Sweet Dreams

I. Амнезия

Вокруг — тени. Они бегают, шушукаются, но не подходят близко. Они прячутся за деревьями, сидят в траве, смотрят с неба, словно звёзды — они везде.

Я не могу подвинуться, даже моргать становится тяжело от того, насколько много всего витает в воздухе. Я чувствую горечь, жалость, злость, непонимание, а ещё радость и лёгкую симпатию, какая бывает к красивым прохожим на улице, которых больше никогда не встретишь.

В моей голове — ветер, сосредоточиться сложно. Я пытаюсь двигаться, но получается плохо. Я поднимаю руку, смотрю на свою кисть. Она как будто чужая: слишком бледная, слишком тонкая.

Я громко сглатываю. Звук отдаётся пугающим эхом. На языке я чувствую железо и зелёные яблоки, которые ненавижу. Как будто кто-то просто издевается надо мной.

Вокруг меня лес. Или парк? В лесу не бывает так светло, но даже несмотря на это я никого не вижу. На глазах как будто пелена, но слух обострился. Я слышу каждый шорох, каждый лёгкий ветерок, раскачивающий веточки, шаги животных где-то далеко, тихие голоса… Голоса?

Джордж резко открывает глаза. Садится, подтягивает к себе колени и откашливается. Кажется, он замёрз, пока спал. Он поворачивает голову в сторону, потом в другую, и не может понять, где он. В ушах всё гудит от странного сна, а глаза не могут ни на чём сосредоточиться из-за темноты вокруг.

Джордж опускает взгляд на свои руки. Обычные ладони, аккуратные ногти, пальцы… Парень охает.

Он не помнит, кто он.

Джордж вскакивает на ноги, даже не отряхивая налипшую землю, и начинает себя рассматривать. Хотя бы элемент одежды, украшения, цвета — хоть что-то же должно ему что-то напомнить? Но ни потёртые коричневые штаны, ни огромная серая рубаха ничем не могут ему помочь, и парень замирает. Закрывает глаза и пытается успокоиться, чтобы вспомнить хоть что-то.

— Джордж? — он вдруг отзывается. Поворачивается вокруг себя и рефлекторно делает шаг назад, когда видит приближающегося к нему совершенно незнакомого мужчину. — Не бойся, Джордж.

— К-кто ты? — он снова откашливается, потому что его голос хрипит. — П-почему ты знаешь как меня зовут, если даже… Даже я не знаю? — последний вопрос кажется несколько странным.

— Я Уилбур Сут, — мужчина улыбается. Его улыбка кажется приятной, но Джордж старается не терять бдительность. — Если ты хочешь узнать больше, тебе придётся пройти со мной к костру, — он смотрит на выставленную в его сторону руку в защитном жесте и добавляет: — Я обещаю, что не причиню тебе вреда.

— П-почему я должен тебе верить?

— Потому что это ты хочешь у меня что-то узнать.

Джордж на секунду задумывается — это ведь правда. Этот мужчина не выглядит так, будто хочет его убить, но мгновенно верить ему точно не стоит. Жгучее чувство страха неприятно колет где-то в груди. Парень кивает и снова вздрагивает, когда Уилбур неопределённо машет рукой в его сторону:

— И подними моё пальто, всё-таки новое мне неоткуда взять.

Осознание, что он спал под чьей-то одеждой, бьёт под дых, и ум становится немного яснее. Джордж поднимает вещь с земли и даже отряхивает перед тем, как возвратить владельцу. Они проходят всего пару метров, и Фаунд не понимает, как не заметил такой костёр раньше. Возле него на коряге сидит ещё один человек.

— Джордж, садись, — Уилбур хлопает по месту рядом с собой, но видя, что парню не очень комфортно, пересаживается, оставляя всё поваленное дерево пустым. Фаунд садится на край и только теперь чувствует — холодно. Он подставляет руки к костру, чтобы не дрожать, и тут же получает то же пальто обратно. — Накинь. Нам не нужно, чтобы ты заболел.

— А ты? — невольно вырывается у Джорджа.

— Я закалённый, но мне приятно, что ты спросил, — Уилбур тихо смеётся, а мужчина рядом с ним фыркает:

— На кой чёрт ты вообще его с собой взял?

— Я тебе уже столько раз объяснял, святой Тотем, — мужчина закатывает глаза, а потом представляет своего собеседника: — Это Кл-

— Дрим. Меня зовут Дрим Тэйкен, — отрезает тот.

— Хорошо, Дрим. Это Джордж.

— Я в курсе. Ты мне про него уже все уши прожужжал, — Дрим фыркает снова. Джордж повторяет действие и, немного отогревшись, наконец начинает задавать вопросы:

— А может теперь про себя послушаю я?

— Как скажешь, — Уилбур опирается локтями в колени и смотрит в костёр. Фаунд рассматривает его одежду: запачканный жёлтая рубашка, такие же, как у него самого, штаны, высокие ботфорты. На голове красная шапка, как будто он ограбил ту маленькую девочку, бежавшую от серого волка. Парень хихикает. — Я ещё не начал, а ты уже смеёшься?

— Прости, я просто заметил твою шапку…

— Можешь не продолжать, просто помолчи, — Сут поджимает губы, но всё-таки касается пальцами головного убора, чтобы проверить, всё ли с ним хорошо. — Так вот. Мы нашли тебя в горящем доме и забрали с собой. Всё, вся история.

— А мне ты рассказывал больше, — хохочет Дрим, но никто не обращает внимание.

— Тогда откуда ты можешь знать моё имя? — Джордж напрягается, сильнее сжимая края пальто. Начинает всего самую малость казаться, что его обманывают и пытаются пустить пыль в глаза красивой улыбкой.

— Соседи сказали, — но на лице Уилбура нет ни тени сомнения. — Когда мы увидели, как ты беспомощно перегнулся через подоконник третьего этажа, я прокричал, чтобы ты не прыгал, потому что ты мог сломать себе ноги. Мы побежали к тебе, но нашли тебя уже без сознания, и вынесли на улицу. Там было много людей, но никто не вызвался помочь тебе или дать тебе ночлег, пока тебе не станет лучше.

— Получается… — Фаунд хмурится, снова пытаясь восстановить в памяти хоть какие-то события, но вспоминается только тот странный сон. — У меня не было семьи?

— Да. Со слов соседей, ты с детства работал в том доме прислугой, но твои хозяева сгорели, — мрачно добавляет Дрим, а потом слишком буднично машет рукой вперёд. Из-за колоды, на которой он сидел, вылетает ветка и падает в костёр, заставляя искры разлетаться вокруг.

Ветка. Вылетела. Когда Дрим махнул рукой.

Джордж замер лишь на секунду, а потом вскочил и, сбросив с себя пальто, побежал куда глаза глядят. Если он ещё мог поверить в рассказы про сгоревших хозяев и амнезию от какого-нибудь дыма, то в то, что эти двое умеют управлять ветками… Нет, это явно было выше всего адекватного. Они маги? Волшебники? Они втираются в доверие, чтобы потом сожрать его? А может это они стёрли ему память своей магией?..

Фаунд не успел подумать, потому что его догнали и обхватили руками сзади.

— Отпусти! Колдун прокля́тый! — он кричал в надежде, что его кто-то услышит, но широкая ладонь зажала ему рот: — Мм!

— Успокойся. Мы не хотим причинять тебе вред, — голос Уилбура прозвучал прямо возле уха и вселил только больше страха, заставляя мурашки бежать по спине. — Я отпущу тебя, если ты не станешь больше убегать, а выслушаешь нас, — Джордж перестал дёргаться и на мгновение задумался. Можно подумать, у него есть шанс сейчас? Конечно же, нет, но если он заставит их ему верить… Он кивнул. — Молодец. А теперь давай вернёмся, всё-таки ночью прохладно.

Сут подхватил его под локоть и осторожно потянул за собой, возвращая на пустую колоду. Дрим вновь хохотнул и поправил свою тёмно-зелёную накидку, Уилбур лишь хмыкнул и снова подал парню своё пальто.

— Так… Кто вы? — осторожно спросил Фаунд, укутываясь посильнее. Вещь пахла дымом и лимоном, а ещё… Музыкой? — И что вам от меня нужно?

— Тебе мы просто хотим помочь, — Уилбур стянул шапку и пропустил волосы сквозь пальцы. — А мы… Ты прямо ничего не помнишь? Ладно, расскажу сначала. Только не убегай, послушай, — он вздохнул, подбирая слова. — Нас называют Пекула́рисами, дословно «особенными», и у нас с рождения есть какие-то способности. Например у Дрима — левитация, — мужчина подкинул в огонь ещё веточку, а Джордж снова вздрогнул. — А у меня гипноз с помощью музыки.

— То есть?

— Я играю, а все делают то, что я хочу, — парень скептически поднял бровь. — Покажу наглядно. Дрим, можно на тебе?

— Это в последний раз.

Сут достал гитару из-за одной из колод — почему Джордж ничего не замечает? Неужели это тоже амнезия? — и провёл пальцами по струнам, наигрывая простенькую мелодию. Дрим поднялся на ноги, трижды попрыгал на месте, повернулся вокруг себя и, присев, смешно прокукарекал. — Убедился?

Мужчина быстро вернул Дриму контроль над собой, а Фаунд, хоть и улыбнулся, потому что такое поведение точно не было присуще Тэйкену, но после остался сидеть с открытым ртом.

— Это я его так впечатлил? — мужчина поправил зелёную накидку.

— Возможно, — Уилл вернул гитару на место, подсел к Джорджу и помахал рукой перед его лицом. — С тобой всё хорошо?

— Да, я просто… Удивлён! Не каждый день видишь, как используют гипноз, ох.

— Я рад, что тебе понравилось, — Сут уселся поудобнее, снова смотря в огонь.

— А я тоже?.. Ну, Пеку…

— Пекула́рис.

— Да. Или эти дары даются только очень малому количеству людей? Ой, а ещё, какими они бывают? — парню потребовалось несколько минут, чтобы сформулировать вопросы, но их становилось всё больше и больше. — Они с рождения? И как вы узнали, что вы можете такое делать? А ещё…

— Какой любознательный, — кажется, не было ситуации, когда Уилбур бы не улыбался. — Дары есть не у всех, но определить очень легко. Цвет глаз.

— Цвет глаз… Что?

— Он неестественный. У Дрима — ярко зелёные, у меня рыжеватые, а у тебя… — мужчина буднично приподнял голову Джорджа за подбородок, как будто делал это каждый день, и всмотрелся в его глаза, а у Фаунда по спине снова побежали мурашки. — Я даже не знаю, они вроде как похожи на мои. Дрим, тебе так не кажется?

— Вроде похожи, — Тэйкен даже не поленился встать со своего места, чтобы посмотреть, и ещё раз кивнул. — Немного в жёлтый отдают, как у кошек.

— Значит у меня тоже есть какие-то способности? Но какие?..

— С этим помочь, увы, не могу, — мужчина развёл руками. — Нужно просто жить дальше и наблюдать за тем, что у тебя получается лучше всего. Это может быть стрельба из лука, телепортация, дыхание под водой, превращение в животное или вообще ловкость. Ты уже не ребёнок, поэтому я думаю, что ты достаточно быстро вспомнишь свою способность. Подсознание подскажет, не волнуйся.

— Это всё замечательно, но уже достаточно поздно. Может спать? — Дрим зевнул. — Утро вечера мудренее, утром и поищите его способность. Как раз Ники и Фанди из разведки вернутся.

— Он прав. Джордж, если хочешь, можешь укрываться моим пальто, — предложил Уилбур, и Фаунд не посмел отказать. В конце концов, чем меньше они сомневаются в нём, тем проще ему будет сбежать.

II. Лис в кровавой воде

Джордж уснул не сразу. Сначала он долго наблюдал, как Уилбур и Дрим «стелили постели» из веток и мха, а потом просто сидел на той, которую любезно выделили ему, опёршись спиной на колоду. По другую сторону от неё лежал Уилбур, заснув почти сразу же, как принял горизонтальное положение: одну кисть он спрятал в рукав своей грязно жёлтой рубашки, а второй крепко держал гриф гитары. Вдоль второй колоды лежал Дрим, почти полностью завернувшись в свою зелёную накидку и набросив на голову капюшон.

И если верить храпу, они оба крепко спали. Парень вздохнул, закидывая голову назад. Над ним было много мелких звёзд, которые легко складывались в различные фигуры, а лёгкая сонливость создавала ощущение, что они двигаются. Фаунд задумчиво почесал голову, снова и снова прокручивая одну мысль: побег.

Хоть Уилбур объяснял доходчиво, страх никуда не делся. Фаунд всё ещё пытался вспомнить хоть каплю своего прошлого, потому что даже если история этих двоих и звучала правдоподобно, то в голове самого Джорджа не было ни капли информации о доме и хозяевах, у которых он раньше служил. Почему мужчины вообще взяли его с собой? Неужели им нужен лишний рот?

Парень тихо осмотрелся. Лес вокруг был тёмным и густым, совершенно не таким, как в его сне, поэтому в какую бы сторону он не побежал, везде бы пришлось туго. Если судить по тому, что Уилбур и Дрим спокойно легли спать у обычного костра, дикие звери тут не водятся, но даже если к утру Джордж выйдет из лесу — дальше что? У него нет ничего, он мало помнит про мир и даже не уверен в своём имени, что делать дальше? К тому же, без еды он долго не протянет, а добывать её самому… Фаунд не представлял как, потому что почему-то чувствовал себя так, как будто у него в голове надут большой воздушный шарик.

То ли от огромного количества информации, то ли от самих мыслей очень хотелось спать, поэтому сначала Джордж сполз в полулежачую позицию, ещё немного смотря на звёзды, а потом, окончательно решив, что ещё некоторое время он побудет со странной компашкой «магов» и подумает, как ему лучше сбежать, подтянул к себе коленки и укрылся чужим пальто.

Первое, что бросается мне в глаза, это рыжий комочек на самой опушке. Он настолько маленький, что кажется, я могу держать его на одной ладошке.

Я пробую подойти ближе и понимаю, что это лисёнок. Даже не лисёнок, вполне взрослый лис. Он тихо фыркает, и я вижу, что в зубах он держит маленький кинжал.

Кажется, кинжал в крови. Она капает на траву, окрашивая её в алый, и пятно сразу же становится невозможно большим, как будто бы тут произошла настоящая бойня.

Я делаю шаг назад, а лис идёт ко мне. Подходит ближе, принюхивается, несколько раз капая мне кровью на босые ноги, и идёт от леса в поле. Я зачем-то следую за ним. Лис бежит в сторону большого дома с красными маками.

Ступни жжёт, становится холодно, когда я понимаю, что мои ноги по голень в воде. Я стараюсь не потерять лиса, бегущего впереди. Его яркая шубка выделяется среди высокой травы, а за ним тянется кровавый след, но я падаю. Теряю равновесие, голова встречается с грязью.

Я чувствую запах курева и слышу, как звонко смеётся девушка…

Джордж просыпается, тяжело дыша. Он не сразу понимает, что происходит вокруг, лишь оглядывается по сторонам и держится за быстро колотящееся сердце.

— Джордж, что с тобой? — парень чувствует чужую руку на своём плече и отпрыгивает в сторону. — Не бойся, это я, — Уилбур осторожно прикасается к его лбу, тихо бормоча что-то про температуру, а потом просит Дрима подать ему флягу с водой. — Вот, выпей.

Фаунд пьёт всё залпом, на что слышит недовольный крик Тэйкена про последние запасы. Ох… Вопль бодрит, и он приходит в себя, вытирает рукавом рубахи губы:

— Спасибо, я… Просто кошмар приснился, не бери в голову, — Джордж не считает хорошей идеей рассказывать про странные сны Уилбуру, поэтому врёт максимально убедительно. И Сут, кажется, ему верит:

— После потери памяти такое бывает.

Уже утро, солнце стоит достаточно высоко, и Фаунд чувствует, как пальто становится ненужным. Он протягивает его обратно Уилбуру:

— Спасибо за «одеяло».

Тот лишь усмехается и кивает, надевая его на себя. И как ему не жарко? Джордж не додумывает мысль, потому что его зовут завтракать каким-то мясом, жареным на костре, и парень не хочет думать, сколько часов — или минут? — назад это мясо ещё бегало. Еда оказывается съедобной, и они быстро справляются почти со всем, что есть, когда слышат шуршание в кустах.

— Все за меня, — шипит Дрим и отодвигает Фаунда за свою спину. Тут же достаёт меч, а Уилбур тянется к гитаре.

Но из-за кустов выходит девушка. В глаза бросаются две белые высветленные пряди на её волосах, уставшее лицо и… Лис на её руках.

— Ники! — выдыхает Уилбур и бросается к ней, принимая животное в свои руки. Джордж хмурится и вспоминает, что вчера вечером Дрим уже упоминал это имя в одном предложении со словом «разведка». — Что с Фанди?

— Его ранили в ногу, и он превратился, чтобы я могла его донести, — девушка без сил падает на колоду рядом с Дримом, который тут же без слов отдаёт порцию еды. — Мм, как вкусно! Вы превзошли себя в этот раз, — она съедает ещё несколько кусков и наконец встречается взглядом с Джорджем. — Ой, а это кто такой? Новенький? Где взяли, и почему мне никто не сказал?

— Это Джордж, у него амнезия, — из-за плеча бросает Уилбур, пока возится с лисом. — Ники, я вас потом познакомлю. Помогите мне, пожалуйста, Фанди нужно правильно положить, чтобы при превращении он не повредил ногу ещё больше.

Дрим и Ники освобождают колоду, чтобы нога лиса лежала на ней, а само животное на руках держит Уилбур, прямо над спальным местом Джорджа. Фаунд встаёт на ноги, чтобы посмотреть, что они имеют ввиду под «превращением», и охает слишком громко, когда Фанди превращается в обычного рыжеволосого парня.

— Ты как? — заботливо спрашивает Уилбур, подкладывая под его голову чуть больше мха.

— Могло быть и лучше, — выдыхает тот и смеётся, когда замечает всё ещё удивлённое лицо Джорджа. — Почему он такой смешной?

— Смеёшься, значит не всё так плохо, — Сут приподнимает пропитанную кровью штанину, и Фанди шипит от боли. — Не кричи, хуже будет. Рану нужно промыть, Дрим, подай воду, пожалуйста. А пока расскажите, что у вас произошло?

— Мы два дня наблюдали из засады за расписанием смены караула на задних воротах, потом хотели пробраться поближе к Лагерю ночью, но нас засекли. Фанди попало от одного из охранников, — девушка садится на землю рядом с Уиллом, внимательно наблюдая за его движениями. — Но нам удалось поговорить с одним парнем через маленькую дырку в стене, он может быть нам полезен.

— Это с каким ещё? — Сут приподнимает бровь.

— Его зовут Джек Манифолд, — Уилбур цыкает и закатывает глаза, видимо, узнав его по имени, а Ники улыбается ещё шире. — Его рентгеновское зрение поможет следить за нашими передвижениями вне Лагеря и отвести стражу от того места, через которое мы хотим пробраться, — она замолкает, рассматривая деревья в лесу, и добавляет после паузы: — И он был довольно милым.

— Ники, прекрати, меня сейчас стошнит, — прерывает её Дрим, помогая Уиллу перебинтовать ногу Фанди.

— Что? Я просто говорю, что со мной давно никто вежливо не разговаривал! — она пересаживается на колоду и смотрит в костёр. — Вы все — грубияны!

— Не преувеличивай, — беззлобно усмехается Уилл. Он заканчивает, поднимается на ноги и подходит к ней со спины, крепко обнимая. — Мы тебя любим, и ты это знаешь. А то, что мы иногда срываемся, ты уж прости, жизнь у нас такая.

Ники кивает, накрывая руку Сута своей, а Джордж делает некоторые выводы. То, что эти люди знакомы давно, и дураку понятно, и они все Пекула́рисы. Глаза Ники светятся ярким бирюзовым, при разных ракурсах становясь то зелёными, то голубыми, а Фанди буквально превращается в настоящего лиса и смотрит неестественно чёрными омутами из-под рыжей чёлки.

Но Фаунда больше интересует то, про какой Лагерь они все говорили, и почему там кого-то охраняют настолько хорошо, что для того, чтобы просто пройти внутрь, нужно было выслеживать смену караула аж два дня?

— Эй, а может вы уже расскажете нам про него? — Фанди запрокидывает голову и смотрит на Уилбура.

— Это Джордж. Мы забрали его с собой, потому что его дом сгорел, а в его деревне никто не захотел его приютить, пока к нему не вернётся память. К тому же, его глаза говорят о том, что у него тоже есть какая-то способность, просто он ещё не вспомнил какая, — Сут присаживается рядом с Ники, закидывая ей руку на плечо. — Джордж, это Ники и Фанди. Ники умеет дышать под водой, а Фанди, как ты видел, может превращаться в лиса.

— Приятно познакомиться, — девушка улыбается, помахав рукой, на которой между пальцами можно было заметить небольшие перепонки, а Фаунд снова просто неопределённо кивает. Эти двое кажутся ему уже знакомыми, но… Откуда? — Я смотрю, ты не очень любишь разговаривать.

— Про какой Лагерь вы говорили? — вдруг выдаёт Джордж. Парень видит, как Уилбур переглядывается с Дримом, как чешет голову, как будто бы выдумывая ответ, но за него отвечает Фанди:

— Лагерь для Пекула́рисов. Там таких как мы тренируют для того, чтобы потом отдать в специальный отряд королевской армии.

— То есть… Выращивают на убой? — эта информация его не удивляет, скорее пугает. Оказывается, четвёрка недо-магов вовсе не те, кого следует бояться.

— Да, Джордж, — брови Уилбура впервые сползают к переносице, а на лбу пролегает тяжёлая складка. Он сцепляет руки в замок, нервно ковыряя кожу вокруг одного из ногтей, и продолжает: — Мы хотим прекратить это. Освободить всех, кто в этом Лагере, чтобы они могли жить свою жизнь как люди, а не как… Как животные!

Сут поднимается на ноги и недалеко отходит, становясь спиной к ним.

— Он ненавидит этот Лагерь всей душой, — подаёт голос Дрим. Он почти такой же хмурый, как Уилбур, и, кажется, Джордж начинает понимать, что чтобы выжить в этом мире недостаточно будет сбежать от этих людей. А может вообще не стоит сбегать? Может…

— Я смогу как-то помочь? — Фаунд спрашивает это без задней мысли, просто потому, что сейчас это кажется ему правильным.

— Ты действительно хочешь помочь или спрашиваешь из вежливости? — Сут возвращается и подходит слишком близко, дышит на чёлку и смотрит сверху вниз. Потом поднимает палец и больно тычет в плечо: — Потому что нам не нужна вежливость, нам нужна помощь. Подумай дважды, прежде чем согласишься — я ненавижу тех, кто сдаётся на полпути. Потому что этот путь сложный, и нам придётся многим пожертвовать ради того, чтобы все те люди оказались на свободе. Возможно даже собственной жизнью. Но я выбрал этот путь сам, мы выбрали, и я хочу, чтобы ты был уверен в своём решении.

— Он слишком мало знает, чтобы быть уверенным… — начинает Ники. Кажется, она немного боится настолько серьёзного Уилла, поэтому порывается защитить не знающего чего-то Джорджа, но парень сам её прерывает:

— Я действительно хочу помочь. Я услышал достаточно для того, чтобы возненавидеть то место, — он берёт чужой палец своей ладонью — на удивление, у них настолько большая разница в размере рук, что это получается идеально — и сдвигает вниз. — Уилбур, будь уверен, что я не отступлю.

— Тогда собирайтесь, до вечера мы должны дойти до деревни!

III. Прошлое и будущее

Ники собирает их небольшие пожитки, Дрим поднимает на руки снова превратившегося Фанди, а Уилбур вешает через плечо гитару и задумчиво смотрит в сторону, покусывая губы. Он выглядит измученным и усталым, хотя сейчас даже не обед, и… Грустным? Джордж знает, что ему не стоит лезть не в своё дело, но думает об этом слишком поздно:

— У тебя есть личный мотив ненавидеть тот Лагерь?

Уилбур отвечает не сразу, словно не слышит. Они уже начинают свой путь — Сут идёт первым, придерживая ветки для Дрима и Фанди, следом отправляют Джорджа, которого постоянно подгоняет Ники, — и через время выходят на наезженную дорогу вдоль огромных полей пшеницы. Уилбур подносит руку ко лбу, защищаясь от солнца, срывает колосок и, зажимая его между зубами, кивает головой в сторону. Потом замедляет шаг и, подхватывая Фаунда под локоть, немного отпускает остальных вперёд.

— Ты действительно хочешь знать? — его голос — тихий шёпот, как будто он собирается рассказать вселенскую тайну.

Джордж отвечает мгновенно:

— Да, — а потом хмурится и прикрывает рот ладошкой: — Если ты можешь рассказать об этом, конечно. Потому что вы и так, судя по всему, очень много для меня сделали, и я вам жизнью обязан.

Уилбур улыбается, смотрит на Ники, которая что-то рассказывает, и на Дрима, мирно идущего рядом с ней и только кивающего на эмоциональную историю. Фаунд улыбается вслед за ним, подхватывая это беззаботное, почти летнее настроение, и совсем не замечает, как Сут меняется в лице. Нет больше улыбки, светящихся глаз; только злость, которую так тяжело не заметить.

— Ты пообещал, что поможешь, да и ты от нас уже никуда не денешься в любом случае… — Уилбур смотрит вперёд, но как будто бы сквозь всё, концентрируясь на истории. — У меня есть родной брат-близнец, Техноблейд, и когда мы родились, мама сразу поняла, что меня заберут. Техно не был Пекула́рисом, ему повезло родиться обычным ребёнком. Тогда мама решила, что меня будет лучше никогда не показываться людям, чтобы уберечь от себя самого. Все соседи, друзья, даже родные были уверены, что Техно — единственный ребёнок, а если я вдруг выбегал на улицу или кто-то видел меня играющим на заднем дворе, они всегда думали, что я — это он. Мы ведь близнецы, нас не отличал никто, кроме мамы. Но когда нам было по семь, кто-то донёс. Кто-то выследил в плохо зашторенное окно кухни ночью, как Техно помогал мне достать печенье с верхней полки, и сдал нас. За мамой пришли на следующее же утро, — Джордж неосознанно вцепился пальцами в рукав чужого пальто, а Уилбур выдохнул через нос. — Маму казнили на главной площади, как «угрозу государственной армии», Техно сдали в приют, а меня забрали в Лагерь. Я провёл там пятнадцать лет своей жизни, бо́льшую её часть, и я хочу уничтожить это проклятое место. Разобрать по камушкам, вырвать с корнем, словно его никогда и не было. И дать всем таким же, как я, новую жизнь, которая будет лучше, чем то, что мы получали в этом дьявольском Лагере.

— И ты сбежал, — Джордж быстро смекает, что произошло.

— Мы с Дримом сбежали, первые за всё время смогли прорвать защиту. Родителям Ники и Фанди удалось прятать их вплоть до того, как они узнали про наш маленький отряд и решили присоединиться, а Дрим… Дрима просто никогда не прятали; его отдали, как дань.

Фаунд хмурится, поджимая губы. Ему тяжело понять Уилбура, потому что свою жизнь он не помнит, но он старается. Пальцы сжимают чужой локоть, и Сут поворачивает голову. Они встречаются взглядами:

— Я помогу. Обещаю, что сделаю всё, что будет от меня зависеть, — Джордж пытается улыбнуться. Уилбур только кивает.

Фаунд снова пытается вспомнить хоть что-то. Не может же быть такого, чтобы он забыл всё навсегда? Или может?.. Парень гонит это от себя подальше, и его мысли перескакивают на первую фразу Уилбура.

— А что значит «ты от нас никуда не денешься»?

— Ну, если ты попытаешься сбежать или помешать нашим планам — мы убьём тебя, — спокойно отвечает Сут и тут же громко хохочет, когда Джордж белеет на глазах. — Святой Тотем, ты так реагируешь, вроде бы действительно собирался бежать, не зная ни направления, ни даже нашего приблизительного местоположения. Успокойся, — он слабо толкает Фаунда локтем. — У нас есть более важные дела, чем снова спасать тебе жизнь.

— Идиот, — недовольно фыркает парень и отходит от Уилбура на десяток сантиметров, а потом и вовсе догоняет Ники: — А куда мы идём?

— Эх, туда, откуда мы с Фанди только вернулись, — вздыхает девушка. — В Киноко, это ближайшая к столице деревушка, и как раз там живут почти все служащие лагеря.

— А… Зачем нам туда?

— Ну там живёт…

— Не слишком ли ты много вопросов задаёшь, а? — вдруг встревает Дрим. Фанди на его руках жалобно попискивает. — Всё то ты хочешь знать, всё тебе возьми и на блюдечке принеси. А если ты сдашь нас, м?

— Дрим, я… — начал было Джордж, но на его плечо опустилась широкая ладонь Уилбура:

— Дрим, он не сдаст нас. Хотя бы потому что если он пойдёт к стражникам, его же и повяжут, и слушать не станут.

— Ага, да. Ты ещё скажи, что он нас не сдаст, потому что «ну он же пообещал, что поможет», — Тэйкен неправдоподобно пародирует голос Сута и фыркает. — Я слежу за тобой, новенький.

— Оставь их, — Уилбур снова тянет Джорджа за руку, отпуская остальную часть группы вперёд. — Хочешь, я расскажу тебе ещё что-то про мир?

***

К вечеру на горизонте показались домики с красными крышами, и их группка свернула в лес, снова пробираясь через ветки и обходя деревню по большому кругу. Когда Джордж уже хотел спросить, разве не сюда им нужно было, чуть вдалеке показался ещё один дом. Два этажа, высокий забор, а вокруг — цветы, но преимущественно красные маки. Они подошли прямо к воротам, и Уилбур постучал.

Калитку открыла женщина. На ней была широкая юбка и шерстяная накидка, в волосы были вплетены какие-то травы, а в руке она держала деревянную трубку.

— Заходите скорее, — она оглядела улицу после того, как все оказались внутри. — В дом, быстро.

Джордж не смог не заметить, что непрочная на вид калитка изнутри закрывается не на один замок, как и дверь в сам дом, но как только они переступили порог, женщина почти набросилась на них с объятиями.

— Прекрати, Кристин, не нужно, — Уилбур явно был не в восторге, как и Дрим, чего не скажешь о Ники.

— Я каждый раз боюсь, что вас поймают, а ты говоришь «не нужно», — фыркнула она и тут же посмотрела на Фаунда. — И я так погляжу, у вас в отряде пополнение. Как тебя зовут?

— Джордж…

— Очень приятно, я — Кристин.

— Кристин, нам нужна помощь с Фанди — ему нужно осмотреть ногу. Попало тогда от охранников, — Сут уложил лиса на диван, и Фанди тут же превратился.

Кристин отложила трубку и занялась больным, а Уилбур отвёл Джорджа в сторону:

— Она — приёмная мама Техно и жена смотрителя Лагеря.

— Смотрителя Лагеря?!

— Не ори, — шикнул Сут. — Да. Больше узнаешь, когда мы будем обсуждать план.

Фаунд растерянно кивнул и, присев на стул, продолжил осматривать дом. Внутри было много росписей с цветами, тоже красными, столько же маленьких безделушек, а на каждом окне были внутренние ставни, которые, кажется, должны были закрывать дневной свет полностью.

Было немного страшно, и Джордж посмотрел на Уилбура. Мужчина стоял рядом с Кристин, которая зашивала рану Фанди, руки скрещены на груди, лицо хмурое и напряжённое. Ники и Дрим ушли на кухню, периодически перекрикиваясь, но смеясь. Почему же тогда Сут такой хмурый? Он сказал, что они будут обсуждать план, но какой? Неужели всё произойдёт так скоро?..

— Закончили! — радостно проговорила Кристин, отправляясь в ванную смывать кровь с рук.

— Наконец-то… — вымученно простонал Фанди. — Это было очень больно.

— За то ты не умрёшь от инфекции, — Ники вернулась с огромным котлом какой-то каши и поставила его на стол. — Давайте поедим, а потом всё обсудим.

Согласились единогласно, потому что хоть утренний завтрак и был вкусным, нормальной еды хотелось всем. Джорджа посадили в дальнем углу стола, прямо рядом с Уилбуром и напротив пустого места, для которого тоже поставили тарелку… Фаунд потряс головой и съел первую ложку. Каша была солёной, но в ней было много масла, что делало её наоборот приятнее на вкус. Кристин выставила на стол тарелку свежих овощей, комментируя, что это только из огорода.

В процессе ужина Сут заново представил Джорджа Кристин, и она очень сожалела, что тот ничего не помнит о своей прошлой жизни. Парень лишь пожал плечами, потому что это хоть и ощущалось неправильно, но пока никакой багаж не тянет на дно, даже как-то проще.

Вдруг прозвенел милый звоночек, оповещая, что кто-то пришёл. Уилбур поднялся открыть, а когда вернулся, Фаунд открыл рот: теперь его было двое.

— Что с тобой, Джордж? — Дрим чуть не поперхнулся вином, когда увидел эту реакцию. — Это просто Техно.

Названный Техноблейдом повернул голову и откинул длинную розовую косу на спину. Потом молча кивнул Кристин и прошёл на место прямо напротив Джорджа, который проводил его удивлённым взглядом. Техно всё так же молча положил себе еды в тарелку и принялся бы ужинать, но остановился.

— Ты так и будешь на меня пялиться?

— А, нет, прости..те, — Фаунд, кажется, подпрыгнул на стуле и уткнулся носом в свою тарелку.

— Где вы его взяли? И что он умеет, чтобы нам помочь? — Блейд задавал вопросы сразу и по делу, почти не уделяя внимания эмоциям. Не то, что его брат, который присел обратно на своё место и успокаивающе погладил Джорджа по плечу:

— Ты привыкнешь, поверь. А ты, Техно, мог бы быть повежливее с новенькими. Он теперь один из нас, сам захотел помогать.

— Сам? — мужчина приподнял бровь. — А ты хоть представляешь себе, новенький, что тебя ждёт?

— Ну… Спасение из Лагеря… — робко пробормотал Фаунд.

— И это будет очень жестоко. Они не жалеют никого, даже самых ценных. Сегодня видел, как одного невидимого ловили электрическими сетками. А ещё видел Томми, он…

— Потом, — слишком резко прервал его Уилбур. Джордж заметил, как в его глазах зажглась маленькая надежда, сразу скрываясь за безграничной болью. — Все поели? Тогда можем обсудить планы…

Кристин, до этого наблюдавшая за всем без лишних слов и движений, вдруг резко подскочила и, подхватив сразу несколько тарелок со стола, понесла их на кухню. Ники последовала за ней, и Джордж тоже хотел помочь, отнести хотя бы две тарелки, но его остановил Дрим, шипя в самое ухо:

— Не вздумай спрашивать. Ты всё рано или поздно узнаешь сам.

Парень сглотнул. Не так уж и хотелось, знаете ли… Но сейчас он врал самому себе. Конечно, хотелось. Что их ждёт? Кто-то может умереть? Кто такой Томми?..

— Пойдём, а то опять всё проспишь, — Уилбур снова прервал мысли, мягко подхватывая под локоть. Фаунд почти привык к такому маленькому аккуратному движению, и даже расслабился, но когда мужчина стал спускаться в подвал, потянул назад. — Тебе страшно? Не бойся, по вечерам мы собираемся там. Что-то вроде «конспирации».

Сут улыбнулся и протянул руку, за которую, после некоторых колебаний, взялся Джордж. Он увидел небольшое помещение, где посредине стоял овальный стол, а вдоль стенок — полки, до отказа забитые книгами и бумагами. Уилбур оставил парня у свободного стула, но он быстро подошёл к одной из полок.

— Это же… Красавица и Чудовище, — он взял в руки одну из книг. — Мне всегда так нравилась эта история, про чистую искреннюю любовь…

— Джордж, ты… — Сут замер на мгновенье, когда парень нежно прижал к себе книжку. — Ты помнишь эту историю?

— Да? Святой Тотем, я вспоминаю! — Фаунд прикрыл рот рукой и захихикал, как ребёнок, совсем не обращая внимание на то, как вдруг занервничал Уилбур.

— Можешь взять книжку почитать на ночь, Джордж, но сейчас не время. Давайте сложим все наши данные и разработаем план, — Кристин становится серьёзной в один момент и закуривает трубку. — Что мы имеем?

— Джек Манифолд, с которым нам удалось пообщаться во время разведки, обещал, что сможет нам помочь, если мы предупредим его о наших планах. Но мы не уверены, что он надёжный, — задумчиво сказала Ники.

— Надёжный, я давно за ним наблюдаю. Он общается с «нашими», — кивнул Блейд. — Я смогу передать ему небольшую записку, когда мы обсудим все детали.

— Ты продолжаешь работать раз в четыре дня?

— Да. И я предлагаю прежде, чем предпринимать какие-то шаги, собрать группу внутри лагеря. Я точно знаю, что Фил поможет нам скрываться, — Кристин печально вздохнула при упоминании мужа, — и в саму «команду» мы можем включить Джека, Биллзо, Туббо, Томми…

— Мы не будем включать Томми, — отрезал Уилбур.

— Да брось, ты же сам знаешь, что он полезет в это дело сам, как только друзья ему всё расскажут.

— У него есть друзья?.. — кажется, эта новость была неожиданностью для Сута, и он поджал губы, когда в ответ услышал только хохот брата:

— А ты думал, он тебя одного будет дожидаться? Ты же даже не сказал ему ничего при побеге!

— Я хотел уберечь его!

— Хватит! — голос Дрима грянул как гром, и Джордж постарался сжаться в одну точку на своём стуле, чувствуя себя лишним. — Успокойтесь, вы оба! Техно сформирует команду из тех, кому будет доверять внутри лагеря. У Филзы мы узнаем слабые места охраны, где не служит Техно, а потом проникнем в Лагерь и обезвредим его изнутри.

— Главное, чтобы там не было никого из столицы, — Кристин выпустила густой клуб дыма и скривилась.

— Да уж, что Квакити, что Панз меня явно недолюбливают, — хрюкнул Техноблейд. — Значит, решили. Кто за такой план?

Единогласно утвердив список действий, все начали разбредаться по привычным комнатам, а Джордж просто остановился у лестницы на второй этаж. Его осторожно приобняла Кристин:

— Свободных комнат у нас не осталось, уж прости, поэтому тебе придётся спать в одной с Дримом.

Проходивший мимо Уилбур тихо фыркнул, а Фаунд просто кивнул и поднялся вслед за Тэйкеном. Комната была явно не спальней, потому что в ней не было кроватей, только диваны. Дрим завалился на правый, прямо у входа, укрываясь каким-то пледом, а Джордж осторожно присел на край второго.

Спать хотелось неимоверно, и он зевнул. Это был его второй день в новой компашке, с новой информацией, и новой жизнью. И его мозг просто не успевал переваривать всё то, что на него валилось нескончаемым потоком. Он ощущал себя невероятно лишним во всех этих «важных» разговорах, планах, стратегиях… Кто такие Квакити и Панз? Другие стражники, которые просто соревнуются с Техно? А кто такой этот Томми? Почему Уилл так за него вступается, почему никуда его не хочет брать? Переживает? Или ненавидит?

На мысли о том, что он только что назвал Уилбура «Уиллом» без разрешения Джордж провалился в беспокойный сон.

Я вижу металл, кровь, смерть. Я вижу слёзы.

Я стою посреди огромного двора, вокруг — лишь разруха. Я не узнаю это место, хотя раньше бывал здесь сотню раз. Когда? Это не откликается в моей голове.

Мужчина плачет над кем-то. Я подхожу ближе и узнаю человека: светлые волосы, зелёное кимоно, чёрные гэты, широкополая шляпа на полу. Имя? Я не помню.

Я заглядываю ему через плечо, он меня не видит. Чувствую вкус крови и чего-то кислого. Зелёные яблоки, ненавижу их.

На чужих руках мальчик: волосы тоже светлые, красная футболка, шорты из коричневого вельвета. Вельвет? Какое мягкое слово. Я улыбаюсь.

Меня не видят, но вижу я. Меня не слышат, но слышу я. Мужчина бормочет что-то про отвержение, непринятие, недоверие, а потом произносит одно имя.

Томми.

Я кричу, когда на красную футболку пропитывает кровь.

IV. Потерянные дни в цветных стекляшках

Джордж спросонья вскочил с дивана и схватился за одежду на груди. Дышать было тяжело, а в голове набатом звучало одно единственное имя. Проклято, проклято, проклято.

Томми.

— Ты чего разорался? — Дрим очень нехотя повернулся к парню.

— Мне нужно к Уилбуру… — пробормотал Фаунд, спуская ноги на пол.

— Чего? Ночь на дворе, какое «к Уилбуру»? — Тэйкен всё-таки приоткрыл глаз, но увидев, что его «подвиг» не оценили, сел. — Что случилось?

— Я видел сон… Я должен рассказать!.. — Джордж сорвался с места и ринулся к двери, но Дрим успел преградить ему путь — реакции всё-таки было не занимать. — Пусти!

— Нет. Ты сейчас сядешь и расскажешь всё мне, а утром я отведу тебя к Уилбуру. Он был очень уставший, и ему нужно выспаться.

Парень попробовал пробиться, но рука Тэйкена только сильнее впилась в плечо, и они вернулись на диваны. Фаунд рвано выдохнул, когда перед глазами встали сцены сна… Или не сна? Он встряхнул головой.

— Так в чём дело? — Дрим заправил за уши выбившиеся за время сна из хвоста светлые волосы.

— Я видел пожар и кровь. Как будто всё вокруг горело, всё было красным, и… Я не знаю, что это было за место, но мне оно показалось очень знакомым, — Джордж поджал губы, пытаясь ещё раз вспомнить когда он мог там быть, но ничего не вышло. Снова. — Ещё я видел мужчину: светлые волосы, костюм что-то вроде кимоно, рядом лежала широкая шляпа. Он держал на руках мальчика, который был ранен, и бормотал что-то про то, что почему мальчика куда-то не взяли и что теперь он умрёт.

— И поэтому тебе нужно к Уилбуру? Он что, мамочка твоя, чтоб тебя успокаивать? — Тэйкен фыркнул и махнул рукой, собираясь лечь спать дальше, но замер, когда собеседник продолжил:

— Он называл мальчика Томми.

— Томми? Ты уверен?

— Да, уверен. И я подумал, что Уилбуру будет интересно знать, потому что он уже говорил про какого-то Томми. Да и ты тоже…

Дрим замолчал, и Джордж почти видел, как много разных мыслей появляется у него в голове, и ничем не мог помочь. Он уже рассказал всё, что видел, но так и не понял, почему этого мальчика так опекают.

— Кто такой этот Томми? Уилбур его ненавидит, да?

— Я наверное не должен быть тем, кто о нём расскажет, но… — Тэйкен первый раз заметно заволновался. — Томми — младший брат Уилбура. Не родной, они познакомились, когда Томми только привезли в лагерь, а Уилбур начал его опекать. Они были очень близки, все в Лагере знали, что если кто-то тронет мелкого, Уилбур с рук это не спустит, но когда он задумал побег, пошёл ко мне. Я имел достаточно хорошую способность и мог защитить нас обоих. Но его единственным условием, чтобы взять меня с собой, было «Томми ничего не должен знать», — Дрим смотрел словно сквозь стенку комнаты, как будто проживая эти моменты опять. — Он хотел его защитить, хотел через время, когда мы окрепнем на ногах за пределами Лагеря, вернуться за ним и всеми там. Потому что он ненавидит то место. Но мы сбежали, мы уже два года на свободе, а Томми он всё так же не освободил.

— Но мы ведь как раз собираемся заняться именно этим, разве нет?

— Да, но он корит себя за каждый потраченный день, — мужчина из-под лба посмотрел на собеседника. — Когда мы сбежали, Томми пытали, потому что думали, что мы оставили его специально, для каких-то планов. А он даже не знал.

Дрим закрыл лицо руками, тяжело выдыхая. Джордж прекрасно понимал почему. Не то, чтобы тот выдал чужую тайну — наверняка все знают о Томми, кроме него, новенького, — но рассказывать действительно должен был не он.

— А мужчина? Ты не думаешь, что знаешь, кто это может быть?

— Это точно был Филза, муж Кристин и смотритель Лагеря. Мы попросили его чуть лучше присматривать за Томми и всеми, с кем он теперь дружит.

Они замолчали. Теперь Фаунд понимал, почему Сут не хотел говорить о Томми, да и вообще вовлекать его в дела. Он хотел оставить мальчика ребёнком, которым тот всегда был рядом с ним, а не заставлять его взрослеть одному. Джордж не помнил, были ли у него когда-то братья, но почему-то очень хорошо ощущал переживания Уилбура.

Открытым вопросом остался этот Филза. Если он смотритель Лагеря и знал о побеге, почему ничего не сделал? Почему не остановил их, а наоборот, взялся выполнять их поручение? Неужели он тоже узник Лагеря?..

— Я поговорю с ним завтра о твоём сне, а сейчас ложись спать, — Дрим похлопал Фаунда по плечу.

Парень кивнул, и этой ночью больше не видел ничего во сне, а на утро наблюдал, как Дрим отвёл Уилбура в сторонку. С каждым новым словом лицо Сута мрачнело всё сильнее; губы сжимались в тонкую полоску, брови съезжались к переносице. Но он не злился, он волновался, Джордж знал это наверняка. Он уткнулся в свою тарелку, когда оба мужчины вернулись за стол, и сделал очень сосредоточенное лицо. Но Уилбур ничего ему так и не сказал, лишь обратился к Кристин с какими-то вопросами по поводу её заднего двора и возможности принести туда оружие?..

— Не все из нас могут использовать свои силы для защиты и атаки, поэтому вы должны уметь обращаться с оружием, — объяснил он.

Джордж видел, как после завтрака Сут подошёл к Техно и, видимо, попросил его о чём-то, но от подслушивания его отвлёк Дрим.

— Пойдём-ка, у меня есть кое что для тебя, — он подхватил его под локоть точно так же, как делал это Уилбур, но чуть более грубо, и повёл во двор. Калитка всё ещё была плотно закрыта на все замки, а красные маки днём стали, кажется, только ярче. Тэйкен отошёл от дома, остановился и развернулся. — Я не знаю, как давно у тебя такие странные кошмары, но вот, — он протянул Фаунду какой-то мешочек, — это должно помочь.

— Что это? — парень взял мешок и приоткрыл. Ему в нос ударил приятный запах трав. — Пахнет хорошо.

— Там в основном мята, ещё анис, алтей, немного базилика и гвоздики. Это из моих запасов, завари себе на ночь вместо чая, — Дрим опустил взгляд и… Улыбнулся? Не оскалился, на его лице не появилась саркастичная гримаса, он действительно улыбнулся по-доброму? Джордж хоть и удивился, улыбнулся следом:

— Спасибо большое. Это очень мило с твоей стороны.

Тэйкен поднял голову и хотел сказать что-то ещё, но на крыльце появился Уилбур, прерывая их беседу.

— Джордж! Мне важно, чтобы на занятиях были все. Дрим и так всё умеет, но я не уверен, что ты меч сможешь хотя бы поднять, — он подошёл ближе, выпрямляя спину, и стало казаться, что он выше Дрима на целую голову. Дрима, к слову, щёки которого выдали его волнение перед несказанными словами, и Дрима, который снова превратился в раздражённое нечто.

— Удачи, — коротко выдал он, когда Сут приблизился к Фаунду.

— Пойдём, не обращай внимание, — мужчина тихо фыркнул и повёл Джорджа за дом. Там уже была Ники, которая достаточно ловко управлялась с маленьким клинком, и Техно, который одобрительно ей кивал. — Какое оружие ты предпочитаешь?

— Меч. И я могу его поднять! — уверенно заявил парень.

Уилбур без слов указал ему на меч, лежащий неподалёку, а сам взялся за второй. На удивление, оружие оказалось легче, чем предполагал Фаунд, и он как будто по наитию сразу встал в правильную стойку. Сут улыбнулся, а потом удивлённо приподнял брови, когда первые три его атаки были успешно отражены. Он тут же попробовал что-то по сложнее, но Джордж без особых усилий справился со всем.

— Откуда ты умеешь так хорошо обращаться с мечом? — после небольшой тренировки спросил Уилбур.

— Я не знаю, — Фаунд был очень доволен собой и улыбался во весь рот. — Как ты там сказал, «не уверен, что я меч смогу поднять», м? — он игриво ткнул мечом в сторону Сута. — Разве я не заслуживаю похвалу?

Мужчина засмеялся, но отложил своё оружие и подошёл ближе:

— Похвалу? А может что-то получше? — Джордж поднял бровь, в ожидании «лучше». — Вечерняя прогулка по городу? Вдвоём. Я покажу тебе место, где делают выпечку прямо к столу короля.

— А разве… — упор на слово «вдвоём» немного смутил Фаунда, но больше волновало другое. — Разве нас не поймают по цвету глаз?

— У Кристин есть прекрасное изобретение, закачаешься, — он тут же достал из кармана маленькую коробочку и открыл. В ней Джордж увидел маленькие цветные стекляшки, проложенные плотной бумагой. — Она называет это «новые глаза». Их нужно смочить водой и поместить в глаз, и тогда их цвет перекроет цвет наших.

— Это и правда работает? Тогда почему мы не носим их постоянно?

— Потому что они вредят глазу. Я один раз оставил их на ночь и чуть не ослеп под утро, поэтому теперь не дольше шести часов, — Уилбур спрятал коробочку. — Так что, ты согласен на прогулку?

— Только если ты потренируешь меня ещё немного. Мне очень нравится тебя побеждать, — парень хитро улыбнулся, снова поднимая меч.

Наблюдавший за ними из открытого окна кухни Дрим лишь фыркнул, возвращаясь на кухню помогать Кристин с обедом.

V. Розовый кварц для брата и сапфир для ******

После тренировки Уилбур выдал Джорджу одни из своих запасных линз, но у того никак не получалось их надеть.

— Я уже и водой их смочил, и всё равно не получается! Не могу я что-то инородное в глаз засунуть, — парень расстроенно сел на диван, откладывая зеркало Кристин. Сама женщина лишь засмеялась от того, насколько по-детски обиженное лицо сделал Фаунд, и позвала Сута. — Ты же умеешь, так помоги мне. Сам же предложил пойти куда-то…

Вошедший в комнату Уилбур улыбнулся, и Джордж впервые обратил внимание на ямочки на его щеках. Такие маленькие, на левой щеке немного больше, но всё равно. Он глупо улыбнулся своим мыслям, когда мужчина впервые прикоснулся к его лицу.

— Не дёргайся, — он двумя пальцами приподнял голову парня, а второй рукой взял линзу. — Смотри прямо на меня и не бойся, — они встретились взглядами, и указательный палец Сута осторожно, как будто даже без касания, вложил стёклышко прямо в глаз Джорджа. Со вторым история повторилась, и парень наконец смог зажмуриться.

— Неприятно, конечно… Но ты просто волшебник, как у тебя вообще получилось совладать с моими глазами?.. — Фаунд скорее говорил сам с собой, но Уилбур всё равно ответил:

— Природный шарм и обаяние.

Посмеялась только Кристин. Джордж лишь немного смутился и сразу накинул на себя то, что ему выдали для прогулки — коричневый плащ с капюшоном на случай того, если им всё-таки придётся вытащить линзы раньше времени и скрывать глаза. Сут переоделся полностью, потому что яркая рубаха и шапка слишком бросались в глаза, и надел такой же плащ.

Они вышли из дома после обеда, и скоро уже должно было начать темнеть, что напрягло Фаунда. Как бы дружелюбно и хорошо не звучал Уилбур, они всё ещё знают друг друга всего третий день, а ещё мужчина выглядит гораздо сильнее его.

— Куда мы идём? — решил ещё раз, исключительно в целях безопасности, поинтересовался парень.

— В деревню. Мы просто походим, я покажу тебе интересные магазинчики, может что-нибудь купим, если понравится, — голос Сута был такой же спокойный, как и в ту ночь, когда Джордж очнулся в лесу у их костра. — Поужинаем.

— Но у меня нет денег…

— Я заплачу́.

Оу. Это звучало слишком… Просто слишком. Фаунд отвёл взгляд и задумался. Он случайно обратил внимание, как голос Уилбура становится другим, когда он говорит с ним: более низким, глубоким и спокойным. И что мужчина вообще очень добр и учтив с ним, словно он какой-то… Принц?

Когда они вошли на главную улицу деревни, Джордж остановился и с интересом осмотрелся. Люди торговали, другие покупали, было очень шумно, но очень красиво, как будто все готовятся к какому-то празднику. Они двинулись в толпу, и чтоб не потеряться, Уилбур поймал руку Фаунда и положил её себе на предплечье, чтобы тот сам за него держался. Это было что-то новенькое, обычно происходило наоборот, но парень лишь покрепче ухватился, складывая свои руки в замо́к. Сут улыбнулся и повёл его сквозь гущу людей. Джорджу на секунду показалось, что Уилбур настолько высокий, что его голова торчит над всеми, и он хихикнул.

— Тебе весело, Джорджи? Это хорошо, — он довольно кивнул. — В какую лавку ты хочешь сначала: в булочную, оружейную или ювелирную?

— Оружейную, я думаю. Раз мы готовимся к–

Сут не дал ему договорить, закрывая рот:

— Мы не говорим тут об этом, — мужчина наклонился ближе, настолько, что Фаунд почувствовал горячее дыхание в волосах. — Здесь даже у песка под ногами есть уши.

Парень кивнул, и они двинулись вперёд по главной улице. Оружейную лавку было видно издалека, потому что несколько длинных копей были воткнуты перед входом, а в деревянную вывеску был вонзён миниатюрный кинжал. Они зашли внутрь, и Уилбур поздоровался с продавцом.

— Ищите что-то конкретное? — мужчина средних лет улыбнулся, вытирая руки о грязно-серый фартук. — У меня всё есть: мечи, копья, может, луки?

— Меч, нам нужен новый меч, — Сут кивнул в сторону Джорджа, — для него.

— Что ж, тогда могу предложить вам вот этот, — продавец подошёл к одной из стен и снял с неё искусно выкованный клинок. — Попробуйте взять его в руку, он достаточно удобный.

Парень замер от неожиданного заявления Уилбура и послушно взял клинок. Он оказался гораздо легче чем те, на которых они тренировались утром, и он сразу же попробовал сделать выпад вперёд.

— Ну-ну, это же вам не шпага, — мужчина хохотнул.

— Тебе нравится? Мы можем его взять, — Сут взял оружие в свои руки. — Сколько за него?

— Отдам всего за сто двадцать.

— Тогда мы его отложим и придём позже, с собой такие суммы не носим, — отшутился он, и продавец кивнул, пряча меч под прилавок. — До скорого.

Фаунд не сказал ни слова, но был очень рад, что они ничего не купили. Он не помнил какая валюта вокруг, насколько она ценная, но сто двадцать чего-то звучало как приличная сумма. Уилбур реально был готов заплатить?

— Мы действительно вернёмся за этим мечом?

— А тебе он не понравился? Удобный, лёгкий, с голубым камнем в рукоятке. Мне кажется, голубой цвет тебе к лицу, — мужчина улыбнулся, заставляя смущаться. — Если ты не захочешь, мы никогда сюда больше не придём.

— Я подумаю, — выдавил из себя Джордж. — Куда мы дальше идём?

— Уже начинает темнеть, поэтому предлагаю сначала наведаться в ювелирный, а потом уже поужинать. Я свожу тебя на озеро, где очень красиво, когда темно.

Парень снова кивнул. Его рука опять оказалась на чужом предплечье, и в этот раз Уилбур накрыл её своей. Ладонь оказалась ужасно тёплой, почти горячей, и Фаунд поёжился от этого контраста с прохладным ветром. Промелькнула мысль, что хорошо бы, если бы поели они что-то горячее и где-то в помещении. Или хотя бы просто погрелись у огня.

— Что ты хочешь купить в ювелирном? — он озвучил очередную внезапную мысль не подумав.

— Я не хотел тебе говорить, но… — Уилбур замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Вздохнул и отвёл взгляд, зачёсывая пушистую чёлку назад. — Знаешь, важным в моей жизни людям я дарю парные вещи. Это может быть что-то обычное, например с Кристин у нас есть чашки из непортящегося металла, а есть вещи, сделанные на заказ самыми главными мастерами королевства, например…

— У Томми? — это получилось громче и заботливее, чем планировал Джордж, но он продолжил говорить, почти тараторить себе под нос, не замечая, как губы Сута сжимаются в тонкую полоску. — Прости, но Дрим рассказал мне о Томми. И мне правда жаль, что тебе пришлось оставить его там одного, и я понимаю, что ты переживаешь за него, и, наверное, это…

— Замолчи! — мужчина почти зарычал и зажмурился, его брови сползлись к переносице, плечи сгорбились настолько, что он стал на десяток сантиметров ниже. — Замолчи и никогда не говори как тебе «жаль». Никогда, понял? Ты ничего не знаешь об этом, и не должен был.

— Уилл…

Уилбур замер, а потом мелко задрожал, присаживаясь и облокачиваясь на стену одно из домов. Фаунд видел, как он ломался: его гордость, выдержка, уверенность улетучились в один момент. И он открылся, поддался, Джордж видел, как он сжимает волосы в кулаках, и слышал, каким рваным становилось его дыхание. Парень присел рядом, не боясь испачкать свои единственные вещи, но не сказал ни слова. Никто из них не считал минут, они просто сидели на песке. Через какое-то время Сут сполз ниже, почти лёг, и опустил голову на чужое плечо.

Мысли с новой силой завертелись в голове Джорджа. Неужели одно упоминание этого белобрысого мальчика заставляют взрослого мужчину ломаться? Парень не понимал этого, а может, просто не помнил, но ему почему-то было неприятно видеть нового знакомого в таком состоянии. Или уже не нового? Они знакомы всего три дня, а ощущение, что они провели вместе вечность, и…

— Пойдём в ювелирный, а? — Фаунд заговорил шёпотом, как будто они были в церкви, а не сидели на земле в центре деревни. — Ты купишь то, что так хотел.

— Я хотел подарить ему кулон из розового кварца, — в тон ему ответил Уилбур. — Чтобы он всегда помнил, что моя любовь к нему не умрёт, что я всегда буду о нём заботиться и сделаю всё, чтобы он был счастлив. Но как я могу подарить это, если я тут, а он — там?..

— Вставай, — Джордж «стряхнул» с себя голову и поднялся на ноги, протягивая руку. — Сегодня мы купим вам парные кулоны, а потом займёмся тем, чтобы вы снова встретились. И я обещаю, что сделаю всё, чтобы там не было пыток, лагерей и неволи.

— Спасибо, — мужчина опёрся на протянутую руку и тут же заключил парня в объятия. Фаунд же подумал, что обниматься с Уилбуром очень приятно и нужно было бы повторять это почаще…

Как оказалось, они были очень близко к ювелирной лавке. Продавцом оказался молодой парень, и Сут тут же направился прямо к нему с вопросом о розовом кварце. Кулоны он подобрал достаточно быстро, и пока мужчина вытаскивал из всех карманов монеты, Джордж отвлёкся на другие украшения. Магазинчик был небольшой, но на выбор тут было буквально всё: от маленьких, кажется, детских серёжек до огромных бляшек, которые иногда вставляют себе в дорогие ремни богатые лорды и бароны. Интересно, где Уилбур и Дрим берут деньги?..

— Я купил! — очень радостный голос Сута прервал рассуждения, и Фаунд улыбнулся. Он чувствовал себя так, будто в его знакомом — или они уже друзья? — что-то щёлкнуло, и его душа открылась нараспашку. И это чувство хоть и было необычным, но очень приятным. — Спасибо, что убедил меня. Идём, я покажу тебе мою любимую пекарню!

Здание было на окраине, и вокруг были расставлены стульчики, кресла, диванчики, тумбочки, лавки — всё, на чём теоретически можно было сидеть. Уилбур оставил Джорджа снаружи, а через несколько минут вернулся с четырьмя булочками в руках. Что ж, они были тёплыми, как и хотел парень, а когда они пришли к обещанному озеру, всё стало совсем хорошо: вдоль берега стояли небольшие лавочки и горели уютные маленькие фонарики. Некоторые люди гуляли вокруг, другие стелили свои простыни и сидели прямо на земле, но у Сута получилось ухватить нормальное место.

— Это с вишнями, а это с сыром. Советую первой съесть сырную, пока она горячая, — Уилбур тут же принялся за еду, пока Фаунд внезапно залип, глядя на него. Его уши всегда были настолько эльфийскими или?.. — Что-то не так?

— Нет, просто задумался, — парень откусил первый кусок и довольно улыбнулся — булочка действительно была очень вкусной, но… Что-то с ней было не так. — Ты говорил, что из этой пекарни еду поставляют прямо к столу короля?

— Да, вся деревня этим гордится. А что, чувствуешь себя принцем?

— Нет, просто вкус кажется мне очень… Знакомым… — ещё кусок, и ещё. — Слишком… Этого же не может быть, да? Я что, схожу с ума?

— Не думаю, скорее всего тебе просто понравилось. Или твои хозяева покупали их тут иногда. Мы же не так далеко отсюда тебя нашли, — Сут не выглядел удивлённым или озадаченным, он просто продолжил есть как ни в чём не бывало, а Джордж задумался. Может ли вкус булочек рассказать о его прошлой жизни?.. Чужой голос снова его прервал: — Знаешь, о чём я хотел с тобой поговорить? Дрим рассказал мне о твоём сне и… Как часто ты видишь что-то подобное?

— Что ты имеешь ввиду? Сны? Довольно часто, почти каждую ночь. Они не всегда такие странные и страшные, иногда просто скучные. Мне даже снилось, что я встречаю Фанди и Ники ночью перед тем, как они вернулись в ваш маленький лагерь. А до этого мне снилось, что я куда-то бегу в лесу, и я очнулся с вами без памяти. И опять же сон про Томми…

— Может твоя способность — вещие сны? — святой Тотем, точно! Это же так очевидно, столько странных снов подряд не могут быть простым совпадением! — Это просто предположение. Говори мне, если будет что-то похожее, ладно? — Уилбур удостоверился, что Джордж услышал его за хрумканьем твёрдой корочки вишнёвой булочки, и намеренно накрыл его ладонь своей: — Не бойся меня, пожалуйста. Доверяй, как я доверяю тебе, и всё будет хорошо. Мы же теперь команда, которая стремится к одной цели.

Они замолчали. Последний кусочек провалился в желудок Фаунда ровно перед тем, как их пальцы переплелись, а дыхание словно замерло. Парень поднял голову и встретился глазами с Сутом, который выглядел немного потерянно и… Беззащитно? Он сглотнул, и хотел что-то сказать, лишь бы тишина не становилась неловкой, но Уилбур его опередил:

— У меня есть кое-что для тебя, — он не отпустил руку, просто свободной полез в карман и достал оттуда… — Вот, хочу, чтобы ты носил его.

— Кольцо? — Джордж удивился, протянул руку, чтобы взять подарок, но мужчина покачал головой:

— Нет-нет-нет, только на пальчик.

Парень фыркнул. Это так нелепо, подумал он, «только на пальчик». Кто вообще дарит друзьям кольца? Тем более, оно золотое, значит, не дешёвое, да и камень — сапфир, должно быть — не на дороге валялся. Фаунд вздрогнул, когда другая мысль пронзила его голову: а друзья ли они вообще?..

— Ты легко помог мне справиться с… — Сут на секунду отвёл взгляд. — В общем да, мне показалось, что тебе подойдёт именно этот подарок. И как я уже говорил, я люблю дарить важным для меня людям парные вещи.

Взгляд Джорджа лишь на минуту опустился вниз, туда, где находились чужие губы, а в голове что-то не складывалось, что-то рвалось наружу в районе сердца. Парень ещё раз посмотрел на подарок, и слова застряли в горле, когда Уилбур хихикнул. В мыслях осталась только последняя фраза — парные вещи для важных людей. Он — важный? Сут вдруг резко дёрнулся вперёд и обнял, дыша куда-то в висок. Фаунд, конечно же, обнял в ответ:

— Спасибо. Но это ведь было так дорого, зачем?..

— Да я тебе точно говорю, принц приедет в Лагерь! — громкий звук откуда-то со стороны деревни заставил их вздрогнуть и обернуться. Кричал какой-то мужчина, и был явно недоволен работой другого, такого же мужчины. — Ты хочешь, чтобы принц сказал, что мы недостаточно хорошо кормим нашу армию? Чтоб к его дню рождению был накрыт такой стол, какой вы никогда не видели, понятно?!

— Нам нужно домой, — Уилбур быстро облизнул губы. — Срочно.

VI. Сладкие сны и горькая правда

Они добрались до дома Кристин за считанные минуты, хотя Джорджу казалось, что в деревеньку они шли целую вечность. Уилбур влетел на кухню, где сидели Техно и Ники, и выпалил, словно это были его последние слова:

— Принц приедет в Лагерь!

— Что? — вопросительно подняла бровь девушка.

— Когда? — задал технически важный вопрос Блейд.

— На свой… День рождения… — Сут не на шутку запыхался, пока бежал, и его брат сдвинул брови:

— Нужно успеть всё до его приезда. И к сожалению, теперь у нас не так много времени — всего две недели.

— А почему мы просто не можем подождать, пока принц не уедет, и не сделать всё потом? — Джордж неловко перешагнул с ноги на ногу, застыв в дверях кухни и выглядывая из-за плеча Уилбура. — Это ведь логичнее, мы успеем лучше подготовиться и всё такое.

— «И всё такое», — передразнил его Техно. — А ты хоть знаешь, что на каждый день рождения принца устраивают шоу, в котором участвуют Пекула́рисы? Смертельное шоу. Отбирают на него, правда, самых недееспособных, чтобы не «травмировать» армию, но легче от этого не становится. В этом году это может быть кто-то из «наших».

— Если мы хотим спасти всех, у нас две недели, — выдохнул Сут, на секунду зажмуриваясь. Фаунд видел, как затряслись его руки. Ещё бы, мужчина только что узнал, что дело всей его жизни может провалиться из-за некачественной подготовки и дня рождения какого-то принца. Джордж проводил Уилбура взглядом на второй этаж, и желание помочь в нём загорелось синим пламенем:

— Что я могу для него сейчас сделать?

— Что? — в этот раз бровь поднял Блейд. — В каком смысле?

— Ну, чтоб успокоить, что ему нравится? Ты же его брат!

— Попробуй просто побыть с ним, — вдруг заговорила Ники. — Посидеть с ним в комнате, только не близко. Он думает, что лучше переживает проблемы в одиночестве, но это не так. Он очень скучает, и мне кажется, — она бросила мимолётный взгляд на Техно — тот демонстративно отвернулся, — что ты тот человек, который может помочь ему справиться с переживаниями.

Джордж кивнул, сжимая в кулак руку, на которой было кольцо. Комнату он нашёл без проблем — Уилбур не закрыл за собой дверь, оставляя тонкую полоску света на полу в коридоре, словно… Ждал, что к нему придут. И правда, когда Фаунд вошёл, мужчина даже не шевельнулся. Он сидел на стуле за столом и крутил в руках те самые два кулона, которые они купили сегодня.

Захотелось что-то сказать, но густая тишина застряла в горле. Парень тихо прикрыл дверь и осмотрел комнату: больше стульев не было, а садится на чужую кровать, пусть это и был диван, без приглашения было не очень прилично. И Джордж опустился на пол, откинул голову назад и прикрыл глаза.

Они оба слышали шаги внизу, разговоры Кристин и Ники, возмущения Техно, вопросы Фанди, скрип половиц за стенкой в комнате Дрима. Они слышали поздних птиц из лесу, квакающих жаб с ближайшего болота, как колышутся от небольшого ветерка деревья за окном. Они слышали… Дыхание друг друга, и мир замирал. Фаунд не заметил, как начал легонько улыбаться, а потом вздрогнул, когда чужая рука легла ему на голову.

— Если ты будешь без стука заходить ко мне в комнату, а потом ещё и без зазрения совести лыбиться, я обижусь, — Уилбур подкрался бесшумно, как кот. Потом уселся рядом, улыбнулся — на самом деле Джордж видел, как блеснули слёзы в его глазах — и взял его лицо в свои ладони. Потянулся рукой к глазу, заставляя инстинктивно дёрнуться. — Линзы. Позволь мне их снять, — пальцы всё так же легко вынули стекляшки, Сут аккуратно уложил их в коробочку, спрятал её в карман и наконец сделал, то, видимо, хотел с самого начала — опустил голову на чужие колени.

— Уилл, я…

— Тшш… Я хочу побыть в тишине, — небольшая пауза. — С тобой.

Что-то определённо происходило внутри Фаунда, но он отчётливо не понимал что. Его амнезия тоже не способствовала — может, раньше с ним уже было такое, и эти ощущения он уже как-то себе объяснил? Потому что сейчас, когда ляжки к полу придавливала тяжесть головы, а коленки нежно поглаживала ладонь, мысли не хотели выстраиваться в предложения.

Джордж осторожно опустил руку на волосы Уилбура, а потом медленно вплёл пару прядок между пальцами. Издали причёска Сута была похожа на воронье гнездо, но сами локоны оказались очень мягкими и приятными. Фаунд сделал пару массажных движений по коже и, не почувствовав протеста, продолжил, пока не услышал тихое сопение.

— Сладких снов… — свой сон тоже быстро настигал, и последнее, что слышал парень перед тем, как отключиться, это недовольный голос Дрима за стенкой.

Я в банкетном зале. Вокруг музыка, веселье, огромный стол с разными блюдами. Люди одеты по-праздничному.

Передо мной пробегает служанка. Чувствую аромат её духов и закуски на её подносе. Корица, вишня, лимон.

Но одновременно не чувствую ничего. В моей душе и теле — дырка. Я пуст, бесполезен. Я задыхаюсь.

Я ищу двери, но единственные ведут лишь в маленькую каморку. Странно, большие двери были… Я щёлкаю замком изнутри.

Всё ещё душно, словно собственная кожа обвивается вокруг шеи змеёй.

Я слышу как кто-то ещё вваливается в каморку. Невозможно. Они не видят меня, не чувствуют, я — ничто.

У первого на голове корона с искусным обрамлением из красных камушков, он тащит остальных за руки, он — точно король. Второй в кольчуге, глубокий старый шрам перерезает левый глаз, он — рыцарь, не иначе. Третий в шёлковой рубашке, на руках разноцветные стеклянные кольца, он — обычный слуга. Мне хочется кого-то из них узнать, но я не узнаю. Я точно знаю, как их зовут, но в моей голове снова ветер.

Они целуются. Слуга в шёлковой рубашке опускается на колени и проникает руками под одежду короля. Тот открыто стонет и тянется за мокрым поцелуем к рыцарю.

Я закрываю глаза, но мои веки прозрачные. Я прикрываюсь руками, но сквозь них всё видно ещё лучше. Я отворачиваюсь, но трое стоят перед глазами, словно живые. Они живые.

Я трясу головой, когда вижу их полуобнажёнными. Изгибы влажных тел, руки сжимают до синяков, на шеях и плечах — россыпи фиолетовых пятен.

И я смотрю. Я вижу. Я не ничто, пока мои глаза на что-то способны. Я вижу!

Я чувствую взгляд короля на себе.

Он видит.

Запах корицы и вкус вишни сменяется мерзкими зелёными яблоками.

***

— Просыпайтесь, спящие красавцы, завтрак уже готов! — голос Дрима звучал с нотками издёвки, но ни у Джорджа, ни у Уилбура не было сил огрызаться в ответ.

Они проспали всю ночь на полу возле двери, почти в обнимку, потому что Фаунд проснулся носом прямо в грудь Сута, с его рукой вокруг своей талии и ногой между своих ступней. Это определённо отвлекло от мыслей о сне, а Уилбур лишь недовольно проворчал, поднимаясь в полный рост:

— Ты мне всю руку отлежал, — они уже сидели за столом, когда мужчина шевелил пальцами на правой руке и всё ещё корчился от белого шума, расходящегося по всей конечности. — Это ужасно.

— Прекратите, это слишком по-детски, — скривился Техно, когда Джордж в ответ высунул язык.

— Не раздражайте Техно, — хмыкнул Фанди. Кристин мазала его ногу какими-то мазями, от которых раны затягивались более безболезненно. — Давайте поговорим про план. Мы ведь должны написать записку тем, кто внутри? У Техно может не быть времени всё подробно объяснить.

— Да, у меня уже есть черновой вариант, — кивнул Уилбур и повернулся к брату: — Ты отдашь записку в руки Томми.

— Но ты ведь не хотел его посвящать в наши планы.

— Наши планы изменились.

— Это ещё почему?

— Джордж видит вещие сны, — Ники не сдержала восторженного вздоха, а Кристин лишь поджала губы, словно что-то знала, — и в одном из них он видел мёртвого Томми на руках у Филзы. Ты сам говорил, что Томми не будет сидеть на месте и полезет в самую заварушку. Так пусть хотя бы знает, куда ему не нужно лезть, и спасёт себе жизнь.

— Ты ведь не думаешь, что мы сможем изменить будущее? — Блейд покачал головой. — Я знал Пекула́риса, видевшего вещие сны. И всё, о чём он говорил — сбывалось, хотели мы того или нет. И мы пытались, Уилл, мы правда…

— Значит мы должны пытаться лучше! — Сут вскочил из-за стола. — Я сделаю всё, чтобы Томми жил. Я убью, умру, уничтожу жизнь на этой проклятой земле, но мой Томми будет жить, слышишь?!

— Но невозможно предотвратить то, что предсказали Пекула́рисы!

— Ложь!

Мужчина выскочил из кухни, затем из дома и направился в сторону леса. Техно лишь закатил глаза:

— Зачем ты наплёл ему про мальчишку? Знаешь ведь, что что-то не так.

— Поэтому и сказал. И между прочим, это чистая правда, — обиженно ответил Джордж, продолжая «бурить» взглядом кашу в своей тарелке. — Я правда это видел.

— Да? А что ты видел сегодня в своих сладких снах? Мой знакомый говорил, что вы видите по одному каждую ночь.

— Я видел… — парень запнулся, потому что рассказывать такой сон вслух он не планировал от слова совсем. Если совсем честно, он надеялся вообще забыть о том, что видел. — Я был во дворце, в огромном зале на празднике, а потом ушёл в каморку, где видел… Видел короля и…

— Короля?

— Ну у него была корона, с красными камушками.

— Это должен быть принц Сапнап! — вставил свои пять копеек Фанди, но под тяжёлым взглядом Блейда стушевался. — Прости.

— Принц? Ладно, я видел принца и рыцаря со шрамом через весь глаз, левый, кажется…

— Квакити, — процедил сквозь зубы Дрим.

— И какого-то слугу. Они все ввалились туда, в каморку, и стали… — лицо Джорджа стало розоветь на глазах. — Они… Ну… Они целовались и…

— Да трахаются они, это все знают, — закатил глаза Техноблейд. — Сапнап не упускает возможности понежится во всех укромных уголках с каждым из своего гарема отдельно или со всеми вместе. И это всё? С чего Уилбур вообще взял, что твои сны — вещие? Может тебе просто крепкой руки в постели не хватает, а?

— Джордж, было ли что-то странное в этом сне? — вдруг подала голос Кристин, не дожидаясь, пока начнётся перепалка. — Может, твои ощущения? Или поведение людей вокруг?

— Я знал, что мне не нравится на это смотреть, но всё вокруг словно твердило обратное: запахи, вкусы, звуки… Я чувствовал себя никем, пустым местом, а в конце король, то есть принц, посмотрел в мою сторону так, будто видел, что я там стоял.

— Мне сегодня ночью позволено прийти в Лагерь, чтоб повидать Фила, и я спрошу, что может значить твой сон. Он управляющий достаточно давно, и имеет больше опыта в толковании слов Пекула́рисов. И наконец развеем твои, Техно, сомнения, — Кристин улыбнулась, глядя на Фаунда. — Может, Уилбур действительно разглядел в Джордже его особенность прежде, чем мы все, и даже он сам.

***

Несмотря на то, что весь день прошёл за тренировками, ночью Джордж не мог уснуть. Ему не давал покоя то ли уход Кристин, то ли размеренное сопение Дрима, то ли отсутствия Уилбура. После ссоры за завтраком мужчина так и не пришёл домой, и Фаунд, услышав тихий хлопок двери уже на рассвете, понадеялся, что это был он.

— Почему ты не спишь? — это оказалась Кристин. Она улыбалась, но парень чувствовал, что за улыбкой скрывается тоска. — Не важно. Ты будешь чай?

— Да, — отказываться было ни к чему, и Джордж присел за небольшой столик на кухне, а потом достал мешочек, которые ему подарил Дрим. — Сможешь заварить мне вот это, пожалуйста?

— Успокаивающие травы? Умно, — Кристин кивнула.

— Ты что-то узнала?

— Вообще-то у нас принято делиться информацией со всеми сразу. Но я разговаривала с Филзой, оповестила его о нашем плане, — было видно, что упоминание мужа даётся ей тяжело. Ещё бы, Лагерь разделял их, позволяя видеться не чаще, чем раз в неделю. Фаунду это казалось невероятно глупым правилом, но он промолчал. — Он присматривает за «нашими».

— Ты видела Томми? — парень не знал, почему задал именно этот вопрос, он сам вырвался. Когда Кристин кивнула, в груди почему-то разлилось тепло. Почему? Джордж ведь даже не знал этого мальчика, и видел лишь однажды во нелепом сне… «Но он дорог Уилбуру» пронеслось в голове, и парень согласился с этой мыслью. Наверное, так и работает мир, наверное, дорогие люди твоих друзей становятся дорогими тебе, наверное… «Мы друзья с Уиллом?».

— Я спросила про твой сон. Фил сказал, что в этом сне есть доля вещего, и что праздник — это скорее всего вечер дня рождения принца. Ты мог чувствовать себя никем, потому что наш план не сработает, и ты будешь винить себя в этом, — Кристин поставила на стол две чашки и тут же отпила из своей.

— Ты думаешь, это возможно? Изменить то, что я предсказываю?..

— Не знаю, — она покачала головой. — Но ещё Фил сказал, что большая часть сна — твои личные переживания. То, что ты заперся в каморке может означать, что ты хочешь разобраться в себе, а что не мог отвернуться от принца и его свиты — что влюбился.

— Влюбился?..

— Тебе нужно поспать, Джордж, спокойной ночи, — Кристин улыбнулась, залпом выпила то, что было в её чашке, зевнула, и парень слышал её шаги на второй этаж. Потом посмотрел в окно, сделал глоток отвара, да так и остался сидеть на маленькой кухне в ожидании своего Уилбура своих сладких снов.

VII. Утопить принца кровавыми пальцами

Я плыву в лодке. Море вокруг такое тихое и спокойное, волны едва слышно плещутся о борт.

Я чувствую ветер в своих волосах, холодные капли на своём лице. Горячие пальцы на своей груди.

Я не успеваю опомниться, как они расстёгивают пуговицы и пробираются внутрь к моей коже. Я хочу повернуться, чтобы посмотреть, чья это рука, но не могу.

Я не могу пошевелиться, когда пальцы поглаживают, легко щиплются, надавливают. Глубоко вдыхаю, когда они жестоко царапают грудь, отрывают куски плоти.

Мне больно. Я хочу кричать, но из лёгких вырывается лишь хриплый кашель. Я наклоняюсь вперёд, хочу отстраниться, но вторая рука цепко хватает меня за пояс, возвращая на место.

Я знаю, что вокруг ни души. Я один. Но я чувствую, как кто-то прижимается ко мне сзади, разрывает мою грудь, пачкает мою рубаху в алой крови.

Так нежно целует сначала шею, потом за ухом, в щёку.

Я улыбаюсь сквозь боль. Я снова чувствую себя пустым.

В море бушует шторм, когда я вижу своё едва бьющееся сердце в руке с золотым сапфировым кольцом на пальце.

Джордж проснулся из-за стука тарелок вокруг. Поморщился, протёр глаза и широко зевнул, сильнее натягивая на плечи старый зелёный плед. Какие же эти сны странные, разве такое может считаться суперсилой? Разве что проклятьем, он ведь даже сути никакой не имеет. Фаунд сонно осмотрелся вокруг, когда его прошибла мысль. Плед? Но он ведь точно помнит, что засыпал без пледа… Должно быть, это Кристин укрыла. Да, когда утром спустилась завтрак готовить, определённо.

— Доброе утро, — послышалось из-за плеча, и на соседний стул присел Дрим. — Извини, если разбудил готовкой. Я слышал, ты вчера пил отвар из трав, которые я тебе дал, — он смущённо улыбнулся, когда его ладонь опустилась на стол рядом с ладонью Фаунда, едва касаясь. — Помогло хоть чуть-чуть?

— Ты дурак? Как успокаивающие травы могут помочь избавиться или хотя бы ослабить способность Пекула́риса? — до ответа Джорджа хрюкнул Техно. Он всё ещё был в одних штанах и с растрёпанной после сна косой, а руках была чашка, из которой шёл пар. — Как будто тебя в твоём Лагере и не учили ничему вовсе.

— Спасибо, Дрим, мне и правда спалось лучше, — отмахнулся от Блейда парень, хоть это и была неправда. Рука сама накрыла ладонь Тэйкена, заставляя того почти краснеть.

— А что тебе снилось?

— Ну, снилось море и… Уилбур? — в дверях кухни показался мужчина. В помятой серой рубахе, грязных по колено штанах и с подбитым глазом, он показался парню таким беззащитным. — Святой Тотем, Уилл! Что с тобой случилось? Где ты был?

Джордж моментально выдернул руку из ладоней переполненного счастьем Дрима и подбежал к Суту, а тот почти свалился к нему в объятия. Техно помог оттащить его на диван в гостиной и даже подложил подушку под голову, но Уилбур с трудом повернулся к Фаунду.

— Я был у Лагеря.

— Ты что, с ума сошёл? Зачем ты туда попёрся? Жить надоело? — Блейд закатил глаза, когда брат лишь странно хихикнул. — Ты же понимаешь, что если бы тебя увидели, тебя бы забрали, пытали и скорее всего убили? Квакити, например, или Панз, м?

— Меня и видели. Это стражники сделали, — он указал на своё лицо. — Я подошёл слишком близко, они меня заметили, подумали, что попрошайка или зевака какой, да побили по-быстрому, — Уилбур снова смешно улыбнулся и сжал руку опешившего от таких новостей Джорджа. — Я видел его.

— Кого?

— Я видел Томми. Так, украдкой, через ворота, когда телега заезжала, но я видел его, понимаешь? Он так вырос, — Фаунд заметил, как в чужих глазах появились слёзы, и помог сесть. Техно недовольно хрюкнул и вышел — он никогда не понимал одержимость брата. Дрим же недовольно нахмурился и сложил руки на груди, но остался. — Он так вырос, а я даже не был рядом с ним. Я отвратительный. Я ужасный, он никогда меня не простит.

— Ты не прав, Уилл. Я уверен, что когда вы поговорите, всё наладится.

— Нет, Джордж, ты не понимаешь, — Уилбур словно впал в транс: затрясся, из глаз упало две слезинки, когда он резко схватился за голову. — Ты не понимаешь! Я должен был быть рядом с ним, я должен был взять его с собой, я!..

— Тшш! — Фаунд дёрнулся вперёд, прижимая мужчину к себе. Пальцы вцепились в рубаху, и Джордж ощутил тяжёлое дыхание у плеча. — Ты не должен был. Ты сделал так, как тебе казалось правильным. Ты не мог знать, что получится так, как получилось. Ты хотел его уберечь, ты не видишь будущее!

— Но ведь видишь ты?.. — Уилбур задержал дыхание. Фаунд замер, когда хватка на его спине стала крепче, и попытался вывернуться из чужих рук, но у него не получилось.

— Уилл, отпусти, пожалуйста, — голос дрогнул, выдавая беспокойство. — Уилл, мне больно, пожалуйста–

— Отпусти его, — голос Дрима разрезал воздух, как лезвие холодного меча режет горячую плоть в бою. — И не вздумай обвинить в том, чего он не мог сделать. Джордж буквально не знал ни тебя, ни Томми!

— Замолчи! Не произноси его имя таким тоном! — Уилбур оттолкнул Фаунда, и тот упал на спину на диван, тут же отползая подальше. — Если бы ты не капризничал, мы бы уже давным давно уничтожили этот Лагерь! Томми был бы свободен, жил бы как человек!

— То есть это я виноват, что ты не мог заставить себя начать действовать сразу, а сидел и ныл в окрестностях Лагеря? — Тэйкен выглядел больше разочаровано, чем злобно. — Ты сам виноват в том, как сложилась твоя жизнь. Я пытался тебе помочь, делал всё, что ты просил. До сих пор делаю. А ты обращаешься с людьми так, словно они твои слуги! — Джордж видел, как взгляд Уилбура вспыхнул новой порцией злобы. Не осталось и капли тех эмоций, того беззащитного парня, что сидел перед ним минуты назад. — Если я ещё раз увижу, что ты вредишь Джорджу — я не буду это терпеть.

— Да?! И что ты мне сделаешь, м?! — Сут резко вскочил с дивана и оказался лицом к лицу с Дримом. Тот и глазом не повёл, всё так же держа руки скрещенными на груди, и хмыкнул:

— Ты знаешь, что проиграешь мне. Не пытайся.

Видимо, для Уилбура это была последняя капля, и его кулак с размаху встретился с лицом Тэйкена. Джордж вскрикнул, когда они упали на пол в попытках начистить друг другу физиономии, но не побоялся полезть их разнимать. На крики и шум прибежал Техно, и вдвоём у них получилось оттащить Сута в сторону.

— Без меня ты бы до сих пор гнил в Лагере! — тыльной стороной ладони Дрим вытер кровь, тёкшую из носа. — Пойдём, Джордж, оставь его.

— Уилл! — Блейд всё ещё держал брата за одну руку, когда тот дёрнулся в сторону за отходящим в ужасе Фаундом. Джордж болезненно заскулил, когда ногти впились ему в предплечье.

— Отпусти его.

— Что, понравился, да? Но ты ведь был тем, кто хотел следовать приказу, хотел убить его! — Уилбур демонстративно потряс рукой Джорджа в воздухе. — «Зачем он нам? Обуза! Давай его утопим». Твои слова?!

— Я спасал жизнь себе и своему напарнику, а не ничего не смыслящему в политике принцу! Он ведь мог давным давно что-то сделать с системой Лагеря, но!..

Дальше Джордж не слушал. Принцу? Он сказал принцу? Имея ввиду его, Джорджа? Потерявшего память и прошлую жизнь парня, который вынужден был прибиться к компании незнакомцев, чтобы просто выжить? Как только хватка поглощённого бесполезной перепалкой Уилбура ослабла, Фаунд отшатнулся в сторону. В голове поплыло, фигуры перед глазами становились всё более нечёткими, и он схватился за то, что оказалось рядом.

Техно. Он единственный обратил внимание на состояние Джорджа, и, аккуратно приобняв его за плечи, вывел на кухню. Заварил успокаивающие травы, почти заставил сделать глоток какого-то зелья прямо из своих рук.

— Ты знаешь, о чём они говорили? — Фаунда мелко затрясло. Теперь знакомый вкус выпечки, лица во снах с банкетным залом — это всё начинало иметь смысл!..

— Не полную историю, я лишь догадывался, — Блейд внимательно следил за каждым его движением. — Как с головой? Ты чуть в обморок не упал, от зелья должно стать легче.

— Д-да, уже лучше, — парень сделал глоток, больно ударяясь зубами о кружку, но даже не обратил внимание. — Почему они называли меня принцем?

— Потому что ты принц, Джордж. Старший принц королевства, объявленный погибшим неделю назад, — Блейд нахмурился и тяжело вздохнул. — Не волнуйся, эти два идиота всё тебе объяснят.

— Это правда? — почему-то ему очень захотелось бессовестно разрыдаться, и Джордж сглотнул подступающий приступ истерики. Он и не заметил, как Дрим и Уилбур прекратили ругаться, и теперь стояли в дверях кухни, виновато опустив глаза в пол. — Не молчите!

— Прости, я правда хотел тебе всё рассказать раньше, — Сут заговорил первым и даже сделал шаг вперёд, но под тяжёлым взглядом брата остановился. — Ты никогда не служил ни у кого, и мы не спасали тебя из горящего дома. Но мы действительно сбежали из Лагеря Пекуларисов, и мы были в бегах, нас искали даже у Кристин, когда мы всё-таки попались в ловушку, и нас привели к твоему младшему брату — принцу Сапнапу. Он дал нам выбор: убить тебя или умереть самим.

— Мой брат хотел… Убить меня?.. — Джордж сглотнул и невольно коснулся шеи, словно вокруг неё была верёвка.

— Ему нужен был трон, — объяснил Дрим. — Я боюсь умирать, это правда, поэтому когда я это услышал — правда готов был тебя утопить. Или задушить. Или отравить, — он замялся, увидев ужас на лице парня. — Нет, теперь я вижу, что ты неплохой человек, но тогда ты казался мне чудовищем, которое поддерживает идеи своего брата. Особенно сильно меня удивляло твоё бездействие из-за того, что ты ведь тоже Пекула́рис, но терпел, пока таких же как ты буквально растили на убой.

— Я предложил тебя украсть, потому что подумал, что мы сможем использовать тебя во благо, — Уилбур волновался, заламывая пальцы, и Джордж чувствовал, что кульминация их рассказа уже близко. — Я наложил на тебя сильнейший гипноз, который мог поддерживать только пока ты будешь рядом со мной, — мужчина взъерошил волосы. — Прости меня.

Он вышел из кухни и вернулся уже с гитарой. Ударил по струнам, запел на каком-то своём языке, а у Фаунда в голове снова помутнело. Чашка выпала из его рук, ноги и руки обмякли, перед глазами понеслись различные образы.

Он играет в саду с братом, брат сбрасывает его в пруд. Он заболевает, врачи чудом вытаскивают его с того света.

Он улыбается, руки проходятся по кромке высоченных стеллажей с книгами.

На стене над его кроватью расцветает огромная карта мира, все мысли о том, как прекратить войну. Он грызёт карандаши.

Врач объявляет диагноз отца, его брат мерзко чавкает, кусая зелёное яблоко.

Тайком он крадёт ключи от темницы, чтобы выпустить Пекула́рисов. Расспрашивает одного из них про свой дар.

Ощущает свою способность лучше, чем когда-либо. Ведёт дневник вещих снов, чувствует предстоящую беду.

Двое врываются в его комнату ночью.

Последнее, что увидел Джордж перед тем, как упасть в обморок, были красивые пальцы Уилбура, мельтешащие прямо перед его лицом. Кажется, на каком-то из них было золотое сапфировое кольцо.

«Вот бы на безымянном».

***

Томми сидел на кровати и тоскливо смотрел в окно. Погода сегодня была прекрасная, поэтому все ребята преимущественно были на улице, что не могло не радовать. Последнее время собственная кровать стала местом для размышлений, пока в руках парень бесполезно крутил старую упаковку от конфеты.

Его взгляд блуждал от кровати к кровати, проходился по решётке на окне и задерживался на деревьях на улице, но неизменно возвращался к потёртому фантику. Белый, с рисунком небольшого орешка и с лаконичным названием «Дива». Томми поднял руку и втянул носом воздух, отчётливо чувствуя запах сладкого шоколада и противного лимона.

Точно такой же запах всюду сопровождал предателя. Сволочь, ублюдка, который оставил его, бросил одного в этом проклятом Лагере. Иннит встряхнул головой, отгоняя воспоминания, потому что последние два года они приносили лишь грусть и тупую боль в затылке и там, где должно находиться сердце.

Прошло два года с тех пор, как его брат сбежал, и от него ни разу не было совершенно никаких вестей. Томми знал, слышал краем уха, что какая-то группа повстанцев планирует что-то сделать с Лагерем, но обсуждалось это не с ним, а с каким-то Джеком Манифолдом. Нет, Джек был классным парнем, с помощью его зрения они не раз пробирались по ночам на кухню и утаскивали себе в спальню остатки еды, но если эту группу курировал Уилл, почему сам Иннит не в курсе? Неужели мужчине настолько на него всё равно?

Томми фыркнул. Когда они встретятся — а они обязательно встретятся, — Томми врежет ему прямо по лицу. Да, парень отлично представлял, как его кулак встречается с лицом брата, как из его носа начинает литься кровь. Как мужчина вытирает её ладонями, но не может ударить в ответ. Или всё-таки ударяет — об этом Иннит никогда не думал.

Но думал о том, как красиво на самом деле должна смотреться кровь на чужих пальцах. Он видел, как Уилл дерётся один раз — когда к ним за обедом начал лезть кто-то из старших, и Сут не побоялся завязать драку. Их, конечно, быстро разняли, но Томми до сих пор помнил, как вёл брата до медпункта, сам украдкой поглядывая на подтёки крови на длинных, изящных пальцах. Этими же пальцами Уилл позже играл ему на гитаре и пел своим красивым голосом о всём, что и делало внутренний мир парня.

«Вот бы он спел мне ещё раз» — Томми и не заметил, как снова начал скучать. Всё-таки Сут заменил ему семью, вырастил, привил свои привычки и подарил свой опыт в бесконечных рассказах и песнях. Но больше его не было. Он ушёл, оставил Иннита за бортом своей жизни как ненужный мусор.

Парень вытер одинокую слезу и смял фантик. Он так сильно ненавидел брата, но одновременно так сильно хотел, чтобы он вернулся, чтобы снова пел, чтобы трепал волосы после тренировок и целовал перед сном в лоб и…

— Томми! — в спальню вдруг влетел Биллзо, а следом неспешным шагом зашёл Ранбу. Они оба выглядели невероятно встревожено, просто по-своему. — Ты уже слышал новости? Принц снова приедет к нам на день рождения.

— Списки участников уже вывесили?

— Да, — Биллзо проследил за Ранбу, который тяжело вздохнул и упал на кровать, закрывая лицо руками. — Ранбу…

— Нет! — Томми подорвался с места. Он уже лишился одного дорогого ему человека, его сердце просто не переживёт ещё одну подобную потерю. — Но это же не честно! Ранбу сильный, выносливый! Почему его отобрали?!

— Потому что таких, как я слишком много, и им становится тяжело сдерживать нас внутри Лагеря, — хмуро ответил парень и поднял взгляд на Иннита. — Моя способность очень сильная, если её развивать и тренировать, и они это понимают.

— Почему Филза ничего не говорит против? — Томми присел рядом и положил руку на ногу парня.

— А что он может? Вспомни, когда он вообще последний раз вмешивался в дела Лагеря? Он больше не смотритель, он просто лицо, маскот.

— Он был знаком с королём, когда они оба были моложе, — Билл тоже присел. — Думаю, он всё ещё на этой должности только по этой причине.

— Ранбу. Ранбу! — они встретились взглядами. — Ты должен беречь себя, ты меня понял? — слёзы сами потекли из глаз. За два года эти двое стали близки, вместе с Биллзо они стали почти к семьёй, новой, совершенно не такой, какая у Томми была с Уиллом, но не менее важной для него. — Ты обязан выжить. Слышишь?

Ранбу поднялся, подцепил пальцами подбородок Иннита и притянул к себе, целуя. У них были плохие дни, и они всегда сопровождались отвратительными мокрыми поцелуями. Сут не позволял Томми плакать, говорил, что пока они вместе, у него нет причин для слёз. Но теперь парень снова был один, пока Уилл прохлаждался за стенами лагеря.

Когда руки Биллзо обняли его со спины, слёзы потекли сильнее.

«Интересно, как он там?»

VIII. Простить предательство?

Томми отбывал наказание за непослушание на тренировке, снова драя полы на кухне. Казалось, что он скоро срастётся со шваброй, потому что за последние несколько месяцев тренер был особенно жесток по отношению к нему и ещё одному мальчику — двоим ловким на весь Лагерь — и не грубить ему было в два раза сложнее. В прочем, Инниту было не привыкать.

Жаль было лишь пацана, которому только недавно исполнилось шесть. Кажется, его звали Шрауд, и даже несмотря на то, что он уже больше двух лет находился в Лагере, было видно, как ему тяжело. Раньше Томми не обращал на него внимание, но с тех пор как у них стали проводить общие тренировки, начал осознавать, почему Уилл тогда взял самого Иннита под своё крыло.

Детям тут было особенно тяжело. Их мнение не учитывали, при любом непослушании жестоко наказывали, а если узнавали, что у них есть какие-то страхи — заставляли переживать их до тех пор, пока дети не привыкнут. Или не сойдут с ума, что тоже случалось нередко. Таких списывали со счетов просто вписывая в список на Игры — туда же, куда попал Ранбу.

Томми обернулся. Шрауд сидел на полу и сквозь слёзы отмывал очередную тарелку в огромном тазу. Мочалка казалась огромной по сравнению с его маленькими ручками, и Иннит болезненно выдохнул — его мозг благополучно забыл всю тиранию, которая происходила с ним в детстве, но сейчас отчего-то начинал отчётливо напоминать.

Уилл никогда не позволял ему делать наказания самому, пока ему не исполнилось десять. Всегда работал за двоих, выполняя сначала свою часть, а потом его, или просто тратил свой вечер на наказание Томми, если своего ему не перепадало.

— Шрауд, — вдруг вырвалось у парня. Мальчик вздрогнул и поднял взгляд. — Давай сюда.

— Зачем? Я же ещё не закончил…

— Я закончу за тебя, — Иннит ненавидел попадать на наказания. — Я закончу за тебя, а ты скажешь всем, что сделал всё сам, — но сегодня хотелось, чтобы хоть кто-то мог лечь спать счастливым. Даже если это будет не он. — Хорошо?

Мальчик сначала не поверил, но когда Томми и правда отложил свою швабру, кивнул и, кажется, улыбнулся. Парень потрепал его по тёмным волосам и присел перед тазиком с грязно-серой водой. Что ж, сегодня он проведёт на кухне чуть больше времени.

***

Томми видел, как понуро Ранбу идёт в корпус: плечи сгорблены, голова опущена; видел, как тот заламывает пальцы и как боязливо оглядывается по сторонам, словно попал сюда несколько минут назад. Очень хотелось сорваться с турников, подбежать к нему, обнять и успокоить, сделать так, чтобы парень забыл о том, что он в списке и что только возвращается с поучающей лекции про поведение на Играх.

Но Иннит был на тренировке, и, пока Шрауд справлялся с заданиями тренера, парень медлил.

— Эй, Томми! — окликнул его мужчина. — Твоя дорожка всё ещё не пройдена! Давай поживее!

— Мне нужно в туалет, — его ноги коснулись земли, когда он спрыгнул с высоты, и тренер недовольно фыркнул:

— У тебя пять минут.

Ранбу точно пошёл в их спальню, и Иннит почти побежал в нужное здание. Очень хотелось увидеть ещё и Билла, но того и остальных лучников забрали на весь день на выездную тренировку — у них было отведённое место в армии, не то, что у самого парня.

Как только его нога коснулась ступенек на лестнице, его окликнули сзади.

— Томми, — голос был низкий, почти рычащий, и раздавался откуда-то сбоку, из-за дверей, предназначенных для закрытия лестничной клетки.

— Кто здесь? — Иннит оглянулся. Убийства в Лагере случались только в том случае, если Пекула́рис не справлялся со своей силой. Не будет же он первым, на кого нападёт маньяк?..

— Успокойся, я ничего тебе не сделаю, — на слабый свет из тонкого окошка вышел мужчина. Высокий, розововолосый, в форме охранника, которая напоминала рыцарские доспехи. Но охранников не посвящали в рыцари, только давали слабую надежду на продвижение по карьерной лестнице.

— Ты! Это ты был там! Когда меня пытали, когда Панз там был! — Томми посмотрел в его лицо, вздрогнул и чуть не заплакал — стражник был точной копией Уилла. — Кто ты такой?

— Меня зовут Техноблейд, но сейчас это не важно, — мужчина сделал шаг вперёд и протянул Инниту небольшой свёрток. — Сделай так, чтобы никто не видел, как ты это читаешь. И чтобы никто не знал про нашу встречу. Это важно! — Техноблейд сверкнул тёмными глазами, и Томми сглотнул. Кажется, это и правда было важно. — Ты меня понял?

— Да. А что это?.. — но мужчина исчез ещё до того, как Томми начал задавать вопрос.

Любопытство брало верх, и парень побежал в туалет. Закрылся в кабинке, сел на унитаз и с дрожью в руках развернул свёрток. Внутри оказалась конфета: точно такая же, как они последний раз ели с Уилбуром, в белом фантике, с рисунком орешка и названием «Дива». Иннит тут же развернул её и забросил в рот, прикрыл глаза, чувствуя, как шоколадная оболочка тает.

И он будто снова был там, в том дне, когда они с Уиллом пробрались на кухню и стащили несколько конфет, предназначавшихся для работников Лагеря. После этого Сут увёл их на лестницу, которая ведёт на крышу, и показывал звёзды через решётку, а Томми просто глупо хихикал, жуя шоколад. Он хорошо помнил, как красиво выглядел мужчина в слабом свете Луны, и какими тёплыми и нежными были его объятия, когда Иннит пожаловался на холод.

Парень почти почувствовал кислый запах лимона и снова вздрогнул — Уилл всегда так пах, потому что смазывал свою гитару лимонным маслом, таская его с собой буквально везде. И Томми бы соврал, если бы сказал, что не скучает по этому запаху настолько близко к себе.

Он спрятал фантик в карман и наконец обратил внимание на то, во что конфета была завёрнута. Записка. Тут всё это время была чёртова записка, на которую он даже не взглянул. Пальцы разгладили бумагу, и глаза начали читать.

«Привет

Мы планируем нападение на Лагерь. Сделать это нужно до приезда Сапнапа, иначе мы не успеем спасти всех до Игр. Будет нужна твоя помощь и помощь тех, с кем ты дружишь и кому доверяешь. Техно передаст тебе больше информации, когда придёт время, а пока подготовь «своих».

Мы скоро снова встретимся.

Уилл»

Сердце упало в пятки, Томми почти забыл как дышать. Уилл. Его подпись стояла так чётко и ярко, что парень и сам не заметил, как наклонился и поцеловал буквы, словно они были священны. Он смотрел на письмо, читал его снова и снова, и не верил, что оно написано братом.

«Скоро снова встретимся». Неужели он увидит Уилла снова? Сможет поговорить, обязательно попросит спеть. И врежет ему так сильно, как только сможет. Слёзы брызнули из глаз, и Иннит смял письмо, пряча его в карман вслед за фантиком.

Если брат что-то планирует — он поможет, особенно если это касается уничтожения Лагеря. Но ничто не свете не заставит Томми простить предательство.

***

Джордж сидел в саду, держа в руках тот самый новый меч, который он видел в оружейной лавке. Они видели, а Уилбур всё-таки купил. Фаунд так и не спросил зачем, но сейчас ему правда было простительно.

Только вчера он вспомнил, кем был, кого любил и чем дорожил. Вспомнил, что у него был отец, которому поставили страшный диагноз, из-за которого тот угасал каждый день; когда-то была мама, которую он очень любил, но которая умерла из-за нелепого инцидента на тренировке лучников; был брат, который хотел его убить. Парень вспомнил, что он — принц.

В его собственном королевстве его объявили погибшим неделю назад, и уже скоро должны были быть похороны, но прежде младший брат — конечно же — праздновал день рождения. Джордж понятия не имел, почему люди просто забыли о нём. А если бы он действительно умер, они бы тоже готовились к празднику, а не скорбели по наследнику?

Это наталкивало на мысль и том, что он действительно был плохим принцем. Дрим сам признался, что хотел убить его как раз из-за того, что парень никак не интересовался проблемой Лагеря, но теперь Фаунд отчётливо помнил, что наоборот делал всё возможное. Это отец не давал ему возможности действовать, пресекая все идеи на корню, наказывая не жестоко, но унизительно, а когда болезнь начала одолевать его седую голову, передал бразды правления Лагерем Сапнапу. Который просто продолжил издеваться над детьми, выращивая их на убой!..

Джордж ненавидел брата и зелёные яблоки, который тот жевал на любом мероприятии. Они были кислыми, такими же, как лицо Сапнапа, когда ему в чём-то отказывали. Король видел наследника в нём, а не в Пекула́рисе Фаунде, который всю жизнь из кожи вон лез, чтобы заслужить доверие и похвалу. Парень очень скучал по маме.

Он снова посмотрел на меч. Нужно было поговорить с Уилбуром по поводу него, да и по поводу всего остального тоже. Как и с Дримом. Тэйкен особенно сильно настаивал на разговоре, но Джордж не знал, готов ли он. Сможет ли сказать то, о чём думал последние сутки, или непреодолимый страх снова возьмёт над ним верх? Отцу не нравилось, когда в старшем сыне проявлялась решительность, словно если бы он и правда начал осуществлять задуманное, всему миру бы пришёл конец.

— Ты в порядке? — парень обернулся на голос Кристин. Женщина держала в руках чашку с чем-то горячим — он видел клубящийся над краем пар. — Я принесла тебе чай. В нём зелье, которое поможет тебе охладить голову, чтобы принимать верные решения, — она присела рядом на скамейку. Покачала головой, поставила чашку на маленький пенёк — на тот же, на котором стояла нога Джорджа. — Тебе придётся принимать решения, и не мало, поверь мне. Тебе на плечи снова легла большая ответственность, и я вижу, что ты это понимаешь.

— Да, понимаю, — парень взял чашку и посмотрел на жидкость. Его голова и правда была забита бесконечным количеством мыслей, которые смешивались между собой, забывались и заново всплывали, принося с собой только новые вопросы и проблемы. Он сделал глоток: чай был чёрный, с имбирём, и лишь немного отдавал приторностью зелья. Но Джордж не сразу почувствовал действие. — Спасибо.

Кристин кивнула, направляясь к двери, и в саду появился Дрим. Фаунд обернулся, нахмурился и глубоко вдохнул. Тэйкен нелепо улыбнулся — как больше никому не улыбался — и почесал затылок, потом подошёл ближе. Протянул небольшой мешочек — точно такой же, как раньше.

— Очередные травы? — Джордж приподнял бровь. Злиться на мужчину не было смысла, он не сделал ничего плохого. Ну, кроме того, что хотел его убить.

— Нет, это… Ну это подарок. Открой, тебе должно понравиться.

Фаунд взял мешочек из чужих рук и заглянул внутрь. Там лежала коробочка, маленькая, такая, в которой дарят… Кольца. Парень нахмурился снова: у него уже было кольцо от Уилбура, которое он не снял даже несмотря на все действия мужчины, и ещё одного ему не надо было. Но под пристальным взглядом Дрима пришлось открыть подарок, и там оказались те самые «новые глаза» — изобретение Кристин.

— Тебе нравится? Я хотел, чтобы у тебя была своя пара, чтобы ты, ну, не зависел от нас, если тебе захочется выйти в люди, — Тэйкен почесал затылок снова. Потом посмотрел Джорджу прямо в глаза. — Ты злишься на меня?

— Нет, — злость точно не была той эмоцией, которую испытывал парень. Может, непонимание или жалость, но точно не злость. Он хмыкнул. — Знаешь, я думал над вашим решением, и пришёл к выводу, что скорее всего поступил бы так же, как ты. Потому что ты прав, твой долг был защищать товарища, а не думать о жизни какого-то принца, — Фаунд протянул руку. — Я не злюсь на тебя, потому что понимаю твою мотивацию. Предлагаю мир?

Дрим с широченной улыбкой пожал руку, а потом не удержался и притянул его для объятий. Мужчина и правда был большой: он был выше, плечи были явно шире, чем у Джорджа, кажется, он вообще мог обнять его одной рукой. Дыхание обожгло сначала ухо принца, а потом и щёку, когда тот почувствовал лёгкий поцелуй. Тэйкен отстранился, опуская смущённый взгляд в пол.

— Надеюсь, ты не против… — он шептал, потому что о таком вслух сказать страшно. — Ты, наверное, догадывался уже, но ты мне нравишься, и…

— Дрим.

Нет. Нет, Фаунд понятия не имел о чувствах парня. Ему просто казалось странным, что сначала тот был злобным, держался от него подальше, громко смеялся, быстро ел, а потом в один момент стал дарить принцу подарки, поддерживать, спрашивать про его состояние. Определённо, это случилось после той ночи, когда Джордж проснулся от кошмара про смерть Томми и хотел бежать к Уилбуру. Неужели Тэйкену так понравился вид напуганного парня, что он… Влюбился?

Джордж же не чувствовал решительно ничего. Ему просто нравилось, когда к нему наконец относятся как к человеку, как к другу, но не более. Дрим и правда был хорошим другом, когда не пытался пакостить и язвить, с ним было классно тренироваться, потому что он невероятно хорошо дрался на мечах, но отношения? Фаунд вообще не чувствовал, что ему сейчас нужны отношения, потому что его жизнь и так оказалась слишком сложной.

— Прости, я не могу. Я бы хотел, чтобы мы были друзьями, но не больше. Прости.

— Я понимаю, — мужчина несильно сгорбился и сделал шаг назад. Джордж никогда не влюблялся, поэтому ему было тяжело понять, что чувствует Тэйкен сейчас, но он старался, правда. — Хотя бы сохрани мои подарки.

— Обязательно, — принц кивнул.

Дрим переступил с ноги на ногу и молча двинулся в сторону кухни, где через окно Фаунд увидел, как он плачет, обнимая Кристин, как маму. О, Тотем, Джордж так скучал по маме.

Он плохо её помнил, потому что она рано умерла, но всё равно отчего-то сильно хотелось её увидеть. Кажется, она тоже была Пекула́рисом, ну или Фаунду нравилось так думать, потому что отец отказывался говорить на эту тему. И это шло в разрез с тем, насколько сильно тот ненавидел Пекула́рисов, потому что в итоге всё равно женился на одной из них. Но об этом принц его уже никогда не спросит — правда стало без разницы.

Джордж снова посмотрел на меч. Интересно, Уилбур хотел откупиться за свои провинности? За то, что почти буквально лишил его жизни? Это было ещё хуже, чем то, что Дрим хотел его утопить.

Сут мог быть очаровательным, с острыми ушками, прекрасной игрой на гитаре и довольно опасной способностью, но Фаунд не планировал прощать его предательство просто за красивые глазки. Им нужно было поговорить, и сделать это поскорее, если они всё ещё планируют нападать на Лагерь.

IX. Замена

Джордж просидел на улице недолго, и когда зашёл в дом, увидел Ники и Фанди, тихонько обсуждающих план нападения, но они затихли, заметив движение. Девушка попыталась улыбнуться — она была милой и доброй, невероятно хорошей для этого жестокого мира, где при чуть-чуть других обстоятельствах её могли в первых рядах послать на войну. Фаунду было её жаль, и он улыбнулся в ответ. Фанди лишь помахал рукой, поправляя надоедливые рыжие волосы, и парень двинулся дальше.

Ему нужен был Уилбур. Разговор предстоял серьёзный, принц не был уверен, готов ли он к нему, но времени тянуть не было. Осталось всего полторы недели до приезда Сапнапа, а значит, неделя на подготовку. Кто-то уже давно начал готовиться: Дрим точил оружие, Техно передал самую первую записку Томми, Ники и Фанди изучали самостоятельно составленную карту Лагеря, а Кристин подготавливала разные настойки, которые они могли взять с собой. Кто-то же напротив, не готовился совершенно: сам Джордж и Уилбур.

Сут уже сутки пропадал в Киноко, ссылаясь на дела, от которых «могла зависеть миссия», но Фаунд прекрасно понимал, что мужчина просто бегал от него, как маленький. Они не разговаривали после того, как парень всё вспомнил; то ли потому, что вопросов было слишком много, то ли потому, что оба боялись. Даже меч парню передал Техно — казалось, он вообще был единственным, кто хоть немного понимал эмоции Джорджа. Должно быть потому, что тоже спустя половину жизни обрёл что-то родное, но как будто новое — пропавшего на почти двенадцать лет брата-близнеца.

Вдруг прямо из-за поворота появился Уилбур. Фаунд нахмурился и преградил путь, сделав шаг в сторону, когда мужчина хотел его просто обойти. Может, из-за того, что в руках до сих пор был меч, это и подействовало.

— Иди за мной, — лаконично бросил парень и направился в подвал. Это было одно из первых мест, где он получил крупицу отнятых воспоминаний — он больше не называл их «потерянными» — и теперь приходило понимание, почему Сут так занервничал, когда принц прижал к себе детскую книжечку. Он боялся, что Джордж узнает, что придётся раскрывать тайну, оправдываться, называть реальные причины своих действий. Но вся ложь всплывает. — Итак, — парень положил меч на стол, за которым они обсуждали планы, а сам стал возле одного из стульев, — я думаю, что у нас есть, о чём поговорить.

— Что ты хочешь услышать? — голос Уилбура хрипел. Мужчина сцепил руки перед собой, смотрел в пол и выглядел, как отвечающий у доски двоечник. Пристыженный, но не испуганный. — Я уже сказал тебе правду: я правда хотел помочь.

— Заставляя меня забыть мою жизнь? Как это вообще могло кому-то помочь?! — Фаунд сорвался на крик раньше, чем хотел бы. Даже зелье Кристин оказалось бессильно. — Я не понимаю, что должно было быть в твоей голове, чтобы так подумать!

— Тебя ненавидели в Лагере, — Сут же как назло был невероятно спокоен. Он поднял взгляд, прошёлся им по книжным полкам, задержался на мече и остановился, смотря прямо в глаза. — Тебе желали смерти все Пекула́рисы, которых я знал. Ненавидели, впрочем, и твоего брата, но только из-за Игр, которые он устраивал почти на каждый свой день рождения, и из-за того, что Филзу не оповещали о прибытии Квакити или Панза. Например, он только через две недели узнал о том, что Дрима держат в карцере и пытают. И причина правда была: он собирал группу для восстания.

— Восстания?..

— Да, а ты даже не знал. Принц, — Уилбур фыркнул и опёрся на стол. — Я не просто так обратился к Дриму, когда планировал побег. Я знал, что он поможет мне не только физически, но и умственно, потому что он годами собирал информацию про жизнь за стенами. Но когда нас поймали, он растерялся, а я — нет. Я хотел убить тебя точно так же, как и все, но ты не приезжал в Лагерь ни одного раза и…

— Меня не пускали. Отец не позволял мне даже говорить о Лагере, — Джордж вздохнул. — У меня над кроватью была мною нарисованная карта, где я пытался найти способ прекратить войну и расформировать Лагерь. Я выпускал из тюрьмы тех, кого мог, один из них когда-то рассказал мне про мою способность, и я начал вести дневник, чтобы как-то использовать эти знания в будущем.

— Ты писал, когда мы пришли, я помню, — мужчина кивнул. — Но я не читал его. Это было бы слишком грубо, даже несмотря на то, что мы в итоге сделали.

— Ты сделал.

— Я сделал, — согласился Сут. — Но и у меня была причина. Та же, из-за которой я подарил тебе меч и кольцо.

— Какая?

— Ты мне понравился.

Принц кашлянул, словно его ударили под дых. Его брови поползли наверх, и он тихо повторил:

— Понравился?.. — как будто попробовал слово на вкус. Странное, обволакивающее. Приятное. Такое же, как от Дрима, но теперь звучащее совершенно по-другому.

— Да, — Уилбур пожал плечами, вроде говорил о таком каждый день, а потом посмотрел на Фаунда и замахал руками. — Нет-нет, как человек, ничего более! Ты показался мне хорошим, и я увидел у тебя карту и заметки, что ещё тогда натолкнуло меня на мысль, что твою жизнь стоит сохранить.

Оу. Понравился, но как человек? Джордж всё ещё был ошарашен новой информацией, но почувствовал, как в нём внутри что-то начало болеть. Это была ноющая боль где-то слева в груди, и он неосознанно сжал на себе рубашку. Сут замолчал и наклонил голову в сторону, заинтересованно смотря на парня.

— Всё в порядке?

— Я просто… Не ожидал, что ты… — мысли снова переплетались, слова никак не хотели складываться в предложения. Ярким красным в голове загорелось «как человек», и Фаунд сам не понял, почему слёзы навернулись на глаза. — Ты ведь говорил, что даришь парные вещи только важным для тебя людям, — он указал на кольцо. — Снова соврал?

— Нет, ты правда стал мне близок, потому что… Помог. Мне действительно стало плохо в Киноко, а ты так быстро нашёл нужные слова, чтобы привести меня в чувство, — мужчина коснулся своего кольца, а затем совсем незаметно — кулона на шее. — Сапфир символ храбрости и силы духа, и тебе очень идёт синий цвет.

Джордж опустил взгляд на кольцо и рассеянно кивнул. Вот оно что, храбрости, силы духа. Он глубоко вдохнул, прежде чем поднять голову, но услышал, как Уилбур подошёл ближе, и от неожиданности не успел спрятать слёзы. Они смотрели друг на друга, стояли так близко, и парень вдруг понял, почему плакал Дрим. Внезапное воспоминание со словами Кристин надавило на сознание ещё сильнее — он действительно был чертовски сильно влюблён.

— Ты хочешь мне что-то сказать, я же вижу, — подушечки пальцев коснулись его щеки, стирая солёные слёзы, и Фаунд громко всхлипнул.

Ему нельзя было влюбляться в человека, который врал ему с самого начала знакомства. Который хотел украсть его жизнь, использовать его положение для выгоды. Нельзя было доверять Уилбуру после всего, что случилось, но это было так тяжело. Не заглядывать в глаза так преданно и отгонять подальше подозрения, что его снова могли загипнотизировать, чтобы просто поиграть. Сердце рвалось лечь в аккуратные пальцы мужчины, потому что Сут был первым, кто за много лет относился к Фаунду как к человеку просто потому, что тот существовал. Приветливо, дружелюбно, несмотря на гипноз не держал в полном неведении и рассказывал о всём, о чём принц просил рассказать, когда даже признавшийся в любви Дрим сначала был колючим и вовсе думал, что парень может их сдать. Джордж уже и забыл как это, когда все твои действия и чувства не обесценивают, и его душа, конечно, потянулась к музыканту.

Однако, мозг никогда не подводил Джорджа, ведь мозг — главное оружие наследного принца.

— Я не прощаю тебя. Мы будем сотрудничать, чтобы спасти Пекула́рисов, но никогда не встретимся после и не будем общаться. Я не доверяю тебе.

Принц заставил себя резко дёрнуть головой в сторону, вырывая подбородок из пальцев Уилбура, и уверенно пошёл к ступенькам. Мужчина даже не развернулся, пока взгляд Фаунда скользнул по нему в последний раз, а сам парень зажмурился — последняя фраза далась особенно тяжело. Так уж сложилось, что он доверял Суту больше, чем кому-либо в своей жизни; ему и правда казалось, что им хорошо вместе, что они созданы, чтобы провести вечность рядом… Ещё в начале его предупреждали, что придётся пожертвовать всем, чтобы достичь поставленной цели, но никто не в силах подготовить человека к разбитому сердцу.

***

Когда Джордж ушёл, Уилбур упал на стул и схватился за голову. Зачем он наговорил всё это? Зачем снова врал тому, с кем хотел строить доверительные, нормальные отношения? Принц знал его всего ничего, но Сут уже всё видел. Парень держал душу нараспашку, и даже после того, как вышел из-под гипноза, давал понять, что неравнодушен к мужчине. Уилбур чувствовал себя полным идиотом, потому что думал, что у него будет больше времени, чтобы придумать хорошую причину на случай, если придётся всё рассказывать Фаунду. Будет хотя бы месяц, но не шесть дней.

Кольца не давали ему покоя. Он купил их в порыве устроить романтический вечер, но сбился с изначальной идеи из-за тех двоих, разговор которых они подслушали у озера. Теперь же язык камней сыграл с ним злую шутку, потому что после того, как он ляпнул про значение сапфира, парню не составит труда залезть в первый попавшийся справочник и прочитать про розовый кварц.

Тот, который бы куплен для Томми. Нежность и светлая любовь — так было сказано везде, все твердили о том, что подарок с розовым кварцем — самое тёплое и ласковое проявление чувств, и Уилбур застонал, находя на груди кулон. Он надел его заранее, потому что так казалось, что он становится ближе к брату даже через стены и расстояние.

Сут думал о нём так непозволительно часто, но за два года решился передать записку лишь тогда, когда пришло время действовать. Интересно, Томми вспомнил конфету, которую мужчина передал с посланием? Наверняка вспомнил, и съел её сам, не поделившись с друзьями. Что ж, это был косяк в воспитании, но разве кто-то подготавливал Уилбура к тому, что в семь лет ему придётся ставить на ноги ребёнка? Конечно же, нет.

Он любил парня, наверное любил так, как не полюбит уже никого и никогда, потому что уже несколько лет как его любовь тяжело было охарактеризовать одним словом. Иннит просто стал родным человеком, которому можно было доверить то, что лежало под надёжным замком для остальных. И теперь Сут скучал. Когда план для побега только появился, он думал, что вернётся очень скоро и заберёт брата в свободный мир за стенами, но прошло уже два года, а парень всё ещё был взаперти. Из-за этого мужчина не спал ночами, а когда они ночевали у Кристин, частенько убегал в лес и наблюдал за воротами Лагеря — вдруг через них где-то можно будет увидеть проходящего мимо Томми.

Взгляд опустился на оставленный Джорджем меч. Это была покупка сгоряча, потому что Уилбур чувствовал, что виноват, и хотел начать свои извинения с подарка, но вышло лишь хуже, словно он хотел откупиться от Фаунда. И пришлось врать, потому что принц спрашивал напрямую, пытался читать мысли, видеть смысл даже в неловких движениях.

Мужчина не мог сказать, что сначала хоть и не специально, но искал замену. Он безмерно любил Томми, он хотел вернуться к нему, обнять его, спеть ему, поцеловать, но подсознательно так боялся, что парень его отвергнет, что стал искать ему замену, чтобы сердце кровило не так сильно. Техно говорил, что Иннит крепко подружился с какими-то мальчиками, с Ранбу и Биллзо, и временами Уилбур ловил себя на мысли, что хочет их убить. Но Томми не принадлежал ему, и мог выбрать никогда больше с ним не разговаривать.

Джордж же идеально подходил на роль того, кто станет этой заменой. Он и правда понравился Суту, когда они встретились первый раз, и именно тогда возникла мысль «воспитать» его так же, как когда-то он воспитал Иннита. Проблемой был лишь возраст, Фаунд даже был на два года старше, поэтому выручить должен был гипноз. Дрим сразу не одобрил такую идею: сказал, что это нечестно, и даже если ненавидеть человека, то лучше сразу убить, чем заставить забыть себя и свою жизнь. Мужчина, конечно же, не послушал, за что сейчас и расплачивался.

— Уилл, извини, если помешала, — на ступеньках показалась Кристин, когда он уронил голову на руки. — Техно вернулся, нам есть что обсудить.

X. Друзья, которым не всё равно

Уилбур убрал меч со стола и пересел на своё место, пока все собирались вокруг. Последним пришёл Джордж, и только когда он опустился на стул рядом, мужчина заметил, как всё ещё трясутся его руки, а глаза немного покраснели от слёз. Никто не стал обращать на это внимание, а Сут и так знал причину.

— У нас появились новые данные, — начала Кристин, когда все расселись по местам. — Я взяла у Фила карту Лагеря, чтобы нам было проще составить подробный план, — она начала разворачивать свёрток пергамента, и с разных концов стола к нему потянулись руки, чтобы он не начал сворачиваться обратно.

Уилбур наклонился ближе, узнавая каждую маленькую деталь ненавистного Лагеря. По центру росло огромное дерево, каштан, на который могли забираться даже Пекула́рисы, и оно же было единственным местом, откуда было хоть немного видно то, что происходит за стенами. Сут помнил, как ещё до побега Дрим подолгу засиживался прямо на самой верхушке, делая какие-то заметки, которые впоследствии пригодились им обоим. Вокруг каштана с одной стороны расположились лужайки с тренировочными площадками, а с другой в форме буквы «Г» находились жилые корпуса, столовая, медпункт и другие служебные помещения, в которые запрещалось входить. Столовая, как самое крайнее здание, одной стороной прилегало ко второй сторожевой башне, образовывая один из двух выходов из Лагеря, через который шла поставка еды и снаряжения. Второй, между первой и последней, был главным и самым охраняемым. Однако, насколько помнил Сут, охрана была не только там. Все семь башен соединяла высокая кирпичная стена, на которой круглосуточно дежурили стражники, но главным ограждением был магический шар, создающий защитный барьер, чтобы ни летающие, ни телепортирующиеся Пекула́рисы не могли сбежать. Шар находился в одной из башен, но в какой конкретно никто не знал. Уилбур один раз пытался прикоснуться к щиту с верхушки каштана, но ему чуть не оторвало запястье, ошпаривая пальцы. Мужчина нахмурился от не самых приятных воспоминаний, невольно трогая руку.

— Я разузнал получше о караулах возле выходов, — Техно выглядел очень уставшим, только вернувшись со смены, но такие обсуждения нельзя было откладывать. — Центральный вход сразу отпадает: он очень хорошо охраняется, туда выставляют самых крепких и выносливых бойцов, смены у них короткие, чтобы не успевали уставать и всегда были в форме. Мы потеряем почти всех, если сунемся туда. Про кухонный вход, вероятно, надеются, что никто не узнает. Поставки еды происходят только ночью, да и вряд ли большинство Пекула́рисов вообще задумываются о побеге, особенно, если попадают в условия Лагеря в детстве. Про чёрную дверь комнаты для допросов и карцер и вспоминать не буду.

— Квакити и Панз сполна заплатят за каждый допрос, — процедил сквозь зубы Дрим, но Блейд просто продолжил:

— Мы можем выбрать любой из входов, но должны учитывать возможные жертвы.

— Я предлагаю идти через кухонный, — заговорил Уилбур, откидываясь на спинку стула. — Во-первых, ты сам сказал, что стражников там немного. Во-вторых, наша группа внутри должна хорошо знать расположение всего на кухне, регулярно отбывая там наказания. Продукты перенести, посуду помыть, обычно по мелочи, но они могут пройти туда без проблем и если не обезвредить охранников, то хотя бы отвлечь.

— Хорошо, я согласен, — Сут получил кивки от всех, кроме Джорджа, делающего вид, что усердно думает. — Тогда нашей самой большой проблемой остаётся щит.

— Его сила подпитывается магией зелий, которые могут сварить только волшебники и ведьмы высшей касты. Я не смогу нейтрализовать такую силу, — покачала головой Кристин, закуривая трубку.

— Спросить Филзу?

— Я увижу его лишь через шесть дней, и если ему удастся передать мне рецепт, для зелья такой силы скорее всего нужен будет не один день настойки. Мы можем просто не успеть до поставленного срока, но я поговорю с Филом. Может у него завалялся хотя бы маленький пузырёк.

— Щит наша основная проблема, поэтому будем переносить нападение, — Техно отпустил кончик карты, позволяя ей свернуться к рукам молчаливых Фанди и Ники. — Возможно придётся даже нападать после Игр.

— Надеюсь, что нет, — прохрипел Уилбур.

— Значит, план: Уилл, ты пишешь новую записку, где пересказываешь наш план, постарайся быть краток и не использовать эмоции; Техно, передашь записку Томми в свою следующую смену и расскажешь ему про смену караулов на кухне; я расспрошу Фила про зелье для щита, — просуммировала Кристин.

Получив утвердительные кивки от всех, собрание закончилось, и все стали разбредаться по спальням. Сут догнал брата у его двери и схватил за руку в попытке остановить.

— Как он? — вопрос сорвался с губ на выдохе, словно он спрашивал про вселенскую тайну.

— Не прикасайся ко мне без видимой причины, братец, — Техно остался безучастен и продолжил путь в свою комнату, начиная готовиться ко сну. — Ты должен говорить конкретнее, чтобы я понял, о ком ты спрашиваешь.

— Ты знаешь, я спрашиваю о Томми, — мужчина прошёл в комнату, прикрывая за собой дверь.

— Томми. Точно, — Блейд хрюкнул. Потом скинул с себя рубашку, откинул одеяло с застеленной кровати и присел. — Ты всегда спрашиваешь только о нём, как я мог запамятовать. Но есть и другие люди, которым не всё равно на тебя.

— Томми не всё равно на меня! — голос почти сорвался на крик, потому что эта фраза задевала то живое, что ещё осталось внутри Уилбура.

— Да, тут ты прав. Но не только ему, ты знаешь, — Техно слабо улыбнулся, когда брат понял, что речь о Джордже. — Я надеюсь, вы поговорите.

— Мы уже поговорили, — Сут почесал затылок, опуская взгляд в пол. — И ни к чему хорошему это не привело. Он сказал, что мы сотрудничаем ради Пекула́рисов, а потом полностью прекратим общение.

Это был первый раз, когда он сказал это вслух, так ещё и кому-то. И какими бы не были изначальные намерения Уилбура, слова отозвались в нём лишь жалостью. К самому себе или к Джорджу он так и не понял, и уже собрался уходить, как Блейд заговорил:

— Я не помню, говорил ли тебе, но у Томми начал ломаться голос. Ещё давно, года полтора назад. Просто не было случая сказать, прости.

***

— Тебе прислал письмо кто?! — хором спросили Ранбу и Биллзо, когда они все вместе шли в столовую на завтрак после утренних тренировок.

— Тише вы! — шикнул на них Томми, переходя на шёпот. — Уилл. Он сказал, что мы скоро встретимся.

— Неужели он собирается сдаться и вернуться сюда? — хохотнул Билл.

— Нет, они готовят нападение, — глаза Иннита почти засветились от радости. — Он написал, чтобы я рассказал всем, кому доверяю, потому что для нас тоже найдётся работа.

— И ты ему веришь? — скептически приподнял бровь Ранбу.

— Что?

— Ты считал его самым близким человеком, а он сбежал без предупреждения и два года не подавал никаких сигналов, чтобы теперь просить твоей помощи?

— Это было грубо, — поджал губы Билл и тут же подхватил Томми под локоть, легонько целуя в щёку. — Но Ранбу прав. Ты точно уверен?

Иннит задумался, глядя на корпус столовой. Уилл и правда поступил по-свински, когда оставил парня за бортом, как мусор, но когда спустя два долгих года в руки попала вещь с подписью брата, Томми ни на секунду не сомневался в правильности своего решения.

— Уилл мой брат. Я не могу ему не верить.

— Тогда я знаю, кто может нам помочь, — Ранбу кивнул в сторону соседнего столика.

Там в окружении старших сидел Джек Манифолд. Невысокий, с коротко стриженными волосами и красно-синими очками, как у всех Пекула́рисов со способностью рентгеновского зрения. Они позволяли им нормально видеть, накладывая на их «скелет мир» цветную оболочку с помощью специальных магических стёкол.

Трое кивнули друг другу и решили подождать парня у их корпуса после тренировок вечером. Ранбу сказал, что возьмёт все «переговоры» на себя, но Томми не сдержался и вмешался на полпути:

— Я слышал, что ты уже разговаривал с какими-то повстанцами до этого. Это правда?

— Да, буквально неделю назад, — Джек не стал отпираться. — Девушка Ники и парень Фанди. Последнего, правда, серьёзно ранили, и я не уверен, выжил ли он. Заметил, кстати, что стражники целятся преимущественно в ноги, потому что те молнии, которыми они пользуются, могут убить при попадании в сердце, а Пекула́рисы нужны армии живыми.

— Это очень ценная информация, — выдохнул Иннит, пока Биллзо что-то записал в небольшой блокнот. — Я думаю, что нам нужно устроить что-то вроде собрания, чтобы обсудить всё, что мы знаем, находясь внутри, чтобы передать это Уиллу наружу.

— Как на счёт нашей комнаты завтра? После обеда? У всех свободный день, они не должны засиживаться, если погода будет хорошей, — предложил Ранбу. — Джек, ты сможешь взять всех, кому доверяешь? Только если они надёжные, это важно.

— Боюсь, что тут я буду бесполезен, потому что у меня нет никого, кому бы я доверял на все сто, — пожал плечами Манифолд.

— Тогда приходи один. Нам полезны будут любые способности, — ободряюще улыбнулся Томми.

***

Когда стемнело, Иннит вышел на улицу подышать воздухом. Последние сутки нервы были на взводе, хотя он и был счастлив. Страшно было называть это счастьем, но это правда было оно. Парень втянул носом воздух и улыбнулся масляным фонарям вдоль дорожек. Он скоро увидит Уилла. Они смогут поговорить о том, что было за эти два года, и что произошло до этого, что вынудило Сута уйти одного. Томми успокаивал себя, говорил, что наверняка для этого была весомая причина, потому что они братья, самые близкие друг другу люди. Они семья, и любят друг друга.

Парень хотел прилечь возле дерева на траву и помечтать о том, какой же будет их первая встреча, но его отвлёк плачь со стороны. Он пошёл вокруг огромного ствола и наткнулся на мальчишку.

— Шрауд? — мальчик вздрогнул, когда услышал своё имя. Иннит присел рядом с ним. — Что случилось? Почему ты плачешь?

— Эти противные опять… — сквозь слёзы пролепетал Шрауд и заплакал ещё сильнее. — Говорили, что я маленький и глупый…

— Иди сюда, — Томми плохо знал, как нужно успокаивать детей, но сделал как когда-то не делал Уилл: обнял мальчика, дал ему выплакаться, потом поцеловал в лоб и попытался придумать что-то, на что можно было отвлечься. Времени на раздумья было мало, а в голове вертелись мысли лишь о завтрашнем собрании. — Хочешь стать взрослым, чтобы утереть им нос, м?

— Да…

— У нас завтра после обеда будет небольшое собрание, и ты можешь прийти. Не уверен, что оно будет весёлым, но ты точно сможешь рассказать эту историю как-нибудь… Ээ, потом. Да, потом, и сказать, что ты дружишь со мной и другими взрослыми, и что мы обсуждаем очень умные вещи. Мы ведь друзья?

— Друзья, — Шрауд утёр последнюю слезу и улыбнулся, хватаясь за протянутую руку. — Спасибо.

— Не за что, — Томми снова обнял мальчика. — Для этого и нужны друзья, — в груди разлилось приятное тепло от этих маленьких объятий, и парень хихикнул, заставляя друга хихикать в ответ до тех пор, пока они оба не рассмеялись до боли в животе.

XI. Золотые кудри в лучах влюблённого солнца

За окном с самого утра барабанил дождь. Томми, Билл и Ранбу сидели на постели последнего и играли карты в ожидании того самого «после обеда». Когда на пороге появился Джек, а за ним ещё более невысокий парень Туббо, они поняли, что их комната больше не подходит для собрания. Буквально все жители сейчас находились тут из-за отвратительной погоды, и обсуждать секретные планы не представлялось возможным.

Туббо предложил пойти в его комнату, которая была поменьше, но Ранбу предположил, что там такая же ситуация, как и у них. Джек вслух подумал, что можно было бы пойти на улицу под дерево, но все его дружно проигнорировали. Иннит уже было хотел предложить перенести всё на завтра, как в дверях показалась кудрявая макушка Шрауда.

— Мы можем пойти в медпункт, — сказал мальчик. — Я и мой друг часто прячемся там от плохих мальчишек. И у Паффи всегда есть что-то вкусненькое!

— Это наш единственный вариант, — пробормотал Томми, и они выдвинулись.

Пройти в соседнее здание можно было по крытому переходу, и у двери медпункта Шрауда единогласно пустили вперёд, чтобы тот договорился. Паффи — девушка-медик с супер быстрой регенерацией, была занята кашлем другого пациента, который по счастливой случайности оказался тем самым другом Шрауда.

— Это Майкл! — представил его мальчик, когда Паффи закончила.

— О, я его знаю, — воскликнул Биллзо. — Ты же тоже лучник, да? Мы с ним вместе тренируемся иногда.

— Можно он тоже будет с нами? Пожалуйста-пожалуйста! — взмолился маленький друг Томми, и тот не смог ему отказать, но только взамен на обещание никому больше не рассказывать о том, что они тут услышат.

— О чём это там нельзя никому рассказывать? — Паффи облокотилась на дверной косяк, прищуриваясь и складывая руки на груди. — Это мой медпункт, и если вы собираетесь делать здесь что-то незаконное, то позвольте узнать, что конкретно.

— Это конфиденциальная информация, — выдавил из себя Ранбу. — Прости, мы не можем рассказать.

— А вдруг я захочу присоединиться, м? — она прошла в комнатку и заперла дверь на ключ. — Я уже знаю, что к Джеку приходили повстанцы, если вы с ним, значит, собрались обсуждать это же. Всё просто.

— Откуда ты?.. Ладно, это не важно, — махнул рукой Иннит. Он уже осознал, что держать всё в секрете будет трудно. — Можешь остаться, врачи ещё никогда никому не мешали.

— Хорошо, что ты не выбрал быть первым, кому бы они помешали, — улыбнулась Паффи, и присела на стул позади. — Так, с чего начнём?

— Если вкратце, то мой брат, Уилл, который сбежал отсюда два года назад, передал мне письмо, что он и группа других людей планируют нападение на Лагерь очень скоро, и написал, что им так же нужна будет наша помощь.

— Тот самый Уилл, Уилбур Сут который? Какой глупец! Мог бы жить себе припеваючи за стенами, но нет, он снова рвётся сюда, — девушка хихикнула, но тут же развела руками. — Я всего лишь так же хочу выбраться, как и все вы. Но я точно знаю, что никогда бы сюда добровольно не вернулась.

Томми опустил взгляд в пол, прикусывая губу. Глаза жгли горькие слёзы, а пальцы сжимали в кармане кофты письмо, которое он хотел зачитать всем. Хотел их сплотить тем, что поделится личным, но сделал лишь хуже, только начав. Когда первая слеза капнула на пол, к нему подскочил Ранбу. Приподнял голову двумя пальцами за подбородок, как делал всегда, и заставил посмотреть в глаза. Иннит всегда видел в них только любовь и поддержку, и этот раз не был исключением.

Ранбу наклонился и поцеловал его, наплевав на всех, кто был в комнате и, несомненно, начал на них пялиться. Томми одной рукой коснулся чужой шеи, цепляясь пальцами за русые волосы на затылке, а вторую хоть и достал из кармана, но выпустить письмо не смог. Горячие губы его парня сминали его собственные, заставляя поддаваться, но Иннит вовремя опомнился.

— П-простите… — прошептал он, пока Ранбу всё ещё стоял около него, приобнимая.

— Что у тебя в руке? — вдруг спросил Шрауд.

— А, это… Это то самое письмо Уилла, — парень расправил его, когда снова остался один перед всеми. — Я понимаю, что вы все хотите сбежать отсюда. И я понимаю, что некоторые не до конца понимают «благотворительные, бескорыстные» цели повстанцев, которые связались с нами. Но я понимаю, потому что для меня это очень личное. Но я хотел бы поделиться с вами, чтобы вы тоже поняли.

Томми зачитал письмо вслух и впервые ощутил то глубокое чувство, которое, казалось, всегда было с ним, но он его никогда не осознавал. Или просто не хотел признавать? Это стало не важно, когда его щёки порозовели от одной мысли, что Уилл буквально придёт только за ним. Мужчина будет готов пожертвовать всем, что имеет, ради того, чтобы спасти одного маленького мальчика. «Его маленького мальчика» загорелось в голове, и Иннит мгновенно понял, что испытывает что-то большее, чем простая братская любовь.

От этого стало страшно, словно он ходит по краю обрыва и в любой момент готов сорваться вниз. Но и так легко, будто он бежит по кромке спокойного тёплого моря, пока волны омывают его ноги. И всегда, в горе и в радости, с ним Уилл. Парень прикрыл глаза, представляя их вдвоём на пляже на закате, и как тепло Уилла разливается по его телу, когда мужчина улыбается, и когда смеётся, и когда поёт. И когда целует несмышлёного мальчишку прямо в губы…

— Томми! — из грёз вырвал голос нового знакомого, Туббо. Парень, кажется, уже был на грани, потому что держал в руках камушек, который тут же швырнул в Томми. Камушек пролетел сквозь него и отскочил от стенки сзади, пока в руках Туббо появился ещё один.

— Спокойно же, святой Тотем! Не нужно бросаться камнями! — закричала Паффи, вставая на защиту замечтавшегося Иннита. — Откуда ты их вообще берёшь?..

— И ты всё равно не попадёшь, — улыбнулся Ранбу, когда друг уселся на стул рядом, в прямом смысле слова растворив камушек в воздухе.

Кто-то засмеялся, кто-то начал что-то предлагать, но Томми снова отвлёкся. Повернул голову в сторону окна, на котором сидел ворон, прижимая письмо к себе. Он так и не понял, получилось ли у него донести нужную информацию до всех, но определённо точно получилось донести её до себя.

Стоп, ворон? Когда парень опомнился, птицы уже не стало, и он вернулся к обсуждению времени и места следующего собрания, которое решили провести сразу после того, как Иннит получит очередное послание.

Ночью уже лёжа в своей кровати Томми услышал, словно по подоконнику кто-то ходит, и когда всё-таки поднял голову, чтобы посмотреть, снова увидел ворона. Потряс головой, но птица не пропала, как прошлый раз, и продолжала настойчиво стучать клювом по решёткам.

Парень поднялся и подошёл к ней. Ворон ткнул клювом в бумажку, лежащую на подоконнике, и тут же улетел, а Инниту пришлось выйти в туалет, чтобы прочитать загадочное послание, так как в комнате было темно. Он распечатал конверт и увидел несколько писем, на одном из которых стояло его имя. Открыл бумагу и пробежал глазами:

«Томми,

Прошу тебя передать эти письма Техноблейду, который снова навестит тебя уже завтра.

Надеюсь, на тебя можно положиться.

С уважением,

Фил»

Томми не ошибся, подозревая, что этот ворон был слишком умным — сам смотритель лагеря подслушал их собрание, и раз уж попросил передать письма, значит ли это, что он на их стороне? Парень из любопытства заглянул в остальные письма и замер: в одном из них было описано точное расположение магического шара и его возможный функционал, а во втором находился подробный рецепт зелья, которое может повредить этот функционал, а то и вовсе отключить его. Это была невероятно важная информация, и смотритель не стал бы просто так вручать её разным мальчикам. Значит, все повстанцы надеяться на него, и Иннит не подведёт.

***

Кровь. Кровь-кровь-кровь.

Я ныряю снова и снова, но кровь такая густая и тёмная, что я потихоньку забываю, что ищу.

Мне жарко. Я пытаюсь вынырнуть на поверхность, чтобы увидеть солнце, но глаза застилает красная пелена.

Я чувствую землю под ногами. Я больше не тону.

Я вижу людей в доспехах. Они вооружены, их молнии встречаются с людьми, разрывая их на части.

Кровь попадает на мою одежду, но она и так уже полностью в крови.

Я поднимаю взгляд и вижу, как со стен льются реки, окрашенные в алый.

Я поднимаю руки к небу. Я хочу кричать, хочу молиться всем богам, чтобы это прекратилось, но из моего горла вырывается лишь тихий всхлип.

Я чувствую, как теряю свою одежду, своё кольцо. Я чувствую, как моё тело отделяется от души и снова ныряет с головой в кровь. Я пытаюсь его найти.

И я нахожу. Выныриваю наружу и поднимаю на руках маленького барашка. Солнце выглядывает из-за чёрных туч, и его лучи путаются в золотых кудряшках.

Кровь отходит, но возле своей ноги на земле я вижу клинок.

Я пытаюсь накрыть животное собой, но исполосованная лезвиями рука приносит барашка в жертву.

Я снова пытаюсь кричать, но мой крик тонет в предсмертном стоне барашка.

XII. Не тот человек не тому человеку

Джордж проснулся с гримасой ужаса на лице. Он всё ещё ночевал в одной комнате с Дримом, но того не было на спальном месте. Сквозь открытое окно был слышен лишь шум деревьев и пение утренних птиц, и парень схватился за голову. Виски ныли, и эта давящая боль распространялась по всему телу.

Он снова видел сон про смерти и кровь. Казалось, что это не прекратиться никогда, что его всегда будут преследовать чьи-то смерти и слёзы, война и предательства. Фаунд ещё раз посмотрел в окно и грустно вздохнул, протирая глаза. «Вот бы мне приснились птицы и весна». Он вылез из-под пледа и поплёлся на первый этаж, где на кухне Кристин читала книжку о зельях, а Ники пыталась уложить непослушные волосы Фанди.

— Доброе утро, — поприветствовала его хозяйка. — Как спалось?

— Я видел сон про реки крови, — буднично ответил Джордж, наливая чай. — А ещё какие-то молнии. И барана, которого в жертву принесли.

— Это больше на кошмар похоже, если честно, — отозвалась Ники. — Ты не хочешь проветриться? Я понимаю, что нападение уже скоро, но может пройдёшься с нами за покупками?

— Спасибо, но я бы хотел пойти в Киноко один. Я всё больше думаю, что совсем не знаю своих людей, народа, которые живут обычной жизнью. И теперь не потому, что не помню, а потому что никогда не знал. Как я собираюсь править теми, о ком ничего не знаю?

— Тогда держи, — Кристин протянула ему несколько серебряных монет, нисколько не удивлённая словами про трон. — На булочки хватит.

— А это ему такая привилегия, потому что он принц, да? — обижено протянул Фанди, но все только посмеялись.

Джордж поблагодарил женщину и хотел спросить где Дрим и Уилбур, но в последний момент передумал. Какая теперь разница? Видеть их не было никакого желания, хотя Фаунд соврёт, если скажет, что сонный Сут выглядел плохо.

Парень надел накидку и достал из кармана небольшую коробочку с линзами. Подарок гораздо практичнее, чем меч, но единственный раз, когда Джорджу нужно было воспользоваться «новыми глазами», рядом был Уилбур, который помог их надеть. Теперь же предстояло сделать это самому. После десятой неудачной попытки злость взяла верх, и парень, грозно топнув ногой и отпустив пару ласковых в сторону Сута, вставил стекляшки в оба глаза.

Он вышел на улицу, вдыхая полной грудью. День был солнечный, и деревня уже давно жила своей обычной жизнью. По дороге Фаунд прислушался к природе, как вдруг его живот сильно заурчал.

— Поесть бы… — невольно пробормотал он и вспомнил про булочную у озера. Ту самую булочную, куда водил его Уилбур, и где купил булочки с королевского стола. Теперь то парень понимал, почему вкус показался ему настолько знакомым — это ведь были его любимые сырные булочки. Кажется, об этом мужчина тоже знал. Или догадался? Это не было важно.

На двери зазвенел колокольчики, когда Джордж вошёл в лавку. Вокруг было несколько мест для сидения, настолько же беспорядочных, как и на улице, а в дальнем конце находился прилавок. За ним стоял продавец: невысокий упитанный мужичок, явно пекарь.

— Добрый день, — поздоровался Фаунд. — Дайте мне, пожалуйста, две булочки с сыром.

— Конечно-конечно, молодой человек, — засуетился пекарь. — Отличный выбор, только недавно достал из печи. Пожалуйста, прошу. С вас четыре медяка.

Джордж замер. Медяка? Но ведь Кристин дала ему серебряные монеты… Он был уверен, что сто серебряных монет дают одну золотую, но, хоть убей, не помнил, чтобы в его стране были медяки. Неужели он всю жизнь был настолько богат, что даже не знал о существовании всех денежных единиц? Какой позор…

— Простите, я не местный, этого хватит? — он протянул пекарю две серебряных монеты.

— Конечно-конечно, даже одной хватит, — мужичок улыбнулся и протянул ему булочки. Потом порылся в своём фартуке и высыпал на ладонь Джорджу ещё шесть медяков — сдачу.

Парень кивнул. То есть одна серебряная монета давала десять медяков… Но меч, который купил ему Уилбур, стоил сто двадцать золотых. Его как ледяной водой облили — это же было невероятно дорого! Откуда Сут вообще взял такие деньги? Разве что… Украл? Нет-нет, мужчина, может, и козёл, но воровать бы не стал, это точно. Хотя наследного принца же своровал. Вместе с его сердцем.

Он укусил булочку, и она снова такая, как была всю его жизнь. Мягкая, тёплая, немного солёная. На секунду показалось, что вся его жизнь во дворце держалась лишь на этих булочках. Джордж усмехнулся. Да, его брат, как и отец, были несносными, но слугами оказывались хорошие люди, и он часто проводил время с ними. Некоторых учил читать и писать, некоторым читал сам, с остальными просто разговаривал. Парень точно помнил, что его любили в замке, но, по словам Уилбура, Лагерь ненавидел его. Пекула́рисы желали ему смерти, и теперь, во что бы то ни стало, он обязан им помочь. В конце концов, он один из них.

Пока Фаунд шёл вниз по улице, доедая булочки, на глаза попалась лавка с украшениями. Приподнятое едой настроение тут же поползло вниз, а взгляд остановился на кольце на его пальце. Сапфир красиво блестел на солнце, обрамлённый золотом, но глядя на него хотелось только плакать.

Джордж сжал зубы и зашёл внутрь. Вместо прошлого продавца за прилавком стояла женщина.

— Здравствуйте, не подскажите что-нибудь с розовым кварцем? — с порога спросил парень.

— Добрый день, да, смотрите, — она указала рукой на одну из полочек. — Есть браслет и колье, и сейчас мастеру как раз подвезли новую партию камней, есть возможность сделать что-то на заказ.

Фаунд кивнул и уставился на украшения. В отличие от его сапфира, розовый кварц был очень нежным и аккуратным, гораздо лучше смотрелся с золотом и наверняка означал что-то более высокое, чем его «храбрость и силу духа».

— Обычно розовый кварц дарят тем, кого любят, девушкам или невестам, потому что принято, что это знак чистой и искренней любви, — вдруг сказала женщина, словно читая мысли.

На глаза навернулись слёзы. Девушкам, невестам… Розовый камушек означал совсем не платоническую или братскую любовь, а именно то, что сам Джордж испытывал к Уилбуру. Какой глупец. В голове всплыли слова Кристин о его влюблённости и тот сон, про его сердце в чужих руках. К груди словно раскалённое железо приложили, и он беспомощно всхлипнул.

— С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила женщина, но у Фаунда не осталось сил что-то объяснять. Он вытер рукой слёзы, поблагодарил и вышел на улицу, где оживлённый поток людей подхватил его и понёс вперёд.

Он и не помнил, как оказался у пруда, но с другой стороны, чем в прошлый раз — там, где начинался густой лес. Парень присел прямо под деревом и впервые снял кольцо со своей руки. Всмотрелся — камушек отбросил блик ему на лицо — и выбросил куда-то за себя.

Уилбур врал ему. Заставил забыть себя, свою семью, свою жизнь. Заставил доверять, а потом разбил сердце, потому что забрал память вместе с душой и всем сознанием Джорджа. Как он вообще мог? Чувства Фаунда были искренними, первыми, насколько он помнил, и неужели они достойны такой судьбы? Быть размазанными по стенке этим «как человек».

— Ненавижу, — сквозь зубы процедил он, откидывая голову назад. Из глаз потекли слёзы беспомощности, и он, наследный принц целого королевства, беззвучно заплакал в лесу рядом с деревней. Когда истерика ушла, голова очистилась, и, молча наблюдая за людьми на другом берегу, парень провалился в беспокойный сон.

Я в тронном зале. Вокруг много рыцарей, на троне — тот, у кого на голове корона с красными камушками.

Я могу подойти ближе, могу видеть, как шевелятся их губы, но не слышу ни единого слова. Я как тень хожу между ними.

Король задумчиво чешет бородку, что-то говорит слуге рядом. Они напряжены, на лицах никаких улыбок.

Я словно парю в воздухе, совсем не чувствую землю под ногами. Я — призрак.

Вдруг король смеётся. Я слышу слово «похороны» сразу после этого. Воздух становится жидким, я захлёбываюсь им.

«Он не достоин даже этого» разносится по всему залу.

Джордж проснулся лёжа на земле всё под тем же деревом. Он не сразу понял, что происходит вокруг, но когда осознал, в спешке оглянулся. Кольцо всё ещё лежало в паре метров, там, куда приземлилось после эмоционального броска, и парень пополз к нему, сразу же надевая обратно на палец и прижимая к груди.

Фаунд уже решил, что он перестанет доверять Уилбуру, что они перестанут общаться после того, как закончат дело с Пекула́рисами. Что он забудет то тепло чужого тела, когда они вместе уснули на полу, и все те двусмысленные фразы, которые в итоге оказались пустым звуком.

Сут плохой человек, совсем не подходящий не то, что для принца, для кого угодно, кто уважает себя, но кольцо ведь ничего не сделало? Его просто купил не тот человек не тому человеку. Джордж продолжит носить эту вещь, потому что она красивая, а не потому что считает это чем-то важным. Ложь.

Он походил по деревне ещё немного и вернулся в дом, когда была уже глубокая ночь, а глаза пекли то ли от слёз, то ли от линз. Фаунд вынул стекляшки сразу же и хотел было идти спать, но остановился у единственного источника света на втором этаже. Это была свеча, свет которой лился из-за двери в комнату Уилбура. Он снова оставил её приоткрытой, как будто бы снова ждал, что парень придёт, сядет на пол и погладит по волосам.

Джордж нахмурился, но всё-таки вошёл в комнату. Почему-то он был готов к любому разговору сейчас, но Сут сидел за столом, а его голова лежала на его руках. Он, видимо, уснул, пока что-то писал, и сердце облилось кровью, когда в корявом почерке Фаунд мельком разглядел имя Томми.

Он подошёл к кровати, взял лёгкий плед и опустил его на плечи Уилбура. Послышалось сопение: такое тихое, умиротворяющее, спокойное, что захотелось присесть, положить голову на чужие колени и забыться хотя бы на этот вечер. Но Джордж зажмурился и, пустив горячую слезу, ушёл к себе, где совсем рядом похрапывал Дрим. Интересно, ему так же тяжело?

***

Техно поймал Томми у туалета уже почти перед самым отбоем. Стражник молча ткнул в него очередным свёртком и хотел исчезнуть так же быстро, как и прошлый раз, но Иннит схватил его за рукав.

— Мне нужно тебе кое-что отдать!

— Я не передаю посылки, — почти огрызнулся Блейд.

— Это от смотрителя, он просил передать тебе, — быстро затараторил парень, вызывая любопытство, и достал одно из важнейших писем в его жизни прямо из кармана шорт.

— Ты что, с собой их носил? А если бы они выпали на тренировке? — процедил сквозь зубы стражник, пряча все бумаги под одежду. — Не делай так больше.

Томми кивнул, провожая Техноблейда взглядом, но догнал его у двери и схватил за руку в попытке остановить — в точности так же, как делал его «брат».

— Уилл говорит обо мне? — вопрос получился тише, чем хотелось, и Иннит потупил взгляд, делая шаг назад. — Прости, я не должен тебя задерживать.

— Да, он очень много говорит о тебе, — даже не поворачиваясь ответил стражник, прежде чем скрыться за поворотом.

«Очень много говорит о тебе». Щёки покраснели, глаза засветились бесконечным счастьем, и парень прижал к себе полученный свёрток. Тут же забежал в кабинку, чтобы прочитать, но первым делом снова обнаружил там конфету. Всё ту же, но каждый раз он ел её как самый вкусный деликатес на всём белом свете, вспоминая тепло рук в ту лунную ночь.

«Привет

Мы решили наступать из тайного входа на кухне. Сейчас пытаемся понять, как уничтожить шар, который питает защитный щит, или как его отключить на время. Вы нужны будете на кухонном складе, чтобы обезвредить стражников там. Всё планируем через четыре дня.

Скоро всё будет хорошо, потерпи немного.

Уилл»

Сердце затрепетало так сильно, что Томми на мгновение перестал дышать, вслушиваясь в его стук и пытаясь сфокусироваться на многочисленных мыслях в своей голове. «Четыре дня» сменялось на «всё будет хорошо», потом на «потерпи немного» и смешивалось в одну большую сладкую кучу. Иннит совершенно не внял никакой информации, важной для плана, поэтому когда он вернулся в комнату слишком довольный, Биллзо и Ранбу сразу заподозрили что-то не то.

— Значит с четверга на пятницу мы все должны нахвататься наказаний, и кого-то по-любому пошлют на кухню, — на следующий день на собрании в медпункте говорил Билл. — Техноблейд может быть тоже сможет помочь нам изнутри, потому что у него работа сутки через трое…

— Откуда ты знаешь? — спросил Туббо.

— Он приносит Томми письма, вот и высчитал, — развёл руками парень. — Но мы тоже все должны быть готовы.

— Как будто от нас не так много хотят, — улыбнулся Ранбу.

— После этого скорее всего будет бойня, — помрачнела Паффи, а Шрауд и Майкл прижались по бокам к Томми. — Стражники это так не оставят, скорее всего нужно будет либо драться, либо переубедить их. Мы можем многих потерять, потому что большинство в Лагере — дети.

— Паффи! Эти дети сейчас тут! — возмутился Туббо, подзывая к себе Майкла и беря его на руки.

— Простите, но я говорю правду. Для того, чтобы справиться с одним стражником, нам потребуется минимум трое детей — у нас столько нет. И даже если исключить тот факт, что нас могут поддержать не все Пекула́рисы, наши силы всё равно будут уступать.

— Я уверен, что нас поддержат все. Разве ты сама не хотела сбежать? Думаешь, хоть кому-то тут нравится? — снова подал голос Биллзо.

— Нет, но всегда есть те, кто боятся нарушать правила и думают, что если сейчас они не будут поддерживать бунт, то потом им достанется меньше, — Паффи грустно усмехнулась. — Но здесь так не бывает: все получают поровну и за всех.

С этими словами она поднялась со своего стула и отошла в соседнюю комнатку, давая понять, что собрание пора заканчивать.

XIII. Наёмники Лас Невадас

— Возможно, этот сон был уже про ближайшее настоящее, потому что если принц Сапнап снова рассуждал про похороны, то это явно про тебя, — выдвинула гипотезу Кристин. — Церемония назначена на главной площади сразу же после его дня рождения.

— Прекрасный способ унизить «мёртвого» брата, — фыркнул Фанди.

— Джордж всё ещё здесь, — Ники пнула его локтем.

— Нет, я не это имел ввиду! Я хотел сказать, что Сапнап же думает, что Джордж мёртв, но он то жив, но Сапнап всё равно не знает, и сначала празднует, а потом… Не важно, — рыжий парень махнул рукой, когда увидел, что даже Дрим и Техно начали улыбаться.

Сам Джордж никак не отреагировал. Уилбур ещё с начала собрания обратил внимание, что принц выбрал место подальше от него, теперь находясь между Кристин и Дримом, и смотрел на карту слишком вдумчиво. Казалось бы, что от него требуется? Его лицо, чтобы убедить стражников? Но ведь его не выпускали даже в город, вряд ли кто-то знает, как он выглядит. Вовремя рассказывать про свои сны? Делов-то!

Сут правда верил, что после сна про смерть Томми, они предприняли все действия, чтобы такого не случилось. И всё ещё был благодарен за это Фаунду, который теперь и смотреть на него не желал, не то, чтобы поговорить.

Кристин снова обратила внимание на мелкие детали плана, зачитав ещё пару строчек из писем Филзы, а Уилбур в который раз поднял взгляд на Джорджа. Парень перенёс вес на одну ногу, из-за чего казался немного ниже, одной рукой обнимал себя, а второй держался за шею. Губы он сжимал в тонкую полоску, брови хмурил, когда хозяйка дома рассказывала про сложности приготовления зелья — основной части плана, — а затем и вовсе зажмурился, закрывая лицо рукой.

Сут незаметно дёрнулся, когда Джордж потянулся к Дриму, чтобы что-то прошептать ему на ухо, а потом и вовсе привалился к нему плечом. Мужчине лучше всех в этом доме было известно, что принц нравился Тэйкену, и что они тоже успели поговорить обо всём начистоту. Учитывая, насколько остро сам Фаунд отреагировал на «отказ», было странно видеть этих двоих настолько близко. Они ещё и перешёптываются, прямо во время собрания!

Взгляд опустился на чужую кисть, когда парень поменял позу, и Уилбур удивлённо поднял брови. Кольцо всё ещё было на пальце. Значит ли это, что Джордж ещё сам не полноценно принял своё решение по поводу их общения, которое озвучил ранее? Может, у Сута есть ещё один шанс?

***

Я прикладываю руку к высокой стене. Поднимаю голову вверх, и огромные валуны растут до небес. Я чувствую, как дрожит земля под ногами.

Солнечный зайчик заставляет меня жмуриться. Я прикладываю ладонь ко лбу и вижу огромную армию в доспехах. Я боюсь.

Страх пробирается мне под кожу, я жмурюсь, пячусь назад. Я чувствую, как кровь закипает в моих венах от невозможной злости.

Я начинаю бежать вперёд, в моих руках появляется меч. Я останавливаюсь, когда вижу молнии. Они исходят от мужчины на лошади.

На его лице улыбка, в его глазах — уверенность в собственной победе. Беспощадность.

Он замечает, смотрит прямо на меня.

Квакити.

Джордж подскакивает с кровати, чем пугает Дрима.

— Я думал, что привык к тебе, но это просто невозможно, — тот закатывает глаза. — Что тебе приснилось?

— П-пойдём, мне нужно к Кристин, — Фаунд сглотнул ком в горле.

Он первый раз вспомнил имя во сне. Мозг всегда давал ему достаточно знакомые образы, по которым людей из его снов узнавали все вокруг, но никогда ещё сон не давал ему имя напрямую. Значило ли это, что это очень важно? Что принцу нужно абсолютно точно быть уверенным, что во время нападения на Лагерь, он будет поимённо знать своих врагов? Но что такого может сделать один человек?

— Ты не прав, Квакити может многое, — покачала головой Кристин. — Он один из главных палачей страны, и в его власти лучший отряд воинов-наёмников.

— Сапнап точно пошлёт его на защиту Лагеря, — сказал Дрим, добавляя потише: — Если захочет отпускать своего любовника на смерть.

— Но мы ведь можем его переубедить? — Фаунд сделал глоток из чашки с успокаивающим чаем.

— Джордж, он держал меня в карцере месяц. Месяц в комнате полтора на полтора, где я чудом выжил, потому что об этом вовремя узнал Филза и выпустил меня, — вдохнул Тэйкен. — Будь уверен, что даже если ты переманишь Квакити на нашу сторону, я рано или поздно убью его своими руками.

— Это твой выбор, — парень кивнул. — Мне кажется, что сон может значить, что Квакити приедет в Лагерь ещё до нашего нападения.

— Я справлюсь с ним, будь уверен, — Дрим постарался улыбнуться, но подбодрить принца получилось плохо. — Тебе снилось, что ты сражаешься мечом, не хочешь… Потренироваться?

— Ники и Фанди будут помогать мне с зельем в сарае, так что лучше не мешайте нам, — Кристин потрепала Джорджа по волосам и поспешила оставить парней вдвоём.

— Прости, если я надоедаю. Я уйду, если ты захочешь… — быстро затараторил Тэйкен и уже собрался оставить Фаунда одного, но тот покачал головой:

— Я знаю, что Уилбур занимался моими тренировками, но это было до того, как я вспомнил, что я уже умею, поэтому как раз хотел попросить тебя помочь мне. Если тебе не трудно и… Всё такое.

— Как ты хочешь, — Дрим быстро-быстро закивал, немного расцветая внутри. Они вышли в пустой двор и, взяв мечи, начали тренировку. Тэйкен уже видел некоторые из приёмов, которые знает Джордж, и показал ему ещё парочку тех, которые были в новинку. Принц схватывал налету, особенно то, что шло вместе с глупыми ассоциациями вроде «кидаем палочку собачке» или «запускаем воздушного змея». Фаунд смеялся, вслед за ним смеялся Дрим, пока на пороге не появился проснувшийся Уилбур.

Наследник тут же нахмурился и стал серьёзнее, почти закомандовал как и когда «учителю» нападать, и резко вспылил, когда Тэйкен использовал свою левитацию, чтобы перекинуть меч из руки в другую.

— Но ты никогда не знаешь какой силой будет обладать твой противник…

— Мы идём воевать за Пекула́рисов, а не против! — Джордж воткнул меч в землю. — Продолжим через десять минут, мне нужно отдохнуть.

Дрим не стал спорить, лишь кивнул и пошёл в дом, обойдя спокойно попивавшего кофе Сута, а Фаунд присел на траву прямо там, где стоял. Ему именно сегодня совершенно не хотелось видеть Уилбура. Они нормально не разговаривали с того момента, как принц сам сказал, что не хочет вести диалог с человеком, почти отнявшим у него жизнь, хоть и не буквально, но всё равно в тайне надеялся, что мужчина не оставит попыток хотя бы парой слов с ним перекинуться. Это было как-то странно, что он просто принял то решение, которое озвучил захлёстнутый эмоциями Джордж. И наследник всё же оказался прав: Сут подошёл к нему почти сразу же.

— Доброе утро, — Уилбур опустился на корточки перед парнем. — Знаю, что между нами есть недоразумения, но как на счёт прогулки в Киноко? Как в прошлый раз, м? Вдвоём. Снова зайдём в ту булочную.

— Если ты не понял меня в прошлый раз, скажу ещё раз: я не хочу иметь с тобой дела. И мне нужно тренироваться, — Фаунд собрал себя в руки и поднял голову, встречаясь взглядами. Карие глаза Уилбура коварно отлили красноватым и быстро просветили его насквозь, и принц тут же пожалел о своём решении и встал на ноги. — Ты можешь идти куда хочешь.

— Да ладно, какие тренировки? Ты же знаешь, что и так хорош, — мужчина спокойно пил свой кофе. Джордж глубоко вдохнул, чтобы успокоиться и включить здравый смысл.

— Если ты считаешь, что тебе не нужны тренировки, то я думаю, что осторожность никогда не бывает лишней. Тем более, если мы оба хотим, чтобы план захвата сработал, и чтобы нас никто не подвёл в самый ответственный момент.

— Ты ведёшь себя странно, Джорджи.

— Ох, прости, но это ты ведёшь себя странно! — каждый раз рядом с Сутом Фаунду становилось всё тяжелее и тяжелее держать себя в руках и не срываться на крик с первых же слов. Эта буря эмоций, как позитивных, так и не очень, поднималась и сметала всё на своём пути, как только парень замечал его присутствие рядом. Наследник снова не удержался и вскинул руки к небу. — Ты то отталкиваешь меня, то снова зовёшь на свидание! Ты нормальный вообще? Или чувства для тебя пустой звук?

— Ты сказал, что не хочешь со мной общаться, но сам ведь ждал, что я с тобой заговорю. Разве я не прав? — Уилбур улыбнулся, когда принц развернулся к нему лицом, полным непонимания и негодования. — И ты постоянно кричишь. Точно не хочешь проветриться?

— Мне снился сон про нападение. Армией командовал Квакити, и Кристин сказала, что он может приехать в Лагерь ещё до нас, — процедил сквозь зубы Джордж. — Я сражался с ним мечом, поэтому я тренируюсь. Если хочешь быть полезным, лучше сходи с Ники и Фанди на разведку ночью. Твои навыки могут пригодиться, чтобы отвадить погоню, или ещё лучше, предотвратить её.

— Ну если Ваше Высочество настаивает, — мужчина пожал плечами, всё так же улыбаясь.

Он не стал больше ничего спрашивать, просто пошёл в дом, но Фаунд окликнул его сам:

— Это был первый сон, где я вспомнил чьё-то имя, имя Квакити. Мне кажется, что это может быть очень важно и что… Тебе стоит это знать. В конце концов, ты был первым, кто поверил, что моя способность может быть полезной.

«И первым, кому я начал доверять больше, чем себе». Увы, мысль так и не была озвучена до конца, а на первую её часть Сут кивнул, даже не оборачиваясь.

***

— Уилл, мы не подходим настолько близко! Это может быть опасно! — шипел Фанди, пока Уилбур пробирался всё дальше и дальше сквозь заросли кустов прямо перед главным входом в Лагерь. — Да стой ты!

— Я отвлеку их гипнозом, если кто-то нас увидит, — отмахнулся мужчина, поправляя гитару за своей спиной. Рыжий парень переглянулся с Ники, на что та пожала плечами.

— Скажи хотя бы куда мы идём. Потому что наш план был, чтобы идти по другой дороге.

— Мы заляжем в кустах перед главным входом, посмотрим на смену караула и возможно даже на передвижения стражников внутри Лагеря.

— Ты спятил?! — шипение Фанди всё больше стало походить на шипение лисиц.

— Расслабься, я постоянно туда хожу, и меня ещё ни разу не поймали.

— Особенно тогда, когда ты весь побитый домой пришёл, ага.

— Уилл, стой! — Ники дёрнула его за руку, не позволяя выйти на протоптанную дорожку. — Смотрите…

Девушка указала рукой в сторону Лагеря. Вокруг стен стояли стражники, охватывая Лагерь плотным кольцом, а сами главные ворота охранялись двумя всадниками с огромными копьями. Пекула́рисы переглянулись, потому что обычно охраны было намного, намного меньше, и их доспехи отличались от тех, которые были сейчас. Красная звезда на жёлтом ромбе и белом фоне на их груди говорила только об одном:

— Это же наёмники Лас Невадас! — удивлённо выдохнул Фанди.

— Джордж предупреждал, что в Лагерь мог приехать Квакити, — сказал Сут, хмурясь. Значит, сны принца в очередной раз оказались правдой. — Нам нужно вернуться и внести поправки в план. Техно точно даст какой-то совет.

— Смотрите, это Кристин, — Ники снова указала рукой на вход.

Жена смотрителя спокойно подходила к выставленным на неё заранее мечам. Они не расслышали, что она сказала всадникам, но тяжёлые железные двери начали открываться, позволяя разведчикам заглянуть внутрь Лагеря.

— Святой Тотем… Как же их много, — прошептал Фанди. Вдоль каждой тропинки во дворе были выставлены стражники, все при полном параде и с оружием. Пекула́рисов тоже сопровождали небольшими группами. — Но почему их так много? Кто-то проболтался, и они что-то подозревают?

— Я думаю это из-за того, что скоро приедет Сапнап. Больше никого не охраняют настолько хорошо.

— Это же не будет проблемой, правда?

— Нам нужно возвращаться. Сейчас же.

XIV. Тот, кого любишь

Томми никак не мог усидеть на месте в этот вечер. Уже скоро должны были объявить отбой, но парень всё никак не мог дождаться, когда же к ним придёт смотритель и возьмёт Биллзо погулять с ним и его женой. Сам Иннит обязательно дождётся парня и, укрывшись одним одеялом, допросит обо всём, о чём они разговаривали.

Он не совсем понимал, почему Билла берут на такие прогулки, и никогда не просился с ним — думал, что это не его дело. Но последнее время его слишком сильно интересовало всё, что находилось за пределами Лагеря, и особенно то, что имело отношение к Уиллу. А Кристин ведь живёт с ним в одном доме! Ах, Томми отдал бы всё, чтобы просто провести вечер с братом… Братом ли?

— Билл, а ты не можешь попросить взять меня с собой? Я не буду мешать, честно, я могу вообще молчать, — Томми присел на постель к парню, который уже обувался под косые взгляды соседей.

— Даже если бы я поверил, что ты можешь молчать целый час, всё равно просить такое — слишком рискованно. Я очень хотел бы, чтобы и ты, и Ранбу пошли со мной, но я не могу просить Филзу и Кристин о ещё большем, чем они уже мне дали, — он приобнял Иннита за плечи. — Я люблю тебя.

Томми кивнул, рассматривая мозоли на своих руках, и, получив поцелуй на ночь от обоих своих парней, направился спать. Лёг в самую неудобную позу из всех возможных, чтобы ничего не пропустить, и когда голос смотрителя попросил внезапно приставленным к каждой спальне стражников выпустить его парня, сам подорвался с кровати.

— Можно мне с вами? Пожалуйста! — Томми видел, что Биллзо испугался его подобной выходке, но Филза лишь ухмыльнулся, подзывая его рукой:

— Он тоже пойдёт с нами. Думаю, Кристин оценит твоё желание с ней познакомиться.

Парень благодарно улыбнулся, и они вышли во двор, где рядом с центральным каштаном среди стражников стояла жена смотрителя.

— Представляешь, сегодня привёл тебе аж двоих, — Филза обнял супругу и легко погладил по щеке. — Томми так хотел тебя увидеть, что не спал после отбоя.

— Ох, Томми, я видела тебя ещё совсем маленьким, — Кристин обняла сначала Билла, а потом и Иннита, вызывая у него непонимание:

— Вы меня… Знаете?

— Конечно. Мы только поженились, когда тебя вместе с остальными привезли сюда. Ты был очень милым ребёнком.

Филза закатил глаза, Биллзо начал спрашивать у Кристин продолжение тех историй из вне Лагеря, о которых они говорили прошлый раз, а Томми затих, вслушиваясь в разговор. Они сделали круг по двору и присели на одну из лавочек под корпусом, где охраны было поменьше, и парень заметил, как приветливое выражение лица женщины превратилось в уставшую гримасу.

— Это ведь люди Квакити, да? — шёпотом спросила она, кивая головой в сторону стражников с красной звездой. Смотритель кивнул. — Да, тот Пекула́рис, который сны видит, тоже говорил об этом. Билл, Квакити тоже в Лагере. У вас уже есть план?

— Да, мы хотели нахвататься наказаний в один день, чтобы кого-то всё-таки отправили на кухню, — парень почесал голову.

— Тогда будьте аккуратны. Думаю, вы знаете, что Квакити не церемонится с теми, кто ему не нравится. Не попадайтесь ему.

— Мы постараемся.

Кристин погладила Билла по голове, словно сына, и улыбнулась мужу.

— Кажется, пора возвращать вас в кровати, — она поднялась первой и подхватила Томми под локоть, заставляя его немного отстать от остальной группы. — Хотела тебе сказать, что ты очень умный и сильный мальчик. Не зря Уилл выбрал тебя.

При упоминании имени брата глаза Иннита заблестели ещё сильнее:

— Он… Выбрал меня? Для чего?

— Чтобы Техно отдавал тебе письма, а ты уже передавал информацию группе, которую вы собрали, — улыбнулась она и наклонилась к самому уху: — Он очень скучает.

Широкая глупая улыбка сама появилась на лице, и парень не заметил, как нелепо хихикнул, вызывая у Кристин смех. Она коротко попрощалась с мальчиками и увела мужа в другую сторону от корпуса. По возвращению Билл лишь коротко пошептался с Ранбу, бросая косые взгляды на Томми, который сразу улёгся в кровать.

Хоть было уже давно за полночь, сон никак не шёл. Иннит улыбался в потолок, пока в голову лезли разные сценарии встреч. Вот он видит Уилла ещё до победы, и они сражаются бок о бок до счастливого финала. А вот они на миг встречаются взглядами во время боя, что даёт им надежду и желание победить как можно скорее. А вот их первым прикосновением после двух лет врознь становятся крепкие объятия. Сут смотрит на него, гладит по голове, что-то говорит своим бархатным голосом, от чего у парня бегут мурашки по телу.

Томми закрывает лицо подушкой, когда воображаемый Уилл целует его на глазах у всех. Он не может уснуть вплоть до самого рассвета, что негативно сказывается на его физическом самочувствии. Но морально Иннит чувствует, что уже давно на душе не было так легко.

— С тобой всё нормально? Выглядишь помятым, — заботливо замечает Ранбу за завтраком. — Ты хорошо спал?

— Неправильный вопрос, — отвечает парень и хихикает, всё ещё витая в облаках.

— Ты вообще спал? — спрашивает Билл. — Ты же знаешь, что сон очень важен. Получишь нагоняй от тренера, если будешь тупить.

Ехидный ответ Томми тонет в громком шёпоте каких-то девочек, проходивших мимо.

— Да, я знаю, восстание — это же так опасно!..

Парни переглядываются между собой, и Иннит видит страх в чужих глазах. Он хватается за их руки, чувствует, как мгновенно холодеют пальцы Ранбу и потеют ладошки Биллзо, и сжимает сильнее.

— Всё будет хорошо.

— Группа слишком большая была.

— Всё будет хорошо.

— Мы должны были сделать всё сами.

— Всё будет хорошо, слышишь меня? — Томми толкает Ранбу плечом, заставляя посмотреть на него. — Мы уже столько достигли, нельзя сдаваться сейчас. На нас рассчитывают!

— Эй, мелкие! — вдруг слышится за их спинами. Иннит поворачивается и видит тех самых противных мальчишек из старших, о которых всё время говорит Шрауд. Их четверо, один стоит чуть впереди — видимо, главный. Он и заговорил, сделав ещё шаг вперёд: — Вы можете на нас рассчитывать.

У Билла, кажется, начал дёргаться глаз.

— Неужели все уже в курсе? — выпалил он, когда старшие отошли.

— Если бы все были в курсе, мы были бы уже мертвы, — мрачновато заметил Томми. — Если Кристин сказала правду, и Квакити в Лагере, он не заставит нас долго ждать.

И он не соврал: уже следующей ночью самого Иннита выволокли из кровати двое стражников, снова запирая в комнате с чёрной дверью. Из одного из тёмных углов вышел Квакити: белоснежная рубашка — классика, — чёрные брюки, уродливый шрам через весь левый глаз. Кровожадная улыбка. Именно таким Томми запомнил его два года назад, когда Уилл сбежал, и уже приготовился лишиться одной из конечностей, как из другого угла показалась широкополая шляпа Филзы. Смотритель зашёл за спину парня и положил тёплую ладонь на его плечо.

— И так, Том, — начал Квакити, закатывая рукава рубашки. — Как тебе наверняка известно, по нашему горячо любимому Лагерю ползут слухи восстании. И не бывает дыма без огня, поэтому у меня есть все основания полагать, что ты играешь в этом не последнюю роль.

— Томми не имеет к этому никакого отношения, — парень не успел даже рот открыть, как заговорил Филза. — С чего вы вообще взяли, что именно он распускает эти слухи?

— Я не говорил, что он распускает слухи. Я сказал, что он планирует это восстание, — Квакити опёрся обеими руками на стол и посмотрел Инниту прямо в глаза. — Сбежавший два года назад Уилбур Сут может поддерживать с тобой связь, но другой вопрос — как вы это проворачиваете?

— Никак, — голос смотрителя был достаточно громким, чтобы звучать громче сердца, которое начинало биться чаще с каждой секундой.

— Мы не можем знать наверняка, — Квакити поднялся в полный рост. На его шее Томми заметил цепочку, на которой висели два кольца. Кажется, они обручальные?.. — Да, он не ведёт себя подозрительно, но их все называли братьями, — мужчина подошёл ближе, заставляя парня сгорбиться. — Он не может ничего не знать.

— Кажется, вы ещё предыдущий раз вместе со своим коллегой, Панзом, выяснили, что Томми действительно ничего не знает. Если бы Уилбур Сут выбрал себе в напарники его, для чего было бежать с Дримом Тэйкеном?

Парень видел, как взгляд Квакити пытался сжечь Филзу заживо, но не зря же он тут главный. Ладонь сжала плечо, и Иннит подумал, что справился бы и сам. Да, возможно, пришлось бы попрощаться с лицом без синяков и руками без шрамов, но он правда повзрослел. Как физически окреп, потому что переходный возраст подходил к концу, так и морально, формируя свои принципы, которых теперь придерживался, и тренируя силу воли. К тому же, буквально через пару дней у него может снова появиться возможность увидеть Уилла, а за это Томми отдал бы сейчас что угодно.

— Как знаете, Филза. Но если вы покрываете тех, кто затевает это восстание, это скажется на вас и вашей супруге, — Квакити прищурился и опустил глаза на парня. — А ты не забывай о свои друзьях. Хоть одна выходка, и им не поздоровится.

С этими словами он покинул комнату, забирая обоих стражников с собой, а Филза похлопал Иннита по плечу:

— Тебе очень повезло. У Квакити такое паршивое настроение, потому что из-за расследования с этим «восстанием» почти сорвалась его свадьба.

— С кем? — вырвалось само, и Томми закрыл рот рукой.

— С принцем Сапнапом, — усмехнулся смотритель. — И я не уверен, что у них ещё будет такая возможность.

У Иннита побежали мурашки. На мгновение он забыл, что Квакити пытает людей, и его стало жаль. Он ведь тоже человек, тоже любит, и просто хотел официальный союз с любимым человеком. Парень вздохнул, заваливаясь на кровать рядом с Ранбу. Биллзо не дождался его, уснув, а телепортирующийся просто подвинулся, позволяя лечь рядом.

— А мы тоже когда-нибудь поженимся? — тихо спросил Томми, поднимая взгляд на своего парня. Глаза Ранбу отливали слабым бирюзовым, и всегда напоминали Инниту бескрайнее море. Такое спокойное, безбрежное, чарующее.

— Конечно, — ответил тот в тон, наклоняясь ближе. — Ведь тот, кого любишь, должен быть рядом всегда.

Их поцелуи всегда успокаивали. Биллзо целовался донельзя редко, предпочитая объятия, но вот Ранбу заполнял пространство сразу за двоих. Томми почувствовал сначала лёгкое прикосновение к виску, потом к носу, к щеке и наконец к губам, позволяя углубить поцелуй. Ранбу приподнялся на локте и навис сверху, целуя и целуя, но очень скоро Иннит сам надавил ему на плечи, заставляя отстраниться.

— П-прости, я… Слишком нервничаю после встречи с Квакити, — он придумал отмазку на ходу, но Ранбу лишь кивнул.

— Тогда иди поспи, отдохни. Завтра большой день.

«Завтра я увижу Уилла и смогу поцеловать его». Томми охнул от своей же внезапной мысли и зажмурился. Как он вообще может думать о брате, когда у него есть парни? Стоит ли вообще называть Уилла братом после того, что подкидывает подсознание по ночам?..

***

Весь день Уилбур был сам не свой. Заламывал пальцы, нервно смеялся, выпил очень много чая, потому что кофе закончился, но ничто не помогло отвлечься от тревожных мыслей о провале. Ещё бы! Он планировал эту ночь два года, потратил на это все ресурсы как своего тела, так и окружающих его людей, и всё могло рухнуть в один момент.

Зелье Кристин может не подействовать и волшебный барьер не разрушится. Они не смогут попасть в Лагерь. Их могут поймать. Стражников может оказаться больше, они могут быть сильнее. Дети не захотят воевать, не станут их поддерживать, а у них одних ничего не получится. Детей убьют, некому будет сражаться. Томми могут убить—

Сут рвано выдохнул, стараясь вообще не думать. Все вокруг весь день заканчивали подготовку: точили мечи и копья, запасались зельями, чинили доспехи, покрывая их специальным материалом, о котором написал в письме Филза. Он должен помочь защититься от молний, которыми пользуются наёмники Лас Невадас. Но сам мужчина только тревожился.

Он всё время думал об одном из самых первых снов Джорджа и о Томми. По коже проходил холодок, когда до предела возбуждённый мозг подкидывал вариант развития событий со смертью парня, и Уилбур пил ещё кружку чая залпом. Иногда перед глазами плыли цветные пятна, иногда и вовсе казалось, что ещё немного, и он потеряет сознание.

Когда на деревню опустились сумерки, Сут взял гитару и вышел в сад. Мужчина сел на один из пеньков спиной к свету, исходящему из окон дома. Он так давно не брался за инструмент, что даже пальцы отвыкли, и было очень приятно опять чувствовать, как вслед за струнами гитары откликаются струны его души. Он прикрыл глаза, взял случайный аккорд и запел. Голос задрожал, когда слова пробежали по самому сердцу, и Уилбур заплакал, но играть не прекратил.

Томми так любил эту песню. Этой же песней от гипнотизировал Джорджа. Ему стоило только особенно спеть, чтобы люди вокруг него делали то, что он им скажет. И мужчина этим нагло пользовался. В детстве мама говорила ему, что такой дар не должен быть использован во зло, но он действительно не хотел! Нужно было убить принца, но он ведь выбрал меньшее из зол, правда? Теперь наследник сможет забрать свой законный трон назад, они освободят всех из проклятого Лагеря, и всё будет в порядке.

— Ты плачешь? — послышалось за спиной, и Сут развернулся, так и не успев утереть слёзы. Недалеко от крыльца стоял Джордж, приобнимая себя. За недолгое пребывание в доме Кристин, парень обзавёлся новой одеждой, а на поясе висел небольшой кинжал, который подарил ему то ли Техно, то ли Дрим. И уж кого-кого, но увидеть тут Фаунда Уилбур никак не ожидал. — Плакать не страшно, не бойся, — принц подошёл ближе и протянул ему булочку с сыром.

— Ч-что? Зачем? — он принял еду, а Джордж лишь ухмыльнулся. Потом прошёл дальше и сел на пенёк напротив, надкусывая свою выпечку. — Что ты делаешь?

— Ты красиво поёшь, — сказал парень, сверля взглядом траву под ногами. — Надеюсь, ты просто пел, а не пытался гипнотизировать жуков.

— Что? Нет, конечно нет, — от слабой шутки Уилбур невольно улыбнулся и ещё раз посмотрел на булочку. — Спасибо. И за слова, и за еду. Я сегодня целый день не ел.

— Я знаю. Поэтому и принёс, — Фаунд активно жевал, и Сут последовал его примеру. Его никак не удивило то, что сказал принц. Из дома доносились крики Кристин и ответные возмущения Техно, над их головами плыли облака, а где-то в кустах стрекотали сверчки. Вечер был очень тихим и спокойным, и мужчина на миг подумал, что хотел бы побольше таких мгновений. С гитарой, теми самыми сырными булками и Джорджем, который не кричит, а тихонько ест, думая о своём.

Уилбур свободной рукой поправил гитару, задевая случайно пару струн.

— Сыграешь мне? — вдруг попросил парень. Вот то, что действительно удивило Сута. Музыкальный инструмент ведь был тем, что давало ему силу, без чего его гипноз был пустым звуком. То, благодаря чему Фаунд чуть не лишился себя.

— Ты… Не боишься?

— Что ты снова отнимешь у меня жизнь? — он грустно усмехнулся. — Знаешь, я сейчас готов умереть, а не просто потерять воспоминания. Так что нет, не боюсь. Играй.

И Сут сыграл. Он мог заставлять людей чувствовать любые эмоции и делать любые вещи, и он видел, как Джорджу нужно было выпустить всё наружу. Принц заплакал на первом же куплете, совершенно не стесняясь ни слёз, ни соплей. Тихая истерика накрыла парня от одной лишь песни, и он упал на колени на траву, горбясь и закрывая лицо руками.

А Уилбур играл и чувствовал, как вместе с музыкой невидимые крюки опускаются в чужую душу, разрывая старые и свежие раны, откупоривая все пылившиеся бреши и заставляя их проливать противную чёрную липкую жижу. Он ясно видел, как душа Фаунда кровоточит, плавает во всём плохом, почти захлёбывается, чтобы в конце очиститься и обрести покой.

Парень перестал плакать, уставившись на свои собственные руки, и Сут заметил подаренное им кольцо.

— Почему ты не снял его?

— Ты и сам знаешь, что стал важен для меня, — лишь пожал плечами Джордж. — Я не виню тебя, потому что сам поступил так же. Но ты же видишь эмоции всех людей, как ты не смог разобраться в своих собственных?

— Это и есть моё проклятие.

Принц совсем не по-королевски шмыгнул носом и встал на ноги, протягивая руку. Уилбур принял её, и его утянули во внезапные объятия.

— Джордж, ты…

— Просто молчи, — парень уткнулся в его грудь носом — туда, где под рубашкой висел кулон из розового кварца — и прикрыл глаза, обнимая крепче, и у мужчины не осталось выбора. Он положил свою голову на чужую, обнял одной рукой за спину, а пальцы другой вплёл в тёмные волосы, немного массируя кожу, как делал сам Фаунд тогда, когда пришёл успокоить вспылившего Сута, а в итоге уснул рядом с ним на полу. — Как бы я хотел, чтобы всё было так всегда, — вдруг шёпотом вздохнул принц, — но я понимаю, что так не будет. Спасибо, что спел мне. Я не подведу сегодня и обязательно сделаю всё, чтобы ты встретился с тем, кого любишь.

XV. Всё время вселенной для страха с грустью

После того, как Джордж ушёл в дом, Уилбур ещё немного посидел в саду, прокручивая в голове то, что сейчас случилось. Парень сказал, что поможет ему быть с тем, кого он любит? Неужели речь была о… Томми? Нет, конечно, Сут безумно любил брата, но почему Фаунд произнёс это так, будто видел в этом совсем не братскую любовь?..

От дальнейших размышлений мужчину отвлекла Кристин, сообщая, что время пришло, но мысли окончательно зациклились на Томми, когда их небольшая группа из шести человек вышла из дома и сразу же двинулась в сторону Лагеря через лес. Техно пошёл к центральному входу, якобы на обычный рабочий день, и когда розовые волосы скрылись за воротами, команда обошла Лагерь и под покровом гипноза от гитары Сута проникла к задней двери.

Кристин выступила вперёд, ставя перед собой на землю небольшой бочонок с чёрным содержимым, и попросила отойти всех немного назад. Закатала рукава своей блузки и окунула обе руки почти по локоть в непонятную жижу. От контакта с кожей зелье сначала зеленело, а потом через синий постепенно стало ярко-фиолетовым. Женщина подступила почти вплотную к полупрозрачному защитному барьеру, коснулась его обеими ладонями, на удивление Уилбура, не обжигаясь, и громким шёпотом произнесла заклинание:

— Tutela scutum ruptura!Разрыв защитного щита (лат). — щит засветился в местах прикосновений, отправляя по всей поверхности яркие искры, и прогнулся, когда она начала буквально разрывать его надвое. — Заскакивайте, я долго не продержусь!

Все пролезли в ту «дверцу», которую смогла сделать Кристин, и барьер с хлюпающим звуком захлопнулся прямо у неё за спиной.

— Как ты? — Ники помогала ей стоять, потому что отчётливо было видно, как почти все силы ушли на заклинание.

— Терпимо, — ответила женщина. — Но если вы провалите остальное, я вас лично четвертую!

В основании башни по сторонам лежали два охранника, а на одном из ящиков сидел парень, который взволнованно привстал и к которому сразу же обратилась Кристин:

— Билл, как у вас тут всё?

— Джек и Шрауд помогли мне со всеми на кухне, Ранбу и Томми где-то снаружи должны быть, — он подхватил её под другую руку, облегчая задачу Ники. — Они должны дать первый отпор стражникам.

— Боюсь, что наше заклинание от щита уже всех разбудило, — усмехнулась Кристин.

— Нам нужно разделиться. Я, Дрим и Уилл пойдём во двор, чтобы помочь всем и донести суть бунта, а остальные обойдите по периметру. Мы окружим их, но прошу, старайтесь только оглушать или по-другому обезвредить. Я знаю, что мои сны очень кровавые, но хочу минимум смертей, пожалуйста, — заговорил Джордж, и Уилбур почувствовал, что перед ним был настоящий принц. Организованный, подготовленный и критически мыслящий, совсем не тот человек, который не так давно плакал под его гитару в саду. — Удачи.

Ники осталась с Кристин, чтобы дать время восстановиться, а остальные под руководством Биллзо вышли из кухни во внутренний двор. Женщина оказалась права, и весь Лагерь уже знал о нападении. Наёмники Лас Невадас, до этого охраняющие, в основном, стены снаружи, повалили внутрь и не стеснялись использовать свои молнии. Сут видел, как дети один за другим падают на землю: одни без сознания, другие с серьёзными ожогами и повреждениями, третьи уже и вовсе бездыханные. Видел, как всадники не щадили даже тех, кто кричал, что не хочет сражаться, и добровольно падал на колени, прося о милости. Видел, как многие бежали в корпус, чтобы спрятаться от, казалось, вездесущих разрядов, но оттуда валили такие же напуганные ребята, которых гнали обычные стражники, облачённые в стальные латы и с мечами в руках.

Ярость закипала с каждой секундой, заставляя сжимать зубы и кулаки. Уилбур сам не заметил, как нарушил ненавязчивую просьбу Джорджа «не убивать», и одним громким аккордом «уронил» наездника, ломая тому шею. Тело рухнуло прямо в ноги принцу, но тот, на удивление, лишь фыркнул и нахмурился.

— Мы пойдём ближе к центру, я хочу, чтобы все меня слышали, — отозвался Фаунд. — Будь осторожнее.

Мужчина кивнул, перехватывая свою гитару поудобнее. Дрим и Джордж скрылись в воюющей толпе, а Сут огляделся, тут же находя себе работу — несколько детей готовились получить удар молнией от очередного наёмника, но не успели, потому что тот тоже рухнул с лошади, корчась от судорог. Девочка прошептала слова благодарности и тут же бросилась наутёк куда-то в сторону кухни, а двое парней сглотнули, слушая волшебную музыку, и, кажется, осознали то, что Уилбур бы никогда не хотел до них доносить.

Началась война. Маленькая, не задевающая большие города и сёла, но не менее кровопролитная. Мужчина всегда так ненавидел Лагерь, все его порядки и правила, каждого, кто удерживал тут детей против их воли, готовя на убой. Их разлучили с семьями, забрали от самых близких людей. Морили голодом, не стеснялись пытать при любом удобном случае, жестоко наказывали за провинности, рассказывая, что так воспитывают в них дисциплину. «Пусть лучше они умрут за свою свободу, чем за короля, который не ценит ни одного из них», подумал Уилбур, прежде чем из его глаз полились горячие слёзы.

Он не разбирал аккорды и мелодии, которые играл, но от его рук всё больше и больше стражников оказывались либо обездвиженными, либо мёртвыми. Дети получали защиту, а сам Сут — такую сладкую месть всем, кому он так хотел отомстить. Он видел некоторых ребят в стандартных костюмах Игр, и ненавидел отряд Лас Невадас ещё сильнее — они были главными стражами там. Однажды, он чуть сам туда не попал, но Сапнап, главный «виновник торжества», серьёзно заболел, и празднество было отменено.

Одна из молний внезапно попала в плечо, заставляя скривиться от боли, но не упасть. Тот странный материал, которым они покрыли свои хиленькие доспехи, действительно спасал, и Уилбур развернулся, находя обидчика. Кажется, они уже виделись где-то в Лагере, но это не имело значения. Небольшие усилия, и наёмник уже лежит на земле, уткнувшись лицом в грязь и задыхаясь. Сут задыхался и сам, сглатывая рыдания и сдерживая подступавшую истерику. Где-то тут мог быть он, среди этих беззащитных детей; где-то тут был и егоТомми.

Эта мысль заставила остановиться и замереть. Он совершенно не помнил, что сделал, когда весь Лагерь почти оглушила мощная волна гитарного звука, заставляя застыть в одном положении. Уилбур глубоко и часто задышал, хватаясь за голову и ища глазами брата в не менее ошарашенной толпе. Он побрёл в сторону каштана, когда мощность его силы стала слабеть, и люди стали потихоньку приходить в движение и сознание.

— Послушайте! — вдруг раздалось над всем Лагерем. Мужчина поднял взгляд и увидел Джорджа, парящего в воздухе, вероятнее всего, с помощью левитации Дрима. Кто-то из Пекула́рисов что-то сделал с его голосом, увеличивая громкость в несколько раз, а кто-то другой заляпал одежду принца свежей кровью — так же, как и всё вокруг. — Я — принц Джордж, которого вы все посчитали умершим. Но я выжил и теперь пришёл всем вам помочь! Используйте свою силу, позвольте нам помочь вам! Раньше я думал, что раз мой отец запрещает мне что-то, я не должен перечить, но больше нет! Я хочу, чтобы вы все были свободны, и я!..

— Ты? — раздалось сбоку. В небольшом кругу из напуганных Пекула́рисов стоял Квакити, и Сут заметил, как дёрнулся Дрим, неосознанно и слишком небрежно опуская Фаунда на землю. В руках у мужчины был нож, который был приставлен к горлу пленённого парня.

— Томми! — крик вышел намного громче и более надрывно, чем мог представить себе Уилбур, но Иннит дёрнулся в сторону до боли знакомого голоса, от чего палач лишь схватил его посильнее. Парень почти заплакал, и Сут уверенно двинулся в его сторону. — Отпусти его!

— Не двигайся! Или я убью его! — Квакити точно был не в себе, прижимая нож всё ближе к нежному горлу. — Ты! — он посмотрел на Сута. — Ты сбежал! Вы, вы сбежали! — его взгляд перескакивал с Уилбура на Дрима, и обратно. — Из-за вас у меня сорвалась свадьба, вы отобрали у меня доверие самого близкого человека!

— Квакити, чего ты хочешь? — Джордж выступил вперёд. — Отпусти его, отзови своих людей, и мы решим всё мирно.

— Я хочу, чтобы вы все сдались! Вы никогда не получите свободы, потому что вы — уроды, недостойные даже жить! Вы — отродье колдунов, самого дьявола! Вы все должны были гнить в темнице, но вам дали жизнь, роль в этом мире! Вы неблагодарные!

— Ты окружён, Квакити. Твои люди не смогут тебе помочь, — принц хоть и скрипел зубами от оскорбительных слов, но держался очень уверенно. — Отпусти Томми, и мы оставим тебе твою жизнь.

— Только через мой труп! — прошипел мужчина, оскаливаясь.

То, что произошло дальше, осталось в воспоминаниях Уилбура сильно замыленно. В голову Квакити со всего маха вонзился крепким клювом чёрный ворон, от чего тот дёрнулся, выпуская Иннита из рук. Парень упал на землю и замер, а к самому палачу подскочил Дрим, без сожаления перерезая горло под громкие вскрики толпы. Большинство живых стражников сдались на милость Джорджа, а наёмники Лас Невадас остались до конца верны своему командиру, следуя вслед за ним в «лучший мир».

Сам Сут тут же подскочил к свернувшемуся калачиком брату.

— Томми! Святой Тотем, Томми, посмотри на меня, — руки обняли тощие плечи, губы лихорадочно целовали светлые волосы, а глаза жгли солёные слёзы. — Ну же, Томми… — пальцы перевернули парня на спину, и Уилбур охнул, натыкаясь на что-то влажное. Рубашка Иннита сбоку была разрезана, а огромная рана кровоточила. Перед глазами тут же встал тот самый сон, и мужчина невольно вскрикнул: — Тихо-тихо, сейчас мы тебя подлатаем… Потерпи, мой маленький. Джордж! Техно! Кто-нибудь?!

— Уилл, ты пришёл… — пальцы Томми потянулись к чужому лицу, и Сут тут же прижал их к своим губам, целуя. Наступал рассвет, первые лучи солнца путались в золотистых волосах парня, и они оба плакали. Уилбур поднял его на руки и понёс туда, где раньше был медпункт. Иннит корчился от боли от любого движения, а мужчина только и мог, что целовать его лицо и шептать ласковые слова.

— Паффи! Помоги, пожалуйста! — он вбежал в помещение, чуть не выбив и так еле державшуюся дверь.

— Ох ты, Уилбур, — девушка подняла брови от удивления. — А я уж думала, что Томми всё сочиняет. Давай его сюда, посмотрим, — пришлось уложить брата прямо на пол, потому что медпункт был просто переполнен теми, кто уже дошёл, и теми, кого только приносили с поля боя. Паффи приподняла рубашку с чужого живота и покачала головой. — Тут нужна будет операция. Я сейчас очищу один из столов, придётся проводить прямо сейчас, — она буквально смела все свои бумажки и книжки со своего рабочего стола, пугая двух других быстро регенерирующих врачей. — Положи его сюда и позови Джека, он на крыльце. И останься там. Тебе будет лучше этого не видеть.

Сут послушно сделал всё, что попросили, и, снова погладив Иннита по щеке, вышел на улицу. Манифолд не изменился, хоть и выглядел потрёпанно после восстания, но это было последнее, что волновало мужчину.

— Помоги ему, — он посмотрел Джеку прямо в глаза. — Прошу, ондолжен жить.

Парень кивнул, оставляя Уилбура за закрытой дверью медпункта на долгие часы. За это время он успел поговорить с Техно о том, что же теперь ждёт Лагерь; встретиться лично с Ранбу и Биллзо, которые тоже хотели проведать Томми и невероятно беспокоились; увидел, как заботливо Кристин смывает кровавые потёки с рук Филзы, на что тот лишь звонко смеётся и целует её в лоб. Как бы Сут хотел, чтобы у него так же легко всё получалось с Томми. Но вот только судьба уже который раз играла с ними злую шутку, не давая побыть вместе и пяти минут. Прямо сейчас парень вообще мог умереть, и никто бы уже не помог ни ему, ни самому Уилбуру.

Мужчина закрыл лицо руками, сползая по стене медпункта прямо на землю. Его ярко-жёлтая рубашка запачкалась в крови, штаны на коленях почти протёрлись до дыр, а красная шапка, которую он носил только на улицу, стала со временем терять цвет. Он наверняка сейчас выглядел таким жалким и беспомощным, и очень хотелось уйти куда-нибудь в безлюдное место и хорошенько прокричаться в небо. Но он был нужен тут, он был нужен Томми.

Пальцы нашли на шее кулон из розового кварца, и дыхание сбилось. Взгляд зацепился за девушку, которая своей левитацией переносила мертвецов к одной из башен, где другие дети прощались с друзьями. Неужели, его маленький мальчик тоже мог оказаться среди них? Среди мёртвых? Его глаза бы никогда не открылись, а руки бы никогда не обняли? Уилбур почувствовал, как его рёбра сжимают металлические обручи, как они нагреваются, заставляя дышать часто-часто, словно воздуха вокруг совсем не было, как в голове всё плывёт, вызывая страх смешанный с грустью.

Так выглядит любовь?

Из-за двери снова кто-то вышел, и в этот раз это была Паффи.

— Мы закончили, но он потерял много крови. Нужно, чтобы ты отнёс его в комнату, чтобы он выспался. Я покажу, — она оценила состояние мужчины и помогла ему подняться. — Я дам тебе пустырника.

Сут сделал шаг за порог медпункта, словно в какой-то другой мир. На том же столе лежал его мальчик: весь в бинтах и поту, но он спал. Уилбур прижал шапку к груди, второй рукой переплетая их пальцы. Потом выпил горьковатое лекарство, протянутое Паффи, надел шапку на голову Томми, пряча его золотистые кудри, осторожно поднял его на руки и пошёл вслед за девушкой. Взгляд ни на секунду не отрывался от лица парня: лоб со слабыми морщинками из-за слишком подвижных мышц лица; светлые широкие брови сейчас расслаблены, реснички подрагивают; синяки под глазами за два года стали лишь больше, нос покрылся еле заметными веснушками; губы приоткрыты, складочка на подбородке никуда не делась. И Сут почувствовал, что отдал бы сейчас всё, лишь бы снова взглянуть в голубые глаза, и увидеть в них ту самую любовь, которую он сам не мог осознать слишком долго.

Паффи привела их в комнату, которая постепенно превращалась в больничную палату, и выделила кровать у самой стены и стул, чтобы мужчина мог остаться на столько, на сколько захочет. И он остался. Сначала долго всматривался в чужие черты лица, тёплые ладошки, длинные пальцы, и следил, как ритмично вздымается грудь, спрятанная за белой рубашкой и бинтами. А потом уткнулся носом в их сплетённые пальцы и убаюкал себя тихими слезами.

Томми выздоровеет, точно-точно, и у них будет всё время вселенной. Только для них двоих.

XVI. Я люблю тебя, Томми, до последнего вздоха

Сразу же после того, как большинство стражников перешло на их сторону, а остальных пришлось посадить под замок, Филза отвёл Джорджа, Дрима и Техно в комнату на краю корпуса, сказав, что тут они смогут нормально выспаться, но принц лишь пялился в потолок. Мысли путались, голова шла кругом от всего, что случилось за последние часы, и парень вздохнул. Уилбур так мастерски заставил его очистить голову, и это правда помогло, но лишь на время. Стоило ли попросить сделать так ещё раз?

На улице уже было достаточно светло, и в конце концов Фаунд подошёл к окну, осторожно касаясь пальцами подоконника, словно он был хрустальным. Сквозь стекло был виден двор и все те, кто с большими усилиями справлялись с тем, что Сут и остальные красиво нарекли «спасением». Почти все, кто находился в Лагере, были детьми, которые хоть и тренировались, но никогда не сражались и вообще понятия не имели, что такое настоящая война. Не то, чтобы сам принц имел в этом опыт, но это всё казалось как-то не по-людски. Всё-таки они не были готовы.

— Почему ты не спишь? — голос Техно заставил обернуться. Мужчина тоже не спал, и неизвестно, засыпал ли вообще.

— Не могу, — парень снова посмотрел в окно, обнимая себя. — Это как-то неправильно, что мы тут отдыхаем, а они там… Трудятся. Это ведь мы виноваты.

— В том, что спасли их? — хрюкнул Блейд. — Дурак, мы же для них старались.

— В том, что они не были готовы принять наше спасение, — кто-то во дворе громко заплакал. — Как ты думаешь, стоит им помочь?

— Ты всё равно не дашь мне уснуть. К тому же, они тоже твои подданные, им будет приятно видеть своего принца среди них. Глядишь, и уважать начнут, — Техно поднялся на ноги и махнул рукой в сторону двери. — Дрима не трогай, если ему нужен отдых — пусть отдыхает.

Джордж кивнул — у Тэйкена действительно случился передоз эмоций после того, как он убил Квакити. Они спустились по лестнице и вышли на улицу, и Фаунд сразу же обратил внимание на группку уже достаточно взрослых ребят, которые носили вёдра с водой куда-то.

— Простите, мы можем вам как-то помочь? — обратился он к одному из них, когда тот остановился передохнуть.

— Не помешало бы. Медикам не хватает чистой воды, попросили наносить, чтобы раны было чем промывать, — ответил парень и тут же нахмурился. — А вы ведь принц Джордж, да? Ой, простите, Ваше Высочество, я не признал сразу…

— Ничего страшного, — наследник улыбнулся. — Проведёте меня в медпункт? Я правда хочу помочь.

Техно только ухмыльнулся. До обеда они оба превратились в мальчиков на побегушках: врачи послали их к колодцу за водой, повара — на склад за ящиками с продуктами, а старшие попросили посидеть с младшими. Фаунд видел, как за углом лазарета сидел побледневший от стресса Уилбур, но Блейд не пустил поговорить и вместо этого сам пошёл к брату. Своей помощью отвлёк проснувшийся на запах еды Дрим — он с корнем вывернул стенд с правилами во время Игр.

— Мы должны были попасть на туда в один год с Уилбуром. Хорошо, что всё обошлось, — ответил он под громкие довольные крики толпы. — Но больше никаких Игр! Никогда!

Народ одобрительно загудел, а некоторые вынесли на улицу форму, пошитую специально для этого мероприятия, и подожгли. Огонь здорово поднял настроение, и некоторые даже начали танцевать, напевая какие-то свои мелодии. Джордж расправил плечи, равняясь с любующимся зрелищем Тэйкеном: люди радовались, и в воздухе медленно появлялся тот самый запах свободы, ради которого всё затевалось.

Но ближе к вечеру ситуация снова поменялась. Кто-то из новоиспечённых стражников-Пекула́рисов сказал, что под стены прибывают солдаты, среди которых признали полностью облачённого в боевые доспехи и очень недовольного Панза. Фаунд в срочном порядке собрал всех в комнате Филзы, но смотритель успокаивающе улыбнулся:

— Пока мы не откроем барьер добровольно, они не смогут пройти.

— Но можно ведь сварить то же зелье, что сварили мы, — принц скрестил руки на груди. — Наверняка в библиотеке замка есть этот рецепт, и его могут найти для такого особого случая.

— Им потребуется минимум два дня на подготовку. До этого они бессильны, но нам нужно уже что-то предпринять, — ответила Кристин. За всё время она ни на шаг не отошла от мужа. — Иначе может быть поздно.

— Нам нужно взять замок, — решительно заявил Джордж, обводя взглядом присутствующих. — Если правильно организовать всех, нам хватит людей, чтобы прорваться через тех, кто под стенами, и тех, кто охраняет Сапнапа. К тому же, у нас есть стражники, которые присягнули мне. Да, это не лучший вариант, но что мы ещё можем?

— Ты можешь обратиться к тем, кто за стенами, — вдруг предложил Дрим. — Объяснить, что ты не ставишь перед собой цели кому-то навредить, ты хочешь помочь и восстановить справедливость. Они ведь тоже люди, наверняка среди них есть и те, кто лишился родственников, потому что их пришлось отдать в Лагерь. Они должны понять.

— Это глупо, — фыркнул Техно. — Ты сам видел, что восстания собираются не час и не день. На что ты надеешься? Что все люди резко поверят в «добро»? — он спародировал Тэйкена, заставляя того нахмуриться. — Сапнап не заслуживает править, корона по праву принадлежит Джорджу, но нет никаких шансов, что вся армия перейдёт на нашу сторону настолько быстро. Тем более, среди них Панз, который наверняка закалял их быть готовыми умереть за Лагерь.

— Мы должны хотя бы попробовать.

— Я согласен с Дримом, — принц наклонил голову вниз, закусывая губу в раздумьях. — Я подготовлю речь на завтра. Сначала для Пекуларисов, потом для солдат Панза.

— Я передам план Уилбуру…

— Я сам! — парень обогнал Блейда, виновато улыбаясь. — Сам. Вам нужно выспаться.

— Как будто тебе не нужно, — почти хрюкнул мужчина и развёл руками. — Сам так сам, мне же меньше работы.

Но Джордж его уже не слушал. Две речи за ночь звучало как посильная задача для наследного принца, но нужно было сделать так, чтобы все поверили, поняли, что он действительно не причинит никому зла. По крайней мере не хочет причинять, но придётся это сделать, если понадобится.

Радовало лишь то, что за день, проведённый среди Пекула́рисов, Фаунд наконец почувствовал себя почти дома. Никто больше не обсуждал его за спиной, как это делали в замке; никто не показывал пальцем, как в частной школе; все относились к нему как к своему, и это уже было величайшим достижением в его жизни. Так сильно хотелось поделиться этим с кем-то, кто понял бы его. Но ни Дрим, ни Техно, ни даже Кристин и Филза не походили.

Принц сам не заметил, как дошёл до медпункта, где его окликнула Паффи.

— Если Вы ищите Уилбура, он в лазарете вместе с Томми, — девушка склонила голову, смущая Джорджа. — Я думаю, они оба всё ещё спят, но Вы можете проведать их. Третий этаж, до конца коридора. Там одна дверь.

— Спасибо, — он не успел больше ничего сказать, как она убежала на звук своего имени.

Ноги сами понесли его в нужную комнату, а мысли снова путались вокруг имени Уилбура. Как было бы хорошо упасть сейчас в его объятия и рассказать, как прошло собрание и о том, что сейчас творится на душе у мятежного принца. Сут бы пропустил свои изящные пальцы сквозь его волосы, обнял в ответ и сказал, как он им гордится, как любит… Но приближаясь к нужной двери, Джордж начал слышать два голоса: первый — Уилбур, его он ни с чем не перепутает, а другой… Томми? Он подошёл ближе и замер, подглядывая через слегка приоткрытую дверь.

Комната была большая, и на каждой кровати кто-то лежал. Сам Иннит полулежал на своей: грудь была в бинтах, ноги под пледом, рубашка лежала на подобии тумбочки, рядом с догорающей свечкой. С другой стороны на стуле сидел Уилбур и широко улыбался.

— У меня есть кое-что для тебя, — полушёпотом, чтобы никого не разбудить, произнёс Сут, и Фаунд машинально сжал руку с кольцом в кулак, когда увидел в чужих пальцах тот самый кулон. — Это розовый кварц. Я купил его в Киноко, когда думал о тебе, — «он думал о Томми даже в тот день?», принцу казалось, что день был только для них двоих. Уилбур достал из-под одежды своё украшение, наблюдая за реакцией Томми. — Хочу, чтобы ты носил его у себя рядом с сердцем и всегда помнил, что ты никогда больше не будешь один.

— Уилл, но… — парень коснулся золота и замер. — Розовый кварц ведь означает…

— Я так хотел тебя увидеть, услышать, — мужчина подсел ближе, касаясь чужой руки. — Так хотел, чтобы ты снова говорил со мной, чтобы смотрел на меня. Посмотри на меня, Томми, — Иннит не поднял взгляд, пока длинные пальцы музыканта не скользнули ему на подбородок, приподнимая голову. Джордж видел, как в его глазах заблестели слёзы, и не был уверен, что не заплачет сам. — Я люблю тебя, Томми. Я всегда любил только тебя, просто не осознавал этого. Прости меня…

— Дурак.

— Что?

— Идиот! — громко всхлипнул Томми, размазывая слёзы ладонью по лицу. — Я хотел ударить тебя, как только увижу, хотел врезать прямо по лицу, чтоб аж кровь шла… И никогда больше с тобой не разговаривать. Хотел ненавидеть тебя, потому что ты сбежал без меня. Но я не могу… Не могу…

— Тшш… — Уилбур подсел ещё ближе, бережно обнимая парня, стараясь не тревожить свежие раны. — Теперь ты всё знаешь. Я хотел спасти тебя в лучшую жизнь, подальше от Лагеря, и у меня почти-почти получилось, — он нежно погладил его по голове. — Теперь у нас всё будет хорошо, я тебе обещаю. Ты мне веришь?

— Мы всегда будем вместе?

— До последнего вздоха, обещаю.

Иннит позволил надеть на себя кулон, тут же цепляясь пальцами за отдаляющуюся руку Сута и подтягивая его ближе к себе. Джордж не смог заставить себя отвести взгляд, даже когда парень легонько прильнул к чужим губам, а мужчина углубил поцелуй, вплетая пальцы в золотые волосы. Принц и представить себе не мог, что любовь бывает настолько нежной и трепетной, что сказки про бабочек в животе вовсе не сказки, а домом может оказаться далеко не место. Что человек отдаст всё, чтобы быть рядом; что сможет преодолеть невозможное, лишь бы другой был счастлив.

Фаунд был там лишний. Горячие слёзы уже давно катились по щекам, руки прижимали к себе заветное кольцо, а опьянённый горем мозг никак не хотел уходить. Было что-то чарующее в их поцелуе, таком страстном и ласковом одновременно, и парень стоял и смотрел, как их губы сминают друг друга, как по комнате раздаются тихие вздохи и как в воздухе растворяются их имена, впитываясь прямо в подкорку, пока внезапный порыв ветра не пошатнул скрипучую дверь и не пришлось поспешно сбегать на этаж ниже. Он так и не понял, что сделал не так, но наверное он просто не был Томми и никогда не смог бы дать Уилбуру то, что дал этот шебутной мальчишка. Получается, что парень выполнил обещание, данное Суту перед нападением? Встретиться с тем, кого любишь…

На крыльце корпуса он застал Дрима. Тот сидел на ступеньках и наблюдал за детьми возле каштана, которым впервые разрешили остаться на улице после отбоя.

— Как Томми? — вопрос резал хуже любого меча, но Фаунд беззвучно сглотнул и, присев рядом почти вплотную, ответил:

— Они спят, я не стал их будить. Про план придётся рассказать завтра с утра.

Тэйкен кивнул. Искоса посмотрел на принца и позволил привалиться к своему плечу, потом и вовсе приобнял одной рукой. Джордж вздрогнул, чувствуя, как чужое тепло разливается по телу, и поднял взгляд. Лицо мужчины было совершенно безмятежным и освещалось лишь светом фонарей во дворе. Он улыбался своим мыслям и пил что-то пахучее из железной кружки, периодически кивая головой в такт выдуманной мелодии.

— Почему мне так сложно с людьми? — Фаунд откинул голову немного назад, опираясь ему на плечо.

— С людьми вообще сложно, знаешь ли, — усмехнулся Дрим. — Сложные мы существа.

— Но Уиллу же легко с Томми. Кристин с Филзой. Ты…

— Им не легко. Они проделали серьёзную работу над собой, чтобы их отношения стали тем, чем они есть сейчас. Без работы никак, без работы всё ограничится простой влюблённостью, которая очень быстро пропадает, стоит человеку сделать что-то не так, как ты представлял. Любить — значит научиться жить с неидеальным, но твоим человеком, — мужчина снова отпил из кружки. — Я вообще тут не пример. Повёл себя глупо, на что-то надеясь, когда уже видел, что не интересен тебе.

— Сейчас у нас есть более важные задачи, — Джордж прикоснулся к его руке и снова посмотрел в лицо. — Но я ведь тоже собираюсь жить жизнь. Может, мы могли бы попробовать заново?..

— Не нужно жалости, Джордж, — они встретились взглядами перед тем, как Тэйкен убрал руку, снова подпуская холод улицы к принцу. — Я же не слепой.

— О чём ты?

— Ты любишь Уилбура, потому что так и не смог отпустить. Не доверяешь его Томми, потому что думаешь, что Томми не способен сделать его счастливым, но я знаю Уилбура почти всю жизнь, не настолько близко, как последние года, но всё же могу сказать, что сейчас он счастливее, чем когда-либо. И причина его радости не ты, а Томми. И ты злишься, не принимаешь чувства человека, которого любишь сам. А я всё ещё люблю тебя, Джордж, несмотря на всё, что ты делаешь, но я не хочу заставлять тебя что-то чувствовать, — Дрим залпом опустошил свою кружку. — Потому что если ты действительно любишь, ты должен научиться отпускать, — он посмотрел к Фаунда. — Если между нами когда-нибудь что-то будет, я хочу, чтобы ты пришёл к этому сам, а не потому, что тебе нужна замена, чтобы забыть Уилбура.

От слов мужчины парень вздрогнул, словно его ледяной водой окатили. Он закрыл лицо руками, громко выдыхая и чувствуя, как больше не может сдерживать слёзы. Тэйкен был прав, так чертовски прав, что хотелось прикинуться глупым и ничего не понимающем, но было нельзя. Принц всхлипнул пару раз, прежде чем Дрим снова приобнял его, поглаживая по плечу.

— Все плачут, плакать — это нормально, — донеслось до него. Последнее время на него навалилось столько всего, что он плакал почти каждый день, не имея понятия как ещё выплеснуть непонятные эмоции. — Хочешь, расскажу историю? Не очень весёлую, но обещаю, она отвлечёт, — Джордж поднял всё ещё застеленный слезами взгляд и кивнул. Мужчина грустно усмехнулся. — Меня не всегда звали Дрим. Моя мать при рождении назвала меня Клэй и сразу же отдала в Лагерь, как дань. Ей выплатили какие-то копейки «за честность», как всем ей подобным, и больше я никогда её не видел. Возможно, я был нежеланным ребёнком и то, что я родился Пекула́рисом, стало просто счастливой случайностью, но я ненавидел её. Большинство детей прятали, и они попадали в Лагерь уже в сознательном возрасте. Я же в этих стенах с рождения, — Дрим фыркнул. — Я хотел избавиться от всего, что связывало меня с ней. Первое время после побега я красил волосы в чёрный углём из камина, пока не научился любить свой русый. Ведь в мире полным полно блондинов, я лишь один из многих. Но имя вечно напоминало о ней. Ещё в Лагере я грезил о мире за стенами и придумал себе новое: свободное, мечтающее — я стал называть себя Дримом. После побега я попросил Уилбура никому не рассказывать об этом и никогда больше не вспоминал о «Клэе».

— Зачем ты рассказал мне об этом? — Джордж ни разу не пошевелился за время истории.

— Захотелось, чтобы ты знал, — Тэйкен пожал плечами. — Выглядишь, как человек, который умеет хранить тайны. И я правда хочу с тобой дружить, Джордж, как бы по-детски это не звучало. Я верю, что у тебя получится быть хорошим принцем и королём, и я постараюсь быть рядом столько, сколько ты мне позволишь.

— Спасибо, — Фаунд кивнул. Потом поднялся на ноги, похлопал Дрима по плечу и поплёлся в выделенную им комнату, где уже сладко храпел Техно. Ноги ощущались как ватные, кровать — подозрительно мягкой. Он не успел ни о чём подумать, когда голова коснулась подушки. Принц действительно устал.

Я иду по замку. Коридоры пустые, в комнатах нет ни души. Я дохожу до огромной двери в тронный зал.

Трон пуст. На мягкой подушечке на нём лежит корона, а позади слышится громкий кашель.

Я подхожу ближе, и из-за трона на меня вываливается старик. Он не может стоять на ногах, только ползает, что-то бормочет себе под нос.

Я узнаю в нём отца. Я ничего не слышу, но читаю по губам — он шепчет слово «власть». Я начинаю смеяться, когда он замечает корону и не может преодолеть пару ступенек, чтобы до неё добраться.

Вокруг дурно пахнет, словно тут залежались тысячи трупов. Я вижу, как отец в гневе бьёт кулаком по полу. Он поворачивается ко мне.

Он зашипел, а я смотрел на его глаза. Они сгнили.

XVII. Предать предателя и стать счастливым

Томми просыпается, но глаза открывает не сразу. Бок после операции неприятно ноет, голова побаливает из-за сна в одном положении, но парень сжимает ладонь, в которой всё ещё находятся пальцы Уилла. Мужчина спит рядом на стуле, просто откинувшись назад и подперев голову свободной рукой, и Иннит невольно улыбается.

Вчера произошло то, о чём он и подумать не мог — Сут признался ему в любви, да ещё как! Томми приоткрыл глаза и легонько двинул большим пальцем, поглаживая чужую кожу. Они целовались. Правда-правда, точно так же, как он и представлял. Уилл не кусался, не напирал; его руки приятно массировали кожу головы, придерживая, губы мягко сминали собственные, и парень таял от каждого тихого вздоха между поцелуями. Тепло их тел смешивалось, нагревая их обоих, сознание плавилось.

Он боялся признаться себе, что хотел бы продолжать бесконечно. Чтобы Сут был рядом, чтобы обнимал и целовал, и рассказывал истории перед сном, шепча их прямо в висок Томми. Парень подумал, что действительно сделал бы всё, чтобы этого добиться. Он уже простил Уиллу всё, и простил бы ещё тысячу, миллион раз, если потребовалось бы.

Потому что впервые правда любил.

В коридоре послышался шум, и в дверном проёме показалась голова Ранбу. Он мягко улыбнулся, когда увидел Иннита, а тот лишь виновато кивнул. Рука сама потянулась к кулону на шее, и парень привстал. Кажется, Сут говорил ему, что пока что это плохая идея и что нужно дать организму время восстановиться, но сейчас это его не особо волновало, тем более, что благодаря способности чувство боли у него сильно притуплено.

— Ты чего? Тебе же нужно лежать! — зашипел на него Ранбу, когда они остались одни в коридоре. — Ты невыносимый, — парень обнял его, целуя в волосы. — Как ты себя чувствуешь?

— Бок немного болит, а в общем неплохо, — Томми попробовал улыбнуться, когда его взяли за руку, но улыбка вышла вымученной. — Где Билл?

— Я пришёл один, потому что хотел поговорить, — Ранбу вздохнул, и Иннит заметил, что тот смотрит прямо на украшение на его шее. — Красивый. Уилбур подарил?

— Д-да, вчера вечером…

— Он не пустил нас к тебе вчера. Сказал, что ты слишком слаб после операции, но я всё видел, — он замешкался лишь на секунду, подпирая плечом стену. — Тебе правда будет лучше с ним.

— О чём ты?..

— Он любит тебя, Томми. Любит больше, чем мы с Биллом когда-либо сможем. Это слишком очевидно, все заметили, — парень вдруг усмехнулся. — Я даже не знал, что можно так любить.

— Как?..

— Сильно. Искренне. Такой любовью, которая заставляет его глаза светиться, когда он видит тебя, — Ранбу вдруг поднял взгляд. — Помнишь, на первом собрании, когда я при всех поцеловал тебя? — Иннит кивнул. — Я увидел это ещё тогда. Ты говорил нам, что «Уилл твой брат, ты не можешь ему не верить», но твои глаза светились так же. Ты всегда был влюблён в него, Томми. И я не виню тебя, просто… — парень увидел, как в чужих глазах собирались слёзы. — Просто я тоже любил. Билла и тебя. И мне так… Так обидно, что я так и не смог… Ты так и не полюбил меня так же…

Ранбу всхлипнул, тут же стирая слёзы со щёк. Томми шагнул вперёд, обхватывая парня руками и сжимая в объятиях. Он не знал, представить не мог, что все его мысли настолько очевидны, и никогда даже не думал, что события пойдут так, как сейчас. Уилл должен был навсегда остаться для него братом, которого он будет ненавидеть, но точно не всё это.

— Прости. Прости меня, пожалуйста, прости, Ранбу… — Иннит бормотал нелепые извинения куда-то в чужую одежду, но разве за такое можно извиниться? — Пожалуйста, Ранбу, прости, я не думал, что всё получится так, я…

— Тшш, — парень погладил его по голове, но не обнял в ответ. — Ты выглядишь счастливее, когда он рядом. И я хочу, чтобы ты был счастлив. Это же главное, правда?

— А вы? — он поднял голову, встречаясь взглядом с Ранбу. Его глаза блестели бирюзовым — чистым цветом его души.

— А мы с Биллом как-нибудь справимся, — ответил тот и засмеялся сквозь слёзы. — Обещай мне, что будешь счастлив, Томми.

— Я обещаю.

Ранбу наклонился и поцеловал его в лоб, последний раз проводя рукой по волосам. Иннит проследил за ним глазами до лестницы и вернулся на свою кровать, даже не пряча слёзы. Он был единственным, кто проснулся в такую рань, поэтому никто бы и не спросил, а у него не нашлось бы ни слов, ни сил, чтоб объяснить.

Парень переложил подушку ниже, чтобы рука спящего Уилла дотягивалась до его лица, и, подложив её себе под щёку, тихо заплакал, убаюкивая себя обратно в сон.

***

Джордж плохо спал и, проснувшись раньше, чем планировал, стал сочинять речи. Первая, перед Пекула́рисами, казалась проще, словно он собирался объяснять что-то маме и лучшим друзьям — он не сомневался в поддержке. Вторая же, для до зубов вооружённых солдат Панза, вызывала сомнения. Стоит ли в принципе рассчитывать на помощь? Как подобрать правильные слова? Какие слова вообще правильные?

Он подпёр голову рукой, наблюдая за тем, как колышется листва каштана за окном. На соседней кровати спал безмятежный Дрим, чуть дальше дёргал ногой во сне Техно и громко сопел Фанди. Филза сказал, что раньше в эту комнату, как в «элитную», всего на четырёх человек, отправляли жить тех, кто соглашался шпионить среди Пекула́рисов и доносить, если где-то начинало быть неспокойно. Эту традицию начал Панз, а после повышения подхватил Квакити, но из-за подготовки к свадьбе у него совсем не осталось времени выслушивать мелкие сплетни Лагеря, и Фил потихоньку расформировал группку «предателей».

Но были ли они предателями, если следовали указам своего короля и сохраняли мир в Лагере для мира в стране? Станут ли предателями те стражники, которые сложат оружие и признают Джорджа наследником? Когда-то Фаунд читал в книге, что предателями называют тех, кто сознательно нарушает клятву, данную ими самими. Будет ли считаться он сам предателем, если пойдёт против воли отца? Слово короля ведь закон… Хотя если подумать, он уже это сделал. Предатель предателя.

Принц усмехнулся и поднялся на ноги, потягиваясь. Грубый план обеих речей был придуман и самое время было немного подкрепиться перед тем, как продолжать «бесчинства».

— Эй, Дри-им, пора просыпаться, — Джордж потряс отвернувшегося к стенке Тэйкена и рассмеялся, когда тот приоткрыл глаз и скривился. — Давай, ты ведь сам говорил, что опоздавших на завтрак никто не ждёт.

— Кто-то сказал «завтрак»? — со своего места поднялся Техно. — Я не против перекусить. Особенно, если готовить буду не я.

— Представляете, вы всю жизнь живёте в Лагере, следуете его порядкам, ненавидите их, и к вам вламывается воскресший принц и говорит, что теперь вы все свободны. Но на следующее утро вы всё равно готовите этому принцу завтрак, потому что восстания восстаниями, а покушать и расписание никто не отменял, — Дрим накрылся одеялом по самые уши, пока остальные начали хохотать. — Нечего меня будить, я пропущу завтрак.

— Только речь не проспи, — хрюкнул Техно перед уходом. — Я уверен, что Джордж нас ещё удивит.

По дороге в столовую они встретились с Ники, Паффи и Джеком, которые в сопровождении ещё нескольких ребят носили еду в медпункт и в лазарет. Фаунд хотел снова помочь, но от Блейда последовало вежливое напоминание, что он — принц, и что у него на сегодня всё ещё есть важная задача. В самой столовой стоял шум из-за количества людей, но Техно подскочил с технического входа кухни и получил две порции вне очереди: себе и Джорджу.

— Так нечестно! — возмутился Фанди, которому всё-таки пришлось занять своё место в линии, но наследник только развёл руками.

Мужчина же понёс тарелки к столу, где уже сидели несколько человек. Среди них Фаунд признал Уилбура, который мечтательно наблюдал за тем, как ест Томми. Его затошнило, когда тот не просто подал Инниту салфетку, а сам стёр с его носа кусочек каши, широко улыбаясь.

Джордж ненавидел Томми. Раньше он думал, что парень ему дорог, потому что он друг и брат Сута, что дорогие люди твоих друзей становятся дорогими тебе, но теперь они не были друзьями. Они были никем и остались никем. Незнакомцы, знающие о друг друге лишь имена. Потому что их разговоры не были способны связать их чем-то большим, чем просто «коллеги».

Принц фыркнул, начиная есть свой завтрак. Живот неприятно скручивало от каждого нового движения Уилбура в сторону Томми, и Фаунд почти чувствовал все их прикосновения на собственной коже. Он думал, что отпустил, что понял — ему не место рядом с Сутом. Мозг же упрямо твердил обратное: он должен был быть там, не противный мелкий мальчишка; он должен был быть беспечно влюблён и счастлив. Рука мужчины осторожно обнимает Иннита за плечо, притягивая к себе, и Джордж не может оторвать взгляд, пока младший получает поцелуй в висок.

Парень ест свою кашу быстрее, чем должен был, и рывком встаёт из-за стола.

— Техно, собирайте всех во дворе перед воротами! — выдаёт громкое указание и уходит. Отдаёт посуду обратно на кухню и сталкивается на выходе с Дримом. — О, ты всё-таки решил пойти на завтрак.

— Да, знаешь, все так начали шуметь, что я больше не смог спать, и… — сонно тянет тот, но принц перебивает его:

— Пойдём. Мне нужен тот парень, Фредди, который усилил мой голос тогда.

Он тянет Тэйкена на улицу и заставляет его отправиться на поиски, а сам идёт к каштану. Останавливается у самого ствола, и в конце концов подаётся вперёд и опирается на него головой. Сил сдерживаться не хватает, и Джордж тихо всхлипывает. Если бы он мог, он бы никогда не выбрал быть принцем-Пекула́рисом в стране, которая относится к таким, как он, как к животным. Никогда бы не имел младшего брата, готового его убить за власть. Никогда бы не встретился с музыкантом, обладающим гипнозом. Никогда бы не устраивал восстание в Лагере. Никогда бы не влюблялся.

Слеза катится по лицу и капает с кончика носа, когда его кто-то тянет снизу за рукав.

— Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? — рядом с ним стоит черноволосый мальчик.

— Нет, малыш, я просто… Устал, — Фаунд размазывает слёзы по лицу и приседает, смотря в карие глаза ребёнка. — Знаешь, когда люди устают, они иногда плачут.

— Знаю. Мой друг тоже много плакал, — кивает мальчик и протягивает Джорджу красивый дубовый листочек. — Вот, это тебе. Я нашёл его там, — он неопределённо машет рукой с сторону, — наверное, он с дерева за стеной.

— Спасибо, — парень улыбнулся, принимая детскую щедрость.

— Я надеюсь, что это поможет тебе, — мальчик кивнул и побежал в толпу, которая стала собираться во дворе.

Фаунд любил детей и их простоту так же, как ненавидел взрослых за то, что они всё усложняют. И кажется этот ребёнок был прав: принцу и правда было пора отвлечься от душевных терзаний и обратить своё внимание на то, что действительно важно. Его люди и страна, которую пора было брать в свои руки.

Вместо двух однотипных речей, Джордж решил, что будет говорить сразу с двумя сторонами одновременно. Они ведь один народ, пора было прекратить делить всех на особенных и обычных. Поэтому он вместе с Дримом и Фредди поднялись на башню рядом с воротами, и принц наконец заговорил обо всём, о чём думал неделями после «амнезии» и годами до неё.

— Я всю жизнь прятался за стенами замка в своей комнате, боясь, что если я начну пытаться действовать, у меня не получится. Но сейчас я здесь, стою перед вами. Говорю с вами, потому что хочу, чтобы вы тоже не боялись. Я хочу освободить вас от рабской жизни и обязанностями перед Лагерем, где вместо жизни — существование. Вы, — он обратился в сторону Пекула́рисов, — почти с рождения тут, и не помните ничего в своей жизни, кроме этих стен и бесконечных тренировок. А вы? — повернул голову к стражникам. — Наверняка многие потеряли членов семьи и друзей из-за этого Лагеря, то ли отдавая детей, то ли глядя на смерть их родителей, отказавшихся выполнять приказ. Разве вы не хотели бы снова обнять своего ребёнка? Перестать прятать его, когда в ваш дом кто-то стучится? Врать, что ребёнок обычный, чтобы его не забрали? — парень глубоко вдохнул. — Неужели вы не устали жить в страхе? Король запугал вас, заставил верить, что так ваша жизнь в безопасности, потому что специальная армия защитит вас от врагов и предателей. Но не тот ли враг, кто приговаривает ваших детей на смерть? Не тот ли предатель, кто разрушает семьи, лишает права выбора? — он улыбнулся краешком губ, чувствуя, как отклоняется от запланированной речи, но говорит от чистого сердца. — Я — Джордж Фаунд, старший законный сын и наследный принц, и я собираюсь вернуть свой трон, который отнял у меня отец, а затем мой родной брат, приказав убить меня. Завтра днём я с Пекула́рисами выступим на королевский замок, и сейчас я призываю вас сложить оружие мирно. Я не хочу кровопролития, и если вы поддержите мои права на престол, я ликвидирую Лагерь, — среди стражников началось подозрительное движение и гул, и, кажется, Джордж заметил Панза. — Вас прекрасно обучили убивать, но не забывайте, что армия Пекула́рисов всё равно сильнее. У вас ровно сутки.

XVIII. Никто не придёт, они все мертвы

— Это было достойно, Ваше Высочество, — Техно похлопал Джорджа по плечу. — Хотя может быть пассивно-агрессивная угроза в конце была лишней.

— Как думаете, это поможет? — Фаунд обнял себя руками, заглядывая в лица друзей. Вся храбрость и уверенность, которая была во время речи, потихоньку улетучивалась.

— Мы узнаем уже через сутки, — ответил Дрим. — Но ты прекрасно справился.

— Если ты хочешь выступить завтра днём, наших нужно подготовить, — принц ухмыльнулся, когда Блейд снова включил свою техническую безэмоциональную сторону. — Я займусь отбором тех добровольцев, кто подойдёт нам по возрасту и по состоянию здоровья. Дрим, поможешь мне, — Тэйкен кивнул, а после обернулся на замершего на месте Джорджа:

— С тобой всё хорошо?

— Спасибо, что помогаете мне, — они всё ещё шли по двору, и пришлось почти прочитать по губам. Фаунд опустил глаза и замедлился. — Без вас ничего бы этого не было.

— Ты наш принц, и мы поклялись служить тебе, — улыбнулся Дрим. — А ещё ты помог нам с Лагерем, так что… — мужчина вдруг раскрыл руки для объятий. — Давай, тебе это нужно, — Джордж без промедления прижался к нему, вдыхая полной грудью и жмурясь. Горячая ладонь опустилась ему на спину, а второй Тэйкен подцепил Техно. — Нет-нет, тебе это тоже нужно.

Блейд протяжно хрюкнул, но оказался в ловушке вслед за наследником. Фаунд ощутил, как объятия стали «тяжелее», и нелепо хихикнул, когда вспомнил, как впервые отреагировал на появление мужчины. Да уж, Кристин была права, когда говорила, что его просто нужно получше узнать. Техно потихоньку начинал доверять ему — или так просто казалось — и принц был очень благодарен за это. Хотелось бы, чтобы тот был рядом и когда Джордж наконец станет королём.

Сердце Дрима билось прямо под ухом, и принц бы не ошибся, если бы сказал, что тот волнуется. Фаунду нравилось, каким мужчина был человеком, как вёл дела и как разговаривал с другими. Его идеи в большинстве своём были удачными, хоть и безумными, и наследник прижался к чужой груди сильнее, думая о том, что может когда-нибудь он опустит свою неразделённую любовь и сможет начать жить заново, с кем-то новым…

— Так, заканчиваем! — скомандовал Блейд. — У нас с Дримом есть дела, и ты бы себя тоже чем-то полезным занял, принц.

Джордж кивнул и с улыбкой проводил друзей взглядом, а сам поднялся в комнату. Там выпил воды и присел на кровать, то снимая, то надевая обратно своё кольцо. Внезапные объятия и правда помогли, но вот бы инициатором был Уилбур… Парень тряхнул головой, в который раз напоминая себе, что не должен больше об этом думать, и лёг на кровать, складывая руки на груди. Он закрыл глаза в надежде немного полежать в тишине, но в итоге провалился в новый беспокойный сон.

Я хожу по комнате. На стене — огромная карта мира, на столе — беспорядок бумаг.

Мыслей в моей голове слишком много. Я пытаюсь сосредоточиться, подхожу к окну.

Королевский двор необычно пуст. Лошади осёдланы, собаки едят из поставленных мисок, но людей нигде не видно. Я обнимаю себя.

Дверь за моей спиной хрустит. Я чувствую отчётливый запах зелёных яблок. Дверь слетает с петель. За ней мой брат. У него в руках кинжал, бандана повязана так, чтобы закрывать лицо. Он подходит ближе, без тени сомнения направляя оружие на меня.

Я пытаюсь ударить его, но лишь оказываюсь у него в руках. Мой меч возле кровати, его кинжал сейчас коснётся моего горла.

Я кричу, но никто не слышит. Лошади за окном испуганы, собаки громко лают и скулят.

«Никто не придёт» доносится до моего уха. «Они все мертвы» вторит ему второй, более высокий голос.

Кинжал входит в мою шею, кровь брызгает на пушистый ковёр. Я затылком чувствую, как Сапнап улыбается.

Джордж проснулся, когда уже темнело, и подтянул ноги к груди. Рука механически коснулась горла, как будто проверяя, цело ли оно, и принц тяжело сглотнул. Его только что убил собственный брат. Сапнап и раньше пытался, но это было окольными путями, наёмниками или предателями среди слуг, но никогда лично. Фаунд не стал медлить, и сразу направился к Кристин.

— Дорогой, это звучит ужасно, — женщина даже приобняла его. — И ты точно уверен, что это был твой брат?

— Да, уверен. Он сделал это кинжалом, который подарил ему отец, — парень вздохнул, снова и снова вспоминая тот день. Это был его день рождения, не Сапнапа. Он должен был получить лучший подарок, не Сапнап. Но ему достался щит, которым он так никогда и не воспользовался, а Сапнапу украшенный ярко-красными драгоценными камнями и золотом кинжал. Ему было девять, Сапнапу — всего четыре. — Техно говорил, что такие, как я, видим вещие сны каждую ночь, но… Это был уже второй за сутки. Скажи честно, это значит, что он ложный или?..

— Мы не можем ничего гарантировать, — ответил за жену Филза. — Вещие сны Пекула́рисов непредсказуемые, в истории много разных примеров, — Джордж снова коснулся шеи. — Но мы сделаем всё возможное, чтобы это не произошло.

Фаунд кивнул. Он пожертвовал уже столькими жизнями, но неужели для спасения Пекула́рисов придётся пожертвовать и своей тоже? Он никогда не думал о восстании в таком ключе. Уилбур говорил, что жертвовать многим ради таких масштабных целей — нормально, ведь в итоге они получат гораздо больше, но… Умереть? Нет, об этом Джордж однозначно не думал.

Кристин подала ему в руки чашку с чаем и погладила по волосам, отходя к Филзе. Они вынесли красивый сервиз на улицу и сели прямо на земле рядом с каштаном, а Фаунд не придумал ничего лучше, чем лечь на спину. Солнце село за горизонт, зелёная летняя трава щекотала кожу, а над ним в безоблачном небе летали вечерние птицы. Думать о смерти совсем не хотелось.

Но он был принцем, наследником, будущим королём, и думать о смерти была его обязанность.

Привычка предполагать самые худшие варианты развития событий снова играла злую шутку, и Джордж невольно вообразил, что сон сбудется. Он умрёт. Перестанет чувствовать, дышать, его сердце остановится. В любой момент до или после — может, во время? — захвата замка он уйдёт и придётся оставить всё, что он успеет сделать… Кому? Детей ведь у него нет.

Конечно, первым на ум пришёл Уилбур. Невозможно было признаться даже самому себе, но Фаунд всё ещё доверял мужчине настолько, чтобы оставить на его попечение целое королевство. Тонкая натура Сута точно смогла бы поладить как с Пекула́рисами, так и с обычными людьми, но он бы ничего не смог сделать с главной нынешней угрозой — Сапнапом.

Для этого отлично подходил Дрим. Принц видел, как жестоко и без сожаления он расправился с Квакити, и сомнений быть не могло — его брата бы постигла такая же участь. Но Тэйкен был слишком вспыльчивым для «приемника», под его руководством королевство бы хоть и очень красиво, но быстро «сгорело».

Техно бы расправился с Сапнапом не хуже Дрима, и его ум и рассудительность однозначно бы сделали из него хорошего короля. Он был бы из тех, кто принимал граждан в тронном зале и лично выслушивал их просьбы. Но хватило бы ему эмпатии для того, чтобы им сочувствовать, пытаться поставить себя на их место, а не исполнять свой долг из сухого «должен»?

Джордж был уверен во всех них, но круг замыкался, возвращая его к болезненным мыслям о Уилбуре. Принц привстал, сделал глоток чая и обратился с этим «дурацким» вопросом к Кристин. Она почему-то улыбнулся:

— Я вижу, что ты наконец понимаешь насколько важные решения тебе придётся принимать, как только ты станешь королём. И, к сожалению, я не в праве помогать тебе, потому что ты знаешь ответ лучше, чем кто-либо другой. Поступай так, как тебе кажется правильным.

И Фаунд поступил. Кивнул, допил чай и отправился прямиком в свою кровать, потому что лучшим решением в этой ситуации было отдохнуть. Он ещё не умер, у него будет предостаточно времени, чтобы подумать, и к тому же, какова вероятность увидеть третий сон за один день, который мог бы ему помочь? Но как только он натянул одеяло до подбородка, в дверях появился Техно.

— Если ты собирался спать — сейчас не время. С тобой хочет поговорить капитан армии Панза.

Дважды просить не пришлось, и они спустились во двор. Блейд держал в руке горящий факел и уверенно шёл прямо к воротам, пока вокруг собиралась удивлённая толпа Пекула́рисов. Джордж был удивлён не меньше: неужели Панз сам прислал своего человека для переговоров?

Всё оказалось куда проще. Как только принц остановился перед закрытыми одним лишь щитом воротами, капитан снял свой шлем и опустил голову в вежливом приветствии:

— Ваше Высочество, позвольте мне и моему войску служить вам.

Фаунд перекинулся взглядами с Техно.

— Служить мне?

— Вы — истинный наследник короны. Я и все мои люди готовы отдать жизнь за вас и королевство, потому что сегодня утром мы услышали ваши цели. Вы не хотите проливать кровь, хотите сохранить мир там, где это возможно, и мы поддержим вас в этом.

— А где же ваш начальник? Насколько я знаю, это именно Панз собрал вас здесь, и вы служите ему.

— Как только он узнал, что большинство решило подчиниться вам, оседлал свою лошадь и уехал в сторону замка. Мы не успели его задержать.

— Я уверен, что мы с ним ещё встретимся, — Блейд положил руку на рукоятку своего меча. — Если вы действительно желаете служить принцу Джорджу, клянитесь.

— Клянёмся! — капитан встал на одно колено, и Джордж снова посмотрел на Техно, когда за мужчиной жест повторило всё войско, стоящее сзади. — Клянёмся, что будем верны и преданы Вашему Высочеству, старшему принцу Джорджу Фаунду, вашим наследникам и преемникам. Клянёмся с честью служить нашему королевству, и положить жизнь на его защиту, если потребуется, — капитан осторожно, стараясь не делать никаких лишних движений, вынул свой меч из ножен и протянул парню. — Мой меч — ваш меч, мой принц.

— Открыть щит! — скомандовал Фаунд. Голубая дымка перед глазами развеялась, и он шагнул вперёд, принимая оружие. — Я благодарен вам за вашу преданность! И будьте уверены, все вы будете вознаграждены за неё. Завтра мы вместе выступим на королевский замок, и мой брат будет повержен! Мы наконец станем одним народом, прекратим делить людей на «нормальных» и «нет». Положим конец бесполезной войне на севере! — он вскинул руку с мечом вверх: — Вы со мной?

Солдаты тоже подняли своё оружие и под довольный одобрительный гул стали разбредаться по сторонам. Джордж улыбнулся, когда щит опустился обратно, оставляя внутри Лагеря только капитана. Блейд отвёл его в сторону, кажется, начиная объяснять план, Пекула́рисы с интересом рассматривали того, против кого были настроены сражаться уже утром, а принц выдохнул. Это действительно было чудо, потому что никто и не надеялся, что красивые слова смогут убедить целую армию. Но вот, под их стенами уже не враги, а помощь.

— Видишь, я же говорил, что всё получится! — Дрим довольно похлопал его по плечу, заставляя смеяться. Теперь половину дела можно было считать сделанной. — Завтра осталось только пройти через охрану твоего брата.

— Его предупредит Панз.

— Война на севере оставила только базовый минимум солдат даже в королевском замке, — ответил Тэйкен. — Мы справимся.

Фаунд только кивнул, не в состоянии больше думать. Он плохо помнил, как дошёл до комнаты, ведомый зелёной накидкой перед своим носом, и как лёг на кровать. Мысли плыли, он слышал голос Дрима откуда-то издалека, пока всматривался в замыленные движения. В какой-то момент мужчина замер и подошёл ближе.

— Ложись спать, у нас завтра важный день, — слова донеслись до уже полуспящего Джорджа, окончательно погружая в приятную дрёму. Он подложил ладонь под щёку и подтянул к себе ноги, поворачиваясь на бок. Кровать рядом прогнулась, и его лба коснулось что-то тёплое. — Сладких снов, Джордж.

XIX. Ваше Величество

Солнце ещё не взошло, когда обе армии были почти готовы выступить под новыми знамёнами принца Джорджа. Чёрное с красной полукруглой полосой и крестом официальное полотно их страны было теперь располосовано тремя яркими цветами: синим в честь верности новому правителю; белым в надежде на безмятежность и обещанный покой; тёмно-красный же остался символом храбрости и стойкости, но более уверенной, чем кричащий алый. Полоса и крест превратились в жёлтые, показывая хоть и малое пока, но величие, а на белом цвете расцвели два новых красных креста в память о тех, кто пал в бою за Лагерь.

Уилбур сам придумал этот флаг и даже не мог предположить, что Джордж его одобрит. Однако, выяснилось, что принцу самому надоел чёрный воинственный цвет, и он был только рад его сменить. За время пребывание их в Лагере флагов сшили достаточно, чтобы хватило и Пекула́рисам, и бывшим воинам Панза, и сейчас они возвышались ярким огнём за стенами и перед ними. Знамени у самого Лагеря не было, но некоторые дети нежно любили свою родную деревню Киноко, поэтому им было позволено вынести и её флаг.

Сут откусил зубами нитку и разгладил пальцем рукав своего пальто. В районе плеча на нём теперь красовался цветной флаг. Изначально мужчина хотел пришить его на грудь, но его жёлтую рубаху пришлось спрятать под кольчугу, а пальто надевать уже сверху. Глупо было бы не показать свою принадлежность к поданным Джорджа, когда будешь ехать рядом с ним впереди всех.

Он надел вещь на себя и поднялся на ноги. Несколько минут назад Техно объявил, что они выступают через полчаса, поэтому у него было полно времени для того, чтобы снова увидеть Томми. После их внезапного похода на завтрак в столовую Паффи очень сердилась, потому что Иннит хоть не чувствовал боль в полную силу, но его организм функционировал так же, как и у остальных, а значит могли быть осложнения после операции. Это была вина Уилбура, но разве он мог оставить своего мальчика одного после всего, что произошло?

В лазарете всё было по-прежнему даже несмотря на то, что вокруг все собирались на очередное восстание. Занавески тихо покачивались от ветерка, из приоткрытого окна доносились крики с улицы, а между кроватями ходили врачи и их добровольные помощники. Томми лежал на своей и что-то ел.

— Что это у тебя? — спросил Сут, присаживаясь рядом, и подтянул чужую руку с едой к своему лицу. — О, персик!

— Уилл! — Иннит нахмурился, когда мужчина откусил кусочек. — Это мне принесли!

— Не жадничай, — мужчина улыбнулся, когда парень показал ему язык, и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. Потом расправил рукав, хвастаясь обновкой: — Как тебе?

— Отпадно! Сделаешь мне такой же, когда вернёшься? — Томми отложил фрукт на тумбу, тут же хватаясь пальцами за чужую одежду, чтобы рассмотреть получше.

Уилбур подвинулся ближе, тихо хихикая. Такого Томми он оставил тут два года назад и так боялся, что когда вернётся, его озорной мальчишка больше не будет… Его. Но Иннит не поменялся, хоть и очень вырос, как человек. Разве мужчина мог ему отказать? Очень хотелось остаться тут навсегда, чтобы были только они вдвоём и безмятежное веселье и спокойствие, и… Любовь.

Он наклонился, ловя удивлённый выдох губами, и легко потёрся носом в чужой. Томми улыбнулся и прикрыл глаза, повторяя движение. Кажется, этому Сута научила мама ещё в детстве, и с тех пор в его голове это было высшее проявление любви. Один раз он сделал так Техно, но даже тот принял этот жест, отвечая. Иннит же закинул руки ему на шею, притягивая ближе.

Они встретились взглядами и замерли, словно это было впервые. Уилбур чувствовал, как пальцы пробираются сквозь его волосы, и приобнял парня сам, восхищённо улыбаясь. Он любил в Томми всё: от светлых волос до тёмных родинок по всему телу, от безумных идей до туповатых вопросов по ночам, от нескладных конечностей до абсолютно завораживающих движений на тренировках. И самое сладкое было во всём этом то, что Томми любил его в ответ.

Одним движением Сут снова поцеловал Иннита, немного толкая напором и заставляя его лечь обратно головой на подушку. Парень начал пускать в ход зубки и кусаться, но и это было настолько очаровательно и совсем не больно, что Уилбур не мог ему этого не позволить, осторожно придерживая его голову. Ладони Томми сползли ему на грудь, то сжимаясь на краях пальто и подтягивая ещё ближе к себе, то отпуская и нежно поглаживая.

— Я сделаю тебе такой же флаг, — наконец ответил мужчина, слизывая вкус персика с губ. — Постарайся ничего тут не натворить пока меня не будет.

— Да Паффи мне даже из комнаты выйти не даёт! — возмутился парень. Его щёки заметно покраснели за время поцелуя, но он старался делать вид, что ничего не произошло. Пальцы коснулись плеча Сута. — Возвращайся поскорее, хорошо?

— Конечно, солнце.

Томми снова смутился от прозвища и вернулся к своему персику, а Уилбур лишь смотрел. Как ему вообще могло прийти в голову, что кто-то сможет заменить ему Иннита? Джордж бы никогда не смог полностью закрыть ту пустоту в его душе, которая становилась больше с каждым днём вдали от солнечного мальчика. Никто бы никогда не смог, и осознание этого чуть ли не заставило его заплакать.

Вдруг Томми закашлялся. Сложил ладошки вместе, прикрывая рот, и кашлял с таким усилием, словно лёгкие были ему больше не нужны. Потом с силой ударил себе по груди, совсем рядом с кулоном, но и это не помогло. Уилбур нахмурился.

— Я принесу воды.

И он уже встал на ноги, собираясь взять кувшин у соседней кровати, как заметил, что бинты на груди парня снова окрашиваются в красный. К счастью, это быстро увидели и медсёстры, отталкивая Сута в сторону. Одна из девушек сказала, что Иннита нужно ещё раз осмотреть, потому что есть шанс осложнений и расхождения швов.

Мужчина, кажется, снова немного поседел. Его выпроводили из лазарета, но он видел безмятежное лицо Томми, потерявшего сознание, словно спящего и видевшего свои лучшие сны.

— Не волнуйся, малыш, я вернусь и всё будет хорошо.

Перед его носом хлопнула дверь.

***

Джордж сидел на коне и смотрел, как его люди готовятся сражаться, и даже немного жалел, что он снова подвергает их опасности. Он ведь мог просто умереть, позволить Сапнапу убить себя, чтобы ничего этого не было, но он выбрал бороться. Он выбрал сделать своих людей свободными, выбрал видеть, как они счастливо живут свою жизнь, а не гниют на севере на поле боя, от которого никогда не имели права отказаться. Сейчас с ними шли только те, кто хотел доказать свою верность или уже наконец попробовать свои боевые навыки в честном бою. Или те, кто просто хотел любой ценой попасть за пределы Лагеря.

С ним поравнялся Техно на своём коне, за ними показались Дрим и от чего-то очень бледный и растерянный Уилбур, но Фаунд не придал этому значения. Впервые он концентрировался на своей цели, полноценно доверял своему мозгу, сажая сердце в душную клетку, как и положено принцу. Блейд кивнул ему, и они поехали по двору между Пекула́рисов, начавших скандировать какие-то фразы в его поддержку. Щит открыли, и дорога прошла через всех солдат в доспехах, вторящих детям.

Джордж был во главе двух армий и шёл с восстанием на королевский дворец. В такой формулировке эти слова будоражили ум и заставляли кровь в жилах закипать то ли накатывающего восторга, то ли от ужаса. Фаунд глубоко вдохнул и двинулся прочь от стен Лагеря прямо в сторону Киноко. Было решено, что они пройдут прямо через центр деревни, чтобы посмотреть на реакцию простого народа сначала в маленьких масштабах.

Когда знаменосцы и глашатаи достигли главной улицы деревни, из домов и магазинчиков стали выходить люди, чтобы посмотреть, что происходит. Кто-то вынес на улицу вилы и подал их Пекула́рисам со слезами на глазах, кто-то наоборот, увёл ребёнка в дом, кто-то просто стоял и смотрел, не решаясь даже с места сдвинуться, но никто не препятствовал, даже услышав реальную причину шествия. Уилбур говорил, что народ ненавидел Джорджа, как принца. Неужели короля они ненавидели больше?..

Солнце полностью взошло, когда конь Фаунда остановился у самых ворот королевского замка. Как и предполагал Дрим, стражи осталось минимум, и то, добрая половина решила просто сдаться, чем противостоять целой армии Пекула́рисов. Принц спустился на землю и зашёл в просторный двор, держа меч наготове, но вся прислуга лишь склонила головы. У какой-то девушки, одной из прислуги, на руках заплакал ребёнок, и она попыталась его успокоить, но малыш не унимался, пока сам Джордж не подошёл и не погладил его по голове. Принц улыбнулся — он любил детей, а дети любили его в ответ. Единственная взаимная любовь.

— Ваше Высочество, нам нужно закончить начатое, — вежливо напомнил Техно.

Наследник кивнул. Они зашли внутрь замка, минуя всю стражу, тут же преклонившую колено, и двинулись по длинному коридору, который вёл в тронный зал. Джордж помнил каждый крошечный кусочек пути, каждый угол, каждую золотую завитушку и гранитную статую, каждый узор на стене и каждого из ужасных ангелов, смотрящих на него с росписей на потолке. Они всегда были жуткими, потому что тащили людей не на небеса, а в Ад, к чертям и огню, позволяя гореть заживо. Дрим и Уилбур тоже вспоминали этот путь, как их пленниками на грани смертной казни вели к Сапнапу. Техно лишь присвистнул при виде таких богатств:

— Да, я бы тут жил, — он провёл рукой по резному холодному граниту стен, вслушиваясь в эхо шагов. — Но ночью без факелов должно быть никак.

— Так и есть, — ответил Фаунд. Замок не вызывал у него никаких хороших воспоминаний. Возможно бы вызвал сад, потому что в его сознании отложилось, что там любила проводить время его мама, но пока его окружали лишь мрамор, гранит, стекло и золото. — Я уверен, Сапнап здесь.

Он не дожидаясь, пока это сделают два стражника по сторонам, и даже не задумываясь толкнул огромные дубовые двери. Тронный зал был больше, чем запомнился, наверное потому, что это было самое нелюбимое место для Джорджа. По сторонам были колонны, поддерживающие высоченный потолок с множеством окон и витражей, а впереди на небольшом возвышении из нескольких ступенек стоял золотой трон. Справа и слева от него были два деревянных поменьше, и в одном из них принц признал свой. По левую руку короля.

На центральном, закинув ногу на бархатную ручку и крутя в руках корону, восседал принц Сапнап. Он смерил незваных гостей оценивающим взглядом и цокнул языком:

— Так и знал, что эти двое не справятся со своей задачей. Нужно было вас сразу прихлопнуть всех разом.

— Где отец? — Фаунд сделал десяток шагов вперёд и почувствовал, как ему в спину дышит Дрим с уже обнажённым мечом. — Что ты с ним сделал?

— Отец? — Сапнап истерично засмеялся, чуть не выронив корону из рук. — Ты серьёзно думаешь, что отец ещё жив? Очнись! Его сожрала болезнь ещё задолго до того, как ты сбежал с этими. И если бы ты хоть немного интересовался его состоянием, то знал бы это!

— Если бы отец признавал меня наследником и не оскорблял каждый раз, когда мы просто разговаривали, я бы проводил с ним больше времени! — голос чудом не сорвался на ответный крик, и Джордж сглотнул. — То есть отец?..

— Мёртв.

— Почему никто не объявил о похоронах?

— Потому что никто не знает, — хитро улыбнулся Сапнап, ставя обе ноги на пол. — Или ты думаешь, совет бы позволил мне править, если бы после смерти отца ты был жив? Они любили тебя, потому что ты много читал, и ненавидели меня за жестокость, хотя я всего лишь выполнял приказы отца.

— Ты всю жизнь пытался меня убить.

— Да, потому что ненавижу тебя. Ты — уродец, отродье нашей семьи. Пе́куларис, — его брат исковеркал название так сильно, как смог, и скривился в отвращении. — Неужели ты думаешь, что у тебя получится быть королём? Глупец!

— Не тебе решать, получится у меня или нет. Я старший сын, значит, я наследник, и ты…

— Довольно разговоров! Убей его уже наконец! — Сапнап опустил корону себе на голову.

Из-за трона вдруг выскочил до зубов вооружённый Панз, и если бы не левитация и не мгновенная реакция Дрима, Джордж был бы уже мёртв. Техно быстро присоединился к драке, позволяя одержать лёгкую победу, но из маленьких дверей по краям зала стали вылазить щуплые проворные воины, похожие друг на друга как две капли воды. Фаунд сам схватился за меч, помогая друзьям отбиваться, потому что подоспевшая стража застыла в непонимании где теперь свои.

Сапнап вздохнул, глядя на переполох, и собрался ускользнуть через одну из дверей, но в зале появился Уилбур со своей гитарой, до этого засмотревшийся на что-то в коридоре. Одного касания к струнам хватило, чтобы младший принц и добрая половина его союзников застыли на месте, а после ещё парочки звуков и начала пения воины вдруг начали пропадать прямо в воздухе.

— Клонирующий… — восторженно прошептал Дрим. — Он может клонировать себя неисчислимое количество раз, превращаясь в армию. Их же почти не осталось!

— Я бы предпочёл, чтобы не осталось вообще, — выдохнул последний щуплый парень, и Джордж узнал в нём своего второго брата, бастарда, которого его отец привёз с собой с северной границы. — Я надеюсь, вы убьёте его.

— Мы проведём над ним официальный суд, Эрет, не переживай, — Фаунд подошёл к нему, помогая встать с колен. — Он шантажировал тебя? Чем? Впрочем, это не важно. Обещаю тебе, что больше такого не повторится.

Джордж медленно приблизился к витающему в гипнозе Сапнапу, чувствуя, как в нос бьёт противный запах зелёных яблок. Пока Дрим управился с Панзом, Техно уже держал младшего принца в захвате, позволяя Уилбуру снова вернуть ему сознание.

— Отец правильно ненавидел тебя, — выплюнул он. — Ты никогда не был и не будешь достоин править, потому что ты тряпка. Потому что единственное, что ты можешь, это читать свои тупые книжки и видеть свои тупые сны, — Фаунд молча снял с его головы корону. — Оставь! Ты не король!

— Я пока не король, а вот ты уже никогда им не будешь, — их взгляды наконец встретились, и Джордж с трудом сдержался, чтобы не ударить брата прямо по лицу. — Увести в темницу!

До этого молча стоящие в дверях стражники перехватили плюющегося едкими комментариями Сапнапа и молчаливого Панза, а Фаунд вернулся к трону. Золото блестело в редких лучах солнца, красный бархат манил к себе, но принц лишь положил на него корону, делая шаг назад.

— Прекрасная работа, Ваше Высочество, — Джордж обернулся, встречая улыбки друзей, и даже Уилбура. — Или может лучше Ваше Величество?

XX. Неизбежное

Уилбур присел на один из маленьких тронов, чувствуя пальцами шероховатость дерева. Где-то справа Джордж разговаривал со своим братом-бастардом, снова обещая спокойную жизнь; Техно рассматривал узоры на колоннах, то и дело шепча какие-то восхищённые комментарии и кивая самому себе; Дрим вернулся к армии, чтобы окончательно освоиться в замке. На двери всё ещё опешившие от всего солдаты вешали новый флаг, и Сут машинально коснулся своего на рукаве.

Теперь они смогут жить спокойно, без преследований и боязни за свою жизнь. Теперь всё наладится, как он и обещал Томми. Теперь они смогут остаться вдвоём, и он сможет показать своему мальчику мир без стен, мир, в котором не будет предательств и изнурительных тренировок.

Он в тайне мечтал, что свозит Иннита к морю. Это была очень долгая и дорогая поездка на юг, но разве теперь есть что-то невозможное? Они смогли бы ночевать в какой-нибудь дешёвой гостинице, а по вечерам выходить к спокойному морю, где рыбаки вытягивают свои лодки и сети, и где весёлые ребята купаются, прыгая с невысоких скал неподалёку. Уилбур почти чувствовал, как спокойные волны омывают его ноги, а рядом под боком здоровый Томми. Улыбается и смеётся, просит спеть с ним дуэтом. Их пальцы переплетены, объятия тесные и жаркие, закатные поцелуи так приятно оседают в душе гладким шёлком…

Из грёз вырвал звук бега из коридора, и в зал влетел задыхающийся Фанди.

— Уилл, скорее! — он спешно оглядел всё вокруг и двинулся в сторону трона. Сут подскочил ему навстречу и вовремя выставил руку вперёд, чтобы парень не упал, когда зацепился за собственную ногу. — Быстрее, п-поехали!

— Что случилось? — мужчина много раз видел паникующего Фанди, но сейчас это было что-то другое. — Что-то с Кристин? С Лагерем? Прибыло подкрепление с севера?

— Томми, — выдохнул лис. — Его забрали на вторую операцию, Паффи послала меня за тобой, и…

Дальше Уилбур не слушал. Томми. Имени было достаточно, чтобы бросить всё вокруг, оседлать первую попавшуюся лошадь и галопом поскакать в сторону Лагеря. Сзади с трудом поспевал Фанди, а мысли молниеносно уносились вперёд.

Это было невозможно. Нереально, недопустимо, исключено. Это точно глупый розыгрыш, придурковатая шутка; сейчас он доедет до Лагеря, и навстречу выйдет здоровый Иннит. Да, наверняка его забрали как раз для того, чтобы помочь, чтобы вылечить. Это просто базовая перевязка, не нужно переживать, Паффи ведь профессионал. Профессионал, профессионал, профессионал. Сут кивнул сам себе, когда на горизонте показались ворота Лагеря.

— Открывайте! — крикнул он ещё издалека, чтобы снова не обжечься щитом, и проскакал прямо в центр двора.

Мужчина поспешил туда, где последний раз видел Томми — в лазарет. Ступенька, две, три, поворот. Люди навстречу. Перила жёсткие, шаги громкие, дверь скрипучая. Он залетел в комнату, как вихрь, но Иннита не было на месте. Кто-то подсказал, что нужно сходить в медпункт, и он поспешил туда. Парень лежал на кушетке, рядом с ним стояла Паффи и ещё несколько Пекула́рисов, но в помещении было непривычно тихо.

Уилбур опустил взгляд на лицо Томми, но ничего не увидел. Парень был накрыт белым полотном с головой.

— Уилбур… — выдохнула девушка. Она подошла к нему, абсолютно опустошённому, и осторожно коснулась плеча. Ей нечего было сказать, как и всем вокруг, и Сут вздрогнул.

— Что с ним? — он остался стоять на месте, окаменел, словно начал бояться своего мальчика. Словно не понимал, что произошло.

— У него открылось кровотечение, и мы забрали его на операцию. Мы правда пытались, но он терял много крови и… — Паффи вздохнула, легонько сжимая пальцы. — Мне жаль, Уилл.

Мужчина сделал пару шагов вперёд и присел на кушетку. Ладонь поползла по чужой прикрытой руке, плечу, задела белое полотно и потянула вниз, обнажая лицо. Дрожащими пальцами Уилбур коснулся всё ещё тёплой щеки, заправил золотые кудрявые волосы за ухо. Взгляд замер на закрытых глазах, и слёзы застелили свои.

— Нет, — слово вырвалось само, словно могло что-то изменить. Сут подсел ближе, касаясь лица Томми уже двумя ладонями, и наклонился, оставляя влажные поцелуи. — Нет… Ты не мог… Это не…

— Уилл, нам правда очень жаль, — Паффи хотела сказать что-то ещё, но не стала. Жестами она отогнала остальных Пекула́рисов, позволяя влюблённым побыть одним последний раз.

Уилбур пропустил руки под спину Иннита и крепко обнял, беззвучно плача. Слёзы текли из его глаз, падая на простынь и на футболку с красными рукавами, пальцы сжимали плечи, шею, голову, губы лихорадочно целовали.

— Этого не может быть, нет, — как мантру шептал он, но Томми больше не дышал. Его сердце остановилось, забинтованный бок больше не кровоточил. Глаза больше никогда не откроются, руки не обнимут Сута в ответ. Парень ушёл навсегда, но мужчина не верил. Он бережно коснулся чужих губ большим пальцем. — Это они виноваты. Они все виноваты, что ты… — он всхлипнул, не в состоянии произнести это слово. — Маленький мой, я так тебя люблю, я отомщу им всем, я… Я очень-очень тебя люблю, — их лбы соприкоснулись, слёзы упали на обе щеки.

Уилбур поднял Томми на руки, сам садясь на кушетку, и уложил его на себя. Прижался головой к его волосам, нежно целуя, и переплёл их пальцы. Тихая песня прервала его рыдания, разрезая тишину комнаты. Слова путались, комкались, когда между рваными вдохами он шептал текст Инниту на ухо. Всё та же песня, которую он использовал на Джордже, словно труп может поддаться силам гипноза.

— Я обещаю тебе, всё будет хорошо, — мужчина осторожно взял всё ещё висевший на шее кулон. Вместе с его собственным они складывались в причудливую форму объёмного сердца, и Уилбур бережно поцеловал и её. — Ты не можешь меня оставить, солнце, прошу, только не сейчас…

Он продолжил петь те песни, которые по памяти так нравились его Томми, и сам не заметил, как задремал. Зато заметила Кристин, по просьбе которой маленький мальчик со способностью Дрима забрал тело Иннита, оставляя Сута лежать одного навсегда.

***

Весть о смерти быстро достигла королевского замка, оставляя неприятный осадок после удачной победы. Джордж поджал губы и решил, что вернётся в Лагерь на похороны, потому что до этого у него и правда появилось много других дел. Совет был ошарашен внезапной смертью правителя и удачным «воскрешением» старшего принца, однако, решение Фаунда по поводу Сапнапа никто оспорить не посмел. Не сложившемуся королю и его рыцарю были предоставлены одиночные камеры чуть ли не в самой глубине темницы, но дальнейшая судьба осталась нерешённой. Техно предупредил, что это недостаточно веская причина, чтобы не судить предателя прямо день в день, но наследник упёрся на своём.

— Я хочу быть официальным королём, когда вынесу ему приговор.

Блейд лишь пожал плечами. Он не смел спорить с Джорджем в присутствии других людей, чтобы не травмировать его и так хрупкий авторитет, и Фаунд был невероятно благодарен за это. Мужчине ведь не просто так полагалось место в совете, которое он получил сразу же. Дрим тоже должен был вступить в должность, но было решено вводить своих людей постепенно.

Весь день принц провёл в тронном зале, разбираясь подробно во всём, что сотворил с королевством его брат за последние пару месяцев, когда «отец не желает видеть тебя на собрании» летело ему в лицо каждый день. Желание врезать Сапнапу по его наглой морде росло с каждым часом, потому что его поведение невероятно выводило из себя. Власть? Кому она нужна? Да, это Джордж устроил восстание и «захватил» трон, но если бы не поведение младшего, этого бы и не пришлось делать. Просто следовать правилам престолонаследия, неужели так сложно?!

Уже поздно вечером они с Техно шли по коридору в сторону спальни Фаунда, когда его лицо всё-таки перестало изображать королевскую улыбку и исказилось недовольной гримасой.

— Я его ненавижу, — выплюнул принц, приходясь рукой по волосам и зевая. — Ещё чуть-чуть, и он угробил бы всё королевство! Неужели отец ничему его не научил?

— Легче, Джордж, легче, — усмехнулся Блейд. Он провёл весь день на ногах бок о бок с новым правителем и устал ни чуть не меньше. — У нас будет время всё вернуть в нужное русло.

Джордж скептически хмыкнул. В его голове говорили перфекционизм, который привили с детства, и смертельная усталость. Поэтому когда они всё-таки добрались до комнаты, у него даже не хватило сил обрадоваться своей любимой спальне со всеми её картами, заметками и научными книжками.

— Я и забыл какая она мягкая, — пробормотал Фаунд, обнимая большую подушку. Он улыбнулся, но лишь на секунду; потом поднялся и попросил всю прислугу выйти. Поднял взволнованный взгляд на присевшего за стол Техно, и слова вылетели из его рта на выдохе: — Ты думаешь, Уилл будет в порядке?.. — он вздрогнул и тут же начал оправдываться: — Я имею ввиду, ты же его брат, ещё и близнец, может у вас есть какая-то… Связь особенная, и…

— Он будет в порядке, я думаю, — ответил мужчина. Он фактически знал своего брата только два года, потому что выросший Сут был мало похож на того семилетнего мальчика, которого посадили в тележку и увезли в Лагерь, поэтому не мог говорить наверняка. — Уилбур потерял уже очень многое в жизни, чтобы не справиться с таким. Тем более, с ним и Кристин, и другие. И мы скоро поедем. Он не будет один, если ты за это переживаешь.

— А он не будет зол… На меня?

— На тебя? За что?

Джордж замялся, сжимая подушку в своих объятиях. Его взгляд наконец прошёлся по стеллажам с книгами, по сундукам с вещами и по красивым синим шторам на окне.

— В один из дней, ещё до нападения, мне снился сон. Я никому о нём тогда не сказал, потому что мне он показался не очень важным, но… — он посмотрел на Техно. — Теперь мне кажется, что он имеет какой-то смысл.

— Расскажешь?

— Я видел людей с молниями в руках, и это точно были наёмники Лас Невадас. И кровь, было очень много крови, я в ней тонул, а после вынырнул с барашком на руках и кинжалом возле моих ног. Чья-то очень страшная рука со шрамами схватила этот кинжал и убила барашка. Я пытался его спасти, чувствовал, будто его жизнь зависит только от моих действий, но в последний момент понял, что сделал что-то не так, — принц нахмурился и закусил губу, пока Блейд внимательно слушал.

— И при чём тут этот сон? Восстание ведь прошло успешно, хоть и с потерями.

— У этого барашка были золотые кудри, и мне кажется, что это… — слова стали даваться тяжело, когда в груди что-то защемило. — Что это Томми. И что это я не сумел его спасти.

Техно вздохнул, поправил свою длинную косу на плече и беззвучно забарабанил пальцами по своему колену.

— Ты не мог его спасти. Его убил Квакити, и уже за это поплатился.

— Я так боюсь, что Уилл будет ненавидеть меня, — прошептал Фаунд, утыкаясь лицом в подушку. — Я забрал у него возможность быть счастливым с любовью всей его жизни.

— Послушай меня, — по комнате раздались тяжёлые шаги и остановились прямо рядом с кроватью. — Ты сделал всё возможное, чтобы уничтожить систему Лагеря. Без тебя Уилбур и дня бы не пробыл рядом с Томми, Пекула́рисов подавили бы количеством армии, которые Панз стянул бы за несколько дней с севера, Сапнап бы всё ещё сидел на троне. Без тебя не было бы ничего, и не ты виноват, что Квакити под руку попался именно Томми. Да, ты видел сон, но тебе не дано всегда идеально их расшифровывать, и даже если бы было дано, — голос Техно надломился, — ни один из твоих снов ещё не удалось предотвратить.

XXI. Шальная мысль

Все следующие два дня Джордж был сам не свой. Его тревожили слова Техно, сны и постоянные люди вокруг него, которые не давали ни минуты покоя. Принц поймал себя на мысли, что скучает по одиночеству, даже по амнезии немного, когда обязанностей было чуть-чуть поменьше.

Он пробежался взглядом по очередному документу, подписал его и потянулся. Его коронацию назначили через четыре дня — максимум, который совет согласился выждать после похорон всех погибших солдат и Пекула́рисов, потому что королевству нужен был король. Фаунд вздохнул и прикрыл глаза. Большинство похоронили в тот день, когда они захватили замок, но остался последний — Томми, умерший позже остальных. Но не это беспокоило больше всего.

Из писем Кристин парень знал, что в Лагере всё стабильно: дети постепенно восстанавливались, под руководством старших даже сохранили некоторый самый простой график; многие вернулись в свои семьи в Киноко и в другие деревни и города, но многие остались, потому что их единственной семьёй были друзья. Джордж улыбался, глядя на эти строчки, и сам не заметил, как улыбка пропала с его лица, стоило в письме появиться Уилбуру.

«Уилбур плох, Джордж», писала Кристин, «он не ест и почти не спит, иногда разговаривает сам с собой». От этих слов руки сжимали бумагу, а в груди сжималось сердце. Фаунд смотрел на ровный почерк, незаметно для совета утирал одинокие слёзы и поздно вечером показал письмо Техно.

— Мы едем на похороны уже завтра, — сказал мужчина. — Мой брат эмоциональный, творческий, но пока рядом с ним Кристин — всё будет в порядке.

Но повинуясь внутреннему чутью, принц приказал выехать не к вечеру, как планировалось, а на рассвете. Всю дорогу он высматривал вдалеке стены Лагеря и пустился галопом, как только голубой щит замаячил на горизонте. Блейд последовал за ним с недовольным комментарием, но оставил одного, как только убедился, что вокруг нет опасностей.

У входа в корпус Джорджа встретила Кристин и всплеснула руками:

— Я надеялась, что ты приедешь пораньше. Пойдём, — они поднялись по ступенькам, но совсем не в общие комнаты. Перед ними была дверь в комнату Филзы. — Я думаю, ты ему нужен.

Конечно же, Кристин знала, что говорит, потому что когда парень увидел чужую сгорбленную спину, болезненный вздох сорвался с его губ. Фаунд прижал руки к груди и сделал пару шагов вперёд, чтобы войти в поле зрения сидящего на кровати Уилбура, но тот даже не пошевелился. Его глаза были закрыты, ладони на коленях, на шее болтался злосчастный кулон.

— Уилл… Это я, Джордж, — он коснулся пальцами чужого плеча и чуть не отдёрнул их назад. Даже сквозь рубашку и пальто прощупывались кости, словно мужчина не ел неделями. — Уилл, как ты себя чувствуешь? — парень опустился на колени, ладони накрыли чужие. — Посмотри на меня, пожалуйста, Уилл…

Уилбур качнул головой — пушистые волосы упали ему на лицо — и открыл глаза. Стеклянные и пустые, они посмотрели не на Джорджа, а сквозь него. Не было больше ни радости, ни искры, ни той острой нотки, присущей только одному Уилбуру, и принц закусил губу. Спина выпрямилась, он подполз ещё ближе, и рука прикоснулась к чужой щеке.

— Уилл… — позвал Фаунд, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но Уилбура не было в этой комнате. Уилбура не было в этом Лагере, не было в этом королевстве, на этой планете. Застеленные белой пеленой когда-то карие глаза смотрели на лицо напротив, но холодный взгляд выжигал безразличием прямо на сердце принца. Он зажмурился и одним движением сжал Сута в крепких объятиях. Так было гораздо проще, хоть тело мужчины и стало острым и колючим, но это было лучше, чем видеть отсутствующий взгляд потухших глаз. — Уилл, прости… Прости, это я виноват, я видел сон, я… Я не сказал тебе о нём, Уилл, прости, пожалуйста… — стоило извиниться один раз, и Джордж уже не мог остановить череду бессмысленных фраз. Всё королевское, что в нём было, в мгновение отмерло, оставляя только щуплого до боли влюблённого парня.

Он ненавидел себя за беспомощность. Сейчас, когда не мог сделать ничего, чтобы Суту стало легче, и тогда, когда позволил Квакити поднести злосчастный нож к горлу Томми, но больше всего за то, что у него так и не получилось заставить себя ненавидеть Уилла и навсегда искоренить ту нежную почти детскую любовь, которая душит его. Когда первый громкий всхлип вырвался у него из груди, на спину легла чужая холодная ладонь. Фаунд замер на секунду, сжал объятия сильнее и снова позволил себе плакать у Уилбура в руках, словно тому и не была нужна его гитара, чтобы вытягивать чужие эмоции. Казалось, что слезам нет конца, и принц отодвинулся назад. В глаза было смотреть страшно, и он наклонился и аккуратно коснулся губами чужих костяшек, чуть выше парного кольца.

— Прости… Я обещал, что сделаю всё, чтобы ты был с тем, кого любишь, но я не смог. Прости меня, если сможешь. Если слышишь…

Джордж сел на пол и закрыл лицо руками, больше не в силах держать глаза открытыми. Он бы отдал всё, чтобы Уилл заговорил с ним, чтобы рассказал, что у него на уме. Чтобы просто улыбнулся. Сбоку послышался скрип двери, и в комнату прошла Кристин с миской супа.

— Может с тобой он поест.

Парень кивнул и снова встал на колени. Суп был густой, с мясом и наваристой юшкой, пах очень аппетитно, и принц поднёс ложку к лицу Уилбура.

— Уилл, тебе нужно поесть. Прошу… — взгляд опустился на губы, на выдохе тихим шёпотом вырвалось: — Ради меня.

Сут моргнул, кажется, в первый раз и приоткрыл рот, позволяя себя покормить. Фаунд почувствовал, как внутри становится очень тепло, и скорее набрал ещё ложку, а за ней ещё и ещё. Уилбур опустошил миску за несколько минут, но сам не шевельнулся, а глаза так и остались пустыми. Джордж поднялся на ноги и наклонился к его голове:

— Ты молодец, Уилл, — лёгкий поцелуй в лоб. — Я отнесу миску и вернусь.

Он почти слетал на кухню и весь оставшийся день провёл с Сутом в комнате, иногда рассказывая про дела в замке, иногда просто в молчании, пока их снова не потревожила Кристин. Фаунд помог Уиллу подняться на ноги и вывел его за ворота, где уже собирались Пекула́рисы. Могила была вырыта недалеко от стен, словно символизируя свободу, продлившуюся совсем недолго; рядом, завёрнутый в обычное белое полотно прямо на земле, лежал Томми. Они выделялись вместе из чёрной толпы: Иннит белоснежным вечным покрывалом, и Сут жёлтой, пусть и грязной, рубашкой, торчащей из-под коричневого пальто, и Джордж снова почувствовал себя лишним. Мужчина вырвался из хватки принца и опустился на колени рядом с покойником, игнорируя ужасный запах.

— Томми, — голос хрипел после нескольких дней молчания, ладонь коснулась туда, где должна была находиться охладевшая щека, и он слабо улыбнулся. — Солнце моё, я так тебя люблю…

Никто ничего не сказал, когда Уилбур дотронулся рукой к чужой груди, нащупывая кулон. Филза сделал шаг вперёд и произнёс пару фраз о том, как встретил Томми на пороге Лагеря совсем ребёнком и видел, как он рос, и «как жаль, что он покинул нас в столь раннем возрасте». Джордж не особо вникал в слова; его взгляд был прикован к Суту, а сердце болезненно сжималось от каждого его рваного вдоха. Он никогда не понимал, зачем жалеть покойников, ведь они уже мертвы; ему было безумно жаль живого Уилбура.

Через время Дрим и ещё один мальчик перенесли тело на дно могилы и похоронили под слоем земли, а Туббо возвёл холодный камень с именем. Кристин похлопала принца по плечу, призывая вернуться внутрь Лагеря вслед за всеми, но он не мог оставить мужчину одного. Сут сидел на земле, обняв колени и покачиваясь вперёд-назад; его рука сжимала кулон, словно из него он слышал своего Томми даже из-под земли. Джордж присел вдалеке на небольшую горку, его стража отошла на несколько шагов назад. Он не хотел мешать, но меньше всего хотелось, чтобы Уилбур решился на что-то… Плохое. Даже думать об этом не хотелось, и парень просто наблюдал.

Фаунд помнил, как на нелепый детский вопрос Сут ответил, что будет с Томми «до последнего вздоха». Чьим должен был быть этот вздох никто не уточнял, но чем больше принц смотрел на скорбящего Уилбура, тем больше понимал, что тот на самом деле не живой. Нет, он всё ещё дышал, однако, глаза словно пытались раскопать свежую могилу, ногти царапали руки, губы что-то беззвучно бормотали. В какой-то момент мужчина вздрогнул и встал на ноги.

— П-прости, я не могу… — его голос был хрипящим и низким, а взгляд всё ещё был обращён на надгробие.

— Уилл? С кем ты говоришь? — Джордж тоже поднялся и сделал шаг вперёд, тут же вспоминая, что Кристин предупреждала о беседах с самим собой. — Может, ты хочешь пойти в комнату? На улице прохладно.

— Я не могу, ты же знаешь… — Сут продолжал царапать себя ногтями, но вскоре просто схватился за кулон. — Ты же знаешь, пожалуйста, не заставляй меня…

— Я не заставляю тебя, Уилл, — Фаунд почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки. Чужой голос звучал странно, он не был похож на обычный голос мужчины, да и обращался он как будто всё ещё сам к себе. — Я просто… — принц сделал ещё пару шагов вперёд пока не оказался рядом. — Я могу проводить тебя.

— Нет, нет… — он видел, как по чужой щеке потекла одинокая слеза, и наконец коснулся пальто.

— Уилл, — Уилбур вдруг поднял голову к небу, а потом резко повернулся к Джорджу. Взгляд всё ещё прошёл сквозь него, и парень заставил себя улыбнуться. — Уилл, если ты хочешь, я могу оставить тебя. Просто обещай, что вернёшься спать в комнату, и…

Сут отрицательно закрутил головой и сам двинулся к воротам, продолжая что-то бормотать себе под нос. Фаунд тут же пошёл следом и по дороге поймал на себе удивлённый взгляд Кристин — видимо, подобной инициативы и активности от Уилбура давно никто не видел. Комната Филзы, кажется, превратилась в комнату Сута, потому что он зашёл туда и снова сел на кровать, в его руках оказалась гитара. Джордж осторожно прикрыл за собой дверь, наблюдая.

— Мне больно, ты же знаешь… — снова произнёс мужчина, его пальцы наиграли простенький мотив. — Я теперь один, и мне так больно.

— Я с тобой, Уилл, — Фаунд коснулся головы, следом плеч Уилбура, и подошёл со спины. — Я всегда буду с тобой, Уилл, ты… Ты же знаешь.

Джордж охнул, когда по комнате разлилась приятная мелодия, а следом и голос музыканта. Он знал, что эта песня была написана для Томми ещё два года назад, когда мужчина только сбежал из Лагеря, но сейчас это казалось таким не важным. Принц вслушивался в слова о любви и о расстоянии, а его ладони сами начали круговые движения, похожие на массаж. Позже, когда Уилбур отложил гитару в сторону и склонил голову вниз, руки проскользнули под ворот пальто, и оно оказалось лежащим рядом на кровати.

Фаунд чувствовал какие худые теперь чужие плечи, мог провести подушечками по каждой косточке, по суставу; мог прощупать уставшие, вечно напряжённые мышцы. Сут не двигался, но его тело само отвечало на нехитрые движения, и в конце концов мужчина откинулся назад, опираясь спиной на ноги Джорджа. Принц еле заметно покраснел: для него вся ситуация казалась слишком личной, и всё было бы прекрасно, если бы он не знал, что Уилбур буквально недавно похоронил любовь всей его жизни.

— Уилл, послушай. Я понимаю, что тебе плохо, я готов тебя поддержать, правда, но… Но я чувствую себя странно, тем более ты знаешь, что ты мне нра-

— Полежи со мной, — его перебил тихий шёпот — такой же, как тогда на прогулке в Киноко, когда Уилбур покупал ему сырные булочки и подарил парное кольцо — а на его руку опустились чужие пальцы с тем самым кольцом. Парень посмотрел вниз и приоткрыл рот: Сут запрокинул голову, и его глаза снова сверкнули привычным красноватым оттенком.

Фаунд растерянно кивнул. Уилбур скинул своё пальто прямо на пол, хотя раньше никогда не позволял его пачкать, и занял половину кровати, смотря в потолок. Джордж снял обувь и медленно лёг рядом. Всё казалось таким неправильным, он ведь обещал Техно, что они вернутся в замок сегодня же, а на утро завтра была назначена встреча с портным, который должен будет пошить костюм на коронацию. Но принц не мог не остаться. Он всегда чувствовал какое-то родство с этим Лагерем, со всеми, кто тут жил, и особенно — с Уилбуром. И если он был ему нужен, отказать было нельзя.

Уилбур прикрыл глаза и снова запел, в этот раз что-то неразборчивое, а Фаунд повернул голову в сторону. Профиль мужчины освещался светом небольшого светильника со стола, ресницы подрагивали, кадык дёрнулся, когда тот сглотнул, и Джордж задержал дыхание. После всего, что между ними произошло, они всё равно лежали в одной кровати. Сут сам попросил его остаться, сам поел из его рук, сам сейчас осторожно прикасается своей ладонью к его. Улыбка расцвела на губах принца, когда в голове промелькнула мысль ещё более шальная, чем захватить трон королевства.

А вдруг я смогу помочь ему восстановиться, и мы будем вместе?

XXII. Хрупкая птица и чудовище

Утром Джорджа разбудил недовольный голос Техно, который громко ругался на то, что охрана не пускает его в комнату. Принц открыл глаза, пытаясь сразу сосредоточиться на словах, но только нахмурился и сел, широко зевая. Уилбур, казалось, ни разу не пошевелился за ночь и всё так же лежал на спине, но уже тоже проснулся.

— Мне нужно идти, — Фаунд осторожно коснулся чужой холодной руки, и если бы мужчина не дышал, можно было бы подумать, что он умер во сне. Вместо ответа веки медленно закрылись. — Прости, я правда не могу остаться на дольше, — его взгляд проскользил от лица по шее и совсем немного вздымающейся груди, упёрся в их соединённые пальцы, и парень поджал губы. Оставлять Сута одного сейчас было последним, чего он хотел. — Техно! Да пустите вы его наконец! — Блейд был в броне и с мечом, как будто и не ложился со вчерашнего дня. — Мы сможем забрать Уилла с собой?

— Нужна будет повозка или хотя бы телега, — к счастью, Техно не стал задавать очевидных вопросов. Этим он и отличался от всех, кто остался в совете. — Я займусь этим сейчас, если ты обещаешь подготовиться к коронации с умом. Я не смогу уговорить совет перенести её ещё раз.

— Обещаю! Спасибо большое, — Джордж улыбнулся краешками губ и вернулся к Уилбуру, осторожно поглаживая его по плечу. — Уилл, я могу забрать тебя в замок. Тебе там будет лучше, я обещаю, — но ответа снова не последовало. Сут приоткрыл глаза — всё такие же мутные и безжизненные — и вырвал ладонь из руки принца, накрывая ею кулон. Сердце облилось кровью, однако, Фаунд заставил себя сдержать лицо.

— Я обещаю… — вдруг прошептал мужчина, приковывая взгляд к потолку. Он поднял руку над собой и как будто к чему-то тянулся, а потом вскочил с кровати, пытаясь догнать невидимое нечто, но оно словно растворилось в его пальцах. — Ради тебя.

— Уилл?..

Но Сут вернулся, поднял своё пальто с пола и надел его на себя, словно показывая, что готов к поездке. Джордж не стал задавать вопросы, потому что всё равно бы не получил на них ответы, и поднялся на ноги. Его рука подцепила чужой локоть так же, как раньше делал это сам Уилбур, и они вышли по ступенькам во двор, где Техно уже запрягал лошадь в небольшую повозку.

— Смотрите, что нашлось! — принц кивнул. Без Блейда он уже чувствовал себя как без рук. — Я поеду следом и прослежу, чтобы он безопасно добрался до замка, а Вы поезжайте первыми. Королевские дела не ждут.

— Я ещё не король, — тихонько фыркнул Фаунд, помогая Суту усесться. Очень хотелось обнять его или хотя бы погладить по щеке, но он не стал. — Я зайду к тебе как всё закончу.

Кристин устало вздохнула на фоне и закурила трубку.

***

Портной работал на славу: снял все мерки всего за час, показал несколько заранее подготовленных деталей и эскизов готового варианта, и прямо на месте дорисовал то, что пожелал видеть Джордж. Из-за «опоздания» костюм обещали принести на примерку только на следующее утро, но дел и без этого оказалось по горло.

Очередной совет чуть не довёл до крика, потому что из-за внезапно обострившейся ситуации на севере возникли проблемы с бюджетом для коронации и празднование пришлось сократить до минимума. Оставили лишь традиционные ритуалы, потому что хоть церковь и не имела власти, но простым людям всегда нужно во что-то верить. Приглашённый священник был очень вежливым и, кажется, боялся Фаунда, от чего его голос и руки дрожали. Если бы не Уилбур, ждавший где-то в замке, принц бы приложил больше усилий, чтобы успокоить старика, и даже угостил бы чаем, но мысли уносились далеко.

Весь день напролёт Джордж думал о нём. О карих глазах с красным отливом, с которых ещё наверняка пропадёт белая пелена, и они снова загорятся былой жизнью. О пушистых волосах цвета каштана, что растёт в центре бывшего Лагеря. О красивых музыкальных пальцах, перебирающих струны человеческих жизней. Мужчина плотно укоренился в мозге, в душе и в сердце, и больше не было никакого желания что-то менять. Отпустить означало бы выкроить часть себя и убить её, уничтожить. Как можно было?..

Вечером Техно снова проводил принца до комнаты.

— Что ты планируешь делать?

— В каком смысле? Мы же обсуждали на совете, что нужно…

— Нет, Джордж, что ты планируешь делать с моим братом? — Блейд всегда выглядел серьёзно, но сейчас в его глазах читалось волнение. Они ведь одна семья, последнее, что осталось от друг друга, и мужчине наверняка тяжело видеть брата… Таким. — Кристин сказала, что он сходит с ума.

— Я не уверен, — Фаунд замялся. Действительно ли он собирался помочь человеку, потерявшему настолько важную часть себя? Был ли Томми важнее в жизни Уилбура, чем Уилбур в жизни Джорджа? — Я думаю, я смогу ему помочь. Ники когда-то сказала, что я — тот, кто сможет помочь ему правиться с его переживаниями, да и Кристин тоже об этом говорила, — он прижал руку с кольцом к своей груди, глядя в небольшое окошко, и это не укрылось от взгляда Техно.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это не просто переживания. И что это будет очень тяжело.

— Я понимаю.

— Хорошо, — воин кивнул. — Я доверяю тебе, потому что знаю, что твои чувства к моему брату — искренние.

— Спасибо, — эти слова дорогого стоили, и принц расплылся в глупой улыбке. Техно лишь фыркнул, оставляя его одного.

Дверь в комнату скрипнула. Фаунд сжал в руках книжку со сказками, которую принёс, чтобы почитать вместе с Уилбуром, и прошёл в комнату. Сут был один: сидел на кровати, лицо было закрыто руками, опёртыми на колени; пальто лежало на полу.

— Уилл, это я, — Джордж подошёл ближе и коснулся плеча. Никакой реакции не последовало, и он присел рядом. — Я принёс книжку, хочу почитать тебе, если ты не против. Красавицу и Чудовище, помнишь, я почти вспомнил эту историю в подвале у Кристин? — мужчина молчал. — Про любовь.

Принц забрался на кровать с ногами и легонько потянул Уилбура за плечи, заставляя лечь на спину. Подложил под его голову подушку, а сам сел близко-близко и начал читать. Простые предложения складывались в красивые описания замка и сада, и ужасных сестёр, и прекрасной Красавицы, и страшного Чудовища, заколдованного справедливой феей. Что-то в этой детской сказке было такое, от чего на глаза накатывали слёзы; Джордж безошибочно узнавал образы, которые подкидывало ему подсознание.

Уилбур был своеобразным чудовищем. Гипнотизировать человека, чтобы тот полностью забыл всю свою жизнь, было бесчеловечно, невероятно жестоко. В отместку было бы честно забыть Сута, перестать ему доверять; вычеркнуть из памяти нежные прикосновения, кудрявые волосы, острые ушки и взгляд карих глаз в самую душу. Он даже кричал, чувствуя, как злость и обида заполняют всё внутри, но оставить это главными чувствами так и не смог. Может быть, если бы Томми выжил, Фаунд бы нашёл в себе силы полностью отпустить, но сейчас, когда мужчина совсем беззащитен и уязвим… Это казалось преступлением.

Джордж улыбнулся, дочитывая последнюю строчку, и посмотрел на Уилбура. Чудовище снова стало человеком, обвенчалось с Красавицей; любовь победила в сказке, что мешало ей победить и в жизни? Он коснулся чужой щеки так, как хотел ещё в повозке, и лёг рядом. В конце концов, все имели право и на второй шанс, и на счастье.

Тихое дыхание и тепло убаюкивало. Принц зевнул и решил, что ничего не случиться, если он останется с Сутом на ещё одну ночь.

— Уилл, ты придёшь завтра ко мне на коронацию? Пожалуйста, — шёпотом попросил он. То ли сонный мозг придумал это на ходу, то ли Уилбур действительно слабо кивнул, и Джордж улыбнулся, пододвигаясь ещё ближе и осторожно располагая свою ладонь на чужой груди, а щёку — на плече. — Спасибо…

Я сижу за столом, в моих руках перо. Буквы на бумаге расцветают ровными рядами.

В окно я вижу сад, пруд, слуг, поливающих ароматные цветы. В моей комнате приятно пахнет корицей, на языке вкус вишни. Я улыбаюсь.

Негромкий шум ветра, отдалённые разговоры, журчание воды из фонтана усыпляют. Я опускаю голову на ладони.

На подоконнике слышится посторонний звук. Я поворачиваю голову и вижу птицу.

Канарейка громко щебечет, её ярко-жёлтые перья кучерявятся на крыльях и красиво блестят на солнце.

Я протягиваю руку, и она прыгает прямо на неё. Несколько раз касается клювом моей кожи. Я протягиваю вторую руку, чтобы погладить, но птица вспархивает словно сквозь мои пальцы. Начинает летать по комнате, пока не находит приоткрытую дверь.

Я смотрю ей вслед, поправляю волосы, прижатые короной. Буквы на моей бумаге текут от прохладного дождя, затекающего в моё окно.

Принц проснулся с рассветом с довольной улыбкой на лице. С тех пор, как ему вернули память, он мечтал, что все недоразумения закончатся, и его жизнь успокоится настолько, чтобы успокоились и его сны. Это бы означало светлое будущее, о котором все мечтают, и было бы славно предсказать всем его, будучи королём. Про весну и птиц подумалось однажды совершенно случайно, но было и правда невероятно приятно просыпаться не от крови и пыток.

Фаунд повернул голову, и улыбка стала только шире — Уилбур наконец-то спал. Скорее всего это был поверхностный сон, потому что последнее время его постоянно мучили кошмары, но даже такое уже было победой. Джордж осторожно коснулся его одежды, стараясь не разбудить, и поднялся на локте, вглядываясь в черты лица.

С трудом верилось, что это тот же человек, что больно хватал его за руку в перепалке с Дримом; тот же человек, что врал не краснея; человек, который наложил на него сильнейший гипноз. Но сырные булочки возле ночного озера, кольцо «только на пальчик», взгляды, в которых Джордж видел чувства, скрытые позже за «ты мне понравился, как человек». Стал бы Сут тогда спасать его, рискуя собственной жизнью, если бы это было правдой?

В голове всё путалось, глаза слипались. Очень сильно захотелось опуститься чуть-чуть пониже, коснуться плотно сомкнутых губ и замереть в таком положении навсегда. И принц поддался: коснулся щеки Уилбура рукой, наклонил голову и, прикрыв глаза, сделал то, о чём так долго думало его подсознание. Чужие губы были сухими, обветрившимися и покусанными, но чувствовались как что-то невероятное и слишком запрещённое. Фаунд привалился к боку мужчины, когда сквозь сон тот слабо ответил на неловкий поцелуй.

***

Когда Джордж закончил свою речь, его сердце билось где-то в горле. В его руках был скипетр, слишком уж походивший на меч, и держава; на его плечах — алая накидка с золотой вышивкой, под ней — новый костюм, сшитый идеально по фигуре. Перед ним находились все люди, которые вместились в стены главной церкви города, а за дверями снаружи скопились все остальные. Священник рядом заканчивал своё благословение и в конце концов опустил золотую корону на его голову:

— Да здравствует король Джордж, законный наследник и правитель Ламанбурга! — толпа повторила слова, и отовсюду послышалось громкое «ура». Аплодисменты и звон колоколов заполнили сознание, множество взглядов сверлило новоиспечённого монарха, а Фаунд лишь кивал то ли в ответ на поздравления, то ли на протянутые к нему руку, пока под стражей Дрима, Техно и ещё четверых стражников шёл по красной дорожке на выход из церкви.

На улице светило солнце, отражаясь в короне и пуская солнечных зайчиков на людей. Джордж сел в высокую открытую карету, которая направилась по улицам города в сторону замка. Вокруг него ровным строем шли стражники в серебряных доспехах, за ним люди смыкались, сливаясь в сплошную толпу, и тянулись следом с громкими криками. С каждой секундой парень всё сильнее чувствовал, как тяжёлая накидка оттягивает плечи, а корона будто нагревается от солнца, даже сквозь бархатную подкладку обжигая лоб. Дышать становилось тяжело, но нужно было держаться. Он ведь король. Невольно подумалось, что это лишь первые трудности на его королевском пути, и дальше будет лишь хуже.

В замке стало попрохладнее, и можно было наконец избавиться от длиннющей накидки, заменив её на такую же покороче. В тронном зале собралось очень много гостей, и каждый хотел поприветствовать нового монарха лично, но Техно и Дрим с обоих сторон от него выглядели слишком угрожающе. Фаунд взошёл по лестнице к трону и наконец опустился на него, как полноправный правитель. Жаль только, что мысли были совсем не об этом.

В толпе он разглядел Филзу в своей неизменной широкополой зелёно-белой шляпе, рядом Кристин в шикарном фиолетовом платье с серебряными украшениями и чёрной шляпке с вуалью, а рядом… Уилбура. В пальто поверх жёлтой рубахи, в красной шапке, натянутой на пушистые волосы, совсем не празднично одетого, но сердце затрепетало от одного осознания, что он всё-таки пришёл. Джордж хотел подорваться с трона, подойти, поблагодарить, обнять, но выразительный взгляд Техно заставил остаться на месте. Пришлось просто ждать, когда заиграет музыка и начнутся танцы, чтобы незаметно попросить Блейда позвать брата. Вместе с Сутом подошла Кристин.

— Джордж, прекрасно выглядите, — она поклонилась, опуская глаза. — Корона Вам к лицу.

— Благодарю, — король покосился на нескольких дам, стоящих неподалёку, и неприлично громко шепчущихся о нём, но не подал виду. Всё внимание тут же переключилось на Уилбура. — Спасибо, что пришёл. Я даже не думал, что могу просить тебя о таком, но… Спасибо.

И он снова не сдержался. Объятия казались невыносимо нужными в тот момент, такими же крепкими и нежными как тогда в саду, казалось, что целую вечность назад. Техно шикнул, понимая, что совет обязательно спросит с них за это, а Кристин только вздохнула. Джордж заметил в её глазах боль, но не предал этому никакого значения.

— Ты… — глухой шёпот Сута звучал громче любого крика, и Фаунд отпрянул назад. Рука коснулась его щеки, палец погладил кожу с проступившей щетиной. — Ты…

— Он повторяет это весь день, — Кристин погладила мужчину по плечу. — Простите нас, Ваше Величество, нам нужно идти. Я отведу Уилбура на свежий воздух. Пойдём, мой хороший, пойдём.

Король так и не успел ничего больше спросить. Они спустились по ступенькам, перекинулись парой фраз с Филзой, и уже втроём покинули тронный зал. Что-то нехорошее было в том взгляде; это что-то кололо в груди, и Джордж схватился за шёлковую рубашку, присаживаясь обратно на трон.

— Всё в порядке? — Дрим подскочил ближе, подставляя руку в перчатке на случай, если нужна будет помощь или опора.

— Да, — поджал губы Техно. Фаунд знал, видел, что тот тоже что-то чувствовал, но не успел спросить что именно: к ним подошла дама в красном платье и с вежливым поклоном пригласила короля на первый танец.

Колющее чувство пришлось игнорировать, и Джордж подумал о птице из сна. Бойкая и изящная, такая же, как его любовь к Уилбуру; наверняка такая же хрупкая, как доверие в этой любви. Сут правда чувствовал себя неважно в последние дни, но скоро всё пройдёт. Да, определённо. Они будут гулять по саду, рисовать карты, мужчина официально вступит в должность в совете, как Техно и Дрим, и они разделят даже работу. А потом, как в красивой сказке, они поженятся в самый светлый из дней, и всё королевство будет пировать. Закончится война на севере и у Джорджа в душе, и тогда всё будет в порядке.

Парень вздохнул и натянул на лицо улыбку. Дама о чём-то щебетала, и вскоре он узнал в ней сестру одного из министров. Разговор завязался о важности поддерживать многовековые традиции, и Фаунд даже почувствовал себя легко, почти в своей тарелке. Танец определённо отвлекал, да и дама оказалась очень интересным собеседником. Плечи расслабились, когда музыка стала энергичнее, и он позволил себе оставить проблемы за бортом и просто насладиться тем, чего они уже добились.

XXIII. Отпусти, всё уже в будущем

Едва ощутимо тёплое прикосновение вело его за собой. Ноги были сломаны, суставы выкручены в другую сторону, на коже не осталось ни одного живого места, но перебитые конечности несли его тело на себе. Вперёд, вперёд, вперёд; туда, где тёплый ветерок развевает золотые волосы, приветливое море убаюкивает тихим плеском, а мысли не путаются. Были ли у него вообще какие-то мысли?

Цветные пятна вокруг двигались в незамысловатом ритме, менялись местами, пропадали и появлялись вновь. Ветер был сильный, пробирал до костей, а камни какой-то дороги шелестели под ногами. Уилбур не чувствовал холода, вкуса или запаха; он не помнил, что такое чувства. Прикосновение оставило его на секунду, чтобы он тут же ощутил его в другом месте.

— Ты точно не хочешь покушать ещё раз? — чужой палец гладил его по щеке, женский голос звучал словно из-за толстого стекла.

Уилбур поднял голову, смотрел прямо перед собой, но никого не видел. Его зрение пропало настолько быстро, что он не успел испугаться или удивиться. Не задавал вопросов и не вертел головой по сторонам; просто смирился. Смирился ли? Ведь Томми был таким реальным…

Парень приходил к нему. Скрипучая дверь открывалась, аккуратные шаги раздавались по комнате, кровать прогибалась под весом родного тела. Сут почти чувствовал фантомное тепло, но его пальцы замерзали в ледышки; на удивление чётко видел выцветшие волосы, красный цвет футболки, несильные потёки очертания тела, будто бы Иннит был нарисован акварелью на мокрой бумаге.

Они разговаривали. Парень звал его с собой, говорил, что нашёл место, о котором они так мечтали; что там тепло и уютно, что есть всё, что им будет когда-либо нужно. «Мы можем быть там вдвоём, Уилл» ранило в самое сердце.

— Ладно, пойдём, мой хороший, — женский голос шептал, прикосновение пропало. Ноги снова двигались вперёд.

Фантомми дразнил его. Мужчина знал, что стоит ему только поднять безвольно повисшую руку повыше, и он коснётся его. Почувствует бархатную кожу, плотную рубашку, мягкие локоны его волос, но Иннит не позволял, каждый раз растворяясь под пальцами и громко хохоча. Уилбуру было совсем не смешно, он умолял его остановиться, однако, его слова не воспринимали серьёзно.

Прикосновение обхватило плечи, надавило вниз, сажая на что-то твёрдое; потом погладило по голове, и рядом послышался тихий разговор. Сут попытался разобрать слова или узнать голоса, но голова была тяжёлой, как будто он был закован в железные оковы перед смертной казнью. Хотелось что-то сказать, попросить о помощи, но изо рта вырвался лишь тихий вздох.

— Уилл, — послышалось сбоку. Он поднял голову, и его лицо смягчилось едва заметной теплотой. — Спой мне, Уилл.

Фантомми снова улыбался, сидя рядом и болтая ногами. Его прекрасные голубые глаза тоже выцвели, стали почти серыми, как и волосы; выгорели, словно он слишком долго смотрел на солнце; словно он тоже почти ослеп. От рук и ног тянулись длинные цветные нити, и Уилбур подумал, что парень распускается как тёплый вязаный свитер.

— Спой мне, Уилл, — повторил Иннит, поднимаясь на ноги. Сут не мог оторвать от него взгляд, жадно ловя каждое движение. — Спой, если любишь меня.

Тихая сломанная песня разнеслась по округе, и мужчина снова почувствовал прикосновение.

— Мы оставим тебя ненадолго, хорошо? — женский голос звучал обеспокоено, мягкое прикосновение к волосам ощущалось неправильно. Хохот Фантомми перекрывал все ощущения полностью:

— Твой голос, Уилл, я так люблю твой голос! Ещё! — песня зазвучала увереннее, но каждое слово отдавалось болью где-то внутри. Уилбур с трудом улыбнулся и протянул руку к Фантомми. — Пойдём, — вдруг сказал тот, почти подпрыгивая на месте. На его груди, обмотанной кровавыми бинтами, болтался кулон с розовым кварцем. — Пойдём, я покажу тебе место, где мы будем счастливы, Уилл.

Сут замер, потом помотал головой. Боль становилась невыносимой, его голова раскалывалась; становилось страшно. Липкий ужас проникал под кожу, оплетал органы, сжимал горло и перекрывал дыхание. Мужчина закашлялся, с силой ударил себя в грудь, а Иннит лишь засмеялся.

— Ну же, вставай, — его голос был наполнен радостью, но под ней чувствовалось отчаяние, вечные раны, которые открывались у них обоих заново от каждого появления парня. Фантомми протянул ему руку. — Идём со мной.

— Я не могу… Ты же знаешь, я не могу, пожалуйста, Томми, я… Я не могу! — Уилбур сполз на колени прямо на землю, хватаясь за голову. — Не заставляй меня, я не могу…

— Ты обещал, что всё будет хорошо, Уилл. Я тебе верил, ты же обещал.

— Мне больно, я не могу… — раскалённый металл лился на него прямо из воздуха, обжигая руки, лицо, душу и сердце, почти сжигая дотла. — Я теперь один, ты оставил меня. Мне так больно, солнце…

— Ты обещал, что ради меня сделаешь всё. Но ты не уберёг меня. Ямёртв, Уилл, — голос Фантомми кровил, только зажившая корочка снова была оторвана и выброшена. — Ради меня, Уилл. Пойдём. Ты обещал.

Сут заплакал. Его глаза не различали мрачные здания и яркие фонари, вся его сущность сосредоточилась на красной рубашке и светлых волосах, мелькающих среди деревьев; громкий болезненный смех заполнял его голову, лечил и ранил одновременно. Череп сжимало будто в тисках, мысли сгорали так и не родившись полностью, затуманенный ум всё сильнее растворялся в бесконечном горе. Оно поглощало Уилбура полностью, и он уже не был в силах себе помочь. Никто не был, кроме Томми.

Но Томми был мёртв.

Фантомми остановился возле одного из деревьев, обнимая его.

— Иди сюда, — он опустился на траву, и Сут упал рядом. Он потянулся к парню, но тот уворачивался снова и снова.

— Прошу, — его голос надорвался, слёзы текли по щекам. — Прошу, Томми, дай мне обнять тебя, — мужчина стянул красную шапку со своей головы и сложил руки в молитвенном жесте. — Солнце, я прошу тебя, я… Я сделаю что угодно, пожалуйста…

Иннит лишь смеялся. Черты его тела становились всё более размытыми, но глаза с интересом смотрели прямо в душу.

— Ты любишь меня?

— Конечно…

— Тогда доверься, — Фантомми в момент оказался на опушке неподалёку, снова протягивая руки. Уилбур нашёл в себе силы опять встать на ноги, чтобы подойти ближе, но парень продолжал отступать назад. — Пойдём, Уилл.

Мужчина зажмурился, сжал руки в кулаки. Его горе тянуло на дно океана с мешком песка, привязанным к ногам, заставляло захлёбываться. Дышать становилось совсем тяжело, и он громко всхлипнул.

— Я люблю тебя, Уилл, — Фантомми легко сделал шаг назад прямо с конца обрыва, но остался висеть в воздухе. Его ладони теряли очертания всё быстрее и быстрее, становились такими же цветными пятнами, как и всё вокруг. — Верь мне, и мы будем вместе навсегда. Я обещаю.

И Уилбур дёрнулся вперёд, побежал из последних сил и прыгнул в распростёртые объятия Иннита. На секунду ему показалось, что он почувствовал чужие пальцы, что вплелись в его волосы, тёплую щёку, прижатую к его собственной; ощутил чужое тёплое тело под своими ладонями и крепко сжал красную рубашку пальцами. Тихий стук розовых кулончиков друг о друга оглушил. Но ветер растворил его Томми в утренней прохладе, утягивая вниз-вниз-вниз.

На горизонте разгоралась заря, когда жёлтая рубашка окрасилась кровью вслед за красной.

***

Джордж широко улыбнулся, потягиваясь в последний раз. Бал по случаю коронации продлился до самого утра, но он покинул его раньше, чем следовало бы, потому что хотел выспаться — сегодня ему предстояло первый раз присутствовать на совете, будучи полноправным королём.

Это так же означало, что предстоит снова встретиться с Сапнапом, чтобы вынести решение по поводу его дальнейшей судьбы. Конечно, всё уже было решено заранее, ещё в тот день, когда они захватили замок, потому что за попытку убийства брата-кронпринца могло быть только одно наказание — смерть. И Фаунд не боялся произнести это вслух.

Однако, когда он вошёл в комнату совета, Техно ошарашил его не самой приятной новостью:

— Принц Сапнап и Панз сбежали этой ночью, — его лицо было мрачным, руки сложены на груди.

— За ними уже посланы лучшие сыщики королевства! — взволновано доложил один из лордов, но Блейд лишь фыркнул:

— По слухам, им помог слуга, зовут Карл. Кажется, принц Сапнап собирался жениться на нём, — он поднял брови. — Был мотив.

Король нахмурился, когда в нём волной поднялся страх. Брат пугал его и раньше, но сейчас это было совершенно по-другому; раньше отец был жив.

— Вы допросили этого Карла?

— Он пропал, предположительно, бежал вместе с ними.

Сбежавший Сапнап становился почти физически ощутимой проблемой, ведь если он пытался убить Джорджа один раз, значит точно попытается снова. Новому королю было совершенно не до этого, потому что в его голове эта проблема уже была решена.

— Допросите всех, кто мог быть причастен. Стражу, слуг, всех, кто был во дворце в эту ночь. Я хочу знать, кто плетёт заговоры у меня за спиной, — наконец он отдал приказ, получая утвердительные кивки. Лорды засуетились, некоторые отошли к страже, а сам Фаунд вдруг почувствовал что-то неладное. Во рту проступил противный вкус зелёных яблок. — Прошу… Прошу простить меня, я отойду. Заседание состоится позже. Вечером.

Он выскочил в коридор, напугав какую-то служанку, и опёрся на ближайший каменный подоконник, тяжело дыша. Грудь в мгновение спёрло, и ладонь коснулась горла, как будто на нём затягивалась верёвка. Страх скорой смерти навис над парнем чёрной тучей, не позволяя сосредоточиться на мыслях.

Джордж зажмурился. В голове крутилось много имён: Сапнап, Карл, Квакити; Дрим, снова Сапнап, Техно; снова Сапнап и снова Карл… Блейд сказал, что они собирались пожениться, выходит, этот слуга любил его брата? Хотел бы король поинтересоваться, за что можно было любить принца настолько, чтобы рисковать своей жизнью ради его спасения.

Фаунду было тяжело принимать и понимать любовь. Это слишком сложное чувство, которое как будто бы не находило отклика в его королевских груди и уме. Любил ли он? Хотя бы маму ведь любил? А Уилбура?..

От мыслей о Суте брови расслабились, плечи откинулись назад. Наверняка мужчина ещё спал, и было бы неплохо его проведать. Это ведь Джордж забрал его в замок и обещал, что тут ему станет легче, а сам пропадал на балах и собраниях. Да и присутствие того, к кому, казалось, было это странное чувство, должно было ослабить ощущение плотной фантомной верёвки на шее.

Когда он уже повернулся, чтобы пойти в сторону комнаты Уилбура, в конце коридора появился Дрим.

— Что-то случилось? Ты выглядишь встревоженным, — спросил парень, когда они поравнялись. В ответ Тэйкен отвёл взгляд и покачал головой. Тяжёлый вздох отскочил от каменных стен и заставил снова нахмуриться. — Не молчи, Дрим, что происходит?

— Джордж, — мужчина взял его руки в свои, сжимая, и встал на одно колено, словно не в силах смотреть королю в глаза. — Уилбур, он… — его голос дрогнул и спустился до шёпота: — Уилбур сбросился с обрыва в королевском лесу. Мы нашли его тело сегодня утром.

Что-то треснуло и с оглушающим звоном разбилось внутри Фаунда, когда он упал на колени рядом с Дримом. Позади грубо ругнулся Техно.

***

— Ты сорвал всю операцию. Мы могли усадить этого бандита за решётку, но по твоей вине он снова сбежал. Может, ты с ним за одно, м?

Джордж стоял посреди своей комнаты, уже в спальном, но всё ещё в короне. Перед ним на двух коленях, как маленький провинившийся мальчик, полусидел Дрим. В сверкающих латах, королевский рыцарь склонил голову и молчал, слушая, как король его отчитывает.

— Знаешь, моё терпение не вечное, — продолжил парень. — Если ты не поймаешь этого мерзавца к концу этой недели, мне придётся наказать тебя, — ладонь грубо подняла лицо Тэйкена, сдавливая щёки, и притянула к себе, заставляя привстать и резко вдохнуть. — Ты не хочешь этого.

— Не хочу, Ваше Величество, — сглотнул мужчина, а взгляд невольно замер на чужих губах, сжатых в тонкую полоску.

— Вот и хорошо, — король наконец отступил назад и махнул рукой. — Свободен.

Когда его оставили одного, Джордж подошёл к окну. Из его спальни было видно двор, главные ворота и мост, что вёл через ров прямо в город. Сейчас всё горело яркими огнями, но людей было совсем мало.

Фаунд снял свою корону и тяжело вздохнул, сдвигая брови. Прошли годы с того момента, как он стал полноправным королём, и многое изменилось. Он больше не запуганный малыш, который дрожит от имени своих отца и брата; он — Король, и делает всё, чтобы его народ жил в мире.

Только его душе нет покоя. Парень отложил корону на специальную подушечку и взглянул на свои руки. Массивное кольцо с синим камнем утяжеляло его пальцы, но снять его он был не в силах. Не мог себе простить, что так и не сумел правильно истолковать чужую смерть в своих снах, и теперь расплачивался за это.

Злые слёзы застилали глаза каждый раз, когда он думал о Уилбуре. Проклятая жёлтая птица, проклятый Томми и Кристин с еёвещими снами. О том, что жена Филзы тоже Пекула́рис, король узнал только в день похорон Сута.

— Я видела его смерть, но глядя на то, какие жертвы следуют за исправлением твоих снов, ничего тебе не сказала. Мы и так потеряли многих.

Джордж был в ужасе. Всё могло закончиться по-другому, если бы она просто сказала. Обычный диалог мог спасти мужчине жизнь и намного облегчить существование самого Фаунда, для которого запах лимона теперь стал запрещённым. Хотелось кричать, срывая голос, и он кричал, подолгу стоя на краю того самого обрыва.

Кристин заперли сначала в её комнате, позже — заковали в кандалы в темнице, словно врага королевства. Джордж приходил почти каждый день, подолгу разговаривал с ней, иногда кричал, по её совету снова начал записывать все свои сны в дневник, но отпустить не мог. Не мог просто так простить ей смерть Уилбура.

Парень закрыл глаза. Горечь и жалость к себе, злость на других и непонимание отдельных важных деталей своей жизни смешались в его душе и мыслях. Красивые сказки о любви до гроба разбивались о реальность, хотя частично были правдивыми — гробов было вокруг предостаточно.

Он снова посмотрел на кольцо, сжимая ладонь в кулак. Ужасное чувство закрадывалось в сознание непозволительно часто: возможно, Кристин была права. Возможно, был прав и Техно, когда говорил, что пора отпустить прошлое и жить настоящим, хотя сам не всегда этому следовал. Отпустить брата-близнеца без боли оказалось тяжело даже для Блейда, особенно после святой веры в то, что всё будет хорошо.

Джордж же знал, что Дрим всё ещё стоит под его дверьми. Сегодня не была его очередь дежурить, но он всегда уходил лишь после того, как король тушил свет. Надеялся на что-то? На разговор? Или на что-то большее? Дрим ведь всё ещё любил. Правда, искренне любил и не мог ничего с этим поделать, иначе бы не прощал такое поведение Фаунда. Душа короля стала чёрствой из-за боли и слабости, и из-за этого становилось совсем паршиво, но парень душил это чувство.

— Жалок. Он просто жалок, — бормотал он в стену перед сном, когда снова жалел Тэйкена. «Не жалок ли я сам?» — отзывалось в его мыслях.

Король тряхнул головой, стараясь переключиться на что-то другое. На завтра было снова запланировано много дел, но выполнить их он сможет только если не случится очередной вещий сон, ломающий жизни. Когда-то он сказал Уилбуру, что перед нападением на Лагерь готов был умереть, но теперь смерть никак не входила в его планы. Рука снова коснулась горла, будто бы преграждая путь фантомному ножу, и парень кашлянул.

Его душили зелёные яблоки.

Собственная смерть во сне от рук Сапнапа никогда не была такой реальной. На улицах поговаривали про шпионов, в стране снова становилось неспокойно, как во время войны с севером. Если брат попытается напасть с какой-то своей группой, у него может получиться. Нужно будет удвоить охрану и снова поговорить с Кристин, будь она не ладна.

Джордж боялся очередных совпадений, ведь все его не такие уж сладкие сны в итоге по несчастью… Сбылись?