрыла дверь своей комнаты и направилась на поиски отца.

Она нашла его в кабинете, разбирающим какие-то бумаги, что было неудивительно. Большинство своего времени он проводил именно здесь – в просторной комнате, которая все же казалась маленькой из-за обширного количества массивной мебели из красного дуба и дивана, занимавшего, казалось, всю длину правой стены. Кларибель нравился лишь стол, широкий, всегда заваленный какими-то важными бумагами, в которых она ничего не смыслила, но над которыми так трясся ее отец.

Стол этот нравился ей лишь потому, что ассоциировался с хорошими воспоминаниями из прошлого. Она помнила, как данный предмет мебели казался ей волшебным, когда отец садил ее на колени и шутливо давал чистый листок бумаги и ручку, назначая ее своим главным секретарем. Она выводила нелепые, но тогда казавшиеся такими важными каракули. Еще ей нравилось вспоминать, как мама прибиралась на этом столе, журя папу за вечный беспорядок. Он тогда отшучивался, заявляя, что никто не может навести этот порядок лучше нее.

Да, этот стол определенно был единственной вещью в кабинете отца, которую Кларибель захотела бы сохранить, устрой он капитальный ремонт. Зеленоватый диван же казался ей уродливым, а стеллажи с книгами холодными и безликими. Впрочем, она мало что смыслила в кабинетах. Кто знает, может для хорошей работы нужна была именно такая, не носящая в себе теплоты и не отвлекающая на себя внимания мебель.

— Я собираюсь прогуляться с Черри, – аккуратно начала Клари, даже не заходя внутрь. Приоткрытой двери было вполне достаточно.

— Уже довольно поздно, – твердо ответил отец, даже не взглянув не то что на нее, а на часы. Похоже, такие «воспитательные» фразы он выдавал на автомате, словно давно их выучил и точно выбирал какую именно употребить в этот раз.

— Не думаю, что буду долго, — заверила Кларибель, ловя себя на мысли, что и сама звучит так, словно заранее выучила эти слова.

— Позвони, когда освободишься. Я пришлю водителя. – Пытаться объяснить, что не стоит этого делать было довольно сложно. Отец любил все вокруг контролировать. Поэтому Кларибель воспользовалась случаем и улизнула незаметно, сдавленно и неразборчиво пробурчав под нос обещание позвонить. Может быть.

По нужному адресу, конечно, было бы проще добраться на машине, но раз уж Кларибель получила немного свободы, она проехалась на автобусе и даже немного прошлась пешком.

Магазин музыкальных инструментов был спрятан в переулке за каким-то ресторанном и книжной лавкой. Однако расположение оказалось весьма уютным, а благодаря окружению создавалось впечатление, что магазин стоит совершенно отдельно, в уединённом местечке.

Она растерянно потопталась у входа, решая позвонить ли Чарли или зайти самой. Последний вариант показался намного умнее и проще, поэтому девушка повернулась и открыла входную дверь.

В магазине было тепло, и в отличии от улицы, где совсем недавно прошел дождь, светло и сухо. Кларибель поежилась и осмотрелась по сторонам. Место было не слишком большим, но благодаря правильной расположенности товаров, все прекрасно умещалось.

Кларибель решила, что Чарли еще не пришел. Однако, она ошиблась. Услышав, как над входной дверью приветственно прозвенел колокольчик, Чарли Эль вынырнул из комнаты, что была за стойкой продавца, и улыбнулся.

— О, ты здесь. – Он выглядел слишком приветливо для того, кто ставил ей условия и загонял в жесткие рамки. Однако девушка предпочла об этом не думать и просто кивнула.

Видимо, Эль бывал здесь довольно часто, поскольку выглядел уверенно и появился не откуда-то там, а из помещения для рабочего персонала. Хотя в этом было мало удивительного – музыкант должен знать хорошие места, чтобы, при необходимости, найти пригодные для использования инструменты.

— Честно говоря, я не сильно-то надеялся, что ты придешь. – Он перепрыгнул невысокую стойку и подошел ближе. Любой мог бы просто отодвинуть крышку стойки в сторону и пройти, но все в Чарли Эле – его повадки, слова, походка, даже то, как он дышал и смотрел на людей, было не таким, как у других ее знакомых.

— Ты сумел меня убедить, – отозвалась Кларибель, напоминая, что он недвусмысленно намекнул о последствиях непослушания. — Что ж, давай быстрее выберем тебе гитару. У меня не так много времени. – Она действительно хотела поскорее с этим покончить, но тут из той же комнаты за стойкой вышел другой парень, полноватый, ниже Чарли примерно на голову и со смешно вьющимися рыжими волосами. Этот парень чем-то напомнил Кларибель эльфа, но она поспешила отогнать эту нелепую мысль.

— Так это она, Чарли? – и голос у незнакомца был странный, слишком высокий для парня. Однако Кларибель оставила все замечания при себе. Скорее всего, это станет первым и самым необходимым правилом в общении с Чарли Элем – не высказываться, даже если спросят.

— Да, Эд, – громко отозвался Чарли, слегка повернув голову в сторону того, к кому обращался. — Страшилка, познакомься, это Эд – хозяин данного магазина и мой хороший друг. Он поможет нам с выбором гитары.

— Очень приятно, – отозвалась Кларибель и даже улыбнулась, потому что Эд хоть и водился с Чарли Элем, но пока что не сделал ей ничего плохого и выглядел так, словно ничего плохого и вовсе сделать не в состоянии. Однако она не отказывалась от мысли, что надо быть аккуратнее, поскольку Чарли назвал его хорошим другом, а хорошие друзья порой разделяют общие интересы.

Эд как-то странно обтер руки о карманы брюк, словно у него взмокли ладони, и улыбнулся в ответ.

— Чарли рассказывал про тебя и твое… хм… любопытство. – Так значит Эд был в курсе любовных дел Чарли Эля. Похоже, это было тайной лишь в пределах университета.

— Чистая случайность. — Почувствовала необходимость объясниться Кларибель. Что же теперь каждый второй будет считать ее любопытной и сующей нос в чужие дела особой? Это, знаете ли, задевает за живое.

Эд понимающе кивнул. Почему-то он внушал Кларибель невероятное доверие, словно был каким-то особенным, что совершенно не вязалось с его дружбой с Чарли Элем, который напротив, хоть и вызывал у нее разные чувства, но среди них точно не было доверия.

— Не слишком верь в ее россказни, Эд, – поспешил вмешаться Чарли. — Она нашла слишком банальную отговорку.

— Может, отговорка банальна, потому что правдива? – саркастически выгнула бровь Кларибель.

И откуда в ней взялось столько смелости, но она решила, что при Эде Чарли не посмеет позволить себе лишнего, да и рядом были довольно людные места, поэтому она засунула свой инстинкт самосохранения подальше и поставила на его место режим бессмертности.

— Нужно было сказать, что в пол одиннадцатого вечера на территории университета я собирала подснежники и случайно наткнулась на любовную драму, а так как эти цветы боятся выяснения отношений, я поспешила закопать их недалеко, прямо под мусорными баками. Именно после того, как я закончила это делать, меня застукал ты?

Такого от нее не ожидал никто, даже она сама. Поэтому, когда история закончилась, воцарилась мертвая тишина, но спустя какие-то пары минут Эд разразился громким хохотом.

— Она хороша, Чарли! – оценил остроумие Кларибель Эд, все еще смеясь. — Не припомню, чтобы с тобой так разговаривали.

— Мы это еще обсудим, – красноречиво, надавливая на каждое слово, отозвался Эль. — Немного позднее.

Угроза дошла прямо по адресу, потому что Кларибель съежилась и наконец поняла, что храбрость, конечно, хорошее качество, но порой лучше побыть трусихой.

— Я не… – заикнулась она, толком-то и не зная, что хочет сказать, но Чарли даже не посмотрел в ее сторону.

— Давай быстрее выберем гитару, Эд, – предложил он.

Эд лишь пожал плечами.

— Без проблем. Я достаточно хорошо тебя знаю, поэтому не буду ходить вокруг да около, а покажу вам кое-что, — махнув рукой в сторону левой стены, на которой были развешаны гитары, он направился туда сам. За ним последовал Эль, а Кларибель ничего не оставалось как сделать то же самое.

— Я приберег ее для тебя, зная, что как только ты ее увидишь, влюбишься по уши. – Эд снял гитару, висевшую прямо в центре стеллажа.

Если бы Кларибель захотела снова взять в руки гитару, она бы купила эту не раздумывая. Только тот, кто совсем не разбирался в музыкальных инструментах, мог не заметить всей ее прелести. Гитара была прекрасна, и Чарли понял это сразу же.

— Я знал, что на тебя можно положиться. – Кларибель запомнила этот момент, потому что Чарли Эль, который пугал, настораживал и вселял в нее еще много разных чувств, взял из рук друга гитару так, словно та была новорожденным ребенком.

И лицо этого диктатора в тот момент было таким расслабленным и умиротворенным, что девушка задумалась, выглядела ли она также, когда брала в руки этот музыкальный инструмент?

— Только должен предупредить – стоит она не копейки. Я, конечно, скинул пару сотен, по старой дружбе и доброте душевной, но даже после этого цену не назовешь маленькой. – Эд усмехнулся, смотря как его друг, позабыв обо всем на свете, провел пальцами по струнам, легко и плавно. — Вижу, цена тебя не волнует?

— Совсем нет, – ответил Чарли, наконец оторвав взгляд от музыкального инструмента. — Платит-то она, – он указал на Кларибель пальцем. Только тут та опомнилась и взглянула на ценник, висевший под пустым местом на стене.

— Сколько?! Но у меня нет таких денег. – Она растерянно переводила взгляд с Чарли на Эда, пока последний добродушно не пришел ей на помощь.

— Сначала отдашь сколько есть, а там оформим рассрочку. Выплатишь постепенно.

— В твоем магазине появилась рассрочка? – хмыкнул Эль.

— Нет, но не в твоих интересах задавать подобные вопросы, – он обернулся к Кларибель, которая продолжала растерянно стоять на том же месте. — Так сколько у тебя денег?

— Я… точно не знаю. Я только сегодня разбила копилку и… – она подошла к стойке продавца и начала выгребать деньги из карманов. — Нужно посчитать.

— Так, посмотрим. – Эд встал рядом и действительно начал считать деньги, в то время как Чарли отставил в сторону так сильно притягивавшую его гитару и подошел к девушке.

Кларибель, следящая, правильно ли Эд считает ее скудные сбережения, не заметила приближения Эля.

— Копила на что-то важное? – спросил парень. Кларибель подпрыгнула на месте от неожиданности. Хорошо хоть успела прижать ладонь ко рту, а то точно бы вскрикнула.

— Что? А, нет, я просто… – Вообще-то ей хотелось накопить на кое-что. Но не получалось, потому что ее мечтой была не обычная конфетка в магазине и даже не гитара, настолько же дорогая как эта. Она мечтала о том, что не купить на деньги, помещавшиеся в ее копилку.

— Значит «просто»? – как-то сосредоточенно уточнил Чарли. Она неуверенно кивнула.

— Тогда накопишь еще, – резко бросил он и вернулся к своему новому приобретению.

И с чего вдруг такие перепады в настроении? Знай Кларибель Чарли лучше, решила бы что он сходит с ума, но проблема заключалась в том, что она совершенно не знала Чарли Эля. Он появился в ее жизни, словно ураган, и пока она не могла точно определить, плох он или хорош. На ее памяти, он был единственным человеком, о ком она не имела определенного мнения. Иногда он был похож на обычного парня, иногда на вылитого головореза. С Эдом улыбался, как шалящий мальчишка. Так какой же он на самом деле, этот Чарли Эль?

— Итак, пока что все. Гитара теперь принадлежит Чарли. Остальные деньги можете вносить, когда будет возможность. Я умею ждать, – подытожил Эд, подходя к стойке и что-то помечая в тетради, небрежно лежавшей рядом с кассой.

— Прекрасно, – хмыкнул Эль, — потому что гитарист без гитары как художник без кисти.

«Хорошее сравнение», – пронеслось в голове Кларибель. Все-таки Чарли Эль знал толк в музыке. По крайней мере, говорить о ней он умел, но девушка еще ни разу не слышала, как он играет.

— Тогда пакуй ее в чехол и тащи домой, – отозвался Эд, при этом приветливо улыбаясь Кларибель. Он улыбался так, словно оказывал ей немую поддержку, стараясь убедить, что она в безопасности. Кларибель неуверенно улыбнулась в ответ.

Странное ощущение, когда при друзьях бандита ты чувствуешь себя увереннее, чем с самим бандитом.

— Раз уж мы закончили, я пойду. – Кларибель даже на дверь для наглядности указала и попятилась, внимательно следя, как на ее слова отреагирует Чарли Эль. Она поморщилась, осознавая, что словно марионетка в его руках. Скажет стой, будет стоять, скажет иди – пойдет.

— Подожди меня, – просто бросил Эль, даже не подняв головы. Он ловко застигнул чехол и повесил его на плечо.

— Это еще зачем? – вырвалось у девушки, и она снова начала проклинать себя за несдержанность.

— Спорить будешь? – грозно спросил Чарли, и она тут же встала по стойке смирно, изображая, что застегивает собственный рот на замок.

— Ладно, Эд, спасибо, что помог. – Эль улыбнулся. Да как он вообще может так быстро менять эмоции на своем лице, секунду назад же был злым диктатором.

Выходя, он галантно пропустил ее вперед, потом вышел сам. У бандитов в порядке вещей быть такими воспитанными? Однако, она воздержалась от комментариев, потому что это могло навлечь на нее неприятности. Она вообще предпочитала в его компании болтать как можно меньше.

— Где ты живешь? – вдруг спросил он, нарушая молчание.

Слава Богу, а то у нее уже кожа зудела. Просто так шагать с ним рядом и чувствовать, как нервное напряжение между ними можно ножом резать – нелегкое дело.

Она назвала свой адрес приблизительно, отняв парочку улиц и домов, потому что не хотела, чтобы Чарли Эль когда-нибудь заявился к ней в гости.

Зачем ему это делать, она понятия не имела, но решила перестраховаться на всякий случай.

— Можешь идти, я сяду на автобус и… – У Чарли была дурная привычка, он никогда никого не слушал… или не слушал только ее? Вот и теперь он нетерпеливо отмахнулся от Кларибель, как от назойливой мухи.

— Райончик не такой безопасный, время позднее. Совесть не позволит оставить девушку одну, – заметив, как Кларибель ошарашенно таращится на него, он добавил: — Ведь ты еще не выплатила долг. Да и я предпочитаю своими игрушками не делиться.

Прозвучало это грубо. Кларибель даже губу закусила, чтобы не ответить.

— Ты всегда такой любезный? – не выдержала она. Эль только усмехнулся. Вся ситуация его явно забавляла, в то время как Кларибель готова была от злости лопнуть.

— Только по особым случаям.

— Так я – твой особый случай? – уточнила девушка, решив поймать его на слове.

Чарли промолчал довольно долгое время, а потом, повернувшись, произнес:

— По-моему, ты, во-первых, вкладываешь в выражение «особый случай» совсем не тот смысл, какой в него вкладываю я, а во-вторых, разве ты не должна трястись от страха и помалкивать?

Бум! Он сбил с нее всю спесь разом, словно она и не старалась казаться уверенной в его присутствии. Эль посмотрел на нее еще пару секунд и продолжил путь.

Они шли молча, и девушка действительно тряслась, но не от страха, а от холода. Вечер выдался на редкость морозным.

Наконец, ей надоело, словно хвостику, плестись сзади, и она, прибавив скорости, поравнялась с Чарли, который спокойно шел, выглядев при этом так устрашающе, что все вокруг спешили расступиться.

— Так то, что говорят о тебе – правда?

Чарли не мог определить точно, руководствовалась ли эта заноза в одном месте глупостью или храбростью, но он должен был отдать ей должное. Никто не то что не осмеливался говорить с ним, никто просто не говорил с ним так долго, а тем более никому до нее не приходило в голову спросить его мнение по поводу слухов, что ходили по университету. Он мысленно поставил плюс в пользу этой пронырливой особы, но внешне даже не подал виду.

Она повела плечами и обняла себя за локти, выжидающе смотря на него.

— А ты как думаешь? – отозвался он. В его голосе прозвучали стальные нотки.

— Что это за ответ такой? – Но Эль даже не подал виду, что собирается сказать что-то еще, поэтому она продолжила: — Ты похож на бандита, если ты об этом.

— Бандит и убийца – вещи довольно разные. – Снова, словно робот какой-то, проговорил Эль, поправив съезжающий с плеча ремень от чехла с гитарой.

— Ты хорошо в этом разбираешься?

Чего она добивается? Чарли все-таки бросил на нее мимолетный взгляд, но по лицу девушки невозможно было понять, чего она от него ждет.

— Человек, который что-то украл и человек, который смог отключить в себе чувство гуманности, отличаются друг от друга как небо и земля.

Он был прав, и для этого не надо было быть экспертом. Он был хитер: отвечал на ее вопросы, и при этом еще ни на один не ответил до конца.

— Верно, – признала она, кивнув. — Но кто из них ты?

— Я тот, кем меня считают. У людей же есть эта дурная привычка зависеть от чужого мнения, верно? – он неопределенно пожал плечами.

— Везде есть исключения, – возразила Кларибель, потому что Чарли Эль не выглядел как тот, в чьей жизни чужое мнение играло хоть какую-то роль.

— Так уж везде? – хмыкнул он. — Уверена, страшилка? – Последнее слово резануло слух, но Кларибель лишь поморщилась, ничего не сказав. — Может, есть те, кто хотят быть исключением. Может, есть те, кто изображает из себя исключение, но стопроцентной гарантии, что они таковыми являются, никто дать не может.

Ход суждения Эля был для девушки в новинку. Смотря на него, она все время задавалась вопросом, что же у него в голове. От того, что она не могла понять его до конца, внутри зарождалась досада. Она понятия не имела, как себя вести и какой реакции ждать от Чарли.

— Так у тебя есть своя банда? – продолжила она. Они вышагивали по тротуару, заворачивающему в сторону ее дома. Вскоре она сможет избавиться от его компании, но пока еще оставалось немного времени на разговоры. — Тот парень, что схватил Черри…

— Схватил? – Чарли мгновение неотрывно смотрел на фонарь, стоящий неподалеку, словно возвращаясь в момент того происшествия. — Ну да, схватил, – хмыкнул он, удостоверившись в правильности формулировки. — Потому что она создавала слишком много шума, и, судя по всему, не собиралась прекращать.

— Она защищала меня, – процедила Кларибель сквозь зубы. — От тебя.

— О да, от меня стоит защищаться. Возьми на вооружение, страшилка, – погрозил он пальцем у нее перед носом. — А Уилл – это тот, кто не боится быть увиденным в моей компании. Мы весело проводим время.

— Ты имеешь в виду слово «друг»? – уточнила девушка, пытаясь заглянуть ему в лицо. Но что от этого толку, оно все равно оставалось непроницаемым.

— Друзья, если они есть, проверяются с годами. Нельзя считать всех, с кем ты хоть раз проводил время, другом. Уилл на проверочной стадии.

— Ого, а ты не из тех, кто легко сходится с людьми, верно?

— Всех тараканов, кишащих в моей голове, тебе все равно не выведать. – На его лице мелькнула ухмылка, но не радостная, а скорее прискорбная. — Но я вижу, как ты стараешься. Буду иметь в виду, что ты, как и любая девушка, не лишена любопытства.

— Можешь считать, что я выстраиваю военные стратегии, – ответила Кларибель, уверенно вздернув подбородок.

Сколько можно над ней насмехаться? Она же тоже чего-то стоит! И вовсе она не любопытная, но внутри предательский голос совести пропищал, что ей все же любопытно, правда ли Чарли Эль такой, как о нем говорят.

— Хм, хочешь сказать, что собралась с кем-то воевать? – Он остановился, потому что они дальше их пути расходились.

Девушка даже не заметила, как они добрались до места. Отсюда ей придется сесть на автобус, но Чарли Элю лучше этого не знать.

— Забавно, – он наклонился вперед, заставив ее втянуть шею. Взгляд Чарли Эля, уверенный, холодящий, прошелся по ней сверху вниз. — Думаю, это будет весело – играться с тобой. В последнее время я, знаешь ли, начал скучать. – Он снова выпрямился, а Кларибель почувствовала, как напряженность в теле отступила. — На сегодня твоя работа закончена. Хотя могу тебя уверить, что поразмыслю на досуге о правилах.

— Правилах? – повторила она, словно болванчик.

— Люблю во всем порядок, страшилка. Однако, имей в виду, если хочешь выжить, поменьше болтай и слушайся, что бы я не сказал. – Он еще раз взглянул на нее и, развернувшись на пятках, пошел в противоположном направлении...

Глава 7

У Кларибель не всегда были проблемы с отцом. Она не помнила точно, из-за чего начались недомолвки и непонимание, но после пары десятков попыток все наладить, девушка сдалась.

Раньше они проще находили общий язык, проводили вместе много времени. Теперь же дело ограничивалось неловким и отягощающим сидением за широким обеденным столом с пустыми разговорами и наставлениями.

Вернувшись, Кларибель старалась не шуметь, но отец ждал буквально возле двери.

«Ему только секундомера в руках не хватает», — подумала она.

— Я задержалась? – осторожно спросила Кларибель, оставляя свои кеды у порога.

— Не совсем, но я ждал звонка и, почему-то, его не получил, – ответил отец, вставая напротив. Он всегда налаживал визуальный контакт, когда готовился напомнить дочери о правилах поведения.

Ее отец хоть и выглядел старше своих лет, все еще оставался привлекательным. Кларибель унаследовала его хорошие густые волосы. Хотя у отца они уже были разбавлены сединой, совсем чуть-чуть, но это напоминало Кларибель, что все в этом мире не вечно. Он был высоким, даже слишком, что позволяло ему грозно смотреть на нее сверху. Взгляд был угнетающим. Скорее всего, ее отец знал об этом, потому что не упускал возможности им воспользоваться.

— Не люблю ездить с шофером. Чувствую себя клоуном в цирке. Тем более я была недалеко, а автобусы все еще ходят…

— А я все еще беспокоюсь, – прервал ее отец. — И ты об этом заешь, Клари.

Так ее называла мама, а потом эту привычку перенял отец. Теперь так ее называли совсем немногие, да и отец казалось делал это только по привычке. Всякий раз, когда он произносил ее сокращенное имя, не чувствовалось ни ласки, ни тепла, а только давление, угнетающее давление.

— Знаю, – беспомощно выдохнула она, и обойдя отца, словно какой-то предмет интерьера, пошла дальше по коридору, в гостиную. Почему-то стоять на месте становилось в тягость. Отец пошел следом. — Именно поэтому я вернулась домой целой и невредимой. Не дави на меня. Все в полном порядке.

— Раз на раз не приходится.

Он никогда не умел отступать от собственной точки зрения. Даже на миллиметр. Неважно – правильной она была или нет. Хотя его коммерческие дела не преуспевали бы, не будь он таким упрямым. Однако Кларибель хотелось, чтобы он вспомнил, что не проводит совещание в зале заседаний, а всего лишь разговаривает с дочкой. Работа должна оставаться за рамками семейных дел.

— Поэтому я повторяю тебе снова и снова….

— Прошу, не надо, – прервала она, замирая. Он внимательно следил за ней. — Я же умная, помнишь? Поэтому, не напоминай о том, что я и так знаю. Все твои указания. На зубок. – Походила ли она на апатичного робота, когда без особого энтузиазма пыталась избежать сцены, которая повторялась, казалось, миллионы раз?

— Прекрасно, если так. Поужинаем? – Кларибель хотелось согласиться, но она знала, что ужин в компании отца мог оказаться сущим наказанием, поэтому девушка медленно покачала головой.

— Нет, спасибо. Я не голодна, да и много домашних заданий накопилось. – он ничего не ответил, и это показалось ей лучшим ответом из всех, что он мог предложить, поэтому Кларибель просто развернулась и направилась в свою комнату. — Спокойной ночи, пап, — прошептала она, прежде чем закрыть дверь.

Она была уверена — он не услышит. Девушка всегда желала ему спокойной ночи. Это вошло в привычку, потому что человеку нужно желать кому-то доброго утра, спокойной ночи или приятного аппетита, хотя бы, чтобы знать – рядом кто-то есть.

***

Утро не выдалось чудесным. Как истинный студент, Кларибель уже страдала от постоянного недосыпа, а тут еще и уснуть удалось только за пару часов до сигнала будильника. Лежа в кровати, она думала сначала об отце, потом о Чарли Эле. Вывод напрашивался сам собой — в последнее время ее жизнь не назовешь легкой. Только что с этим делать, она понятия не имела.

Погода не слишком улучшилась со вчерашнего вечера. Скорее всего, дождь шел еще и ночью. Было все еще прохладно и сыро. Так что ежась и мечтая о кофе, Кларибель ступила на территорию университета.

Черри заменила приветствие вполне логичным ликующим восклицанием:

— О, слава Богу, ты жива! – схватив Кларибель за руку, она прижалась к ее плечу щекой. — Как все прошло? – будучи все еще прижатой к ее руке, Черри подняла глаза и одарила подругу взглядом преданного щенка, наконец-то дождавшегося хозяина.

— Не так уж плохо, – честно ответила Кларибель. — Просто купили гитару и разошлись.

— И всего-то? Не могу поверить! – Черри выпустила ее из своей цепкой хватки и начала выглядеть разочарованно, что заставило Кларибель усмехнуться.

— А ты бы хотела, чтобы меня пытали? – Черри встрепенулась, озадаченно хлопая ресницами, а на лице у нее появилось выражение оскорбленной добродетели.

— Нет, конечно! Я только рада, что все так легко закончилось.

Кларибель молча кивнула. Они шли по направлению к корпусу иностранных языков и уже слегка опаздывали, так что Клари, проверив время в телефоне, убыстрила шаг. Однако ее подруга почему-то осталась далеко позади.

Кларибель обернулась.

— Черри, что-то не так?

— Я знаю, что все окончилось хорошо. Очень даже этому рада. – Она сделала театральную паузу. — Мне просто хочется немного, совсем чуууть-чуть подробностей.

Кларибель закатила глаза.

— Серьезно? Прямо сейчас?

— А когда еще? И кому вообще ты можешь довериться? Только я и знаю, что происходит.

В этом Черри была права. Только она всегда и знала, что творилось в жизни Кларибель. Будь то Чарли Эль или что-то другое. Поэтому Кларибель посвятила ее во все подробности и ответила на все интересующие вопросы. Вообще-то, выговорившись, она даже почувствовала, как скинула парочку грамм того груза, что тащила на своих плечах.

— Теперь довольна? – уточнила Клари. Они уже поднимались по лестнице лингвистического корпуса. — Можем забыть об… – Она чуть не назвала имя этого проклятья. Вокруг сновало так много студентов. Не то чтобы имя Эля было всемирной тайной, но про него ходили такие ужасные слухи. Кто знает, как бы отреагировали люди вокруг на упоминание этого парня, тем более вслух, тем более так громко?

Слухи всегда были страшной вещью, которую Кларибель возненавидела еще в детстве. Она ни в коем случае не хотела становиться их объектом.

— Так мы можем забыть об этой ситуации хотя бы до вечера? – уточнила она, избегая упоминания ненавистного имени.

— Вообще-то, не совсем, – неловко потеребила ручку сумки Черри. — Я подробнее расспросила Виктора о… нем. В первый раз я была слишком удивлена и не стала ничего уточнять. Но теперь, когда ты стала личной игрушкой… – Она снова многозначительно промолчала, опуская имя виновника их беседы. — Я решила узнать подробности.

— И что же ты выяснила? – Кларибель с трудом верилось, что ее можно удивить. После заявления о том, что Чарли Эль, возможно, виновен в смерти отца, она была готова к любым поворотам истории.

— В биографии… засранца присутствуют довольно интересные факты.

Кларибель по достоинству оценила изобретательность подруги, но решила оставить комментарии при себе и сосредоточиться на главном. В аудиторию они пришли первыми, что позволяло сохранить приватность беседы. В запасе оставалось от силы парочка минут уединения, поэтому Кларибель поторопила подругу.

Честно говоря, она толком не понимала, почему так заинтересована в подробностях жизни Чарли Эля, но поспешила убедить себя, что просто хочет быть максимально готовой к тому, что ее ждет, ведь Эль явно дал понять — так просто он от нее не отстанет.

— Знаешь ли ты, что этот засранец, – Черри, похоже, обнаружила прекрасную замену для имени обсуждаемого объекта и смаковала любую возможность оскорбить Эля, — самый лучший гитарист музыкального корпуса? У него даже своя группа была пару лет назад…

— Постой, что в этом удивительного? – не поняла Кларибель.

— А ты много бандитов-отличников видела? – фыркнула Черри.

— Не гонись за стереотипами, – попросила Кларибель, доставая тетрадь для записи лекции. — Тем более, он не какие-то сложные уравнения решает, а играет на гитаре. Тут скорей талант нужен, а не умственные способности.

Черри оценивающе посмотрела на подругу. Помедлила, будто раздумывая, а потом, прищурившись, поинтересовалась:

— Мне сейчас показалось или ты его защищаешь?

— Защищаю? – удивленно подняла брови Клари. — Просто говорю, как есть.

Черри, похоже, решила не выпускать внутренних демонов и продолжила:

— Виктор сказал еще кое-что. – Кларибель снова прислушалась. — Его мать не в лечебнице для душевнобольных. Оказывается, она живет дома.

— Может, он за ней присматривает? – предположила Кларибель.

Хотя она мало что в этом понимала. Если человек сходит с ума, его помещают в специальное учреждение. В особенных случаях больного оставляют дома, под бдительным присмотром, но способен ли Чарли Эль присмотреть за умалишенным человеком, будь то его мать или кто-то еще? С кем, например, она оставалась, пока он находился в университете?

— Дослушай до конца, – попросила Черри, и Кларибель замолкла. — Его мать не в больнице, но Чарли живет один.

— Как… – Беседу пришлось перевести в максимально тихий режим, так как аудитория начала заполняться студентами. — Как такое возможно? – прошептала Клари, наклонившись к подруге.

Черри лишь пожала плечами. Началась лекция, и уже не хватало не то что времени, а простой возможности на разговор. Преподаватель строго следил за соблюдением тишины на своем занятии. Однако не прошло и половины пары, как телефон Кларибель требовательно завибрировал. Сначала она решила не обращать на это внимания, но вибрация послышалась опять и опять.

Изловчившись и достав телефон незаметно, девушка поймала на себе вопросительный взгляд Черри. Пожав плечами, Клари разблокировала экран и замерла.

«Эй, страшилка!» – гласило первое сообщение. И даже гением не надо быть, чтобы догадаться, кто его отправил.

«Нужно поговорить. После пары. В столовой». – Не успела она этого прочитать, как пришло еще одно сообщение.

«Мне кажется, меня игнорируют. Я этого не люблю».

Кларибель успела настрочить только короткое «ОК» и спрятала телефон, чтобы преподаватель не заметил...

***

Встреча в столовой? Зачем? А главное – у всех на виду? Разве Чарли Эль хотел афишировать их знакомство?

Все равно ни на один из этих вопросов она не могла ответить самостоятельно. То, что творилось в голове у Чарли Эля, было похоже на непроходимый лес. Она знала его без году неделю, а уже успела порядком заблудиться. Кларибель все еще обдумывала слова Черри. Чарли Эль был самым настоящим проклятьем для таких пай-девочек, как она.

Однако, стоило учитывать, что она общалась с ним не от большой охоты. У нее просто не было выбора.

— Ты пойдешь? – Черри не переставала реагировать на новости о Чарли, как на что-то вроде официального объявления войны по всем телевизионным каналам. Кларибель была уверена – даже если сказать что-то хорошее, реакция подруги останется прежней, если в предложение будет присутствовать словосочетание «Чарли Эль».

— А у меня есть выбор? Не приду по собственному желанию, он заявится в наш корпус и утащит меня силой.

Кларибель не боялась. Или боялась, но страх еще не дошел до дрожи в коленях. Дрожать она обычно начинала, когда Эль открывал рот, потому что его слова были острыми и холодными, как хорошо наточенный нож. Тем более, это был не первый разговор и не первая встреча. Неужели она начинала привыкать к его «Я – хозяин вселенной» поведению?

— Я пойду с тобой, – предложила Черри и выглядела при этом так бесстрашно, словно действительно собиралась совершить подвиг.

— Не думаю, что это хорошая идея. – Клари заметила, что Эль был не в восторге от поведения ее подруги в прошлый раз, поэтому появление Черри могло усугубить ситуацию, если ее вообще можно было усугубить.

— Я просто провожу тебя. – Иногда от Черри невозможно было избавиться, пока не дашь ей то, что она хочет. Это был как раз тот случай.

— Проводишь и тут же исчезнешь, – уточнила, казалось бы, в сотый раз Кларибель. Черри торжественно подняла руку в немой клятве.

Кларибель старалась подготовиться к любым последствиям от встречи с Чарли Элем. Деликатность, элементарная вежливость, умение считаться с чужим мнением — подобные вещи описывали кого угодно, но не этого парня. Скорее всего их встреча будет сопровождаться криками, спорами или просто диктаторством, которому Кларибель придется подчиниться. Ведь именно это обещал Чарли – составить список правил.

В столовой, которая почему-то показалась Кларибель слишком большой, было не так много людей. До обеденного перерыва оставалась еще одна пара. Однако и пустой столовая не была, чтобы Чарли Эль мог без свидетелей придушить свою игрушку. Если он решил встретиться на людях, значит, ее кончина пока откладывалась.

Столовая главного корпуса была оформлена в синих тонах, начиная от стен, покрашенных в темно-синий, и заканчивая россыпью светло-голубых салфеток на круглых деревянных столах с одной ножкой. Поскольку столовая была общей для всех корпусов, она вмещала в себя большое количество столов, которые были расставлены так, что чувства тесноты не возникало.

Поодаль находилась выделяющая на фоне окружающей ее синевы, белая стойка повара, где студенты, внимательно рассмотрев меню, могли выбрать себе блюдо по вкусу.

Заметив Кларибель, Чарли как-то по-хищному усмехнулся, а потом перевел взгляд на Черри, которая хоть и старалась выглядеть как доблестный сопровождающий, все же дрогнула под его натиском.

— Теперь можешь идти, – прошептала Кларибель. В ответ Черри сделала кое-что совершенно противоположное – вздернув нос и гордо выпрямив спину, она направилась прямиком к парню, который пока что терпеливо ждал, сидя за свободным столиком.

Кларибель даже страшно было подумать, что у Черри на уме. Она никогда не отличалась большой сдержанностью. Иногда она даже логичностью не отличалась. Поэтому Клари поспешила следом за ней.

Остановившись прямо перед Чарли, и, видимо, стараясь выглядеть убедительно, Черри снова вздернув нос, заявила:

— Знаю, тебя боится весь универ, но если ты причинишь вред моей подруге, я…

— Скормишь мои потроха пираньям в ближайшем зоомагазине? – прервал Эль, даже бровью не поведя. Видимо, он был готов к чему-то подобному или к чему-то подобному он уже привык. — Или сделаешь куклу вуду и нашлешь на меня проклятье? Последнее, скорее всего, больше тебе подходит. – Он красноречиво осмотрел ее наряд, который как всегда отличался предельной неординарностью.

Конечно, Черри не была ведьмой, хотя многие, просто взглянув на нее, думали об обратном. Но будь она ведьмой, слова Чарли не поставили бы ее в тупик, а именно в таком состоянии она находилась, замерев перед столом, с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

Чарли Эль хмыкнул:

— Похоже в твоей версии было что-то другое. – Он неторопливо, с грацией ленивого кота, поднялся на ноги, и Черри настороженно сделала шаг назад. — Есть много способов запугать человека, но есть и много людей, на это не способных. Похоже ты одна из них. Даже разукрасив лицо в стиле Мэнсона, ты не была бы устрашающей.

Черри все еще молчала, и Кларибель стало ее жаль. Да, вот оно действие Чарли Эля – заставлять других чувствовать себя полнейшими дураками или попросту лишить их дара речи.

— Если ты больше не собираешься тренировать на мне свои способности травли и мародёрства, можешь идти. Что делать с твоей подругой, я сам разберусь.

— Ты… ты… – У Черри вроде бы снова появился голос и даже злость, но она так и не смогла закончить предложение.

— Запиши все на листок, я обязательно прочту, – уверил Эль, обходя Черри и двигаясь к Кларибель. — Меня часто обзывали тошнотворными и мерзкими словами, так что не удивлен, что и ты хочешь присоединиться. Я часто вызываю у людей бешенство.

Он остановился рядом, и Кларибель почувствовала аромат его парфюма. Это был терпкий мускусный запах, и почему-то она моментально решила, что именно так и должен пахнуть Чарли Эль. Парень был одет в джинсы, сидящие идеально на его длинных ногах, и белую футболку, которая в сумме с кожаной курткой только прибавляла ему бандитского шарма. Он пах не только парфюмом, но и сигаретным дымом, и опасностью, неуловимой и устрашающей. Кларибель осмелилась посмотреть на него.

Волосы его были все так же длинны и зачесаны назад, но несколько прядок все равно свисало со лба.

— Ты – прекрасный собеседник. Не люблю, когда люди много болтают. – Скажи это кто-то другой, можно было принять это за похвалу, но из уст Чарли Эля это вылетело, как издевка.

— Я подожду тебя возле аудитории, – наконец, вымолвила Черри и, получив в ответ молчаливый кивок, ушла.

Чарли проводил ее скучающим взглядом.

— Это забавно? – спросила Кларибель, привлекая к себе внимание. — Злить людей?

— Весьма и весьма. Попробуй, тебе понравится, – улыбнулся Эль, но эта улыбка, как и все его предыдущие, не внушала чувства счастья, а была скорее досадной имитацией.

— Не думаю, что получу от этого удовольствие, – покачала головой Кларибель.

— Злость – радость. Две стороны одной медали. Вечно злиться или вечно радоваться никогда не получится. Сегодня одно, завтра другое.

— Хочешь сказать, что и ты иногда радуешься? Когда же это происходит? Дома ночью и под одеялом, чтобы никто не видел?

Чарли расхохотался. Он и правда смеялся над ней. По-настоящему.

— Дома, ночью и под одеялом я занимаюсь более интересными вещами. – Он поиграл бровями, и до Кларибель вдруг дошел пошлый подтекст его слов. — А радуюсь я, когда играюсь с такими как ты. Забавные вы создания, пай-девочки.

— Что же в нас забавного?

— Не будешь спорить? Согласна, что пай-девочка? – поднял брови Эль.

— А должна? – Конечно, должна, и она хотела это сделать, но понимала, что все равно проиграет. Она не считала себя пай-девочкой. Да, она не была оторвой, не ночующей дома, но и пай-девочкой ее нельзя было назвать. Просто бывали в жизни обстоятельства, против которых человек был беспомощен.

— Хм, – протянул Эль задумчиво, — интересно. Должен признать, ты более непредсказуема, чем те, кого я раньше встречал. – Кларибель постаралась не думать о точном количестве своих предшественниц. — Однако это не делает тебе большой чести. Я за версту чувствую запах папиной дочки… Или маминой… – Он даже наклонился к ней, шумно втягивая воздух.

Кларибель старалась проигнорировать упоминание об ее матери. Ее не было в живых вот уже семь лет, и никто не вспоминал о ней. По крайней мере, вслух. Даже папа. И то, что Чарли Эль с такой легкостью рассуждал о ней, злило Кларибель. Настолько, что злость вылилась во что-то, приведшее к катастрофе.

— Пытаешься поставить мне в укор то, что я дочь своих родителей? А ты что же? Настолько независим, что имеешь право критиковать того, для кого мнение родителей имеет хоть какой-то вес?

Чарли изменился в лице. Сказать, что он разозлился, значило ничего не сказать. Кларибель поняла, что задела больное место только после того, как слова были уже сказаны.

— Извини… я… – Она не могла толком придумать, что сказать, потому что ничего и не знала о семье Чарли, кроме тех слухов, что ходили по университету.

— Послушай, – он резко схватил ее за руку выше локтя и крепко сжал, — Внимательно послушай, – уточнил он, дернув ее так, что она казалась еще ближе к его лицу. — Железные нервы и адское терпение – это не про меня. У всего есть свои границы, и не думай, что раз я пока был к тебе настолько добр, что не рассеял твой пепел вдоль кладбища, ты в праве эти границы нарушать. У таких как ты инстинкт самосохранения должен работать не переставая. — Она чувствовала боль в том месте, где его пальцы впивались в кожу. Однако больше этого она чувствовала его гнев. Он, словно холодным куполом, обволакивал ее с головы до ног.

— Следи за своим языком, если хочешь, чтобы он остался у тебя во рту. Я не тот, с кем ты можешь говорить в подобном тоне. Я даже не тот, с кем ты вообще можешь говорить. Я просто тот, у кого ты под каблуком и чьи слова для тебя закон. – Он, наконец, отпустил ее руку, да так резко, что она отступила назад. — Запомни меня в гневе. Это, – он указал на свое разъярённое лицо, — кошмар всей твоей жизни. Если ты еще раз выведешь меня из себя, так просто не отделаешься.

И он ушел. Просто развернулся и пошел, а она, потирая саднящее место на руке, почему-то, чувствовала себя виноватой…

Глава 8

— Разозлить Чарли Эля! Какой же бесстрашной нужно быть, чтобы вытворять подобное?! – Виктор, брат Черри, совершенно на нее не похожий, метался из угла в угол в комнате своей младшей сестры.

Виктор и правда был точной противоположностью Черри. Всегда уравновешенный, обладающий строгим сводом правил на все случаи жизни, он порой отдаленно напоминал Кларибель ее отца, точнее его скучную копию.

Виктор был очень высоким. Даже слишком. Клари, нахмурившись, посмотрела на брата лучшей подруги и пришла к выводу, что тот, превосходит по росту и Чарли Эля тоже. Зато Эль явно был шире Виктора в плечах и источал ощущение силы и уверенности, в то время, как от Виктора исходило… чувство строгого распорядка и дисциплинарной ответственности, что можно считать неплохим достижением, будь он, например, преподавателем в их же университете.

Подсунув под себя ноги, Черри и Кларибель сидели на кровати и внимательно следили за Виктором. Конечно, он знал сокращенную версию произошедшего, что Кларибель вляпалась в неприятность, и этой неприятностью был Чарли Эль. Остальное Виктору знать было запрещено.

— Я не специально. Просто он заговорил о родителях, и меня переклинило, — тихо вставила в свою защиту Кларибель.

Она больше не злилась, даже перестала бояться Чарли Эля. Девушка просто не могла отделаться от чего-то, очень напоминающего чувство вины. Все подробности ей были неизвестны, но Кларибель знала – у Чарли серьезные проблемы с родителями. Так что она прикусила губу, мысленно проклиная неумение держать язык за зубами.

Ей так сильно хотелось все исправить. Только вот она не совсем понимала, почему. Чарли никогда не был с ней даже мало-мальски вежливым, почему же она так хотела отмотать время назад и не произносить уже сказанное?

— Я же передал все слухи о нем, но вы даже не удосужились обратить на них внимания! – Виктор был на взводе. Конечно, в первую очередь он переживал за сестру, но он также знал Кларибель с раннего детства, а Чарли Эль внушал ему не меньше страха, чем кому бы то ни было в университете.

Вообще-то, продолжая мысленные рассуждения, Кларибель обнаружила, что Виктор, скорее всего был ровесником Эля. Вроде бы. Клари знала, что Эль, как и Виктор, на год или два старше ее, но точных гарантий у нее не было. Возможно, Эль только казался старше.

— Вики, от него не так легко избавиться. Этот засранец учится в соседнем корпусе, – резонно заметила Черри, относясь к состоянию брата скорее насмешливо, чем серьезно.

— Кларибель, – Виктор, наконец, затормозил и сложив руки в замок, как какой-то второсортный дипломат, посмотрел на девушку, — ты не пробовала… извиниться?

— За что?! – вопрос брата, заданный хоть и не ей, возмутил Черри, — Мы ничего не сделали, зато он…

— Дело не в правоте, Черри! – прервал парень, отмахнувшись от доводов сестры, которые явно казались ему неубедительными. — А в том, с кем мы имеем дело. Это Чарли Эль! Даже спортсмены нашего универа его боятся.

На заметку, университетские спортсмены имели свое братство и выглядели так, словно могли своими накаченными ручищами сломать шею как Кларибель, так и Черри. Поэтому пример Виктора должен был подействовать ужасающе, но вместо этого Кларибель, сморщившись, сказала:

— Я знаю, что о нем говорят. В курсе, что его все боятся. Но дело не в этом. Я не должна была говорить о его родителях…

— Ты о его чувствах сейчас печешься? – Виктор похоже не верил в происходящее. Он удивленно открыл рот, постояв так пару секунд, пока, наконец, не вспомнил, что хотел сказать. — Кларибель! Тебе за свою жизнь беспокоиться надо. Он с самого начала тебя невзлюбил, а теперь ты еще и сболтнула лишнего.

Кларибель, конечно, хотелось выжить, но она знала – в этот раз вина за произошедшее лежит на ее плечах. Да, Чарли стал черной полосой в ее жизни, но это не давало ей права давить на его больные мозоли. Тем более, все вокруг твердили, как он ужасен, но было ли хоть у кого-то доказательство его преступлений.

— Что же нам теперь делать? – неуверенно подала голос Черри, возвращая Кларибель к реальности. Она знала, Черри искренне переживает за нее, поэтому девушка ободряюще улыбнулась лучшей подруге.

— Может, Виктор прав, – пожала она плечами, ловя на себе вопросительный взгляд, — Мне стоит извиниться перед Чарли Элем.

Ее предложение все встретили молчанием.

***

Кларибель и раньше просила прощения. Делать это довольно просто, особенно когда признаешь свою вину. А она безусловно чувствовала себя виноватой. Девушка вообще не понимала, почему, искренне опасаясь Чарли Эля, умудрялась с ним спорить. Тем более, что это вредило в первую очередь ей самой.

Вообще-то, Черри предлагала ей просто подождать, ведь в последнее время Чарли Эль даже не появлялся на горизонте, а значит, рождалась малюсенькая надежда, что он про нее забыл. Однако что-то внутри Кларибель, чему она даже не могла дать название, противилось этому. Она решила поговорить с грозой всего университета, даже если цена разговора будет слишком высокой.

Они не виделись уже три дня. Она даже не замечала его в столовой во время обеда, словно Чарли Эль испарился. А вот его «возлюбленная» Белль была на прежнем месте и сверкала от счастья так, что Клари хотелось разбить об ее улыбающееся лицо что-то… очень тяжелое.

Тот факт, что Чарли, похоже, объявил голодовку, усложнял исполнение плана Кларибель. Она понятия не имела, где его искать. К счастью, вовремя вспомнив, что у нее есть номер его мобильного, девушка, сидя напротив Черри в столовой, с третьей попытки написала Элю скромное и содержательное сообщение:

«Я хотела бы с тобой поговорить. Можешь прийти в столовую?»

Ответ пришел на удивление быстро. Кларибель-то думала, что ей еще придется постараться, чтобы разговорить Эля.

«Я не в универе. У меня дела.»

И что бы это значило? Он не написал «встретимся позже», скорее это было похоже на «оставь меня в покое». Однако Кларибель прикусила губу и решила не сдаваться. Пусть ему плевать, зато ей – нет. Она должна успокоить собственную совесть.

«Тогда увидимся завтра?»

«Слушай, страшилка, не надоедай. Увидимся в библиотеке».

Она обратила внимание на место встречи уже позже, и долго удивлялась, что такому как Чарли Эль делать в библиотеке? Нельзя было ставить под сомнение его умение читать, потому что на смс он все-таки отвечал, но вот с навыками общения у него все было не так прекрасно. Кларибель начинала закипать, но мысленно приказала себе иметь достаточно терпения, чтобы хотя бы договориться о встрече.

«В библиотеке? Завтра?»

«Я начинаю терять терпение! Сегодня, в одиннадцать вечера, задержись в библиотеке!!!»

Обилие восклицательных знаков говорило о том, что Кларибель лучше не спорить. Она и так пала в немилость в прошлый раз.

«Ок», – ответила она и положила телефон обратно в сумку.

— Судя по твоему лицу, вы договорились о встрече, – заметила Черри. Сказать, что она не была в восторге от происходящего – ничего не сказать. Но Клари решила не обращать на это внимания и притвориться дурочкой.

— А что с моим лицом?

— Ты наморщила лоб, – без запинки ответила подруга, оставляя вилку в салате и отодвигая тарелку с ним в сторону.

— Потому что он даже по смс умудряется на меня кричать! – Это вышло громче, чем она хотела. — Но да, мы договорились, – добавила Кларибель уже тише.

— На какое время назначена казнь? – съязвила Черри.

С большим усилием пропустив едкое замечание подруги, Клари ответила:

— На одиннадцать.

— Утра? – Черри сдвинула брови к переносице.

— Сегодня вечером. В библиотеке, – уточнила Кларибель. — Он попросил задержаться.

— Попросил и приказал – не одно и тоже, и ты это прекрасно знаешь, – фыркнула Черри. — У него совсем совести нет? Почему бы не встретиться раньше? Какая разница, орать на кого-то утром или вечером? Хотя… – Она серьезно призадумалась. — Прятать труп и правда удобнее вечером.

— Черри! – пискнула Кларибель, пораженная услышанным. — Ты мне подруга или кто?

— Подруга, конечно. Поэтому и пойду вместе с тобой, – равнодушно пожала плечами Черри, всем своим видом показывая, что отказы от ее компании не принимаются.

— Не стоит. В прошлый раз это его только разозлило, – напомнила Кларибель, надеясь на благоразумие подруги, или на то, что его заменяло.

— Не переживай. Я побуду только пока упырь не придет.

Кларибель не стала комментировать «любовь» подруги к Чарли Элю. Тем более, она должна отдать Черри должное. Та ввязалась в эту историю только из-за их крепкой дружбы и поддерживала Клари, не страшась слухов, которые ходили по университету.

Библиотека была большой, скорее даже громадной, поскольку, как и все места в главном корпусе, она была общей для всех направлений. В дополнение, в каждом корпусе располагался свой отдел с узкоспециализированной литературой.

Кларибель и Черри пришли на место встречи раньше и даже успели пройтись вдоль стеллажей, когда Чарли, в темных джинсах, низко сидящих на его стройных бедрах, белой, тонкой, почти прозрачной, футболке, обтягивающей его широкую грудь, зашел в помещение. Кожаную куртку он держал в руках. Сегодня его длинные волосы были завязаны в низкий хвост.

Он прошелся внимательным взглядом своих зеленных глаз вдоль стеллажей, пока не остановился на девушках, сидящих за одним из столов возле окна. Те уже успели заметить его появление.

Кларибель поняла сразу – Чарли Эль совершенно не вписывается в такое понятие как «библиотека». При этом у нее перехватило дыхание, когда их взгляды встретились. У Чарли же на лице не дрогнул ни один мускул.

— А вот и упырь. Теперь я могу подождать снаружи. – Черри поднялась со стула, подхватила сумку и, вызывающе вздернув подбородок, прошла мимо подруги, а потом и мимо Чарли Эля, притворившись, что тот невидимка.

Чарли даже не обратил на нее внимания. Молча он прошел и сел на место, которое занимала Черри, прямо напротив Кларибель. Свою куртку он бросил на соседний стул.

Девушка молча смотрела на него, про себя отметив, что выглядит он уставшим, а вот белая футболка, которую он сегодня надел, слишком уж явно обтягивает его безупречную фигуру. Она не замечала раньше, но оказывается, у Чарли Эля были мускулы, такие, словно он часами пропадал в спортзале, а талия его была тонкой и без грамма жира. Видимо, она никогда по-настоящему не рассматривала его.

Он сложил руки на стол и выдохнул:

— Привет. – Это был первый раз на ее памяти, когда Чарли Эль, как нормальный человек, начал беседу с приветствия. Это придало Кларибель немного уверенности.

— Выглядишь усталым.

Эль поднял брови и хмыкнул.

— Ну, что сказать. Чувствую себя так, словно по мне трактор проехался, и не раз. Тяжелая неделька. – Он откинулся на спинку стула и, запрокинув голову, замолчал.

Тишина царила пару минут, пока девушка не набралась смелости снова заговорить.

— Послушай, я хотела встретиться, потому что…

— Надеюсь, мы не будем разводить долгих бесед. Моя голова тарахтит, не переставая вот уже несколько часов. – Он вернулся в прежнее положение, поморщившись от резкого движения.

Чарли действительно устал и готов был поклясться, что эта усталость в тысячи раз хуже физической, потому что она была моральной. Он начинал изнашиваться, как какой-то старый башмак. Раньше он не уставал так, даже работая по двадцать часов в сутки, даже изнуряя тело тренировками в спортзале и пробежками по утрам. То, что творилось с ним последнюю неделю, напоминало кошмар наяву.

Вчера он напился до бессознательного состояния, надеясь, что это окажется эффективным способом забыться, но сегодня его желудок на пару с головой бунтовали и явно давали понять, что спиртное не лучший способ расслабиться.

За всем этим он даже забыл о крошке Кларибель, хотя именно ее слова спустили его с тормозов. Все сказанное ею было правдой. Он хотел стать независимым, хотел показать всем и каждому, что ему никто не нужен, но все-таки он был человеком, и его нервная система в последнее время давала сбой. Большой проблемой была и Белль, которую он порой хотел придушить, а порой… просто хотел.

Кларибель смотрела на него внимательно и сразу же заметила усталость. Никто, кроме его друзей, больше этого не замечал. Эта малышка с ее проницательным взглядом словно видела его насквозь. Чего ради он с ней связался? Она стала еще одной головной болью. Однако буквально пару часов назад, увидев ее смс, он придумал кое-что, в чем эта бедняжка могла бы ему помочь.

— Так почему мы здесь? – напомнил он, так как девушка молчала.

— Потому что… – Она отвела взгляд, разглядывая книжные стеллажи позади него. — Потому что я хотела извиниться за то, как повела себя в прошлый раз.

Чарли чуть не поперхнулся. Что она только что сказала? Извиниться? У него не просили прощения вот уже… очень давно. И за что же она чувствовала себя виноватой? За правду?

— За что именно я должен тебя простить? – не удержавшись, поинтересовался он. — За слишком длинный язык?

— В каком-то смысле. Я наговорила лишнего и обидела тебя. За это и прощу прощения.

— Хм, обидела? Ты что, серьезно? – Чарли выглядел так, словно ее попытки извиниться веселили. Кларибель и не ждала от него благородной реакции. — Меня не могут обидеть слова такой маленькой букашки, как ты. Я даже не придал этому значения… Хотя ты права, я был зол, но только потому, что каждый должен знать свое место, а ты об этом довольно часто забываешь.

Она обидчиво поджала губы.

— В любом случае, я хотела извиниться и сделала это. Верить мне или нет – твое дело. Можешь считать этот разговор глупым, мне все равно.

Она все еще умудрялась его удивлять. Окинув ее лицо оценивающим взглядом, он подумал: «Бесстрашная или глупая?»

— Так, страшилка, мы поговорили о твоих делах, теперь перейдем к моим, – скомандовал он, делая обоим одолжение, потому что ни он, ни она не знали, как продолжить сложившийся разговор. — Я, наконец, придумал правила игры.

Ее глаза удивленно расширились. Она заметно побледнела, а Чарли усмехнулся, понимая, что крошка напугана, перебирая в голове самые страшные варианты.

— Можешь дышать, ты останешься в живых. Пока, – заверил он ее, на что она облегченно выдохнула.

— Тогда что же ты хочешь? Нельзя просто разойтись в разные стороны?

Он так бы и сделал, не будь она ему нужна. Теперь Кларибель становилась частью пазла, если не самой важной, то одной из составляющих, так что он не мог ее отпустить.

— Я не привык спускать с рук нарушения моих правил, а ты нарушаешь их всегда.

— Я могу просто сохранить твой секрет и расплатиться за гитару…

— Не кажется ли тебе, – нетерпеливо прервал он, наклоняясь ближе и переходя на зловещий шепот, — что даже предполагать, что я так просто тебя отпущу, глупо. Ты влезла в мою личную жизнь, должна за мою новую гитару, не умеешь держать язык за зубами. – Он методично загибал пальцы правой руки. — Уже за это тебе можно голову оторвать.

Кларибель нервно сглотнула. Она не понимала, чего он хочет, но точно знала, что это не то, чего хочет она. Хотя ее интересы Эль никогда и не учитывал. Она ожидала чего угодно — личная рабыня, казнь на месте, но следующая фраза Чарли Эля, бандита, пугающего всех и каждого в их университете, заставила ее замереть и разучиться дышать:

— Итак, страшилка, у меня к тебе предложение, а отказ – не та вещь, которая тебе позволена. Просто прими это как должное.

— Что именно?

— Что с этой самой минуты, ты – Кларибель Рич – моя девушка…

Глава 9

Она совершенно не разбирается в людях. Вот о чем подумала Кларибель. А еще девушка удостоверилась, что является полнейшей дурой, ибо не смогла даже слова вымолвить, когда ее буквально пнули под зад.

Чарли Эль именно это и сделал, так ведь?

Этот парень продолжал неотрывно смотреть на нее. Казалось, он даже не моргал.

Что странно, Кларибель не злилась на него, вместо этого она проклинала себя, потому что в очередной раз отметила, какие у Эля красивые глаза, зеленые, словно только что скошенная трава, составляющие поразительный контраст с длинными черными ресницами, ради густоты которых девушки продали бы душу.

Чарли моргнул, и это моментально вывело Кларибель из транса.

— Я… кхм… я тебе нравлюсь?

Логичный вопрос, ведь все парни хотят встречаться только с девушками, которые им действительно нравятся. Хотя она и не замечала хоть каких-то знаков внимания со стороны Чарли, он ведь разительно отличался от всех остальных парней. Поэтому она подумала, что Эль просто решил перейти прямо к делу, без долгих прелюдий. Однако на ее сбивчивый и, казалось бы, простой вопрос Чарли Эль ответил ничем иным, как громким хохотом.

Он смеялся довольно долго, даже не подозревая, что чем дольше он хохотал, тем пронзительнее становился взгляд девушки, сидевшей напротив.

«Выгоните его отсюда, – фыркнула Клари про себя. — Хотя бы за нарушение тишины в библиотеке».

Но никто не пришел и не избавил ее от нежелательного общества. Так что Клари пришлось услышать:

— Нравишься? Хе… – Он перевел дух и, наконец-то, смог говорить полными предложениями. — Давно я так не смеялся. Прости, конечно, но с чего вдруг такие вопросы?

— Ты заявляешь, что с сегодняшнего дня я – твоя девушка, а потом спрашиваешь, почему я решила, что нравлюсь тебе? – Кларибель злилась, но это было даже к лучшему, поскольку злость служила прекрасной защитой ее раненных чувств. Когда Клари злилась на Эля, она могла не замечать, как натянулась его футболка, обнажая участок оливковой кожи на животе, а еще – могла найти в себе силы высказать ему все, что считала нужным, не заботясь о последствиях.

Девушка прищурилась. Что-то черное оплетало его левый бок, уходя за спину. Тату? Зная Чарли Эля хотя бы минуту, стоило бы догадаться, что такой парень, как он, обязан обзавестись татуировкой.

Кларибель прикусила губу, фокусируя взгляд на его груди. Хотя ей стало безумно интересно, какой рисунок изображен на спине Эля. Видневшийся кусочек был похож на бабочку, но Чарли не обязательно знать, о чем она думает.

— Так что? – с вызовом вздернула она подбородок.

— Ничего, просто течение женских мыслей, как быстрая река с крутым водопадом и рифами. Я не умалишенный, чтобы по ней плыть. – Чарли не обращал внимания на то, как мрачнела Клари после каждого произнесенного им слова. Ему, как обычно, было плевать. — Я еще не настолько отчаялся, чтобы испытываю к тебе… подожди, как вы это называете? – Он постучал указательным пальцем по подбородку, направив взгляд в потолок. — Привязанности? Чувства? Нет. – Он показательно помотал головой. — Никогда о таком не слышал.

— Да ты… просто… – Его забавляли ее попытки не швырнуть в него первую попавшуюся под руку книгу.

— Дыши, страшилка, дыши, – насмешливо посоветовал он.

— Что за план у тебя в голове? – спросила, наконец, она, ткнув в него пальцем.

Кларибель мысленно ругала себя. Давно стоило понять, что с Чарли Элем никогда не бывает просто. Пусть она и знала его не так давно, но до этого-то уже могла додуматься.

— Тааак, – протянула она, — я не буду больше ничего спрашивать. Просто уйду и сделаю вид, что этого разговора не было… – Она и правда поднялась и даже сумку в руки взяла, но Чарли Эль, невозмутимо следящий за ней, холодно и тихо произнес:

— Сядь. На место. Быстро.

О, нет, почему она снова его слушает?! Может, потому что хочет жить, а Чарли выглядит так, что, если поднимется с места, ей несдобровать. Она снова села, смотря сквозь него.

— Хорошо, тогда объясни, что происходит?

— Первый полезный вопрос, – одобрил Эль, слегка кивнув. — Начну с того, что ты мне ни капли не нравишься…

— Я это уже поняла, – сквозь зубы процедила Кларибель, стараясь не выходить из себя. Будь тут библиотекарь, давно выгнал бы их за нарушение тишины, но он как нормальный, между прочим, человек уже ушел домой, а она сидела с парнем, которого мечтала придушить десять раз за последние пять минут.

— Возникает вопрос, зачем мне в девушки такая как ты. – Для демонстрации он провел руками вверх-вниз, представляя ее, как какой-то экспонат в музее. — Все довольно просто, но тебе этого знать не обязательно.

Стоп, он даже в известность ее не поставит?! Что-то из разряда «Прыгни для меня с двадцатиэтажки, но не спрашивай зачем. Просто лети как птица. Расправь свои чертовы крылья! Ой, не получилось… Вот досада». И глядя на ее распластавшееся тело, Эль бы ухмыльнулся так же нахально и холодно, как он обычно делал, доводя Кларибель до кипения.

— Единственное, что тебе нужно знать, – как ни в чем не бывало продолжил Чарли, даже не замечая, как она морщится, слыша воображаемый шлепок собственного тела об асфальт после полета с крыши двадцатиэтажки... Или это была тридцатиэтажка? В любом случае, шлепок был громким и вызывающим тошноту. —Это то, что ты – часть моего плана. Если сумеешь убедить всех, что без ума от меня, я прощу тебе долг, как за гитару, так и за неуместное участие в моей личной жизни.

Личной жизни? Словно кто-то включил рубильник в голове Кларибель, и все прояснилось. Она увидела картину под другим углом и прежде чем успела понять, что творит, выпалила:

— Это из-за нее, да?

То, как Эль неожиданно напрягся, превратившись в натянутую струну от своей же гитары, убедило Клари в собственной правоте.

— Хочешь доказать ей, что не хуже его? Показать, что она потеряла? Ради этого ты…

— Заткнись! – Они определенно не в первый раз нарушали закон тишины в библиотеке, но охранника, который сидел достаточно далеко, это, похоже, пока не заботило. — Сколько раз говорил, чтобы держала язык за зубами! У тебя вообще мозги есть? – Он навис над ней как грозовая туча, вот-вот готовый взорваться, но Кларибель стиснула кулаки и подалась вперед.

— У меня достаточно мозгов, чтобы понять – твоя любовь сравнима с болезнью. Тебе не кажется, что это ниже твоего достоинства привлекать внимание девушки, выставляя на показ свои новые отношения? И при этом впутывать во все это меня.

Последнее было для нее самой важной проблемой, хотя достоинство Чарли Эля, которое тот собственноручно втаптывал в грязь, почему-то тоже не было для нее пустым звуком. Она прекрасно помнила, как вела себя Белль в тот вечер. Она не выглядела влюбленной в Эля, она не выглядела даже, как девушка, вообще способная любить.

Чарли замер. Было ли это ниже его достоинства? Ниже его достоинства было то, что Белль теперь ходила, задрав нос, под ручку с этим… Он знал много обидных слов, красноречиво описывающих Джексона Велмира, но предпочитал хранить их при себе. Ведь он гораздо достойнее его, но, чтобы дать это понять другим, нужно кое-что провернуть. Для этого у него не было более подходящей кандидатуры, чем Кларибель Рич, которая в тот момент смотрела на него с примесью недовольства и возмущения.

Она подходила по всем параметрам. Не была сильно известной в университете. Честно говоря, он вообще сомневался, что кто-то, кроме приставучей подруги, знает о ее существовании. Не училась в музыкальном корпусе, так что никто не скажет, что Чарли Эль завел девушку, чтобы Белль глаза мозолить. Кларибель Рич была идеальным вариантом еще и потому, что была хорошенькой (он должен был в этом признаться хотя бы себе, ведь у него были глаза, и он умел ими пользоваться). Если сменить ее стиль на более… сексуальный, она легко сможет заткнуть рты тех, кто посмеет сказать, что Чарли Эль рехнулся, выбрав никому не известную тихоню.

Хотя то, что она тихоня, теперь не казалось таким очевидным. Время от времени в ее глазах, умных и живых, загорался огонь бесенка, и она говорила все, что думала, не боясь при этом быть четвертованной. В ней было что-то, что шептало Чарли: «я не так проста». Однако, присматриваясь, он никак не мог разобрать, в чем именно ее секрет.

Его подкупало и то, что она старалась вести себя с ним на равных, хотя и дрожала порой от страха, как осиновый лист, но сжимала свои маленькие кулачки и шла вперед. В этом она переплюнула многих знакомых ему парней, которые при виде него сжимались в комок и спешили исчезнуть из поля зрения.

— Послушай, – выдохнула она, воспользовавшись его молчанием, — я понимаю, тебе хочется, чтобы она была с тобой, но насильно мил не будешь. Так говорят.

— Послушай, – передразнил ее Чарли, наклоняясь вперед, тем самым заставляя ее вжаться в спинку стула, — никак не могу определиться использовать в общении с тобой нож или пистолет? Не подскажешь, как ты предпочитаешь умереть?

Мог ли Чарли Эль носить с собой пистолет? В университетской библиотеке? Кларибель это показалось абсурдным, но она все-таки решила не рисковать.

— Не запугивай меня. – Голос ее предательски дрогнул, и она поморщилась от собственного бессилия. Он вызывал в ней дрожь, но это нельзя было назвать панической атакой. Что-то особенное происходило между ними. Она просто пока не определилась с названием.

Безусловно, Кларибель не хотелось принимать участие в сумасшедшем плане Чарли Эля, тем более что его бывшая девушка вызывала у нее неподдельное отвращение. Зачем вообще возвращать такую самовлюбленную стерву? Лучше радоваться, что она ушла и больше никогда не вернется, но у Эля, видимо, на этот счет было свое мнение.

— Я не запугиваю. Считаю это занятие ниже собственного достоинства. – Он явно пытался задеть ее за живое. Мало кому такое может понравиться. Кларибель нахмурилась. — Я ставлю тебя перед фактом. Поможешь мне – поможешь себе. Представь, как будет прекрасно, когда я, – он указал пальцем на свою натренированную грудь, — исчезну из твоей жизни, словно никогда там и не был.

Перспектива была весьма заманчивой, а права на отказ она явно была лишена, поэтому, прищурившись, она внимательно посмотрела на Чарли, и поинтересовалась:

— Что конкретно ты от меня хочешь?

— Другой разговор, – нагло улыбнулся Эль. — Я хочу от тебя всего, что предполагают отношения между мужчиной и женщиной.

Не беря в расчет тот факт, что ее впервые назвали женщиной, она готова была под стол нырнуть лишь бы спрятать свое покрасневшее лицо. Кларибель думала совсем не о том, о чем должна думать воспитанная девственница.

— Оу. – Видимо все было написано на ее лице, потому что Эль сменил тактику. — Конечно, речь идет о демо-версии. Спать с тобой я не собираюсь.

Будь он проклят за свою прямоту и полнейшее отсутствие таких всеобще признанных качеств, как тактичность и вежливость.

— Ты – самый невоспитанный человек из всех, кого я когда-либо встречала.

— А ты ожидала галантности джентльмена? – Она сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. — Я – гроза университета. Все мамы обещают запереть своих дочерей дома, если те свяжутся со мной. Поэтому подключи уже питание к своей черепной коробке и пойми, я – твое проклятье, страшилка. Если хочешь от меня избавиться, выполни условия сделки.

— Раз уж это сделка, оговорим все условия.

Если она не может этого избежать, стоит попытаться получить из сложившейся ситуации хоть какую-то выгоду или хотя бы отсрочить день собственной казни. Неужели ей все-таки передалась по наследству предпринимательская жилка отца? Она не стала раздумывать над этим слишком долго. Главное в данный момент не потерять самообладание и твердость. Следует показать Чарли, что ее не обведешь вокруг пальца.

Эль не стал возражать, поэтому она продолжила:

— Если я заставлю Белль поверить, что мы по уши влюблены, – при упоминании этого имени, у Эля на щеках начали ходить желваки, — ты освободишь меня от своей компании на веки вечные.

— Это центральный пункт договора, поскольку я и сам не получаю удовольствия от общения с тобой.

— Прекрасно, хоть в чем-то мы солидарны, – фыркнула Клари. — В чем конкретно заключаются мои обязанности?

— Всего лишь одна большая обязанность – будь влюбленной в меня так, чтобы звезды в глазах плясали, чтобы заглядывала мне в рот и не смела дышать, пока не разрешу. – Он игриво повел бровями. — Ну как, справишься?

Она была влюблена один единственный раз, во времена детского сада. Закончилась эта история разводом и разделом имущества, которым являлась гора накопленных общими усилиями конфет и игрушек. Особые чувства к парню, похожему на Чарли Эля… Клари зажмурилась, стараясь это представить. У нее не было опыта в подобных делах, а парень, который предлагал ей поиграть в великую любовь, был… мягко говоря не принцем из ее мечты. Раз уж на то пошло, у него даже коня не было.

— Скажем так, я попытаюсь изобразить, что ты чуууточку мне нравишься. – Она даже изобразила эту «чуточку» при помощи большого и указательного пальцев. Видимо, это позабавило ее собеседника.

— Поверь, я могу быть очень обаятельным.

Что только что произошло?! Кларибель хлопала ресницами, стараясь понять – показалось ей это или нет. Чарли Эль ей подмигнул ? Да так, что у нее сердце сначала остановилось, а потом стало биться в два раза быстрее.

— А многие вообще говорят, что я довольно-таки сексуален. – Чарли Эль и его игривое настроение были в новинку, как какой-то взрывной коктейль, от которого в считанные секунды сносило крышу.

Кларибель не знала, как реагировать. Смотря на него, она заметила кое-что новое. Когда он улыбался, правда улыбался, а не ухмылялся насмешливо и холодно, на его правой щеке возникала очаровательная ямочка. Слово «очаровательная» совершенно не вязалось с Элем, но его ямочка и правда была таковой.

— Твои мешки под глазами совсем не выглядят сексуально.

Она никогда прежде не произносила слово «сексуально», но, видимо, с Чарли Элем нужно было разговаривать именно такими словами. Хорошо еще, что в этот раз ее не подвел голос. Замечание прозвучало именно так, как хотелось. Словно ей плевать, словно она скорее собственную подошву поджарит и съест, чем признает его привлекательность.

— Хм, дай мне выспаться, и они исчезнут. – Принимая расслабленную позу, он сполз на стуле и сложил руки на груди, оценивающе смотря на нее и явно ожидая следующего выпада.

— Терпеть не могу парней с длинными волосами. – Похоже, она попала прямо в цель. Он нахмурился, сжал челюсти, но ничего не сказал. Не заявил, что с этим можно справиться так же легко, как с мешками под глазами. Видимо, обрезать свою русую шевелюру он не собирался.

Вместо этого он повел плечами и заявил:

— Определенно, это будет забавно. Мы не питаем к друг другу теплых чувств, но тебе, страшилка, придется засунуть пристрастия к коротким волосам подальше и сделать вид, что я предел твоих мечтаний.

Она сглотнула, думая, что ответить. Но что еще она могла сказать? Только то, что считала правдой:

— Я собираюсь быть с тобой любезной на людях, только потому, что ты не оставил мне другого выбора…

***

Конечно, Черри была удивлена, она была в шоке… Если бы Кларибель знала другие слова для описания мрачного и сосредоточенно состояния подруги, она непременно добавила бы их в список.

Если уж Черри так переживала, то что говорить о самой Кларибель. Позже она обязательно пожалеет, что согласилась. Девушка понятия не имела, как убедить всех вокруг, что ей нравится Чарли Эль. Если говорить начистоту – ее актерские таланты не то что равнялись нулю, они уходили далеко в минус.

Было очевидно, что сегодня они встретятся именно в столовой во время обеденного перерыва. Ведь в это время место напоминало самый настоящий аншлаг. Студентов было столько, что в глазах рябило, а гул их голосов действовал на нервы и вполне мог вызвать приступ мигрени. Но что еще лучше – у Чарли Эля была бесплатная и многочисленная публика.

Черри и Кларибель заняли столик, за которым сидели с первого дня обучения. До сегодняшнего дня к ним никто не подсаживался, но видимо, если ты подписываешь сделку с дьяволом, изменения – самое очевидное из всех приложений контракта.

— Привет, дорогая! – Ее обняли и чмокнули в висок так неожиданно, что она вздрогнула и замерла. Теплые большие ладони легли на талию, и Клари почувствовала аромат Чарли Эля раньше, чем поняла, что это он. — Как делишки?

Он был таким… обычным, даже милым. Совсем не похожим на «проклятие ее жизни». Девушка уставилась на него, не моргая. Он что-то сказал? Он вообще реальный?

— Кларибель? – мягко произнес он. Раньше он никогда не называл ее по имени. Куда делась знаменитая «страшилка»? — Кларибель?! – повторил он тверже, и девушка, наконец, моргнула.

— А… Да, верно. Привет, Чар-ли. – Она выдавила из себя улыбку, но губы предательски дрожали.

Чарли Эль смотрел на нее не как обычно, внимательно и по-доброму. Именно тогда она заметила за его спиной Белль, следящую за ними с хмурым и даже злобным выражением лица. Все встало на места. Чарли Эль выбрал самый удачный момент, чтобы показать свою новую девушку. Игра началась.

Волшебная пыль, которой казалось до этого был посыпан Эль, испарилась, уступив место реальности.

Она посмотрела на Черри и удивленно подняла брови. Рядом с ее подругой сидел Уилл. Клари даже не заметила его появления. Зато заметила Черри. Она косилась на него как кошка, готовая вот-вот выпустить когти и впиться в ненавистную физиономию врага.

— Послушай, – снова заговорил Эль, привлекая к себе внимание, — я не видел тебя со вчерашнего вечера…

Белль слышала любое сказанное им слово. Она остановилась не так далеко от их столика и хмурилась все больше. Кларибель не понимала, что творится в голове у этой холодной Барби. Ей ведь не нужен был Эль, она выбрала Джексона, а над чувствами Чарли постоянно издевалась.

Получается, чем хуже ты обращаешься с парнем, тем сильнее он хочет быть с тобой? Что за глупость. Клари еле удержалась, чтобы не фыркнуть.

— Может, обнимешь меня? – Она нахмурилась, не совсем понимая, что только что сказал Чарли Эль, но парень не стал ждать ответа, а заключил ее в медвежью хватку.

Она почувствовала тепло, расслабляющее и согревающее. Такое тепло, которое невозможно было почувствовать, обнимая человека, которого чаще хотелось убить, чем вести с ним конструктивный диалог. Ее обнимал все тот же Чарли Эль, но она – Кларибель Рич, всегда уверенная в своем здравомыслии, захотела обнять его в ответ.

Слава Богу, объятие прервалось, и он, отстранившись, обратился с чем-то к Уиллу. Клари быстро обернулась, но место Белль пустовало.

Чарли, заметив это, прошипел:

— Тебя что, судорогой свело? Будешь продолжать в том же духе, уволю.

Она нахмурилась. Вернулся прежний Эль. Так даже проще, с этим она хотя бы знала, как себя вести.

— Ты появился слишком неожиданно. Я растерялась. Особенно, когда ты распустил свои длинные ручища.

— Легенда гласит, что ты – девушка, безумно в меня влюбленная, – напомнил Чарли, саркастически выгибая бровь. — Я действовал по сценарию, в отличии от тебя.

— В отличии от меня, тебе хватило ума этот сценарий написать. – Он взглянул на нее, молча намекая, чтобы она заткнулась.

Однако Кларибель понимала, что теперь, когда он показал не только Белль, но и всем остальным, что она его новая девушка, Чарли Эль в ней нуждался. Он не станет устраивать сцен, пока их хоть кто-то видит. Может, в этом плане все-таки есть выгодные для нее стороны.

— Уилл думает, что все по-настоящему?

— Уверен, он думает, что ты худшая актриса из всех возможных. – Клари удивленно подняла брови, переводя взгляд на бритоголового друга Чарли Эля.

— Так он прошел проверочную стадию? – Чарли сдвинул брови, явно припоминая их прежний разговор. Он сидел слишком близко, положив свою длинную руку ей за спину. Это давало им возможность вести тихую беседу, которую не услышат остальные, пялящиеся на них студенты.

— Ты доверился ему, и меня это радует. – Девушка улыбнулась Уиллу, который выглядел вполне приветливо, наблюдая за ними. — Значит, еще не все потеряно. – Кларибель подозревала, что позже она поплатится за свои слова, но не могла отказать себе в удовольствии. Раньше всем управлял Эль, теперь же и от нее что-то зависело.

Будь у нее возможность, она сплясала бы танец победителя. Так приятно было затыкать Чарли Эля за пояс. Приятнее даже, чем все прежние ее занятия.

Ее так называемый парень продолжал молча сверлить ее глазами, пока, растянув обманчиво приветливую улыбку, не ответил на ее выпад:

— В данный момент я мечтаю намотать твои кишки на спицу и поиграть ими с собаками. – Все внутри Кларибель похолодело. Она словно только сейчас поняла, с кем имеет дело. — Но данная забава подождет момента, когда мы будем одни. – Он резко отодвинулся, нарушая некое подобие уединения между ними.

— Бро, давай уже поедим. Я такой голодный, – жалобно протянул Уилл, надув губы. И это при его-то бритой голове и татуировке на ней?

Клари удивленно таращилась на друга Эля. Поймав ее взгляд, парень приветливо улыбнулся и даже протянул свою широкую ладонь.

— Привет, я —–Уилл. Думаю, следует соблюсти формальности, потому что теперь мы будем видеться довольно часто.

— Привет. – Она неуверенно пожала протянутую руку, — Кларибель, а это… – Она слегка замялась, потому что Черри, похоже, уже прокляла семью Уилла до пятого колена. — Это моя подружка Черри.

Уилл даже ей протянул руку, но та только фыркнула в ответ, проигнорировав жест вежливости.

— Похоже, на меня все еще злятся. – Уилл пожал плечами и снова уставился на Чарли. — Так мы будем есть или нет?

— Эй, не веди себя так, будто я тебя на привязи держу. Давно мог бы уже сходить и заказать что-нибудь. – Отозвался Эль, усмехнувшись.

— Тебе что-нибудь прихватить?

— Как всегда.

Кларибель не могла не признать, что Чарли Эль всегда выглядел круто. Несмотря на то, что большую часть времени он выводил ее из себя, она солгала бы, если не признала, что этот его «Я-плохой парень» стиль был, как красная тряпка для большей половины девушек, обучающихся в их университете.

Она же стала той, кого теперь либо ненавидели, либо провожали заинтересованными взглядами. Некоторым даже хватало ума подойти и спросить прямо, является ли она девушкой самого Чарли Эля. Приходилось соглашаться, потому что иного выбора у нее просто не было.

Спектакль начался, и она играла в нем главную роль...

Глава 10

С каждым днем изображать из себя девушку знаменитого на весь университет бандита становилось все сложнее. Студенты всех корпусов словно взбесились. Они не давали Кларибель покоя. Те, кто раньше даже не подозревал о ее существовании, теперь либо набивались в друзья, либо избегали, давая понять, что встречаться с бандитом значит быть такой же как он.

— Если твой парень – отпетый рецидивист, ты и сама на руку не чиста, – рассуждала Черри, катая вилкой помидорку-тёзку в тарелке с салатом.

Было время обеденного перерыва, и хоть Клари не хотела этого признавать, она чувствовала, как все поглядывают в их сторону, ожидая появления ее чудо-парня.

— Так это логично или нет? – потребовала ответа ее лучшая подруга.

— Совсем не логично, – протестующе замотала головой Кларибель. — И, между прочим, все твердят, что он бандит, но ни у кого нет доказательств.

— А тебе нужна съемка с места преступления? – саркастически изогнув бровь поинтересовалась Черри.

— Нет, мне нужно, чтобы все прекратили пялиться так, словно у меня в один миг выросли и хвост, и вторая голова, – Буркнула Кларибель, уставившись в тарелку.

— Вообще-то, – задумчиво протянула Черри, — их можно понять. С виду ты совершенно обычная, незаметная, учишься на отлично. Кто поверит, что парнем твоей мечты является именно Чарли Эль? – оставив в покое салат, Черри оперлась локтями на стол. — Да и он тоже хорош. Уверена, сделал ставку именно на эффект неожиданности. Бандит и тихоня – сюжет для мыльной оперы, хоть сейчас снимай.

— Есть такое понятие, как личная жизнь, которое в нашем университете, похоже, никому не знакомо.

— Бурчишь, а между тем, сама на это согласилась.

Кларибель ненавидела правоту Черри. Закрыть бы глаза и оказаться в своей комнате, при обязательном условии запертых дверей и окон. Не помешала бы чашка горячего успокаивающего чая и интересная книга – постоянные спутники ее вечеров. А самое главное, никаких заинтересованных взглядов в ее сторону. Ни единого.

— Я согласилась бы на что угодно, избавь это меня от компании Чарли Эля на всю оставшуюся жизнь.

Это казалось Кларибель достойным ответом, но Черри лишь покачала головой.

— Для того, чтобы избавиться от него, ты согласилась проводить с ним больше времени. Па-ра-докс.

— По крайней мере, у моего рабства появились временные рамки.

Этот довод, как и все остальные, Черри разбила в пух и прах.

— Дорогая, а что, если эта самая Белль не станет его ревновать?

Опережая все возражения, она добавила:

— Да, заметно, что она бесится, но все похоже скорее на то, что ты отобрала у нее любимую игрушку. Не думаю, что, заметив вашу «любовь», – подруга нарисовала в воздухе кавычки, — она бросит того, кто кажется в сотни раз выгоднее. – Черри перевела дух. Она старалась выговорить все залпом, чтобы не дать подруге и шанса возразить. Однако у Кларибель и так не было особых возражений, поскольку слова Черри заставили ее серьезно задуматься. Для приличия она еще разок прокляла правоту лучшей подруги, но сомнения от этого никуда не делись. Казалось, наоборот, они только больше сгущались грозовой тучей над ее головой, готовясь вот-вот обрушиться проливным дождем.

— Так если все-таки Белль не предложит Чарли Элю снова быть вместе, до каких пор ты будешь играть по его правилам?

Кларибель молчала. Ей нечего было сказать, потому что она могла обманывать всех вокруг, но не могла обмануть себя. Все не закончится так просто. Прошла уже неделя. Вполне достаточно для того, чтобы влюбленная девушка наконец поняла, кого потеряла, и бросилась в объятья Чарли Эля. Тем более, что эти объятья всегда были для нее открыты.

— Если она действительно не купится, – наконец, начала Клари, по ходу рассуждения, происходящего в ее собственной голове, — мы просто изобразим мирное расставание. Что будет вполне логично, учитывая всеобщее мнение о нелепости нашей пары.

Приятнее было бы устроить из их мнимого расставания скандал. Такой масштабности, чтобы он не остался тайной даже для самой последней уборщицы в университете. При этом обвинить во всем Эля, поскольку она-то не была похожа на вертихвостку. Он мог натворить что угодно – изменить, ударить, убить. Желательно кого-то, не ее. Кларибель поморщилась от собственных мыслей. Формулировка «не сошлись характерами» казалась слишком банальной для такой истории, но и лишний раз обвинять Чарли в убийстве тоже не хотелось, хотя, она знала, – в это легко поверят.

Раз уж за их отношениями следил весь университет, нужно было разыграть высококачественную драму с неожиданным поворотом.

Так уж и быть, она могла бы принять удар на себя и притвориться этакой дамочкой, которой не в угоду водиться с плохишами. При этом, задрав повыше нос, она бы упомянула про бесперспективность Эля в будущей жизни и дала бы ему от ворот поворот. Да, так история выглядела даже более завораживающей, чем если бы виновником расставания оказался Чарли.

— Что ж, хоть я и не могу оправдать его привычку использовать других людей в собственных целях, словно какой-то мусор, – пожала плечами Черри, даже не заметив, что тем самым выдернула Кларибель из ее воображаемого мира. — Мне становится его жалко, когда смотрю, как он из кожи вон лезет ради этой выскочки.

Чарли Эль так и не явился на обед, чем разочаровал всех, даже поваров университетской столовой, которые изредка поглядывали в сторону столика его нынешней девушки.

Хотя другие расстроенно вздыхали, Кларибель радовалась перспективе пораскинуть мозгами вдали от Эля. Черри была права. Если Белль не поведет себя так, как должна в теории Чарли, им нужно продумать все возможные ходы отступления.

Проведя в раздумьях еще две пары, она, наконец, решилась написать Элю.

«Ты в универе?»

Она не переставала удивляться тому, как относительно быстро он отвечал на ее сообщения. Она же явно не была одной из тех, с кем он хотел общаться. Клари была лишь механизмом в его хитроумной игре.

«Нет, а что?»

По крайней мере, он поинтересовался, что ей нужно.

«Хотела поговорить с тобой».

«Это не подождет до завтра? У меня есть и другие дела».

Он был все тем же грубым ослом, даже в смс. Клари прикусила губу и принялась быстро стучать по экрану телефона пальцем.

«Решай сам. Я хотела обсудить нюансы твоего гениального плана, который с каждым днем нравится мне все меньше!»

Прошла минута. Она точно это знала, потому что всю эту минуту в ожидании ответа не выпускала телефон из рук.

«Хорошо, сколько у тебя еще пар?»

«Две». – заинтересованно набрала она, чувствуя себя почти всемогущей от того, что Чарли Эль сдается.

«Подъеду к этому времени. Будь на связи».

Подъедет? Если бы Кларибель не сидела за партой, под которой прятала телефон, она бы подпрыгнула от восторга. Пусть это и была всего лишь битва по смс, она победила. Одерживать верх над Чарли Элем было безумно приятно.

Когда закончилось последнее занятие, ее телефон требовательно завибрировал.

«Жду у входа. Поторопись!»

Она закатила глаза, спрятала телефон в сумку и вместе с Черри направилась к выходу из аудитории.

— Хочешь поговорить с ним? – не поняла подруга. — О чем?

— Ты заставила меня задуматься. Хочу конкретизировать рамки нашего плана. Поставить все точки над и, – ответила Кларибель.

Они приближались к выходу из корпуса, поэтому Кларибель заранее попросила Черри не вмешиваться.

— И не собираюсь, – хмыкнула та. — Ты прекрасно сама портишь себе жизнь.

Клари воздержалась от каких-либо комментариев. Тем более, что они уже прошли через входные двери, и она заметила то, что привлекало внимание практически всех студентов, покидающих корпус вместе с ними.

Чарли в расстёгнутой кожаной куртке, под которой виднелась простая серая футболка, обтягивающая его широкую грудь, скрестив руки, опирался не на что иное, как на мотоцикл.

Красивый гоночный мотоцикл.

— Конечно же, мотоцикл, – заметила Черри, остановившись рядом с подругой. — Можно было бы и догадаться, что такой, как он ездит именно на мотоцикле. Машины, наверняка, кажутся слишком вычурными для его вредной задницы.

Клари покачала головой. Все-таки этот парень смотрелся неплохо в комплекте с мотоциклом. Поэтому-то девушки, проходящие мимо, нелепо хихикали, ловя на себе его ленивый взгляд.

— Пойду поговорю с ним, – твердо заявила Клари, убеждая скорее себя, чем Черри, которая готова была ядом плеваться, наблюдая, как девушки корпуса иностранных языков удлиняют себе путь до парковки, нарочно проходя мимо Чарли Эля.

— Удачи. Если что, звони, я вызову 911. – Черри была в этот момент похожа на инструктора по правилам безопасности. Хотя ее одежда была куда интереснее официальной формы. — Просто скажи кодовое слово «яблоко», и к тебе тут же приедет отряд специального назначения.

— «Яблоко»? – уточнила Кларибель, стараясь не смеяться, потому что Черри выглядела очень даже серьезно. Не хотелось бы оскорбить ее чувства, ведь она говорила это в первую очередь заботясь о благополучии лучшей подруги.

— Первое, что пришло мне на ум. Это слово не привлечет внимания, как, например, «революция» или «президентские выборы». А что, у тебя есть другие варианты?

— Нет, «яблоко» вполне подойдет. – Клари на прощание помахала Черри, которая, в отличии от остальных, пошла путем, пролегающим как можно дальше от мотоцикла Чарли Эля.

Заметив Кларибель, Эль слегка вскинул брови, но лицо его не выразило никаких эмоций. Он даже с места не сдвинулся. Что уж сказать, хоть и поневоле, но ей достался самый негалантный из всех кавалеров в мире.

— Эй, страшилка последней вышла из корпуса? Я уже стольких перед тобой повидал, что решил, ты заблудилась. – Он оттолкнулся от мотоцикла и достал шлем из дорожной сумки, висевшей на нем.

— И тебе привет, – буркнула Кларибель, понимая, что скорее ад заледенеет, чем Чарли Эль упустит хотя бы один шанс уколоть ее. — Прогуливал пары?

— А ты успела соскучиться? – Водрузив шлем себе на голову, он тут же полез за вторым, который бросил ей в руки. Кларибель еле успела его поймать.

— Что ты задумал? – Она таращилась на шлем, как на НЛО.

— Ты же сама хотела поговорить. – Он повернулся и прищурившись, посмотрел на нее сквозь прорезь шлема. — Послушай, если ты передумала, я найду способ расстаться со своей недавно появившейся девушкой уже сейчас.

— Я хотела поговорить. То есть хочу, – добавила она, потому что он продолжал сверлить ее взглядом. — Но я не планировала куда-то ехать. Хотя бы потому, что я тебе не доверяю.

— И правильно, – равнодушно кивнул он. Слова о недоверии его нисколько не задели. — Таким как я доверять нельзя ни в коем случае. У меня часто бывают перепады в настроении. Чего доброго, решу сбросить тебя в океан.

Ей захотелось влепить ему подзатыльник, во-первых, потому что он ужасно ее раздражал, а, во-вторых, потому что он все равно ничего не почувствовал бы из-за шлема.

— Надевай шлем на свою больную голову и поехали. Быстро. – Он еще пару мгновений смотрел на нее, ожидая реакции, но Клари не сдвинулась с места.

— Не буди во мне зверя, страшилка. Я слишком устал, чтобы еще и с тобой возиться. У меня есть веревка, и ты знаешь, что при необходимости я ей воспользуюсь. – Кларибель сглотнула. Он говорил весьма убедительно, но она не могла ничего поделать.

— Дело в том, что…

— Не мямли! Скажи уже! – рявкнул Эль, видимо утратив последние крупицы терпения.

Кларибель уставилась на шлем, потому что с ним говорить было гораздо проще, чем с его хозяином.

— Я никогда раньше не ездила на мотоцикле.

Наступила тишина. Клари даже показалось, что Эль решил уехать без нее, но она уловила бы звук мотора, верно? Девушка неуверенно подняла на него глаза и услышала то, чего точно не ожидала.

Чарли Эль хихикнул. Нет, он не смеялся так, как тогда в библиотеке, наигранно и холодно. Он действительно хихикнул, как это делают все нормальные люди.

— Ты серьезно? – уточнил он. — Сколько тебе лет? – Клари уже открыла рот, чтобы ответить, когда Эль отмахнулся от ненужной информации. — Хотя, чему я удивляюсь.

Она продолжала молчать, хотя в ней и кипело желание спросить, действительно ли в его представлении все девушки до двадцати лет обязаны хоть раз проехаться на мотоцикле. Видимо, так оно и было, поскольку Чарли измывался над ней очень старательно.

— Ну, хорошо, – примирительно поднял руки Эль. — Ты никогда не ездила на мотоциклах, но на велике же каталась?

Клари кивнула.

— Ну, тут все примерно так же. Только без кручения педалей. – Он отвернулся и, перекинув ногу, забрался на своего железного коня.

— Ах да, – вспомнил он, — лучше держаться покрепче, потому что хоть это и похоже на велосипед, скорость будет побольше. Если ненароком упадешь, я не стану потом собирать твои кости по шоссе.

Последним предложением он испортил все. Клари уже почти поверила, что он искренне решил ей помочь, но Чарли Эль все равно добавил ложку дегтя в ее бочку меда. Однако девушка не собиралась сдаваться. Ей надо поговорить с Чарли, и она это сделает, даже если придется впервые в жизни прокатиться на мотоцикле.

Может, это и правда похоже на поездку на велосипеде. Она не узнает, если не попробует. Более того, у нее скорее всего вообще больше не появится такого шанса. Среди немногочисленных знакомых Клари не было ни одного с мотоциклом. С сегодняшнего дня этот вид транспорта будет всегда ассоциироваться в ее голове только с такими невоспитанными людьми, как Чарли Эль.

— Пообещай, что не сбросишь меня и не выдашь это за несчастный случай, – отчеканила она, удивляясь тому, как убедительно звучит ее голос. Услышь ее кто-нибудь сейчас, подумал бы, что она законченная психопатка.

— А это неплохая идея, – сострил Эль, положив руки на руль. — Приберегу ее для следующего раза, а пока можешь быть спокойна. Я же не смогу разыгрывать великую любовь с новой девушкой, спустя неделю после того как похоронил старую.

— Пообещай, – надавила Клари, сжав нервными пальцами шлем.

— Ты не получишь от меня обещаний, даже если спляшешь нагишом перед всем универом, – фыркнул Эль. — Я не даю обещаний, потому что тогда их приходится исполнять.

Он всегда исполнял обещания, и не давал их без лишней надобности? Такие новости совершенно не вязались с имиджем Чарли Эля. У Клари даже дар речи пропал. Хотя она и раньше немела в присутствии Эля, в этот раз она вдруг заметила кое-что иное, скрытое под оболочкой.

Кларибель крепче сжала шлем и поняла, что впервые в жизни поедет на мотоцикле, впервые в жизни сделает что-то абсурдное и опасное одновременно. Отец наказал бы ее за нарушение всех правил разом, но он никогда об этом не узнает. Зато она получит возможность подобраться к Чарли Элю поближе и понять, наконец, что он скрывает.

Кларибель не хотела выведывать все его тайны, просто она вдруг поняла, что перед ней кто-то иной. Не тот, о ком все судачат в универе. Девушка не хотела судить Эля по рассказам других, она надеялась составить свое собственное мнение.

— Мне придется держаться за тебя? – Нахмурившись, спросила она. Эль снова усмехнулся, в который раз за время их разговора вокруг его зеленых глаз, видневшихся из прорези шлема, собрались крошечные морщинки.

— Если не хочешь упасть.

— Имей в виду, я делаю это, только потому что не хочу прочесать носом асфальт. – Она неловко нацепила шлем, убедившись при этом, что он крепко сидит на ее голове. Надо было отдать Чарли Элю должное, он соблюдал правила безопасности.

Подойдя к мотоциклу ближе, она поблагодарила господа бога, что сегодня утром надела штаны вместо юбки.

— Быстрее! Не смотри на него как баран на новые ворота! Просто перекинь ногу и прижми задницу! – Чарли покачал головой, явно забавляясь. — Ей Богу, ты придаешь этому слишком большое значение.

— Да, придаю. – Она все-таки перекинула ногу, неловким, но достаточно широким движением. — Я придаю большое значение собственной жизни. Как ездить на нем в юбке?

Она сделала это. Села на мотоцикл, но руки убрала назад, не решаясь дотронуться до парня, сидящего перед ней.

— Я не ношу юбок. – Отозвался Чарли Эль и, заведя мотор, сорвался с места так быстро, что Кларибель ничего не оставалось, как прижаться к нему в поисках надежной опоры и защиты от падения на мелькающий под колесами его байка асфальт….

***

Они приехали на набережную.

Чарли Эль был полон сюрпризов, потому что в воображении Кларибель бандиты совсем не вязались с набережными. Хотя, они вполне могли топить кого-то в похожем месте. С наступлением темноты, заметать следы здесь намного проще.

Будь Кларибель автором детективов, обязательно упомянула бы эту набережную в ночное время, как место, где совершались страшные деяния.

Чарли молча дождался, когда она снимет шлем, и ловко спрятал его обратно в дорожную сумку. Выглядел парень спокойно и похоже не собирался отпускать остроты по поводу ее онемевших пальцев, сжимавших его кожаную куртку на протяжении всего пути. Скорее всего, следы ее мертвой хватки все еще можно было найти у него на спине, но, если Эль не придает этому значения, ей-то зачем переживать?

Ее ноги странно ныли из-за отсутствия привычки ездить на мотоцикле. Однако девушка солгала бы, сказав, что ей не понравилось. Это было куда увлекательнее поездки на автомобиле или автобусе. Правда, нужно было одеваться теплее, ветер, казалось, пробирал до костей.

Чарли пошел вперед, даже не смотря, идет она следом или нет. Ему, похоже, как всегда было плевать. Он подошел к самому краю размеренно отходящих и приходящих волн и взглянул вдаль, на, казалось бы, бескрайнюю синеву воды.

Это место его успокаивало. Народ бывал здесь редко, особенно по вечерам. Здесь можно было подумать о всех вещах, свалившихся на его плечи. Он толком и не знал, почему привез Кларибель сюда. Просто ему совсем не хотелось видеть толпы людей в каком-нибудь парке или кафе. Да и их разговор был не для чужих ушей.

Он почувствовал, как она подошла. Страшилка ступала бесшумно и вроде бы не собиралась нарушать создавшуюся тишину. Он покосился на нее боковым зрением. Нельзя было полностью игнорировать ее присутствие, хотя он этого и хотел. Она также смотрела вдаль и молчала.

Он усмехнулся, посмотрев на ее ладони, которыми Кларибель зябко обхватила себя за плечи. Этими маленькими ручонками она уцепилась за него, как утопающий за спасательный круг, стоило ему только надавить на газ. Чарли решил списать это обстоятельство на новый опыт поездки на мотоцикле и воздержался от колких комментариев. Все-таки, хоть мотоциклы и дарили чувство свободы, они вполне могли стать причиной чьей-то гибели.

Страшилка оказалась довольно смелой, раз села на его железного коня, поэтому Чарли больше хотелось похвалить ее, чем напоминать о царапинах от ее ногтей на его спине. Эта девчонка злила его, забавляла, удивляла, раздражала, приводила в бешенство, а иногда делала все это одновременно, словно маленький чертов манипулятор.

— Здесь красиво… и спокойно, – наконец сказала она, поворачивая к нему свое маленькое лицо с огромными доверчивыми глазами. Ей Богу, он думал, что такие глаза позволено иметь только щенкам в питомниках, чтобы выпрашивать себе право на дом и пропитание.

Он решил не обращать внимания на то, что Кларибель озвучила его собственные мысли. Любой бы сказал то же самое в подобном месте. Так что это совсем не значило, что она хоть чуточку понимала его настроение в данный момент.

— Ты об этом хотела поговорить? – Отступив на два шага назад, Чарли присел на песок. — Просто для справки, ты не единственная моя проблема. Хотя, должен признать, в последнее время ты беспокоишь меня побольше остальных.

— Хм, – отозвалась она и присела рядом. Не слишком близко. — Если я твоя проблема, то ты – моя.

— Может мне все-таки утопить тебя в этом озере? – нахмурился Чарли.

— Кроме шуток, у меня из-за тебя проблемы. – Она нахмурилась в ответ, словно серьезное выражение лица могло заставить Чарли Эля дрогнуть.

— Проблемы? Какие? — уточнил он и откинулся на спину, опершись на локти. Расслабленная поза и холодный равнодушный вид – лучшие орудия Чарли Эля в ведении беседы. — Если они у тебя и есть, то из-за длинного носа, который ты суешь куда не надо.

— Я впервые подслушала чужой разговор. Никогда прежде такого не делала. Я вообще много чего не делала, пока не познакомилась с тобой. – Она отвернулась. Волны действовали успокаивающе. Глядя на них, некоторые слова произносились проще, — Например, не притворялась чей-то девушкой.

— Ты вообще с парнями встречалась? – Он сделал театральную паузу. — Дай-ка отгадаю – нет.

— Плевать! – крикнула она, чем поразила не только его, но и себя. Какое он имеет право насмехаться над ней? О Господи, рядом с Чарли она превращается в неуравновешенную особу. Еще одно пагубное влияние Эля. — Меня все устраивало. Я была довольна собственной жизнью…

— Брось, страшилка, – нетерпеливо прервал он, снова садясь прямо. — Ты задерживаешься в библиотеке до одиннадцати вечера. Уверен, ты и дома в обнимку с книжками спишь. На собственные яйца готов поспорить, ты соблюдаешь комендантский час, хотя давно его переросла. И знаешь, что? Что-то мне подсказывает, ты делаешь это не потому, что хочешь, а потому что тобой верховодят.

— Верховодят? – сморщилась она. Он когда-нибудь слышал слово «цензура»? Хотя ей давно пора привыкнуть к его манере общения. Чарли Эль был из тех, кто говорил правду прямо в глаза, и совершенно не стремился что-либо смягчать и приукрашивать. Может, именно это ей в нем и нравилось?

— Отец или мать – сложно сказать, кто именно, – отозвался Чарли, пожимая плечами.

— Мы приехали сюда говорить не обо мне.

Последний их разговор о родителях закончился плохо. Она уже извинялась перед ним за свою грубость, больше такого делать не хотелось. Сам Чарли Эль никогда не просил прощения за свою «обходительность» и даже выглядел так, словно делать этого не только не умеет, но и не считает нужным.

— И больше не лезь в мое личное пространство. Моя семья – запретная тема для разговоров.

— Что-то моя личная жизнь запретной темой не является, – вскинулся Эль. Почему-то он пугал ее все меньше и меньше, за исключением тех случаем, когда на его челюсти начинали ходить желваки, а взгляд покрывался ледяной пеленой. В эти моменты Чарли Эль вселял в нее ужас, и Кларибель старалась оказаться от него как можно дальше.

Однако бывали моменты, как теперь, когда он выглядел и вел себя хоть и несносно, но, по крайней мере, спокойно. Тогда она набиралась храбрости смотреть на его лицо дольше одной минуты.

— Как не прискорбно это заявлять, но твоя личная жизнь теперь напрямую связана со мной. – Она попыталась передать все отвращение к сложившейся ситуации, но Эля это совсем не беспокоило. Наоборот он хищно улыбнулся и снова откинулся назад, принимая расслабленную позу человека, совершенно не заботившегося о чужом мнении.

— Мы отошли от цели. Я привез тебя сюда, потому что ты надоедала мне своими сообщениями. С чего ты вообще завела эту дурную привычку строчить мне по десять посланий в день?

— Я бы зашла в соседний корпус, но ты как всегда шляешься непонятно где…

— Так, так, так! – прервал ее он. — Разве вежливо судить о том, чего не знаешь. Значит, твоя семья – запретная тема для разговоров? Предлагаю, сделку…

— Ты так каждый день живешь? Торгуешься, проворачиваешь непонятные сделки?

Показался ли ей этот вопрос слишком личным? Она заметила это только после того, как спросила. Однако Эль, не напрягаясь, ответил:

— Разве не так живут бизнесмены? Находят выгодные условия и, если все устраивает, заключают договор.

— Но ты не бизнесмен, – твердо заявила Клари, стараясь вернуть его к действительности. — И наша ситуация не касается какого-то производственного сырья. Мы с тобой даже общаемся, если это можно так назвать, только из-за того, что ты перепутал промышленную отрасль с социальной…

— А сейчас я должен осознать свою вину. Сказать что-то вроде: «Ты права, я был так глуп». – Он приложил ладонь ко лбу, изображая, весьма ненатурально, расстроенные чувства. — После чего я великодушно дарую тебе свободу, и мы разойдемся в разные стороны.

В перспективе это было прекрасным решением. Кларибель только этого и хотелось, но Эль резко сменил пластинку:

— По-моему, это не я что-то путаю, а ты. Я, по крайней мере, живу в реальности, действительно зная, что завтра может и не наступить, что люди скорее затопчут, чем протянут руку помощи. А теперь посмотри на себя. – Он больно ткнул ее чуть выше грудной клетки. Она поморщилась, но не успела даже рот открыть для возражений. — Розовые пони, которые катаются по радугам, и цветочки с сердечками вместо обоев в комнате. Поспорить готов, ты уже наперед знаешь, что тебя ждет. «Закончу университет, пойду работать в фирму. После пары тройки лет меня обязательно заметят и предложат должность повыше. И до скончания дней своих я проживу офисным планктоном, просто потому, что от меня этого и ждали».

Он невесело усмехнулся и продолжил:

— Я не виню таких как ты, но вы постоянно стараетесь умничать, стараетесь показать таким как я, что мы ведем себя неправильно, живем не так, как того требует от нас общество. Мне плевать на тебя и на общество. Была бы возможность, пустил бы это послание бегущей строкой по федеральному каналу. – Он пододвинулся ближе и еще раз прошипел: — Мне. Плевать.

Кларибель моргнула и только тогда поняла, что не делала это все то время, пока Чарли Эль толкал свою агрессивную речь.

В чем-то он был прав. В жизни много неприятностей, они поджидают за углом и выскакивают совершенно неожиданно, но девушка не признавала отречение от всего мира в качестве выхода из ситуации. Так поступали только слабые, сильные же перешагивали через препятствие и продолжали путь.

Чарли сжал челюсть, отвернулся и уставился на воду. Он высказался, а Клари признала его частичную правоту, но после, когда в ней перестала клокотать ярость.

Он ничего о ней не знал. Кларибель не была девочкой в розовых очках. Когда ей было всего двенадцать, ее мать умерла, и эта смерть не была тихой. Ее обсуждал весь мир. Об этом судачили повсюду, и когда Клари хотела об этом забыть, ей не давали даже малейшего шанса. Из похорон раздули целое представление, на ее чувствах, не стыдясь, играли.

Что действительно задело, так это то, как точно Эль описал ее будущее. Каждый шаг, каждый вздох, что она делала, был продиктован, пусть и не обществом, но ее отцом. За нее все решалось, не успевала она даже моргнуть. У нее никогда не было выбора, с тех пор, как ей исполнилось двенадцать.

Сначала девушка списывала это на тяжелый период в жизни и шла на уступки, потом это вошло в привычку у ее отца, а после и у нее самой. Она жила по написанному сценарию, единственным неожиданным поворотом в котором был парень, обвиняющийся всеми вокруг в убийстве собственного отца, замкнутый, упрямый и непреклонный, но при этом живший так, как ему хотелось. Свободный, в отличие от нее.

Такой роскоши у Кларибель, обладательницы идеальной репутации, не было. Но, господь свидетель, она так хотела ее иметь.

— Не суди обо мне. Ты меня не знаешь, – отчеканила она, нарушая тишину. Чарли не повел и бровью, только тяжело вздохнул. — Я не буду объясняться перед тобой, потому что ты мне никто, даже не приятель. Но то, что ты наговорил поверхностно и эгоистично. Думаешь, если тебя всегда пинают под зад, надо пинать в ответ?

Она заметила, как его тело напряглось. Эль перевел взгляд на песок, но все еще не смотрел на нее.

— Это твоя позиция, за которую я не буду тебя судить. Просто знай, я больше в этом не участвую. Хочешь поиграться, найди другую грушу для битья. – Она встала, впервые чувствуя, что делает именно то, чего хочет. Пусть завтра она вспомнит, что говорят про Чарли Эля, пусть он решит, что пришла пора прикончить ее. Она подумает об этом завтра, а сегодня Кларибель Рич, гордо подняв голову, сделала шаг к тому, чего ей так не доставало – самостоятельности, способности принимать решения, несмотря на чужое мнение.

— Села на место. Быстро!

Внутри она сотряслась от страха, но внешне даже не дрогнула. Он наконец посмотрел на нее, правда выглядел Чарли Эль при этом устрашающе.

— Не забывай, кто есть кто.

Кларибель бросила на него равнодушный взгляд, чувствуя, как вдруг обрушившееся на плечи безразличие окутывает ее. Чарли ожидал реакции на свои слова, но никто пока не сдвинулся с места.

— Я все сказала, – произнесла Кларибель Рич голосом твердым как сталь.

А затем развернулась и пошла в сторону шоссе. Чарли Эль не посылал проклятий ей вслед. Даже звука не послышалось за ее спиной. Достав телефон, она набрала номер Черри.

— Эй, Кларибель, все ведь хорошо? – услышала она взволнованный голос на другом конце провода.

— Я бы сказала «яблоко», но мне не нужен отряд специального назначения. Только кто-то, кто отвезет домой, чтобы папа ничего не узнал.

— Где ты?

Черри никогда не оставляла ее в сложные моменты...

Глава 11

— Он прав, в каждом, даже нецензурном слове.

Кларибель гостила у Черри. После нарушения комендантского часа отец закатил скандал, отчитывая ее словно первоклашку, заблудившуюся по дороге из школы. Девушка была уже достаточно взрослой, чтобы возвращаться домой хотя бы к полуночи, но Черри все равно пришлось лгать, что Клари задержалась у нее в гостях. Они якобы делали домашнее задание.

Отец Кларибель проглотил неумелую ложь, тем более, что подвез их Виктор, негласно считавшийся самым адекватным из всех знакомых его дочери. Однако длинной и по мнению ее отца поучительной морали избежать все равно не удалось.

Теперь, находясь в комнате подруги, Кларибель обсуждала последний разговор с Чарли Элем, который грозил вылиться для нее в большие проблемы. Такие большие, что все прежние покажутся мелкими неурядицами.

— Но из-за его правоты я только злюсь больше. – Кларибель испустила протяжный стон и зажмурилась.

— Ты не виновата, что отец охраняет тебя как цепной пес. – Черри листала ленту Фейсбука, положив ноутбук прямо перед собой и скрестив ноги по-турецки. Клари расположилась рядом, лежа на кровати и задумчиво уставившись в потолок.

На потолке Черри были нарисованы звезды. Клари знала, что они загорались, стоило только выключить свет. Вся комната была пропитана духом ее лучшей подруги. Везде – на мебели, книгах, даже одежде, – красовались стикеры с короткими заметками. Кларибель усмехнулась. Забывчивость числилась в списке основных качеств Черри, и изобретатель стикеров сослужил ее лучшей подруге хорошую службу. Письменный стол, стоящий неподалеку, был завален учебниками. В комнате царил самый обыкновенный беспорядок, но Черри считала его безупречным расположением вещей.

Кровать, которую они оккупировали, была достаточно просторной и мягкой, а ярко-оранжевое покрывало вместе с круглой формой делало ее похожей на огромный сочный апельсин.

— Я виновата, что иду у отца на поводу. Мама не была такой. – Кларибель снова застонала и пару раз стукнула мирно лежащую рядом подушку. — Я безнадежна.

— Знаешь, лучше осознать свою безнадежность поздно, чем никогда. – Черри отодвинула в сторону ноутбук и улеглась, копируя позу подруги. — Так что же, планируешь бунтовать?

— Мне так хочется, чтобы он, наконец, заметил, что я выросла. – Клари повернула голову, внимательно смотря на Черри. — Но он в этих вопросах словно слепой без тросточки.

— Согласна, дядя Ричард та еще наседка.

Черри знала Кларибель достаточно давно, чтобы судить. Они подружились еще в детстве, когда семья Клоп жила по соседству. Потом Кларибель переехала, и видеться стало не так просто, но девушки все равно оставались лучшими подругами. Обучение в одном университете все упростило. Только вот в отличии от Кларибель, Черри всегда любила изучать иностранные языки, в то время как ей самой приходилось постараться, чтобы держать марку.

— Но отец тебя любит.

— Я ценю его любовь, честно. – Клари печально вздохнула. — Он единственный близкий мне человек. Я думала, смерть мамы нас сплотит, но все происходит в точности наоборот.

— Знаешь, что я думаю? Стоит уже поговорить начистоту, высказаться и выяснить все, – посоветовала Черри. — Если так и будете соревноваться в упрямстве, ничего хорошего не выйдет.

— Папа привык командовать на работе и предпочитает ту же тактику дома. Чтобы поговорить с ним начистоту, мне придется быть твердой, как сталь. – Кларибель нахмурилась. — Но, честно говоря, сейчас меня беспокоит не это.

Черри молча ждала продолжения.

— Я опять разозлила Эля. На этот раз я переплюнула саму себя. – Девушка провела ладонями по лицу, выражая в этом жесте всю усталость и отчаяние.

— Не жди от меня сочувствия, потому что я рада, что ты наконец послала его куда подальше.

И когда Черри стала такой храброй? Узнав, кто такой Чарли Эль, она тряслась и умоляла подругу не общаться с ним, а теперь храбро отпускала колкие комментарии в его адрес.

Клари тихо усмехнулась, снова смотря на звезды на потолке.

— Наш роман был действительно коротким.

— Ты шутить. Это хороший знак. Доказывает, что ты не совсем в отчаянии.

— Я буду в отчаянии, когда встречусь с ним лицом к лицу, а пока твоя комната кажется мне вполне безопасной...

***

Папа не протестовал только против одного – дружбы Кларибель с Черри. Хотя скорее всего, он делал это по привычке, поскольку семья Клоп вошла в их жизнь довольно давно и у них сложились доверительные отношения еще когда мама была жива.

Поэтому подруга часто служила для Кларибель верным прикрытием и оправданием, потому что все отговорки вроде «Мы погуляем с Черри», «Мы посмотрим фильм, это не займет много времени» или «Я задержалась у Черри» всегда срабатывали лучше и быстрее правдивых объяснений о том, как она хотела бы провести время.

— Во сколько ты сегодня вернешься домой?

Отец, листая газету, пил кофе. Он выглядел как типичный английский бизнесмен, однако Кларибель хотелось, чтобы он смотрел ей в глаза, когда разговаривал. Даже необязательно именно в глаза, просто на нее, подтверждая тем самым присутствие дочери в этой комнате или хотя бы то, что он это присутствие замечает. Однако она воздержалась от замечаний, закусила губу и продолжила вести беседу с газетой.

— Около пяти, а что?

— Я позвоню, чтобы проверить. – Он все-таки свернул и отложил газету, но не для того, чтобы уделить ей внимание, а просто для установления того знаменитого зрительно-подчинительного контакта. — Сегодня вечером деловой ужин, который я не могу пропустить. Поэтому приеду позже обычного.

— Понятно. – Только и смогла сказать Кларибель. Что еще она могла добавить? Он контролировал ее, словно был не отцом, а надсмотрщиком в тюрьме, а она, похоже, совершила ужасное злодеяние, раз получила пожизненное заключение.

— Я надеюсь на твою сознательность…

В их столовой было много вещей, за которые можно было зацепиться взглядом в такие моменты. Вазы, расставленные то тут, то там в последних ноу-хау интерьеров, имели довольно занимательный рисунок. Кларибель всякий раз обводила каждую черточку взглядом, делая вид, что слушает все, что так сосредоточенно и серьезно разъясняет ей отец.

Первое время девушка и правда слушала каждое слово, но теперь-то она наперед знала, что он скажет. Даже если он говорил это раньше, почему-то все равно наслаждался бесконечным повторением. Не считал ли отец ее слишком глупой, чтобы все запомнить и понять с первого раза?

— Ты меня поняла? — Ей приходилось кивать. Кларибель готова была поспорить, что у нее выработался рефлекс на этот вопрос, и она могла без проблем кивнуть даже тогда, когда не все понимала.

— Хотя, чтобы не беспокоиться, я могу прислать за тобой…

Тут среагировал сигнал «СОС» большими красными неоновыми буквами высвечивающийся прямо у папы на лбу, и Кларибель поспешила прервать его.

— Я прекрасно доберусь на автобусе. Может быть, приеду с Черри и Виктором. Не переживай.

Отец смерил ее одним из своих серьезных взглядов, видимо решая, стоит ли доверить ей такую «сложную» миссию, как поездка из университета домой.

— Никак не могу понять, почему ты не хочешь пользоваться автомобилем? Это намного удобнее, чем езда на автобусе.

— Потому что я достаточно взрослая, чтобы найти дорогу домой. – Это прозвучало резче, чем она рассчитывала. Хотя резкость и была оправданной, Клари не хотела ее использовать.

Отец сосредоточенно и молча смотрел на нее, но это был взгляд, который она выдержать не могла.

— Послушай, – примирительно начала она, отодвинув от себя стакан с апельсиновым соком, — я знаю, ты меня любишь. Я люблю тебя не меньше, но… – Она остановилась, тщательно подбирая слова.

Пока что ее речь была похожа на одну из банальных отговорок вроде «Ты хороший парень и обязательно встретишь прекрасную девушку, но…». Однако для данной ситуации больше подходило «Ты хороший отец и прекрасно меня воспитывал, но, похоже, тебе пора сбавить обороты и дать мне дышать самостоятельно».

— Мне уже двадцать, так что твоя опека может слегка поубавиться.

Слово «слегка» Кларибель добавила для того, чтобы не казаться совсем категоричной. На самом деле она мечтала, чтобы забота отца свелась к минимуму и перестала ее душить.

— К чему ты клонишь, Клари?

Он не понял? Она посмотрела на вазу. Та стояла на прежнем месте, но в этот раз не помогла ей сконцентрироваться.

— Ты… В последнее время, ты стал… – Она поняла, если не скажет сейчас, позже может совсем не набраться храбрости для этого разговора. — Пап, ты перегибаешь палку со своими правилами.

Почему стало так тихо? Она оставила вазу в покое и посмотрела на отца. Тот сидел, сложив руки перед собой и крепко сжав челюсть. Видимо, она застала его врасплох, что еще больше доказывало, как он был слеп по отношению к ней.

— Хочешь сказать, что недовольна моими методами воспитания? – наконец, спросил он, и вопрос показался слишком провокационным.

— Не передергивай, – произнесла Клари, стараясь сохранять спокойствие. — Я такого не говорила.

— Как тогда тебя понимать? – Он не сдастся. Это можно было понять еще в самом начале их беседы. Ее отец никогда не сдавался, даже когда был не прав.

— Я хочу поговорить спокойно, чтобы ты меня услышал…

— На такие разговоры требуется много времени, а сегодня у меня его нет, – одернул он, поднимаясь. Резким и уверенным движением он снял пиджак со спинки стула, на котором сидел.

— Хорошо, тогда, может, найдешь маленькое окошко в своем плотном расписании для разговора с собственной дочерью?

Клари поняла, что зря старалась – сохранить спокойствие в подобной ситуации было просто невозможно. Успешнее было бы вести беседу с той же вазой. Она, по крайней мере, могла молча выслушать, не вставляя замечаний, от которых люди теряли остатки самообладания.

И почему отец смотрел на нее, как на человека, совершенно ему незнакомого? Его пальцы замерли на последней пуговице пиджака, которую он еще не успел застегнуть.

— Что с тобой? – Это прозвучало точно также, как если бы он сказал: «Ты с ума сошла?».

Видимо, в его голове все выглядело именно так, ведь никогда раньше она не перечила ему так открыто. Он постоянно помыкал ей без затраты особых усилий.

Если Кларибель ошибалась, почему тогда она чувствовала внутри дух победителя, подмывающий ее продолжать беседу в том же духе?

Она сложила руки под столом и сжала их в кулаки, приказывая себе не сдаваться.

— Я не хочу ссориться…

— Именно этим ты и занимаешься. – Кларибель пришлось сжать кулаки сильнее.

Безусловно она хотела добиться своего, но при этом не испортить отношения с самым дорогим ей человеком. Однако, девушка понимала, такой разговор не обойдется без взаимных претензий. Самое главное – прийти к мирному соглашению в конце.

— Нет, – твердо отчеканила она, посмотрев отцу прямо в глаза. — Я не ссорюсь, а обсуждаю наши отношения. На это есть веская причина.

— Веская причина? – Между бровями Ричарда Рича пролегла заметная морщинка.

— Да, моя жизнь достаточно веская причина для тебя, чтобы поговорить? – Теперь она перешла к провокационным вопросам, впервые почувствовав, что хоть в чем-то похожа на своего отца.

— Твоя жизнь самое ценное, что у меня есть, – ответил он, не колеблясь ни секунды, что заставило Кларибель пожалеть о таком несправедливом вопросе. Она ведь была его дочерью, единственным ребенком. Он безусловно любил ее, хоть и по-своему.

— Тогда, – она с облегчением выдохнула, чувствуя, как расслабляются мышцы в напряженной спине, которую она все это время держала прямо, — мы можем все обсудить и прийти к компромиссу?

— Что конкретно мы должны обсудить? Мои правила действуют вот уже десяток лет, и ты всегда им подчинялась. Не вижу смысла их менять. – Он наконец-то до конца застегнул пиджак. — Мои правила не подлежат обсуждению. Думал, ты это знаешь.

— Я слышала об этом. Довольно часто, – уклончиво ответила Кларибель. — Но не думала, что ты говоришь серьезно. Не хочешь обсудить степень строгости твоих правил? – Она уставилась на застегнутые пуговицы одного из самых любимых и дорогих пиджаков отца, снова понимая, что ей проще разговаривать с чем-то неодушевленным, чем видеть, как Ричард смотрит на нее взглядом «Я – твой отец, и ты обязана с этим считаться».

— Думаешь, я слишком строг с тобой? – Он действительно не понимал. Это было видно по его лицу, по тому как удивленно он смотрит на нее. В его идеальной системе воспитания собственной дочери произошел сбой, а Ричард Рич не мог это признать.

— Кларибель, дочка. – Он снова сел, даже пододвинул стул чуть-чуть ближе. — Пусть мои методы кажутся тебе строгими, но они того стоят.

— Стоили, – поправила она, смело принимая его взгляд.

Почему в этот момент она вспомнила Чарли Эля? Вспомнила каждое его слово о ее заранее спланированной судьбе, вспомнила, до какой степени свободным и не ограниченным чужим мнением он был.

— Твои правила работали, когда мне было двенадцать или пятнадцать. Даже в семнадцать я еще допускала мысль, что они оправданы. Но теперь, когда мне двадцать, и я учусь в университете, когда трудовой кодекс позволяет мне работать полный день, твои правила не кажутся мне такими необходимыми. – Ричард молчал, похоже не находя что ответить.

— Нет, серьезно, пап! – не выдержала она, поворачиваясь на стуле в его сторону. Кларибель все еще надеялась, что сейчас он поймет и, наконец, согласится. — Приходить не позднее десяти, отпрашиваться у тебя всякий раз, как захочу выйти из дома… Это похоже на тюрьму.

Ричард наконец нашел, что ответить, но Кларибель предпочла бы, чтобы он молчал.

— Кто промыл тебе мозги?

Кларибель пораженно приоткрыла рот. Однако Ричард выглядел полностью уверенным в своих словах. Видимо, в его глазах дочь была беспомощной девочкой без собственного мнения.

— Раньше ты никогда не жаловалась, значит кто-то другой тебя надоумил.

— Серьезно? Надоумил? Я больше не маленькая девочка. Прекрати вести себя так, словно я не расту! – Она вскочила со стула. — Никто не промывал мне мозги, просто я стала достаточно взрослой.

— Достаточно взрослой для чего? – с вызовом спросил Ричард. Видимо, этот вопрос должен был поставить ее в тупик, но Клари перевела дыхание и спокойно ответила:

— Для того, чтобы снять часть ответственности за себя с твоих плеч и переложить на свои собственные…

***

Кларибель была расстроена тем, как они расстались. Отец спешил на работу, иначе они бы продолжили спорить, и все закончилось бы еще хуже. Однако, девушка не жалела о сказанном, потому что чувствовала, как внутри нее растет дух борца, независимой личности, свободы. Что еще удивительнее, этим она была обязана Чарли Элю и его умению залезать другим людям под кожу.

Кстати о Чарли Эле. После первой пары, во время которой Кларибель успела рассказать Черри о беседе с отцом, девушка натолкнулась на кое-что интересное прямо возле входа в аудиторию.

Чарли Эль, как обычно невозмутимый, собственной персоной стоял в коридоре корпуса иностранных языков. Однако, Кларибель обратила внимание не на это. Она боялась встречи с ним, гадая какой метод пытки Эль выберет, но не могла же она предположить, что пытать ее будут… цветами.

— Роза? – спросила она вместо приветствия, указывая взглядом на цветок, который Эль сжимал в правой руке.

Сегодня он надел свитер, черный с белыми вставками, который смотрелся на нем так, словно был специально связан для этого парня.

— Да, роза, – тихо ответил он, плавно оторвавшись от стены, которую до этого подпирал. — Имеешь что-то против цветов?

— Ничего, – растерянно промямлила она, замечая, что они привлекают всеобщее внимание. — Просто у меня в голове ты с цветами совсем не вяжешься. Зачем она тебе?

— Не мне, а тебе, – исправил Эль, без особого энтузиазма протянув эту самую розу Кларибель так, что цветок неприятно ткнул девушку в нос.

Клари впала в ступор. Она что, попала в параллельную реальность? Но все встало на места в следующую же секунду.

— Бери, – прошипел парень сквозь зубы, всем своим видом показывая, что, если Кларибель не возьмет цветок, он этой розой украсит ее свежеизготовленное надгробие.

— Эм, – все еще неуверенно и слегка неуклюже девушка все-таки приняла «подарок», — должна ли я сказать «спасибо»?

— Уж постарайся, – процедил Эль. Он явно устраивал новый спектакль для публики. Кларибель нахмурилась. Разве он не понял, что она вчера сказала? Почему продолжает этот фарс?

— Почему ты даришь мне цветы? – громко спросила она. Заинтересовано перешептывающиеся студенты моментально притихли.

— Что значит «почему»? – Он даже улыбнулся, гаденыш. Так натурально, словно и правда был милым белым пушистым котенком. — Ты моя девушка, и мы…

— Мы расстались вчера, разве нет?

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Чарли Эль замер и уставился на нее, про себя, похоже, представляя полную картину ее расчленения и фасовки по пакетам.

Кларибель назвала себя дурой, но все-таки смелой дурой, которая перед смертью решила побыть независимой. Только вот стоило ли оно того?

— Что ты несешь?! – на секунду выйдя из роли и потеряв самообладание, Эль все же быстро успокоился. — В смысле, что ты такое говоришь? А, Кларибель? – Ее имя прозвучало, как хруст битого стекла под подошвой ботинок, хотя остальная фраза была произнесена сладким, даже приторным голоском. Эль явно намекал, что она потеряла инстинкт самосохранения, но все-таки давал ей шанс о нем вспомнить.

— Мы поговорили вчера на набережной, и все решили. – Она изобразила искреннее непонимание того, почему Чарли Эль здесь, прямо перед ее носом.

Эль бросил быстрый взгляд на толпу зевак и сжал зубы. Он был бессилен, по крайней мере, так думала Кларибель. Однако, такие как Чарли Эль, похоже, не скупились на неординарные выходы из неловкой ситуации.

— Думаю, ты что-то перепутала, дорогая. – Он сделал пару большим шагов к ней навстречу, и Кларибель оказалась всего-то в каком-то сантиметре от его внушительной фигуры.

Оказывается, в зеленых глазах Эля блестели яркие коричневые крапинки, такие, которые не заметишь, пока не присмотришься.

Девушка задрожала. Как бы ей ни хотелось мнить себя бессмертной, прямо сейчас она боялась Чарли. Однако, если уж ей никуда не спастись, нужно хотя бы сделать что-то стоящее перед кончиной, например, сказать Чарли Элю все, что она о нем думает.

— А, по-моему, я ничего не перепутала, – четко произнесла она, смотря, как коричневые крапинки в глазах Чарли Эля становятся меньше, когда он, пытаясь не зарычать от злости, прищурился.

— Прекрасно, у каждого из нас свой взгляд на ситуацию. Держи розу покрепче, – посоветовал он, и прежде чем Кларибель поняла смысл этого странного совета, Чарли Эль буквально взвалил ее на плечо.

Невольно взвизгнув, Кларибель увидела перед собой широкую спину Чарли Эля, а когда повернула голову, то встретила сочувствующие взгляды зевак. Выгнувшись, Кларибель нашла Черри и крикнула той оставаться на месте.

Как ни странно, в этот раз ее лучшая подруга послушалась. Только показала жестом, что Клари должна ей позвонить, если что-то случится. Неужели даже Черри уже свыклась с постоянной драмой их выдуманной парочки?

— Нам определенно нужно поговорить. Только место выберем менее людное. – Эль понес ее сквозь толпу, которая расступалась перед ним, как море перед Моисеем.

— Чарли! Эй, отпусти меня. Это же не в какие ворота не лезет! – крикнула она.

— Потерпи, дорогая, – насмешливо протянул он, — скоро я найду укромное местечко, где нам никто не помешает.

— Ты серьезно? – Клари почувствовала его теплые ладони на своих ногах. Чарли держал ее крепко. Можно было даже похвалить его физическую форму, потому что она-то знала, что весила не как пушинка. — Я же уже тебе все сказала вчера! Ей богу, это же не средневековье, а ты не варвар! – Она даже набралась храбрости и стукнула его по спине, но Чарли Эль больше не отвечал на ее крики…

Глава 12

Чулан корпуса иностранных языков находился на цокольном этаже. В него заглядывали только уборщицы. Лучшего места для пыток и не придумаешь, ведь Чарли Эль приволок ее именно сюда и, поставив на пол, демонстративно запер дверь.

Ее окружали только швабры и чистящие средства. Защищаться нечем, спрятаться некуда. Маленькое пространство наедине с разъяренным парнем, обвиняемым в убийстве собственного отца.

— Это место вполне подходит для приватной беседы, – растягивая слова и отодвигая ногой пару ведер, попавшихся ему на пути, сообщил Чарли. Он прочищал дорогу к Кларибель, которая в свою очередь настороженно пятилась назад.

Выглядел парень при этом как кровожадный зверь, готовый в любую минуту броситься на жертву. Это можно было расценить, как привлекательность и проявление мужской силы, если бы жертвой была не она.

— Ты собираешься со мной поговорить или пытать, потому что я не угодила твоему царскому величеству? – Клари даже поморщилась от своей глупости. Однако, что еще ей оставалось делать? Сбежать она не могла, а молчание было той еще пыткой для ее гордости, поэтому она решила выбрать меньшее из двух зол – умереть красиво и со вкусом.

— Нашла место, где продают сыворотку храбрости? – уточнил Эль, превращаясь в холодного непреступного циника. Все еще наступая, он с прищуром смотрел на нее. Двигался он медленно, явно растягивая удовольствие.

«Сыворотка храбрости, по крайней мере, избавила бы меня от предательской дрожи в коленках», – подумала девушка.

— Чего молчишь?! – прикрикнул Эль, надвигаясь. Его голос, казалось, отдавался эхом от серых стен чулана. — Снаружи ты горела желанием поболтать!

— Ничем я не горела, – вздернула подбородок Кларибель. Она должна найти в себе силы оставаться храброй до конца. — Я все тебе сказала вчера, а сегодня ты пришел, да еще и с цветами. – Она потрясла розой, которую все еще сжимала в руке.

— Я подумал, у тебя ПМС.

— Ч-что? – ошарашенно переспросила она. Закрыть рот от удивления удалось не сразу. — Что ты подумал? – Он что правда это произнес? Когда она уже привыкнет, что Чарли Эль болтает все подряд, задевая даже самые щепетильные темы.

— Критические дни, – стал пояснять он, словно Кларибель настолько глупа, что понятия не имеет, о чем речь. — В такие дни вы ведь становитесь раздражительными, разве нет? – Девушка готова была стукнуть Чарли Эля его же розой.

— Против природы ведь не попрешь, — насмешливо заключил он, наслаждаясь спектром эмоций, которые отражались на ее лице.

— Неважно, что ты подумал.

Было проще абстрагироваться от его грубых замечаний и продолжить то, что действительно было важно – отстаивать свои позиции. Если Эль хотел завести ее в тупик своими словами, то ему это так просто не удастся.

— Я говорила серьезно. Не хочу больше участвовать в этом фарсе. – Она взмахнула рукой, будто отгоняя от себя всю эту ситуацию.

— Ты точно ничего не пила? – с издевательскими нотками в голосе уточнил парень. — Потому что иначе я имею полное право назвать тебя слабоумной. – Он наконец припер ее к крайней стене, которая оказалась довольно холодной. Отступать больше было некуда.

— Мы заключили сделку. Думал, такие как ты, – он дышал буквально в сантиметре от ее лица. Она снова чувствовала запах сигарет, смешанный с парфюмом, — всегда исполняют обещания. Что же ты, страшилка, оказываешься на деле простым пустозвоном?! – Он неожиданно приземлил свою руку слева, в миллиметре от лица Кларибель. Его широкая ладонь с глухим звуком встретилась со стеной, и девушка вздрогнула, чувствуя, как ее сердце колотится где-то в горле.

— Я просто пытаюсь быть честной. Твоей бывшей плевать на то, что между нами происходит, иначе бы она давно вернулась к тебе.

Ее слова звучали приглушенно и постоянно обрывались, потому что Эль выглядел очень устрашающим, а она, видимо, была намного смелее, чем сама о себе думала, потому что, находясь в сантиметре от верной гибели, не склонила голову, а продолжала упрямо смотреть своему мучителю в глаза.

— А вечно притворяться твоей подругой я не стану. Не испытываю от этого даже мизерного удовольствия.

— Послушай меня, – прошипел он, и черты его лица, до этого казавшиеся ей красивыми, исказились под гнетом гнева. — Я столько говорил с тобой. Уже язык стер. – Он показательно размахивал той рукой, что не была прижата к стене. — Теперь я понял, что у тебя мозгов, – он начал больно тыкать указательным пальцем в ее лоб, — как у курицы, потому что, будь это иначе, ты давно бы поняла, что мое терпение хоть и велико, но не безгранично.

— Ты всегда за-запугивал меня, – прошептала Клари, стараясь не сильно дергаться от ужаса, охватившего ее. — Так ты заслуживаешь уважение других людей?

— Я не нуждаюсь ни в чьем уважении! – крикнул Эль. Этот крик казался еще страшнее из-за близкого расстояния между ними. — Однако, ты нуждаешься в уроке, который запомнишь на всю жизнь.

— И что же ты сделаешь?! У тебя нож с собой?! Так ты избавляешься от проблем, Чарли Эль? – Она впервые назвала его по имени, которое в отличии от всех остальных слов, прозвучало четко и разборчиво.

— Я умею действовать по-разному, – процедил он и тряхнул ее так, что она больно ударилась об каменную стену затылком. В зеленых глазах Эля бушевал гнев, он был похож на безумца, страшного и неуправляемого.

Кларибель зажмурилась, чувствуя пульсирующую боль в ушибленном затылке и мысленно прощаясь с отцом и прося у него прощения за то, что, несмотря на его строгие правила, она все-таки сумела попасть в неприятности.

— Однако ты мне все еще нужна. Постараюсь убедить тебя продолжить играть свою роль, пока я не скажу, что достаточно. – Он размял пальцы свободной руки, сжимая и разжимая кулак.

— Что ты задумал? – Она поняла, что ее ждет что-то ужасное. От этого ее желудок неприятно дернулся и сжался. Тошнота подступила к горлу.

— Я слушал тебя много раз, думая, что в следующий ты наконец заткнешься и помолчишь. Однако, ты продолжала показывать никому не нужное упрямство. – Он задумчиво посмотрел на стену, за ее спиной. — Ненавижу упрямых людей. – Он сдавил ее горло так неожиданно, что она не успела даже дернуться. Доступ кислорода перекрылся быстро, и Кларибель начала дрыгаться, пытаясь скинуть тяжелую руку Чарли Эля. Однако, все попытки словно только подстрекали его продолжать. Она почувствовала, как длинные пальцы ее мучителя сжались сильнее на ее тонкой шее.

Девушка взглянула на него. Челюсть Эля была плотно сжата, как у человека, полностью сосредоточенного на своем деле. Мышцы на руке стали более выпуклыми, он явно не жалел сил при своей злобной расправе с ней.

— Я устал бороться с вами. Все вы, людишки, которые считают, что знают, как надо жить, – прошипел он натужно, не прекращая душить ее.

В последние дни Чарли стал тем, к кому она начала привыкать. Холодность, безразличие, колкие замечания, косая усмешка – все это казалось ей маской, за которой он что-то прятал. Она не пыталась узнать, что именно. Однако это помаленьку вселяло в нее уверенность, что этот парень не так страшен, как его описывают.

Теперь же она была уверена – Чарли Эль был гораздо страшнее, чем о нем говорили. Он был ее проклятьем и, скорее всего, тем, кто убьет ее. Самое обидное, что именно его озлобленное лицо будет последим, что она увидит перед тем, как все закончится.

Она не могла сказать, что много размышляла о смерти, но в ее мимолетных соображениях она умирала, тихо-мирно посапывая в кресле-качалке, будучи уже дряхлой старушкой с собственным домом, детьми и внуками. Теперь же она в полной мере поняла значение фразы «Человек предполагает, а бог располагает».

Через какое-то время, устав и выбившись из сил, Кларибель перестала сопротивляться, понимая, что Чарли не отпустит. Хотя и ненавидела себя всей душой за слабость и беспомощность. Ей бы сражаться, бороться, но вместо этого она просто пыталась не замечать боли в почти пустых легких.

Клари казалось, что через мгновение все закончится, как вдруг она увидела перед собой маму. Та стояла прямо за спиной Эля и молча наблюдала за парнем, душившем ее дочь. В белоснежном платье, с кожей словно светящейся изнутри, она была, как прежде, невероятно красива.

На ее лице не было выражения испуга, словно она вполне ожидала того, что происходит. Платье слегка колыхалось у ее ног, словно женщина собиралась шагнуть вперед, но секунды шли, а она все стояла, не исчезая и не двигаясь с места.

— Ма… – попыталась произнести Кларибель, понимая, что уже начинает видеть галлюцинации, но женщина, стройная и грациозная, с копной густых светло-русых волос была настолько реальной, что девушке хотелось верить, что это не сон.

— Останови его, – послышался голос, и Кларибель испуганно моргнула. Чарли Эль, как и боль в горле вдруг отошли на второй план, словно не были реальными. Перед ней была мама. Ее мама с теплой улыбкой, знакомой Клари со дня, когда она, появившись на свет, открыла глаза.

— Останови его, – снова эхом разнесся по чулану ее мелодичный голос. — Не дай ему стать еще хуже. Клари, детка. – Звуки ударялись об стены и отскакивали от них, переливаясь, — спаси его… Спаси его.

Галлюцинация рассеялась, так же неожиданно, как появилась, и Кларибель поняла, что вцепилась в руку Чарли своими двумя. Она плакала и могла бы всхлипывать, если бы воздух попадал в легкие.

Однако, словно почувствовав ее руки на своих, Чарли моргнул и поднял на нее глаза. Его зрачки расширились, зеленый цвет почти пропал, заменяясь темно-коричневым, почти черным.

— Клари… – прохрипел он, словно ему самому нечем было дышать. Она почувствовала, как его пальцы обмякли. В следующий миг она слабо улыбнулась, почувствовав, как легкие начали наполняться таким необходимым кислородом.

Однако чулан вместе с Чарли завертелся перед глазами, и, сделав еще один шумный вдох, она упала, сначала на колени, а после неловко повалилась на пол у ног ее мучителя…

Глава 13

Чарли Эль, 2 года назад.

Я хочу поговорить с ним. Хочу сказать все, что думаю и послушать, что у него найдется сказать в ответ.

Я откладывал этот разговор довольно долго, не вмешивался в их отношения, надеясь, что они справятся сами. Не справлялись. Отец все чаще не приходил домой ночевать, мать все чаще употребляла крепкие алкогольные напитки для успокоения своих расшатанных нервов.

Так продолжать было нельзя, и я, набравшись смелости, ушел из университета пораньше. Я отправился к нему на работу, потому что там был шанс поговорить в тишине и без свидетелей, а главное – без мамы.

Я добрался до места быстро, потому что авто, недавно подаренное мне отцом, развивало нужную скорость за считанные секунды. Я любил водить машину. Это успокаивало меня и внушало чувство свободы, будто никто не может остановить меня, словно я сам себе хозяин.

Не было надобности представляться, все и так знали, кто я, и пропустили меня без расспросов. Я поднялся на десятый этаж новой высотки, про себя отмечая, что мне очень нравится здешний интерьер.

В особенности, кабинет отца. Просторный, с большим окном и дубовым столом, длинным и всегда заваленным дисками с записями песен еще неизвестных, но мечтающих о славе исполнителей.

Мне нравилась его работа. На такую работу я бы ходил как на праздник. Однако, чем дольше мой отец работал в этой сфере, тем чаще он говорил, что музыка вымирает.

Я не верил. Музыка не может умереть, она вечна. Она всегда звучала внутри меня. Казалось, я слышал ее, когда еще не умел ходить. Даже он, мой отец, напевал мне. Это он подарил мне первую гитару и все последующие. Я воспитывался в музыке. Она была частью меня, поэтому мне не верилось, что что-то, настолько глубоко жившее во мне, способно умереть.

Его личный секретарь предупредила, что отца нет на месте, но он должен скоро вернуться. Я согласился подождать, потому что намеревался наконец поговорить и выяснить, что происходит. Хотя соблазн уехать и отложить это неприятное дело тоже был велик.

В его кабинете я прошел к кожаному креслу, стоящему в центре стола и почувствовал запах полированной древесины. Десятки, а то и сотни дисков заполняли пространство. Некоторые из них были раскрыты.

Я пошевелил парочку, прочитав названия групп и исполнителей. Судя по вышине стопки, талантов в наше время стало только больше. Однако мой отец мог разглядеть среди них идеал – тех, кто рождал своими руками что-то невероятное.

Я уважал его за это. Мне казалось, человек, который способен среди многих найти то, что потом полюбят миллионы людей по всей планете, достоин чистого и искреннего уважения.

Я мечтал однажды принести ему свой диск и увидеть гордость в его глазах. Его одобрение в то время многое для меня значило.

Дверь кабинета распахнулась, и он зашел внутрь. Я уже превышал его в росте, хотя он и не был низкорослым. У меня были его глаза, зеленные, словно летний луг. Только в его взгляде чувствовался опыт, в то время как рядом с ним я ощущал себя зеленым юнцом. Впалые щеки делали акцент на почти острых скулах. Этот мужчина выглядел весьма представительно в одном из его любимых кремовых костюмов.

Заметив меня, он вытащил одну руку из кармана брюк и приветливо поднял ее. Мне нравилось, как он со мной здоровался. Словно я был его другом, а не только сыном. Словно между нами существовали теплые, доверительные отношения.

— Не думал увидеть тебя. Лорен сказала, что пришел молодой парень. Я уже решил было, что это один из новичков-исполнителей. – Его голос можно было бы считать образцовым, если бы не искажающая его хрипотца, в которой тонули окончания слов.

— Твоя новая секретарша никак не может меня запомнить, – заметил я, пропуская его к креслу.

Он присел, поправив полы пиджака и выжидающе посмотрел на меня.

— Что-то стряслось?

— Не совсем, – уклончиво протянул я, садясь в соседнее кресло. Для этого мне не нужно было приглашения.

Я старался решить, как лучше начать разговор. Он терпеливо ждал, за что я был искренне благодарен.

— Ты пришел рано. – Он бросил взгляд на большие черные настенные часы в форме восьмерки, висевшие в его кабинете сколько я себя помню.

— Отпросился, – просто ответил я, наконец решив перейти к делу. — Хотел поговорить с тобой.

— Что ж, прекрасно, – ободряюще улыбнулся отец, сложив руки на столе в замок. — О чем?

— О вас с мамой. – Я видел, как переменилось его настроение. Секунду назад он казался приветливым и расположенным к беседе, теперь же – замкнулся и нахмурил брови. — В последнее время у вас проблемы?

Не знаю, зачем я задал вопрос, на который уже знал ответ. Скорее всего, давал ему шанс рассказать все самому.

— Я знал, что ты заметишь. В таких вопросах ты весьма был проницателен.

Это могло польстить мне, но почему-то наоборот, обидело. Я смотрел прямо на него в ожидании продолжения, но он молчал.

— Да, я заметил, – пришлось начать мне. — И решил дать вам время, но все становится только хуже.

— Мы с мамой иногда не приходим к общему мнению. Такое у всех бывает. – Я кивнул. Ведь в мире не было ни одной семьи, которая бы не ссорилась время от времени. Однако, та ссора, которая происходила между моими родителями, готовилась вылиться в большие последствия, и это меня пугало.

Я стал перебирать в памяти воспоминания, связанные со своей семьей. Должен сказать, мы жили неплохо. Отец всегда уделял мне время, но я не мог сказать точно, уделял ли он время маме. Их отношения были для меня закадровыми, словно я не видел их в полной мере. Или же просто не проявлял должного внимания. Мы часто выезжали куда-то вместе, отец учил меня игре на гитаре. Они всегда улыбались, словно ничего не происходило. Но даже несмотря на все эти, казалось бы, приятные моменты, я все равно не был уверен, что они любили друг друга.

Смотря на некоторые семьи своих друзей и знакомых, я мог видеть искру в глазах влюбленного мужчины. У моего отца этой искры никогда не было.

— Я знаю, что у вас бывают споры, но в последнее время все слишком напряженно… Кажется, она впадает в депрессию.

Я смотрел на него в ожидании реакции. Не выдержав мой взгляд, он уставился на сомкнутые на столе руки. Если мой отец не мог смотреть на меня прямо, значит он был виноват. В этом я был уверен.

— Из-за чего все началось?

Вопрос был типичным для подобной ситуации, но он, похоже, не мог на него ответить.

— Не думаю, что тебе стоит знать, – наконец произнес он, и это заставило меня нахмуриться.

Обычно между нами существовало нерушимое доверие. Отец часто учил меня, как быть настоящим мужчиной и как оберегать маму. Я не думал, что когда-нибудь увижу, как такой человек столь неумело увиливает от ответа.

— Ваши отношения касаются и меня тоже. Я вижу, что что-то происходит, и мне не нравится, что только я один остаюсь в неведении.

Мне казалось, со мной должны считаться. Мне должны, по крайней мере, объяснить причину происходящего, ведь я их сын, а не чужой человек.

— В жизни случается множество вещей. Плохих и хороших. Мы не всегда властны ими управлять. Считай, что я попал в одну из таких ситуаций, и довольно давно.

Его ответы казались чересчур расплывчатыми, хотя он был из тех людей, кто говорит все напрямик, как бы тяжело не было.

Это заставило меня поежиться. Что же все-таки случилось? Все еще хуже, чем я предполагал?

—А эта ситуация. С чем именно она связанна? – Я не хотел униматься, хотя видел, что он не горит желанием отвечать. В тот момент мне ничего так не хотелось, как услышать от него, что все в порядке, ведь он всегда казался мне сильным, способным решить все проблемы, какими бы большими они не были.

— Чарли, несмотря ни на что, ты знаешь, как я ценю тебя и твою маму. – Это начинало смахивать на оправдания, поэтому я нахмурился, хватаясь за стол. — Я никогда бы не хотел обидеть вас…

— Так что же ты сделал? – прервал я.

Я ожидал однозначного ответа от человека, который всегда был прямолинейным. Даже в детстве, когда у меня умерла собака, он не стал сюсюкаться со мной. Даже несмотря на то, как громко и безудержно я плакал и как сильно был обижен на него за правду. Теперь же, мне, двадцатилетнему парню, он не мог объяснить самого важного.

Мой отец промолчал. Не стал отбиваться от обвинений в свой адрес и после. Я и начал ненавидеть его именно за молчание…

Наши дни

Он несколько раз повторил ее имя, но она не шевелилась. Чарли упал на колени, убеждая себя, что это сделал не он, что ему все кажется, что это один из тех кошмаров, что постоянно тревожили его по ночам.

Однако Кларибель Рич бездыханно лежала на полу чулана корпуса иностранным языков. На ее шее виднелись следы его пальцев. Случившееся целиком и полностью было его виной.

— Эй, Клари… – Сначала ему не удалось произнести ее имя полностью. В горле пересохло от нервного напряжения. — Кларибель!?

Чарли не стал умолять ее очнуться. Если бы слова помогали в подобных ситуациях, люди бы давно перестали умирать. Опершись дрожащими руками о пол, он, прислушиваясь, наклонился так близко, как только было возможно. Ему удалось уловить ее ровное, но слишком тихое дыхание. Этот слабый звук, словно искра надежды, побудил его к решительным действиям. Он вернулся в прежнее положение и, нависнув над девушкой, сложил руки в замок на ее груди.

Чарли Эль делал искусственное дыхание впервые, но он должен был признать, что порой то, чему учат в школе, помогает в реальной жизни. Однако, Кларибель все не приходила в себя, как он не старался вернуть воздух в легкие, которые опустели по его же вине. Оставался только один вариант – дыхание рот в рот.

Губы Кларибель Рич были мягкими, но он вспомнит об этом позже. Намного позже. Сейчас же ему хотелось только одного, чтобы надоедливая заноза в заднице, та, что постоянно выводила его из себя и никогда не могла помолчать, открыла глаза.

— Ну же, давай, – прошептал он, нажимая на грудную клетку. — Слушай, страшилка, если умрешь, ей богу, я тебе…

Он не успел договорить. Глубоко и шумно втянув в себя воздух, Кларибель широко открыла глаза. На ее лице застыла гримаса ужаса, как если бы она только что вынырнула со дна океана. Постепенно ее, хоть и резкие, вдохи стали увереннее, и Чарли Эль обессиленно прислонился спиной к стенке чулана.

Он не убил ее. Слава богу, не убил.

— Ты меня поцеловал?! – Голос Кларибель звучал хрипло, и она тут же закашлялась.

Он шокировано взглянул на нее. О таком ли должен спрашивать кто-то, только что вернувшийся с того света? Возможно, он перекрыл доступ кислорода не только в легкие, но и в мозг тоже.

Однако, Кларибель Рич выглядела вполне вменяемо и смотрела прямо на него с невысказанной претензией в глазах.

— Тебе это приснилось, – вытолкнул он из себя, стараясь дышать ровнее, чем она. Он ведь не задыхался, хотя ему и казалось, что его кто-то душит.

— Я бы поверила, если бы действительно спала, – фыркнула заноза в заднице.

Он, что, один осознает, что только что случилось? Почему она кажется такой… спокойной. Чарли вытер пот с лица, чувствуя, что его одежда, да и его душа пропитались липким чувством страха.

— Слушай, я… – Что он мог сказать? Извиниться? Но разве извиняются за то, что чуть не убили? Что вообще в таких случаях принято говорить?

— Эй, Чарли Эль. – Уже второй раз она назвала его по имени, и с каждым разом это давалось ей все проще. — А ты маньяк. Действительно решил удушить меня? – Она, наконец, присела рядом и поморщилась, потирая горло. — Что я тебе сделала?! – Чарли был уверен, ей хотелось кричать, громко, но все, что выходило из ее рта, получалось хриплым и натужным.

По крайней мере, болтала она, как раньше, много. Он не ввел ее в шоковое состояние. Не превратил в зависшего овоща. Скорее, это он был в шоке. Вот она – абсурдная ситуация во всех ее проявлениях.

Где же слезы, истерика? Желание унести подальше ноги? Так ведь должен реагировать нормальный человек. Где хотя бы страх того, что он может продолжить начатое?

— Вот что ты за человек? – не выдержав, пробурчал он. Его руки все еще тряслись, дыхание не восстановилось, но Чарли не хотел показывать свою слабость. Он решил разыгрывать все так, словно довести Кларибель до полусмерти и было его планом.

— А что со мной не так? – с вызовом посмотрела на него Клари, все еще потирая шею. — Я в отличии от тебя не душу людей.

Кларибель хотелось плакать. В первые минуты она думала, что именно так и поступит. Однако слезы отступили перед застилающим глаза гневом. Она долго потом удивлялась, почему не начала звать на помощь, не убежала. Скорее всего, потому что именно Чарли Эль снова вернул ее к жизни.

Она заметила, как он прячет трясущиеся руки, но ничего не сказала. Лицо Чарли было покрыто испариной. Он определенно выглядел как человек, никогда ничего подобного раньше не совершавший. Кларибель готова была поклясться, что уловила тень горького сожаления в его зеленых глазах.

Именно в этот момент, увидев Эля настоящим, пытающимся прикрыться за маской равнодушия и хладнокровия, став свидетелем его слабости, девушка поняла, что некоторые вещи совсем не такие, какими они кажутся на первый взгляд. Чарли был прямым тому доказательством.

— У меня шея болит, – сменила она тему, так как Эль молчал, уставившись в угол чулана.

Он даже не моргал. А что если у него шок? Бывает ли шок у убийц или тех, кто только что чуть не совершил убийство?

— Может, мне в больницу надо? – Эль никак не реагировал. Казалось, он даже не дышал. — Эй, ты в курсе, что я могу на тебя в полицию заявить?

От услышанного Чарли внезапно дрогнул и посмотрел на нее. Этот парень никогда так на нее не смотрел – с чувством собственной порочности и несовершенства.

— Конечно, можешь. Если выйдешь отсюда. – Чарли хотел подняться, но его колени дрожали так, что, казалось, если он встанет на ноги, тут же упадет снова. Поэтому он продолжил сидеть на месте.

— Кхм. – Кларибель прочистила саднящее горло, понимая, что в ее же интересах сменить тактику. — Ты давно такой?

— Не лезь мне под кожу! – крикнул Эль, и его голос разнесся по чулану, отскакивая от стен, что напомнило Клари переливы голоса ее матери. Она внимательно пригляделась к Элю. Что она испытывает к нему? Жалость? К тому, кто чуть не убил ее? Уму не постижимо!

Ее мама разбиралась в людях. Всего лишь посмотрев на человека, она понимала, плох ли он. Это натолкнуло Клари на мысль, что, даже будучи призраком или ее галлюцинацией, мама увидела Чарли так, как не видел никто из его окружения, даже сама Кларибель. Если бы Эль действительно представлял опасность, он довел бы дело до конца. Видимо, он вовремя опомнился и спас ее.

Мама не посоветовала ей бороться, не сказала, что забирает ее с собой. В момент, когда ее дочери не хватало воздуха, чтобы дышать, она попросила спасти того, кто был причиной ее бед.

— Эй, – громко произнесла она. Чарли не шелохнулся, — не подскажешь, как скрыть следы удушения?

Он дернулся, так резко, что она дернулась в ответ. Что это с ним? Кларибель надеялась, что Чарли не сошел с ума. Находиться с ним в закрытом помещении уже было накладно, что уж говорить о чокнувшемся Чарли.

— Собираешься… Собираешься их прятать? – Он дышал, как она, словно ему тоже не хватало воздуха.

— А ты советуешь носить их как знаки отличия? – Похоже, побывав при смерти она приобрела двойную дозу нахальства, что было весьма кстати. — Никто ведь не должен об этом узнать, верно?

Он уставился на нее, как на сумасшедшую, словно она несла полнейший бред. Так скорее всего и было.

— Чего застыл?

— Размышляю, адекватная ты или нет? Я тебя чуть не придушил, а ты… – недоговорив, он устало провел рукой по лицу, вытирая пот, который катился по нему градом.

— Прежде чем я что-либо скажу, ответь на один вопрос. – Она не получила явных признаков сопротивления, поэтому продолжила: — Ты действительно хотел меня убить?

Он сосредоточенно молчал минуту, сжимая и расслабляя челюсть. Чарли Эль напоминал раненого зверя, забившегося в угол и воспринимающего всех, как потенциальных противников.

— Нет, – наконец, произнес он еле слышно.

Кларибель с облегчением выдохнула. Скажи он «да», она, наверное, вскочила бы на ноги и побежала от него сломя голову.

— Рада слышать, – честно призналась она, за что получила еще один удивленный взгляд. — Значит все не так уж плохо.

— Все ужасно, – ответил он. — Ужаснее не бывает.

— Ну, я не умерла, а значит – все еще можно исправить. – Ей удалось подняться на ноги только со второй попытки. Чарли не сдвинулся с места, хотя она и не ожидала, что он бросится ей помогать. Этот парень был кем угодно, только не джентльменом.

— Сколько ты планируешь здесь просидеть?

Она осознала, что понятия не имеет, сколько вообще сейчас времени? Скорее всего, она пропустила пару, а Черри волнуется и ищет ее.

— Вечность, – хмыкнул без какой-либо доли веселия Эль. — Ну, или пока не умру с голоду, что, думаю, будет быстрее.

— К тебе вернулось мрачное остроумие, – усмехнулась Клари и тут же зареклась так больше не делать, потому что горло заболело еще сильнее. — Думаю, водолазки спасут ситуацию…

— Мне твоя жалость не нужна! – крикнул Чарли внезапно. — Засунь ее…

— А с чего ты решил, что я тебя жалею? – уверенно прервала она, заставив его растерянно замолчать. У Кларибель было такое невозмутимое выражение лица, словно это он говорил полнейшую несуразицу, а не она. — Ты меня чуть не убил и думаешь, я стану тебя жалеть? Была б моя воля, я б тебе всыпала хорошенько!

Чарли Эль ненавидел быть в растерянности. Момент, когда чувствуешь себя полнейшим идиотом и не знаешь, что сказать, а твой собеседник считает себя всесильным и смотрит на тебя с нескрываемым превосходством. Один из худших моментов в жизни.

Он уже раздумывал, есть ли в шее места, отвечающие за работу головного мозга. Он вполне мог их испортить или перегнуть, и теперь эта маленькая зараза Кларибель Рич не понимает, что несет. Это стало бы самым логичным объяснением происходящего, попросту потому, что другого объяснения не находилось.

Кларибель выстраивала в голове план. Скорее всего, она и правда рехнулась, потому что ее действия мотивировались каким-то нечетким видением, пришедшим в образе ее родной матери, когда Клари и дышать-то толком не могла.

Первую минуту девушка думала отступить, потом все сильнее укоренялась в своих позициях, потому что видела, как ее нелогичное, странное поведение заводит расчетливого, вечно в себе уверенного Чарли Эля в тупик. Сейчас, например, он растерянно смотрел на нее, моргая, словно в замедленной съемке. М-да, оказывается даже к такому, как он можно найти подход. Правда ради этого приходится вести себя как умалишенная.

— В любом случае, – нарушила она тишину, — я не собираюсь никому показывать свою шею, пока синяки не сойдут. Но, – Клари подняла вверх указательный палец, что в ее голове выглядело вполне угрожающе, — еще раз что-то такое устроишь, я точно тебя с потрохами сдам.

Докатились. Она ему угрожает. Когда они успели поменяться ролями? Это он, Чарли Эль, убийца и рецидивист, должен ее запугивать. Таков порядок вещей: он – хищник, она – добыча. Хотя он дрожал не от ее угроз. Он знал причину мелкой дрожи, сотрясающей все его тело. Кларибель Рич имела к этому отношение, однако совсем не такое, как могло показаться на первый взгляд. Он еще раз посмотрел на свои руки, на тонкие кисти и длинные пальцы гитариста. Господи, во что превращается его жизнь?! В цирк, в котором он, судя по всему, удостоился роли клоуна.

— В любом случае, – нашел силы передразнить ее «угрожающий» тон Чарли. Его губы искривились в маниакальной усмешке. — Если я еще раз устрою что-то подобное, ты точно не сможешь никому ничего рассказать…

Глава 14

Чарли Эль, 2 года назад.

Они разводятся. Черт возьми, они и правда это делают? Лежа на кровати в своей комнате и уставившись в потолок, по-моему, самым глупым и пустым взглядом, я перематывал в уме последние события своей жизни.

После разговора с отцом, который ровным счетом ничего мне не объяснил, все продолжало катиться по наклонной.

Прошло от силы дня три, прежде чем отец, наконец, набрался смелости остаться дома на ночь. Хотя позже никто не был этому рад. Они ругались, громко и не скупясь на обидные выражения. Скандал посреди ночи, словно лучшего времени для придания остроты ситуации не нашлось.

Они ругались в спальне. Услышав первые крики, я хотел вмешаться. Все-таки наши семейные проблемы могли нарушить сладкий сон соседей. Не говоря уже об искусстве разговаривать, не повышая тона и выбирая выражения, выдерживающие цензуру. Уважение еще никто не отменял, тем более между близкими людьми.

Неохотно, на деревянных ногах я покинул комнату. Сон сошел с меня окончательно, когда я оказался перед запертой дверью родительской спальни. Они и правда думали, что если закроют ее, я ничего не услышу?

Я почесал затылок и, не удержавшись, зевнул. Как любой нормальный человек, я предпочитал по ночам спать. Мне нужно было открыть эту проклятую дверь, тут же. Сделай я это, все сложилось бы по-другому. Однако, услышав мамин крик, я замер, как вкопанный.

— Ты всегда ее любил, да?! Никого, кроме нее!

Про кого она говорит? Я понимал, что своими действиями демонстрирую полнейшую невоспитанность, однако не сдвинулся с места и продолжил подслушивать.

— Лили, прекрати. – Голос отца звучал тише и спокойнее, поэтому, чтобы расслышать, мне пришлось наклоняться ближе к двери. — Чарли разбудишь, да и всех соседей тоже.

— Чарли уже не малыш! Он в состоянии понять, что ты бросаешь нас из-за другой женщины!

По мне словно электрический заряд прошел. Как… как такое может быть? Нет, тут что-то не то! Сейчас отец, скорее всего, уверит маму, что никакой другой женщины не существует. Просто мама напридумывала лишнего. Однако, отец устало вздохнул и произнес:

— Я вас не бросаю.

Почему он не отпирается? Разве возможно, что сказанное мамой – правда? Нет, мой отец всегда учил меня быть верным и ценить любящих тебя людей. Такого просто не может быть. Должно быть я сплю. Я ущипнул себя и сжал зубы от неожиданной боли. Все оказалось реальностью. Самой настоящей и самой ужасной реальностью.

— Подонок! Столько лет ты пудрил мне мозги, а я тебя любила!

Мне было безумно жалко маму. Я слышал, как она всхлипывает от собственного бессилия.

— Лили, ты должна понять. Лучше я уйду сейчас, чем продолжу играть роль хорошего семьянина. Ты же сама хочешь правды, а она такова, что…

— Что спустя двадцать лет брака ты решил бросить дом, сына и меня!? Ты – неблагодарный ублюдок!

Мне хотелось пристыдить маму за использование нецензурных выражений, но я не мог. Мне самому захотелось обозвать отца последними словами, только пока язык не поворачивался. Мой мозг был похож на просроченный пластилин, из которого уже ничего не слепишь. Реальность доходила до меня медленно, и дело было даже не в сонном состоянии, а в том, что новости сваливались, подобно снегу на голову. Хотя нет, снег ложился бы мягко, не сдавливая виски. Снег бы точно не вызвал головную боль. Скорее, возникло ощущение, что меня треснули по черепу кувалдой.

— Ты знаешь, что так дальше продолжаться не может. Мы зашли в тупик в наших отношениях, и я…

— Ты пойдешь к ней!? К этой стерве?! Думаешь, она примет тебя? Думаешь, ты ей нужен?! Она пнет тебя под зад! Только знай, что когда это случится, сюда можешь не приходить! Я вышвырну тебя вон!

— Я все-таки попробую. – Я услышал звук застегивающейся молнии. Похоже, отец собирал вещи. Они что серьезно?!

Я не выдержал и открыл дверь. Мама выглядела жалко, вся заплаканная, с синяками под глазами от недосыпа и мешками от употребления больших порций спиртных антидепрессантов.

Отец действительно стоял возле наполненной дорожной сумки. Он посмотрел на меня. Выражение его лица было как у больного, которому только что поставили смертельный диагноз. Он не хотел, чтобы я это видел. Догадывался ли он, что я не только все видел, но еще и слышал?

— Что здесь происходит? Вы смотрели на время? – Я бросил взгляд на электронные часы-будильник, стоявшие на прикроватной тумбочке. 3:25.

— Прости, сынок. Мы тебя разбудили? – Мама попыталась улыбнуться, но ее лицо перекосилось, а губы задрожали. Она изо всех сил старалась не заплакать.

— Пап, – протянул я, переводя взгляд на главного мужчину в этом доме. По крайней мере, он всегда таким был. — Почему мама плачет?

— Потому что… – Он перевел дыхание и сделал шаг ко мне навстречу, оставляя сумку с уже собранными вещами позади. — Потому что я ухожу.

— Уходишь? – Я усмехнулся, стараясь не показывать, как больно мне дается осознание реальности. Наша семья рушится, а все, что я могу, это разыгрывать из себя ничего непонимающего дурака. — Очередная командировка? Когда вернешься? – Я смотрел на него, кажется, как щенок, выпрашивающий корма. Однако, его кадык нервно дернулся, и он покачал головой.

— Нет, Чарли, не командировка. У нас просто… – Ему тяжело это говорить. Значит, он все-таки уходит не просто так. В смысле, не равнодушно. Однако его комок в горле может быть простым чувством вины. — У нас с мамой просто проблемы со взаимопониманием.

Я заметил, как он покосился на маму, надеясь, что та не станет спорить. Мама, сидевшая на кровати в ее любимом зеленом халате, из-под которого виднелась ночнушка в тон, поджала губы. Она была единственной, кого стоило пожалеть прежде всего. Мы с папой пока что выглядели так, словно вели беседу о футболе или о том, какая погода ожидается к полудню. От этого я почувствовал себя еще более неуютно.

— Поэтому, я пока поживу отдельно.

— Пока? – уцепился я за слово. — То есть ты планируешь вернуться?

— Я в этом не уверен… – Он снова уклонялся от ответа. Хоть научился бы делать это правильно. Мой отец прямолинейный до мозга костей.

— Потому что та женщина привлекательнее моей матери? – В конце-то концов, сколько нам? По пять лет, чтобы ходить вокруг да около? — Мама права, я уже не малыш. Не надо думать, что я настолько глуп, что ничего не замечаю. Мог бы сказать мне обо всем прямо, когда я приходил к тебе в офис.

— Я никогда не считал тебя глупым. – К нему вернулась уверенность в голосе, значит он говорил правду. Господи, сколько же я с ним пережил, чтобы читать его вот так просто, как открытую книгу?

— Ты – мой сын, и я горжусь тобой. – Скажи он это раньше, даже тогда, в офисе, я бы, наверное, мог спокойно умереть, услышав эти слова. Однако теперь они казались мне чем-то вроде отговорки, поводом для смены темы разговора.

Я сжал зубы до такой степени, что казалось, моя челюсть вот-вот сломается. Попадись мне что-нибудь под руку в тот момент, я наверняка разбил бы это. Я даже пробежался по комнате взглядом в поисках легко бьющегося предмета, но наткнулся только на большие заплаканные глаза матери.

— Чарли, не надо…. Не надо…, – пропищала она, все еще шмыгая носом.

— Так ты планируешь обзавестись новой семьей и забыть о нас?!

— Мне жизни не хватит, чтобы тебя забыть, – твердо заверил отец.

Он выглядел оскорбленным моими словами, но это не помогло мне остановиться. Осознание того, что после всего пережитого он мог бросить свою семью и уйти к другой женщине, застилало мои глаза пеленой гнева и ненависти.

— Я любил тебя и буду любить вечно.

— Между нами столько всего, – в бессилии покачал я головой. — Были же не только плохие моменты, мы пережили и много хорошего. Ты, я, мама...

От моих слов мама содрогнулась, опустив голову, а папа поморщился, словно съел что-то кислое. Однако, я не мог так просто сдаться. У нашей семьи была история. Мне казалось, если напомнить об этом, у нас появится шанс быть вместе, хотя бы в память о прошлом.

Однако, у всех на этот счет имелся другой взгляд. Отец, не найдя что еще сказать, тяжело вздохнул и взялся за ручки своей дорожной сумки.

— Прости, Чарли. Думаю, тебе нужно время, чтобы меня понять.

— Понять что?! – с ненавистью крикнул я. — Что ты оставляешь меня и мою мать ради кого-то на стороне?! Что ты настолько зациклен на себе, что не думаешь о других!? Это я должен понять?!

— Я вас не оставляю. Я всегда буду вам помогать. Если тебе что-то понадобится…

— Я скорее побираться пойду, чем приду к тебе за помощью, – выплюнул я.

С того дня отец больше не приезжал в наш дом. Я остался один на один с матерью, которая сломалась, как кукла, и с каждым днем все больше тонула в своей депрессии…

Наши дни

Она попалась только Черри. Слава Богу, никто больше следов на ее шее не увидел. Страшно было даже думать, что сделал бы ее отец. От одной мысли об этом кожа Кларибель покрывалась холодной испариной.

— Ты должна была заявить на него в полицию! Обвинить в попытке убийства! – Черри была у нее в гостях вот уже два часа и все это время не переставала поливать Чарли Эля грязью. При этом Кларибель безучастно следила за мельтешившей подругой, которой от возмущения не сиделось на месте. — А что сделала ты?! – Черри с укором посмотрела на подругу.

— Я же тебе объясняла, — напомнила Клари, обнимая мягкого плюшевого медведя, лежавшего рядом с ней на кровати.

Комната Кларибель была просторной, как и все комнаты в их доме. Ровно посередине стояла двуспальная кровать, застеленная свежим светло-зеленым бельем. У окна с белыми занавесками стоял письменный стол, чистый, в отличии от стола Черри. Недалеко, слева висела полка с книгами и компьютерными дисками. Пол покрывал коричневый, толстый и мягкий ковер. Стены были оформлены в ярко-персиковых тоннах. Кларибель никогда не захотела бы их перекрасить, потому что ее мама не только выбрала цвет, но и покрасила комнату дочери собственными руками. Мелодия, которую она напевала, стоя с валиком в руках, до сих пор звучала в голове Клари, стоило ей взглянуть на стены собственной комнаты.

Конечно, со смерти мамы прошло много времени, и стены приходилось не раз подкрашивать, но цвет оставался в точности таким же. И останется, пока Кларибель живет здесь.

— Да слышала я! – нетерпеливо отмахнулась Черри. — Ты увидела маму. Но, дорогая. – Она присела на краешек кровати и, сочувственно смотря на Клари, положила свою руку поверх ее. Голос Черри стал тише и душевнее. — Тетя Джослин умерла. Я знаю, ты скучаешь, но это же не повод…

— Я ее видела так же отчетливо, как вижу тебя сейчас. – Клари поднялась, отодвинув в сторону плюшевого мишку, из-за чего Чеhри пришлось убрать руку. — Вспомни, она была тем, кто разбирался в людях словно в чистых листах бумаги.

— Скорее всего, ты увидела ее, потому что в твой мозг перестал поступать живительный кислород, – с равнодушным видом сообщила Черри. Она не скрывала своего скептицизма, но Кларибель решила не сдаваться.

— Может, ты и права. Однако, ко мне не смерть с косой явилась, а мама. – Девушка посмотрела на Черри с надеждой, что та понимает. — Тем более, она не сказала мне убить Чарли Эля, не сказала убегать от него, она сказала…

— Спасти его, – нетерпеливо прервала Черри. Она замычала что-то нечленораздельное и возвела глаза к потолку. — И что теперь? Будешь спасать его, как Чип… или Дейл? Или оба сразу?

— Честно говоря, я не знаю, – неуверенно прошептала Клари, игнорируя остроты подруги.

Не нужно быть гением, чтобы понять, сложившаяся ситуация выглядела глупо, даже абсурдно. Тем более, когда в нее вмешивались потусторонние силы. Однако, Кларибель так хотела уцепиться за эту спасительную ниточку, связывающую ее с ушедшей матерью, что даже не боялась выглядеть сумасшедшей. Просто после такого странного происшествия ее жизнь вдруг стала выглядеть не так, как прежде.

— Милая, – снова мягко начала Черри, видимо надеясь достучаться до нее, — как ты себе вообще представляешь эту спасательную операцию? Не скажешь же ты ему, что умершая мама подсказала тебе наставить его на путь истинный.

Как же это глупо звучит! Кларибель даже зажмурилась от бессилия. Если это так глупо, как кажется, зачем тогда верить в подобное? Однако, она верила. Наверное, нужно потерять мать и увидеть ее хотя бы на секунду после долгих лет разлуки, чтобы понять это.

Мама никогда не приходила ей во снах, ничего не просила и даже не посещала их дом. Видимо, ей нечего было рассказать. Никаких громыханий посудой, белых силуэтов или просто сновидений с посланиями – ничего. Однако теперь, после того, как Клари стала достаточно взрослой, после того, как в ее жизни появился Чарли Эль, ни позже, не раньше, мама пришла и даже сказала ей, что делать. Это было слишком поразительно и невероятно для того, чтобы в это верить.

Кларибель бросила взгляд на прикроватную тумбочку, где стоял портрет ее матери. Девушка смотрела на красивое, доброе, смеющееся лицо довольно долго, а Черри почему-то не нарушала создавшегося молчания.

— Значит, я сумасшедшая? – растерянно спросила Клари, поворачиваясь к подруге.

— Нет, милая, просто ты хочешь в это верить, вот и все.

Черри смотрела на нее как на раненого щенка. По крайней мере жалости в ее взгляде было достаточно, чтобы почувствовать себя несчастной. Кларибель громко выдохнула и попыталась улыбнуться. Жизнь ведь на этом не кончается, главное не отчаиваться.

— Ты права, – только и смогла сказать Клари. Эти слова заставили Черри заметно расслабиться.

***

Кларибель шла в университет со странным чувством. Она не боялась Чарли Эля, как раньше. Она даже не была уверена, что встретит его сегодня, потому что слишком уж испуганным и потерянным он выглядел в последний раз.

Синяки на ее шее уже начали спадать, а он все это время даже на горизонте не маячил, не то что подошел с очередным запугиванием. Видимо, это был конец их истории. Ей бы следовало расслабиться и войти в привычный ритм жизни, однако все прежнее почему-то казалось скучным и не таким нужным как раньше. Ничего вокруг не поменялось, изменилась только она.

Лекции теперь тянулись дольше, одногруппники выглядели наискучнейшими, ограниченными в своих стремлениях людьми. Она вытерпела так ровно три дня, а потом… явилась в музыкальный корпус.

Войти в музыкальное царство было довольно просто, потому что студенческий пропуск давал возможность пройти в любой корпус, даже если ты студент другого факультета. Правда охранник посмотрел на Кларибель, как на неопознанный объект. Действительно, она ведь, разинув рот, смотрела по сторонам.

Узнай Черри, куда понесло ее лучшую подругу, она бы точно стукнула Клари по голове своей тяжелой сумкой. Однако, Черри не знала, потому что Кларибель сама приняла решение, и чувство, что она не зависит от мнения остальных, так нравилось девушке, что, уверенно задрав подбородок, она пошла дальше.

Холл первого этажа был увешан расписаниями, разбитыми по отделениям, и доской объявлений, оформленной в действительно музыкальном стиле. На ней был нарисован нотный стан, а развешанные объявления предлагали к покупке и продаже музыкальные инструменты. Клари также заметила несколько предложений о платном репетиторстве. Дальше шли доски почета различных отделений. Кларибель с интересом рассматривала фото студентов, пока не добралась до самого верха. На нее взирал Чарли Эль собственной персоной. Только стрижка была куда короче той что имелась в действительности. Видимо, фото сделано довольно давно. Может, на первом курсе? Однако, если это действительно так, Чарли висел на доске почета вот уже четвертый год.

Короткие волосы шли ему куда больше. С ними из взгляда пропадала озлобленность, а черты лица становились более плавными.

«Лучший гитарист года» – гласила надпись. С ума сойти. То, что говорила Черри, оказалось правдой. Эль был лучшим.

На доске почета Клари заметила еще несколько знакомых лиц. Немного ниже висело фото Уилла. Он оказался победителем конкурса барабанщиков. В первых рядах висели те, кто заставил Кларибель нахмуриться. Белль Уилберт – лауреат конкурса вокалистов и Джексон Велмир – лучшая скрипка года. Фамилия Велмир почему-то показалась знакомой, но девушка так и не смогла вспомнить, где ее слышала.

Оказаться на доске почета, скорее всего, очень приятно. В корпусе иностранных языков такой традиции не было. Клари еще раз взглянула на фото Эля. Лучший гитарист, а она даже не слышала, как он играет. Зато расплачивалась за его новую гитару.

Девушка осмотрелась вокруг. Вроде бы еще шли занятия, потому что коридор оказался пустым. Так было даже лучше, она не хотела попадаться кому-либо на глаза. Однако, ей надо было найти Чарли, а где его искать, она понятия не имела.

Клари решила для начала подняться по лестнице. Может, повезет и она встретит хоть кого-то, кто подскажет ей правильный путь.

На втором этаже стояла такая какофония, что любому захотелось бы заткнуть уши. Слева звучали трубы, а где-то отдаленно слышался саксофон. Судя по всему, это было отделение духовых инструментов. Справа оглушительно играли на барабанах. Кларибель улыбнулась. Поразительно. Однако, гитар слышно не было, а значит ей предстояло подняться на этаж выше.

Она преодолела пару ступенек вверх, когда ее окрикнули. Голос был женским, и Кларибель настороженно обернулась.

К ней шла Белль, та самая Белль, которая игралась с Чарли Элем, словно тот не заслуживал уважения. Та самая Белль, из-за которой она сама в одночасье стала девушкой самого отпетого хулигана университета. Клари еле удержалась, чтобы не поморщиться. Почему из всех возможных людей именно она?

— О, ты Кларибель, верно? – приветливо улыбнулась Белль. Не знала бы Клари ее лучше, моментально поверила бы этой улыбке.

Девушка была очень красива. Стройная, в короткой джинсовой юбке и белой блузке. Ее черные глаза, напоминающие чем-то кошачьи, выжидающе смотрели на Клари. Та спохватилась и ответила:

— Верно. – Она замолчала, понимая, что не знает, что еще добавить.

Раз Белль знала ее имя, значит она уже успела навести справки. Скорее всего, ее очень интересовало, с кем связался Чарли Эль. Значит, парень оказался прав, устраивая весь этот спектакль с новыми отношениями.

— Не ожидала увидеть тебя здесь. Думаю, ты ищешь Чарли?

— Да, не подскажешь, где он? – Больше спросить было все равно не у кого, а найти Эля без посторонней помощи Клари не могла.

Голос Белль был мелодичным, особенно когда она разыгрывала из себя приветливую незнакомку. Теперь Кларибель знала, почему. Холодная королева занималась вокалом.

Именно в таких всегда было просто влюбиться, верно? В красавиц с талантом. Однако, Клари не бралась судить о таланте, потому что не слышала, как поет Белль. Хотя она и игры Эля на гитаре не слышала.

— У него занятие, но оно закончится через двадцать пять минут. Готова подождать? – Белль умела потрясающе притворяться, но от этого Кларибель становилась только более напряженной. Она не привыкла к общению с такими людьми. Она просто-напросто никогда с такими людьми и не общалась. Черри была ее единственной подругой, и ее Клари могла читать, как открытую книгу. Сказались годы крепкой дружбы.

Здесь же Кларибель была готова признать, что если бы в тот злополучный вечер она не подслушала разговор Белль с Чарли, сейчас бы наивно верила, что этой девушке приятно с ней общаться, а сама она прекрасна не только снаружи, но и внутри.

— Раз уж я тут, то подожду. – Клари выдавила улыбку, про себя отмечая, что она наверняка получилась ненатуральной. Однако, Белль словно ничего не заметила.

— Пойдем, я провожу. – она обошла Клари и стала подниматься по лестнице. — Нам нужно на четвертый этаж, в отделение современной музыки.

Кларибель пошла за ней, только потому что ей нужно было найти Чарли. Однако было не менее интересно услышать, что может сказать эта холодная красавица. Если имеешь дело с кем-то вроде Белль Уилберт, нужно подкрасться поближе, чтобы разведать территорию и понять, что тебя может ожидать. Поэтому Кларибель предпочла притвориться, что понятия не имеет про их трудные отношения с Чарли Элем.

Она сама себе поражалась. Ей за все двадцать лет не приходилось так хитрить, хотя она успешно притворялась перед отцом, что ее устраивает установленный им порядок. По этой или по другой причине, но ей не казалось трудным разыгрывать невинную овечку перед Белль.

По лестнице они шли молча. Белль провела ее по коридору, наполненному звуками скрипки, но чем дальше они шли, тем сильнее слышалась игра на гитаре, где-то даже на электрической. Все эти звуки благодаря плотно закрытым дверям звучали приглушенно и сливались воедино, создавая странный альянс.

— Я думаю, ты знаешь, что мы с Чарли когда-то встречались, – неожиданно заговорила Белль.

Клари помнила, как девушка хвасталась, что получает удовольствие от того, что ее любят, поэтому скорее всего она и решила утереть Кларибель нос, надеясь, что Эль говорил о ней. На зло холодной красавице Клари неопределенно пожала плечами с самым равнодушным выражением лица, на которое была способна в тот момент.

— Уилл что-то упоминал, но Чарли об этом никогда не говорил. – От нее не скрылось то, как красотка поджала нижнюю губу, и Клари с трудом поборола желание злорадно похихикать.

— Правда? – напряженно и недоверчиво спросила Белль, словно Эль должен был день и ночь болтать об их отношениях, которые, между прочим, уже закончились. Однако, она быстро справилась со своими эмоциями, спрятав их за широкой улыбкой. — Может, он и прав. Зачем вспоминать старое? Тем более, что теперь у нас новая личная жизнь.

Намекала она, конечно, на Джексона Велмира, и выглядела при этом, как прирожденная победительница. Будто Джексона и правда считали прекрасным принцем, а достался он именно ей, и Белль, гордо задрав нос, оставила позади всех рыдающих крокодильими слезами претенденток.

Кларибель ничего не ответила. А что она могла сказать? От нее явно ожидали восторга и восхищения в адрес Джексона, о котором девушка знала лишь то, что он разбил гитару Чарли. Между прочим, он выкинул ее из окна, и та чуть не угодила ей в голову. Это, во-первых, не располагало к симпатии, а во-вторых, показывало, что Джексон Велмир играет не по правилам.

Она не знала почему, но была полностью уверена, что Эль не стал бы выкидывать скрипку Джексона из окна, даже если бы у него из ушей пар валил от гнева.

— Так ты учишься в корпусе иностранных языков? – Кларибель кивнула. —Поразительно. Не думала, что Чарли выберет девушку не из музыкального корпуса. Он ведь помешан на музыке.

— Я тоже люблю музыку, – выпалила Клари прежде, чем успела подумать. Поймав на себе вопросительный взгляд Белль, она продолжила: — Чарли часто играет мне.

Она готова была сама себе по шее надавать. Что она несет, в конце концов? Девушке оставалось надеяться, что ее слова сошли за убедительную отговорку.

— Хм, ясно. – Однако увидев, как ее слова задевают Белль, она готова была от счастья прыгать. — Может, это и к лучшему. Ему давно требовалось свежее дыхание, а ты не похожа на тех, с кем он обычно встречается.

У Кларибель не было ног от ушей, она не занималась музыкой, поэтому априори не была типажом Чарли Эля. Девушка чуть не фыркнула. Она ведь и не стремилась ему нравиться.

— Он говорит, что я стала его музой. – Можно было ли так красноречиво лгать? Эль скорее всего либо, наконец, убьет ее, либо сам умрет от смеха, когда узнает, что она тут наплела. Второй вариант был куда предпочтительнее.

— Великолепно. Мы уже пришли. – Белль указала на дверь аудитории. Это был зал гитарного искусства. — Если хочешь, я подожду с тобой.

Перспектива быть с Белль не очень-то нравилась Клари, но перспектива остаться одной в пустом коридоре не своего корпуса была еще менее привлекательной.

— А разве у тебя нет занятий?

— Нет, я жду Джексона. У него последняя пара на этом этаже, поэтому я подумала, что мы можем скоротать время вместе.

А может она не так плоха, как кажется? По крайней мере, она проводила ее до нужного места, предложила составить компанию и не упускала возможности улыбнуться. Кларибель мысленно отругала себя. Уже вспоминая все слова, что Белль говорила Чарли наедине, можно было понять, что лучше не развешивать в ее присутствие уши.

Они присели на одну из скамеек, расставленных возле аудиторий. Похоже, эти скамейки во всех корпусах были одинаковыми, бледно-бежевыми с низкими спинками. Стены музыкального корпуса были куда веселее, чем в лингвистическом. На них красовались музыкальные инструменты и огромные скрипичные ключи. Кларибель захотелось узнать, кто все это рисовал, потому что, во-первых, нарисовано было очень талантливо, а во-вторых, если кому-то в голову снова придет перемещать корпуса, музыкальный, скорее всего, останется стоять на месте, поскольку его переезд обойдется недешевым ремонтом, позволяющим закрасить все эти творческие проявления.

Кларибель в очередной раз отметила как же она отличается от Белль. Она сидела скромно, сложив руки на коленях, Белль же развязно закинула ногу на ногу, оголяя при этом и так практически не прикрытые бедра.

Клари молчала, уже думая, что все-таки одной подождать было бы проще. Теперь ее тяготило тишина, возникшая между ними.

— Ну, так как вы познакомились с Чарли? – Этого вопроса стоило ожидать. Он был вполне логичным. Тогда почему Клари растерянно заморгала и подумала, что с Эля еще причитается за такое обильное вранье с ее стороны, поскольку девушка за всю свою жизнь столько не придумывала.

— Я задержалась в библиотеке допоздна, а он проводил. – Это ведь было ложью только на половину. Так что можно считать, что она даже и не врет, а просто приукрашивает.

— Проводил? – удивленно вскинула брови Белль. — Не похоже на Чарли Эля. – Клари посмотрела на нее, ожидая объяснений, и Белль, стушевавшись, продолжила: — Ну, знаешь, он ведь не похож на галантного кавалера. Ну, из тех, что дарят цветочки и открыточки.

— Хм, – пожала плечами Кларибель, делая вид, что искренне удивлена. — Правда? Не знаю, каким он был прежде, но сейчас… – Она выдержала показательную паузу и даже глаза мечтательно закатила. Нет, Чарли Эль определенно с этого момента у нее в неоплатном долгу. — Он мне и цветы дарил, правда без открытки, и до дома провожал.

Белль сцепила руки в замок и положила их на голое колено. Видимо, она сильно нервничала и старалась этого не показывать.

— А как все начиналось у вас? – поинтересовалась как бы между прочим Кларибель. Белль на ее вопрос ответила косой улыбкой.

— Не думала, что о таком спрашивают, особенно у бывшей девушки своего нынешнего парня.

— Ну, я же ничего лишнего не хочу знать. Просто краткую историю вашего знакомства.

— Мы учились в одном корпусе, так что ничего удивительного. Я выступала на конкурсе вокалистов, а после того, как победила, он подошел, и с такой самоуверенной улыбочкой… Ты же знаешь, он умеет самоуверенно улыбаться. – Кларибель нахмурилась. Она была краткой в своих ответах, но Белль похоже не обладала таким талантом. — Он сказал тогда: «Эй, а ты неплохо поешь. Может, пообедаем где-нибудь. Отметим твое фееричное выступление». Он довольно обаятельный. Даже сейчас, когда смотрю на него, вижу, что он ни капли не изменился. Все такой же милашка. – Кларибель еле сдержала вырывающиеся сами по себе протесты.

Во-первых, Чарли Эль был кем угодно, но уж точно не милашкой, а во-вторых, он все-таки был ее парнем, в хитроумной схеме, конечно, поэтому она могла бы устроить сцену за то, что ее парня назвала милашкой его бывшая девушка. Однако Клари только улыбнулась, и Белль заметив это, растянула неудачную ухмылку в ответ. Она явно ожидала другой реакции.

— Однако, он был брутальным милашкой, поэтому я удивляюсь, что он провожает тебя до дома и дарит букетики.

— Видимо, ваш разрыв заставил его сменить тактику.

— Дело даже не в этом, не в его тактике, – покачала головой Белль с оскорбленным выражением на лице, словно она и предположить не могла, что ее, великую и прекрасную, могут не одаривать безграничным вниманием. — Дело в его образе жизни. – Она на секунду замерла. — Подожди-ка, ты же в курсе, что про него говорят? – Она с интересом посмотрела на Кларибель, словно ожидая, что та испуганно сорвется с места и пошлет Эля ко всем чертям, убегая с криками о помощи. Именно из-за ожиданий этой холодной красавицы Клари было приятнее прикидываться тем, кем она не являлась.

— А что есть кто-то, кто не слышал? – Она была этим кем-то, между прочим. Ведь она умудрилась доучиться до третьего курса и не догадываться, что буквально у нее под боком учиться Чарли Эль, обвиняемый во всех смертных грехах и вселяющий ужас даже самым сильным и храбрым. Однако Белль об этом лучше не знать. Ей вообще лучше не знать ничего, кроме того, что она, Кларибель, напридумывает.

— И как? – не унималась холодная красавица, прикусив в ожидании нижнюю губу и слегка наклонившись вперед. Голос она понизила до доверительного шепота. — Коленки не дрожат?

— Ни капельки, – таким же шепотом ответила Клари, а потом, широко улыбнувшись, продолжила в полный голос: — Согласна, подобное кого угодно припугнет, но Чарли не такой. Я же вижу. У него глаза добрые и то, как он обращается со мной… – Ей безумно захотелось почесать шею, прикрытую высоким воротником платья. Там между прочим еще виднелись синяки от его длинных пальцев. Да, такое нежное обращение, можно только представить. — В общем, я не верю ни единому слову, и ты похоже тоже, раз встречалась с ним.

— Я? – Глаза Белль расширились, и она указала на себя пальцем. — Нет, я во все это верю. Из-за этих россказней Эль казался мне только привлекательнее.

Она серьезно? Кларибель постаралась представить, что ей нравится парень, которого обвиняют в убийстве. Она не могла сказать, что даже теоретическое существование подобной ситуации вызывает бурную радость. Белль между тем продолжила, приняв ее молчание за поощрение.

— Ты же знаешь, как девочки любят плохих парней. А Чарли к тому же невозможно мил. Этакий плохой милаш.

У Кларибель при упоминании имени Чарли Эля возникала гамма эмоций и ассоциаций, но среди всего этого множества не было даже намека на милашество. Чарли Эль был каким угодно, только не милым.

— Вы долго были вместе? – Ей действительно было интересно это узнать. Чарли ведь практически из кожи вон лез из-за этой Белль. Скорее всего, они давно знакомы.

— Это продолжалось… – Она устремила взгляд в потолок, явно подсчитывая в уме дни, проведенные с Элем. — Около полугода, плюс-минус неделя. Никогда не придавала значения подсчетам дней, когда встречаешься с кем-то.

Клари не стала комментировать последнее заявление Она решила подробнее разузнать историю таких интересных отношений. Ведь именно из-за незадачливого романа Чарли Эля с его холодной красавицей, Кларибель лгала напропалую и была впутана в такие истории, в которые никогда бы не впуталась по собственной воле.

— Ну, полгода – это достаточно длительный срок. Почему же тогда вы разошлись?

Кларибель прикусила губу. Не слишком ли далеко она зашла? Белль ведь не обязана отвечать на такие щепетильные вопросы, и то, что она, Кларибель, была якобы девушкой Чарли, картины не меняло.

Однако Белль ни капли не засмущалась. Наоборот, как будто с радостью, поерзала на месте и ответила, слегка улыбаясь:

— Видишь ли, это было мое решение. Я захотела двигаться дальше, Чарли не был к этому готов. И поверь, мне, – она положила руку на сердце, а на лице у нее появилось ненатуральное, только в отдалении похожее на страдальческое, выражение, — это трудно далось. Я не хотела разбивать его сердце. Он был так расстроен, что я испугалась, сможет ли он опять с кем-нибудь встречаться.

Кларибель чуть не охнула. И она сама верит в то, что говорит? Однако, потом она вспомнила, что Белль понятия не имеет, что она, безобидная на вид Клари, в курсе всей той грязи, которую эта холодная красавица вокруг себя развела. Если сделать на это обстоятельство скидку, Белль выглядела вполне убедительно.

—Такое бывает, у людей появляются разные стремления. Ты понимаешь? – Кларибель не понимала, но ей ведь надо было играть роль дружелюбной, ничего не знающей девушки Чарли Эля, поэтому она кивнула.

— Конечно, тем более не мне жаловаться. Не расстанься ты с ним, я бы не заполучила Чарли Эля.

Белль застыла, она не ожидала такого поворота. Даже Клари такого от себя не ожидала. Чарли Эль внушал ей чувство бесстрашия, свободы, способности идти на риск. Он внушал ей все то, чего она так хотела, но никогда не получала. Поэтому девушка гордо выпрямила спину и с радостью наблюдала, как Белль старается найти, что сказать.

От неловкости ее спасло то, что двери аудиторий начали открываться и из них повалили студенты, подняв довольно приличный уровень шума.

— О, ты отличный собеседник, с тобой время прошло незаметно, – улыбнулась как ни в чем не бывало Белль и поднялась со скамейки.

Клари улыбнулась в ответ, но лишь потому, что чувствовала собственное превосходство, полученное в процессе общения. Она тоже поднялась на ноги и посмотрела на открытую дверь, из которой продолжали выходить люди.

Чарли она заметила сразу же. Он, одетый в черные джинсы и серую толстовку, что-то говорил светловолосому парню, шедшему рядом. За спиной у него висел чехол с гитарой. Волосы были собраны в хвост.

Он что-то ответил собеседнику и повернул голову. Его выразительные глаза сощурились и недоверчиво уставились на Клари. Она вцепилась в ручку собственной сумки, чувствуя себя какой-то букашкой. Однако, Эль недолго смотрел на нее. Видимо, заметив стоящую рядом с ней Белль, он удивленно поднял брови и, даже не обратив внимания на парня, который продолжал ему что-то говорить, направился к ним.

Кларибель прикидывала, что он сделает, когда наконец подойдет. Ведь он мог одним своим словом перечеркнуть все те сказки, что она тут рассказывала. Этого нельзя было допустить.

У Чарли был тяжелый день, как и многие другие. Однако ему хватало забот и помимо Кларибель Рич, которая вдруг появилась в его корпусе и теперь выжидательно смотрела на него, видимо прикидывая, что ее ждет за то, что явилась сюда.

Чарли окинул ее быстрым взглядом. На ней было светлое кремовое платье, подчеркивающее цвет ее кожи. Его высокий ворот полностью закрывал тонкую шею, и он догадывался почему.

Волосы страшилки были собраны в странный нелепый пучок на макушке, который вкупе с ее большими широко распахнутыми глазами делал ее похожей на ребенка. Чарли нехотя отметил, что Кларибель Рич действительно выглядела слишком невинно. Из-за этого он, находясь рядом с ней, чувствовал себя вдвойне грязнее, чем был на самом деле.

Рядом с его якобы девушкой стояла Белль, которая, поймав его взгляд, уверенно улыбнулась. В Белль все было по-прежнему: вздернутый нос, идеальная фигура и холодный взгляд, которым она пыталась указать его место при любом удачном случае.

Что эти две противоположности делали вместе? Самое главное, о чем они успели поговорить? Чарли чертыхнулся про себя. Хоть он и шел к ним, но даже не знал, что предпримет. Может, Кларибель уже выболтала Белль, что терпеть его не может и великой любви между ними не было и никогда не будет. Это бы послужило Белль прекрасным поводом еще раз его унизить. К чему-к чему, а к унижению людей у Белль был прирожденный талант.

Он был уже достаточно близко, чтобы заметить, как Кларибель вцепилась своими маленькими ручонками в собственную сумку, сжимая ее так, словно он собирался ее отобрать. Она явно нервничала, значит, что-то натворила. Получается нужно быть готовым к худшему.

— Что вы… – только заикнулся он, как Кларибель подбежала и, подпрыгнув, неуклюже чмокнула его в щеку.

Он опешил. По телу казалось пронеслись тысячи электрических зарядов, начиная от щеки, еще теплой от ее губ, заканчивая кончиками пальцев на ногах. Чарли внимательно посмотрел на нее, вглядываясь в лицо с огромными глазами и стараясь понять, что у нее на уме.

Он думал, что лучше будет не видеть ее. После того случая в кладовке у него все еще руки сводило судорогой. Прошло около двух недель, и вот она перед ним, в его корпусе.

— Привет. – Это была самая теплая ее улыбка на его памяти. Обычно она ему вообще не улыбалась.

— И тебе, – сумел ответить он, все еще рассматривая ее, как под микроскопом. — Что ты тут делаешь?

Кларибель смотрела в его глаза так долго в первый раз за все время их знакомства. В первый раз Эль не язвил и не кричал на нее. Это было приятным событием, хотя она и знала, что причиной всему стоящая рядом Белль, которая оценивает каждое их действие.

— Ждала тебя, – просто ответила Клари, не отводя глаз. Она ожидала от него хоть какой-то реакции, но вместо этого он с каменным лицом повернулся к своей бывшей.

— Белль, – поздоровался он, вопросительно вздернув бровь. Его рука опустилась на талию Кларибель и слегка сжала ее. Девушка еле сдержалась, чтобы не посмотреть на его большую ладонь, лежащую так, словно ей там и место, в то время как Белль оценила этот жест косой улыбкой.

— Привет, Чарли, – ответила она, — я ждала Джексона.

— Понятно, – хмыкнул он и заправил пару выбившихся прядей Клари за ухо. Та еле заметно вздрогнула. — Тогда тебе, наверное, пора, потому что занятие уже закончилось. Скрипач ждет. – И он театральным жестом указал ей дорогу.

— Конечно. – Она уже развернулась, чтобы уйти, когда, словно что-то вспомнив, вернулась обратно. — Кстати, Чарли, ты удивляешь меня. Стал романтичным героем?

Эль, не понимая, о чем она, сдвинул брови. Однако Белль не стала слушать его ответа и зашагала прочь, повиливая бедрами.

— А теперь серьезно. – Дождавшись, пока Белль отойдет на нужное расстояние, Чарли отступил от Клари так резко, словно та была прокаженной. — Что ты тут забыла?

— Может, стоит поговорить наедине?–— Она растерянно осматривала толпу студентов, которые могли стать ненужными свидетелями.

Чарли возвел глаза к потолку, моля дать ему больше терпения, потому что того, что он уже имел, было явно недостаточно.

— Голодна? – спросил он, снова взглянув на нее.

— А? – растерянно заморгала Клари.

— Есть. Хочешь? – словно разговаривая с ребенком переспросил он.

— Немного, – честно призналась она.

— Тогда поехали, перекусим. – Он схватил ее за руку и потащил за собой. Не очень-то нежно, но она не стала жаловаться, заметив, сколько пар глаз их провожает…

Глава 15

Клари опасалась, что придется снова ехать на мотоцикле Эля. Даже если ей и понравилась последняя поездка, она понятия не имела как взбираться на мотоцикл в платье. Однако, когда они оказались на парковке, Чарли снова удивил ее, отключив сигнализацию у новенькой ауди металлического цвета.

Кларибель не была экспертом в машинах, но даже она могла сказать, что эта красавица стоит очень дорого. Откуда же у Чарли Эля взялись такие деньги?

Она уже открыла рот, чтобы об этом спросить, когда он насмешливо протянул:

— Везет тебе. Хотя хотелось бы мне посмотреть, как бы ты залезала на мой байк в своем миленьком платьице.

Он сказал «миленькое»? Стоит ли расценивать это как похвалу в ее адрес? Нет, скорее всего Эль просто хотел ее уколоть, как и всегда.

Придя к такому выводу, Клари решила промолчать и уже потянулась к автомобильной дверце, как Эль, положив свои пальцы на ручку, открыл ее сам. Девушка озадаченно посмотрела сначала на него, потом на открывающийся взгляду кожаный салон.

— Не обольщайся, – пояснил Эль, заметив ее ступор. — Я галантный только на людях. – Он указал взглядом на зевак, которые, смотрели на них, будто по телевизору транслировали их любимое шоу.

Действительно, не могла же Кларибель подумать, что он по собственному желанию ухаживает за ней. Бред сумасшедшего.

Дождавшись, когда Клари займет свое место, Чарли захлопнул за ней дверцу и направился к водительскому сиденью, бросив ядовитый взгляд в уже начинающих надоедать зевак. Ему не терпелось остаться одному и выспаться, но вместо этого приходится ехать с этой надоедой в закусочную. Хорошо, что он хотя бы поест, слушая ее бредни.

Водил Чарли Эль безупречно, а за рулем смотрелся так, словно был властелином мира. Руки расслабленно лежали на руле, глаза сосредоточенно следили за дорогой. Это давало Клари возможность рассмотреть его поближе. За две недели и пару дней он вряд ли мог измениться до неузнаваемости, но ей показалось, что он похудел и не брился, наверное, несколько дней.

— Прекрати пялиться, – прошипел он, не отрывая взгляда от дороги. — Я не экспонат в музее, нечего меня рассматривать.

— Куда мы едем? – решила сменить тему Клари, лишь бы не объяснять Элю, почему таращится на него. Честно говоря, она и сама не знала причины.

— Туда, где подают потрясающие стейки. Я голоден, а раз уж ты свалилась на мою голову, то я хочу хотя бы поесть, пока ты будешь выносить мне мозг.

— Выносить мозг? – оскорбленно повторила она. — Я всего лишь хочу поговорить.

— А это разве не одно и тоже?

— Нет! – безапелляционно произнесла она, сама поражаясь, как умудрилась заставить одно слово звучать убедительнее всех нужных и ненужных доводов.

— Можешь начинать прямо сейчас. Чем раньше начнем, тем быстрее я избавлюсь от твоей компании. – Он, убрав правую руку с руля, взмахнул ею, повелевая Кларибель открывать занавес её воображаемого театра.

— Откуда у тебя такая машина? – Она хотела начать не с этого, но данный вопрос почему-то беспокоил ее больше всего. Чарли ведь не мог угнать эту машину? Если так, то сейчас она без собственного ведома является соучастницей. Клари нервно поерзала на сиденье.

— Одолжил у Уилла, – ответил Чарли. — А ты думаешь, я не могу позволить себе такую же?

— При чем здесь это? – Она выдохнула с облегчением, узнав, что это машина его друга. — Уилл не похож на того, кто ездит на ауди.

— А на кого он, по-твоему, похож? На оборванца с большой дороги?

— На простого, доброго парня, который не ворочает тысячами долларов, чтобы купить себе подобную машину, – поморщившись, поправила Клари.

Уилл и правда был дружелюбным, постоянно улыбался и еще ни разу не нагрубил, в отличие от Эля, который мог своим острым, ядовитым языком льдины колоть.

— У него неплохие родители, – напряженно ответил Эль, и Клари заметила, как по его щекам заходили желваки.

— Я сегодня впервые побывала в музыкальном корпусе. Учитывая, что вы совсем недавно переехали, у вас довольно мило… – Она снова резко сменила тему, чтобы Чарли не погружался в свои темные мысли, которые запросто могли испортить весь ход их предстоящей беседы.

— Кстати об этом, – перебил Эль, как обычно, не заботясь о правилах приличия. Клари закатила глаза в немом протесте. — Что ты забыла там, страшилка?

— Хотела встретиться с тобой.

Что еще она могла там делать? Из музыкального корпуса она знала только Эля и его друга Уилла. Были еще Белль и Джексон, но с такими людьми она предпочитала совсем не знаться.

— Чего ради? – Чарли удивленно поднял брови, смотря на дорогу. — Мы хотели избавиться друг от друга. Две недели спокойствия разве не показались тебе раем? – Он на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Кларибель. — Или ты по мне скучала?

— Безумно! – фыркнула она, скрестив руки на груди, — Ночей не спала, о тебе думая.

Она явно язвила, но Эль, похоже, решил проигнорировать это обстоятельство.

— Да, я такой. Проведешь со мной пять минут и возжелаешь остаться на всю жизнь.

Кларибель захотелось удариться обо что-нибудь головой, а ближайшей вещью была приборная панель чужого автомобиля, поэтому она решила повременить с таким ярким выражением собственной досады. Как вообще можно оставаться спокойной и психически уравновешенной в присутствии Чарли Эля? Он же, как горькая микстура от простуды – вроде бы и надо пить, чтобы стало легче, но рвотные рефлексы все равно срабатывают.

Она хотела уже продолжить беседу, как Эль свернул на обочину, к недорогой и маленькой закусочной.

— Надеюсь, ты не вегетарианка, потому что сюда я приезжаю поесть мясо. Хотя, даже если ты сидишь на салатах, как кролик, мне плевать. – С этими словами он покинул машину, предоставив ей возможность пыхтеть от недовольства наедине с собой.

Закусочная показалась Клари довольно уютной. Хоть она и была небольшой, столики стояли довольно далеко друг от друга. На выкрашенных в цвет кирпича стенах красовались вырезки из газет и различные фото, которые уже могли считаться историей.

За длинной кремовой стойкой, что была чуть подальше от входной двери, копошились трое – двое парней и женщина. Именно последняя, услышав колокольчик, звеневший всякий раз при появлении посетителей, с радостной улыбкой поспешила к ним на встречу.

На вид ей было около сорока, но, по-прежнему красивая, она внушала чувство спокойствия. Пышка, одетая в строгую черную юбку до колен и простую белую футболку, прикрытую фартуком с логотипом закусочной, казалось совсем не переживала о наличии аппетитных форм. Волосы ее, светлые и длинные, были собраны в тугой пучок на затылке, а глаза, серого, почти металлического цвета, радушно смотрели на Чарли.

Подойдя ближе и встретившись глазами с Элем, женщина, к удивлению Кларибель, распростерла ему на встречу объятья.

— Кого я вижу! Чарли Эль собственной персоной. Давненько ты не бывал здесь, сорванец!

И тут случилось немыслимое. Женщина потрепала Эля по щеке так, словно он был пятилетним мальчишкой.

— Молли, – умоляющим голосом протянул Эль, но все-таки приобнял ее, — сколько раз просил не дергать меня за лицо?

— Можешь хоть миллион раз об этом просить. Ты такой хорошенький, что так и хочется потискать. – Она уже протянула свои пухленькие руки для дополнительной порции ласок, но Эль сумел вовремя отскочить.

— Ух! Ты пришел не один! – Молли словно только теперь заметила спутницу Чарли и приветливо улыбнулась ей. — Здравствуй, крошка, как тебя зовут? – И Молли протянула руку для приветственного рукопожатия.

— Кларибель, – ответила, все еще растерянно смотря на Эля, девушка. Она бы солгала, если бы сказала, что не желает знать, что здесь происходит.

— Не обращай внимания. У Молли обостренное чувство материнства. – Эль схватил Клари и потащил к ближайшему свободному столику. Та неловко засеменила следом.

Остановившись, он отпустил ее руку и, отодвинув стул, сел. Молли пришла следом, попутно доставая из кармана фартука блокнот.

— Мне как обычно, Молли, – ответил на еще не заданный вопрос Эль.

— А тебе, Кларибель? – Молли повернулась к девушке и уставилась на нее в ожидании.

— О, я тут впервые, поэтому… Можно мне то же самое?

— Конечно. – Молли спрятала блокнот обратно, так ничего в нем и не записав. — А ты, Чарли, так и остался вредным задирой.

— Ну, ты же знаешь – я своих привычек не меняю.

Казалось, Кларибель могла в этот момент даже воздухом подавиться, потому что подозревала, что находится в параллельной реальности, где Чарли Эль может быть веселым и даже приветливым. Видимо, дело было не в том, в какой реальности они находились, а в том, с кем Эль общался.

Самым главным выводом из этого наблюдения было то, что она, Кларибель Рич, недостойна дружелюбного отношения со стороны брутального гитариста. Она не хотела признаваться даже самой себе, что принятие этого факта отдалось довольно болезненно где-то внутри.

Погрузиться в свои размышления ей не дала Молли, которая оставив Чарли в покое, обратилась к ней.

— Будь с ним поаккуратнее, малышка. Он только с виду белый и пушистый…

— Заканчивай, Молли, – прервал женщину Эль, — неси уже еду. Я подыхаю с голода.

— Не умрешь, – отрезала та, и Кларибель про себя отметила, что они до боли похожи на мать с сыном, шутливо препирающихся на кухне. Интересно, какой была настоящая мать Чарли? Такой же приветливой как Молли? Или ее полной противоположностью? В любом случае, Кларибель, скорее всего, никогда этого не узнает.

— Не обижай эту крошку. – Молли, погрозив на прощание пальцем, поспешила в сторону стойки.

Кларибель проводила ее взглядом.

— Ты прилипла к месту? – саркастически изогнув бровь, взглянул на нее Эль. Губы его при этом приподнялись в уголках, словно он хотел, но не мог улыбнуться.

Кларибель даже и не заметила, что в отличии от него все еще стоит. Заняв место напротив Эля и сложив руки на стол, она решила осторожно прощупать почву.

— А Молли – это… – закончила она на вопросительной ноте. Чарли издал звук, похожий на рычание, и откинулся на спинку стула.

— Моя тетя. Сколько раз просил ее не выделывать все эти… – Он помахал руками в воздухе, словно вырисовывая сложившуюся ситуацию. — Семейные штучки. Однако, эта женщина своего не упустит. – Взгляд Чарли потеплел, и Клари стало приятно, что в ее присутствии он хоть немного, но все же сбросил вечно окружающую его броню.

— Родственники ведь и должны быть такими. – Клари пожала плечами, словно не придавала этому значения, но замерла, поймав мрачный взгляд Эля.

— Имей в виду, страшилка, если хоть кто-то в университете, включая твою сумасбродную подружку, узнает об этом, я тебя в бараний рог скручу. Ясно? – Тяжело сглотнув, Клари кивнула. У этого парня талант переходить из доброго состояния в злое.

— Чтоб ты знал, – переборола она дрожь в теле, — я не из болтливых.

— Ага, – хмыкнул он. — Считай, что я поверил и переходи к делу.

— К какому именно? – уточнила Клари, потому что в голове у нее образовался полный сыр-бор. Собрать все воедино вдруг стало очень трудно.

— Ау, черепная коробка страшилки. – Он наклонился вперед и, перегнувшись через стол, постучал указательным пальцем по лбу Клари. — Включайся уже! Какого лешего ты приперлась в музыкальный корпус? Я тебя две недели не видел и даже соскучиться не успел.

Кларибель еле сдержалась, чтобы не сказать что-нибудь обидное. Вместо этого она предпочла выстроить в уме предложение, вежливо и доступно передающее все то, что в итоге и привело ее в музыкальный корпус.

— Ну так что? – Эль начал нетерпеливо постукивать по столу пальцем.

— Я уже говорила, что искала тебя.

— Чтобы поговорить, – кивнул он, заменяя один палец пятерней. — Я это уже понял, но никак не могу дождаться самого разговора.

— Что мы заказали? – Клари посмотрела по сторонам. Посетителей было довольно много, потому что они пришли как раз в обеденное время. Никто не обращал на них внимания, кроме девушек, сидящих за столиком в углу, которых привлекало скорее обаяние Эля, чем то, о чем они говорили.

— Если я отвечу, ты, наконец, перейдешь к делу или первую пенсию мне сюда доставят? – Клари промолчала, не став ему перечить. Между тем, она продумывала, как сказать ему все и не выглядеть при этом полной идиоткой. Заходя в музыкальный корпус, она представляла себя чудо-женщиной, которая в два счета разложит все по полочкам. Однако, теперь это не казалось таким простым.

— Бифштекс с картошкой. Я всегда ем это, когда приезжаю сюда. – Похоже Эль сдался на милость ее заторможенности.

Кларибель не была привередой в чем-либо, а тем более в еде. Так что она охотно кивнула.

— Ты проверяешь на стойкость мою нервную систему? Тебе, лучше, чем кому-либо еще, должно быть понятно, что она у меня шаткая. – Напоминал ли он об инциденте в чулане или говорил о своем поведении в общем, Клари не знала и не стала тратить время на уточнения.

— В общем, – Она сделала глубокий успокаивающий вдох и пошла в атаку — я хотела поговорить о нашей сделке. Мы договорились…

— Она аннулирована, – прервал с нечитаемым выражением на лице Эль. Руки его замерли и больше не стучали по столу.

— Ч-что? – растерялась она, не зная, что теперь делать.

— Глупо было полагать, что ты с этим справишься.

— Проблема в моих плохих актерских данных или в том, что произошло в чулане?

Клари зажмурилась. Порой она вела себя, как полнейшая тупица. Хотя она никогда не выделывала подобное, пока не встретила Чарли Эля.

Чарли напрягся и сжал зубы, чтобы не соскочить с места и не убраться куда подальше. Чего ради он вообще привез ее сюда? Молли могла стать лишним поводом для этой маленькой заразы залезть к нему под кожу. Теперь она еще напоминала ему о том, что он предпочитал забыть. Руки снова начали неметь, и он поспешил спрятать их под стол.

— Прости, – Услышать это было трудно, поскольку она уставилась на свои ботинки и буквально шептала.

Она уже дважды извинялась за свои слова, хотя это он пытался ее придушить. Раз уж на то пошло, он мог не показывать публично, что его это беспокоит, но его это беспокоило.

— Давай договоримся не вспоминать этот день.

— Великолепно, – фыркнул он, поражаясь тому, с какой надеждой она смотрела на него, словно он мог что-то решить. Чарли продолжил бы и дальше избегать Кларибель, но она сама появилась перед его носом и теперь сидела напротив, чего-то ожидая.

— Я подумала, что стоит продолжить.

Он казалось перестал дышать. Что она только что сказала? Что она вообще имела в виду?

— Так, – Он выпрямился, заинтересованно смотря на нее — можно с этого момента поподробнее, потому что я ничего, черт возьми, не понимаю.

— Возможно, у нас получится закончить то, что мы начали. – Она вцепилась в подол своего платья, уже не заботясь, что тот может помяться, а пальцы от такой хватки уже начинали неметь. — Показать Белль, что она потеряла…

— Стоп, – прервал он, больше не собираясь это терпеть. — Ты случайно головой не стукалась? – Не получив от нее явной реакции, он беспомощно протер лицо и продолжил: — Извини, конечно, но я буду полным идиотом, если не спрошу – чего ради такие жертвы? Не выполнен последний квартал по благотворительности?

— Назвать это благотворительностью сложно, но есть некоторая схожесть. Я никогда не задумывалась об этом в таком ключе. – Клари начала постукивать указательным пальцем по подбородку уже только ради того, чтобы вывести Эля из себя. Не вечно же ему над ней потешаться!

— Я не в том настроении, чтобы терпеть тебя. Просто… – Ему пришлось замолчать, так как к столику подошел парень, один из тех, что стояли за стойкой.

Парень, скорее всего, был одного роста с Чарли, но при этом больше долговязый, чем хорошо сложенный. Его черные, как смоль, волосы завивались в забавные кудряшки, некоторые из которых назойливо падали на лоб, прикрывая глаза цвета черного шоколада. Улыбнувшись Клари, он поставил перед ней тарелку, наполненную едой до такой степени, что запросто можно было накормить трех человек. Поставив точно такую же порцию перед Элем, парень продолжал молча улыбаться.

— Привет, Чарли. – Официант слегка картавил, поэтому имя Эля звучало в его исполнении довольно забавно. Клари нехотя улыбнулась. — И тебе привет. – С косой ухмылкой обратился к ней картавый.

— Джордан, – холодно произнес Эль. Он говорил так со всеми, но в этот раз его холодность звучала по-иному.

— Чувак, давно не заходил. Дай пять. – Этот самый Джордан подставил для шлепка свою большую ладонь с толстыми пальцами и на удивление Кларибель тут же получил желаемое.

— Я слишком люблю себя, чтобы видеться чаще, чем раз в неделю, – вставил Эль, усмехнувшись. Джордан на эту колкость ответить не успел, так как к нему подошел второй, стоящий за стойкой парень.

Только тут Клари заметила невероятную схожесть между ними. Если бы не разные прически и картавость, Кларибель, скорее всего, перепутала бы их.

Второй подошел только ради того, чтобы узнать, кого Эль привел с собой. Не слишком церемонясь, он притянул стул, стоящий у соседнего столика, и, поставив его между Клари и Чарли, присел.

— Салют, – приветственно поднял руку парень. — Я – Джереми, а то, что я брат Джордана можно и не говорить. И так все понятно. – Он демонстративно указал сначала на свое лицо, потом на лицо брата и улыбнулся так, что десны стали видны. — А ты кто? – Клари растерянно открыла рот, бросив взгляд на Эля. Все-таки, она не знала, разрешается ли ей говорить правду. Может быть, ее представление не входило в планы Чарли. В конце концов, липовой парочкой они были только в университете.

— Ее зовут Кларибель, а я вам мозги вышибу, если продолжите так себя вести.

Внушительность того факта, что мышечная масса Эля была гораздо больше, чем у Джордана или Джереми, похоже сыграла свою роль, потому что Джордан неловко потрепал свои кудри на затылке, заинтересованно рассматривая потолок, а Джереми отодвинул стул подальше, видимо, чтобы в случае чего успеть дать деру. Однако, близнецы так просто не сдались.

— Давно знаешь Чарли? – поинтересовался Джереми, наклоняясь вперед. Выражение его лица сгодилось бы для ситкомов, когда главный герой жаждет узнать что-то и вот-вот треснет от любопытства.

— Эй! – прикрикнул Эль, но заметив, как стали озираться посетители, продолжил уже шепотом: — Я же вам потом устрою Варфоломеевскую ночь. Вы меня знаете.

Джереми притормозил на минуту, словно раздумывая, хочется ли ему жить дальше, а потом, приняв молниеносное решение, снова обратился к Клари:

— Ну так давно или нет?

— Около месяца, – решила честно ответить девушка.

— Ого, – разинул рот Джордан. — Давненько.

Разве у парней существует какое-то другое исчисление времени? Кларибель всегда думала, что знать человека месяц, значит совсем его не знать. Но близнецы выглядели так, словно месяц был синонимом слова «вечность».

— А вы встречаетесь? – Джереми поиграл бровями, и Клари вдруг заметила его сходство с Элем, едва заметное, но все же сходство.

— Вы его братья? – спросила она вместо ответа на такой провокационный в данной ситуации вопрос.

— Ух, а ты догадливая, – оценил Джереми. — Мы – сыновья тети Молли, а эта забегаловка наш семейный бизнес.

— В котором вы, между прочим, должны работать, а не болтать с посетителями. – Откуда появилась Молли, Кларибель бы не сказала. Только в руках у нее был поднос с молочными коктейлями, и смотрела она на сыновей хоть и строгим, но шутливым взглядом.

Кларибель поняла по тому, как подорвались с места близнецы, что впервые увидела кого-то, кто боялся милейшей женщины больше, чем ужасного Чарли Эля. Когда близнецы соизволили разойтись и принять заказы у остальных клиентов, Молли поставила на столик коктейли и приветливо улыбнулась.

— Ох уж эти мальчишки. – покачала она головой. — Никогда не скажешь точно, что втемяшится в их головы в следующий момент.

— То же самое могу о девчонках сказать, – заметил Эль, пододвигая к себе высокий стакан с шоколадным молочным коктейлем. Понюхав его, он улыбнулся. — Твой фирменный.

— А то как же. Другого я тебе и не подаю.

— Ты лучшая, Молли, ей богу, лучшая. – Глубоко и с наслаждением вздохнув, Эль сделал большой глоток. — Офигительно, – оценил он, и видимо это было лучшим комплементом для повара, потому что Молли порозовела и поспешила потрепать Чарли по его длинному загривку.

— Когда ты пострижёшься? Дорогой, длинные волосы были модными во времена моей молодости, а значит – давненько.

— Ты это Джордану скажи. Кудряхи скоро совсем закроют ему зону видимости, – предложил Эль, снова отпивая из стакана.

— Мои сыновья на то и мои, чтобы я сама с ними справлялась, так что не переводи тему на них всякий раз, когда тебе это удобно.

— Мне мои волосы нравятся. Тем более, как люди говорят: «Подлецу все к лицу». – И он подмигнул Молли, словно та была молоденькой кокеткой.

Клари незаметно опустила руку под стол и ущипнула себя. Вздрогнув от боли, она поняла, что все-таки не спит.

— Ладно, не буду вам мешать. Мне все еще надо следить за близнецами. – Еще раз улыбнувшись, Молли поспешила обратно к стойке.

— Все-таки я сглупил, привезя тебя сюда. Мало того, что здесь меня все знают, так еще и не дают поговорить наедине. – Эль сделал еще парочку больших глотков и блаженно потянулся.

— Давай-ка уточним, – прочистила горло Кларибель. — У тебя есть тетя и кузены, с которыми ты похож на нормального человека, а еще ты любишь молочные коктейли. – Она сделала театральную паузу, схватившись за сердце. — Да ты человек, Чарли Эль. Как пить дать – человек!

Эль сначала застыл, внимательно следя, как девушка, что вот уже месяц была его проблемой, заливисто смеется над собственной остротой. Он идиот, причем полнейший, потому что привез ее сюда. Теперь у мышки Кларибель в рукаве было гораздо больше козырей, чем, может быть, пару часов назад.

Чарли устраивало, что все его боятся, устраивало, что никто не набивается в друзья. Он жил в относительной тишине и спокойствии, по крайней мере, в университете, а что теперь? Теперь его спокойствие и тишина махали на прощание ручкой и слезно просили вернуть их обратно, поскольку занозой в его пятой точке была Кларибель Рич, шумная, вроде бы и боявшаяся его, но иногда совершенно бесстрашная, и главное, настоящая и живая. Теперь она смотрела на него с выражением удивления и удовольствия на лице.

Давненько никто не испытывал удовольствия в его присутствии.

— Я могу есть и пить, что захочу, но при этом мечтать посадить кого-то на кол. Откуда, ты думаешь, у меня силы давать под зад тем, кто мне не нравится? – Он отправил в рот картофель фри. — Все дело в правильном питании.

Клари поперхнулась и чем конкретно было даже непонятно, ведь она еще не успела и крошки в рот взять. Воздух вокруг них накалился, и она поняла, что залезла на запретную территорию.

— Я же не просто так это говорю. Сам посуди, молочные коктейли не вяжутся с татуировками и рукоприкладством.

— Ты заметила мою татуировку? – усмехнулся Эль. — Когда успела?

Уйти от одной опасной темы она умудрилась, только соскочив на другую, не менее щепетильную.

— Ну… ты был в белой футболке… или рубашке.

Чарли, полностью игнорируя ее лепет, отодвинул в сторону тарелку с едой и свой напиток, затем перегнулся через стол, и, оказавшись буквально нос к носу с застывшей девушкой, коварно прошептал:

— Могу показать тебе, если хорошо попросишь.

Если бы кто-то из сидящих за соседними столиками не кашлянул, Клари и не поняла бы, что не моргает. Она резким и неловким движением отодвинула свой стул подальше, создавая хотя бы видимость расстояния между ними.

— Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь.

— Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь, – передразнил он, возвращаясь на место и снова пододвигая к себе тарелку. — Прозвучало, словно я тебе на улице Библию купить предложил.

— Давай уже перейдем к делу, – взмолилась Клари. Сколько они здесь сидят? Час, или больше? Однако, они даже на миллиметр не приблизились к сути разговора.

— Хорошо, сегодня твой счастливый день, – потер ладони Эль. — Я чертовски голоден, поэтому преступлю к делу незамедлительно. Ты же, – он указал на нее пальцем, — пододвинешься к столу, как все нормальные люди, и выболтаешь мне весь тот бред, что хранится на твоей карте памяти. Поняла?

— Поняла, – буркнула Клари, скрипя стулом.

Чарли кивнул и действительно принялся есть. Клари решила, что это не худший вариант. По крайней мере, его рот будет занят едой, и она обойдется без знаменитых саркастических усмешек и комментариев. Это намного упростит дело.

— Я сегодня пришла в музыкальный корпус, потому что хотела поговорить. – Она даже паузу сделала, ожидая, что Эль все-таки сорвется и скажет что-нибудь колкое. Однако, он продолжал медленно жевать.

— Великолепно, ты действительно молчишь, – выдала она с блаженной улыбкой, прежде чем поняла, что произнесла это вслух. Эль выгнул бровь, пережевывая кусок мяса. — В смысле, я не то хотела сказать. Как ты уже понял, я хочу возобновить нашу сделку. Однако не спрашивай, зачем мне это, и еще… – Она перевела дыхание, раздумывая, готова ли пойти на риск. Однако, с Чарли Элем всегда было так – все или ничего, поэтому Кларибель выпалила: — Давай добавим в наш договор пару пунктов и на этот раз будем на равных.

Эль поперхнулся. Либо он оглох, либо дело было нечисто, и второй вариант казался куда вероятнее первого. Что нашло на эту ненормальную? Какая муха ее укусила? Все еще кашляя, он посмотрел на Кларибель. Она вопросительно подняла брови. Видимо, больше ей сказать нечего.

Почувствовав, что ком в горле все-таки провалился в желудок, Чарли спросил:

— Ты серьезно думаешь, что я соглашусь?

— Да, потому что твой имидж пострадает от нашего разрыва. Мы «встречались» всего ничего, и ты снова один. Готова поспорить, Белль треснет от счастья, особенно после того, что я ей наговорила.

— А что ты ей наговорила? – Эль пытался успокоиться, но пока что у него это плохо получалось. Что она могла наговорить Белль? Да что угодно! У этой ненормальной что на уме, то на языке. Это грозило ему большими осложнениями.

— Ну, я расхваливала тебя как могла. Сказала, что ты романтик, посвящаешь мне песни и даришь цветы.

— Неужели? – усмехнулся Эль, чувствуя, как гнев и нервозность отступают, уступая место смеху, вот-вот готовому сорваться с его губ. Он – романтик, дарящий цветы, поющий серенады, преклоняющий колени и… что там еще делали эти умалишенные?

— Самой не верится, – закатила глаза Клари. — Но я сделала это довольно талантливо, учитывая, что лгунья из меня, как из тебя пай мальчик.

— Хм… – задумчиво протянул Чарли. — Теперь хотя бы становится ясным ее прощальное замечание. Посмотрите только, я перетягиваю Кларибель Рич на сторону зла. Она уже лжет ради меня. Кто знает, на что она будет способна после?

Вроде бы Эль шутил, но Клари почему-то стало тошно. Нервно запустив руку в собранный впопыхах пучок, она совсем разрушила его, и волосы, мягко соскользнув, упали ей на лицо. Откинув их, она нахмурилась.

— Я сделала тебе предложение, а ты уже сам решай, принимать его или нет. Однако, выиграем от этого мы оба.

Чарли на секунду прервал трапезу. А с распущенными волосами эта страшилка выглядела довольно неплохо, тем более сейчас, с воинственным выражением на лице.

— Хорошо, допустим, я признаю, что мой имидж дорогого стоит, и его безусловно подпортит неудавшийся роман, но, – он поднял указательный палец, — снова согласиться на липовые щуры-муры с тобой… Не будет ли это большей глупостью, чем запнуть тебя куда-нибудь на периферию моей памяти?

Ох уж этот Чарли Эль и его хваленное упрямство!

— Для этого я и прошу добавить парочку пунктов в наш договор. О, – спохватилась Клари. — Идеально будет, если мы составим письменный вариант.

Увидев, какое выражение после сказанного появилось на лице Чарли, она поспешила добавить:

— Конечно, у нотариуса его заверять не будем, но, по крайней мере, если кто-то нарушит правила, это будет видно сразу. И еще, можно прописать наказания за несоблюдение предписанного. Думаю, так ни ты, ни я не станем отходить от намеченного плана А еще…

— Помолчи, просто помолчи минуту, – взмолился Эль. У него в голове уже гудело эхо, причем точным отголоском тоненького голоска Кларибель, который разгонялся не хуже его байка на прямой трассе. — Лучше поешь, потому что тетя Молли расстроится, если увидит, что ты даже не притронулась к еде.

— Но я еще не закончила…

— Я понял, чего ты хочешь, – безапелляционно прервал Эль. — Поэтому твоя очередь жевать, а моя говорить.

Клари еще размышляла подчиниться ему или нет, когда он пододвинул тарелку ближе к ее носу и повторил:

— Ешь.

В любом случае, жевать и слушать размеренный голос Эля, который пока что не произнес ни одной колкости, было не так уж и плохо. У Чарли был приятный голос. Низкий, с хрипотцой, и вполне соответствующий образу его владельца.

— Надеюсь, ты не забудешь, что я давал тебе шанс сбежать. Если после возобновления контракта, что-то пойдет не так, и ты начнешь воротить нос, я буду первым, кто тебе об этом напомнит.

Клари пожалела, что у нее набит рот. Еда действительно была вкусной, а она, как оказалось, весьма проголодалась. Поэтому девушка смогла только кивнуть.

— Прекрасно, тогда я попробую потерпеть тебя подольше, тем более, что Белль, видимо, начала интересоваться нашими отношениями. – Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Клари уставилась в тарелку. Разве у гитаристов обязательно должны быть такие большие мышцы? Она была уверена, для того, чтобы таскать гитару такие ручища ни к чему.

— А что касается письменного договора, то идея неплоха. Особенно пункт с наказаниями. Наконец я смогу иметь официальную причину негативного отношения к твоим заморочкам. – Он в предвкушении потер ладони. — Надеюсь, ты хорошо обдумаешь все пункты, потому что, я-то хитрый лис, и обязательно найду лазейку…

Глава 16

Уставившись на чистый лист бумаги пустым взглядом, Кларибель готова была ругаться последними словами или, на крайний случай, взвыть от бессилия. Причем последний вариант казался легко осуществимым, поскольку ругаться она никогда не умела, а красноречие Чарли Эля, которым он обладал, казалось, с рождения, ей переплюнуть просто было не дано.

— Составить договор, с наказаниями за его нарушение. Почему бы и нет, тебе ведь и так слишком легко живется, Кларибель Рич, – бурчала она, покручивая ручку в руке.

Был вечер. Девушка задвинула шторы и заперла дверь, создавая иллюзию уединения. Отец работал в своем кабинете и, скорее всего, не собирался заходить к ней в комнату. Он стал избегать Кларибель еще больше после их разговора о правилах поведения и возможности смягчения его гнетущего надсмотра.

Нужно было сосредоточиться, ведь это она, поддавшись какому-то неведомому порыву, предложила составить договор, что автоматически лишало Клари возможности ударить в грязь лицом. Так смело предложить что-то отпетому хулигану и потом с этим не справиться казалось Кларибель верхом глупости, смешанным с бессилием и приправленным изысканной щепоткой проблем.

«Договор личных отношений между Кларибель Рич и Чарли Элем», – написала она по центру. Чуть-чуть подумав, в уголке она приписала дату заключения. Начало положено.

Хорошо, что не надо выяснять, кто из них заказчик, а кто исполнитель. Да, в начале Эль заставил ее играть роль по уши влюбленной в него девушки, но теперь-то она заставляла его продолжить эти выдуманные отношения.

Клари зажмурилась, «заставляла» не совсем подходящее слово. Ему было выгодно согласиться, что он и сделал. Причем даже не стал докапываться до причин ее ненормального поведения. Хотя, как можно до них докопаться, если она сама их не знала. Нет, она, конечно, хотела свободы, хотела чувствовать землю под ногами и ветер в волосах, как бы банально это не звучало, но может ли Эль дать ей желаемое?

Она еще раз тяжело вздохнула. Других вариантов у нее попросту не было. Либо местный знаменитый хулиган, угрожающий тяжелой расправой, либо вечная тюрьма со сторожевым псом в виде отца, обостренная бдительность которого с возрастом, похоже, становится только лучше.

«Данный договор подтверждает, что Кларибель Рич и Чарли Эль заключили сделку, по условиям которой Кларибель Рич обязана…»

Что именно она обязана? Любить? Уважать? Не чувствовать себя так глупо, сочиняя этот договор?

«…по условиям которой Кларибель Рич обязана изображать страстную влюбленность в Чарли Эля. Взамен он, прежде всего, обязуется…»

Подарить ей свободу? Не будет ли это слишком прямой формулировкой, учитывая, что она просила Эля даже не заикаться о целях, которые она преследует.

«Взамен он обязан относиться к ней с добротой и уважением…»

Звучит неплохо, но как описать то, что он обязуется не душить ее, не стрелять в спину и не всаживать нож меж ребер? Она, конечно, надеялась, что такого больше не повторится, но лучше подкрепить это письменным доказательством.

«…и не использовать насильственных методов выражения своего недовольства. Ниже перечислены пункты, которые Чарли Эль обещает безоговорочно выполнить:

1. Выплатить долг за свою гитару самостоятельно (в силу простой справедливости, поскольку его старую гитару сломала не Кларибель);

2. Провожать Кларибель в целости и сохранности до дома в случае, если она находится в его компании поздно ночью;

3. Воздерживаться от телесных контактов с Кларибель Рич (кроме случаев крайней необходимости);

4. Не скрывать от Кларибель Рич правду о своей жизни, если эта правда каким-либо образом касается ее самой;

5. Заботиться о том, чтобы с Кларибель Рич не случилось ничего плохого по вине самого Чарли Эля или людей, находящихся в кругу его общения;

6. Поскольку Кларибель Рич обязуется относиться к Чарли Элю как к своему парню, то требует от него доброжелательного отношения. Чарли Эль обязан с уважением относиться к друзьям Кларибель Рич и ко всему, что ей дорого, считаться с ее расписанием и потребностями.

7. Чарли Эль обязан позволить Кларибель Рич делиться новостями с ее лучшей подругой Черри Клоп. Взамен Чарли может обсуждать их отношения со своим другом Уиллом.

!!! И самое главное:

8. Чарли Эль клянется никогда не попадаться на глаза отцу Кларибель Рич, а в случае обратного, обязуется не называть своего имени и отрицать всякие знакомства с вышеупомянутой».

Пунктов получилось не так много, как ожидалось. В основном она хотела, чтобы Эль был более доброжелательным, а их так называемые отношения не принесли ей никаких осложнений, как в телесном, так и в моральном смысле. Хотя главным гипотетическим осложнением оставался отец. Страшно даже думать о том, что тот узнает о ее играх с Чарли Элем. В тот же миг Кларибель можно будет заказывать панихиду, которую с превеликим удовольствием исполнит сам Чарли. Зато отпевать ее будут весьма талантливо.

Если не считать всего ранее упомянутого, Чарли был вполне сносен. Пункт о неразглашении не было смысла упоминать, поскольку Эль не упускал возможности напомнить, как это важно, чтобы никто не знал об их соглашении. Однако, Кларибель рискнула и вписала пункт о возможности посвящения в тайны «царского двора» Черри. Это было просто необходимо, ведь она могла с ума сойти, не разговаривая с кем-то о своих проблемах. Кларибель не была из тех, кто прекрасно проживает жизнь, храня все тайны и переживания внутри. В чем тогда вообще смысл иметь подругу, которой можно легко доверить свои секреты?

Теперь оставалось только определить наказание за нарушение ее требований, а это оказалось самым сложным. Не могла же она заставить его залезть под стол в центральном корпусе и кукарекать. Нужно было исхитриться и вписать что-то такое, что Эль хотя бы затруднялся сделать.

Раздумья заняли около часа. Она толком и не знала Чарли Эля. Да, сегодняшний день открыл его по-новому. С тетей и братьями, с любовью к молочным коктейлям… Может, взять с него слово не пить больше подобных коктейлей? Даже звучит глупо. Чем это остроумнее кукареканья под столом?

Однако Кларибель не сдалась так просто и спустя час или больше того все-таки родила гениальную идею. Если Чарли не сдержит слово и нарушит какой-либо из перечисленных пунктов ее договора, он лишится кое-чего важного. Он еще узнает, на что способна Кларибель Рич, если немного подумает.

Вполне довольная собой Клари записала наказание на листке и, оставив место для подписи, отправила договор в сумку. Завтра ее ждало нечто невероятное – Чарли Эль принесет свою часть договора, и кто знает, что он в нем написал.

***

Утром Чарли как обычно совершил пробежку. Кости ломило, где-то с правой стороны ныло ребро, но он старался не замечать дискомфорта, поскольку в его жизни появилось кое-что поинтереснее. Кларибель Рич, та девчонка, что явилась к нему с собственными требованиями и, похоже, совсем не чувствовала почвы под ногами.

Заваривая кофе на своей довольно просторной кухне, он усмехнулся. Как ни крути, а с ней его жизнь казалась веселее прежнего. Кларибель была… настоящей, земной, в отличие от всего и всех, кто его окружал. У него в голове постоянно роилась куча мыслей, – что он должен и не должен делать, как, наконец, выпутаться, выбежать из замкнутого круга, – но сейчас, после пробежки и расслабляющего душа, он не чувствовал ничего кроме предвкушения. Сегодня он и эта девчонка заключат договор, по-настоящему, с подписями и наказаниями за нарушение.

Все-таки Кларибель Рич что-то от него хотела, иначе бы не пришла снова, не попросила бы забыть случай в чулане. Он обязательно узнает, что именно ей нужно, но прежде чем нападать, нужно усыпить бдительность врага.

Налив кружку ароматного черного кофе без сахара, он присел за стол.

Его квартира хоть и была обставлена новой мебелью и не являлась маленькой каморкой, все же не внушала чувство дома. Он жил здесь довольно давно, но действительно находился внутри в основном по утрам и вечером. Просыпаясь, он быстро собирался на пробежку и даже не замечал картин на стенах или пыли на полках. После пробежки он принимал теплый душ и, выпивая кофе, уезжал в университет. После учебы у него, как правило, всегда возникали дела и домой возвращаться приходилось поздно ночью. Падая на кровать, он мечтал только проснуться в новом мире. Однако утром все начиналось сначала, и он снова вставал, бежал, принимал душ и пил кофе.

Теперь же в его цикличной жизни случились изменения. Вообще-то он считал, что изменениями была Белль с ее острым язычком и высокомерием, которое так подходило к его безразличию и холодности. Разве не такой девушки достоин знаменитый Чарли Эль? Они были великолепной парой. Парой, в которой никто не заботится о завтрашнем дне, не строит планов о свадьбе и детях, не разводит сопли и уж тем более не дарит цветы и не говорит, как мечтает провести всю оставшуюся жизнь рядом.

Да, он говорил Белль, что любит ее, но чем дальше Чарли заходил в планах ее вернуть, тем сильнее ему казалось, что он перепутал любовь с привычкой. Откуда ему вообще знать, что чувствует влюбленный человек? Он просто знал, что с Белль ему легко, она не требовала обещаний или исполнения обязательств, они развлекались вместе и это казалось лучше развлечения в одиночку.

Однако, теперь он смотрел на маленькую девчонку с огромными глазами, которая, казалось, в один миг могла свернуть горы и в страхе спрятаться под кроватью. Проблема заключалась именно в том, что он не знал, какую глупость Кларибель Рич совершит в следующую минуту. Понимай он ее хоть наполовину, он бы мог предположить, что она вернется в его жизнь со своими наивными, но твердыми предложениями, но он был шокирован.

Потянувшись, он растер плечи. Пора бы уже привыкнуть к ноющим мышцам, но боль еще давала о себе знать, хоть и не так явно, как раньше.

Оставив кружку с недопитым кофе на столе, он решил, что пора собираться на встречу с Кларибель Рич. Может стоит прикупить цветов по дороге? Не столько, чтобы показать, каким он может быть, сколько, чтобы утереть нос Белль и увидеть, как удивится страшилка, ведь Чарли Эль еще никому не дарил букетов. Хотя он уже приносил Кларибель розу, но это было похоже скорее на жест милосердия, чем на знак внимания. Было легко догадаться, что страшилке никто не дарил и цветочка.

Да, в его жизни определенно грядут изменения. Определенно…

***

— Вы только посмотрите на нее. Ты рехнулась, Кларибель! Сто процентов рехнулась! – Черри не должна была прийти в восторг от того, что ее подруга снова натянула петлю на собственную шею. Поэтому Клари и не слишком старалась доказать, что ум у нее все же имеется.

— Я использую его для своих целей.

— Что он может тебе дать? Это же Чар… – Черри вот-вот готова была перейти на ультразвук. Нужно было срочно ее остановить.

— Ш! – поспешила прервать подругу Клари. Хоть они и сидели в главном корпусе, а поблизости не было студентов, Черри все равно не стоило кричать так громко. Любое упоминание имени Эля грозило началом чего-то нехорошего. — Будь тише, умоляю.

— У меня голова сейчас взорвется. Не удивительно, что я кричу. – Черри присела рядом и, понурив плечи, печально и тихо спросила: — Что ты творишь, Кларибель Вайолет Рич?

— Ты давненько не называла мое второе имя. – Улыбнулась Клари.

— Потому что давненько не злилась на тебя, – фыркнула Черри. — Лучше бы тебе продолжить в том же духе и забыть эту бредовую идею о договоре.

— Я же составила свою часть. Включила туда все пункты, которые Эль будет соблюдать. Это обеспечит мне полную безопасность, – заверила Клари.

— Ты еще его варианта не видела. Этот посланец ада может что угодно туда вписать. Пытки и истязания для него как для младенца леденец – самое сладкое наслаждение.

— Что бы он ни написал, я сначала прочту, а потом уже решу, подписывать или нет.

— Хорошо, звучит разумно, – нехотя начала сдаваться Черри, но потом все-таки вспомнив о кое-чем важном, принялась снова доказывать свою правоту: — Но что ты будешь делать, если отец узнает? Дядя Ричард запрет тебя в комнате, и ты света белого не увидишь. Это в лучшем случае… – Кларибель была благодарна Черри за беспокойство, ведь именно это доказывало, насколько настоящей была их дружба.

— Именно поэтому я и включила последний пункт, поставив напротив три восклицательных знака. – Клари достала договор из сумки и ткнула пальцем в нужное место.

— Пиши-не пиши, но, если они вдруг столкнуться, тебе конец.

— Вероятность того, что они встретятся, совсем ничтожная. Главное, чтобы ты в меня поверила, а то я действительно начинаю чувствовать себя сумасшедшей.

— Ты не сумасшедшая, ты просто, наконец, решилась показать нос из своей раковины. – Черри приобняла подругу и тяжело вздохнула. — Я, конечно, тебя поддерживаю, давно пора это сделать… Но способы ты выбираешь действительно идиотские.

Они дружно рассмеялись.

Телефон Клари громко пиликнул, и Черри, закатив глаза, протянула:

— Дьявол вызывает.

Это действительно был Эль.

«Где ты?» – гласило СМС.

Кларибель четко видела, как он сдвинул брови, набирая текст. Похоже, она не так плохо знает Эля, как думала. По крайней мере, нотки его настроения она уже научилась улавливать. Это может пригодиться, когда придется угадывать – бежать и прятаться или стоять и улыбаться.

«В главном корпусе, на лавочке, с Черри, а ты?»

«Только подъехал. Буду через пару минут. Отошли свою подругу подальше».

Ну вот, опять он за свое.

Показав язык телефону, Клари написала:

«Будь повежливее, она все-таки мой друг».

«Твой, а не мой, так что сделай так, чтобы к моему приходу ее и след простыл».

— Тоже мне, – фыркнула Клари и повернулась к подруге. — Он сказал, что скоро подойдет и попросил тебя уйти.

— Я и так собиралась, потому что при каждой нашей встрече руки так и чешутся выдрать его длинные пакли. – Поднявшись, Черри повесила свою огромную сумку на плечо. — Пароль помнишь?

— Яблоко? – через смех произнесла Клари. — Боюсь, до «яблока» не дойдет. Сегодня по плану мирная встреча-переговоры.

— Ты совсем перестала его бояться, – выпучив глаза, констатировала Черри. — Поразительно просто.

— Ну, не знаю. – Клари только теперь поняла, что Черри права. Эль уже не пугал ее как прежде. Дрожь в коленях унялась, а сердце не прыгало, словно на американских горках. Почему? Она невольно поежилась, потирая плечи.

— О Господи, неужели я привыкаю к этому цирку? — выдала Кларибель, беспомощно смотря на Черри.

— Ну, раз ты решила подписать с ним договор, тебе лучше привыкать к цирку и к его главному клоуну, – пожала плечами Черри — В любом случае, страх был бы только помехой.

— Ты права. Я позвоню, как закончу.

— Только не затягивай, а то я вся изведусь от беспокойства. – Помахав на прощанье, Черри отправилась к выходу.

***

Чарли не спешил. Все равно ее полоумная подружка не захочет так просто уходить. Скорее всего, она даже попытается отговорить страшилку. Кто знает, может у той включится мозг, и она даст задний ход? Будет весьма обидно, если такая занимательная игра вдруг прервется на самом интересном месте.

Покачав головой, Эль прикрепил шлем к байку и, закинув рюкзак на плечо, пошел к главному корпусу. Сколько не откладывай, а все-таки нужно узнать, включился ли у страшилки мозг или она так и предпочитает быть слегка сумасшедшей. Именно «слегка», поскольку стоило ему ее чуть-чуть припугнуть, как винтики в этой маленькой головушке начинали шевелиться, и здравый смысл все-таки возвращался к жизни. Бывало это довольно редко, но все же бывало.

В главном корпусе было немноголюдно, но даже те студенты, что встречались ему на пути расступались, словно могли заразиться от него чумой.

Великолепно, его все еще боятся, он все еще всех презирает. В этом мире все находится на своих местах, а Земля не слетела со своей оси, так что вполне возможно, что Кларибель Рич струсит и сбежит вместе с ее чудаковатой подругой.

Она сидела на скамейке одна. Удивительно, но сумасбродной подруги не было видно. Интересненько. Страшилка что-то читала и временами вздыхала так, словно на плечах держала груз целого мира. Подойдя ближе, он усмехнулся. На коленях у нее лежал листок с красноречивой надписью: «Договор между Кларибель Рич и Чарли Элем». Забавно. Действительно забавно.

— Ты не выглядишь счастливой. Может, уже передумала? – Пристроив рюкзак в угол, он присел рядом.

Страшилка неуклюже вздрогнула и схватилась за сердце.

— Ты меня до чертиков напугал. Кашляй, когда ходишь.

— Приму к сведенью это пожелание, – саркастически выгнул бровь Эль. Кларибель в ожидании посмотрела на него.

— Ты принес свой вариант договора?

— Еще бы. Я бы себя не простил, если бы оставил такую важную бумажку дома.

Он отвернулся, чтобы открыть рюкзак, и Кларибель на секунду прикрыла глаза, призывая себя к спокойствию. Она сможет это сделать. Если отступит сейчас, то больше никогда не получит шанса сделать это снова. Она должна быть сильной, если хочет чего-то добиться. Хватит быть тряпкой, хватит.

— Ты решила вздремнуть? – послышалось у самого ее уха, и теплая волна воздуха, вызванная словами Эля, коснулась ее щеки. Отшатнувшись, Кларибель выдала:

— Голова болит. Вчера долго думала, что вписать в договор.

— Неужели? Я вот особо не заморачивался. Все само, знаешь ли, пришло на ум. – Между делом он развернул розовый листок бумаги, на котором было напечатано довольно много. Как оказалось позже, это был не один лист, а целых три, скрепленных вместе.

— А? – Открыла рот Клари, просматривая мелкие буковки, которые начинали сливаться перед глазами после вот уже пятого просмотра. — Ты серьезно?

— Вполне. – Пользуясь ее удивлением, Эль протянул руку и взял ее версию договора. — Хм, могла бы еще подумать. – Заметил он, просматривая ее немногочисленные пункты. — Посвящать в подробности твою умалишенную подружку? Серьезно?

— Я не болтливая, но люблю поделиться хоть с кем-то тем, что меня могут убить, – парировала Кларибель, а Чарли подумал, что чем больше они общаются, тем острее на язык становится эта девчонка. — Естественные жизненные потребности, инстинкт самосохранения, знаешь ли.

— Так я могу болтать с Уиллом о тебе? Ты мне разрешаешь? – Он выглядел так, словно со смеху сейчас покатится. Кларибель обиженно нахмурилась.

— Не можешь оставить свои издевки, пока мы решаем такие важные вопросы? Пожалуйста?

— Ну, раз ты так просишь, – вздохнул Эль, но тут же его лицо сделалось серьезным, и он перешел к самой сути вопроса, — скажу тебе, что я далеко не в восторге от идеи обсуждать меня с твоей сумасбродной подружкой. Меня и так достаточно обсуждают все вокруг.

— Тебя это заботит?

— Меня не заботит никто, кроме меня самого. Однако, если выпадает шанс щелкнуть кого-то по носу, я его не упускаю.

Сейчас он, видимо, решил щелкнуть по носу ее. Кларибель, казалось, даже почувствовала этот щелчок, но решила не сдаваться. Она должна отстоять этот пункт, иначе придется заводить личный дневник для потомков, чтобы те, после ее таинственной кончины, разгадали тайну смерти и отомстили роду Чарли Эля. Хотя, при его образе жизни его род на нем и закончится. Можно еще создать кодовый язык, чтобы общаться с Черри, но лучше всего поставить Чарли Эля на место сейчас, пока она еще имела такую возможность.

— Я еще не прочитала все твои пункты. Дай мне время, что-то подсказывает, что мы еще поторгуемся. – Она демонстративно уткнулась в бумаги, но тут же прервалась, вспомнив о кое-чем важном. — Кстати, розовый цвет?

Эль состроил гримасу, передразнивая ее.

— Разве это не твоя часть договора? Подумал, что она должна выглядеть по-девчачьи.

— Ну-ну, – многозначительно протянула Кларибель. — Ну-ну.

Честно говоря, девушка не знала, чем именно Эль занимался, пока она читала, но вел он себя тихо и за все время даже шороха не издал. Зато она не смогла парочку раз сдержать своих эмоций, фыркая и ахая.

— С ума сойти. Почему я должна убираться в твоей квартире и готовить для тебя? – Она уставилась на парня с вызовом, потому что такого поворота уж точно не ожидала. Он думает, она согласится?

— А разве девушки не делают что-то подобное для своих парней? – Его лицо выглядело при этом так, словно Эль рассуждал об элементарных вещах, которых ей, как полнейшей тупице, понять не дано.

— Может быть, если они действительно в них влюблены. Мы же должны ограничиться рамками университетской жизни. Забыл?

— У меня по соседству живут одногруппники. Будет прекрасно, если моя влюбленная в меня до безумия девушка, хоть раз, но мелькнет у них перед глазами. Я поддерживаю нашу легенду, страшилка.

Он уставился на нее, явно ожидая следующего выпада. Сделав над собой усилие, Клари пробурчала:

— Как по мне, так ты просто решил сэкономить на уборщице и поварихе.

— И это тоже, – без запинки отозвался Эль, снова возвращая все внимание к договору и словно не замечая, каким гневным взглядом сверлит его Клари.

— Если хочешь, чтобы я готовила и убиралась, разреши мне делиться всем, что происходит с Черри. – Отчеканила она.

Эль вскинул голову, прищурился и насмешливо протянул:

— Погоди-ка, – он в буквальном смысле вырвал из ее рук договор и, покопавшись в своем рюкзаке в поисках ручки, подписал что-то.

— Что ты делаешь? – поинтересовалась Клари, но договор уже снова был положен ей на колени, а над пунктом о готовке и уборке в скобочках появилась косая приписка «только если она умеет готовить».

— Я умею готовить, – оскорбленно отозвалась Клари.

Готовка была одной из тех вещей, которые давались ей легко. Она, еще будучи малышкой, суетилась около мамы на кухне, словно уже зная, что и куда положить. Воспоминания о матери больно отдались в груди. Кларибель прикусила губу и подняла глаза на Эля, который ничего не говоря мерил ее подозрительным взглядом.

— Уверена, что умеешь?

— Вполне! Так что? Ты позволяешь мне делиться всем с Черри, а я взамен готовлю и убираю у тебя дома с трех до пяти. – Она не стала спрашивать, почему он указал именно это время, потому что это могло затянуть их в еще большие дебаты.

— Торговаться вздумала? – изогнул бровь бандит.

— Знаешь, как говорят? С кем поведешься… – Она специально сделала показательную паузу, на что Эль ответил косой усмешкой.

— Что ж, я как всегда хорош – уже учу тебя плохому. Твой папочка не обрадуется изменениям в его маленькой дочурке.

Учил ли Чарли Эль ее плохому? Кларибель задумалась. Вполне возможно, что так оно и было, в понимании ее отца, но в ее понимании она не менялась к худшему… по крайней мере, пока.

— Главный пункт в моем договоре касается именно отца, – напомнила Кларибель аккуратно. Чего бы ей это не стоило она должна уговорить Эля даже под страхом смерти не попадаться на глаза Ричарду Ричу, а если такое и произойдет, то притвориться простым прохожим.

Серьезно, пусть на нее даже рояль упадет, Чарли должен пройти мимо, любуясь облачками, при условии, что Ричард будет поблизости. Хотя кто знает, может, Эль пройдет мимо, даже если ее отца и не будет в радиусе видимости.

—Я оценил красные восклицательные знаки, – равнодушно протянул Эль. Он начал задумчиво потирать свой острый подбородок. — Видимо, у кого-то проблемы с папашей.

Клари не хотела это обсуждать, тем более с Элем, но ей нужно было, чтобы он согласился.

— Думай, что тебе угодно, но этот пункт ты должен исполнять прежде всего, – отчеканила она словно строевой сержант в армии. Эль вытянул губы в трубочку, постукивая указательным пальцем именно по тому месту, где был прописан пункт об ее отце.

Клари решила дать ему время на раздумья и продолжила читать его часть договора.

— Красный цвет запрещен? Что ты имеешь против красного цвета? – Эль как-то странно дернулся, словно она его ущипнула.

— Ненавижу его, – просто ответил он, словно это было само собой разумеющееся – ненавидеть красный цвет. — Поэтому предупреждаю, будешь носить красные вещи, мы расстанемся быстро… и не могу обещать, что безболезненно.

Сколько он продержался в дружелюбном состоянии? Не больше десяти минут. И вот снова вернулся пугающий, мрачный Эль.

Клари мысленно перебрала свой гардероб. У нее была парочка вещей красного цвета, но она могла легко отложить их в сторонку на время действия их договора. Эль, в конце концов, не голой заставлял ее ходить.

— Хорошо, – кивнула она. — Не любишь красный цвет – не буду его носить.

Чарли ничего не сказал. Вряд ли он стал бы благодарить ее за эту уступку. Этот пункт выполнить было легко, бунтовать Кларибель начала, когда перешла к списку наказаний.

— Ты совсем рехнулся, Чарли Эль, если думаешь, что я это подпишу! – выкрикнула она, сама того не ожидая. Пришлось оглядеться. Слава богу никого поблизости не было.

Эль хмуро смотрел на нее, видимо, не до конца понимая, что именно ее возмутило.

— Ни за какие коврижки не буду с тобой спать. Даже не мечтай об этом, — прошипела она, ближе наклоняясь к нему.

Скорее всего, страшилка полагала, что выглядит устрашающе. Ему нравилось доводить ее до кипения. Она выглядела как воинственная мышка, которая пищит на льва. Он включил пункт о половом акте не забавы ради, хотя и наслаждался произведенным эффектом. Просто ему нужны были гарантии, что никто больше не узнает об их сделке.

— Это самое строжайшее из всех наказаний. Оно светит тебе только в том случае, если проболтаешься о наших делишках, – невозмутимо пояснил он, стараясь не смеяться, потому что маленькая заноза в его заднице покраснела и пыхтела как паровоз.

— Ты сумасшедший, Эль, – выдавила из себя Клари. — Вычеркни этот пункт. Сейчас же.

— Да ни за что в жизни. Этот пункт для тебя – самая большая мотивация помалкивать.

— Я и без этого условия никому ничего не скажу, – фыркнула она. Чарли нехотя признал, что ей чертовски идет гневный румянец.

— Тогда можешь со спокойной душой подписывать договор. Не нарушишь это правило – не будешь со мной спать. Сама себе являешься страховкой.

Клари смотрела на него довольно долго, при этом даже забыв, что нужно моргать. Эль не перестанет ее удивлять, даже если будет просто молча сидеть рядом. Этот парень производил впечатление сумасшедшего, но в следующий момент мог стать рассудительным и точным в своих словах. У него было столько сторон, сколько у нормального человека быть не могло и столько настроений, что даже хамелеон позавидовал бы.

— Эм, а ты смотрел на мой список наказаний? – Списком это назвать было трудно. В отличие от Чарли, который за каждую провинность придумал свое наказание, начиная от бега по утрам и денежных штрафов и заканчивая половым актом, у нее имелся всего лишь один пункт. Зато Клари была уверена, что данный пункт произведет на Эля неизгладимое впечатление и оказалась права.

Эль перевернул страничку, прочел и тут же бросил злобный взгляд в ее сторону.

— Не дождешься, – заявил он. — Я скорее тебя на лысо побрею.

— Не хочешь стричься, а я не хочу с тобой спать, – резонно заметила она. — Подписывай договор со спокойной душой, будешь сам себе страховкой, – бросила она обратно его же слова.

Эль уставился в пол, зажмурился, снова открыл глаза.

— Ну, страшилка… – начал он, но Клари поспешила прервать все дальнейшие попытки запугивания.

— У меня всего лишь одно наказание, так что отменить я его никак не могу.

Мышка все-таки бросила вызов льву, но только потому, что знала – лев уже плотно позавтракал и не захочет есть снова.

Чарли долго молчал, смотря на нее, словно мысленно заставлял отступить. Ну уж нет, она не просто так затеяла все это. Поздно было поворачивать назад. Клари демонстративно подняла ручку и щелкнула наконечником, чтобы появился острый стержень.

— Ну так как? – Чарли еще одно мгновение не реагировал, переведя взгляд на инструмент для письма в ее руке.

Если уж страшилка решилась на условие о сексе, ему нельзя было ударить в грязь лицом, поэтому он показал собственную ручку.

— По рукам. – Он уже наклонился к листку, чтобы расписаться, когда Кларибель вспомнила нечто не менее важное.

— Время! – спохватилась она. — Время действия контракта. Давай сразу обговорим сроки.

— Полгода, – не колеблясь, ответил он. Глаза страшилки тут же стали еще больше, хотя они и без того были огромными и по-детски наивными.

— Полгода? Серьезно? – Она покачала головой. — Ни за что. Слишком долго!

— И сколько же по-твоему нам нужно времени? – явно насмехаясь уточнил Эль.

— Четырех месяцев будет достаточно.

Эль задумчиво хмыкнул, словно вычисляя, хватит ли ему этого времени на все задуманное.

— Пять.

Клари казалось, что он торгуется только чтобы позлить ее, поэтому она не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Мило улыбнувшись, она возразила:

— Три. – Эль вскинул бровь, выразительно взглянув на нее. — Да, три. Чем меньше это продлиться, тем лучше.

— Минуту назад ты говорила о четырех месяцах. На тебя перемена погоды влияет, что ли?

Опять его сарказм. Если бы на сарказме и колкостях можно было зарабатывать, Чарли Эль разбогател бы очень быстро.

— Я просто передумала, и вообще, ты действительно рассчитываешь протянуть этот фарс на полгода? Думаю, до твоей красотки-подружки и за три месяца дойдет, что можно к тебе вернуться.

Дойдет ли? Чарли задумался. Ему хотелось послать все к чертовой матери и просто быть кому-то нужным. Не из-за договора или хитроумных планов, а просто так. Он устало потер большим и указательным пальцем переносицу. Три месяца – довольно длительный срок. Многое может случиться.

— Подпиши срок действия договора и распишись уже.

— Так ты согласен на три месяца? – недоверчиво протянула она.

Он холодно усмехнулся.

— Ты права, чем меньше это продлится, тем лучше. – И выведя косым размашистым почерком «действительно в течение трех месяцев» Чарли Эль поставил свою подпись…

Глава 17

Чтобы почувствовать, что что-то изменилось, хватило и трех дней. Эль как будто прекратился в плюшевого медвежонка, хоть и ненадолго. Кларибель остолбенела прямо в дверном проеме столовой, когда увидела радостно машущего ей бандита. Оказалось, что он не только занял для «своей девушки» место, но и уже заказал еду – блинчики с клубникой! Сочные, вкусно пахнущие и вызывающие неконтролируемое слюноотделение, они представляли собой удивительное, почти невероятное зрелище в их университетской столовой. Хоть повара и готовили вполне сносно, таких романтичных блюд они никогда не подавали.

Уставившись на тарелку, Клари даже забыла, что надо сесть. Она пару раз перевела взгляд с блюда на парня перед ней и обратно.

— Можешь ущипнуть себя, если хочешь, – скучающим голосом посоветовал Эль. — Они не исчезнут. Как, впрочем, и я.

— Где ты их раздобыл? – Наконец, присев, она подозрительно прищурилась. — Ты либо решил меня отравить, либо тебе что-то надо.

Эль усмехнулся и откинулся на спинку стула, скрестив при этом свои большие руки на груди. Сегодня на нем были черная футболка, джинсы и куртка в тон. Словно он сам себе объявил траур. Облаченный во все черное Чарли казался Кларибель устрашающе дерзким. Она еще раз взглянула на тарелку с ароматными блинчиками и вопросительно изогнула бровь.

— У музыкального корпуса сегодня вечеринка…

— Я не хожу на вечеринки, – прервала Клари. Вообще-то, это не было ее решением, ей просто не позволяли ходить. Вечеринки в их доме, как и многое другое, были под строгим запретом.

— Придется себя пересилить. Я не могу пойти туда один. Это все равно что во всеуслышание заявить, что мы не влюбленные в друг друга голубки, а сплошная фикция.

— Зачем тебе вообще туда идти? – Клари слегка пораскинула мозгами и поняла, скорее всего на этой вечеринке будет Белль. Действительно, нет более удобного случая, чтобы продемонстрировать прекрасную любовь их выдуманной парочки. Эль был весьма продуманным, но с каких пор он стал давать ей взятки в виде блинчиков?

— Но я не из музыкального корпуса… – Уцепилась девушка за первую пришедшую на ум лазейку.

— Но ты – моя девушка. – Чарли выглядел так, словно она несла полнейшую чепуху. Может, так оно и было. Однако Кларибель не могла объяснить Элю, что ее отец придерживается особенных взглядов на воспитание дочери, и вечеринки, не говоря уже об их посещении, входят в топ запретов.

— Послушай, я действительно не могу… – начала она, но Эль тут же ее прервал.

— Послушай, мне действительно все равно. Ты обязана пойти. Точка.

— По контракту ты обязан считаться с моим расписанием и потребностями, – резонно заявила Клари.

— И каково же твое расписание? А, страшилка? – саркастически хмыкнул Эль. — Чтоб ты знала, вечеринки не проходят рано утром. Не говори, что запланировала на это время сон, потому что глупее отговорки я в жизни не слышал.

Как же он порой раздражал. От этого раздражения даже блинчики не спасали. Кларибель порывисто схватила вилку с ножом и принялась разрезать первый ароматный блин.

— Ты решил использовать еду, чтобы меня задобрить? – спросила она, отправляя первый кусочек в рот и жмурясь от удовольствия. Кто бы ни приготовил их, огромное ему спасибо.

— Заняться мне больше нечем что ли? – фыркнул Эль.

Клари внимательнее пригляделась к нему. Что это? Неужели смущение? Она решила промолчать и полностью отдаться во власть своих вкусовых рецепторов. Только Эль не оставил ее в покое.

— Это привет от Молли.

Клари чуть не поперхнулась. Его тетя прислала ей блинчики? Она еще раз, уже по-новому, взглянула на тарелку. Эта женщина была удивительной, и Кларибель, наконец, осознала, почему у нее внутри становилось тепло от тети такого плохо парня как Чарли Эль. Молли напоминала ей маму. Она была такой же теплой и открытой, не скрывающей улыбок и старающейся подарить свое добро окружающим. Поэтому и ее блинчики отдавались внутри вкусом родного дома и объятий близких.

Клари поняла, что плачет, только когда парочка слезинок упала на только что разрезанный блин. Что с ней творится? Меньше всего ей хотелось реветь на глазах у Эля… и еще сотен студентов, которые наверняка заметят, что девушка знаменитого бандита плачет взахлеб над тарелкой блинчиков.

Громко шмыгнув носом, Клари начала вытирать руками слезы. Она даже не хотела смотреть на Чарли. Наверняка, он не упустит случая посмеяться над ней. Однако, если Эль и смеялся, то делал это очень тихо, потому что с противоположного конца стола не доносилось и звука.

Наконец, удостоверившись, что ей удалось остановить поток слез, Клари подняла на своего «парня» глаза и встретилась с сосредоточенным, хмурым выражением скульптурного лица.

Почему, скажите на милость, так трудно понять, о чем он думает? Она еще раз по-детски шмыгнула носом и снова уставилась на блинчики.

Сколько нужно сделать, чтобы заставить девушку плакать? Порой достаточно что-то не то сказать и все – истерика. Однако, страшилка не была из тех, кого легко довести до слез. Взять хотя бы их проклятый случай в кладовке. Она тогда даже намека на слезы не подала, а теперь ревела, уставившись на блины Молли так, словно они были сделаны из золота.

Он конечно знал, что его тетя готовит божественно, но, чтобы из-за этого плакать… За этим скрывалось нечто большее. А самое смешное – у него внутри что-то заметно кольнуло, когда его заноза в заднице уронила первую слезинку. Он проводил каплю, скатившуюся по щеке Кларибель, взглядом и заметил, как та упала прямо на большой кусок клубники. К ней присоединились еще несколько, а Кларибель сидела и смотрела на еду так, словно и не понимала, что плачет.

Что творится у этой девчонки в голове? Сначала сама предлагает подписать с ним контракт, а потом плачет? И из-за чего? Из-за тарелки блинчиков?

Чарли громко прочистил горло и злобно зыркнул на шептавшихся за соседним столиком парней. Те моментально притихли.

— Теперь все решат, что я одним своим видом довожу девушек до слез.

Он сказал это не только потому что точно знал, что так и будет. Он старался нарушить воцарившуюся за их столиком тишину. Чарли мало волновало, что ему припишут еще один грешок к длинному списку уже имеющихся, но страшилка, похоже, скоро забудет, как дышать, если не разрядить обстановку.

— Прости, я не хотела, – тихо отозвалась она, все еще не поднимая головы. Наверняка ей стыдно. Она не хочет, чтобы он видел ее в таком состоянии.

— Я считал, что девушки ревут над слезливыми мелодрамами или щеночками. Ты не перестаешь удивлять, страшилка. – Он выжидающе уставился на нее.

Еще минуту она сидела не шелохнувшись, потом резко выдохнула и подняла на него свои огромные глаза.

— Скажи огромное спасибо тете Молли. Блинчики просто восхитительны.

Чарли постарался не обращать внимания на ком в горле. Никто не имеет права выглядеть так трогательно просто потому, что ему уделили внимание. Молли всегда обо всех заботилась, такой она человек. Однако, еще никто не плакал от ее заботы.

— Знала бы она, что сюрприз приведет к ливню.

— Ой, нет! – Клари издала нервный смешок и еще раз прошлась ладошками по влажным щекам. — Я не из-за этого. – Она для убедительности даже руками помахала. Чарли опустил голову, чтобы скрыть улыбку. Сумасшедшая девчонка.

— Я правда ей благодарна, а буду благодарна и тебе, если не станешь рассказывать о моем… – трудно было подобрать слово к тому, что произошло, — моем срыве.

— Сделка. Я молчу про твой слезопад, а ты идешь со мной на вечеринку.

Она надулась и уставилась на него, напоминая маленького сычонка под дождем. Однако, он лишь приподнял бровь.

Понимая, что Эль не отступит, а ей бы ни за что не хотелось, чтобы он рассказал Молли про слезы над ее подарком, Кларибель, закатив глаза, беспомощно выдохнула:

— По рукам.

Послав ей истинную улыбку победителя, Эль поднялся с места.

— Надеюсь, ты наденешь что-то более подходящее. – Он с отвращением указал на ее серую кофточку и черные брюки.

— «Более подходящее»? – уточнила она.

Обогнув стол, Эль медленно наклонился к ее уху. Кларибель пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отодвинуться.

— Будь хоть чуть-чуть сексуальной, – прошептал он.

От низкого голоса и запаха Чарли Эля по спине Кларибель побежали предательские мурашки. Заметив ее ступор, Эль усмехнулся и, театрально чмокнув ее во все еще влажную щеку, удалился.

Проводив его одурманенным взглядом и все еще чувствуя тепло в том месте, где прикоснулись его губы, Клари вернулась к поеданию блинчиков. Пусть некоторые кусочки и были соленными, она все равно съела все до единого.

***

Черри скрипела зубами довольно громко, но все-таки согласилась прикрыть Кларибель. Отец позвонил, чтобы сообщить, что вернется домой поздно, и Клари воспользовалась случаем отпроситься на ночевку у Черри.

Конечно, Ричард Рич не был в восторге, но то, что его все равно не было дома, а дочь, наконец-то, согласилась воспользоваться услугами водителя, смягчили его недовольство.

— Если бы когда-нибудь мне сказали, что ты начнешь творить такое, я бы рассмеялась прямо в лицо говорящему, – заявила Черри, перебирая вещи в шкафу.

Они находились в ее комнате и предусмотрительно заперли дверь от посягательств Виктора, который сидел в гостиной, когда они пришли. Виктор не был плохим собеседником и уж точно не стал бы болтать направо и налево, но Клари, судя по недавно подписанному контракту, платила слишком дорого за разглашение тайны отношений с Чарли хоть кому-то, кроме своей лучшей подруги.

Черри копалась в собственном шкафу уже довольно долго. Понравившиеся вещи она кидала прямо на кровать, и вскоре Клари оказалась в ворохе платьев, юбок и чего-то еще, отдаленно напоминающего нижнее белье.

— Что ты ищешь? – аккуратно перелезая через разбросанный на кровати бедлам, спросила Клари.

— Глупый вопрос – ищу что надеть на вечеринку. – И голова Черри снова исчезла из виду, скрывшись за деревянной дверью шкафа.

— Я прихватила с собой свое лучшее платье, ты же знаешь, – растерянно отозвалась Кларибель.

Она не просила Черри помочь ей с нарядом просто потому… потому что вкус Черри граничил с безумием. Если самой Черри Клоп хватало смелости носить то, что для других казалось сумасшествием, ей, Кларибель Рич, никогда не хотелось привлекать излишнее внимание к своей персоне. Проще уж незаметно слиться с толпой.

— При чем здесь ты? – Черри вынырнула из шкафа с бежевыми шортами в руках. — Мне же не голой идти.

— Подожди-ка, подожди, – спохватилась Клари, поспешно отодвигая подругу от безграничных залежей ее гардероба. — Только не говори, что собралась идти с нами. – Она умоляюще уставилась на Черри.

— Приведу тебе целых три довода. – Ее непреклонная подруга отбросила назад шорты, даже не заботясь проверить, упали ли они на кровать или остались валяться на полу. — Первый, я прикрываю твой красивый зад от вездесущего отца, который, если вдруг заподозрит обман, сошлет нас обеих в Сибирь. Второе, – продолжила Черри, даже не давая Клари шанса возразить, — машина, на которой мы поедем – моего брата, так что хочешь-не хочешь, а с этим придется считаться.

— И последнее, – подняла она вверх указательный палец, потому что Клари все еще лелеяла надежду образумить ее, — и самое важное – я беспокоюсь о тебе и ни за что в жизни не отпущу одну.

Клари еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Порой Черри была упрямее любого осла.

— Не думаю, что Эль обрадуется. А что, если тебя не пустят? Ты же не из музыкального корпуса и…

— Я – твой плюс один, – оборвала Черри и отвернулась к кровати, больше не желая слушать возражений. — Что же из этого подойдет? – Она, сосредоточенно потирая подбородок, искала идеальную комбинацию вещей, которые сами по себе были несочетаемыми. — А куда мы вообще идем? Кафе? Ночной клуб? Бар?

— Без понятия. – Клари оторвалась от стены и прошла к письменному столу. — Мистер «Я сказал, а ты делай» был немногословен.

— И как, скажи на милость, тебе понять, куда ехать?

— Если я ему понадоблюсь, поверь, он позвонит.

Он ее из-под земли достанет, если в этом будет необходимость. Клари посмотрела на свой телефон, лежащий на столе. Тот не разрывался от звонков, но скорее всего потому, что в запасе оставалось достаточно времени. Что если Эль позвонит в последний момент?

Если устроит такое, будет довольствоваться ее серой кофточкой! Она посмотрела на свое отражение в зеркале, висевшем на открытой двери шкафа Черри. Ей хотелось стонать от осознания, насколько ей самой не нравится собственная одежда.

— Скоро четырнадцатое, – монотонно произнесла Клари, отрывая взгляд от собственного отражения и переводя его на лучшую подругу. Черри замерла, в руках у нее были зажаты черная юбка с рюшами и белая кружевная майка.

— Неужели? Уже три месяца прошло? – Она нахмурилась и в очередной раз отшвырнула свою одежду. Ее комната медленно, но верно начинала превращаться в свалку. — И эта… как ее там…

— Миссис Пинки, – подсказала Клари, подходя к кровати и без зазрения совести падая спиной на кучу разбросанной одежды.

— Да, эта самая миссис Пинки снова явится со своей кислой миной? Дядя Ричард еще не отменил это? – Подруга, видимо потеряв на время интерес к разрушению порядка в комнате, улеглась рядом.

— Папа никогда это не отменит. Он приставил ко мне эту женщину, когда мне стукнуло тринадцать. С тех пор каждые три месяца она является и устраивает заход по магазинам. – Клари болезненно поморщилась, вспоминая миссис Пинки.

Эта женщина оправдывала все ожидания ее отца, потому что уничтожала все веселие еще в зародыше. Клари вспомнила, как на свое тринадцатилетние вместо подарка увидела полную женщину лет тридцати с ярко накрашенными розовыми губами и улыбкой, которая скорее говорила: «Сделаешь что-то не по-моему, и тебе крышка», чем «Теперь я буду заботиться о тебе». Первое впечатление не оказалось обманчивым. Миссис Пинки была сущим адом на маленьких толстых ножках, с жиденькими, завитыми химией волосами. Ее обязанности заключались в обучении Кларибель манерам истинной женщины, словно это так необходимо тринадцатилетней девочке. Также миссис Пинки ходила с Кларибель по магазинам и делала другие женские штучки, которые ее отец делать не умел, но точно знал, что любой девочке их делать необходимо.

Миссис Пинки не понравилась Кларибель уже за то, что категорически не любила мороженое. Для маленькой Клари это казалось очень важным.

— Мороженое портит фигуру и вызывает ангину. От него никакой пользы, – часто чеканила миссис Пинки своим писклявым голосом.

Хотя Кларибель казалось, что миссис Пинки очень любила мороженое и, судя по фигуре, ела его в больших количествах, но Клари не решилась рассказать о своем наблюдении.

Конечно, чем старше Клари становилась, тем старее и противнее делалась миссис Пинки, получающая неплохую плату за испорченное настроение своей воспитанницы. Однако, Кларибель относилась к ней терпимо и позволяла ей разглагольствовать о плохих манерах и неумении нынешнего поколения преподнести себя. Миссис Пинки не скрывала, что относит Кларибель именно к подобным неумехам и не видит в ней ничего хоть сколько бы то ни было выдающегося.

— Ей бы преступников в тюрьме пытать, – заметила Черри, возвращая подругу к реальности.

— Папа от нее в восторге. Недавно он, кажется, повысил ей жалование.

— Я могла понять ее необходимость, когда тебе было тринадцать, но не в двадцать же лет ходить со злобной старушкой по магазинам и позволять ей выбирать для тебя вещи. Для этого у тебя есть я.

Клари рассмеялась и перекатилась на живот.

— Хочешь получать жалование миссис Пинки?

— Не отказалась бы, – отозвалась Черри. — Но, если дядя Ричард, наконец, уволит ее, я устроюсь на ее должность совершенно бесплатно.

— Папа не уволит миссис Пинки, даже когда мне стукнет сорок.

Хотя, к тому моменту сама миссис Пинки, возможно, уйдет в отставку. Или скончается, подавившись собственным острым замечанием. Клари дернулась, пораженная собственными мыслями.

— Раз уж ты встречаешься с плохишом, – Черри изобразила пальцами кавычки на слове «встречаешься», — то почему бы тебе уже не отослать эту злыдню на пенсию? Она ведь тебе совсем не нужна.

— Я отошлю, а папа пришлет обратно.

— Ладно, тогда предупреди меня, куда вы пойдете по магазинам. Я составлю тебе компанию. – Клари представила, как при виде Черри миссис Пинки начинает возмущенно пыхтеть и пыхтит до тех пор, пока не взрывается как мыльный пузырь. Эта мысль, в отличие от предыдущей, позабавила девушку.

— Хорошо, только… – Ее телефон неожиданно зазвонил, и она немедленно бросилась к столу.

— Да, пап? – Это был не Чарли. Почему она вообще решила, что это он? — Да, все хорошо, я у Черри.

— Он как будто чувствует, что мы о нем говорим, – прошептала Черри, скатываясь с кровати.

Клари бросила на подругу умоляющий взгляд, призывая помолчать, пока она не положит трубку.

— Да, хорошо, я позвоню. – Отец еще много говорил о том, чего ей делать не стоит. Кларибель соглашалась, надеясь, что ее голос звучит хоть сколько-нибудь натурально, а не утомленно или раздраженно. — Да, пап я поняла. Целую.

Закончив разговор, Клари громко выдохнула.

— Ты думала, что это Эль. – Черри не спрашивала, она прекрасно знала, что права. Ее способность читать Клари как открытую книгу была единственным недостатком их долгой дружбы. — А действительно, почему он не звонит?

— Может, передумал идти. Откуда я знаю? – Делая равнодушный вид, пожала плечами Клари и положила телефон на прежнее место. — Так ты определилась, в чем пойдешь?

***

Конечно, Эль не отличался пунктуальностью. Он соизволил позвонить за полчаса до начала вечеринки. Клари в пижамных штанах уже готовила попкорн для ночи кино, когда ее телефон громко заиграл знакомую мелодию. На экране высветилось «Проклятье моей жизни».

— Так он все-таки звонит? — фыркнула Черри. — Захотел пожелать спокойной ночи? Потому что моя пижама не подходит для парадного выхода. Разве что накинуть сверху пеньюар.

Клари не отрываясь смотрела на светящуюся надпись, раздумывая, отвечать ли на звонок. Не ответит, получит моральное удовольствие, но нарушит условия контракта, а подробная классификация наказаний пугала ее больше всего. На последнем издыхании она приняла вызов.

— Эй, страшилка, – послышалось с другого конца. Похоже Эль был в приподнятом настроении. — Готова веселиться?

— Если пушистые тапочки и пижама располагают к веселью. – Грозно ли звучал ее голос? По крайней мере, она старалась, чтобы так было.

— Хех, чего и следовало ожидать от папиной дочки. – Клари сжала зубы, чтобы не сказать чего-то, о чем потом пожалеет. — Собирайся, я все равно не хотел приходить к началу.

— Ты серьезно рассчитываешь, что я побегу прихорашиваться?

— У нас уговор, помнишь? Тетя Молли, блинчики, вызывающие потоки слез.

Клари не удержалась и фыркнула:

— До скончания веков будешь припоминать?

— Хм, надо подумать, я не планировал играться с тобой так долго.

Нельзя бросать телефон в стены. Он же ни в чем не виноват.

— Прекрасно. Где же проходит эта вечеринка?

Чарли хоть и назвал адрес, но предложил заехать за ней.

— Ни в коем случае. Я буду в платье, а твой байк не располагает к такой роскоши.

— Простите-извините, на мой байк еще никто не жаловался. – Он изобразил оскорбленное достоинство, но Клари мгновенно поняла, что он лукавит. Это доказывало, что она все лучше улавливает оттенки настроения Чарли Эля. — Хотя ты моя единственная странная девушка. Остальные были вменяемыми.

В отсутствие посторонних ушей он так и осыпал ее «комплиментами». Она закусила нижнюю губу и уставилась на Черри, которая жестами напоминала о своем существовании.

— Кстати, я буду не одна.

— Кстати, я не приглашал никого, кроме тебя. Думал, это и так понятно. – Клари беспомощно взглянула на лучшую подругу. По правде говоря, у нее не было ни одного довода, который показался бы Элю убедительным.

— Ее брат нас подвезет.

— Еще и брат? Ты там совсем с катушек слетела? – Его веселость уступила место злости.

— Они затеряются в толпе. Какая тебе разница? А мне будет спокойнее.

Чарли сидел в комнате, закинув ноги на журнальный столик и крутя длинными пальцами зажигалку. Страшилка настаивала на компании, чего вполне можно было ожидать. Однако, даже если ему это совсем не нравилось, то обстоятельство, что она будет белой вороной на вечеринке, заставило его взвесить все за и против. Если она будет знать только его и Уилла, прибавится хлопот, а вот если с ней будет полоумная подружка и ее брат, Чарли сможет с легкостью оставить малышку Кларибель и затеряться в толпе с выпивкой.

— По рукам, страшилка. Я сегодня добренький. Как будешь готова, дай знать, но не трать на это много времени. Сама знаешь, терпением я не отличаюсь.

Еще бы. Однако, он сам попросил ее выглядеть прилично, так что придется потерпеть.

— Идет. – Положив трубку, она, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Почему у нее сердце стучало как бешеное? Будто даже через мобильный телефон Эль мог дотянуться до ее шеи.

— Начинаем сборы? – уточнила Черри и получила в ответ кивок. — Чудесно, эта бандитская рожа все-таки вспомнила о тебе.

— Он не слишком расстроится, что не успеет к началу, – отозвалась Клари, все еще сжимая в руках телефон.

— Надо поговорить с Виктором. – Черри потянулась за чем-то торчащим из-под кучи вещей, уже перекинутой ворохом на мягкое кресло возле кровати, и выудила синий топ. — Идеально.

Клари даже спрашивать не стала, с чем подруга собиралась его надевать. Вместо этого она вышла из комнаты, намереваясь сейчас же поговорить с Виктором. Она не была уверена, что именно собирается сказать, но надеялась, что тот не откажет, иначе ей придется ехать в платье на байке Эля, а Черри и подавно оставить дома.

Старший брат ее лучшей подруги сидел в гостиной перед телевизором, свет от которого был единственным освещением в комнате. Клари громко кашлянула, давая знать о своем присутствии. Виктор обернулся.

— О, Клари! – На нем были домашние спортивные штаны и простая белая футболка. При виде ее он принял более удачную позу и указал на место на диване рядом с ним. Выглядел Виктор при этом весьма неуклюже и неуверенно. — Присядешь?

Она кивнула, почему-то вспомнив Эля и его уверенную манеру общения. Разница между ним и Виктором еще никогда так остро не бросалась в глаза.

— Виктор, я хотела бы попросить тебя подвести нас с Черри.

— Сейчас? – Он удивленно вскинул брови. — Куда вы собрались на ночь глядя? Мама с папой в курсе?

В этом был весь Виктор, сборник правил и пометок по дисциплине и безопасности. По всем законам жизни, парень его возраста не должен быть таким… занудным. Она покачала головой. Нельзя оскорблять Виктора, ведь он всегда заботился о ней, как о младшей сестре. Он никогда не подводил ее, но… всегда был до безобразия предсказуемым.

— У нас назначена… вечеринка. – Кто выражается таким образом? Эль бы от души посмеялся над ее красноречием. — Нас пригласили на вечеринку, и ты, если хочешь, можешь пойти с нами.

— Вечеринка? – Он нахмурился. Ему явно не нравилась эта идея. — Тут замешан Эль, верно?

Было бы глупо надеяться, что слухи, бродившие по университету, обойдут Виктора стороной. Он наверняка знал, что она завела себе парня, пусть даже он и не догадывался о всех деталях происходящего.

— Вечеринку проводит музыкальный корпус, и Чарли нас пригласил. – Это было стопроцентной правдой, тогда почему сосредоточенное лицо Виктора внушало Кларибель мысль, что она законченная врунья? — Он предлагал подвести, но так как у него мотоцикл, я решила, что это будет не совсем удобно. Да и Черри очень хочет пойти…

— Хорошо, – оборвал Виктор.

— Хорошо? – растерянно уточнила Клари, едва веря, что смогла уговорить его так быстро.

— Да, хорошо, – кивнул брат ее лучшей подруги и поднялся с дивана. — Мы едем. Только стоит сменить эти штаны на более приличные.

— Не переживай, – уверила Клари, поднимаясь. — Как видишь, и я не при параде. – Она пошевелила пальцами ног в пушистых тапочках.

Глава 18

Сборы заняли около сорока пяти минут. Клари знала точное время, потому что Виктор, который собрался гораздо быстрее, неустанно подгонял их, напоминая, сколько минут они уже потратили впустую. Для человека, который изначально даже не собирался никуда идти, он был слишком нетерпеливым.

Наконец, забравшись в машину, они тронулись с места – в самое большое приключение за последние несколько лет. Всю дорогу Черри недовольно смотрела на брата, словно тот не дал ей до конца передать всю эксцентричность ее божественного образа. Клари затруднялась сказать, чего именно Черри не успела сделать. Она надела короткую сиреневую юбку, украсив ее черным ремнем, тот самый идеальный синий топ и красную, лакированную кожаную крутку. Вообще-то, подобный наряд еще не являлся верхом ее умения вызвать ажиотаж, поэтому Клари решила, что подруга злится именно поэтому.

Сама она аккуратно расправила платье на коленях и, назвав Виктору адрес, отправила сообщение Элю.

«Мы выехали».

«Встретимся на месте», — последовал ответ, и Клари, запрятав телефон в сумочку, стала смотреть в окно.

Чарли прибыл на место быстро, при условии, что по дороге он не сбавлял скорость, когда это следовало бы сделать. Дом Джексона гремел на всю округу, как какая-то бракованная музыкальная коробка. Этот засранец умел пустить пыль в глаза. Его отец уехал куда-то на выходные, и сосунок воспользовался случаем блеснуть убранством своего особняка. Все парковочные места рядом с домом были заняты, поэтому некоторым гостям приходилось оставлять машины за квартал от места тусовки. Приглашен был явно не только музыкальный корпус. Хотя какая разница – одним пьяным придурком больше, одним меньше.

Найти место для байка было куда проще, и Чарли, удачно припарковавшись возле дома (подпортив при этом восхитительный газон), снял шлем. Музыка орала из открытых дверей и окон так, что Чарли перестал слышать собственные мысли. Он обернулся на пустую дорогу. Страшилка задерживалась.

Спокойно прицепив шлем к байку, Эль направился в дом. Обилие народа на один квадратный метр, музыка и запах алкоголя погрузили его в привычную обстановку. Он по-дьявольски усмехнулся стоящим неподалеку девушкам, которые явно шушукались о нем. Они не выглядели напуганными, скорее наоборот – стремились оторвать от него кусочек. У всех девушек по отношению к нему существовало две крайности – либо они дрожали от страха, либо старались привлечь его внимание, и только одна умудрялась сочетать в себе и то и другое.

На ходу бросая холодные приветствия, он завернул на кухню, где было поменьше людей, а музыка не грозила разрывом барабанных перепонок. Большой кухонный стол был завален выпивкой и пластиковыми стаканчиками. Выбор алкоголя был довольно разнообразен, от пива до виски. Чарли криво усмехнулся, представляя, как отец Джексона спокойно спит в постели, не подозревая, что запасы его элитного пойла истребляют незваные гости.

Эль плеснул в стаканчик пива, решив не напиваться сразу, по крайней мере, пока не прибудет его так называемая девушка, и сделал глоток.

— О, вы только поглядите, Чарли Эль собственной персоной. – Белль. Он был обязан встретить ее первой, потому что закон подлости всегда срабатывал на нем со стопроцентной точностью.

— Белль, — просто отозвался он и приветственно поднял наполовину пустой стаканчик.

Она была в платье, которое и платьем-то назвать можно было с трудом. Казалось, еще чуть-чуть и оно задерется, оголив все то, что должно быть скрыто под одеждой. Ее накрашенные ярко-красной помадой губы изогнулись, и она подошла к столу, наливая что-то себе в стакан.

— Ты пришел один? А как же Кларибель? – Можно было удивиться уже тому, что Белль назвала страшилку по имени. Даже он не звал ее так официально, если в том не было острой нужды.

— Вот-вот подъедет. С друзьями. – Он снова сделал глоток, следя за тем, как Белль отреагирует на его слова.

— Хм, – отозвалась она. — Уж прости, но твоя девушка не выглядит как любительница вечеринок. Хотя, – Белль повернулась и оперлась задницей о край стола, — связавшись с тобой, думаю, она многое изменит в своей жизни.

— Ты мне льстишь, как всегда, – хмыкнул Чарли, чувствуя, как телефон в кармане куртки начал вибрировать. Достав его, он еще раз взглянул на Белль и принял вызов.

— Да, малышка. – Быть приторно сладким с девушками несложно. Особенно, когда их было так много, что слово «малышка» становилось беспроигрышным заменителем имени, которое он не запомнил.

— Эм…

Она растерялась, но видимо быстро сообразив, в чем дело, ответила:

— Ты не один, верно?

— Да, ты уже подъехала? – Чарли улыбнулся, давая Белль понять, что ему до колик в животе приятно говорить с собственной девушкой. Хотя, на самом деле, у него с языка чуть не сорвалось фирменное ругательство.

— Мы припарковались подальше от дома, поэтому идем пешком, – ответила Клари, и Чарли, наконец, услышал звук шагов в трубке.

— Хорошо, я встречу на улице, у входа. – Он закончил вызов, не услышав ее ответа, потому что попросту не заботился об этом.

Чарли снова приподнял стаканчик и отсалютовав им, покинул кухню, совсем не заметив злобно провожающего взгляда, брошенного в его спину.

Клари была рада, что отказалась от каблуков. С ними она была слишком неуклюжей и медленной. Дорога до дома, где проходила вечеринка, заняла бы у нее гораздо больше времени.

Ее оглушили громкая музыка и крики людей. Она поражалась, как соседи могли терпеть такой шум, но свет в окнах домов поблизости был погашен, и никто, судя по всему, не собирался вызывать полицию.

Большой особняк бы наполнен людьми под завязку. Некоторые из них курили тут же, на крыльце. Клари огляделась и увидела знакомый байк. Чарли Эль явно был на месте.

— Вы только гляньте! – присвистнул Виктор, поднимая глаза на второй этаж дома. — А они умеют весело жить.

— Не завидую я хозяевам. Под утро от него одни щепки останутся, – Осуждающе покачала головой Черри.

Клари, ничего не сказав, достала телефон из сумочки и открыла список последних вызовов. Она ни за что не осмелится зайти туда без Чарли Эля.

— Можешь не звонить, я уже здесь. – Услышала она над самым ухом и испуганно вскрикнула.

Эль стоял в своей невозмутимой манере, засунув руку в карманы черных джинс. На нем была белая футболка, простая, без надписей и эмблем, и накинутая на плечи черная кожаная куртка.

Усмехнувшись ее испуганному выражению лица, он обвел ее придирчивым взглядом, от которого, казалось, кожа по всему телу начала гореть и чесаться. Клари нервно сглотнула.

На ней было любимое платье. То, что она тайком купила без миссис Пинки. Бледно-розовое, расширяющееся книзу нежными складками, длиной чуть выше колена. Совсем без рукавов и с высоким горлом.

Она накрасила ресницы и даже губы, что делала довольно редко, хотя бы потому, что по утрам не любила тратить на это время. Однако, теперь все изменилось.

Волосы она слегка подзавила и просто оставила свободно лежать на плечах. Она не умела слишком прихорашиваться, поэтому сделала все, что могла и надеялась, что Эль оценит ее усилия по достоинству.

— Честно говоря, я от тебя многого не ожидал, – выразил Чарли свой вердикт, снова возвращая взгляд к ее лицу. — Однако, ты хотя бы не похожа на монашку.

Была ли это похвала? Он точно не оскорбил ее, а значит, что вполне логично, оценил ее внешний вид, как вполне приличный. Не удержавшись, она хмыкнула и улыбнулась.

Эль успел выкупить сигарету, прежде чем заметил их приближение. Вообще-то, он сначала увидел ее подружку, снова вырядившуюся во что-то невероятное и от этого еще более заметную в толпе, и только потом разглядел рядом с ней Кларибель. Он удивленно поднял брови, и спустился на пару ступеней вниз. Он же не мог обознаться. Это точно была она. Только ее улучшенная версия.

Словно заблудившийся и случайно попавший в это грязное место ангел, она, прикусив губу, смотрела по сторонам, явно разыскивая его. Она была слишком неуместной в этой картине пьяных идиотов и развратных девушек, которые отличались от нее, словно ночь ото дня. Почему-то именно теперь этот контраст отчетливо бросился ему в глаза.

Им составлял компанию зажатый парень. Чарли готов был поспорить на большую сумму, что этот фрукт является предводителем всех ханжей Вселенной. Это определялось по его недовольному, морщащемуся лицу, когда он смотрел на дом Джексона. Черри что-то сказала, и Кларибель, не ответив, полезла в сумку за телефоном. Не могла без него даже шагу ступить.

Усмехнувшись, он поторопился и оказался за ее спиной раньше, чем она успела ему позвонить.

— Чарли, познакомься, это Виктор – брат Черри. – Она зачем-то решила соблюсти приличия, когда Элю было явно все равно, кто этот парень и как его зовут. Однако, стоило поблагодарить его уже за то, что он холодно кивнул.

— Может, зайдем уже? – Клари неуверенно посмотрела на распахнутые двери обители пьяниц и снова перевела взгляд на него.

— Я… мне слегка не по себе, – честно призналась она. — Я, знаешь ли, не…

— Не ходила на вечеринки, а спала в мягкой кроватке по ночам? – Договорил за нее Чарли, сопроводив свои слова ледяной усмешкой. — Не трудно догадаться.

Бросив взгляд над головой Кларибель, он увидел озадаченное лицо Виктора, и, вспомнив, что этот педантичный придурок не в курсе их дел, уже мягче продолжил:

— Но теперь ты со мной. – Он неожиданно притянул девушку к себе, почувствовав тонкий аромат ее духов. — Так что пришла пора жить по-другому.

Чарли знал наверняка, что своими действиями поставил ее в тупик, поэтому просто, не давая Кларибель опомниться, потащил ее к открытым дверям дома.

Протиснуться внутрь было довольно легко, поскольку, заметив Эля, все тут же спешили отступить. Чарли знал, его репутация делает людей отчаянными трусами, и грех этим не воспользоваться. Тем более, что даже стараться не приходится, чтобы заставить их сжиматься в комок нервов.

Кто-то, довольно много выпивший, толкнул Кларибель. От неожиданности она впечаталась своим аккуратненьким носиком в широкую спину Эля. Тот обернулся, взглянул сначала на нее, потом на парня, которому не посчастливилось попасться им на пути, и отчетливо произнес:

— Сгинь.

Подвыпивший, подняв руки в знак того, что он даже не собирался задерживаться, пробурчал что-то на непонятном пьяном языке и исчез в толпе.

— Зайдем на кухню, – скомандовал Чарли, отворачиваясь и продолжая идти. Словно все вокруг должны были знать, где в этом большом доме кухня.

— Зачем? – заикаясь, спросила Клари, с ужасом смотря по сторонам.

Она уже успела определить, что даже без бдительного присмотра отца, нашла бы занятия поинтереснее, чем посещение вечеринок. Справа от нее, в огромной гостиной, на диване, какая-то девушка, забравшись на колени к парню, пыталась его проглотить. Словно снималась в каком-то дешевом порно-ужасе. Рядом с ними другие парни смотрели на действия девушки, как на что-то, от чего не оторвешь взгляд. Не удержавшись, Клари представила, как незнакомка заканчивает свои «упражнения», а парни, они же непредвзятые судьи, поднимают в воздух таблички с оценками ее мастерства. Покачав головой, Клари поспешила отвернуться. Она решила, что широкая сильная спина Чарли будет куда более приятным зрелищем, чем то, что творилось вокруг.

— Ох, вы только гляньте! – Кто-то преградил Чарли путь, заставив их всех остановиться. — Кто пожаловал ко мне в гости!

Клари потребовалось несколько секунд, чтобы, выглянув из-за спины своего «парня», понять, надоедливый голос принадлежит Джексону, хозяину вечеринки.

— Джексон, – просто произнес Эль. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Только Клари неожиданно почувствовала, как Чарли крепко сжал ее руку. Девушка не могла точно определить, означало ли это движение «Сохраняй спокойствие» или «Спасайся бегством».

Стараясь не привлекать к себе большого внимания, она встала рядом и ответила на крепкое рукопожатие Эля своим, не таким сильным, но показывающим, что она поддерживает его и не желает, чтобы он злился. Потому что это, возможно, была ее первая и последняя вечеринка. Не хотелось заканчивать ее в машине скорой помощи.

— Не помню, чтобы приглашал тебя, – издевательским тоном продолжил Джексон, скрещивая руки на груди. Удивительно, но этот парень совсем не боялся Чарли. Наоборот, он почему-то решил, что сможет с ним тягаться.

Клари окинула хозяина дома внимательным взглядом. Джексон уступал Чарли во многом. Начиная с физической силы и заканчивая простой привлекательностью. Кларибель посчитала, что нос у хозяина вечеринки слишком большой, а руки, которые он так показательно скрещивал на груди, не были даже в половину такими же сильными, как руки Эля. Тогда чего ради Джексон рискует собственной головой?

— А мне нужно твое приглашение? – Словно разящий острый кинжал, взгляд Эля врезался в лицо стоящего напротив парня.

Надо иметь талант, чтобы, ничего не говоря и не предпринимая, заставить всех вокруг чувствовать напряжение. У Эля подобное всегда получалось. Находящиеся поблизости и еще недостаточно пьяные студенты, смотрели на Джексона как на сумасшедшего, собственноручно надевающего петлю на шею.

— Ах, да, у тебя же привычка приходить туда, куда тебя не звали. – Джексон действительно надеялся выйти из этой схватки победителем, то ли потому, что это была его вечеринка, то ли потому, что бог при рождении забыл подарить ему инстинкт самосохранения.

— Ага, – скучающе отозвался Чарли, протягивая свободную руку и в буквальном смысле отодвигая Джексона в сторону. — Позже поболтаем.

И они снова пошли вперед.

Клари обернулась, оценила степень разгневанности хозяина дома и поняла, что Эля можно считать полноправным победителем, потому что его противник не нашел ничего лучшего, чем просто проводить его озлобленным взглядом.

Кларибель поискала глазами Черри и заметила ту в компании Виктора и не пойми откуда появившегося Уилла. Одно хорошо – ее друзья хотя бы были в относительной безопасности.

Она снова повернулась к Чарли. Они уже покинули шумную зону и оказались в относительно тихой кухне. Отпустив ее руку, Чарли взял пластмассовый стаканчик и резким движением плеснул в него что-то темное, и, скорее всего, крепкое. Быстро сделав большой глоток, он посмотрел на Кларибель, скромно стоящую у стены.

Они находились в комнате одни. Видимо, другие гости нашли места поинтереснее.

Все еще злясь, Чарли сделал еще один глоток и поморщился, чувствуя, как алкоголь обжигает легкие. Ему должны медаль дать за то, что он не съездил по физиономии этого упыря. Тем более, что руки зудели до боли, мечтая стереть косую ухмылку с лица ублюдка Джексона.

— Тебя не пригласили? — вдруг спросила Клари, делая пару неуверенных шагов к столу.

Вместо ответа Чарли подлил себе еще немного виски в стакан.

— Ты говорил, что это вечеринка музыкального корпуса. Значит, позвали всех, кроме тебя?

И чего она не уймется? Как назойливая головная боль, постоянно норовит довести до кипения.

— Если не заметила, я не в ладах с хозяином вечеринки, – ответил он без явного желания вести беседу.

Кларибель заинтересовано осмотрела стаканы, сброшенные бесформенной кучей на большом столе, прошлась глазами по составленным бутылкам и снова вернулась к озлобленному лицу Эля.

— Но ты все равно пришел, – настаивала она. Испустив страдальческий вздох, Эль оперся о стол и нетерпеливо посмотрел на Клари.

— Страшилка, думаешь я бы обратил внимание на такую мелочь, как приглашение? Если мне надо куда-то прийти, я просто беру и прихожу.

Новый глоток.

— Даже если ты там нежеланный гость? – Грубость, готовая сорваться, застряла у него в горле, потому что эта девчонка слишком серьезно и внимательно смотрела на него. Похоже, ей и вправду было интересно услышать, что он ответит.

— Именно так, пришел бы, хотя бы ради того, чтобы поиграть на нервах тех, кто не желает меня видеть.

Последовала долгая пауза, за которую Чарли успел допить содержимое своего стакана. Он уже потянулся за новой порцией, когда услышал:

— Я бы так не смогла.

Вопросительно посмотрев на нее, он отложил намерение напиться до бессознательного состоянии. Возможно, намечалась интересная беседа, для которой лучше не иметь мозг в заднице.

— Не смогла бы прийти туда, где никто не хочет меня видеть. Знала бы что буду мозолить глаза своим присутствием, что надо мной будут смеяться… — Она тяжело вздохнула. — Но мне бы хотелось сделать так хотя бы раз… Чтобы понять, какого это.

Чарли толком и не знал, что ответить. Кто в здравом уме захочет быть там, где его не ждут. Он был редким исключением из правил, потому что искренне наслаждался всеобщей нелюбовью. Однако, Кларибель Рич, девочка, взращённая на любви родителей, не знающая, что такое тяготы жизни, не знающая того, что знал он, такой не была.

— Хотелось бы утереть кому-то нос? – наконец, спросил он.

— Нет, – покачала она головой. — Поднять собственную планку, если понимаешь, о чем я.

Он понимал, действительно понимал. Внимательнее вглядевшись в ее глаза, он вдруг подумал, что не слишком-то много о ней знает. Да, Кларибель Рич, которую он чаще называл «страшилка», училась в корпусе иностранных языков, но какие именно языки она изучала? У нее точно есть отец, но он узнал это только благодаря красноречивому запрету встречаться с ним, прописанному в его части договора. Еще Чарли знал, что она никогда раньше не ходила на вечеринки и у нее самая ненормальная из всех возможных на этом свете подруг. На этом его знания о Кларибель Рич заканчивались.

— У тебя бы смелости не хватило, – хмыкнул он, заставляя ее нахмуриться.

Но морщинки на ее лбу разгладились также быстро, как и появились, и, улыбнувшись, Кларибель кивнула.

— Скорее всего ты прав. А знаешь, – она осмотрела пустую кухню, — это не кажется такой уж ужасной идеей – провести всю вечеринку здесь.

— Что ж, должен огорчить тебя, но мы не собираемся прятаться. – Он наклонился и всучил ей чистый пластиковый стаканчик. — Это твой стиль, не мой.

Пропустив колкое обвинение мимо ушей, Клари указала пальцем на стаканчик.

— Зачем он мне?

— На вечеринках люди пьют, страшилка, много пьют, – словно маленькой девочке пояснил он, снова наполняя свой стакан.

— Но я не пью, совсем. – Она попыталась поставить стаканчик на место, но Эль не позволил.

— Наполним его чем-нибудь, от чего даже ты не опьянеешь.

Она вопросительно подняла брови. Чарли оставил свою выпивку на столе и начал шарить по шкафам.

— Ты же не у себя дома, прекрати, – охнула Клари, смотря как он открывает ящик за ящиком.

— Не будь брюзгой, ты не в том возрасте, – отозвался Эль, даже не повернувшись. Он выудил что-то из крайнего ящика и вернулся к столу.

— Что это? – Клари попыталась прочесть этикетку, но Эль закрыл ее своими большими руками и воткнул найденный вместе с бутылкой штопор в пробку.

— Вино, от которого ты точно не опьянеешь. – Пробка вылетела из бутылки довольно легко, и Эль требовательно протянул руку, призывая Клари позволить ему наполнить ее стакан.

— А если я все же опьянею? – Она сделала шаг назад и прижала пустой стакан к груди, словно тот был бесценным сокровищем.

— Тогда сможешь попросить меня о чем угодно. – Он нетерпеливо потряс рукой, ожидая, что в ней появится пустой стакан.

— Погоди, что? О чем угодно? Ты серьезно? – Огонек интереса озарил лицо Клари, и она снова подошла к столу.

— Черт возьми, страшилка, ты кого угодно утомишь. Нужно очень постараться, чтобы опьянеть от стакана вина, поэтому, если ты все-таки умудришься, я исполню твое желание. — Он красноречиво посмотрел на стакан, прижатый к ее груди. — Ну так как? Струсишь или рискнешь?

Кларибель еще немного подумала и решила, что один стакан алкоголя на весь вечер не так уж и страшно. Тем более, что ей вообще необязательно из него пить. Просто держать в руках и делать вид, что она является частью сумасшедшего, бессмысленного общества. Поэтому она отдала свой стаканчик Чарли, который молча поспешил его наполнить.

— Учти, обещание с желанием работает только, если ты действительно выпьешь этот стакан, – уточнил он, протягивая ей выпивку.

— Но если я действительно его выпью, то смогу попросить у тебя что угодно? — Чарли сродни дьяволу. Лучше уточнять все условия сделки, прежде чем ее заключать.

— Только если после этого ты опьянеешь.

Кларибель нравилась мысль обладания хоть какой-то властью над Чарли Элем. Это желание, если оно у нее будет, могло бы очень пригодиться. Хотя, она не собиралась пьянеть, так что пришлось с тоской заглянуть в свой полный красного вина стакан и вздохнуть. Эль как всегда, выбрал лучшие для себя условия, отгородился от проигрыша стенами похлеще великой китайской.

— А теперь мы выйдем в свет. – Взяв свой стакан с выпивкой в одну руку, другую он, с наигранной галантностью, предложил ей.

Кларибель молча вцепилась в кожаную куртку на довольно объемном предплечье Эля и глубоко вдохнула, так, что даже легким стало больно.

— Вдох-выдох, левая, правая, – продиктовал Эль прямо над ее ухом. Она вопросительно подняла на него глаза. — Если вдруг забудешь, как дышать или ходить.

Она ничего не сказала, но поняла, что свой личный дьявол лучше, чем чужие, поэтому крепче вонзила пальцы в куртку Чарли и решила не отлипать от него хотя бы ради того, чтобы не нажить еще больших проблем. Хотя что могло быть хуже Чарли Эля?

Они вышли из кухни, смотрясь вполне обычно. Только огромные, испуганные глаза Клари выдавали ее беспокойство. Чарли же вел себя как дома. Он что-то сказал прошедшему мимо парню, после чего повел ее дальше. Она слишком поздно поняла, что они направляются к тому самому дивану в гостиной, где совсем недавно разыгрывалась порнографическая сценка. Ей пришлось присесть.

Вообще-то сел Эль, потому что мест было не так уж и много. Зато он, без лишних разговором, притянул ее к себе на колени. Натужно взвизгнув, она оказалась в его цепких руках.

— Расслабься и улыбайся. Не будь как деревяшка, Пиноккио, – прошептал Эль, при этом заправляя волосы ей за ухо. Теплая волна его дыханья приятно пощекотала кожу на шее Кларибель.

Девушка посмотрела на Эля, минуту размышляя, сможет ли она расслабиться. Не потому, что вокруг была куча пьяных непредсказуемых людей, а потому, что она сидела на его теплых, твердых коленях, а их лица были слишком близко для выдуманной пары.

Однако Эль, смотря на нее, вдруг сморщил нос и вытянул губы, состроив забавную рожицу. Пораженная Кларибель замерла на секунду, но, не удержавшись, оценила его старания скромной улыбкой и тут же почувствовала, как расслабляется.

— Молодец, страшилка, – хмыкнув, похвалил Эль и отвернулся, чтобы посмотреть на происходящее вокруг.

По мнению Кларибель, Чарли Эль был гораздо интереснее окружения, поэтому она воспользовалась случаем, чтобы получше рассмотреть его. Она оглядела его профиль. Упрямый острый подбородок, с легкой порослью щетины, который говорил, что его владелец никогда не сдается. Нос, с горбинкой, возможно, когда-то сломанный. Удивительно длинные ресницы. Она была так близко, что умудрилась заметить шрам у него на шее, сбоку, чуть выше того места, где начиналась футболка. Шрам был достаточно бледным, чтобы стать почти незаметным. Видимо, Чарли получил его достаточно давно.

Кларибель перевела взгляд на его руки, теплые и сильные. Одна властно обнимала ее за талию, поддерживая и не давая упасть, другая покоилась на ее коленке, придерживая подол платья. Еще никогда парень не прикасался к ней так. Неудивительно, что она нервничала.

Чарли нахмурился, Кларибель проследила за его взглядом и заметила Белль, расхаживающую в платье, которое и платьем-то не назовешь. Словно она забыла надеть нижнюю часть, и поэтому, чтобы прикрыться, растянула верхнюю. Клари снова взглянула на Чарли, а после посмотрела на довольно длинный подол своего платья. Видимо, она и правда выглядела как монашка. Слишком скромно.

Она неловко поерзала, привлекая внимание Эля.

— Давай-ка сделаем следующее. Найди свою сумасбродную подругу и проведи время с ней. – Он подтолкнул Клари, намекая на то, что пора бы ей слезть с насиженного места. — Пыль в глаза этим придуркам мы пустили, поэтому можем друг от друга отдохнуть.

Она понимала, что Черри будет куда более удобной компанией, но почему-то ей не захотелось покидать Чарли так быстро. Ругая себя, она поднялась, оправила платье и встретилась глазами с Элем, который на этом диване, в атмосфере громкой музыки, алкоголя и ругани, выглядел как король разврата.

Поманив ее пальцем, он произнес прямо в ее ухо:

— Только без приключений, страшилка. – Клари нахмурилась, что заставило Эля усмехнуться. Ему всегда нравилось ее злить. — Встретимся позже, я сам тебя найду. – Он посмотрел на ее руку, в которой все еще был крепко зажат стаканчик с выпивкой. — О, и не забудь о нашем уговоре. Если выиграешь, придумай достойное желание….

Глава 19

Кларибель чувствовала себя странно. Вообще-то, она списывала это состояние на досаду от того, что никак не могла отыскать в такой большом доме Черри и Виктора. Не провалились же они сквозь землю, в конце-то концов.

Однако, несколькими минутами позже она уже готова была вскрывать паркетное покрытие. Чарли тоже растворился. Теперь она осталась совсем одна. Пару раз к ней подходили подвыпившие парни, но стоило им узнать, чья она девушка, как они исчезали, даже не попрощавшись. Имя Чарли Эля действовало похлеще любого перцового баллончика. Это внушало Клари немного уверенности. По крайней мере, все, кто хотят еще немного пожить, не посмеют ее обидеть.

Она осмотрелась. Совсем рядом гости организовали танцпол, где вытворяли что-то больше похожее на припадки эпилептика, чем на танец. Однако, грация и плавность движений никого, похоже, не волновали. Некоторые танцующие парочки, не начав еще толком двигаться, хватались за руки и поднимались по лестнице на второй этаж. Кларибель провожала их взглядом, прекрасно понимая, чем они идут заниматься.

Она грустно вздохнула. Ей здесь явно не место. Она никогда не сможет выглядеть в такой атмосфере хотя бы наполовину так же уверенно, как это делал Эль. Они пару раз встречались в толпе глазами, но он быстро исчезал, словно делая запланированный обход.

Чем больше длилась вечеринка, тем жарче становилось в доме. Хотя все окна и двери были открыты, Кларибель все равно ощущала капельки пота на шее. Во рту пересохло, и она обреченно взглянула на содержимое стаканчика, который так и продолжала просто держать в руках.

— Эй, а ты, кажись, Кларибель, новая подружка Чарли! – Голос был женским, но странная хрипотца придавала ему оттенок пикантности. Клари тут же обернулась.

Обладательница необычного голоса была ненамного выше ее. При условии, что на девушке были высокие каблуки, Клари предположила, что незнакомка может оказаться даже ниже ее метра шестидесяти. Открыто улыбающаяся Клари, она была темно-рыжей, с карими, медовыми глазами.

— Салют! – Незнакомка подошла ближе и облокотилась о кофейный столик, стоящий неподалеку. — Я – Бетс.

Бетс была одета в черные джинсы, опоясанные внушительной серебряной цепью, футболку с надписью «Рок рулит» и кожаную куртку–косуху. Несмотря на явный стиль байкера-рокера девушка не выглядела грубо, наоборот, ее нельзя было представить в чем-то еще. Уж точно не в платье с рюшами.

— Все верно, меня зовут Кларибель, – отозвалась Клари и неуверенно приподняла свой стаканчик.

— В курсе я, покажи мне здесь хоть кого-то, кто тебя не знает. – Клари уже хотела сообщить, что парочка парней не была в курсе, пока она им не сообщила, но решила промолчать.

Бетс оглядела ее с ног до головы и снова улыбнулась.

— Эль перешел на хороших девочек. Не к добру это. – Клари почему-то захотелось возразить, но что она могла сказать? Она ведь действительно не выглядела как «плохая» девочка. — Кстати, где он?

— Чарли? Отошел пообщаться с дру… друзьями. – У Эля не было друзей, но, возможно, Бетс была не в курсе глубокой жизненной философии этого парня.

— Друзья, как же! Боятся его до чертиков, а за спиной шушукаются. – Бетс посмотрела на танцпол и усмехнулась. — Кто-то не знает, когда остановиться. – Она указала стаканчиком на парня, который хоть и валился с ног, но продолжал выделывать неуклюжие движения.

Клари еще раз взглянула на новую знакомую. Та не выглядела пьяной, что не могло не радовать. В этом месте нашелся хоть один нормальный человек.

— Бетс, эээ, ты давно знаешь Чарли? – Кларибель знала, почему задает этот вопрос. Эль был грозой всего университета, но Бетс, кажется, совсем его не боялась, ну или боялась в меньшей степени, чем остальные.

— С первого дня поступления, – ответила девушка. — Не слушай, что болтают, лучше своей головой думай. Чарли парень неплохой, к нему только подход надо найти.

Клари поняла, что наткнулась на золотую жилу. Бетс явно было что ей рассказать.

— Так то, что говорят – неправда? – Она с замиранием сердца ждала ответа.

— Ну… я сказать точно не могу. Главное в том, веришь ли ты в это или нет. Я вот не верю, потому что, как по мне, Чарли не способен кого-то убить, а уж тем более собственного отца. – Клари постаралась скрыть разочарование за вежливой улыбкой.

— Давай-ка, выпьем за знакомство. Если что, всегда можешь обращаться ко мне за помощью. Быть девушкой Чарли Эля нелегко. – Бетс протянула свой стакан, ожидая, когда Клари чокнется с ней, но та поспешно замахала свободной рукой.

— Я не пью, совсем.

Бетс удивленно подняла брови.

— Жарень такая стоит, а ты даже горло не промочила? – Она поцокала языком. — Бедняга, но все-таки от одного глотка тебе хуже не станет. Отметим наше знакомство и пусть это станет началом большой дружбы. – Бетс снова призывно протянула свой стаканчик.

Кларибель ничего не оставалось делать, как уступить. Бетс была с ней мила, не верила, что Чарли убийца, и предлагала подружиться. Было бы невежливо отказываться.

Стукнувшись стаканчиками, они сделали по глотку. Клари проглотила вино и почувствовала его полусладкое послевкусие. Напиток оказался лучше, чем она ожидала, да и пересохшее горло благодарно отозвалось на появление влаги.

Улыбнувшись Бетс, Клари продолжила разговор:

— Ты же тоже из музыкального корпуса, верно? На каком инструменте ты играешь?

Бетс кивнула.

— Ага, на электрогитаре, так что мы с Элем часто вместе тренируемся. Точнее тренировались, пока он не стал предпочитать одиночество. Хотя, мне до него еще расти и расти. У него руки мастера, словно с гитарой родился…

Бетс трещала без умолку. Однако, Кларибель беспокоило не это. Почему-то ее голова начала странно кружиться, в теле появилась необычная легкость, а люди вокруг вдруг стали казаться забавными. Она попыталась сосредоточить свой взгляд на Бетс, но та почему-то уезжала куда-то далеко-далеко. Музыка вдруг стала греметь громче и больше не казалась такой бессмысленной. Клари поймала себя на расплывчатой мысли, что притоптывает в такт ногой.

— Ты в порядке? – Бетс нахмурилась и внимательней присмотрелась к ней.

Клари чувствовала себя прекрасно. Если бы еще голова не кружилась, то можно было сказать, что ей весело.

— Я наслаждаюсь. Я впервые пришла на вечеринку, впервые вижу столько пьяного народа, впервые пью вино. – Она подняла руку и потрясла стаканчиком, при этом расплескав половину содержимого. — Впервые….

— Так, – протянула Бетс, отбирая у Клари стаканчик, — кажется ты напилась, малышка.

— И с чего это я малышка, я ненамного младше Чарли. Два года… – Клари сосредоточила все свое внимание, чтобы показать при помощи пальцев цифру два. — Это не так много.

— Поразительно, впервые вижу, чтобы так уносило с одного глотка, – рассмеялась Бетс. — Скорее всего, у тебя непереносимость алкоголя. – Она оглядела толпу. — Я пойду и найду Эля, пока ты не натворила глупостей. Просто стой здесь и никуда не уходи. Окей?

Клари не совсем поняла, чего от нее требовали, но кивнула.

Бетс куда-то ушла, оставив ее одну. Кларибель хмуро посмотрела ей вслед и переместила взгляд на оставленные новой знакомой стаканчики с выпивкой. Протянув руку к своему, она решила, что еще один глоток не повредит, потому что ей еще никогда не было так легко и весело.

Отпив еще немного, он задержалась у столика, просто, чтобы принять позу равновесия и улыбнулась. Она очень ловкая. И совсем не пьяная.

— Эй, ты в порядке? – спросил кто-то. Она повернулась и встретилась взглядом с парнем, чьи черные волосы вились так, что образовывали нечто наподобие шапки. Клари пьяно улыбнулась ему, и, схватив за руку, потащила на импровизированный танцпол.

— Эй, ты чего? – Парень явно не ожидал такого развития событий.

— Просто потанцуй со мной, – крикнула Клари и начала двигаться, вроде бы попадая в ритм. — Весело! Так весело! – Она схватила парня за руки и бедняге, ничего не оставалось, как пританцовывать рядом.

— Представляешь, мне так весело после двух глотков. Интересно, если выпить больше, то я умру от веселья? – Парень улыбнулся. Он явно был не таким веселым как она. Хотя плевать, если он продолжит танцевать с ней, то наверняка повеселеет.

Кларибель впервые в жизни не волновало то, как она выглядит на публике. Она кружилась и чувствовала, как мягкий подол платья обвивается вокруг ног. Никто не существовал в тот момент, все вдруг превратились в расплывчатые точки на какой-то малоизвестной картине.

— Эй, детка, я знаю, как сделать тебя еще счастливее. – Ее невеселый партнер по танцам потянул ее за руку, пока она не уперлась в него как в ненужное препятствие.

— Серьезно? – Почему-то она странно хихикала. Парень снисходительно улыбнулся, будто зная что-то, чего она не могла знать.

— Конечно, я принесу это буквально через минуту, а потом, – Он наклонился вперед, и Клари почувствовала неприятный запах, исходивший от его, казалось, давно нестиранной рубашки.

Обещание удовольствия порадовало Кларибель слишком сильно, словно малоизвестный парень был в состоянии снять для нее луну с неба. По крайней мере, она всегда думала, что будет так радоваться, только держа в руках луну. Оказывается, можно радоваться и меньшему.

— Ты пока попляши чуток, а я скоро вернусь. – Она сосредоточилась на том, что ей говорили и, наконец, решила, что кивок будет достаточным ответом, ведь ей действительно очень нравилось танцевать.

Парень куда-то ушел, она недовольно надула щеки, но потом решила, что чем больше свободного места вокруг нее, тем лучше. Раскинув руки в стороны и возведя лицо к потолку, она закружилась, представляя себя бабочкой.

Свобода, к ней, наконец, пришла та свобода, которую она так хотела получить.

***

Чарли докуривал, по его мнению, уже сотую сигарету. Он вышел на крыльцо именно чтобы покурить, но не думал, что застрянет здесь надолго. Если бы чрезмерно гостеприимному хозяину дома не приспичило показать, как само присутствие Чарли отравляет ему вечер, Эль бы уже давно зашел внутрь.

— Вы только гляньте, – рассмеялся тошнотворно этот кусок дерьма. — Эль, дружище, соскучился по мне?

Чарли косо усмехнулся и потушил окурок об резные перила дорогого крыльца. Джексон следил за этими манипуляциями, скрипя зубами. Улыбка медленно сползла с его лица, превратившись в оскал.

— Ночами не спалось, мечтал тебя увидеть, – саркастически заявил Эль, чем вызвал смех стоящего рядом Уилла. —Даже сюда пришел, хотя мог бы, поверь мне, найти места поинтереснее.

— Хватит нести чушь, Эль. Я тебя не приглашал…

— За годы «дружеского» общения со мной ты должен был понять, что я не нуждаюсь в приглашениях, – оборвал Эль, даже не беспокоясь, что Джексон обзавелся кем-то вроде поклонников, стоящих позади него и пока что помалкивающих.

Чарли внимательно осмотрел их. Пусть они и выглядели пообъемистее засранца Джексона, но он был уверен – стоит ему только прикрикнуть и их след простынет. Поэтому он перевел свое внимание на зануду-скрипача и демонстративно медленно и расслабленно оперся о те самые перила, где минуту назад оставил жженный след от сигареты.

— Хотел что-то еще сказать?

— Да, хотел напомнить о твоем месте. Если ты забыл. – Еще немного и этот скунс начал бы плеваться слюной. Чарли закатил глаза. — Белль теперь со мной, так что тебе нет надобности обивать пороги в поисках встречи с ней.

Чарли расслабленно рассмеялся.

— О, серьезно? Однако ты немного перепутал, пиликальщик тщедушный, у меня есть девушка – Кларибель Рич, и она сейчас в гостиной. – Он кивнул в сторону открытой двери. — Так что можешь расслабить свою задницу и больше не мелькать передо мной, как надоедливая муха.

Слова, которые скрипач-недомерок хотел бросить в ответ, прервала появившаяся из дома Бетс. Выглядела она взволнованно.

Чарли знал Бетс со дня поступления. Она была одной из немногих, кто не терял дар речи в его присутствии. Вообще-то Чарли сомневался, что Бетс вообще могло что-то напугать. Эта девчонка была бесшабашнее любого байкера.

— О, Бетс, ты теперь в панки подалась? – пошутил Уилл, чем заставил девушку еще больше нахмуриться.

— Заткнись, Уилли, и дай мне поговорить с Элем. – Чарли удивленно вскинул брови. О чем она хотеть поговорить?

Бетс осмотрела все еще застывшего скрипача и его недомерков и снова перевела свой взгляд на него. Видимо, раздумывала, стоит ли открывать рот в такой компании.

— Простите, недруги мои, мне кажется, я должен отлучиться. – Картинно поклонившись Джексону, Чарли повел Бетс подальше от лишних ушей. Они завернули за дом, где их нашел Уилл, молча отправившийся следом.

— Что такое, Бетс? – спросил Чарли, даже не предполагая, что услышит в ответ.

— Я тебя по всему дому искала, а ты, засранец, оказался на улице… – запальчиво начала рокерша, пока Эль не поднял ладонь вверх.

— Пропусти прелюдии и переходи прямо к делу.

— Я познакомилась с твоей подружкой, – сообщила Бетс. Чарли нахмурился. Речь что пойдет о страшилке? Что Бетс вообще могла ему о ней рассказать?

— Она – милашка. Эль, так что не вздумай ее обижать, ясно тебе?

— Только не говори, что пришла меня отчитать, – фыркнул Чарли, скрещивая руки на груди.

— Конечно, нет. Сам не маленький, но имей в виду, задницу я тебе все равно надеру, если воспользуешься ее наивностью. – Эль не стал возражать. Что толку. Бетс все равно останется при своем. Просто пока что он не видел смысла в разговоре.

— К чему ты клонишь, Бетс?

Чтобы разговаривать с девушками, нужно грандиозное терпение. Почти никто из них не умеет переходить прямиком к самой важной информации, пропуская при этом ненужную.

— К тому, что мы выпили за знакомство, и я пришла сказать, что ты совсем с катушек съехал раз дал алкоголь девушке, которая его не переносит!

Бетс смотрела на него с осуждением, словно он был исчадьем ада, пытавшем маленького невинного ангела. Может, так оно и было, но не в этот раз.

— В каком смысле «не переносит алкоголь»?

— В таком, что глотнула и тут же окривела, – просто ответила Бетс, уже начиная подумывать, что Эль тупее бутылочной пробки. — Я оставила ее в гостиной, чтобы найти тебя. Кто знает, что она может натворить, если даже на ногах не стоит. Лучше бы тебе отвезти ее домой.

Чарли ошарашенно смотрел на Бетс. Глоток? Всего глоток? Да эта страшилка издевается. Ничего не сказав, он поспешил обратно в дом, чтобы оценить степень катастрофичности ситуации.

В гостиной царил привычный бедлам. Вроде бы ничего не поменялось. За исключением Кларибель, которая словно умалишенная, кружилась по залу, при этом умудряясь никого не задеть. Этакая грациозная пьяница.

Чертыхнувшись себе под нос, Эль прибавил скорость. Он добрался до страшилки довольно быстро и схватил ее за руку, повыше локтя, заставив замереть от неожиданности.

Она настороженно посмотрела на него, минуту соображая, кто перед ней. Потом вдруг открыто улыбнулась и вырвавшись из его хватки, бросилась вперед, приклеившись к Чарли и сцепив свои маленькие ручки у него за спиной.

Эль застыл. Возможно, у нее под градусом повышается чувство влюбленности. Хотя вряд ли к нему у нее могло возникнуть хоть что-то кроме разве пьяной галлюцинации в образе… Он решил, что думать о Бреде Питте слишком банально, и сосредоточил свое внимание на подвыпившем божьем одуванчике, которая завтра с утра будет проклинать это место и его в первую очередь.

— Где ты был? Я уже устала, – промямлила она в футболку Эля. Ему пришлось прилично наклониться, чтобы это разобрать. — Танцевать весело, но жарко. – Она оторвала от него одну руку и начала обмахиваться ей. — Очень жарко.

— Сколько ты выпила? – недоверчиво спросил он. Не может быть человек настолько пьяным от одного глотка. Да она же мечта любого извращенца, ради нее даже на выпивку тратиться не нужно.

На лице этой прохвостки появилось такое задумчивое выражение, словно она решала в уме трехсложное алгебраическое уравнение.

— Глоток, потом еще два. – Он ожидал продолжения, но она замолчала, невозмутимо смотря на него расфокусированным взглядом.

— И все? – поднял он брови. Она неловко кивнула, снова уткнувшись лбом ему в грудь.

— Ты поразительная, веришь или нет, – пробурчал, закатывая глаза Эль. — Кто пьянеет от парочки глотков? Ненормальная страшилка.

— Для первого раза, – она отлипла от него и приподняла свои волосы, проветривая вспотевшую шею, — я неплохо справилась.

— Еще бы. Пора домой, пьянчуга, – скомандовал он, хватая ее за руку. Вдруг ей приспичит продолжить кружение по любительскому танцполу.

Чарли был твердо намерен увести ее как можно скорее, чего доброго еще Джексон прикатит с новыми попытками отыграться за собственную несостоятельность. Он уже потянул это пьяное недоразумение к двери, как услышал:

— Эй, малышка, ты куда? – Чарли медленно обернулся. Парень, высокий как столб на проезжей части, смотрел именно на страшилку, да еще так, словно та была ему чем-то обязана. Эль нахмурился. Сколько всего он пропустил, просто выйдя покурить.

— Я принес кое-что веселое. – Веселое? Этому весельчаку лучше сказать, что он принес ей мягкую игрушку, иначе Чарли позаботится, чтобы придурок весело прочесал носом грунт у дома.

— Хочешь повеселиться, дорогая? – Он дернул Клари на себя, и та, будучи слишком пьяной и невесомой, ринулась к нему, оказавшись достаточно близко к своему якобы парню и достаточно далеко от «веселенького» наглеца.

— Чарли, что ты… – заикнулась Клари, но приставучий столб прервал ее.

— Приятель, у нас в обществе принято быть честными. Я ее первый заметил, так что поищи кого-нибудь другого.

Этот, видимо, считающий себя бессмертным, идиот подошел к ним, взял Кларибель за свободную руку и потянул, намереваясь оторвать ее от Эля.

— А мы с тобой, милашка, пойдем наверх.

— Честно говоря, я хочу спать, очень-очень, – капризно заявила Кларибель, даже не открыв глаз, и плотнее прижалась к Чарли. — А наверху есть кровать? Если она там есть, я обязательно пойду.

Чарли почувствовал, как кровь закипает в жилах. Дурной знак. Именно после этого ощущения от творил все вещи, о которых мог пожалеть. Он, не моргая, уставился на длинные пальцы весельчака на тоненькой руке страшилки. Почему его так бесят эти руки на ней? Непреодолимо хочется сломать каждый палец в трех местах. Как пригодился бы молоток в этот момент. Он обвел оживленную комнату сосредоточенным взглядом, разыскивая легко бьющиеся и больно колющие предметы.

—Так, – скомандовал он скорее для себя, чем для окружающих, и оторвал, наконец, эту проклятую руку от страшилки. — У меня два варианта: либо ты бесстрашный, что удивительно при твоем-то телосложении скелета, обтянутого куриной кожицей. – Чарли постарался чаще моргать, чтобы разум не покинул его. Нужно было заканчивать эту беседу как можно скорее, пока он еще мог здраво мыслить, а покалывание на кончиках пальцев не превратилось в чесотку, которую он обычно прекращал, разбивая чье-то лицо. — Либо ты – первокурсник и понятия не имеешь, на кого нарвался.

Весельчак нахмурился, пока что он не выглядел испуганным. Видимо, все еще лелеял надежду выйти из игры победителем.

— Даже если я первокурсник, я имею точно такие же права, как и ты, а она, – он указал пальцем на Клари, которая похоже вот-вот готова была вырубиться.

Ее коматозное состояние было только к лучшему, потому что раз уж ему предстояло выяснять хоть что-то с этим недомерком, то лучше это делать без ее впечатлительной натуры.

— ….договорилась со мной раньше, – закончил долговязый.

— Чтоб ты знал, моя девушка не имеет привычки «договариваться» с другими парнями, потому что ей хватает меня. – Кларибель что-то невнятно пробурчала ему в грудь. Эль понял, даже здесь она не упустила случая возмутиться его пошлым намекам.

Не собирался он трогать ее белоснежную добродетель, но раз уж они оба попали в такое положение, он покажет этому столбу, кто здесь хозяин.

— Так, все, у меня нет времени на эти разбирательства, я того гляди состарюсь, размазывая сопли с тобой за компанию. – Чарли решил, закончить по-быстрому, потому что страшилка вот-вот могла заснуть, а еще одна драка пусть бы и принесла ему антистрессовый бонус, была бы совсем некстати. — Смирись уже, что тебя обошли и скройся с глаз моих.

— И не подумаю. – Чарли закатил глаза и нетерпеливо отодвинул от себя Клари. Видит бог, он старался как мог. Некоторые просто не способны включать свой инстинкт самосохранения вовремя, и этому костлявому он с радостью поможет врубить его на полную катушку.

— Стой на месте, – шепнул он сонной страшилке на ухо. — И только попробуй сделать хоть шаг или упасть. Я быстро, поняла? – Она неуверенно кивнула и даже постаралась приоткрыть глаза.

Удовлетворившись таким ответом, как самым лучшим из всех возможных, Эль двинулся на дохляка, как пантера на свою жертву в джунглях. Не разводя больше споров и не стараясь утихомирить это немощное создание, он просто резко вытянул руку и схватил «весельчака» за рубашку, натягивая ее на кулак так, чтобы жертве не представилось и малюсенького шанса сбежать, пока он, Чарли Эль, сам не захочет его отпустить.

Столб помаленьку начал робеть, его глазки, до этого так нагло смотрящие на страшилку, вдруг забегали по гостиной.

— Так, герой-любовник, – иронично обратился к нему Чарли. — Я мог бы выбить тебе все зубы и сломать каждую косточку в твоем бесстрашно глупом теле, но я все-таки раздобрюсь и просто посоветую тебе…. – Краем глаза Чарли видел, что Клари все еще стоит на месте, а значит он мог спокойно продолжать играть роль ревнивого парня. — Посоветую тебе посмотреть на стенд почетных студентов музыкального корпуса и отыскать на нем Чарли Эля.

От звука его имени столб затрясся, как в преддверии землетрясения. Эль холодно усмехнулся. Иногда все становилось настолько просто, что даже находилось время поскучать.

— Все ясно? – уточнил Чарли, и долговязый, как китайский болванчик, быстро затряс головой.

— Прости, я просто не знал, что ты… что она… – И куда делась его бесстрашная решимость доказать свои права? Чарли разочарованно убрал руку. Кто знает, если бы долговязый продержался чуть дольше, Эль проникся бы к нему капелькой уважения. Те, кто смел лезть к нему ближе, чем то было позволено, были либо просто-напросто сумасшедшими, либо теми, кто достоин внимания.

Страшилка, например, скоро вообще залезет к нему на шею и свесит свои короткие ножки. Однако, это делает ей большую заслугу, потому что она оказалась умнее многих, трепещущих перед ним.

— Чарли Эль, мне так приятно с тобой… с вами познакомиться. – Неожиданно этот долговязый начал подлизываться, чего Чарли терпеть не мог еще больше. Тот, кто не заслуживал уважения, обычно пытался его купить именно таким образом – кланяясь, отдавая честь и, конечно же, восхваляя того, кто доминировал.

— Не могу сказать того же о тебе, – монотонно отозвался Эль, возвращаясь к страшилке и позволяя той опереться на него.

— Так эта малыш… – Столб осекся, испуганно вытаращив глаза. — Так она ваша девушка. Теперь буду знать.

— Запомни ее лицо и заруби на своем горбатом носу, обидеть ее, значит обидеть меня.

На этой фразе Клари открыла глаза и, посмотрев на него, как щенок в питомнике, пьяно улыбнулась. Чарли еле сдержался, чтобы не фыркнуть в ответ. Чего она добивается?

— Так, пьянчужка, пошли, отвезу тебя домой, – скомандовал он, потянув ее к выходу.

— Послушай, Чарли, послушай! – уперлась она. Он закатил глаза к потолку и попросил еще капельку терпения, иначе он точно разобьет здесь что-нибудь… или кого-нибудь.

— Ну что еще? – повернулся он к ней.

Она пару раз моргнула, фокусируя взгляд на нем, а потом, хихикнув, выложила:

— У этого парня прическа такая… – Она покрутила рукой над своими волосами. — На брокколи похожа.

Чарли посмотрел ей за спину, на столб, который все еще стоял на месте, и растерянно смотрел на страшилку, которая не остановилась на комплиментах о его прическе.

— А еще высокий такой! – Она резко задрала руку вверх, описывая рост нового знакомого. — Шея затекла на него смотреть.

Чарли не выдержал и разразился громким смехом. Он смеялся взахлеб, как не делал уже давно. Легкие сковало от удовольствия, потому что его смех не был наигранным, он был настоящим.

— Ладно, – переведя дыхание, сказал Чарли, — если ты все сказала, пошли уже.

— На улице не так весело. Там музыки нет! И этой штуки, которую я пила! – тараторила страшилка, семеня за ним, как дитя малое. — Если выпью еще чуть-чуть…

— Если выпьешь еще чуть-чуть, вырубишься. Хотя мне это может быть на руку. Мои уши отдохнут от твоей трескотни.

Клари обиженно надула губы, но все-таки притихла.

— Ключи, – просто сказал Эль, увидев Уилла на крыльце с сигаретой в руках. Тот даже не стал спрашивать, зачем ему понадобилась машина, просто красноречиво посмотрел на шатающуюся на месте, словно маятник, Кларибель и полез в карман брюк.

Получив ключи, Чарли потащил страшилку к машине. Она не упиралась, но вместо каких-либо возражений об отсутствии веселья, стала напевать что-то себе под нос. Чарли был уверен, что где-то слышал эту песню, но сколько ни старался не мог припомнить, где именно.

— Если все не так, и мир не тот, должен быть кто-то кто поймет, просто взгляни вокруг себя, чтобы понять, где твоя судьба, – Клари пела тихо, но они были достаточно далеко от шума вечеринки, чтобы Чарли расслышал каждое слово.

Про себя Чарли отметил, что ему нравится ее голос – мелодичный, перетекающий в плавные переливы, приятно ласкающие слух. Однако, вместо комплиментов он открыл дверцу машины, отошел в сторону и взглядом пригласил страшилку сесть.

— Если кажется, что, не полюбит никто, – продолжала напевать Клари, даже не замечая ни машины, ни Чарли, который терпеливо ждал, положив руку на открытую автомобильную дверцу. — Не смей слезы лить, научись уходить.

Она начала покачиваться в такт мелодии, которую мычала. Чарли закатил глаза. Он повидал в алкогольном опьянении многих, но никто никогда не пел любовных баллад.

Чарли обернулся на дом, двери которого все еще были открыты, а шум слышался хоть и отдаленно, но достаточно ясно. На крыльце никого не было. Где ее сумасшедшие друзья? Для чего они вообще приперлись, если не смогли усмотреть за ней? Он снова глянул на страшилку, которая, похоже, даже не собиралась останавливаться.

— Я слышал эту песню, – не выдержал, наконец, Эль. Все что угодно, лишь бы ее заткнуть.

— Правда? – воскликнула она, замирая. — Правда слышал?

— Ну да, – протянул растерянно он, потому что никак не мог понять, почему у Клари в глазах загорелся такой радостный огонек, словно она сама написала эту песню. — Не помню, правда, где, но точно слышал.

— Она восхитительна, правда? – С невероятным энтузиазмом, который, по его мнению, был совсем не оправдан, она взглянула на него, а потом озадаченно посмотрела на открытую автомобильную дверцу, словно только сейчас поняла, что та может открываться.

— Присядешь? – насмешливо предложил Эль. На его удивление она кивнула и бухнулась на сидение, правда, оставив снаружи ноги. Уже хоть что-то.

— Я всегда слушаю ее, когда грустно. Она поднимает настроение. – И Кларибель снова замычала.

— Послушай, у всех есть песня, которая их успокаивает, – заявил Эль, приседая и закидывая ее ноги в салон. Она сама вряд ли поняла бы, как это сделать. Он не мог больше с ней возиться.

— И какая успокаивает тебя? – Он поднял на нее глаза. Она смотрела на него, искренне заинтересованная в ответе.

— Потом скажу. – И не дав ей возразить, он захлопнул дверцу.

Обойдя машину, он усмехнулся. Стоило ему только открыть водительскую дверь, как страшилка повернулась и выжидательно посмотрела на него.

— Скажи сейчас, пожалуйста, – заканючила она, дергая его за руку.

— Тебе сколько, пять? – иронично поинтересовался он. Она задумчиво свела брови к переносице.

— По-моему, было больше. – Клари уставилась на собственные пальцы, пытаясь подсчитать, сколько лет ей было с утра.

— Ты друзей своих где потеряла? – резко сменил он тему. — Стоило ли вообще их звать, если от них никакого толка?

— Ты меня тоже бросил, так что не ворчи, – шикнула она. Чарли удивленно вскинул брови.

— Бросил? – уточнил он, отмечая красноречие пьяной страшилки.

— Я там никого не знаю, а Черри и Виктор… – Она растерянно оглядела пустые задние сидения и испуганно охнула. — Чарли, мы забыли Виктора и Черри!

Чарли захотелось стукнуться лбом об руль. Он уже понял, что ничего от нее не добьется, поэтому оставил свой лоб целым и повернул ключ зажигания.

— Едем? Но куда? Мои друзья…

— Я устрою твоим друзьям головомойку при первой же встрече, – прошипел Чарли, выруливая с парковочного места.

Он не знал точно, куда они едут. Она была слишком пьяна, чтобы назвать правильно свой возраст, что уже говорить об адресе. Хотя даже скажи она его, он не рискнул везти ее туда, потому что, по ведомым только ей причинам, она запретила ему встречаться с ее отцом, а он, Чарли Эль, черт возьми, подписал договор, где этот пункт был выделен восклицательными знаками.

У него мелькнула мысль отвезти ее к себе, но он решил, что разумнее дать ей проветрится, пока он будет звонить ее друзьям и объяснять, насколько они никчемны.

Набережная показалась ему оптимальным местом – свежий воздух, вода и никого поблизости. Кому еще взбредет приехать туда в такой час?

Он остановил машину у самой кромки воды, чувствуя приятный соленый запах. Клари с восторгом восприняла открывающийся вид и даже не удосужилась спросить, почему они здесь. У этой девчонки полностью отключаются мозги, стоит только выпить.

Он заметил, как она поежилась и стянул с себя куртку. Она с благодарностью приняла ее, укрывшись ей словно пледом, и перевела свой взгляд на Эля. Чарли сделал вид, что ничего не замечает, наблюдая за волнами, то приходящими к колесам, то снова отступающими.

— Ты любишь воду, – Наконец, нарушила тишину Клари. Его молчание побудило ее продолжить: — Мы не первый раз здесь.

— Она успокаивает, – просто ответил Чарли, потому что мечтал лишить ее возможности болтать дальше. К тому же, это было правдой. Вода действительно успокаивала его.

— Та песня, – он вопросительно посмотрел на нее. Ее взгляд стал более осознанным, хотя до трезвости ей было еще далеко. Заряд бодрости и веселья покинул Клари, и она зевнула, прикрывшись его курткой. — Та песня… Мама ее часто пела. – Чарли неопределенно хмыкнул, не зная, что еще сказать. Он ничего не знал о ее семье, поэтому не был уверен, стоит ли вообще хоть что-то говорить.

— Когда я плакала, боялась чего-то, и не могла уснуть, она садилась на кровать рядом со мной и пела. – Клари сделала нервный обрывающийся вдох, и Чарли поклялся, что она готова заплакать. — Я так давно не слышала, как она поет, – выдохнула Клари, прикрыв глаза.

Теперь тишина, почему-то угнетала Чарли. Он неловко откинулся спиной на сидение и скрестил руки на груди.

— Твоя мама перестала петь? – аккуратно спросил он, не уверенный, что Кларибель еще не спит.

— Она умерла, – просто бросила Клари, и эта фраза повисла в воздухе, будто бы написанная невидимой рукой. Чарли замер и аккуратно посмотрел на девушку на соседнем сидении.

Она разглядывала волны, и не плакала. Просто смотрела на окружающий пейзаж, полупьяная и завернутая в его большую куртку.

— Мне очень ж… – начал он, но ее мобильник заиграл на всю кабину, распевая какую-то старую песню. Клари неловко схватила его, чуть не уронив, и приняла вызов.

— Черри… – Чарли выхватил телефон, заглушая протесты страшилки своей ладонью.

— Эй, нелепая подружка моей придуманной девушки! – поприветствовал он.

На том конце воцарилось минутное молчание. После чего твердо и злобно ему ответили:

— Если сделаешь с ней что-то, ты труп.

Чарли закатил глаза. Такими темпами можно проболтать и до утра. Он покосился на страшилку, которая своими большими глазами ошарашенно смотрела на него, не понимая, зачем он вообще захотел поговорить с ее подругой.

— Я позволил вам прийти на вечеринку, думая, что вы присмотрите за ней и снимите это обязательство с меня, – перешел он прямо к делу и, прерывая уже начавшие сыпаться оправдания, продолжил: — Мне плевать, нравлюсь я тебе или нет, но, в отличие от тебя, я успел вовремя, чтобы забрать ее.

— Что с ней? – озабоченно спросила Черри.

— Ничего особенного. Ты в курсе, что у нее аллергия на алкоголь? Один глоток, и она в стельку. – Чарли нехотя улыбнулся, настолько эта абсурдная ситуация забавляла его.

— Откуда мне было знать? Клари никогда не пила, – отозвалась Черри, и Чарли с прискорбием отметил, что у них почти получается конструктивный диалог. — О нет! – вскрикивает ее подружка. — Хочешь сказать – она пьяна?

— Так и есть. – Он, наконец, убрал ладонь ото рта страшилки, и та, на его удивление, продолжила спокойно сидеть на месте, смотря на него своими большими глазами.

— Но что будет, когда мои родители увидят ее? Они же дяде Ричарду могут рассказать. Это конец света!

Чарли про себя чертыхнулся. Похоже, все, что касается Кларибель Рич, не бывает легким.

— Она переночует у меня, — бросил он, смотря на реакцию рядом сидящей, но та лишь пожала плечами, не до конца понимая, чего от нее хотят.

— Чего тебе еще? – прошипела ее сумасшедшая подружка, явно ненастроенная соглашаться с его планом действий.

— Я ваши проблемы решаю, между прочим. Вы – одна сплошная головная боль. Завтра с утра скину адрес, заберешь ее сама, а пока езжай с братцем домой и делай вид, что она спит в твоей комнате. – Он поправил съехавший край куртки на плече Клари и только после осознал, что сделал это. — Надеюсь, справишься?

— Клянусь, придурок ты этакий, я тебя живьем сожру, если ты обидишь ее.

Чарли должен был отдать должное ее подруге. Сумасшедшая или нет, но она заботилась о страшилке. Даже сильнее, чем кто-либо заботился о нем. Поэтому-то он и пропустил мимо ушей оскорбления в свой адрес.

— Я все сказал. Заберешь подругу завтра утром. – И он отключился, даже не дав этой ненормальной возразить.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая шелестом волн. Чарли повернул голову и понял самую невероятную в своей жизни вещь – Кларибель Рич спала, свернувшись на сидении и вцепившись своими пальчиками в его огромную куртку. Не удивительно, что она моментально заснула, поражало только то, что, глядя на нее, в его душе просыпалось нечто, обычно заставляющее его страдать….

Глава 20

Клари проклинала всех на этой планете, потому что стоило ей открыть глаза и увидеть солнечный свет, как в голове послышался звон сотни церковных колоколов. Она тут же испуганно зажмурилась и сжала зубы, чтобы не застонать. Интересно, где она? И что будет, если она не сдвинется с места, хотя бы пока солнце снова не спрячется за горизонт?

Место, где она лежала, было теплым и мягким, что еще больше располагало оставаться без движения. Однако, хватило и пяти секунд, чтобы окончательно протрезветь и вспомнить, что вчера она поехала на вечеринку музыкального корпуса. Черри и Виктор были с ней, так что вполне логично, что она лежит сейчас в комнате лучшей подруги, на ее мягкой и удобной кровати. Только вот что-то подсказывало Кларибель обратное.

Воспоминания, обрывочные и сменяющие друг друга, засверкали в голове, как фильм, поставленный на перемотку. Набережная. Чарли. А после… пустота. Клари резко села, и, игнорируя стучащую в висках боль, все же открыла глаза.

Комната, в которой она провела ночь, точно не принадлежала Черри. Она была значительно больше, а стена, которую Кларибель увидела в первую очередь, в отличие от трех остальных, была выкрашена в белый. На ней не висело ничего кроме плазмы. Довольно минималистично.

Клари вцепилась в одеяло, которое дарило ей те теплые и мягкие ощущения, удерживающие на месте. Постельное белье было черным, а кровать оказалась двуспальной. Кларибель продолжила осмотр и заметила небольшую тумбу, на которой в беспорядке лежали какие-то тетради. Комната казалась безупречно просторной, благодаря отсутствию лишней мебели. Девушка перевела взгляд на окно. Слишком большое, оно впускало в комнату достаточно света, чтобы убить того, кто напился вчера вечером.

Клари облегченно выдохнула. Она была одна, а значит, ничего плохого не произошло. Осмелившись пошевелиться еще больше, она одернула одеяло и тут же с визгом подскочила. На ней была мужская футболка и больше ничего, совсем ничего, кроме разве что нижнего белья, которое за одежду-то не считается.

Клари начала лихорадочно оглядываться, пытаясь найти хоть какое-то объяснение ее нынешнему состоянию, но вокруг была всего лишь хорошо обставленная комната, которую она видела впервые.

Кларибель приказала себе успокоиться. Она не могла попасть в ситуацию, вроде той, что рисовало ее воображение. Она же Кларибель Рич, та Кларибель, что никогда бы не рискнула поехать к кому-то, только если… только если не была пьяна в стельку.

Новая волна паники не заставила себя долго ждать, и девушка посмотрела на прикрытую дверь. За ней определенно кроится разгадка прошедшей ночи, а иначе она отказывается жить в этом нелогичном мире.

Аккуратно взявшись за дверную ручку, словно та могла ужалить, Клари потянула. То, что дверь не была заперта, внушало хоть какую-то надежду на побег. Показался длинный коридор, расходящийся еще на несколько комнат, и ничего не объясняющий. Прежде чем сделать хотя бы один шаг, Кларибель прислушалась. Из дальней комнаты до нее доходили какие-то приглушенные звуки, свидетельствовавшие, что она в квартире не одна.

Девушка затруднялась определить, хорошо это или плохо. Перед глазами почему-то встал отец. Он бы с нее скальп живьем снял, узнай, что она натворила. Кларибель снова обернулась на комнату, в которой проснулась, и решила перед выходом захватить одеяло. Обмотавшись им как мумия и убедившись, что ее ноги достаточно прикрыты, она пошла на единственный звук, раздающийся в полусонной квартире.

Дальняя комната оказалась кухней, на которой с лихвой помещалась барная стойка с тремя стульями и средних размеров круглый обеденный стол. Коричневый кухонный гарнитур будто бы уходил в стену, тем самым экономя место. На плите Клари заметила одну единственную кастрюлю, а рядом, на разделочном столике — кофеварку. Она никогда не считала, что кофе может быть пределом мечтаний, но в тот момент у нее слюни потекли от желания сделать хотя бы один глоток. Просто чтобы прийти в себя и заставить мозг работать как ему полагается.

Сделав маленький шажок и тем самым, открыв для себя остальную часть комнаты, Кларибель испуганно замерла.

— Ч-чарли? – удивленно пропищала она, вцепившись в одеяло еще сильнее. — Чарли, – выдохнула она уже с облегчением.

Это был действительно он. В одних спортивных штанах, с влажными, зачесанными назад волосами, Чарли Эль сосредоточенно искал что-то в открытом холодильнике.

На Кларибель накатила волна невероятного облегчения. Все вставало на свои места. Он забрал ее с вечеринки, и она, скорее всего, сейчас находилась не где-то, а в квартире самого Чарли Эля. Кларибель удивилась, насколько быстро отступило напряжение. Ничего страшного и непоправимого не произошло. По крайней мере, у нее не стало больше проблем, ведь Эль и раньше был чем-то на подобие ее кармического долга.

— Утречка, – монотонно отозвался Эль, выудив из холодильника бутылку воды. Перед тем как захлопнуть дверцу, он скользнул по Кларибель оценивающим взглядом. — Выглядишь ужасно, чего и следовало ожидать.

Парень открыл бутылку и, запрокинув голову, сделал пару больших глотков. Кларибель проследила за тем, как поднимается и опускается его кадык. После чего ее взгляд скользнул ниже, и она моментально зажмурилась.

Хотя толку от этого не было, торс Чарли Эля словно отпечатался в ее памяти. Разве гитаристам нужны кубики на животе? Она приоткрыла один глаз, и тот словно сам по себе решил посмотреть на левый бок Эля. Она оказалась права – у него было тату. Маленькие бабочки вихрем разлетались, превращаясь в более больших, пока не соединялись в одну огромную, занимающую четверть его спины.

Удивительно, но Кларибель почувствовала покалывание на кончиках пальцев. Она представила как дотрагивается до одной из бабочек и… Это желание показалось ей настолько неприличным, что она густо покраснела, уставившись при этом в пол.

— Как спалось? Уверен, ужасно. – Чарли, видимо, совсем не волновало, что он был скорее раздет, чем одет. Поставив бутылку на стойку, он прошел к кофеварке. Не получив от нее ответа, он обернулся, вопросительно вскинув брови.

— Голова просто раскалывается, – выдавила из себя Клари, переминаясь с ноги на ногу. Чарли на это заявление только насмешливо хмыкнул.

— Эм… А что я тут делаю? – Девушка сделала пару неуверенных шагов в комнату, так как успела понять, что приглашения от Эля она не получит.

— Ну, например, храпишь, пользуешься моим гостеприимством, занимаешь мою кровать и… – Эль обернулся с двумя чашками дымящегося кофе в руках и указал взглядом на стол. — Пьешь мой кофе. – Поставив чашки, он сел, расслабленно откинувшись на спинку стула.

Клари с вожделением посмотрела на напиток, но все же осталась стоять на месте, натягивая одеяло повыше, но преодолевая желание спрятаться под ним полностью.

Ей никогда еще не было так стыдно. Она храпела? И спала в постели Чарли Эля, будучи, видимо, слишком пьяной, чтобы отправиться домой? Клари зажмурилась, чувствуя себя полнейшей дурой. Ей захотелось поскорее найти свою одежду и испариться, а потом больше не попадаться на глаза парню, который, даже не повел бровью, смотря на ее замешательство.

— Мне пригласить тебя за стол? Я и так налил тебе кофе, куда уж дальше? Более гостеприимным я в жизни не был. – Он еще раз указал ей взглядом на стол, и Клари поняла, что перед тем, как сгореть от стыда, можно хотя бы выпить этот восхитительный бодрящий напиток. Тем более, что во рту у нее стоял неприятный привкус.

Клари нелепо протопала к столу, стараясь не споткнуться об одеяло, и села как можно дальше от Эля, спокойно потягивающего свой кофе.

Обняв горячую кружку руками, она сделала маленький глоток и поморщилась. Кофе оказался чересчур крепким, без капельки сахара. Она жалобно уставилась на Чарли, который лишь на секунду прервавшись, вопросительно вскинул бровь.

— А можно мне сахар?

Эль ничего не сказал, просто встал, достал из столешницы сахарницу и, не забыв прихватить чайную ложку, поставил все это перед ней.

Скомкано поблагодарив, Клари опрокинула в кружку чуть ли не половину содержимого, методично размешала, попробовала и удовлетворенно улыбнулась, чувствуя, как оживает от горячей жидкости, приятно опускающейся в ее пустой желудок.

— И это ты называешь кофе? – саркастически поинтересовался Эль, заглядывая в полупустую сахарницу.

— Это лучший кофе в моей жизни, – поправила Клари, твердо решившая, что любое саркастическое замечание Эля не сможет испортить этот восхитительный момент.

— Получается скорее сахар с кофе, а не кофе с сахаром, – не унимался Эль. — С тем же успехом могла бы просто есть прямо отсюда. – Он потряс сахарницей.

— Плевать, – блаженно протянула Клари, жмурясь от удовольствия.

— Первое похмелье. Должен признать, ты еще легко отделалась. – Он оценивающе осмотрел ее с кончиков пальцев голых ног до взлохмаченной макушки. — Милый нарядец. Надеюсь, одеяло вернешь?

— Только если найдется мое платье. Расскажешь, почему и как я оказалась здесь? – Более или менее окрепшая после живительного напитка она взглянула прямо на Чарли, при этом стараясь не смотреть ниже его шеи. Хотя даже его плечи смотрелись восхитительно.

—Воу, не успели глаза открыть, а уже начали торги! – хмыкнул Эль. — Твое платье в сушилке и после того, как ты перестанешь насиловать мое одеяло, мы отправимся завтракать. Уверен ты, как и я, жутко голодна.

Клари действительно почувствовала, как от упоминания о еде, ее желудок требовательно сжался, напоминая, что чашки кофе недостаточно. Чарли встал, забирая ее пустую кружку и засовывая ее вместе со своей в посудомоечную машинку.

Этот парень выглядел неприлично привлекательно. Клари воспользовалась удачным случаем и уставилась на его широкую спину. У Чарли Эля было восхитительное тело, совершенно подходящее к его колючему характеру. Бугры мышц заметно перекатились под бронзовой кожей, когда он захлопнул дверцу посудомоечной машинки, и Клари, пару раз моргнув, поспешила отвести взгляд, рассматривая полупустую сахарницу, оставленную на столе.

— Ты постирал мое платье? – удивленно спросила она, уцепившись за его слова о сушилке.

— Оно было насквозь пропитано запахом табака и спиртного. Плюс ты не удержала свой желудок от нежелательных извержений.

Ее тошнило?! Клари сморщила нос, стараясь хоть что-то вспомнить, но последнее, что было в ее голове – Эль, сидящий напротив нее в машине и разговаривающий по ее телефону.

— Ты звонил Черри? – спохватилась она, предпочитая не уточнять, правда ли ее платье пострадало от «нежелательных извержений желудка». Это было еще постыднее, чем напоминать ему о том, что она сидит в футболке, которую определенно надевал на нее он.

Если Эль не закрывал при этом глаза, а она готова была поспорить на что угодно, он этого не делал, то парень впервые увидел ее в нижнем белье, а она даже не смогла дать ему за это пощечину, поскольку он всего лишь не позволил ей уснуть в грязи прошедшей вечеринки.

— Да, мы поболтали, – ответил Эль, подперев плечом стену недалеко от стола. — Хотел сказать ей пару ласковых.

— Уверена, ты так и сделал, – буркнула Клари, снова натыкаясь взглядом на его тату и проклиная бесстыдство Эля. — Почему они с Виктором пропали? Ничего серьезного не случилось?

Чарли удивленно посмотрел на нее. Эта девчонка была чересчур приятной на вид, даже несмотря на растрепанность и неспособность подавить предательский зевок. У Кларибель Рич был домашний, теплый вид, с которым, видимо, просыпались все нормальные люди. Никто раньше не спал в его постели. Обычно это он лежал в кроватях различных девушек и уходил, предпочитая выспаться дома. Однако маленькое торнадо Кларибель Рич сметала уже не первый стереотип в его сознании. Она медленно, но верно переворачивала его мир вверх тормашками.

Удивительно, но несмотря на то, что друзья не оправдали ее надежд и просто-напросто оставили страшилку без присмотра, эта сумасшедшая спрашивала про них так, словно была готова уже сейчас, будучи в его футболке, броситься им на выручку.

— Они оставили тебя…

— Уверена, на то была причина, – отрезала Клари твердо. Эль поджал губы. — Ты просто мало знаком с ними. Я знаю Черри с детства, мы всегда шли рука об руку. Даже теперь, когда она переехала, мы не стали видеться реже. Знаю, она может казаться взбалмошной, но в этом и есть ее очарование.

Она выглядела слишком воодушевленно, рассуждая о друзьях. Друзья детства. О них у Чарли были только плохие воспоминания, потому что так легче – вспоминать только плохое о человеке, который ушел, бездушно оставив тебя. Помня плохое, ты, по крайней мере, не будешь скучать.

— Я не спрашивал о причинах. – Клари удивилась, что Эль отступил, но не подала и виду, чтобы не заставить его передумать и доказывать обратное. — Она поздно спохватилась. Ты уже была в стельку пьяна и засыпала на ходу, так что я просто сказал ей, что думаю.

— Эм… – Девушка неловкими, слегка дрожащими руками пригладила растрепанные волосы. — Я никогда не пила, а уж тем более не напивалась. Помню, что мне было весело. – Она задумчиво нахмурилась. — И больше ничего. Какая я пьяная?

Она с интересом уставилась на Чарли, который не смог сдержать улыбки, вспоминая опьяневшую страшилку. Она так забавно высказалась о том длинном парне, заставив его, непоколебимого Чарли Эля, рассмеяться. После чего она так доверчиво прижималась к нему, словно он являлся ее спасителем, тем, кто давным-давно стал частью ее жизни. Главное – Кларибель рассказала о своей матери, хотя Эль и не рассчитывал, что страшилка когда-нибудь удостоит его такой порции доверия.

— Ты… энергичная, чересчур откровенная и… – Он сделал вид, что задумывается, подбирая подходящее слово. — …любвеобильная.

Любвеобильная? Клари вытаращилась на него, чуть не уронив одеяло. Что он имеет в виду под «любвеобильная»? Ей, например, при упоминании этого слова, в голову не шло ничего хорошего.

— Мы же не… я же не… – Она проклинала, что не может, наконец, сгореть от стыда, потому что, в отличие от нее, Эль, как всегда, был чемпионом по спокойствию.

— Что? – изогнул он насмешливо бровь. — Переспали? Занялись сексом? Многие называют это «заниматься любовью»…

— Скажи уже! – выкрикнула истерично Клари, успокаивая себя тем, что, если бы что-то и произошло, она бы обязательно почувствовала отсутствие собственной невинности. Ее же нельзя потерять, даже не почувствовав? Нельзя ведь?

— Будьте спокойны, юная леди, я не связываюсь с девственницами. – Клари захотелось швырнуть в него сахарницу, хотя бы за то, что заставил ее почувствовать, будто невинность – это порок.

— Ты старше меня всего на два года, – буркнула она. — Не веди себя, как старый пень.

Чарли рассмеялся, запрокинув голову. Клари нравился его смех. Глубокий, звучный, этот смех проникал в каждую ее клеточку и заставлял чувствовать себя невероятно легкой.

— Спасибо за совет, страшилка. – он снова назвал ее этим дурацким прозвищем. Клари сурово воззрилась на Эля, но тот даже не почувствовал ее гнева. — А сейчас я вытащу твое платье из сушилки, мы переоденемся и поедем завтракать. Я невыносим, когда голоден. – Он уже повернулся, чтобы уйти, когда Клари удивленно заметила:

— А дома ты не ешь?

Голая спина Чарли напряглась. Не оборачиваясь полностью, а всего лишь повернув голову, он холодно ответил:

— Раньше мне всегда готовила моя мать.

С этими словами Чарли Эль вышел из кухни, оставив Кларибель растерянно догадываться, почему такой простой вопрос разозлил его.

Ответ был очевиден. Любое упоминание о его семье выводило Чарли из себя, и Кларибель решила, что постарается больше не затрагивать эту тему. Хотя бы, пока они не поедят.

***

Тетя Молли встретила их с сияющей улыбкой на лице. Казалось, эта женщина просто не умела унывать.

— Мои дорогие, как я рада вас видеть. Проголодались? – Она тепло улыбнулась Клари, и та с удовольствием ответила тем же.

Эль же, вольготно развалившись на стуле, лениво поднял взгляд на тетю.

— Ради чего мне еще сюда ходить, как не ради твоей стряпни?

Тетя Молли, ни капельки не расстроившись из-за колкостей Чарли, потрепала его за ухо.

— Ах ты проказник, сделаю вид, что ты просто похвалил мои кулинарные способности.

— А я разве не это сделал? – Клари захотелось схватиться за его второе, свободное от рук тети, ухо. Уж она не была бы такой нежной.

Возможно, Клари даже за волосы бы его пару раз дернула. Чарли должен был радоваться, что с ним рядом есть такой яркий, как солнечный луч, заботящийся о нем человек. Кларибель была готова на что угодно поспорить, Молли всегда была рядом с Элем, даже когда он ни в ком не нуждался.

—Ты все еще не постригся, – покачала головой тетя и, отпустив ухо Эля, подергала его хвост.

Может, Клари была похожа на тетушку Чарли куда больше, чем думала.

— А ты все еще не принесла мне поесть. – Клари не выдержала и закатила глаза, что не укрылась от вездесущего Эля.

Скептически изогнув бровь, он ухмыльнулся.

— Знаешь ли ты, моя дорогая тетушка, что эта мадам пьянеет от одного глотка алкоголя?

Клари разинула рот. Что он только что сказал? О нет, тетушка Молли теперь будет думать, что она, Клари, любительница выпить. Такого нельзя было допустить.

— Я никогда раньше не пила, поэтому…

Она старалась объяснить все быстро, прежде чем на добродушном лице Молли появится выражение осуждения, но Эль, как всегда, не собирался так просто сдаваться.

— И она так много болтает, когда пьяна.

Клари вцепилась в стол и зажмурилась. Прямо сейчас она не могла послать Эля ко всем чертям, хотя бы потому, что это заставило бы ее выглядеть еще хуже в глазах его родственницы. Приоткрыв один глаз, она взглянула на Молли. Та, еще секунду поглядев на Клари своими внимательными глазами, улыбнулась.

— Уверена, ты не слишком страдал от ее болтовни.

— Мои уши болели. Удивляюсь, как они не начали кровоточить. – Эль, весьма ненатурально, изобразил страдание, но Молли только покачала головой.

Клари почувствовала, что можно расслабиться. Молли не считает ее пьяницей или просто не хочет этого показывать. В любом случае, она очень хорошо скрывала свое неодобрение, если оно у нее все-таки имелось.

Отцепившись от стола, Клари послала проклинающий взгляд в парня напротив, но тот даже бровью не повел.

— Что тебе принести, милая? – ласково обратилась к ней Молли, и Кларибель решила отложить месть Чарли на потом.

— Омлет? – отозвалась она вопросительно, потому что не была уверена, есть ли что-то подобное в меню.

— Без проблем, дорогая. – Молли погладила ее по голове, и Кларибель окончательно уверилась, что ее не осуждают. Святая женщина. Как Чарли Элю могла достаться такая замечательная тетя?

— Можешь добавить к омлету свои фирменные блинчики? В прошлый раз они ей очень понравились. – Клари готова была перегнуться через стол и придушить гаденыша. Он обещал не рассказывать… и не рассказал, пока что. Однако, он упивался своим всевластием, и Кларибель ничего не могла с этим поделать. Разве что…

— Тетя Молли, ваши блинчики действительно были восхитительными. Я бы с удовольствием съела еще. – Она показательно улыбнулась Чарли, заставляя того растеряться, но быстро, в доли секунды, снова взять себя в руки. Он явно был в предвкушении ее паники, но она не доставит Элю такого удовольствия. С волками жить, по-волчьи выть. — И не забудьте молочный коктейль для этого грубияна.

Она попала в цель. Чарли выпрямился, но не поменялся в лице. Он взглянул на Молли, которая еле сдерживала улыбку, потом на Клари, которая легко приняла его гневный взгляд. Посидев еще секунду прямым, как струна, он вскинул руки.

— Оу, ну давайте, судите парня за любовь к молочным коктейлям.

Молли громко захихикала.

— Ты первый начал, но я рада, что тебе, наконец, дали достойный отпор.

— Кто? Она? – Чарли ткнул в сторону Кларибель и презрительно фыркнул. — Эта таракашка даже «нет», когда надо не способна сказать.

Проигнорировав племянника, Молли направилась к стойке.

— Ты не приняла мой заказ! – крикнул ей вслед Эль.

Молли ответила, обернувшись вполоборота.

— А то я не знаю, чего ты хочешь.

За столиком наступила тишина. Сидя напротив друг друга, парень и девушка пытались показать взглядами, что ни один из них не собирается уступать. Так прошла минута, другая, пока Клари не надоело, и она, откинувшись на спинку стула, спросила:

— Так ты теперь должен мне желание?

— С какой радости? – отозвался монотонно Эль.

— Я опьянела, – напомнила девушка, хотя хотела бы о таком не вспоминать. Однако, у них же был спор, и она не могла упустить законно выигранную ставку.

— Ты не выпила стакан полностью.

Она была готова к тому, что Эль попытается ускользнуть от наказания. Однако. Ему это не удастся. Пусть хоть сотни раз повторит, что она не опустошила стакан.

— Ты не верил, что я опьянею от такого маленького количества алкоголя, но я смогла.

Чарли фыркнул.

— Нашла чем гордиться. Да ты всего-то пробку понюхала, и уже не стояла на ногах.

Может, в его мире это и было дефектом, но Клари не хотелось превращаться в чемпиона по выпивке, поэтому она не восприняла оскорбление Чарли Эля всерьез.

— Я была пьяна, хотя ты утверждал обратное. Я выиграла. Будь мужчиной и признай это.

Чарли смотрел на нее не отрываясь. Он медленно облизал губы, отвлекая ее. Взгляд Кларибель прошелся по его рту, но тут же вернулся к зеленым глазам, которые что-то заподозрив, прищурились. Заметил ли он?

— Берешь меня на слабо?

— Даже если так, ты проиграл спор и должен мне желание.

Чарли замер. Он действительно проиграл, но список желаний, которые могли прийти в голову этой занозе, был слишком велик. Самое логичное из них – разорвать контракт. От этой мысли Чарли почему-то становилось дурно. Он отогнал это чувство подальше и сосредоточился на страшилке, которая задумчиво прикусила губу.

Черт, если она попросит разорвать их соглашение, он будет обязан согласиться. Кто знает, может, после этого ему станет куда проще жить. Однако, он почему-то в этом сомневался. Кларибель Рич была чем-то освежающим, новым и непонятным в его жизни. Чем-то, что меняло ход его безликого существования. Пусть порой она была надоедливой, но тот факт, что она была, уже делал этот мир значимым.

Чарли захотелось стукнуться лбом о стол. Выглядело бы это странно, но по крайней мере, помогло бы прояснить тот бардак, что творился в его черепной коробке.

Просить разрыва контракта было бы нелогично, потому что сама попросила его подписать. Даже такая несуразица, как Кларибель Рич, должна иметь хоть малейшее представление о логике.

Скрестив пальцы и придавая лицу равнодушный вид, Чарли произнес:

— И чего же ты хочешь?

Кажется, он оглох. Или она действительно молчала. Почему она так долго молчит?

Клари не знала, что сказать. Он сдался? Просто так взял и согласился? Она уже выстроила целую оборонительную стратегию, а он просто пошел на попятную? Возможно, то чувство, что она испытывала, было разочарованием, поскольку Кларибель начала привыкать к их вечным баталиям.

Он согласился настолько неожиданно, что она даже не успела придумать что-то стоящее в качестве желания. Есть только один шанс и не стоит тратить его на ерунду.

— Так у меня есть любое желание, которое ты точно исполнишь? – подозрительно переспросила она.

— Ага, – лениво отозвался Эль. — Только не проси пентхаус, будь благоразумной.

Она и не думала о чем-то материальном. Может, стоит попросить Эля стать ее рабом на недельку-другую? Такое часто практиковалось в сериалах. Она потрясла головой. Что за бред, Чарли Эль будет слишком своенравным и надоедливым рабом. Тем более она не слишком-то нуждалась в его прислуживании.

— Приберегу желание на потом, – сообщила она. — Пока ничего серьезного от тебя мне не нужно.

—Так и скажи, что фантазия скудновата, – протянул Эль, высматривая Молли с подносом. Видимо, он действительно был голоден или ему просто надоела ее болтовня.

— Дело не в моей фантазии, а в ограниченных возможностях. – Эль громко фыркнул, но Клари предпочла не обращать на это внимания. — Когда придет время, я обязательно что-нибудь попрошу.

— Еще бы, – только и бросил Эль.

Протянув руку, он взял упаковку зубочисток и стал крутить ее своими длинными пальцами. Клари смотрела на это ловкое, быстрое движение пару секунд, пока не выдала:

— Ты лучший гитарист корпуса.

Эль замер, медленно поставил зубочистки на место, и поднял на нее хмурый взгляд.

— Удивлена, что такой, как я, способен на подобное?

Он провоцировал ее, и, как всегда, воспринимал в штыки любое, сказанное ей слово. Более-менее стабильная атмосфера, царившая между ними минуту назад, испарилась.

— Ничего подобного, – заявила Клари, защищаясь. — Я просто видела доску почета, когда приходила в музыкальный корпус. Белль тоже на ней висит.

Кто тянул ее за язык? Список того, о чем не стоило говорить с Чарли Элем, был не так уж велик, но она все равно раз за разом нарушила его.

Челюсть Эля сжалась, но он промолчал, и, словно почувствовав, что в ней нуждаются, появилась тетя Молли с подносом, полным еды. Она проворно поставила тарелки и, еще раз улыбнувшись, пожелала им приятного аппетита. Чарли полностью переключился на еду, и Клари с облегчением выдохнула. Ссор сегодня больше не предвидится.

***

Как же она ошибалась!

Черри, похожая на самую настоящую фурию, готова была разорвать Эля на британский флаг. Будь у нее в руках пистолет, Клари допускала мысль, что подруга нажала бы на курок.

По дороге назад Чарли был довольно молчалив, но он все-таки не выкинул ее где-нибудь по дороге, а терпеливо довез до дома лучшей подруги, что можно было прировнять к хорошему поступку. Однако, стоило только машине остановиться у дома, как входная дверь отворилась, и Черри в ярко-фиолетовом пушистом свитере, казалось, не сбежала, а слетела с крыльца.

Клари удивленно открыла рот. Все это грозило большими неприятностями, поэтому она поспешила выйти из машины первой. Для чего именно, пока было непонятно, но Эль вышел следом.

Клари беспомощно посмотрела на него и уже хотела попросить немедленно уехать, как вдруг ярко-фиолетовый вихрь разразился такой первоклассной бранью, что было уже поздно спасаться бегством.

— Ах ты, сукин сын! Как ты мог увезти ее непонятно куда?! Кто дал тебе право…

Клари с мольбой уставилась на Эля, лицо которого ни капельки не изменилось, несмотря на льющийся на его голову град обвинений. Однако, Клари была уверена – внутри он просто горит адским пламенем. Еще немного и наступит апокалипсис.

— Если ты еще хоть раз... – продолжила изливать свое громкое негодование ее лучшая подруга, не обращая ни на кого и ни на что внимания.

Чарли для полной картины хотелось только зевнуть. Чего ради эта ненормальная так разоралась? Неужто она думала, что напугает его своим праведным гневом? Было бы не так смешно, если бы он действительно заслужил то, что слышал. Однако, единственное, что хоть как-то граничило с нарушением приличий, было переодевание страшилки. Правда, и тут он не готов был признать свою вину, ведь тем самым он избавил Кларибель от грязного вонючего платья. Да он впервые в своей жизни смахивал на благородного рыцаря, черт побери!

Эль уже приготовился еще немного послушать этот ор, когда малышка Кларибель совершила нечто неожиданное. Она выступила вперед, заслонив его своим маленьким тельцем, и твердо произнесла:

— Черри, он ни в чем не виноват. Даже наоборот, он помог мне.

Весьма неохотно, ее подружка закрыла рот, и Чарли, не удержавшись, проверил, не пошла ли, наконец, кровь из его ушей.

Он удостоился еще одного гневного взгляда со стороны любительницы безвкусно одеваться, но ему было глубоко плевать, что она о нем думает. Хотя Кларибель, наоборот, выглядела весьма взволнованной. Похоже, она искренне верила, что ее неадекватная подружка может как-то его задеть.

Его так давно не защищали, что сначала Чарли удивленно моргнул и уставился в спину миниатюрной девушке, которая с непоколебимым выражением лица стояла на своем.

— Я была… не в лучшем состоянии, и он просто позволил мне переночевать в его квартире. Чарли не станет делать что-то против моей воли…

Верила ли она сама в то, что говорила? Чарли нахмурился. Да с момента их знакомства он только и делал, что заставлял ее идти против собственной воли. Однако, отчего-то ему было очень приятно знать, что она лжет ради него. Мало-помалу, он перетягивал ангелочка Клари на темную, дьявольскую сторону.

Не позволив страшилке зайти слишком далеко в этом смехотворном спектакле, Чарли бесцеремонно отодвинул Кларибель в сторону и встал напротив ее ненормальной подруги.

— Хотел бы я знать, где была ты со своим братцем, когда мне пришлось почти уносить Кларибель с вечеринки.

Черри рассерженно выпустила воздух из легких.

— Какие-то напившиеся придурки решили, что мы с Виктором хотим уединиться и заперли нас в одной из спален на втором этаже, – выдала гневно Черри, словно это он повернул ключ в замочной скважине. — Мы пытались им все объяснить, но они были слишком пьяны и только ржали как ненормальные, подбадривая и советуя быть поактивнее.

Чарли мог запросто поверить в подобное. Быстрый перипихон на таких вечеринках был вроде постоянного аттракциона. Он даже диву давался, как еще не появилось всеми признанное поверие, что вечеринка пройдет тухло без уединенных парочек на родительской кровати.

Так что вполне возможно, что подружка страшилки говорила правду, и головомойку, которую он приготовил для нее, придется отложить.

— Когда нам удалось выбраться, вас уже не было. Я обыскала весь дом, но так и не нашла ни Клари, ни… тебя.

Она все еще гневно смотрела на него, и Чарли решил показательно улыбнуться, чтобы позлить ее еще больше. Он был уверен, эта ненормальная хотела употребить слова похуже, чем какое-то личное местоимение.

— Тогда здесь нет виноватых. Я в кой-то веки состряпал добренькое дельце, которое должно зачислиться мне на небесах.

Он развернулся к молчавшей до этого страшилке. Она выглядела так, словно готова была извиниться за поведение лучшей подруги, но ему, черт возьми, не нужны были ее извинения. Люди ходили по нему пешком, ни разу не подумав попросить прощения, а эта заноза в его мягком месте, видимо, любила делать это даже без повода.

— Я поехал, – равнодушно бросил он, и прежде, чем она смогла хоть что-то ответить, хлопнул дверцей автомобиля и вдавил педаль газа в пол…

Глава 21

Кларибель, 10 лет назад.

Я не слишком разбиралась во взрослых делах. Прежде всего, потому что, в отличие от многих детей моего возраста, не хотела взрослеть. Мир взрослых казался мне куда более скучным и мрачным.

Мне нравилось жить с мамой и папой, нравилось слушать, как они смеются. Порой мне казалось, что я любила даже их споры, потому что они были недолгими и всегда заканчивались объятьями. Мои родители были для меня олицетворением настоящей любви, потому что никто не любил так же преданно и самозабвенно, как они.

— Клари! Клари! – Голос мамы, мелодичный даже когда она не пела, разорвал тишину в доме. Она явно кричала, стоя на нашем большом балконе.

Мы с папой переглянулись. Он сидел рядом, с умным видом листая огромную газету. Порой мне казалось, что он специально напускал на себя строгий вид, чтобы лучше понимать прочитанное.

Мама позвала меня снова. В этот раз голос ее слышался куда громче. Похоже, она зашла внутрь и отправилась на мои поиски.

— Делаешь вид, что не слышишь? – насмешливо спросил папа. Я широко улыбнулась ему.

Я любила приходить в его кабинет и делала это даже слишком часто. В общем-то, я вряд ли выглядела также сосредоточенно и интеллектуально, читая свои истории про волшебниц, но мне хотелось верить, что я хоть отчасти могу быть похожей на отца.

— Просто хочу, чтобы она пришла к нам, – честно ответила я, переворачивая страницу и сосредоточенно рассматривая рисунок белоснежного единорога. Папа хмыкнул, снова исчезая за большими газетными листами. Похоже, он решил поддержать мои проказы.

Дверь кабинета открылась, сначала только наполовину.

— Дорогой, ты не видел нашу дочь? – услышала я мамин голос. Пока она не раскрыла дверь полностью, я все еще оставалась невидимой.

— Кхм, – папа опустил газету, начиная методично складывать ее, — понятия не имею, где она.

Мама вздохнула, словно не знала, где еще я могу прятаться. Я задержала дыхание, чтобы не засмеяться. Если только она не откроет дверь полностью… Но она открыла.

— Так, так, так, – протянула она, не слишком угрожающе. — Вы теперь взялись вдвоем водить меня за нос? – Она лучезарно улыбнулась и, войдя в кабинет, прикрыла за собой дверь. — Только посмотрите, все семейство Рич проводит время за чтением.

— Ты ведь хвалишь нас, верно? – подтрунивал папа, пододвигаясь, чтобы мама присела.

Она молча, все еще улыбаясь заняла место между нами.

— Не знаю, что с вами делать, – призналась она. — Возможно, стоит перестать печь вам фирменные блинчики.

— Ну нет, – притворно взмолился папа, бросая газету на журнальный столик. Он освободил руки только, чтобы приобнять жену. — Это будет очень строгой мерой наказания. Мы обязательно исправимся, так ведь, Кларибель?

Я поспешила кивнуть и прижаться к теплому боку мамы. Мне всегда казалось, что никто не был таким же теплым, как она.

— Я обещаю больше не прятаться.

— Ну что ж, – хмыкнула Джослин, все еще играя роль строгой домохозяйки, — тогда мне стоит принести сюда гитару, чтобы вконец оккупировать твой кабинет.

Ричард Рич притворно закатил глаза.

— В этой комнате у меня нет надежды остаться одному.

Джослин шлепнула его по руке.

— А разве ты хочешь остаться один?

— Нет, ни в коем случае. – Этот смех звучал у меня в ушах много дней после ее ухода. Он был единственной вещью, которую я одновременно хотела и не хотела слышать.

Наши дни

О нет, этот день можно было по праву считать одним из самых ужасных в ее жизни. При этом он повторялся раз за разом, словно какой-то изощренный вид пытки. Клари посмотрела на себя в зеркало. Выражение ее лица было кислее чем графин лимонного сока. Стоило бы улыбку изобразить для приличия, но она чувствовала, что просто не способна на такой подвиг. Девушка одернула серую юбку и, казалось, стала еще более хмурой. Серый цвет никому не придавал радости.

Нужно было выходить. Она обреченно вздохнула и поплелась к двери. Прикрыв дверь, она встретилась с уверенным взглядом отца, который, как сторожевой пес, стоял у ее комнаты.

— Что ты тут делаешь? – удивленно спросила она, потому что думала, что он давно уехал.

— Решил подвезти тебя перед работой, – просто ответил Ричард, не обратив никакого внимания на то, как еще больше помрачнело лицо дочери. — Миссис Пинки будет ждать тебя у входа в торговый комплекс.

Он пошел вперед, даже не попросив следовать за ним, словно она не могла ослушаться. Кларибель действительно не могла и, грустно повесив нос, поплелась следом. Отец продолжал говорить, но она толком не слышала, о чем именно. Перед глазами у нее стояла противная женщина, спешившая понизить ее самооценку. Если такое вообще возможно.

— Послушай, – набралась храбрости Кларибель, когда они спускались в лифте. Отец хмуро посмотрел на нее, словно любая просьба дочери была чревата чем-то противным и нежелательным. — Мне обязательно это делать? Обязательно брать с собой миссис Пинки, чтобы сделать покупки? Я могла бы прогуляться с Черри…

— Вкус Черри в одежде для меня совершенно неприемлем, — отрезал он, уставившись на дверь лифта.

Клари была уверена, он хотел, чтобы двери поскорее открылись и избавили его от этого обременяющего разговора. Однако, раз она набралась смелости начать, то не могла так просто отступить.

— Я не говорю, что буду одеваться, как Черри. Просто я достаточно взрослая, чтобы…

— Кларибель. – Ее имя, казалось, отдалось эхом от стен маленького помещения. — Этот порядок заведен у нас уже давно. Чего ради мы будем его менять?

— Мое счастье не достаточно веская причина? – ответила она, приказывая себе не жалеть о сказанном.

Ричард медленно повернулся к дочери и гробовым голосом произнес:

— Именно ради твоего счастья я все это и делаю.

Кларибель понимала, он не сдастся, ни за что, но она так не желала принимать это как должное, что закусила губу, изо всех сил стараясь не сказать что-то еще.

Они доехали до торгового комплекса молча. Сдавленно попрощавшись, разошлись. Настроение Клари стало еще хуже, и явно не улучшилось, когда пышная женщина средних лет, неодобрительно посмотрев на нее, произнесла:

— Ты все также неопрятна, хотя я потратила годы, чтобы это изменить.

Неопрятных людей миссис Пинки, похоже, в своей жизни не встречала, потому что Кларибель точно была опрятной. Только вот говорить об этом не было толку.

В ответ на оскорбление она выдавила скошенную улыбку и поздоровалась. Миссис Пинки, не посчитав нужным ответить, ловко, для ее веса, развернулась на каблуках и зацокала в сторону центрального входа.

Пару раз сжав и разжав кулаки, Клари пошла следом. Она должна набраться терпения и просто пережить этот день, как переживала его вот уже несколько лет. Миссис Пинки могла бы стать хорошей частью ее жизни, будь она хоть немного похожей на тех добреньких тетушек, вечно улыбающихся и позволяющих немного больше, чем три слова за весь день. Однако эта женщина любила непреклонное следование правилам, которые считались правилами только для нее одной. И разве что для отца Кларибель, который был в восторге от того, как эта несносная дамочка выполняет свои рабочие обязанности.

Клари снесла первую примерку весьма стойко, даже несмотря на то, что ее затошнило от яркого терракотового пиджака, от которого, казалось, за версту пахло старостью.

Такая вещь, как этот пиджак, никогда не прибавит популярности девушке. Скорее наоборот – заставит остальных думать, что она донашивает вещи за бабушкой.

Затем шла серая юбка, которая мало чем отличалась от той, в которой Кларибель пришла. Чего ради иметь столько серых юбок в гардеробе? Разве только чтобы соорудить из них петлю и достойно уйти из жизни.

Миссис Пинки с недовольной физиономией восседала на пышном бордовом диванчике для посетителей. Не потрудившись попросить, она подняла руку и повертела указательным пальцем, приказывая Клари покрутиться. Заскрипев зубами, девушка выполнила «вежливую» просьбу.

— Ничего не торчит, не выпирает, даже нет намека на вульгарность и распущенность. – Миссис Пинки одобрительно помотала головой. — Все-таки даже с годами мой вкус в одежде не пропадает.

Клари с опаской взглянула на себя в зеркало. На ней было ужасное, сливового цвета платье, с бантами и рюшами, приводящими ее желудок в состояние полного окоченения. Любая, уважающая себя девушка, могла бы посчитать это платье достойной причиной покончить жизнь самоубийством. Однако Клари посчитала данное платье надругательством над этой Вселенной, не говоря уже о надругательстве над самой Кларибель.

Сможет ли она набраться храбрости и выйти в этом наряде из дома? Сможет ли?

Ноги Кларибель будто примерзли к полу. Как так получилось, что она не может решить, в какой университет поступать, что носить и куда идти? Когда она успела стать такой… такой жалкой?

Она снова подняла глаза к зеркалу и в отражении встретилась взглядом с продавцом-консультантом. Бедная женщина, хоть и была чуть младше миссис Пинки, все же смотрела на Кларибель с глубочайшим сочувствием. Казалось, еще немного и она прямо замотает головой, намекая, что не стоит брать это платье.

Клари вспомнила разговор с отцом. Он верил, что делает все ради счастья дочери, ради ее благополучия. Так стоит ли ей проявить уважение и потерпеть миссис Пинки еще разочек?

Словно желая проверить собственную выносливость, девушка еще раз взглянула на свое отражение в зеркале. Сколько раз не смотри – платье оставалось ужасным.

— Что ты застыла, как вкопанная? – послышался писклявый голос ее надзирательницы. — Платье сидит идеально, и мы непременно его возьмем. Иди, переоденься.

Неизвестно почему, перед глазами Клари встал Чарли Эль. В полный рост, словно настоящий, он стоял напротив в его кожаной куртке, со скрещенными руками на груди.

Парень обвел ее придирчивым медленным взглядом и усмехнулся:

— Ну нет, страшилка, только не это. За такое издевательство над собственной персоной надо в тюрьму сажать.

Клари моргнула, но Чарли не исчез. Она, что же, начала сходить с ума? Во всем виновато это платье. Оно кого угодно могло заставить рехнуться.

— Если посмеешь купить его, я подожгу тебя вместе с ним, – не унимался воображаемый Эль, и Клари, наконец, поняла, почему видит его. Эль был олицетворением ее бунтарства. Той маленькой жилки непокорства, что теплилась глубоко внутри. Раньше она не позволяла этому качеству выплывать наружу, но теперь, теперь ей хотелось позволить ему намного больше.

Кларибель посмотрела прямо в зеленые глаза Чарли, и тот, широко улыбнувшись, подмигнул ей.

— Кларибель Рич, ты что же, оглохла? – Голос миссис Пинки заставил Эля раствориться. — Я уже пять раз сказала тебе переодеться.

— А… да, конечно, – пролепетала Клари и поспешила назад в примерочную. Захлопнув дверь, она обессиленно прислонилась к стене.

Что могло считаться доказательством невменяемости? Возникший из воздуха парень вполне подходил под данную категорию. Она прижала руку к груди. Сердце билось, как ненормальное. Клари не знала, что делать дальше, но она еще никогда не была так уверена, что ни за что не станет примерять еще одно уродливое платье. Ни за что.

В тишине кабинки завибрировал телефон. Лихорадочно отыскав его в сумочке, Клари разблокировала экран.

«В пятницу намечается вечеринка, – гласило СМС. — Не приглашаю. Если идет собака, хвост обязан следовать за ней».

Он назвал ее хвостом? Было ли это обидно? Клари закатила глаза. Знал бы Чарли Эль, в каких стесненных обстоятельствах она сейчас находится… знал бы…

Клари расширенными глазами уставилась на телефон. Посмеет ли она? Ну нет, нельзя быть настолько… Настолько какой? Самостоятельной? Уместно ответственной? Способной, наконец, постоять за себя?

Пальцы сжались на телефоне сильнее, и, если бы Кларибель нужен был еще один знак, то он не заставил себя ждать. Пришло еще одно СМС.

«То, что ты не отвечаешь, означает лишь, что мне пора взяться за твое воспитание».

Не позволяя себе передумать, Клари начала набирать текст.

«Я готова загадать желание».

Ответ пришел быстро, даже быстрее, чем она рассчитывала.

«Уже? Ты быстро сдалась, бедолага. Истратила единственную извилину на обдумывание?»

Руки Клари дрожали, будто она совершала преступление. Девушка не могла справиться одна, но теперь у нее был кто-то, способный помочь. Пусть даже и из-за проигранного спора.

«Я не шучу. Дело очень серьезное».

Минуту или две телефон молчал. Неужели Эль решил проигнорировать ее СМС? Стоит ли позвонить ему? Или стоит сдаться и выкинуть эту идею из головы? Стоило бы догадаться, что она, Кларибель Рич, не способна на что-то подобное.

Телефон ожил в ее руке так неожиданно, что она сдавленно вскрикнула. Он звонил, Чарли Эль звонил!

Кларибель приняла вызов и приложила телефон к уху.

— И что случилось в твоем маленьком мирке с розовыми единорогами и белочками, какающими цветочками?

Голос его хоть и изображал скуку, все же не был таким равнодушным, как прежде. Хотя, кто знает, может, ей просто показалось.

— Прошу тебя, – зашептала она, стараясь чтобы никто снаружи не услышал, — приезжай в торговый центр «Империя». Прямо сейчас.

Чарли Эль молчал довольно долго.

— Я, конечно, не люблю банальностей, но все же, разговор шёпотом – это странно, страшилка. – Она зажмурилась. Пока Эль будет отпускать колкости, они упустят драгоценное время.

Вдруг она услышала, как что-то хлопнуло на том конце провода. Что-то, очень похожее на дверь, а затем послышался звон ключей.

— Ты уже в пути? – спросила она все также тихо, отказываясь верить в происходящее.

— Я проиграл спор, помнишь? – хмыкнул Эль. — Так что буду на месте примерно через пятнадцать минут.

Она облегченно выпустила воздух из легких. Никогда раньше Клари и вообразить не могла, что будет так рада встрече с Элем. Теперь она могла собой гордиться. Не настолько, конечно, чтобы выйти и сказать миссис Пинки прямо в лицо все, что о ней думает, но настолько, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом – избавиться, наконец, от ненавистной смотрительницы и остаться ни при чем.

То, что она собиралась делать подобное чужими руками, не добавляло ей чести, но могло считаться маленьким шажком в большой мир. Кларибель начала бунт на корабле ее жизни, маленький, но все-таки бунт.

— Так ты поделишься подробностями или мне самому догадаться? Имей в виду, моя фантазия куда круче твоей. – Голос Эля вернул ее в реальность.

— Не могу, – протянула она, опасливо смотря на запертую дверь, словно миссис Пинки в ее розовых рюшах вот-вот должна была выбить ее своей ножкой в туфельке с бантиком. Да, такое поведение было бы куда хуже вульгарного. — Подробности при встрече?

Видимо, в ее голосе было слишком много мольбы, раз Эль так легко согласился.

— Идет. Надеюсь, это что-то стоящее, страшилка, иначе сниму с тебя штраф за потерянное время.

Клари не удержалась от замечания:

— Ты отдаешь мне долг. Это не «потерянное время».

Чарли хмыкнул, и она услышала звук заводящегося мотора. Он так быстро выбрался из дома. Конечно, он спешил не к ней. Подумай она такое, смело могла бы каждый день называть себя наиглупейшей из всех людей на этой планете.

В дверь примерочной громко постучали. Так громко и требовательно, что Клари мгновенно догадалась – миссис Пинки устала ждать и, похоже, была не склона и дальше восседать на своем бордовом троне.

— Мне пора, позвони, как приедешь. – Быстро бросила она и схватилась за первое попавшееся нечто тошнотно-коричневого цвета.

Да простит ее цензура, но в этой вещи она будет похожа на большую собачью…

— Кларибель! – Девушка поморщилась. Все-таки дьявол существовал, иначе кто еще мог наделить эту дамочку таким скверным характером и совершенно невыносимым голосом.

Уверив надзирательницу, что скоро выйдет, Клари вылезла из отвратительного сливового платья, чтобы залезть в не менее отвратительное, коричневого цвета.

***

Чарли был уверен, что у страшилки беда, но пока не знал ее масштабов. Вообще-то, у таких, как она, бедой могла быть и жвачка на подошве, но из-за жвачки мало кто начинает шептать в трубку голосом попавшего в капкан енота.

Тем более, он считал, Кларибель Рич куда умнее и не станет тратить единственное желание на то, чтобы посмотреть на него со скребком в руках. Значит, беда посерьезнее жвачки, но не настолько, чтобы начинать паниковать.

Чарли повернул руль своего байка. В конце концов, чем быстрее он приедет, тем скорее разберется со всей этой чертовщиной и избавится от последствий их глупого спора. Не то, чтобы он был благородным, просто карточный долг, как и долг после пари были чем-то вроде обязательных атрибутов крутого парня. Тем более, он сам поставил на кон не кукареканье под столом, а любое, какое взбредет в маленькую каштановую головку Кларибель, желание. Так что теперь Чарли должен был платить по счетам.

Торговый центр «Империя» был не так уж далеко. Спустя пятнадцать минут, он уже припарковался и снял шлем. Интересно, что его ждет, ведь заноза в его заднице была талантлива на экстраординарные глупости. Чарли просто спешил узнать, какая именно муха укусила ее сегодня.

Муха?

Эль удивленно таращился на Кларибель Рич, которая выглядела, как кусок… он мог бы произнести это слово, но предпочитал сосредоточиться на ее словах, а не на ужасном коричневом платье, в котором она его встретила.

Что она только что сказала? И какого черта они оказались одни в туалетной кабинке? Не то, чтобы он ни разу не оставался наедине с девушкой в сартире, но все же страшилка была не из тех, кто легко задирает юбку. Тем более, что сейчас ее юбка была настолько уродлива, что сама по себе служила поясом целомудрия.

— Повтори, – выдавил он, смотря прямо на ее лицо. Она раскраснелась, была явно взволнована, быстро дышала и стояла так близко, что он мог чувствовать притягательный запах ее шампуня.

Кларибель хаотично поправила волосы, тяжело вздохнула, явно подбирая слова поудачнее. Чарли нахмурился. Все было куда интереснее прилипшей к подошве жвачки.

— Я…эм, я прошу тебя помочь мне избавиться от миссис Пинки.

Формулировка была двоякой. Чарли усмехнулся.

— Я больше не занимаюсь мокрухой. Дяденька полицейский, знаешь ли, запретил. Говорит, это пагубно на меня влияет.

Она пристально посмотрела на него, наверняка вычисляя, лжет он или нет. В ее глазах Чарли прочел нечто интересное – она ему не поверила. Черт возьми, неужели он терял хватку? Стоило ли записаться на курсы по актерскому мастерству для тех, кто притворяется конченным моральным уродом?

— Знаешь же, что я не об этом, – буркнула она, отодвигаясь настолько, насколько вообще можно было в этом тесном пространстве.

Даже если Чарли и знал, он понятия не имел, что она подразумевает под словом «избавиться». Явно не убийство. Да он даже, черт возьми, понятия не имел, кто эта миссис Пинки (он оценил дурацкое звучание ее фамилии) и за что она прогневала страшилку.

Вообще-то, Кларибель Рич не казалась ему кем-то, кого легко разозлить. Вывести из равновесия – пожалуйста, но заставить бунтовать – увольте. Она была сплошным сборником правил, как какой-то свод юридических законов. Так что ему с каждой секундой все больше и больше хотелось узнать, в чем именно состоит ее желание.

— Миссис Пинки, она, о, Господи… – Страшилка повернулась к нему спиной и запрокинула голову в знак глубокого отчаяния.

Чарли удивленно изогнул бровь. Неужели так сложно все объяснить? Стоило ли ему начинать нервничать?

— Я не собираюсь встречать старость в туалетной кабинке, – подтолкнул он, глядя на коричневую спину Кларибель. Это платье сзади было также уродливо, как и спереди. — Честно говоря, я рассчитывал на ящик пива и парочку телочек под рукой, когда бес начнет бить в ребро.

— Ох, я просто устала. – она снова повернулась к нему лицом, и Чарли поверил. Поверил, что страшилка устала, поэтому и попросила его приехать. Потому что не могла справиться сама.

Что-то внутри него щелкнуло. Пусть для него это казалось смехотворным, для Кларибель это, похоже, имело большое значение, поэтому Чарли постарался засунуть собственное эго подальше и сосредоточиться на ситуации.

— Давай-ка по порядку. Миссис Пинки – это…

Он дал ей шанс все объяснить, но как Кларибель могла им воспользоваться, если, похоже, даже собственное имя была не в состоянии произнести? Все казалось таким простым в ее голове, Чарли Эль приезжает, вершит правосудие и снимает с нее хотя бы часть вины за содеянное. Однако, сейчас, он стоял перед ней в ожидании указаний, а она попросту не могла вспомнить, каким образом буквы складываются в слова.

— Миссис Пинки… она… мы… папа… – Она поморщилась. Так они проведут в этой кабинке вечность, а она сойдет с ума от постоянного ощущения его близости, с запахом сигарет и чего-то чисто мужского.

Кто-то прошел в соседнюю кабинку, и Клари испуганно уставилась своими огромными глазами на Чарли. Он, как ни в чем не бывало, приложил указательный палец к губам. Если ее застукают в туалетной кабинке с парнем, можно ли считать это позором года?

Для верности Кларибель даже задержала дыхание. Чарли закатил глаза. К их счастью посетитель соседней кабинки быстро покинул туалет, и Эль вопросительно посмотрел на страшилку.

— Я не думала, что будет так сложно. В голове выстроился своего рода план… – затараторила девушка, и Чарли решил, что она единственная, на его памяти, кто, когда нервничал, одновременно мог болтать без умолку и терять дар речи.

— Отложи всю эту ерунду в дальний ящик своей кишащей тараканами головы, и просто скажи мне, что нужно сделать, – не вытерпел он, прерывая.

Она была слишком особенной. Не той, кто могла затащить его сюда умышленно, не той, кто умела отключать мозги парню всего-то оголив грудь. Она – Кларибель Рич – вымирающий вид целомудренных, ни в чем не искушенных особ, которых ему прежде не доводилось встречать.

— Миссис Пинки – моя… – Она задумалась над тем, каким образом можно назвать занимающий этой женщиной пост, но такого слова просто не нашлось в ее лексиконе. — Честно говоря, не знаю, как назвать человека, в чьи обязанности входит превращать меня в чучело. – Она красноречиво указала на собственное платье, и Эль приподнял свои густые брови.

— Так твой кошмарный гардероб ее рук дело? – уточнил он.

Кто, скажите на милость, нанимает человека, чтобы ходить вместе за покупками. Ответ один – сумасшедшие богачи. Но даже если так, богачи обычно получают от этого удовольствие, а не зовут знаменитого на весь университет хулигана уволить их работника.

Клари смущенно кивнула. Она ненавидела это платье, он видел это в ее глазах. Что ж, все оказалось куда проще, чем он думал. Чего ради она так нервничала?

— А фразочки вроде «Ты уволен» в наше время уже не действуют? – усмехнулся он. — Чего ради я притащился сюда?

Она снова глубоко вздохнула.

— Мой отец нанял ее, а мой отец… – Сегодня ее речь не была такой уж связной, но Эль решил не акцентировать на этом внимания.

Ее отец был красным пунктом в их договоре, так что, скорее всего, это было чем-то вроде запретной зоны. Тем более, даже не признавая этого, Эль хотел узнать больше о ее жизни за пределами их сумасшедшей договоренности. Хотя бы чтобы понять, для чего Кларибель вообще понадобилось заключать договор с таким, как он.

— Строгий папочка? – подсказал он, чтобы подтолкнуть ее к дальнейшим объяснениям.

— Можно и так сказать, – расплывчато отозвалась она, опустив глаза в пол. — Я пыталась решить вопрос без твоего вмешательства, но я не умею… – Клари замялась. Чего она не умела? Настаивать на своем? Быть сильной? Уметь за себя постоять? Она не умела быть Чарли Элем, вот как можно было назвать все вышеперечисленное.

— Понятно, – протянул он, проведя рукой по волосам. — Вся грязная работенка досталась мне. Как обычно.

Она не хотела его обижать. Вообще-то, она иногда забывала, что Чарли Эль вообще способен обидеться. Он внушал ей чувство, что в его багажнике нет места сантиментам и розовой ванили, так что в какой-то степени в поведении Кларибель был виноват он сам.

Она подняла на него глаза и готова была уже пуститься в объяснения, когда Чарли просто усмехнулся и изрек:

— Чарли Элю к такому не привыкать. Радуйся, что я проиграл спор. Сегодня мы избавимся от миссис Пинки.

Он сделал ударение на слове «избавимся» и многозначительно посмотрел на нее. Клари громко выдохнула.

— Правда поможешь?

Чарли хмыкнул. С чего вдруг такая надежда во взгляде? На него так смотрели в последний раз скорее всего в детстве, когда он впервые попал в футбольную команду школы или взял в руки гитару. В общем – сделал что-то, заставившее его родителей умиленно вздыхать. От такого взгляда быстро отвыкаешь, а когда, получаешь его снова, спустя длительное время, он кажется ненастоящим и незаслуженным.

— Просто ткни в эту сумасшедшую пальцем, а остальное я сделаю сам…

Глава 22

Вид миссис Пинки привел Чарли в ступор. Он старался не подавать виду, но сдавленный смешок все-таки вырвался из его легких и заставил пухлую розовую мучительницу нахмуриться. Эта женщина выглядела так, словно сбежала из зарисовки [1]«Уорнер Брос». Пухленькие ножки, пухленькие ручки. Чарли готов был проверить, сдуется ли она как воздушный шарик, если ее проколоть.

Страшилка, неуверенно мямля, представила его как своего друга, и миссис Пинки изучающе скользнула по нему взглядом. Эта женщина обладала умением злобно посмотреть на человека, что шло в разрез с обилием рюшек и бантиков на ее одежде.

Чарли выдержал рентген с достоинством и даже улыбнулся:

— Я составлю вам компанию.

Его заявление не вызвало восторга. Розовое исчадие ада только наморщила нос и бросила ненавистный взгляд на его кожаную куртку, которую Эль снял и теперь держал в одной руке.

— Думаю тебе это необходимо, молодой человек, – педантичным голосом начала пищать миссис Пинки. — Ибо выглядишь ты как настоящий оборванец.

Клари окинула Чарли взглядом, начиная с волос, собранных в хвост на затылке и заканчивая грубыми черными ботинками. Как по ней, так эта черная футболка сидела на нем очень даже хорошо, обрисовывая то, что должно быть видно, а узкие джинсы делали его зад… Клари одернула себя. Не время думать о том, как выглядит Чарли Эль. Миссис Пинки и ее увольнение, вот что важно.

Чарли не обратил внимания на оценку собственного вида педантичной пухлой старушкой. Он уже привык быть вне той категории, которую старшее поколение обычно называет «хороший мальчик». Тем более, чем больше он не нравился миссис Пинки, тем легче ему будет избавиться от нее.

Эль взглянул на страшилку, та виновато поджала губу. Чего ради ей волноваться? Это ведь не она только что назвала его оборванцем. Тем более за то время, что они знали друг друга, она должна была понять, что Чарли плевать на чужое мнение.

Миссис Пинки еще раз оглядела сначала его, а потом и свою подопечную, покачала головой и, крутанувшись на каблуках, зашагала вперед, даже не попросив их следовать за ней.

— Что ты собираешься делать? – испуганно прошептала страшилка, поднимая на него взгляд своих огромных глаз.

— Просто помолчи и сама увидишь, – бросил уверенно он и пошел вперед.

Клари не знала, чего ожидать от Эля. Он вполне мог прикинуться сумасшедшим и устроить скандал, о котором потом напишут в газетах. Однако, она все-таки надеялась на остатки здравого смысла, что все еще гнездились в его голове, поэтому вздохнула поглубже и пошла следом.

Миссис Пинки остановилась возле отдела с одеждой, которая подошла бы разве кому-то в момент предсмертной муки, чтобы уйти на тот свет быстрее. Однако, эта розовая свинюшка, как Чарли начал называть ее про себя, посмотрела на Кларибель и на ужасное тошнотворного голубого цвета платье длинной до пят, словно прикидывая, подойдет ли оно.

Чарли начинал сочувствовать своей маленькой занозе в мягком месте. Как она могла так долго терпеть подобное?

Миссис Пинки, снова ничего не сказав, прошествовала вперед и скрылась в отделе, видимо, рассчитывая, что они догадаются пойти следом. Клари так и сделала, но Чарли дернул ее за руку так неожиданно, что та приклеилась к его боку и удивленно расширила глаза.

— Что такое? – прошептала она, то ли потому что не хотела, чтобы ее услышала пухлая мучительница, то ли потому что не могла дышать от его близости. Он как всегда пах восхитительной смесью опасности и привлекательности, поэтому Клари пришлось пару раз моргнуть, чтобы собраться с мыслями и сосредоточиться на его кадыке.

— Доверься мне, – приказал он, даже не давая ей шансов отказаться.

Клари перевела дух, приказывая себе не обращать внимания на бешенный стук своего сердца.

— Я и так позвала тебя сюда и попросила помочь, – ответила она. Он непонимающе сдвинул брови. — Я уже доверилась тебе, – пояснила она.

Чарли отпустил ее руку. Это означало, что ей больше не нужно стоять так близко, но она не отодвинулась. Не сразу. Сначала дождалась пока он кивнул, предоставляя ей свободу.

Они зашли в отдел вместе, за что получили еще один неодобрительный взгляд миссис Пинки. Кларибель жутко нервничала, казалось, еще немного и ее коленки подогнутся. Может, не стоило звать Чарли? Она ведь столько лет справлялась с визитами миссис Пинки, хоть и не была от них в восторге. Она солгала бы, если бы притворилась, что не боится последствий, но она также боялась так и остаться наедине со своей беспомощностью в красивой золотой клетке. Именно поэтому девушка сделала еще пару шагов вперед и слабо улыбнулась миссис Пинки.

Старушка не оценила ее порыва и просто указала продавцу на выбранное платье. Клари взглянула на этот плевок дизайнера и, не удержавшись, с мольбой посмотрела на Чарли, но тот, словно не замечая ее щенячьих глаз, прошел к дивану для ожиданий и уверенно опустился на него.

Она не хотела, чтобы за ее истязаниями наблюдали двое. Обычно на диване сидела миссис Пинки, пока Клари пытала себя различными нарядами, вид которых вызывал у нее приступы тошноты. Теперь же трон ее мучительницы занял Эль и выглядел он при этом так, словно даже не собирался что-либо делать.

Клари еще раз взглянула на него, но ничего не изменилось. Только миссис Пинки протянула ей еще одну ужасную вещицу и молча указала на примерочные. Смирившись, Клари поплелась в указанном направлении.

Переодеваясь, она размышляла. Мог ли Эль обвести ее вокруг пальца и прийти просто ради того, чтобы поиздеваться? Он ведь не был ее другом, у них были чисто деловые отношения. Да, он проиграл ей желание, но ведь такие как он могли и не руководствоваться чувством долга. Такие как он скорее руководствовались совсем противоположными вещами.

Платье оказалось еще ужаснее того, что было на ней до этого, хотя она полагала, что такое просто невозможно. Голубой мешок путался под ногами, делая ее походку похожей на пингвинью. Неужели Эль позволит миссис Пинки всучить ей еще и это уродство?

Скрепя сердцем, Клари вышла в зал. Она не взглянула на Эля, потому что боялась увидеть усмешку, которую он, скорее всего, не сможет сдержать. Она сама бы от души посмеялась над собственным видом, если бы не была так напряжена и не молилась, чтобы эта пытка закончилась побыстрее.

Миссис Пинки сделала круг одобрения. Она всегда совершала его, изображая сомневающийся вид, хотя Клари была уверена, – она всего лишь строила из себя знатока, потому что после всегда говорила одно и тоже.

— Платье прекрасно сидит, закрывает все что нужно и выглядит прилично.

Клари казалось, ее глаза начали закатываться сами собой, но она приказала себе воздержаться от проявления эмоций. Со стороны дивана не доносилось ни звука, и Клари почти уверилась, что совершила ужасную ошибку, позвонив Элю и позволив ему увидеть себя в столь плачевном состоянии.

Однако, в следующую секунду Чарли встал, она почувствовала это, словно могла прекрасно видеть его. Парень уверенно подошел ближе, оглядел ее медленно скользящим взглядом и цокнул языком.

— Если купишь его, ангелочек, я сожгу тебя прямо вместе с ним.

Клари замерла. Не это ли в точности говорил ее воображаемый Чарли Эль? Неужели она действительно знала его настолько хорошо?

Она уставилась на Чарли с самым пораженным и глупым выражением, которое только могло быть. Эль усмехнулся. Он был уверен, что она нервничает, как сумасшедшая, но все же дала ему шанс все исправить. Она доверилась ему и то ли это, то ли просто проигранное желание не позволяли ему подвести страшилку. Хотя где-то в глубине он знал, что дело не в глупом проигранном споре, Чарли все же предпочел сделать вид, что дело именно в нем.

— Что? – возмущенно пискнула миссис Пинки, глядя на него из-под нахмуренных бровей. — Что ты только что сказал?

Клари, наконец, моргнула. Эль начал действовать. Пусть она толком и не знала, что он собирается делать, но то, что он начал делать хоть что-то, уже заметно ослабило напряжение, сковавшее ее плечи.

Миссис Пинки между тем смотрела на них самым неодобрительным взглядом, который только могла изобразить, и ждала ответа на свой вопрос.

— Кажется, этот наряд не подходит, – заметил Эль невозмутимо.

Клари ждала взрыва, но миссис Пинки хоть и хотела выругаться, не имела права этого делать, ведь она сама создала вокруг себя ореол правильности и воспитанности, а воспитанные дамы оставались таковыми всегда, даже когда уже не могли сдерживать эмоций.

— Почему это оно не подходит, позволь спросить? – пошла в наступление мучительница в розовом, но Клари знала – она не подозревает, что Эль не подожмет хвост и не убежит в испуге, как делала ее подопечная, ведь именно поэтому она и позвала его.

— На этот вопрос ответить легко, – пожал плечами Эль. — Это платье уродует.

Клари была уверена, Чарли мог найти слова и похуже, но все же вел себя достойно. Пока что.

— Уродует? – возмущенно повторила миссис Пинки и еще раз осмотрела платье, словно то могло вдруг в корне измениться. — Я отказываюсь принимать заявление подобного рода, от человека, который выглядит, как… как…

Чарли усмехнулся. Он не носил бантик-бабочку и жилетки в клеточку, поэтому у него не было шанса получить одобрение от миссис Пинки. Однако, он не собирался получать то, в чем не нуждался, поэтому парень показательно поправил свою простую футболку и обаятельно улыбнулся.

— Бросьте, нужно быть слепым, чтобы этого не видеть. Плечи стянуты так, что делают ее горбатой, цвет совершенно не подходит ни к глазам, ни к коже, а юбка… — Чарли опустил свой взгляд на полностью прикрытые ноги страшилки и нахмурил брови. — Она же делает из нее неуклюжего пингвина.

Он сказал все, что Клари вообще могла приписать к недостаткам этого наряда, но миссис Пинки была полностью не согласна с подобной точкой зрения. Она, наконец, оставила платье и Кларибель без внимания и встала рядом с Элем, словно это могло повлиять на него, но она лишь стала выглядеть еще смехотворнее – маленькая и пухлая рядом с эталоном мужского телосложения.

— Это платье идеально подходит для благовоспитанной девушки.

Эль и бровью не повел.

— Возможно раньше так и было, но теперь это платье на молодой девушке может свидетельствовать только о дурном вкусе.

Миссис Пинки злилась все больше, а Клари не знала, радоваться ей или нет. Вообще-то вывести розовую из себя было бы неплохим планом, но она пока мало представляла, как это поможет ее уволить.

— Вам это подтвердит любой, – продолжил уверять Чарли невозмутимо спокойным голосом. Он повернулся и обратился к продавцу-консультанту, которая с интересом наблюдала за происходящим. —Так ведь?

Миссис Пинки тоже посмотрела на женщину, ожидая от нее восторженного отзыва о платье, но женщина разочаровала любительницу рюш и бантиков. Неуверенно кашлянув, она ответила:

— Наш отдел… кхм… для более старшего поколения.

Миссис Пинки не любила многого, но больше всего она ненавидела, когда ей указывали на ее недостатки и ошибки. В таких случаях она стремилась выйти из ситуации победителем любыми средствами.

— Даже если так, тебе стоило бы поучиться уважению к старшим и не выступать, пока не спросили. – Она смотрела на Чарли с таким отвращением, что Клари показалось, будто платье на ней стало еще неудобнее.

Из-за ее желания Эль вынужден терпеть критику со стороны этой женщины. Клари чувствовала прилив вины, холодом прокатившийся по спине. Однако было поздно отступать.

— Откуда ты вообще взялся с такими манерами? Родители разве не учили, как надо себя вести?

Клари испуганно охнула, совсем тихо, но даже если ее и услышали, то не обратили на ее вздохи внимания. Эти двое были слишком увлечены противостоянием друг другу. Челюсть Чарли напряглась, руки сжались в кулаки. Удивительные зеленые глаза потемнели, становясь почти коричневыми. Миссис Пинки также старалась выглядеть как можно строже, но она была просто не способна переиграть в этом Чарли.

Клари успела узнать этого парня достаточно, чтобы понять – миссис Пинки перешла запретную черту. Все могло закончиться плачевно, и прежде чем она успела осознать собственные чувства, у нее вырвалось:

— Не смейте говорить о нем так! – только сказав это, девушка поняла, что вообще осмелилась что-то произнести.

Оба оппонента уставились на нее, как на сумасшедшую, да она и сама готова была поверить, что тронулась умом. Зачем ей вообще вмешиваться? Лучше было бы пойти в примерочную и избавиться от этого ужасного платья.

Однако давать задний ход было поздно, и, прочистив горло, она продолжила, ненавидя себя за то, как неуверенно звучит ее голос.

— Чарли не… Чарли ни в чем не виноват. Он просто сказал правду, это платье ужасно.

Повисшая после ее слов тишина могла бы быть туже петли на шее. Секунды тянулись, как резиновые, словно не желая выпускать ее из этой ловушки.

Чарли удивленно вскинул брови. Она сказала, что доверилась ему, поэтому позвала. Уже тогда он понял, что не сможет подвести ее, хотя бы потому что из-за этого потерял бы последние крупицы самоуважения. Честно он не мог признаться даже себе, почему эта маленькая ненормальная девчонка заставляла его нервничать. Она снова защищала его, но проблемой было даже не это, а то, какую цену она за это платила. Она не могла сама справиться с этой розовой грымзой, поэтому он и был здесь, но теперь Кларибель дрожащим голоском буквально наступала себе на горло… ради него.

— Кларибель Рич! – нарушила молчание миссис Пинки. — Как не стыдно вести себя как торговка на рынке? Столько лет я потратила, чтобы вырастить из тебя что-то стоящее.

Чарли видел, как страшилка изменилась в лице, и он даже знал, почему. Она вспомнила о матери и была полностью права. Этот розовый клубок зла не имел права говорить о том, что она вырастила ее, потому что, черт возьми, ничего подобного не было. Если все их встречи проходили как эти, то страшилка варилась в адском котле вот уже несколько лет. Пора было это закончить.

— Признавать свои ошибки с достоинством – это искусство, которым вы, похоже, не владеете. – Эль прошел вперед и приобнял дрожащую Клари, тем самым показывая ей, что все в порядке.

Она подняла на него свой испуганный, напряженный взгляд и слабо улыбнулась в знак молчаливой благодарности. Затем Кларибель обернулась к кипевшей от негодования миссис Пинки, которой, похоже, уже не хватало «воспитанных» слов.

— Вы оба… вы в курсе, что я могу сделать? Я поговорю с твоим отцом. – Она ткнула пальцем в сторону Кларибель, что было не очень-то вежливо. — И тогда мы посмотрим, что будет.

Чарли уже открыл рот, чтобы заявить, что они совсем не страшатся подобных угроз, когда страшилка неожиданно и уверенно отрезала:

— Миссис Пинки, я больше не нуждаюсь в ваших услугах.

К собственному удивлению, Чарли гордился этой маленькой пчелкой. Она, наконец, набралась храбрости пнуть под зад эту пухлую истязательницу и получилось у нее это довольно неплохо. Он крепче сжал плечо страшилки, показывая, что поддерживает ее.

Честно говоря, она могла бы сделать все то же самое и без его вмешательств, но она предпочла позвать Чарли сюда, а значит, он внушал ей уверенность, что не могло не польстить. Он привык быть одиноким зверем, проклятьем, прокаженным, но никогда еще ему не приходилось быть опорой для кого-то. Это чувство было странным, до щекотки в кончиках пальцев. Однако, он не мог отрицать, по крайней мере себе, что оно было приятным.

Клари с наслаждением смотрела, как миссис Пинки пыхтит от злости. Все получилось куда быстрее, чем она думала. В общем-то, в голове у нее рождались виды кровавой бойни, но Эль справился проще – он вывел миссис Пинки из себя и словно подтолкнул Клари к действию. Она не жалела, но не хотела признавать, что в первую очередь стремилась защитить Чарли.

Миссис Пинки не имела права говорить о его родителях, никто не имел. У каждого человека имелись слабые места, на которые запрещено давить. Чарли был не таким уж приятным в общении, но он не заслужил всеобщего презрения. По крайней мере, так считала Кларибель.

— Ну что ж, – с видом оскорбленного достоинства и наигранным придыханием нарушила минуту молчания миссис Пинки. Ее лоснящееся лицо стало еще непривлекательнее от гневной красноты и неприкрытой злобы в глазах. — Раз ты считаешь, что достаточно выросла и больше не нуждаешься в моих советах...

Миссис Пинки сделала паузу, словно предоставляя шанс ее остановить. Однако ни Чарли, ни Кларибель не сказали ни слова. Кашлянув, миссис Пинки продолжила:

— Тогда мне больше нечего здесь делать.

Клари не верила своим глазам, миссис Пинки ушла. Просто развернулась и ушла. Она столько лет старалась избавиться от нее, но все было намного проще, чем она полагала. Девушка с благодарностью посмотрела на Эля. Этот парень был волшебником, потому что заставлял ее смотреть на окружающие вещи под другим углом. Пусть он и был грубияном, но он помог ей, поддержал ее, сделал то, что обещал, а главное – заставил Клари почувствовать себя сильной и способной на большее.

С уходом миссис Пинки атмосфера в отделе стала куда легче и приятнее, словно весь негатив испарился в мгновение ока. Продавец-консультант, ставшая невольным свидетелем неприятной сцены, впервые зашевелилась, напомнив Чарли и Клари, что они не одни.

Кларибель стало стыдно. Возможно, теперь ее посчитают невоспитанной особой, ведь как ни крути, миссис Пинки была старше и уже этим заслуживала уважительного отношения. Однако, взглянув на продавца, она не обнаружила ни капельки укора. Все же миссис Пинки не имела вкуса, раз даже работники отделов с одеждой не могли согласиться с ее «идеальным» выбором.

— Господи, сними ты уже это, – взмолился Эль, отодвигаясь. — Даже то, в чем ты пришла, лучше выглядит. Если такое вообще возможно.

Клари поспешила в примерочную. Избавляться от этой тошнотно синей оковы было невероятно приятно. Неужели она свободна? От серых юбок и платьев, в которых впору умирать, а не жить. Ей не верилось. Покинув примерочную, она заметила Эля у стойки. Он о чем-то говорил с консультантом. Неуверенно подойдя ближе, она с интересом посмотрела на парочку. Женщина буквально разомлела под взглядом зеленых глаз. Эль был привлекательным, когда этого хотел.

— О, ты тут, – спохватился Чарли, еще раз улыбнувшись консультанту. — Нам подсказали лучшие отделы, в которых можно купить что-то… – он еще раз с отвращением посмотрел на коричневое платье, — приличное.

Клари была уверена – в голове у него были слова и похуже. Так что она осталась благодарна такому простому «комплименту».

— Спасибо, – робко поблагодарила она женщину, все еще чувствуя себя неуютно из-за пережитой сцены.

Чарли взял Клари за руку и потащил к выходу. Она не стала возражать. Что может быть плохого в том, чтобы уйти отсюда? Когда они оказались на эскалаторе, идущем на верхний этаж, Клари решилась спросить:

— Разве мы собираемся покупать еще что-то? Тебе что-то нужно?

— Мне? – усмехнулся Эль. — Я пытаюсь сделать из тебя что-то, похожее на девушку.

Это было бы обидно, весьма, если бы не было правдой. Она прекрасно знала, что ее гардероб оставлял желать лучшего, так что просто отвернулась и начала молча рассматривать открывающиеся взору многочисленные товарные отделы.

Он ходит по магазинам. Со страшилкой. Кто-нибудь мог бы ущипнуть его, если бы Чарли не знал точно, что это не сон. Он действительно собирался стать добрым волшебником, потому что она в этом нуждалась, а он нуждался в более привлекательной подставной девушке.

Пусть он все больше забывал о Белль и о том, как сильно в ней, казалось, нуждался. Он все же хотел поставить все на свои места, а первым пунктом в этом плане было именно возвращение Белль, с которой он не чувствовал себя плохим и грязным, с которой не хотел становиться лучше, а самое главное – с которой он не замечал, насколько никчемна его нынешняя жизнь. Обязательства, обещания, правила – все это было ненужными вещами, которые он давным-давно выкинул и забыл.

Клари молча шла за Чарли, поскольку знала, что он подберет для нее что-то куда лучше выбора миссис Пинки. Чарли оценивающе посмотрел на великолепное бежевое платье на манекене, стоящем у витрины, после чего пробежался взглядом по фигурке Клари. Этот взгляд был невероятным, парень заставил ее почувствовать себя абсолютно голой, словно он обладал рентгеновским зрением.

— Позволь-ка спросить, на какую цену мы рассчитываем?

Вопрос не поставил ее в тупик. Не станет же Эль платить за ее покупки.

— Ну, у меня безлимитная карта и…

Эль не стал слушать дальше.

— Шикарно, тогда просто расслабься и получай удовольствие.

Удовольствие от многочасовых примерок было бы экстазом, если бы так не болели ноги, но она все равно блаженно улыбалась и не жаловалась, потому что теперь у нее был тот гардероб, о котором только могла мечтать девушка ее возраста. Чарли Эль знал, что такое – красиво, элегантно и сексуально.

Он не обошелся только одеждой. Теперь у Кларибель была и новая обувь. Правда, им пришлось поспорить насчет высоты каблуков, потому что Эль считал, что чем они выше, тем лучше, а Клари предпочитала разбить нос с такой низкой высоты, которая только могла бы быть.

Теперь она с восторгом сжимала в руках пакеты с покупками и понимала – она стала свободной, свободной от вечных правил и обязательств, от гневных комментариев миссис Пинки. Девушка с легкостью выбросила в мусорное ведро уродливое коричневое платье, как выбросила бы все, купленное раннее. Она знала, что этот поход по магазинам был всего лишь стартом, стартом ее красочной жизни и благодарить за это стоило грозу всех хулиганов, холодного и циничного, но все же открывающего ей новый мир Чарли Эля…

[1] Warner Bros.

Глава 23

Свободная жизнь Кларибель, на которую она возлагала столько надежд и стремлений, закончилась, как только она переступила порог собственного дома.

Чарли не был галантным кавалером, так что до дома она доехала на такси, хотя и продолжала усмехаться, вспоминая, как Эль терпеливо усадил ее в машину и сложил многочисленные пакеты с покупками в багажник. Он не попрощался, сказал только: «Теперь ты похожа на человека», и спокойно отправился к своему дорогому и любимому байку.

Клари еще раз восторженно посмотрела на собственные покупки. Все, до самой маленькой мелочи, лежащее в пакетах с именными марками, нравилось ей. Никогда прежде она не возвращалась из торгового центра с таким чувством. Ей хотелось поскорее попасть в комнату и развесить все по местам, а кое-что даже снова примерить. Однако она не сумела пройти дальше гостиной.

Отец сидел на диване, и Клари сразу поняла – он ждал ее. С важным видом он просматривал какую-то, интересную только ему, газету и, казалось, не заметил появления дочери. Ричард никогда не читал в гостиной. Обычно он делал все в собственном кабинете, разве что только спал и ел в других комнатах. Хотя Клари подозревала, что отец устраивал совместные обеды только чтобы еще раз напомнить, какая она никудышная дочь.

Девушка решила попытать удачу и просто молча пройти в комнату, но это было бы чудом. Отец медленно отложил газету и взглянул на Клари из-под сдвинутых на переносицу очков. В общем-то, больше всего внимания досталось пакетам в ее руках, но факт оставался фактом – он ждал ее возвращения.

Сдавшись и с тяжелым вздохом опустив пакеты на пол, Кларибель неловко топталась на месте.

— Присядешь? – предложил отец, словно она была гостем в собственном доме.

Клари молча прошла к креслу. Она не хотела садиться слишком близко, иначе отец давил бы на нее этой, выработанной за годы занятий бизнесом, аурой. Она не была его конкурентом, но почему-то чувствовала себя именно так.

Клари прекрасно знала, о чем пойдет речь. Никаких других тем для разговоров у них попросту не было.

— Мне звонила миссис Пинки…

Клари постаралась найти что-то интересное в комнате. Ваз не было, поэтому она переключила внимание на картину, которую раньше даже не замечала. Не сильно вдаваясь в подробности того, что на ней нарисовано, девушка тихо хмыкнула, давая понять, что слушает.

— Думаю, ты знаешь, что именно она мне сказала. – Отец предлагал ей сознаться, словно какому-то нашкодившему ребенку, но Кларибель не сделала ничего противозаконного, она просто избавилась от того, что давило на нее все эти годы.

— Я ее уволила, – согласилась Клари. Отец минуту молчал, оценивая услышанный ответ, и девушка бросила на него мимолетный взгляд, чтобы убедиться, стоит ли еще рассматривать картину.

— Позволь спросить, с чего вдруг ты увольняешь женщину, которая столько лет верой и правдой служила нашей семье?

Он словно на митинге выступал. Клари постаралась припомнить, когда он с таким же рвением защищал ее интересы, но ничего не пришло в голову. Она печально выдохнула.

— Ты не только опозорила ее перед людьми, но и…

Клари встрепенулась. Опозорила? Она знала, что миссис Пинки приукрасит случившееся, но чтобы настолько. Девушка раздумывала, стоит ли возразить и рассказать свою версию или все же помолчать и послушать, что будет дальше.

На страх и риск она выбрала первое.

— Я не позорила ее. И все, что она тебе сказала, скорее всего является приукрашенной версией действительности. – Они встретились взглядом. Клари приказала себе выдержать этот раунд.

— Свидетелем нашего спора был всего-то продавец в отделе, но женщина оказалась настолько милой, что притворилась будто ничего не видела, – сообщила Клари, стараясь чтобы голос не слишком дрожал. В словесных войнах с отцом она всегда была тем, кто поджимал хвост и убегал, но так дальше не могло продолжаться.

Она представила себя его бизнес-партнером. Таким же, как он: смотрящим на своего собеседника уверенно и прямо, осознающим вес собственного слова. Отец нахмурился. Хотела бы Кларибель знать, о чем он думает. Не мог же Ричард Рич твердо полагать, что его дочь не права и не рассматривать других вариантов. Внутри него должны появиться сомнения, иначе… иначе между ними все гораздо хуже, чем ей казалось до этого.

— Кларибель, миссис Пинки практически всегда была рядом. Она была той, к кому ты могла обратиться за советом и помощью…

Разве не он должен был быть таким человеком? Почему нужно нанимать кого-то и платить деньги за выполнение его отцовских обязанностей? Клари приказала себе так не думать, она любила отца, даже сильнее, чем себя саму. Может быть, в этом-то как раз и была проблема.

Советы миссис Пинки. Эта женщина никогда ей ничего не советовала, никогда не помогала, а только старалась показать собственное превосходство.

— Я… – Клари сглотнула. — Не думаю, что еще нуждаюсь в ее услугах.

— Конечно нуждаешься! – твердо заявил отец.

Клари несколько раз моргнула. Ей было нечего сказать.

— Кто если не она будет помогать тебе?

«Ты!» – хотелось крикнуть Кларибель, но вместо этого она вернула взгляд к картине и тихо начала считать до десяти. Возможно, когда она скажет «десять» все закончится.

— Я обещал поговорить с тобой и, конечно же, я не уволил миссис Пинки.

Кларибель дернулась, только представив, что снова будет встречаться с этой женщиной. Вся недавняя радость улетучилась, словно кто-то откачал ее насосом.

— Пап, не надо, – попросила она, думая, что, возможно, он сжалится.

— Мне так спокойнее. Точка!

Кларибель приказала себе терпеть, она умела это делать. Но неожиданно разучилась. Девушка снова посмотрела на человека напротив себя и ответила:

— Но мне нет! Я уволила ее, потому что больше не нуждаюсь в ней. Я вообще никогда в ней не нуждалась.

Она удивила отца, это было заметно по взметнувшимся вверх бровям, но он быстро справился с эмоциями и, нахмурившись, сказал:

— Кларибель Рич, я нанял миссис Пинки много лет назад и с тех пор у меня не было причин жаловаться на ее работу. Она практически вырастила тебя…

Это стало последней каплей. Он словно подошел и специально посыпал солью, рану, которая и так не переставала болеть. Клари вскочила с места.

— Она не растила меня! – крикнула девушка. — Не надо убеждать меня в обратном!

Ричард всего лишь поднял на нее взгляд, как если бы его дочь всегда повышала голос или срывалась с места, но Кларибель впервые позволила себе подобное. Как странно, она чувствовала бешено стучащее сердце, кровь, пульсирующую по венам, но не жалела, совсем не жалела о сказанном.

Ее отец даже говорил словами миссис Пинки, словно не мог придумать ничего нового. Как же это злило и ранило одновременно.

— Сейчас же сядь на место! – прикрикнул он, рассчитывая, что Клари повинуется, но она осталась на месте.

Она больше не будет жалкой, не станет предавать память матери только чтобы угодить отцу.

— Знаю, ты хотел как лучше, но никто, – она перевела дух, — никогда не заменит мне ее, понятно?

Он знал, о ком речь, прекрасно знал, но даже если его плечи и напряглись, Ричард предпочел сделать вид, что так и было задумано. Клари приказала себе не плакать.

— Миссис Пинки не моя мать, и никогда не будет даже отдаленно на нее похожей. Если ты думаешь, что…

— Кларибель! – рявкнул он, призывая ее к сознательности, но кому нужна была сознательность в такие моменты. Клари готова была сказать, что угодно лишь бы никогда больше не пришлось встречаться с розовым исчадием ада.

— Ты закрывал глаза на то, сколько раз я просила отменить эти правила. В тринадцать мне был нужен ты, а не какая-то женщина, которой платят за заботу обо мне. В пятнадцать это ты должен был сидеть в зале, когда я играла в школьном спектакле, в восемнадцать с тобой я должна была фотографироваться на выпускном. Ты появлялся только тогда, когда не нужно было: когда сказал, что я поступаю в лингвистический корпус, когда нужно было забрать гитару…

— Немедленно замолчи! – Он тоже вскочил с места, возвышаясь над ней, как стервятник над умирающим. Как она могла думать о нем так? Как посмела все это произнести? Тем не менее, даже если Кларибель жалела о своих словах, она знала – сказанное было правдой. — Если ты недовольна моими действиями, это еще не значит, что они не верны.

Клари зажмурилась. Даже теперь, видя до чего он довел ее, отец не сдавался. Она громко выпустила воздух из легких.

— Господи, – взмолилась она, возведя глаза к потолку, чтобы сдержать слезы. — Хоть раз признай, что перегнул палку и просто поговори со мной.

Если миссис Пинки была ведьмой, то первоклассной, потому что отец не хотел не только увольнять эту женщину, но и сдавать позиции в ее защите. Ричард медленно поправил галстук, словно предоставляя Кларибель шанс опомниться, и уже тише изрек:

— Я спокоен, зная, что миссис Пинки заботится о тебе. Я считаю ее лучшей из всех возможных кандидатур на данную должность, поэтому будь добра, уважай мое решение.

— А когда ты начнешь уважать мои? – парировала Клари, ненавидя себя за каждое слово и в то же время уважая себя за них же. — Когда откроешь глаза и увидишь, что я выросла и мне не нужен надсмотрщик? Прекрати вести себя так, словно мне до сих пор двенадцать.

Он замолчал. Клари полагала, что это плохой знак, потому что ее отцу всегда было что сказать. Вне зависимости от ситуации он всегда имел контраргументы, а теперь просто стоял и смотрел на нее так, словно не узнавал. Лучше бы ему никогда так на нее не смотреть, потому что Клари начинала чувствовать ядовитый вкус вины.

— Не нравятся мои правила? Полагаешь, что я плохой отец?

Почему все их разговоры заканчивались именно этими вопросами? Потому что отец никогда не допускал даже мысли, что Клари ответит положительно. Пришло ее время промолчать, не становиться жертвой обстоятельств, а прямо принять их.

— Если это так, – не дождавшись ответа, продолжил Ричард, — то тебе придется со мной считаться: это мой дом, ты моя дочь, и мне лучше знать, как тебе жить.

Клари не могла точно сказать, как это произошло. Она просто вдруг почувствовала, что стены родного дома начали давить на нее с немыслимой силой, будто загоняя в ловушку, из которой, если не сбежать сейчас, невозможно будет выбраться позже. Она обернулась и посмотрела на пакеты с покупками. Одобрил бы он их? Ведь все, что лежало там, отличалось от того, что она носила, отличалось от прежней Кларибель Рич, как небо отличается от земли.

Возможно, новая Кларибель напугала бы отца, заставила бы его насторожиться, но даже если так, он не имел права загонять ее в такие жесткие рамки. Будто она была чем-то вроде той картины на стене, которую повесили, куда он захотел, и в любой момент могли перевесить куда-то еще.

— Я, пожалуй, пойду, – тихо произнесла она, отказываясь смотреть на отца. Все, чего она хотела, он дать не мог. Винить его за это Кларибель не могла, но тогда и он не мог винить ее за то, что она возжелала чего-то большего.

— Правильно, тебе стоит посидеть в собственной комнате и хорошенько подумать…

— Нет, я, пожалуй, подышу свежим воздухом, – прервала Кларибель спокойным голосом смирившегося человека.

Она не хотела так поступать и была уверена, что и отец не то что не хотел, а не ожидал такого исхода, но порой в жизни случаются ситуации, требующие смелых действий. Даже не зная результата своего решения, девушка понимала, оно лучше того, что у нее имелось на данный момент.

Пойти в комнату и подумать. Она все равно не смогла бы сосредоточиться, зная, что Ричард Рич сидит в своем кабинете и, возможно, звонит миссис Пинки, чтобы успокоить ее и сообщить, что она не потеряла работу.

Порог собственного дома еще никогда не казался ей таким желанным, будто спасательный круг для утопающего. Она не посмотрела на отца, не стала этого делать, чтобы не передумать и не расплакаться, она просто повернулась и пошла, приказывая ногам не останавливаться.

— Кларибель, – послышался голос отца за ее спиной. Девушка знала, что он не будет молча смотреть ей вслед, но она ждала чего-то другого – слов утешения, поддержки, в конце концов, предложения подумать обо всем завтра, но он снова ничего не понял.

— Если переступишь порог сейчас, не уверен, что сможешь вернуться обратно.

Она зажмурилась, но не остановилась. Теперь она точно должна была это сделать. Подойдя к тому месту, которое могло скрыть ее за стеной от отцовского взора, она обернулась. Ричард Рич стоял на том же месте и наверняка думал, что его дочь блефует, но теперь он, опытный бизнесмен, ошибся в расчетах. Она выросла, и на этот раз не только внешне.

Девушка набрала в легкие воздуха и выдохнула:

— А я не уверена, что захочу возвращаться.

И больше не давая шанса ни себе передумать, ни ему ее остановить, ушла. Хлопать дверью было бы глупо, потому что она не была разгневана. Хотя гнев предоставлял бы хоть какую-то определенность – Клари проклинала бы отца за непонимание, ругала бы себя за сказанное, в общем, делала бы хоть что-то, а не просто шла, едва перебирая тяжелыми ногами.

Никто не побежал за ней, никто не уговаривал остаться. Это было к лучшему. Она не могла больше оставаться той же и там же. Пришло время что-то менять…

***

Чарли хмыкнул. Он спокойно сидел дома и проводил пальцами по струнам гитары, купленной в рассрочку страшилкой. Игра на гитаре всегда успокаивала его. Сколько он себя помнил, его пальцы были в мозолях от репетиций. Это была приятная боль. Единственный случай, когда боль вообще может быть приятной.

Когда Чарли переставал играть, в квартире становилось слишком тихо. Парню не нравилось, что он начал это замечать. Раньше тишина не бросалась ему в глаза, а теперь словно давила на плечи, делая четыре стены вокруг похожими на темницу.

Однако играть вечно Чарли не мог, а спать ему не хотелось, поэтому он аккуратно отложил гитару и поднялся с кровати. Мысли его вернулись к страшилке и всей этой истории с розовой свинкой. Теперь-то Чарли мог точно сказать, что Кларибель Рич была красивой: не той красотой, которой хвастаются грудастые девицы в барах, а естественной, невинной. Такая красота жгла ему глаза, потому что вокруг Чарли Эля всегда были девушки иного рода. Он хмыкнул, вспоминая, как бесстрашно эта малышка защищала его, хотя сама позвала в торговый центр, моля о помощи. Она даже не знала, на что способна, пока дело не доходило до крайности.

Нет, Кларибель Рич не была серой мышкой, она была заложником обстоятельств, и, Эль готов был на собственную жизнь поспорить, желала стать свободной так же сильно, как он.

Что касалось ее отца, Чарли начал подозревать, что старик был сумасшедшим: отправлять собственную дочь на мучения с этим розовым исчадием ада. Хотя Чарли и сам не мог похвастаться идеальными отношениями с родителями, но, по крайней мере, он не плясал под их дудку, как это делала Кларибель.

Чарли достал из шкафа куртку и написал сообщение Уиллу. Парочка стаканчиков чего-то крепкого перед сном пойдет ему на пользу. Заодно он избавится от ненужных, не дающих ему уснуть мыслей. Чарли ненавидел собственные кошмары, подкрадывающиеся к нему каждую ночь, будто он не видел их раньше. Каждый раз все повторялась по уже проигранному на сто рядов сценарию, но парень все равно просыпался в холодном поту, судорожно кашляя, не в состоянии дышать.

Бар, в котором они решили выпить, был тем еще гадюшником, но прекрасно подходил для того, чтобы напиться вдрызг. Они с Уиллом заняли места у барной стойки, и Чарли поспешил заказать двойную порцию виски.

Оценив такой жест, Уилл, хмыкнул:

— В планах напиться до поросячьего визга?

— Мне чтобы начать хрюкать, нужно гораздо больше, чем одна рюмка, ты сам знаешь, – с косой усмешкой отозвался Эль. Он прошелся взглядом по помещению, заметив пару-тройку коротких юбок, которые можно было легко задрать.

Он подумал, что неплохо было бы поиграть в бильярд, но только позже, после нескольких опрокинутых внутрь обжигающих бокалов. Для начала нужно довести себя до состояния, когда он готов все позабыть, а это могло занять несколько часов. Тут ему вспомнилась непереносимость алкоголя у Кларибель. Везучая, она могла одним глотком стереть из памяти все неприятное и ненужное.

Хотя, скорее всего, страшилке было не так трудно жить в этом мире, как ему.

— Итак. – Уилл сжал в руке бутылку пива, которую ему принесли, пока Чарли погружался все глубже и глубже в собственные размышления. — Хочешь поболтать по душам или предпочтешь сразу перейти к делу?

Похоже, Уилл успел неплохо его узнать, хотя Чарли даже не подозревал об этом. Можно ли сравнить Уилла с Черри Клоп? Нет, у Уилла мозги были явно не в заднице.

— Пока что я слишком трезв, – ответил Эль и, опрокинув внутрь двойную порцию крепкого напитка, тут же попросил бармена повторить.

От выпитого залпом ему обожгло легкие, и парень поморщился, предоставляя Уиллу шанс продолжить:

— Ты же знаешь, о чем я хочу поговорить.

— А ты знаешь, что я об этом говорить не хочу, – парировал Эль, провожая взглядом девушку в коротком красном платье. Вот они – те девицы, которые всю жизнь вертелись вокруг него, не такие чистые и невинные, как Кларибель Рич. Скорее дьяволицы в образе путан.

— Да брось, Эль, сам знаешь, ветер начинает менять направление. – Уилл повертел пальцем в воздухе. — И скажу тебе, я одобряю эти перемены.

— Посмотри на меня, – хмыкнул Эль, хватая вторую рюмку. — Я все еще здесь, все еще пью, все еще собираюсь склеить какую-нибудь легкодоступную особу. О каких переменах, черт возьми, ты толкуешь?

Пока он опрокидывал в себя вторую порцию спиртного, Уилл изрек:

— Бронежилет, что ты нацепил для защиты от остального мира, вот-вот треснет по швам. – Чарли чуть не подавился. Уилл решил построить из себя поэта? С каких пор он бросался подобными замысловатыми фразочками?

— Тебе такое красноречие не к лицу, – сострил Чарли с непроницаемым выражением на лице. — С татуировкой и бритой головой не сочетается.

Уилл лишь покачал головой и отхлебнул из бутылки.

— Она лучшее, что тебе светит, приятель, и готов поспорить, в глубине твоей прогнившей души ты это понимаешь.

Увольте, но он не собирался слушать нравоучений. Не для этого он сюда пришел. С таким же успехом он мог остаться дома и заниматься самопоеданием. Нужно было срочно менять направление их беседы.

— Я сам разберусь, понятно? – Он заглянул за спину Уилла и подмигнул красному короткому платью.

Девушка не заставила себя долго ждать. Призывно раскачивая бедрами, она подошла к стойке и, облокотившись на нее, медленно облизала губы.

— Звал меня? – выдохнула она голосом, который можно было уже считать прелюдией.

Эль поймал себя на мысли, что впервые заметил не оголенную грудь, а толстый слой макияжа на лице. Он поспешил выкинуть это из головы.

— Конечно, – хищно улыбнулся он, и добыча, которая сама плыла в руки, улыбнулась в ответ.

Уилл театрально закатил глаза и отвернулся. Чарли плевать хотел на его мнение. Раньше он не слишком жаловался на такие вечера. Наоборот, поддерживал веселье, и Эль не совсем понимал, с чего вдруг его приятель стал таким занудой, но выяснения отношений могли подождать до завтра. Или до следующего года.

— Может быть, мы, – красное платье придвинулась ближе и провела пальцем с длинным красным когтем по его груди, — уединимся?

Его не надо было просить дважды. Секс мог бы стать лекарством от всех проблем. Главное, чтобы действие пилюль не было кратковременным. Он уже поднялся со своего места, как телефон во внутреннем кармане его куртки требовательно завибрировал.

Чертыхнувшись вполголоса, он достал его и, взглянув на светящийся экран, нахмурился.

— Какого… – Чарли поднял указательный палец, тем самым попросив красное платье подождать, после чего незамедлительно принял вызов.

— Вот это да, страшилка, в такое время тебе уже седьмой сон видеть пора. Что за бунт на корабле? – весело поприветствовал он.

Уилл, сидящий рядом, вопросительно вскинул брови, но Эль только и мог, что пожать плечами. Она не звонила ему без надобности, особенно по ночам. Она вообще не звонила ему ночью, потому что мирно посапывала в своей кроватке. В этом он был уверен на все сто процентов. Поэтому ее звонок рождал в Эле мрачные догадки – что-то определенно стряслось, но делать слишком поспешные выводы было не в его стиле.

Ее ответ был не слишком жизнерадостным, и носом она шмыгала слишком громко. Он услышал на заднем плане звук проезжающего авто и насторожился. Три часа ночи, а она не дома? Укусите его кто-нибудь за зад. Дело плохо.

Она сбивчиво попросила прощения за поздний звонок и прибавила что-то по поводу того, что ей не к кому больше обратиться, но Чарли уже и так знал, что поедет к ней. Поэтому пока она произносила первое слово, он застегивал куртку, пока шмыгала носом, он прикидывал, где она и сколько времени займет дорога.

Наконец, не вытерпев, он прикрикнул:

— Будешь нести чушь потом, мне нужен точный адрес!

Уилл тоже поднялся, видимо заподозрив неладное.

— Сиди там и только попробуй сдвинуться с места, придушу, – прошипел Эль. Он бросил трубку, даже не услышав ее ответа. Страшилка была слишком расстроена, чтобы ослушаться. По крайней мере, он хотел в это верить.

— Что с ней стряслось? – поспешил спросить Уилл.

— Ключи, – бросил в ответ Эль и протянул руку.

— Ты выпивал, Эль, давай вызовем такси…

— Я выпил всего-то ничего, – отмахнулся Чарли. Он не хотел медлить, но байк был не самым лучшим вариантом в сложившейся ситуации, хотя он вообще мало знал с чем имеет дело, поэтому пришлось перестраховаться и обратиться к Уиллу.

— Я в норме, сам видишь.

Уилл недоверчиво присмотрелся к нему, но ключи все-таки отдал. В ответ Эль бросил ему ключи от собственного байка.

— Присмотришь за моим красавцем? – ухмыльнулся Эль.

— Обо мне и байке можешь не беспокоиться, лучше о Кларибель позаботься, – отозвался Уилл и перевел взгляд на красное платье, напоминая Элю о его первоначальных планах.

— Оу, прости, детка, не до тебя, – просто бросил Эль, даже не взглянув на девушку, и поспешил к выходу.

***

Клари была разбита. В общем-то, она знала, что этим все и закончится. Она успела взять лишь телефон и немного наличных, но ее не заботили вещи, когда она уходила. Теперь же, ночью, посреди холодного города, она поняла, насколько была глупа. Как сильно себя переоценивала.

Она не позволяла себе жалеть о содеянном, но смотря на то, куда ее это привело, Кларибель не могла успокоиться. Отношения с отцом в шатком состоянии, ей некуда пойти. Город, в котором она родилась и выросла, казался теперь холодным и чужим.

Конечно, можно позвонить Черри, но отец именно этого и ждет, что она ринется к подруге и переночует у нее. Клари не хотела быть предсказуемой, не хотела так быстро сдаваться, а самое главное, не была готова к новой стычке. Завтра утром отец, полностью уверенный в своей победе, наверняка приедет забрать ее. Это доказывало полное отсутствие телефонных звонков. Переживая Ричард хоть немного, телефон разрывался бы от его настойчивости, а сама Кларибель была бы уже в федеральном розыске.

Клари взглянула на потухший экран телефона. Она позвонила Чарли и что самое важное, считала, что поступала правильно. Он не стал расспрашивать, сразу потребовал адрес. В последнее время Эль становился суперменом всякий раз, когда она в нем нуждалась. Если так пойдет и дальше, Клари забудет, каким противным он может быть, и поверит в собственноручно написанную сказку, где у Чарли Эля появится королевство и прекрасный белый конь.

Клари поморщилась. Она сидела на крыше многоэтажки и без особого интереса следила за ночной жизнью города. Да, в такое время девушка обычно уже спала, но теперь все поменялось. Самое страшное, она не знала, к чему приведут эти изменения.

Сможет ли она объяснить все Элю? Поймет ли он? Они не были так уж близки, но, как оказалось на деле, были ближе, чем думали.

Клари громко вздохнула. Ей все равно больше некому пожаловаться. При желании она могла поговорить сама с собой, но предпочитала просто тихо обдумывать случившееся под звуки ночного города. Кларибель выбрала эту крышу неслучайно. Девушка думала, времена, когда она пряталась здесь, ушли безвозвратно, но похоже, пришла пора вернуться к старым привычкам. Клари поежилась. На улице было достаточно холодно, но ей не хотелось уходить, да и Эль, скорее всего, появится с минуты на минуту.

Она усмехнулась. Кто бы мог подумать, что Чарли Эль станет ей помогать. Однако еще месяц назад она и помыслить не могла, что будет спорить с отцом. И посмотрите, где она сейчас – сидит на крыше многоэтажного дома, ночью, совсем одна. Можно было бы посчитать это проигрышем, если бы не ощущение прорыва, которое согревало Кларибель и приказывало не сворачивать с пути.

Она не знала точно, сколько мыслей пронеслось в ее голове, прежде чем Эль забрался на карниз рядом, свесил свои длинные ноги, и, как-то по-детски покачивая ими, сострил:

— Пригласила меня посидеть в первом ряду, чтобы узреть твой фееричный полет?

Кларибель непонимающе уставилась на парня, и тот показательно кивнул в сторону асфальта проезжей части, виднеющейся не слишком отчетливо из-за большой высоты.

Клари поборола желание закатить глаза и тихо фыркнула:

— Уверена, ты бы досмотрел шоу до конца.

Чарли только хмыкнул в ответ. Он, в общем-то, не хотел, чтобы она поддерживала эту игру. Крыша многоэтажки была последним местом, которое вязалось в его сознании с Кларибель Рич. Он задумался: библиотека – вот подходящее для нее место, библиотека и гора книг. Там она смотрелась куда органичнее, а главное, не рушила мировой баланс логичности и правильности. Таким девочкам как она не нужны неприятности, а незаконное проникновение на крышу высотки ночью было скорее его способом расслабиться.

Воспользовавшись случаем, Чарли внимательно посмотрел на страшилку. Даже если она и плакала, это было незаметно, наоборот, страшилка казалась самим спокойствием, словно позвала его попить кофе у тетушки Молли.

— Так мы здесь, потому что… – решил нарушить тишину Эль.

— Потому что больше мне некуда пойти, – просто ответила Клари, смотря прямо перед собой.

— А как же твоя взбалмошная подружка? – Чарли мог бы спросить, почему она не хочет пойти домой, но он не был идиотом, и уже догадался, из-за чего болтает ногами в воздухе, как какой-то Питер Пэн.

Кларибель повернулась к нему лицом, при этом перекинув одну ногу на другую сторону карниза так резко, что Чарли дрогнул. Мгновенно поборов импульсивное желание поймать ее, он в своей фирменной невозмутимой манере вскинул бровь. Похоже, страшилка была готова откровенно поговорить, а он-то планировал сначала посмотреть сеанс соплей и слюней, но эта девушка, как всегда, поставила его в тупик.

— Бывало ли у тебя такое… – начала Клари, но задумалась, над тем, что именно хотела спросить, и стоило ли спрашивать это у Эля. Все-таки это был Чарли Эль, тот самый Чарли Эль, который душил ее в чулане, но и тот же Чарли Эль, что примчался сюда по первому зову.

Она не могла не вспомнить про маму. Теперь, на этой крыше, с парнем, которого должна была «спасти». Кто же кого спасал на самом деле?

Посидев еще несколько секунд, просто присматриваясь к нему, словно лицо Эля могло дать ей какие-то ответы, она продолжила:

— Ты когда-нибудь вставал перед жестким выбором? Когда тебе хотелось доказать кому-то, что ты способен на большее, но твое упрямство грозило вылиться в большие неприятности? – Она уставилась на него, как будто мнение Чарли являлось авторитетным, и она только его и ждала, чтобы принять решение.

Эй, это он, Чарли Эль – бандит, которого боится даже дворовая собака. Чего ради спрашивать его мнение?

Он прочистил горло и посмотрел ей за спину, на огни соседней высотки. Его никто никогда не спрашивал о подобных вещах. Его озлобленность на собственную жизнь все принимали как должное. Никто ни разу не поинтересовался, мог ли он что-то поменять.

Чарли мысленно вернулся в прошлое, на какую-то долю секунды перед его глазами пронеслось все давно канувшее в лету. Это видение отдалось электрическим разрядом по спине и будто бы парализовало парня.

Клари молча ждала ответа, хотя, возможно, Чарли и не собирался отвечать. Эль был не из тех, кто талантливо поддерживает разговоры на серьезные темы. Если только эти темы не касались перспективы надрать кому-нибудь зад. Клари удивленно вскинула брови, осознавая, что в последнее время даже ее мысли стали менее сдержанными.

Чарли пару раз моргнул. Все, о чем он успел подумать за такое короткое время, было снова спрятано в тайный сундук его памяти. Этот сундук должен был порасти приличным слоем пыли, потому что парень зарекся его открывать. Однако, один странный, короткий вопрос, и ящик Пандоры распахнулся, выпуская демонов на свободу. Страшилка все еще ждала его ответа, и Чарли, снова прочистив горло, в котором даже не першило, выдавил:

— Частенько.

Короткое слово было не тем, чего она хотела. Кларибель бы не помешал совет, пусть и от Чарли Эля. Она задумалась: что-то глубоко внутри нее кричало, что именно Чарли Эль и был тем, чье мнение могло стать для нее важным в данный момент. Да простит ее Черри, но лучшая подруга никогда не сталкивалась ни с чем подобным, а у Эля имелось множество темных сторон. Так что Клари полагала, он знал, как вести войну, даже если боишься выиграть.

— Я, конечно, не настаиваю, но ситуация располагает к более развернутым ответам, – попыталась пошутить девушка, за насмешкой скрывая желание услышать большее.

Чарли ничего не ответил, только задумчиво посмотрел вниз. Она уже подумала, что им придется разделить эту крышу на двоих в приступе угнетающего молчания, когда Эль продолжил:

— Это не конец света. Ты просто берешь и делаешь, как бы тебе ни хотелось, чтобы белочки продолжали какать цветочками. Жизнь дыра. Каждый раз она заставляет тебя вставать перед выбором. – Он вздохнул, повернул в ее сторону голову и, видимо, прочитав что-то на лице Кларибель, хмыкнул: — Так что, вытри сопли и становись уже тем, кем хочешь быть, а не тем, кем другие считают, ты должна стать.

Пусть и в грубой манере, но Эль попал прямо в цель. Он выразил в словах то, что давно лежало тяжелым грузом на сердце Клари. Она должна выбрать – быть заложником обстоятельств или менять эти обстоятельства в лучшую сторону.

— Ты ведь знаешь, почему я здесь, верно? – Она не сомневалась в ответе, но необходимо было что-то сказать, иначе и она, и он погрузились бы в собственные, не слишком радужные мысли.

— Я знаю, почему ты не дома, – поправил Эль. — Но понятия не имею, почему ты не сидишь в каком-нибудь кафе или в любом другом месте, лишающем тебя перспективы превратиться в кровавое месиво, слетевшее с… – Он задумался, снова посмотрев вниз. — Сколько здесь этажей?

— Около сорока, – пожала Клари плечами. Она уже не помнила точное число да и больше не считала это важным.

— Ну так, – подтолкнул Эль, — почему мы здесь?

Клари перевела дыхание. Эль уже видел ее «грязное белье». Что еще может случиться, если она покажет всю коллекцию?

— В этом доме жила моя бабушка, – начала она. — Бывали времена, когда я злилась… – вспоминать прошлое было нелегко, поэтому Клари делала паузы, подбирая нужные слова.

Она не хотела говорить всей правды, но нуждалась в понимании, а Эль был единственным вариантом его получить.

— В такие сложные моменты я приходила сюда, пряталась. Даже не знаю, от чего. Скорее всего от несправедливости.

Чарли не стал мешать, хоть у него и накопилось большое количество вопросов. Живет ли ее бабка здесь сейчас? О какой несправедливости идет речь? Разве у этой золотой девочки Кларибель Рич мог найтись повод убегать на крышу?

— Когда бабушки не стало, отец продал ее квартиру. – Один вопрос из списка можно было вычеркнуть. — Мы переехали, и я не могла больше прятаться здесь… Хотя иногда очень хотелось.

Чарли не знал, скажет ли она еще что-нибудь или пришла его пора как-то отреагировать на услышанное откровение. Только, он не знал, что сказать. Колкость и ядовитость были бы некстати, а на что-то другое он в последнее время и не годился.

Вот уже в который раз прочистив горло, он все же решился ответить.

— Допустим, но не будешь же ты сидеть здесь всю ночь.

«Поэтому я и позвонила тебе», — подумала Клари. Однако вместо того, чтобы сказать это вслух, девушка молча пожала плечами.

— Уверен, ты вот-вот задницей к карнизу примерзнешь, – решил зайти с другой стороны Эль.

Клари фыркнула и показательно поерзала на месте:

— Пока у меня еще есть надежды оторваться от этого места.

— Тогда сейчас самое время. – Эль встал, размял ноги и, схватив страшилку за подмышки, легко поставил ее на ноги, заставив при этом громко взвизгнуть.

— Не давай людям повода думать, что я пытаюсь сбросить тебя вниз, – шикнул на нее Эль и отошел в сторону.

Клари поежилась. Она даже не знала, что делать дальше. Да, они встали, но куда собирались идти? Если вообще собирались. Она так и не попросила у Эля ночлега, а он не изъявил желания его предоставить. Занятая собственными мыслями, Кларибель даже не заметила, как Эль достал телефон и позвонил кому-то.

— Ты все еще в баре? Отлично, мы скоро будем.

Бар? Клари вытаращилась на Эля, словно тот позвал ее в саму преисподнюю. Она никогда не была в баре, но не сомневалась, что Эль был там частым посетителем. С другой стороны, в баре хотя бы тепло и есть туалет. Это лучше, чем сидеть на продуваемой со всех сторон крыше.

Чарли посмотрел на страшилку. Бар не ее территория – это факт. Тогда выходит, он снова открывал ей глаза на мир. Такие места были не для страшилки, но с ним она хотя бы имела шансы влиться в общий колорит.

— Нас ждет Уилл, – сообщил он, проходя мимо, к выходу на лестницу, словно ее согласие покинуть крышу ему и не требовалось.

— В баре? – уточнила Клари, засеменив следом.

Она решила сдаться упрямству Эля, тем более, что чувствовала огонек интереса, зарождающийся внутри. Бар должен быть шумным и заполненным полупьяными людьми. Там наверняка накурено, и полно… доступных женщин. Она еще раз посмотрела на макушку Эля, который уже начал спускаться с лестницы. Как раз в его стиле, разве нет? Она молча закатила глаза, ей незачем это знать.

Девушка уже хотела последовать примеру Эля и начать спускаться, когда тот, осененный новой мыслью, притормозил:

— Только ни глотка спиртного, даже нюхать не смей. – Он поднял голову и оторвав правую руку от лестницы, строго указал на нее пальцем.

Клари примирительно подняла руки вверх. Не больно-то и хотелось. Ей хватило одного неожиданного пробуждения в его квартире. Еще раз такого позора она просто не переживет.

— Теперь мы хотя бы знаем, на что я способна, – заметила с полуулыбкой она, когда они оба покончили с лестницей. Чарли усмехнулся.

Дело оставалось за малым, спуститься на лифте и сесть в машину Уилла. Пока на панели менялись цифры, приближая их к первому этажу, Кларибель задумчиво уставившись в одну точку, протянула:

— Я жалею о некоторых словах. В действительности они являются правдой, но такой, которую не должны слышать. – Чарли молчал, поэтому она обернулась и подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Оно как всегда было непроницаемым.

Темный ангел, вот кем он ей казался в тот момент, ангел, который заберет ее в страшное, но заманчивое место. Эль медленно повел челюстью, будто разминая ее. Возможно, он хотел что-то сказать, но никак не мог выбрать – говорить или молчать.

Может быть, его молчание было для нее подарком. Оно гарантировало, что ее выслушают, даже если и не дадут ничего в ответ.

— Уверена, ты знаешь, что во всей этой ситуации замешана миссис Пинки. – Эль продолжил сосредоточенно следить за цифрами. — Но думаю, она стала всего лишь толчком, необходимым для того, чтобы действие начало развиваться. Как спичка для фитиля взрывчатки.

Двери лифта открылись, приказывая Кларибель взять перерыв в откровениях. Они прошли по просторному холлу к выходу. Чарли смотрелся весьма эффектно в своей кожаной куртке, с рукой в кармане и походкой, говорящей «Я – повелитель этого мира». Она же скорее всего смотрелась рядом с ним совсем неуместно, как какая-то заблудшая овца, перепутавшая свое стадо с волчьим.

Она опустила взгляд на собственную куртку, кеды и джинсы. Погодите-ка, теперь она хотя бы выглядела как человек. За всей этой суматохой девушка и забыла про отсутствие привычной серой юбки. Гордо расправив плечи, Кларибель постаралась принять более достойный вид.

Эль саркастически изогнул бровь. Он сразу заметил, как она старается ему соответствовать. Словно было чему. Он не являлся примером для подражания и никогда бы не хотел, чтобы Кларибель становилась такой же как он, но в одном страшилка была права – пришла пора идти с гордо поднятой головой. Поэтому он промолчал. Только поэтому.

***

Уилл радушно встретил их у барной стойки. Чарли предполагал, что друг все еще пьет первую бутылку пива, так что они мало что пропустили. Уилл приветливо помахал Кларибель и похлопал ладошкой по свободному стулу, слева от него.

Страшилка не стала медлить и тут же присела. Чарли молча встал рядом, потому что больше свободных мест не было. В конце концов, напиться можно и стоя.

Кларибель была в шоке. Она в баре, кто-нибудь ущипните ее. Скорее всего этот бар был не самым лучшим, но зато он в точности совпадал с ее представлениями о подобных местах. Пьяные мужчины, бильярд, запах запретного и опасного. Похоже, она была просто идиоткой, раз радовалась тому, что видит.

— Ты ведь не была раньше в баре, верно? – наклонился к ней Уилл, и девушка покачала головой. — Тогда советую тебе не отходить от нас с Чарли… или от меня. — добавил он, заглянув ей за спину.

Клари обернулась, Эль больше не стоял рядом. У него нашлись дела поважнее. Эти дела носили слишком короткое красное платье и прижимались к нему задницей так, что можно было со стыда сгореть. Вот она – похоть воплоти. Клари молча покачала головой и снова повернулась к Уиллу.

— Ты заставила меня понервничать, – продолжил тот. — Я решил, что стряслось что-то неладное, когда ты позвонила Чарли.

Клари не знала Уилла, но парень выглядел вполне дружелюбно и в отличие от его друга не собирался оставлять ее одну. Мягко улыбнувшись, она ответила:

— Мне просто понадобилась его помощь, но все уже уладилось. – Уилл оказался умным малым, потому что не стал расспрашивать. Вместо этого он подозвал бармена и заказал еще одну бутылку пива для себя и сок для Кларибель.

Пить простой сок в такой атмосфере было странно, но девушка знала, что не рискнет попробовать что-то другое, поэтому потягивая желтую жидкость из своего стакана, она снова обернулась. Эль наслаждался сложившейся ситуацией. Она была уверена, он решил сюда вернуться только ради того, чтобы задрать это красное платье. Клари присмотрелась к девушке. По ее личному мнению, та не была красоткой, но виной тому могла быть тонна косметики на ее лице. Кларибель решила сконцентрироваться на другом – Эль танцевал. В общем-то, он просто подстраивался под движения задницы девицы, но Клари была удивлена так, словно никогда и помыслить не могла, что Эль и танцы могут сосуществовать в одной плоскости.

— Хочешь потанцевать? – предложил Уилл, возвращая ее к реальности. Клари обвела взглядом толпу, раздумывая, сможет ли она на это отважиться.

В конце концов, сегодня была необычная ночь. Она не спала дома, а была в баре и с кем – с самим Чарли Элем. Эта ночь создана для того, чтобы нарушать правила и разбивать вдребезги стереотипы.

— С удовольствием, – отозвалась Кларибель, толком и не зная, сможет ли танцевать. На вечеринке музыкального корпуса танцы давались ей легко благодаря выпитому. Теперь же предстояло двигаться осознанно.

Чарли старался не смотреть на барную стойку, задница красного платья была куда привлекательнее, но проклиная себя, он уже кажется в сотый раз проверял, что страшилка на месте. Подняв глаза еще раз, он напрягся – ни Кларибель, ни Уилла на месте не было. Пробежавшись по помещению взглядом, он нашел их в толпе, танцующими. Только посмотрите, маленькая пташка вырвалась на свободу. Чарли усмехнулся.

— Куда ты постоянно отводишь свои потрясающие зеленые глаза? – послышалось у его уха с придыханием, от которого разило большим количеством выпитого. В конце концов, он занимался тем, что первоначально и намеревался сделать, так что можно оставить страшилку на Уилла и, наконец, расслабиться.

— Ищу куда бы тебя увести, – солгал он и дразнящим движением провел по голой руке красного платья.

— Разве туалет не лучший вариант? – усмехнулась она и, взяв его за руку, потянула в сторону уборной. Еще раз проверив, что страшилка с Уиллом, Чарли поспешил удалиться.

Клари заметила его уход. Как-то само получилось. Он скрылся с коротким красным платьем в толпе, и она прекрасно знала, чем они собирались заниматься. Чарли Эль, и этим все сказано. Она постаралась сосредоточиться на движениях и Уилле, который, кстати, безупречно попадал в такт. Ей же казалось, что со стороны она смотрится как корова на льду. Даже если так, Кларибель не хотела останавливаться. Вот она свобода, которой ей так не хватало. Что-то дикое, новое, захватывающее, будто порыв холодного ветра в жару.

Она улыбнулась Уиллу и постаралась сделать что-то сексуальное бедрами, за что получила немую похвалу. Друг Эля приподнял бровь и кивнул, повторив движение за ней. Это заставило ее рассмеяться.

Отец всплывал в памяти, но теперь уже не так болезненно и ярко. Когда Клари покинет этот бар, будет много возможностей подумать о проблемах. Теперь же она не желала тратить отведенное ей на свободные решения время на самоанализ и копание в собственном мусоре.

Клари отвернулась от Уилла и постаралась отдаться музыке полностью. Здесь никому нет дела до того, кто она и что с ней будет в будущем. Она просто танцует, здесь и сейчас.

Девушка хотела его, словно оголодавшая собака кусок свежего мяса. Она залезла к нему в штаны, даже не захлопнув дверцу кабинки, словно секс между ними мог стать всеобщим шоу, для любого, кто захочет посмотреть. Заперев дверь, Эль обернулся. Если оторвать глаза от ее задницы, заметен слой помады, которую ему придется съесть или которая останется на нем и его одежде. Красное платье задралось, открывая кружевное белье, которое тоже являлось, пожалуй, самой приятной частью созерцания.

Он постарался сконцентрироваться на процессе, который был ему не понаслышке знаком, но видимо, звезды сложились иначе, или он был полным кретином, раз полагал, что оставить Кларибель Рич без внимания в темном баре было правильным решением.

Уилл начал долбиться в дверь кабинки как раз тогда, когда красное платье уже стояла перед Элем на коленях. Чертыхнувшись, Чарли застегнул ширинку и развернулся. Красное платье расстроенно фыркнула.

— Чарли, мать твою, уверен ты здесь! – крикнул нетерпеливо Уилл.

В общем-то, Чарли уже знал, что что-то стряслось, потому что его друг вдруг растерял всю поэтичность и не скупился на эмоциональность в выражениях. Распахнув дверь кабинки, даже не проверив, поправила ли платье его спутница, Чарли вопросительно уставился на Уилла. Тот был один, а значит…

— Где она? – отрывисто спросил Эль.

— Ты просто обязан это увидеть! – заявил в ответ Уилл.

По его лицу трудно было понять масштаб бедствия, и Чарли остановился на чем-то среднем между «терпимо» и «адская катастрофа». Он последовал за Уиллом в зал, попутно поправляя ремень. Все-таки он не готовился к такой быстрой смене действия. Только что у него был настрой получить хоть каплю удовольствия, теперь же он стоял в толпе мужчин и если не шокировано, то удивленно лицезрел, как скромная, всегда до неприличия правильная Кларибель Рич танцевала… на барной стойке.

Чарли на секунду замер, его брови поползи вверх. Он оценил ситуацию и понял, что Уилл скорее позвал его действительно посмотреть, чем исправлять положение. Он, конечно, знал, что вряд ли увидит такое снова, но все же, оторвав взгляд от Кларибель, которая, между прочим, двигалась лучше, чем он мог предположить, спросил у Уилла:

— Ты из-за этого испортил мне настрой?

— Она, черт возьми, на стойку забралась! – словно Чарли сам не видел этого, Уилл еще раз ткнул в сторону ажиотажа пальцем. Чарли усмехнулся и продолжил наблюдать.

Страшилка не была простофилей, по крайней мере в той степени, в какой показалась ему на первый взгляд. Внутри нее сидело кое-что интересное, что теперь вырывалось наружу. Скорее всего, Чарли был к этому причастен. Он усмехнулся, когда увидел, как Кларибель повела бедрами и разыгрывая из себя сексуальную диву шлепнула себя по заднице.

— Я пытался ее остановить, но когда объявили конкурс и…

Чарли не стал слушать оправдания друга, тем более что тот не был в чем-то виноват. Он прервал его сбивчивую речь вопросом:

— Что она может выиграть? – Уилл уставился на Эля, как на сумасшедшего.

—Это же Кларибель! – напомнил он, словно имя девушки могло отрезвить Чарли.

— Да, Кларибель, которая неплохо справляется. – Чарли даже выкрикнул одобрение, присоединяясь к толпе пьяных мужиков, которые окружили стойку. — Так что за приз?

— Полсотни баксов, – без особого энтузиазма ответил Уилл.

— Неплохо, – отозвался Эль, продолжая наблюдать.

Клари не хотела останавливаться. Приковывать чужое внимание никогда не казалось ей правильным, но теперь она чувствовала себя королевой. Пьяная в стельку девушка справа от нее уже намеревалась попрощаться с лифчиком, но Клари не собиралась раздеваться. Станцевать – пожалуйста, максимум – расстаться с курткой, что она и поспешила сделать, швырнув ее в толпу кричащих мужиков. Она не могла поверить, что вообще решилась на такое, но заключила сама с собой довольно логичный договор – сегодня можно все, потому что завтра она вернется на прежнее место. Нельзя упускать такую возможность.

Чарли нахмурился, проследив за тем, как куртка страшилки приземлилась на один из столиков. Так, а теперь пришла пора напрячься. Не собиралась же она… Он перевел взгляд на ее соседку, которая никак не могла расстегнуть пьяными пальцами бюстгальтер и поспешил продвинуться ближе, расталкивая остальных. По дороге к барной стойке он захватил куртку Кларибель, подозревая, что после того, что он сделает, они тут не задержатся.

Ему также пришлось хорошенько толкнуть самого нахального из пьянчуг, того, что, протягивая руки старался стащить страшилку со стойки, приговаривая заплетающимся языком что-то, содержавшее слова «малышка», «постель» и «не пожалеешь». Чарли безумно хотелось не только толкнуть его, но и пару раз размозжить ему череп, чтобы следил за словами, но вместо этого он дернул Кларибель за штанину и крикнул:

— Слезай давай!

Стараясь продолжать казаться сексуальной, Клари опустила взгляд на Эля. Что? Разве у него не нашлись дела поважнее, чем мешать ей побеждать в конкурсе? Она постаралась найти в толпе красное платье, но ее попытки не увенчались успехом. Зато она заметила Уилла, который почему-то не выглядел слишком уж радостным.

— Не слышала, что я сказал?! – снова закричал Эль, и Клари снова обратила на него внимание.

— Я почти выиграла! Думаю, я смогу! – Она покачала бедрами, что вызвало волну одобрительных криков в толпе.

— Черта с два ты сможешь! Слезай давай! – бескомпромиссно отозвался Эль. Разве ему не нравилось что-то подобное? Почему он так себя ведет?

В этот момент тот, кого Чарли, не жалея сил оттолкнул в сторону, похлопал его по плечу и заявил:

— Парень, не мешай народу развлекаться! Эта девчонка хороша, и я собираюсь провести с ней веселую ночку.

Чарли сжал челюсть так сильно, что казалось зубы захрустели. Из последних сил игнорируя пьяного идиота, он предпринял последнюю попытку решить все мирно.

— Страшилка, даю тебе последний шанс спуститься самой!

Она не отреагировала. Вместо этого эта паршивка улыбнулась кому-то в толпе и сделала движение, которое понравилось бы Чарли в любом другом случае, но теперь почему-то разозлило его настолько, что, поддавшись вперед и дернув ее за ногу, он ловко перекинул вредную ношу через плечо и понес прочь от барной стойки.

Клари попыталась сопротивляться. Ей оставалось совсем немного до конца песни. Неужели Эль был настолько противным, что портил веселье всем вокруг? Она же не побежала за ним в туалет, чтобы мешать ему получать удовольствие.

Когда они оказались рядом с Уиллом, а разгневанные возгласы пьяной толпы уже не так действовали на нервы, Чарли поставил девушку на землю и швырнул ей в лицо куртку.

— Мы уходим, – коротко бросил он.

— Но почему? – удивленно подняла брови Клари. — Я могла бы выиграть. Оставалось совсем чуть-чуть.

Чарли постарался успокоиться. Он посмотрел на Уилла, и друг, словно поняв его без слов, обратился к Кларибель:

— Думаю, танцевать на барной стойке в таком заведении – не лучшая идея. Тем более для тебя.

Клари нахмурилась. «Тем более для нее»? Чем она отличалась от других девушек в этом баре? Разве что не была пьяна в стельку, а так она вполне могла танцевать. По крайней мере, толпе нравилось. Она взглянула на Эля, тот был чернее тучи. Хорошо еще бы понять, почему.

— Что вы имеете в виду? Я в кой-то веке совершила что-то сумасшедшее. Это так… волнительно. – Она снова посмотрела на барную стойку. — Волнительно, как будто вкус свободы на языке.

— Типичный ответ того, кто не вытворял ничего опаснее, чем высморкаться в общественном месте, – съязвил Эль. Почему-то он беспрестанно сжимал и разжимал кулаки. Клари подозревала, что так он справляется с гневом, причина которого была ей все еще не известна.

— Я и правда не делала ничего подобного, но зато теперь…

— Теперь ты натянешь на себя куртку, и мы уедем отсюда, – прервал Эль, не желая слушать.

Клари пора бы было привыкнуть, что Эль вечно ей недоволен. Однако, она могла еще найти хоть какие-то предпосылки гнева, когда вела себя как закоренелый ботаник, но теперь же все было совсем наоборот. Скорее всего, Эль просто огорчен тем, что ему не дали задрать красную юбку. Это казалось хоть мало-мальски верным.

Однако, Кларибель не хотела выходить за дверь. Там ее ждал старый мир и зажатая в узкие рамки жизнь. Если была возможность продлить это ощущение свободы, Клари хотела это сделать.

— Разве ты не хотел расслабиться? – смело спросила она, засовывая боязнь Эля в дальний угол. — Давай останемся еще немного. Я просто хочу…

— Слушай, что я скажу тебе и слушай внимательно. – Эль поднял указательный палец. — Тот парень, который пускал слюни на барную стойку, легко мог после твоих конвульсий увести тебя в угол и отыметь. – Чарли плевал на цензуру. В конце концов, страшилка, похоже, понимала только такой язык, прямолинейнее некуда. — А остальные могли бы присоединиться, потому что они, мать твою, не рыцари в сверкающих доспехах, а пьяные придурки!

— Но… – Клари точно не знала, что сказать.

В общем-то, она могла сказать, что он, Чарли Эль, был ее гарантией безопасности, но кто тогда мог дать ей гарантию, что Эль стал бы ее спасать? Кларибель подозревала, что вырвись эти слова из ее рта, Эль рассмеялся бы ей прямо в лицо. Она замолчала, боковым зрением смотря на Уилла, который, похоже, не собирался вмешиваться, или же попросту думал также. Клари обидчиво закусила губу.

— Я догадываюсь, что творится в твоей черепной коробке, – продолжил Эль, приняв ее молчание за капитуляцию. — Почувствовала глоток свежего воздуха и решила, что способна на многое. – Чарли перевел дыхание. Не почесать кулаки, так уж выговориться он себе позволит. — Только вот не путай свободу со вседозволенностью. Первое тебя осчастливит, второе – лишит тебя первого.

Он замолчал, а Клари внимательно смотрела на него. Она не могла возразить, попросту потому, что Эль удивил ее. Он прав, было бы глупо возражать, но девушка никогда не подумала бы, что Чарли настолько рассудителен. Возможно, в нем говорили выпитые бокалы, а может, она просто недооценивала его.

— Хорошо, – кивнула она, потому что парни ждали ее реакции.

Не сказав больше ни слова, Эль направился к выходу. Уилл же не только подождал Клари, но и помог ей надеть куртку. Все-таки у Чарли были хорошие друзья, которые, видимо, забирали у него все морали и оставляли Эля наедине с пороками.

Клари даже не была уверена, куда уходит. Утро еще не наступило, да она и не могла сказать, что утро стало бы решением всех ее проблем. Она не хотела и не готова была встречаться с отцом, а звонить Черри… Разве это выход?

На улице было достаточно прохладно, и Кларибель поспешила застегнуть куртку. Стоит ли спросить у Эля, где ей ночевать, или дать ему самому шанс решить? Она взглянула на Уилла и подумала, что понятия не имеет, где тот живет, но…

— Езжайте на машине, – предложил Уилл. — Кларибель, как осиновый листок, дрожит. – Он похлопал Эля по плечу. — Не парься, верну твоего красавца в целости и сохранности.

— В обмен на собственную машину, – не стал спорить Чарли. Ему не было разницы, на чем возвращаться домой, но страшилку могло запросто сдуть с байка ночным ветром. Плюс, он доверял Уиллу, так что о своем железном коне не переживал.

— В машину, – скомандовал Эль ледяным голосом, и что-то заставило Клари молча последовать приказу.

Она попрощалась с Уиллом и поспешила занять пассажирское место. В машине было тепло. Это помогло ей расслабиться. Девушка откинулась на сидение и вдруг, в тишине салона, осознала, как сильно устала. Не столько физически, сколько морально. Она громко выдохнула, пользуясь возможностью побыть в тихом и теплом месте.

Сегодня мир встал с ног на голову: она танцевала на барной стойке! Но теперь, за пределами бара, это казалось уже не таким реальным, словно какой-то сон, приснившийся ей под впечатлением просмотренного на досуге фильма. Клари зевнула: все-таки она не привыкла гулять ночи напролет. Пределом мечтаний теперь казалась кровать с мягкой полушкой.

Она взглянула на Эля. Тот что-то говорил Уиллу, при этом выглядя как палач, как раз перед тем как взять топор в руки. Она так и не поняла, почему он так разозлился, но старалась сосредоточиться на мысли, что Чарли все же сжалится и позволит ей поспать в его квартире. Хотя бы на диване, а не на коврике возле порога.

— Она ночует у тебя? Серьезно? – Уилл удивленно вскинул брови. Не то чтобы он не доверял другу, просто Кларибель Рич казалась ему девушкой, которую не затащишь в квартиру парня просто так. Хотя, он и на барной стойке ее увидеть не ожидал.

— Кое-что произошло, и я… – Чарли задумался. Как бы объяснить Уиллу ситуацию с отцом страшилки, про которого ему запрещалось говорить. — В какой-то мере я причастен, так что, да, сегодня она поспит у меня.

— Поразительно просто, – усмехнулся Уилл. — Не думал, что девушкой, которую ты приведешь домой и позволишь спать в твоей кровати, будет Кларибель Рич, паинька и недотрога.

Эль нахмурился. Он знал, что Уилл просто шутит, но что-то в его словах кольнуло Чарли. Он и правда не пускал никого на свою территорию, а страшилка вот уже второй раз будет спать в его квартире. Мир катился к чертям, но самое главное, он ничего не мог с этим поделать.

— Остановимся на коврике, – пошутил он в ответ. — Кровать я предпочитаю оставить для тех, кто способен доставить мне удовольствие.

Уилл ничего не ответил, просто отсалютовал и пошел к байку. Возможно, за это умение промолчать когда нужно, Чарли и подружился с ним. Он проводил друга взглядом, сделал успокаивающий вдох и направился к машине.

Когда Чарли сел за руль, Клари уставилась вперед, размышляя, спросить ли его о том, куда они направляются и намерен ли он выкинуть ее где-нибудь на окраине, но чуть позже вопрос отпал сам собой. Она узнала дорогу. Они направлялись в квартиру Чарли, и почему-то эта новость заставила ее расслабиться и еще раз зевнуть.

— Горшок зовет, страшилка? – усмехнулся Эль, даже не взглянув на нее.

— Уверена, что и так перевыполнила план для одной ночи, – отшутилась она, кутаясь поглубже в куртку и устраиваясь поудобнее. Ее глаза действительно стали резко слипаться, но она не хотела засыпать, пока не появится точная гарантия, что спать ей придется не на улице.

Эль промолчал, хотя она знала, ему всегда было что ответить. Поэтому Клари разлепила уставшие веки и взглянула на парня. Упрямый подбородок, ледяной взгляд на дорогу. Вроде бы Чарли Эль выглядел как всегда – опасно и почему-то притягательно. Однако она не могла отделаться от мысли, что что-то менялось. В нем. В ней. В мире вокруг. У их истории появился новый поворот, который Кларибель хотела пройти с минимальными потерями….

Глава 24

Кларибель Рич, 8 лет назад.

Я бы хотела кое-что сфотографировать. Кое-что, что потом никогда не смогу увидеть. Маму. Такую, какой она была дома – хлопотливую, постоянно что-то напевающую. Ей удавалось меняться до неузнаваемости, когда она переступала порог нашей квартиры. Все рабочие моменты она оставляла там, за окнами, где мир знал ее совсем другой.

Хотя мне она нравилась любой, вне зависимости, готовила ли она нам с папой ужин или брала в руки гитару и начинала творить волшебство.

— Клари, детка, если будешь так мучить гитару, она обидится и никогда больше не захочет с тобой дружить! – пошутила мама.

Я сидела рядом и действительно истязала гитару, как только могла. Мозоли на пальцах были напоминанием о том, какое бесчисленное количество раз я проводила по струнам.

Некоторым талант давался просто так, по щелчку пальцев. Такие люди не проводили часы за тренировками и не стирали пальцы в кровь. Однако существовал и другой тип талантов, выработанный потом и кровью, бесчисленным количеством часов упорного и утомительного труда. Мне казалось, что я относилась как раз к таким «дарованиям». Когда я впервые провела по струнам, всем вокруг наверняка показалось, что гитара молит о помощи и ее срочно нужно отобрать. Однако, я была не намерена сдаваться. Во мне горел тот невероятный максимализм, который позже незаметно, и вроде бы, безвозвратно погас.

Я боролась с гитарой так, словно она была диким животным, которого надо приручить. Мы далеко не сразу подружились, но вспоминая то время, я понимаю – прежняя я была хоть и ниже ростом, но в сотни раз сильнее духом.

— Не дави на творца, возможно сейчас мы становимся свидетелями рождения нового хита, – шутливо пожурил маму отец. Он присел рядом с чашкой горячего кофе в руках.

Я притворно нахмурилась, изображая оскорбленную во всех смыслах добродетель.

— Разве ты не говорила, что старание – лучший путь к успеху?

— Именно так, – тут же отозвалась мама. — Однако гитара особенный инструмент, детка. – Мама пододвинулась ближе и взяла музыкальный инструмент в свои волшебные руки. — Если ты чувствуешь и понимаешь ее, она почувствует и поймет тебя. – Она провела по струнам, и ее звук в отличие от моего был похож на мелодию, а не на песню для мартовских котов.

— Все ваши философские музыкальные штучки мне никогда не понять, — вздохнул папа, делая глоток из чашки. – Возможно, Клари пошла в меня и напрочь лишена музыкального слуха?

Заметив, как я надула губы, мама поспешила уверить меня в обратном.

— Не гитара, так пение. Твой голос прекрасен, малышка.

Тут папа спорить не стал. Когда я взглянула на него, он молча поднял вверх большой палец, и слова стали совершенно не нужны.

— Если внутри тебя живет музыка, ты сумеешь стать одним целым с гитарой, – мама вернула мне инструмент.

Я знала, как дорога для нее эта гитара, но она так легко отдавала ее мне на растерзание. Словно все порванные по моей вине струны были вкладом во что-то большее, чего я пока не могла понять.

— А сейчас мне нужно позвонить Джону, – сообщила мама, поднимаясь с дивана.

Я знала Джона как маминого агента. Худощавый парень не очень-то приятной наружности. Я редко слышала его голос, но в памяти он отложился как что-то совсем отвратительное, словно ножом по стеклу.

Мама всегда говорила, что внутренний мир важнее красоты, но Джон представлял собой как раз то исключение из правил, когда ужасная наружность совпадала с внутренней гнилью.

Даже несмотря на долгое музыкальное сотрудничество с мамой, Джон редко появлялся в нашем доме и уж точно не был другом семьи. В общем-то, я знала, какие обязанности он выполнял, но совершенно не знала, какой он человек. Это темное пятно, которое тогда меня совсем не беспокоило, после стало моим проклятьем…

Чарли Эль, 2 года назад.

Я не был малышом, так что развод родителей не заставил меня плакать или разбивать вещи. Хотя, признаться, последнее я бы с удовольствием сделал. Они были взрослыми людьми, которые знали, что за свои поступки надо отвечать. Поскольку общее прошлое не смогло заставить их передумать, я был уже бессилен.

Не сказать, что я не пытался. Я говорил с мамой, просил ее слишком не паниковать и обещал, что уж я-то точно никогда не оставлю ее одну. Однако, для нее мое присутствие было, видимо, маловажным, потому что мои чистосердечные речи совсем не помогли.

Никогда раньше я не замечал, насколько моя мать была одержима моим отцом. Словно с его уходом для нее погасло солнце. Однако, даже смотря на ее страдания, я не мог с уверенностью сказать, что это была любовь. Во всех выпитых стаканах я видел слабохарактерность. Как бы то ни было, я все равно жалел свою мать, потому что из нас троих происходящее больше всего сказывалось именно на ней.

Я всегда считал свою мать красивой, но день за днем ее красота растворялась, оставляя взамен синяки под глазами и отекшее лицо. Все мои уговоры и попытки спрятать или выкинуть спиртное не слишком помогали. Она была достаточно самостоятельной, чтобы сходить в магазин и прикупить что-то еще.

День за днем все становилось только хуже. Пока я не начал запирать ее. Мне нужно было учиться, но необходимость уходить из дома, зная, что в любой момент моя мать может попасть в беду, сводила меня с ума.

Сидя на лекциях, я размышлял о том, насколько самовлюбленным я стал, раз не могу бросить учебу. Однако, внутренний голос настойчиво твердил, что я должен чего-то добиться в жизни и показать отцу, что мы прекрасно справляемся и без него.

Да, он давал деньги. Достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться, но мало, чтобы искупить его уход. Всякий раз как я отказывался принимать новый конверт, отец пересылал их маме, а та хоть и разыгрывала оскорбленную гордость, все-таки брала деньги не колеблясь.

В такие моменты моя гитара была единственным спасением. Отец оставил мне только одно, стоящее внимания наследство – любовь к музыке.

Постепенно я начал понимать, что привыкаю к своему образу жизни: к тому, как все вокруг меня становится менее ярким, но в то же время и менее циничным. Маски были сорваны, никто больше не притворялся порядочным семьянином или счастливой женой. Все было предельно ясно.

В тот день я получил от отца смс. «Я хотел бы встретиться», – гласило оно. Я полагал, что, уходя, он мог бы уже не возвращаться. Только он продолжал напоминать о тех болезненных ощущениях, что были связаны с его уходом. Я знал, что речь пойдет не о деньгах, потому что совсем недавно он прислал маме кругленькую сумму. Даже если я и хотел узнать, что ему надо, снова видеть его лицо совсем не хотелось.

Он прятал глаза, опускал их, как человек, которому стыдно. Однако даже ощущение собственного превосходства, которое рождалось во мне в такие моменты, не могло перебить желание оказаться где угодно, только бы подальше от него.

Я приехал в его офис. Пока лифт медленно поднимал меня на нужный этаж, я размышлял о причинах нашей встречи. Ему нужно было что-то сказать, в то время как я вряд ли мог найти и пары слов. Я злился на него, конечно злился, но это было настолько очевидно, что и не требовало обсуждений.

Двери лифта открылись и, честно говоря, я задумался до такой степени, что даже не поприветствовал секретаршу, а просто прошел мимо нее в кабинет. Такая вещь, как простое приветствие, стала для меня чем-то не слишком нужным, поэтому я не ругал себя за грубость.

Он сидел за столом, на своем месте, просматривая какие-то бумаги. Это зрелище вернуло меня в прошлое, заставив остро почувствовать, как далеки мы были от тех прежних отношений отца и сына.

— О Чарли, ты пришел! – Мне показалось, что он хотел вскочить с места, но вовремя остановился и просто отложил бумаги в сторону.

Молча, я прошел к креслу, но не к тому, в котором сидел раньше. Я выбрал то, что стояло дальше всех от отца. Уверен, он это заметил.

— Ты меня позвал, – напомнил я, потому что часы вдруг стали тикать как-то чересчур громко.

— Да, конечно. – он перевел дыхание. Разве таким я видел его раньше? Он был куда увереннее и хладнокровнее, чем сейчас, производил впечатление мужчины, который легко принимает решения и всегда знает, что делать. Теперь же, скорее я занял этот пост, сидя в отдалении, совершенно не двигаясь.

— Я хотел поговорить вот о чем.

Делать паузу после такого предложения было бы глупо, но он замолчал, а мне не очень-то хотелось задавать дополнительные вопросы. Тем не менее я понимал, что чем дольше мы молчали, тем труднее мне становилось там находиться. Поэтому, я кашлянул, чтобы намекнуть – больше ждать я не намерен.

— Я знаю, ты зол на меня…

— Совсем необязательно говорить очевидные вещи, – съязвил я.

Не могу сказать точно, но, кажется, именно тогда я почувствовал этот приятный вкус сарказма, который не покидал меня еще очень долго. Мне казалось, как и любому в подобной ситуации, что человек, сделавший так больно мне, должен испытать то же самое. Исключением были те белые и пушистые люди, которые находили силы отвечать добром на зло, но я, к сожалению, не принадлежал к их числу.

— Я просто хочу это исправить, – попробовал он снова, наконец, посмотрев прямо на меня и улыбнувшись. Ни одна мышца на моем лице не дрогнула в ответ.

Я не хотел его ненавидеть, но я также понимал, что в тот момент ненависть была моим спасением. Я не собирался становиться таким же предателем и прощать ему все прегрешения. Мне не нравилось это чувство, но раз попробовав, я уже не мог остановиться. Я заходил все дальше в мыслях о том, как он мне неприятен, а все его слова, пусть даже они и были правдивыми, казались раздражающими и бесполезными. Скорее всего, это был не я, а тот маленький мальчик внутри меня, который отказывался принимать вещи такими, какие они есть. В этом смысле я был глуп и слаб, но что бы я ни делал, слабость брала надо мной верх.

— Я хочу пригласить тебя на ужин и познакомить с…

После этого предложения я вскочил с места. Волна ненависти всколыхнулась во мне, словно море во время шторма. Я не ожидал такого, не предполагал. Я уже стоял на ногах, когда понял, что вообще встал. Посмотрев на отца, как на человека, которого готов был убить, я выплюнул наверно самые унизительные и самые ядовитые слова за всю мою жизнь:

— Я не собираюсь знакомиться с твоей шлюхой.

Он не вытерпел, не стал прибедняться и говорить, как сильно сожалеет о случившемся. Он говорил об этом много раз, так что пора было понять, – подобная тактика не действует. Он тоже вскочил, смотря на меня так, словно я оскорбил его до глубины души. Именно этого я и добивался. Так ведь? Ненавидеть его самого и заставить его ненавидеть меня, разорвать этот круг лицемерия и вечно опущенного в пол виноватого взгляда.

— Даже если зол, ты не имеешь никакого права, говорить подобное.

Он не кричал, но его слова отпечатались в моей памяти намного лучше всех, что он говорил до этого. Я задумался, защищал ли он мою мать когда-нибудь также, с таким же решительным выражением на лице? Я знал, что нет. Из-за этого я стал кипеть от злости еще больше. Если подобное вообще было возможно.

— Тогда подскажи мне более правильное название для той, кто спит с женатыми мужиками и уводит их из семьи! – Мне было все равно, что его секретарша, скорее всего, слышит каждое мое слово. Развод босса все равно не остался бы в тайне. Я намеревался больше никогда не приходить сюда, поэтому не скупился в выражениях.

— Щенок!

То, что он считал меня слишком маленьким, бесило еще больше. Я уже имел право говорить то, что думаю, уже был достаточно взрослым, чтобы понять: мой отец кобель, который не может сохранить верность жене. Я не знал, откуда во мне взялась эта стойкость. Все-таки злость делает из нас совсем других людей. Я уже не был похож на парня, который видел в отце бога, я сам становился дьяволом.

— Пф, – вырвалось у меня, словно его выкрик был самым глупым, что я слышал. — Да брось ты, сам знаешь, что ничего не выйдет. – Он ничего не ответил. Я не знаю, о чем он думал, да и мне было плевать. Я хотел высказать все, что жгло меня изнутри и просто уйти, оставив его это переваривать.

— Чего ради ты вообще стараешься? Я ничего не забуду, – Я снова дал ему шанс ответить, но отец лишь выдохнул и поправил галстук, видимо ища в этом действии спокойствие.

— Я считал тебя настоящим мужиком, пока ты не показал свое истинное лицо. И после этого ты надеешься, что я, как полный придурок, буду улыбаться и твердить, что все хорошо? Видел, что происходит с мамой? Именно потому, что каждый день мне приходится это проживать, я никогда, ни за что тебя не прощу.

«Никогда», «ни за что», «ненавижу». Эти слова люди произносят, совсем не задумываясь об их значении. В то же время, это очень страшные слова. Они несут в себе безысходность и умирающую надежду на что-то лучшее. Я произносил эти слова в тот день, совершенно не задумываясь об этом, но клянусь, они казались мне самыми подходящими из всех возможных.

Я не знал, что хотел от него. Я просто мечтал, чтобы все встало на места. Оглядываясь назад, я понимаю, что вел себя по-детски и совсем не по-мужски, но скорее всего я поступил бы точно также, даже если бы выпал шанс переиграть судьбу. Потому что мне хотелось найти кого-то, кто примет мою боль и безысходность на себя. Лучшего варианта, чем собственный отец, у меня не было.

Обдумывая позже все высказанное и все, что мы умолчали, я понимал – это совсем не приносит мне удовлетворения. Осознание того, что гнев во мне не утихает, сжигало меня изнутри. Если такое было вообще возможно, пламя этого гнева разгоралось все сильнее. Я уже не думал, какими мы были в прошлом. Как не парадоксально, хорошее не помнилось так же отчетливо, как плохое, а если и вспоминалось, то лишь являлось предпосылкой к пониманию, – больше мне этого не увидеть.

Миллион миллиардов чувств скатывались в какой-то серый комок внутри меня, и я уже не мог разграничить, где кончалось одно и начиналось другое. Говорят, можно привыкнуть ко всему, но я, видимо, оказался редким исключением из правил…

Наши дни

Этим утром она знала, что проснется не дома, и теперь открывая глаза, Кларибель уже не удивлялась, что видит ту же самую комнату, в которой ей пришлось когда-то ночевать. Теперь помещение не казалось таким пугающим, а наоборот, как-то по-особенному знакомым.

Клари потянулась, прислушиваясь к тишине, царившей в квартире. Ночью она успела поспорить с Элем о месте, где ей предстоит спать. Она предполагала, что Чарли проявил несвойственную его наглой персоне галантность, позволив ей спать на кровати, но как оказалось позже, квартира была не такой маленькой, как полагала Кларибель. В ней была еще одна спальня, в которую Эль запретил заходить под страхом немедленной смерти.

Честно говоря, ей было интересно посмотреть на комнату самого Чарли Эля. Была ли она хоть сколько-нибудь похожа на комнату, где спала она? Клари, задумавшись, уставилась в потолок. Возможно, в комнате Эля никогда не открывались шторы, и свет не проникал туда, делая место таинственным и страшным. Что ж, поставить только гроб по середине и будет идеальная комната для парня, который порой злится так, что мог бы с легкостью не отражаться в зеркале. Клари усмехнулась нелепости собственных мыслей и присела.

Она знала, что спит в его футболке, просто потому что спать в одежде было не очень-то гигиенично. Только теперь, утром, осознание того, что она находится в квартире парня, спит в его футболке, а самое главное, не ночует дома, давалось малышке Кларибель с трудом. Возможно, магия ночи прошла безвозвратно, и пришла пора посмотреть правде в глаза – рано или поздно она должна будет вернуться к отцу. Хотя бы для того, чтобы принять душ.

Уговаривая себя оставить эти пасмурные мысли на потом, Клари поднялась на ноги. Она хотела уже выйти из комнаты, когда поняла, что футболка Эля хоть и была ей большой, не могла похвастаться приемлемой длинной. Посмотрев на свои голые ноги и порассуждав еще секунду, девушка стянула с кровати одеяло и ощущая явное дежавю, закуталась в него. Теперь можно было не бояться сверкнуть голым задом в присутствии Эля.

На часах было всего девять утра, и Клари даже не сомневалась, что Эль все еще спит. Поэтому крадучись, словно вор, она пробралась в единственную комнату, которая была ей уже знакома. Кухня Чарли Эля не изменилась. Клари зевнула. Она рассчитывала на простой стакан воды, но постояв минуту посередине комнаты, решила, что Чарли Эль заслужил благодарность, хотя бы за то, что не оставил ее спать на улице.

Она прошлепала к холодильнику, стараясь не запнуться об волочащееся следом одеяло, которая почему-то отказывалось ее слушаться. Придерживая его одной рукой, другой девушка открыла холодильник и еле сдержала возглас досады. Похоже, верхом ее благодарности будет простая яичница, ибо кроме яиц она в этом холодильнике ничего найти не смогла.

Серьезно, как Чарли выживал, зная, что в холодильнике мышь повесилась? Разве это нормально – не иметь в доме даже малюсенького куска мяса, при условии, что она видела с каким удовольствием он уплетает бифштексы в кафе тети Молли.

Размышляя над этим, девушка вытащила контейнер с яйцами и поплелась к плите.

Что ж, яичница и кофе были не таким уж плохим вариантом. Она усмехнулась, понимая, что совсем не чувствует неловкости от того, что готовит кому-то еще. Раньше она частенько помогала маме на кухне, но теперь почему-то у них в доме появилась кухарка. Отец лишил Клари даже такого маленького удовольствия, как простая готовка.

Отвлекая себя от пасмурных мыслей, Клари начала бурчать под нос любимую песню, попутно разыскивая сковороду, соль и хлеб. Последнего, кстати, не оказалось. Зато кофе она нашла очень быстро, а что может быть лучше кофе с утра?

Единственное, что мешало ей увлечься процессом полностью, было постоянно соскальзывающее одеяло. Устав снова и снова поправлять его, Клари мысленно сослалась на то, что все равно услышит, когда Эль проснется и запросто успеет спрятать от него свои голые ступни, и спокойно бросила одеяло на стул. Мурча под нос песню, она поставила кофе вариться и уже начала разбивать последнее яйцо, когда неловко повернувшись, заставила контейнер с остальными яйцами с грохотом свалиться на пол. На ее счастье контейнер был закрыт, и получившееся месиво ничего не испачкало.

Замерев в довольно нелепой позе и зажмурившись, словно это могло спасти ситуацию, Клари прислушалась. В квартире по-прежнему стояла мертвая тишина. Облегченно выдохнув, она подняла контейнер и снова подошла к плите. Скорее всего она разбила единственную еду в доме Эля, но он вряд ли расстроится.

— Ты хуже любого будильника, страшилка. – Клари испуганно взвизгнула и выронила лопатку, которой собиралась размешать яйца. Та, весьма грациозно пикируя, свалилась как раз к ногам полуголого и заспанного Чарли Эля.

О Господи, Клари знала, что таращится на него, как последняя дура, но ей понадобилось какое-то время, чтобы придумать себе оправдание.

— Я разбила твои яйца, – вырвалось у нее.

Что ж, хотя бы теперь он будет точно уверен, что она не отличается умом и сообразительностью. Пару раз моргнув и оторвав наконец взгляд от пупка Чарли Эля, Клари поспешила исправить ситуацию.

— То есть, я хотела отблагодарить тебя хоть как-то за приют, но в твоем холодильнике любая еда покажется роскошью...

Он медленно наклонился и поднял лопатку. Так же медленно он подошел к ней и протянул кухонную утварь. Молчаливый Эль пугал еще больше вечно острящего, поэтому Клари настороженно следила за его действиями. Однако, Эль похоже, как всегда, чувствовал себя в своей тарелке и, указав взглядом на плиту, хрипло произнес:

— Они сгорят.

Спохватившись, Клари кинулась спасать свой недожаренный шедевр, но уже стало понятно, – первое впечатление о ее стряпне безвозвратно испорчено. Сморщившись, она отключила плиту и через плечо, оглянувшись на Эля, робко спросила:

— Ты же предпочитаешь простой кофе по утрам?

Чарли еле сдержался, чтобы не засмеяться в полный голос. Она выглядела так нелепо… и так привлекательно. Кларибель Рич распыляла по его кухне флюиды тепла и уюта, чего давно не было в его доме. Это его пугало, пугало до чертиков.

Он не мог понять, чего хотел больше – позволить ей остаться такой соблазнительной и совершенно забывшей о длине его футболки или же прогнать ее, не позволив пробудить в нем даже намека на интерес… любой интерес в ее сторону.

Чарли молча прошелся по всей длине ее голых ног и подумал, что эта девчонка слишком хорошо смотрится на его кухне. Скорее всего, именно тогда Эль впервые посмотрел на Кларибель Рич как на девушку, а не как на бесполое существо, веселую игрушку, скрашивающую его дни.

Эти мысли вывели его из себя, потому что они были бесполезными, глупыми, а самое главное наивными. Он прекрасно знал, к чему они могли привести – к тупику, в который он потом будет биться лбом, стараясь что-то поменять. Реальность такова, что даже если их миры и столкнулись, они также легко могут и разойтись.

Он резко поднялся с места, как раз в тот момент, когда Кларибель повернулась, держа в руках чашку кофе.

Она удивленно посмотрела на его сдвинутые брови. Все-таки Чарли Эль разозлился из-за порчи его немногочисленных продуктов. Она прикусила губу и виновато взглянула на него, думая стоит ли извиняться еще раз. Тем более, что ни одно из ее прежних извинений принято не было.

— Я… – заикнулась она, но Чарли не предоставил ей возможности договорить. Выхватив кружку с дымящимся кофе из ее рук, он отчеканил:

— Собирайся, у меня срочные дела. Уилл скоро приедет за машиной, так что сможет отвезти тебя в универ.

Поездку в университет Кларибель вдруг восприняла как что-то странное. В последнее время ее жизнь крутилась уж точно не вокруг учебы, так что простые пары представились ей чем-то нереальным.

Однако она не успела и слова сказать, как незаконно привлекательная фигура Эля покинула кухню. С тоской взглянув на сковороду с подгоревшим кулинарным шедевром, девушка фыркнула. Все-таки удача в это утро оказалась не на ее стороне. Она ведь не была неумехой и легко могла соорудить яичницу, но нет же, она не только не сделала этого, но еще и предстала в глазах Эля настоящей дурой и сумела разозлить его. Снова.

Даже не зная причин плохого настроения Чарли, Клари понимала, что не станет уговаривать его рассказать, какие тучи на этот раз сгустились над его длинной шевелюрой. Настроение Эля было самой непредсказуемой вещью из всех, что она знала. Раньше, скорее всего, такой вещью, была Черри. Усмехнувшись, и поправив футболку, Клари решила, что может отложить беседу с Элем, пока буря не утихнет. Все-таки она не могла бросить университет, хотя и не поступала туда с большой охотой. Так что пришлось пересилить себя и начать собираться.

Словно почувствовав, что о ней вспоминают, Черри позвонила в тот момент, когда Кларибель натягивала джинсы. Стоило только принять вызов, как подруга разразилась громкими проклятьями.

— Клари! Ты где? Ты вообще жива?!

Отодвинув трубку на приличное расстояние от барабанных перепонок, Клари ответила:

— В целости и сохранности, не переживай…

— Как мне не переживать? Ты, маленькая задница, ушла из дома? Серьезно?! – Клари нахмурилась. Черри не могла об этом знать, только если…

— Отец приезжал? – спросила она, уже заранее зная ответ.

— Конечно, приезжал, и скажу тебе, поставил меня в тупик. Я-то думала, ты ночуешь дома, а ты… – Долгая пауза позволила Кларибель представить, как винтики в сумасшедшей голове ее подруги стали, поскрипывая, крутиться. — Стоп, если ты не дома ночевала, тогда где ты ночевала? Сняла номер в отеле? Почему не приехала ко мне?

Остановить взволнованную Черри было нелегко, но за долгие годы дружбы Клари уже изучила эти механизмы.

— Я не взяла достаточно денег, чтобы хватило на отель, но не переживай, я не ночевала на улице, – и не давая подруге возможности снова затарахтеть, как пулеметчик, она добавила: — Тебе не позвонила, потому что прекрасно знала, – ты станешь первым вариантом, где утром меня будут искать, а я не очень-то хочу, чтобы меня нашли.

— Кларибель Рич, если ты думаешь, что отделаешься парочкой фраз, то ты плохо меня знаешь… – начала возмущенно Черри, но Кларибель поспешила прервать:

— Я знаю тебя, лучше, чем саму себя, поэтому давай договоримся встретиться в главном корпусе и все спокойно обсудить, хорошо?

Черри не стала спорить, поэтому Клари попрощалась и положила трубку. Она подозревала, что подруга попытается четвертовать ее, когда узнает, что Клари задумала. Только немного покипятившись, Черри обязательно все поймет.

Чарли ходил из угла в угол в своей комнате. Он знал, что небеса остались сверху, но почему-то ощущение было словно они рухнули прямиком ему на голову.

«Ничего не происходит» – твердил он, как какой-то буддийский монах, но собственноручно выдуманная мантра мало чем помогала.

Он подпустил Кларибель Рич слишком близко, настолько близко, что ей осталось протянуть свою маленькую ручонку и вырвать сердце из его груди. Нет, конечно, она не была настолько кровожадной, но Чарли знал наверняка, она могла с легкостью выбить его из колеи. Нужно было срочно выпутываться из этой ситуации. Пока мало представляя, как это сделать, Чарли решил снова создать между ними приличную, и главное безопасную, дистанцию.

Уилл приехал как раз в тот момент, когда они выходили из дома. Он ловко слез с байка и бросил Элю ключи, получив свои тем же способом. Клари закатила глаза. Мальчишки. Вечно они пытаются помериться тем, что у них между ног. Покраснев от собственных мыслей, она приветливо улыбнулась Уиллу.

— Как ночка после танцев на барной стойке? Спалось по-особенному? – пошутил Уилл, подходя ближе.

Клари задумалась, стыдно ли ей, но как оказалось, ничего подобного она не испытывала, поэтому девушка, снова улыбнувшись, ответила:

— Спала, как убитая.

Уилл повернулся к Элю, который уже успел залезть на байк и держал наготове шлем.

— Ты предоставил Кларибель шанс добираться самой?

— А ты на что? – даже не взглянув на них, отозвался Эль. — Отвезешь ее в универ.

— Я скорее всего не доживу до того дня, когда услышу «пожалуйста» из твоих уст, – фыркнул Уилл, не особо обижаясь на холодность Чарли.

Клари присмотрелась к Элю. Что-то явно было не так. Чарли стал еще серьезнее и мрачнее. Хотя он никогда и не отличался особой жизнерадостностью, интуиция подсказывала Кларибель – что-то происходит. Она уже открыла рот, чтобы спросить прямо, все ли у него в порядке, когда Эль резким движением нацепил шлем, завел мотор и, отсалютовав, уехал. Проводив его удаляющуюся фигуру растерянным взглядом, Клари громко выдохнула.

— Он та еще задница, верно? – шутливо заметил Уилл.

Клари не знала, насколько можно доверять Уиллу, но пока что этот парень вызывал в ней только положительные эмоции. С ним уж точно было куда проще, чем с Элем. Еще раз посмотрев вслед уже давно скрывшемуся из виду байку, Клари молча кивнула.

— Не уверен, что могу повлиять на него. Таракашки в голове Чарли Эля живут по собственным правилам. – Клари усмехалась. Уилл всегда оставался откровенным и уже за это заслуживал уважение. Парень жестом пригласил ее пройти к машине и даже открыл для нее дверцу.

Когда они оба оказались в салоне, Клари все-таки решилась начать:

— Могу я кое о чем тебя попросить?

Уилл бросил на нее быстрый взгляд, который было трудно прочитать, но девушка решила просто попытаться получить однозначный ответ, не обращая внимания на детали.

— Зависит от того, смогу ли я тебе это дать, – наконец, ответил Уилл, поворачивая ключ в замке зажигания. — Хотя, что-то мне подсказывает, ты не из тех, кто просит звезду с неба или дорогой лимузин покататься.

— Нет, – протянула Клари, оценив его остроту. — Ничего подобного. Я просто хотела бы заехать кое-куда перед университетом.

Уилл посмотрел на часы на правой руке и хмыкнул:

— Мы уже опаздываем, так почему бы не прогулять первую пару? Адрес?

Он даже не стал спрашивать, куда и зачем они едут. Кларибель же знала, что сейчас лучшее время, чтобы забрать хоть что-то из ее вещей. Отец, скорее всего, не посчитал нужным отменять встречи из-за исчезновения дочери. Она знала это наверняка, потому что даже после того, как он не обнаружил беглянку у лучшей подруги, (где сто процентов планировал ее найти) Ричард так ни разу и не позвонил.

Значит, она недооценила масштабы бедствия. У них были более серьезные проблемы, чем могло показаться на первый взгляд. Отец проверял ее на прочность, ожидая, когда она прогнется и согласится на все правила, которые он только мог сочинить. Однако Клари уже придумала сумасшедший план, который надеялась исполнить.

Поэтому, когда Уилл подвез ее к дому, она попросила подождать своего возвращения и поспешила наверх. Внутри ничего не изменилось. Хотя, что она ожидала увидеть? Ее вещи, стопкой сложенные у порога? Отец никогда бы не устроил подобных сцен, горячим выяснениям отношений он предпочитал холодное методичное поигрывание на нервах.

Клари прошла в свою комнату, зная, что заберет только новые покупки, поскольку ее старый гардероб был самым ужасным, что только позволено было носить. Отец не убрал ее пакеты, и, скорее всего, даже не заглянул в них. Они просто стояли в углу гостиной, такие же нетронутые, как и раньше. Кларибель задумалась, было ли ему вообще интересно, что ей нравится? Скорее всего, нет. Она схватила пакеты и прошла в свою комнату, закидывая в них кое-что еще и, не собираясь задерживаться слишком долго, поспешила к выходу. Она никогда и помыслить не могла, что будет вот так сбегать – лишь бы не заметили в собственном доме. Однако девушка продолжала верить, что все к лучшему, иначе ей пришлось бы отказаться от своей мечты. Опять.

Этого нельзя было допустить.

Уилл встретил ее вопросительно приподнятыми бровями. Скорее всего, она и правда выглядела так, будто собралась торговать на рынке тряпками. Помогая ей утрамбовать все вынесенное на заднем сидении, Уилл не удержался от вопроса:

— Ты собираешься жить у Чарли?

Он разоблачил ее без единого наводящего вопроса. Уилл был достаточно проницателен. Он избегал лишних надоедливых разговоров, но умело подмечал детали. Слишком умно для того, кто связался с Элем.

— Думаю, попросить приюта, – честно призналась Клари, понимая, что нет смысла увиливать. — Ситуация сложилась так, что я… бездомная.

Уилл вытаращил на нее глаза, как если бы Кларибель сказала, что убила человека.

— Погоди-ка, погоди-ка, но эти вещи, а этот дом… – Он указал на здание за спиной.

Здание действительно было не из дешевых и надписи на пакетах Клари были, скорее всего, именами дорогих модельеров, но Кларибель планировала больше не брать у отца деньги. Возможно, она устроится на подработку. Мысль об этом заставила ее взволновано затрепетать. Глупость какая-то, так радоваться перспективе поработать.

— Не спрашивай, прошу, – взмолилась Клари, потому что не хотела снова вспоминать все пройденное и потому что так толком и не знала, может ли доверять Уиллу все свои тайны.

— Окей, тогда тебе придется постараться.

Они вернулись в машину, и пока Клари молча пристегивала ремень безопасности, Уилл продолжил:

— Не знаю, что стряслось, но Чарли не будет в восторге, когда ты вернешься к его двери с вещами.

Честно и правдиво. Клари и сама знала, что Эль от счастья светиться не станет, но она уповала на его сострадание и сознательность или на что-то еще, название чему она пока не придумала. У нее попросту не было других вариантов: либо Эль, либо ничего.

— Погоди, – Уилл выудил из бардачка записную книжку, вырвал листок и настрочил что-то, после чего протянул записку Клари. — Возьми мой номер на всякий пожарный, если Эль не смилостивится, переночуешь у меня.

Клари посмотрела на листок, с написанными мелким почерком цифрами и благодарно улыбнулась. Она не собиралась звонить Уиллу, но, по крайней мере, девушка оценила проявленное к ней сочувствие.

***

Черри разорялась в проклятьях уже около получаса, и Клари не спешила ее останавливать. Она знала, ее идея сумасшедшая и местами бредовая до неприличия, но назад дороги уже нет. Пусть даже мир станет вверх тормашками, она сделает то, что задумала.

— Если бы я только могла понять тебя, – выдохнула Черри, видимо уставшая бесцельно поливать грязью Чарли Эля, — но ты похоже рехнулась. В самом деле, спятила?

Клари еле сдержала улыбку. То, что Черри принимала так близко к сердцу ее проблемы, делало Кларибель невероятно и по-глупому счастливой.

— Возможно, – скованно пожала плечами Кларибель. — Уверена, со стороны так и выглядит.

Черри, наконец, присела рядом, выдохнула, внимательно и пристально посмотрела на подругу, которую, казалось, знала лучше, чем кого бы то ни было. Теперь же она замечала, как Клари, та неловкая, неуклюжая Клари, ровно держала спину и, кстати, выглядела очень мило в новой, не серой, одежде.

Черри не могла смириться, что виной всем этим волшебным изменениям был именно Чарли Эль. Она желала подруге прекрасного принца на белом коне, а не головореза из подворотни. Однако, как ни крути, понимала, что не сможет как-то изменить ситуацию, поэтому ей просто оставалось быть хорошей подругой и поддержать Клари в ее сумасшествиях.

— У тебя же будет отдельная комната, верно?

— Он еще даже не разрешил мне там жить, так что ты зря паникуешь, – улыбнулась Клари, в тайне надеясь, что Эль все-таки смилостивится над ней.

— Все может встать с ног на голову, – тихо выдохнула Черри…

Глава 25

Вечером, когда пакеты были с ней, а Уилл, так любезно подбросивший до места, пожелал удачи и уехал, Клари набрала в грудь побольше воздуха и нажала на дверной звонок. Она даже не знала, дома ли Эль. Она не видела его в университете и, кажется, Чарли там так и не появился. Не вытерпев нервного напряжения, она позвонила еще раз.

Через минуту или две Чарли все-таки открыл дверь. Кажется, он спал, потому что его волосы были взъерошены, а глаза еще минуту фокусировались на девушке, стараясь понять, что происходит. Окончательно проморгавшись, он взглянул на пакеты в ее руках, потом на саму Кларибель и вопросительно приподнял брови.

— Эм, привет. – Клари постаралась улыбнуться и подобрать слова, более подходящие для сложившейся ситуации, но как это часто бывало в присутствии Эля, мысли убегали от нее, не желая вылезать наружу.

— Только не говори, что это то, о чем я думаю. – Этим вопросом он пришел ей на помощь, и Кларибель облегченно выдохнула.

— Зависит от того, о чем ты думаешь, – неловко хихикнула она и поправила пакеты так, чтобы их удобнее было держать.

Чарли провел рукой по волосам и досадливо глянул на ее скудные пожитки. Он знал, зачем она пришла, это было яснее ясного. Однако он также был уверен, что не допустит этого. Скорее ад замерзнет, чем он позволит ей жить с ним.

— Нет, – бросил он достаточно резко, чтобы страшилка поняла, – он не передумает.

Большие глаза Кларибель расширились, но она постаралась справиться с волнением, которое так и не удалось скрыть.

— Но мне больше некуда пойти, ты мой единственный вариант, и я надеялась…

— На меня не стоит надеяться, – отрезал он, сжимая челюсть так, что, казалось, зубы превратятся в крошку. — Да, ты играешь роль моей девушки, и достаточно натурально, но твои проблемы остаются твоими.

Клари сглотнула, на ее невезение Эль был не в настроении. Теперь это грозило ей большими проблемами.

— Чарли, я…

— Ты можешь вернуться к папочке или пожить у сумасбродной подруги. Незачем втягивать во все это меня. – Он не был настроен слушать. Она понимала это, но не могла сдаться так просто. Кларибель перестала бы себя уважать, если бы сделала это.

— Это займет парочку дней, пока я не найду подработку и не сниму жилье сама…

Чарли изогнул бровь. Что за тараканы были в этой головке? Подработка? Свое жилье? Похоже, она была настроена решительно, но все же при чем тут он? Он не согласится впустить Кларибель на свою территорию только потому, что они затеяли какую-то нелепую игру в любовь. Он привык к своему одиночеству в этой квартире. Можно сказать, он даже любил эти пустые стены.

— У тебя хобби – выглядеть, как умирающий лебедь? – не получив от нее ответа, Эль холодно продолжил: — Эта парочка дней может стать адом на земле. Тем более, такие, как ты, не умеют резко менять свою жизнь. Вам бы сидеть дома и ни в коем случае не рисковать, иначе, кто знает – единороги свалятся с радуги, а принц слетит со своего белого коня.

Клари уже открыла рот, чтобы оправдаться, но Чарли и в этот раз не дал ей шанса.

— В общем, разговор окончен. Надеюсь, больше не увижу тебя у моего порога.

Он захлопнул дверь. Прямо перед ее носом, даже не выслушав, даже не поняв. Чего ради она вообще решила, что Чарли Эль поймет ее? С того, что он примчался к ней на крышу в тот день? С того, что иногда не казался полнейшим моральным уродом?

Клари оглядела пустой и тихий коридор. Что же ей теперь делать? Как быть? Она тихо поставила пакеты с вещами возле знакомой двери, чтобы освободить руки. В голове не было ни одной стоящей идеи. Девушка еще раз посмотрела на запертую дверь квартиры Эля и громко выдохнула. Какая же она дура. С досадой зажмурившись, Клари присела, оперившись спиной о стену и чувствуя себя слишком жалкой.

Чарли смотрел в глазок. Она не ушла. Сидела прямо под его дверью с закрытыми глазами и выражением безысходности на лице. Он сжал кулаки. В глазах Кларибель Рич он теперь представлялся чудовищем, но именно этого Чарли и добивался. Он возвел глаза к потолку и тихо выругался. Ему плевать, пусть хоть всю ночь там просидит. Эль резко развернулся и отошел от двери, приказывая себе больше не смотреть в этот глазок. Никогда.

Просидев в одной позе примерно около часа и размышляя, как же уговорить Эля дать ей ночлег, Клари, наконец, решилась постучать в его дверь еще раз. Он не ответил, она не услышала даже шороха за дверью. Неужели теперь он просто притворится, что его нет дома?

— Чарли, – позвала она, при этом еще раз постучавшись. — Я знаю, что могу стать помехой, но обещаю сделать все возможное, чтобы этого не случилось. Я могу…

Чарли слышал ее жалобный голосок и понимал, что еще немного, и дернет ручку, чтобы впустить ее. Однако парень не хотел или даже боялся это делать. Кларибель Рич была не для него, для кого-то, кто мог бы петь ей баллады или сочинять стихи, а не душить в кладовке. Он опустил взгляд на свои руки и зажмурился.

— Это теперь мода такая? Вместо простого звонка в дверь? – послышался мужской голос, и Чарли поспешил посмотреть в глазок.

Черт, он знал обладателя этого насмешливо уверенного голоса.

Клари и так чувствовала себя полнейшей идиоткой, а теперь еще и попалась на глаза кому-то постороннему в такой компрометирующей ситуации. Ей оставалось только сурово взглянуть на дверь квартиры Эля, представляя, как от она всей души дает ее владельцу пинка под зад.

Парень, что так неожиданно появился в пустом коридоре, был высоким. Она решила, что он был выше и долговязее Эля, но перечисленные качества проявлялись в нем в меру, совершенно не портя явной привлекательности. Коротко остриженная светлая шевелюра, черные, хитрые глаза, что смотрели на нее спокойно и слегка насмешливо.

Опомнившись она опустила руку и поправила куртку, стараясь скрыть за этим чувство неловкости. Чтобы Элю пусто было в его квартире.

— Привет, – нарушил молчание незнакомец и подошел ближе, заинтересованно осматривая ее пакеты. — Будешь моей соседкой?

Клари не сразу поняла, о чем он. Однако и тут незнакомец пришел ей на помощь и кивнул на дверь квартиры, что была дальше по коридору.

— Я там живу.

— А, понятно, – запинаясь ответила Клари, заправив волосы за ухо. Почему он продолжал стоять на месте и заставлял ее чувствовать себя неловко?

Парень посмотрел на запертую дверь квартиры Эля и усмехнулся.

— Кажется, я знаю, кто ты.

Клари вскинула голову, потому что до этого с напускным интересом рассматривала собственные ботинки.

— Не помню твоего имени, но ты девушка Чарли, – не получив ответа, он продолжил: — Помощь нужна?

— Помощь? – Клари не знала, что ответить, как выкрутиться. Честно говоря, ей хотелось, чтобы незнакомец просто ушел восвояси, оставив ее наедине с самой собой сгорать от стыда и злости к своему «парню».

— Да, похоже парня твоего нет на месте, а ты с сумками. Вот я и решил, что ты не откажешься выпить кофе, пока ждешь.

Ей стало легче от того, что незнакомец предположил, будто она просто ждет у пустой квартиры. Знал бы он, что за дверью прячется тот самый кровожадный Эль, которого так боялись все вокруг.

Клари замотала головой, готовая отказаться от вежливого приглашения и полезла в карман за телефоном и кое-чем еще. Номер Уилла она нашла быстро, тем более, что весь день старалась его не потерять. Даже если она и не хотела ее использовать, эта бумажка была подобна плану Б, если план А не сработает, а он явно не сработал.

— Ничего страшного, я позвоню другу и…

Она замерла. Телефон разрядился, еще и в такой неподходящий момент. Она попробовала его включить, но экран даже не стал загораться. Ничего удивительного, ведь девушка не заряжала его со вчерашнего утра. Клари осторожно посмотрела на незнакомца, стараясь понять, заметил ли он ее конфуз. Парень, словно стараясь притвориться, что все в порядке, ободряюще улыбнулся.

— Зарядка у меня тоже есть.

— Откуда… откуда ты знаешь Чарли? – Безусловно она боялась идти в квартиру совершенно незнакомого человека. Только теперь, чтобы найти ночлег, Кларибель был необходим не Чарли Эль, а зарядка для телефона. Как глупо.

— Я его одногруппник. Сэм Мэтьюз. А ты… – Он протянул ей руку, ожидая, когда она представится.

— Я… Клари… Кларибель Рич. Так ты в одной группе с моим… парнем? – Последнее слово она готова была выплюнуть, потому что теперь отчаяние сменилось злостью, ведь она знала, – у нее есть запасной вариант, который в сложившейся ситуации приравнивался глотку воды в пустыне. Как она вообще могла забыть про номер Уилла? Вспомни она о нем раньше, не пришлось бы унижаться и снова стучаться в закрытую дверь.

— Да, я знаком с Чарли, но не скажу, что мы хорошо ладим. Он… очень строг в выборе друзей. – Сэм определенно знал Эля.

— Мне нужно не более десяти минут, чтобы он включился, – сдалась девушка. Чувствуя, что краснеет, она указала на свой телефон.

Сэм только доброжелательно улыбнулся и пожал плечами.

— Мы как раз успеем выпить по чашечке кофе. – Он наклонился и с легкостью собрал все ее пожитки, после чего молча направился к двери своей квартиры, предоставляя Кларибель возможность справиться с эмоциями.

Глубоко вдохнув, Клари еще раз бросила гневный взгляд на запертую дверь, за которой прятался Чарли, и поспешила к его соседу.

Чарли чуть не выругался в полный голос. Она пошла к Мэтьюзу, взяла и так просто согласилась зайти к незнакомому парню, который мог сделать с ней что угодно. Неужели он переоценил умственные возможности страшилки? Чарли еще раз взглянул в глазок на пустой коридор и все-таки выругался. Он плохо слышал, о чем они говорили, но явно видел, как засранец Сэм взял ее вещи и понес в свою квартиру. Неужели у этой занозы в заднице настолько плохи дела, что она согласна пожить где и с кем угодно? Даже если так, почему не в отеле? Почему прямо у него под носом?

Он стал метаться из угла в угол, приказывая себе успокоиться. Это ее проблемы, он тут ни при чем. Ему стоит расслабиться и радоваться, что Кларибель перестала обивать порог его квартиры. Теперь он снова может спокойно жить в свое удовольствие. Чарли запустил руки в волосы и застонал. Какой же невыносимой головной болью оказалась эта девчонка. Знай он это раньше, ни за что бы не влез в эту авантюру.

Сэм был довольно любезен и принес ей зарядку, как только переступил порог и поставил на пол пакеты. Клари благодарно улыбнулась, стараясь скрыть неловкость. Пока телефон заряжался, она прошлась взглядом по квартире, в которой совершенно не собиралась оказываться. Сэм был довольно чистоплотным. Конечно, можно было сразу сказать, что здесь живет парень, но при этом вокруг царил порядок и в каком-то смысле уют. Удивило Кларибель и то, что когда Сэм открыл холодильник, чтобы достать для нее сок (на который девушка согласилась только ради приличия), тот оказался полон еды. Не то что у некоторых.

Поставив перед ней стакан, Сэм присел напротив, видимо решив не смущать свою гостью еще больше. Клари уставилась на стакан, крепко обхватив его. Она просто ждала, пока ее телефон соизволит включиться и избавит владелицу от столь гнетущей неловкости.

Вспоминая свою жизнь до этого, она не могла поверить, что ушла из дома, а сейчас сидела в квартире полнейшего незнакомца. Сэм громко выдохнул и поерзал на месте, напоминая о своем существовании. Клари подняла на него глаза и постаралась улыбнуться.

— Прости за неудобства. Я редко попадаю в подобные ситуации, – призналась она.

— Не преувеличивай, я всего-то налил тебе сока, – хмыкнул Сэм, очевидно всеми силами помогая ей расслабиться, но Кларибель все еще была не готова это сделать. — Тем более знакомство с тобой довольно занимательно.

Заметив растерянность девушки, Сэм поспешил объяснить:

— Твой парень не кто-то там, а сам Чарли Эль.

Клари захотелось закатить глаза. Теперь Сэм мог засыпать ее вопросами, ответы на которые она вряд ли знала. Именно поэтому девушка мысленно сжала все свое самообладание в крепкий кулак и ответила:

— Чарли и правда лучший гитарист музыкального корпуса?

Его игра на гитаре была самой нейтральной темой из всех имеющихся, так что Кларибель просто пыталась вывести беседу из опасной зоны.

Сэм, видимо, принял ее правила игры.

— Он не производит впечатления отличника, но этот парень хорош, действительно хорош. Несмотря на весь негатив, собравшийся вокруг его персоны, в университете его ценят как талантливого гитариста.

Клари кивнула, стараясь найти еще хоть что-то, что можно было обсудить.

— Вы никогда не общались?

Сэм задумался, но это заняло всего лишь парочку секунд, прежде чем он произнес:

—Думаю, на первом курсе я имел честь быть в его группе.

Клари удивленно вскинула брови. Черри оказалась права – у Эля действительно была своя группа.

— Что случилось потом? – выдохнула она, понимая, что недооценила нового знакомого. — В смысле, теперь же группы нет?

— Конечно, нет. Не могу назвать точную причину, почему так произошло. Скажем так, сложились определенные обстоятельства, и наши пути разошлись.

Клари знала дурной характер Эля, поэтому не могла не спросить:

— Мирно?

Сэм рассмеялся.

— Ты знаешь Чарли очень хорошо, – оценил он. — Как по мне, так наше расставание было только к лучшему. Не переживай, как видишь, все целы и невредимы, никто не умер.

Вряд ли такой ответ мог удовлетворить, но экран ее телефона засветился, привлекая всеобщее внимание, и Клари поспешила схватить его. Набирая номер Уилла, она чувствовала невероятное облегчение. У нее все-таки еще имелись хоть какие-то шансы не возвращаться к отцу, не просить прощения, смотря на очередную вазу в гостиной. Не быть жалкой версией себя.

Уилл не удивился, наоборот, заявил, что ждал ее звонка еще раньше. Он пообещал приехать в течение получаса. Теперь у смятения и стыда Кларибель хотя бы появились временные рамки. Поблагодарив Уилла, Клари положила трубку.

— Все в порядке? – спросил Сэм.

— Думаю, да, – улыбнулась Клари. — Я очень благодарна тебе за помощь.

— Да ладно, – отмахнулся Сэм. — Не делай из меня супергероя. Тем более, что я давно хотел с тобой подружиться.

— Хотел? – удивленно, словно эхо, повторила Кларибель.

— О тебе мало что известно. Отличница, учишься в лингвистическом корпусе и что всего важнее, совсем не похожа на девушку, способную связаться с Чарли Элем. – Клари настороженно нахмурилась. Чего ради этому парню что-то про нее узнавать? Она еще раз окинула Сэма взглядом: лицо его не выражало ровным счетом ничего, он просто уверенно смотрел на нее, видимо, не заметив в собственных словах ничего предрассудительного.

— Немного настораживает, что ты так много обо мне знаешь, – не выдержала она, стараясь принять взгляд сидящего напротив парня уверенно и прямо.

— Никаких скрытых мотивов, – уверил Сэм. — Такие вещи о тебе знает каждый в университете. Ты ведь понимаешь, что Чарли Эль и все, что с ним связано, интересны многим?

Чарли Эль был подобен чуме: он захватил всю ее жизнь, а она даже не заметила этого. Каждый в университете знал, кто она, а сама Кларибель понятия не имела, кто они такие. Не то чтобы ей хотелось знать, просто девушка никогда не была в центре внимания. Скорее наоборот.

— Так ты расскажешь мне, как Чарли удалось покорить твое сердце?

У Клари не было времени на раздумья. Сэм не принял бы молчание, как достойный ответ, поэтому она поступила точно также, как недавно с Белль – солгала без зазрения совести.

— Мне понятно, почему все удивляются, но Чарли не такой, каким кажется. Он бывает рассудительным и даже добрым. В трудные моменты он всегда рядом.

«Если исключить, конечно, сегодняшний», – добавила Кларибель про себя.

— Пусть и в жесткой манере, но он научил меня, не принимать все как должное, а бороться за свои мечты.

Она толком и не поняла, когда ложь переросла в правду, но к концу рассказа Клари осознала, что почти все, сказанное ею не выдумка. Она посмотрела на молчавшего Сэма, который только улыбнулся. Сложно было понять эту улыбку, но Клари не стала долго думать о ее значении. Она знала, что ответила на вопрос достойно, не вызвав и тени подозрений.

Покидая квартиру Сэма, Кларибель чувствовала себя гораздо лучше. Нервное напряжение спало, и, проходя по коридору, она ни разу не взглянула на запертую дверь квартиры Чарли Эля…

***

Уилл жил в хорошей просторной квартире и, видимо, был сыном состоятельных людей. Он показал Кларибель гостевую комнату, которая была чистой и уютной. Широкая двуспальная кровать стояла прямо по центру, в дальнем углу располагался вместительный гардероб, куда легко вошли все ее пакеты. Новое жилье нравилось Кларибель уже одним его наличием, но нельзя было отрицать, что для той, кто ушла из дома практически без гроша в кармане, она очень удачно устроилась.

Уилл любезно провел ей экскурсию, показал кухню, ванную и даже собственную комнату, которая была большее той, где ей предстояло жить.

— Никаких особых правил проживания нет, но буду благодарен, если сможешь убирать за собой и изредка баловать меня чем-то вкусненьким, – сообщил Уилл, когда они пили кофе на кухне. В этот раз Клари не просто держала кружку в руках, боясь пошевелиться, она была расслаблена и спокойна.

— На такие правила я охотно соглашусь, – улыбнулась Кларибель.

Великое облегчение накатило на нее вместе с горячим кофе. Кажется, никогда раньше она не пила ничего вкуснее. Может быть, потому что Уилл был хорош в варке кофе, а может, просто потому, что она, наконец-то, могла не бояться перспективы остаться без крыши над головой.

— А теперь, – Уилл отставил в сторону кружку и сосредоточил все свое внимание на девушке, сидящей напротив, — я все же спрошу, сильно ли бурчал Эль, увидев тебя на пороге с вещами?

Клари тяжело вздохнула. Этого вопроса стоило ожидать. В конце концов, Уилл предупреждал, как все закончится. Поэтому он догадался дать ей номер, тем самым выручив в один из самых трудных моментов ее жизни.

— Важно не это, – заговорила Клари, — когда Чарли захлопнул дверь перед моим носом, я обнаружила, что телефон сел. Из-за этого пришлось знакомиться с соседом.

— Сосед Чарли? – не понял Уилл.

— Да, Сэм Мэтьюз, – кивнула Клари. — Знаешь его?

— Да ладно! Мэтьюз поселился по соседству с Чарли? – Уилл громко рассмеялся, а Клари, не понимая, что происходит, удивленно уставилась на него.

— Чему ты радуешься? – не дождавшись, когда парень успокоится, спросила Кларибель.

— Когда-то Сэм неплохо ладил с Чарли. Они играли в одной группе и проводили много времени вместе, – начал объяснять Уилл. — Это было еще до ситуации с… семьей Чарли. – Клари понимающе кивнула, заинтересованно ожидая продолжения. — Эти двое могли с легкостью посоревноваться за звание худшей занозы в заднице. Частенько спорили, иногда даже дрались, но, скажу я тебе, таких друзей, как они, редко где встретишь.

Кларибель удивленно открыла рот, вспоминая, как спокойно Сэм говорил об Эле. Будто действительно совсем его не знал. Все-таки, она не просто так напрягалась в присутствии этого парня. Сэм Мэтьюз умело лгал.

— Но он сказал, что хоть и играл с Чарли в одной группе, был с ним не очень-то близок.

— А ты во все, что тебе говорят, веришь? – усмехнулся Уилл, а Клари обиженно прикусила губу. Ей не нравилось быть той, кого легко обвести вокруг пальца. — Как бы то ни было, теперь эти двое друг друга на дух не переносят.

У Уилла было слишком довольное лицо для такого рассказа, поэтому девушка снова спросила:

— Объясни мне тогда, почему ты так рад их соседству?

— Все просто, – пожал плечами Уилл. — Чем они ближе друг к другу, тем выше вероятность, что вскоре эти упрямые бараны обломают друг другу рога и помирятся.

Клари ничего не ответила, только снова сделала большой глоток из своей чашки.

***

— Как спалось в адском склепе? – Черри, скорее всего, все утро репетировала это приветствие, поэтому не заметив особой реакции от Кларибель, нахмурилась. — Что-то не так?

— Все прекрасно, – пожала плечами Клари, пододвигаясь и уступая подруге место рядом с ней за столом в библиотеке. — Чудище спало одно в своем склепе, а я нашла место получше.

Черри удивленно уставилась на Клари.

— Так этот засранец все-таки не пустил тебя?!

— Хлопнул дверью с кислой миной. Вполне в его стиле, – равнодушно отозвалась Кларибель, перелистывая страницу очередного скучного учебника.

— Да отложи ты эту книгу, не нервируй меня еще больше. – Черри захлопнула учебник и настойчиво потребовала внятных ответов на ее вопросы.

Было сложно понять, кого Черри недолюбливала больше – Чарли или его друга, но она все же бурчала меньше, узнав, что Уилл занял место исчадия ада. Хотя, возможно за последние дни Кларибель просто успела привыкнуть к ее ворчанию.

***

Чарли вошел в кабинет и оглядел каждого, кто сидел там. До начала пары оставалось еще минут двадцать, так что он вполне мог исполнить то, что задумал. Он признался сам себе, что ему не все равно – Кларибель не могла ночевать у Мэтьюза. Быть такого не может. Проведя ночь, как загнанный в клетку лев, он понял, что делает только хуже. Он, Чарли Эль, который привык расставлять точки над и сразу же, не откладывая. Тем более все до единого в этом здании полагали, что Кларибель Рич его девушка. Если кто-то узнает, что она была в квартире Мэтьюза одна, их план прогорит. Приняв эту отговорку за достойную причину, Эль наконец отыскал глазами Сэма и решительным шагом направился в его сторону.

Он не разговаривал с этим парнем, кажется, вечность, год как минимум, но ему некогда было церемониться. Он просто собирался узнать то, что хотел, и снова представить вместо Мэтьюза пустое место.

Сэм мгновенно понял, что Чарли Элю хочется поговорить. Это было видно по его косой усмешке и пригласительному взгляду. Чарли успел позабыть, что Мэтьюз был как раз одним из тех немногих смельчаков, кто не трясся от страха рядом с ним. Стремительно подойдя к парте и с глухим шлепком опустив ладонь на тетрадь, Чарли наклонился к Сэму.

— Надо поговорить, – прошипел он, замечая, сколько внимания в этой в какой-то момент показавшейся тесной комнате уделено их парочке. Все вокруг замерли, видимо рассчитывая, что Эль устроит еще одну драку прямо в аудитории. Нет, такого промаха во второй раз он не мог допустить.

— Я весь во внимании, – отозвался слишком сладко, даже приторно, Мэтьюз, смело встречая ледяной взгляд Чарли.

Он, черт его дери, знал, о чем пойдет речь и не собирался упрощать ситуацию. Чарли гневно зыркнул на соседа Сэма, и тот без единого звука освободил место.

— Ты знаешь, о чем…

— Понятия не имею, – нараспев ответил Мэтьюз, явно довольный собой.

Чарли прикрыл глаза и сделал успокаивающий вдох. Ему нельзя терять над собой контроль и долбить это довольное лицо об парту. Хотя, что уж лукавить, руки так и чесались это сделать.

— Через пять минут. На стоянке. – Он не стал проверять, понял ли Мэтьюз. По крайней мере, если он не явится через пять минут, Чарли будет со спокойной совестью полагать, что переговоры мирным путем не увенчались успехом.

Только Мэтьюз пришел. Скорее всего, из-за своей тяги к доведению Чарли до кипения, но он стоял на месте и открыто смотрел на Эля, как будто тот был ведущим в цирке и предлагал к просмотру какое-то шоу.

— Перейдем сразу к делу, – выдохнул Эль, встав напротив и смотря на Сэма так, что любой другой давно бы наделал в штаны. —Что она делала в твоей квартире?

— Она? – изобразил недоумение Мэтьюз и, постукивая себя пальцем по подбородку, начал вспоминать, кого же Чарли мог иметь в виду. — Ах, должно быть ты о милашке Клари.

Это резануло по ушам Чарли, как если бы его битой оглушили. Он сжал кулаки и мысленно просверлил в нахальной роже Мэтьюза пару-тройку дыр.

— Слушай, Эль, до сих пор не пойму, что она в тебе нашла? – продолжил играть на его нервах Мэтьюз. — Разве вы пара? Она такая нежная, правильная и невинная, и ты. – Мэтьюз театрально поморщился, оглядывая Чарли с ног до головы. — гонимый всеми преступник.

— Засунь свое мнение себе же в задницу и просто ответь на вопрос, – прервал Эль, на удивление все еще сдерживавший собственную ярость.

— Мы мило поболтали, – ответил Сэм. — О всяком. О тебе тоже.

Чарли напрягся. Кларибель не могла ничего ему сказать.

— Она рассказала, какой ты на самом деле, – словно, не замечая перемен в противнике, продолжил этот засранец. — А знаешь, кажется, я понял. Ты ее благотворительный проект. Она просто хочет спасти твою гнилую душонку...

— Она ночевала у тебя?

Сэм замер, такого вопроса он, видимо, не ожидал, и Эль расслабился. Он же знал, что такого просто не могло произойти. Кларибель Рич не была полнейшей дурой, хоть иногда и вела себя как одна из них.

— Как бы я этого не хотел... – протянул сладко Мэтьюз, заставляя кулаки Эля зудеть. — Но нет, она не осталась на ночь.

Прекрасно, тогда возникал другой вопрос, зачем она вообще поперлась к нему в квартиру.

— Подзарядить телефон, – ответил Сэм. — Потом позвонила какому-то другу, и он забрал ее.

Скорее всего это был тот зануда, братец ее сумасшедшей подруги. Что ж, прекрасно, можно снова спать спокойно…

— Как же его звали… Ах, да, Уилл.

Чарли показалось, что его ударили под дых, он нахмурился. Уилл? С чего вдруг Уилл?

— Ты уверен? – из последних сил спросил Эль, пытаясь рассмотреть в лице Мэтьюза признаки вранья.

— Более чем, – пожал равнодушно плечами Мэтьюз, но Чарли знал, все это напускное хладнокровие лишь притворная игра. Засранец упивался моментом.

— Прекрасно. Надеюсь, больше не придется терпеть твою компанию. – Чарли уже развернулся, чтобы уйти, когда Мэтьюз окрикнул:

— Одного не пойму, Эль, если так печешься о том, где и с кем она спит, почему не пустил ее к себе? – Чарли слегка обернулся, борясь с желанием все-таки съездить по этой физиономии кулаком. Однако, проявляя невероятную силу воли, он просто бросил: «Не твое дело» и поспешил удалиться.

***

Клари была рада видеть Уилла. В последнее время он стал привычной частью ее жизни, и девушка успела понять, каким хорошим человеком был этот парень. По крайней мере, с ней. Черри же продолжала шипеть, как ошпаренная кошка, но Уилл все также открыто улыбался лучшей подруге Кларибель и, словно дразня, протягивал руку при встрече.

— Я еще приду проверить, как вы поживаете, – пригрозила Черри, вроде бы впервые напрямик обращаясь к Уиллу.

Клари молча закатила глаза.

— Милости просим, – радушно отозвался парень, делая вид, что совсем не замечает враждебный настрой Черри.

Они стояли в коридоре главного зала и как раз собирались пойти поесть, когда откуда ни возьмись выплыл Чарли Эль. Конечно, он направился прямиком к ним, и Клари стало не по себе. Это была их первая встреча лицом к лицу после того унижения, которое она пережила, стоя на пороге его квартиры. Даже просто вспоминая этот момент, девушка чувствовала себя полной дурой.

— Царь идет, – отпустила остроту Черри, давая Уиллу очередной повод улыбнуться.

Все студенты, что стояли поблизости, как-то странно и резко отодвинулись. Клари прикусила губу. Нужно срочно что-то сделать.

— Упс, совсем забыла, я оставила книгу в библиотеке. – она резко развернулась, собираясь просто-напросто дать деру, когда раздалось это пронзительное: «Куда собралась?».

Замерев, девушка поморщилась. Вокруг послышался заинтересованный шепот. Черт, видимо, придется еще немного потерпеть это гнетущее ощущение собственного идиотизма. Она поправила свою новую короткую юбку в клетку, которая ей до безумия нравилась, и снова повернулась к Уиллу и Черри лицом. Эль стоял рядом со своим другом и своими зелеными глазами метал в ее сторону молнии. Чего ради строить такое лицо, когда совсем недавно она последовала его совету и нашла себе другое место жительства?

— Оу, – Кларибель заправила волосы за ухо и постаралась улыбнуться. Кого она обманывала, она не была рада его видеть, так что равнодушное лицо было бы куда убедительнее этой косой трясущейся улыбки. — Чарли. – Клари наклонила голову в знак приветствия, будто Эль заслужил только это.

— Кларибель, – не желая, видимо, уступать ей, Эль отвесил точно такой же кивок. Их взгляды скрестились острее любых кинжалов. У обоих имелись невысказанные претензии, оба считали другого виноватым.

— Чем обязаны? – требовательно нарушила эту немую битву взглядов Черри.

— Пришел вставить твоей подруге мозги на место, а то они, похоже, в заднице застряли, – монотонно ответил Эль, все еще не отрываясь смотря на Клари.

— В зад…? – возмутилась Кларибель. Она возвела глаза к потолку в поисках спокойствия. — Это у тебя они не пойми где! – Она заметила, как удивленно выглядел Уилл. Никто не ожидал от нее подобной смелости. Даже она сама. Однако, Эль был невыносим. Разве порядочно обвинять во всем ее, когда он сам был полнейшим…

— Самое время для поучительной беседы, – прошипел Эль, хватая ее за руку и утягивая в уже знакомом направлении.

— Эй, отпусти ее! Эй ты! – начала кричать Черри, привлекая всеобщее внимание. Если бы Уилл не схватил ее, она бы точно пустилась следом за ними. Такого нельзя было допустить. Даже Клари это понимала. Для всех они парочка влюбленных, у которых, похоже, наступил трудный этап в отношениях. Будет странно, если ее подруга, словно разъяренная тигрица, полезет в драку с ее парнем.

— Черри встретимся позже, не переживай, я справлюсь.

Она видела, как тяжело той дается согласие, но подруга помнила – никто не должен знать об их с Элем контракте. Ни единая душа.

— С тобой я разберусь позже, – бросил Эль в сторону Уилла, и Клари удивленно посмотрела на лучшего друга ее личного бандита. Уилл-то тут при чем?

***

О, нет, Эль видимо не знал места для бесед лучше, чем этот треклятый чулан. Клари осмотрела узкое помещение и пожелала себе удачи. Они снова оказались наедине в месте, что еще хранило плохие воспоминания.

— Хотел поговорить? – стараясь не терять прежней смелости, бросила Клари, отходя от Эля на приличное расстояние, но медленно, так, чтобы это не бросалось в глаза. Она не хотела дать противнику понять, что боится его.

— С чего бы мне начать? – хмыкнул Эль, при этом расхаживая по чулану, как леопард в клетке зоопарка.

— Обычно начинают с начала, – бросила Клари. Как же она была зла на него, до колик в животе. Она скорее всего еще никогда так не злилась, даже на отца. — Я вообще не понимаю, чего ради ты притащил меня сюда. Это последнее место, где я хотела бы оказаться снова.

Ему тоже не хотелось здесь находиться, но Чарли не мог допустить, чтобы их услышали, поэтому этот маленький, набитый плохими воспоминаниями чулан был лучшим вариантом.

— Где ты ночевала? – пошел он в атаку.

Клари удивленно вскинула брови.

— Какая тебе разница?

— Отвечай на вопрос! – прикрикнул он, полагая, что это собьет с нее спесь, но страшилка на удивление даже не подумала отступать.

— Ты даже на порог меня не пустил, а теперь пришел поинтересоваться, где я спала? – Она фыркнула. Довольно мило, но он даже не знал, почему дал ее фырканью такую оценку. — Серьезно, Эль, это перебор даже для тебя!

— Слишком много слов для той, кто даже не успел написать завещание. – Эль больше не кричал. Он говорил медленно, растягивая слова, как растягивал шаги, которые делал по направлению к ней.

Клари напряженно следила за его движениями. Как бы она ни злилась, это все же был Эль, знаменитый убийца собственного отца. Однако девушка надеялась, что Чарли все-таки намерен выполнять пункты контракта, а там точно было сказано, что ему запрещено ее душить. Не прямым конечно текстом, но все же.

— Ты спрашиваешь, я отвечаю, – уже менее уверенно, но все еще дерзко ответила Клари. — Я нашла место получше.

Чарли хмыкнул, поднимая на смех ее ответ. Место получше? Расплывчатые ответы не спасают от ответственности.

— И это место у моего друга? – Он видел, как она удивлена. Явно не ожидала, до какой степени он осведомлен в ее тайных делишках. Пусть не думает, что может что-то проворачивать за его спиной.

— Как ты… Не думаю, что Уилл рассказал тебе. – Чарли сжал зубы. То, как она уверенно рассуждала о порядочности Уилла, почему-то заставило его захотеть пнуть рядом стоящее ведро. Он знал причину этого желания. Да, он согласен, даже рад быть для нее подонком, но не когда кто-то другой смотрится выигрышно на его фоне. Тем более, если этот кто-то, его же друг.

— Пришлось поговорить с засранцем Мэтьюзом. Уже за это тебя стоит наказать.

Клари нахмурилась. Насколько она знала, Чарли не общался с Сэмом вот уже пару лет, так зачем же он тогда полез к нему с беседами…

— Ты видел! – догадалась она. — Стоял у двери и подсматривал в глазок, как я, словно выброшенная собачонка, сижу у тебя под дверью?

Это стало последней каплей. Плевать, она готова распрощаться с жизнью сейчас же, но для начала хорошенько выговорится.

— Какой же ты гад бессердечный! – Она бы ушам своим не поверила, если бы услышала подобные слова, произнесенные своим же голосом, но как еще можно было назвать такого парня, как Чарли Эль. — Я решила, что мы можем стать друзьями, потому что несколько дней мы неплохо ладили…

— Стоило спросить меня для начала, нужен ли мне такой друг! – не остался в долгу Эль, подходя еще ближе. Теперь она не отступила, стояла на месте и смотрела на него, как на что-то отвратительное. Чарли готов был поклясться, что на него так смотрели миллионы миллиардов раз, но никогда еще его это так не задевало.

— Не стоит указывать мне на мою глупость. Я и так поняла, что иметь с тобой дело, себя не уважать, – бросила Кларибель, все еще смотря прямо на него.

Скорее всего, в ее глазах он был как пережеванная и выплюнутая кем-то жвачка. По крайней мере, Чарли полагал, что ничего хуже Кларибель Рич представить не могла. Он окинул ее гневным взглядом. Она и раньше его злила, но в этот раз как-то по-особенному. Эта была не та злость, что разливалась по венам, гранича с безумием. Он все еще был в здравом уме и мог легко оценить, какой сексуальной она становилась, когда откидывала назад волосы резким движением или, когда фыркала, переполненная возмущением. Он никогда раньше не видел Кларибель Рич такой. Возможно, только ради этого стоило побыть настоящим козлом.

— Слушай внимательно, – поднял он указательный палец, — сейчас ты успокоишься, выйдешь из этого чулана, найдешь Уилла и скажешь, что съезжаешь.

Клари приоткрыла рот от удивления. Съезжает? Кем он себя возомнил? Господом богом, чтобы решать, что и когда ей делать? Ей хватало отца для этой роли.

— Черта с два я съеду, – отчеканила она. Эль нахмурился. Он не понимал, что происходит, страшилка была сама не своя. Видимо, он недооценил масштабы бедствия. — Уилл был очень любезен. В отличии от некоторых. – Они стояли достаточно близко друг к другу, чтобы она могла ткнуть Чарли Эля в грудь. И она сделала это. Неосознанно, в порыве гнева, но она позволила себе такое, что думала никогда не позволит.

— Он не бросил меня на произвол судьбы. Ох, и да, он сразу сказал, что ты не впустишь меня, но я дура полагала, что ты лучше, чем ты есть, а ты…

Чарли не знал, как это произошло. Если бы кто-то спросил его, зачем он это сделал, Эль бы пожал плечами и честно признался бы, что просто захотел… поцеловать ее.

Чего греха таить, он действительно хотел этого. Неизвестно, с какого момента, неизвестно, почему, но Кларибель Рич была его свежим дыханием, глотком воздуха в душной комнате. Он резко, порывисто протянул руку, обхватывая ее тонкую талию и притягивая девушку к себе. Она лишь тихо охнула, оказавшись в миллиметре от его лица. Он томно посмотрел на нее, и, наклонившись еще ближе, удовлетворенно улыбнулся, услышав, как страшилка охнула снова.

Это был волшебный момент. Такие обычно описывают в книжках, когда ты не можешь остановиться и читаешь взахлеб страница за страницей. Словно ненасытная, Клари вцепилась в его футболку и прижалась к Чарли сильнее. Настолько сильно, насколько было возможно. Если в голове и мелькнула мысль, что происходящее выбивается из всего, что было между ней и Чарли Элем раньше, она решила подумать об этом позже… Намного позже…

Глава 26

Прошлое

Кларибель

Было бы смешно и нелепо признавать, что Кларибель точно не помнила, как узнала о случившемся. Скорее всего, ей сообщил папа, больше просто было некому. Даже несмотря на то, что такой важный момент просто вылетел из ее памяти, девушка отчетливо помнила тысячи газет и журналов, на главных страницах которых по сотни раз повторялось «Джослин Сейлор умерла», «скончалась», «погибла», «канула в лету», «стала историей». Журналисты исхитрялись найти множество определений ее горю, но никто ни разу не описал его до конца.

Повзрослев Кларибель поняла, что таким образом люди просто зарабатывали себе на жизнь, выполняли свою хоть и мерзкую, но все же работу. Тогда же, будучи двенадцатилетней девочкой, она ненавидела каждого из них, хотя и не кого-то конкретно. Ей казалось, что мир обрушился, а она, стараясь выбраться из-под развалин, делает этим только хуже.

Стоит ли говорить, что папа был сломлен, что они много страдали. Болтать об очевидных вещах то же самое, что со словами «Я в порядке» нажимать на курок приставленного к виску пистолета. Они не были в порядке.

Кларибель слышала выражение «время лечит» и раньше, и даже наивно полагала, что это лекарство подействует и на нее: не сегодня, так завтра. В крайнем случае через неделю. Однако прожив столько лет, она все еще не могла сказать, что полностью оправилась. Ей сообщили о смерти матери, но не рассказали самого важного: как она умерла, почему, и кто был виноват.

На свое восемнадцатилетние Кларибель, наконец-то, сложила этот злополучный пазл воедино. Великая певица, любимица миллионов Джослин Сейлор умерла как и подобает музыканту – прямо на сцене, с гитарой в руках. Врачи констатировали сердечный приступ, но Клари всегда чувствовала, что это не вся правда. Ее мать была абсолютно здорова, никогда ни на что не жаловалась. Будь у нее больное сердце, карьера певицы не давалась бы ей так легко.

Кларибель оказалась абсолютно права, но то была правда, которую никому не захотелось бы знать. Ее мать запомнили, как еще одну звезду, умершую от передозировки наркотиками.

Так устроена человеческая природа: все любят осуждать других. Не важно, что сами далеко не ангелы. Сколько они с папой не пытались доказать, что Джослин Сейлор была прекрасной женой и примерной матерью, люди все равно запомнили ее, как еще одну талантливую, но павшую жертвой славы и дорогих запретных удовольствий, исполнительницу.

Клари имела полное право ненавидеть и полицию. Они, как и журналисты, задавали глупые вопросы. Например, уверен ли папа, что мама не принимала запрещённые препараты. К тому же офицеры корчили показательно сочувствующие лица, когда им всем было глубоко плевать. Напускное сострадание хуже любого искреннего безразличия, потому что от него за версту несет фальшью.

Клари помнила, как отец бился головой об стену. Не в прямом, конечно, смысле, но он старался докопаться до сути всеми возможными методами. Что в итоге? Жизнь не была какой-то мыльной оперой, где все заканчивается хорошо. Расследование закрыли ввиду недостаточности улик, предоставляя всем вокруг новый повод строить различные догадки и теории о том, как ее мать могла докатиться до наркозависимости.

Никто ни разу не сказал Кларибель, что неважно, что все вокруг говорят про их семью, неважно, как часто в нее тыкают пальцем прохожие, узнавая в девочке ту самую дочь скандально ушедшей певицы, она не должна сдаваться.

Именно в таком человеке она тогда нуждалась. По логике вещей им должен был стать отец, но этого мужчину как будто подменили. Из улыбчивого, доброжелательного бизнесмена он превратился в строгого диктатора, смотрящего на дочь, как на какой-то трофей, вечно стоящий на том месте, где было велено. Клари много раз списывала их ссоры на великое горе. Однако всему есть определенный лимит, черта, через которую нельзя переступать.

Сам того не понимая, ее отец перешагнул через все дозволенные границы. Одним самым обычным вечером, когда Кларибель бессмысленно водила пальцами по струнам маминой гитары, пытаясь вспомнить последнюю мелодию, которую та играла еще при жизни, отец ворвался в ее комнату и с криками, что никогда не хочет больше слышать подобных звуков в своем доме, отобрал у дочери инструмент.

Кларибель молила, кричала и плакала. Для нее эта гитара была подобна последней ниточке между ней и мамой. Словно, если ее заберут, придется признать, что Джослин больше нет.

Кларибель до сих пор помнила те слова, что отец произнес в ответ на все ее мольбы.

— Твоя мать отдала музыке жизнь. Одной жизни вполне достаточно.

С того дня в их доме не было ни одной гитары. Скорее всего, отец выкинул музыкальный инструмент, безжалостно и беспощадно. Однако, Клари чувствовала, словно вместе с гитарой отец выбросил и память об умершей жене. Кларибель больше не позволялось и думать о карьере музыканта. Так она и попала в лингвистический корпус, чтобы однажды понять, – жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на слепое повиновение обстоятельствам.

Прошлое

Чарли

Он отправил мать в лечебницу. Она верещала, как резанная, что не больна, что пьет просто чтобы расслабиться, но как говорят многие доктора, если алкоголик не признает, что у него проблемы, дело плохо.

Теперь Чарли остался в их доме один. Если на свете и существуют дома, которым противопоказано оставаться пустыми, то их был как раз таким. Когда-то в его стенах звучал смех, царило тепло и веселие. Словно призраки, видения прошлого возникали у Чарли перед глазами и сменялись пустыми стенами, стоило только вернуться к реальности. Он понял, что не может спать здесь один после первой же ночи. Сначала он оставался на ночевки у друзей, но со временем друзей становилось все меньше. Мир Чарли сужался до пустого дома, в котором он не мог ни есть, ни спать.

Когда пришло время, и отец приехал спонсировать свою неудавшуюся семейку, Чарли впервые было, о чем с ним поговорить.

— Если не можешь жить в этом доме, переезжай к нам. – Чарли покрепче сжал стакан с водой. Он стоял возле раковины на кухне, спиной к отцу, который сидел за столом, предлагая ему сумасшедшие варианты.

— Не стоит начинать, – выдохнул Чарли, отодвигая стакан в сторону, но все еще не поворачиваясь. — Ты знаешь, что я отвечу.

Воцарилась мертвая тишина, и Чарли все-таки обернулся посмотреть на своего нежеланного гостя.

— Тогда… – начал отец, предлагая ему озвучить другие варианты.

— Продай этот дом, – бросил Чарли, оборачиваясь полностью и опираясь на раковину спиной. — Я этого сделать не могу, потому что он записан на тебя. Мама здесь больше не живет, а когда выпишется из больницы, вряд ли захочет возвращаться к хорошо забытому прошлому.

— Но где тогда будешь жить ты? – не понял отец. В этот день он не был таким уж догадливым.

— Куплю квартиру на деньги от продажи, – холодно пояснил Чарли. — Это ведь можно считать честной сделкой, верно?

Собеседник молчал около минуты, потом неуверенно заговорил:

— Но ты не привык жить один…

— Я уже давно живу один, – перебил Чарли. — То, что мама напивалась до бессознательного состояния в своей комнате, вряд ли назовешь хорошим соседством. – сделав паузу, он все-таки решил сказать все, что думал. — Эти стены давят на меня. Хотя бы потому, что хранят слишком много воспоминаний.

Отец знал, что другие варианты Чарли не примет, поэтому не стал спорить и просто пообещал на днях приехать с риелторами. Вот как началась новая страница их истории. Сначала исчезла семья, теперь исчезнет и дом, в котором она жила…

Наши дни

«Кажется, Черри скоро хватит удар», – подумала Клари, смотря как глаза-блюдца подруги становятся еще больше. Да, она и сама была удивлена, но, похоже, шоковое состояние пока решило дать ей передышку.

— Поцеловал?! – словно попугай повторила Черри. Скорее всего, раз в сотый.

— От того, что ты твердишь это, как заведенная, ничего не изменится, – выдохнула Клари.

Черри наконец удостоила квартиру Уилла своим присутствием. Хорошо, хоть хозяина не было дома, а то и без того сложная ситуация стала бы просто невыносимой.

— Сказал съезжать от Уилла?

Клари только кивнула. Она устала повторять одно и тоже.

— Уму непостижимо! А где, по его мнению, тебе жить? С котами на мусорке?!

«Мир действительно изменился. Теперь Черри хочет, чтобы я жила у Уилла. Видимо, выбрала меньшее из двух зол»», – усмехнулась про себя Клари.

— Точно не уверена, но звучало все так, словно он согласен впустить меня…

— Жить с ним? Да ни за какие коврижки! – взволновано выкрикнула Черри. — Если раньше, еще была одна тысячная вероятности подобного сумасшествия, то теперь даже и ее нет!

— Это еще почему? – уточнила Клари.

После своего же вопроса, она поняла, к чему клонит лучшая подруга. К покушению на ее губы. Клари задержала дыхание. Даже просто вспоминая тот момент, она чувствовала волнительные мурашки, бегущие по спине. Почему он так поступил? Зачем поцеловал ее?

— Потому что теперь, – продолжила Черри как ни в чем не бывало, даже не замечая, что Клари слушает ее невнимательно, — он перешел на новый уровень.

— Новый уровень?

— Раньше игрался с тобой, как кошка с мышкой, но хотя бы не посягал… на твой цветочек, а теперь… Как ты сможешь с ним в одной квартире спать!?

Еще немного и дело дошло бы до истерики. Клари постаралась сдержать улыбку. Да, она сама жутко переживала о том, что же будет дальше, но уж точно не так сильно, как Черри.

— Дыши глубже, умоляю тебя. Я не собираюсь никуда переезжать. Он же следил, как я сижу у него под дверью. После такого точно не сдвинусь с места.

Это заявление обрадовало Черри так, что даже когда вернулся Уилл, она впервые была мало-мальски мила с ним.

Когда лучшая подруга ушла и одной проблемой, казалось бы, стало меньше, на ее смену пришла другая. Клари трясущимися руками держала телефон и смотрела на его экран так, словно ей сам черт из ада звонил. Папа. Стоило ожидать. Рано или поздно он бы все равно дал о себе знать.

— Не ответишь? – спросил растерянно Уилл.

Клари кивнула и поспешила удалиться к себе. Такие разговоры лучше вести наедине. Она приняла вызов, но даже не смогла сказать «алло», до такой степени нервничала. Благо, отец за дни ее отсутствия не растерял привычки брать инициативу на себя и заговорил первым.

— Где ты? Когда вернешься домой?!

— Привет, пап, – выдохнула вместо ответа девушка и присела на кровать, потому что ноги вдруг отказались ее держать. — Как дела?

— Ты еще смеешь спрашивать?! Я которую ночь не сплю!

Если дела обстояли так плохо, он мог бы позвонить раньше. Такой человек, как Ричард Рич просто не имеет права попрекать собственную дочь упрямством. Яблоко от яблони, как говорится, не далеко падает.

— Можешь спать спокойно, я в порядке, – стараясь сохранить хладнокровие, сообщила Клари. Она обняла свободной рукой подушку, чтобы пристроить дрожащие руки.

Девушка хотела не задумываться о последствиях собственных слов, но пока не получалось. Она все еще боялась ранить папины чувства и понять, что отношения между ними испорчены окончательно.

— Что? – послышалось возмущенно на другом конце провода. — Так, Кларибель Рич, поиграла в большую девочку и…

— В этом-то и проблема, – тихо перебила Кларибель. — Я не играю.

Даже после того, как она ушла из дома и высказала почти все, что думала, отец так и не понял, чего она добивается. Неужели, все действительно настолько безнадежно?

— Не желаю ничего слышать. Даже если ты и выросла, это не значит, что теперь нужно забыть отца и оставлять его одного…

— Я не оставляю тебя, – выдохнула Клари. — Послушай, – примирительно начала она. — Скорее всего тебе кажется, что я сошла с ума, что просто бунтую из-за гордости или упрямства, но все не так. – То, что он не стал перебивать, показалось девушке хорошим знаком, и она продолжила: — Просто пришла пора понять, кто я и чего я стою. Я не говорю, что ты был плохим отцом и уж тем более не ставлю тебе что-то в упрек. Просто пока я живу с тобой, я никуда не двигаюсь, словно рыбка в аквариуме, ощущение, что плыву, но уплыть все равно не получается.

Она перевела дыхание. Говорить вот так, не видя его требовательного взгляда, не читая на его лице недоверие или того хуже порицание, было куда проще.

— Так что просто постарайся понять и прости мне эту прихоть.

Единственное, что он смог ответить перед тем как бросить трубку, было: «Я подожду, когда ты поумнеешь».

Клари была не готова покидать комнату, просто потому что разговор с отцом оставил тяжелый осадок. Девушка откинулась на кровать и зажмурилась. Можно было порадоваться, что Ричард Рич отступил так легко. Можно было, но Кларибель все равно не чувствовала себя счастливой.

Она не знала, сколько времени провела в таком положении, но не сдвинулась с места, пока Уилл тихо не постучался, аккуратно заглянув в комнату со словами, что приготовил спагетти с сыром – верх своего кулинарного мастерства.

Когда тишина и бряканье посуды стали невыносимыми, Уилл все-таки затронул висевшую в воздухе тему:

— Если не хочешь, не отвечай, но руки у тебя изрядно задрожали, когда ты увидела, кто звонит.

Клари вздохнула. Раз уж она живет в его квартире, этот парень имеет право знать, почему. Вдруг когда-нибудь Уиллу не посчастливится встретиться с ее отцом. От этой мысли даже есть перехотелось.

— Папа звонил, – выдохнула она.

Уилл тоже отложил вилку и, сложив руки в замок, уточнил:

— Так это из-за него ты оказалась на улице?

Клари покачала головой. В этом нельзя было винить отца. Она сама приняла решение уйти.

— Я сама так решила. Будь я там, с ним, так бы и осталась старой Кларибель. Если ты понимаешь, о чем я.

Уилл улыбнулся. В его глазах Клари видела понимание, такое, какого не видела даже в глазах Черри, потому что, как оказалось, Уилл не понаслышке знал, что она имела в виду.

— Родители желают нам только лучшего, но иногда перегибают палку. Чаще всего это случается с отцами. — Уилл потянулся, поднялся и прихватив тарелки, направился к раковине.

— Из-за моего я оказалась в лингвистическом корпусе, – сообщила Клари, поворачиваясь на стуле так, чтобы видеть, как Уилл загружает тарелки в посудомоечную машину.

— Из-за моего я чуть не оказался на юридическом, – с той же интонацией отозвался Уилл.

Клари удивленно вскинула брови, чем изрядно повеселила парня.

— Да-да, барабанщик не очень престижная профессия, знаешь ли. Об этом мне частенько напоминают.

Кто бы мог подумать, что она могла вот так просто сидеть на кухне парня и секретничать с ним о том, чего казалось, никогда не могла бы произнести вслух. Они с Уиллом заметно сблизились, пусть и знали друг друга совсем недавно. Когда она уже хотела сказать что-то еще, в дверь требовательно позвонили.

— Ты кого-то ждешь? – спросил Уилл. Клари покачала головой, и они оба отправились открывать.

На пороге стоял Чарли Эль. Клари еле сдержалась, чтобы не сбежать и не запереться в своей комнате. Все-таки она не могла прятаться от него вечно. Не стоило забывать и то, что он так и остался ее вымышленным парнем. Хотя в последнее время их легенда о великой любви отошла на второй план.

— Похоже, сегодня день непрошенных гостей, – усмехнулся Уилл.

— Хаха, – без особого энтузиазма отозвался Эль, перешагивая порог.

Он заметил эту, непонятно откуда взявшуюся, связь между ними. Эти ребята стали слишком дружны. Как будто, она играла в любовь не с Чарли, а с его другом. Эль косо посмотрел на Клари, та поспешила осмотреть все вокруг – обои, шкаф, даже потолок. Чарли мысленно приказал себе сохранять спокойствие. Он помнил, каково это – целовать Кларибель Рич. Минута неописуемого удовольствия и весь вечер самобичевания. Тем более, что она убежала как ошпаренная, успев разве что заявить, что не переедет из квартиры Уилла.

Имел ли он право злиться? Где-то в подсознании Чарли знал, что сам виноват в том, где они оказались. Это он не пустил ее на порог своей квартиры, он поцеловал ее, когда ситуация располагала к чему угодно, но не к этому. Теперь он смотрел на улыбающегося Уилла и понимал, что его бесят результаты собственной глупости.

— Чай? Кофе? Что-то покрепче? – предложил Уилл. Чарли еще раз взглянув на Кларибель, молча прошествовал на кухню.

Кларибель впервые с момента появления Эля выдохнула. Каждая клеточка ее существа трепетала. Зачем он здесь? В конце концов, мир не крутится вокруг нее. Возможно, Чарли просто пришел навестить своего друга. Однако, тоненький писклявый голос в ее голове заявил, что она только обманывает себя. Так и не сумев до конца успокоиться Клари засеменила на кухню, чтобы собственными глазами увидеть, что будет дальше.

Эль восседал на кухне Уилла, как если бы только что купил его квартиру и собирался вышвырнуть их вон. Кларибель прикусила губу, и заметила, что Уилла совершенно не беспокоят манеры Чарли. А точнее их отсутствие. Она прислонилась к стене, чтобы найти опору вдруг переставшим слушаться ногам, и продолжила хранить молчание.

Когда Уилл поставил чашку кофе перед Чарли Элем, кто-то был обязан начать говорить.

— Что привело тебя в мою скромную обитель?

Как же благодарна была Клари за невозмутимость Уилла. В их компании был необходим хотя бы один уравновешенный человек. Ведь она была совсем не готова к новому столкновению, учитывая как закончилось предыдущее.

Чарли отхлебнул из чашки, посмотрел на Уилла – секундный взгляд, который не задержавшись надолго, тут же перешел на прислонившуюся к стене Кларибель.

— Хотел спросить, с каких это пор ты занимаешься благотворительностью?

Клари приоткрыла рот. Во-первых, ее положение вряд ли можно назвать благотворительностью, а во-вторых, последнее, что она хотела делать, создавать разногласия между друзьями. Но и переезжать к Элю она не хотела, так что девушка прикрыла рот, так ничего и не сказав.

— С тех пор, как ты перестал, – невозмутимо ответил Уилл.

— Уж простите, – не выдержала Клари, подходя к столу, — но не думаю, что это можно назвать «благотворительностью».

Чарли поднял свои зеленые глаза, явно оценивая ее дерзость. Плевать, по крайней мере, она покажет ему, что чувствует на самом деле. В этот раз Кларибель не отвела взгляд. Она сверлили в друг друге дыры, пока Уилл не решил выступить в качестве миротворца.

— Действительно, жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на подобные вещи. Давайте уже попытаемся делать все, чтобы быть счастливыми.

Если Уилл и хотел разрядить ситуацию, то у него получилось только переключить напряженное внимание парочки на себя.

— И что же ты делаешь для своих счастливых дней? – ехидно поинтересовался Эль.

— Вкусно кушаю, – без запинки ответил Уилл,— А ты вот, похоже, забыл позавтракать.

Чарли стоило большого труда ничего не сказать. Вместо этого, он просто попросил Уилла оставить их с Кларибель наедине. Слегка пожав плечами, словно ему не составляло никакого труда удалиться, Уилл поднялся со стула. Однако, Клари была против. Не хватало еще остаться лицом к лицу с тем, кто совсем недавно заставил ее бежать, сверкая пятками. Она не готова противостоять Элю, ни сейчас, не после поцелуя.

— Уилл, прошу, останься.

— Что за детский сад? – Чарли со стуком опустил чашку на стол и посмотрел на нее, со смесью раздражения и чего-то еще. У Кларибель не было времени выяснять, что именно чувствовал Чарли Эль. Зато она прекрасно понимала, что чувствует сама, поэтому скрестила руки и вызывающе приподняла подбородок.

— Детсадовцы решили с тобой не разговаривать.

Уилл сдавленно фыркнул. Эль быстро зыркнул на него, но парень как всегда не особо испугался кровожадного Чарли Эля.

— Хочешь использовать Уилл в качестве щита?

— Совсем нет, просто пытаюсь сказать, что мне нечего тебе сказать. Я не съеду!

Оставалось только топнуть ногой для большей убедительности. Чарли медленно помассировал виски. Ожидал ли он чего-то подобного? Не совсем. Он был уверен, что страшилка закатит истерику, но эта была слишком вызывающей, словно поцелуй, который он у нее украл, вселил в нее веру в собственное бессмертие.

— Допустим, – примирительно поднял руки Эль, чем заставил Кларибель нахмуриться еще больше, — но если кто-то заметит, что ты живешь здесь…

— Вообще-то, поблизости нет никого из музыкального корпуса, – сказал Уилл. Чарли стиснул зубы.

— Проваливай, Уилл.

— Нет, останься! – в противовес крикнула Кларибель.

Чарли изогнул бровь. Должен ли он знать что-то еще об их отношениях?

— Что ж, тогда возможно Уиллу будет интересно узнать, как прошел наш последний разговор. Я хотел бы обсудить парочку… контактов.

Клари в мгновение ока порозовела и повернувшись к Уиллу, произнесла:

— Не мог бы ты оставить нас одних?

Искреннее, даже детское разочарование отразилось на лице Уилла. Он выпятил нижнюю губу и протянул:

— Только не сейчас. Стало очень интересно послушать.

—Уилл! – в голос рявкнули Кларибель и Чарли.

Примирительно подняв руки, Уилл попятился к двери.

— Закажу пиццу или, пожалуй, две.

Оставшись наедине, Чарли и Кларибель скрестили взгляды. Она все еще стояла, он все еще сидел. Никто не произнес и слова, пока Эль не размял шею, чтобы создать хоть какое-то движение в комнате.

— Судя по всему, – медленно, растягивая слова, начал он, — ты на меня все еще злишься.

Клари пару раз моргнула, прежде чем найти что ответить.

— В яблочко. Имею полное право.

Снова воцарилась тишина.

— Хотел кое-что предложить, – снова пошел в атаку Эль. Клари нахмурилась.

— Я не буду жить в твоей квартире после того, как ты так рьяно защищал ее от посягательств. Царское величество может спать спокойно…

Произошло что-то невероятное. Подобно гепарду, грациозному и быстрому, Чарли оказался рядом. Зрачки Клари расширились, рот приоткрылся. Вдруг стало не хватать воздуха, как если бы кто-то пришел и выкачал его из этой комнаты. Всего мгновение назад, он сидел за столом со своим кофе, а теперь смотрел на нее как под микроскопом.

Если Чарли не отодвинется, ее сердце выпрыгнет наружу. Клари сглотнула, стараясь сохранить крупицы невозмутимости. Она запрещала себе смотреть на его губы, потому что тогда он поймет, – поцелуй ей понравился.

— Не мог бы ты… – Она прокашлялась. — Не мог бы ты отойти?

Косая усмешка появилась на красивом лице Чарли. Хорошо, если он хотел ее поцеловать, потому что ему тоже понравилось, плохо, если он просто продолжал играть. Собрав последнюю смелость в кулак, Кларибель подняла голову и посмотрела парню прямо в глаза.

— Я не перееду.

— А мне оно надо? – фыркнул Эль, наклоняясь на пару миллиметров ниже. Поразительно, как миллиметры неожиданно стали играть такую важную роль.

Кларибель окончательно запуталась.

— Тогда… Почему ты здесь?

Чарли отошел также резко, как и оказался рядом. Пытаясь скрыть свое разочарование, Кларибель на секунду прикрыла глаза. Эль вернулся к столу, поднял чашку уже изрядно остывшего кофе и сделал глоток.

— Я нашел для тебя работу, – заметив, насколько недоумевающей выглядит страшилка, он продолжил: — Тете Молли и близнецам нужна помощь в кафе. Если уж ты решила жить самостоятельно, не помешает подработка. Тем более, – он лукаво посмотрел на все еще растерянную Кларибель. — с первой зарплаты ты сможешь позволить себе комнату или даже квартиру. Кто знает.

Один удар сердца. Второй. Что он только что сказал? Клари поняла слова, но они собрались в какой-либо смысл в ее голове не сразу. Она недоверчиво уставилась на Эля.

— И все? – уточнила она. — Никаких сделок, условий и прочего?

— Ты часть про квартиру или комнату не слышала? Сможешь съехать от Уилла и при этом не занимать мою жилплощадь. С какой стороны не посмотри, идеальный вариант.

Кларибель планировала начать искать работу сегодня же вечером, но совсем не предполагала, что та найдет ее сама. Да и еще придет на длинных ногах Чарли Эля. Девушка медленно присела на соседний стул. Она изо всех сил старалась не выглядеть заинтересованной. Тем не менее, работа с тетей Молли была идеальным вариантом. Эта женщина внушала чувство теплоты, даже если ты и не планировал проникнуться к ней симпатией. Идеальнее работы точно не найти.

Клари кашлянула и потеребила прядь своих волос, словно предложение Эля было чем-то вроде скучного разговора о погоде.

— Но вдруг я не подойду. У меня нет опыта и…

— Я уже с ней поговорил. Должен сказать, ее реакция была более бурной, чем твоя. – Больше Чарли не пил кофе. Тот совсем остыл, да и беседа казалась ему более интересной. Страшилка явно радовалась выпавшей возможности, а он, неожиданно для себя, радовался, что сумел помочь. — Так что? Мне передать, что ты отказываешься?

— Нет-нет, – поспешно спохватилась Клари, чем в пух и прах разрушила собственную актерскую игру. — Когда я должна приступить?

— Отвезу тебя завтра. После пар.

— Отвезешь? Завтра? – Клари недоверчиво посмотрела на него, все еще ожидая подвоха, но впервые за все время их общения, подвоха не было.

— Увидимся завтра. Передай Уиллу, что он засранец.

Чарли Эль оставил ее сидеть в тишине, как какой-то вихрь, внезапно ворвавшийся, перевернувший все верх дном, но при этом сделав это до неприличия сексуально. Девушка закусила губу, все еще не веря в произошедшее. Ее сердце безумно колотилось, ноги дрожали, но господи, она так хотела снова его поцеловать.

Покраснев, Клари поспешила в свою комнату, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями.

***

Тетушка Молли приняла новую работницу без лишних расспросов. Даже больше, она терпеливо объясняла, как сварить кофе и удержаться от желания плюнуть в тарелку неприятного клиента. Близнецы-шалопаи Джордан и Джереми казались идеальными коллегами. Они не оставляли Кларибель ни на минуту, что могло бы показаться надоедливым, если бы не смешило ее до слез.

— Я могу передать что-нибудь Чарли? – Джереми протирал соседний от Кларибель столик. Девушка поправила кристально белый передник и вопросительно посмотрела на парня. Его брат помогал Молли с готовкой на кухне.

— Что именно?

— Ну не знаю, идей много: ножницы, чтобы отрезать вечно задранный нос, подушку-пердушку, чтобы стереть это чересчур серьезное выражение с его длинного лица.

Клари хихикнула. Между близнецами и Чарли царили высокие отношения братьев, когда хороший подзатыльник мог означать «люблю тебя всем сердцем».

— Разве у тебя раньше не было шанса подложить подушку-пердушку? Он тут частенько обедает.

— Мама притворяется, что ничего не видит, но стоит мне только захотеть, она тут как тут. Словно из-под земли вырастает.

Кларибель покачала головой. Таковы все мамы – следят за своими детьми, словно это их последний день. Клари стало немного грустно, но она сосредоточилась на работе, чтобы не дай бог, не расплакаться.

— Знаешь, твоя мама идеальна. Конечно, я бы с удовольствием посмотрела на лицо Эля, когда он сядет на подушку-пердушку, но в тоже же время я слишком благодарна тете Молли, чтобы позволить устраивать здесь бедлам.

Джереми поднял нож со стола и притворился, что втыкает его себе прямо в сердце.

— О нет, не надо, Кларибель. Не становись убийцей всего веселья. Ты разбиваешь мне сердце, – и он показательно приложил руку ко лбу.

— Для умирающего ты слишком много болтаешь. – Клари швырнула в Джереми тряпку, которую тот с легкостью поймал.

В этот момент из кухни показался Джордан. Подойдя к брату, он отобрал тряпку Кларибель и принялся старательно натирать стол.

— Умоляю, Кларибель, поменяйся со мной местами. Я только что разбил тарелку и мне припомнили сломанную в два года игрушку.

Услышав это, Джереми молча передал нож брату. Тот разыграл точно такой же спектакль с разбитым сердцем. Все еще смеясь, Кларибель отправилась на кухню. Тетушка Молли пыхтела у плиты, даже не заметив появления девушки. Клари кашлянула, давая о себе знать.

— О, дорогая, этот оболтус прислал тебя вместо него, верно? Рад избежать моей компании. – Молли не сердилась. Это было видно по морщинкам, собравшимся у ее глаз. Она протянула Кларибель нож и указала на лежащую рядом морковь.

— Порежь это, пожалуйста. – Кларибель тут же принялась за дело. Тетушка Молли, слишком сосредоточенная, молчала.

Клари прочистила горло и поблагодарила за предоставленную работу. О лучшем она и мечтать не могла.

— Очень мило с твоей стороны, но честно говоря, Чарли заслуживает благодарности, не я, – заметив, как шокировано приподнялись брови Клари, Молли продолжила: — Он как обычно обедал здесь, когда я подошла потискать его за щеки. Сорванец совсем отвык от материнской ласки… Ой, о чем это я, – спохватилась Молли, переворачивая котлету. — В общем, это он рассказал, что у тебя затруднительное положение и предложил мне нанять помощницу, ведь близнецы работают неполный день, пока учеба позволяет. Так что вот ты здесь, режешь морковку на моей кухне.

Клари постаралась не выглядеть слишком шокированной, но похоже, провалилась, потому что Молли, оставив плиту без внимания, улыбнулась.

— Не знала, верно? – уточнила она то, что они обе и так понимали. — Он колючий как ежик, но внутри у него масло – мягкое и подтаявшее.

— Я… – Клари едва не порезалась и решила отложить на минуту нож, — Я не знала. Что ж, скажу ему спасибо, когда увижу.

— Нет-нет, не смей, храни это как тайну. Между нами девочками.

Клари не нашла, что еще сказать. Она продолжила тихо резать морковь, раздумывая, кто же такой Чарли Эль и что с ним теперь делать.

Глава 27

Что-то менялось, и дело было даже не в Чарли Эле и его рыцарских поступках. С самого утра, только открыв глаза, Клари почувствовала, – в этот день что-то случится. Погода была солнечной, Черри ни разу не вспомнила про местного бандита, а Уилл, сославшись на важные дела, решил пропустить первые пары.

Заняв место у окна в аудитории, где должна была проходить первая лекция, Клари удивленно открыла рот, заметив в дверном проеме знакомую фигуру. Замерев с ручкой в руках, Кларибель прищурилась. Возможно, ее подводит зрение, но Сэм Мэтьюз, встретившись с ней взглядом, улыбнулся и призывно помахал рукой.

Черри, занятая тем, что разыскивала блокнот в своей гигантской сумке, подняла глаза и присвистнула, вернув тем самым лучшую подругу к реальности.

— Ты только посмотри, – протянула Черри, еще не заметив растерянности Кларибель, — какой красавчик.

Если раньше Кларибель забыла, что нужно моргать, теперь она делала это с утроенной силой. Что только что сказала Черри?

— Он машет… – Черри проследила за направлением взгляда Мэтьюза и, наконец, заметила странное выражение лица подруги. — Погоди-ка, ты его знаешь?

— Сосед Чарли, – коротко ответила Клари, чувствуя, что ее словно парализовало.

— Когда рассказывала, могла бы и упомянуть о его неотразимости, – упрекнула Черри. — Пойдем?

— Пойдем? – эхом отозвалась Клари.

— Ну, он же явно хочет поболтать, – Черри подтолкнула Кларибель плечом и поднялась на ноги, заговорщически добавив: — Заодно представишь нас друг другу.

У Черри редко случались романы, но если случались, походили они на нечто среднее между полным сумасшествием и одержимостью. Клари сглотнула вставший в горле ком. Сэм, конечно, помог ей в прошлый раз, но она решила, что этим их общение и ограничится. Прекрасно зная, что с Чарли этот парень не в ладах, она не была уверена, стоит ли с ним видеться.

Однако, Черри не терпелось познакомиться с мальчиком с картинки, и она требовательно потянула подругу за руку.

— Давай же, невежливо заставлять ждать греческого бога.

Обогнув парты, они направились прямо к выходу, где Сэм Мэтьюз улыбался еще шире, чем раньше. Только оказавшись достаточно близко, они смогли заметить, что он пришел не один. Рядом с соседом Чарли стояла девушка – рыжая, с очками в духе Гарри Поттера – она скромно сжимала обеими руками сумку.

Черри как-то странно посмотрела на нее, потом перевела свой взгляд на лучшую подругу, и они мысленно согласились, что понятия не имеют, что происходит.

— Кларибель, – поприветствовал Сэм, слегка наклонившись. С такими манерами нужно было рождаться в восемнадцатом веке, а не становиться гитаристом музыкального корпуса. Клари кивнула в ответ.

— Знаю, ты не ожидала меня увидеть, но я кое-кого привел. – Он указал на рыжеволосую девушку, и та сдавленно улыбнулась. — Это Элеонора. Я нашел ее в коридоре музыкального корпуса. Говорит, что заблудилась и насколько я успел понять, ей предстоит учиться в вашей группе.

Новенькая? Клари еще раз взглянула на незнакомку. Та выглядела взволнованно.

— Привет, – пришла на помощь Черри. — Меня зовут Черри Клоп, а это Кларибель Рич. – Она даже протянула руку, которую Элеонора поспешила неловко пожать.

— Приятно познакомиться, – отозвалась хриплым голосом новенькая. — Я заблудилась в трех соснах. Оказывается, лингвистический корпус был в двух шагах. Так глупо. – Элеонора слегка покраснела.

— Что ж, я свою миссию выполнил, – засовывая руки в карманы, заявил Сэм. Тут Черри толчком в бок поспешила напомнить Клари, что ее следует представить.

— Эм, Сэм, спасибо большое, – выдавила Клари. — Познакомься, моя лучшая подруга Черри.

— Я не только в дружбе лучшая, – отозвалась ее сумасбродная подруга и поспешила протянуть руку Мэтьюзу. Тот вроде бы не удивившись, пожал ее с широкой улыбкой на лице.

— Черри. – Он словно пробовал ее имя на вкус, и Клари, да и Элеонора, смотрели на происходящее, как на что-то неловкое. — Красивое имя.

— Благодарю. – Черри едва не присела в реверансе. Клари сдалась и закатила глаза. Если эти двое планируют флиртовать друг с другом, почему она должна на это смотреть?

Когда Сэм, наконец, ушел, а Черри разочарованно выдохнула, Элеонора удостоилась хоть какого-то внимания. Клари, значительно расслабившись, улыбнулась девушке и указала на дверь аудитории.

— Пойдем, Элеонора, думаю, профессор объявит о твоем прибытии перед началом лекции.

Никто не обратил особого внимания на появление нового лица в группе. Элеонора, видимо, решившая держаться поближе к тем, кого уже удалось узнать, присела третьей рядом с Черри и Кларибель. Она заметно расслабилась и, оглядевшись по сторонам, произнесла:

— Я очень благодарна Сэму за то, что показал дорогу. Университет оказался больше, чем я предполагала. Вы уже видели музыкальный корпус?

— Одним глазком, – расплывчато ответила Клари, открывая тетрадь.

— После того, как увидела, какие гитаристы там учатся, взглянула бы на этот корпус двумя глазами, – протянула, как какая-то влюбленная дурочка. Черри. Элеонора и Клари неловко покосились на нее.

Кларибель могла только догадываться, что теперь собирается делать Черри. Вряд ли она просто продолжит мечтать о прекрасном принце Мэтьюзе. Главное, чтобы новое увлечение подруги не навредило их отношениям с Элем.

— Ты довольно поздно перевелась, – заметила Клари, чтобы сменить тему. — Семестр почти закончен.

Элеонора поправила идеально лежащие рыжие волосы и почему-то покраснела еще больше. Вроде бы в вопросе Кларибель не было ничего щепетильного.

— Ну… Я болела. Довольно серьезно. Поэтому приходилось оставаться на домашнем обучении.

Клари сочувствующе улыбнулась.

— Не переживай, быстро адаптируешься. – Элеонора оценила поддержку искренней улыбкой. — Надеюсь, теперь ты в порядке?

— Вполне.

Черри уже открыла рот, чтобы вставить что-то романтичное, когда профессор вошел в аудиторию и заставил галдящих студентов замолчать.

***

Элеонора оказалась довольно милой девушкой. В перерывах между парами Клари и Черри показывали ей корпус, а когда пришло время обеденного перерыва, они с удовольствием пригласили новенькую присоединиться.

— Погоди, так ты приехала из Германии? Ты немка? – удивленно переспросила Черри.

Элеонора отрицательно покачала головой.

— Я просто… проходила там лечение.

Всякий раз, когда речь заходила о болезни Элеоноры, ни Кларибель, ни Черри не набирались храбрости уточнить, чем именно она болела.

Словно чтобы разрядить напряженную обстановку, откуда ни возьмись появился Сэм Мэтьюз. С подносом в руках он направился не куда-то, а прямо к их столику. Черри определенно радовалась перспективе полюбоваться своим новым увлечением, в то время, как Кларибель озабоченно осмотрелась, надеясь не увидеть поблизости Чарли Эля.

— Как проходит адаптация? – весело поинтересовался Сэм, поставив поднос на единственное свободное место, рядом с Кларибель.

— Благодаря Черри и Кларибель, прекрасно, — ответила Элеонора.

Кларибель лишь выдавила кривую улыбку и снова принялась разглядывать ряды столов.

— Вообще-то, я не просто так подсел, – продолжил Сэм не замечая ни беспокойства Клари, ни влюбленного взгляда Черри. — Я хотел устроить игровой вечер. Ну знаете, собраться, поиграть в настольные игры, заказать пиццу.

Не будь у Черри крошечной крупицы самосознания, она бы уже станцевала на этом же столе. Клари знала – лучшая подруга будет уговаривать ее пойти, но… Чарли Эль привяжет ее к стулу и запрет на все возможные замки.

— Было бы здорово, я, можно сказать и не ходила на вечеринки, – скомкано ответила Элеонора.

— Прекрасно, Кларибель знает, где я живу.

Клари поморщилась, потому что и Элеонора, и Черри уставились на нее с такой надеждой, словно «нет» в мгновение ока перестало существовать в английском языке.

В конце концов, она теперь живет с Уиллом, а значит, не так сильно зависит от Чарли. Тем более в борьбе за собственную независимость, она могла бы и не думать о мнении проклятья своей жизни.

***

Чарли уже взял поднос, даже определился, что хочет заказать, когда Уилл, стоящий рядом, толкнул его в бок.

— Насколько по десятибалльной шкале ты хотел бы врезать Мэтьюзу? – Чарли нахмурился. Уилл умел нести чушь, но этот вопрос явно был задан с определенной целью.

— Сто, – монотонно ответил Эль, делая заказ, — Иногда до миллиона добирается. Зависит от того, выспался я или нет.

Поставив тарелку на поднос, он обернулся к Уиллу и вопросительно изогнул брось.

— Я прошел тест или как?

— Сейчас проверим, – Уилл кивнул куда-то за спину. Чарли пришлось обернуться и поискать глазами то, на что именно следовало посмотреть, когда он, наконец, понял.

— Черт его дери, – процедил сквозь зубы Чарли.

Мэтьюз улыбался своей наглой физиономией, по которой Чарли не раз хотелось пройтись ботинком. Только проблема была не в его улыбке, а кому он улыбался. Страшилка сидела рядом с Мэтьюзом и что-то увлеченно обсуждала. Более того, краем глаза Эль заметил, что помимо ее сумасшедшей подруги в их компании появился кто-то еще. Девушка с рыжими волосами охотно принимала участие в беседе. Чарли замер с подносом в руках. Он даже не сразу осознал, что Уилл, забрав свой заказ, направился прямиком к веселой компании со словами: «Думаю, миллион превратился в миллиард».

Возведя глаза к потолку, Чарли мысленно спросил, за что ему такие проверки на терпеливость и последовал за другом. Свободных стульев не осталось, поэтому пришлось притормозить у соседнего стола и прихватить один для себя. После этого он ускорил шаг и со стуком поставил поднос прямо с другой стороны от Кларибель.

Та неловко вздрогнула и подняла на него свои большие глаза.

Хищный оскал Чарли Эля заставил ее кожу похолодеть. Было очевидно, что они увидятся. Обеденный перерыв – идеальный способ встретиться со всеми студентами других корпусов. Все бы ничего, но Сэм все еще сидел рядом и выглядел так, словно предвкушал великое сражение.

— Мэтьюз, – выплюнул Чарли, поворачивая стул и опускаясь на него довольно близко к Кларибель.

Девушка беспомощно взглянула на Черри, та едва заметно пожала плечами. Элеонора, похоже, даже не понимала, какими проблемами грозила сложившаяся ситуация. Счастливая, невинная девочка.

—Эль, – приветственно отсалютовал Сэм. Они стоили друг друга. Хладнокровно смотрящие, готовые разбить нос, если потребуется.

— Дамы. – Уилл, единственный, кого, похоже, совсем не волновала перспектива стать свидетелем драки, подставил еще один стул рядом с Чарли, тем самым оказавшись возле Элеоноры. — Привет, Я Уилл. – Он протянул руку новенькой, которая поспешила ее пожать.

— У нас в группе пополнение, – затараторила Клари, лишь бы избавиться от повисшего над столом напряжения. — Элеонора приехала из Германии.

Чарли медленно перевел скучающий взгляд на рыжеволосую. Та смотрела на него с непонятно откуда взявшимся интересом. Он чувствовал страх. Но не только. Слегка кивнув, он снова вернулся к мысленному поджиганию Мэтьюза.

— Чарли Эль, – вступила в беседу Черри, приходя на помощь лучшей подруге, — парень Кларибель.

Похоже, ад заледенел, раз Черри смогла выдавить из себя эти слова. Элеонора внимательнее присмотрелась к Кларибель, словно не представляла ее в компании такого, как Чарли. Конечно, они не вписывались в понятие обычной парочки, но даже студенты других корпусов, узнав, что она девушка Чарли Эля, не рассматривали ее так детально. А тогда она еще носила скучные серые юбки.

Стараясь отвлечься, она улыбнулась Уиллу, который в свою очередь изобразил затягивающуюся на шею петлю, потыкав при этом в сторону Чарли. Почему его так забавляет сложившаяся ситуация?

Сэм нарушил молчание.

— Я нашел Элеонору заблудившейся в нашем корпусе и отвел ее прямиком к Кларибель.

Чарли скривил губы и саркастически одобрительно покачал головой.

— Все еще играешь в рыцаря в сияющих доспехах? Похвально.

Когда Клари решила, что обед не может стать хуже, мимо прошла Белль и словно что-то вспомнив, остановилась у их столика. Ей-то что понадобилось? Клари беспомощно потерла ладонью лоб, еще немного, и пот начнет с нее градом литься.

— Приятного всем аппетита! — чрезмерно радостно произнесла ледяная принцесса.

Каждый ответил как мог: Чарли даже не пошевелился, Сэм и Уилл вполне приветливо отозвались благодарностью, а Черри поморщилась. Элеонора же все еще оценивающе наблюдала за происходящим. Было что-то странное в ее поведении, но Кларибель толком не понимала что именно. А уж тем более не могла спросить ее напрямую. Что она могла сказать? «Почему ты так смотришь»? Пару месяцев назад она сама бы смотрела на собравшуюся компанию, как на клоунов в цирке.

Нужно срочно что-то предпринять.

— Белль, – улыбнулась Клари, стараясь выглядеть натурально, — давно не виделись. Как поживаешь?

Чарли пнул ее под столом. Не слишком сильно, но улыбка тут же стерлась с ее лица. Кларибель зыркнула на своего «парня», а тот попробовал проклясть ее одним лишь взглядом своих зеленых глаз.

— Неплохо-неплохо, – все еще разыгрывая невероятно довольную своей жизнью особу, отозвалась Белль. — Не хотела отрывать, но мне нужно поговорить с Сэмом. У нас совместное задание.

— Оу, – Сэм стукнул себя по лбу, — совсем забыл. – Он тут же поднялся даже не позаботившись прихватить с собой поднос. Настоящий обед, похоже, не входил в чьи-либо планы. — Ну что ж, тогда увидимся вечером, Кларибель.

Он сделал это специально, она была уверена. Потому что Сэм Мэтьюз пригласил на вечеринку не только ее, но перед Чарли вдруг позабыл про других потенциальных гостей. Удаляясь с победоносным видом, он искренне наслаждался яростью, скользнувшей на лице Эля.

Оставшиеся за столом не ели. У всех неожиданно, но по вполне логичным причинам пропал аппетит. Секунды складывались в минуты. Клари старалась не смотреть в сторону Эля, хотя тот иногда шевелился, вполне намеренно подпихивая ее локтем. Она не знала, копил ли он собственное негодование, чтобы позже вылить его ее на голову как помойное ведро или же старался не показывать свой дурной характер Элеоноре. Последнее, было маловероятно.

Новенькая все еще пристально смотрела на Чарли. Даже Черри так не пялилась на Мэтьюза. Возможно, очарование Эля было сильнее, чем Кларибель могла себе вообразить, иначе с чего Элеоноре рассматривать каждую родинку на его лице?

— Кто первым попытается мне объяснить, что значит: «Увидимся вечером, Кларибель»? – пошел в атаку Эль, изобразив Сэма придурковатым и довольно манерным.

Клари закатила глаза. Прежде чем она успела ответить, Черри рассказала про их планы по настольным играм в квартире Мэтьюза.

Чарли хмыкнул.

— Гляньте-ка, настольные игры, пицца… – Он почесал подбородок. — Странный скачок от отпетого бабника к бородатому девственнику.

Элеонора прикусила губу, Уилл усмехнулся. Чарли и его друг знали Сэма лучше, чем остальные сидящие за столом. Только вот можно ли было принимать «конструктивную» критику Эля за чистую монету?

— Скорее всего, он еще много кого пригласил, – пробурчала Клари, — Белль, например.

Чарли оценивающе посмотрел на нее. Что? Разве не идеальный случай вернуть бывшую? Ну или хотя бы утереть ей нос. В этом же состоял их первоначальный план? Правда с того момента столько воды утекло.

Пока Эль сверлил Клари внимательным взглядом, Элеонора кашлянула и выдавила:

— Так ты Чарли Эль? – Имя парня в устах рыжеволосой звучало как что-то сокровенное. Клари нахмурилась, а за ней и Черри.

Чарли же ухмыльнулся, посмотрев на новенькую и вызывающе спросил:

— Слышала обо мне?

В конце концов, он не знаменитость, чтобы так самоуверенно спрашивать о своей репутации. Клари захотелось фыркнуть, но вместо этого она в ожидании ответа продолжила изучать рыжеволосую взглядом.

— Конечно, – коротко, с каким-то странным восторгом и трепетом ответила девушка…

Глава 28

Кларибель не ревновала Чарли Эля. С чего бы ей? Он же всегда хотел вернуться к бывшей, которая выглядела как модель Виктории Сикрет. Почему же от холодной красавицы не возникало какого-либо дискомфорта, в то время как Элеонора буквально заставляла Клари замирать и ежиться от непонятных, но явно неприятных ощущений.

Кларибель не слышала даже слова из того, что сказал профессор. Она неотрывно смотрела на новенькую, пытаясь заметить хоть что-то странное или объясняющее ее одержимость Чарли Элем.

А Элеонора определенно была одержима. Всякий раз когда Эль появлялся в поле зрения она ускоряла шаг ему навстречу. Ее лицо почти трескалось от улыбки, а глаза за стеклами очков светились как фары автомобиля на темной дороге. Уж извините, такого восторга Чарли Эль не вызывал ни у кого. На то должна была иметься причина.

Черри толкнула Клари локтем и взглядом приказала не вести себя как сталкер. Конечно, они обсуждали поведение Элеоноры, но Черри и сама походила на новенькую. Правда ее внимание было направлено на Сэма Мэтьюза. Кларибель теперь вынуждена была видеть этого парня гораздо чаще. Иногда Черри просила заглянуть в музыкальный корпус, иногда «случайно» сталкивалась с ним в общей библиотеке. Даже на вечеринке она смеялась и флиртовала так, словно играла главную роль в подростковой мелодраме.

Конечно, Кларибель могла бы порадоваться за подругу, ведь ее чувства к Мэтьюзу были искренними, хоть и зародились из-за красивой мордашки. Однако, а – что творилось в голове так обожаемого ее подругой гитариста еще предстояло выяснить, и б – Черри перестала быть хорошим советчиков. По крайней мере, не в вопросах одержимости кем-то.

Кларибель уткнулась взглядом в чистые страницы собственной тетради. В конце концов, какая ей разница, пусть Элеонора даже асфальт, по которому Эль прошел, целует, лишь бы не мешала их контракту.

***

Чарли медленно брел к парковке. В голове у него гнездилось слишком много мыслей, так и хотелось сбросить их на флешку и проанализировать позже, но такого, к великому сожалению, пока не изобрели. Поэтому парень шаркал ногами в серых кроссовках и вспоминал все, что поменялось за последнее время.

Страшилка усердно трудилась в кафе тети Молли, но все еще не съехала с квартиры Уилла. Стоило бы ее поторопить. Он не часто делал добрые дела, так что хотел получить обещанное. Уилл как обычно сводил его с ума откровенными разговорами, в которых Чарли не желал принимать участие. Сегодня он сбежал с последней пары, чтобы разложить все по полочкам и понять, что делать дальше.

К тому же, Белль и ее новый любовник-скрипач вдруг стали совсем неинтересными героями. Словно их кто-то вырезал или придумал. Будто их и не было. Конечно, сам факт того, что Белль оставила его ради кого-то другого по-прежнему бесил Чарли, но он уже не пытался пересечься с ними и доказать, как сильно влюблен в свою новую девушку. Скорее наоборот, Белль стала все чаще и чаще появляться в его поле зрения, словно патрульный, который проверял, все ли в порядке.

Чарли мотнул головой, отгоняя бывшую девушку подальше. Если у него больше не было интереса к бывшей, то чего ради продолжать играть с Кларибель? Чарли ухмыльнулся. Он знал ответ. Вообще-то, он признавался в этом только себе и ждал момента, когда перестанет вставлять «но» в свои признания. Вроде «Она мне нравится, НО мы слишком разные». «Она красивая, НО не в моем вкусе» и тому подобное.

Еще и новенькая. Элеонора как ее там. Чарли даже не знал ее фамилии. Эта девушка постоянно радовалась при его появлении так, словно когда-то он спас ее жизнь и напрочь забыл об этом. Поведение рыжеволосой нервировало. Чарли пытался сохранять дистанцию между ними, тем более, что так и не смог понять, какой именно вариант отчужденности ему позволительно использовать: «грубый», «так себе» или «холодно дружелюбный».

На вечеринке Сэма Мэтьюза, куда он пошел исключительно, чтобы пометить территорию, Элеонора не оставляла его ни на секунду. Если они не перекидывались парочкой сухих фраз, она просто смотрела на него, как ученые смотрят на бактерию под микроскопом. Возможно, у него появилась первая сумасшедшая фанатка. Одна из тех, кто будет хранить его волосы в качестве сувенира.

Чарли передернул плечами. В конце концов, он всегда может послать эту рыжую куда подальше, не заботясь о том, ранил ли ее чувства. Единственным, что хоть как-то сдерживало его, была Кларибель. В их более-менее невыясненных отношениях установилось что-то напоминающее идиллию, и Чарли не хотел это портить.

Словно громом пораженный, Эль остановился. Нет, не может быть. Он моргнул, но мужчина, стоящий у дорогого черного автомобиля, не растворился в воздухе. Чарли не сразу понял, что так и стоит на месте, пока его отец не повернул голову и не выпрямился как солдат в армии. Все-таки, он был здесь.

Чарли не помнил, когда видел его в последний раз. Наверное, год назад. Он, казалось, не изменился, за исключением седины и кругов под глазами. Возможно, быть трудоголиком не так уж и полезно для здоровья. Чарли опомнился и бросил взгляд на свой байк, который по закону подлости стоял через несколько машин после автомобиля его отца.

Стоит ли в таких случаях здороваться? Не слишком ли это лицемерно? Чарли двинулся вперед, стараясь сохранить равнодушное выражение лица. Он почти прошел мимо, когда все-таки решился спросить:

— Что ты здесь забыл?

— Чарли, – Мужчина поправил безупречно сидящий пиджак и провел ладонью по волосам. — рад тебя видеть.

— Не могу ответить взаимностью, – холодно отрезал парень, стараясь смотреть куда-то за спину собеседника. — Знаешь, занятно. Этим утром я не хотел парковаться здесь, теперь понимаю, почему. Интуиция подсказывала.

Отец не оценил его остроты, даже как-то осунулся. Чарли прикусил губу.

— Не важно, почему ты здесь, пока это не касается меня.

— Не касается, – просто ответил мужчина. Слова вылетели коротко, легко, словно он мечтал закончить эту беседу поскорее.

Чарли, удивленный, но быстро справившийся с эмоциями, хмыкнул:

— Прекрасно.

Чарли развернулся и прошел к своему мотоциклу, нацепил шлем и отъехал. Он думал, что отец лжет. Если не ради еще одной болезненной встречи с сыном, зачем ему еще приезжать и стоять, одиноко прижавшись к автомобилю на парковке?

Не выдержав, Чарли притормозил за углом, оставил байк в незаметном месте и прошелся немного назад, чтобы увидеть то, что сломало его окончательно.

Отец не солгал. Он сидел на парковке как верный пес, не ради сына. Через несколько минут к нему вприпрыжку подошла Элеонора. Та самая рыжая новенькая, что напоминала маньячку-сталкера. Она чмокнула отца Чарли в щеку и улыбнулась так, словно тот значил для нее целый мир. Чарли, кажется, парализовало.

Нет, такого просто не может быть. Все сложилось воедино. Элеонора знала его отца, поэтому глазела на Чарли без остановки. Она надеялась однажды наладить их отношения или что-то еще, но в этой рыжей голове явно таился какой-то скрытый замысел.

Чарли сжал руки в кулаки, наблюдая как счастливая парочка усаживается в машину. Его отец улыбался, искренне, неподдельно. Чарли прикрыл глаза, чтобы справиться с гневом. Он даже не догадывался, что женщина ради которой этот мужчина оставил семью, была настолько молода.

***

— Ну уж нет, – отрезала Черри. Она специально приехала в кафе тети Молли, чтобы увидеть лучшую подругу на рабочем месте. От молочного коктейля, который она заказала, остались только капли, но девушка все еще вертела в руках трубочку. — Ты не будешь спрашивать, почему она пялится на Чарли Эля!

Клари закатила глаза. Вот уже десять минут она старалась ненавязчиво объяснить, что Элеонора ведет себя странно, даже слишком. Однако Черри только мотала головой и предлагала подождать и увидеть, что будет дальше.

— Почему бы просто не спросить?

— Потому что даже если она влюблена в него по уши, тебе она этого не скажет. Ты же «девушка» Чарли. – Черри изобразила воздушные кавычки на слове «девушка».

Отношения между Чарли и Элеонорой напрягали Кларибель. Если новенькая все сильнее походила на чокнутую фанатку, то Эль все больше напоминал сумасшедшего социопата. Поначалу он относился к Элеоноре с какой-то вежливой холодностью, словно та была пустым местом. По крайней мере, у него в глазах не читалось желание проехаться по ней мотоциклом.

Только парочку дней назад Кларибель бросились в глаза явные перемены. Теперь Чарли старался убежать, только завидев Элеонору, словно боялся потерять контроль, если проведет рядом с ней и секунду. Конечно, была вероятность, что девушка просто надоела ему своим навязчивым вниманием, но насколько Клари успела узнать своего «парня», за этим скрывалось нечто большее. Если она не узнает, что именно, точно покроется сыпью от любопытства и нетерпения.

— Возможно, тетя Молли что-то знает, – выдохнула Кларибель.

— Зачем тебе вообще что-то узнавать? Да, Элеонора довольно милая девушка, но не думаю, что ей грозит опасность или… – Черри выхватила трубочку из пустого стакана и указала ей в сторону лучшей подруги. — … ты ревнуешь?

— Не больше, чем ты, – защитилась Клари, толком и не зная, лжет ли. Возможно, она и правда ревновала Эля, но имела ли она на это какое-то право?

— Нет, нет и еще раз нет, Кларибель Рич! – воскликнула возмущенно Черри. — Не смей в него влюбляться! Не смей!

— О чем ты? Это же Чарли Эль, – нервно рассмеялась девушка. Она боялась, страшилась докопаться до истинных причин своего любопытства. Кто знает, может, Черри не так далека от истины.

— Мне нужно вернуться к работе, – буркнула Клари, просто чтобы обзавестись предлогом сбежать.

***

С этого дня Клари была сама не своя. Вроде бы она пообещала Черри не вмешиваться и не спрашивать Элеонору о Чарли Эле, но сдерживать обещание становилось все труднее и труднее. Чарли, если такое вообще возможно, стал еще более хмурым. Кларибель знала, что все, включая ее саму, напряжены по своим собственным причинам. Только никто ничего не предпринимал, чтобы хоть как-то расслабиться.

— Тебе не нравится Элеонора. – Клари вытаращила глаза, услышав собственный голос прежде, чем поняла, что произносит это вслух.

Они сидели в общей библиотеке, притворяясь, что учатся, хотя на самом деле, Эль затащил ее сюда, чтобы мелькнуть перед Белль. Так, по крайней мере, думала Клари. Ведь холодная красавица сидела совсем недалеко и тоже была не особо сосредоточена на открытой книге.

Белль и ее парень, скрипач Джексон, на какой-то период времени выпали из истории, словно для них уже не было места. Клари даже думала спросить, хочет ли Эль продолжать злить свою бывшую, когда появилась Элеонора и завладела всем ее вниманием.

Теперь же, Клари получила ответ на незаданный вопрос – Чарли все еще использовал ее как идеальное средство вызова ревности. Досадно, ведь Кларибель все еще помнила, каково это – целовать Чарли Эля. Только скорее всего, для нее это был поцелуй, а для Чарли способ поиграться или отомстить, ведь в тот день она немало заставила его понервничать.

Чарли закатил глаза с видом великого мученика.

— Серьезно, Кларибель, об этом хочешь спросить? – Его тон заставил Клари упереть взгляд в стол. Разве спрашивать про Элеонору запрещено?

— Есть и другие вопросы, которые требуют обсуждения, – согласилась она. — Я выбрала самый безобидный.

Знала бы она, что эта тема была самой безобидной для нее, но самой болезненной ля него. Чарли громко выдохнул.

— Нет, – отрезал он.

— Что «нет»?

— Все нет, страшилка. Мне плевать на новенькую, как плевать и на причины, по которым ты решила задать этот вопрос.

Он скрестил свои большие руки на груди и уставился прямо на нее с холодным вызовом в глазах. Что-то действительно было не так.

На этот раз выдохнула Кларибель. С каких пор ее жизнь стала такой сложной? Раньше ее не мучили подобные вопросы – кто, с кем, зачем и почему? Будь это сериал, она бы перемотала на последний эпизод и узнала бы наконец, где собака зарыта. Только в реальной жизни приходилось сжав зубы вести беседу с самым упрямым и невыносимым из всех парней, которых она когда-либо встречала.

— Хорошо, если не хочешь обсуждать свою «любовь» в Элеоноре, – примирительно подняла руки Кларибель, решив, что достаточно молчала, — Обсудим кое-что другое…

— Зачем вообще что-то обсуждать?

— Люди общаются, ты говоришь «а», я говорю «б». Так устроен мир, – изобразив самое настоящее равнодушие, Клари посмотрела на Чарли. Тот бросил быстрый взгляд ей за спину, туда, где сидела Белль. — Вот о ней и поговорим, – отчеканила Кларибель голосом, который сама едва узнала.

Чарли научил ее быть смелой, но она не думала, что ее смелость распространяется и на учителя. Эль приподнял брови, взвешивая полученное предложение.

— Валяй, – наконец выдал он, взмахнув рукой как дирижёр и расслабленно откинувшись на спинку стула.

Добившись, казалось бы, желанной свободы слова, Клари помедлила, старательно подбирая слова. Она хотела расставить точки над и, однозначно, но совсем не хотела провоцировать нежелательные вопросы со стороны Эля.

— В последнее время мы мало что делали, чтобы заставить Белль одуматься. Ну знаешь, бросить Джексона, прибежать к тебе в объятья. – Клари замолкла, не желая тараторить, как она часто делала, когда нервничала.

Чарли хмыкнул и придвинулся ближе, сжимая руки в замок.

— Как раз сейчас этим и занимаемся.

— Но раньше не занимались, – не унималась Клари, — А это ведь прописано в контракте и…

— Думаю, согласишься, что много других событий отнимало львиную долю времени, – равнодушно протянул Эль.

— Так значит… уговор в силе?

Чарли нахмурился. Что она хотела услышать? Чего добивалась? Он бросил еще один быстрый взгляд за спину страшилки. Белль притворялась сосредоточенной на книге, лежащей перед ней на столе, но он-то знал, что чтение было последней вещью, которой Белль стала бы заниматься. Честно говоря, он вообще удивился, что она пришла в библиотеку. С каких это пор королева танцполов и рекордсменка по выпитым текилам стала прилежной ученицей?

Чарли вернул свое внимание к Кларибель. Та на удивление терпеливо ждала ответа на свой вопрос.

— Гложут какие-то сомнения, страшилка? – прошептал он, наклонившись ближе. Так близко, что Клари задержала дыхание.

— Хотела кое-что узнать, – пропищала она.

— Слушаю, – бархатистым голосом пропел Эль.

Он завораживал ее. Она нервно облизнула губы и выдавила:

— Если Белль все еще в игре, зачем ты поцеловал меня?

Если раньше у нее еще был шанс сбежать, дать задний ход, обернуться или сделать что-то еще, лишь бы не говорить, сменить тему, притвориться, что ничего не было, теперь Кларибель открыто требовала ответа. Это говорило, во-первых, о ее заинтересованности, а во-вторых, о вероятности, что Чарли Эля это совсем не интересует.

Губы гитариста расплылись в кривой усмешке.

— Думал не спросишь. Язык не чесался об этом поговорить? – Он издевался. Даже в такой ответственный момент, который, на ее взгляд, мог что-то между ними изменить, Чарли оставался бесчувственным сухарем.

— Раз уж мне хватило храбрости задать этот вопрос, надеюсь, у тебя достаточно тестостерона, чтобы ответить, – процедила сквозь сжатые зубы Клари. Она была зла и изо всех сил старалась не забывать, что рядом Белль, которой не следует слышать их беседы.

Чарли оценил ее дерзость. В его глазах заплясали веселые искорки и, он наклонился вперед еще немного.

— А сама не догадываешься? – не встретив энтузиазма с ее стороны, Чарли продолжил: — Серьезно, страшилка, ты же определенно проанализировала ситуацию от и до. Так чего же ты думаешь я добивался?

— Понятия не имею. Пытался доказать собственное превосходство? – стараясь казаться равнодушной, пожала плечами Кларибель.

Разве так должна проходить беседа о первом поцелуе? Где все эти клише романтических сцен? Не то чтобы они считались влюбленной парой, но разговор принимал все более странный вид, и если Чарли это доставляло удовольствие, Кларибель мало понимала, к чему все идет.

— Перед кем по-твоему я выделывался? Перед стенами чулана?

— Не знаю я. – Его равнодушие заставило девушку пожалеть о собственной глупости. Зачем она показала свои интерес? Зачем спросила? Теперь Чарли решит, что она в него по уши влюблена и будет использовать это как повод поиздеваться над ней еще больше.

— Ты же вечно пытаешься меня запугать, постоянно отпускаешь саркастические замечания. Дня не прошло, чтобы ты не залез мне под кожу. Играешь со мной, как…

Она тарахтела словно отбойный молоток. Насколько Чарли успел понять, Кларибель вела себя подобным образом, когда сильно нервничала. У этой девушки вообще было две стадии – полное шокированное молчание или неконтролируемый речевой поток. Золотая середина совсем не шла Кларибель Рич. Как не странно это делало ее очаровательной. В восхитительном, присущем только ей одной смысле.

— Кларибель…

Чарли приподнялся со стула, чтобы оказаться с ней нос к носу. Буквально. Ее имя прозвучало нежно, как если бы он протянул руку и погладил ее по щеке. Девушка несколько раз моргнула, удерживаясь от того, чтобы отодвинуться. Она с замиранием сердца ждала, что же он скажет дальше.

— Я играю, только если мне предлагают достойный приз.

Она уже открыла было рот, чтобы заявить – подобные громкие высказывания совсем не проясняют ситуации, но все что Клари успела сделать – это судорожно втянуть воздух.

Чарли Эль поцеловал ее. Опять.

В этот раз поцелуй был более глубоким, словно Чарли подписывался под каждым сказанным словом. Замерев на долю секунды, Клари прикрыла глаза и ухватилась за его плечи. Ее ноги затекли. Скорее всего, поза, в которой она застыла, была нелепой, но девушка боялась пошевелиться, чтобы не разрушить волшебство момента.

Кончиком языка Чарли попросил ее приоткрыть рот. Она повиновалась. Никто никогда не целовал ее так, словно она была единственным источником воды в пустыне. Хотя, возможно, Чарли Эль просто был одарен талантом хорошо целоваться. Неважно с кем.

От новых ощущений Кларибель тихо застонала, напрочь забыв, что они в библиотеке, что не одни.

Поцелуй самой странной парочки университета обсуждался довольно громко. Если у кого-то еще оставались сомнения в подлинности чувств знаменитого хулигана к тихоне лингвистического корпуса, с этого дня они поверили – Чарли Эль влюблен в Кларибель Рич…

Глава 29

— Чарли! – Джереми с огромным красным пятном на лбу пыхтел от недовольства.

Эль же выглядел как человек, изо всех сил старающийся не смеяться. Стоящий рядом с ним Джордан тоже не спешил защищать достоинство брата.

Клари закатила глаза. Мальчишки. Когда близнецы пригласили их поиграть в пейнтбол, Кларибель знала – денёк будет интересным. Девушка поспешила отстоять право пригласить лучшую подругу, а за ней увязались Виктор и Элеонора. Хорошо хоть удалось уговорить Черри не приглашать Сэма, потому что тогда пятна имели вероятность стать не только красными, но и кровавыми.

Элеонора же в последнее время навязывалась на все мероприятия, которые планировались в их компании. Клари успокаивала себя тем, что новенькая довольно приятная в общении, если не брать во внимание ее ненормальную одержимость Чарли Элем.

— Я же говорил – надень маску. – Чарли с единственным жёлтым пятном на униформе, которое Джереми посадил дабы взять хоть какой-то реванш, перекинул маркер на плечо.

— В ней дышать трудно! – хныкнул Джереми, изо всех сил потирая лоб.

Игра выдалась веселой, учитывая, что все, кроме Чарли Эля были похожи на радужных единорогов. Клари осмотрела свой костюм. Даже Черри умудрилась «пристрелить» ее.

Чарли Эль же, неважно за что он брался, выглядел так, будто знает все тонкости и нюансы данного дела. Так оно и было, учитывая его самоуверенную улыбку, почти чистую униформу и красное пятно на лбу Джереми.

— Теперь вас хотя бы различить легко, – продолжил подтрунивать Эль, разворачиваясь и спокойно топая в сторону раздевалки.

Джордан широко улыбаясь, похлопал брата по плечу.

— Он нас уделал, признай это.

Джереми фыркнул и поплёлся следом за Элем.

Уже в своей одежде Клари собирала волосы в конский хвост, когда Элеонора, запихивая вещи в сумку, произнесла:

— Чарли хорош в стрельбе. Наверное, где-то тренировался?

Кларибель понятия не имела, что на это ответить, но сам факт того, что Элеонора снова интересуется Элем, заставил ее руку с расчёской замереть в воздухе.

— Мммм, я, кстати, хотела спросить, – начала Клари, уже отважившись выяснить, что связывает Элеонору и Чарли, когда Черри поспешила сменить тему разговора.

— Странно, но у этого парня действительно талант. Может, в армию идти, не страшась.

Поймав на себе недовольный взгляд лучшей подруги, Кларибель, наконец, закончила возиться с волосами и повесила рюкзак на плечо.

— Я готова, подожду вас снаружи.

Даже не послушав, имелось ли на это хоть какие-то возражения, Клари поспешила ретироваться. У нее чесался язык откровенно поговорить с Элеонорой. Тем более после того, как Чарли поцеловал ее в библиотеке. Глупо или нет, теперь девушка чувствовала, будто имеет право знать правду.

С того дня Чарли стал едва заметно, но все же мягче. Он не упускал возможности подшутить над ней, но делал это без прежнего цинизма, скорее чтобы заставить смеяться. Вот и сегодня он не стал возражать против компании Черри и ее зануды-брата, но увидев Элеонору, напрягся. Даже если он и старался спрятать свои чувства под самоуверенной улыбкой, Клари знала – что-то не так.

Единственной причиной, почему на до сих пор не спросила прямо, была Черри. Та считала, что откровенный разговор только прибавит проблем, но какой смысл молчать, когда все понимают, что что-то происходит? Кто-то же должен начать действовать.

Она так задумалась, что не заметила близнецов, пока те не положили свои руки ей на плечи, тем самым окружив девушку с двух сторон. Джереми все же отмыл краску со лба, но кожа на этом месте все еще была красной. Видимо, пришлось усердно тереть.

— Будь осторожна, малышка Кларибель, – зловеще начал Джордан, — твой парень явно подрабатывает киллером.

Клари фыркнула. У этих двоих прекрасно получалось нести всякую ерунду, но за это она их и любила. Казалось, у близнецов тети Молли всегда было отменное настроение, которое они передавали каждому, кто оказывался поблизости. Работать с ними было одно удовольствие, так что Кларибель с радостью встречалась с близнецами и за пределами кафе.

— У Джереми просто башка большая, не промахнёшься, – послышался ленивый голос Эля, и близнецы вдруг оказались от нее дальше, чем были секунду назад.

Клари, улыбаясь, посмотрела на Чарли.

— Доволен собой? – игриво спросила она.

— Не то слово, – тем же тоном отозвался Эль.

Тут из раздевалки вышел Виктор, которому определенно приходилось туго в компании «ужасного» Чарли Эля и его кузенов. Джереми и Джордан были лапушками, но Виктору не сразу удалось понять, с кем он имеет дело. Плюс репутация Чарли Эля явно не давала спокойному педантичному брату Черри покоя. Он даже улыбаться не смел в его присутствии.

— В воздухе пахнет любовью, – запел Джордан, многозначительно посмотрев на Кларибель с Чарли. Девушка заправила за ухо несуществующую прядку, лишь бы чем-то занять руки, а Джордан, мыча придуманную им мелодию начал пританцовывать.

Веселье закончилось, стоило только появиться Элеоноре. Чарли превратился в натянутую струну от своей же гитары и отошел подальше, пробурчав, что неплохо бы уже вернуться, ведь у него дел невпроворот.

Клари, прикусив губу, посмотрела на новенькую. Пусть Черри объявит ей бойкот на целый месяц, она все же рискнет поговорить с Элеонорой по душам.

***

Еще несколько звонков от отца свидетельствовали, что он не забыл о ее существовании, но то, как они заканчивались, говорило, что никто из семьи Рич – ни отец, ни дочь – пока не готовы наступать на собственную гордость.

С деньгами, что платила Молли, и великодушием Уилла, который позволял ей занимать комнату для гостей в своей квартире, Клари жила неплохо.

Конечно, иногда она видела мать во снах, и та недовольно поучала дочь, что отцу одиноко, но это скорее напоминало спроецированное чувство вины, чем горькую действительность. Тем более, Кларибель с удовольствием бы встретилась с отцом, если бы тот, сказав парочку фраз вроде «Вскоре ты одумаешься», не бросал трубку.

Вот почему она удивилась, когда в этот раз их разговор получился дольше всех предыдущих вместе взятых. Она сидела в своей комнате, обнимая подушку, и пыталась держать эмоции под контролем.

— Миссис Пинки уволена, – выдохнул отец, и Клари еле сдержалась, чтобы не вскочить на ноги. Можно ли прировнять это к капитуляции? Стоит удостовериться, прежде чем делать какие-либо выводы.

— Спасибо, — просто и искренне ответила она, потому что понимала, каких трудов Ричарду Ричу стоит пойти против своих же правил.

Не удержавшись от потока нахлынувших чувств, она продолжила:

— Как ты? Как работа?

Отец громко выдохнул, давая понять, что сегодня они поговорят искренне и, возможно, спокойно.

— Единственное, что отвлекало меня от дел, забота о тебе, – в его голове послышались мягкие нотки, и Клари возвела глаза к потолку, чтобы не заплакать. Неважно, как сильно она боролась за собственную независимость, она никого не любила в этом мире так, как своего отца.

— Теперь компания процветает, но дом… Без тебя здесь пусто.

Раньше она не замечала, чтобы Ричард Рич откладывал свои дела ради дочери, но не стала спорить.

— Если скажу, что пока не вернусь, сильно разозлишься?

Отец молчал, минуту-две. Клари было подумала, что связь прервалась, когда он ответил:

— Начнём с ужина. Только ты и я, в ресторане, что так любила твоя мать.

***

Чарли потягивал горячий кофе, сидя на скамейке рядом с университетским городком. Спустя несколько дождливых дней, наконец-то, выглянуло солнце, придавая всему вокруг новое очарование. От такой погоды хочешь — не хочешь, станешь чуточку счастливее.

Он проверил время на телефоне и покачал головой. Страшилка задерживалась. Они договорились встретиться после пар, чтобы поехать в кафе тети Молли. Чарли поправил солнечные очки, съехавшие на нос, и сделал еще один глоток, обдумывая, какое саркастическое замечание сможет отпустить о пунктуальности страшилки.

День за днем они становились все ближе. Договор, который он и Кларибель подписали, Белль, которая стала его причиной, засранец Джексон – ничего из этого больше не всплывало в их разговорах.

Что ж, в кой-то веке судьба повернулась к нему лицом и помогла встретить Кларибель Рич. Он уже хотел проверить время еще раз, когда услышал громкий цокот каблуков. Ну нет, сейчас совсем не время.

Белль в коротком синем платье, не дожидаясь приглашения, присела рядом с ним. Она призывно улыбнулась, словно ожидала от него особой радости от их незапланированной встречи, но Чарли лишь медленно приподнял стакан с кофе в знак приветствия.

— Ну и жара! – выдохнула Белль, обмахиваясь руками, словно это могло ее остудить.

— Будет ли нахально уточнить – ты присела, чтобы о погоде поговорить? — усмехнулся Эль, смотря в другую сторону. Где же эта Кларибель? Могла бы уже появиться и спасти его от нежеланной компании.

— Нет, конечно, – не сколько не обидевшись, фыркнула Белль. — Хотела рассказать кое-что.

Чарли удивленно приподнял брови. С каких это пор Белль решила, что может обсуждать с ним местные сплетни? Словно прочитав его мысли, красотка объяснила:

— У меня язык чешется, а ты первый, кто попался на глаза.

— Просто прекрасно, – выдохнул Чарли, не давая ей разрешения продолжить, но и не запрещая. В конце концов, его мнение в данной ситуации не играло роли.

— Не поверишь, кого я видела на парковке. – Белль выдержала театральную паузу, ожидая, что Чарли даст хотя бы один вариант, но не получив какой-либо реакции, продолжила: — Стива Маршелла! Музыкального продюсера! Представляешь?

Чарли чуть не поперхнулся. Списав это на удивление, Белль воодушевлённо затараторила:

— Да, он стоял возле своей машины, дорогая, между прочим, но сейчас не об этом. Я подумала, что, возможно, у него контракт с университетом, ищет новые таланты или вроде того, так что подошла спросить.

Подошла спросить? Чарли изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. Он собирался знакомить Белль с отцом… Никогда. Он вообще больше не считал мнение этого мужчины значимым. Но вот она, ирония судьбы – его теперь уже бывшая с огнём в глазах рассказывала, каким потрясающим билетом в жизнь являлся Стив Маршелл – тот самый, якобы убитый Чарли Элем отец.

— Он был довольно любезен, сразу видно – человек статный… – болтала Белль, пока Чарли справлялся с эмоциями, возвращая себе хваленное хладнокровие. — Узнав, что я учусь в музыкальном корпусе он даже пожелал мне удачи и предложил принести запись…

Чарли слышал только половину, а то и меньше, из восторженных отзывов Белль. Перед глазами плясали картинки из прошлого. Все смешалось – видимое счастье с Белль, смех, звучавший когда-то в доме, который пришлось продать, крики матери вслед уходящему отцу…

Чарли зажмурился, отгоняя призраков, но ничего не выходило, а девушка, сидящая рядом, совсем не замечала его напряжения и все продолжала восхвалять мощь и стать человека, которого Эль ненавидел больше всех в этом мире.

Не выдержав, Чарли хмыкнул:

— Вау, ты только глянь, снова приехал.

Белль недоуменно уставилась на него. Ее растерянность отдавалась сладкой болью внутри. Чарли уже оставил мысли о том, чтобы проучить Белль, но возможность это сделать сама плыла к нему в руки. Он широко улыбнулся. Та дьявольская часть Чарли Эля, которой все боялись, засыпала только рядом с Кларибель Рич, но страшилки как на зло не было рядом, а ему уже было сложно остановиться.

— Рада, что познакомилась с моим отцом? Думал сам представить, но… поздновато, не находишь.

Минуту Белль походила на выброшенную из воды рыбу. Она то открывала, то закрывала рот.

— Подожди, что? Стив Маршелл – твой отец?!

— Ага, – монотонно ответил Чарли, поднимаясь на ноги. Самое время эффектно уйти, оставив Белль грызть собственные локти.

— Но… но… – словно сломанный диктофон, выдавила девушка, тоже вскочив на ноги, — я думала, ты его…

— Что? Убил? – насмешливо уточнил Эль. — Знаешь, Белль, если бы не твои длинные ноги, ты бы далеко не ушла. Понимаешь, о чем я?

Казалось, в голове красотки мелькали все возможные варианты, пазл собирался воедино, пока не случилось кое-что, чего никто, кроме нее не ожидал.

— О, Чарли, – выдохнула она сладко, даже приторно, — это же все упрощает.

И прежде чем хоть кто-то – Чарли, все также стоящий напротив, или Кларибель, которая спешила к нему навстречу, но замедлила шаг заметив его с бывшей – успели пошевелиться, холодная красавица музыкального корпуса кинулась на шею первому хулигану университета.

В тот момент, когда ярко накрашенные губы Белль встретились с невозмутимо сжатыми губами Чарли Эля, Кларибель поняла смысл выражения «Он разбил мне сердце».

***

Возможно, она перепутала – между ней и Чарли была лишь дружба. Дружба с поцелуями время от времени.

Клари покачала головой и зажмурилась. В груди щемило. В конце концов, чего она ждала? Предложения руки и сердца? Любви до гроба?

Перед глазами все еще стояла Белль, обвивающаяся как лиана вокруг Чарли Эля. Разве не в этом был смысл их альянса? Вернуть Белль, показать ей, что она потеряла? Клари прикусила губу, она с такой скоростью покинула территорию университета, что даже не подумала, куда именно хочет пойти. К Уллу возвращаться не желательно, туда точно нагрянет Эль с вопросом, почему она так и не явилась на встречу. Даже снова став парнем Белль, он имел право спросить. А что же она? Имела ли она право узнать, чего именно добивался Чарли. Куда он их завел?

Кларибель уже достала телефон, чтобы набрать Черри. Во всех других случаях она обязательно бы позвонила подруге и рассказала все в мельчайших подробностях, но палец завис над знаком «вызов». Скорее всего, она просто боялась услышать «Я же тебе говорила». Подруга имела полное право ткнуть ее носом в собственную глупость. Возможно, через день или два, это пойдет на пользу, но сейчас все, что хотелось Кларибель – это спрятаться от других людей и собственных, царящих в душе демонов.

Пробраться на крышу многоэтажки днем гораздо сложнее, чем вечером. Хотя бы потому, что люди недоверчиво смотрят тебе вслед. Будто ты бомбу собираешься заложить. Кларибель опустила голову, стараясь не обращать внимания на косые взгляды. Когда окажется на месте, сможет выдохнуть.

Чтобы спрятаться лучшего места не существовало. Тихая крыша показалась девушке пузырём, через который боль внешнего мира вряд ли проскользнёт. Однако, она ошиблась. Как еще объяснить то, что стоило ей остаться наедине с собой, слезы полились градом. Размазывая их по щекам, Клари присела на карниз. Возможно, она плачет не по Чарли Элю или тому, что у них могло получиться. Возможно, это слезы по Кларибель, которой она могла бы стать.

Девушка, шмыгнула носом и достала из кармана внезапно зазвонивший телефон. Логично, что Чарли решил позвонить, ведь она так и не поехала в кафе Молли. Кларибель сомневалась, что способна сейчас посмотреть в глаза Чарли Элю. В чем она могла его обвинить? Громкая фразочка, что он бросил перед поцелуем в библиотеке, звучала красиво, но совсем не расставляла точки над и. Он ни разу не называл ее своей девушкой, ни разу не повесил на нее хоть какой-то ярлык. Они все еще были связаны странным, сумасшедшим контрактом. В то время как она, глупая, возомнила что-то большее, чего, очевидно, между ними не было. Только как теперь успокоиться, как продолжать жить дальше, словно ничего не было? Как найти храбрость посмотреть Чарли Элю в лицо и не расплакаться?

Гордость тоже давала о себе знать – показать этому парню, что ей грустно, значило признать наличие чувств к нему, дать ему в руки оружие, которое после он может использовать против нее. Кларибель и так достаточно потешила его самолюбие, спросив о причинах поцелуя.

Девушка покачала головой, когда закончился вот уже пятый вызов от «Проклятия моей жизни». Видимо, он очень зол. Еще бы, великого Чарли Эля не просто заставили ждать, на встречу с ним даже не пришли. Кто угодно бы разозлился.

Клари не знала, сколько просидела на одном месте. Устав плакать, она обдумывала каждый момент своей жизни с тех пор, как в ней появился Чарли Эль, притянув за собой Уилла, близнецов и тётю Молли.

Выпади шанс, она не стала бы ничего менять, ведь в кой-то веки она не чувствовала груза идеальной дочери на плечах. Она наконец начала дышать, жить. В этом и заключалась идея ее договора с Элем. Так если она изменилась, сможет ли она остаться такой же и без Чарли рядом?

Небо над головой девушки начало темнеть, окрашиваясь в фиолетовые цвета. Клари запрокинула голову и глубоко вдохнула. Крыша этого дома была идеальным местом для размышлений. Слегка покачивая ногами, Кларибель искала решение — что же делать дальше? Притвориться, что не знает Чарли Эля? Для того, чтобы доказать бредовость данной идеи достаточно было ткнуть ей в нос договором, который она подписала. Сделать вид, что ничего не случилось? Невозможно. Она попросту не сможет быть такой же как вчера. Еще вчера она могла позволить Чарли Элю поцеловать ее вновь, а сегодня представляла яркую помаду Белль, оставшуюся на его губах. Если она не могла перестать общаться с ним, нужно было найти правильную пропорцию дружелюбия и безразличия, так чтобы никто ничего не заподозрил.

Она уже хотела слезть с карниза, когда дверь на крышу открылась. О нет, нет, нет! Только не Чарли, только не он.

В этот раз молитвы Кларибель были услышаны, на крышу зашёл не ее «парень». Мужчина, появившийся пред ее глазами, был намного старше Эля. Он сгорбившись пробирался к выступу, не сразу заметив Кларибель. Девушка же замерла, чувствуя неловкость – как ей объяснить, почему она здесь – когда присмотревшись поняла, что знает пришедшего.

Кажется, у нее открылся рот от удивления. Мужчина, застывший напротив, тоже изумлённо таращился на нее. Никто не решался первым нарушить молчание.

— Клари… Кларибель? – наконец, недоверчиво выдавил мужчина. Его светлые соломенные волосы уже начали седеть и были зализаны назад. Удостоверившись, что голубые глаза его не обманывают, мужчина улыбнулся, довольно приветливо. На его тощем теле потёртые джинсы смотрелись нелепо, а свитер, неприятного оранжевого оттенка, ассоциировался в голове Клари с временами хиппи.

Наконец, очнувшись, Кларибель кивнула. Перед ней стоял агент ее матери, Джон Малкович, воплоти. Они не виделись со дня похорон и все же. Джон. сумел узнать ее, даже в приглушённом вечернем свете. В тот день он держался особняком, мало говорил с остальными гостями. Клари помнила, как он обнял ее, скомкано выразив соболезнования. Все это ушло в небытие. Она уже не думала, что когда-нибудь снова увидит этого мужчину, но вот он здесь, на крыше дома, в котором когда-то жила ее бабушка, мать знаменитой Джослин Сейлор.

— Что вы здесь делаете? – обрела голос Кларибель. Вопрос показался чересчур требовательным, но она уже не могла забрать слова обратно.

— Я… – Джон будто бы раздумывал, стоит ли говорить правду. Клари нахмурилась. Выражение ее лица, похоже, подсказало Джону правильный выбор. — …скучал по Джослин.

Имя матери в устах ее агента показалось Клари ругательством, но она постаралась сохранять спокойствие. Она все еще хотела услышать, что Джон может сказать, прежде чем обвинять его в лицемерии.

— Я иногда прихожу сюда подумать. – То, что они делали одинаковые вещи, чтобы сбежать от внешнего мира, еще не означало, что Клари избавилась от странного отвратительного чувства в компании этого человека. Можно было обвинить интуицию, шестое чувство или что-то подобное, ведь у нее совсем не имелось доказательств, которые она могла швырнуть в лицо агенту когда-то весьма известной Джослин Сейлор.

— Я тоже, – сказала Кларибель, побуждая беседу продолжиться.

— Честно говоря, встретить тебя здесь стало для меня сюрпризом. Приятным, – последнее слово Джон добавил непонятно зачем. Так долго они еще никогда не разговаривали, хотя сотрудничество Джона и Джослин длилось многие годы.

— Твоя мать была великолепной женщиной, очень талантливой и… великодушной.

От неловкости не удавалось избавиться ни ей, ни ему. Однако что-то побуждало Кларибель остаться. Перспектива поговорить с кем-то, кто провел с ее матерью годы или возможность отвлечься от мыслей от Чарли, страстно целующем Белль – не важно.

— Спасибо за добрые слова… – Кларибель помедлила. Раньше она не умела быть достаточно дерзкой, чтобы спрашивать людей об их «грязном белье» напрямик, но за последние месяцы она поняла, – порой один вопрос, заданный прямо в лицо, решает, как твоя жизнь пойдет дальше. Люди редко осмеливаются говорить правду. Легче жить в приятной, но все же лжи. Клари прочистила горло, хотя в нем даже не першило.

— Джон, вы… вы работали с мамой долгое время…

Не дождавшись, пока она закончит, агент ответил, словно ему не терпелось поделиться этим с Кларибель:

— Она была прекрасна, невероятно талантлива. – Джон подошел ближе. В его глазах загорелся такой яркий свет, словно он вспоминал не простую клиентку, а кого-то действительно значимого. Это заставило Кларибель присмотреться к мужчине получше.

— Я знаю, что не бывал в вашем доме часто. – Клари прикусила губу, удерживая все готовые политься из нее вопросы. — Не то чтобы я не хотел, просто…

Как же странно стоять на крыше с человеком, которого не видела много лет и разговаривать настолько откровенно, словно он всегда был частью твоей жизни. Ей нечего было делить с Джоном Малковичем. Уже нет. Будучи тринадцатилетней девочкой, она обвинила таинственного агента в том, в чем он, возможно, и не был виноват.

Тогда ей необходимо было обзавестись козлом отпущения, кем-то, на кого можно сбросить и злость, и обиду. Но сейчас, повзрослев, Клари начала замечать, как Джон неловко заламывает пальцы, как с мечтательным взглядом рассматривает небо и как каждое слово о Джослин Сейлор срывается с его губ с теплотой и в каком-то смысле неприличным покаянием.

— Вы ее любили, – произнесла Клари, прежде чем успела себя остановить.

Джон вздрогнул, сильнее заломил пальцы и как-то сдавленно, нелепо хихикнул. Возможно, ему хотелось оправдаться, или притвориться, что Кларибель сказала какую-то чушь, но раз взглянув ей в глаза, он все-таки кивнул.

—Ты похожа на нее, – признался Джон, — Больше, чем думаешь.

Клари промолчала, давая Джону возможность продолжить.

— Всякий раз, когда Ричард приглашал меня на обед, я придумывал миллион причин, лишь бы не смотреть ему в глаза, сидя за одним столом.

Она понимала – он говорит искренне, просто потому, что теперь у него не было повода лгать.

— Мама знала… о ваших чувствах?

— О, Джослин пленяла мужчин одним взмахом ресниц, а я… не думаю, что меня можно назвать профессионалом, раз я влюбился в клиентку. – Джон, горько рассмеявшись, продолжил: — Я понимал всю ответственность сложившейся ситуации и совсем не хотел лицемерить, поэтому-то ты не слишком меня запомнила.

Любопытство, нетерпение острыми когтями вонзились в сердце Клари. Возможно, мужчина, стоящий перед ней, мог раскрыть хоть что-то, доказывающее, что Джослин Сейлор оклеветали.

— Моя мать ведь не принимала наркотики, правда? Она не могла…

Клари осеклась. Джон изменился за долю секунды. Из мечтательного влюбленного он превратился в напряжённый столб, который перестал не то что заламывать пальцы, даже шевелиться. Он явно знал ответ на вопрос, но хотел говорить об этом меньше, чем о собственных чувствах. Клари посмотрела вниз, на проезжающие мимо автомобили. Похоже, уже совсем поздно. Доставать телефон не хотелось, да и неважно, который час – она не уйдёт, не получив ответа.

— Вы везде сопровождали ее, даже больше чем мы с отцом… Вы бы точно заметили что-то странное…

Она боялась – и того, что Джон мог сказать, и того, что он вообще не захочет что-либо говорить.

— Я прошу прощения за свою прямолинейность, – затараторила Кари, надеясь расслабить рядом стоящего мужчину. — Но речь идет о моей матери… Я... хочу знать.

Для Джона это могло стать не очень-то веским аргументом, но для Кларибель в этих словах заключалась вся боль, все секреты, которые ни она, ни ее отец не могли отпустить. Секунды складывались в минуты, но Клари не шевелилась, гипнотизируя профиль Джона Малковича.

— Пожалуйста, – прошептала она, не выдержав.

— Я не давал интервью, когда все произошло, – наконец, дрожащим голосом начал Джон, поворачиваясь к Кларибель. — Ни слова не сказал.

— Знаю.

Она помнила, как ненавидела его за это. Кларибель думала, что в обязанности агента входит забота о репутации артиста, неважно – жив он или мёртв. Только тогда Джон Малкович не согласился на огромные суммы, что предлагали газетчики. Он действительно не проронил ни слова.

Теперь Кларибель догадывалась, почему. Этот, так неприятный ей мужчина, предпочитал не лицемерить, когда другие, да что уж там, все, кто знал Джослин Сейлор, спешили вставить короткий, но ёмкий комментарий о певице, ее прошлом и возможных причинах ее трагической кончины. Оставалось только надеяться, что в этот раз Джон Малкович заговорит. Кларибель чувствовала каждой клеточкой своего тела, что ему есть что сказать, что он знает больше, чем могло показаться.

— Не уверен, что ты захочешь услышать правду или оценишь ее по достоинству, – начал Джон. Он явно нервничал, слова выходили из его рта с запинками, обрывистыми и неловкими. — Я только прошу не винить меня в услышанном. Поверь, я сделал все возможное, чтобы хоть что-то исправить.

Зрачки Клари расширились. Так говорят только перед плохими новостями. Она уже подумала, что допустила ошибку, вызвав агента умершей матери на откровенный разговор, когда внутренний голос зловеще пропищал: «Сейчас или никогда. Если и доставать скелеты из шкафа, то стоя на крыше, в компании мужчины, которого не видела долгие годы».

Кларибель замерла, навострив уши. Так делают все, кто осознает, что услышат что-то плохое, но все еще цепляются за надежду, веря, что их опасения не оправдаются.

— Говорите же, – не вытерпела Кларибель. Ее пальцы нервно задрожали. — Я не стану вас ни в чем винить. Обещаю.

На лице Джона появилось выражение глубоко скорбящего человека. Возможно, он пожалел, что вообще согласился говорить, но теперь Кларибель не собиралась позволить ему уйти. Даже если придется цепляться за его потёртые джинсы.

— Первые годы своей карьеры Джослин была воплощением морали и пристойности. Я помню, как восторженно она принимала от фанатов цветы, полагая, что совсем того не заслуживает, – начал Джон. — Именно в эту Джослин я влюбился. Конечно, мое сердце разбилось, когда она встретила твоего отца. Ричард был высоким, красивым, богатым. Как принц из сказки. Я думал с ним она будет счастлива, но клянусь, продолжать работать с любимой женщиной, у которой нет к тебе чувств, было своего рода извращённой версией мазохизма.

Джон перевел дух, почесал затылок и как-то нелепо усмехнулся.

— Странно говорить с тобой о таком, я же помню, какой малышкой ты была, когда все случилось. – Кларибель не ответила. Она хотела услышать все, каждое слово, каждую деталь, поэтому не пыталась вмешиваться, дабы не спугнуть и без того напряжённого Джона.

— Тем не менее, нам удалось сохранить странное подобие дружбы, за время которой я желал ей только добра.

Либо Джон говорил правду, либо очень искусно лгал, потому что как Кларибель не старалась, не могла заметить хоть малейший признак лицемерия.

— За нашими плечами были годы совместной работы, когда я стал замечать ее странное поведение. Поначалу это не слишком бросалось в глаза – эмоциональные срывы, которые я списывал на усталость, желание провести время с семьей или что-то подобное. Быть знаменитостью нелегко. Некоторые уходят, не выдержав давления. Однако день за днем Джослин становилась все более нервной, пока в один момент не стала кидаться вещами в стену. Тогда я осмелился поговорить начистоту.

Кларибель сглотнула. То, что ее мать была по какой-то причине неспокойна еще ни о чем не говорило. Возможно… Нет, точно, у нее точно была веская причина.

— Она списала все на жёсткий график, на то, что скучает по тебе и по мужу. Я посчитал это оправдание достойным, о чем теперь сожалею. – Джон глубоко вздохнул, приобнял себя, будто ему было зябко, и собравшись с храбростью, продолжил: — В тот вечер я зашёл в нашу студию по чистой случайности. Забыл свой ежедневник, а нужно было совершить несколько звонков по номерам, которых у меня не оказалось. Джослин пообещала, что хорошо отдохнёт, проведёт время с семьей и вернется с новыми силами. Поэтому услышав какой-то шум, я насторожился. Подкравшись к двери, я кое-что…

Джон бросил на Кларибель быстрый взгляд, словно слова застряли у него в горле и никак не могли вылезти наружу. Постояв так еще минуту, он сдавленно чертыхнулся и повернувшись к девушке лицом, выдал:

— Его звали Ривер Логан. Солист рок-группы, которая только начинала свою карьеру. Они работали на разогреве у знаменитых исполнителей, в том числе и у Джослин.

Кларибель нахмурилась. Ривер Логан? Причём тут какой-то рок-музыкант? Она ведь не об этом спрашивала. Прочитав глубокое замешательство на ее лице, Джон пояснил:

— Джослин была по уши влюблена в этого парня.

Эта фраза расколола мир Кларибель на «до» и «после». Она все еще не до конца понимала, правильно ли сопоставила факты. Возможно, Ривер Логан был первой любовью ее матери или третьей. Кого волнует номер, главное, что ее мать была влюблена в этого мужчину до того, как встретила Ричарда Рича и родила от него дочь. Кларибель открыла рот, закрыла его, но все же стоять перед Джоном Малковичем, как косатка, выброшенная на берег, было унизительно. Поэтому она собралась с мыслями, чтобы задать интересующий ее вопрос.

— Значит… мама не любила папу? – Она даже поморщилась, потому что это прозвучало, как слова изумлённой пятилетней малышки, у которой вдруг развелись кукла Барби и Кен.

— Я думаю, Джослин просто запуталась, – начал защищать ее мать Джон, — Она была творческой личностью. Вечно в поисках вдохновения… которое просто привело ее не туда.

Даже если так, даже если ее мать обманывала отца, разлюбила его. Назовите это, как хотите. В этой истории не было места наркотикам. Только если…

— Он был наркоманом? – поспешно спросила Кларибель. — Этот Ривер Логан.

Джон только неловко кивнул.

Кларибель почувствовала желчь, подступающую к горлу, и поспешила ее сглотнуть. Была ли Джослин Сейлор – ее мать, которая казалось любила свою семью больше, чем что-либо на этом свете, – способна так естественно и убедительно играть свою роль?

Кларибель потрясла головой и отругала себя за сомнения, закравшиеся в ее сердце. Речь шла о ее матери, она готовила ей блинчики, учила играть на гитаре, укрывала одеялом по ночам. Нет, Джон Малкович лгал, скрывая что-то более серьезное. Возможно, Ривер Логан был просто плодом его воображения.

— Есть ли у вас доказательства? – требовательно спросила она. Джон не удивился, видимо, ожидая, что в сказанное им будет сложно поверить.

— Есть только мои слова, но насколько мне известно Ривер Логан живет в лечебнице святого Патрика. Если ты однажды захочешь успокоить свое сердце, можешь нанести ему визит.

Неважно, каким человеком был Джон Малкович, говорил ли он правду или нет. Кларибель прониклась уважением к его умению не извиняться за собственные слова и промолчать, когда другой бы наговорил лишнего. Агент Джослин Сейлор был хорош в одном – он не стал продавать сенсацию своей клиентки, неважно сколько денег ему предлагали и неважно, сколько еще воображаемых любовником он мог ей приписать.

Глава 30

Слова Джона Малковича крутились как сломанная пластинка в голове Кларибель. Казалось, еще мгновение, и ее мозг откажется работать. Она медленно брела по улице, даже не замечая насколько страшным мог быть район, в котором она оказалась. Гулять по вечернему городу было совсем не в стиле старой правильной Кларибель Рич. Однако, ехать на автобусе или такси не хотелось. Она просто не могла сидеть на месте. Необходимость передвигать ноги хоть немного напоминала девушке, что она все еще жива.

Все казалось настолько нереальным. За один день изменилось так много, что Клари просто рассматривала трещины на асфальте, пока не услышала отчётливый шум. Она повернула голову. Такие звуки могли означать только одно – пьяную потасовку, от которой лучше держаться подальше. Однако, разглядев троих парней, она остановила взгляд на том, что оказался в меньшинстве. Клари прищурилась, пытаясь поверить собственным глазам. Ну нет, разве недостаточно того, что уже произошло? Этот день просто обязан закончиться подобным образом?

Кларибель огляделась по сторонам, надеясь найти хоть кого-то более внушительного, чем она. А лучше всего полицейского, но вокруг, похоже, не было ни одной живой души. В таком случае она может просто уйти, притворившись, что ничего не заметила. Но ноги словно приросли к асфальту.

Черт бы побрал эту совесть! Клари еще раз покрутилась на месте. Совсем никого. Двое парней были слишком заняты своей жертвой, чтобы заметить ее присутствие, что безусловно играло девушке на руку. Закатив глаза и ругая себя за невероятную глупость, Кларибель поспешила подойти ближе и спрятаться за угол.

И что теперь? Просто ждать, пока пьяные дураки устанут чесать кулаки? Кларибель поморщилась, чувствуя, как от страха трясутся руки. Она вытащила из кармана телефон и торопливо разблокировала экран.

Хвала небесам за интернет. Найти звук полицейской сирены было довольно просто. Другое дело – остаться незамеченной, потому что пришлось молиться, чтобы двое хулиганов бросились бежать в другую, противоположную от нее, сторону. В этот раз ей несказанно повезло. Клари услышала ругань и топот ног. Как только выдастся минутка, можно будет похлопать собственной гениальности. Постояв еще минуту с вопящим телефоном в руке, Клари наконец решила вынырнуть из-за угла. В переулке остался только один парень. Сгорбившись, он сидел рядом с грязной стеной. Приближающийся вой сирен заставил его приподнять голову, и Кларибель, наконец, разглядела разбитый нос и припухший глаз Джексона.

Они смотрели друг на друга, пытаясь осознать всю комичность и нелепость ситуации, пока до Кларибель не дошло, что можно уже заглушить поддельную сирену. Она сунула телефон обратно в карман и подойдя ближе неловко кашлянула:

— Ты в порядке?

Джексон снова опустил голову.

— Поверить не могу, что обязан спасением тебе.

Он определенно узнал Кларибель, хотя от него и изрядно разило выпитым. Клари не могла решить, хорошо или плохо скажется на случившемся наличие здравой памяти Джексона. Возможно, не пойми он, кто перед ним, не нужно было бы разговаривать и быть обязанными друг другу. Кларибель огляделась в поисках такси, но поняла, что придется провести с этим парнем еще несколько минут. Машин нигде не было, а значит – нужно заставить Джексона подняться на ноги и пройтись. Ну, или вызвать скорую. Хотя парень и выглядел изрядно помятым, она не думала, что обидчики успели нанести ему серьезные ранения.

— Нам нужно такси, – пробурчала Клари скорее для себя, чем для Джексона. — Идти сможешь?

— Почему из всех людей на земле именно девушка Чарли Эля? – на этот раз Джексон поднял голову к небесам, видимо спрашивая с бога.

Клари не удержавшись закатила глаза. Какая разница, чья она девушка (хотя отношения с Элем вообще требуют отдельной классификации), вопрос в простой гуманности. Она не могла пройти мимо, неважно – Джексону светило остаться без зубов или кому-то еще. Усталость навалилась на ее плечи. В этот день произошло столько всего, что возиться с пьяным испорченным мажором у нее просто не было сил.

— Сама в шоке, – фыркнула она. — Думала ты без своих прихвостней никуда не ходишь.

Джексон, явно не ожидавший подобного выпада, поднял на нее затуманенный взгляд. Она даже не была уверена, видит ли он ее, когда парень, громко выпустив воздух из легких, упёрся ладонями в стену позади и предпринял неловкую попытку встать. Попытка не венчалась успехом, и Джексон приземлившись на задницу, изрядно запачкал свои бежевые брюки.

— И зачем так много пить? – прошептала Клари, хватая его за подмышки. Она потянула на себя, но Джексон оказался тяжелее, чем выглядел.

— Ну, причин много, – заплетающимся языком ответил Джексон на казалось бы риторический вопрос. — Жизнь в общем не сахар, окружение отстой, девушка не может держать юбку на гениталиях…

Клари нахмурилась. Если речь зашла о девушке, она знала, о ком речь.

— Белль?

Джексон кивнул, а потом вытаращил глаза и уставился на Клари так, будто только что осознал кое-что гениально шокирующее.

— Ой блиииин, – протянул он. — Тебе же тоже досталось!

В этот раз Джексон приземлился на задницу, потому что не умел держать пьяный язык за зубами. Кларибель не была глупой, чтобы не догадаться к чему он клонит. Белль и Чарли Эль снова вместе.

— Хочешь выпить? – предложил Джексон вполне серьезно, совсем не обидевшись на то, что так и остался сидеть на грязной земле.

— Ты свой адрес помнишь? – вместо этого поинтересовалась Кларибель, снова доставая телефон из кармана. Выбора нет, придется звонить Уиллу.

***

— Да быть того не может, – присвистнул Уилл, глядя на мирно спящего в грязном переулке Джексона Велмира. — А можно фото сделать? Я просто не могу упустить такой шанс!

Клари толкнула его в плечо. Она была рада , что Уилл примчался по первому зову, к тому же без своего друга (хотя с чего на решила, что Чарли будет рядом). Только вот чему стоило удивляться, так это тому, что с Уиллом приехала Черри. Кларибель таращилась на подругу, пытаясь осознать, что та действительно здесь.

— Не смотри так на меня, – фыркнула Черри. — Я чуть с ума не сошла, когда этот, – указала она в сторону Уилла, — заявил, что тебя дома нет с самого утра.

Кларибель перевела взгляд на Уилла, который, похоже, понял ее без слов.

— У нас тут Джексон в переулке спит, а мы это обсуждать будем?

— Чарли знает, что я здесь? – напрямую спросила Клари. Если предстоит встретиться с этими зелеными глазами, она хотела бы хоть немного подготовиться.

— Нет, – спокойно ответил Уилл. — Но не потому что я сохранил это в секрете. Времени не хватило ему написать.

— Уилл! – ахнула Клари. Слова парня звучали как открытое предательство. Она жила в его квартире. Хотя бы из-за этого он должен был гарантировать ей немного приватности.

— Слушай, я понимаю, у вас с ним не все так просто, – примирительным тоном начал Уилл. — Но он мой друг. Я предпочитаю откровенную ругань попыткам избегать его вечно.

Клари закатила глаза. Что можно сказать, когда человек объективно прав? Лучше перевести беседу на то, ради чего она вообще позвонила.

— Нужно отвезти его домой, – указала она на Джексона, который несмотря на шум вокруг даже не пошевелился. — Ты же помнишь адрес?

— Что-то подзабыл, – протянул Уилл, наигранно потирая подбородок.

Как ни крути, Уилл был в команде Чарли, а Эль… недолюбливал бывшего своей… уже не бывшей. Клари покачала головой, отгоняя ненужные мысли.

В этот момент Черри смело опустилась на колени и пошлёпала пьяного Джексона по щекам. Клари ахнула, Уилл сдавленно хихикнул, а Джексон возмущенно промычал что-то нечленораздельное, но все-таки проснулся.

— Вы кто? – буркнул он, потирая глаза.

— Отряд по спасению противных пьяных задниц, – пошутил Уилл.

— Еще немного и я пожалею, что вообще тебе позвонила, – грозно заявила Клари. Уилл примирительно поднял руки в воздух.

Вариантов оставалось немного – тащить Джексона на себе и терпеть постоянные шуточки Уилла, либо отправляться на поиски такси, что тоже означало тащить на себе пьяную тушу Джексона, но немного меньше.

— Умоляю тебя, просто отвези его домой. После мы забудем об этой ситуации, как о страшном сне.

— Забудем? Ну уж нет, у меня столько вопросов, что тебе до утра отвечать придется, – вмешалась Черри. — Такое ощущение, что твоя жизнь проходит мимо меня.

Клари виновато прикусила губу. В чем-то Черри была права. Раньше они обсуждали все возможные мелочи, хотя жизнь Кларибель и была тусклой и неинтересной. Как же так получилось, что теперь, когда мир встал с ног на голову, Черри перестала считаться лучшим слушателем?

— А мне как быть? Если Чарли узнает, что я помог этому засранцу, век будет вспоминать. Такие натянутые отношения у нас только с двумя – этот скрипач и Сэм Мэтьюз. Ты просишь нарушить кодекс дружбы, Кларибель, – вмешался Уилл, подливая масла в огонь.

— Кстати давно хотела спросить, – спохватилась Черри, поднимаясь на ноги, — что такого произошло между Элем и Сэмом, что они даже играть в одной группе перестали?

— О, ну это длинная история…

— Хватит уже! – рявкнула Клари, образовав в переулке такую тишину, что даже пьяный Джексон перестал натужно стонать, уставившись на нее с неподдельным шоком. — Ты, – она указала на Уилла, — о кодексе дружбы нужно было раньше думать, когда предоставлял мне жилье в собственной квартире. А ты, Черри, – Клари повернулась к лучшей подруге, — Я прошу прощения, что не позвонила, но думаешь, сейчас самое время задавать вопросы о Мэтьюзе?

Казалось, в создавшейся тишине можно было услышать полет мухи. Уилл пару раз моргнул, а Черри с глазами, полными недоумения, выдохнула:

— Да что с тобой стряслось?

Клари уже открыла рот, чтобы извиниться за резкие слова, когда Джексон, пыхтя от попытки встать на ноги, чтобы хоть как-то соответствовать остальным, произнес:

— Да Эль с ней случился! – Уилл и Черри обернулись к парню, словно несмотря на опьянение, тот мог объяснить все лучше, чем Кларибель. — У нас с ней одна и та же болезнь.

— Слушай, Джексон, – начал Уилл, и Клари поняла, что никогда прежде не слышала этих стальных ноток в его голосе. — Чарли – мой друг, даже если он сам в состоянии разбить тебе нос, я могу заняться этим в его отсутствие.

Только еще одной драки в этом грязном переулке не хватало. Клари поспешила занять место прямо между парнями, чтобы хоть как-то предотвратить рукопашный бой.

— Я всего лишь правду сказал. – Джексону наконец-то удалось принять вертикальное положение. Он, поморщившись, сплюнул и взглянул прямо на Уилла, который благодаря своему росту совсем не скрылся за телом Кларибель. — Белль посчитала его лучшим кандидатом.

Черри шокировано ахнула. Уилл нахмурился и перевел взгляд на Кларибель, которая в свою очередь изо всех сил старалась оставаться равнодушной и что самое важное, не заплакать.

— Погоди-ка, – прошептал Уилл, словно не верил собственным ушам, — быть такого не может. Он мне раз тридцать звонил, спрашивал не вернулась ли ты домой.

Клари прикусила губу, чтобы не завыть. Разве так необходимо продолжать играть роль парня, что беспокоится о ней? Почему Чарли Эль просто не мог испариться, дать ей время передохнуть. Хотя бы сегодня.

— Да этот кусок… – воинственно начала Черри, но Клари подняла в воздух руку, молча приказывая подруге остановиться.

— Я не очень хочу обсуждать Чарли сейчас – не важно, правду говорит Джексон или нет. – Она повернулась к единственному в их компании, кому разговоры давались в этот миг легко. — А тебе лучше прикусить язык, иначе так и останешься спать в переулке.

Джексон открыл было рот, но поймав злобный взгляд девушки, изобразил, как застёгивает собственные губы на молнию. Тишину осмелился нарушить Уилл, который обогнул Клари и махнул в сторону парковки рукой.

— Давай, Джексон, пора возвращаться домой к папочке.

Тот отлепился от стены, проверяя, может ли сохранять равновесие, и зыркнув еще раз на Уилла, поплелся в указанном направлении, напоследок бросив:

— Только не вздумай напоминать мне об этом завтра утром. Обычно виски с текилой гарантируют полную амнезию…

Оставшись одни, Клари и Черри переглянулись, пока последняя не выпустила из легких воздух и не спросила:

— Поговорить хочешь?

Клари знала, что все расскажет. Неважно, сегодня или когда хоть немного успокоится. Однако, ситуация уже столкнула их лбами, поэтому девушка просто кивнула и добавила:

— С чашкой крепкого кофе.

***

Клари не хотела спать, не хотела вести долгие разговоры о случившемся или встречаться с Чарли Элем лицом к лицу. Она вообще мечтала только об одном, чтобы все решилось само собой. Однако, волшебных палочек не существовало и, крепко сжимая кружку с обжигающе горячим кофе, она смотрела на Черри, которая впервые за долгое время не смогла найти нужных слов.

Уилл все-таки отвёз Джексона домой, при этом ни разу не вспомнив про кодекс дружбы. Теперь, оставшись наедине с лучшей подругой, Клари рассказала все: от страстного поцелуя Белль и Чарли до возможной правды о ее матери.

— Да уж, – протянула Черри, — денёк у тебя не задался. Даже не знаю, с чего начать.

Они сидели на кровати, и Черри с искренней любовью и поддержкой приобняла Кларибель за плечи. Вообще-то, в такие моменты поддержка и сострадание все только усугубляют. От них хочется плакать еще больше. Но то ли она уже истратила запас слёз на сегодня, сидя там, на крыше, то ли наконец осознала, что от этого мало толка, потому что Клари нашла в себе силы с благодарностью принять поддержку Черри.

— Забудь про Эля, я всегда говорила, что он говно на палочке, – махнула рукой подруга. — Лучше реши, что делать со словами Джона Малковича.

Черри схватилась за голову и взъерошила собственные волосы. Именно так Клари чувствовала себя сейчас – взъерошенной и в полном беспорядке. Что она могла сделать со словами Джона? В идеале забыть. Но зачем себя обманывать – этот вариант был попросту неосуществимым. Неужели вера в невинность Джослин Сейлор – ее милой мамы, готовящей блинчики на кухне, играющей на гитаре на их семейных посиделках, – пошатнулась? Какой же она была дочерью, если все еще крутила в голове слова Малковича?

— Вариантов немного, – продолжила Черри, стараясь изо всех сил заполнить тишину. — Либо ты оставляешь все, как есть, либо… – Черри потянулась за телефоном и начала быстро что-то печатать. — Лечебница святого Патрика не так уж далеко, и Виктор, хоть и зануда, но согласится нас подвести…

***

В посещении лечебницы был очевидный плюс – никакого Чарли Эля в соседнем корпусе. Виктор спокойно и размеренно вел машину, Черри не отпускала руку Кларибель, показывая, что она рядом не только морально, но и физически.

Совершала ли Кларибель ошибку, желая узнать правду? Изменится ли ее мир после визита в лечебницу святого Патрика? Возможно, она уже никогда не будет прежней.

— Если попрошу развернуться сейчас, будет ли это трусостью? – прошептала Клари скорее себе, но сидящая рядом Черри легко все расслышала.

— Дорогая, – она крепче сжала ладонь подруги, — нет ничего плохого в желании знать правду. Тем более, мне слабо верится, что хоть слово из того, что сказал Малкович, верно. Он же всегда был странным и отчуждённым. На все приглашения тети Джослин отвечал отказом. Ты его видела-то раза два, не больше.

В словах Черри была доля истины. Неважно, насколько сумасбродной ее подруга умела быть, в нужные моменты она всегда знала, что сказать.

— Мы просто увидим этого Ривера, он скажет, что Малкович маньяк сумасшедший и все забудется, – закончила Черри, отвернувшись к окну.

Клари сглотнула подступающий к горлу ком. Все верно, Логан Ривер просто скажет, что не знал Джослин Сейлор лично или встречался с ней на концертах всего пару раз. Тогда можно будет придерживаться старого плана – презирать Джона Малковича за то, что тот остался в стороне и не сумел защитить певицу, с которой проработал всю жизнь.

Когда Виктор припарковался возле нужного места и обернулся посмотреть на девушек, занимающих заднее сиденье, Клари почувствовала дрожь в коленях. Она была даже не уверена, что в состоянии дойти до двери, не то что объяснить, зачем приехала.

Неуклюже выбравшись из автомобиля, она улыбнулась внимательно следящим за ней друзьям. Ох, уж эти взгляды, так смотрят на того, кого стоит пожалеть. Кларибель не хотела жалости, она просто хотела знать, кто же в ее жизни лгун – Джон Малкович, ее мать или она сама. Потому что даже притворяясь, что Чарли Эль перестал быть частью ее жизни, она чувствовала ноющую боль в грудной клетке.

Поправив платье и выпрямив спину, Клари зашагала к серому облупившемуся зданию, на котором поблёкшими серебряными буквами было написано: «Лечебница святого Патрика. Вера поможет вам вернуться к жизни».

Само место наполняло все тело болезненностью и безвыходностью, словно при входе сюда из тебя выкачивали жизнь каким-то современным пылесосом. Выпрямленная спина не продержалась долго, а уверенный взгляд был скорее маскировкой желания сбежать как можно скорее. В этот раз на помощь Клари пришел Виктор. Он потихоньку подтолкнул ее в сторону низенькой женщины, которую девушка сначала даже не заметила.

Казалось, та сидела за деревянным столом вечность и уже не выглядела без него полноценной. Поправив съезжающие на переносицу очки и осмотрев ребят взглядом, говорившим, что она весьма удивлена видеть кого-то вроде них в подобном месте, женщина поинтересовалась:

— Могу ли я вам чем-то помочь?

— Нет. То есть да. – Клари зажмурилась собирая все слова в нужное предложение. — Мне сказали, что в этом центре лежит Логан Ривер. Я хотела бы с ним увидеться.

В ответ женщина только прикусила губу и еще раз осмотрела пришедших с ног до головы. Клари надеялась, что это хороший знак, ведь женщина не сказала «нет».

— Пройдите прямо и налево, – наконец, заговорила смотрительница, — там зал для визитов. Ривер подкатится к вам минут через десять.

Виктору, скорее всего, не понравилось слово «подкатится», потому что услышав его, он как-то болезненно поморщился, но все-таки сдержал свои педантичные позывы и первым зашагал в указанном направлении.

Зал для визитов казался пустым, не потому что там не было людей. В довольно большой комнате стояла всего парочка столов и несколько шатающихся и видавшим виды стульев. В таком месте мало кто захотел бы встречаться. Никто из ребят не решился присаживаться. По лицам было видно, что им сильно хотелось уйти. Однако, они выстроились возле стены, ожидая, когда же появится Логан Ривер, о котором спустя многие годы набрался храбрости рассказать Джон Малкович.

Когда скрипнула дверь, все головы повернулись в сторону мужчины в инвалидном кресле. Его везла все та же скептически настроенная женщина, которая подвезя кресло к ближайшему столу, поспешила оставить подозрительных посетителей наедине с ее пациентом.

Стало понятно, почему к Логану Риверу не могли прийти подобные им люди. Мало того что слишком молодые, так еще и совершенно не вязавшиеся с мужчиной, занимающим инвалидное кресло. Смотря на него можно было без ошибки сказать – в молодости он, возможно, и прослыл красавчиком, но продал свою привлекательность вредным привычкам. Нос, явно сломанный несколько раз, припух и выделялся на исхудавшем лице, как какая-то переспевшая слива. Глаза, голубые, перестали быть чистыми. В них виднелись годы и годы неправильной жизни. Такого человека Клари не стала бы спрашивать о пристрастиях, ведь все и так было понятно.

Логан Ривер смотрел на них без особой доброжелательности. Особенно тщательно он осмотрел Виктора, скорее всего, осудив «правильного мальчика» за чрезмерную выправку. Тонкие жилистые пальцы мужчины сжали подлокотники кресла, и он еще раз прошелся взглядом по пришедшим с ним повидаться.

Никому не было ясно, когда именно стоит заговорить, поэтому Клари прочистила горло, чтобы создать хоть какой-то шум в комнате. Для Логана это послужило сигналом. Громовым голосом, совсем не вязавшимся с болезненными чертами, но вполне подходящим рок-музыканту, мужчина поинтересовался:

— Кто вы, черт возьми, такие?

— Я.. мы… – Казалось, она уже собралась с мыслями, но явная «доброжелательность» мужчины снова сбила ее с толка. На помощь пришла Черри, у которой язык всегда знал, как двигаться.

— Мы пришли поговорить о Джослин Сейлор. Вы ведь знали ее, верно?

Логан Ривер выпрямился в кресле. В этот раз он пристально уставился на Кларибель, высматривая в ней что-то, чего не увидел с первого взгляда.

— Ты на нее похожа, – наконец, вынес свой вердикт мужчина.

Клари не знала, принимать это как комплимент или бояться того, что Логан Ривер так легко раскусил ее.

— Спасибо, – наконец, выдавила она.

***

Чарли сидел на кухне Уилла и пытался понять, что только что услышал. Джексон? Маленький засранец-скрипач и Кларибель в ночном переулке. Один из них в стельку пьяный? Чарли пару раз моргнул, прежде чем понять, что такого бардака в его и без такого перевёрнутой верх дном жизни, давненько не было.

— И ты отвёз его домой?

Уилл почесал затылок, чувствуя себя виноватым, но не слишком.

— Знаю, ты бы предпочел, чтобы я оставил его на улице…

— Мусорный бак подошел бы больше, – поправил Эль, отодвигая кружку с кофе и складывая руки в замок.

Уилл хихикнул, и слегка покачал головой.

— Если так, Кларибель бы не впустила меня в мою же квартиру.

— С каких это пор ты стал и ее другом тоже? – поинтересовался Чарли, вскинув бровь. — Сам же понимаешь, в войне нужно выбрать одну сторону, иначе засунут мину в штаны.

— Не стал бы называть это войной. Так – непримиримость сторон ввиду небольших разногласий.

Чарли сверлил Уилла взглядом, довольно суровым, но тот даже не вздрогнул.

— Надеюсь, речь о Кларибель. Потому что с Джексоном мне всякий раз хочется использовать огнестрельное оружие.

Уилл неопределённо пожал плечами. Он вдруг стал серьёзным и даже пододвинулся ближе, тоже сложив руки на столе.

— Слушай, я все понимаю, у тебя тараканов в голове хоть бесплатно раздавай, жизнь не сахар и все такое, но я видел ее прошлой ночью… Похоже, в этот раз ты сильно напортачил.

Чарли нахмурился. Это она не пришла на встречу, не брала трубку, а сегодня даже не явилась на занятия, что для папиной дочки непозволительная роскошь. Так причём здесь он?

Словно поняв, что Чарли не знает, о чем речь, Уилл продолжил:

— Джексон был в стельку пьян из-за Белль.

Это имя расставило все на места. Чарли чертыхнулся. Вокруг девицы с такими длинными ногами всегда много проблем.

— Послушай, если ты снова связался с ней…

— Где сейчас Кларибель?

***

Ривер Логан оказался болтливым, если дать ему понять, что тебе вообще есть до него дело. Словно в последние годы ему попросту не с кем было поговорить. Тем не менее, вспоминая свое прошлое, он частенько вдавался в подробности, совсем не относящиеся к Джослин Сейлор, а скорее показывающие, каким привлекательным и талантливым музыкантов он был.

Кларибель пыталась слушать внимательно, читая между строк, но иногда приходилось напоминать мужчине в инвалидном кресле, что она пришла в лечебницу святого Патрика узнать о прошлом матери.

— Ах, Джослин, – выдохнул Логан с непозволительной в его ситуации мечтательностью, — она была женщиной-загадкой, со своими особенностями.

Клари нахмурилась. Как расценивать подобные слова?

— Особенностями? – уточнила Черри.

— Не все музыканты выпускают столько альбомов без больших перерывов. Для этого нужно вдохновение, – ответил Логан. — Она мне говорила, что со временем устаёт от музыки, семьи, жизни. Джослин искала себя, хотела острых ощущений.

Клари попробовала нахмуриться сильнее, но ничего не получилось.

— Эта женщина сводила мужчин с ума. Для ее поклонников свадьба стала большим ударом, а когда она родила дочь, все боялись, что Джослин Сейлор покинет сцену, но как она сама говорила, женщина с таким талантом способна совместить карьеру и семью.

Пока Логан Ривер не сказал ничего откровенно плохого, но чем больше он болтал, тем меньше оставалось терпения у Кларибель.

— Ее агент Джон Малкович сказал, что вы… были близки, – сообщила девушка.

Логан как-то странно посмотрел на нее, видимо, не ожидая подобной осведомлённости. Правда он быстро справился с эмоциями, поёрзав в кресле.

— Так вот почему ты здесь? Раскапываешь семейные тайны?

Кларибель не пришлось отвечать.

— Твоя мать прекрасно сочетала в себе сумасшествие и разумность. Она показывала всем Джослин-мать, великолепную жену, благотворительного деятеля. Однако все это было нужно кому угодно, только не ей самой.

Клари вдруг понадобился стул, и мужчина понимающе дождался, когда девушка присядет. Черри остановилась за ее спиной, ободряюще положив руки на плечи подруги. Кажется, все в комнате уже знали, к чему клонит Ривер, но не смели шелохнуться, чтобы не спугнуть правду.

— Когда мы встретились, она была похожа на красивую картонную картинку, макет, который весело машет публике, но на самом деле плевать хотел на происходящее. Джослин говорила, в начале карьеры она получала удовольствие от всеобщего обожания, но чем дольше жила, тем яснее видела, что лжёт сама себе. Ни деньги, ни музыка, ни даже семья больше не приносили ей радости. Тайком она наведывалась к психологам, слушала их нудные советы, которые не помогали.

Логан перевел дыхание, оглядев своих посетителей. Клари казалось, что в любую секунду она может потерять сознание, но она приказала себе дослушать. Виктор, оставшийся стоять чуть позади, казалось, не пошевелился ни разу. Даже комната для визитов стала вдруг меньше и еще более неуютной.

— Я знаю, какие вопросы тебя волнуют, – продолжил Логан Ривер, поправив свое скудное больничное одеяние – потрепанный халат кроваво-красного цвета. — Но готова ли ты их услышать?

Теперь Кларибель не могла просто промолчать. Она не знала, откуда взялась эта уверенность, но девушка посмотрела в выцветшие глаза сидящего напротив мужчины и кивнула. Логан Ривер поверил, потому что кивнул в ответ и, переведя взгляд в окно, произнес:

— Я из тех, кому есть о чем сожалеть. Не чета твоему богачу-отцу в безупречно отглаженном костюме. Но одно мне удалось лучше – я сделал Джослин Сейлор счастливой.

Громовой удар прошелся по спине Кларибель, заставляя ее поёжиться и содрогнуться. Эти слова означали, что Джон Малкович не лгал – ее мать изменяла отцу. Однако, Кларибель успокоила себя тем, что эта правда куда менее ужасная, чем новость о наркозависимости Джослин Сейлор. Возможно, Кларибель была слишком мала, чтобы понять все тонкости музыкальной карьеры, возможно ее мать действительно была несчастна. Только вот глядя на Логана Ривера, исхудавшего, поношенного жизнью, Кларибель уже знала ответ на вопрос, который так и не прозвучал.

Помощь пришла откуда не ждали: Виктор подошел ближе и уверенным голосом спросил:

— Принимала ли Джослин Сейлор наркотики?

Ривер даже не посмотрел на парня, он сосредоточил все свое внимание на Кларибель, прекрасно осознавая, как его слова подействуют на девушку. Его блёклые глаза увлажнились, вспомнив чувства ушедшей молодости, он потрепал и без того взъерошенные волосы и ответил:

— Если бы я только мог это изменить, она, возможно, была бы еще жива.

Мир потух в одно мгновение. Клари даже не поняла, как свалилась на пол. Она все чувствовала, все осознавала, но никак не могла смириться с услышанным. Вокруг все замедлилось: испуганный крик Черри, скрип старого стула, громкие обвинения Виктора. Кларибель была рада почувствовать покой, когда отяжелевшие веки, наконец, опустились.

Глава 31

Прошлое

Джослин Сейлор посмотрела на себя в зеркало. В ее гримерке было большое зеркало, такое ставят либо для заслуживших почёт артистов, либо для смазливых певичек. Она даже думать не хотела, к кому относится.

Поправив и без того идеальный макияж, она тяжело вздохнула. Выход на сцену теперь казался пыткой, но остановиться она не могла. Потому что просто не знала, что ждет ее за пределами этой жизни. Вечная домохозяйка, возможно, член родительского совета в школе дочери? Те, что вечно пекут печенья и мечтают, что их чадо победит на конкурсе красоты…

Джослин передёрнула плечами. Ну уж нет, этого она не вытерпит. Безусловно она любила Кларибель, как только способна любить вечно занятая, зацикленная на своих внутренних проблемах знаменитость. По крайней мере, она умудрялась не показывать дочке свои тёмные стороны.

Дверь в гримерку распахнулась и развязной полупьяной походкой ввалился молодой человек. Красивый. Такой красивый, какими обычно бывают плохие парни в слезливых мелодрамах: волевой подбородок, густые брови… В образ не вписывался только исходивший от него запах виски.

— Прикрой дверь, Логан, – сказала она, оборачиваясь. Он последовал ее приказу, при этом присвистнув. Таким образом он решил оценить новый сценический наряд, который ей подобрали стилисты. Имена этих людей Джослин не запоминала, потому что они менялись быстрее, чем времена года. Единственным неизменным лицом в ее окружении был менеджер.

— А что это за красотка тут сидит? – заплетающимся языком попытался флиртовать Логан Ривер.

В какие-то доли секунды Джослин не понимала, почему связалась с ним, но эти моменты быстро проходили, сменяясь желанием что-то изменить, найти покой внутри себя, стать стоящей чего-то большего.

Логан Ривер, даже будучи музыкантом, не судил ее так же строго, как остальные. Возможно, он пытался использовать ее как пропускной билет в мир шоу бизнеса, но по крайней мере с ним, она могла не притворяться идеальной, как делала это со всеми другими вокруг.

В раннем детстве она изо всех сил пыталась угодить педантичной матери, позже, самоуверенному мужу-бизнесмену, который вроде и любил ее, но как-то цинично, словно она была одной из ценных бумаг, которые он успел приобрести раньше конкурентов.

Не говоря уже о том, как она старалась казаться идеальной каждому, кто слушал ее песни, читал ее интервью или следил за ее жизнью.

Логан Ривер не был идеальным и не боялся этого показать. В этом Джослин ему завидовала. Возможно, не он использовал ее, а наоборот – она хотела открыть внутри себя что-то новое, находясь радом с кем-то по-настоящему свободным.

— Только глянь, что я принес! – Логан помахал маленьким пакетиком, который появился в жизни Джослин Сейлор совсем недавно.

Вообще-то, в день его появления она злилась, как фурия, ведь Логан тайком подсыпал его ей в напиток. Тот концерт она запомнила надолго: эйфория, буря энергии и эмоций. Она почти поверила, что у нее открылось второе дыхание.

«Ты слишком напряжена, жизнь тебя не радует, я решил разукрасить твой серый мир, красотка, – сказал в тот день пойманный с поличным Логан. — Как видишь, у меня получилось».

Где-то глубоко внутри Джослин Сейлор понимала, что поступает плохо. Возможно, она недостаточно долго искала другие пути решения, возможно была плохой матерью, раз собственная дочь не могла вытащить ее из творческого кризиса, апатии или чего-то там еще, в чем она сама не могла разобраться.

— Этот концерт будет огненным! – пропел Логан, присаживаясь рядом и расчищая место на туалетном столике.

***

— Поверить не могу, что мы вообще это обсуждаем! – крикнула Джослин. Она предстала перед мужем не в лучшем виде: размазанная тушь, воронье гнездо на голове. В таком виде чрезвычайно трудно отстаивать свою точку зрения. — Она и моя дочь тоже!

Ричард Рич, который до замужества казался ей идеальным претендентом на роль спутника жизни, вдруг стал безликим костюмом с галстуком, который никак не хотел ее понять.

— У тебя, как ты это называешь «творческий кризис». – Он явно не верил в правильность формулировки. Он осуждал ее, а Логан нет. — Лучше держать Кларибель подальше от этого.

— От этого? Имеешь в виду, от меня? Я ее мать! – Действие волшебного порошка еще не улетучилось. Она визжала, как будто собственный муж, всего лишь заботящийся о благополучии их общего ребёнка, предал ее.

Так казалось Джослин Сейлор, но Ричард Рич в том момент смотрел на любимую женщину, что разрушала себя непонятно из-за чего. Из-за тяги стать великой? Из-за скуки? Из-за простой склонности к депрессиям?

Он хотел бы узнать причину, не раз пытался затащить ее к психологу, но Джослин нашла свои пути решения всех проблем.

Он постарался сохранить самообладание, думая о том, в какой ситуации они оказались. Хорошо еще все ссоры и выяснения отношений проходили в тайне от Кларибель, когда та была в школе, у подруги или в какой-то поездке с классом.

В этом они мастерски преуспели – играть прекрасную любящую семью, когда такого и в помине не было.

Ричард сжал руки в кулаки и посмотрел на собственную жену так сурово, как только мог.

— Либо ты завтра же отправляешься на лечение, либо ты больше никогда ее не увидишь.

Фраза осталась висеть в воздухе.

Джослин Сейлор, собрав остатки гордости, поправила находившиеся в ужасном состоянии волосы, и демонстративно прошла мимо мужа, оставив его наедине с собственными выводами.

***

Ричард Рич обратился к адвокатам, чтобы начать бракоразводный процесс. Он не бросал запутавшуюся жену, ни в коем случае. Он пытался что-то сделать, как-то помочь. Однажды, он даже использовал свои связи, чтобы все-таки заставить Джослин обратиться к врачам. Точнее целая делегация медиков прибыла в их дом под покровом ночи и постаралась объяснить запутавшейся женщине, как полезно отгородиться на время от внешнего мира и привести свои чувства в порядок.

Только Джослин Сейлор не была простой среднестатистической женщиной, вечно пекущей блинчики на кухне. По утрам она не раскручивала бигуди, ей укладывали волосы лучшие в мире стилисты, она не пила кофе на кухне рядом с мужем и дочерью. Джослин выпивала свой американо, сидя в просторном фургоне звезды, проверяя расписание концертов и репетиций на предстоящий месяц.

Джослин Сейлор была звездой, и каждый бы заметил ее исчезновение. Тем более что за последние полгода ее популярность только возросла.

Она не спала ночами, часто строчила стихи в своем потрепанном, оставшемся еще со школы ежедневнике. Это можно было бы назвать вдохновением, если бы не белый порошок, надёжно спрятанный в ее ванной комнате.

Ричард Рич понял, либо он продолжает сражаться за женщину, что когда-то дала ему надежду на семейное счастье, либо спасает дочь, которая слишком мала, чтобы до конца понимать происходящее.

Если Кларибель и замечала странное поведение матери, он быстро находил этом оправдание: устала, много концертов, большая ответственность.

В ответственности Джослин Сейлор было больше всего лжи. Она не могла нести ответственность за себя саму, не то что за свою карьеру или за собственную дочь. Ричард и не просил. Он смирился с тем фактом, что в газетах и новостях его имя будет сочетаться со словами «бросил», «ушел», «прервал отношения» или что-то похуже. Его репутация, как бизнесмена была не такой заметной, как репутация самой Джослин Сейлор, что в последнее время стала побеждать в половине чартов.

Если такова была цена спокойствия его дочери, он с удовольствием готов был ее заплатить. Только не успел.

В тот вечер ему позвонил менеджер Джослин. Джон Малкович никогда ему не звонил, скорее наоборот, избегал, как прокажённого. Ричард не очень-то интересовался, почему. Его не расстраивали отказы посетить их семейные ужины, потому что звёздная жизнь Джослин максимально отдалялась, когда она оставалась с ним и Кларибель дома. По крайней мере, так было раньше.

Однако в телефоне Ричарда Рича номер Джона был сохранен на крайний случай. Кто же знал, что крайний случай позвонит сам.

Ричард помнил, как легко принял вызов и приложил телефон к уху. Он ждал чего угодно – приглашения на концерт, просьбы купить новое платье. Хотя, почему? Почему он подумал о платье? Джон никогда не просил его помогать жене в выборе сценических костюмов.

Наверное, так устроена жизнь. В самые критические моменты мы закрываем правду ширмами, чтобы видеть что-то более простое и приятное для глаз.

Сегодня, сидя в своем кабинете, смотря на софу, где когда-то играла на гитаре знаменитая Джослин Сейлор, Ричард наполнял очередной бокал виски. Он ни за что бы не выкинул этот диван, хранивший воспоминания.

Но его жена выкинула его из своей жизни, умерев прямо на сцене…

Глава 32

Кларибель никогда раньше не набрасывалась на людей. Она даже слово плохих за свою жизнь сказала немного (почти все из них пришлись на долю Чарли Эля). Однако теперь Виктор держал в руках не девушку, а буйную кошку, которая рвалась и стремилась выцарапать сидящему в инвалидном кресле мужчине глаза.

Логан Ривер выглядел сожалеющим. Непонятно только о чем – о своей жизни, о жизни Джослин Сейлор или о том, что вообще посмел все рассказать.

— Клари, молю тебя, успокойся, – взывала к разуму подруги Черри. Но Кларибель будто бы не замечала никого, кроме ненавистного ей мужчины.

— Как вы посмели? Кто дал вам право решать, кому быть наркоманом, а кому нет? – визжала Клари.

Тощий Виктор оказался на удивление сильным, потому что как бы Кларибель не дёргалась, она все же оставалась на месте, на безопасном от лица Логана расстоянии.

— Она была моей матерью! Вы хоть знаете, сколько лет я оплакивала ее уход?! – Клари закашлялась от натуги.

— Вас же в тюрьму можно посадить за то, что тайком подсыпали ей наркотики, – вступила в разговор более спокойная, но все же менее дружелюбная Черри.

— Я там уже был, – спокойно ответил Ривер. — Думаете, почему я в этом кресле? Жизнь карусель, сегодня ты думаешь, что что-то значишь, а завтра у тебя уже нет ничего.

Клари все еще пыталась вырваться из хватки Виктора, но уже менее активно. Она сверлила Ривера Логана взглядом, который мог проклясть всю его семью. Только что-то подсказывало – у него никого нет.

— Послушайте, – начал Логан, медленно откатываясь назад, — я впервые сделал что-то правильно, рассказал вам правду. Вы сами ко мне пришли, сами решили порыться в шкафу с грязным бельём.

Перед тем как развернуться, он бросил еще один взгляд на Кларибель, что-то похожее на сочувствие мелькнуло в его бледных глазах.

— Я сожалею о том, что сделал. Только тебе мое сожаление уже не поможет. Как и мне самому.

Ривер Логан медленно выехал из комнаты свиданий. Никто не стал его останавливать. Не было смысла. Клари обмякла в руках Виктора, и тот начал медленно поглаживать ее по голове, как маленького ребёнка, сломавшего любимую куклу.

Только Клари была не ребёнком, хотя девочка, потерявшая маму, все еще жила внутри нее и требовала справедливости. Взрослая же Кларибель смотрела на дверь, за которой скрылся Логан Ривер, и понимала, теперь ей придется жить с той правдой, что она сегодня узнала…

***

Уилл расстроился из-за ее отъезда. Она так поспешно собрала вещи, что он толком и не успел спросить, что случилось. На малышке Кларибель не было лица, и она уж точно не хотела объяснять причины своего отъезда.

— Я так благодарна тебе, – только и произнесла она, прежде чем перетащить сумку через порог.

— Хорошо, не буду давить, – примирительно поднял руки Уилл, — задам только один вопрос, – где теперь ты будешь жить?

Клари прикусила губу, раздумывая, стоит ли говорить Уиллу правду. Однако он приютил ее, когда у нее не было выбора, поэтому Клари собрала все силы, чтобы улыбнуться и ответить:

— Я возвращаюсь домой.

***

Отец больше не казался ей педантичным, все его недостатки вдруг рассеялись, превратив Ричарда Рича в мужчину, изо всех сил пытавшегося вырастить дочь в одиночку.

Клари улыбнулась, когда он открыл дверь. Отец же удивленно вскинул брови, но все-таки улыбнулся в ответ.

— Для меня найдётся местечко?

— Это твой дом, дорогая. – Ричард отступил и помог ей занести сумку. Странно было видеть его так близко в том же самом месте, что не так давно казалось ей клеткой.

Клари обвела взглядом их квартиру. Джослин Сейлор стояла у окна, готовила блинчики у плиты, с улыбкой выходила из кабинета с гитарой в руках. Клари моргнула и видения растворились.

— Па, – дрожащим голосом протянула она, — прости.

Это все, что Клари смогла сказать прежде чем разрыдаться в голос. Ричард Рич сжал ее в крепких отцовских объятьях.

— И ты меня, – прошептал он дочери в макушку.

— Я все знаю, все, – выдохнула Кларибель. — Теперь я понимаю…

Отец отстранился и в недоумении посмотрел на дочь.

— Я встретилась с Ривером Логаном.

Честно говоря, она не знала, было ли ее отцу известно об увлечениях мамы, но судя по окаменевшему лицу, он все понял.

— Как ты его нашла?

— Долгая история. Присядем?

***

— Разве все не вернулось на круги своя? – с наслаждением выдохнула Черри.

Она навещала Кларибель все то время, что девушка притворялась больной. Честно говоря, так думали все в университете, но Кларибель, благодарная отцу за понимание и прикрытие ее лжи, оставалась дома только чтобы привести мысли в порядок.

Их отношения наладились. Они не были так близки с самого детства, давно не разговаривали так откровенно и открыто. Общее горе объединило их, пусть и спустя годы.

Кларибель думала, что стала единственной девушкой в мире, что потеряла мать дважды – живого человека, а после многих лет – ее идеалистический образ. Узнай она правду сразу же, вряд ли получилось бы понять. Теперь же она предпочитала не искать виноватого и не думать, что Джослин Сейлор сама стала причиной всех бед ее семьи.

Кларибель изо дня в день, из часа в час старалась отпустить женщину, которую держала рядом с собой вот уже восемь лет.

— Дядя Ричард белый и пушистый. У него даже морщины вокруг глаз разгладились, – продолжила Черри, которая болтала без умолку, лишь бы заглушить навязчивые мысли подруги.

— Что ж, нет худа без добра, – выдохнула Клари.

Она разбирала конспекты, что принесла ей Черри. Хотелось ей того или нет, нужно было закончить университет. Хотя в последнее время причин этого не делать накопилось достаточно много. Чарли Эль, например. Они не виделись больше недели, и она полагала, что сейчас он весело проводит время с Белль. Все действительно вернулось на круги своя – Кларибель Рич получила назад свою тихую мирную жизнь, знаменитый бандит университета сошёлся со своей красоткой-бывшей. Чем не хэппи-энд.

Клари откинула в сторону тетрадку. Устала притворяться, что действительно читает то, что внутри.

— Он пару раз заходил, – вдруг заметила Черри, пристально глядя на профиль подруги.

Клари нахмурившись посмотрела на подругу, без слов спрашивая, кого она имеет в виду.

— Ну знаешь, высокий такой, с длинными волосами. Глаза у него еще зеленые и характер не сахар. – Клари хоть и оценила остроту лучшей подруги, нахмурилась еще больше.

— Что ему делать в лингвистическом корпусе? – Вопрос вырвался сам собой. Если она старалась не интересоваться жизнью Эля, почему тогда не могла просто сменить тему? Потому что даже если Чарли Эль больше не был заинтересован в играх, она все еще не определилась, что чувствует по этому поводу.

— Ну, либо ищет тебя, либо… ищет тебя. – Для Черри, почему-то, это было очевидно. Кларибель же недоверчиво покачала головой.

— Не думаю, что это так.

— Вернись на занятия, и мы проверим, – пожала плечами Черри.

Однако, Кларибель предпочитала спрятаться под одеялом, чем идти в открытое столкновение.

— Брось, Клари, ты ушла с работы, не ходишь в университет. Осталось только в другой город переехать, чтобы наверняка с ним не столкнуться. – Черри подошла ближе и взяла подругу за руку.

— Я с тобой, вместе мы разберёмся, – пообещала она. — Но прятаться я тебе больше не позволю. Недели вполне достаточно. Пора продолжать жить.

***

— О нет, нет, нет, – скомандовал Уилл, отбирая очередной бокал у Чарли из рук. Они сидели за барной стойкой, и Эль методично напивался.

— Еще парочка, и я залезу наверх, чтобы станцевать. Не хочешь посмотреть? – ехидно протянул Эль, пытаясь вернуть себе бокал.

В баре было шумно, никто не обращал внимание на двух парней, сражающихся за порцию виски. Когда Уилл понял, что Чарли не сдастся, он поставил бокал на стойку и демонстративно подтолкнул его пальцем. Звон разбитого стекла заглушила играющая в баре музыка.

— Ой, – наигранно прикрыл рот рукой Уилл, — какой же я неуклюжий!

— Какой же ты мудак, – поправил Эль, жестом подзывая бармена. Однако, когда молодой парень подошел поинтересоваться, чтобы они хотели заказать, Уилл попросил того найти что-то достающее мозги из задницы.

Бармен с пониманием посмотрел на опьяневшего Эля и заявил, что виски закончилось.

— А я не привередливый. Водка? – Чарли протянул бармену купюру, но тот уже занялся обслуживанием кого-то сидящего рядом.

Эль злобно уставился на друга.

— Чего ради ты портишь мне настроение?

— С того, чтобы ты поднял уже свою задницу и пошел к ней.

— К ней? – Чарли ткнул в сторону грудастой блондинки, что то и дело бросала на него призывные взгляды. — Да без проблем. – Чарли попытался подняться, но получил в прямом смысле оплеуху от сидящего рядом друга и приземлился обратно на стул.

— Эй! – рявкнул Эль, потирая ушибленное место. Он злобно зыркнул на Улла, но тот невозмутимо принял вызов. Посидев так еще пару секунд, Эль сдался и выдохнул: — Не пойду я.

Уилл саркастически поднял бровь.

— В том состоянии, что ты сейчас, и правда не пойдёшь. Максимум – поползёшь.

Чарли посмотрел на друга еще серьезнее, и ничего не говоря, просто показал средний палец. Уилл в ответ приподнял два больших.

— Шикарно, очень по-взрослому.

— Чего ты добиваешься?

Чарли не хотелось слушать правду, потому что иногда она ранит. К тому же, если ее не слышишь, можно притвориться, что ее и нет. Что его жизнь не меняется с приходом или уходом Кларибель Рич. Что теперь он пьет виски без остановки не потому что скучает по ней или не знает, что делать, а потому что сам решил напиться до бесчувствия.

— Разве не очевидно? Хочу, чтобы ты поразмыслил над тем, что потеряешь, если поедешь и поговоришь с ней и тем, что потеряешь, если не сделаешь этого.

Чарли оглядел взглядом бар. Беспорядок, царивший в этом душном прокуренном помещении олицетворял его внутренний бардак. Хотел ли он оставить все как есть? Так было бы проще, но проще, не всегда значит лучше.

***

Кларибель проводила Черри и уже готовилась лечь спать. Ее комната, ее пижама. Все вдруг стало выглядеть странно. Раньше она была на том же месте, но не с теми же мыслями. Теперь же, переворачиваясь с боку на бок, девушка пыталась осознать, кто она и что должна делать.

Черри придерживалась строгого мнения, что Кларибель нужно вернуться в университет и продолжить жить с гордо поднятой головой, но речь шла не только о гордости, но и о страхе.

Кларибель боялась своих чувств. Боялась, что ступив за порог собственного дома, вдруг признается самой себе, что ей не плевать на Чарли Эля, что она продолжает гадать, зачем он приходил в лингвистический корпус.

С другой стороны, если он искал ее (что маловероятно), мог бы просто позвонить. Однако, в ее телефоне не было ни одного пропущенного. Чем не доказательство того, что Эль больше не интересовался ее жизнью.

Когда на часах было три ночи, а в голове Кларибель ничего не прояснилось, она услышала стук. Сначала девушка подумала, что это отец, который почему-то решил навестить ее посреди ночи, но позже, прислушавшись она поняла, что звук слишком тихий для стука в дверь.

Клари замерла. Возможно, ей просто показалось, но после того, как шум повторился еще три раза, она все же подошла к окну.

И разинула от удивления рот. Она даже глаза протёрла, но стоявший под ее окном Чарли Эль не исчез. Даже наоборот, заметив ее, он неуклюже помахал и, присмотревшись, Клари поняла, что парень в стельку пьян.

Она испуганно огляделась, словно Ричард Рич мог оказаться прямо у нее за спиной. Никого не обнаружив, девушка снова сосредоточила свое внимание на неожиданном госте, пытаясь осознать происходящее. Возможно, она спит? Так много думала о Чарли Эле, что он пришел к ней во сне?

Однако для сновидения Чарли был слишком уж шумным.

— Страшилка! Выходи! – не очень-то членораздельно крикнул он.

Клари, осознав, что он и правда здесь и может запросто разбудить ее отца, поспешила распахнуть окно и выглянуть наружу.

— Ты с ума сошёл!? – прошипела она, уставившись на Эля, как если бы тот был инопланетянином, только что вылезшим из своей летающей тарелки. — Что ты здесь делаешь? Как ты вообще узнал, где я живу?

Чарли, пристально глядя на нее, словно увидел впервые, усмехнулся:

— Милая пижамка.

Клари ахнула и огляделась в поисках чего-нибудь тяжёлого, чтобы швырнуть в стоящего под ее окном парня.

— Тише! Ты разбудишь моего отца! – шикнула она, с трудом пропуская комментарий о своем внешнем виде.

Да что там отца, Чарли был настолько пьян, что мог разбудить всю улицу.

— Прекрасно, зато познакомимся! И его пижамку заценю! – невозмутимо отозвался Эль.

Клари закатила глаза.

— Сколько ты выпил, что решил поиграть в Ромео? – Она красноречиво указала на свое окно. Чарли понял и… приземлился на одно колено.

Рот Клари снова открылся.

— О, что за свет я вижу на балконе! Хотя то, что я вижу балкон, уже можно считать последней стадией опьянения. – Клари захотелось хлопнуть себя по лбу. Если так продолжится, придется объяснять отцу, кто такой Чарли Эль и что он забыл под их окнами. Хотя она бы сама с удовольствием узнала, почему он здесь.

— Не шевелись! – скомандовала Клари сквозь зубы и захлопнула окно.

Так быстро и тихо она еще никогда не покидала свой дом. Джеймс Бонд бы позавидовал. Оказавшись на одном уровне с Чарли Элем, она сурово уставилась на него, ожидая объяснений. Однако, он только смотрел на нее пьяными зеленными глазами, словно пытался впитать каждую деталь, каждую чёрточку ее лица.

Клари повела плечами. От такого пристального внимания становилось некомфортно.

— Что ты здесь забыл? – снова потребовала она.

— Тебя, – просто ответил Эль, сделав пару шагов на встречу.

Она пару раз моргнула. Нет, он просто пьян, вот и весь секрет. Не стоит обращать внимания на его слова. Возможно, утром он их даже не вспомнит.

Словно заметив ее растерянность, Эль продолжил:

— Давно не виделись.

— Неделю с небольшим, – уточнила Клари, чтобы хоть что-то сказать.

— Должен ли я спросить, как поживаешь?

— Если пришел сюда в три часа ночи вести светские беседы, то вполне возможно, – Клари и бровью не повела.

Эль с гордостью покачал головой. Страшилка выросла. Теперь она умела дать отпор даже такому засранцу как он. Чарли еще раз окинул ее взглядом. Он не осознавал, насколько тепло ему становится просто при виде нее. Хотя согревать его могло и выпитое виски. Он покачал головой, стараясь отогнать опьянение. Будь проклят Уилл и его здравомыслие. Из-за него он теперь здесь, пытается что-то решить.

Клари скрестила руки на груди, интересуясь:

— Как ты нашел, где я живу?

— Не поверишь, – ахнул Эль, — Твоя подружка подсказала.

Клари и не поверила. Чтобы Черри помогала Чарли Элю? Куда тогда подевались их «высокие» отношения?

— Так просто взяла и сказала?

— Сама спроси, когда увидишь, – отмахнулся Эль. Он здесь не для того, чтобы обсуждать Черри Клоп. Пусть та и помогла ему впервые в жизни. — Так почему ты не пришла на встречу?

Клари нахмурилась. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, о какой встрече речь.

— Я уволилась, – сообщила она, чтобы не отвечать прямо. «Не пришла, потому что увидела, как целуешь Белль» звучало как-то слишком провокационно. Чарли точно нашел бы миллион сопутствующих вопросов, на которые она тоже не хотела отвечать. — А когда увольняешься, не нужно просить кого-то подвезти тебя на работу.

Их разговор все больше и больше напоминал бред сумасшедшего. Но это не она пришла к его окнам посреди ночи, значит не ей нужно было что-то говорить. Клари выжидательно смотрела на Эля. Тот почесал затылок, громко выдохнул и облизал нижнюю губу. На этот жест Кларибель приказала себе не реагировать. Всего лишь губы, часть тела, как руки, например, или ноги.

— Я был в баре с Уиллом, – начал Эль. Клари не знала, для чего ей эта информация, но решила не перебивать. — Ну знаешь, высокий такой, с татуировкой за ухом… – Чарли замолк, как сломанный компьютер или видео, которое не желало грузиться из-за плохого интернета. — Ох, ты же у него жила. Конечно, ты его знаешь.

Он провел ладонью по лицу, изо всех сил, стараясь сфокусироваться на том, что действительно хотел ей сказать.

— Так вот, Уилл вдруг решил, что мне нужно с тобой поговорить. Иначе я, видите ли, сопьюсь или…

— Так ты здесь, чтобы угодить Уиллу? – уточнила нетерпеливо Кларибель. Она не знала, то ли злиться на Уилла за то, что сунул нос в их дела, то ли благодарить, потому что как бы она ни старалась отрицать, видеть Чарли Эля, даже в стельку пьяного, было приятно.

— Ну, не совсем. Давай скажем, что он стал толчком к действию.

— Послушай, Чарли, Уилл – хороший парень. Он просто хотел помочь тебе не налегать на спиртное. Лучше проспись и постарайся утром не умереть от мигрени.

Чарли посмотрел на нее.

— Ты в порядке?

Этот вопрос был задан другим тоном. Более трезвым и заботливым. Клари прикусила губу. Не время и не место обсуждать, в порядке ли она.

— Почему ты пряталась всю неделю? – не сдавался Эль.

— Я не пряталась, а болела.

— Воспалением хитрости? Или страха? А может, и того, и другого?

Клари закатила глаза.

— Ты же в курсе, что становишься только противнее, когда пьёшь?

Чарли усмехнулся.

— У знакомства со мной свои прелести.

Парень подмигнул. Пробовал ли он флиртовать с ней? Даже если да, то очень неуклюже.

— В любом случае, я хочу, чтобы ты вернулась.

Клари задержала дыхание.

— В университет? Знаешь, даже если и хочу держаться от этого места подальше, необходимость высшего образования еще никто не отменял. Тем более Черри все это время носила мне конспекты, которые я…

— Клари, – ласково произнес Эль, делая еще один шаг навстречу. — ты слишком много болтаешь, когда нервничаешь.

Она позволила ему взять себя за руку. В последний раз, как Кларибель убеждала себя. В последний раз можно почувствовать его кожу, можно посмотреть ему в глаза, можно даже засмотреться в них, пока золотые искорки не станут еще заметнее.

Чарли не протрезвел. Иначе почему он не мог сказать все прямо? В любом другом случае давно бы уже расставил точки над и, но теперь, как прыщавый ботаник держал ее руку и пытался убедить себя, что совсем не хочет целовать Кларибель Рич. Она же как заноза в заднице. Или в любом другом месте.

Неважно, кто проиграл эту войну. Казалось, они оба потянулись друг к другу одновременно. Важнее то, что Кларибель опомнилась раньше и оттолкнула Эля от себя с такой силой, словно тот заставил целовать его силой.

Чарли несколько раз моргнул. Страшилка и правда была зла, да что там, она смотрела на него как на выползшего из-под кофейника таракана. Он нахмурился, и уже открыл рот, чтобы спросить, зла ли она из-за поцелуя или из-за качества его исполнения, когда Кларибель все расставила по местам.

— Знаешь, у Белль должно быть уши сейчас горят. – Она отодвинулась, едва заметно, но все же создала между ними дистанцию.

— Так вот в чем дело, – хмыкнул Эль, почему-то выглядевший довольным. — Ты меня ревнуешь?

Клари чуть воздухом не подавилась от его самонадеянности, но все же не позволила ему долго радоваться.

— Не важно, ревную ли я, важно то, что я не позволю тебе играться со мной. Я не запасной аэродром. Не нужно прибегать ко мне, когда твоя длинноногая красотка занята…

— Не знаю, важно ли это, – поднял указательный палец Эль, — но у тебя ноги тоже длинные.

Клари громко выпустила воздух из легких. До чего же он раздражает!

— Послушай, Кларибель.

Он вдруг понял, что шутками не отделаться. Она смотрела на него не только со злостью, но и с разочарованием. Словно ждала большего. Чарли мог вынести такой взгляд от кого-то другого, но не от Кларибель Рич. Эти глаза могут смотреть на него со смешинкой внутри, страстью, да чем угодно, только не разочарованием.

— Белль больше интересует мой отец, чем я.

— Твой отец? – не поняла девушка. При чем тут его отец?

— Долгая история, – отмахнулся Чарли. От того, что приходилось говорить об отце захотелось снова напиться, так и не протрезвев. — Знай только, что Белль повелась на то, что я оказывается парень не без рода и племени.

Клари понимала все меньше и меньше. Одно она знала точно – больше Чарли не позволено целовать ее.

— Что ты так смотришь? – уточнил Эль. — Я же сказал, что с Белль у меня ничего нет. Она просто набросилась на меня, полагая, что один поцелуй сотрёт из моей памяти последние полгода.

Клари все еще молчала. Не такой реакции он ожидал. Думал, она расслабится, поверит. Раньше же всегда верила. Хотя, в этот раз, похоже, простых слов ей было мало.

— Я не доверяю тебе, – словно прочитав его мысли, призналась Клари. — Я себе-то не доверяю, когда рядом с тобой.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу верить в вещи, которые вряд ли произойдут, вижу то, что не является реальностью. – Она изменилась в лице. Похоже, готова была заплакать. Вот только слез в этой беседе не хватало.

Однако, от вида Кларибель Рич в таком состоянии, у него выпрямилась спина и отпало всякое желание шутить. Чарли надеялся, что виноват во всем не он, потому что понятия не имел, что еще мог сказать, чтобы убедить Кларибель в своей честности.

— В последнее время реальность безжалостно хлещет меня по лицу. Даже подготовиться не успеваю. – Она перевела дыхание и возвела глаза к небу, пытаясь остановить непрошенные слезы. Все произошедшее давило на ее плечи и никак не находило выхода. Клари не смотрела на Чарли Эля, иначе бы заметила, как он одеревенел. — Я легко могу поверить, что Белль набросилась на тебя. За ней не заржавеет. Только что это меняет?

Чарли вскинул бровь.

— Продолжим играть влюблённость, пока у нее сердечный приступ не случится?

Эль понял, к чему она клонит. Он уже хотел объяснить, что вообще перестал интересоваться Белль, когда страшилка продолжила:

— Скажу честно, я этого не хочу. – Девушка посмотрела прямо на него. Слава богу, плакать она так и не начала, но все еще находилась на грани. — Я вообще изо всех сил пытаюсь сделать мою жизнь понятной и ясной. Ты, Чарли Эль, как морской прибой, приходишь, когда ветер подует, а стоит ему изменить направление, так тебя и след простыл.

Неправда. Но он вспомнил, что за эту неделю так ни разу и не позвонил ей, не пришел, даже слушая непрекращающиеся нравоучения Уилла. Захотелось самому себе влепить пощёчину.

— Но сейчас я здесь, – тихо заметил он, — и никуда не собираюсь.

Кларибель Рич ни раз ставила его в тупик, но в эту ночь, стоя в накинутой на пижаму куртке и смотря на него большими, полными недоверия и, кажется, боли глазами, она показала, кто в их отношениях был главным. По крайней мере, на данный момент.

— Докажи, – выдохнула она, — Докажи мне, что не уйдешь…

Глава 33

Разобраться в этой истории трудно. Чарли и так это знал. Они с Кларибель Рич были подобны магнитам, что, то притягивали, то отталкивали друг друга. Он все еще лежал в постели (с головной болью, как и предсказала Кларибель) и перематывал, как старую плёнку их вчерашний разговор. Спустя час ему удалось сделать несколько выводов.

Во-первых, он протрезвел и уже отругал себя за все глупые шуточки, которые совсем не соответствовали его стилю и убивали на корню любые дальнейшие попытки казаться хоть сколько-то опасным. Однако, он не жалел, что приехал и увидел страшилку. Если для этого требовалось напиться вхлам и устать от нравоучений Уилла, то так тому и быть.

Во-вторых, в этот раз у Кларибель Рич хватило смелости и выдержки сказать ему правду. Не прямо, но он все понял. Клари устала, то ли только от него, то ли от чего-то или кого-то еще. Настолько выбилась из сил, что стояла на развилке своей жизни и не знала, в какую сторону повернуть.

Что-то в ее глазах, в том как сильно она оттолкнула его от себя, подсказало Чарли — если он не сделает что-то сейчас, если не исправит все то, что незапланированно натворил, станет слишком поздно.

В отличие от всех девушек, с которыми он спал, распивал спиртные напитки или просто искал призрачного счастья, Кларибель Рич была не из тех, кого стоило терять. Он вообще сомневался, что когда-нибудь ему также крупно повезет. Стоило только поставить ее и Белль рядом и все сразу становилось ясно, поэтому прежде чем позволить себе передумать, он откинул одеяло.

***

Было странно снова видеть стены лингвистического корпуса. Еще страннее было осознавать, что когда в ее жизни все менялось, жизнь других людей продолжала идти своим чередом.

Например, Черри. Она, хоть и поддерживала Клари изо всех дружеских сил, не рассказала, как много времени провела за неделю ее отсутствия с Элеонорой. Эти двое заметно сблизились, хотя настороженность Клари к новенькой от этого не уменьшилась.

Вдобавок, она собственными глазами видела, как Сэм Мэтьюз отвел Черри за угол столовой и что-то настойчиво шептал ей на ухо.

— Вы встречаетесь? – прямо спросила Клари, стоило только Черри вернуться и сесть рядом.

В столовой появлялось все больше народа и иногда приходилось значительно повышать голос, чтобы ее услышали.

— Кто? Я и Сэм? – уточнила подруга. — Нет, скорее переходная стадия.

— Переходная? – переспросила Клари. — Как возраст?

— Ага, от дружбы к чему-то большему.

Клари усмехнулась и покачал головой.

— Почему ты не сказала?

— Ну, на тебя и так много всего свалилось, – Черри смущённо поправила волосы.

— И что с того? Я бы с радостью послушала истории о горячем гитаристе. – Клари игриво толкнула подругу в плечо.

— У тебя свой есть, – заметила Черри, и словно что-то вспомнив, ахнула: — Кстати, он нашел вчера нужный адрес?

— Нашел, – выдохнула напряженно Кларибель. — Почему ты вообще сказала ему, где я живу? Он ведь был в стельку пьян, не говоря уже о вашей взаимной «симпатии».

Черри виновато улыбнулась. Клари знала, – подруга не сожалеет о содеянном, но не могла не уточнить причины подобных перемен.

— Хотя бы он сумел выпить достаточно, чтобы, наконец, встретиться с тобой лицом к лицу. К тому же, я все продумала, – объяснила Черри. — Я решила, что ты расцарапаешь ему лицо, тем самым снимешь стресс и порадуешь меня.

— Прости, но лицо Эля осталось целым, – пожала плечами Клари. — Хотя отрицать не стану, хотелось.

В этот момент Черри посмотрела куда-то вдаль и удивленно открыла рот. Замерев в такой позе, она перевела взгляд на Клари и тут же обратно, на то, что заметно ее шокировало.

— Да, лицо ты ему не расцарапала, но волосы, видимо, выдрала.

Клари, ничего не понимая, проследила за взглядом подруги и сама от удивления открыла пошире глаза. Не может быть.

В столовой поднялся заметный шепот, все стремились показать сидящим рядом соседям, как изменился Чарли Эль.

Кларибель готовилась к новой встрече и даже предполагала, что она случиться в столовой, у всех на глазах, но то, что теперь привлекало внимание даже поваров, никак не вписывалось в ее ожидания.

— Бог. Ты. Мой, – выдохнула Черри, когда удалось, наконец-то, прикрыть рот.

Да, бог, он самый. Бог секса и разврата с зелеными глазами и волосами, подстриженными так, что руки чесались запутаться в них.

— Ущипни меня, – не унималась Черри и тут же ойкнула от боли, потому что Клари, не отрывая взгляда от вошедшего и плавно движущегося в ее сторону Эля, исполнила просьбу подруги.

Их глаза встретились, и Чарли косо ухмыльнулся, становясь еще соблазнительнее.

— Я, конечно, от него не в восторге, но ты только глянь, как стрижка может превратить бомжа в Аполлона!

Клари мысленно посмеялась над остротами Черри, но все еще не могла отвести от Чарли глаз. Казалось, воздух между ними наэлектризовался. Она поняла намёк. Единственным наказанием, до которого она додумалась в ее части контракта, была стрижка, и Чарли категорически отказался это выполнять. Но вот он, прямо перед столиком, за которым она сидит с ошеломлённой подругой. Притягательнее, чем раньше. Красивый и опасный как грех.

— Ох, ты только посмотри какой! – услышала она сбоку и повернулась, чтобы увидеть щебечущих от восторга студенток.

Чарли – единственный человек на ее памяти, способный одной стрижкой привлечь всеобщее внимание. Она снова перевела на него взгляд и, выдержав секунду напряжения, улыбнулась.

— За что-то наказан? – уточнила девушка. Вопрос понятный только им.

— Я б так не сказал, – цокнул языком Эль. Он пододвинул стул поближе к ней и, повернув спинкой вперед, оседлал его. — Скорее кое-что доказываю.

Клари медленно осмотрела его причёску и, прикусив губу, произнесла:

— Обязательно делать это так… сексуально?

Она изо всех сил старалась не покраснеть от собственной дерзости. Судя по реакции Эля, ей это удалось. Зато сидящая рядом Черри изобразила рвотные позывы.

— Ты в порядке, сумасшедшая? – насмешливо поинтересовался Эль, на что Черри не осталась в долгу:

— Без тебя было лучше, отморозок.

Клари закатила глаза. Они никогда не изменятся.

— Не боишься, что голова начнет мёрзнуть? — поддразнила Клари, снова смотря на Чарли и изо всех сил стараясь не треснуть от счастья. Своим поступком он все сказал. Красноречивее любых слов.

— Попрошу свою девушку связать мне шапку, – переходя на шепот ответил Эль, наклонившись вперед.

— Вот досада, – она придвинулась еще ближе, оставляя между ними несколько миллиметров, и выдохнула в его губы: — Я не вяжу.

***

Ничего в мире не раздражает таких людей, как Белль больше, чем чужое счастье. А уж если это счастье переплетается с упущенной возможностью, то от злости хочется выть, как волки воют на луну.

Кларибель не слишком много думала о холодной красавице. Ее безусловно радовало отсутствие длинных стройных ног и кричаще алых губ, что могли соблазнить, казалось бы, любого. Однако даже если в своих мыслях Клари возвращалась к сцене поцелуя, что стал отправной точкой всех последующих перемен, хватало одного взгляда на новую причёску Чарли Эля, чтобы понять, – он сделал свой выбор.

Для Черри и остальных это была всего лишь стрижка (хотя даже так она наделала много шума, особенно у женской половины университета), но для них с Чарли это был своего рода ритуал сказать «Прости и давай попробуем все исправить».

Она приняла извинения. Даже учитывая груз, что до сих пор давил ей на плечи в связи с открывшейся правдой о маме, девушка все равно чувствовала себя лучше. Насколько это вообще было возможно.

Белль перестала мелькать перед глазами, зато кое-кто, казалось бы, крепко с ней связанный, наоборот, стал попадаться в поле зрения все чаще. Вот и теперь Клари осталась в библиотеке главного корпуса, чтобы догнать пропущенное за неделю, когда услышала покашливание. Она подняла глаза и сама того не желая нахмурилась.

Джексон Велмир – знаменитый сын богатого отца, одарённый скрипач и бывший (или теперь уже снова настоящий) парень Белль, смотрел на нее улыбаясь.

Видимо, почувствовав ее растерянность, Джексон первым начал разговор.

— Я подошел, чтобы сказать «спасибо» за то, что не оставила меня спать на улице.

Клари немного расслабилась. Сказать «спасибо» не занимает много времени и… Но Джексон, не спрашивая приглашения, отодвинул стул напротив и присел.

Клари постаралась слишком не нервничать. В конце концов, Джексон никогда не делал ей ничего плохого. В общем-то, он был парнем, ошибочно полагавший, что его девушка будет ему верна. Что вроде бы логично, если речь идет не о Белль.

— Эм, – Клари заправила прядь волос за ухо и постаралась ответить на неожиданный знак вежливости, — не стоит благодарности. Я понимаю, что в тот день ты был не в лучшей форме.

В тот день они оба узнали, что не нужны тем, в ком были заинтересованы. Клари повезло больше – Чарли Эль сумел с ней объясниться. Как обстояли дела у Джексона она не знала.

— Да уж, я давненько так не напивался. Даже стыдно как-то. – почесал затылок парень. — Я и наговорил лишнего. Вообще-то, проанализировав ситуацию, я понял, что ты храбрее большинства парней, что я знаю.

Клари хихикнула. Неловко и коротко.

— Я подошел, чтобы объяснить, – я не такой плохой, каким мог тебе показаться. Просто Чарли…

— Проломит тебе голову, если не исчезнешь, – раздалось громогласное заявление и что Джексон, что Кларибель посмотрели в сторону источника угрозы.

Чарли Эль в кожаной куртке, с небольшой щетиной на подбородке действительно выглядел как кто-то, способный проломить чужую голову. Именно этого Клари и боялась, она ждала Чарли с минуту на минуту, а благодарность Джексона свалилась так внезапно, что она не успела закончить беседу прежде, чем прогремит буря. Теперь оставалось только надеяться, что Джексон спокойно капитулирует, не создавая проблем.

— Еще раз спасибо, Кларибель.

На счастье и облегчение девушки, Джексон хоть и бросил на Эля не очень дружелюбный взгляд, все-таки встал и направился к выходу. Клари проводила его задумчивым взглядом, даже не заметив как пристально за ней следит Чарли. Тот, обогнув стол и опустившись на освободившееся место, ехидно передразнивая скрипача, поинтересовался:

— Спасибо, Кларибель?

Клари переключила все свое внимание на парня, что хмурясь ждал от нее ответа. С новой стрижкой, лёгкой небритостью и кулаками, сложенными на столе, он запросто мог родить в ее невинной головке грязные мысли. Клари прикусила губу и еще раз окинула Чарли медленным взглядом. Кто бы мог поверить, что она будет встречаться с кем-то настолько… вкусным.

Одёрнув себя, Кларибель вернулась к реальности и подперев рукой подбородок, улыбнулась.

— Ты опоздал.

Чарли криво ухмыльнулся, пододвигаясь ближе. Он взглянул на нее так, как ни один парень не смотрел – с каплей испорченности, приправленной обещанием чего-то опасного.

— Хорошая попытка, страшилка, но я хочу знать, почему Джексон вдруг раздаёт благодарности направо и налево.

Клари еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Неужели так необходимо обсуждать две минуты разговора, который и случился-то совершенно неожиданно. И также неожиданно закончился.

— Думала, Уилл тебе рассказал, – пожала она плечами, — мы всего лишь подбросили пьяного Джексона до дома. Он… был расстроен из-за Белль и… тебя.

На мгновение Кларибель показалось, что Эль заметно расслабился. Он потянулся за ее рукой и, крепко сжав ее, произнес:

— Не нравится мне эта вежливость. Даже если дело не касается моей бывшей, Джексон не упустит возможности насолить мне. Держись от него подальше.

Кларибель только кивнула. Поёрзав еще парочку минут на стуле, она сжала ладонь Чарли, привлекая его внимание, и неуверенно спросила:

— Могу я задать вопрос?

Эль мотнул подбородком, давая ей разрешение, но девушка все же предпочла предупредить:

— Думаю, тебе он не понравится, но есть кое-что, чего я не понимаю.

— Почему я такой горячий? – предположил Эль.

Подобные мысли Клари предпочитала держать при себе, хотя и не раз задумывалась об этом. Вместо ответа она шлепнула Чарли по руке и продолжила:

— В ту ночь, когда ты пришел пьяным к моему окну, ты кое-что сказал… — Она поразмыслила, стоит ли продолжать. Раньше, когда они затрагивали подобные темы, все заканчивалось скандалом или того хуже – рукоприкладством. Однако теперь между ней и Элем были совсем другие отношения, более близкие и доверительные.

— Страшилка, я уже напрягаться начинаю. Что я такого ляпнул, пока рассматривал твою пижаму?

Клари шлепнула его еще раз, и Эль рассмеялся.

— Вот оно, отношение, которое я заслужил, за все то остроумие, что мне дал бог. Спрашивай уже.

— Ты сказал, что Белль больше заинтересована в твоем отце, чем в тебе…

Чарли помрачнел в мгновение ока и на этот раз действительно напрягся. Но отступать было поздно, она уже произнесла самую сложную часть.

— Разве… твой отец не мёртв?

Молчание, повисшее в воздухе, не предвещало ничего хорошего. Возможно, Эль сейчас одёрнет руку, встанет и просто уйдёт. Возможно, он уже жалеет о походе к парикмахеру и обо всем, что это за собой принесло. Возможно…

— Он живее всех живых, – деревянным голосом ответил Эль, смотря на стеллажи с книгами у нее за спиной. — Вообще-то, выглядит даже лучше, чем раньше. Румянец на щеках появился…

Клари сжала ладонь Чарли второй рукой, показывая свою поддержку. Их, казалось бы, безобидное заигрывание вдруг переросло в серьёзный и в каком-то смысле опасный разговор. Последнее, что Кларибель хотела сделать – все испортить, поэтому она постаралась расслабить Эля всеми доступными ей способами.

— Прости, я знаю, ты не любишь обсуждать подобное. Просто я хотела знать…

— Не убийца ли тот парень, что целует тебя на глазах у всего университета? – уточнил Эль, хмыкнув, — Вряд ли тебя можно за это судить.

— Я всегда знала, что ты этого не делал, – уверила Клари.

— Чего ради тогда стала спрашивать? Проверяешь, хорошо ли работает шестое чувство?

Чарли злился. Скорее всего, не на Кларибель, а на саму необходимость обсуждать что-то настолько болезненное. Он старался изо всех сил держать себя в руках, не наговорить лишнего, не сорваться с места и не уйти.

— Нет, – спокойно ответила страшилка. — Дело не в любопытстве или интуиции. Просто, – она глубоко вздохнула, — в моей семье кое-что случилось, так что я пересмотрела свои взгляды на людей и то, кем они кажутся.

Чарли перевел взгляд на ее маленькое лицо. О чем она говорит? В этот момент парень осознал, насколько ничтожны его познания о семье Кларибель. Он ровным счетом ничего не знал, кроме того факта, что ее мать мертва. Об отце она не говорила, кроме тех редких случаев, когда Чарли грозился разбудить его своими пьяными криками.

Понаблюдав за ней еще немного, он засунул свою злость и разочарование в старый пыльный ящик на периферии сознания и нежно спросил:

— Что-то случилось, пока меня не было рядом?

Клари набралась смелости кивнуть.

— Я хочу быть честной с тобой. Особенно, когда вижу, как ты стараешься сделать то же самое. – Она закусила губу, собираясь с мыслями. — Эту неделю я пряталась не только от тебя, но и от правды, что вылезла наружу.

Чарли нахмурился. Где-то глубоко внутри он предполагал, что страшилка что-то скрывает. Скорее, недоговаривает. Но за последние дни, что они провели вместе в согласии и понимании, он не осмеливался спросить. К тому же она заметно расслабилась, улыбалась и пререкалась с ним как и раньше. Сам того не планируя, он дождался, когда она решилась рассказать все сама.

— Могу я знать, о ком именно речь?

—Ты когда-нибудь слышал о Джослин Сейлор? – Прежде чем он успел ответить, она продолжила, запинаясь и тараторя: — Прошло больше десяти лет, вряд ли подобная музыка в твоем вкусе. Она начинала как кантри-певица, а потом…

— Мне нравится ее голос, – прервал Эль, вспомнив, наконец, чью песню пьяная страшилка пела, с трудом усаживаясь в авто Уилла. — Она была довольно популярна и… ушла на пике славы.

Чарли нахмурился, сопоставляя все детали. Пока что он не понимал, к чему клонит Кларибель.

— Ты сказала, что эту песню тебе часто пела мама, но она… – Он поменялся в лице и еще раз посмотрел на Клари, стараясь спросить без слов, верна ли его догадка. Та только кивнула.

— Ты – дочь Джослин Сейлор?!

Давно его так не удивляли. Он помнил историю этой женщины в общих чертах. Подростком он мало слушал подобную музыку, но позже, пробуя все новые направления, он нашел Джослин Сейлор весьма и весьма талантливой. Скорее всего, у него даже имелась парочка ее песен в плейлисте. Только Чарли не был в этом уверен.

Сейчас мысли парня занимало не это. Он вспомнил, как закончилась история Джослин. Ушла на пике – мягко сказано. Все пророчили ей долгие годы успешной карьеры, а она… умерла. Прямо на сцене. Сердечный приступ, вызванный…

Чарли вскочил со стула и пересел ближе к Клари.

— Только не плачь, страшилка, – взмолился он, — с твоими слезами я не знаю, что делать. Максимум, могу принести стаканчик, чтобы их собрать.

Она хихикнула, сдавленно, но все же оценив его попытки разрядить обстановку.

— Разве салфетка чтобы их вытереть, не более логичный вариант? – уточнила Клари. На этот раз хихикнул Эль.

Приобняв ее за плечи, он тихо произнес:

— Ну, раз уж у нас сегодня вечер откровений. Мой отец – музыкальный продюсер…

***

Оказывается иногда становится легче, если выговориться. Игнорировать правду, конечно, проще, но иметь рядом хотя бы одного человека, который способен принять тебя со всеми царящими в голове тараканами, бесценно.

Чарли осознал это, увидев, как сильно и искренне страшилка сопереживала его истории. Она пыталась держать себя в руках, но иногда вздрагивала, охала или просто смотрела на него так, словно он был не ее парнем, а фильмом про Хатико.

— Почему ты позволил всем думать, что ты убийца? – спросила Клари, когда Чарли замолчал, закончив рассказ.

— Я не позволял, они сами справились. – Он посмотрел вдаль, словно вспоминая то время. — Честно говоря, я тогда не особо интересовался, что обо мне думают. Те, кто хорошо меня знал, не пали жертвами слухов. Уилл, например.

— Иногда этот парень надоедливее некуда, но у тебя хороший друг, – кивнула Клари.

— Передавать твою похвалу не буду. Он и так ходит, как павлин с раскрытым хвостом, потому что ему все-таки удалось направить мою задницу к твоему дому.

Клари рассмеялась.

— Похвалю сама, – согласилась она. — Как-нибудь потом.

Чарли широко улыбнулся, смотря на нее с чувством, которого она раньше не замечала. Возможно, потому что Чарли Эль никогда не показывал ей, что на самом деле чувствует, но теперь, когда все секреты были раскрыты, они оба заметно расслабились.

— Порвём договор? – неожиданно предложил Чарли.

Кларибель, растерявшись, постаралась вспомнить, куда вообще положила те знаменитые розовые бумажки.

Чарли Эль расценил ее молчание неправильно.

— Если ты все еще не уверена и хочешь сохранить хоть какие-то гарантии…

— Нет-нет, – поспешила заверить Кларибель, — с удовольствием забуду про эту историю. Так что, теперь никаких наказаний, условий или правил?

Чарли покачал головой.

— Хотя, – опомнившись, он поднял указательный палец, — парочка условий все-таки не помешает.

Его тон сменился на игривый, тот, что он обычно использовал перед тем как ее поцеловать. Как же она любила этот тон!

— Слушаю, – подтолкнула Клари, — что я должна сделать?

— Я бы не отказался от готовки, но только если ты захочешь. Парочка поцелуев каждые пять минут тоже не помешает. О, и не забудь вписать совместные вечера под одеялом…

Клари цокнула.

— Ты невероятно требовательный. – Она постаралась не засмеяться и изобразить искреннее недовольство, но в подобной тёплой атмосфере ее актёрское мастерство просто-напросто испарилось. — Тогда я хочу совместное распитие молочных коктейлей и прогулки по набережной.

— Неплохо-неплохо, – оценил Эль. — О, как насчёт одной из таких прогулок прямо сейчас?

Он откинулся на спинку стула и заглянул ненавязчиво под стол.

— Ты как раз не в платье.

***

Если у вас нет проблем, вы их найдёте, создадите, выдумаете. По крайней мере, так размышляла Кларибель, сверля взглядом затылок Элеоноры. Все же прекрасно – она в Чарли души не чает, Черри рядом, по учёбе вроде бы не так сильно отстала, но нет же, вместо того, чтобы слушать преподавателя, она вот уже минут пятнадцать размышляет о том, почему Элеонора кажется ей волком в овечьей шкуре.

Она уже давно бы откровенно спросила, не влюблена ли новенькая в Эля (что стало бы самым логичным объяснением), но ситуацию омрачало воцарившееся взаимопонимание между рыжеволосой и ее лучшей подругой. При этой мысли Клари бросила взгляд на Черри. Та тоже не очень-то была сосредоточена на лекции – писала кому-то смс, старательно пряча телефон под партой.

Кларибель незаметно наклонилась и улыбнулась. Кто бы сомневался – Сэм Мэтьюз. Они обсуждали что-то настолько же неординарное, как и сама Черри, вроде мысли о том, как гитара придаёт парню сексуальности. Неважно, даже если он вдоль и поперек покрыт прыщами.

Кларибель покачала головой и задумалась о другом – почему она так ни разу и не спросила Эля, что случилось между ним и Мэтьюзом?

Все-таки она отыскала проблемы, которые требовали ее немедленного вмешательства.

***

Последней каплей стал разговор, который Кларибель ненароком услышала, разыскивая Чарли в главном корпусе. Белль, как всегда в полной боевой готовности, что-то доказывала стоящей рядом девушке (о том, была ли это ее подруга или кто-то еще, случайно павший жертвой холодной красавицы, Клари не задумалась). Куда интереснее были слова Белль.

Да, подслушивать нехорошо, но посмотрите, куда это ее привело. Однажды случайно став свидетелем разговора Чарли Эля с Белль, она нашла то, о чем давно мечтала. Видимо, для этого и нужны такие люди, как бывшая Чарли? Чтобы показать каким не стоит становиться и к чему стоит идти. Клари замедлила шаг и навострила уши.

— Говорю тебе, Маршелл его отец! – Это Кларибель уже знала. Чарли доверил ей свою самую страшную тайну. — Маршелл не просто его отец, которого никто не убивал, он еще и мужчина, бросивший свою жену и сына ради какой-то молодой…

— Да-да, та новенькая из лингвистического корпуса, с рыжими волосами. Кто бы мог подумать, вся такая из себя тихоня, – продолжала Белль, не заботясь, что ее могут услышать... Хотя, возможно, именно этого она и добивалась – еще один способ привлечь всеобщее внимание. — Я собственными глазами видела. Хотела спросить у него, когда могу прийти в студию для прослушивания.

При этом Белль тряхнула волосами так, как если бы ее талант уже был признал миллионами. Пусть Клари и допускала, что эта девушка пела не хуже Мадонны или Адель (не даром же она висела на доске почёта музыкального корпуса), скромности ей явно не хватало.

— Он посадил ее в машину с такой нежностью, что у меня чуть челюсть не упала.

А у Кларибель упала. Она не то что притворяться, что куда-то идет, даже как дышать забыла. Элеонора и отец Чарли? Быть того не может!

Кларибель была настолько шокирована, что не смогла даже по достоинству оценить ответ собеседницы Белль, которая заметила, как холодная красавица поторопилась, расставшись с Чарли Элем. Ведь их паре завидовали почти все девушки в университете, не говоря уже о том, что Эль оказался сыном продюсера, куда более известного, чем отец Джексона.

Белль, мотнув головой и задрав нос повыше, просто оставила собеседницу стоять и смотреть ей вслед.

Цокот каблуков помог Клари вернуться к реальности. Оглядевшись по сторонам, она так и не заметила Чарли. Скорее всего, он ждал ее в другом месте или опаздывал.

Это уже было неважно. Теперь она была полностью сосредоточена на другом. Пусть Черри разозлится, пусть устроит скандал, но Кларибель сегодня же поговорит с новенькой и узнает все ее секреты.

Глава 34

Найти Элеонору было несложно, поскольку она сама с радостью пошла навстречу, как только заметила Клари. Смотря на эту девушку, Кларибель не понимала, как кто-то, казавшийся столь невинным, может быть дьяволом воплоти. Хотя с другой стороны, Белль тоже не была гарантом доверия. Мало ли, что она видела.

Только почему-то Кларибель не сомневалась, что такие люди как Белль, мечтающие стать всемирно популярными без лишних хлопот, считающие себя слишком талантливыми, знали лица и имена тех, кто мог бы им помочь добиться желаемого.

«Допустим, отец Чарли знаком с Элеонорой, – рассуждала Кларибель, все ближе подходя к рыжеволосой, которая даже не подозревала, о чем будет их следующий разговор, — все равно не стоит делать поспешные выводы».

Она не хотела обвинять Элеонору, не имея в доказательствах ничего, кроме слов девушки, у которой запросто могло возникнуть желание выставить ее не в лучшем свете. Насколько она доверяла Белль? Ни на грамм, но проблема заключалась в том, что и Элеоноре Кларибель не верила.

Поравнявшись с новенькой, что одарила ее лучезарной улыбкой, Клари сделала глубокий вдох. Даже если эта милая мордашка скрывает тёмные тайны, лучше узнать это сейчас, чем потом сожалеть, что так и не поговорила с ней.

— Я искала Черри, но…– начала Элеонора, мило поправляя очки.

Сражаться с Белль, статной, вечно кричащей о своем превосходстве, считающей других ничтожествами, было проще, чем с кем-то таким… безобидным на вид.

— Нужно поговорить, – Хоть Кларибель и старалась держать чувства под контролем, ее слова прозвучали резче обычного.

Элеонора, судя по растерянному выражению лица, почувствовала напряжённость собеседницы. Однако, в отличие от Кларибель, она все еще не выглядела скованно и не бросила попыток продолжить беседу в обычном непринуждённом тоне.

— Да, конечно. О чем? – При следующем взгляде на лицо Клари, Элеонора не удержалась и аккуратно спросила: — Что-то случилось?

— Пока не знаю, – честно ответила девушка. — Но хотела бы продолжить без чужих ушей.

Еще ничего толком не было сказано, а обе уже не могли найти себе места. Элеонора, скорее всего, не до конца представляла что натворила, а Кларибель решала, не отступить ли, потому что от исхода этой беседы зависело слишком много.

Черри будет зла, ведь она так старательно отговаривала Клари докапываться до истины. Посчитает ли она услышанные слова Белль достойным оправданием?

Чарли… Возможно, через пару минут она узнает о его отце что-то, что после только усложнит их отношения? Что если она совершает самую большую ошибку в жизни?

Неважно, какие мысли царили в голове у каждой. Оказавшись наедине, они, стоя лицом к лицу, уже не могли избежать того, что должно было случиться.

Первой заговорила Элеонора. Ее извиняющийся, взволнованный тон нервировал Клари еще больше. Не так обычно разговаривают виновные в ужасных вещах люди. По крайней мере, не когда их разоблачили.

— Я сделала что-то не так? Возможно, ты переживаешь, что Черри стала проводить со мной больше времени? Но, Кларибель, поверь, в моих планах нет ничего плохого. Я просто пытаюсь завести друзей…

Сбитая с толку Кларибель на секунду задумалась – должна ли она ревновать Черри? Они дружили столько лет и между ними никогда не возникал кто-то третий. Однако девушка даже на секунду не расстроилась, что Черри общается с кем-то еще. Если ее новые друзья и стали проблемой, то только потому, что она запрещала вести с ними откровенные беседы.

— Это не связано с Черри, – поспешила разубедить Кларибель, и Элеонора растерянно замолкла.

— Но... – начала она через минуту, потому что Кларибель все еще собиралась с духом и молчала. — Что тогда?

С правдой, которая всплыла наружу после того, как Клари открыла рот и задала интересующие ее вопросы, было сложно справиться, но еще сложнее было решить, что с ней делать дальше.

***

К счастью или нет, но Чарли оставил Кларибель трудиться в библиотеке главного корпуса, сославшись на дела, которые нужно было срочно уладить. Кларибель не сильно расспрашивала, потому что ее голова и так вот-вот грозила лопнуть.

Возможно, время проведённое в одиночестве, пусть и в обществе книг, поможет ей собраться с мыслями.

Тем не менее, только переступив порог библиотеки, она заметила Джексона и поморщилась. Почему именно сейчас?

Скрипач сидел за дальним столиком и старательно переписывал что-то в тетрадь. Похоже, он даже не заметил ее появления. Облегченно выдохнув, Клари огляделась в поисках наименее заметного места, которое можно было бы занять. Пусть в этот раз Чарли и не придет разбить нос скрипачу, но она сама не желала вести хоть какие-то беседы.

Решив, что спрятаться между стеллажей будет куда приятнее, Кларибель направилась в нужном направлении. Отыскав необходимую книгу, она приземлилась на пол и постаралась вникнуть в первые строки.

Перечитала. Еще раз. Только в голове эхом звучали слова Элеоноры, которые, что бы она ни делала, не утихали. Кларибель сдалась, прикрыла книгу и ударилась об обложку лбом.

— Думаю, так лучше запомнится, – послышалось откуда-то сверху, и девушка быстро подняла голову. О нет! Сегодня что, день когда всех вдруг потянуло к знаниям?

Сэм Мэтьюз улыбался, как будто ее реакция на его появление была вполне предсказуема.

— Прости, – буркнула Клари, чувствуя, что должна извиниться за свою невербальную грубость.

— Ничего страшного, я не во всех вызываю дикий восторг, – хмыкнул Сэм, опёршись плечом о стеллаж.

— Дело не в этом, – посчитала нужным объяснить Клари, — просто сегодня я не в общительном настроении.

Мэтьюз хоть и с пониманием кивнул, но уйти не поспешил. Вместо этого наоборот, плюхнулся рядом, словно поставил себе цель – изменить ее настроение.

— Сэм, я серьезно, – приподняла брови Клари, — не хочу болтать.

Парень только поднял руки и изобразил, как зашивает себе рот. Детский сад какой-то. Клари покачала головой и снова открыла книгу, не потому то хотела ее читать, а чтобы спрятаться от Мэтьюза. При первой встрече она недооценила этого парня. Возможно, к нему следовало относиться с настороженностью.

Прошло десять минут, а первая страница так и не была закончена. Сэм, спокойно сидевший рядом, поерзал.

— Разве тебе не стоит пойти на свидание с Черри? – не выдержала Клари, снова захлопнув книгу. — Уж она-то любит поболтать. Особенно с тобой.

Сэм усмехнулся.

— Я, может быть, тоже искал тишины. Библиотека же одно из самых тихих мест в мире. – Он махнул рукой в сторону библиотекарши. Пухлая женщина с самым тугим и идеальным пучком на свете внимательно следила за посетителями и время от времени даже поднималась из-за стола, чтобы осмотреть помещение. — Сейчас вот она еще подойдёт и шикнет, чтобы все замолчали. Идеально. Даже медитировать можно.

Клари еле удержалась, чтобы не стукнуть его книгой.

— Прекрасно, тогда медитируй, – фыркнула она, снова открывая учебник, но на этот раз его, протянув руку с идеальными пальцами гитариста, закрыл Мэтьюз.

— Не мучай ни себя, ни книгу, – просто посоветовал он. — судя по твоему лицу, тебе есть над чем подумать.

Нельзя было судить Сэма за его проницательность. Поэтому Клари опустила книгу на пол и скрестила ноги. Положив руки на колени, она закрыла глаза.

Со стороны Мэтьюза послышался смешок.

— Ооом, – протянул он, и Клари, сердясь, приоткрыла один глаз.

— Ох, это Эль тебя так нервирует?

После этого вопроса Кларибель открыла оба глаза. Сэм, что сейчас сидел перед ней, знал кое-что, что могло ей понадобиться. Возможно, он даже был способен помочь ей разобраться – стоит ли говорить Чарли правду об Элеоноре.

— Ты же был другом Чарли. – Она даже ткнула в Мэтьюза пальцем, подтверждая то, что каждый из них и так знал. — Значит, можешь кое-что мне рассказать.

— Ну, компромата накопилось много. Хотя думаю, тебе это не поможет. Ты уже по уши вляпалась, – равнодушно пожал плечами Сэм и вытянул длинные ноги, которые почти достали до соседнего стеллажа. Он принялся рассматривать потолок, словно все окружающее его не интересовало.

Клари уставилась на его профиль, решая, стоит ли идти ва-банк. В конце концов, она видела, как сильно ее парень недолюбливает Мэтьюза, так стоило ли верить его словам? Девушка, задумалась так, что Сэму пришлось повернуть голову и напомнить о своем присутствии.

— Ну так ты будешь спрашивать или нет?

— Думаю, ты знаешь, что я хочу узнать.

Клари решила всяческими способами избегать прямых вопросов, обманывая саму себя тем, что если ничего не спросит, значит ни в чем и не виновата.

— Это было его решением, – просто бросил Сэм, продолжая рассматривать потолок.

— Что именно? – не поняла Клари, нахмурившись.

— Это он решил переквалифицироваться из друга во врага, – пояснил Мэтьюз. — Очевидно, его кое-что не устроило. Ну, из того, что случилось между мной и… его прошлой жизнью.

— Ты о семье Чарли? – уточнила Клари.

Сэм не догадывался, насколько сильно Эль доверился ей. Людей, которые знали правду можно было по пальцам одной руки пересчитать. Кларибель ни в коем случае не хотела это испортить, но теперь, с той правдой, что раскрыла ей Элеонора, она стремилась ненавязчиво, не выдавая никаких лишних деталей, разузнать у Мэтьюза, замешан ли он в произошедшем.

— Познакомилась ли ты с его отцом? – спросил Сэм, но в следующую секунду насмешливо добавил: — Думаю, теперь ни одному человеку не посчастливится узнать, кто родители Эля.

Клари постаралась придержать все колкие комментарии, но один все-таки успел вырваться прежде, чем она захлопнула рот.

— Не знакома, но наслышана. Белль спешит всем поведать, как сильно хочет с ним сотрудничать. Маршелл, верно?

Притворяться дурочкой было рискованно. Тем более, что Мэтьюз запросто мог быть к Белль ближе, чем казалось на первый взгляд. Не так давно они выполняли совместное задание. Так что мешало холодной красавице попробовать пофлиртовать и с ним?

Сканируя лицо Сэма, в котором, даже несмотря на ее пристальное внимание, не дрогнул ни один мускул, Клари подумала, что вряд ли этот парень стал бы сидеть с ней на полу библиотеки, если бы Белль ждала его где-то с горячим, как пирожки тети Молли, предложением. Не говоря уже о том, что Сэм слишком часто проводил время с ее лучшей подругой. Стоит пока попридержать коней, она и так нарушила правило Черри, поговорив с Элеонорой.

Тем более Сэм вообще представлялся кем угодно, но не бабником. Скорее, циником, саркастическим критиком, возможно, в каком-то плане занудой, но не до такой степени, чтобы это бросалось в глаза.

— Что ж, ты упростила мне задачу, – выдохнул Сэм, действительно выглядя более спокойным. — Считай, что в свое время я был Белль.

Смысл предложения дошёл до Клари не сразу, но существовало только одно разумное объяснение.

— Ты тоже хотел поработать с отцом Чарли?

— Выражаясь точнее, я принял его предложение о сингле, как раз когда у Чарли в венах кровь кипела при каждом упоминании об отце.

В этой истории не было запутанных углов, не нужно было много рассуждать и искать виноватого. Все было настолько ясно, насколько вообще было возможно. Чарли имел полное право злиться, учитывая всю ту боль, что пережили он и его мать. Даже сейчас он, конечно, не бросался на людей, но все равно леденел, когда речь заходила о родителях.

Другой вопрос – чувствовал ли себя виноватым Мэтьюз? Жалел ли он о сделанном выборе?

Столько лет прошло, а они так и не смогли найти общий язык. То ли из-за упрямства, то ли из-за отсутствия желания. Напряжение, царившее между этими парнями, можно было ножом резать. Однако, если поставить в ряд скрипача и гитариста, война с Мэтьюзом все же носила холодный характер и ограничивалась разве что соревнованием на более колкое приветствие.

— Ты сожалеешь? – не выдержала Кларибель.

— О том что принял приглашение, способное открыть мне путь в будущее? Нет.– Кларибель уже решила, что Мэтьюз из тех, кто всегда предпочтёт карьеру дружбе, когда парень напряженно продолжил: — Жалею ли я о том, что потерял друга и оставил нашу группу? Еще как.

Воцарилось неловкое и в то же время правильное молчание. Молчание, которое помогает вернуться в прошлое, подумать и осознать.

Как бы долго они ни сидели в тишине, Клари все же предпочла кое-что добавить.

— Я понимаю Чарли. Не как его девушка, а как человек.

Мэтьюз горько улыбнувшись, кивнул.

— Я тоже.

***

Сэм оставил ее в одиночестве, наедине с книжными стеллажами, которые хоть и скрывали Кларибель от остальных посетителей библиотеки, совсем не помогали отвлечься от беспокоивших ее мыслей.

За последние недели она узнала так много, сколько не могла выяснить за целые годы. К тому же, теперь она хранила не только свои тайны, но и тайны других людей, которые почему-то решили, что могут сгрузить все на ее плечи, даже не попытавшись прикрыться.

Да, она сама спросила Элеонору, да и Сэма тоже. Однако ни новенькая, ни гитарист не стали колебаться и ответили на все ее вопросы прямо. Ее голова не болела бы, сумей они улизнуть.

Клари неосознанно стала рассматривать потолок, как несколько минут назад делал сидящий рядом с ней Мэтьюз, но в отличие от него девушка не нашла там ничего интересного или хоть сколько-то расслабляющего.

Стоило как можно скорее позвонить Черри. Две головы лучше: Тем более что в последнее время подруга откровенно дулась, потому что все новости она почему-то узнавала последней (после Уилла или Чарли, уж точно). Однако имела ли Кларибель право рассказать Черри тайны, которые ей не принадлежат?

Решив отложить тяжелый разговор о том, как она без мук совести и сожалений набросилась на бедную милую Элеонору, Кларибель вытащила из сумки мобильный, полагая, что может обсудить с лучшей подругой хотя бы то, что сказал ее «греческий бог».

Но, позвонить не получилось. Послышалось лёгкое покашливание, и девушка, молясь всем святым, подняла голову. Конечно же Джексон. Тот Джексон, что мог бы спокойно выйти из здания, даже не заметив ее, но сегодня видимо был вечер откровений, потому что даже бывший парень бывшей ее парня решил, что может с ней поговорить.

— Привет, – сдалась Кларибель, потому что было бы слишком странно вскочить на ноги и броситься к выходу (тем более, что парень загородил своим телом почти весь узкий проход). К тому же, в этот раз в ее руках не оказалось даже книги, которую можно было использовать в качестве извинения за нежелание говорить.

— Я не хотел мешать, но ты уже минут пятнадцать так сидишь, – Джексон сделал пару шагов вперед и молча указал на освободившееся место Мэтьюза. Кларибель только взмахнула рукой, понимая, что особого выбора у нее и нет. — Даже я просидел все это время с книгой, – попытался пошутить скрипач, устраиваясь поудобнее. — Надеюсь, ничего плохого не случилось?

«Ничего однозначно плохого», – подумала Клари, а вслух произнесла:

— Просто не хочу учиться.

Поверил ли Джексон в эту со всех сторон неумелую ложь никого из них не интересовало. Даже если он и уловил желание Клари не вдаваться в подробности своего эмоционального состоянии, парень все же проглотил отговорку и не стал задавать дополнительных вопросов.

Вместо этого он какое-то время поддерживал царящую в библиотеке тишину.

Кларибель с трудов верилось, что этот парень подсел к ней, чтобы помолчать за компанию. Возможно, он хотел что-то сказать, но не решался. Ну уж нет, если она начнет разбираться еще в чьем-либо прошлом, будущем или настоящем, у нее взорвётся голова. Клари поерзала, и начиная, приподниматься, произнесла:

— Заешь, глупо сидеть в библиотеке, когда ни одной книгой не воспользовалась. Я, пожалуй, пойду.

Джексон будто опомнился. Как если бы успел задремать. Он дёрнулся и посмотрел на Кларибель с виноватой улыбкой.

— Логично, я тоже собирался уходить.

Он поднялся на ноги грациознее ее, но Кларибель вставала с грузом чужих секретов на плечах. Джексона же, похоже, мало что тяготило.

— Тебя подвезти?

При этом вопросе Клари необъяснимо почему захотелось поморщиться. Было много причин не проводить с Джексоном ни минуты больше. Особенно наедине. Она ему не доверяла, ее парень его терпеть не мог. Чем не повод вежливо отказаться?

— Нет, спасибо. Я, просто…

— Послушай, Кларибель, – прервал парень. Его голос вдруг стал тверже, решительнее. Кларибель замерла и огляделась. Везло ей или нет, но смотрительница библиотеки не спешила прийти и шикнуть на них.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Раньше я показал себя не с лучшей стороны. К тому же наши с Элем отношения вряд ли назовешь возвышенными, – при этом Джексон усмехнулся. Как-то сладко, словно вспоминать об их проблемах с Чарли было для него в радость. — Но я прошу не судить меня за плохой выбор. – Скрипач указал рукой в направлении выхода и медленно пошел в его сторону. Кларибель молча последовала, мысленно решив, что расстанется с ним, как только они окажутся на улице.

— Я во многом ошибался, – продолжил Джексон, словно нашел идеального человека, которому можно исповедоваться в своих грехах. — Возьми хотя бы мою девушку.

Упоминание о Белль едва не заставило Клари закатить глаза. Они уже покинули библиотеку и шли в сторону лестничной площадки. Еще немного и она сможет улизнуть от странной, непонятно как появившейся компании.

— Почему ты вообще начал с ней встречаться? – спросила Кларибель, стараясь сократить оставшиеся ступеньки невинными вопросами, в ответах на которые она не была заинтересована.

Джексон пожал плечами.

— Она казалась… Лёгкой. Необремененной жизнью. Если ты понимаешь, о чем я.

Возможно, скрипач лукавил. Ни от кого не укрылось его хвастовство о том, что он увёл девушку у самого Чарли Эля. Для полноты картины оставалось только проверить, кто дальше писает или больше времени провел в постели с Белль.

Клари все-таки поморщилась от собственных мыслей. В последнее время она ловила себя на повышенной откровенности во всех смыслах этого слова. Словно ее мозг отключил функцию цензуры. Хорошо это или плохо, она не могла решить.

— Я лишь прошу не судить обо мне строго, потому что ты уже увидела мои тёмные стороны. – Джексон остановился, чтобы открыть для нее входную дверь. — Я не так плох, как кажется.

Зачем Джексону вообще волноваться о ее мнении? Пусть она его хоть самим исчадьем ада считает, что от этого поменяется? Клари посмотрела на парня, тот улыбнулся, пропуская ее на улицу.

Возможно, скрипач теперь планировал направить все свое внимание на новую девушку Чарли Эля, как когда-то сделал с Белль. Хотя, с другой стороны, Клари знала, что холодную красотку никто не заставлял бросать местного хулигана. Просто она очень интересовалась возможностями протащить собственную идеальную задницу в мир шоу-бизнеса.

Клари решила, что ей и так есть о чем поразмышлять. Пусть Джексон сам разбирается в своей личной жизни. Тем более, что она сейчас же попрощается с ним и останется наедине с тем, что действительно имело для нее смысл.

Джексон еще раз ненавязчиво предложил подбросить ее до дома, но когда она отказалась, принял ее ответ без каких-либо оговорок. Кларибель посмотрела, как он скрылся за поворотом, явно направляясь к парковке, и облегчённо выдохнула.

Только спокойствие девушки продлилось разве что пару минут. Услышав шаги за своей спиной, она резко обернулась. Обычно территория университета хорошо охранялась, так что бояться было нечего. Наверняка, это точно такие же студенты, засидевшиеся в библиотеке.

Трое парней в кожаных куртках шли к ней развязной походкой. Они бурно что-то обсуждали и, казалось, даже не заметили Кларибель. Но приблизившись, один из них, тот, что явно любил массивные серебряные кольца (потому что ими были украшены все его пальцы, а на некоторых он умудрился уместить даже два) указал на девушку и присвистнул.

— Это же подружка самого Эля!

Свист никогда не считался знаком приличия, так что Клари сжалась в тугой комок нервов. Ей резко захотелось вернуться в библиотеку.

В этот момент второй парень, не отстающий в росте и телосложении от первого, кивнул и будто бы зашагал быстрее.

— Она самая! – согласился третий.

Могла ли ее личная жизнь стать источником таких проблем? Имелись ли у Чарли враги, которым не нравилось, что он был счастлив? Клари поспешила развернуться и направиться обратно, в сторону библиотеки. Свист и пугающие смешки все приближались, и когда девушка уже думала, что может спастись, один из парней схватил ее за запястье и, резко дернув, притянул к себе.

Кларибель почувствовала запах спиртного. Пьяные студенты? Как охрана могла такое допустить?

Клари постаралась вырваться, огляделась в поисках хоть кого-то, способного прийти на помощь. Но она была одна наедине с тремя парнями. Даже одного из них хватило бы, чтобы одолеть ее, а втроём… Клари сглотнула, приказывая себе даже не думать о том, чем грозила ей эта встреча.

— Могу я… узнать твое имя? – дрожащим голосом спросила она, стараясь выиграть драгоценные секунды и придумать, как выбраться из той ситуации, в которой неожиданно оказалась.

— Мое имя? – усмехнулся первый и ткнул себя в грудь, будто она не понимала, о ком идет речь. — Можешь называть меня «папочка», малышка!

Гнилая острота была одобрена смешками его друзей, Клари же поморщилась от сильной хватки на запястье и снова попыталась вырваться.

— Отпустите меня, – крикнула она, стараясь наделать как можно больше шума. Хоть бы ее кто-нибудь услышал.

— Шшш! – шикнул второй, подходя ближе. Он наклонился и, ухватив Клари за подбородок, повернул ее лицо к себе, рассматривая как какой-то товар на базаре.

— А она ничего, – вынес он свой вердикт.

Что же делать? У нее нет шанса на спасение. Главное, не паниковать, не поддаваться на провокации. Возможно, они просто пытаются ее запугать, чтобы…

Клари вцепилась зубами в сжимающую ее запястье руку так сильно, что почувствовала привкус крови на языке. Парень вскрикнул и разжал хватку. Клари, не теряя ни секунды, бросилась бежать.

Лишь бы добраться до библиотеки. Там люди, там охрана, ей помогут…

Кто-то из троих ее преследователей схватил девушку за волосы на затылке и дернул, заставляя остановиться. Взвыв от боли, Клари успела только крикнуть: «На помощь!», прежде чем резкая пощёчина обожгла левую сторону ее лица.

— Замолчи, если хочешь остаться в живых,– прошипел любитель серебряных колец.

Сглатывая подступающие слезы, Кларибель отказывалась сдаваться. Как ее день вдруг превратился в кошмар? Кто эти парни? Почему они хотят причинить ей боль?

— Оставьте ее в покое! – послышался громогласный крик, заставивший ее мучителей обернуться.

Не Джексона она хотела видеть в роли своего спасителя, но в данный момент Клари была так далека от возможности выбора, что любая помощь расценивалась как последний глоток воздуха в комнате, лишённой кислорода.

Скрипач смело двинулся вперед, словно знал, что собирается делать. Оказавшись достаточно близко, он повторил:

— Оставьте девушку в покое. Не думаю, что вам нужны те неприятности, что последуют за этим. Даю вам шанс одуматься и просто продолжить веселье где-нибудь подальше отсюда.

Клари задержала дыхание. Ее щека горела, но у нее не было времени обращать на это внимание.

Троица переглянулась, словно и правда обдумывая прозвучавшее предложение, и один из них сказал:

— Так уж и быть, скрипач, развлекайся с ней сам.

Все показалось слишком простым. Клари не верилось в такую удачу, даже когда бандиты отпустили ее волосы и отошли на пару шагов. Джексон подбежал к ней, чтобы убедиться, в порядке ли она, но девушка все еще смотрела на незнакомцев. Они шли как-то чересчур медленно, неохотно…

В следующую секунду любитель серебряных колец достал из кармана нож и, резко развернувшись, бросился на Джексона.

Клари взвизгнула. Она увидела кровь прежде чем поняла, что кроме них с Джексоном на улице появился кто-то еще. Парни, испуганные излишним вниманием, бросились прочь, а Клари посмотрела на истекающего кровью Джексона. Его рука на уровне плеча была пропитана алой жидкостью, так напоминающей лепестки роз. Он все еще был в сознании и смотрел на нее, стараясь произнести успокаивающие слова, которые она слышала, но как-то отдаленно.

Что только что произошло? Было ли это правдой? Возможно, она спит и ей сниться кошмар.

Однако собравшиеся рядом с ними люди, доказывали, что все случилось наяву. Другие студенты, охранники, даже смотрительница библиотеки: все они шептались, шокированные увиденным. Кто-то уже звонил в скорую.

Глава 35

Она сидела с пакетом льда, приложенным к щеке, и следила за мужчиной средних лет, который с серьёзным выражением лица общался с другим мужчиной в белом халате. Клари предполагала, что перед ней преподаватель, но была так потрясена, что даже не задалась вопросом, как его зовут или из какого именно он корпуса. Джексона забрали в палату примерно полчаса назад, а ее подробно расспросили о случившемся.

Кларибель настойчиво убеждала каждого, что с ней все в порядке, и с трудом согласилась на пакет со льдом. Просто потому что щека слишком горела. Она скрестила ноги под стулом, на котором сидела, и перевела взгляд на закрытую дверь палаты. Мог ли парень умереть от ножевого ранения в руку? Запросто. Кларибель поежилась и постаралась мыслить позитивно.

Лучше бы она согласилась поехать с ним до дома, но никогда невозможно предугадать, что на тебя нападут, еще и на охраняемой территории университета.

Телефон в ее сумке настойчиво зазвонил и, чтобы хоть немного отвлечься, Клари приняла вызов.

— Эй, страшилка, – послышалось на том конце провода. Чарли явно пребывал в хорошем настроении. Как жаль, что придется его испортить. — Я тут подумал, – продолжил он, не получив ответа, — мы могли бы где-нибудь поужинать, а потом прогуляться по набережной. Если ты, конечно, не спишь.

Клари еще раз посмотрела в сторону разговаривающего с доктором профессора и капитулировала. Чарли в любом случае узнает.

— Предложение заманчивое, но у меня в планах допрос в полиции.

Похоже, ее ответ поставил Эля в тупик, но сражаясь за последние крупицы бодрого настроя, он пошутил:

— Книгу из библиотеки стащила?

Клари хмыкнула, благодарная, что он старается хоть как-то ее развеселить.

— Хуже, оказалась свидетельницей ножевого ранения.

Хорошее настроение Чарли ветром сдуло.

— Ножевое ранение?! – всполошился он. Клари даже представила, как ее парень нетерпеливо вскакивает с места. — Где ты вообще сейчас находишься?

Клари поморщилась.

— В больнице…

Стоило ли откладывать самое главное напоследок? Возможно, будет лучше, если Чарли обнаружит Джексона уже здесь, на месте?

— … с Джексоном.

На том конце провода раздалось сдавленное ругательство, лязг и скрип.

— А ты где? – уточнила девушка, чтобы не возвращаться мыслям к тому, что произошло.

— Как раз взбирался по пожарной лестнице твоего дома. – Клари открыла рот от услышанного. — Цветы, видимо, придется вести в больницу. Ты в порядке?

— В полном шоке, – честно ответила Клари, толком не понимая, что шокирует ее больше – ножевое ранение Джексона, попытка Чарли быть романтиком или тот факт, что эти вещи случились в один и тот же день. — А в остальном сойдёт.

Она услышала звук заведённого мотора. Похоже, Чарли и правда скоро приедет.

— Готовься рассказать мне, как это ты вляпалась в приключения с поножовщиной, да еще и в компании с этим… скрипачом.

Закончив вызов, Клари снова посмотрела на разговаривающих мужчин. Что можно было так долго обсуждать? Хоть кто-то может ей объяснить, что теперь будет? Должна ли она описать нападавших полиции? А Джексон, в порядке ли он?

Словно услышав ее мысли, приехавший с ними мужчина направился в ее сторону, оставив доктора заниматься своими делами. Присев на соседний стул, он тоже посмотрел на закрытую дверь палаты. Возможно, не она одна так переживала.

— С ним все будет в порядке. Потерял немного крови, но ничего жизненно важного не задето, так что… – Мужчина перевел дыхание, на этот раз посмотрев Кларибель прямо в глаза. — Вы видели, кто это сделал, мисс Рич?

Ей казалось, что все видели. Неужели негодяи успели убежать до того, как хоть кто-то их узнал?

— Думаю, они являются студентам нашего университета, а иначе как еще они смогли пробраться на территорию с ножом? – предположила Кларибель.

При этих словах губы мужчины сжались в тонкую линию. Похоже, учитывая все обстоятельства, университету и всем его охранникам грозили большие проблемы.

— Джексон просто защитил меня, – продолжила девушка, потому что тишина в этом белоснежном коридоре неприятно давила на плечи. —Когда на крик сбежались люди, эти трое пустились наутёк.

Больше преподаватель, имени которого она так и не узнала, ничего сказать не успел. Дверь палаты распахнулась, и вышедшая в коридор медсестра разрешила им навестить больного.

Джексон был бледен и казался маленьким на просторной больничной кровати. Клари положила пакет со льдом на ближайший столик и поспешила подойти поближе. Все обошлось. Джексон и правда жив.

— Ох, и напугали же вы нас, – начал сопровождающий ее мужчина, но Джексон как-то недовольно нахмурился и поспешил прервать его сочувственные речи.

— Только тебя не хватало, Оливер. – Скрипач даже закатил глаза, а Клари недоуменно смотрела то на одного, то на другого. Благо, Джексон вовремя опомнился и поспешил объяснить:

— Мой отец не смог приехать. Как всегда. – Последние слова парень процедил сквозь сжатые зубы. — И прислал свою правую руку, чтобы удостовериться, что я все еще жив.

— Вижу, ты в плохом настроении, – примирительно поднял руки мужчина, который никогда и не был преподавателем их университета. Клари покачала головой, поражаясь собственной глупости.

— Я улажу дела в университете. А также дам распоряжения о поиске этих проходимцев.

— Да-да, – со скучающим видом отмахнулся Джексон. — Можешь уже идти передавать папочке последние новости.

Оливер, кем бы он ни был, не стал возражать и со спокойной душой вышел за дверь, оставив скрипача наедине с Кларибель.

Та, немного потоптавшись на месте, подошла к кровати и постаралась улыбнуться.

— В таких случаях говорят «обязана тебе жизнью»?

С уходом Оливера Джексон заметно расслабился и теперь выглядел более умиротворённым. Он криво усмехнулся и пожал плечам.

— А я должен ответить «На моем месте так поступил бы каждый»?

— Вполне неплохая светская беседа, – фыркнула Клари, но через секунду, помрачнев, добавила уже серьезно: — Спасибо тебе большое.

***

Чарли влетел в здание больницы, как если бы за ним гнались черти. Она в порядке, это ясно, но ножевое ранение в одном предложении с именем Кларибель заставляло его сходить с ума от беспокойства. Как вообще могла девушка найти такие приключения, просто сидя в библиотеке? Поножовщина на территории университета? Быть такого не может. Возможно, на нее напали где-то еще, но тогда вставал вопрос, почему его девушка была где-то еще с Джексоном, у которого душа уже давно была продана дьяволу?

Чарли мысленно поторапливал лифт и подготавливал витиеватые проклятья, которые полетят в адрес скрипача.

Однако ворвавшись в палату, он застал наимилейшую картину – Кларибель и парень, который его терпеть не мог, над чем-то смеялись, словно были не в больнице, а на какой-то вечеринке. От взгляда Эля не скрылось ничего – покрасневшая щека страшилки, перебинтованная рука Джексона. Одно хорошо – ножом ударили его, а не Кларибель. Хотя досадно, что он все еще был в состоянии смеяться.

— Весело тут у вас, – заметил ледяным тоном Эль, оставляя уже изрядно помятый букет цветов рядом с пакетом льда и прохаживаясь вдоль стены. — Все еще жив? — обратился он к Джексону.

— Твоими молитвам, Эль, – не остался в долгу скрипач.

Чарли осматривал вполне приличную палату, словно это действительно его интересовало. На самом же деле, он просто старался не дать волю чувствам и не выдать за раз все вопросы и обидные слова, которые мелькали в его голове калейдоскопом. Разве он не должен ее обнять? Спросить, не болит ли щека?

Вместо этого ему приходится обмениваться «любезностями» с тем, кого он и видеть-то не может дольше пяти минут.

— Могу я спросить, почему мы здесь собрались? – наконец, не выдержал Эль, подходя ближе к Кларибель. Та поспешила рассказать, что стряслось. С каждым ее словом бровь Чарли изгибалась во все более саркастическом знаке недоверия и подозрительности. История была похожа на бред сумасшедшего. Территория университета, никого рядом, нож в кармане студента?

Чарли зыркнул в сторону скрипача. Мог ли тот все подстроить? За ним не заржавеет.

— Стал усердно учиться? – обратился Чарли к скрипачу таким стальным тоном, что Клари почувствовала неладное. Да, Чарли не могло обрадовать случившееся, но Джексон ни больше, ни меньше спас ей жизнь, так что можно было поблагодарить его и порадоваться, что не нужно устраивать ничьи похороны. Однако Эль похоже был настроен скептически. Он сверлил ее спасителя пристальным взглядом, а в голове у парня, видимо, ситуация сложилась каким-то известным только ему образом.

— Ой, да брось ты, – фыркнул Джексон, смотря на Эля с не меньшей «любовью». — Думаешь, я все подстроил?

Клари нахмурилась еще больше. Чарли ведь не мог полагать, что кто-то, пусть даже Джексон, согласится получить ножевое ранение только чтобы его позлить?

— Кто знает, в каком настроение ты проснулся сегодня утром, – с показным равнодушием бросил Чарли. Устраивать сцены в больничной палате не входило в его планы. Но и притворяться, будто принял случившееся за простое совпадение, он не собирался.

Кларибель шокировано приоткрыла рот. Когда все успело перерасти в допрос? Дай она этой беседе еще пару минут, и Эль раскроет всемирный заговор.

— И чего ради мне так стараться? – с вызовом спросил Джексон, открыто намекая на абсурдность слов Эля.

Чарли нисколько не растерялся, даже улыбнулся хитрой, кровожадной улыбкой.

— Потому что ты из тех, кого бесит чужое счастье.

«Бесит чужое счастье»? Клари повторила эти слова про себя несколько раз, но от этого они не стали более логичными. Чего Чарли добивался? Была ли эта сцена ревности или он действительно считал Джексона настолько плохим? Да что уж там, он принимал скрипача за умалишённого, которому нечем заняться, кроме как устраивать себе вечер в больничной палате.

— Чарли, нам пора идти, – твердо отрезала Кларибель, хватая парня за руку. — Не думаю, что этот разговор уместен…

— Не переживай, Клари, ты же знаешь, как сильно твой парень меня «любит».

«Клари» резануло слух не только Чарли, но и самой девушке. Джексон никогда не называл ее так, да и в этом мире найдётся не так много людей, которые обращались к ней подобным образом. Даже если смотрящий на нее со странным огоньком в глазах парень и защитил ее от ножа, она почему-то не желала слышать столь ласковое обращение из его уст.

Только времени обсуждать еще и это не было, поэтому она просто скомкано пожелала Джексону скорейшего выздоровления и потянула Эля к выходу. Тот неохотно отведя взгляд от своего противника, сдался и зашагал прочь, теперь уже утягивая Клари за собой.

Как только они оказались на улице, Кларибель спокойно выдохнула. Все живы, Чарли не успел разбить Джексону нос. Насколько бы ситуация ни была пугающей, она разрешилась с минимальными последствиями.

Чарли сверлил ее недовольным взглядом. За все то время, пока они шли по коридору, ехали в лифте, а после искали выход, Эль не произнес ни слова.

Клари настолько уверенно, насколько вообще была способна после такого тяжёлого дня, приняла его взгляд.

— Что?

— Что? – переспросил Эль, быстро направляясь в ее сторону и вставая так близко, что у нее перехватило дыхание.

Да он в ярости! Клари растерянно моргнула и постаралась понять, что именно вызвало подобную реакцию, но Чарли поспешил все объяснить:

— Я не говорил держаться от него подальше?

О нет! Только не разговор ревнивого самца, у которого повышена потребность метить собственную территорию. Только этого ей не хватало, чтобы завершить и без того сумасшедший день.

— Не то чтобы я искала с ним встречи, – съязвила Клари.

Чарли сжал кулаки. Как же его бесила сложившаяся ситуация. Он же оставил Белль в покое, скрипач мог взять ее обратно и радоваться жизни, но нет, он продолжал мелькать поблизости, словно не мог позволить ему жить спокойно.

— Он опаснее, чем ты думаешь. – Они встретились взглядом и Клари упрямо вздёрнула подбородок.

— Пусть и так. Сегодня он спас мне жизнь и как любой нормальный человек я ему благодарна.

Ее упрямство доводило до чертиков. Он понимал, что в каком-то смысле Кларибель права. Только вот чувство ответственности за нее, вперемешку с леденящим душу страхом никак не позволяли Чарли оставить все как есть. Он возвел глаза к небу, призывая себя успокоиться. Не хватало еще устраивать скандал после того, что с ней и так произошло.

Когда он в следующий раз посмотрел на нее, Кларибель поняла, Эль отступает. Неважно, чем было вызвано это решение, она радовалась. Ей не хотелось устраивать сцены, все, чего она хотела – это тёплое объятие, приносящее чувство защищенности.

— Ты меня с ума сводишь, – прошептал Эль, притягивая ее к себе. Почувствовав его тепло, Клари прикрыла глаза и расслабилась. Эль медленно поглаживал ее по волосам. Между ними снова царило молчание, но уже другое – лёгкое и близкое.

— Постарайся не попадать в подобные ситуации, пока меня нет рядом.

— Разве это не лучшая мотивация для тебя не оставлять меня ни на минуту?

В ответ она услышала только тихий «хмык» у ее макушки.

***

Черри лежала на ее кровати и хмуро смотрела в потолок. Как и раньше, Клари умудрилась попасть в неописуемую ситуацию без участия лучшей подруги. К тому же некоторые новости включали ее прекрасного Сэма Мэтьюза. Об этом стоило подумать еще усерднее.

Клари ждала хоть какой-то реакции, и когда Черри присела и повернулась в ее сторону, девушка замерла.

— Какой же бардак творится в твоей жизни, – оценила Черри.

Кларибель не могла не согласиться. Только вот и контролировать свою жизнь в последнее время она тоже не могла. Все люди крутились вокруг нее, будто любое событие в их жизни каким-то образом имело к ней отношение.

— Прибереги эту информацию для себя, но я понимаю, почему Эль шипит при каждой встрече с Сэмом.

Клари удивленно изогнула бровь. Второй раз на ее памяти лучшая подруга вставала на сторону Чарли. Такие перемены пугали и радовали одновременно.

— Думаешь, у них есть шанс помириться? – задумчиво постукивая пальцем по подбородку, спросила Черри. — Не хотелось бы, чтобы наши парни устраивали драку всякий раз, когда мы пойдём вместе в кино.

Не то чтобы Сэм Мэтьюз предложил Черри встречаться. Она все также попадалась ему на глаза как назойливая реклама нового косметического бренда, расклеенная на каждой автобусной остановке, только вот в их отношениях если кто-то и брал быка за рога, то только Черри. Сложно было винить Сэма за нерешительность, потому что решительности ее подруги хватало на двоих.

Клари улыбнулась.

— Хотелось бы, чтобы у моего парня стало на одного врага поменьше. – Она слегка пожала плечами. Говорить про Элеонору не хотелось. По крайней мере, пока. Ведь все, что девушка сказала ей, касалось только Эля. Было бы подло обсуждать это еще с кем-то.

— Думаешь, Джексон способен подстроить подобное? Нападение с ножом? – Черри поежилась, представляя себе картину в самых красочных тонах.

— Не знаю, – честно призналась Клари. — Чарли в этом более чем уверен. Всеми силами призывает меня не терять бдительность в его компании.

— С чего он вообще стал так часто с тобой разговаривать?

— Пытался поблагодарить, что не оставила спать на улице, – объяснила Кларибель.

— Похвально. Для одного раза. Но сколько еще раз он собирается «благодарить»? – фыркнула Черри.

Возможно, она придерживалась того же мнения, что и Эль – было в скрипаче что-то подозрительно отталкивающее. Никто не мог назвать его однозначно плохим, но и хорошим тоже. Однако он принял удар ножа на себя, заслонив ее от опасности. Разве такой поступок не служил доказательством храбрости и благородства?

— Возможно, он продолжит благодарить меня, пока у Чарли не закончится терпение, – настороженно ответила Клари.

***

Тётя Молли смотрела на Кларибель не моргая вот уже минуту. Девушка боялась, что у женщины случится сердечный приступ. Она приехала в ее кафе за советом, потому что не придумала ничего лучшего. Молли и ее сыновья были той семьей, которой Эль мог похвастаться, которой он доверял и которая любила его, сильно и искренне. Именно поэтому Кларибель решила, что если и есть хоть кто-то, кто подскажет ей, что делать, то только Молли.

Отмерев, тётушка положила нож и снова посмотрела на Кларибель. Она даже не заметила предупреждающего шипения мяса на сковороде, пока Клари не протянула руку, чтобы отключить печь.

— Все хорошо? – осторожно спросила Клари, пытаясь вспомнить, где именно в кафе хранилась аптечка и был ли там валидол.

— А сама как думаешь? – без злости, совершенно искренне спросила Молли, пододвигая к себе стул и присаживаясь на него. — К таким новостям нужно за год готовиться.

— Мне очень жаль, не хотела никого расстраивать, – спохватилась Кларибель, — Просто он никому так не доверяет, как вам с близнецами. Тем более… я не знаю, где его мама и…

— Можешь не объяснять, – прервала Молли, более или менее отправившись от шока. — От его матери мало проку. В этой ситуации только Чарли может решать, что делать. Страшно только, что он наломает дров сгоряча. Этот мальчик как фитиль от бомбы – быстро загорается и разбивает рядом стоящие вещи, а то и что покрупнее.

Клари поежилась. Она и сама осознавала, что Чарли мог запросто вспылить, но больше не имела права хранить этот секрет, а говорить о нем с Элем или нет – не могла решить.

— Конечно, это все проясняет, – пробормотала Молли. — Чарли должен знать правду. Ты должна рассказать ему. Чем скорее, тем лучше.

После этих слов пути назад не было. Клари нервно сглотнула. У нее мурашки бежали по спине при мысли, что именно она должна будет объяснить Чарли, что на самом деле случилось. Элеонора наотрез отказывалась в этом участвовать, ссылаясь на строгий запрет Маршелла говорить хоть что-либо его сыну.

Кларибель не брала на себя смелость кого-либо судить. Тем более, что ее отношения с отцом наладились куда быстрее и проще, чем у Чарли. Она просто хотела дать ему право знать и самому решать, что делать. Возможно, еще оставался маленький шанс все исправить.

***

Самое сложное в этом мире говорить правду. особенно горькую. особенно людям, которых любишь. А она любила Чарли Эля, хоть и никогда не говорила таких громких слов прямо ему в лицо.

От постоянного «Я тебя люблю» будто бы терялся вкус, обесценивалось значение. Она предпочитала показать свою любовь, а для этого нужно было сказать правду.

В этот вечер она осталась наедине с собой, репетируя все возможные способы сделать все как можно быстрее и безболезненнее. Но как она не перекручивала предложения, как не переставляла местами слова – ничего не менялось.

Выдохнув, Клари набрала номер Эля и с замиранием сердца слушала гудки. В последнее время он всегда отвечал, что не могло не радовать. Однако, сегодня она захотела, чтобы он забыл телефон дома или просто не услышал звонка. Только Чарли не собирался облегчать ей задачу. он ответил, и его глухое «алло» прозвучало слишком тепло, словно сигнал, только прибавляющий ей страха все разрушить.

— Ждешь меня на набережной? — недоверчиво переспросил он.

— Ты же хотел прогуляться, поужинать. Просто у меня тогда нашлись... другие планы. – Она не долго думала о Джексоне, что остался в больнице. В данный момент важно было не это.

— Оу, – протянул Эль, явно оценив ее инициативу. — Ты же в курсе, что я уже с тобой встречаюсь? Не стоит так стараться.

— Жду тебя, – просто ответила она сдавленным голосом.

Еда, какой бы вкусной она не была, вряд ли облегчила бы беседу. Тем не менее, Клари расстелила на песке плед, разложила приготовленные заранее закуски и принялась рассматривать медленно уходящие и приходящие волны.

Чарли всегда приезжал быстро, где бы она ни была. Это заставляло задуматься, с какой скоростью он водил свой мотоцикл. Присвистнув, Эль остановился прямо у ее ног, загородив вид на море. Клари подняла глаза, чтобы посмотреть на лицо Чарли. Какой же он красивый! В этом бежевом худи с двухдневной щетиной и зелеными, ярко сверкающими глазами. Еще вчера она могла бы позавидовать самой себе, потому что никогда бы не поверила, что встречалась с кем-то настолько горячим. Однако в этот момент красота Эля ранила, а улыбка, такая открытая и искренняя, только усиливала чувство вины.

— Вау, страшилка, – оценил он, обводя рукой созданный ей пикник. — Что ты натворила, что так стараешься?

Он шутил, но как же близки к истине были его слова. Клари прикусила губу и заставила себя улыбнуться.

— Присядешь? А то у меня шея затекла.

— Проблемы маленьких людей, – хмыкнул Эль, опускаясь на плед рядом. Прежде чем приступить к еде, он перегнулся через тарелки и чмокнул ее в нос. — Спасибо.

Ему следует прекратить быть таким милым, иначе она передумает что-либо говорить. Только вот тётушка Молли, всплывшая вдруг перед ее глазами, не позволила Кларибель струсить.

Она все же заставила Чарли поесть, вспоминая пустой холодильник в его квартире, а после просто смотрела на волны, потому что говорить с ними было проще.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, – начала Клари.

— Разве не так девушки начинают все плохие разговоры?

Через считанные секунды Чарли позабудет о чувстве юмора, словно никогда раньше и не умел шутить. Его лицо окаменеет, он сожмёт челюсть так, что по ней заходят желваки. Только несколько секунд.

— Думаю, да, – горько усмехнулась Клари. Ситуация абсурдна, она должна все сказать, потому что желает ему лучшего, потому что Чарли вправе сам распоряжаться правдой. — Я поговорила с Элеонорой.

Чарли замер. Не стоило большого труда догадаться, о чем пойдет речь.

— О моем отце? – прямо пошел в атаку он. Клари кивнула.

— Я слышала, как Белль распространяет слухи, будто он встречается с новенькой из лингвистического корпуса.

Кулаки Чарли сжались сами собой. Разве обязательно говорить о том, насколько похотливым способен быть его отец? Да, у них в семье куда не плюнь, все плохо, но зачем это обсуждать?

— Так она рассказала тебе, как хочет подружиться с сыном своего…

— Отца, – перебила Клари, поворачиваясь и встречаясь с шокированным взглядом Чарли. — Он ее отец, Чарли.

Воцарилась тишина, нарушаемая только плеском волн и криком чаек. Эль изо всех сил пытался осознать услышанное. Даже если так. Что это меняло? У Элеоноры была мать, ради которой Маршелл и оставил семью. Незнакомая ему женщина или малолетняя вертихвостка, факт оставался фактом – его отец ушел, оставив Чарли и его мать на растерзание судьбе.

— Прекрасно, – буркнул он. — И что предлагаешь? Возрадоваться наличию младшей сестры, которая стремится хоть как-то наладить наше общение?

В эту секунду новая правда обрушилась на него горой остроугольных камней, как камнепад, что катится с высоких гор. Если Элеонора его сестра…

— Сколько лет этот подонок дурил всех нас? – вырвалось у Эля против воли. — Взрослая дочь на стороне… Пристрелите меня.

Клари с сочувствием посмотрела на него. О нет, только не этот взгляд. Таким взглядом смотрят на побитую собаку.

— Есть кое-что еще, – все также неуверенно продолжила Клари. — Элеонора больна. И… твой отец оставил семью, чтобы помочь ей.

Чарли замер, как громом поражённый. Он не хотел задавать какие-либо вопросы, но подсознательно умолял рассказать ему все, что эта рыжая девчонка успела передать. Только спроси его кто угодно, он ни за что бы не признался, что мечтает услышать что-то о своем отце.

— Ей сделали пересадку почки в Германии, – продолжила Кларибель, избавляясь от душевного груза. Как бы сильно она ни боялась говорить правду, с каждым словом ей становилось легче. — Твой отец был донором… Он запретил Элеоноре что-либо говорить. Особенно тебе.

Чарли покачал головой. Он вдруг вспомнил тёмные круги под глазами отца, когда столкнулся с ним на парковке. Виной были не многочисленные часы работы. Чарли еще раз мотнул головой. Он бросил взгляд на оставшуюся еду и нахмурился.

— Так ты устроила пикник, чтобы оправдать собственное желание засунуть нос не в свое дело?

Клари приоткрыла рот. Она допускала возможность бурной реакции, но не думала, что во всем обвинят ее.

— Я просто… Я долго сдерживалась. Даже пообещала Черри, что не буду расспрашивать Элеонору…

— Так почему спросила? – прикрикнул Эль, смотря прямо на нее, — Что прикажешь мне теперь делать? Радоваться, что мой отец отдал частичку себя сестре, о существовании которой я даже не догадывался? Чего ты добивалась, Кларибель!?

Она поморщилась от его крика, но приказала себе не отступать. Тем более теперь, когда все самое страшное было уже сказано.

— Я думала, ты имеешь право знать правду. Тем более, тётя Молли…

— Молли? – отрезал Чарли, горько смеясь. — Я что, завтра увижу эту историю в газетах? Черт возьми, сколько еще человек знает? Обсудила это со своей сумасшедшей подругой?

— Нет. – Клари энергично замотала головой и попыталась взять Чарли за руку, но тот, одёрнув ее быстро поднялся на ноги. Клари поспешила сделать то же самое. — Я просто хотела, чтобы Элеонора призналась, но не думала, что она скрывает что-то подобное.

Чарли посмотрел куда-то вдаль, над ее головой.

— Решила раз мы встречаемся можешь лезть в мои личные дела?

Клари напряглась.

— Я хотела прийти к тебе сразу же, но боялась, что правда ранит…

— Ох, неужели, – фыркнул Эль, — Так почему же не приберегла ее для смертного одра? Могла бы ничего не говорить.

— Я… – Клари не хватало воздуха. Она вообще не сразу нашла, что сказать. — Разве не лучше знать, что у твоего отца была уважительная причина уйти?

— Уважительная причина? – повторил Эль так, словно эти слова были нонсенсом. — Допустим, но как ни крути, он выбрал что-то одно. Оставил одну семью и бросился спасать другую. Ни объяснений, ни извинений… Герой!

Чарли попытался уйти, но Клари бросилась вперед, обогнула парня и остановилась, уперевшись носом прямо в его широкую грудь.

— Я согласна, что он мог бы все объяснить, – примирительно начала она. — только Элеонора жива благодаря ему. Разве это не хорошо? Попробуй отложить в сторону злость и обиду. – Она постарался обнять его, но Эль явно не был расположен к тактильному контакту. Подобно черепахе, он старался спрятаться в свой панцирь из разочарованности и озлобленности. — Возможно, еще есть шанс все обсудить и…

— Что я должен обсуждать? И с кем?! – снова вспылил Чарли, взмахнув руками. — Хотя ты права. С тобой я могу обсудить множество вопросов, например, почему тебе вечно не терпится залезть не в свое дело? Разве я не дал чётко понять, что мои родители не лучшая тема для разговоров? – Он перевел дыхание. Каким же уязвлённым он казался. — Поверить не могу. Дай тебе волю, ты пошла бы прямиком к нему, чтобы похвалить.

— Только послушай себя, – ахнула Клари. — Не думаю, что заслужила подобные упрёки. У тебя в руках правда, способная что-то изменить, а ты не хочешь ей воспользоваться. Элеонора не виновата, ни в том, кто ее отец, ни в том, что могла умереть. К тому же, я не хочу, чтобы всю свою жизнь ты хранил этот груз. Взгляни правде в лицо один раз, встреться со своими призраками и отпусти их.

Какие бы благие намерения ни преследовала Кларибель, как бы логично ни звучали ее слова, он не хотел к ним прислушиваться. Вся боль, с которой он боролся столько лет, все неприятности в которые попадал, все слова которые говорил, чередой мелькали в его голове и заверяли, что пути назад не существует. К тому же, наберись он терпения, смелости или чего-то еще, чтобы встретиться с отцом лицом к лицу, поменяло бы это хоть что-то?

Вышла бы его мать из лечебницы? Смог бы он смотреть на этого мужчину с тем же уважением, что испытывал к нему прежде? Полюбил и принял бы он Элеонору, как свалившуюся, словно снег на голову, сестру? Чарли знал ответ – нет, нет и еще раз нет.

Тогда зачем проходить через адские муки, чего ради ломать едва устоявшийся мир внутри него. Чарли посмотрел на страшилку и сжал зубы. Почему она этого не видела? Почему не понимала?

— Неважно, в каких мы отношениях, Кларибель, – отчеканил Чарли. — Я не стану встречаться с прошлым, от которого всю жизнь пытался убежать. Не льсти себе, ты не имеешь надо мной подобной власти.

Клари нахмурилась. Речь шла о его будущем, а не о желании показать кому-то, что она способна убедить Чарли Эля в правильности собственных слов. Только что-то подсказывало, неважно, что она скажет, он не услышит, не поймет. Клари громко выдохнула. Она не могла сдаться, не могла оставить все как есть.

— В нашей жизни не так много близких людей, Чарли, чтобы ими раскидываться, – также чётко отчеканила она. — Я бы все отдала за один только шанс поговорить с мамой. Спросить ее, почему она так поступила. Несмотря на всю ту злость и обиду, что нахлынула на меня буквально несколько дней назад. Я хотела бы знать правду.

— И что эта правда тебе дала? – хмыкнул Эль. — Теперь ты такая же как я – часть неудавшейся семейки. Только я не стану унижаться и приходить к тому, кто сам от меня отказался.

Слова, подобно хлысту, ужалили Кларибель. Она приказала себе не злиться, не реагировать на то, как старательно он вымещает на ней собственную боль. Тем не менее, чем дальше они заходили в разговоре, тем хуже он становился. Временами Чарли казался настолько злым, что, похоже, сожалел, что рядом нет легко бьющихся предметов. Кларибель тоже не оставалась в долгу. Правду, которая ей казалась очевидной, она стремилась доказать парню, в которого была искренне влюблена. Однако демоны в душе Чарли Эля побеждали, как делали это вот уже много лет подряд.

— Но почему ты не хочешь попытаться!? – взвизгнула Кларибель, из последних сил принимая бой. Она не проиграет, не в этот раз. Все перепалки и ссоры, случавшиеся до этого, были лишь тренировкой. Настало время последней битвы.

— Почему? – хмыкнул он. Клари заметила, как сжались его кулаки, заставляя вены на руках напрячься. — Давай-ка поразмыслим. Не так много вариантов найдётся, чтобы ответить на этот вопрос. Я. Не. Хочу, – отчеканил Чарли, снова огибая ее, чтобы поскорее добраться до байка и оставить позади и этот разговор, и этот день.

— Ты трус, Чарли Эль! – крикнула она ему вдогонку. Слова обожгли, пробежались по позвоночнику, заставив его замедлить шаг, чтобы услышать, наберётся ли она смелости сказать что-то еще. — Трус, который боится правды, потому что она, возможно, докажет, как сильно он был не прав. Как слепо было все, во что он верил!

Чарли застыл. Ему уже нечего было терять. Если так он мог отвязаться от ее назойливой компании, то так тому и быть. Он обернулся через плечо, смотря сквозь нее. Болезненно усмехнувшись, он кивнул:

— Да, я – трус, но я плевать хотел на твое мнение.

Глава 36

Некоторые слова необязательно произносить, чтобы другие поняли. Чарли Эль, к примеру, не сказал, что между ними все кончено, но на следующее утро, когда его байк с шумом затормозил у въезда на парковку, Кларибель уже знала — он заметил ее, но даже не подал виду. Вместо этого он дал по газам так, что, казалось, пытался накрыть ее и идущую рядом Черри максимальным количеством дорожной пыли.

Черри чертыхнулась и поспешила отряхнуть фиолетовую юбку с непонятно зачем изображёнными на ней клубничками. Клари только крепче вцепилась в собственный рюкзак и постаралась сохранить спокойное выражение лица.

То, что она испытывала к Чарли Элю сейчас, было похоже на странный коктейль искренней привязанности и негодования. Да, она узнала правду раньше него, да, возможно, ей не стоило спрашивать о чем бы то ни было Элеонору, но Чарли Эль не имел права говорить то, что сказал, как бы зол не был.

Словно произошедшего было мало, с ними поравнялись студенты музыкального корпуса. Белль, которая сияла как начищенная до блеска сковородка, бросила на Клари многозначительный взгляд из разряда «Я знала, что этим все и закончится», Сэм Мэтьюз, который хоть и не стал акцентировать внимание на озлобленном стиле вождения Эля, все же слишком уж ассоциировался с ее парнем, чтобы улыбка и приветствие получились правдоподобными. Благо, Сэм больше интересовался Черри, которая в отличие от лучшей подруги не стала обсуждать с гитаристом ту правду, что Кларибель удалось разузнать. Хотя вряд ли одно можно было сравнивать с другим.

Последним, кто решил проявить дружелюбие, оказался Джексон Велмир. Все еще с перебинтованной рукой, он поравнялся с Клари и улыбнулся так, словно пожелать ей доброго утра было чуть ли не самым любимым его занятием. Клари бросила взгляд на парковку. Где-то там Эль наверняка уже снял шлем и припарковал свой мотоцикл. Только вот он не спешил появиться в ее поле зрения, а уж тем более не спешил одарить злобной усмешкой вновь находящегося рядом с ней скрипача.

— Эй, Джексон, слышал, ты прямо-таки герой – закрываешь своим телом от ножа, – послышалось добродушное и вполне себе уважительное замечание от Мэтьюза.

Джексон как-то неопределённо пожал плечами.

— Не то что бы я осознавал полностью, что делаю. – Он снова посмотрел на Клари взглядом, который она не могла понять. — Как-то все быстро получилось.

— Все равно, молодец, – похлопал его по плечу Сэм и снова вернулся к беседе с Черри.

Никто не стал бы отрицать, что Джексон проявил неслыханную храбрость. Многие еще посчитали своим долгом похвалить его. Только вот спасённая им Кларибель держалась как натянутая струна и все никак не могла расслабиться.

— Что за кошка пробежала между вами? – спросил Джексон. Скорее всего, у него были определенные причины задавать подобный вопрос, но Клари уж точно не хотела о них знать. Она даже ответила молчаливым взглядом, который быстро объяснил скрипачу, что она не намерена обсуждать хоть что-то касающееся Эля.

— В любом случае, – примирительно продолжил Джексон, — дай ему остыть, и все наладиться.

Скептически изогнув бровь, Клари посмотрела на лингвистический корпус. Он всегда был так далеко? К тому же, с каких это пор Джексон стал экспертам по любовным делам, не говоря уже о том, что с удовольствием станцевал бы на пепле разрушенных отношений Чарли.

— Дай ей спокойно пострадать, – подтолкнул Джексона в спину Сэм. — Это не нашего ума дело.

Когда парни отошли на приличное расстояние, Черри поспешила с хмурым видом заявить:

— И что? Да здравствует жизнь без Чарли Эля, килограммы съеденного мороженного и слезливые мелодрамы?

Больше у Кларибель не было сдерживающих факторов, так что она рассказала лучшей подруге, кем именно являлась Элеонора, и почему она с таким восхищением бегала за Элем. В конце концов, Черри оставила нравоучительные замечания на потом, осознав, что Эль и так поставил Кларибель на место.

— Какое мороженное предпочитаешь? – невесело пошутила Клари.

Не то чтобы она собиралась сдаться и оставить все как есть. Еще один скандал обязательно произойдёт, но не на глазах же у всего университета. Хотя Эль, например, не стал притворяться, что все еще влюблён в нее. Наоборот, в прямом смысле предоставил своей выхлопной трубе шанс покрыть ее пылью прошлого.

Клари нахмурилась. Посмотрим, кто выиграет в этой войне.

***

Джексон крутил между пальцами ручку. Вот и Эль пожаловал. Хмурый как осеннее небо. Ему и так не хватало поводов улыбаться, а тут посмотрите – за версту веет желанием разбить чей-то нос. Джексон не хотел становиться добровольцем, но его не могло не радовать столь быстрое развитие событий. К тому же, все произошло в его отсутствие, а значит – Чарли вряд ли найдет причины обвинить его в чем-то.

Их общая потоковая лекция позволила скрипачу насладиться плохим настроением того, кого он терпеть не мог. От созерцания теперь уже остриженного затылка Эля его отвлёк телефон, который настойчиво завибрировал в кармане.

Сообщение гласило:

«Слышали тебя выписали из больницы. Пора заплатить за нашу работу, сын богатенького папочки».

Джексон закатил глаза, но даже это не могло испортить ему настроение. Он отправил ответ и снова продолжил сверлить спину Эля торжествующим взглядом.

***

«Одного дня игры в молчанку вполне достаточно», – подумала Клари, направляясь прямиком к столику, за которым сидел Чарли Эль. Уилл удивленно изогнул бровь, в то время, как Чарли, похоже, представлял вместо нее пустое место.

Поборов желание сбежать, Кларибель плюхнулась на свободный стул и сложив руки в замок, улыбнулась:

— Приятного аппетита.

Уилл поспешил поблагодарить, но бросил косой взгляд на друга, опасаясь, что в следующую секунду всех придется срочно эвакуировать из столовой.

Если Чарли так и не захочет с ней говорить, будет сложно придумать что-то еще, кроме той дерзости, что она уже себе позволила. Казалось, все сидящие вокруг студенты, наблюдали за ними.

— Лёд еще не тронулся? – спросила она настолько самоуверенно, насколько вообще могла.

Раньше она бы уже растеклась лужей где-то у ног Чарли Эля, но теперь девушка с вызовом смотрела на парня, чью судьбу хотела спасти. Он и так готов был съесть ее живьём, так что ей нечего было терять.

— Как будто муха пролетела, не слышал? – насмешливо спросил Эль, оглядевшись по сторонам.

— Вау, – покачала головой Клари. — Замечание из младшей школы. Можешь еще и писк комара припомнить…

Она уже приготовилась прочитать целую тираду, когда Эль отбросил вилку и посмотрел прямо на нее, на этот раз явно признав ее существование. Они встретились взглядом, и Кларибель приказала себе сохранять спокойствие, хоть сердце вот-вот готово было пробить грудную клетку.

— Что тебе надо, Кларибель?

— Хотела поговорить, – честно ответила она.

По челюсти Чарли заходили желваки, но он справился с нахлынувшими эмоциями и так же спокойно задал следующий вопрос:

— Разве мы вчера не все обсудили?

Клари пожала плечами.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Ты выговорился, теперь моя очередь.

Они сверлили друг друга взглядами, которые вполне могли расплавить.

Уилл присвистнул.

— Вы сейчас такие горячие, что хоть за ведром с ледяной водой беги.

Ни Клари, ни Чарли не перевели взгляд на Уилла, и тот кашлянув, заявил, что предпочитает оставаться подальше от потенциального атомного взрыва.

Один на один, но окружённые толпами других студентов, Чарли и Клари обменивались немыми сообщениями. Никто не хотел уступать.

— Откуда столько храбрости, страшилка? – съехидничал Чарли, нарушив молчание.

— У своего бывшего парня набралась, – заявила она, вздёрнув подбородок, но голос все же дрогнул на слове «бывший».

— Мы расстались? – невозмутимо уточнил Эль, и Клари несколько раз удивленно моргнула.

— А разве нет? – выдавила она, наклонившись ближе.

После такого вопроса Чарли не сумел сдержать улыбку.

— Честно, я тебя убить готов, – признался он, но во взгляде, которым он смотрел на нее, теперь читались смешинки, — …но с любовью.

Это такой способ намекнуть, что он не намерен вычёркивать ее из своей жизни? Если да, то Чарли мог довольно убедительно играть ненавидящего ее парня. Клари поерзала на стуле, толком и не зная, что сказать. Вообще-то она приготовила множество ехидных замечаний, которыми собиралась отбиваться, но Эль смотрел на нее без всякого вызова в глазах. Черты его лица расслабились, а на губах играла едва заметная, но все же улыбка.

— Просто, чтобы уточнить, – подняла она вверх указательный палец. — Ты все еще на меня зол?

— Еще как, – спокойно ответил Чарли.

Кларибель огляделась по сторонам, словно кто-то из глазеющих на них студентов мог объяснить ей, что происходит. Она снова перевела взгляд на Эля, но тот не изменился. Только щеку рукой подпёр, смотря на нее не отрываясь.

Возможно, он вел какую-то игру. Хотел поставить ее в тупик (что ему прекрасно удалось), и посмотреть, как она выкрутится?

Кларибель прочистила горло и попробовала еще раз:

— Не хочешь поесть сегодня у тетушки Молли?

— Вместе? – уточнил Чарли. Он явно издевался, но Клари предпочла притвориться, что не замечает этого, и просто кивнула. — Не думаю, что готов разделить с тобой еду. Не после вчерашнего.

Он поднялся на ноги, прихватив поднос с тем, что осталось от обеда. Клари ничего не оставалось, как последовать его примеру. Только вот она мало представляла себе, что собирается делать дальше. Самым логичным было увидеть Чарли Эля в ярости, кричащего что-то весьма саркастичное и обидное, но парень, который стоял рядом сейчас, был уж слишком спокойным.

— Тебе следует поесть, – бросил Эль, прежде чем удалиться и оставить ее стоять с открытым от удивления ртом. Через секунду к ней подбежала Черри, которая точно видела произошедшее, как и все остальные в столовой. К ней присоединился Уилл, а потом и, неловко сжимая руки, подошла Элеонора.

Рыжеволосая понимала, что теперь Чарли Эль в курсе их родства, но все еще не спешила поговорить с ним напрямую, оставив эту «честь» Кларибель.

Все трое смотрели на нее, ожидая хоть какого-то объяснения. Первым не выдержал Уилл.

— Как все прошло?

— Понятия не имею, – честно ответила Кларибель, все еще сверля взглядом вход в столовую, где видела Чарли Эля в последний раз, — Похоже, я в нем что-то сломала.

***

Следующие несколько дней отметились попытками Кларибель вывести Чарли Эля из себя. Не то что бы она хотела еще раз оказаться прижатой к стене чулана без кислорода, поступающего в легкие. Она просто мечтала понимать, что происходит, потому что эту роскошь Чарли решил у нее отобрать.

Как вести себя с парнем, что не признает, что расстался с ней, но при этом не в состоянии провести наедине и пяти минут?

Ситуацию не облегчала Белль, которая, как стервятник парила рядом со своей жертвой, надеясь воспользоваться удачным случаем, чтобы заполучить Чарли.

— Ты сейчас дырку в ее затылке протрёшь, – заметила Черри.

Клари вот уже пять минут хмурясь следила за холодной красоткой, которая громко хихикала на чем-то, что никак не отразилось на лице сидящего рядом с ней Эля. В конце концов, у ее вроде как парня имелось чувство самоуважения, так почему он тогда сидел рядом с бывшей, мечтающей уцепиться за него, ради богатого папочки? Клари сжала вилку, представляя, как протыкает ей Белль, а заодно и Чарли.

— У него совсем мозги отсохли! – заявила она, поворачиваясь к Черри. — Продолжает с ней общаться, словно об него ноги можно вытирать, как об коврик возле двери с надписью «Добро пожаловать».

— Ну, я бы так не сказала, – многозначительно протянула Черри. — По мне, он очень умён.

Клари приоткрыла рот, нахмурилась и одним взглядом попросила объяснений.

— Он добился того, чего хотел – ты от злости готова выдрать Белль глаза.

Клари фыркнула. Мог ли Чарли Эль просто наслаждаться ее ревностью? Ревновала ли она? Скорее это чувство было похоже на страх. В столь непонятной ситуации она боялась происходящего и уж точно не понимала, как себя следует вести. Тем более, чувство, которое поселилось в ее животе, приносило одни неудобства. Оно мешало ей сосредоточиться на учёбе, радоваться жизни и уж точно лишало сна. Так вот что такое любовь? Тогда проще уж жить без нее.

— Подожди здесь, – приказала Клари, направляясь к столу, за которым Белль все еще хихикала, напоминая заведённую куклу. Остановившись прямо перед носом Чарли Эля, Клари с вызовом посмотрела на парочку.

В этот момент к оставшейся одной Черри подсели сразу с двух сторон и Уилл, и Сэм. Лучшая подруга Клари удивленно посмотрела на них, но парни без всяких объяснений продолжили следить за действиями Кларибель.

— Как думаешь, кто победит? – прошептал Сэм.

— Ставлю десять баксов на Кларибель, – ответил Уилл и тут же получил подзатыльник от Черри.

— Ау! – фыркнул он, потирая ушибленное место и на этот раз смотря на свою обидчицу.

— Это вам не игра! – заявила Черри.

— Хорошо, а сама-то ты как думаешь? – уточнил Мэтьюз. Ему только попкорна не хватало, чтобы сойти за преданного фаната кинематографа.

Черри секунду помедлила, еще раз бросила взгляд на Кларибель и выдохнула:

— Моя подруга заслуживает двадцатки, не меньше.

И троица снова сосредоточилась на происходящем.

Чарли приподнял голову, посмотрев на Кларибель так, словно был совсем не удивлён увидеть ее здесь. Ей до жути хотелось стереть это самоуверенное выражение с его лица. Белль тоже посмотрела на Клари, наконец, перестав хихикать и выжидая, что же будет дальше.

Никто, казалось, не дышал, смотря на мыльную оперу, разыгрываемую в реальной жизни. Кларибель поморщилась. Когда она превратилась в одну из этих мексиканских фурий, что мечтает вцепиться в шевелюру одной из своих соперниц?

Сделав глубокий успокаивающий вдох, Кларибель попыталась улыбнуться, но почему-то возникало чувство, что ее лицо вот-вот треснет от напряжения.

— Привет, – все же произнесла она, не обращаясь к кому-то конкретно. — Не против, если я присоединюсь?

— Вообще-то, – начала явно желающая возразить Белль, но Клари уже подтолкнула Эля бедром, протискиваясь на стоящий рядом с ним стул.

— Что ты делаешь? – поинтересовался Чарли, посмотрев на нее так, словно действительно хотел узнать.

Только вот она понятия не имела, что делает. Кровь кипела в ее жилах так, словно сделать какую-нибудь глупость было единственным способом успокоиться, но Клари приказала себе сосредоточиться и улыбнулась Элю, на этот раз более натурально.

— Возможно, мило побеседовать, возможно, устроить скандал. Пока не решила, – ответила она, переведя взгляд на Белль. Красотка, похоже, не воспринимала Клари как явную угрозу. А зря.

Чарли хмыкнул, то ли не найдя, что сказать, то ли по достоинству оценив ее остроту. Атмосфера накалялась. Клари наклонилась немного вперед и обратилась прямиком к Белль. Много времени утекло с тех пор, как они разговаривали вот так, лицом к лицу. Их единственная беседа в музыкальном корпусе осталась далеко в прошлом. Если Белль и была прежней, Кларибель изменилась. Очень сильно.

— Честно говоря, я просто спрашивала себя, почему вы двое все еще умудряетесь найти общие темы для разговора?

Белль нахмурилась.

— Ну, я имею в виду, – продолжила Клари. — Ты же его бросила, изрядно потоптавшись на его достоинстве. И бог тебе судья, – отмахнулась Клари от возражений, который открывшая рот Белль уже готова была произнести. — Твои мотивы мне вполне понятны, но вот он, – Клари повернулась к Элю, — весь такой из себя мачо. Никому не позволяет влезать в его жизнь, даже если человек заботится о его будущем.

Они оба поняли, о чем речь, и чем больше Кларибель говорила, тем сильнее хмурился Эль. Не думал ли он, что она раскроет все карты при студентах, что как мухи слетелись посмотреть на происходящее.

— Как же не влезающее в эту столовую эго великолепного Чарли Эля позволило ему болтать с бывшей, которая когда-то без зазрения совести плюнула ему в душу?

Кларибель с вызовом посмотрела Чарли в глаза. Возможно, он не собирался отвечать. И похоже, она не очень хотела слышать, что он мог сказать. Впервые устроив скандал, Кларибель поняла, что и такие вещи приносят своего рода удовольствие. Странное чувство облегчения от возможности выговориться было куда приятнее ярости, что она сдерживала, сверля затылок Белль.

— В общем, – подытожила Клари, пододвигаясь еще ближе к Элю, — если у тебя не хватает смелости признать это, я сама скажу, Чарли Эль.

Он следил за ней так, как никогда раньше. Казалось, он даже не моргал. В этом взгляде можно было прочитать страх быть уязвимым, желание, наконец-то, сбросить груз с души и… восхищение.

Кларибель опустила глаза на его губы и уже более томным голосом продолжила:

— Если у тебя кишка тонка принять мою заботу и поддержку, не сваливай вину за это на меня. –Она снова посмотрела в его глаза и медленно прикусила нижнюю губу. — Потому что мне не стыдно за то, что я сделала.

В столовой еще никогда не звучали такие громкие аплодисменты. Вряд ли там вообще кто-то аплодировал. Но когда Кларибель Рич, тихоня и серая мышка лингвистического корпуса, о которой раньше никто и не знал, притянула к себе знаменитого бандита музыкального корпуса, о котором уж точно слышала каждая дворовая собака, все вокруг будто сошли с ума.

А когда челюсть Белль отвисла, ибо прямо перед ее идеальным носом Кларибель целовала своего несносного, вечно выводящего ее из себя парня, красавице ничего не оставалось, кроме как принять собственное поражение.

Ведь Чарли Эль целовал Кларибель Рич в ответ. Причём чем громче становились аплодисменты и поддерживающие выкрики, тем активнее Чарли принимал участие в происходящем.

— Уху! – взвизгнула Черри, взмахнув руками в воздухе. Рядом сидящий Мэтьюз вставил два пальца в рот и свистнул так, что лучшей подруге Клари пришлось прикрыть уши.

— Так ее, Кларибель! – выкрикнул хлопающий вместе со всеми Уилл.

В мире не было момента лучше и слаще, чем тот, когда она посмотрела на него. Возможно, в тот вечер, когда он поймал ее подслушивающей разговор с Белль, Чарли Эль и не догадывался, как вляпается. Но теперь, он погряз по уши. Не было и малюсенького шанса убежать от того, что Кларибель Рич зародила в его душе. Пусть она и не знает, насколько сильна, он видел силу воли, страсть и свободу в ее глазах, свободу, на струнах которой он так любил играть.

Глава 37

17 лет назад. В прошлом, которое хотелось бы забыть

— Джексон!

Этот крик, отскакивающий звоном от стен их большого, дорого обставленного дома, не предвещал ничего хорошего. Маленький мальчик лет четырех поежился и в спешке огляделся по сторонам, стараясь придумать, куда бы спрятаться.

К сожалению, он был слишком увлечен старым, поцарапанным роботом, что по доброте душевной одолжил ему мальчик в детском саду, так что крики отца услышал поздно. Когда мужчина с такими же глазами, как у него, но прищуренными в приступе праведного гнева, ворвался в комнату, робот все еще оставался в руках его сына.

Если у отца и нашелся новый повод для того, чтобы быть им недовольным, центр внимания тут же сместился на непонятно откуда взявшуюся игрушку. Посмотрев на робота, отец поморщился, словно это была какая-то отвратительная жаба, что другие дети несли домой в качестве питомца, и процедил сквозь зубы:

— Что это такое?!

Игрушки в их доме, пусть и богато обставленном и даже оснащенном чердаком, куда вместилось бы немало коробок, были запрещены.

«Победители не играют, они выигрывают», – постоянно повторял его отец. Так что Джексон знал, что ему грозит, но все же мальчик сжал робота покрепче и постарался выглядеть внушительно, несмотря на маленький рост.

— Гилмор отдал его мне. Родители купили ему нового, еще больше и лучше, – протараторил он, словно от скорости речи зависело настроение отца.

Конечно, нет. Мужчина стремительно прошагал в центр комнаты, к сыну, на которого никогда не смотрел с любовью. Джексон рано стал задумываться о том, почему он вообще родился. Кому это было надо?

Он не знал матери, а на любой вопрос о ней, отец хмурился и отвечал, что это не его ума дело. Но если не его ума, тогда чьего?

Часто Джексон наблюдал, как за его друзьями приезжают родители и не понимал, почему они настолько дружелюбные и общительные, ведь в его семье не так. Отец никогда не гладил его с одобрением по голове. Он вообще дотрагивался до его волос только если необходимо было дать подзатылок за какую-то непонятную провинность. Сначала Джексон думал, что у них нет денег на игрушки, и даже научился мастерить бумажные подделки, с которому можно было играть. Было сносно, хоть и не так весело. Только и эти подделки полетели в урну, потому что отец не терпел развлечений в любом виде.

Честно говоря, разглядывая робота, что дал ему Гилмор, Джексон невольно начал сравнивать его с отцом. Тот тоже двигался механически – от утреннего будильника до возвращения домой и ужина за длинным столом с приглушенными сонетами Бетховена. Отец тоже никогда не улыбался, за исключением разве моментов, когда ему удавалось обойти некого Маршелла, о котором Джексон слышал чуть ли не с пеленок.

Все знали его отца, многие им восхищались, но сейчас, когда он вырывал робота из его маленьких рук, Джексон был близок к тому, чтобы сказать, что ненавидит своего отца. Так сильно, как только может ненавидеть ребенок.

— Только скрипка поможет тебе стать великим, а не какие-то там игрушки, – заявил отец. — Я же тебе говорил, усерднее работаешь, больше получаешь. Ты же не хочешь стать неудачником?

Джексон не хотел быть неудачником, хотя не до конца понимал, как им становятся и что именно плохого в неудаче. Только по тону отца и по тому, как трещал ломаемый им робот, он понимал, неудачник – плохое слово.

— А теперь, – отец бросил обломки робота на пол, и мальчик проводил их взглядом, сглатывая ком, что образовался в горле. — за работу!

Когда отец схватил его за воротник рубашки, Джексон не дрогнул. Такие моменты перестали его пугать, он засеменил за отцом к маленькому стулу, бухнулся на него и принял из рук отца скрипку.

Мужчина не двигался, пока первая нота не полилась из инструмента. Джексон ненавидел скрипку, иногда он мечтал выкинуть ее и притвориться, что понятия не имеет, куда она подевалась. Только его отец мог купить десятки других, которые не могли исчезать одна за другой, не вызвав при этом подозрений.

— Вот так, – кивнул отец и, погрозив указательным пальцем, отошел к двери, — я все слышу, Джексон. Поэтому тебе лучше не переставать играть.

Когда дверь за ним закрылась, мальчик наконец дал волю слезам, что капали на музыкальный инструмент, похоже, более дорогой, чем его жизнь.

Наши дни

Джексон поежился, от нахлынувших воспоминаний появились рвотные позывы.

Он обнаружил себя сидящим на полу, напротив подставки со скрипкой, которая стоила целое состояние и так гармонично вписывалась в интерьер вокруг. До тошноты гармонично.

Парень потянулся, но ноги не сразу нашли опору. Сколько он так просидел? Похоже, довольно долго. Джексон поднялся и направился к зеркалу. Лицо, что он там увидел, выглядело странно. С первого взгляда он не изменился, но коварный блеск в глазах и косая маниакальная улыбка, выражали что-то, испугавшее бы кого угодно, только не ее обладателя.

Потрепав волосы, Джексон еще минуту смотрел на себя в зеркало. Казалось, время застыло. Не было слышно и шороха.

Джексон прикрыл глаза и громко выдохнул. Он был спокоен, только сердце учащённо скакало в груди, как если бы он не сидел на полу, а бежал длинный марафон.

Парень наклонил голову набок, придирчиво осматривая себя. В нем ничего не поменялось. В прошлый раз он выглядел также, но Джексон видел в себе кого-то еще. Кого-то, кто следил за ним и усмехался, намекая без слов, что он ничего не способен добиться. Маниакальная улыбка стала шире. Она росла до тех пор, пока из горла парня, смотрящего на себя в зеркало, не вырвался смешок. Затем другой. Смешки соединились в косую линию прерывающего смеха и не прекращались, пока не стало больно дышать.

Успокоившись Джексон еще раз посмотрел на свое лицо. На него смотрел не он. Давно забытый друг, что приходил когда ему вздумается, подмигнул.

— Что смотришь? – зашевелились его губы. — Папочка рассердится, если не будешь играть.

Джексон с испугом прислушался к тишине. Не правда, отца все еще не было дома. Он перевел взгляд на скрипку, словно ожидал что та тоже укажет ему на безделие. Однако музыкальный инструмент не шелохнулся.

— Или ты уже вырос? – зазвенело в его голове, и он поспешно продолжил рассматривать собственное отражение. Почему его волосы выглядят более взъерошенными, чем раньше? Трогал ил он их?

— Посмеешь ли ты дерзить папочке?

И снова дикий смех, разрывающий барабанные перепонки.

— Заткнись! Замолчи! – Джексон сжал голову руками и отступил от зеркала, как если бы в нем таилось ужасное чудище.

Хотелось что-нибудь разбить. Он снова посмотрел на скрипку. Нет, если сделает это еще раз, не спастись. Он огляделся по сторонам и жертвой стала непонятно зачем поставленная на стол ваза. Он все равно никогда не использовал ее.

— Папочка любит свою работу больше, чем малыша Джексона! – послышалось хихиканье вместе с треском битого стекла.

— Я все исправлю, ты же знаешь! – взревел Джексон, и на пол полетели лежащие рядом с вазой тетради.

Где-то на периферии своего сознания он понимал, что стоит остановиться, но смех все не прекращался, а ему так хотелось тишины.

— Мамы нет, папе плевать…

Последнее, что Джексон помнил – разбитое зеркало и окровавленный кулак перед глазами.

***

— Так вы помирились? – уточнил Уилл.

Они собрались дружной компанией в кафе тетушки Молли, просто чтобы отдохнуть от последних событий. Мимо пританцовывая прошлись близнецы. Кто-то определенно ждал свой заказ, но парни затормозили с подносами в руках, только чтобы услышать ответ.

— Не знаю, – протянула Клари, пуская глазами молнии в Джереми и Джордана, тем самым приказывая им вернуться к работе, пока мать не увидела.

— Но поцеловать-то его стоило, – подтолкнула ее плечом рядом сидящая Черри. — Ты же этим поцелуем просто взорвала всю студенческую жизнь. О тебе будут говорить и после того, как выпустишься.

Черри преувеличивала. Конечно, Кларибель перешла все выставленные собой же границы, но ни капельки об этом не жалела. Недовольное лицо Белль стало лучшей наградой.

Послышался звон входного колокольчика, все обернулись. Чарли Эль, как обычно с невозмутимостью на лице и самоуверенностью в походке, прошествовал к их столу. Близнецы тут же оживились и поспешили отнести заказы клиентам. Клари прикусила губу, а сидящий с ними за столом Сэм (будь Черри проклята, что таскала его везде с собой) усмехнулся.

Как вообще можно находиться в компании собственного врага тире бывшего друга? В чем сладость подобной ситуации? Клари перевела взгляд на Мэтьюза, но тот лишь расслабленно откинулся на спинку стула и подмигнул.

Тетушка Молли оттаскает их за уши, если устроят потасовку в ее кафе. Это утешало, но все равно не позволяло полностью успокоиться.

Элю пришлось поискать дополнительный стул, который он буквально впихнул рядом с Черри. Та такому соседству не обрадовалась, но ограничилась хмурым взглядом, которым окинула гордый профиль Чарли.

Эль медленно, как готовящийся к атаке гепард, положил руки на стол. Откуда ни возьмись появились Джереми и Джордан, уже с пустыми подносами и заискивающими улыбками на одинаковых лицах.

— Кофе, господин, – учтиво поклонился Джордан.

— Стейк, мой повелитель? – подыграл брату Джереми.

Чарли, возможно, и оценил их чувство юмора, но небрежно взмахнув рукой, решил ограничиться кофе. После того, как близнецы отправились в сторону барной стойки, Чарли окинул всех ленивым взглядом. Никто не шевельнулся. Словно лев, которого выставляли на всеобщее обозрение в зоопарке, сам решил навестить посетителей.

Клари почувствовала, как мурашки побежали по спине. Он так близко, но после вчерашнего она понятия не имела, что делать. Сожаления о случившемся не терзали ее, но девушка даже не догадывалась, в какую игру теперь решит поиграть Эль. Возможно, он наконец смилостивится и забудет о непреодолимом желании щелкнуть ее по носу.

Взгляд Эля остановился на Сэме, и Клари выпрямила спину. Она всегда боялась, что чей-то кулак ударится о чей-то нос, но на удивление, Чарли Эль показывал невероятную выдержку. Пусть он и сжал челюсть, но все же сумел удержался от злобных комментариев. Зато Мэтьюз не остался в долгу.

— Добро пожаловать, – поприветствовал он вполне искренне, — думали, уже не придешь.

— Знал бы, что ты здесь, не пришел бы, – на этот раз холодного взгляда удостоилась Кларибель.

Девушка посчитала нужным защититься.

— Не я его пригласила, – она тут же поспешила добавить: — Без обид, Сэм.

— Да бросьте вы, мы же не в детском саду, чтобы дружить против кого-то группами. – фыркнула Черри. — Сэм пришел со мной, а я частенько хожу с Кларибель, так что смирись. – бросила она Элю.

Прежде чем назревающий скандал стал групповым, Клари поспешила сменить тему и задала вопрос, от которого стало только хуже.

— А где Элеонора?

Насколько неуклюжей и глупой можно быть, чтобы так оплошать? Клари прикусила губу и виновато посмотрела на Чарли. Тот казался каменным. Черри пришла на выручку, но она мало что могла исправить. Подруга пожала плечами и сообщила, что новенькая опаздывает, хотя и обещала к ним присоединиться.

Как теперь будут продолжаться их отношения, если куда не глянь все было сложно? Сэм Мэтьюз, который теперь уверенно входил в их компанию, Элеонора, одно упоминание о которой вводило Чарли в эмоциональный ступор. Только Кларибель не могла игнорировать бедную девочку, потому что Элеонора не была виновата в выборе, который сделали ее родители, как и сама Кларибель не была виновата в поступках ее матери.

Она хотела бы обсудить все это с Чарли, лицом к лицу. Наедине. Однако девушка не до конца понимала, что хочет сказать. Скорее всего, они не придут к общему мнению. Чарли снова рассердится и заявит, что не желает иметь с отцом ничего общего.

Чарли еще раз осмотрел собравшуюся компанию. Когда Джереми поставил перед ним долгожданный кофе, Эль обхватил кружку руками и постарался расправить сошедшиеся на переносице брови.

Нужно было что-то решать. Со всеми, кто сидел за этим столом. И с теми, кто опаздывал.

Он бросил взгляд на Кларибель, которая никогда еще не казалась ему столь напряженной и столь желанной. То, что она сделала и сказала в столовой, не выходило из его головы. Возможно ли, что он разучился принимать чужую заботу? Нужна ли она ему?

Сделав первый глоток, он признал, что последнее, что ему хотелось бы – лишиться заботы Кларибель Рич. Только вот какие шаги предпринять и куда, в какую сторону двигаться, он не знал.

Одна мысль об Элеоноре и чей дочерью она являлась вводила Чарли в ступор. Желание оказаться где-то далеко-далеко не покидало его.

Тем не менее, он все еще сидел в кафе тетушки Молли и ждал, когда дверной колокольчик прозвенит, сообщая о приходе рыжеволосой, непонятно откуда взявшейся сестры.

***

Элеонора умерла стремительно. Учитывая все те годы, что она находилась в куполе из врачей, лекарств и сочувствующих взглядов, смерть стала для нее облегчением.

Она ни о чем не сожалела и была безумно рада, что перед уходом все-таки узнала отца и увидела собственными глазами брата. Безусловно она имела планы, хотела сделать что-то еще, но радоваться меньшему было лучше, чем уходить ни с чем.

Как сильно бы любящие люди не старались удержать ее на этом свете, она, скорее всего, никогда и не принадлежала этому миру. Она не ходила на вечеринки, не совершала глупостей, не было даже ошибок, на которых стоило поучиться. Хотя одна все-таки была. Она струсила перед упрямством Чарли Эля, когда могла бы поговорить с ним. Она возложила эту тяжелую обязанность на кого-то еще: отца, Кларибель….

Будь она хоть чуточку смелее, Чарли бы не ненавидел ее. В мире нелегко прожить без груза на душе, но она ушла с единственным сожалением – что так и не смогла помочь Чарли простить отца.

Почка, которую ей удалось получить с таким трудом, так и не прижилась. Это сломало, перевернуло и изменило жизни многих: Стива Маршелла, что оставил семью, его бывшей жены. Бедная женщина потеряла рассудок и теперь проводила свои дни в лечебнице. Кларибель, которая в отличие от нее была достаточно смелой, чтобы рассказать правду, и конечно же, Чарли, на которого правда свалилась подобно снежному кому, летящему вниз с горы.

Но что сделано, то сделано. Элеонора имела полное право не думать об этом и оставить заботы на тех, кто все еще продолжал жить.

На следующее утро, когда ее портрет повесили в холле лингвистического корпуса, с оговоркой, что она проучилась здесь недолго, но навсегда запомнится, как добрая, милая и вежливая девушка (о покойниках ведь либо говорят хорошо, либо не говорят вообще), Кларибель и Черри замерли как громом пораженные.

Рыжеволосая Элеонора улыбалась с фото, будто радуясь собственному освобождению. Только все, кто все же успел узнать ее, не могли оправиться от шока.

Кларибель не моргала и поняла это только, когда в глазах защипало. Она еще раз перечитала клишированную фразу и проводила взглядом, какого-то парня, что возложил к портрету цветы – дань уважения перед ушедшим.

Стоящая рядом Черри схватилась за руку подруги, видимо боясь, что ноги не удержат ее.

— Скажи, что это неправда, – попросила она, — у меня ведь просто воображение разыгралось, да?

—Надеюсь, – только и смогла вымолвить Клари.

В такие моменты мы сожалеем. Обо всем, что не сказали, и о том, что хотели бы не говорить. Мы думаем, что получив второй шанс, не стали бы делать тех же ошибок, были бы добрее к человеку и провели бы с ним больше времени. Проблема жизни состоит только в том, что второго шанса не выпадает. Приходится оставаться наедине со своими сожалениями.

Наряду с тяжелыми мыслями об Элеоноре, ее лице, мелькающем перед глазами, Кларибель боялась за Чарли. Она была уверена, – неважно, как сильно он старался казаться хладнокровным и незаинтересованным в ее судьбе, эта новость ранит его.

Приобняв завывающую Черри, Клари поспешила отвести ее в сторону, подальше от улыбающейся, теперь уже вечно, Элеоноры.

***

Чарли понял, что что-то не так по царившей вокруг него тишине. Ни то чтобы все действительно молчали, но шепот и смиренные лица студентов вокруг наводили его на мысль, что случилось что-то ужасное.

У таких новостей особый талант. Они разлетаются, как осенняя листва, раздуваемая свежим утренним ветром. Его порывом этого ветра окатило сразу же после первой пары. Сэм Мэтьюз, который вот уже несколько лет не удостаивал его ничем, кроме колких усмешек, присел рядом и похлопал его по плечу. От этого прикосновения Чарли дернулся и хмуро посмотрел на занявшего соседний стул парня.

— Какая муха тебя укусила, Мэтьюз? – поинтересовался Эль, показательно сложив сжатые кулаки на стол. Если Сэм решил подоставать его, стоит напомнить ему, кто есть кто.

Только лицо Сэма было настолько сочувствующим и напряженным, что волна страха пробежала по позвоночнику Эля, заставив его нахмуриться еще больше.

— Что стряслось? – оставив саркастичность и желание свести счеты, спросил Чарли.

Первой мыслью была Кларибель. Если страшилка попала в беду, он готов был вцепиться в горло Мэтьюза и трясти его до тех пор, пока тот не расскажет.

Сэм еще раз сжал его плечо и сообщил то, о чем Чарли и не думал. В момент, когда суть слов дошла до подкорки его мозга, все вокруг словно отодвинулись, оставив его смотреть в глаза Мэтьюза, будто тот только что сморозил какую-то глупость.

Что он чувствовал? Чарли попробовал понять, но в голове шумело, и он пару раз моргнул, пытаясь осознать услышанное.

— Что... – наконец выдавил он, но голос не слушался. Он прочистил горло и попробовал еще раз: — Как?

— Рецидив… Никто не ожидал.

Уже после до Чарли Эля дойдет тот факт, что Сэм тоже оказался в курсе его семейных дел, но злиться будет поздно. Сейчас же он поднялся на ноги, и словно в тумане, направился к выходу. Он смутно помнил, как спустился по лестнице, как открыл входную дверь корпуса, он даже не сразу понял, что кто-то зовет его по имени, пока Кларибель Рич не обхватила его торс своими маленькими ручонками и не помогла его будто бы автоматически шевелящимся ногам остановиться.

Она знала, знала, что ему будет плохо. Кларибель понимала его лучше, чем было позволительно. Возможно, он не осознавал, насколько близко подпустил ее к собственным демонам, но в момент, когда он не мог дышать, можно было только порадоваться, что рядом был кто-то, готовый предложить утешение и поддержку.

Она обнимала его так крепко, что сердце готово было разорваться. Хотя Чарли догадывался, что виной боли в груди было сожаление. Пришло время признать – он не бесчувственный робот и последнее, что ему хотелось бы – радоваться чей-то смерти.

Элеонора забрала с собой его желание быть злым и обиженным, показала, как коротка может быть жизнь. Сестра, которую он не хотел признавать, избавила его от этого груза. Только почему же тогда он не чувствовал себя лучше?

Чарли наклонился и уткнулся носом в плечо обнимающей его Кларибель. Он так привык находиться в постоянном режиме войны с другими, с самим собой, что когда его плечи затряслись, он покрепче сжал Клари и приказал себе собраться. Только у всех есть лимит, и похоже, Чарли Эль свой исчерпал.

Глава 38

Покажите мне человека, который наслаждается похоронной процессией, и я скажу, что он сумасшедший. В этом мире полно поводов для радости, но наступают моменты, когда всем приходится грустить. В таком случае никто не спрашивает вашего мнения. Даже если вы не вписали эту грусть в свое личное расписание, придется отложить все остальные дела.

Кларибель посчитала неправильным говорить Чарли, что черное ему к лицу. Пусть так и было. Она предпочитала вообще много не говорить, потому что со дня ужасной новости, она даже не была уверена, что Чарли решится проводить Элеонору в последний путь.

Тайно надеясь, что Эль все же соберется с духом, девушка не давила. Только молча приносила ему горячий чай или массировала плечи, когда те напрягались. А это случалось часто. Возможно, есть люди, любящие болтать о боли, которую они испытывают, но Чарли явно не относился к их числу. Он предпочитал делать обычные вещи: вставать по утрам, чистить зубы, смотреть на свое осунувшееся лицо в зеркало. Пусть это лицо и говорило ему подумать о своих дальнейших действиях, оно все же не давало четких ответов, что именно ему следовало предпринять.

Когда наступил день похорон, Чарли увидел в зеркале парня, который собирается встретиться лицом к лицу не с кем-то еще, а с самим собой. Странное чувство – провожать навсегда кого-то, кого едва знал.

Он бросил взгляд себе за спину. Кларибель в черном платье собирала волосы в хвост. В виду последних событий она стала казаться ему выдумкой. Возможно, он действительно создал себе воображаемую девушку, которая должна не позволить темному омуту затащить его душу в ад. Страшилка прекрасно с этим справлялась. Она моментально поняла, что не стоит обсуждать с ним его мысли, просто молча ставила перед ним чашку горячего чая и улыбалась всякий раз, как они встречались взглядом. Неважно, сколько чашек чая он выпил, важно, что среди них не было ни одной рюмки алкоголя. Будь то Чарли Эль год назад он бы уже валялся на смятых простынях какой-нибудь девицы и страдал от жесткого, разрывающего мозг похмелья. Но сегодня его разум был чист, и даже если он не мог расслабиться, так было лучше.

— Готов? – просто спросила Клари, подходя к нему и обнимая за талию.

Чарли неуверенно кивнул, потому что он никогда не был бы готов, но у таких мероприятий есть одно неприятное свойство – нужно приходить вовремя.

Они встретились с Черри и Сэмом, которые, несмотря на обычные обмены колкостями, только сочувствующе посмотрели на них. Чарли не желал, чтобы его жалели, но он понимал, что в подобной ситуации жалость была направлена не только на него. Все вокруг жалели о случившемся, а оно, к сожалению, затрагивало и его.

Он понятия не имел, где жила Элеонора (а значит, и его отец). Чарли предпочитал не думать об этом и просто пережить этот день. Ведь стоит только сфокусироваться на мысли, что у всего есть конец, а значит и траурная процессия и сочувствующие слова и даже слезы когда-нибудь закончатся.

Он, насколько это вообще было возможно, уважал себя за решение прийти. В таких случаях люди говорили о карме, рассуждали о потустороннем мире, пытались выслужиться перед богом, он же точно не знал, что именно заставило его пойти. Пусть где-то на подкорке его головного мозга прялась идея, что он все же сожалел о собственном упрямстве, возможно, даже жалел отца, но Чарли просто смотрел на довольно приятный на вид дом и старался не хмуриться.

Вокруг было не так много людей. Элеонора переехала сюда совсем недавно и скорее всего не успела обзавестись большим кругом друзей. Чарли оглядел просторную гостиную, куда их сопроводила горничная и приказал себе не сравнивать это место с домом, в котором он вырос.

Словно почувствовав нарастающую тревогу, Кларибель крепко сжала его руку и прислонилась к его плечу.

Мало кто смел разговаривать, а те, кто все же нашел, что обсудить, шептались между собой, чем только раздражали и рушили царившую в комнате атмосферу угнетения и принятия неизбежного.

Когда в комнату вошла осунувшаяся рыжеволосая женщина, с глазами такими красными, что можно было только догадываться, как долго она плакала без остановки и как вообще умудрилась остановиться, Чарли мгновенно догадался, кто она.

Как же необъяснимо странно было смотреть на эту женщину и осознавать, что он должен ее ненавидеть. Это она разрушила его семью, она вмешалась в брак его родителей. Однако как бы сильно он ни хмурился, как бы сурово ни смотрел на незнакомку, его сердце все же не нашло в себе силы убить зарождающееся в нем сочувствие. Она потеряла дочь, и эту боль приходилось уважать.

Когда Черри и остальные изъявили желание выразить свои соболезнования, Чарли на деревяных ногах подошел ближе. Правильно ли было что-либо говорить? Возможно, он может просто постоять рядом как какой-то оловянный солдатик и кивнуть, когда другие будут произносить всем известные клеше. Нам очень жаль. Кивок. Она была прекрасным человеком. Кивок.

Однако женщина посмотрела на него своими опухшими глазами и в изумлении приоткрыла рот. Она явно знала, кто он, и явно не ожидала его здесь увидеть. На короткий миг она скользнула взглядом по комнате, словно разыскивая кого-то, но так и не найдя, снова принялась разглядывать Чарли.

— Нам очень жаль, – произнесла Черри. Женщина кивнула и пожала руку лучшей подруги страшилки.

— Спасибо, милая.

Каким-то образом ей хватило сил улыбнуться. Она смотрела на всех, но ее взгляд не задерживался ни на ком так долго, как на Чарли. Словно она впитывала каждую деталь его образа. Когда очередь дошла до него и Кларибель, Чарли понял – простым кивком не отделаться.

Они встретились лицом к лицу. Нижняя губа женщины задрожала, и когда он уже открыл рот, чтобы выдавить скупое «Примите мои соболезнования», женщина завыла. Лицо ее сморщилось, и она так громко всхлипывала, что те немногие, кто все-таки почтил память Элеоноры своим присутствием, стали оглядываться на Чарли в немом вопросе.

— Ты… ты… – она всхлипывала снова и снова, пока наконец не произнесла: — Ты такой красивый. Мне… мне так жаль.

Чарли мгновенно понял, за что она просит прощения. Молния пробежала по его позвоночнику. Он застыл.

— Я… не хотела, но… она моя дочь. Ради нее… ради нее….

Случаются в жизни моменты, когда мы подвластны импульсу. Уже после мы можем анализировать, рассуждать, почему поступили так, а не иначе. Смотря на рыдающую женщину, чьи плечи сотрясала мелкая дрожь, Чарли протянул руку и неуклюже похлопал ее по плечу. Так, скорее всего, поддерживают друзей или хотя бы коллег по работе, но от его прикосновения мать Элеоноры замерла и подняла на него полные слез глаза.

— Ничего страшного, я понимаю, – он даже не узнал собственный голос. Но слова были искренними, действительно. Он еще раз опустил ладонь на ее плечо, и невероятное чувство облегчения прошлось по его спине, расслабляя мышцы.

— Мне тоже жать, – он даже умудрился выдавить маленькую улыбку. Улыбаться в такой день было странно и непозволительно.

В глазах женщины отразилось удивление, сменившееся материнской теплотой и в каком-то смысле гордостью. Хотя Чарли мог просто неправильно истолковать этот взгляд. Мать Элеоноры кивнула и тоже постаралась улыбнуться, но улыбка получилась кривой, дрожащей и совсем непривлекательной.

Когда они отошли в сторону, Кларибель вцепилась в него крепкими объятиями и прошептала на ухо:

— Я так горжусь тобой, – странно, но он и сам в каком-то смысле гордился собственной сдержанностью и достоинством, с которым встретился со своими страхами.

Он думал, что пережить этот день будет проще, чем предполагалась, когда его отец вошел в комнату. Возможно, Чарли только показалось, что он заметил его сразу же. Будто сын, в отличие от остальных, пришел в чем-то белом. Однако они смотрели друг на друга с разных концов комнаты, ни один не смел шелохнуться. Что же теперь? Тот, что постарше, пытался истолковать появление собственного сына в его гостиной, тот, что помладше, пытался подавить в себе желание сбежать.

Видимо, решив, что взрослым велено, в силу кем-то когда-то написанных правил, первым проявлять сознательность и умение наступить на собственную гордость, статный, все еще красивый и так сильно напоминающий Чарли Стив Маршелл, бросив извиняющийся взгляд на мать Элеоноры, направился прямо к ним.

По дороге ему пришлось принять несколько соболезнований и отделаться вежливым кивком, но когда он подошел и встал прямо напротив Кларибель, та почувствовала, как Чарли рядом с ней одеревенел.

Она только что похвалила его за сдержанность, но что если теперь Чарли не справится, что если он все же позволит обиде и злобе взять над ним верх? Подобное никогда ее не радовало, а уж тем более в такой деликатный и особенный день.

Однако, на удивление всем, Чарли хоть и холодно, но все же ровно и спокойно произнес:

— Прими мои искренние соболезнования.

Фраза повисла в воздухе, пока отец внимательно изучал его, словно разыскивая подвох в таких простых и однозначных словах.

— Спасибо, – отозвался Маршелл, засовывая руки в карманы брюк дорогого на вид черного костюма. Клари отметила, что они похожи намного больше, чем каждый из них готов был признать. Мужчины смотрели на друг друга с одинаковым достоинством и с теми же искрами никому ненужного соперничества в глазах.

Она хотела, чтобы они встретились. Конечно, не при таких обстоятельствах, но все же это случилось. Теперь она была не властна над происходящим. Максимум – могла отодвинуть подальше легко бьющиеся предметы.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, – честно признался Стив, нарушив молчание.

Чарли как-то неловко пожал плечами и посмотрел отцу за спину, туда где все еще стояла разбитая горем мать Элеоноры.

— Сейчас не время выяснять отношения, – расплывчато ответил Эль.

— В любом случае, я рад, что ты пришел… – помолчав, Стив все же добавил: — Она была бы рада.

В этот момент его отвлек мужчина, который спешил выразить свои соболезнования, а Чарли поспешил утянуть Кларибель подальше от отца. Ему не хватало воздуха в легких. Взгляд упал на небольшой столик с вином и закусками. Как предусмотрительно.

— Ты прекрасно справился, – ворвалась в его мысли Клари, отвлекая от желания осушить бокал чего-то крепкого залпом.

Действительно, это была самая конструктивная беседа из всех, что им выпадали за долгие годы. Чарли посмотрел на Кларибель, стараясь сосредоточиться на ее лице, чтобы не думать о чем-то еще.

Как долго это продлится? Разве не лучше сделать все как можно быстрее? Зачем растягивать подобные вещи? Чарли окинул взглядом гостиную. Возможно, он достаточно показал свое уважение, сожаление или что там еще он испытывал?

— Мы должны остаться, Чарли, – словно прочитав его мысли, сказала Кларибель, — И ты это знаешь.

Знал ли он? Постепенно, монотонно секунды складывались в минуты, а те в часы. Когда все было кончено, а мать Элеоноры, казалось, больше не могла плакать, Чарли вздохнул с облегчением. Он смог выстоять, несмотря на желание послать все к чертям и уйти.

Снова эти никому ненужные жесты вежливости диктовали им подойти и попрощаться. Как же неудобно иногда быть вежливым. С ума сойти. Когда он снова оказался лицом к лицу с матерью Элеоноры (бедная женщина, навсегда останется в его памяти, как кто-то без имени) и отцом, Чарли был твердо настроен отделаться простым кивком.

— Спасибо, что пришли, – выдавила женщина, имя которой Чарли даже не хотел знать. Он уважал ее горе, но больше не собирался иметь с ней ничего общего. Даже наоборот, хотел выйти из этого дома и оказаться как можно дальше от пережитого сегодня.

— Не стоит благодарить, – заверила Кларибель, — мы знали Элеонору не так хорошо, но уже успели понять, насколько светлым человеком она была.

Чарли замер, так и не посмев кивнуть. Он не знал свою сестру. Не успел узнать. Даже останься Элеонора жива, он предполагал, что они так бы и прожили незнакомцами. Однако теперь никто не мог сказать наверняка. Возможно, Элеонора была хорошим человеком. У нее определенно имелись хобби, вещи, которые она не любила. Все это останется для него тайной. Как не странно, он не мог признать, что бросился бы налаживать с ней отношения, будь она жива. Просто… Просто ненавидеть живых было легче, чем призраков.

Чарли посмотрел на отца. Наступит день, когда и он уйдет. Изменятся ли тогда его отношение к нему? Станет ли он жалеть о всех тех словах, что сказал или оставил при себе? Чарли прикусил губу, умоляюще смотря на Кларибель, которая, видимо, считала собственным долгом попытаться утешить мать, потерявшую свое дитя.

Он уже потерялся в собственных мыслях, когда услышал слабое:

— Твой сын – настоящий красавец, Стив. Вылитый ты, – мать Элеоноры посмотрела на Чарли таким взглядом, которым могут смотреть только те женщины, которым посчастливилось стать матерью. Он не был ее сыном, но Чарли готов был поклясться, заметь кто-нибудь этот взгляд, подумал бы, что эта женщина – его мать, смотрящая на него с неподдельным восхищением.

— Когда я только вошла, сразу поняла, кто он, – продолжила она, непонятно зачем, — Говорят, красивые дети сделаны с особой любовью.

Какие цели преследовала эта женщина? Чарли и так изо всех сил старался вести себя прилично, не устраивать сцен и даже дожил до конца этого дня. Вокруг было не так много народу. Большая половина уже успела удалиться, еще раз напомнив, как им жаль.

Чарли не сразу осознал, что сжал кулаки. Уход Элеоноры не снимал грехи с чужих душ. То, что эта женщина перенесла, не давало ей никакого права, рассуждать, на кого он похож.

Если уж на то пошло, в нем определенно было что-то и от матери. Той, что по их милости оказалась в доме для душевнобольных. Только вот про нее никто не вспоминал. То ли потому что действительно забыли, то ли потому что пытались избежать этой темы любой ценой.

Стив Маршелл как-то странно посмотрел на него, будто сын был бомбой, счетчик которой стал отсчитывать последние секунды. Только Чарли не собирался оправдывать его надежды и уж что важнее – не хотел разочаровывать страшилку. У той в глазах светилась такая гордость, что он просто не имел права ее подвести.

— Спасибо… вроде как, – последние слова вылетели без его ведома, словно вежливость этой дамы настолько ставила в тупик, что он даже не был уверен в собственном ответе.

Мать Элеоноры нисколько не огорчилась столь нелепой благодарности. Она улыбнулась. Слегка. Чтобы заметить подобные улыбки, приходится хорошенько приглядеться. Казалось, эта женщина была готова к тому, что Чарли ее не полюбит. Возможно, она даже полагала, что тот имеет на это полное право. Тем не менее, она не отступала и не сгибалась под его пристальным взглядом, словно ее совесть была чиста. Возможно, она относилась как раз к такому типу людей – вечно находящим оправдание своей провинности.

Чарли оглядел комнату, которая каким-то образом оказалась пустой. Оставшиеся гости, видимо, были менее любезными и ушли не попрощавшись. Он снова повернулся к отцу и, нахмурившись, едва заметно дернул Кларибель за рукав платья.

Красноречивее намека невозможно было и придумать, но страшилка притворилась, что не понимает и только шире улыбнулась матери Элеоноры.

Беседа затянулась до такой степени, что Чарли все же пришлось узнать имя этой женщины. Женевьева. Вычурное, попахивающее французскими корнями имя могло бы подходить ее обладательнице, если бы не его отношение к ней. Чарли был уверен, будь у нее самое прекрасное в мире имя, ему бы оно все равно не понравилось.

— Возможно, – Женевьева сглотнула, голос явно подводил ее, когда речь заходила о дочери, — возможно, вы девочки, захотите взять кое-что из вещей Элеоноры? На память.

Идея показалась Чарли странной, но с другой стороны, он полагал, что речь шла ни о чем-то личном – о книгах, например, или каких-то письменных принадлежностях. Такие вещи обычно выбрасывали, чтобы лишний раз не натыкаться и не вспоминать. Но кто знает, возможно, Женевьева была из тех, кто справлялся с горем, отдавая вещи дочери более нуждающимся.

В отличие от Кларибель, Черри загорелась идеей и согласилась подняться наверх вместе со Стивом. Черри и правда успела узнать Элеонору лучше, чем Клари, а учитывая странности подруги страшилки, Чарли призвал себя не удивляться ее желанию сохранить частичку человека, которого она больше никогда не увидит.

У Кларибель не было особого выбора, кроме как тоже подняться наверх. Чарли подумал, что, скорее всего, она делает это из вежливости, но когда его девушка, наглым образом проигнорировав его умоляющий взгляд, прихватила с собой и Сэма, Эль почувствовал неладное.

Прежде чем он успел увязаться следом, Женевьева кашлянула и отрубила ему все пути к отступлению. Он убьет Кларибель. В этот раз точно.

— Ты ненавидишь меня, верно? – по крайней мере, у нее хватило мужества спросить это, глядя ему прямо в лицо.

Смирившись с тем, что от этого разговора ему не отделаться, Чарли начал лихорадочно размышлять, стоит ли говорить правду.

— Скорее всего, ты ненавидел образ, который придумал в своей голове, – как-то горько усмехнулась женщина, не очень-то нуждаясь в его ответе. Она и так все знала. — Ведь мы никогда не встречались.

Женевьева окинула взглядом пустую комнату и сцепила заметно дрожащие пальцы в замок. Почему бы ей просто не позволить ему пойти с остальными? Разве в такой день ей хотелось что-то выяснять?

— Я бы с удовольствием осталась только воображаемой вертихвосткой в твоей голове, но обстоятельство столкнули нас лицом к лицу, – продолжила Женевьева, снова поворачиваясь к нему.

Чарли призывал себя молчать. Возможно, она скажет что-то еще и, не добившись от него нужной реакции, успокоится. Однако мать Элеоноры, видимо, была твердо намерена использовать их первую и, скорее всего, последнюю встречу.

— Я не прошу тебя меня понять, но мне важно, чтобы ты знал – если бы не болезнь Элеоноры, если бы не малюсенький шанс на ее спасение, я бы ни за что не появилась в жизни твоего отца снова. – Женевьева посмотрела на потолок. Она изо всех сил старалась не заплакать. И правильно, чтобы сделать эту беседу еще более адской, не хватало только слез и парочки разбитых ваз. Чарли засунул руки в карманы и сжал их так крепко, что вскоре пальцы онемели.

— Я совсем не благородная, потому что когда выбор пал между твоей семьей и моей, я выбрала последнюю.

На секунду Чарли постарался поставить себя на ее место. Что если бы его матери грозила смерть? Что если бы его отец, тогда, когда он все еще восхищался им, был бы неизлечимо болен? Дай ему кто-то надежду, он бы точно ухватился за нее.

Даже если за это он готов был ее простить, само рождение Элеоноры свидетельствовало о непорядочности его отца.

— Скажу даже больше, – молчание словно подстегивало ее говорить, — я не стала бы ничего менять. Каждый день, каждое мгновение, что я провела с Элеонорой после операции стоили того, что я натворила.

Безутешность снова взяла над ней верх. Она затряслась, и слезы полились из ее усталых глаз с новой силой. Как человек вообще может столько плакать? Неважно, какая величина у горя, наше тело имело довольно ограниченные возможности. Однако передышка, видимо, придала Женевьеве новых сил для скорби.

Чарли прочистил горло, привлекая ее внимание.

— Даже если так, это не отменяет того факта, что мой отец когда-то предал мою мать. И даже не потрудился признаться в этом.

Глаза Женевьевы расширились, словно она только что осознала что-то жизненно важное и настолько же шокирующее.

— Чарли, – его имя из ее уст прозвучало странно, хотя это были все те же буквы. — Элеонора была старше тебя почти на год….

Что за хитроумную ложь она пыталась выдумать? Чего ради перевирать факты, когда все уже и так было решено? Он не шелохнулся и, как оказалось, пялился на Женевьеву не отрываясь.

— Я легко могу показать тебе ее паспорт или свидетельство о рождении. – продолжила Женевьева. — Хотя я понимаю, почему ты подумал иначе.

— Она училась с Кларибель….

— Потому что не могла учиться раньше, – отрезала женщина— Возвращение в университет уже стало серьезным шагом. Большую часть своей жизни она провела на домашнем обучении… или совсем без занятий.

Как невероятен этот мир. Когда он уже решил, что хуже быть не может, его снова ударило наковальней по голове. Он все же попросил Женевьеву показать паспорт Элеоноры, и когда дата рождения девушки расплылась перед глазами, Чарли вообще перестал соображать.

Что он знал на данный момент? Что понял? У него была сестра, именно была, потому что теперь паспорт, что он сжимал в руках, был частью истории. Никто никогда не спрашивал возраст Элеоноры, никому и в голову не пришло, что она может и не быть ровесницей одногруппников. Как же так?

— Если она была старше меня, – прохрипел Чарли. Горло внезапно сдавило. — значит…. Значит вы знали моего отца еще до его женитьбы?

— Это долгая история, – покачала головой Женевьева, — История, которую я не вправе тебе рассказывать. Все, что ты должен понять, – Стив хороший отец. Именно из-за любви к детям он оказался там, где он сейчас.

В висках стучало, стало трудно дышать. Он же не какая-то чувствительная барышня, чтобы падать в обморок. Чарли изо всех сил зажмурился и постарался понять происходящее. Что-то не так. Возможно, ему снится кошмар. Что нужно сделать, чтобы проснуться? Но Женевьева не испарилась. С покрасневшим носом, она все еще сочувствующе смотрела на него.

— Если тебе и нужно выместить на ком-то обиду, выбери меня, Чарли. Ибо Стив любит тебя, как только способен любить отец. Я вижу это в его глазах каждый лень.

Когда вдали послышались голоса Черри и Кларибель, Чарли словно в замедленной съемке, выглядя нелепо, с паспортом умершей сестры в руках, обернулся. Взгляд Стива Маршелла скользнул сначала по его лицу, потому по документу, что сжимали тонкие пальцы гитариста.

Осознание медленно изменило его черты. Великий музыкальный продюсер с укором посмотрел на Женевьеву, но ничего не сказал – только преодолел последние ступени лестницы.

Если Кларибель и заметила что-то неладное, то только посмотрела вопросительно на Чарли. От нее не скрылся паспорт Элеоноры, который она медленно и с трудом вытянула из схватки Эля.

— Почему он у тебя? – спросила она, мельком взглянув на фото в документе. — Никогда не видела ее без очков…

— Почему ты не сказал мне!? – громогласный крик заставил всех замолчать. Чарли больше не мог сдерживаться. — Я так ненавидел тебя!

Челюсть Стива Маршелла отвердела и, казалось, стала еще острее. Он сделал пару шагов навстречу сыну, но замер, не решаясь подойти.

— Ты хоть понимаешь, чего лишил меня!? – продолжил кричать как настоящий сумасшедший Чарли, — Ты лишил меня своей любви, возможности узнать ее! А теперь… она мертва, – он заглох, как старый автомобильный двигатель.

Чарли Эль, хладнокровный, вечно уверенный в себе, парень, осознал, что плачет как малое дитя. Со стыдом он начал проводить ладонями по щекам, мечтая испариться.

Слушая его, Клари еще раз заглянула в паспорт и раскрыла от удивления рот. Ей хватило нескольких секунд, чтобы понять.

Она рассчитывала на примирение Чарли с отцом. Пусть даже тот и оказался распутником, но теперь все в очередной раз перевернулось с ног на голову. Черри тихо подошла ближе, и Кларибель просто молча указала на дату рождения Элеоноры.

— О нет, – выдохнула ее лучшая подруга.

— Прости меня, сын, – на удивление твердо произнес Стив Маршелл. — Мне очень жаль.

Прежде чем кто-то из них успел осознать, что происходит, отец уже обнимал тихо всхлипывающего сына. Пусть Чарли и попытался оттолкнуть его, сделал он это без особого желания.

Клари приложила ладонь к сердцу. Неужели внутренняя война Чарли Эля наконец-то закончена?

Глава 39

Оказаться в отцовских объятьях было странно. Как если бы Чарли вдруг прыгнул с утеса, чтобы нырнуть на дно океана: дыхание сбилось, легкие сперло, он не мог пошевелиться.

Стив Маршелл обнимал его так, как обнимают заново обретенных родственников. Кларибель не шевелилась, явно пытаясь не испортить момент, свидетелями которого стали и ее чокнутая подружка, и Сэм Мэтьюз. Последний нервировал больше всего. За годы холодной войны, что они вели, Чарли разучился доверять этому парню, а самое главное – не хотел демонстрировать свои слабые места. Тем не менее вспоминая, как сочувственно Сэм сообщил об уходе Элеоноры, Чарли был вынужден признать, что у него все же осталось уважение к тому человеческому, против чего никто из них не был властен.

Объятия, которые и так затянулись, наконец-то прекратились, уступив место неловкому молчанию. Чарли не мог заставить себя вернуться к тому эмоциональному состоянию, в котором прожил все эти годы. Казалось, он больше не имел права ненавидеть отца. У него все еще имелись вопросы, он все еще хотел до конца понять, как Женевьева вошла в жизнь Стива, а после и в жизнь всех других близких ему людей.

Чарли поправил безупречно сидевший пиджак, лишь бы сделать хоть что-то. Браво его отцу, который понял этот жест и, осмотрев собравшихся, произнес:

— Думаю, нам лучше поговорить наедине.

Кларибель тут же бросилась к выходу из комнаты, хотя понятия не имела, куда ей лучше пойти. Она просто боялась разрушить магию момента. Стоит отдать должное Черри, которая последовала за ней, прихватив с собой Сэма. Женевьева молча указала им в сторону кухни (как позже оказалось), и все они скрылись из виду.

Чарли облегченно выдохнул.

— Все еще не любишь быть в центре внимания, – хмыкнул Стив, направляясь к столику с почти нетронутыми угощениями. Он отрыл стеклянный графин, поставил два стакана и плеснул виски в оба из них.

Чарли изогнул бровь. Впервые ему предстояло пить алкоголь в компании отца. Не то что бы раньше он не выпивал, но никогда вот так, лицом к лицу со Стивом. Тот молча протянул ему стакан, и с особенной, понятной в данной ситуации грустью, приподнял свой.

Как ни крути, а обжигающий напиток немного прояснил его мысли, и Чарли, приняв приглашение присесть, опустился на белоснежный диван, стоявший неподалеку.

Стив сел напротив, давая сыну столько пространства, сколько было нужно. Чарли выжидающе уставился на отца. Впервые за долгое время он действительно хотел послушать, что тот скажет.

— Ну же, – не вытерпел он, ставя стакан на журнальный столик, ставший барьером между ними. — Начинай. Думаю, мы оба достаточно ждали этой беседы.

— Я так часто прокручивал в голове все то, что хочу тебе сказать, но сейчас, когда ты готов слушать, я даже не знаю, с чего начать. – Маршелл устало провел ладонью по лицу. В отличие от сына он все еще держал стакан в руках. Видимо, ему виски было нужнее.

— Женевьева, – сжалился Чарли, — ты знал ее до того, как встретил маму?

При упоминании о матери Чарли Стив выпрямился и отхлебнул чуть больше крепкого напитка. Это, видимо, помогло ему набраться храбрости, потому что он заговорил.

— Я был как ты сейчас. Желающий познать мир, строящий планы на будущее. – Стив посмотрел в сторону удалившейся компании, — Кларибель – хорошая девушка. Лучше всех тех, с кем я тебя видел.

Он видел его с немногими. Тогда это было время подростковой влюбленности и первых неловких поцелуев. Позже Чарли до такой степени увлекся музыкой, что девушки перестали представлять для него хоть какой-либо интерес. А когда его семья распалась, женский пол стал своего рода отдушиной, в которой можно на время забыться. Белль была такой. Вот почему он цеплялся за нее до последнего – боялся, что все кошмары, от которых она его отвлекала, вернутся.

— Она напоминает мне Женевьеву, когда мы только познакомились. – Стив будто бы перенесся в то время, усмехаясь чему-то. — Она была совсем не в моем вкусе. К тому же, заносчивая, как черт.

Чарли было сложно признать это, но он едва сдержал улыбку, потому что ему вдруг вспомнились особенные моменты с Кларибель, когда никто из них не хотел уступать.

— Я влюбился в нее. Чарли. Влюбился так, как наверное, никогда не любил твою мать, – он виновато посмотрел на сына. — Но мы только предполагаем, что ждет нас за поворотом, потому что когда действительно поворачиваем, панорама меняется. Я полагал, что останусь с Женевьевой до конца своих дней. Без шуток. – чем больше Стив говорил, тем бесполезнее становился стакан с остатками виски, который Маршелл поставил на столик. — Как парень, ты должен понимать о чем я. Я видел, как ты смотришь на Кларибель. Так смотреть на каждую не получается.

Возможно, Чарли понимал, что имеет в виду его отец, но это мало объясняло, как они оказались в той ситуации, в которой были сегодня.

— Что ж, Лили я знал, казалось, всю свою жизнь. Ее родители так крепко дружили с моими, что она стала одной из тех назойливых девчонок, что частенько гостила у нас летом. Я кидался в нее грязью, дергал ее за волосы. Она стала мне сестрой, которой у меня никогда не было. Только вот чувства твоей матери были глубже моих. Они росли вместе с ней. По мере того, как я закончил школу и отправился в университет, Лили уже планировала нашу свадьбу.

Чарли поерзал на месте. Всего лишь миг отделял его от той правды, которая, возможно, в очередной раз перевернет все с ног на голову. Однако, он не смел прерывать отца, даже старался не шевелиться, но нетерпение пульсировало на кончиках его пальцев. Он не мог успокоиться.

— Бывали моменты, когда Лили встречала меня у входа в университет, просто потому что соскучилась. Каким же дураком я был, раз не осознал, что за ее поступками крылась не сестринская любовь. – Стив пожал плечами. — У парней с этим всегда проблемы. Мы не понимаем намеков. А она давала мне понять всеми возможными способами. Оставалось только из шланга меня окатить, чтобы я наконец заметил.

— И тут Женевьева…. Я и думать забыл о Лили, когда каждый день спешил в университет, чтобы еще раз увидеть Женевьеву, – Стив выдохнул — Жаль, что наши чувства не поддаются осмыслению, Чарли. Мы либо любим, либо нет. Думаю, это ты уже успел понять. – Стив Маршелл сцепил руки в замок на своей шее и все еще виновато посмотрел на своего сына. — Я не любил Лили Эль до нашей женитьбы. А после… любил ее так, как только был способен своим разбитым вдребезги сердцем.

— Почему ты просто не остался с Женевьевой? – пусть это и грозило его существованию, ведь он был создан в браке той самой «сестренки» Лили и бестолкового непонимающего ее чувства Стива.

— Потому что речь шла не только о нас. Это так банально, что даже говорить стыдно. Наши отцы оказались весьма состоятельными конкурирующими бизнесменами, и вместо того, чтобы слиться в весьма выгодном тандеме, они предпочти разрушить то, что было между мной и Женевьевой. Они увезли ее во Францию, к бабушке. Отрезали мне все пути. Мой отец был не лучше. Рассуждал о достоинствах малышки Лили Эль, как будто та была создана специально для меня.

— Однажды я все же увидел Женевьеву. Беременную, с каким-то парнем под ручку. Тогда она сказала, что не может пойти против отцовской воли… Ромео и Джульетта так и не нашли свой счастливый конец. Помню, я тогда чувствовал себя так дерьмово, что чуть не попал под машину. Твоя мать, Чарли, спасла меня. В каком-то смысле. Наши родители радовались свадьбе так, словно сами женились по любви. Я же в один миг повзрослел и стал смотреть на вещи здраво. Хорошая работа, стабильность, что еще из этих скучных, но почему-то вселяющих во всех удовлетворенность вещей обычно желают люди? Я стал семьянином, отцом, построил собственную империю. Посмотришь со стороны, чудо-человек. Однако, я делал все это, чтобы отвлечься. Я всеми силами старался любить твою мать так, как любил Женевьеву, но мне всегда не хватало сил. Я уважал Лили, относился к ней с трепетом. Особенно после твоего рождения. Однако… ей этого было мало.

— Если я пытался выкинуть Женевьеву из головы, Лили не упускала случая припомнить мне о прошлом. Всякий раз, когда между нами возникали разногласия, она не гнушалась спросить, не люблю ли я еще ту рыжую из университета. Неважно, сколько лет мне было, неважно, что у нас уже родился сын.

Стив потрепал волосы на затылке.

— Чарли, твоя мать всегда была чувствительной, легко ранимой натурой. А мне не повезло стать ее предметом обожания. В желании остаться со мной, она превращалась в маньяка, которому везде казался подвох. Возможно, кого-то подобная привязанность могла порадовать, но меня душила. Быть центром чьей-то вселенной невероятно сложно: от тебя требуют быть идеальным, и даже если ты преуспеешь, найдется что-то, что тебе будут припоминать каждый раз, когда оступишься. Лили использовала для этого Женевьеву, видимо, полагая, что если она была в меня искренне влюблена, влюбиться в кого-то еще я просто не имел права.

Чарли заметил, что Стив пытается следить за словами, хотя иногда он терялся в воспоминаниях. Ему хотелось выразить все достаточно ясно, но каждый раз он останавливался, чтобы заверить, что ни в чем не винит его мать и относится к ней с особым трепетом.

— Я не знаю, как устроен человеческий мозг. В минуты когда мне больше всего казалось, что я оставил прошлое позади, Лили напоминала мне о нем. Так что… – отец громко выдохнул, — так что когда Женевьева перестала быть призраком из прошлого и действительно постучалась в дверь моего офиса, а позже и в дверь нашего дома, Лили не выдержала. Все страхи, которые не давали ей спать по ночам, наконец стали явью. Женщина, в которую я когда-то был влюблен, да еще и с ребенком….

— Честно, Чарли, я не думал, что она дойдет до такого состояния. – словосочетание «дом для душевнобольных» будто бы отказывалось слетать с его языка. — Ведь я не был идеальным. Я никогда не дарил ей цветов, редко показывал, как сильно ценю ее присутствие. Любая другая дала бы мне от ворот поворот, но Лили нашла во мне что-то, во что искренне поверила и никак не могла отпустить. Она жила мечтой, хотя я никогда не был принцем из грез.

— Ты сказал ей, что уходишь к Женевьеве? – напрямик спросил Чарли. — В ту ночь, когда я застал вас ругающимися в спальне, ты паковал вещи.

— Тогда да, – кивнул Стив, — но до этого я вообще не собирался уходить.

Чарли недоверчиво посмотрел на Стива. Заметив его взгляд, отец поспешил продолжить:

— Даже если я не любил твою мать так, как пишут в романтических книгах, это все же была любовь. Благодарность за годы поддержки, за потраченное на меня время, уважение. Бескрайнее, потому что она подарила мне тебя.

— Уважение – не любовь, – отрезал Чарли.

— Иногда для хорошего брака любви недостаточно. Между нами был крепкий альянс, договор. Назови как хочешь, но за годы, которые я провел, взрослея и пробуя жизнь на вкус, я понял, что такие отношения бывают и проще, и приятнее, и прочнее. Однако, одно упоминание о Женевьеве выводило Лили из равновесия. Она говорила странные вещи: что все эти годы я тайно встречался с Женевьевой, а сам брал какие-то деньги у отца Лили, используя ее как разменную монету. Клянусь, я ни копейки не взял у твоего дедушки. Но Лили не унималась, каждый раз ее история обрастала новыми неожиданными даже для нее самой деталями. Она смотрела на меня по-другому, с яростью, которая удивляла, а иногда и пугала меня.

— Честно говоря, я бы все равно не вышел сухим из воды. Как только я встретился с Элеонорой, а врач подтвердил, что я подхожу к в качестве донора, обратного пути не было.

— Почему все эти детали всплыли только сейчас? Почему ты не поговорил со мной раньше? – возмутился Чарли. Теперь он винил отца в том, что тот заставил его вести себя настолько неуважительно, так грубо, что мороз проходил по коже при мысли о тех словах, что так легко слетали с его губ.

— Послушай, Чарли, жизнь – вечная череда выборов. С моим уходом тебе пришлось бы выбирать: я или твоя мать. – прежде чем Чарли успел возразить и сказать, что он был достаточно взрослым, чтобы понять, Стив продолжил: — Я не стал бы ставить тебя перед выбором, но Лили. Она нуждалась в тебе гораздо больше, чем ты можешь вообразить. Не только как в сыне, но и соратнике. Близкой душе, что поймет ее разочарование и не станет искать в предавшем ее человеке светлые стороны. Я видел, как она колеблется, как ее разум становится настолько шатким, что она начинает забывать, что правильно, а что нет. Я оставил тебя ей, потому что так у нее оставался смысл жить.

— Тогда я не справился со своим предназначением, – буркнул Чарли, — Она почти не спала, все смотрела на твои фотографии. И без остановки пила. Ты и правда стал для нее богом.

— Я этого не хотел. Я человек, мужчина, подлец – кто угодно, но не бог. Я старался сделать, как лучше и наломал кучу дров.

Воцарилось неловкое молчание. Чарли пытался проанализировать услышанное и снова потянулся к стакану с виски. В этот раз алкоголь обжег сильнее.

— Когда ты последний раз видел ее? – спросил вдруг Стив.

— Я прихожу все реже, – выдавил Чарли, — потому что она… видит во мне тебя.

Брови Стива Маршелла поползли вверх. Осознание молнией отразилось на его лице.

— Мне так жаль, – прошептал он.

— Благо в доме для душевнобольных им не доверяют ножи и ножницы, – горько пошутил Чарли.

— Тебе пришлось стать свидетелем многих вещей, которые я ни за что не стал бы показывать своему сыну. – поклялся Стив. Ему было невозможно не поверить. — Неважно, какие отношения царят между родителями, они все равно любят своих детей.

— Мама любила тебя больше, – прервал Чарли, — больше чем меня, даже больше, чем себя. Вот почему она не нашла в себе силы отдать тебя кому-то еще… И взялась за нож….

***

В тот вечер Чарли думал, что в прошлой жизни убивал детей толпами, потому что карма очевидно воздавала ему по заслугам. Это было время, когда Лили еще жила с ним в доме, а Стив пришел навестить их, поговорить и, возможно, помочь финансово.

Слова отца теперь звучали по-новому. Тогда Чарли не сильно прислушивался к ним, ибо мать кричала и скулила как раненная собака. Она смотрела на Стива стеклянными от выпитого глазами, и когда тот попытался заверить ее, что у него ничего не было с какой-то незнакомой Чарли женщиной, Лили с криком «лжец», схватилась за нож.

В такие моменты все длится не более нескольких секунд, но эти секунды растягиваются, казалось, до бесконечности. Когда Чарли рванулся вперед, чтобы перехватить руку матери, а Стив с расширившимися зрачками выставил руки в нелепой попытке защититься, время стало резиновым. А вот нож нет.

Чарли не успел. Конечно, теперь сидя напротив отца, он знал, что Стив Маршелл выжил и даже умудрился скрыть подобный скандал от всех газет и конкурентов. Волшебство какое-то. Но тогда Чарли, держа в своих руках дергающуюся мать, смотрел на лужу крови, растекающуюся по полу, и не верил, что этот тот самый пол, по которому он когда-то шлепал маленькими ножками в попытке уговорить маму дать ему еще один кусочек шоколадки.

Именно с того дня Чарли начал ненавидеть красный цвет.

Непонятно, каким чудом ему удалось затолкать Лили Эль-Маршелл в ближайшую комнату, подпереть плечом дверь (Ведь мать не унималась. Теперь она рыдала и кричала, что если ее дорогой Стив умрет, она непременно последует за ним.) и дрожащими пальцами вызвать скорую. Тогда он посмотрел на отца по-новому, как если бы вдруг осознал, что не может ненавидеть его вечно, попросту потому, что в один прекрасный день и его жизнь, и жизнь самого Чарли закончится. Он отчетливо помнил бледное лицо отца, когда медики выкатывали его на носилках из дома. Помнил, как сидел у его кровати в больнице.

Стоило отцу очнуться, Чарли принялся умолять не подавать заявление на мать. Стив жестким взглядом смотрел на сына. В его планах не было садить Лили в тюрьму. Однако, он понимал, что больше не мог оставлять Чарли с женщиной, чей рассудок настолько расшатался, что она стала опасной для окружающих.

В тот день было принято решение о доме для душевнобольных. Лили Эль-Маршелл больше не была женой успешного музыкального продюсера, матерью красавчика-гитариста, уважаемой в лучших кругах общества дочкой влиятельного человека. Она стала просто… Лили, у которой поехала крыша.

Каким-то образом размытые слухи все же начали разрастаться, и вскоре каждый второй рассказывал, как Чарли Эль из музыкального корпуса убил собственного отца.

***

Чарли моргнул. Стив все еще сидел напротив, внимательно смотря на него. Казалось, он даже не моргал. Чарли кашлянул. Виски он выпил, поэтому чтобы хоть чем-то занять руки, начал крутить пустой стакан.

— Чарли, я ничего не могу исправить, – выдохнул Стив. Так признавали очевидное, но неприятное. За столько лет и Чарли осознал, что уже вряд ли что-то изменишь. — Я бывал у Лили множество раз, но врачи вежливо попросили меня не приходить, дабы не нервировать пациентку. После этого, я не нашел, что еще могу сделать, как еще могу снять груз с плеч. Я не прошу тебя смотреть на меня с тем же уважением, которое видел в твоем взгляде раньше. Я лишь надеюсь, что ты поймешь, почему я поступил так, а не иначе.

— Ты сделал все, что мог, – эти слова оставили странный привкус на языке. Так давно Чарли не говорил что-то хорошее в адрес отца. — Для Элеоноры. Это я понимаю… и уважаю.

Стив косо улыбнулся, посмотрев на носки своих ботинок.

— Спасибо, сын…

Никто из них не знал, что будет дальше. Сегодняшний день должен был уйти в небытие. Такие дни отпускают без сожалений, грустят только по людям, ушедшим вместе с ними. Чарли посмотрел в сторону кухни.

— Думаю, нам пора домой, – сказал он.

Стив не стал его задерживать. Оба сделали большой шаг навстречу друг другу, но Стив боялся торопить Чарли, а Чарли боялся торопиться. Когда на пороге он все же пожал руку отцу, что-то поменялось, потому что две непримиримые Вселенные вдруг поняли, что могут сосуществовать…

Глава 40

Кларибель смотрела на Чарли, который не обращая внимания на окружающий их гул, поедал куриную грудку. Конечно, обедать с ним в студенческой столовой стало своего рода традицией, даже Черри, сидевшая рядом, протыкала овощи в своей тарелке без особого возмущения. Однако, столько всего поменялось, что Кларибель казалось неправильным сидеть как и прежде и есть ту же еду. Безусловно, она была голодна и умудрилась как-то проглотить половину того, что заказала, но волнение не позволило доесть. Она толком и не знала, чего ожидала от Чарли: разбитой посуды, скупой мужской слезы или чего-то пострашнее. Тем не менее, Эль в очередной раз удивил ее, ведя себя вполне обычно. Словно несколько дней назад он не проводил в последний путь сестру и не поговорил откровенно с отцом.

— Где Уилл? – спросила Клари, привлекая внимание лучшей подруги и своего парня.

Черри пожала плечами и отправила в рот еще один кусочек свежего огурца.

— Я его с прошлой недели не видела.

— Он поехал навестить родных, но прислал длинное сообщение в духе группы поддержки на футбольном матче, – ответил Чарли, снова принимаясь за еду.

— Понятно, – протянула Клари. Она посидела еще минуту, смотря на жующих собеседников, и не выдержав громко опустила вилку на стол.

Чарли вскинул бровь, явно не понимая, что так сильно раздосадовало Кларибель.

— Мы так и будем молчать? – требовательно спросила она, упрекая не только Чарли, но и лучшую подругу.

Черри стала уж слишком аккуратной рядом с Элем. Раньше она ему голову хотела откусить, а теперь с молчаливой вежливостью уступила свое любимое место напротив Кларибель. В любой другой момент это могло бы порадовать, но теперь только усложняло ситуацию, ибо все вокруг сохраняли эту давящую на головной мозг атмосферу «я знаю, тебе больно, но поддержу тебя молча».

— Хочешь обсудить что-то конкретное, страшилка? – вполне спокойно поинтересовался Чарли, наконец поняв, что сегодня поесть спокойно ему не удастся.

— Все, – просто ответила Кларибель, — что угодно! Если так и продолжим играть в молчанку, у меня голова взорвется! Клянусь!

Возможно, было эгоистично требовать от Чарли болтливости, когда он так много пережил, но если Эль успел узнать ее достаточно хорошо, должен был понять, что она ни за что не оставит его копаться в собственных мыслях дольше, чем нужно.

— По-моему, меня кто-то зовет, – приподнял указательный палец Чарли, словно действительно прислушивался.

— Я ничего не слышу, – буркнула Клари.

— Вот опять! Я же музыкант, слух у меня хороший, – Чарли отодвинул стул и поднялся на ноги.

Клари приоткрыла от возмущения рот.

— Чарли, чтоб тебя, Эль, ты что, действительно собираешься сбежать?

Впервые за эти несколько дней он косо усмехнулся и отсалютовал ей.

— Прости, малышка, мы обсудим все позже.

И Чарли ушел. Клари проводила его шокированным взглядом, а потом посмотрела на Черри, которая поспешила пододвинуться на освободившееся место.

— Ты это видела?

— Видела, – кивнула Черри и шлепнула Клари по руке так, что та взвизгнула, — чего ты добиваешься?

Кларибель пару раз моргнула.

— Ему и так не сладко. – пояснила Черри, взмахнув рукой в сторону ушедшего Эля. — Прекрати давить.

— Не давлю я, – возразила Клари, хотя знала, что именно это и делала. — Хорошо, возможно чуть-чуть. Только если так и продолжится, кто-то из нас точно сойдет с ума.

— Пока что только ты напоминаешь сумасшедшую, уж прости, – фыркнула Черри, скрестив руки на груди, — Дай ему время.

Клари поджала нижнюю губу и посмотрела в коридор, где Чарли Эля и след простыл. Возможно, Черри права…

***

Даже если у Чарли имелись все причины просить одиночества и хоть какой-то солидарности, Клари с каждым днем становилось все труднее угождать ему. Тем более, похоже, что Чарли решил продолжить свою старую жизнь, так и не вычеркнув отца из списка заклятых врагов. Вдобавок, между ними образовалось своего рода напряжение, когда один изображал будто ничего не изменилось, а другая не смела его в этом упрекнуть.

Кларибель, мрачнее тучи, вышагивала вдоль стоянки. Она уговорила Черри оставить ее одну, тем более, что лучшая подруга все больше и больше походила на девушку Сэма Мэтьюза. Так что Клари отпустила ее на свидание, а сама, медленно сканировала асфальт под ногами. Вообще-то, она поклялась провести вечер в библиотеке, ведь из-за последних событий ей было совсем не до учебы. Однако, вместо этого, девушка спрашивала себя, не забраться ли снова на крышу высотки, чтобы хорошенько подумать.

Чарли явно ожидал от нее невозможного – улыбаться и поглаживать его по головке, будто он не совершал непоправимую ошибку. Спустя столько лет судьба наконец дала ему шанс улучшить хоть что-то, а он, как какой-то регулировщик, махал изо всех сил, чтобы удача убиралась с дороги и дала проехать другим событиям в его жизни.

Клари пробурчала недовольное «Ну и пусть» под нос. В конце концов, они не дети. Если он так хочет… Ей едва удалось сдержаться от громкого рычания. Кого она обманывает – ей не удастся стать идеальной девушкой, потому что при следующей же возможности она даст Чарли хорошего пинка в сторону Стива Маршелла.

Девушка покинула территорию университета и завернула за угол. Проще было сесть на автобус...

БАБАМ!

Звук ломающейся древесины заставил ее подпрыгнуть на месте. Она лихорадочно завертела головой, пока наконец не нашла источник шума. Клари приоткрыла рот. Разъяренный, в прямом смысле этого слова, Джексон бешенным взглядом уставился на обломки чего-то. Напротив него с невозмутимым выражением на лице стоял мужчина средних лет. Лица таких людей вызывали отвержение без какой-либо ведомой причины. Кларибель, которая старалась не судить о людях раньше времени (учитывая, что каждый второй судил ни в чем неповинного Чарли), все же нахмурилась и с настороженностью окинула мужчину взглядом. Выправка бизнесмена и холодность того же. В чем-то мужчина напоминал ей отца, до того, как тот оттаял и снова превратился в нормального человека.

Она заметила черный лакированный футляр, валявшийся неподалеку, оценила разбитое лобовое стекло дорого «Феррари», припаркованного прямо за собравшимися, и наконец поняла, свидетелем чего только что стала – Джексон разбил свою скрипку весьма дорогим и странным способом.

Клари замерла, ругая себя за то, что снова подслушивает. В последний раз, когда она делала что-то подобное, ее жизнь встала с ног на голову. Только куда теперь деться? Джексон и мужчина, кем бы он ни был, выбрали хоть и немноголюдное, но все же не очень скрытое место, через которое ей нужно было пройти.

Грудь Джексона вздымалась. Казалось еще одно мгновение и в ход пойдет не только скрипка. Клари еще раз посмотрела на щепки, некоторые из которых все еще болтались в разбитом стекле автомобиля. Если мужчина, стоящий напротив скрипача, относился к своей машине так же как любой мужчина, Джексону придется заплатить. Словно услышав ее мысли, незнакомец замахнулся и ударил Джексона по лицу. Голова парня дернулась, но он сумел удержаться на ногах и даже посмотрел на своего обидчика, сплевывая кровь на асфальт меду ними. Клари еле сдержала крик. Что она могла сделать? Развернуться и уйти? Снова включить запись полицейской сирены? Только мужчина был не похож на тех отморозков в подворотне. Его полиция бы не испугала, даже наоборот – он был бы рад сдать парня, испортившего его дорогое авто.

— Ты же знаешь, что заплатишь за каждый цент, что я потратил на эту скрипку? – с вызовом спросил мужчина.

Глаза Клари расширились. Они явно знали друг друга, и раз уж мужчина покупал скрипку, несложно было догадаться, кто перед ней. Клари снова взглянула на Джексона. Тот не выглядел испуганным. Его волосы были взлохмачены, кровь из треснувшей губы капала на подбородок. Он все также смотрел на собеседника, даже не пытаясь остановить кровотечение.

Они были так увлечены взаимной неприязнью, что зазвони ее телефон сейчас, никто бы не заметил.

— Сколько я уже разбил? Семь? Семнадцать? – насмешливо поинтересовался Джексон, и Клари съежилась, ожидая второго удара, но мужчина спрятал сжатые кулаки за спину, проявляя неожиданное терпение.

— И все же ты висишь на доске почета, как лучший скрипач. Так кто же победил?

Клари стало неловко. Она сама того не желая влезла в чужие дела, довольно щепетильные, обычно спрятанные за глухими стенами. Девушка осмотрелась по сторонам. Никого. Уйти ей не позволял простой страх. Рука Джексона выше локтя все еще была перебинтована и напоминала ей о том, как героически он себя повел, когда ей грозила опасность. Крепче вцепившись в сумку, она выдохнула и сделала несколько шагов вперед.

— Джексон? – позвала она достаточно громко, чтобы привлечь внимание и достаточно удивленно, чтобы все вокруг поверили, что она не ожидала их здесь увидеть. — бог ты мой, что с тобой случилось?

В этот раз парень поспешил стереть кровь с подбородка. Между делом он бросил на отца быстрый и красноречивый взгляд.

Тот принял более естественную позу и постарался не хмуриться, хотя его лицо все равно излучало злость и явное разочарование.

— Здравствуйте, – вежливо и беззаботно произнесла Клари, словно каждый день видела кого-то рядом с разбитым Феррари. — вы что, попали в аварию?

Она давала им шанс выкрутиться, притворяясь, что ничего не понимает. Отец Джексона с радостью ухватился за эту возможность.

— Да уж, – выдохнул он, взмахнув рукой в сторону своего авто, — я его не заметил. Парень вынырнул так неожиданно. Хорошо, что только скрипка пострадала.

Клари ахнула, будто только сейчас заметила щепки. Она позволила отцу Джексона притвориться кем-то еще. Видимо, он полагал, что она никогда не узнает правды.

— Все в порядке, Кларибель. Несколько царапин и только. – заверил Джексон.

— Ох, – она осмотрела на его рассеченную губу. — Нужно лед приложить или хотя бы пластырем заклеить. Может, стоит вернуться в университет? Там точно есть аптечка.

Джексон отмахнулся, еще раз проведя ладонью по подбородку и размазывая кровь по лицу.

— Лучше я до ближайшей аптеки прогуляюсь, – буркнул он, все еще напряженно смотря на отца, — Пойдешь со мной?

Приглашение было неожиданным, но учитывая ситуацию, Джексон, похоже, использовал ее как спасательный круг. Он явно хотел избавиться от компании отца, и так как тот уже соврал, что не знает Джексона, ему ничего не оставалось, кроме как напряженно молчать.

— Конечно, – улыбнулась Клари. Она повернулась к мужчине, еще раз посмотрела на разбитое лобовое стекло и цокнула языком: — Жаль такое дорогое авто. Но уж лучше оно, чем человеческая жизнь.

Отцу Джексона стоило большого труда кивнуть. Сделал он это механически медленно. Клари потянула Джексона за закатанный рукав толстовки, и скрипач позволил увести себя прочь.

Когда они оказались достаточно далеко от разбитых скрипки и машины, Клари выудила из сумки пачку салфеток и протянула их Джексону.

— Спасибо, – сдавленно ответил тот. Кровь все еще стекала по его подбородку, хоть и не так обильно.

— Можешь оставить себе всю пачку.

Клари неуверенно огляделась по сторонам. Она не знала, где искать аптеку.

— Ты все слышала, верно? – равнодушно спросил Джексон, прикладывая салфетку к ране. Он не выглядел пристыженным, скорее разочарованным. Разочарование подобного рода можно было легко понять.

— Я никому не расскажу, – пообещала Клари, решив, что врать в данной ситуации просто некрасиво. — И предупреждаю сразу – я случайно. Просто шла на автобусную остановку и…

— Я тебя ни в чем не виню, – прервал Джексон, все же возвращая ей оставшиеся салфетки. Она молча приняла их и бросила обратно в сумку.

Они продолжили идти вдоль улицы, пока Джексон наконец не убедился, что у него чистый подбородок, а кровь хоть и собирается в уголке рта и ее приходится постоянно проглатывать, по крайней мере, не портит его внешний вид и не пугает прохожих.

— Хочешь что-то спросить? – предположил он, Клари неловко улыбнулась. Странно было давать ей право уточнять столь щепетильный момент, но Джексон не шутил. Он внимательно смотрел на нее, ожидая ответа.

— И часто он так? – она указала взглядом на разбитую губу.

— Когда на работе день тяжелый, – съязвил Джексон.

— Так ты никогда не хотел играть на скрипке? – оказывается, у нее было больше вопросов, чем она сама осознавала.

— Когда твой отец – музыкальный продюсер, тебе не суждено выбирать. Он вырастил из меня скрипача, хотел я того или нет.

Клари поежилась. Вся эта история посылала мурашки по спине. Она не знала, как успокоить Джексона, а самое главное – он был спасен всего лишь на время. Рано или поздно ему придется вернуться домой и столкнуться лицом к лицу с отцом.

— Но судя по всему, у тебя талант,– улыбнулась Клари, — Я видела твое фото на доске почета.

— Это не талант, а ежедневные тренировки, пока пальцы не онемеют. – поправил Джексон, облизав нижнюю губу. — Оказывается, вся эта философия про усердный труд и правда работает. Один побочный эффект – начинаешь ненавидеть всей душой то, в чем преуспеваешь.

— Ох, – выдохнула Клари, раздумывая, что ответить. Но ей нечего было добавить, кроме разве что: — Мне жаль.

Джексон посмотрел на нее, пристально, будто увидел впервые. Нервными пальцами он пригладил взлохмаченные волосы и произнес:

— Что насчет тебя? Никогда не тянуло пойти по стопам матери?

Клари вздрогнула.

— Откуда ты…

— Я тебя сразу узнал. Ты мало изменилась с тех пор, как я видел тебя в последний раз, – он усмехнулся, заметив, насколько шокирована Клари, — Не помнишь, верно?

Она покачала головой. Неужели они когда-то уже встречались?

— Ну, знаешь, это был один из тех приемов, куда меня притащил отец. В большом доме кого-то из музыкальной знати. Я решил спрятаться в кладовке, потому что каждый второй спешил потрепать меня за щеки и попросить сыграть что-нибудь. Когда я добрался до своего убежища, нашел там тебя…

Клари ахнула и прикрыла рот ладонью. О нет, она вспомнила.

— Ты уплетала за обе щеки торт и заявила, что для меня в этой кладовке места нет.

— А ты ответил, что если поделюсь, следующий кусок украдешь ты! – она ткнула в Джексона пальцем, как будто только теперь поняла, кто он. — Боже мой! Мы же там весь вечер просидели. Наелись до боли в животе. А родители нас нигде не могли найти.

— Должен признать, это был один из лучших вечеров, что я провел в том доме.

Клари смущенно улыбнулась.

— Торт и правда был вкусным. Но почему ты не сказал раньше?

— Думал, сама вспомнишь. – фыркнул Джексон.

— Ты изменился. Снял брекеты? – пошутила она, и скрипач засмеялся, но тут же поморщился от боли в губе.

Впервые за все то время, что Клари знала Джексона, он предстал перед ней другим человеком. Дружелюбным, со своими ранами, которые, скорее всего, как и Чарли предпочитал прятать за язвительностью. В долю секунды она изменила мнение о том, кого считала меркантильным и испорченным богатыми родителями. Теперь, когда Джексон, осмотрев улицу, предложил выпить что-нибудь, она согласилась, потому что подсознательно понимала, что парень оттягивает момент возвращения домой. К тому же, она еще никогда не чувствовала себя так комфортно в его компании, так что поддавшись чувствам, девушка нашла себя сидящей у окна маленькой, но уютной кофейни с кружкой капучино в руках.

— Я так толком и не поблагодарила тебя за спасение моей жизни, – виновато заметила Клари, бросая взгляд на его все еще забинтованную руку.

— Не стоит благодарности, я рад, что все обошлось.

Джексон крепче сжал кружку, что не укрылось от ее взгляда, но Клари списала это на все еще не ушедшее нервное напряжение. Джексон улыбнулся, криво и неискренне. Между ними вдруг повисла неловкая пауза.

— Так вы с Чарли Элем все еще вместе? – нарушил молчание скрипач. Почему-то такой обычный вопрос от Джексона казался совершенно неуместным и неприятным. Клари постаралась держать себя в руках. Не стоит забывать, что Джексон и Эль никогда не были друзьями.

— Да, а почему ты подумал обо обратном?

Видимо, почувствовав, что зашел на запретную территорию, скрипач, постарался выкрутиться:

— Ну, в последний раз я видел, как он окатил тебя выхлопами из трубы своего мотоцикла, так что решил уточнить.

Клари слегка расслабилась.

— У Чарли сложный характер. Тебе ли не знать.

Джексон усмехнулся и покачал головой, предпочитая оставить ее слова без ответа.

— А как обстоят дела с Белль? – решила не оставаться в долгу Клари.

— Она все еще красива, как смертный грех, и пуста, как пробка из-под бутылки, – не задумываясь ответил Джексон. — Судя по всему, ей очень нравится отец Чарли.

— Для нее, да и для кого угодно, он может стать билетом в лучшую жизнь. – пробурчала себе под нос Клари, вспоминая, как ее раздражает нежелание Чарли снова встретиться с отцом.

— Кто вообще сказал, что слава приносит счастье? – фыркнул Джексон. — Ни твоей матери, ни моему отцу не удалось этого доказать.

Клари выпрямилась при упоминании матери. Джексон определенно знал историю Джослин Сейлор, но мог ли он оказаться, как и она когда-то, тем кто все же верил, что ее мать оклеветали? Горесть уже пережитого разочарования снова окатила ее, как ведро холодной воды. Она прикусила губу и посмотрела в окно, не желая показывать собеседнику, как метко он ударил.

— Прости, – выдохнул Джексон, — Я не это хотел сказать.

— Ты прав, – отрезала она, — За правду не стоит извиняться.

— Я не за это прошу прощения, – она все же взглянула на него. Джексон действительно выглядел виноватым. — А за то, что расстроил тебя и напомнил о том, что ты, скорее всего, стараешься забыть.

В этот момент ее телефон, лежащий на столе, требовательно завибрировал. Клари извинилась и посмотрела на экран.

«Где ты?»

Она думала, что времена, когда Чарли Эль умудрялся кричать на нее через СМС давно прошли, но вот она снова злится на собственный телефон. Подумывая вообще не отвечать, она вздрогнула, когда телефон в ее руке зазвонил, а на экране высветилась их совместная фотка. Интуиции Эля можно было только позавидовать.

— Можешь ответить, я не против, – заверил Джексон, хватаясь за свой собственный телефон. Он разблокировал экран и, казалось, совсем перестал обращать на нее внимание.

Подсознательно подозревая, что пожалеет об этом, Клари все же приняла вызов.

— Похоже, ты не в настроении, – послышался насмешливый голос.

— С чего ты взял? Из-за того, что не ответила на сообщение, которое получила пять секунд назад? – фыркуна Клари, бросив взгляд на Джексона, который так и сидел с безучастным видом.

— Ауч, – Эль изобразил, что ее слова ранят его прямо в сердце, но Клари ни на секунду не поверила.

— Я занята, – заявила она, морщась, потому что поймала себя на мысли, что разговаривает как ребенок, у которого отобрали конфету. — В смысле, если у тебя ничего срочного, я перезвоню тебе позже….

В этот момент к столику подошел официант и спросил у Джексона, который каким-то чудом уже опустошил свою чашку, не хочет ли он чего-то еще. Когда скрипач открыл рот и ответил, что ему не помешала бы вторая порция, чтобы взбодриться, Клари взмолилась, чтобы Чарли не услышал.

— Это что, Джексон? – даже не видя его, Клари могла представить, как он хмурится и прижимает телефон ближе к уху. Ей не пережить этот день.

—Я тебе потом все объясню, – она прикрыла рукой динамик, как будто действительно была в чем-то виновата, когда Джексон поблагодарил официанта. — Ситуация довольно щепетильная…

— Уж не то слово! – рявкнул Эль, — Адрес.

— Что? – не поняла Клари в конец растерявшись.

— Адрес кафе, страшилка, я тоже хочу «взбодриться». Только не обещаю, что использую для этого кофе.

— Да что с тобой такое? – не выдержала она. — Разве ты не сбежал, когда я хотела поговорить?

Она услышала какой-то шорох, стук и Чарли ответил:

— Даже не смей сравнивать, – прошипел он, — Я не раз говорил тебе, как опасно связываться с Джексоном….

— Не прикрывай первобытную ревность заботой обо мне, – отрезала она, уже не стесняясь скрипача, который при ее заявлении вскинул бровь. Скорее всего, его забавляла сложившаяся ситуация, потому что он расслабленно откинулся на спинку стула и все еще не уделял внимания ничему, кроме своего телефона.

— Скажи. Мне. Адрес, – требовательно чеканя каждое слово, повторил Эль.

Собрав в кулак всю имеющуюся у нее волю, Клари твердо ответила:

—Нет, я тебе не…

Но тут казалось бы равнодушный к происходящему скрипач, выхватил у нее телефон и спокойным скучающим тоном ответил:

— Кафе «Гилмор» недалеко от автобусной остановки. Если подъедешь с северной стороны кампуса, не промахнешься, – сказав все, что хотел, он повесил трубку и вернул телефон, ошарашенной Кларибель.

— Вообще-то, я делала все возможное, чтобы он не приехал, – закипая от злобы, заявила Клари.

— Разве он не твой парень? А мы не делаем ничего противозаконного, – пожал плечами Джексон.

— Забыл, о ком идет речь? – приоткрыла она рот, — тебе, пожалуй, лучше оставить меня здесь и…

— Я никогда от него не убегал, – отрезал скрипач, — Если ему есть, что мне сказать, я выслушаю.

Кларибель захотелось схватиться за голову. Что за сумасшедший дом? Почему бы им просто не посмотреть, кто может дальше пописать? Секунды стали тянуться как резиновые, она все смотрела на входную дверь в ожидании чего-то ужасного.

— Расслабься, – посоветовал Джексон, спокойно забирая у официанта свою порцию кофе. — Скорее, ты ему взбучку устроишь, чем он мне.

Клари хотела бы улыбнуться, но не смогла. Она злилась на Эля, на Джексона, даже на себя. Вот кто просил ее отвечать? Могла бы перезвонить ему позже и притвориться, что не слышала, а теперь она осматривала интерьер кафе, примерно оценивая во сколько обойдется реставрация.

Когда Чарли Эль, подобно вихрю негодования, ворвался внутрь, Клари даже не вздрогнула, потому что успела представить этот момент примерно сотню раз. Он отыскал ее взглядом и направился к их столику широкими уверенными шагами.

— Говорил же, что не промахнешься, – поприветствовал Джексон без какого-либо волнения в голосе.

— Заткнись, – просто отозвался Эль, протянул руку, схватил Клари за запястье и потянул за собой к выходу.

Такого не ожидал никто, ни она, которая уперлась пятками в пол, ни Джексон, который растерял хладнокровие и подскочил со своего стула.

— Полегче, Эль, – попросил он, — мы просто кофе выпили…

— С тобой ничего не бывает просто, – прервал Эль, даже не замечая нарастающего негодования собственной девушки.

— А мое мнение здесь учитывается? – требовательно спросила она.

— Нет! Да! – хором отозвались парни.

— Отпусти меня! – она вцепилась в руку Эля и постаралась вырваться, но тот, держа ее слишком уж крепко, снова направился в сторону выхода.

— Эль, сейчас не я, а ты все усугубляешь, – заметил скрипач. Если таким образом он пытался ей помочь, то получалось у него неладно.

Растеряв последние крупицы терпения, Чарли наконец отпустил Клари, но только чтобы схватиться за воротник толстовки Джексона.

— Я не знаю, что у тебя на уме, – прошипел он прямо в лицо скрипачу, — но клянусь, если ты хоть пальцем к ней прикоснешься, я все-таки оправдаю все те слухи, что обо мне ходят.

Клари потирала садящее запястье. Ущемленная гордость не позволяла ей оценить благородства Эля. Ведь он, скорее всего, полагал, что ведет себя как рыцарь в сияющих доспехах, что примчался вызволять даму сердца из беды, но по факту – он просто схватил эту самую даму как мешок с картошкой и решил переставить ее куда ему вздумается. Допустим, он не любил Джексона, пусть скрипач был самим исчадьем ада, но Чарли все же поставил свою ненависть к нему выше достоинства собственной девушки. Она огляделась по сторонам: на них смотрела посетители, а официант спешил в их сторону, чтобы вежливо попросить покинуть заведение. Скорее всего, каждый из них решит, что она, кокетливая особа, встречалась с кем-то за спиной своего парня. Мнение других людей не очень волновало, но тот факт, что Чарли сделал все возможное, чтобы она оказалась в подобной ситуации, ранило.

Прикусив нижнюю губу, Кларибель развернулась и пошла к выходу, прежде чем кто-то укажет ей на дверь. Чарли был так занят, что даже не заметил ее исчезновения.

***

Чарли казалось, что у него кровь горит в жилах. Еще немного и он точно поможет лицу Джексона встретиться со столешницей. Засранец смотрел на него с вызовом, словно победил, даже пальцем не пошевелив. Когда официант все же набрался храбрости и мямля извинения, попросил их удалиться, Чарли заметил, что Клари рядом нет. Он огляделся вокруг и понял, что она оставила его наедине с парнем, при виде которого у него все внутри переворачивалось. Чувство вины и животный страх не позволили ему пошевелиться. Овладев собой, Чарли уже было двинулся вслед на ней, когда Джексон сказал:

— Она не счастлива с тобой, Эль, и никогда не будет, – скрипач, несмотря на все еще тараторящего официанта, встал напротив Чарли и улыбнулся. Не так как улыбаются нормальные люди, с сумасшествием в глазах. — На сколько думаешь ее хватит, прежде чем она откажется разгребать твое дерьмо?

Прежде чем Чарли осознал, что делает, его кулак уже встретился с челюстью скрипача. Раздался неприятный звук, который можно услышать только при драке.

Как же долго он терпел. Так долго, что Джексон, похоже, решил, что может делать, что угодно.

Не только у него выдался плохой день, потому что стоило скрипачу восстановить равновесие, как он сам набросился на него. Чарли выставил вперед руки и толкнул. Споткнувшись о ножку стула, Джексон все-таки встретился со стеклянной столешницей, но так и не поднялся на ноги.

Секунду Чарли смотрел на него, замершего с подогнутой ногой и закрытыми глазами, пока официант, вконец не потерявший самообладание, бросился звонить в скорую. А заодно и в полицию.

Черт, давно ему не приходилось ночевать в участке…

***

Клари была разочарована. Она доехала до дома, изо всех сил стараясь успокоиться. Она попыталась поставить себя на место Эля, старалась не судить строго, но всякий раз, как вспоминала его руку на своем запястье, требовательный взгляд и совершенное равнодушие к ее мнению, хотелось залепить Чарли хорошую пощечину.

Хмурое настроение не удалось скрыть даже от отца, который как раз пил кофе в гостиной. Заметив ее приход, Ричард улыбнулся.

— На автобусе доехала? – добродушно спросил он.

Клари только кивнула. Похоже, хмурилась она достаточно сильно, потому что Ричард отставил чашку на столик и посмотрел на нее более серьезно.

— Что-то стряслось?

Никогда Кларибель не обсуждала парней с отцом. Во-первых, конечно же из-за их напряженных отношений, во-вторых, потому что парней в ее жизни было не так уж и много. Теперь же она чувствовала себя неловко и постаралась сменить тему.

— Что ты делаешь дома так рано?

— Видимо, помогаю дочери с ее проблемами, – отшутился Ричард и похлопал по месту рядом с ним. — Давай же, Клари, расскажи мне. Если только это не что-то уж очень девчачье… Ну ты понимаешь. Я тогда Черри позвоню…

Клари не смогла сдержать улыбку.

— Не переживай, это никак не связано с тем, о чем ты подумал.

— Тогда я слушаю, – отец еще раз предложил ей сесть, и на этот раз Клари подчинилась.

— Дело в парне, – прямо начала она, внимательно следя за тем, как меняется выражение лица Ричарда. Отец, стоит отдать ему должное, быстро справился с эмоциями, и кивнул, позволяя продолжить: — В общем-то, проблема в том, что он упрямый как осел.

— А у него случаем не длинные волосы? – притворившись, что сказал это наугад, Ричард снова потянулся за чашкой.

Клари приоткрыла рот.

— Уже нет, но откуда ты знаешь?!

— Так он подстригся? Прекрасно, потому что в таком виде он был больше похож на хиппи, чем на потенциального жениха.

— Папа, – воскликнула Клари, — никто не говорит о свадьбе! И будь добр, объясни, откуда ты знаешь Чарли.

— У него навязчивая привычка кричать под моими окнами.

Клари не выдержала и хлопнула себя ладошкой по лбу.

— Ты все видел?

— Не все, я оставил вам минут пять наедине, пока бегал за биноклем.

— Пристрели меня, – взмолилась Клари, закатывая глаза. — Ты же шутишь, верно?

— Допустим, – уклончиво ответил Ричард, — так что не так с этим Чарли?

Чтобы Ричард мог дать хоть немного полезный совет, пришлось обрисовать ему всю ситуацию в целом. Отец слушал внимательно, редко перебивал и даже удержался от всех тех вопросов, которые, как Клари была уверена, так и просились наружу.

Когда она замолкла, Ричард поцокал языком:

— Да уж, – он покачал головой, — а ведь я знаю его отца. Хороший бизнесмен, с крепкой хваткой.

— Па, ну не о Стиве же сейчас речь. Если хочешь, устрою вам ужин, чтобы вы могли обсудит все нюансы ведения бизнеса.

Ричард одним взглядом дал дочери понять, что оценил ее остроту.

—Как отец, я могу прочитать тебе целую лекцию о том, каким неподходящим считаю парня, подобного рода, – начало не было обнадеживающим. Клари не хотела пускаться в долгие дебаты по поводу свободы выбора, которой у нее и так было немного, но Ричард продолжил: — А как мужчина, который когда-то был парнем, я уверен, что он тебя любит. Потому что только из-за любви мы ведем себя как полнейшие придурки.

С этим Клари тоже могла легко поспорить, но вместо этого предпочитала спросить:

— Что же мне делать?

—Ничего, – пожал плечами отец, — займись своими делами, Клари. Если он осознает, что вел себя отвратительно, я услышу новые крики под окном сегодня же вечером, если нет – он не достоин моей девочки.

Расчувствовавшись, Клари нежно обняла отца. Как хорошо, когда ты действительно чувствуешь себя как дома.

***

В отличие от Кларибель Чарли смотрел на отца с меньшим энтузиазмом. Скорее всего, виной тому было плохое настроение и разделяющая их решетка.

Да, он позвонил Стиву, но только потому что Уилл был в отъезде, а ночь в тюремной камере могла стоить ему Кларибель. Она ушла и, скорее всего, проклинала его на чем свет стоит. А он даже не мог оправдаться из-за засранца Джексона, что выдержал хук правой, но свалился как подкошенный из-за простого толчка.

Почему его жизнь стала такой нелепой?

Стив поджал губы. Если он посмотрит на него с осуждением, Чарли пошлет отца обратно, откуда тот пришел. Однако Стив усмехнулся, покачал головой и прислонился к решетке плечом, словно собирался вести с ним светскую беседу прямо здесь, в месте, что он делил с людьми, действительно сделавшими что-то плохое.

— А тебе идет тюремная решетка, – заметил Стив, явно находясь в хорошем расположении духа.

— Ты заплатил залог? – проигнорировал замечание Чарли.

— Заплачу, но только после того, как расскажешь, почему устроил драку в общественном месте.

— Было мало времени, чтобы найти необщественное, – съязвил Эль. Он скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на отца.

— Знаешь, я обрадовался твоему звонку, но не думал, что в следующий раз увижу тебя в полицейском участке. Думал, выпьем кофе где-нибудь…

— Как видишь, с кофейнями у меня проблемы. – отрезал Чарли.

Стив немного помолчал, обдумывая, что сказать дальше.

— Так ты разбил ему нос?

— Скорее всего, губу, – поправил Чарли. Они посмотрели друг на друга еще минуту и разразились громким смехом.

Немного успокоившись, Стив уточнил:

— Кларибель в этом замешана?

Судя по всему, ответ был написан на его лице, потому что отец, пообещав скоро вернуться, ушел вносить залог.

О Джексоне Чарли не переживал. Он вообще подозревал, что тот притворялся, только чтобы не позволить ему догнать Кларибель. У этого парня было что-то на уме. Обычно их стычки всегда заканчивались нехорошо, но теперь, когда Чарли нашел девушку, с которой хотел остаться, он не намеревался терпеть и ставить их с Кларибель отношения под угрозу.

Стив вернулся с полицейским, который молча открыл камеру и позволил Чарли выйти. Отец протянул ему куртку и когда Чарли принял ее, Стив похлопал сына по плечу.

— Молодость. Хорошее было время.

Чарли усмехнулся. Возможно, отъезд Уилла сыграл ему на руку. Он боялся снова встречаться с отцом, боялся, что либо оттолкнет его, либо не сумеет разобраться в собственных чувствах и понять, куда дальше двигаться. Как ни крути, Стив Маршелл стоял прямо перед ним, и Чарли был этому искренне рад.

— Что ж, подбросить тебя до дома Кларибель? Ты ведь знаешь ее адрес, верно?

Чарли кивнул и не стал отказываться, потому что ему хотелось как можно скорее обнять страшилку и понять, что между ними ничего еще не кончено. Джексон был полнейшей задницей, но его слова пробудили те страхи, которые Чарли прятал глубоко внутри. Возможно, Кларибель действительно устала от его проблем, возможно она больше не в силах терпеть его плохой характер.

Почувствовав растущее в нем напряжение, Стив подтолкнул Чарли к выходу.

— Ты справишься, сынок, справишься, – заверил он.

***

Клари как раз смотрела с отцом вечерние новости, когда к их дому подъехала машина. Сначала она подумала, что так сильно ждала появления Чарли, что уже не может отличить просто мимо проезжающее авто от того самого. К тому же, Чарли ездил на мотоцикле, поэтому девушка просто продолжила следить за тем, что говорит диктор. Однако автомобиль остановился прямо у их дома, что заметил даже Ричард, который встал и отодвинул от окна занавеску.

— Хм, все-таки он понял, что был не прав. – заметил отец, и Клари, изо всех сил стараясь выглядеть равнодушной, соскочила с собственного места.

Она не знала, чей это автомобиль, но когда дверца приоткрылась и из него вышел Чарли, а водительское стекло опустилось, и она заметила Стива, у нее рот открылся от удивления. Должно быть, она спит.

— Приглашу-как я музыкального продюсера на бокальчик виски, – протянул Ричард, разворачиваясь и уходя. Клари проводила отца благодарным взглядом. Она видела как тот вышел на улицу, пожал руку Стиву и указал Чарли на окно, в котором ее легко можно было увидеть.

Нелепо спрятавшись за занавеской, Клари фыркнула. Выглядеть еще глупее просто невозможно. К тому же, разве так она хотела познакомить отца с Чарли? Она поймала себя на мысли, что вообще не планировала знакомить Ричарда со своим парнем. Раньше это было довольно сложно, теперь же… Клари прикусила губу, испытывая чувство вины. Она слишком привыкла не рассматривать мнение отца, как что-то рациональное. Ведь он постоянно принуждал ее делать то, что не нравится. Клари покачала головой. Это в прошлом. Теперь ее парень стоит рядом с ее отцом и, похоже, собирается поговорить с ней.

Клари громко выдохнула и постаралась вспомнить все то, что хотела бросить в лицо самонадеянному Элю. Когда трое мужчин зашли внутрь, она не шелохнулась.

— Кларибель, рад снова тебя видеть, – поприветствовал Стив. Она выдавила из себя улыбку, стараясь даже не смотреть в сторону Чарли.

— Добрый вечер, – ответила Клари, — только сегодня мой отец говорил, какой хороший из вас получился бизнесмен.

Она поморщилась. С чего вдруг отцу обсуждать с ней Стива Маршелла. На это имелась только одна зеленоглазая причина, которая стояла прямо в этой комнате.

— Думаю, нам лучше пройти ко мне в кабинет, – предложил Ричард, спасая ее от полнейшего фиаско.

Когда они остались одни, Клари все же набралась смелости хмуро посмотреть на Эля.

— Ты рассказала обо мне отцу? – улыбнулся тот, слишком уже довольный собой.

— Сказала, не пускать тебя на порог, – отрезала она.

— Видимо, он не совсем понял твою просьбу, – Чарли обвел рукой комнату, намекая, что порог он уже перешагнул.

— Прекрасно, – фыркнула она, — что ты здесь делаешь?

Чарли засунул руки в задние карманы идеально сидящих на нем джинсов, и принялся рассматривать висящие на стенах картины. Она делала также, когда не смела посмотреть на собеседника.

— Думаю, ты и так знаешь.

— Понятия не имею, – с вызовом бросила она. Чарли все же посмотрел на нее, и даже подошел ближе, используя свое тело как отвлекающий маневр. Клари пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть в его лицо.

— Я приехал с отцом, – заметил Эль, — Гордишься мной?

Клари моргнула. Еще раз.

— Так ты похвастаться приехал?

Чарли закатил глаза.

— Ты же знаешь, что я не это имел в виду…

— Послушай, Чарли, я безумно рада, что ты набрался смелости, мужества или чего-то там еще, чтобы позвонить Стиву, но…

— Вообще-то, для этого пришлось угодить в тюрьму.

Клари ахнула, но оценив невозмутимость Эля, поинтересовалась:

— Так Джексон отправился на тот свет?

Чарли рассмеялся, тихо, гортанно. Очень сексуально. От него приятно пахло, и Клари закусила губу, стараясь злиться на него и дальше.

— Можем мы оставить бедолагу Джексона в покое?

— Ну уж нет, – отчеканила она и ткнула Чарли в грудь пальцем, — Ты ответишь за то, что превратил простую чашку кофе в побоище. Когда ты уже прекратишь разбрасываться тестостероном во все стороны?

— Не говори, что тебе это не нравится, – прошептал Чарли, подходя к ней в плотную. Дыхание перехватило, Клари сглотнула и посмотрела в его глаза.

— Чарли Эль, если думаешь, что поцеловав меня, решишь проблему, спешу тебя разубедить…

Прежде чем она успела закончить, его губы прикоснулись к ее. Сначала мягко, но когда он понял, что она капитулировала, сжал руками ее талию и притянул ближе. Фейерверк электрических чувств взорвался в ее груди, когда Чарли выдохнул и углубил поцелуй. Если для таких моментов, нужно устроить скандал, она станет искать повод на каждом шагу. Клари обвила руками его шею и тихо застонала.

— Ты у меня дома, наши отцы в соседней комнате.

— Лучший способ познакомиться, – усмехнулся Эль. — Так я прощен?

Клари категорично покачала головой.

— Ни в коем случае. Я планирую злиться на тебя еще месяц-другой.

Чарли взлохматил волосы на затылке.

— Я люблю тебя, Кларибель Рич, – просто выдал он, как если бы они разговаривали о том, какой чудесный интерьер в гостиной.

Клари даже не поняла, что задержала дыхание, пока в ее груди не стало слишком тесно. Признать такое для Чарли было серьезным шагом. Она это знала. Все же эти слова звучали в ее голове нескончаемым эхом. Она хотела обнять его, но почему-то все еще стояла на месте.

— Никогда больше не веди себя, как неандерталец, – подняла она указательный палец. — И я тоже тебя люблю.

Вот так просто. В ее доме, не пряча глаз и не жалея. Джексон, будь у него даже самые худшие намерения, подталкивал Чарли к правильным действиям.

Клари кашлянула:

— И что теперь?

— Как насчет еще одного поцелуя и потом, возможно, я наберусь храбрости сказать твоему отцу что-то большее, чем «Здравствуйте, я хотел бы поговорить с вашей дочерью»…

Глава 41

Лежащий на кровати Джексон неотрывно смотрел на отца. Тот не уступал сыну в упрямстве, разве что выглядел более раздраженным. Джексон же, все еще занимающий больничную палату благодаря приличной взятке и большому нежеланию возвращаться домой досадовал больше на несовершенство своего плана, чем на эмоциональное состояние отца.

Он привык к вечным упрекам и разочарованию. Жаль, что только в мире любовь измерялась совсем не этим, иначе каждый второй посчитал бы парня счастливчиком. Догадаться о том, чем в этот раз он не угодил отцу было просто – он не только надел много лишнего шума, но еще и не сумел оправдать непонятно почему возложенные на него надежды.

— Чарли Эль разбил тебе нос? – переспросил отец, нарушая тишину, которая вполне устраивала Джексона.

Парень криво усмехнулся. Глупо было ожидать вопросов вроде «Как ты?». Желания посочувствовать у отца тоже не возникло. Словно молчание вполне подходило в качестве ответа, мужчина продолжил:

— И ты оказался в палате, на больничной койке? Словно побитая собака?

Джексон все еще молчал. Возможно, потому что на подобные вопросы нельзя ответить без весомой доли едкости и сарказма, которые в данный момент могли только усугубить ситуацию.

— Скорее всего сыночек Маршелла сейчас в голос хохочет над твоим позором, – не унимался вроде бы сознательный человек, но почему-то совершенно не создающий подобного впечатления. — Я разве не учил тебя никогда не проигрывать?

«Пристрелите меня, – пронеслось в голове Джексона, — что за фразочки такие из старых нашумевших фильмов. Неужели это все, что мне светит?»

Джексон осмотрел стены больничной палаты и с грустью отметил, что они казались гораздо теплее тех, что были в его доме. Вообще-то, он прекрасно проводил время, просто смотря телевизор и не думая ни о скрипке, ни о Чарли, ни уж конечно о том, кто теперь стоял прямо перед ним.

— Ничего не скажешь?! – рявкнул мужчина, и Джексон снова посмотрел на него.

— А какой ответ тебя устроит? – лениво протянул он, выпрямляясь в постели. — Да, я оказался здесь из-за Эля, да я пропустил его подачу правой и проломил стеклянный стол своей черепной коробкой. А по поводу вечного выигрыша… Даже ты уже должен понять, что в жизни невозможно все время быть победителем.

Джексон готов был поклясться, что видит перед собой не отца, а одного из тех сказочных свирепых огнедышащих драконом, для борьбы с которыми нужен был остро наточенный меч. Он, похоже оставил свой дома, потому что когда отец схватил парня за грудки и приблизил свое разъяренное лицо, Джексон сумел только задержать дыхание и с максимальных достоинством принять бой.

— Не могу поверить, что воспитал такое позорище,– процедил его отец, отпустив парня с резким толчком, — Стыд, какой стыд….

Когда за ним захлопнулась дверь, Джексон захохотал. Возможно, он расценивал уход отца как своего рода победу, ведь у него не появилось новых ранений. Хотя, скорее всего, его отец просто не хотел устраивать сцен в общественном месте, пусть и первая помощь подоспела бы вовремя….

***

Клари внимательно следила за мужчинами, что собрались в ее гостиной. Какая бы гадалка ни предсказала ей подобное, девушка вряд ли могла бы поверить, что ее отец – предприниматель до мозга костей, знаменитый музыкальный продюсер и, что немало важно, Чарли Эль соберутся в одном месте за чашечкой кофе, кое-где сдобренной крепким виски, и станут болтать о вполне себе обычных вещах, вроде мотоциклов или вложений в музыкальную сферу.

Заметив молчание Клари, Чарли усмехнулся и крепко сжал ее руку.

—Похоже, у Кларибель пропал дар речи, – насмешливо заметил Стив, — То, каким образом мы заявились, и правда выбивает из колеи. Еще раз прошу прощения.

Клари уже открыла рот, чтобы ответить, когда ее отец по-дружески похлопал музыкального продюсера по плечу и, стукнув своей чашкой с вроде бы кофе об его, заверил:

—Ничего страшного, всякое случается. Не лучший способ познакомиться, согласен, но будет что потом вспомнить.

Глаза у Кларибель раскрылись еще шире. Она бросила взгляд на Чарли, который явно наслаждаясь сложившейся атмосферой, только пожал плечами.

— Что ж, Чарли, – обратился к парню Ричард и спокойный до этого Эль вдруг заметно напрягся и сжал ее пальцы немного сильнее.

Клари задумалась, приходилось ли Чарли когда-нибудь раньше знакомиться с родителями его девушки? Были ли у него вообще нормальные отношения до развода родителей, до того, как его жизнь в корне изменилась? Судя по тому, каким серьезным он стал, будто бы готовый уловить любое вылетевшее изо рта Ричарда Рича слово, опыта у него либо было немного, либо не было совсем.

— Не буду лгать, что много о тебе слышал, – продолжил Ричард, не уточняя всех обстоятельств, что скрывались за этими словами. За свою жизнь Кларибель не то что не думала о парнях, она помыслить не могла о том, чтобы обсуждать их с собственным отцом. — И прежде чем скажу, что рад нашему знакомству, спешу тебя предупредить – каким бы приятным в общении не был твой отец, я тебе уши оторву, если обидишь мою дочь.

— Пап, – закатила глаза Клари, — ты серьезно?

— Серьезнее некуда. Лучше расставить все точки над и в начале, чтобы потому не возникло вопросов, почему я гоняюсь за ним по саду с бейсбольной битой в руках.

Клари, не удержавшись, шикнула. Таким она своего отца не видела никогда. Что-то среднее между весельем и угрозой застыло на его лице. Он смотрел прямо на Чарли, вроде бы ожидая каких-то типичных заверений о том, что он позаботится о ее чести и достоинстве, однако в беседу вмешался Стив.

— Полностью поддерживаю, – приподнял он свою чашку, — перед отцом своей девушки всегда приходится нести ответ. Скажи спасибо, что еще пьешь кофе в теплой гостиной, а не нарезаешь круги по центральному стадиону.

Чарли вопросительно вскинул бровь.

— Были в моей жизни недоразумения, – расплывчато отозвался Маршелл, пригубив горячего напитка.

— Мистер Рич, – отведя взгляд от своего отца, Чарли посмотрел на рядом с ним сидящего мужчину, — я приложу все усилия, чтобы стать Кларибель хорошим парнем, но не могу гарантировать, что буду идеальным. Ей самой известно, какой я, но уверяю вас, никто и никогда еще не умел ставить меня на место так, как она.

Ричард усмехнулся, с гордостью глядя на Кларибель. Других отцовских предупреждений не последовало, а спустя некоторое время, когда доверительная беседа стала только интереснее, отец Кларибель неожиданно попросил позволения удалиться.

Когда он вернулся в комнату, у Клари перехватило дыхание. Она смотрела на предмет в его руках, как смотрят на будто бы неоткуда появившегося призрака из прошлого. Простой черный чехол, на котором когда-то было написано имя ее матери. Скорее всего, оно уже стерлось, как и все остальное, связанное с волновавшей миллионы людей женщиной. Кларибель прикусила губу. Она-то полагала, что больше никогда не увидит эту гитару, но вот ее отец расстегивает чехол и достает не просто вещь, а нечто гораздо большее: миллионы воспоминаний, тысячи эмоций и звуки, которые, казалось бы, исчезли из ее памяти, но стоило только взглянуть на эту гитару, как они снова магическим образов начали звенеть в ее ушах.

Дрожащими руками Клари приняла музыкальный инструмент.

Ричард, неловко потрепав волосы на затылке, объяснил:

— Я полагал, что забрал ее, потому что боялся, что ты пойдешь по стопам своей матери. Теперь я понимаю, как эгоистично с моей стороны было прятать воспоминания о ней. Пусть всякий раз, когда я видел тебя с этой гитарой в руках, мне казалось, что мое сердце разорвется, я не имел права отнимать ее….

Отложив гитару на свободное место поблизости Кларибель вскочила на ноги и бросилась на шею отцу. Радость от того, насколько доверительными стали их отношения, понимание того, что Ричард Рич так и не нашел в себе силы сломать или выбросить эту гитару, переполняли Кларибель, образуя внутри комок из надежд, что в будущем ее ждет что-то лучшее, светлое. Все тайны были раскрыты, все недоговоренности улажены. Да что там, Чарли Эль сидел прямо здесь, перед ее отцом, и мир не рухнул, а солнце не свалилось ей на голову, как она когда-то представляла.

Напоследок обняв Ричарда еще крепче, Клари отступила, чтобы снова прикоснуться к заветной гитаре. Проведя пальцами по струнам медленно и нерешительно, так, чтобы не издать и звука, Клари резко обернулась.

Чарли смотрел на нее с долей сочувствия, но при этом на его лице можно было прочесть понимание. Он знал, насколько этот момент важен для нее, насколько она привязана к этой гитаре. Еще секунду глядя в его зеленые глаза, девушка уверилась в собственном решении и протянула Чарли Элю гитару Джослин Сейлор, гитару женщины, которая когда-то была ее идолом, женщины, которая теперь стала такой земной, со своими проблемами, невзгодами и желаниями.

Спустя столько лет Кларибель, как возможно и ее отец, отпустила призрачный дух своей матери, чтобы больше никогда не спрашивать себя, кто виноват в случившемся, чтобы больше не видеть расплывчатый призрак женщины, которую она, как оказалось, никогда не знала. Кларибель хотела оставить в своей памяти только те драгоценные моменты, когда Джослин не была певицей, вдохновляющей целые поколения, но так и не нашедшей себя, только те моменты, когда за закрытыми дверями их дома слышался ее смех. Эта гитара больше не была связующим звеном, так что Кларибель с удовольствием отдавала ее тому, кто мог оценить этот подарок по достоинству.

— Я никогда не слышала, как ты играешь, – объяснила она ошарашенно глядящему на нее Чарли, — Разве это не лучший повод продемонстрировать твои навыки? Они же для чего-то повесили твое фото на доску почета.

— Клари, я… – похоже, Чарли не хватало слов. Он только опустил взгляд на гитару и покачал головой. — Я не могу…

— Если есть в этом мире кто-то, кому я могу ее доверить, то это ты, Чарли, – прервала Кларибель, — Уверена, мама была бы рада знать, что ее гитара еще кому-то служит. Ни я, ни папа не умеем играть, а повесить ее на стену мне кажется неуважением.

Она смотрела на него прямо и открыто, ни капли не лукавя и не задумываясь о правильности своего решения. Этот жест, а точнее то, что за ним скрывалось, сжимал и так переполненное любовью к страшилке сердце Чарли. Еще никто и никогда не видел в нем настолько хорошего человека, чтобы доверить нечто столь ценное. Аккуратно, словно гитара была сделана из стекла, Чарли принял подарок.

Он обернулся, чтобы посмотреть на Ричарда, но тот, как и Стив, только с одобрением кивнул.

— Что ж, – выдохнул Эль, стараясь справиться с охватившими его эмоциями, — принимаются любые заказы.

В этот вечер, смотря на Чарли, водящего своими длинными пальцами по струнам гитары, которая когда-то казалась Кларибель самым ценным, что у нее было, девушка наконец осознала, что привязываться стоит не к материальным вещам, а к людям, которым они принадлежат.

***

— Уил! – радостно воскликнула Клари, — Не поверишь, как я по тебе соскучилась! – она уже готова была обнять парня, как Эль, ухватившись за капюшон ее толстовки, притянул девушку обратно к себе.

Уловив нахмуренный взгляд Кларибель, он пояснил:

— Хватит с вас и совместного проживания.

— Мистер Чарли – надоедливый ворчун – Эль, у вас нет никакого права, что-то мне предъявлять, когда вы сами не удосужились открыть мне дверь, – и она ткнула его в кулаком в плечо.

— Я вырастил монстра, – с теплотой усмехнулся Чарли, натягивая на голову Клари капюшон так, чтобы полностью скрыть ее лицо.

Уилл, глядя на них, улыбнулся и пожал протянутую руку Эля.

— Как дела дома?

— Неплохо, – отозвался Уилл, — Я стал дядюшкой.

— Уа! – завопила Клари и в этот раз действительно обняла друга Чарли, — Мои поздравления.

— Спасибо-спасибо, – когда Клари заняла свое место рядом с Элем и принялась старательно поправлять волосы, которые из-за снятого капюшона пришли в полнейший беспорядок, парень продолжил: — Вас, судя по всему, тоже можно поздравить. На вас глядя, начинаешь чувствовать себя одиночкой-неудачником, а это первый признак хорошей пары.

Эль фыркнул и посмотрел куда-то за спину Уилла. Это побудило того обернуться. По холлу главного корпуса к ним навстречу спешили Черри и Сэм. Лучшая подруга Клари, уже во всех подробностях посвященная в последние события, висела на локте Мэтьюза как если бы кто-то примотал ее к нему скотчем.

Кларибель пыталась разузнать, что между ними, но в личной жизни Черри, как на минном поле, – того гляди взлетишь на воздух. Сегодня она без ума от Сэма, а на следующий день готова голову ему откусить. Самое забавное заключалось в том, что Мэтьюз принимал все ее странности, как своего рода данность. То ли вкус у этого парня был особенным, то ли терпение адским. В любом случае, они составляли некое подобие нормальной пары. Настолько нормальной, насколько только Черри могла быть.

— Ты вернулся, – заметил Сэм, пожимая руку Уилла, — Как сестра?

— И она, и мой племяш в полном порядке. Одно только раздражает – кажется меня не было вечность. Все друг с другом перевстречались. – Он указал взглядом на руку Черри, которая все еще покоилась на предплечье Мэтьюза.

— Не повторяй наших ошибок. Оставайся свободным волком, – посоветовал Сэм и тут же громко ойкнул, потому что Черри ущипнула его.

Клари рассмеялась и, пробившись между парочкой и Уиллом, подхватила последнего под руку.

— Так тебе тоже нужна девушка?

— Не то чтобы, она же не куртка зимняя. Могу и потерпеть. Только вот вы со своими счастливыми лицами совсем не помогаете.

— По всем вопросам зависти и слюнопускания обращайся к близнецам. Мне их от Клари приходится за уши оттаскивать, – заявил Чарли, а потом посмотрел на расстояние между его другом и девушкой. Точнее, на отсутствие этого расстояния. — Как и тебя, похоже.

Уилл отступил, примирительно подняв руки.

— Сколько тестостерона, даже снова душ принять захотелось.

Дружно смеясь и обсуждая планы на день, рождение племянника Уилла и многое другое, друзья направились в столовую. Кажется, их жизнь окончательно наладилась или же… это было только затишье перед бурей…

Глава 42

Говорят, умереть во сне считается удачей. Такую быструю и безболезненную смерть, почему-то принимают лучше других, хотя она все равно забирает у кого-то жизнь. Кларибель никогда не понимала этого, пока не открыла глаза в тот вечер. Голова гудела, под веки будто кто-то вставил иголки, а сердце сковал неописуемый страх. Такой страх хуже любых других, потому что в отличие от мирного ухода в потусторонний мир во сне он не называет точное время, когда уже будет слишком поздно.

Девушка не смела пошевелиться несколько мгновений. Вокруг ни звука, только запах сырости и легкий, непонятно откуда дующий ветерок. На глазах у нее, скорее всего, повязка, потому что даже открыв их, она не смогла что-либо рассмотреть. Убедившись, что находится непонятно где одна, Клари пошевелила пальцами рук. Те, одеревеневшие и несгибаемые, никак не хотели слушаться. Похоже, на запястьях у нее тоже путы. С ногами ситуация обстояла не лучше. Кто бы ни приволок ее сюда, точно позаботился, чтобы она не сдвинулась с места.

Кларибель прикусила губу, приказывая себе не паниковать. Кричать и выкручивать руки подходило для сцены какого-то низкопробного фильма ужасов, но на кону стояла ее жизнь, а новые ссадины н и сорванный голос вряд ли могли помочь.

Девушка начала лихорадочно соображать, стараясь припомнить, какие именно события привели ее сюда. Возможно, так она поймет, кто стоит за ее похищением.

Несколько часов назад

Умиротворение, счастье, желание благодарить вселенную за все, что у нее есть, – вот как чувствовала себя Кларибель еще несколько часов назад. Отношения с отцом складывались великолепно, Чарли был самым лучшим на свете парнем, и пусть Клари никогда не считала себя заносчивой, ей нравилось видеть сморщенное, словно старый апельсин, лицо Белль всякий раз, когда Эль проявлял свои чувства на публике.

После стольких приключений все наконец встало на круги своя. В такие моменты писатель заканчивает книгу, а на экране кинотеатра появляется витиевато написанное слово «конец», но проблема заключалась в том, что счастье и внешнее благополучие затмевало глаза, не позволяло видеть косые, криво обрезанные углы. Об эти углы позже обычно и набиваются самые большие шишки.

— Две недели, – словно мантру твердил Уилл, сидящий напротив Клари в столовой, — Две недели до летних каникул. Уже вижу себя нежащимся на солнышке где-нибудь… не здесь.

В этот момент к ним с подносом в руке подошел Чарли и, опустившись на соседний от друга стул, фыркнул:

— Никому не нужна надоедливая напоминалка? – Эль ткнул барабанщика локтем. — Он так уже месяц нудит.

Уилл повернулся к другу, зыркнув на него с недовольством, словно тот не понимал элементарным вещей.

— Уж простите. Будь у меня девушка в соседнем корпусе, я бы тоже в универ как на праздник ходил. Даже лето бы перебило «тягу к знаниям».

Клари хихикнула, но решила не спорить. Мысли о новой встрече с Чарли действительно помогали ей вставать по утрам и преодолевать весь путь до лингвистического корпуса.

— А вы что планируете делать летом? – уточнил Уилл.

— Пока не думала, – пожала плечами Кларибель. — Меня больше заботят экзамены, что уже на носу.

— Скууука, – протянул Уилл, закатив глаза.

— Лучше не нарывайся, – посоветовал шутливым тоном Эль, отправляя в рот кусочек хлеба, — Страшилка твердо настроена и в этом году закрыть все на отлично. Из библиотеки приходится чуть ли не пинками выгонять.

Еще раз протянув слово «скука», Уилл заявил, что предпочитает спросить про летние планы у кого-нибудь еще и, прихватив с собой уже опустевший поднос, отправился прочь.

Проводив его с косой улыбкой на губах, Чарли посмотрел на Кларибель.

— Так значит, никаких планов на лето? – переспросил он, и девушка вскинула бровь.

— А ты что, уже что-то придумал?

От одной мысли о совместном отдыхе с Элем у Клари мурашки побежали по коже. Вообще-то, они хоть и оставались одни, но происходило это довольно редко и, учитывая уровень общительности их общих друзей и бдительность ее отца, длилось это недолго. Тем не менее, всякий раз девушка чувствовала будто ее сердце вот-вот вырвется из груди, а голова становилась такой легкой, что хотелось только одного – чтобы это никогда не заканчивалось.

Совместный отдых мог стать хорошей возможностью сбежать от внешнего мира.

Прикусив губу, Клари игриво посмотрела на Эля.

— Ты же понимаешь, что придется спросить разрешения у моего отца?

— Надеюсь, он не станет надевать на тебя пояс целомудрия, –пошутил Чарли, за что получил толчок в плечо.

Между ними образовалось понятное только им молчание. В этом молчании было все – желание, любовь, искренность. Кларибель ни капельки не сомневалась, что хочет провести летние деньки, да и ночи, с Чарли. И больше ни с кем.

— Предлагаю разработать план побега. На случай, если тебе не удастся его убедить, – пожала плечами Кларибель.

Эль с восхищением посмотрел на нее.

— Кажется, любить тебя еще сильнее просто невозможно.

— Вот как? Подумай хорошенько, потому что сегодня я снова собираюсь остаться в библиотеке после занятий.

Чарли закатил глаза.

— Зануда. Во сколько тебя забрать?

Клари нахмурилась.

— Ты не останешься со мной?

— О нет, – поднял руки в попытке защититься Чарли, — находясь с тобой в таких тихих местах, я думаю совсем не об учебе.

— Тогда напомни мне никогда не ходить с тобой в театр. Или в картинные галереи.

Рассмеявшись, Чарли перегнулся через стол и запечатлел легкий поцелуй на ее губах. Клари, увлекаемая ощущением его тепла, потянулась следом, когда он начал отстраняться.

— Спокойнее, страшилка, – прошептал он, — Мы обязательно что-нибудь придумаем, – и многозначительно посмотрев на нее, добавил: — Этим летом.

Оставив Кларибель с непонятно откуда появившейся Черри, Эль пообещал приехать к закрытию универа и отвезти ее домой. Все еще смотря ему вслед затуманенным взглядом, Кларибель протянула:

— Черри, я влипла.

— По уши. – насмешливо отозвалась подруга.

***

Клари закончила делать выписки из одной, горячо рекомендованной преподавателем по лексике книги, что было непросто, учитывая, что перед ее глазами беспрестанно мелькал Эль… Без рубашки… С нахальной улыбкой на лице…

Неужели это она? Кларибель не знала, были ли ее внутренние изменения заметны окружающим, но для нее самой они стали настоящим откровением. Ей нравилась новая Кларибель – менее зажатая, открытая, дерзкая, она побуждала тянуться к жизни, пробовать ее на вкус. От той серой мышки, которой она была, не осталось ни следа, ни сожалений.

Кларибель проверила время на телефоне. Оставалось около часа. Стоит отдать Чарли Элю должное – он не беспокоил ее сообщениями, позволяя, насколько это вообще было возможно, сосредоточиться на учебе.

Пораздумав минутку, стоит ли отправить сообщение самой, Кларибель решила воздержаться. Буквально через час она скажет ему все, что захочет, прямо в лицо. Глядя в его невероятные зеленые глаза.

Телефон требовательно завибрировал, заставив девушку вздрогнуть. Заметив на экране уведомление о сообщении, Клари широко улыбнулась. Пока не начала читать.

«Страшилка, я в беде! Пожалуйста, помоги! Приезжай по указанному адресу и самое главное – никому ничего не говори – я хочу разобраться со всем сам».

Разбираться с проблемами в одиночку было вполне в духе Чарли Эля, но он все же попросил ее о помощи. Значило ли это, что он доверяет ей больше остальных? Или же беда, в которую он попал, была серьезней некуда?

Кларибель начала лихорадочно скидывать конспекты, ручки и все прочее в сумку. Разберется с этим позже. Лучше придумать, как добраться до указанного адреса. Единственным выходом было вызвать такси, ведь она не могла сказать о происходящем отцу или Черри… Однажды она уже пыталась кое-что решить, не принимая во внимание мнение Чарли. Не хотелось бы повторять ошибок прошлого. Выскакивая из лингвистического корпуса, она одной рукой натягивала свитер, а другой прижимала телефон к уху. Хоть бы только такси не заставило себя долго ждать.

Объясняя, куда лучше подъехать, Кларибель и не заметила, как добралась до почти пустой парковки, посчитав ее лучшим местом для ожидания.

Ждать пришлось недолго. Через две минуты (она точно знала, потому что непрерывно таращилась на экран телефона и уже набирала сообщение Чарли, в котором говорила, что едет) кто-то подошел к ней сзади и огрел чем-то твердым по голове.

После этого Кларибель мало что могла сказать о происходящем. Например, она не видела приехавшего за ней Чарли и удивления, которое отразилось на его лице, когда он не нашел ее в библиотеке, а все тот же охранник сообщил, что она ушла около часа назад. Кларибель не знала, что, когда время близилось к полуночи, отец, хоть теперь и дающий ей свободу действий, решил уточнить, все ли в порядке, но так и не смог до нее дозвониться. Она не могла оценить всех масштабов бедствия, ведь два дня, что она провела с завязанными глазами, путая ночь и день, для людей, что любили и искали ее, были подобны вечности. Честно говоря, девушка не сразу подумала о родных и близких, эти два дня в ее голове, сердце, ребрах билось только одно желание – выжить.

На третий день после похищения

Чарли вот уже час наматывал круги по своей комнате, сжимая в руках проклятый телефон, который ему вручили полицейские. Его мобильник был найден на парковке, в кустах, будто он сам уронил его, спеша взобраться на байк. Только Чарли знал, что его телефон пропал еще раньше.

В тот день он решил оставить Кларибель в библиотеке, пока сам тому не веря, отправился на работу к отцу, чтобы наладить отношения. Да, он не любил обсуждать эту тему, но все же решение оставить призраков прошлого позади, далось ему не так уж сложно. Как когда-то и предполагала страшилка, открывшаяся правда и откровенный разговор сделали свое дело – пробудили а нем желание иметь хотя бы одного вменяемого родителя.

Кабинет музыкального продюсера Стива Маршелла совсем не изменился, пробуждая в сознании Чарли образы тех дней, когда он приносил сюда свою любовь… и свою ненависть. Тем не менее, отгоняя ненужные мысли, парень решил, что сделает все от него зависящее, лишь бы создать новые, более приятные воспоминания.

Он предвкушал удивление Кларибель, гордость в ее глазах, когда он скажет, что не только поужинал с отцом, но и пригласил его на этот ужин сам. Разве не этого она от него хотела? Разве не этого хотел он сам?

Заметив сына, Стив широко улыбнулся.

— Когда ты стал таким пунктуальным? – мужчина взглянул на часы, а после опустил глаза на документы, которые изучал.

— Стоит только захотеть, – отшутился Чарли, прохаживаясь вдоль стены и рассматривая помещение, словно никогда здесь раньше не был.

— Дашь мне минут десять? – спросил Маршелл, потрясывая бумагами в руке, — Очень важный договор. Не хочу упустить то, что прописано мелким шрифтом.

Губы Чарли изогнулись, и он, не требуя приглашения, отодвинул рядом стоящий стул.

Одобрение во взгляде отца только помогло ему расслабиться. Он тоже хотел, чтобы их встреча прошла удачно, чтобы напряжение и неприязнь остались позади. Поэтому Чарли, скрестив руки на груди, ответил:

— Валяй, только с тебя большой стейк с картошкой.

— На такую сделку я готов пойти, – хмыкнул Стив и снова уткнулся в ту страницу, что уже начал читать.

Осматривая кабинет с каким-то смешанным чувством, Чарли так глубоко ушел в собственные мысли, что даже не сразу осознал, что происходит. Коридоры вдруг наполнились криками и суматохой, а его отец потерял всякий интерес к важным документам, которые читал. Подскочив на ноги, Стив посмотрел на сына.

— Кажется, в здании пожар.

Эль нахмурился. В таком большом, устроенном по всем современным технологиям здании? Такое возможно и случалось, но максимально редко. Чарли поспешил подняться с места.

— А учебной тревоги у вас не планировалось?

Стив покачал головой.

— Меня бы предупредили, – заверил он, бросаясь к двери.

Что за…. Чарли удивленно уставился на людей, в панике снующих из одной стороны коридора в другую. Их голоса сливались со звуком серены, а все происходящее напоминало старый и нелепый анекдот. Похоже, сама жизнь никогда не оставит его в покое. Полагалось, что все, что только могла придумать для него судьба, уже произошло, но вот он стоит рядом с отцом, которого когда-то искренне ненавидел, и пытается рассмотреть хоть какие-то следы пламени. Возможно, очаг возгорания расположился даже не на этом этаже.

— Лучше бы нам отсюда убраться, – заявил твердым голосом Стив и подтолкнул Чарли к выходу.

Оказавшись в эпицентре галдящих людей, жалующихся на современные противопожарные системы, ревущих о том, как сильно им хотелось бы еще пожить, Чарли удивился тому, сколько вообще работников здесь находилось. На лестнице была такая давка, что Чарли пришлось схватить отца за руку и позабыть о любых признаках вежливости. Он расталкивал толпу, заботясь только о том, как бы оказаться на свежем воздухе и разобраться – действительно ли здание в огне.

Именно тогда Чарли и потерял свой телефон. Он не знал точно, обронили ли его еще в кабинете отца, или кто-то вытащил мобильный из кармана его куртки, пока парень пробирался к входной двери, но когда они со Стивом наконец оказались снаружи, телефона при Чарли не оказалось.

В тот момент эта потеря не слишком занимала его. Он внимательно осматривал здание, стараясь уловить в отполированных окнах признаки пламени, но теперь, когда пропажа была передана ему в руки, Чарли осознал, – исчезновение Кларибель не было случайностью.

— Какой сумасшедший способен устроить пожар в здании, чтобы выкрасть твой телефон, а потом отправить с него сообщение, чтобы похитить твою девушку? – размышлял вслух Уилл. Он, в отличие от Чарли, старался сохранять спокойствие. Кто-то же должен. Эль и в обычной жизни не отличался терпением, а теперь он не спал, не ел, смотрел на фото Кларибель, как если бы уже знал, что она мертва.

Уилл поежился.

— Прошу прощения, но Клари же не дочка президента, а ты не нефтяной магнат. Какой интерес преследует преступник?

Чарли притормозил. Его голова гудела, как если бы кто-то сжимал виски с невероятной, просто титанической силой. Он не мог думать ни о чем, кроме Кларибель и того, каким дураком он оказался, раз оставил ее в тот вечер одну. Просто немыслимо. В голове проносились все моменты, когда он относился к ней несправедливо, злился без причины, когда хотел сказать о своих чувствах, но не мог. Теперь, окажись она рядом, Чарли заключил бы ее в объятия и никогда бы не отпускал… Возможно, они больше не увидятся.

С силой зажмурившись, Эль отказывался принимать эту правду. Он взглянул на друга, стараясь вспомнить, что тот сказал.

Мотив. Что такого было в Кларибель, что похититель устроил столько ловушек? Даже серийные убийцы так не заморачиваются. Чарли сжал телефон сильнее и постарался подтолкнуть свой мозг к тому, для чего тот и был создан – к размышлению.

— Уверен, дело либо в тебе, либо в отце Кларибель, – продолжил Уилл, так и не дождавшись ответа. — У Клари не было врагов, она же как полевой одуванчик….

Чарли с трудом преодолел желание удариться головой об стену. Кто же… Кто…

Он перебирал в голове каждого, с кем когда-то повздорил, кого хоть раз до чертиков напугал. Желающих похитить его девушку было слишком много. Они выстроились в ряд перед его мысленным взором и насмехались, радуясь, что теперь он заплатит за свои грехи.

Нет, нет и нет. Чарли отказывался сдаваться и снова продолжил мерить комнату шагам, пока наконец не выдал:

— Это Джексон.

Уилл вопросительно вскинул бровь.

— Это точно он. Больше некому.

— Нужны более веские доказательства, чем твоя личная неприязнь, Чарли, – отозвался Уилл, — К тому же Велмир вот уже несколько дней лежал в больнице, куда, кстати, попал из-за вашей потасовки. Тут больше вопросов к тебе, чем к нему.

— Плевать, – словно одержимый ответил Эль. Он остановился и посмотрел на друга так, что у того кровь застыла в жилах.

— Эй, приятель, – позвал нерешительно он, — Не делай глупостей. В такой ситуации лучше все продумать. Открытая атака только усугубит дело.

Через несколько часов в квартире Чарли оказались и Сэм Мэтьюз, и близнецы Джереми и Джордан. Если первому добираться было совсем недалеко, то братишки пересекли половину города, солгав матери, что отправились на один из школьных факультативов. Кто знает, может, Молли догадывалась, куда именно ушли ее сыновья, но позволила себе проглотить их неумелую ложь, только чтобы дать возможность поддержать Чарли.

Мозговой штурм продолжался, но Чарли, как бы ни старался рассмотреть все варианты, никак не мог списать Джексона со счетов. Он не был ранен достаточно серьезно, чтобы провести столько времени на больничной койке, он не написал на него заявление в полицию, хотя подобное было бы вполне в его духе. Скрипач даже ни разу не пришел на занятия, хотя Элю было известно, как серьезно относился к образованию сына его отец…

— Я хочу его проверить, – заявил Чарли, глядя на собравшихся у него на кухне людей. Давненько он не принимал так много гостей. Было бы лучше собраться по другому поводу. — Я хочу проследить за Джексоном.

— Чарли, мы не… –начал возражать Уилл, но его прервал Мэтьюз:

— Можем начать с больницы, в которой он якобы лежал.

Шокировано открыв рот, Уилл уставился на Сэма. Эти двое вот уже несколько лет друг друга на дух не переносили, а теперь оказались за одно?

— Этим делом уже занимается полиция, вы серьезно собираетесь устроить самосуд? – предпринял последнюю попытку Уилл.

— Джексона даже не станут рассматривать в качестве подозреваемого, – ответил Джереми, – его не было в университете. У него идеальное алиби, которое, к тому же, может принести Чарли еще больше проблем.

Уилл нахмурился. Все пялились на него, будто его согласие могло что-то поменять. Выдержав подобный напор еще минуту, он, закатив глаза, произнес:

— Ладно-ладно, только сделаем все по-тихому.

***

Послышались шаги, скрипнула дверь. Кларибель настороженно замерла. За все это время ей не удалось добиться каких-либо результатов. Да, она сдвинула стул, на котором сидела, но девушка понятия не имела, с какой стороны выход и есть ли в помещении острые предметы, способные разрезать веревку на ее руках.

Ее сердце бешено заколотилось при звуке уверенных шагов, направляющихся в ее сторону. Неужели ее час пришел?

Чья-то рука сдернула повязку и, сощурившись от яркого света, Кларибель уставилась на своего похитителя. Когда удивление и шок уступили место испугу и возмущению, девушка начала громко мычать, силясь выговорить хоть что-то в плотно прижатый к губам кляп.

— Тише-тише, Кларибель, – пропел нежно и самодовольно Джексон Велмир. — А то со стула упадешь.

Парень, которого она, казалось бы, знала, смотрел на нее бешенным взглядом. От нее не укрылся свежий кровоподтек на его щеке и треснувшая губа. Она ни на секунду не поверила, что это сделал Чарли. Побои были слишком свежими.

Джексон с пониманием проследил за ее взглядом и ухмыльнулся. Он был сам на себя не похож. С взлохмаченными волосами, потерянным взглядом…. Так выглядели сумасшедшие во всех фильмах, что Кларибель довелось посмотреть. На лице Джексона, смешались радость и разочарование, словно он не мог решить что чувствует, а что хочет принимать за действительность.

— Рад тебя видеть, – произнес он, растягивая слова. Парень присел на колени, и Клари в испуге отпрянула.

— Вижу, у тебя много вопросов, – продолжал Джексон, будто бы не замечая ужаса, отразившегося на ее лице. Казалось, он полагал, что она будет рада их новой встрече. — Не переживай, времени у нас навалом.

Отказываясь позволять слезам пролиться, Клари начала быстро моргать. Джексон. Тот самый Джексон, который спас ее от ножевого ранения, который поделился воспоминаниями из детства. Какой же дурой она была, раз поверила ему. В ушах зазвенели слова Эля. Он же предупреждал, говорил ей держаться подальше от этого парня.

Поерзав, девушка нашла в себе силы посмотреть прямо в лицо своему похитителю.

Джексон медленно, словно хотел позволить ей насладиться увиденным, улыбнулся.

— Я вытащу кляп, если пообещаешь не шуметь.

Он протянул руку и провел холодными пальцами по ее щеке. Клари задергалась.

— Молчать! – скомандовал Джексон громогласно, как если бы сам только что не просил сохранять тишину. Клари замерла. — То-то же. Думаю, ты проголодалась. – Он обернулся, шурша какими-то пакетами.

Кларибель воспользовалась возможностью осмотреть помещение, в котором они находились. Подвал. Она определенно провела эти три дня связанной в чьем-то подвале. Толстые каменные стены, несколько полок с заполненными чем-то коробками, газонокосилка и пылившийся неподалеку стол – вот и все, что ее окружало.

Еще раз взглянув на Джексона, Клари лихорадочно пыталась выбрать правильную манеру поведения. Парень явно был не в себе. Все попытки кричать или дергаться только больше расшатают его и без того неустойчивое состояние. Поэтому Клари, помолившись всем святым, громко вздохнула, привлекая внимание своего похитителя.

— Что такое? – все так же весело поинтересовался Джексон, сжимая в руках вытащенный из пакета ужин. Или обед. Клари понятия не имела, вечер сейчас или утро. Все это время она и думать забыла о простых человеческих потребностях и только теперь, глядя на еду, проклинала свое тело за слабость. У нее пересохли губы, болела спина. Она даже не была уверена, что сможет самостоятельно встать с этого стула. Тем не менее, Джексон выглядел как герой-спаситель, доставивший кусок хлеба прямо ко рту голодающего.

Кларибель указала взглядом на еду в его руках.

— Ах, так значит ты все-таки не против поесть, – хмыкнул Джексон. — Что ж, уговор есть уговор. Я вытащу кляп, если пообещаешь не шуметь.

Кларибель энергично закивала. Ей нечего было терять. Так по крайней мере она избавится от кляпа, что натирал губы, и наконец сможет вздохнуть полной грудью.

Джексон вальяжно подошел к стулу, на котором сидела его жертва, и выдернул плотно завернутую тряпку изо рта Клари.

— Знаешь. А я ведь не хотел тебя похищать… – на долю секунды Джексон словно выпал из реальности, уставившись куда-то вдаль, но когда Клари пошевелилась, хлопая ртом, словно выброшенная на берег рыба, парень снова улыбнулся, взглянув на нее.

— Если смотреть объективно, это ваша вина. Я делал все возможное, даже позволил себя ножом ранить. – При этих словах Клари вздрогнула. — Да ладно тебе, Кларибель, – фыркнул Джексон, будто ее реакция была смехотворной. — Разве я выгляжу, как герой боевиков? Бросился бы я тебя защищать, не будь все подстроено?

Кларибель предпочитала не знать ответа на этот вопрос. Вместо этого она облизнула пересохшие губы и прохрипела:

— Воды.

— Ох, какой же я невнимательный, – с детских энтузиазмом Джексон полез в пакет и выудил оттуда маленькую бутылочку столь желанной жидкости. — Вот держи, – он протянул бутылку Кларибель так, словно забыл, что у той связаны руки. Только посмотрев на нее с недоумением, он наконец понял, почему она не принимает столь великий жест доброты. — Ах да, – открутив крышку и бросив ее прямо на пол, Джексон приставил горлышко ко рту девушки, не особо заботясь, успевает ли та проглатывать все, что выливалось. С мокрым лицом и шеей Клари все же чувствовала себя лучше. Горло все еще горело, но меньше, а заветные несколько глотков прояснили разум.

— Мы в подвале, – произнесла она, — В твоем подвале?

Любой нормальный похититель приказал бы не задавать столь прямые и откровенные вопросы. Но Джексон не колеблясь кивнул.

— Я попросил тебя не шуметь просто для красивого словца. Отец собственными руками звукоизолировал стены… Чтобы я мог кричать.

Все внутри Кларибель покрылось ледяной коркой. Что же ей теперь делать. Единственное, что оставалось, – тянуть время. Она еще раз оглядела почти пустое помещение. Выход был прямо перед ней, но к двери вела деревяная лестница. Не было и смысла надеяться, что ей удастся сбежать.

— Джексон, – начала Кларибель, внимательно подбирая слова, — разве мое похищение может тебе чем-то помочь?

— Оооо да, – воодушевленно кивнул парень. Похоже, каждый ее вопрос только приносил ему удовольствие, заставлял верить, что им и его действиями интересуются. — В моей жизни была только одна проблема – Клари полагала, что он говорит об отце. Скорее всего, свежие ссадины на лице Джексона – его рук дело. Однако, парень в очередной раз удивил ее, закончив: — Чарли Эль.

— Чарли? – испуганно повторила Клари. — Но почему?

Джексон придвинул стул, которого Кларибель раньше не замечала, и присел напротив нее. Посмотрев своей жертве прямо в глаза, он вскинул бровь.

— А сама как думаешь? – будто бы поняв, что не дождется ответа, он продолжил: — С раннего детства мой отец только и твердил мне о том, как важно быть победителем. Получать то, что хочешь. Странно слышать подобное от человека, который все время проигрывал своему главному конкуренту – Стиву Маршеллу.

Клари поежилась. Пока что она не видела связи между тем, почему оказалась здесь и успехом отца Чарли.

— Как хороший сын я обязан поддержать отца, помочь ему добиться желаемого. – Клари нахмурилась. Помочь отцу? Разве Джексон не ненавидел своего отца? Почему же теперь он пошел на уголовное преступление ради счастья самовлюбленного эгоцентричного родителя?

— Тебе, возможно, не понять, милая Клари, – Джексон выплюнул ее имя, как если бы и она, за компанию с Чарли и его отцом, вызывала в нем отвращение. — но в мире музыки война отцов часто переходит к детям. Целью моего рождения стала необходимость быть лучше Эля, портить ему жизнь… Отнимать у него то, что он любит. – Джексон многозначительно посмотрел на нее.

— Я понимаю, что ты стала частью этой истории случайно, поэтому обещаю отпустить тебя, как только мои требования будут выполнены.

— Требования? – уточнила Клари. Ее переполняло неописуемое буйство чувств – от абсурда сложившейся ситуации до невероятного страха перед тем, что готовила для нее и Чарли судьба.

— Он догадался, – равнодушно пожал плечами сидящий напротив нее похититель. — Твой парень не так глуп, как может показаться. Он пришел с допросом, точно зная, что твое исчезновение моих рук дело.

Клари прикусила губу, пытаясь побороть желание задать еще несколько дополнительных вопросов. Все ли в порядке с Чарли? А ее отец? Должно быть, он с ума сходит от горя. Тем не менее, Клари промолчала, позволяя Джексону раскрыть столько карт, сколько он вообще мог.

— Я многого не прошу, – заверил, как ему казалось чистосердечно, Джексон. — Всего-то три малюсеньких условия: никакой музыки, никакой любви и компания отца в придачу.

Глаза Кларибель удивленно расширились.

— Что? Думаешь много? Я все это затеял не для того, чтобы шутки шутить. Жизнь Чарли Эля превратится в кошмар. Мой отец получит компанию конкурента, я избавлюсь от лучшего гитариста корпуса. Тогда наш с отцом тандем наконец заиграет гармоничными красками. Все станет на места.

— Это не Чарли тебе стоит ненавидеть, – не вытерпела Кларибель, — Все, что ты рассказываешь, не твой выбор, Джексон. Я видела тебя настоящего. Тебе совсем необязательно во всем угождать отцу. Тем более такими методами.

— Да что ты понимаешь!? – взревел парень, соскочив со стула и с силой швырнув его к стене. В эту же секунду Кларибель пожалела о неумении держать язык за зубами. — Все гораздо глубже, малышка Клари. Речь не о ненависти моего отца, а о моей личной обиде. У Чарли было все то, чего я лишился. И почему? Потому что его мамочка, расстроенная неверностью мужа, решила отомстить.

— Я… я не понимаю, – нахмурилась Кларибель, не в силах сдержать мелкую дрожь, охватившую ее тело. — При чем здесь мама Чарли?

— Как приятно открывать таким наивным как ты людям глаза на этот мир. Лили Эль-Маршелл была настолько одержима своим мужем, что когда узнала о его неверности, переспала не с кем-то там, а с его главным конкурентом.

Клари не могла осознать услышанное. Она понимала каждое слово, но вместе они никак не складывались во что-то хоть сколько-нибудь логичное.

— Ты хочешь сказать….

— О да, я его брат, Клари. Нежеланное последствие вспыхнувшей ярости. Отец много раз рассказывал мне, как долго ему пришлось уговаривать Лили оставить ребенка. Как она убежала и оставила нас, стоило только Маршеллу поманить ее пальцем.

— Но Чарли бы знал…. Стив бы знал… Он сказал бы…

— Как сказал о Элеоноре? – с вызовом бросил Джексон. — В своей жизни я был лишь обменной монетой. Отец постоянно учил меня сражаться с тем, кто навсегда остался нашим врагом. Полагаю он и вырастил меня только, чтобы погасить личные обиды, уничтожив и Маршелла, и его отродье.

Кларибель покачала головой. Такого просто не могло быть. Она не хотела в это верить. Реальная жизнь не такая. Невозможно, чтобы каждый раз, когда все налаживалось и обретало смысл, кто-то или что-то снова раскрывал свои темные секреты и рушил спокойствие, которое и так было достигнуто неимоверным трудом.

— Чувствуешь, что твоя жизнь – цирк? – усмехнулся Джексон, будто прочитав ее мысли. — Добро пожаловать в мой мир.

— Но Джексон, – не желала сдаваться Кларибель, — Я не думаю, что Стив пойдет на такое. Он совсем меня не знает.

— Зато знает своего сына. Уж не могу точно сказать, что в тебе такого, но Чарли Эль будто с ума сошел. Ради тебя он сделает что угодно. Даже если речь идет о том, чтобы заставить отца отказаться от собственного детища.

— К тому же, ты сама виновата в том, как все закончилось. Я что только не делал: и пытался с тобой подружиться, и в прекрасного рыцаря, спасающего тебя от ножа, играл. Я даже напомнил тебе о детских воспоминаниях, которые, кстати, стали простым совпадением, сыгравшим мне на руку. Только ты, Кларибель Рич, никого кроме Чарли Эля не видела. Жаль, что у тебя мозгов больше, чем у Белль. Иначе все могло ограничиться еще одной уведенной из-под носа девушкой.

Кларибель в недоверии покачала головой.

— Ты же понимаешь, что даже получив все, что попросил, ты так и останешься похитителем? Ты можешь угодить в тюрьму из-за амбиций своего отца, Джексон! – терпение покидало ее. Она не хотела подобных жертв. Все, чего она хотела, это проснуться. Очнуться от кошмара, в котором находилась, выдохнуть, осознавая, что всего лишь увидела страшный сон.

— За меня не переживай, – легкомысленно отмахнулся Джексон. — Отец на радости от свершившегося позаботится, чтобы мое имя не упоминалось. Как не прискорбно это говорить, от случившегося, пострадает кто угодно, но точно не я. При необходимости я даже могу уехать в теплые страны, – Джексон начал кружить вокруг ее стула, как стервятник. — и пока я буду нежиться на теплом пляже, Чарли Эль….

Дверь подвала распахнулась с такой силой, что могла бы слететь с петель. Оба, Джексон и Кларибель, посмотрели на спешащую вниз по лестнице компанию. Быть такого не может…

— Чарли! – взвыла Кларибель, наконец позволяя себе расплакаться. За Элем спешили Мэтьюз и Уилл. Джексону ни за что не справиться с ними в одиночку. Она спасена.

— Какого черта, Эль? – обратился к ее парню Джексон, словно заявиться к нему в подвал было оскорблением.

Похититель совсем не испугался незваных гостей. Он все еще стоял рядом со своей жертвой и даже положил руку на плечо Клари. Невероятно, этот парень все еще полагал, что сможет добиться желаемого и выйти сухим из воды.

Джексону Велмиру, лучшему скрипачу музыкального корпуса, явно требовалась помощь специалиста. Иначе как еще объяснить его будто бы смещенное восприятие.

Кларибель попыталась сосредоточиться на только что прибывших. Чарли прожигал Велмира суровым взглядом, но стоило ему посмотреть на Кларибель, как черты его лица расслабились вздох облегчения сорвался с губ.

— Эй, страшилка, – ласково позвал он, и Клари улыбнулась, неловко всхлипывая. Должно быть, выглядела она ужасно, но это мало кого волновало.

— Прости, что так долго, – добавил Эль.

— Ой, хватит этих нежностей, – нахально вмешался в беседу Джексон. — Как прошла встреча? Твой отец все оформил?

— Ели речь о том, чтобы оформить огромнейший синяк на лице твоего отца, то да. – без запинки ответил Чарли, криво усмехнувшись. — Нам просто не нужны были свидетели, Джексон. Не будь идиотом. Проще пробраться в дом с одним сумасшедшим, чем с двумя. К тому же, мне нужно было убедить тебя, что я спасовал.

— Видимо, получилось, – заметил насмешливо Сэм, — А теперь, приятель, давай решим все тихо и мирно. Мы забираем Кларибель, а ты оставляешь себе целое лицо и не выплевываешь на пол легкие.

Джексон не дрогнул, только крепче сжал плечо Кларибель. Девушка поморщилась.

— Я не для того так старался.

— Ну, иногда все идет не по плану, – пожал плечами Уилл. — Такова жизнь.

Похоже, в голове Джексона одна лихорадочная мысль сменялась другой, и он никак не мог выбрать хотя бы одну из них. Его взгляд скользил по парням, но не задерживался ни на ком конкретном. В какой-то момент контроль покинул до этого весьма сдержанного скрипача. Он повернулся к Кларибель и, прямо гладя ей в лицо, расхохотался. Он хохотал до тех пор, пока на глазах не выступили слезы. Никто из присутствующих в подвале не поддерживал его веселья.

— Идиоты! – прохрипел Джексон не своим голосом. — Да я скорее шкуру с вас спущу, чем проиграю. Победители не играют, они выигрывают!

Если Кларибель считала, что происходящее до этого было кошмаром, то то, что началось потом, можно было описать одним словом – «ужас». Дикий, неконтролируемый. Пусть Джексон и оказался один против троих, в его теле копилась непонятно откуда взявшаяся сила. Ненависть, страх, желание победить подталкивали его, не позволяя уйти с опущенной головой. Прежде чем начать сопротивляться, он толкнул стул, на котором сидела Кларибель, и та повалилась на бок, больно ударившись о твердый землистый пол. Теперь она видела только ноги, движущиеся в древнем танце сражения. Ей хотелось поднять голову, чтобы убедиться, что с Чарли и ребятами все в порядке, но амплитуда, на которую она могла выгнуть шею, мало что меняла.

Крики, вздохи отошли на второй план в тот момент, когда Чарли поднял стул и принялся в спешке развязывать путы на ее руках и ногах. Он то смотрел в ее глаза, стараясь выдавить ободряющую улыбку, то снова следил за происходящим у нее за спиной.

Джексон, даже будучи в меньшинстве, сражался как умалишенный. Скорее всего, таким он и был, потому что, оказавшись на свободе и наконец вспомнив, как стоять на ногах, Кларибель резко обернулась, чтобы увидеть, как скрипач отталкивает Сэма, бросается к полкам и, выхватив что-то, блеснувшее в скудном освещении подвала, бьет Уилла чуть ниже плеча.

В момент, когда пол подвала семьи Велмир покраснел от крови, когда богато обставленный особняк окружили полицейские машины, а Клари оказалась в объятьях целующего ее в макушку отца, все потеряло смысл.

Эпилог

У любой истории должен быть конец. Он может вместиться в стечение обстоятельств или предназначаться свыше так, что его не объедешь-не обойдешь. Не знаю точно, к какому виду относится конец этой истории, но хочется верить, что он не вызовет сожалений и разочарований.

Несколько дней спустя фото Джексона Велмира было снято с доски почета музыкального корпуса. Его история еще долго бродила в стенах университета, перелетая из корпуса в корпус. Тем не менее, в студентах, как и в преподавателях она вызывала больше сострадания, чем осуждения.

Отец Джексона, после громких судебных разбирательств и попыток максимально оттянуть время правосудия, все-таки угодил в тюрьму за жестокое обращение с сыном. Конечно, история о Лили Эль-Маршелл оказалась всего лишь больной выдумкой предприимчивого и безнравственного родителя, стремившегося внушить Джексону ненависть к Чарли и Стиву.

Сам Джексон, одержимый внутренними демонами, был признан недостаточно вменяемым, чтобы отправиться за решетку. Судьба сыграла с ним злую шутку, ведь его новым домом стала та же лечебница, где вот уже несколько лет угасала женщина, которую он привык считать матерью.

Белль, в одночасье лишившаяся и парня и предполагаемого спонсора, разве что сменила цвет любимой помады и стала еще больше ненавидеть Кларибель, отрубившую ей все пути к воссоединению с Чарли. Стоит отдать должное подобным людям, они редко сдаются. Через пару-тройку месяцев Белль, благодаря покровительству мужчины, имеющего средства, но мало разбирающегося в музыке, начала выступать в местных барах. Жизнь покажет, получится ли у холодной красавицы стать новой Селин Дион.

Экстравагантная и бесшабашная Черри удивила всех друзей, неожиданно расставшись с Сэмом Мэтьюзом, как если бы тот был прочитанной от корки до корки книгой. Безусловно, мужская гордость гитариста была задета, но он, похоже, не собирался так легко сдаваться. Их взаимоотношения, странные и взрывные, продолжают забавлять наблюдателей.

Уилл. Его имя теперь красуется на одной из бабочек, что опоясывают торс Чарли Эля. Он был невероятным другом, талантливым барабанщиком и… хорошим лгуном. Когда все вокруг горевали об уходе Элеоноры, он задумчиво почесывал гладковыбритую голову. Его последний отъезд был никак не связан с пополнением в семье. Уилл просто не хотел, чтобы люди узнали, что остаться без волос не было его личным выбором. Химиотерапия не давала хороших результатов, а притворяться весельчаком становилось все сложнее. Так что когда Джексон Велмир ранил его ножом, Уилл обрадовался. По крайней мере, ему выпал шанс умереть как настоящему герою, а не жалкой развалиной на больничной койке. Поэтому когда одержимый яростью скрипач повернул нож в до этого неопасной для жизни ране, Уилл улыбнулся. Подобное облегчение перед лицом смерти можно почувствовать только вдоволь настрадавшись при жизни.

Ричард Рич и Стив Маршелл стали хорошими друзьями и партнерами. Их взаимопонимание порой совсем не играет на руку ни Чарли, ни Кларибель, но несмотря на это, оба рады заново обрести столь драгоценную отцовскую любовь.

Тетушка Молли все также бранит близнецов, когда те отлынивают от работы. Каждый четверг Чарли привозит отца в ее кафе, чтобы полакомиться любимым молочным коктейлем.

Все наконец устаканилось: и для живых, и для мертвых.

***

— Что ты делаешь? – спросил Чарли, отставляя в сторону гитару Джослин и подходя к столу, за которым сидела Кларибель.

— Пишу письмо, – ответила она, не отрываясь.

— Письмо? Страшилка, ты в курсе, что уже можно сообщения отправлять? – хмыкнул Эль, стараясь разглядеть написанное.

— Мне кажется, письмо как-то более… искренне, – ответила Клари, пряча лист и поворачиваясь к своему парню.

Они находились в квартире Чарли, которая со временем стала для Кларибель вторым домом. Благодаря ее заботе, холодильник теперь был всегда полон, а от пыли не осталось и следа. Даже Чарли, казалось, стал гармоничнее смотреться в этих стенах.

— Так для кого письмо? – не унимался Эль, пытаясь перегнуться и достать спрятанный лист бумаги.

— Для… – Клари хлопнула его по руке и отодвинула заветное послание еще дальше, — Для Джона Малковича, менеджера мамы.

Чарли замер и внимательнее присмотрелся к Кларибель. Ему не нужно было задавать дополнительным вопросов.

— Мне стыдно, что когда-то я подозревала его в случившемся. Именно он, много лет спустя, открыл мне правду. Полагаю, самое меньшее, что я могу сделать – это извиниться.

Чарли одобрительно кивнул.

— Последний призрак из прошлого, которого следует отпустить.

Эль отступил и снова присел на кровать, притянув к себе гитару. Он позволил Кларибель спокойно продолжить, а когда письмо было закончено, не стал его читать.

С облегчением выдохнув, Клари запечатала послание и прикрепила его к букету цветов, что купила этим утром. Возможно, дарить цветы взрослому мужчине было глупостью, но она не знала, как еще преподнести то, что хотела сказать.

Когда букет был передан в руки курьера, Клари позвонила лучшая подруга. Многозначительно посмотрев на Чарли, девушка приняла вызов.

И он, и Клари догадывались, о чем пойдет речь.

— Если тебе так нравятся его старания, почему не уступишь? – закатила глаза Кларибель, присаживаясь рядом с Элем.

— Потому что вы, дамы, вероломные существа, – тихо протянул Чарли. Клари злобно зыркнула на него. — Что? Мой друг из кожи вон лезет, чтобы ее завоевать. Эта сумасшедшая радоваться должна.

Без лишних слов, Кларибель включила громкую связь.

— Сам ты сумасшедший! – послышалось недовольное восклицание. — И твой друг такой же! Я ему говорю, что он предсказуемый, а он смотрит на меня и предлагает съехаться.

— Что? – в голос ответили Чарли и Клари.

— Ага, такая вот непредсказуемость. – фыркнула Черри. — Не настолько у него большая квартира. Он еще мой гардероб не видел.

Клари рассмеялась и, покачав головой, взглянула на Чарли. Тот смотрел на нее слишком пристально, как если бы его внезапно осенила идея.

— Страшилка?

— А?

— А моя квартира достаточно большая для твоего гардероба?