Связь Чёрного Дракона

Глава 1

Я шла по горной тропе, петляющей среди валунов. Мне, во что бы то ни стало, нужно добраться до разлома. Только там в горном отвесе, можно найти, нужный мне минерал.

Солнце уже клонилось к хребту, окрашивая камни в ржавый цвет, когда я, наконец, услышала знакомый свист за спиной. Обернулась. Скай планировал над ущельем, огромные крылья едва шевелились в восходящем потоке. Он нашёл меня сам, всегда находил. А ведь я не стала брать его с собой, боясь, что его могут увидеть местные.

— Я же сказала ждать, — пробормотала я себе под нос, но без злости.

Тропа сузилась и стала разветвляться: слева — отвесная стена, справа — пропасть, на дне которой блестела нитка реки. А прямо – туда, куда мне нужно. Я не смотрела вниз. Привыкла давно. Куда хуже было другое: где-то у подножия разлома я видела дым. Не костровый, рваный — аккуратный, тонкий. Такой бывает от форменных горелок патрульных.

Я сжала зубы и ускорила шаг. Минералы нужны были позарез — без них крылья Ская к следующей линьке просто не восстановятся. А вот патрулю на глаза мне нельзя попадаться.

Черный редкий камень - Корунд - вот моя добыча на сегодня. Эти камни бывают различных цветов, но именно черный - самый редкий, самый дорогой, и что не менее важно - единственный, обладающий целебными свойствами. Только он мог помочь моему Скаю, любимому и верному дракону.

Скай сложил крылья и опустился на выступ над тропой — бесшумно, как всегда. Только осыпалась мелкая крошка. Он смотрел на меня сверху вниз, склонив голова чуть набок, и в янтарных глазах читалось то, что я давно научилась распознавать без слов: он чуял патруль.

— Знаю, — сказала я тихо. — Не лезь туда. Жди здесь.

Он дернул хвостом. Не согласился, просто дал понять, что слышит.

Дым стал ближе. Тропа стала расширяться. Я сползла с неё правее, туда, где камни лежали навалом и можно было идти пригнувшись, не маячить на фоне неба. Придется идти в обход, чтобы не попасться на глаза патрульным.

Обход вышел длиннее, чем я рассчитывала. Пришлось спуститься в лощину, потом карабкаться по сыпучему склону, цепляясь за пучки жёсткой травы. Сапоги скользили на мелком камне. Один раз я едва не съехала вниз — успела ухватиться за выступ, ободрав ладонь об острый край. Сквозь зубы выдохнула и полезла дальше.

Патрульных было двое. Я увидела их сквозь щель между валунами — оба в серых плащах с золотым кантом, горелка на штативе, рядом планшет для записей. Значит, не случайный дозор. Картографируют. Или ищут что-то конкретное. Или кого-то.

Придется ждать нужного момента, попадаться мне никак нельзя.

Прошло около часа. Наконец-то мужчины отошли от скалы к костру и я, выбрав момент, вжалась в скалу и двинулась к разлому — низко, быстро, стараясь не шуметь. Попасть в скалу можно было несколькими путями. У первого находился патруль, а вот ко второму я как раз и направлялась.

Разлом открылся внезапно — тёмная щель в скале, глубокая и узкая, будто кто-то когда-то ударил по камню огромным лезвием и просто ушёл, оставив рану незаживающей. Я едва не прошла нужный вход, затормозила на последнем шаге, гравий брызнул из-под подошвы в темноту. Замерла. Вроде никто не отреагировал. Главное, чтобы Скай был на месте и не полетел ко мне.

Из щели тянуло сырым холодом — резко, отчётливо, совсем не так, как пахнет просто тень или прохлада камня. Этот запах я знала: влага, минерал, что-то древнее, запертое внутри горы.

Я выдохнула и остановилась, давая глазам привыкнуть. Щель была примерно в половину ширины плеч — войдёшь боком, если не бояться темноты. Я не боялась. Привыкла давно. Достала из кармана плоский камень-огниво, чиркнула о пряжку — вспыхнул маленький устойчивый огонёк. Пламя качнулось от сквозняка и выровнялось.

Стены разлома блестели. Влага собиралась в тонкие прожилки и стекала вниз, оставляя ржавые следы на сером камне. Я шла медленно, касаясь ладонью стены — не для опоры, а чтобы чувствовать породу. Корунд не лежит на виду. Его нужно искать там, где слои сдвинулись и сжали друг друга так, что из трещин начинает сочиться смола.

Первый пласт я нашла на уровне пояса — тёмная полоса, почти неотличимая от обычного камня. Но в свете огнива она давала еле заметный синеватый отблеск. Я опустилась на колено, холод камня сразу пробился сквозь ткань штанов. Из потайного отдела в сапоге, я достала свой любимый нож. Он лёг в ладонь привычно, рукоять была чуть шершавая от старых царапин. Я начала осторожно поддевать верхний слой породы — тот крошился неохотно, с глухим скрипом, мелкая пыль оседала на пальцах и пахла железом и сыростью. Огниво я зажала между пальцами свободной руки, пламя подрагивало от каждого моего выдоха, бросая живые тени в глубину трещин. Я работала медленно, нащупывая, где порода чуть мягче, где слои расходятся и пускают внутрь. Наконец я его нашла. Черный. Матовый, почти без отблеска. Корунд.

Небольшой кусок, не больше кулака, но насыщенный, почти бархатистый на ощупь. Чёрный корунд в темноте выглядел невзрачно — темнее тёмного, без блеска, без игры. Только если поднести огонь вплотную, внутри что-то начинало жить: глубокий, почти фиолетовый отсвет, какой бывает у угля перед тем, как он займётся.

Я осторожно обколола его по краям, чтобы не пошли трещины. Порода не пускала — пришлось налечь сильнее, и нож скользнул, резанул по костяшке. Не смертельно, до свадьбы заживет, как говорила моя бабушка. Учитывая, что замуж я не собираюсь, времени на заживление полно.

Я шипела сквозь зубы, пока не отломила кусок целиком.

Завернула в платок и убрала в нагрудный карман.

Потом выдохнула.

Этого должно хватить. До следующей линьки — точно.

Когда дракон становится сильнее с возрастом или в силу других причин, у моего как оказалось, яркий всплеск эмоций, его верхние чешуйки начинают опадать освобождая место для нижних, более плотных, напитанных новой силой и магией. У обычных драконов этот процесс проходит безболезненно. У моего же Ская - очень неприятно, это еще мягко сказано. У него ломит крылья, жжет кожу, он не ест и не пьет несколько дней. Боль прошивает все его существо. Первый раз когда он менял чешуйки , я еще не знала, как можно облегчить его страдания. А так как наша связь с ним очень крепка, мы можем чувствовать эмоции друг друга, я сама еле пережила ту линьку.

Совершенно случайно, покупая в торговых рядах травы для обработки ран, нам с драконом они часто нужны, я разговорилась со старичком- продавцом, и он сказал про черный минерал, Корунд. А так же сказал, что достать его очень сложно. Не каждому на глаза может показаться этот камень. Только тем, кто чист душей и сердцем. Вот так я и узнала, чем помочь моему дракону.

Обратный путь занял намного меньше времени. Мой дракон смотрел на меня сверху, с того же выступа, где я его оставила, и в янтарных глазах был вопрос - зачем я туда полезла?

-Скай, малыш, я кое-то нашла для тебя. Смотри, протянув руку, я показала ему минерал.

Дракон опустил голову и осторожно, с благодарностью ткнулся носом в моё плечо. От огромного существа, ласкающегося ко мне как котенок, пахло нагретым камнем и немного дымом — своим собственным, тем особенным, который я научилась отличать от любого другого запаха ещё давно, когда он был едва по колено и помещался в старой плетёной корзине.

Я провела ладонью по его шее — там, где чешуя была суховата и давала мелкие трещинки по краям. Скоро начнётся линька, и нужно успеть, до этого обработать крылья и кожу дракона минералом

Я дала нам постоять так секунду, потом шагнула назад.

— Патрульные могут вернуться, — сказала я. — Вниз нельзя. Пойдём через хребет.

Он уже разворачивался, не дожидаясь, пока я договорю. Крылья развернулись широко, затеняя клочок неба надо мной.

Я запрыгнула на спину, вцепилась в упряжь, и мы ушли вверх — туда, где нас не было ни на чьей карте.

Путь домой был не близкий, и я, откинувшись на мягкий шип дракона, закрыла глаза и стала вспоминать…

Глава 2

10 лет назад.

-Мама, я уже не маленькая, и сама могу пройти через лес к ущелью!

-Ники, тебе всего 15!!! Какое ущелье? Туда не каждый взрослый ходит, это очень опасно! Нет, я не разрешаю тебе туда идти! - сказала красивая женщина со светлыми песочными волосами.

Ники закусила губу и демонстративно скрестила руки на груди. Её тёмные волосы были наспех заплетены в косу — несколько прядей уже выбились и торчали в разные стороны.

— Я просто хочу посмотреть на водопад, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Лерри ходила, и ничего с ней не случилось.

— Лерри ходила с отцом, — мать вытерла руки о передник и посмотрела на дочь тем самым взглядом, который не оставлял места для споров. — Ники. Я сказала - нет.

Но «нет» никогда особо не останавливало Ники. Она дождалась, пока мать скроется в доме, подхватила холщовую сумку с куском хлеба и верёвкой — на всякий случай — и двинулась вдоль забора в сторону леса.

Лес встретил её прохладой и тишиной, которую нарушал только хруст веток под ногами.

Ники, девочка - подросток, очень упрямое создание, поспорила с друзьями, что не побоится и пройдет в ущелье, через лес, и принесет букет редких цветов, которые можно найти только там, у водопада.

Лес Ники знала хорошо. Она часто ходила сюда с родителями, но до определенной границы.

Дальше начинался незнакомый лес — тот, куда взрослые не пускали детей и куда дети тайком стремились именно потому, что не пускали.

Ники остановилась у трёх сросшихся берёз — ориентир, который она запомнила по случайно подслушанному разговору отца. За ними тропинка сужалась, земля шла под уклон, и воздух становился влажнее, пах мхом и чем-то железистым.

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

Страха не было. Ну, почти не было — где-то в животе сидела маленькая, неприятная щекотка, но Ники привыкла не обращать на неё внимания.

Спорила на три медяка и на право быть главной в их общей компании целую неделю. А это серьёзная ставка.

Ветки смыкались над головой, водопад впереди угадывался только по нарастающему гулу.

Через какое-то время, упрямо переставляя ноги и не позволяя себе оглянуться, Ники вышла к краю обрыва — и застыла.

Водопад был именно таким, каким она его представляла, только больше. Вода срывалась вниз с высоты в два дома, дробилась о камни и расходилась туманом, от которого всё вокруг блестело. Редкие цветы — мелкие, синие, с серебристым отливом — росли прямо у кромки ручья, там, где берег был скользким и покатым.

Ники сползла вниз, цепляясь за корни, набрала охапку цветов и уже собиралась лезть обратно, когда услышала какой-то звук.

Не гул воды. Что-то другое — слабое, прерывистое, похожее на тихий скулёж.

Она обернулась, и стала искать.

В расщелине между камнями, почти скрытый мокрым мхом, лежал детёныш. Чёрный, с кожистыми крыльями, прижатыми к бокам. Одно крыло было вывернуто неправильно.

Ники подошла ближе, присела на корточки и уставилась на него.

Он уставился в ответ — жёлтыми глазами, в которых не было страха. Только что-то похожее на ожидание.

Не может быть! Да это же маленький дракончик! Про них девочка слышала от взрослых и видела в книгах.

Ники протянула руку — медленно, как делают с незнакомыми собаками — и дракончик не отпрянул. Только втянул воздух через приоткрытую пасть и чуть наклонил голову.

— Ты один? — спросила она вполголоса, хотя сама понимала, что вопрос глупый.

Она огляделась. Никаких следов гнезда, никакой матери. Только мокрые камни, шум воды и этот маленький чёрный зверь, который смотрел на неё, будто ждал подвоха. Так, так, а почему же он здесь сидит совсем один? А, вот и ответ - сломанное крыло. Ники видела переломы — у кур, у голубей. Этот выглядел примерно так же. Она осторожно потянулась ближе, и дракончик вдруг ткнулся мордой в её ладонь.

Тёплый. Почти горячий.

Как же тебя угораздило, малыш?

Только тут она заметила, что его лапа зажата между двумя камнями — один видимо сполз вниз по влажному берегу и прижал маленькую конечность. Не сильно, но дракончик был слишком мал, чтобы вырваться самому.

— Тихо, — сказала Ники, хотя он и не дёргался. — Я аккуратно.

Она уложила цветы в сторону, упёрлась коленом в скользкий берег и обеими руками взялась за меньший камень. Он поддался со второй попытки — скрипнул, сдвинулся, и малыш сразу выдернул лапу и стал выползать из расщелины.

Ники выдохнула.

Он снова ткнулся мордой ей в запястье. Потом неловко переступил — сломанное крыло волочилось по земле — и прижался к её колену всем боком.

Тёплый. Живой. Смотрит снизу вверх жёлтыми глазами со страхом и ожиданием.

— Ну и что мне теперь с тобой делать? — прошептала Ники.

Но для себя она уже знала ответ.

Соорудив нечто вроде перевязки из верёвки, ветки и куска холщовой ткани, оторванной от подола рубашки, Ники попыталась зафиксировать сломанное крыло. Дракончик терпел — только раз дёрнулся и сердито фыркнул, когда она затянула слишком крепко.

— Извини, — пробормотала она.

Тащить его в сумке было неудобно, но другого варианта не было. Она осторожно уложила его в сумку, и, придерживая рукой, полезла обратно по склону — без цветов, с ободранными коленями, но с маленьким горячим комочком, который сопел у неё под мышкой.

Про три медяка и главенство среди друзей она не вспомнила ни разу.

Домой Ники зашла через заднюю калитку, прокралась в сарай и зарылась с драконьим детёнышем в сено. Он смотрел на неё жёлтыми глазами и молчал.

— Скай, — сказала она вдруг, сама не понимая почему. Я назову тебя Скай. Ты должен летать высоко в небе. И ты обязательно поправишься!

Дракончик дёрнул ухом — маленьким, заострённым, почти кошачьим — и снова ткнулся в неё мордой. Как будто принял.

— Значит, договорились, — шёпотом сказала Ники и устроила его поудобнее на коленях.

Сено пахло пылью и сухой травой. Снаружи слышно было, как мать зовёт её к ужину. Ники не двинулась. Она сидела, положив руку на тёплый бок Ская, и чувствовала, как под ладонью толчками бьётся маленькое сердце.

Быстрое. Маленькое. Живое.

— Я никому тебя не отдам, — пообещала она дракончику, и это прозвучало серьёзнее, чем любая клятва, которую она когда-либо давала. — Пока ты не сможешь летать, ты будешь здесь. А там придумаем что-нибудь. Покормив детеныша крошками хлеба, Ники сидела в сене ещё долго, даже когда стемнело.

***

Ночью, Ники решила остаться со Скаем и долго не могла заснуть. Все думала, говорить о дракончике близким или нет. Но вот сон сморил девочку.

Скай почуял их раньше, чем она успела открыть глаза.

Ники проснулась от низкого рокота — не звука даже, а вибрации, что прокатилась через камни, через настил, через её собственные кости. Дракон лежал рядом, свернувшись у ног, но голова его была поднята, а маленькие шипы вдоль хребта — те самые, что с вечера лежали гладко, как мокрый сланец, — стояли дыбом.

— Тихо, — шепнула она.

Скай не двинулся. Только ноздри чуть расширились, втягивая ночной воздух, и в глубине горла снова что-то заворочалось — глухое, как далёкий гром.

Ники села, прислушалась и стала вглядываться сквозь щели сарая. Во дворе горели факелы. Люди в черных плащах стояли у крыльца их дома. Она стала считать их. Трое. Нет — четверо, один стоял чуть в стороне, у угла, где тень была гуще. Факелы не давали увидеть лица, только блики на металле — пряжки, рукоять, кольцо на перевязи.

Не стражники. У стражников были плащи серые, как пыль на дороге. Эти носили чёрное.

Сердце дернулось в испуге, даже в ушах стучать начало.

— Скай, — прошептала она, не оборачиваясь. — Не шуми.

Дракон двинул хвостом

Снаружи кто-то постучал. Требовательно и уверенно. Именно так стучат люди, которые знают, что им откроют.

В доме через какое –то время скрипнули половицы под тяжёлым шагом, лязгнул засов. Дверь открылась, и в проёме встал отец — широкий в плечах, со спутанными со сна волосами, и с ружьём, которое держал стволом вниз, но крепко и уверенно, как держат то, чем пользоваться отлично умеют из любого положения.

— Чем обязан? — спросил он, и голос его был ровным, и очень суровым. — И кто вы такие?

Ники прижалась к щели плотнее, чтобы лучше видеть, что происходит. Один из людей в чёрном шагнул к отцу — неторопливо, будто делал одолжение.

— Ищем пропажу, — сказал он. Голос негромкий, вежливый, как у человека, привыкшего что ему не отказывают. — Детёныш дракона. Мог забрести в эти края.

Факельный огонь качнулся. Ники увидела, как пальцы отца чуть сдвинулись на ружейном стволе.

— Не видал, — сказал отец.

— Позвольте взглянуть.

— Не позволю.

Слова упали коротко и твёрдо, как камни в воду. Тишина после них была плотной, опасной. Скай у ног Ники не шевелился, только тепло его тела стало чуть горячее, как угли, которые мешать не нужно — сами разгораются.

Тот, что стоял у угла, в самой гуще тени, двинулся. Отец чуть повернул голову.

— Дом мой, — сказал он, и теперь в голосе не осталось даже сонного покоя. Только твёрдость, сухая, как дерево после долгой жары. — Ордера у вас, как я вижу, нет. Убирайтесь отсюда.

У Ники перехватило дыхание. Что же теперь будет? Этим людям не отказывают. А отец- смельчак, она всегда им гордилась.

Первый из чёрных ответил не сразу. Он стоял, разглядывая отца с тем выражением, с каким смотрят на неудобную мелочь — без злобы, без спешки, просто ждут, пока та сама уберётся с дороги.

— Ордер, — повторил он наконец, почти мягко. — Это лишнее, когда речь идёт о королевской собственности.

— Королевской? — сказал отец. — Значит, у вас есть бумага с печатью. Покажите.

Тишина снова сгустилась.

Ники чувствовала спиной тепло Ская — ровное, глубокое, почти живое дыхание жара. Дракон не шевелился, но она знала: он слышит каждое слово. И ждёт. Ждет и переживает.

Девочка будто перестала дышать от волнения.

Один из людей у крыльца медленно потянул руку к перевязи.

Отец поднял ружьё.

— Ступайте отсюда, — сказал он тихо.

Долгая секунда. Ещё одна.

Человек у перевязи замер. Первый из чёрных смотрел на отца — спокойно, изучающе, словно решал задачу, в которой уже знал ответ, но не торопился его озвучивать.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы вернёмся.

Не угроза. Просто факт, произнесённый таким тоном, каким говорят о погоде.

Они ушли неслышно, как и пришли. Факелы двинулись прочь, тени за щелями сдвинулись, истончились и пропали. Скрипнула где-то калитка.

Отец стоял в дверях ещё долго — ружьё опущено, плечи напряжены, взгляд задумчивый. Потом обернулся в темноту сарая, туда, где стояла Ники, и она поняла: он знал, что дочь здесь и смотрит.

— Нужно поговорить, — сказал он тихо.

Голос мужчины был напряженным.

Ники вышла из темноты. Скай двинулся следом — почти бесшумно, как тень, только когти чуть скребнули по настилу, и крыло волочилось по земле.

Отец посмотрел на дракона. Не мельком — долго, по-настоящему, как смотрят на то, что не вписывается ни в одну знакомую рамку и потому требует времени. Взгляд скользнул по сложенному крылу, по блестящей в полутьме чешуе, поднялся к морде и там задержался. Пальцы на ружейном стволе чуть разжались. Потом он перевёл взгляд на дочь — медленно, словно нехотя отрываясь, — и Ники почувствовала, как что-то сжимается у неё внутри в ожидании: гнева, упрёка, тяжёлого молчания. Но она увидела не то, что ожидала. Не гнев. Не испуг — испуга не было совсем. А интерес. Живой, почти мальчишеский, который отец, кажется, и сам не успел спрятать.

— Рассказывай, дочь.

Ники набрала воздуха. И начала рассказывать, о том, как поспорила с друзьями и пошла одна к ущелью.

— Я его не отдам, — сказала девочка, и голос её почти не дрогнул, хотя внутри что-то сжалось туго, до боли. Она смотрела на отца прямо, не отводя глаз, и чувствовала, как Скай у неё за спиной чуть подался вперёд — совсем немного, и почти неслышно.

Отец слушал, не двигаясь.

Когда девочка замолчала, мужчина долго смотрел поверх её головы — куда-то в темноту за забором, туда, куда ушли люди в чёрном.

— Они вернутся, — сказал он наконец. — И не одни. — Он опустился на порог, поставил ружьё прикладом в доски, оперся на него обеими руками. — В следующий раз бумага у них будет.— До рассвета его нужно спрятать.

Скай тихо переступил и лёг на землю. Тепло от него шло густое, почти плотное.

Ники немного успокоилась. Раз папа на её стороне, значит, они справятся. Всё будет хорошо.

Глава 3

Едва первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, окрасив небо в бледно-золотистый цвет, отец и дочь уже были на ногах. Мужчина подхватил плетеную корзину — внутри, свернувшись и тихо посапывая, дремал маленький дракон. Девочка шла рядом, то и дело, поглядывая на Ская, словно проверяя, не проснулся ли он. Втроем — отец, дочь и это маленькое существо, чьё ровное дыхание едва угадывалось сквозь плетёные прутья, — они отправились в путь к давней знакомой, травнице, которую мужчина не навещал уже несколько лет.

Дорога петляла между старыми соснами, уводя всё дальше от привычных троп. Здесь даже птицы молчали — только шуршала хвоя под ногами да изредка скрипел ствол где-то в глубине леса. Ники заметила, что следов на земле почти нет: ни звериных, ни человеческих. Будто место само по себе отпугивало всякого, кто приближался без нужды.

Травница встретила их на пороге приземистой избы, словно знала заранее. Маленькая, сухая, с глазами цвета болотной воды — она долго смотрела на корзину, прежде чем вымолвить хоть слово.

— Грозовой, — сказала она, наконец, тихо и с удивлением. — Давно таких не видела.

Она взяла корзину из рук отца, заглянула внутрь, и уголок её рта дрогнул — не совсем улыбка, но что-то близкое к ней. Мужчина кратко рассказал о том, что дракона ищут и его нужно спрятать. Что у него сломано крыло. И попросил его подлечить.

— Оставляйте. Здесь его не найдут.

— Я буду приходить к нему каждый день! — выпалила Ники, не сдержавшись.

Девочка чуть подалась вперёд, сжав руки перед собой, и не отрывала взгляда от корзины, от тёмного малыша.

Он будто почувствовал её взгляд — или голос, или просто то тепло, что исходило от неё, — и вдруг зашевелился в корзине: сначала подёрнул чешуйчатым боком, затем медленно поднял голову. Янтарные глаза открылись, ясные, чистые и доверчивые. Они нашли Ники сразу — и дракончик тихонько пискнул, потянувшись к прутьям маленькой лапой.

У девочки перехватило горло.

— Видите? — сказала она, обращаясь разом и к отцу, и к травнице, хотя те и сами всё видели. — Он меня узнаёт.

Травница не ответила. Она просто опустила корзину ниже, чтобы Ники могла просунуть пальцы внутрь. Дракончик немедленно ткнулся в них тёплым носом, принюхался и успокоился — снова сложил голову на лапы, но глаза уже не закрыл.

— Тебе нужно приходить каждый день, — сказала травница.— Только не одной и не после темноты. Лес здесь чужих не жалует. — Ваша связь с ним уже начала формироваться, — произнесла женщина, не поворачивая головы. Она смотрела на дракончика, на его лапу, всё ещё касавшуюся пальцев девочки, на то, как он не отпускает взгляда. — Я это вижу. Отчётливо.

Отец положил руку дочери на плечо. Ники не шелохнулась. Она смотрела на Ская и ловила его янтарный взгляд, тёплый и доверчивый, направленный прямо на неё.

По закону, все драконы подлежат регистрации и являются собственностью империи. Прятать, приручать дракона нельзя. Это наказывается большим штрафом и арестом. Но как отдать такого малыша, который уже поселился в сердце Ники?

Так начались новые события в жизни девочки и её дракона. Каждое утро она просыпалась ещё до того, как мать заходила её будить, — лежала в темноте с открытыми глазами и ждала, когда за занавеской начнёт светлеть небо. Едва серый сумрак сменялся первой бледностью, она уже спускала ноги с кровати. Торопливо умывалась, затягивала косу — кое-как, лишь бы не растрепалась по дороге, — и шла помогать по дому: подметала двор, таскала воду из колодца, кормила кур. Делала всё это быстро, сосредоточенно, стараясь не торопиться так, чтобы это бросалось в глаза, — но руки сами спешили, движения были чуть резче обычного, и мать иногда поглядывала на неё с тихой улыбкой, не говоря ничего. Когда последнее дело было сделано, Ники подхватывала узелок с едой, который собирала заранее с вечера, и бежала к лесу — туда, где в приземистой избе среди старых сосен её ждал Скай.

Они много времени проводили вместе. Старая травница тоже часто с ними присутствовала — молча сидела в стороне, занятая своим делом: перебирала сушёные травы, что-то мелко резала, что-то переливала из одного глиняного горшка в другой. Её почти не было слышно. Но Ники давно заметила, что старуха наблюдает — краем глаза, ненавязчиво, как наблюдают за чем-то важным, не желая спугнуть.

Скай рос быстро. Уже через несколько недель он не помещался в корзине и спал, свернувшись клубком на куске старой кожи, который травница постелила у печи. Тёмная чешуя на свету отливала то синим, то почти фиолетовым — как небо перед грозой. Когда он был не доволен, вдоль хребта пробегала едва заметная рябь, словно по воде от брошенного камня.

Ники учила его отзываться на имя. Не командой — просто голосом, интонацией, тем тихим особым тоном, который сам собой получался, когда она говорила именно с ним.

И вот в один из дней, травница рассказала девочке про грозовых драконов.

Когда-то их было много. Большими стаями они жили высоко в горах. Там , куда не добирался человек и другие существа. Грозовые драконы были самыми сильными из всех видов.

Но именно эта сила сделала их мишенью.

Раз в пять лет в империи проводится турнир, где самые разные драконы и их наездники соревнуются между собой. Главный приз – признание дракона независимым. После такого его никто не смоет забрать или присвоить. Даже сам император. Дракон остается у наездника навсегда и становится неприкосновенным. А наездник получает 1 млн. золотых монет.

Условия турнира жёсткие. Во-первых, обязательный взнос за участие. Во-вторых, можно подать заявку, только если исполнилось 20лет. Ну и в–третьих, мало кто доходит до финала. И даже не всегда бывает победитель. Зато казна империи пополняется значительно. Так как, несмотря на все требования желающих много, ведь на кону серьезный приз. Если участвовал грозовой дракон, победитель был всегда.

Травница замолчала, не отрывая взгляда от пучка зверобоя в своих руках. И через какое-то время снова продолжила рассказывать.

- Королевская гвардия охотилась на них два поколения подряд — сначала ради их силы и мощи. Потом, когда поняли, что их не так просто поймать, пытались забрать их яйца и продавали тем, кто готов был платить большие деньги. А таких среди знать имелось достаточно. Стаи редели. Горные гнёзда пустели одно за другим. Теперь Грозовых видели так редко, что иные охотники вовсе переставали в них верить — считали выдумкой, красивой сказкой для детей из трущоб.

Ники слушала молча, сжав руки на коленях.

Скай лежал рядом, положив голову ей на ногу. Чешуя вдоль его хребта чуть мерцала — неспокойно, рвано. Он будто понимал, все о чем говорила женщина.

— Значит, он последний? — спросила Ники.

Травница помолчала.

— Один из немногих, — сказала она наконец. — А это почти то же самое.

Ники помолчала немного, глядя на Ская. Пальцы её машинально нашли тёплый изгиб его шеи, прошлись по краям чешуек — туда и обратно.

— Почему их назвали Грозовые? — спросила она наконец, не поднимая взгляда.

Травница отложила зверобой. Впервые за весь разговор она посмотрела на девочку прямо — долго, без спешки, словно решая, стоит ли отвечать именно сейчас.

— Потому что они рождаются в грозу, — сказала она наконец. — Только в особенную грозу. Один раз в 15 лет. Яйца не вскрываются, пока нет молнии. Гром — первое, что они слышат. Небо в огне — первое, что они видят. Поэтому свое потомство дракон оберегает как зеницу ока.

Ники подняла взгляд.

Скай по-прежнему лежал тихо, но чешуя вдоль хребта медленно потемнела — как темнеет горизонт, когда с запада ползут тучи. Он не спал. Он слушал.

— И они помнят это? — тихо спросила Ники.

— Помнят, — сказала травница. — Поэтому и не боятся бури. Идут в неё. Как домой.

Девочка снова опустила взгляд на дракона. Пальцы её замерли на изгибе его шеи.

Домой, подумала она. Только где сейчас его дом? Где его родители? Как долго он был совсем один?

Немного помолчав, женщина продолжила.

— Давным-давно, — сказала травница, и голос её стал тише, осторожнее — так говорят о том, что было и чего уже не вернуть, — грозовые драконы могли устанавливать связь. Единственную на всю свою долгую жизнь. Только с одним человеком — с наездником. Не по принуждению, не по приказу. По выбору сердца.

Она сделала короткую паузу, словно давая словам осесть.

— Такие пары были неразлучны. Дракон и человек становились чем-то большим, чем просто друзья. Они чувствовали друг друга — на расстоянии, в темноте, сквозь бурю. Наездник знал, когда дракону больно. Дракон знал, когда человек в опасности. Они оберегали друг друга — не из долга, а потому что иначе уже не умели.

И своему наезднику, дракон мог отдать самое ценное, что у него есть - его чешуйки. После линьки, старые чешуйки опадают и появляются новые. В старых чешуйках заключена большая сила. Они могут лечить, могут продлевать молодость, могут оберегать владельца от бед и недругов. Являются защитным амулетом.

И про это узнали охотники на драконов. И начались еще большие беды. На оставшихся Грозовых началась сильнейшая травля. Их продолжали ловить уже не только ради статуса, но и ради наживы, ради той силы, которую дают чешуйки.

Травница замолчала. В избе стало очень тихо — только потрескивали дрова в печи да где-то далеко, за стеной леса, кричала птица.

Ники смотрела перед собой, не моргая. Пальцы её по-прежнему лежали на шее Ская, и она чувствовала, как под чешуёй медленно и ровно бьётся его сердце. Бедные драконы. За что самые сильные и отважные существа должны так страдать? Как их оградить от всего этого кошмара?

- Но просто так чешую не достать,- сказала женщина. Нужна та, которую дракон сбрасывает сам. Только вот беда: добровольно Грозовой её не отдаст чужому. Значит, его убивали. Или разлучали с наездником, чтобы сломить. Сломленный дракон меняет чешую раньше срока.

Скай шевельнулся. Едва заметно — просто глубже вдохнул, и тёмные пластины вдоль хребта на миг сошлись плотнее, будто он съёжился от чего-то холодного.

Ники накрыла его ладонью.

— Этого не будет, — сказала она. – Я тебе обещаю! Если ты позволишь и примешь меня. Я стану лучшей наездницей. Мы будем участвовать в турнире и победим! И никто, слышишь, никто, тебя больше не заберет и не обидит!

***

С каждым днем Ники и Скай привыкали друг к друг все сильней. Учили команды, чувствовали мысли , понимали. Научились вместе ловить рыбу, охотиться на грызунов. Ники часто стреляла из маленького ружья, которое ей подарил отец. Он был уверен, что пусть она и девочка, но постоять за себя должна.

Скай поначалу пугался выстрелов — вздрагивал, прижимал уши, злобно щурил янтарные глаза. Но Ники не торопила его. Она просто была рядом, положив руку на жёсткую чешую у основания шеи, и ждала, пока дрожь уходила из его тела. Постепенно он привык и к запаху пороха, и к грохоту, и даже начал сам замечать добычу раньше неё — опускал морду низко к траве и тихо рычал, точно давая сигнал.

Благодаря отцу, девочка так же умела хорошо обращаться с луком и разными видами метательных ножей. Когда крыло дракона окончательно зажило, он стал летать. Сначала низко и недолго, потом полеты становились всё увереннее и длиннее. Ники наблюдала за ним снизу, задрав голову, — чёрная тень скользила над верхушками сосен, разрезала воздух с сухим шелестом кожаных крыльев. Что-то сжималось в груди от этого зрелища. Гордость, страх, восхищение — всё сразу.

Потом пришёл день, когда Скай сел перед ней, опустил голову почти до земли и не двинулся с места. Ники долго смотрела на него, не понимая. Потом положила ладонь на шею, нащупала тепло под чешуёй — и поняла, и сердце ее сжалось от восторга.

Она забралась на него неловко, цепляясь за выступы хребта, едва не съехала набок. Скай терпеливо ждал. И когда она, наконец выпрямилась и сжала колени, он расправил крылья — медленно, торжественно — и оттолкнулся от земли.

Первый удар воздуха едва не сбил её с места. Ники инстинктивно вцепилась в хребтовый выступ, пальцы побелели, зубы сжались так, что заныла челюсть. Земля ухнула вниз — сосны превратились в тёмные иголки, река блеснула серебряной нитью, — и в голове на секунду стало совершенно пусто.

Потом пришёл ветер. Настоящий, жёсткий, режущий. Он ударил в лицо, растрепал волосы, выбил слёзы из глаз.

И Ники засмеялась.

Сама не поняла почему — просто вырвалось, громко и нескладно, против ветра. Скай качнул крыльями, выровнялся, и она почувствовала сквозь кожу и чешую, как он тоже что-то изменил в себе — расслабился, выдохнул, пошёл плавнее. Точно ждал именно этого звука. Ее одобрения.

Внизу плыл лес. Огромный, тихий, чужой сверху.

Полёты стали частью каждого дня — такой же привычной, как запах хвои по утрам или хруст веток под ногами.

Ники к тому времени уже почти не боялась падений. Отец сделал ей крепления и научил ими пользоваться. Несколько раз она всё же летела вниз — с седловины, с плеча, прямо с крыла, когда дракон только учился летать и слишком резко закладывал вираж. Набивала синяки, ругалась вполголоса, поднималась. Дракон смотрел на неё сверху с видом, в котором, кажется, смешались вина и насмешка.

— Ещё раз так крутанёшь — сам будешь рыбу ловить, — говорила она.

Скай фыркал.

В один из дней друзья решили полететь на далекий утес.

Скай шёл ровно, без рывков, спокойно и уверенно. Ники сидела свободно, колени чуть расслаблены, руки лежали вдоль хребта, а не вцеплялись в него. Ветер был боковой, тугой, пахло хвоей и близкой грозой.

Утёс показался раньше, чем она ожидала. Он торчал над лесом отдельно, будто кто-то воткнул в землю каменный зуб и забыл. Верхушка была плоская, поросшая чахлой травой, с одной стороны обрывалась прямо в пропасть.

Скай начал снижаться по широкой дуге. Ники наклонилась вперёд, прищурилась.

На утёсе кто-то был.

Человек. Стоял у самого края, смотрел вниз — не двигался, не оборачивался. Тёмный плащ хлопал на ветру.

Скай напрягся под ней раньше, чем она успела что-то сказать. Низкое рычание прошло сквозь его грудь, отдалось в её коленях.

— Тихо, — сказала Ники. — Тихо.

Но сама уже сжала пальцы.

Человек на утёсе наконец обернулся.

Ники разглядела что это молодой юноша с твердым взглядом, в добротной одеждеи высоких ботинах. Он смотрел на них без страха. Это насторожило её сильнее, чем если бы он закричал или бросился прочь.

Скай заложил круг, не снижаясь. Рычание стихло, но напряжение под чешуёй осталось — тугое, как натянутый лук.

— Садимся, — сказала Ники тихо, больше себе, чем дракону.

Скай качнул крылом — несогласие, она уже умела его читать — и всё же пошёл на снижение. Приземлился с подветренной стороны, дальше от края, чем Ники планировала. Дракон оказался предусмотрительнее девочки.

Незнакомец не отступил. Смотрел прямо на неё, потом на Ская, потом снова на неё.

— Я слышал, что в этих землях живёт девчонка с чёрным драконом, — сказал он. — Не думал, что это правда.

Голос у него был ровный. Не испуганный, не удивлённый — такой, каким говорят о погоде или о счёте в карточной игре. Ники это не понравилось.

— Слухи не всегда говорят правду, — сказала она и осталась сидеть на Скае. Так было удобнее: вдруг нужно будет быстро улететь, да и сверху видно больше. — Кто ты такой?

Незнакомец чуть повернул голову. В глаза ей не посмотрел — смотрел на Ская. Долго, внимательно.

-Моё имя тебе ничего не скажет. Но я хотел тебя предупредить.

Ники напряглась. Скай под ней не шевелился, но она чувствовала — он следит. За каждым движением, каждым вдохом незнакомца.

— Твоего дракона ищут, — сказал юноша наконец. — Не я. Другие. И они готовы заплатить охотникам за него большие деньги. Это же Грозовой дракон , я не ошибаюсь?

Ники сжала кулаки, так что почти проткнула ногтями кожу ладоней.

-Зачем ты мне все это говоришь, в чём твой интерес?

Юноша не сразу ответил, медленно повернул голову и посмотрел в небо. Затем , выдохнув, через силу сказал – У меня тоже был дракон. Не Грозовой. Обычный, темно-серый. Его убили охотники, когда загнали нас в ловушку. Мы участвовали в турнире и шли к финалу. А некоторым из знати это не понравилось. И они захотели получить моего дракона. Он без боя не сдался, а я не смог ему помочь.

Молчание повисло. Ники не знала, что сказать. Девочка решила промолчать.

Тут Скай вздрогнул, повел шеей, будто говоря, что пора лететь. Ники развернула его, и бросив взгляд на незнакомца, сказала – Спасибо! Парень поднял руку в знак прощания, и Ники заметила браслет с красным камнем, сверкнувшим на солнце.

Дракон расправил крылья и взлетел. Оставив на утесе задумчивого незнакомца.

Глава 4

Скай оттолкнулся от земли, и воздух под его крыльями забурлил — раз, другой. Ники вцепилась в кожаный ремень обеими руками, почувствовала, как он врезается в ладони, как тело на секунду стало невесомым, а потом земля провалилась вниз и осталась где-то далеко, среди тёмных крон и одинокого утёса.

Ветер бил в лицо, холодный и острый, пах хвоей и близкими тучами.

Мой дракон. Они узнали о нём. Ники смотрела на чешуйчатый загривок перед собой — на то, как свет скользит по тёмным пластинам, — и мысль эта сидела занозой, не давала покоя. Что теперь делать?

Нужно лететь к родителям. Отец подскажет. И девочка направила дракона домой. Хорошо что уже темнело, можно было незаметно пролететь в нужном направлении.

Скай летел прямо, потом обогнул скалистый хребет. Ветер сменился — стал мягче, потянуло дымом и сыростью долины. Ники узнала эти запахи раньше, чем увидела крыши. Дом. Милый дом. Скорее всего скоро она со Скаем покинет его. Оставаться дракону стало опасно. Почему-то Ники сразу поверила незнакомцу.

Она тронула загривок Ская, и дракон понял без слов: заложил широкий круг над лесом, выбирая поляну в стороне от тропы. Хорошо. Меньше глаз.

Они сели в орешнике. Ники соскользнула с седла, ноги ударились о землю, и она несколько секунд просто стояла, держась за тёплый бок дракона. Скай повернул голову, желтоватый глаз смотрел спокойно.

— Жди здесь, — тихо сказала она. — Не шуми.

Скай моргнул — медленно, как будто нехотя соглашаясь — и улёгся, сложив крылья. Тёмная туша почти растворилась в тени между стволами.

Ники пошла через лес быстро, держась подальше от тропы. Под ногами шуршала трава и сухие ветки, где-то в ветвях возились птицы. Уже темнело. Она не зажигала огниво — и без того знала каждый поворот наизусть.

Дом показался совсем скоро: тускло светилось окно. Значит, отец не спал.

Ники толкнула низкую дверь.

Отец сидел у стола, склонившись над расстеленной тряпицей: перебирал ножи — один за другим, проверяя пальцем каждое лезвие. Свеча горела низко, и жёлтый круг света едва доставал до края столешницы. Пахло воском и железом.

Мать возилась у печи. Оба обернулись одновременно — и она увидела в их лицах что-то, что заставило её остановиться прямо на пороге. Не радость. Тревогу.

— Закрой дверь, — сказал отец негромко.

Ники шагнула внутрь, задвинула засов.

— Что случилось?

Отец не ответил сразу. Отложил нож на тряпицу — тихо, без стука, — и долгую секунду смотрел на огонь свечи, как будто там можно было найти нужные слова. Жёлтый язычок едва трепетал, и тень от его руки качнулась по бревенчатой стене.

Мать бесшумно сняла руки с ухвата и тоже обернулась.

— Сегодня приходили двое, — сказал отец. — Спрашивали про тебя. Говорили, что из городской управы, но одежда на них была не казённая.

У Ники похолодело в животе.

— Что спрашивали?

— Где ты бываешь. Есть ли у тебя питомцы.

Голос у отца был ровный, но пауза после этих слов повисла в воздухе тяжело — как дым, которому некуда выйти. Свеча мигнула, и тень снова качнулась по стене.

-Мы ничего не сказали про дракона.

Мать подошла ближе, и Ники заметила, что руки у неё сложены так крепко, будто она держится сама за себя.

— Они вернутся, — сказал отец просто. Вам нельзя здесь оставаться.

Ники знала, что он прав. Знала ещё до того, как он произнёс это вслух. Но слышать из его уст было тяжело — как будто что-то окончательно захлопнулось.

— Надолго? — спросила она, хотя сама понимала, что вопрос глупый.

Отец не ответил. Только поднял взгляд от свечи.

Мать молчала, но подошла к сундуку у стены и начала доставать вещи — без лишних слов, без слёз. Кусок солонины, завёрнутый в тряпицу. Старый кожаный мешок. Огниво.

— Возьми, — сказала она и протянула всё это Ники. Голос был тихий и твёрдый. — И вот деньги. Что были отложены.

— Мама, нет.

— Возьми, — повторила мать.

Отец молча взял с тряпицы два метательных ножа — не новые, но качественные, выточенные со всей душой, с удобными рукоятями — и вложил их в ножны. Потом опустился на колено, отодвинул половицу у ножки стола. В щели что-то тускло блеснуло. Он достал небольшой пистолет — короткий, маленький, как раз для девичьей руки, пахнущий маслом и холодным железом — и поднялся. Всё это он положил перед Ники на стол. - Держи дочь, это тебе пригодится. Что-то, а выживать в этих землях я тебя научил. И у тебя есть защитник, с ним не пропадешь. Летите на восток. Там живут наши дальние родственники, если будет трудно, они помогут.

В империи с малых лет приучали детей к самостоятельности. По-другому в суровом мире выжить было сложно. И хоть родителям было очень тяжело отправлять дочь в неизвестность, в душе жила уверенность, что все будет хорошо. Дружба с драконом спасёт.

Жёлтый огонёк свечи дрогнул от его движения, и тень на бревенчатой стене качнулась и замерла.

Ники стояла посреди комнаты и слёзы тихо падали ей на руки. Девочка уже знала, что у них с драконом сильная ментальная связь, и друг без друга они не смогут. Как и оставаться здесь тоже. Это будет ловушка для них обоих.

Рано или поздно это должно было случиться. Прошел ведь уже год, как она нашла дракона. Сложно утаить такого зверя.

Она взяла ножи. Взяла пистолет. Взяла мешок, который мать уже успела собрать — ловко, быстро, словно давно знала, что этот день придёт. Подошла к матери и они обнялись.

Женщина не сказала «возвращайся скорее» — оба понимали, что это пустые слова. Просто взяла лицо дочери в ладони и крепко поцеловала в лоб. Руки у неё были шершавые, тёплые, пахли дымом и хлебом.

Отец стоял чуть в стороне. Когда Ники обернулась к нему, он молча притянул её к себе — коротко, крепко — и сразу отпустил. Как будто знал, что если держать дольше, не отпустит совсем.

— Иди, — сказал он. — Мы сохраним твою тайну.

Ники перекинула мешок через плечо, пощупала рукоять пистолета за поясом, проверила нож в потайном отделе сапога и шагнула к двери. На пороге обернулась.

Свеча горела в той же тишине. Отец и мать стояли рядом, почти касаясь плечами. Жёлтый огонёк дрожал между ними.

Девочка не сказала ничего. Развернулась и шагнула в темноту.

Лес встретил её ночными звуками и прохладой. В орешнике, Скай лежал там, где она его оставила. Почуял её раньше, чем она подошла, — поднял голову, и в темноте желтоватые глаза светились тихо, почти нетерпеливо.

Ники опустилась рядом с ним на землю, прижалась лбом к тёплой чешуе.

— Ну вот и всё, — прошептала она. — Теперь только мы.

***

Одна за другой в темном небе проступали звёзды — сначала робко, едва заметными точками, потом всё увереннее, пока всё пространство над головой не занялось холодным рассыпчатым светом.

Ники тихо сидела на Скае, летящем на восток. Ветер бил в лицо, трепал тёмные пряди. Где-то внизу плыла черная масса леса, изредка прошитая огоньками далёких деревень. Дракон летел ровно, без лишних движений, только широкие крылья мерно загребали воздух, и в этом ритме было что-то почти успокаивающее.

Почти.

Ники стиснула зубы, глядя в темноту перед собой. Если на них началась охота, значит, нужен план — где осесть, хотя бы на время, как найти заработок, чтобы прожить самой и где прятать дракона.

В империи у состоятельной знати водились драконы — пепельные, с серебристым отливом чешуи; изумрудные, чья кожа на солнце переливалась, как морская вода; попадались и золотые, редкие, почти легендарные. Их держали в просторных загонах при поместьях, кормили отборным мясом, нанимали специальных смотрителей. Дракон был статусным знаком положения, почти как герб над воротами или как знак - знак силы и могущества рода. У простых смертных не было ни средств на это, ни возможности — содержание такого существа обходилось дороже, чем весь годовой доход иного крестьянского хозяйства.

А такого как Скай не было ни у кого.

Он не вписывался ни в одну из привычных категорий — ни в золото богачей, ни в серебристую пыль парадных загонов. Грозовой дракон. Недавно Ники случайно наткнулась на потрёпанный трактат в лавке старьёвщика. На пожелтевшей гравюре — чёрный силуэт с крыльями, похожими на грозовое облако, и короткая приписка: «встречается крайне редко, нрав непредсказуем, приручению не поддаётся».

Ники тогда фыркнула и сунула книжку обратно на полку.

Скай слегка качнул крылом — почуял что-то в воздухе или просто устал от её мыслей, которые она умудрялась транслировать ему даже без слов. Он всегда чувствовал, когда она накручивала себя впустую.

— Знаю, много думаю,— пробормотала она.

Дракон, выровнял курс и пошёл чуть ниже, к кромке леса. Путь еще предстоял долгий, нужно было искать место ночлега.

Монеты в кошеле были наперечёт — она это знала, не считая. Постоялый двор отпадал. Лес внизу был тёмным и незнакомым, это не пугало: ночевать в лесу ей не в первой.

Ники подалась вперёд, вглядываясь в чёрную крону. Ветер пах хвоей и остывшей землёй. Где-то там, в глубине, нужно найти поляну — достаточно широкую, чтобы Скай сложил крылья и разместился, и такую, чтобы с дороги не заметили.

Скай будто прочёл её мысли — начал снижаться плавно, огибая верхушки сосен. Ники пригнулась, чуть сжала ногами его бока, давая знать, что готова. Ветер стих, сменившись запахом смолы и сухой листвы.

Поляна нашлась сама: небольшая прогалина, с одной стороны прикрытая густым кустарником, с другой - большими елями. Не идеально конечно — но достаточно. Скай опустился почти беззвучно, только сухие ветки хрустнули под лапами.

Ники соскользнула на землю, прислушалась. Лес жил своей жизнью: где-то вдалеке ухала сова, под ветром скрипело дерево, переговаривались ночные птицы, скреблись грызуны. Ничего лишнего.

Скай свернулся, сложив крылья, и уткнулся мордой ей в плечо.

-Не переживай, мы справимся. Обязательно. — Тихо сказала Ники, подняла руку и провела по жёсткому гребню над драконьим глазом. Скай прикрыл глаза — медленно, как только он умел, с каким-то почти царственным безразличием ко всему, кроме её руки на гребне.

Ники опустилась на землю, привалившись спиной к его тёплому боку. Чешуя под лопатками отдавала жаром, как нагретый за день камень. Она вытянула ноги, уставилась в прогал между еловыми макушками, где виднелась узкая полоса ночного неба.

Звёзды не успокаивали. Они просто были — равнодушные, холодные, далёкие .Она покрутила в пальцах ремень упряжи, машинально проверяя. Целая. Правый крепёж немного расхлябан — нужно затянуть утром, пока не забыла.

Список дел рос сам собой. Укрытие. Заработок. Не попасться.

Ники закрыла глаза и приказала себе спать. Все заботы начнутся завтра. Сегодня будем отдыхать.

Скай дышал ровно, глубоко, и этот ритм в конце концов перетянул всё остальное. И девушка провалилась в неспокойный сон.

Наутро, с рассветом, лес наполнился влажным туманом и запахом прелой хвои. Ники открыла глаза раньше, чем успела вспомнить, где находится, — тело само подтянулось, рука легла на нож.

Скай был на месте. Дышал. Смотрел на неё одним янтарным глазом с видом существа, которое не спало и ни капли об этом не сожалело.

— Доброе утро, — пробормотала она хрипло.

Дракон шевельнул крылом — коротко, будто отмахнулся.

Ники встала, разогнула спину, поморщилась. Земля была жёстче, чем казалось вчера. Туман клубился между стволами, размывал очертания кустов, делал лес чужим и каким-то напряжённым. Она затянула правый крепёж упряжи — вспомнила ещё с ночи — и осмотрела поляну.

Тихо. Только птицы. Только туман.

Нужно было двигаться.

Они летели три дня, ночуя в лесах и оврагах, избегая трактов и людных мест. Ники почти всегда была задумчива. Скай чувствовал это и не докучал, только изредка потирался гребнем о её колено, когда она слишком долго смотрела в одну точку.

На четвёртый день к вечеру восток встретил их иначе — здесь леса расступились, уступив место пологим холмам и широким пастбищам, огороженным низкими каменными стенами. Деревни стояли плотнее, дым из труб поднимался без спешки. Что-то в этом пейзаже было почти знакомым, хотя Ники никогда здесь не бывала.

Скай опустился за холмом, в низине. Дальше она пошла пешком.

Дом нашёлся в конце узкой улицы — приземистый, с почерневшими от времени брёвнами и огородом, где ещё стояли прошлогодние колья от бобов. Ники остановилась у забора и долго не поднимала руку к щеколде.

Дальних родственников отца она помнила плохо. Почти никак. Но выбора не осталось. Папа говорил, что они хорошие люди, и девушка надеялась, что время их не изменило.

Глава 5

Она всё-таки постучала.

Долгое молчание. Потом шаги — мягкие, неторопливые. Дверь отворилась, и на Ники посмотрела пожилая женщина с добрыми глазами и седыми волосами, убранными под платок.

— Вы Марта? — спросила девушка. — Я дочь Эрика. Ники.

Женщина молчала секунду, потом другую. Потом что-то изменилось в углах её рта, появилась улыбка, а глаза заблестели от радостных слез.

— Эрик, — повторила она тихо, - Давно не слышала ничего о троюродном брате.

Она отступила в сторону, и Ники шагнула за порог. В доме пахло хлебом и сухими травами. Тепло после трёх ночей на земле ударило в лицо— захотелось зажмуриться и не двигаться.

— Ты одна? — спросила Марта, разглядывая её поношенный кожаный жилет и шрамы на руках.

Ники помедлила.

— Почти, — сказала она.

Марта посмотрела на неё чуть дольше, чем требовало простое любопытство, и кивнула — медленно, без лишних слов. Как будто за долгую жизнь научилась не задавать вопросы раньше времени.

— Садись, — сказала она просто. — Я поставлю чайник.

Ники опустилась на скамью у стола, положила руки на колени. Кухня была небольшой, низкой, с закопчёнными балками под потолком и пучками сухих трав, свисавшими вдоль окна. Всё здесь выглядело обжитым до последней трещины в глиняной кружке.

Напоив девушку травяным чаем с печеньем, хозяйка сказала. -Теперь рассказывай.

Ники помолчала секунду, выстраивая слова, потом поняла, что выстраивать особо нечего.

— У меня есть дракон, и за нами охотятся, отец сказал, что вы поможете, приютите — сказала она просто.

Марта слушала, сложив руки на столе. Лицо у неё было спокойным — не безразличным, а именно спокойным, как у человека, которого жизнь уже удивляла и перестала.

— И надолго тебе нужно место?

— Не знаю, — честно ответила Ники. — Пока не придумаю, как выкрутиться.

Хозяйка кивнула. Встала, не торопясь, и поправила пучок зверобоя над окном.

— Сеновал за домом пустой, — сказала она. — Там твой дракон может прятаться.

Ники подняла взгляд.

— Вы не спрашиваете, что за дракон, — заметила она.

— Зачем? — Марта пожала плечами, не оборачиваясь. — Это же не изменит ответа.

Ники промолчала. Что-то в груди у неё слегка отпустило — не страх, не напряжение, а что-то более мелкое и более цепкое, то, что держало всю дорогу.

Она допила чай до дна и встала.

— Спасибо, — сказала она.

— Отец твой всегда был упрямым мальчишкой и стал хорошим человеком, раз воспитал такую дочь, преданную своим взглядам, — сказала женщина тихо. — Вижу, яблоко недалеко упало. Со мной живут муж и дочь, думаю вы подружитесь.

Ники кивнула. Накинула жилет, вышла во двор, и ночной воздух мягко обволакивал лицо. Скай ждал за холмом. Она свистнула тихо, условно, и где-то в темнеющем небе над пастбищем шевельнулась большая тёмная тень.

***

Дочь Марты звали Анита — девушка чуть старше Ники, с рыжеватыми косами и привычкой говорить быстро, перескакивая с темы на тему так, что за ней едва успевали другие. В первое утро она пришла на сеновал с кружкой горячего молока и уставилась на Ская с таким неприкрытым восторгом, что тот даже не фыркнул — только повёл ухом.

— Он настоящий, — сказала Анита.

— Нет, соломенный, — ответила Ники.

Анита засмеялась, и как-то с этого началась дружба девушек.

Через несколько дней Анита привела Ники к лавке на краю рынка — приземистой, вросшей в землю почти до самых ставен, с пучками сухих трав, торчавшими над дверью вместо вывески. Хозяин, дед с лохматыми бровями и бодрым взглядом, оглядел Ники с ног до головы.

— Так, в травах разбираешься? Работы не боишься ? — спросил он.

— Работы не боюсь, можете проверить, травы хорошо знаю, мать научила.

Дед кивнул с одобрением, и с того момента у Ники появилась работа.

Первые дни выдались насыщенными. Дед — звали его Арсан, хотя Анита упорно называла его просто «старый хрыч», и он на это не обижался — держал лавку без разбора выходных и праздников. Ники сортировала пучки, перетирала корни, раскладывала по холщовым мешочкам, отвечала покупателям. Работа была знакомой, почти успокаивающей, руки делали своё, пока голова считала дни и небольшие деньги, что платил Арсан. По вечерам она возвращалась к Скаю. Дракон проводил дни в сеновале, и это его явно не устраивало — к её приходу гребень был поднят, хвост нервно постукивал по земляному полу.

— Потерпи, — говорила Ники, садясь рядом. — Пока нельзя.

Скай смотрел на неё долгим янтарным взглядом — тем, который означал, что он всё понимает, но согласен с этим не был и своего мнения не изменит. Ники чесала ему за ухом, и дракон постепенно укладывался, позволяя себя умиротворить, хотя явно считал это уступкой.

По ночам, когда в доме гасли огни, Ники выводила его на пастбище за холмом — там, где каменные стены заканчивались и начиналась открытая темнота. Скай расправлял крылья, делал несколько кругов низко над землёй, почти касаясь травы, потом летел ввысь. Затем охотился. Ники сидела на земле и смотрела, как он режет чёрное небо, почти неотличимый от ночи. Иногда они вместе летали.

Анита однажды увязалась следом — тихо, босиком, с накинутым на плечи одеялом. Встала рядом, молча смотрела. Долго.

— Ты не боишься? — спросила она наконец.

— Чего?

— Что его найдут.

Ники помолчала.

— Боюсь, — сказала она рвано. Но прятаться нам пока больше негде.

Анита плотнее завернулась в накидку и ничего не ответила. Где-то над пастбищем Скай заложил крутой вираж и пошёл на снижение.

Ники поднялась, встречая его. Скай приземлился легко, с видимым удовольствием — выгнул шею, фыркнул, обдав их обеих тёплым воздухом. Анита отшатнулась, потом рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Он это нарочно, — сказала Ники.

— Знаю, — ответила Анита. — Он очень похож на тебя.

Ники покосилась на неё, не поняв сразу, похвала это или нет. Анита смотрела серьёзно, без улыбки — той самой серьёзностью, что иногда проскальзывала сквозь её болтовню и оказывалась настоящей.

— Это комплимент, — уточнила рыжая.

Ники ничего не ответила. Положила руку на морду Ская, тот прикрыл глаз. Ночь стояла тихая, тёплая, пахла прибитой росой травой.

— Мне нужны деньги, — сказала Ники, ни к кому особо не обращаясь. — Хорошие деньги. Для участия в турнире.

— Арсан платит мало, — согласилась Анита. — Но в следующем месяце в Кронте будет ярмарка.

Ники обернулась.

— Что за ярмарка?

— Большая. — Анита поправила одеяло на плечах. — Каждый год приезжают торговцы из восточных провинций, нанимают местных на разную работу — грузить, сортировать, зазывать покупателей. Платят сдельно, за три дня можно заработать прилично. Мама всегда туда ездит, берёт травы у Арсана и продаёт там втрое дороже.

Ники повернулась к Скаю. Дракон потёрся лбом о её ладонь, будто показывая, что к разговору о деньгах относится философски.

— Кронт — крупный город, — сказала она медленно. — Там больше людей. Больше глаз.

— Больше шума, — парировала Анита. — На ярмарке всем не до чужих дел. — Она помолчала. — Я поеду с тобой, если хочешь. А Ская оставим здесь.

Ники посмотрела на неё. Рыжая стояла босиком на траве с одеялом на плечах и выглядела совершенно серьёзно.

— Поедем, — сказала Ники наконец.

Следующие пара недель в доме Марты пахло сильнее обычного — полынью, мятой, зверобоем и ещё чем-то горьковатым и пряным. Они готовились серьёзно.

Анита вытащила из сундука отрезы ткани — яркие, немного полинявшие, но ещё живые — и принялась кроить платки. Ники, которая шить умела едва-едва, взялась за браслеты: плела из кожаных шнурков и льняной нити, вставляла сухие стебли и мелкие деревянные бусины, которые нашлись в жестяной коробке под подоконником. Получалось красиво и прочно.

Марта приносила травы от Арсана, раскладывала по стопкам, молча одобряла или качала головой. Накануне перед ярмаркой на столе выстроились аккуратные связки, сложенные в холщовые мешки, платки были готовы, браслеты разложены рядами.

Ники потрогала один — крайний, с медным колечком на конце — и осталась довольна. За две недели руки привыкли, узлы выходили ровнее.

— Всё? — спросила Анита, оглядывая стол.

— Всё, — подтвердила Марта и вытерла руки о фартук. — Спать идите. Выезжать рано.

Ники пошла к Скаю. Дракон не спал — лежал, вытянув шею, и смотрел на неё из полутьмы сеновала двумя янтарными огнями.

— Я уеду на три дня, — сказала она, садясь рядом. — Ты остаёшься с Мартой. Никаких ночных полётов над деревней. Никаких, пообещай. Еды мы тебе набрали, Марта будет приносить.

Скай моргнул медленно.

— Я серьёзно.

Дракон фыркнул, убрал голову под крыло — с видом, который говорил, что он всё слышал и будет делать что сочтёт нужным. Ники потрепала его по гребню.

— Три дня, — повторила она тихо. — Я вернусь.

Снаружи стрекотали кузнечики. Где-то далеко, за холмами, лежал Кронт — шумный, людный, равнодушный к проблемам людей.

Они выехали на рассвете, когда туман ещё не поднялся и трава у дороги была серебряной от росы. Марта увязала узлы сама — крепко, привычно — и погрузила в телегу без лишних слов. Мерин запрягли за четверть часа.

Ники оглянулась на сеновал. Скай не высунулся — только где-то внутри, за досками, что-то тихо скрипнуло. Дракон видимо подглядывал в щели .

— Поедем, — сказала Анита и тронула поводья.

Телега выкатилась на просёлок. Деревня ещё спала, только петух на чьём-то заборе проводил их сонным взглядом.

Дорога до Кронта заняла почти полдня. Чем ближе к городу, тем плотнее становился поток — телеги, торговцы, навьюченные лошади, пёстро одетые зазывалы. Ники смотрела на всё это молча, прикидывала. Людей много. Шума много. Девушку вряд ли кто знает в лицо, и проследить ее связь с драконом не смогут. Анита, кажется, была права.

Ярмарочная площадь ударила запахом сразу — специями, жареным мясом, кожей и чем-то сладким.

— Ну, — сказала Анита и улыбнулась. — Вот и прибыли.

Глава 6

Они нашли место у края рыночного ряда — тесноватое, зажатое между торговцем тканями и старухой с глиняной посудой, но Анита ловко развернула холщовый полог, привязала к столбику и кивнула: сойдёт.

Ники расставляла браслеты, когда почувствовала взгляд. Обернулась — никого особенного. Просто толпа.

Первые покупатели подошли ещё до полудня — в основном женщины, которые щупали платки и расспрашивали о травах с видом людей, готовых торговаться долго. Анита зазывала легко, без натуги, перебрасывалась парой слов и смеялась в нужные моменты. Ники продавала молча, коротко отвечала на вопросы и считала в уме.

К вечеру первого дня кошелёк потяжелел ощутимо.

— Видишь? — сказала Анита, когда они укладывались на ночь в снятой комнатушке над постоялым двором. — Я же говорила.

Ники промолчала. За окном гудел Кронт — шумный, чужой, не спавший до глубокой ночи.

Второй день выдался сложнее. С утра к их ряду потянулись те, кто вчера приходил поглядеть и ушёл думать. Рыжая заваривала чай с травами прямо за прилавком, угощала — хитрость незатейливая, но работала. Ники успевала следить за товаром, считать сдачу и краем глаза держать в поле зрения площадь.

На третий день браслетов почти не осталось. Трав тоже убыло — к обеду Анита убрала два пустых мешка под телегу.

Когда солнце пошло к закату, Ники отошла чуть в сторону, достала кошелёк и пересчитала. Снова. Цифра росла понемногу.

Она завязала кошелёк и убрала под куртку.

— Ну как? — спросила Анита, подходя сзади.

-Заработали неплохо, с радостью ответила Ники. - Поехали домой, Скай ждет.

Они собирались быстро — Анита складывала остатки товара, Ники снимала полог. Холщовый свёрток с последними браслетами лёг в телегу, жердь полога подвязали сбоку.

Мерин тронулся охотно, будто тоже устал от городского шума. Ярмарочная площадь осталась позади, потом растворились последние улицы Кронта — запахи кожи и специй сменились дорожной пылью и холодеющим вечерним воздухом.

Анита правила, Ники сидела рядом, закутавшись в куртку. В голове крутились цифры — сколько накоплено, сколько ещё нужно, сколько месяцев при таком темпе. Тропа шла через холмы, и где-то там, за ними, был сеновал и янтарные огни дракона, который обещал сидеть тихо и наверняка не сидел.

— Думаешь о турнире? — спросила Анита, не глядя на неё.

— Постоянно, — ответила Ники. - До него ещё 3 года. Многое нужно сделать.

Анита помолчала немного, потом покосилась на неё.

— Три года — это много.

— Три года — это мало, — поправила Ники. — Скай ещё молодой, ему нужно набрать силу. Мне нужно научиться летать так, как умеют те, кто занимается этим с рождения. И деньги — с каждым разом понимаю, что не хватит.

Анита не возражала. Дорога пошла на подъём — мерин замедлился, телега чуть скрипнула на колдобине. Где-то в темнеющих полях тявкнула лисица.

— Я слышала, — сказала Анита осторожно, — что в Кронте есть место, где тренируются наездники. Не турнирные — просто те, кто платит за время на закрытом поле. Арсан однажды упоминал.

Ники обернулась.

— Закрытое поле — значит меньше глаз, — сказала она медленно.

— Или больше нужных людей, — ответила Анита, пожав плечами. — Зависит от того, как смотреть.

Ники снова уставилась на дорогу. Холмы чернели впереди, и где-то за ними ждал Скай.

Ники снова уставилась на дорогу. Холмы чернели впереди, и где-то за ними ждал Скай.

Девушка думала, пока мерин тащил телегу в гору и колёса переваливались через выбоины. Закрытое поле. Силовые магические щиты не дают разглядеть снаружи , что происходит внутри. Но,платить за время — значит тратить то, что с трудом откладывалось. Но если там можно летать днём, без оглядки на каждый силуэт на горизонте, то, может, оно того стоило.

— Спроси у Арсана, — сказала она наконец.

Анита кивнула и дальше девушки ехали в тишине.

Деревня показалась поздно — несколько тёплых огней в темноте, потом знакомый силуэт крыши. Телега свернула во двор, мерин встал сам, почуяв стойло.

Ники спрыгнула, не дожидаясь полной остановки, и пошла к сеновалу. Толкнула дверь.

Ская на месте не было.

Девушка стояла в дверях, глядя в темноту. Сухая трава, запах дерева, балки, знакомые очертания. Пусто.

— Скай, — сказала Ники тихо.

Тишина.

Она вышла обратно во двор, запрокинула голову, свистнула-длинно, с особым изломом на конце, который знал только Скай.

Небо было чистым, звёздным, ни одного тёмного силуэта. Подождала. Прислушалась — не ушами, а тем внутренним чувством, которое появилось вместе с драконом и с тех пор не давало о себе забыть. Где-то далеко, за холмами, что-то отозвалось.

Живой. Просто ушёл.

Она выдохнула сквозь зубы.

— Что случилось? — Анита как раз управилась с лошадью.

— Сказала же ему сидеть тихо, — произнесла Ники сквозь зубы. Она очень переживала, всё это время в поездке.

И сейчас, не обнаружив дракона, едва не разревелась прямо посреди двора — от усталости, от напряжения, от того, что три дня сжимала в себе этот тихий страх, и вот он никуда не делся, только вырвался.

Анита благоразумно промолчала.

Ники прождала ещё четверть часа — сидела на пороге сеновала, обхватив колени руками, и смотрела на север, туда, откуда слабо тянулось это внутреннее ощущение. Живой, свободный, где-то над холмами. Она старалась просто терпеливо ждать.

Скай появился, когда Анита уже ушла спать.

Он опустился во двор беззвучно, как умел, и тут же потёрся мордой о её плечо — крепко, по-хозяйски, так что она едва удержала равновесие.

— Ты где был? — спросила девушка.

Дракон фыркнул, обдав её тёплым воздухом, и снова ткнулся лбом. Посмотрел на неё янтарным взглядом — с тем выражением, которое говорило, что три дня для него понятие относительное и, в общем, он вернулся, чего ей ещё надо.

Ники вздохнула и почесала его за ухом.

— Идём, — сказала она тихо. — Нам обоим надо спать.

***

Она ещё не успела окончательно проснуться, когда что-то тронуло её изнутри — настойчиво, как пальцем в плечо. Не тревога, но близко к ней. Ники открыла глаза, уставилась в потолок комнаты, которую она делила вместе с Анитой. И поняла: Скай волнуется.

Она нашла его во дворе. Утро было еще прохладным, ранним. трава была седой от росы, воздух пах землёй и близкой осенью. Дракон стоял посередине, развернувшись к северу, и при виде неё немедленно переступил с лапы на лапу — нетерпеливо, почти требовательно. Повёл крылом, полуоткрыл, сложил обратно. Посмотрел на неё, потом на небо, потом снова на неё.

Ники потёрла лицо ладонью.

— Ты меня куда-то зовешь?, — спросила она.

Скай фыркнул и качнул головой — вверх-вниз.

Ники посмотрела на него внимательнее. Он не просто переминался — он был напряжён, гребень слегка поднят, ноздри широко раздуты. В глазах был азарт. Это что-то интересное. И тут Ники заметила, что возле Ская, на земле, что-то лежит и блестит.

— Что ты нашёл?

Это были три крупные ракушки — тёмные, с перламутровым отливом. Они лежали рядком, будто кто-то расставил их нарочно.

Она долго смотрела на них, потом подняла одну, повертела в пальцах. Внутри, в складке перламутра, перекатывалась маленькая жемчужина — плотная, молочно-белая, почти правильно круглая.

— Скай, — позвала Ники.

Дракон смотрел на неё из полутьмы с видом совершенно невозмутимым.

— Ты это где взял?

Скай моргнул медленно и потёр морду о крыло. Янтарные глаза говорили примерно следующее: нашёл — принёс, благодарность не жду, но она всё же уместна.

Ники присела на корточки, разложила ракушки на ладони. Три жемчужины. Небольшие, но ровные.

Дракон снова качнул головой — резко, настойчиво — и переступил к ней, почти вплотную.

Ники не стала раздумывать долго. Вернулась в дом, накинула куртку, сунула ноги в сапоги. Анита спала, отвернувшись к стене, — будить её не хотелось. Ники оставила короткую записку на столе: «Со Скаем. Скоро вернусь» — и вышла.

Дракон ждал, уже изготовившись. Она запрыгнула ему на спину привычным движением, и он взлетел сразу — без разгона, почти вертикально, как делал, когда торопился.

Холмы ушли вниз. Утренний воздух ударил в лицо, пахнул сырым лесом и далёкой водой.

Дракон летел на север. Под ними расстилались луга и пастбища — трава уже тронулась желтизной по краям, выгорела на макушках холмов, и только в низинах ещё держалась зелень. Конец лета брал своё.

Впереди открылась долина — широкая, с петляющей по дну рекой, которая поблёскивала на солнце тусклым серебром. По обе стороны её обступали невысокие хребты, поросшие тёмным лесом, — они стояли плотно, плечом к плечу, и казалось, будто долина укрылась от мира в их ладонях.

Ники нахмурилась, глядя вниз. Горы в равнинной местности — откуда им здесь взяться?

Дракон пошёл на снижение — плавно, без рывков, и земля стала медленно приближаться. Ники почувствовала, как воздух густеет, теплеет, наполняется запахом влаги и прелой травы. Они опустились у самого истока реки, туда, где из-под земли продавливалась вода и сразу же разбегалась по камням тонкими, торопливыми струйками. Здесь громоздились валуны — большие, замшелые, тёмные от сырости, они лежали без порядка, будто кто-то швырнул их горстью и забыл про них навсегда. Между камнями тихо булькало, журчало, и этот звук был единственным, что нарушало тишину долины.

Ники спрыгнула на землю и стала оглядываться.

Скай переступил лапами по мокрым камням и наклонил голову к воде — неторопливо, с той особой сосредоточенностью. Потом оглянулся на Ники и снова опустил морду вниз.

— Что там? — она подошла ближе, осторожно переступая через мокрые камни.

На дне, среди гальки и намытого песка, лежали раковины. Не речная мелочь — крупные, тёмно-серые, перламутровые внутри, приоткрытые, как ладони. Ники присела на корточки, не веря глазам. Таких ракушек здесь быть не должно. Это морские.

Она протянула руку и взяла одну — тяжёлую, холодную. Внутри ещё держалась вода.

Скай тихо выдохнул сбоку, и она почувствовала его дыхание — тёплое, почти нетерпеливое.

— Ого, — выдохнула она, не отрывая взгляда от перламутрового нутра раковины. — Вот это да. Как же ты их умудрился найти?

Дракон не ответил — само собой, — но переступил лапами и ткнулся мордой ей в плечо, легонько, как будто подталкивал.

Она повертела раковину в руках. Перламутр отливал зеленоватым, синеватым, и в этом переливе было что-то почти неправдоподобное — слишком красивое для этой замшелой долины, для мокрых камней, для конца лета, который пах прелостью и усталостью.

Ники аккуратно опустила раковину обратно в воду.

Скай следил за её рукой.

— Это же деньги, — сказала она тихо, почти себе. — Торговцы за такие берут втридорога. В них бывает морской жемчуг.

Она медленно поднялась, оглядела дно, в прозрачной воде хорошо было видно— раковин не меньше двух десятков. Потом посмотрела на дракона.

— Скай, — сказала она медленно, и в голосе её было что-то похожее на осторожность человека, который боится спугнуть удачу, — если они все окажутся с жемчугом — мы накопим и на занятия в закрытом поле, и на сам турнир.

Она огляделась — нести было не в чем. Ни сумки, ни мешка. Раковины лежали на дне спокойно, никуда не торопились, и вода над ними стояла прозрачная, холодная. Ники выпрямилась, отряхнула мокрые пальцы о штанину.

— Вернёмся сюда чуть позже, — сказала она дракону. — С корзиной.

Когда дракон опустился на задний двор, Марта как раз развешивала бельё — простыни хлопали на ветру, пахли щёлоком и летним теплом, а Джей - её муж, колол дрова. Ники спрыгнула на землю раньше, чем Скай успел сложить крылья.

— Тётя Марта, — позвала она, и в голосе её было столько всего сразу, что женщина обернулась, выпустив прищепку.

Они зашли в дом. Ники рассказывала, стоя у стола, — торопливо, немного сбивчиво, — а семья Марты слушала, и кухня наполнялась чем-то похожим на надежду и облегчение.

— Морские раковины, — повторила Марта, медленно опустившись на лавку. — Здесь, в долине.

— Я видела сама. — Ники положила руки на стол, наклонилась. — Скай привёл точно к истоку. Их там не меньше двух десятков, и все крупные.

-Марта, -сказал глава семьи, если хоть половина с жемчугом — это серьёзные деньги.

Анита, которая чистила у окна картошку, отложила нож.

— Я знаю одного скупщика в Кронте, — сказала она. — Честный, насколько вообще скупщики бывают честными. Берёт морской жемчуг без лишних вопросов.

— Без лишних вопросов — это главное, — сухо кивнула Ники.

Марта помолчала, глядя куда-то в сторону окна, потом поднялась и пошла к чулану.

— Корзина у меня есть. Плетёная, с крышкой. — Она говорила уже оттуда, и голос её звучал приглушённо. — Возьми тряпку постелить на дно, чтоб не бились.

Решили отправляться ранним утром. Скай уже вполне мог нести на себе 2 человек, достаточно крупного Джея и небольшую Ники.

Долина встретила их утренним туманом — он лежал низко, стелился по траве, и хребты за ним едва угадывались, тёмные и размытые.

Набрав ракушек, компания решила отправляться назад, но тут Скай насторожился — голова вскинулась, ноздри раздулись.

Ники заметила это сразу.

— Что такое? — тихо спросила Ники, почти не размыкая губ.

Скай стоял неподвижно, как высеченный из камня, — только ноздри мелко подрагивали, втягивая воздух. Туман вокруг него клубился у лап, и в этой тишине стало вдруг слышно: где-то за валунами хрустнул мокрый гравий.

Глава 7

Из-за камней показались трое. Не спеша, с ленивой грацией людей, которые знают, что остальным деваться некуда. Один держал арбалет, двое других— короткие клинки. Одеты небогато, но двигались слаженно, уверенно, как люди, привыкшие работать вместе, привыкшие к оружию и к страху окружающих.

— Слышали, девчонка нашла подарочек, — сказал тот, что с арбалетом. — Мы просто заберём корзину. И дракона.

Скай низко зарычал, и в этом звуке перекатилось что-то грозовое — предупреждение.

Ники медленно выпрямилась, не отводя взгляда от арбалета.

Джей шагнул вперёд, и одного этого движения хватило, чтобы двое с клинками переглянулись. Он был крупным человеком, под рубашкой видны были мускулы, натренированные годами тяжелой работы.

— Мы ничего вам не отдадим, — сказал он ровно.- Идите своей дорогой.

Тот, что с арбалетом, усмехнулся и поднял оружие.

Ники не думала. Она просто резко хлопнула ладонью по боку Ская — условный знак, который они отработали на тренировках, и дракон выдохнул. Не огонь — только воздух, горячий и плотный, как кузнечный мех, и туман в один момент разнесло в стороны, а троих качнуло назад.

Арбалет щёлкнул в пустоту, мимо.

— Уходим, — бросила Ники Джею, уже запрыгивая в седло.

Тот схватил корзину, оттолкнулся от валуна и оказался рядом прежде, чем Скай успел расправить крылья.

Скай взмыл резко, почти вертикально. Ники вжалась в седло, Джей схватился за крепление обеими руками, и в этот момент что-то сухо щёлкнуло снизу.

Дракон дёрнулся. Не упал, удержал высоту, но в движении крыла появилось что-то неровное, сбитое. Ники почувствовала это сразу, всем телом.

— Скай! - Она ощутила, как всегда чувствовала, острую вспышку боли, чужую, не свою. Стрела попала в перепонку правого крыла.

— Тяни к лесу! — крикнула она, хотя дракон и сам уже разворачивался, уходя за хребет, — туда, где деревья стояли плотно и с земли не разглядеть.

Джей молчал, только дышал тяжело за её спиной.

Они опустились в просвет между соснами — не посадка, а скорее падение. Скай подломил крылья, прижался к земле, и ветки хлестнули Ники по плечам, по лицу, по рукавам. Джей соскользнул с крепления раньше, чем дракон остановился, — с глухим ударом ног о землю, но устоял, и корзину не выпустил из рук.

Ники спрыгнула и сразу стала осматривать крыло дракона.

Стрела сидела в перепонке ближе к сгибу — тонкая, охотничья, с оперением, измазанным болотной грязью.

Скай держал крыло полуприжатым к боку, не складывал до конца, будто боялся потревожить лишний раз. Зрачки, обычно широкие черные, вытянулись в узкие щелки. Там плескалось боль и тревога.

— Тихо, потерпи, — сказала Ники.

Пальцы нашли древко. Перепонка вокруг стрелы слегка набухла, потемнела.

— Дай осмотрю, - сказал Джей, вставая рядом.

— Не насквозь. — Ники сглотнула.

Джей аккуратно приподнял перепонку крыла.

- Но вытаскивать надо сейчас, пока не пошло дальше в кровь. Видишь на конце стрелы зеленая жижа? Это яд. Его используют при охоте на крупных зверей, он причиняет сильнейшую боль, начинают неметь конечности. И зверь не может уйти о погони.

Ники стиснула зубы.

— Как быстро действует?

— Зависит от размера зверя. — Джей говорил спокойно, но руки уже двигались. Он снял с пояса нож, вытер лезвие о полу куртки. — У дракона его размера — может, час. Может, меньше. Крыло сначала начнёт неметь, потом лапы. Нужно делать надрез и вытаскивать.

Скай низко, коротко выдохнул, будто стараясь показать, что он согласен.

— Режь, — сказала Ники.

— Держи морду.

Она встала перед драконом, взяла его голову обеими руками — ладони легли на жёсткие чешуйчатые скулы, пальцы нашли привычное место за ушными пластинами, и слегка сжали их.

— Смотри на меня, — сказала она тихо. — Только на меня.

Скай смотрел. Зрачки — узкие, болезненные — чуть расширились.

Джей работал быстро и без лишних движений. Один надрез, второй — и стрела вышла.

Дракон дёрнул головой — не вырвался, но мышцы под ладонями Ники напряглись, как канаты.

— Всё, мой хороший, ты молодец! — сказала она.

Джей отбросил стрелу в сторону, достал из-за пазухи небольшой кусок холстины, мятый, но чистый, и прижал к ране.

— Надо промыть, — сказал он, не поднимая головы. — Здесь яд успел войти в края.

Только воды не было рядом. Вокруг росли сосны, сухой мох и тишина, которую нарушало лишь тяжёлое дыхание Ская.

— У меня есть отвар, — Ники уже лезла в боковой карман седельной сумки. Пальцы нашли плоскую флягу, она всегда возила её с собой после того случая пару месяцев назад, когда Скай порвал крыло об острую ветку. - Мы с дедом Арсаном вместе травы собирали, он и подсказал, что лучше от порезов да сильных ран.

Джей коротко кивнул, взял флягу.

Скай почуял запах раньше, чем жидкость коснулась раны, и коротко, предупреждающе рыкнул. Вонь была противная от этого настоя. Зато лечило хорошо.

— Потерпи, дружок, — сказала Ники. — Будет больно.

Дракон стиснул зубы — точнее, сжал челюсти с тихим скрежетом, и Ники крепче взяла его за скулы.

Джей лил медленно, осторожно. Тёмная струйка пахла резко ,чем-то горьким, от чего щипало в горле, если стоять близко. Скай дрожал мелко, всем телом, но не отводил взгляда от Ники.

— Молодец, молодец, — повторяла она негромко, почти без смысла, просто чтобы он слышал голос. — Уже всё. Уже почти.

Когда Джей убрал руку, перепонка была чистой, красной, распухшей, но чистой. Он намотал холстину плотно, завязал узлом.

— Лететь сейчас нельзя, — сказал он, поднимаясь. — Пока не схватятся края раны. Нужно найти укрытие. Охотники могут вернуться.

Ники кивнула. Она и сама знала.

Скай опустил голову ей на плечо — тяжело, почти всем весом, — и закрыл глаза.

***

Ники сидела, не шевелясь, пока голова дракона давила на плечо. Она чувствовала его дыхание, глубокое, всё ещё чуть рваное, и жар, который шёл от чешуи. Яд действовал, даже после вытащенной стрелы. Но времени оставаться здесь не было.

— Лес дальше идёт на запад, — сказал Джей тихо. Он уже осматривался, поворачивая голову медленно, с привычкой человека, умеющего читать местность. — Там должны быть выходы скального козырька. Под ним можно переждать.

— Далеко до него?

— Пешком — полчаса. Может, меньше.

Ники осторожно сдвинула голову Ская с плеча, подставив ладонь под морду, чтобы тот не дёрнулся резко.

— Идём, — сказала она дракону. — Медленно. Крыло не складывай до конца.

Скай приоткрыл глаза. Зрачки стали чуть шире — значит, боль немного отступила. Он переступил лапами, пробуя вес, и двинулся следом.

Корзину нёс Джей. Молча и сосредоточенно, думая о своём..

Они шли сквозь сосны, и хвоя под ногами была сырой, мягкой и заглушала шаги. Дракон двигался рядом с Ники, чуть сзади, так, чтобы она была в поле зрения. Повреждённое крыло он держал слегка прижатым, и видно было, как тяжело ему это даётся: каждые несколько шагов он замирал на секунду, переводил дыхание, и тогда Ники тоже замедлялась, не говоря ничего.

Джей шёл впереди, корзину перехватил в обе руки, берёг, и только раз оглянулся, убедился, что дракон идёт, и снова повернулся лицом вперёд.

Скальный козырёк открылся неожиданно, из-за плотной стены молодых елей. Он нависал над склоном невысоко, но достаточно, чтобы скрыть крупного зверя от любого взгляда сверху и со стороны его не увидеть. Под ним было сухо. Земля рыжая от иголок, дальняя стена поросла мхом.

Скай зашёл под камень и осел на передние лапы, медленно, почти без звука.

Ники встала рядом на колено и положила руку ему на бок. Чешуя под ладонью была горячей.

— Жар пока держится, — сказала она негромко.

— Это яд, — отозвался Джей. Он поставил корзину в угол, под самую стену, и присел на корточки напротив. — Будет ещё несколько часов. Главное, крыло теперь чистое, в кровь не пойдёт дальше.

Ники не убирала руку. Скай дышал ровно, но тяжело.

— Охотники знали, куда идти, — сказала она помолчав.

Джей посмотрел на неё.

— Видимо, кто-то видел, как вы летели вчера, — сказал он. — Или слышал разговор.

Ники сжала пальцы. Скай почувствовал, чуть приоткрыл глаз, посмотрел на неё.

— Или и то и другое, — сказала она.

Джей не ответил. Он смотрел на вход под козырёк, туда, где между елями просвечивало голубое небо.

— Назад в дом пока нельзя, — сказал он, наконец. — Если следили за полётом, значит, знают, откуда вы выходите.

Ники это уже понимала. Она поняла это ещё там, у валунов, когда тот с арбалетом сказал «девочка нашла подарочек» — слишком точно, слишком спокойно, как человек, которому уже всё объяснили заранее.

Скай снова закрыл глаза. Дыхание было поверхностным, частым, совсем не таким, как обычно. Ники убрала руку и встала.

— Нам нужен кто-то в Кронте, — сказала она. — Кто знает скупщика и не побежит докладывать первому встречному о ракушках.

— Анита сама может сходить. Она знает улицы. Доберётся по-тихоньку, без шума.

— Надо ей передать. — Ники оглянулась, ели качались, небо между ними оставалось пустым и тихим. — Только как? Если за домом следят?

Джей помолчал, потом медленно поднялся с корточек.

— Есть место, куда она придет, если нас долго не будет, — сказал он. — Мы с ней условились на такой случай. Я пойду. Ты остаёшься со Скаем. Охотникам нужны в первую очередь ракушки. Сидите тихо и не выходите отсюда. Вас не должны найти.

Ники кивнула. Смотрела, как мужчина выходит из-под козырька, тихо, бочком, прижимаясь к ельнику, и исчезает между деревьями. Корзину он забрал с собой.

Под скалой стало тихо. Только дыхание Ская, частое, горячее, и где-то далеко стучал дятел.

Она прислонилась спиной к каменной стене, вытянула ноги и закрыла глаза.

Не спала. Просто слушала.

Скай дышал хрипло, мох под ногами был сухим, ели снаружи почти не двигались. Жар от чешуи дракона чувствовался даже на расстоянии вытянутой руки.

Она не знала, сколько прошло времени , может, час, может, больше, когда Скай вдруг приподнял голову.

Ники открыла глаза.

Дракон смотрел на вход. Ноздри раздулись, и в горле у него что-то перекатилось, низко, почти беззвучно.

Девушка не успела встать.

Из-за елей вышли сразу четверо. Те охотники с ущелья. В руках они держали веревки и ножи.

— Не дёргайся,— сказал тот, что с арбалетом. Арбалет он снова нёс поднятым, стрела уже была вложена. — Дракон ранен. Далеко не уйдёт. И ты тоже.

Скай поднялся на лапы. Медленно, через силу, бок ходил ходуном от дыхания, но поднялся, и встал перед Ники, опустив голову.

Ники стояла вплотную к его боку. Чувствовала, как под чешуёй колотится сердце, быстро, неровно. Слишком тревожно.

Тот, что с арбалетом, сделал шаг. За ним двинулись остальные, плавно, по дуге, перекрывая выход.

— Нам за него заплачено, — сказал главный. — Хорошо заплачено. Не мешай, и мы тебя не тронем.

Ники напряглась. Скай выдохнул, и воздух перед ним разорвался. Огонь вырвался не весь сразу, а частично, коротко, резко, будто сорвалось что-то плотно сжатое внутри: рыжий язык метнулся к земле между охотниками, и сухая трава вспыхнула мгновенно, с резким треском. Запахло палёным. Ники обожгло щёку от того, что стояла слишком близко. Охотники шарахнулись, кто упал на четвереньки, кто отпрыгнул назад, едва не сбив соседа. Трава у их ног ещё трещала, догорая. У Ская получилось! Получилось первый раз дыхнуть огнём!

Главный охотник отшатнулся, но не убежал. Он удержался, хотя рука с арбалетом дрожала.

— Ранен, а ещё огрызается, — выдохнул он. — Стреляем по крылу! И нажал на спусковой крючок арбалета.

Ники не думала. Она прыгнула вперёд, не на охотников, а на Ская. Схватила его за шейную пластину, рывком развернула. Успела, стрела пролетела совсем рядом, но не задела их.

—Уходим!

Дракон понял без слов. Мгновенно дыхнул огнём еще раз в сторону охотников и ринулся вперёд, неровно, прихрамывая на правую сторону, и ельник хлестнул их ветками, острыми, пружинистыми. Ники бежала рядом, держась за бок Ская.

Сзади кричали. Огонь дракона видимо поджег деревья, которые росли у прохода их временного укрытия, и те сразу загорелись. И преградили путь преследователям.

Друзья бежали на одном дыхании. Девушка и дракон с поврежденным крылом. Ники чувствовала, как Скай сбивается с шага: правая сторона давала крен, лапа при каждом толчке чуть подворачивалась, и она слышала его дыхание, рваное, с присвистом, совсем не то, каким оно должно было быть. Яд ещё не весь вышел.

Нужно где-то укрыться, но куда спрячешь совсем не маленького черного дракона?

Лес поредел. Деревья расступились, и под ногами оказалась тропа, узкая, вытоптанная, какие бывают у пастухов или лесорубов. Ники не стала раздумывать. Она свернула по ней влево, туда, где склон уходил вниз и деревья стояли гуще.

Скай топал за ней, не отставая.

Сзади больше не кричали. Только дым тянулся сквозь стволы, бледный и редкий.

Ники остановилась, обернулась, прижала руку к боку дракона. Чешуя была горячей, как печной камень в разгаре зимы.

— Стой, — сказала она тихо. — Давай передохнем.

Скай остановился. И сел.Он сел не плавно, как обычно, а просто подломил передние лапы и осел на землю, будто разом кончились силы. Ники опустилась рядом, коленями в мох.

Дыхание у Ская было хриплым, с затяжкой на выдохе. Повреждённое крыло он держал полуоткрытым , складывать не мог, и это выглядело неправильно, и больно.

— Всё, — сказала она негромко. — Всё, хороший. Уже за нами не бегут.

Девушка провела ладонью по его шее, от ушной пластины вниз, по знакомым чешуйкам, — и почувствовала, как он чуть подался навстречу. Совсем немного. Привычный жест, привычный ответ.

Тропа уходила вниз по склону. Откуда-то снизу тянуло сыростью, значит, вода близко. Ники огляделась. Нужно было двигаться, пока погоня прервалась, пока Скай ещё мог идти. Но куда?

Она не знала этого леса. Джей знал.

Глава 8

Снизу послышалось журчание — тихое, ровное, как дыхание. Ники встала, прислушалась. Точно вода. Близко.

— Идём, — сказала она Скаю.

Он поднялся медленнее, чем обычно, — переставил передние лапы, потом задние, — и двинулся за ней по склону. Тропа вела прямо к реке: неширокой, тёмной от глубины, с берегами, поросшими ивняком. Течение было спокойным, ленивым.

Ники смотрела на воду. Плыть — значит не оставлять следов. И Скаю не нужно нагружать больную сторону.

— Нам туда, — сказала она. — Ляжешь на воду, я рядом. Течение само нас понесёт в нужную сторону..

Скай шагнул к берегу и остановился у самой кромки. Ноздри раздулись, он нюхал воду долго, внимательно. Потом что-то изменилось в нём: чешуя вдоль хребта чуть приподнялась, и по бокам медленно разошлось голубоватое свечение — слабое, почти незаметное в дневном свете.

Ники замерла.

Она видела такое раньше, один раз, ночью в пещере, когда гроза шла прямо над ними и молнии били в скалу над головой. Тогда Скай светился точно так же, тихо и ровно, будто что-то внутри него откликалось на электричество в воздухе.

Но сейчас грозы не было.

Ники медленно опустилась на колено и положила руку ему на бок — туда, где свечение было ярче всего. Чешуя оказалась тёплой, почти горячей, и под ладонью чувствовалось лёгкое дрожание, как гул натянутой струны.

— Что ты почуял? — тихо спросила она.

Скай повернул голову вдоль реки, вверх по течению, и застыл. Взгляд у него был сосредоточенный.

Ники выпрямилась и тоже посмотрела туда.

Ивняк стоял неподвижно. Река тихо несла пену по краям. Ничего.

Но дракон видел что-то, чего не видела она.

Ники положила руку на рукоять ножа и стала ждать. Скай не шевелился. Только свечение чуть усилилось: голубоватое, холодное, разлившееся шире, до самых лап.

Потом она услышала.

Не шорох и не шаги — скрип. Тихий, деревянный. Как будто кто-то перенёс вес с одной ноги на другую, стоя на старых досках.

Она посмотрела внимательнее. За ивняком, там, где берег делал небольшой изгиб, угадывался деревянный настил. Причал — старый, полугнилой, почти скрытый ветками. И на нём силуэт.

Один.

Человек стоял спиной к реке и смотрел прямо на Ники.

Девушка не двинулась с места. Скай тихо выдохнул — не рычание, но близко к тому.

— Мы снова встретились — сказал силуэт. Голос был смутно знакомый, без угрозы.

Ники не отпустила нож.

Силуэт медленно повернулся . И Ники узнала того незнакомца с утёса.

— Я не с охотниками, — сказал он. — Если ты об этом думаешь.

— Я много о чём думаю.

Скай выдохнул снова — уже тише. Свечение вдоль хребта начало гаснуть: медленно, неохотно, как угли под золой. Ники заметила это краем глаза и не знала, что думать. Скай не успокаивался при чужаках. Никогда раньше.

Незнакомец сошёл с причала на берег — без спешки, руки опущены, движения открытые. Ники следила за каждым его шагом.

— Ты следил за нами, — сказала она.

— Нет. Я знал, что река здесь единственная, где можно укрыться и не оставить следов. — Он остановился шагах в десяти. — Я сам шёл тем же путём.

Ники смотрела на него. Молодой, чуть старше неё. Лицо усталое, но глаза — внимательные, без бегающего взгляда, который она научилась читать у людей, у которых что-то за душой дурное.

— Откуда ты знаешь, что мы прячемся?

— Оттуда же, откуда и ты, — ответил он спокойно. — Сам долго бегаю.

Скай опустил голову и потянулся вперёд, раздув ноздри. Незнакомец не отшатнулся — только замер и дал себя обнюхать.

Ники руку с ножа не убрала.

Скай нюхал долго. Потом медленно отступил и лёг — не рядом с Ники, как обычно, а сбоку от незнакомца, на расстоянии вытянутой руки.

Ники смотрела на это и не знала, что делать со своим ножом.

— Он так не делает, — сказала она. — С чужими.

— Знаю. — Незнакомец опустился на корточки и посмотрел на Ская снизу вверх, как смотрят на равного. — Такие драконы всегда чуют своих.

— Своих?

— Тех, кто против охоты. — Он поднял глаза на неё. — Меня зовут Майк.

Ники молчала секунду.

— Ники, — сказала она, наконец. Нож убирать не стала, но руку опустила.

Майк кивнул — без улыбки, без лишних слов — и снова посмотрел на Ская. Что-то в этом взгляде было доброе.

— Давно бежишь? — спросила Ники.

— Достаточно. — Он помолчал. - Это наёмники Вирдена. Я их уже видел.

-Вирден? Кто это? - спросила девушка.

-Вирден - один из приближенных к императору. Он коллекционирует редких драконов. Майк провёл рукой по земле рядом со Скаем — не касаясь, просто жест.

Ники почувствовала, как в животе что-то сжалось.

— Тогда ты понимаешь, что им нужно. — Майк встал. — Они не успокоятся, пока не найдут его. Такой дракон — редкость, которую нельзя купить. Только поймать.

Ники смотрела на него.

— Я знаю дорогу в Кронт, — сказал он. — Обходную. Там есть люди, которые не выдадут ни тебя, ни его. — Он кивнул на Ская. — Решать тебе.

Скай лежал тихо, прикрыв глаза. Свечение окончательно погасло.

Девушка нахмурилась.

-Я вижу тебя всего второй раз, и ничего о тебе не знаю. С чего ты взял, что я вот так просто поверю?

Майк не ответил сразу. Он посмотрел на реку — туда, где течение разбивалось о торчащий из воды камень, — и только потом повернулся к ней.

— Не поверишь, — сказал он ровно. — Это нормально. Я бы тоже не поверил.

Ники ждала.

— Я не прошу тебя довериться мне, — продолжил Майк. — Иди рядом, держи нож наготове, смотри в оба. Если что-то покажется не так — разворачивайся. Я не буду держать.

Это было слишком просто. Ники такие ответы не нравились — именно потому, что к ним нельзя было придраться.

Скай открыл один глаз и посмотрел на неё. Девушка мучительно соображала, что делать. Отсюда нужно выбираться, долго бегать они не смогут от охотников, тем более места незнакомые, и летать дракон еще не может. К Марте и Джею возвращаться нельзя, и их подставит и сама в ловушку может попасть. Придется довериться незнакомцу.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но чуть что — и ты первый узнаешь, что он умеет. Но мне нужно предупредить своих.

-Из Кронта можно подать весточку твоим.

Майк только коротко кивнул и пошёл вдоль берега, не оглядываясь.

Ники двинулась следом — чуть позади и сбоку, так чтобы видеть и его, и тропу впереди. Скай шёл сзади, почти бесшумно для своего размера. Только изредка слышалось тяжёлое дыхание — правый бок всё ещё давал о себе знать.

Майк не разговаривал. Он выбирал дорогу уверенно — огибал открытые участки, держался в тени ивняка, перебирался через камни так, чтобы не оставлять вмятин в земле. Ники смотрела на его ноги и молча отмечала: умеет. Так ходят те, кто долго скрывался и не был пойман.

Это не успокаивало. Но и не тревожило больше, чем прежде.

— Далеко до Кронта? — спросила она наконец.

— Обходным путём — дня три, — ответил он, не оборачиваясь. — Если не нарвёмся на патрули.

Ники сжала рукоять ножа и не ответила.

Глава 9

Три дня тянулись долго, каждый думал о своем.

Майк держал слово — не торопил, не задавал лишних вопросов, выбирал дорогу так, что ни разу не вышли на открытое место раньше, чем нужно. Дважды обходили деревни стороной. Один раз залегли в зарослях на два часа, пока вдоль дороги не прошёл конный разъезд — четыре всадника с фонарями, с собаками. Скай лежал тихо, как камень, и только ноздри у него едва заметно двигались. Питались ягодами, и небольшим запасом еды, который был у Майка с собой. Иногда получалось поймать мелкую дичь, и зажарить на костре.

На третий день впереди между деревьями показались крыши.

Над черепичными крышами стоял дым. Пахло кожевней и горелым деревом.

— Сюда, — сказал Майк и свернул с тропы раньше, чем они вышли к воротам.

Он привёл их в объезд, через овраг, к старому двору у самой стены — без вывески, без огня в окнах. Постучал три раза, потом ещё раз, отдельно.

Дверь открылась.

За порогом стояла невысокая женщина с полотенцем в руках и пристальными серыми глазами. Она оглядела Майка, потом Ники, потом долго смотрела куда-то за их спины — туда, где в темноте угадывался Скай.

— Внутрь, — сказала она коротко. — Дракона в загон для лошадей, крыша там обвалена, не сделали еще, так что поместится.

Ники не двинулась с места.

— Кто вы?

— Элис — Женщина уже поворачивалась обратно. Заходи, пока соседи не проснулись.

Ники посмотрела на Майка. Тот чуть кивнул — коротко, без лишних слов. Он успел ее предупредить о том, что этим людям можно доверять, и лишних вопросов они не зададут. Уже не первый раз они его выручали.

Во дворе мелькнул огонь — кто-то вышел с фонарём из глубины. Высокий, плечистый мужчина. Он не сказал ничего, только указал рукой в сторону загона и взял фонарь выше, чтобы осветить.

Скай ушёл в загон без спора — только покосился на Ники через плечо, и она мысленно сказала ему: «Всё в порядке».

Внутри дома пахло травами и воском. Элис поставила на стол миску, хлеб, кувшин с водой. Сама устроилась у окна, скрестила руки.

-Раз вы прячетесь сами и прячете дракона, значит он не зарегистрированный. А с этим опасно шутить.

-Я знаю, - сказала Ники. Поэтому хочу участвовать в турнире. После победы никто не сможет претендовать на Ская.

-Ну, во-первых, следующий турнир только через 3 года, а во-вторых, ты так уверена, что победишь?

-Я должна, иначе никак, - с грустью сказала Ники.

И начался новый этап в жизни девушки и её дракона.

Весточку Марта с Джеем получили, и немного перестали волноваться за Ники. Аните удалось найти торговца, который выкупил жемчужины, хорошо при этом заплатив.

Майк договорился о занятиях на закрытом поле. За большие деньги он выкупил время для занятий, а для целей Ники очень подходило ночное. Никто не видел как они со Скаем добираются до поля, ну а что происходит после, тем более. Силовые магические поля не давали разглядеть. Так же у Элис нашелся знакомый, который мог обучать Ники езде на драконе, правилам турнира, и некоторым хитростям, которые пригодятся ей дальше.

Глава 10

Три года спустя.

-Майк, смотри, как я могу, - крикнула Ники, пролетая на Скае.

-У тебя завтра серьезный день, а ты дурачишься. - Сказал парень, улыбаясь.

За это время они с Ники стали близкими друзьями, научились доверять друг другу, хотя поначалу это давалось с трудом. Ники не привыкла открываться , время научило ее держать рот на замке и никому не верить. Но Майк оказался из тех, кто не давит, не торопит, просто остаётся рядом. Постепенно она сдалась. Они делились планами на будущее, мечтали и крепко дружили.

Скай сделал широкий круг над лугом и пошёл на снижение. Приземлился тяжело, выбив из сухой земли облачко пыли, и тут же сунул морду Майку под руку — привычка, от которой тот так и не смог его отучить.

— Предатель, — усмехнулась Ники, спрыгивая с седла.

— Он просто умный, — Майк почесал дракона за гребнем. — В отличие от некоторых, которые за день до турнира крутят мёртвые петли.

— Одну петлю.

— Три.

Ники стянула перчатки и сунула их за пояс.

— Завтра будет четыре.

Майк открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Скай вдруг вскинул голову. Глубокий, утробный рык прокатился по лугу — не злой, скорее предупреждающий. Ники знала этот звук. Так он рычал, когда чуял чужих.

Девушка развернулась — и увидела их.

Из-за деревьев выходили люди. Восемь, может десять. В руках — сети, на поясах — арбалеты не со стрелами, а с тупыми болтами. Такими не убивают. Такими усыпляют.

— Скай, уходи! — закричала Ники, бросаясь вперёд.

Но было уже поздно. Первая сеть накрыла его с воздуха — откуда-то сверху, с деревьев. Скай взревел, рванулся, сбил двоих с ног, но вторая сеть опутала крылья. Болт ударил в шею, под чешую.

Ники побежала к нему — чья-то рука схватила её сзади, дёрнула назад.

— Скай!

Дракон смотрел на неё. Глаза — жёлтые, живые — медленно гасли.

Он ещё пытался тянуться к ней, скрёб когтями землю, но лапы уже не держали.

— Скай, не смей, — прошептала она, вырываясь. — Не смей.

Её держали крепко. Двое. Ники ударила локтем назад, попала во что-то твёрдое, услышала сдавленную ругань — и на секунду вырвалась, упала на колени рядом с драконом, успела дотронуться до его морды.

Он выдохнул. Тёплый воздух, пахнущий грозой и дождем.

Потом глаза закрылись.

— Скай.

Её снова подняли. Связали руки за спиной и подвели к Майку.Майк лежал у дерева. Живой — она видела, как поднимается его грудь. Просто без сознания. На скуле красовался яркий кровоподтёк.

— Вирден заплатит хорошо, — сказал один из людей.

Ники сжала зубы. Вырваться не получалось. Кричи, не кричи - никто не услышит. Они на закрытом поле. Что происходит??? Как такое могло случиться? Их все-таки вычислили, прямо накануне турнира.

Она считала людей. Десять. Десять человек с сетями и арбалетами — значит, ждали долго, готовились. Это не случайность. Кто-то навёл.

Скай лежал неподвижно. Грудь едва вздымалась — часто, мелко, не в его ритме. Ники смотрела на него и заставляла себя дышать.

Думай. Сейчас или никогда.

— Далеко везти-то? — спросила она, намеренно лениво. — Вирден сам приедет или нас к нему доставят?

Человек, который говорил про оплату, обернулся. У него было круглое, обветренное лицо с мясистым носом.

— Помолчи.

— Просто хочу знать, сколько у меня времени попрощаться с зубами.

-Ты ему не нужна, приказ был доставить дракона.

***

Она очнулась от холода.

Щека лежала на земле — твёрдой и влажной, пахнущей прелым листом и навозом. Ники попыталась приподняться и сразу пожалела: голова отозвалась тупой, давящей болью, будто кто-то плотно набил её паклей.

Она перевернулась на спину. Над ней висело низкое серое небо, сквозь кроны просачивался бледный свет — не утренний и не вечерний, какой-то серый.

— Скай, — позвала она.

Ответа не было.

Ники села. Огляделась. Лес. Незнакомый. Мелкий кустарник, поваленные стволы, ни тропы, ни голоса, ни шороха крыльев. И тут память подбросила отрывок.Она вспомнила запах — сладковатый, почти цветочный, резкий. Тряпка, прижатая к лицу чьей-то рукой. Потом темнота.

Ская не было. Как и Майка.

Ники резко встала — слишком резко. Земля качнулась, она схватилась за ствол ближайшего дерева и несколько секунд просто стояла, пережидая темноту перед глазами. Потом отпустила.

— Скай!

Крик ушёл в кустарник и заглох, ни эха, ни шороха крыльев. Только где-то далеко отозвалась какая-то птица — равнодушно и коротко.

Ники сжала зубы. Осмотрела себя: куртка цела, нож на месте — этому стоило удивиться. Либо торопились, либо считали нож несерьёзным. Или просто не думали, что она проснётся достаточно быстро.

Она опустилась на колено и посмотрела на землю. Следы — сапоги, не меньше троих, уходили на север. Рядом с отпечатками людей тянулись отпечатки колес, следы били глубокие, для обычного груза. Будто везли что-то очень тяжелое, очень тяжёлое и живое.

Ники прислушалась к своим ощущениям, к своей связи с драконом. Нащупала ту ниточку , что невидимо протянулась между ними, встала и пошла по следам.

Она не бежала — ещё не могла. Голова всё ещё плыла, шаги выходили чуть шире нужного, ветки цеплялись за куртку как нарочно. Но след был чёткий: трое в сапогах и видимо телега.

Девушка еще раз прислушалась к себе. Скай. Живой, напряженный и злой, а еще обессиленный.

Но главное, живой. Это было единственное, за что Ники держалась.

Лес начал меняться — кустарник редел, между стволами появились проплешины с жёлтой, вытоптанной землёй. Девушка замедлилась и пригнулась. Где-то впереди пахло дымом и лошадьми.

Она обошла толстый бук, встала за ним и осторожно выглянула.

Небольшая поляна. Огромная телега с высокими бортами, накрытая рогожей. Двое мужчин у костра. Третий — у телеги, прислонился к борту, жевал что-то.

Рогожа на телеге чуть шевелилась.

Ники медленно выдохнула и опустила руку на рукоять ножа.

Трое. Нож один. Скай под рогожей.

Она не двинулась с места, пережидая собственное желание броситься вперёд. Это было бы глупо — шумно, слепо и кончилось бы быстро. Нужно было думать. Скай живой, но видимо ослаблен, лететь не сможет. Значит нужно ждать и проследить куда они его отправят.

Мужчина у телеги снова сдвинулся, рогожа дёрнулась сильнее, и он коротко выругался, ударил кулаком по борту. Внутри что-то глухо ударилось в ответ.

Живой. Злой. Это хорошо.

Ники скользнула вдоль кустарника, огибая поляну по дуге. Двое у костра сидели спиной к лесу — их интересовала только еда и тепло. Третий прикрыл глаза и начал тихо похрапывать.

Она подкралась сзади.

Земля была мягкой, шаги почти беззвучными. Ники подобралась к колесу телеги и присела. Под рогожей слышалось тяжёлое, сдавленное дыхание — и ещё что-то. Слабый, едва различимый звук, похожий на низкое рычание.

— Скай, — прошептала она. — Тихо.

Рогожа перестала дёргаться.

Она просидела за колесом ещё несколько минут, пока не стало ясно, что двое у костра никуда не торопятся. Потом тихо отползла обратно в кустарник.

Ждать было трудно. Ники умела многое, но ждать — с трудом.

Когда наконец стемнело и мужчины запрягли лошадей, она двинулась следом — держась на расстоянии, ступая там, где мягкая хвоя глушила шаги. Телега скрипела, дракон внутри почти не издавал шума.

Они шли около часа. Лес кончился, начались развалины — низкие каменные стены, провалившиеся крыши, запах гнилого дерева и мокрой золы. Заброшенная усадьба или хутор, давно брошенный людьми.

Наёмники остановились во дворе, еле сгрузили поклажу прямо на землю.

-До завтра не очухается, полежит здесь. А утром хозяин сам заберёт, прямо на турнир.

Они уехали.

Ники подождала, пока стук колёс не стих совсем.

Потом вышла.

Завтра же турнир, точно. У нее совершенно вылетело из головы. Но теперь это не главное. Нужно привести в чувство дракона и уходить.

Глава 11

Скай лежал под рогожей, опутанный толстой верёвкой с металлическими кольцами — такой вяжут лошадей, чтоб не брыкались. Передние лапы стянуты, морда обмотана в несколько слоёв. Ники увидела его глаза - жёлтые, злые, живые.

— Тихо, — сказала она ещё раз. — Я здесь.

Пальцы быстро нашли узлы. Верёвка была затянута умело, не с первого раза, но нож справился. Скай дёрнулся, когда она освобождала морду, и чуть не задел её крылом — то ли от боли, то ли просто со злости.

— Знаю, — буркнула Ники. — Мне тоже не понравилось.

Он поднялся с трудом — медленно, неловко, как будто лапы ещё не слушались. Ники положила ладонь ему на бок. Под кожей чувствовалась дрожь.

Заброшенная усадьба молчала. Темнота была плотной, без луны, только где-то далеко на западе тянулась светлая полоса — то ли город, то ли дорога.

Нужно было уходить сейчас же, до рассвета.

Девушка закрыла глаза и почувствовала, как между ними натягивается та невидимая нить — тёплая, чуть вибрирующая, как струна, которую тронули пальцем. Ники потянулась по ней, отдавая просто тепло изнутри, силу и поддержку. Скай выдохнул — медленно, с хрипотцой — и дрожь под её ладонью стала чуть тише. За эти годы они научились помогать друг другу.

Ники повесила нож обратно на пояс и огляделась. Она потянула Ская за собой, и он пошёл — тяжело, вразвалку, но пошёл. Дракон оказался намного выносливее, чем думали наёмники. А связь со своей наездницей делала его еще сильнее.

Они уходили на восток, подальше, вдоль кромки леса.

Скай споткнулся на ровном месте и остановился. Ники обернулась, в лунном свете увидела, как он трёт бок о ствол ближайшей сосны. Медленно, с усилием, будто что-то мешает изнутри. Она подошла ближе и увидела: чёрные чешуйки на боку вздулись пузырями, несколько штук уже отошли, обнажив под собой кожу — розовую, тонкую, словно ожог.

-Это еще что такое? — сказала Ники.

Скай зарычал. Не на неё — просто так. Боль была настоящая.

Они шли ещё долго — до самого рассвета, пока лес не стал светлее и под ногами не захрустел валежник.

Ники всё думала про Майка, где он, живой ли?

Скай держался рядом, но с каждым часом ему было всё хуже. Девушка слышала это по дыханию — оно стало тяжелее, с присвистом на выдохе, будто что-то давило на грудь. Потом он упал. Ники бросилась к нему, опустилась на колени рядом.

Чешуя на боку переливалась — медленно, волнами, из матово-чёрного в иссиня-тёмное, почти фиолетовое, как небо перед грозой. Красиво. Страшно. Ники такого раньше не видела. Она провела ладонью вдоль бока — чешуйки были горячими под пальцами, почти жгли. Скай не пошевелился. Только глаза приоткрылись — жёлтые, мутные, — и медленно закрылись снова.

— Эй, — сказала она тихо. –Что же с тобой такое происходит?

Нить между ними была натянута до предела. Ники чувствовала как внутри неё все сжимается от боли. Не своей, Ская.

Чешуйки на боку отошли сразу несколько штук — с сухим, коротким треском, как кора с мёртвого дерева. Скай взревел — низко, с надрывом, от которого задрожали ветки над головой и с сосны посыпалась хвоя. Ники отдёрнула руку и тут же снова прижала ладонь — крепче, будто это могло помочь.

Под отпавшей чешуёй кожа была другой. Сначала розовой, как на ожоге. Потом стала меняться и стала тёмно-синей, почти чёрной, плотной — новой. Ники уставилась на неё, не понимая.

— Подожди, — пробормотала она, скорее себе, чем ему.

Скай снова зарычал, но тише — почти жалобно. Нить между ними пульсировала.

Ники огляделась. Лес вокруг молчал, только где-то высоко скрипело дерево о дерево. Рассвет только начинался — серый и холодный.

Она снова посмотрела на бок Ская. Ещё несколько чешуек вздулись пузырями по краям — там, где старая кожа уже отходила. Ники тронула одну пальцем, осторожно. Та подалась сразу, почти без усилия. Под ней — та же тёмно-синяя, плотная, новая чешуя.

Он линяет, — поняла она вдруг.

Не болеет. Не умирает. Линяет. Но как же тяжело.

Скай лежал, бок поднимался и опускался с трудом.

Когда новые чешуйки стали опадать, Ники сама упала на колени, её прошила такая вспышка боли, что захотелось выть в голос. Если ей так плохо, что же чувствует Скай?

Она стиснула зубы. Всё, что она могла — просто быть рядом, держать ту внутреннюю нить натянутой, не отпускать. Скай дышал тяжело, с паузами, каждый выдох давался ему с усилием, словно грудь стала меньше, и рёбра жали изнутри.

Ники потеряла счет времени, сколько прошло, час, пять? Скай менялся, менялся его цвет, и девушке показалось, что дракон стал больше и мощнее. Но может правда, показалось. Боль внутри нее была невыносимой, и могло привидеться. Потом мелькнула очередная вспышка боли и Ники потеряла сознание.

Что-то тёплое и тупое толкнулось в бок, сначала мягко, потом настойчиво. Девушка стала приходить в себя. Она поняла, что-то переменилось. Ники не смогла бы объяснить — просто почувствовала, как нить вдруг перестала дрожать и стала ровной, почти спокойной. Боль в теле тоже отступила — не сразу, а будто кто-то медленно разжал кулак.

Девушка медленно открыла глаза. И не сразу поняла, кто перед ней. В утренних лучах восходящего солнца стоял над ней дракон — огромный, незнакомый и в то же время свой. Скай смотрел на неё сверху вниз, и Ники несколько секунд просто лежала и смотрела в ответ, не в силах пошевелиться.

Он вырос. Не на чуть-чуть — заметно, ощутимо. Плечи стали шире, шея толще, крылья сложены плотнее и как-то иначе — как у взрослого, не у подростка-дракона. Чешуя переливалась иссиня-чёрным, глубоким, как вода перед штормом, и в каждом отблеске рассветного света играл этот цвет — темнее ночи, живее угля.

А на лбу, там, где раньше была просто кожа между надбровными гребнями, теперь проступал знак. Чёткий, как выжженный — росчерк молнии, резкий и острый.

Ники медленно поднялась, не сводя с него глаз.

— Ты что, — сказала она наконец. — Вырос без спроса?

Скай фыркнул. Из ноздрей выбился дымок.

Ники медленно обошла его по кругу. Она смотрела на новую чешую: та не отражала свет, а как будто удерживала его внутри, поигрывала им. Иссиня-чёрная, плотная, без единой трещины — живая броня, которой несколько часов назад не было. Ещё совсем недавно под её ладонью отваливались серые сухие пластины, и этот бок дрожал с каждым вздохом. А теперь — вот. Широкие плечи, спокойное дыхание, тяжёлый хвост, и такие родные глаза. Ники остановилась, не в силах поверить, что еще вчера он был совсем другим.

Немного придя в себя, девушка поняла, что турнир, который она так ждала и долго готовилась сегодня, и она обязана быть на нём.

Глава 12

Кронт встретил её гулом толпы и запахом жареного мяса. Ники пробиралась сквозь рыночные ряды.

Турнир начинался в полдень. Желающих участвовать было много, поэтому времени в запасе немного было, чтобы найти Майка. Заявку он подал заранее, взнос за участие тоже оплатил. От Ники требуется только явиться с драконом.

Она обошла все три постоялых двора в западной части города. Спрашивала у конюхов, у торговок горячими пирогами, у парня, чинившего упряжь у городских ворот. Никто не видел высокого юноши с уверенным взглядом.

Солнце почти показывало полдень, когда Ники остановилась посреди площади и выругалась сквозь зубы. Скай ждал её за городом, в овраге у старых ив. Она чувствовала его беспокойство — тихое, настойчивое, как щекотка под ребром.

— Ладно, — сказала она вслух, ни к кому не обращаясь. — Справимся сами.

Она вернулась к Скаю, оседлала его без лишних слов и повела низко, над самыми крышами, к турнирному полю на северной окраине Кронта.

Поле было огромным. Трибуны ломились от народа — цветные плащи знати мелькали среди серых рубах горожан. Несколько десятков разных наездников выстроились в ряд, разношёрстная толпа, которую объединяет только одно: каждый из них пришёл сюда победить. Рядом с каждым была табличка с именем. На первых Ники обратила внимание.

В первом ряду стоял громила с севера — Харальд Рыжебородый, чьи плечи были шире, чем у любого другого всадника на поле. Его дракон, бурый как торфяник, с обломанным левым рогом, беспрестанно бил хвостом по земле, поднимая клубы пыли. На Харальде не было ни кольчуги, ни лат — только кожаный нагрудник с нашитыми медвежьими когтями и выцветшая зелёная накидка. Он не смотрел на соперников: он смотрел только вперёд, и взгляд его был пуст и страшен.

Рядом с ним — полная его противоположность: невысокая женщина лет тридцати в вороненой броне, подогнанной по фигуре с такой точностью, что казалась вылитой по ней. Имя её никто не знал — среди наездников её звали просто Серая. Дракон под ней был под стать хозяйке: тонкокостный, с чешуёй цвета грозового неба, с жёлтыми немигающими глазами. Серая держала поводья одной рукой, а второй поправляла ремень шлема — медленно, без спешки, будто на прогулке.

Чуть дальше переминался с ноги на ногу юноша — едва ли двадцать лет, со светлым пушком над верхней губой. Звали его Кейн, и весь лагерь знал: он выиграл место в турнире в кости, пропив до этого коня и сапоги. Его дракон, рябой и костлявый, явно был объедком с чужого стола — слишком старый, слишком медленный для настоящего турнира. Но Кейн смотрел на поле с тем особым блеском в глазах, который бывает только у дураков и у везунчиков, и пока никто не мог определить, кем именно он является.

Следующим стоял степной наездник — худой, смуглый до черноты, в широких шароварах и кожаном жилете, расшитом серебряными нитями. Его звали Тагир. Он был спокоен, как бывают спокойны только люди, которым нечего терять. Его дракон — красноватый, с длинной шеей и маленькими крыльями — не был создан для высотного боя, зато в пикировании, говорили, не имел равных.

-Сильные соперники, - подумала Ники. И направилась к разминочной площадке.

Здесь тоже стояло несколько наездников: рыжий детина с массивным бронечешуйником, двое в форменных куртках какого-то поместья, девчонка примерно её лет с коротко стриженой головой и изумрудным змеевидным драконом. Скай рядом с ними выглядел иначе. Чернее угля, крупнее большинства. Несколько наездников обернулись.

Ники почувствовала, как он расправил крылья чуть шире обычного.

— Не красуйся, — пробормотала она, хотя сама невольно выпрямила спину.

Регистрационный шатёр стоял с краю поля — полосатый, с вытащенными флагами поместий. Ники спрыгнула с дракона и подошла к столу, за которым сидел тощий писарь в очках.

— Имя, — сказал он, не поднимая головы.

— Ники. Дракон — Скай.

Писарь поднял взгляд. Посмотрел на неё. Посмотрел на Ская. Что-то черкнул в списке с заминкой, словно не знал, в какую графу записывать.

— Поместье?

— Нет поместья.

— Наставник?

— Тоже нет.

Он снова помолчал, потом кашлянул.

— Взнос оплачен? Ники кивнула. Писарь ещё раз все проверил.— Третий заезд, — сказал он наконец. — Жди сигнала.

Человек у старта был невысок и худ — из тех, кого не замечаешь в толпе, но кому невозможно не подчиниться, когда он открывает рот. Одет просто: тёмный плащ, никаких знаков отличия, никакой короны распорядителя. Только свиток в руке — потрёпанный, с обгоревшим краем, будто его уже использовали в каком-то другом, менее удачном турнире.

Он поднял руку. Гул трибун осел.

— Первый этап, — сказал он без предисловий. — Кольца.

Над полем, для каждого участника, медленно поднялись — никто не понял откуда — по семь колец разного диаметра. Самое большое было с телегу. Самое маленькое — едва шире драконьей головы. Они висели в ряд, на разной высоте, покачивались, и каждое второе медленно вращалось, никто не сразу понял, что они горят. Сначала казалось — просто блеск металла на солнце. Потом по ободу первого пробежала синеватая искра, и кольцо вспыхнуло разом, целиком, ровным злым огнём. За ним — второе. Третье. Один за другим, как фитили одной длинной цепи, все семь занялись в воздухе и повисли над полем семью раскалёнными кругами. Пламя было не обычным. Жёлтого почти не было — только синее у основания и белое по краю, то самое, которое не коптит и не предупреждает. Жар от колец чувствовался даже на трибунах. Несколько драконов в строю попятились. Чей-то — молодой, необъезженный — взвизгнул и попытался уйти в сторону, наездник еле удержал. Задание было простым в формулировке и убийственным на практике: пройти сквозь все семь по порядку, от большого к малому. Кто не вписался — выбывал.

Ники появилась на старте в числе последних, потому что не видела смысла торопиться. Лучше сначала оценить ситуацию, а потом уже действовать.

Девушка была из тех, на кого оглядываются не сразу. Не яркая, не броская — стройная, почти узкая в плечах, с тёмно-каштановыми волосами, убранными в тугой узел на затылке. Несколько прядей всё равно выбились и лежали вдоль шеи. Куртка на ней была лёгкая, из темной матовой кожи, подогнанная по телу, без лишних украшений. Лицо открытое, взгляд прямой.

Скай опустился за ней беззвучно. Для такой туши — почти неприлично беззвучно. Чёрный дракон, без единого светлого пятна: чешуя цвета грозового неба в самую глухую ночь, крылья с чуть синеватым отливом на просвет, когда сквозь них бил солнечный свет. Глаза - янтарные, и в них всегда было что-то, что заставляло других драконов отводить взгляд первыми. Не злоба. Просто — понимание. Слишком спокойное, слишком глубокое для зверя.

Ники не смотрела на него, когда он подошёл. Просто чуть отвела руку назад, и Скай ткнулся мордой в её ладонь. Вокруг переговаривались, кто-то смеялся, кто-то демонстративно разминал плечи. Харальд Рыжебородый покосился на Ская и тут же отвернулся — его бурый дракон попятился на полшага и сделал вид, что это случайность. Серая не отреагировала никак, только чуть сузила глаза.

Ники заняла место в ряду. Положила руку на шею дракона, он выдохнул через ноздри тихий горячий воздух и переступил лапами. Нетерпеливо и в ожидании. Краем глаза девушка заметила, что один из наездников на маленьком сером драконе, отлетел назад. Видимо передумал участвовать.

Распорядитель поднял руку. И прозвучал гонг. Ряды колец выстроились перед участниками.

Харальд пошёл напролом — его бурый дракон влетел в первое кольцо с рёвом, обдав публику запахом палёной шерсти. Прошёл. Едва. Кончик хвоста задел обод, и пламя лизнуло его — дракон дёрнулся, но Харальд удержал, вдавил колени, прорычал что-то на своём северном языке.

Серая вошла в первое кольцо чисто и почти без скорости — её дракон буквально протиснулся, сложив крылья раньше, чем нужно, и разложив их сразу за пламенем. Технично. Холодно. Без грамма лишнего движения.

Ники пригнулась к шее Ская и скомандовала тихо — он и без слов уже тянул вперёд, чуя сжатый воздух вокруг колец. Девушка дала дракону набрать разгон и повела его в первое кольцо на скорости.

Жар ударил сразу — не постепенно, а разом, как открытая печь. Пламя по ободу гудело низко, почти басовито, и внутри кольца воздух дрожал и плавился. Скай прошёл сквозь него ровно, без рывка — только ноздри раздул, фиксируя жар, и чуть прижал уши. Ники почувствовала тепло на щеках, на открытых руках. Не обжигающее — пока.

Второе кольцо было меньше и горело ярче. Они вошли — и здесь уже пламя было ближе, обод проходил на уровне плеч, и Ники инстинктивно пригнулась к шее Ская. Жар был настоящим: она почувствовала, как нагрелась куртка на предплечье, как пекут щёки. Дракон выдохнул сквозь зубы — короткий, контролируемый выдох, погасивший случайную искру, которая попала ему в морду.

Третье. Четвёртое. Они шли в ритме, который сложился сам — вдох перед кольцом, задержка внутри, выдох за ним. Как ныряние.

На пятом кольце случился Кейн. Его рябой дракон запаниковал в метре от обода — встал в воздухе, захлопал крыльями хаотично, и Кейн потерял управление ровно в тот момент, когда Ники была на подлете к своему кольцу. Она увидела краем глаза — рябой разворачивается поперёк траектории, Кейн орёт что-то невнятное — и дала Скаю сигнал коленом: резко, вправо, уходи.

Скай ушёл в боковое скольжение. Кольцо прошло слева — так близко, что Ники почувствовала, как огонь жжёт волосы, выбившиеся из узла.

Она выровнялась. Обернулась на Кейна — тот уже уводил дракона прочь, оба обгоревшие, оба потрясённые.

Шестое кольцо горело иначе — пламя на нём было оранжевым, более низким, почти спокойным. Но именно это и было обманом: оранжевый огонь — самый горячий из видимых. Ники почувствовала это за два корпуса до входа.

Шестое кольцо висело чуть ниже остальных — будто намеренно, чтобы наездник заметил его позже, уже на подходе. И оно было узким. Ники увидела его и почувствовала, как Скай сбился с ритма — едва заметно, на долю секунды. Не страх. Просто пересчёт. Дракон был умным и умел считать раньше неё.

Они не вписывались на текущей скорости. Ники поняла это за три корпуса до кольца. Узкое, низкое, и пламя на нём оранжевое, плотное, без просветов. Не то, через что проходят нахрапом. Она сбросила скорость. И сразу почувствовала, что это неправильно — медленный дракон в горячем воздухе не проскакивает сквозь жар, он в нём варится. Но выбора не было: на полном разгоне они просто не пройдут в проём. А медленно - просто заживо начнут гореть. Ники отпустила поводья.

И в ту же секунду Скай сделал то, чего она не ожидала.

Он выдохнул — не огнём, не паром — чем-то другим. Глубоким, утробным, почти беззвучным. По его чешуе прошла волна, как рябь по тёмной воде: от загривка вдоль хребта, по бокам, до кончика хвоста. Чешуйки чуть приподнялись и легли обратно — но теперь они отливали иначе. Не синевато-чёрным, а тусклым антрацитом, матовым, почти поглощающим свет.

Броня.

Ники почувствовала это на себе раньше, чем увидела — лёгкое покалывание по коже, будто статическое электричество, пробежавшее от шеи вниз по рукам. Она опустила взгляд на свою руку: поверх перчатки проступало что-то тонкое, едва видимое — как слюда, как налёт, повторяющий каждый изгиб. Защита её дракона. Он набросил её на них обоих, не спрашивая.

— Скай, молодец! — сказала она.

Он уже входил в кольцо.

Пламя навалилось разом — оранжевое, низкое, без единого просвета. Внутри кольца жар был не тем, что снаружи: он не бил, он давил, обволакивал, лез в каждую щель между пластинами брони. Без защиты Ская это было бы невыносимо — Ники чувствовала жар, но он не добирался до неё по-настоящему, скользил по невидимому слою. Скай шёл боком, по диагонали, разворачиваясь в самом проёме. Узко. Почти невозможно узко — Ники видела пламя в сантиметрах от его крыла, видела, как оно тянется к чешуе, пробует её, отступает. Броня держала.

Правое крыло всё равно задело обод.

Не пламя — раскалённый металл, и это было хуже. Удар прошёл через всего Ская, Ники почувствовала его позвоночником. Дракон издал короткий сдавленный звук — почти неслышимый, но она его знала. Знала, что значит, когда он вот так замолкает на полувыдохе.

Они вывалились из кольца.

Скай хлопнул крыльями, восстанавливая высоту. Броня на нём начала гаснуть — медленно, от хвоста к голове, чешуя возвращала обычный цвет. Ники ощутила, как исчезает покалывание с рук, как снова становится просто холодный высотный воздух.

Она посмотрела на крыло. Ожог был небольшим — с ладонь, по краю перепонки. Броня почему-то не легла на то место, где дракона несколько раз ранили раньше. Скай уже летел ровно.

Впереди висело седьмое кольцо. Самое маленькое. Оно горело белым. Оно не качалось, как все остальные на ветру, как будто жили, дышали. Седьмое висело мёртво, неподвижно, будто вбитое в воздух. Белое пламя по ободу не гудело — оно шипело тихо и равномерно, как раскалённый металл в воде.

Ники смотрела на него секунды три. Считала.

Проём был с голову Ская. Может, чуть больше. Может, чуть меньше — белый огонь искажал контуры, и расстояние не читалось нормально. Дракон туда не пройдёт. Никакой дракон не пройдёт.

Она поняла раньше, чем додумала до конца. И Скай понял — она почувствовала, как он замедляется, выравнивается, переходит в горизонтальный полёт прямо напротив кольца. Завис. Почти неподвижно, только крылья работают медленно и мощно, удерживая их на месте. Он повернул голову к ней, моргнул. Медленно. С совершенно невыносимым терпением.

— Скай.

Он чуть опустил голову и толкнул её мордой в колено. Несильно. Но однозначно.

Ники посмотрела на кольцо. Потом на него. Потом снова на кольцо.

-Я прыгну, ты поймаешь, - наконец сказала девушка.

Скай выдохнул через ноздри — ровно, без лишнего.

Она начала отстёгивать крепления.

Это заняло несколько секунд — левый ремень, правый, нагрудный. Руки не дрожали, и она была этому рада. Ники встала на спине дракона в полный рост, а это непросто, когда под тобой огромная живая масса в режиме зависания и ветер на высоте, — нашла баланс, развела руки.

Скай сместился точно напротив кольца.

Она прыгнула. Не бросилась, не упала — именно прыгнула, как нырнула с усилием, вперёд и чуть вверх, и в ту же секунду почувствовала, как лапа Ская толкает её в спину — аккуратно, всей широкой поверхностью — добавляя скорость и направление. Белое пламя прошло по обе стороны. Жар был другим — не оранжевый, давящий, а острый, мгновенный, как вспышка. Ники сжалась в воздухе инстинктивно, руки впереди вытянуты на головой, ноги ровные, задержка дыхания и кольцо прошло по ней — она это почувствовала всей кожей, всем позвоночником, обод в сантиметре от плеча, в сантиметре от бедра. Потом — воздух. Она падала.

Не долго — меньше секунды, наверное, хотя в этот момент время работало по-другому. Ники успела развернуться, успела увидеть, как Скай уже идёт под неё — быстро, точно, крылья сложены для скорости, и он рассчитал всё заранее, пока она ещё только отстёгивала ремни.

Она упала на него плашмя — грудью на шею, руками вперёд, и сразу вцепилась в гребень. Скай качнулся под её весом, принял, выровнялся. Поднял голову.

Трибуны кричали.

Ники лежала на шее дракона, щекой на горячей чешуе, и несколько секунд просто дышала. Скай летел ровно. Под ней — живой, тёплый, огромный, её.

— Засчитают? — спросила она в никуда.

Снизу, от поля, уже летел сигнальный выстрел — зелёный.

Засчитали.

Только переведя дыхание, Ники решила оглянуться на других участников.

Картина была красноречивой.

Харальд Рыжебородый завис перед седьмым кольцом на своём буром драконе и, судя по жестикуляции, громко объяснял кому-то невидимому, почему это в принципе невозможно. Потом плюнул вниз, развернулся и пошёл на посадку. Его бурый дракон выглядел искренне облегчённым.

Кейн — тот самый, везунчик с рябым драконом — попробовал. Это было видно по тому, как его дракон завис напротив кольца, долго смотрел на белое пламя, потом медленно и с достоинством сложил крылья и начал снижаться. Кейн не возражал. Кейн вообще выглядел так, будто уже придумывал историю для таверны — как он дошёл до седьмого кольца, и в этой истории всё будет немного иначе, чем было на самом деле.

Степной наездник Тагир попытался повторить манёвр Ники — это было заметно. Он даже начал отстёгивать крепления, встал на спине своего красноватого дракона в полный рост, примерился. Но его дракон в режиме зависания гулял — слишком длинная шея, слишком нервный, не мог держать позицию. Тагир постоял секунду, сел обратно и покачал головой. Умный человек. Знал разницу между смелостью и глупостью.

Крупный наездник в красной броне, чьего имени Ники не знала, разбежался и прыгнул. Кольцо он прошёл — боком, зацепив плечом и ухватившись рукой за обод. Белое пламя взялось за рукав, обожгло кисть. Не сильно, не смертельно, но дракон внизу принял его неловко, чуть не уронил, и сигнальный выстрел снизу был красным. Не засчитали — штрафное касание.

А вот Серая не торопилась. Она висела перед кольцом дольше всех — её тонкокостный дракон держал позицию идеально, без малейшего колебания, и это само по себе было мастерством. Она смотрела на кольцо. Считала. Потом начала отстёгивать ремни — медленно, методично, как будто у неё было всё время мира.

Прыжок был чистым. Серая вошла в кольцо почти без усилия — компактная, собранная, руки вдоль тела. Белое пламя не тронуло её. Дракон поймал её на вылете раньше, чем она начала падать.

Зелёный выстрел.

Ники смотрела на неё секунду. Серая уже выровнялась на спине дракона и тоже смотрела на неё — спокойно, без выражения.

Из тех, кто вообще добрался до финала первого этапа — таких было половина участников, не больше, остальные отсеялись. Оглянувшись, Ники увидела некоторых с разминочной площадки, среди них была и девушка со змеевидным изумрудным драконом.

Глава 13

Перерыв объявили коротко — распорядитель просто опустил флаг и отвернулся. Этого хватило. Наездники начали снижаться. Не все сразу — кто-то ещё кружил, остывал в воздухе, не торопился возвращаться к земле и к людям. Ники была из таких. Она дала Скаю сделать ещё один широкий круг над полем, прежде чем повела его вниз.

Для драконов отвели отдельный загон в северной части арены — просторный, с навесами от солнца и длинными корытами с водой. Скай опустился на свободное место с краю, подальше от чужих, и сразу сложил крылья. Ники соскользнула с него на землю, ноги приняли вес привычно, но колени чуть повело — высота брала своё.

Она первым делом обошла его. Крыло — правое, обожжённое на шестом кольце. При дневном свете ожог выглядел терпимо: перепонка не лопнула, края не почернели, просто бледное пятно с ладонь, где кожа была тоньше и нежнее чешуи. Скай стоял смирно, пока она трогала — только покосился через плечо с видом существа, которое считает осмотр излишним, но терпит из вежливости. Ники нашла в седельной сумке узкий тюбик с мазью. Мазь была холодной и пахла хвоей и чем-то горьким. Она нанесла её на ожог аккуратно, без лишних движений. Скай не дёрнулся — только хвост чуть шевельнулся, медленно, из стороны в сторону. Ники отошла в тень навеса, и прислонилась спиной к столбу. Волосы были мокрые — она не заметила, когда успела вспотеть. Достала флягу, сделала несколько глотков воды, потом ещё. Во рту стоял привкус дыма и горячего металла.

Арена гудела. Публика не расходилась — жевала, пила, спорила, кто победит.

Вдруг девушка почувствовала как Скай напрягся. Он стоял у корыта — и не пил. Голова поднята, уши прижаты, хвост замер. Он смотрел в сторону трибун. Ники проследила за его взглядом.

Трибуны для знати располагались отдельно — крытая ложа с резными перилами, бархатные подушки, слуги с подносами. Оттуда турнир смотрели люди, которые никогда не сядут на дракона сами, но умеют очень внимательно считать чужие возможности.

Этот человек сидел в третьем ряду, чуть в стороне от основной группы знати. Не на самом видном месте — и это было первым, что она отметила. Люди, которые хотят быть замеченными, садятся иначе. Этот выбрал угол: и арену видно, и сам в тени.

Возраст — трудно сказать. Сорок, может больше, может меньше — из тех лиц, которые не торопятся стареть, потому что никогда особо не были молодыми. Одет хорошо, с показной роскошью: тёмный камзол, расшитый золотыми нитями, блестящими на солнце. Темноволосый, коротко стриженный, с правильными чертами, которые не запоминаются сами по себе — только взгляд.

Взгляд запоминался. Он смотрел не на неё. Он смотрел на Ская.

Именно это и было неприятно — не интерес зрителя, не любопытство к редкому дракону. Что-то другое. Оценивающее, конкретное, как взгляд человека, который видит перед собой не живое существо, а задачу. Он рассматривал Ская так, как смотрят на вещь, которую уже решили забрать и сейчас прикидывают — как именно.

-Неужели это и есть тот самый Вирден, который охотился на них? - подумала Ники. Она снова посмотрела на ложу — быстро, вскользь. Мужчина в тёмном камзоле уже отвернулся. Разговаривал с кем-то рядом, спокойно, будто только что не прожигал взглядом её дракона насквозь.

Она запомнила лицо.

Вирден, а это был именно он, в это время поднял бокал и сделал маленький глоток — не потому что хотел пить, а потому что это давало повод не смотреть слишком откровенно. Он давно усвоил это правило: никогда не показывай, на что смотришь по-настоящему.

А смотрел он на дракона.

Грозовой.

Он искал его три года. Сначала через перекупщиков — те приносили слухи, один нелепее другого: видели на севере, видели за морем, видели вообще в горах, где людей не бывает. Потом через людей серьёзнее — охотников, следопытов, одного очень дорогого мага, который взял деньги, нарисовал карту и исчез вместе с картой. Потом Вирден сменил подход и начал просто ждать. Грозовые драконы редки — рано или поздно кто-нибудь приведёт одного на турнир. Люди не умеют прятать ценное. Рано или поздно хвастаются.

И вот.

Он смотрел на чёрного дракона внизу и чувствовал то знакомое тепло в груди, которое другие люди, наверное, называли радостью, а он предпочитал называть точнее — предвкушением. Грозовой. Настоящий. Не слух, не рисунок на старом пергаменте.

Броня — он видел это на шестом кольце, видел, как дракон накрыл себя и наездницу защитным слоем. Это не каждый умеет. Это вообще почти никто не умеет — только Грозовые, только те, у кого в крови правильная порода, правильная кровь, уходящая корнями в такое прошлое, о котором большинство людей даже не читало.

Цена такому дракону была — Вирден даже не хотел думать о цифре. Не потому что она его пугала. Потому что он не собирался платить.

Рядом что-то говорил собеседник — толстый, красномордый человек, с кольцами на каждом пальце. Вирден кивал в нужных местах, не слушая. Внизу наездница отошла от дракона и прислонилась к столбу навеса.

Вирден рассмотрел её внимательнее. Молодая — это было очевидно даже с расстояния. Стройная, движения уверенные. Прыжок через седьмое кольцо он видел — чистая работа, ничего не скажешь. Дракон поймал её без единой лишней секунды.

Это была проблема.

Не сама девчонка — девчонок Вирден не боялся. Проблема была в том, что между ней и драконом было что-то, что он видел редко: настоящая связь. Не выдрессированное послушание, не страх и не привычка. Что-то живое, двустороннее. Такой дракон просто так не уйдёт. Такого не купишь, пока наездница жива и рядом.

Значит — рядом её быть не должно.

Вирден сделал ещё один маленький глоток и позволил себе едва заметно улыбнуться. Сначала турнир. Пусть дракон покажет всё, что умеет. Пусть покажет цену.

А потом он разберётся с девчонкой.

Красный флаг опустился, и над полем разнёсся голос распорядителя — короткий, без предисловий, как всегда.

— Второй этап. Водопад. Финишная арка за ним.

Больше ничего.

Публика загудела — они тоже не знали подробностей заранее, и это было частью зрелища. Ники прищурилась, глядя в сторону, куда указывал распорядитель. Там, за северным краем арены, где раньше было просто небо, теперь что-то происходило — воздух там был другим, тяжёлым, влажным, и над горизонтом висела белая пелена.

Скай уже смотрел туда. Ноздри раздуты — чует воду. Они увидели водопад, когда вышли за границу арены. Никакой скалы, никакого источника. Просто стена воды, висящая в воздухе поперёк маршрута, шириной метров сто и высотой вдвое больше. Откуда она бралась и куда уходила — непонятно. Турнирная магия, дорогая и показная, из тех вещей, за которые публика платит втрое больше обычного.

Водопад гудел. Низко, мощно, ощутимо в груди. За ним — ничего не видно. Только белый шум и брызги, которые долетали даже сюда.

Гонг ударил — и драконы пошли вперёд.

Ники решила не лететь сломя голову, неизвестно, что там за водной стеной. Как оказалось, правильно сделала.

Серая пошла первой. Её дракон вошёл в водяную стену без разгона — просто нырнул, и белая пелена поглотила их обоих. Ники дала Скаю секунду. Почувствовала, как он набирает воздух — полные лёгкие, про запас.

— Держись, — сказала она непонятно кому. И они вошли.

За водопадом воздух сменился мгновенно, как будто из лета они попали в зиму. Ники не успела вдохнуть, как холод ударил в лицо, в грудь, в пальцы. Девушку захлестнуло с головой: вода в глаза, в нос, под броню, в каждую щель. Холодная — по-настоящему холодная, горная, такая, от которой перехватывает дыхание и на секунду забываешь, где верх. Скай под ней напрягся, крылья работали мощно и тяжело, потому что вода давила сверху и снизу одновременно, и каждый взмах давался вдвое труднее обычного. Ники вжалась в него, закрыла глаза, дышала коротко и редко — носом, чтобы не захлебнуться.

Секунда. Две. Три. Потом — воздух. Они вышли на другую сторону водопада и сразу оба выдохнули — Скай шумно, с паром, Ники почти беззвучно. Вода лилась с них потоком, с крыльев, с её волос, из каждой складки снаряжения. Холод добрался до кожи и сидел там, не торопясь уходить. Впереди был следующий участок маршрута. И он был другим.

Льдинки появились не сразу — сначала просто похолодало. Резко, как бывает только в горах или в плохих снах. Ники увидела своё дыхание, потом — первые кристаллы в воздухе, мелкие, почти невидимые, как иней на стекле. Потом их стало больше.

Потом они стали размером с кулак. Потом — с голову. Они висели в воздухе неподвижно — десятки, потом сотни льдин разного размера и формы, прозрачных, с острыми краями, расположенных без какой-либо логики, которую можно было бы назвать маршрутом. Между ними — узкие просветы, иногда достаточные для дракона, иногда нет.

Скай замедлился. Повёл головой влево, вправо — читал пространство.

Ники не успела ничего сказать.

Первая льдина коснулась его крыла — просто коснулась, вскользь — и мгновенно схватила. Не медленно, не постепенно: корка льда распространилась по перепонке за секунду, белая, матовая, хрустящая. Дракон дёрнул крылом — лёд треснул, но не весь, и следующий взмах был уже тяжелее.

— Не касайся их, — сказала Ники, хотя понимала, что в этом лабиринте это почти невозможно. Почти.

Они пошли медленнее — Скай выбирал путь аккуратно, складывая крылья в узких местах, протискиваясь боком, иногда почти останавливаясь, чтобы пропустить льдину, которая чуть качнулась от его движения. Ники пригибалась, уворачивалась, один раз острый край прошёл в сантиметре от ее щеки. Девушка почувствовала, как кожа на запястьях стянулась. Пальцы начали неметь раньше, чем она успела сжать поводья крепче. Скай под ней напрягся — не от страха, от усилия: его крылья замедлились, движения стали тяжелее.

— Не останавливайся, — выдохнула она. Пар от дыхания осел на ресницах инеем. — Только вперёд.

Скай слышал её. Он толкнулся мощно, почти зло. Ники слышала, как несколько наездников позади неё выругались — кто-то уже разворачивался.

Она не смотрела назад. Впереди сквозь ледяную взвесь проступал просвет — тусклый, серебристый, похожий на прореху в облаке. Ники вытянулась над шеей Ская, сжала коленями бока крепче и прищурилась. Пальцы почти не слушались, но поводья она держала. Скай дышал тяжело — длинными, горячими выдохами, которые таяли в холоде прежде, чем Ники успевала их почувствовать.

Первой задело её. Ники не успела уклониться — льдина справа качнулась от воздушного потока крыльев Ская, совсем чуть-чуть, и задела её плечо. Даже не удар — просто касание, меньше секунды. Этого хватило. Лёд пошёл от плеча вниз по руке — быстро, неприятно быстро, как будто кто-то лил холодную воду, которая мгновенно застывала. Ники смотрела на это секунду, не понимая, потом попробовала согнуть пальцы — они двигались, но с усилием, как через плотную перчатку. Корка была тонкой пока, но она росла.

— Скай..

Он уже почувствовал. Повернул голову, увидел. И в ту же секунду сам задел льдину левым боком — неизбежно, потому что отворачивался к ней. Лёд схватил чешую мгновенно, пополз по боку вверх, к крылу, вниз к лапе. Скай дёрнулся — резко, рефлекторно — и это было ошибкой: движение подняло волну холодного воздуха, ближайшие льдины качнулись, две из них задели его сверху. Спину накрыло коркой.

Ники почувствовала холод под собой — лёд добрался до неё снизу, через одежду, прямо к коже. Она зашипела сквозь зубы. Не больно — хуже. Холод был такой, что мышцы начинали деревенеть, и она чувствовала, как пальцы на поводьях теряют чувствительность одна за другой. Скай замедлялся. Крылья работали всё тяжелее — лёд копился на перепонках, добавлял вес, сковывал суставы. Каждый взмах давался с усилием, которое было слышно — хруст, натяжение, и дыхание дракона стало громче и короче.

— Скай, — сказала Ники. Голос вышел хрипло — горло тоже начинало мёрзнуть. — Скай, стоп. Стоп, слышишь. Он завис. С трудом, неровно — одно крыло уже почти не сгибалось в суставе. Они висели в середине ледяного лабиринта, облепленные коркой, и Ники чувствовала, как лёд продолжает расти — медленнее, чем в начале, но неостановимо. Через минуту дракон не сможет двигать крыльями. Через две — они начнут падать.

Она попробовала отбить лёд с руки — свободной ладонью, резко. Корка треснула, но тут же схватилась снова, плотнее прежнего.

— Ладно, — сказала она тихо. — Ладно.

Положила обе руки на шею Ская — туда, где чешуя была под коркой, где она знала, что он чувствует прикосновение даже сквозь лёд.

— Ты знаешь что делать.

Скай закрыл глаза. Это длилось секунду, в которой не было ничего, кроме его дыхания и далёкого гула водопада за спиной. Знак молнии на его лбу засветился. Потом внутри него что-то сдвинулось. Не огонь — Грозовые не были огненными. Это было другое: тепло, идущее изнутри, из самой сердцевины, из того места, где у обычных драконов был просто жар, а у него было что-то старше и глубже. Оно поднималось медленно, как прилив, — по хребту, по рёбрам, по основаниям крыльев. Чешуя под коркой начала светлеть — не белым, а чуть синеватым, почти электрическим светом, едва заметным на солнце. Лёд на нём зашипел.

Жар пошёл волной снизу вверх — от груди дракона, по крыльям, по поводьям прямо в её онемевшие ладони. Лёд затрещал, зашипел. Сначала тонкой струйкой пара — там, где тепло было сильнее всего, у основания крыльев. Потом корка начала темнеть, набухать влагой, и по ней пошли трещины — от хребта наружу, как по весеннему льду на реке. Тепло двигалось дальше, к перепонкам, к хвосту, к лапам.

Ники почувствовала его под руками. Потом — под собой. Лёд на её куртке треснул и начал сползать кусками. Пальцы обожгло теплом — резко, после такого холода почти больно, но она сжала их в кулак и почувствовала, что снова может двигаться. Плечо освободилось. Спина. Ноги. Потом лёд начал осыпаться хлопьями. Синеватое свечение под чешуёй начало гаснуть — медленно, как угли.

Крылья раскрылись полностью рывком. Ники бросило вперёд, она едва удержалась, вцепившись коленями.

Трибуны взорвались.

Скай выровнялся в десяти метрах от земли и пошёл вверх, тяжело, но уверенно. Ники выдохнула в его гриву и почувствовала, как дрожат руки.

Оглянувшись, девушка увидела, что изо льда вылетели не все драконы. Несколько драконов вышли одни — без всадников на спинах. Они кружили растерянно, без цели, а потом разворачивались и улетали прочь.

Внизу суетились организаторы, поднимали страховочные сети, кто-то бежал к упавшим. Ники смотрела на это секунду, не больше.

Скай тоже смотрел — она чувствовала это по тому, как он замедлил ход, чуть накренил голову.

— Летим, — сказала она тихо.