Святой дракон.

Глава 1

Я Лоуренс мне 22. И шёл я из спортзала ночью, уставший, чуть ли не полумёртвый. Мало того, что закончил тренировку слишком поздно, так ещё и завтра рано утром на лекцию идти. Осознание этого вызывало у меня одно раздражение. Решил послушать музыку в наушниках, пока не дойду до дома.

И вдруг откуда ни возьмись на дороге появляется грузовик. Клянусь, он возник из ниоткуда, прямо из воздуха! А я-то был внимательным, несмотря на наушники — видимо, меня всегда учили смотреть по сторонам. Я переходил дорогу, только убедившись, что машин нет. Откуда взялся этот грузовик — я в душе не ебу.

Всё произошло как в замедленной съёмке. Я успел трижды помолиться, в своём воображении попрощаться со всей семьёй, представить, как бы я накачался и показал маме, какой я молодец (правда, она бы предпочла, чтобы я лучше учился). И напоследок представил, как больно будет моей маме.

Почувствовал, как всё моё тело буквально раздавливается под многотонным грузовиком. Кости хрустят, мышцы рвут мою плоть на части. Я поблагодарил Бога за то, что он придумал такую штуку, как шок и адреналин — даже не хочу представлять, что бы я почувствовал без них. После того как я, наверное, сдох, прошло минут несколько. Если честно, мне было капец как страшно: я не знал, куда попаду — в рай или в ад. Но я верю в Бога, поэтому думаю, что если эти места и существуют, то только в рай. Ведь я был хорошим... наверное.

Вдруг передо мной появляется какая-то светящаяся сущность и говорит: «Ты умер».

— Да ну нахуй! Серьёзно? — спросил я в полном шоке.

Думаю, а он серьёзно сейчас или просто издевается? Так как у него не было видно лица, я не мог этого понять.

Это странное существо пыталось что-то ещё сказать, но я остановил его.

—Постой, сперва скажи, кто ты? Сразу предупреждаю, не поверю, что ты Бог. Если бы ты был Богом, я уверен, он сказал бы что-то более умное, чем столь очевидная вещь вроде «ты сдох». К тому же, твой вид вообще не вызывает у меня ни малейшего трепета. Существо, похожее на человека, просто сияющее светом — кого ты вообще пытаешься удивить? — выпалил я, не думая о последствиях (а стоило бы).

— Во-первых, я и не утверждал, что я Бог. Я — один из ангелов. Во-вторых, я всем обязан сообщать, что они умерли, даже если они и так это знают. В-третьих, насчёт моей внешности... это было обидно. Будь ты более хорошим человеком и будь ты его достоин, я, может, и показал бы тебе свой истинный облик, — ответил он голосом, в котором действительно слышался обиженный тон.

— Так покажи мне свой истинный облик, — сказал я нейтрально.

— Нет, не покажу. Ты, конечно, был хорошим, но недостаточно, — ответил ангел, и в его голосе слышалась насмешка.

— Да ты просто оправдываешься, чтобы не опозориться! Небось, не хочешь выглядеть глупо перед обычным человеком, — сказал я с ухмылкой, и в моём голосе чувствовалась явная издёвка.

— Так, слушай, я тебе сейчас реально больно сделаю, — ответил ангел.

— И как ты это сделаешь? Я уже мёртв, значит, у меня нет нервов, чтобы чувствовать боль, — на этот раз я был немного насторожен. — Ведь Бог не позволит своему ангелочку причинять вред несчастному человеку, который только пару минут назад умер? Верно? Верно же, да?

Ангел не отвечал.

— Да ты прав, я не могу причинить тебе боль напрямую. Но что мешает мне вернуть тебя в твоё дохлое тело на какое-то время таким образом, чтобы ты чувствовал боль во всём теле? — сказал он уже с демоническим оттенком в голосе.

— Ладно, понял, был не прав! Извини, больше не буду! — быстро выпалил я, ибо не знал, шутит он или нет, а проверять мне совсем не хотелось.

Прошло несколько минут, в течение которых мы молча смотрели друг на друга. Хотя были ли у меня сейчас глаза — я точно не знал, ведь я не видел и всего остального тела. Пространство, в котором мы находились, было огромным и абсолютно пустым, словно мы висели в бесконечной серой пустоте. Куда ни глянь — повсюду был один лишь серый цвет. Существо, в чьи глаза (да и вообще это было единственным, что у него было видно на «лице») я смотрел, вдруг рассмеялось.

—Что ж, успокоить тебя было не так уж и сложно, — сказало оно.

На мой вопрос, что оно имеет в виду, последовал ответ: его обязанность — сначала успокоить душу недавно умершего. И что оно специально приняло этот нелепый и просто сияющий вид, чтобы вызвать у меня недоумение и отвлечь от шока. Перестав смеяться, существо наконец объяснило, откуда взялся тот грузовик.

—Видишь ли, дело в том, что ты особенный, — эти слова были произнесены с какой-то нежностью.

— Я особенный? О чём ты? — спросил я, и мне стало искренне интересно.

Что он имеет в виду?Я не помнил, чем мог бы выделяться. Я был обычным подростком, который еле-еле учился на среднем уровне. Да, я занимался спортом, но не на уровне «вау!». Друзей у меня почти не было, кроме одного. И ничего особенного я не делал — всё свободное время уходило на игры, просмотр фильмов и мультфильмов, а также на бесконечное блуждание по просторам интернета.

Ангел ответил, что дело не в том, сделал ли я что-то особенное, а в том, что меня выбрал Бог.

— В каком смысле? И для чего? — спросил я.

Существо на полном серьёзе ответило:

—Я не знаю.

Сказать, что после этого я был в большем шоке, чем когда меня переехал грузовик, — это ничего не сказать.

— В смысле «ты не знаешь»? Ты же ангел!

— Да, ты прав, но это не значит, что я знаю всё. В любом случае, мне пора приступить к основному делу, — сказал ангел, слегка покачав головой.

— Стой! К какому ещё делу? Для чего я был избран? Или вы это всем так говорите? — я начал слегка паниковать.

Ангел выслушал мои вопросы и продолжил:

—Если что, так и есть. Просто почему-то именно в твоём случае был отдан приказ отправить тебя в другой мир. И в каком именно виде ты туда отправишься — выбирать тебе.

— Это типа... исекай? — спросил я с надеждой в голосе.

— Да, — ответил ангел. — Если тебе так удобнее это называть, то можешь называть это именно так.

— Подожди... Я даже драконом могу стать? — спросил я с ещё большей надеждой.

Спустя пару десятков напряжённых секунд ангел ответил:

—Да.

Не успел я обрадоваться, как оно (Я не понял какой в этого ангела пол) сказал:

—Если что, в какой именно мир ты попадёшь, выбирать уже не тебе. Бог сделал этот выбор за тебя. Сразу говорю — он не дал нам больше никаких указаний и почти ничего не объяснил. Он просто велел предоставить тебе выбор облика и отправить в избранный Им мир, не сообщая, что это за мир.

— Да какая разница! — сказал я, заливаясь безумным смехом. — Драконы везде сильны и могущественны!

Я уже представлял, как буду пугать никчёмных людишек или прекрасных эльфиек. Если, конечно, у них не окажется смертоносных для дракона огромных арбалетов. Или каких-нибудь прожжённых магов, которые устроят мне настоящую адскую боль. И тут до меня начало доходить. Подожди-ка... Я же умер, буквально раздавленный грузовиком! Что же будет с моей матерью? У неё же сердце разорвётся, когда она увидит мой труп. Я начал беспокоиться по-настоящему. И ангел, буквально на полном серьёзе, ответил:

—За это можешь не волноваться. Так как она была очень хорошим человеком, она точно попадёт в рай и сразу забудет обо всех несчастьях, что были на земле.

Сказав это с невозмутимым видом, он продолжил:

—Раз ты уже сделал свой выбор, а именно — дракон, то тебе пора в новый мир.

— Эй, стой! Подожди! Мне нужно точно знать, что с моей матерью всё будет хорошо! — начал я кричать, чувствуя, как меня тянет куда-то вверх, словно на меня спускается свет.

В этот момент я увидел лицо ангела — на нём была такая гнусная улыбка, словно младший брат только что признался старшему, что знает пароль от его компьютера, как раз перед тем как тот уедет в лагерь на три месяца.

— Вот же мрааазь!.. — успел я выдохнуть напоследок, прежде чем почувствовал, как меня буквально вбивают во что-то плотное. Если бы в тот момент у меня были зубы, они бы скрипели от бессильной злости.

Глава 2

Серое небытие, в котором только что исчез Лоуренс, дрогнуло и словно слоистым туманом расступилось перед двумя фигурами. Сияющая сущность, только что отправлявшая новоиспечённого дракона в новый мир, обрела более чёткие ангельские черты – теперь это был строгий мужской лик в сияющих доспехах. К нему приблизилась вторая фигура, её свет был мягче, а черты – более утончёнными, женственными.

– Ну и спустил же ты его с небес на грешную землю, Ариэль, – голос второго ангела звучал как переливчатый звон хрусталя. – Как думаешь, в чём была Воля? Почему Владыка избрал именно эту… неотёсанную глыбу?

Ариэль, тот самый ангел-проводник, холодно взглянул на собеседницу.

–Искренне не знаю, Кассиэль. На первый взгляд – самый заурядный смертный. Ни великих грехов, ни великих подвигов. Прах и тлен.

Кассиэль кивнула, и её взгляд задумчиво скользнул по пустоте, туда, где только что исчез след души Лоуренса.

–Да, кстати… В какой именно мир велено его отправить? Ты так и не сказал Советату.

Ариэль на мгновение замер. Казалось, он подбирал слова. В его сияющих глазах мелькнула тень того самого демонического оттенка, что видел Лоуренс.

–Помнишь Эонис? – наконец произнёс он, и в голосе его прозвучала сталь.

Кассиэль нахмурилась, перебирая в памяти хроники мироздания.

–Эонис… Зелёный Эонис? Тот, что на окраине Третьей Спирали? в котором ещё и творится невесть что?

– Именно тот, – перебил её Ариэль. – Тот, где каждые двести-триста лет материализуются так называемые «Игроки».

Тишина, повисшая между ними, была красноречивее любых слов. Кассиэль замерла, её сияние на мгновение померкло, будто от ужаса.

– Да, пом… – её голос сорвался на высокую, почти человеческую ноту. – А-А-А! Так вот почему ему позволили выбрать облик! Ты отправил его в мясорубку в форме ягнёнка!

– Дракон – не ягнёнок, – холодно парировал Ариэль. – Но твоя метафора верна по сути. Даже эта форма – не гарантия. Взрослые особи видят в сородичах конкурентов. Его собственные братья и сёстры, которые вылупятся на несколько лет раньше, сожрут его, едва заподозрят, что он умнее и потенциально сильнее. Просто на всякий случай. Шансы, что этот саркастичный болтун доживёт до возраста Древнего Дракона, ничтожны.

– Но… его избрал Сам Владыка, – тихо, словно пытаясь убедить себя, произнесла Кассиэль. – Должна же быть причина. В Его решениях нет места случайности.

Ариэль вздохнул, и впервые в его голосе прозвучали нотки не холодности, а чего-то похожего на уважение.

–Ты заметила, как он принял свою смерть? Шок, гнев, торг… стандартный набор. Но весь цикл он прошёл за какие-то минуты. Не было истерики, не было бесконечного самокопания. Он нашёл в себе силы язвить и строить планы, будучи буквально размазанным по асфальту. Эта… психическая гибкость, способность принять неизбежное и тут же искать выход – бесценна в таком мире, как Эонис. Возможно, в этом и есть ответ.

Кассиэль медленно кивнула, её сияние снова обрело ровное свечение.

–Заметила. Но, Ариэль, в последнее время таких становится всё больше. Специфика миров с «интернетом» – их обитатели ко всему привыкают. Они видят столько вымышленных смертей и катастроф, что реальная воспринимается ими почти как симуляция.

– Возможно, – Ариэль повернулся, чтобы уйти, его взгляд был снова устремлён в пустоту, в бесконечные миры. – Но этого Он выбрал. А наш долг – исполнять Волю. Даже если мы не понимаем её до конца.

Он бросил последний взгляд в ту точку, где исчез Лоуренс, и на его губах на мгновение застыла та самая гнусная улыбка, которую успел увидеть главный герой.

– Удачи тебе, «особенный».

В одной из громадных пещер, где своды терялись в темноте, лежала кладка яиц. Воздух пахнул жаром: рядом полыхали раскалённые угли, на которых покоились драконьи колыбели. С треском, как щелчок ломаемой скорлупы, одно из пяти яиц подалось.

— Я родился, — пронеслось где-то внутри. Первое, что поразило меня, — не тело, а место: чертоги из камня, высокие колонны, пустота, утыканная странными минералами.

Было прохладно, что казалось нелепым контрастом на фоне пышущих жаром углей, на которых мы лежали. Меня что, пытались запечь или всё-таки высидеть? Хотя, я же дракон... Наверное, у них так принято. Прошло несколько минут, прежде чем я осознал всю плачевность своего положения. Моё новорождённое тело было слабым и непослушным, я с трудом мог пошевелиться. Вскоре послышались новые хрустящие звуки — из остальных яиц один за другим начали выбираться мои братья и сёстры. Они тут же принялись озираться по сторонам, издавая громкие, хриплые рыки.

Внезапно грозный рокот, от которого задрожали стены, возвестил о появлении взрослого дракона. Он был исполином с кроваво-красной чешуёй, точь-в-в-точь как в легендах, которые я читал в прошлой жизни. Чудовище медленно подошло к нам и принялось изучать своим горящим взором, поочерёдно останавливаясь на каждом из детёнышей. Под этим пронизывающим взглядом мне стало не по себе; он смотрел на нас так, словно решал, сожрать сию же секунду или оставить на потом. В какой-то момент его внимание задержалось на мне. Инстинктивно я издал свой самый грозный, как мне казалось, рык — тонкий и жалкий писк. К счастью, вскоре дракон перевёл взгляд на единственное оставшееся яйцо. И тут в пещеру вошла вторая особь — чуть меньше размером, с более изящными чертами. Я безошибочно понял, что это самка. Вот и вся семья в сборе. Мои мысли прервало невероятное: драконы заговорили. И заговорили на чистейшем русском! Видимо, тот самый «автопереводчик». Но радость от понимания сменилась леденящим ужасом, едва я вник в суть их разговора.

«Как думаешь, может, стоит разбить его и скормить остальным детёнышам?» — грозным басом произнёл отец, кивком указывая на невылупившееся яйцо.

«Да что ты! — возразила мать. — Может, лучше отдадим его Морозному Дракону? Слышала, он даёт немало золота за целое яйцо».

«Ни за что! Я не стану брать золото у этого неудачника, от которого отвернулся даже его собственный отец!»

Пока мои новые «заботливые» родители решали судьбу их нерождённого ребёнка, во мне что-то щёлкнуло. Кто бы что ни говорил, а это мой брат или сестра. Я не мог позволить, чтобы его пустили на корм или продали как бездушный товар. Проблема была в том, что я всё ещё был слаб. Преодолевая боль и слабость, я пополз. Сантиметр за сантиметром, шипя от жара, я добрался до яйца и начал с отчаянной силой бить по скорлупе своей мордой. Родители замолчали, их внимание привлёк мой странный поступок.

«Надо же, — с ноткой одобрения в голосе пробормотал отец. — Только вылупился, а уже начал охоту!»

Они уставились на меня с ещё большим интересом, пока я долбился в неподатливую скорлупу. И почему это чёрт возьми так больно? Сам-то я вылупился куда проще!

«Ого, а он довольно целеустремлённый!» — уже с явным восхищением прогремел отец. Я буквально кожей чувствовал, как он начинает мной гордиться.

«А ты не думаешь, что это опасно для остальных детёнышей? — с беспокойством спросила мать. — Если он сейчас настолько кровожаден, то в будущем может сожрать и их».

«Если он действительно на это способен, — в голосе отца послышалась зловещая гордость, — то тогда я смогу им по-настоящему гордиться. Уверен, если хорошо о нём заботиться, он уже в пятьдесят лет будет сильнее столетних, а может, даже и двухсотлетних драконов!»

С этими словами он уставился на меня с новым, жадным интересом, а я понял, что моя вторая жизнь началась с того, что я вляпался в дерьмо.

В конце концов, мне всё-таки удалось проломить скорлупу. Не раздумывая, я засунул голову в образовавшуюся дыру как можно глубже, схватил зубами какую-то конечность и потащил. На свет, хлюпая и барахтаясь, появилось то ли брат, то ли сестра. Оно рухнуло передо мной бездыханное и неподвижное. Сердце (или что-то его заменяющее) упало. Кажется, он задохнулся в скорлупе. Но я не сдавался. Перевернув бессознательное тело на спину, я начал с отчаянием бить по его груди своими слабыми лапками.

«Хм, — раздался задумчивый бас отца. — Может, стоит показать ему, как правильно разделывать добычу? С зубами и когтями.»

Я проигнорировал его и продолжил свои тщетные попытки. Прошло несколько минут. Я уже выбивался из сил, а дракон-отец, видимо, потерял терпение. С глухим рокотом он протянул свою исполинскую лапу, намереваясь покончить с этим — вероятно, раздавить или разорвать тело, чтобы я наконец смог его съесть. Едва его коготь оказался достаточно близко, я, не помня себя от ярости и отчаяния, вцепился в него зубами. Чуть не сломал свои неокрепшие челюсти, но отступить не мог и продолжал громко, хрипло рычать.

«Если он уже умеет использовать зубы, то почему не…» — не успела договорить мать, как мои усилия увенчались успехом.

Тело брата вдруг дёрнулось, он издал слабый, хриплый звук и затрепыхался. Реакция родителей была мгновенной. На их могучих, исполинских мордах застыло неподдельное, дикое изумление. Именно это всепоглощающее «вахуе» на их лицах я и успел увидеть, прежде чем силы окончательно оставили меня, и я потерял сознание.

Глава 3

После того как я проснулся, я заметил, как мои братья и сёстры едят рыбу. Я попытался присоединиться к ним, чтобы хорошенько покушать, но вдруг увидел, что мне почти ничего не оставили. Сначала стало обидно, но потом сразу полегчало — один из дракончиков, у которого была царапина на лапе (скорее всего, именно тот, кого я спас), будто бы извиняясь, выплюнул изо рта еду.

Смотреть на его блевотину было противно, но, кажется, я понял: он хотел таким образом отблагодарить меня. Сначала я хотел отказаться, но потом посмотрел на его наивные глаза и понял, что ему будет очень обидно, если я не приму его «дар». В итоге мне пришлось это съесть. Спустя какое-то время мать снова принесла порции еды и, прежде чем уйти, принялась облизывать нас всех. Сначала она посмотрела в мою сторону, подошла и начала тереться о меня мордой.

«Слышь, мать, ты меня щас раздавишь!» — хотел бы я ей сказать. Я был по сравнению с ней настолько мал, что она могла бы целиком съесть меня, даже будь я в несколько раз больше. Но я почувствовал исходящую от неё ласку, вперемешку с благодарностью. И тут меня осенило: а что, если она тогда хотела продать яйцо в надежде, что ледяной дракон хоть как-то сможет помочь неродившемуся детёнышу? Кто знает...

В любом случае, прежде чем она убрала морду, я успел потереться о неё в ответ, чтобы она поняла, что её чувства не безразличны и мне.

Поднявшись, она ушла, в последний раз обернувшись к нам и сказав:

—Растите сильными, дети мои.

В её голосе я почувствовал ту же сильную любовь, что и в голосе моей прошлой матери, когда она искренне переживала за меня.

«Чёрт,а я уж начал думать, что она реально ужасная мать», — подумал я.

Шли дни. Я играл с братьями, проводил с ними время, жрал, спал и тренировался. Я выполнял упражнения, которые мог себе позволить: отжимания, бег, подтягивания с помощью щелей в скале, передвигал тяжёлые камни. Играя с братьями и сёстрами, я развивал выносливость и крепость кожи, потому что эти черти кусались в разы сильнее, чем комары в прошлой жизни. Было неприятно осознавать, что некоторые из них реально пытались меня сожрать, да и друг друга тоже. С каждым днём мать приносила всё меньше еды, и с каждым разом взгляд её становился всё грустнее. У меня уже появились догадки, вот только доказать я их пока не мог. А догадка заключалась в том, что они специально хотят, чтобы мы начали жрать друг друга, чтобы остались только самые сильные.

Казалось бы, рано или поздно мы устроим кровавую баню. Но как самый старший (по крайней мере, старше некоторых на несколько минут) и как самый умный брат, я начал следить за тем, чтобы они не творили дичь. Так прошло несколько месяцев. Я уже начинал чувствовать напряжение среди братьев и сестёр.

Того, кто вылупился последним, я называл Младшим. Того, кто любил кусаться чаще всех и почти каждый день пытался кого-то сожрать, я звал Злюкой. Самую быструю я прозвал Трусихой — она постоянно бегала от всех и редко позволяла к себе подходить, особенно после того, как Злюка попытался её съесть. И двух одинаковых, которых было не отличить даже по шрамам, я назвал Близнецами, потому что я окончательно устал пытаться понять, кто из них кто. Проблема была в Близнецах: они создавали огромные проблемы, постоянно пытаясь сожрать Младшего. И эти хитрые черти делали это всегда, когда Злюка гонялся за Трусихой. К счастью, они получали хороший урок после моих пиздюлей. Когда мать в очередной раз зашла в пещеру и увидела, как мы все мирно спим, я приоткрыл один глаз и осторожно на неё взглянул. На её драконьей морде была улыбка, и я, казалось, мог чувствовать её счастье. Похоже, она действительно оказалась любящей матерью, которая радовалась тому, что все её дети оставались в живых и никто никого не съел.

Некоторое время спустя.

Мать-дракон зашла в сокровищницу, где спал её муж. Тот проснулся и спросил:

—Сколько детёнышей осталось в живых? И кто кого уже сожрал?

На что она ответила:

—Все они живы. Хоть и с ранами, но живы.

— Ты сейчас не шутишь? — сказал отец-дракон с намёком на гнев, приподнимаясь на одной лапе.

— Нет. Я думаю, что тот, кто спас младшего, защищает их друг от друга.

— Значит, его надо убрать оттуда. Если он мешает естественному отбору, то...

Не дал ему договорить, как его жена крикнула:

—Не смей его трогать! Из всех моих детёнышей, которые у меня когда-либо были, он — чуть ли не самый умный и одновременно самый сильный в своём возрасте! На нём больше всех шрамов, он умудряется сдерживать всех остальных братьев и сестёр, и он самый понимающий из них! Я не позволю тебе...

— МОЛЧАТЬ! — зарычал её муж. — Как ты смеешь повышать на меня голос? Ты забыла своё место?

В его голосе чувствовалась явная угроза. Мать, понимая, что он может убить её в любой момент, всё равно продолжила смотреть ему прямо в глаза, давая понять, что не отступит.

Несмотря на напряжённость, витавшую в воздухе, более крупный дракон в итоге отступил.

— Хорошо. Я не стану его трогать. Но ты должна гарантировать мне, что он не вырастет слабым куском мяса из-за твоей чрезмерной заботы. Если всё, что ты о нём говоришь, — правда, то через год я сам начну следить, чтобы он вырос сильным, — прорычал он, медленно подходя к ней и пробормотав прямо в ухо: — Но если он не оправдает мои надежды, я сам прикончу его, предварительно сожрав его братьев и сестёр у него на глазах. А потом и тебя заодно.

А теперь представьте реакцию дракончика, который стоял за одной из колонн и всё это прекрасно слышал.

На вопрос, как я здесь оказался, отвечу просто: я последовал за матерью, которая на этот раз забыла до конца закрыть огромную дверь. Да, у этой пещеры были двери. Сказать, что после услышанного я был в шоке, — это ничего не сказать. Поняв, что мой «любящий и хороший» отец на самом деле представляет из себя, я осознал: всё, что было до этого, были ещё цветочки.

Повторяю про себя: «Бля, бля, бля...» — и пытаюсь незаметно вернуться в комнату. На пути я наткнулся на колонну, которой раньше тут не было. Но, присмотревшись, я понял, что это была лапа ещё одного дракона, больше меня в несколько раз. Скорее всего, это был старший брат или сестра.

Он смотрел на меня, я — на него. И когда он улыбнулся хищной улыбкой, в мою голову пришла гениальная идея.

— Братик, — сказал я максимально милым голосом.

Я ожидал, что он вот-вот начнёт ржать, но вместо этого он посмотрел на меня серьёзно и сказал:

—Я тебе не братик, я твоя сестра, — после чего ударила меня по голове так, что у меня чуть глаза из орбит не выпали.

Я почувствовал, как сознание угасает, и то, как она взяла меня в пасть и отнесла обратно в пещеру к младшим.

— Прошу ещё один месяц, — сказала мать.

За это время мои братья и сёстры научились говорить — хоть и очень плохо. В шесть месяцев их интеллект был примерно на уровне пятилетнего ребёнка. Они стали немного больше, сильнее и быстрее. А я... будто прожил в три раза дольше них. Кто-то может подумать: «Повезло с генетикой». Нет я тренировался почти каждый грёбаный день. Не всегда физически, но всегда умственно. Я прекрасно понимал: тренироваться каждый день физически — вредно. Сильнее мы становимся не во время тренировки, а во время отдыха после неё. Поэтому я чередовал дни: один день — физические нагрузки, другой — умственные. То есть чтение книг. Кстати, о книгах. Моя самая старшая сестра, которую все считают коротышкой (ей за шестьдесят, а ростом она с сорокалетнего дракона), обожает читать. Остальные над ней издеваются, хотя регулярно получают от неё взбучку. Несмотря на малый рост, она — самый быстрый дракон среди нас. Так что не всем удаётся уйти от неё без синяков. Несколько недель назад, в очередной раз сбежав из «детской», я забрёл в её комнату и заинтересовался книгами. Она попыталась вернуть меня обратно, но, заметив мой интерес, неожиданно начала учить меня чтению.

Казалось бы, вот он, шанс стать этаким Мэри Сью? А вот ни хрена подобного! Прошло пару недель, а я едва продвинулся. Приходится учить совершенно новый язык. Как объяснила сестра, в этом мире разумные существа понимают речь друг друга, но это не значит, что ты автоматически можешь читать на чужом языке. Чёрт, как же я хочу снова бороздить просторы интернета! Это желание с каждым днём становится только сильнее. У меня чуть ли не ломка началась от отсутствия сети. Скука буквально убивала меня каждый раз, когда нечего было делать. Теперь у меня есть эти книги, и я могу занять себя хоть чем-то. Так что я должен любой ценой научиться читать эту сраную писанину — даже если ненавидел книги в прошлой жизни. И почему-то я уверен, что где-то там хихикает душа моей учительницы по английскому. Я тогда заявил ей, что мне никогда не пригодится другой язык. И ведь до двадцати двух лет так и было — уезжать из страны я не планировал. Хотя, если честно, недолюбливал её из-за чрезмерной коррупции, вездесущих пьяниц и мусоров, которых было раз в пять больше, чем нормальных полицейских.

[10.10, 10:11] Х1абибул: — Знаешь, смотрю на тебя и думаю — уж больно ты умный и здоровый для своего возраста, — сказала моя сестра, пока я лежал рядом с ней, пытаясь прочесть очередное слово.

— Правда? Значит, я смогу быть самым большим и мудрым драконом? — спросил я в ответ.

— Да, но поверь мне, у тебя тогда появится столько проблем, с которыми ты даже не знаешь, что делать, — вздохнула она.

— И почему же? Если я буду самым большим и мудрым, разве это не значит, что я смогу защищаться? — не понял я.

— Эх, брат, ты всё-таки ещё наивен. Видишь ли, другие драконы, в особенности лорды, не очень хотят, чтобы в мире появлялись сильные конкуренты. Стоит появиться какому-нибудь мощному дракону, как они тут же захотят либо сделать его своим рабом, либо убить, если он окажется непослушным.

— Значит, я буду скрываться, пока не стану достаточно сильным. Да и вообще, что мешает мне просто сбежать в случае чего?

— Сбежать? — она повысила голос. — Ты действительно готов убежать при опасности? Где твоя гордость? Тебе не стыдно говорить такое?

— Я считаю, что гордость, которая не приносит ничего, кроме беды, — глупость. И вообще, сестра, если ты тоже будешь в опасности, пожалуйста, просто улети. Лучше жить, — ответил я твёрдо.

— О-о-о, младший братик переживает за свою старшую сестру? — спросила она насмешливо.

— Да, переживаю. Ведь ты моя старшая сестра. Я люблю тебя, точно так же, как и всю нашу семью.

— А-ха-ха-ха! — она громко рассмеялась. — Ох, надо же! Я знала, что ты наивный, но не до такой же степени! Прости, но среди нас всё устроено иначе. Мы драконы, и у нас есть одно важное правило: выживает сильнейший.

И тут засмеялся уже я. Сестра удивлённо посмотрела на меня.

— Почему ты смеёшься?

— Знаешь, это настолько заезженная, тупая и уже задолбавшая всех идея, что я просто устал это слышать. «Выживает сильнейший» — что за бред? Каждый раз, когда я это слышу, мне становится паршиво, а не смешно. И те, кто говорит это на полном серьёзе, — настоящие идиоты.

— Так стоп! Это ты сейчас меня назвал идиоткой?

— Да, назвал. И ты меня не переубедишь. Сама подумай: если бросить на огромную территорию сотни сильных существ, кто победит?

— Разумеется, сильнейший! — уверенно ответила она.

— Ошибаешься, сестра. Победит тот, кто лучше всех прятался. Ведь что мешает ему в конце подойти к предпоследнему выжившему, который будет измотан, и добить его? И даже если кто-то останется жив — это будет такая же крыса, что пряталась в кустах.

После этих слов сестра смотрела на меня молча, и я даже начал волноваться. Её взгляд был странным. Но она просто накрыла меня крылом.

— Знаешь, ты и правда слишком умён для своего возраста. Может, стоит проверить тебя на наличие таланта?

— Таланта? Ты имеешь в виду какой-то особый навык, который даёт преимущество с рождения? — оживился я. — Если это так, то было бы просто офигенно!

— Откуда ты знаешь об этом? — спросила сестра в полном недоумении.

— Я просто предположил. Когда ты сказала «талант», я понял, что речь о чём-то, что есть у меня с рождения. А раз ты хочешь меня «проверить», значит, это что-то важное.

— Ты меня начинаешь пугать своим интеллектом. Серьёзно, хватит меня удивлять! Уже кажется, что моё умение читать книги — единственное, чем я могу перед тобой гордиться.

— Кстати, отец сказал, что будет лично тренировать меня, когда мне исполнится полтора года. Почему именно тогда?

— Дело в том, что в полтора года крылья дракона вырастают достаточно, чтобы он мог хоть как-то летать. И именно в этом возрасте мы начинаем использовать магию.

— Подожди, в каком смысле — магию?

— В прямом. Ты сможешь применять заклинания и изрыгать пламя.

— А разве мы не можем изрыгать пламя без магии?

— Нет, конечно! Без магии невозможно использовать ни огненное дыхание, ни любое другое. Если говорить прямо, ты сможешь изучать любую магию, но твоя врождённая предрасположенность — к магии огня, ведь мы огненные драконы...

Сестра что-то ещё объясняла, но я её уже не слушал.

«Значит, я смогу использовать любые заклинания, несмотря на то, что я дракон. У меня в запасе тысячи лет, если правильно следить за здоровьем. Я умён не по годам и сильнее других, потому что тренируюсь с рождения». В голове щёлкнула одна мысль:

«Если я продолжу в том же духе, то через несколько столетий меня уже ни хрена не остановит. Так где это я говорил, что я не Мэри Сью?»

Последнее время я часто общался с сестрой, которая, к моему счастью, начала меня подкармливать — приносила больше еды. Да и мама стала приносить довольно много пищи. Скорее всего, родители наконец-то отказались от идеи заставить нас съесть друг друга. Честно говоря, до того как мне исполнилось полтора года, ничего особенного не происходило. Я видел других старших братьев и сестёр, но они практически не обращали на меня внимания, занимаясь каждый своим делом. Единственное, что меня интересовало, — это то, как они сражаются друг с другом.

И вот пришёл тот день. Отец решил встретиться со мной лично. Увидев меня, он был явно удивлён — я и правда был почти в три раза больше обычных драконов моего возраста. Он стоял передо мной, словно исполин, пытаясь продемонстрировать своё превосходство.

Не знаю, чего он хотел добиться, но всё, что я мог сказать, это:

—Здорово, отец! Как дела? — спросил я радостным голосом.

— Что ж, признаю, я могу поверить, что ты самый крепкий детёныш для своего возраста. Но вот во всём, что связано с умом, я начинаю сомневаться. Идём со мной, — сказал он, разворачиваясь.

— Отец, я научился читать! — сообщил я, следуя за ним.

Он не ответил.

— Да, кстати, а сколько у меня старших братьев и сестёр? Я многих встречал, но не всех видел.

— Молчи и иди за мной тихо.

— А как мама поживает?

— Молчи! — прорычал он с явным недовольством.

Я продолжил идти смирно. Лишний раз злить его было плохой идеей.

«Интересно, о чём он меня сейчас пытается научить? Может, полётам?»

И тут до меня дошло.Я же боюсь высоты! Я бы, конечно, хотел летать, но от одной мысли забираться с ним куда-то под облака меня бросает в дрожь. Тем более, крылья у меня большие, но явно недостаточные, чтобы летать. Впрочем, как и у всех драконов в моём возрасте. Как я понял, дракон летает не только с помощью крыльев, но и с помощью магии в них. Как именно это работает, я честно не знаю. Да и, похоже, никто не знает. В любом случае, я уже начал видеть выход из пещеры. Наконец-то! Но меня ждал облом: вход оказался на склоне огромной горы, и я даже представить не мог, как дракон должен спускаться отсюда пешком.

— Прыгай, — приказал отец, оценивающе глянув на меня.

— Что? — не понял я.

— Прыгай.

— За что? — попытался возразить я.

И он на полном серьёзе заявил, что должен научиться летать. И тут у меня возник вопрос: как мои старшие братья и сёстры вообще выжили? Он что, в натуре даун, если думает, что можно вот так взять и научить летать? Это что-то из разряда «бросить сына в океан, чтобы научился плавать».

— Я же разобьюсь и умру! А если и выживу, то меня найдут какие-нибудь твари и будут медленно срывать с меня шкуру, чтобы использовать для развлечения своих вожаков! — завопил я паническим голосом.

— Что?

—Что?

Мы долго смотрели друг на друга.

— В любом случае, может, ты сначала покажешь мне, как летать? Или хотя бы объяснишь?

Он не стал отвечать. Вместо этого он ударил меня сзади хвостом и выкинул из пещеры.

В этот момент я начал паниковать так сильно, что даже не понял, что выкрикивал:

—Так и знал, что ты ужасный отец! Будь ты проклят, старый идиот!

Тут же я почувствовал, как меня схватили. Взглянув на того, кто это сделал, я понял: сейчас будут проверять, годится ли мой хвост вместо ремня. И так продолжалось несколько часов. Он просто кидал меня в пропасть и смеялся, пока я снова и снова пытался летать, а когда у меня не получалось, хватал и возвращал на место, чтобы кинуть снова. Если честно, метод оказался рабочим — я действительно научился летать. Хотя и довольно плохо. Ощущения были потрясающими! Честно говоря, до этого момента я вообще не думал о полётах, что было очень тупо с моей стороны, учитывая, что я дракон. Спустя некоторое время я вернулся в пещеру. Но вместо того, чтобы похвалить и сказать, что я молодец, отец просто развернулся и ушёл. Это напомнило мне о моём отце из прошлой жизни. Он был из тех, кто умел ругать за ошибки, но никогда не хвалил за успехи. Он мог придраться к любой мелочи и отчитывать меня так, будто я опасный преступник. Его ожидания всегда были завышенными. «Почему у меня ничего не получается?» — думал я тогда. Короче, в плане отношений с отцом для меня почти ничего не изменилось. Вернувшись ночью в свою пещеру (или комнату, как вам угодно), я от бессилия рухнул на пол и моментально вырубился.

Глава 4

10 лет спустя. Я парил среди облаков, наслаждаясь высотой и одновременно высматривая добычу в океанских пучинах внизу. Драконье зрение позволяло мне различать малейшее движение в толще воды. Мой излюбленный метод охоты был прост и эффективен: я набирал в пасть несколько крупных камней, раскалял их дыханием до малинового свечения и бросал в воду. Принцип был прост: раскалённый камень, достигая дна, создавал локальный термический шок и поднимал со дна облако питательной взвеси. Мелкие рыбы слетались на это пиршество, за ними устремлялись более крупные хищники — и вот уже в эпицентре событий клубился настоящий рой из потенциальной добычи. Оставалось лишь сделать стремительный рывок вниз. За один такой заход я мог поймать столько пищи, сколько человек смог бы запихнуть в себя, если бы попытался съесть разом целую бочку орехов. Официально отец разрешил мне летать так далеко от пещеры лишь две недели назад. Хотя, если честно, я и до этого частенько сбегал, пока остальные спали. Провизии, которую мне приносили, катастрофически не хватало. Мой аппетит всегда опережал мои габариты, а сейчас, в одиннадцать лет, я был почти в два с половиной раза крупнее любого дракона своего возраста. И дело было не в жадности. Просто существа в этом мире, даже самые обычные, были невероятно питательными — куда более сильными, плотными и насыщенными энергией, чем любая живность из моего прошлого мира. Возможно, в этом и крылась причина моего ускоренного роста.

Кстати, в честь моего десятилетия мне наконец-то даровали имя "Серрахард" ,что означает пылающий разум. Среди нашего рода не принято нарекать детенышей до достижения пятнадцати лет — слишком велик шанс, что они не выживут. Мне же сделали исключение, поскольку я уже соответствовал стандартам драконов куда более старшего возраста. Чтобы доказать свое право, я должен был одолеть одного из старших братьев, которому уже перевалило за тридцать.

До сих пор помню тот бой. Мы сошлись на огромном открытом поле, окруженные семьёй — восемью братьями и двенадцатью сестрами. Здесь стоит уточнить: при рождении драконьи самки зачастую крепче и выносливее самцов, что позволяет им чаще выживать в ранние годы. Помню, как отец наблюдал за мной с каменным лицом, и было непонятно — надеялся ли он на мою победу или же на поражение. Хотя, учитывая, как на мгновение угол его пасти дрогнул в подобии улыбки после моего триумфа, можно предположить, что он всё-таки был доволен. Странно, но когда я ранее предлагал сразиться со старшими, он неизменно запрещал это, оставаясь недовольным. Может, ему было грустно от мысли, что я могу слишком рано возмужать и уйти от семьи, чтобы начать собственную жизнь? Впрочем, неважно. Мой противник, брат, который был на целую голову выше, гремел презрительными речами о том, что я выскочка, а его опыта куда больше. В ответ я принял стойку, подсмотренную у крупных кошачьих, вцепившись в землю когтями так, что мои собственные лапы заныли от напряжения. Затем я использовал пламенное дыхание, создав густую завесу дыма, которая скрыла меня от брата и лишила его обзора. Пока он пытался сориентироваться, я из всей мощи прыгнул вперед и врезался сомкнутой пастью прямо в основание его шеи. Я не стал впиваться клыками — не хотел калечить своего брата по-настоящему. Но сам удар, сконцентрированный в костяном шлеме моей челюсти, пришёлся с такой силой, что стал аналогом точного удара в сонную артерию. Брат захрипел, его дыхание перехватило, могучие лаги подкосились. Эффект был достигнут. О том, что я мог его случайно поджарить дыханием, я не беспокоился: мы, огненные драконы, обладаем врожденной устойчивостью к высочайшим температурам. Магма для нас — что теплая ванна. Правда, есть и минус: почти любой холод воздействует на нас в разы сильнее, чем на других существ. С тех пор прошло больше года, и всё это время обиженный старший брат не оставлял попыток меня убить. Естественно, каждая такая попытка заканчивалась для него жестоким провалом и новыми синяками. Был момент, когда он чуть не впился клыками мне в шею, но, к его сожалению, я успел сжать переднюю лапу в кулак и вмазал ему прямо в челюсть с такой силой, что у него вылетели два зуба.

Когда отец узнал о его покушениях, ярости не было предела. Он сам вознамерился прикончить неудачливого убийцу. Как-никак но в настоящее время он гордился мной больше чем в первые минуты моей жизни. Но я остановил его. Я оправдал брата, заявив, что все его попытки меня устранить лишь закаляют меня и делают сильнее. Не подумайте, я всё ещё злился на него. Но, с другой стороны, я уже как-то раз умер, а он... С ним история была иной. Мне удалось выяснить, что в детстве другие братья не раз пытались его убить и сожрать. Полученные травмы постоянно отнимали ресурсы тела, которые должны были идти на рост, — большая часть сил уходила на заживление ран. И, как будто этого было мало, он от рождения был болезненным и слабым. Честно говоря, он вызывал уважение: выжить, пройдя через всё это. А потом появился я — тот, кому почти во всём везло. Я был здоровее всех, развивался быстрее и, по общему мнению, обладал неким «даром», наделившим меня невероятным интеллектом. Они, конечно, ошибались. Никакого дара не было — просто со мной остались воспоминания из прошлой жизни, что невероятно облегчило старт в новой. И было у этого ещё одно преимущество: мой мозг, по сути, был мозгом новорождённого дракона, а значит, он впитывал знания, как сухая губка впитывает воду, но при этом был «заряжен» готовыми нейронными связями и моделью мышления взрослого человека. Именно эти начальные преимущества не позволяли мне возгордиться. Всё, чего я достиг, было порождением чистейшего везения. Я даже не знаю, дожил бы я до года без знаний из прошлой жизни. Скорее всего, Близнецы или Злюка уже давно бы меня сожрали. И вот, наконец, мне улыбнулась удача — в пучине океана я разглядел огромного кита. Вид исполинской тени, медленно плывущей в глубине, вызвал у меня прилив адреналина. Правда, выглядел он иначе, чем в моём мире. Я был уверен, что у китов не должно быть столь огромного черепа, увенчанного клыками, и это точно был не кашалот. Не успел я закончить мысль, как он повернулся и устремился прямо на меня, его пасть начала раскрываться, обнажая глотку, тёмную и бездонную. «Надо же, какая наглость, — промелькнуло у меня. — Ты плывёшь ко мне, вместо того чтобы уплыть?».

Но, к сожалению, под водой я не умел разговаривать. Мои слова остались невысказанными. Когда этот хищный кит приблизился на критическое расстояние, я раскрыл свою пасть. И тогда вода вокруг моего пламени взорвалась паром. Многие заблуждаются, думая, что огонь под водой не работает. Они просто не понимают сути: я не просто изрыгаю пламя. В моём дыхании заключён собственный окислитель; я не завишу от скудного кислорода, растворённого в воде. А когда я разогреваю с помощь магии поток до температур, превосходящих полторы тысячи градусов, даже океан передо мной вынужден закипеть. В тот миг, когда струя плазмы вырвалась из глотки, между мной и китом возник раскалённый пузырь перегретого пара. Чудовищное давление ударило прямиком в его раскрытую пасть. Я не услышал — я почувствовал кожей, как вода вокруг дрогнула от сокрушительного гидроудара. Он хотел проглотить меня? Выйдет себе дороже. Кипящая вода и пар ворвались ему внутрь. Я видел, как пар пронзил его тёмную глотку, как кожа вокруг пасти начала обугливаться и сворачиваться от жара. Он дёрнулся в судорогах, даже такой гигант рефлекторно, в панике, попытался захлопнуть челюсти, но было уже поздно. Когда вода мгновенно превращается в пар, её объём взрывообразно возрастает в 1700 раз. Значит, прямо внутри него начал раздуваться неконтролируемый взрыв. Его собственная атака, его раскрытая пасть — всё обернулось против него. Он начал извиваться, будто по нему били изнутри чем-то невидимым и могучим. Так и было — его поразил термический шок невиданной силы. Его кровь начала закипать в капиллярах пасти и глотки, сосуды лопались один за другим. Он попытался отплыть, бился в агонии, но я не прекращал поток. Вода вокруг уже бурлила бешеным котлом, словно я вскипятил целый участок океана. Теперь он наконец понял, кто здесь хищник, а кто — добыча. Хотя если говорить по правде то мне было неприятно смотреть как он корчится от боли. Я не стал сразу тащить тушу кита наверх. Вместо этого принялся собирать вокруг более мелкую добычу — рыбёшек, которые хорошенько поджарились в кипящей воде и теперь выглядели невероятно аппетитно. К моей радости, их было довольно много, включая нескольких некрупных, но всё же достойных внимания акул.

Позавтракав, я схватил кита и рванул к поверхности. Воздух в лёгких подходил к концу — прошло уже минут десять, и хотя драконы в среднем способны задерживать дыхание на полчаса и даже до часа, я слишком активно двигался. Я почти достиг спасительной границы воды и воздуха, как вдруг почувствовал, что что-то тянет добычу обратно вниз. Я обернулся и увидел водяного дракона, вцепившегося в моего кита. «Ах ты жалкое уёбище!» — пронеслось у меня в голове, но сказать я ничего не мог. Пришлось отпустить тушу, чтобы вырваться на поверхность и сделать судорожный глоток воздуха. Я не собирался позволить какому-то сраному водяному червю украсть мою добычу. Сделав вдох, я снова нырнул.

Водяной дракон был безкрылым, с плавниками вместо лап, и невероятно длинным — метров восемьдесят, не меньше. Едва я приблизился, он начал высказывать претензии, вбивая слова прямо мне в голову. «Как ты посмел появиться на моей территории, да ещё и вернуться после того, как я пощадил тебя, наглый детёныш?» Поскольку я не мог ответить ему вербально, я просто поднял лапу и показал средний палец. Он, конечно, не понял значения жеста, но прекрасно уловил его оскорбительный посыл. «Поверь, об этом никто не узнает», — прорычал он мысленно и, широко раскрыв пасть, выстрелил в меня сокрушительной струёй воды. Резко взмахнув крыльями, я использовал их как плавники и ушёл в сторону. А затем показал ему фокус, который он вряд ли забудет. Я собрал пламя внутри себя, но на этот раз не выпустил его наружу. Вместо этого я сжал магическую энергию, уплотняя её, пока она не стала тяжелее свинца и плотнее гранита. Мой огонь обычно бушует, как вулкан, но сегодня я решил продемонстрировать, что истинная сила — в абсолютном контроле. Я чувствовал, как магия раскаляет мои вены, как температура зашкаливает, но я не дал ей вырваться. Я сжал её ещё сильнее, пока пламя не сконденсировалось в крошечную сферу — огненную пулю размером с кончик когтя. Но внутри неё была заключена сила, способная снести скалу или пробить чешую водяного дракона. Водяной дракон между тем выстрелил очередной гарпун из сжатой воды. Я раскрыл пасть — и выпустил фаербол. Он не просто полетел — он рванул вперёд, словно пуля. Вода вокруг завибрировала, а сфера, не гаснув, прорезала толщу, оставляя за собой шлейф кипящих пузырей. Расстояние между нами тридцать семь метров он даже не успел уклониться. Фаербол врезался ему прямо в правый бок. Взрыв был приглушённым, но от этого не менее мощным. Это был не огненный шторм, а сконцентрированный удар. Взрывная волна сжала его тело и отбросила в сторону, будто его ударил подводный молот. Я видел, как его чешуя на месте попадания вспучилась и почернела.

Не знаю, о чём он думал в тот момент, но на его морде ясно читалось: «Что, чёрт возьми, это было?» Когда же я начал готовить новый залп, он наконец решил ретироваться, бросив на прощание: «Скоро ты за это заплатишь, ублюдок!» Когда водяной червь ретировался, я наконец вытащил свою добычу на берег. Вцепившись в тушу кита, я поднялся в воздух и полетел к дому, с высоты окидывая взглядом проплывающий подо мной лес. Настроение у меня было самое победное — должно быть, сказывались драконьи инстинкты, из-за которых я стал испытывать куда более яркую гордость и радость от одержанной победы. Долетев до пещеры, я сначала сбросил кита на землю, а затем, ухватив его покрепче, потащил внутрь. Тушка была чуть больше меня, так что пришлось неслабо потрудиться. Я направлялся к своим младшим братьям и сёстрам — ну, как к младшим, они всего на пару минут меня моложе. Не успел я толком подойти к огромным каменным дверям, как что-то с размаху врезалось мне в спину. Удар был такой силы, что меня швырнуло прямо в створки. Двери с грохотом распахнулись, и я, влетев в комнату, по инерции врезался в младших, а тушка кита грохнулась сверху. Поднявшись, я увидел, что под китом барахтаются Близнецы, а у меня на спине восседает Младший — тот, кого я теперь зову Старателем, ибо он изо всех сил пытается достичь моего уровня силы. Впрочем, как и Злюка, только тот действует иначе — постоянно бросает вызовы старшим и регулярно получает за это взбучку. Чёртов садомазохист.

Старатель поднял на меня виноватые глаза, не слезая с моей спины.

—Прости, я был неосторожен, — пробормотал он. — Виноват.

—Да забей, — отмахнулся я. — В любом случае, я принёс вам поесть.

Голос мой прозвучал с легкой грустинкой — сам-то я чертовски хотел съесть этого сочного кита, но был уже сыт. Да и младшим нужно много пищи — я ведь хочу, чтобы они выросли сильными. К счастью, мои старания уже давали плоды: с тех пор как я начал их подкармливать, они заметно прибавили в массе и силе. В этот момент в комнату впорхнула Трусиха, которую я переименовал в Пинки. Её поведение до боли напоминало ту самую Пинки Пай из мультсериала «Дружба — это чудо», который мне приходилось смотреть вместе с двоюродными сёстрами в прошлой жизни, за которым я присматривал время от времени. Её нынешнее поведение отличалось от Пинки разве что отсутствием умения материализовывать предметы из ниоткуда. И слава богу! Будь у неё такая способность, она бы уже давно свела меня с ума. Она была невероятно энергичной и жизнерадостной, особенно после того, как я отучил её всего бояться. На это ушло лет пять или шесть, но в итоге из вечно дрожащего дракончика она превратилась в Пинки в обличье дракона. У неё даже обнаружился талант, лишь усиливавший сходство, — она отлично могла подкрадываться. И это при том, что в росте она почти не уступала Злюке.

— Помоги, мы умираем! — прохрипели Близнецы из-под туши.

«Правда? Ну ладно», — сказал я, поднимая тушу кита и позволяя им выбраться.

— А я говорил вам почаще делать физические упражнения. Одной скорости и магии недостаточно, — произнёс я с лёгкой долей осуждения.

— Но это отнимает так много сил! — пожаловался один из Близнецов.

— Вот-вот! А мы хотим быть такими же быстрыми, как самая старшая, — добавил второй.

Если честно, они были настолько похожи, что я даже не знал, как их различать. Особенно с учётом того, что они сами не признавались, кто из них кто. Они постоянно менялись. Если дать одному имя, а второму — другое, обе в итоге выберут то, что понравилось больше, и будут использовать его. Если на ком-то появлялся отличительный шрам, второй тут же наносил себе такой же, чтобы их снова было невозможно отличить. Честно говоря, я даже рад, что они ведут себя именно так. Мне и самому хотелось бы иметь брата или сестру, точь-в-точь похожих на меня, с кем можно было бы делиться любыми секретами, не храня друг от друга тайн. Того, кто видел бы мир так же, как я, и кому я мог бы верить с чистой убеждённостью. Глядя на их отношения, я искренне радовался за них. Их скорость и впрямь поражала — они были даже немного быстрее меня. А тактику, которую я им предложил, они освоили почти мгновенно. Они окружали противника с двух сторон, держась строго на противоположных от него позициях. А поскольку они идеально чувствовали друг друга, то всегда знали, какой манёвр задумал напарник и куда тот собирается сместиться. Если честно, единственные, против кого эта тактика почти не работала, — это я да Злюка. И он был явно не в восторге, что Близняшки могут одолеть его — пусть и в трёх случаях из десяти.

— Эх, — я отчаянно выдохнул. — Ну что с вами поделать...

Не ожидая продолжения разговора, я уже собрался выйти из комнаты, но Старатель остановил меня.

— Подожди, Серр! А это что у тебя на боку? — спросил он с явным волнением.

Его встревоженный тон мне не понравился. Я посмотрел на свой бок, куда он указывал, и увидел, как по чешуйкам у самого основания крыла стекает струйка крови.

«Так вот оно что, — с холодком внутри осознал я. — Если бы я не увернулся тогда, этот подводный червь оставил бы меня без крыла. Сделал бы калекой». Даже если бы я смог найти и пришить оторванную конечность, на полное восстановление ушли бы годы. А о тренировках с весами пришлось бы забыть как минимум на десятилетие. В этом мире, конечно, есть те, кто способен отрастить целое крыло заново. Но, по словам отца, услуги этого жадного ублюдка стоят баснословно дорого. Отец, возможно, и пожертвовал бы ради меня своим золотом — я всё-таки его главная гордость. Но наши отношения после этого точно бы испортились.

— Всё нормально, забей, — прорычал я, с трудом сдерживая злость.

— Но откуда эта рана? Может, тебе стоит обратиться к матери? Выглядит довольно глубокой, — не унимался он.

— Я же сказал, всё в порядке! — голос мой снова налился сталью. — А рана появилась из-за того, что... я прыгнул в океан, чтобы добыть семью рыбы-меча. Хотел сожрать его детёнышей прямо у него на глазах. Но папаша этой мелюзги набрался храбрости и, жертвуя собой, поразил меня, могучего дракона, своим мечом, чтобы его семья могла уплыть. Я ответил на его вопросы, едва сдерживая смех, и пока говорил это, злость понемногу улетучилась.

— Э-э-э... Но... как рыба-меч может пробить драконью чешую? — на этот раз в его голосе не осталось и следа волнения, одно чистое любопытство.

— Ха-ха-ха-ха! Братика ранила ры-ы-ыба! Братика ранила ры-ыба! — протараторила Пинки, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. — А она какая была? Очень длинная? У неё были клыки? А она случайно не умела стрелять струёй воды и передавать мысли в голову?!

Я мог бы удивиться, что она буквально угадала того дракона, но, если честно, я уже перестал удивляться.

— Угадала, Почти совсем, — усмехнулся я. — Она меня действительно подловила. И ещё... оставьте Злюке побольше мяса, а то он снова начнёт вас кусать. На этот раз я спасать не буду — вы уже достаточно взрослые, чтобы самим постоять за себя.,

Хотя если честно, меня начинало по-настоящему пугать, как ловко она угадывает подобные вещи. А что, если она и впрямь та самая... Нет, нет, даже думать об этом не хочу. Пусть уж всё останется непонятным. Что ни говори, а иногда неведение — действительно благо.

Глава 5 спешл

Отец-огненный дракон Игнис и мать-огненный дракон Пирита сидели в огромном зале, запертом от посторонних. Игнис возлежал на груде золота, а Пирита устроилась неподалёку, свернувшись кольцом.

— Не знаю, что на тебя нашло, но ты сильно изменился с тех пор, как на свет появился Серрахард, — решила нарушить тишину Пирита.

Игнис не стал сразу отвечать. Прошло несколько долгих мгновений, и уже казалось, что он не станет ничего говорить.

— В лучшую сторону? — тихо, почти неслышно, спросил он.

— Что? — не поняла Пирита. — Твой вопрос не ясен.

— В лучшую ли я сторону изменился? — снова спросил Игнис, и в его голосе можно было услышать нотку надежды.

— А? Д-да, — быстро ответила Пирита и продолжила. — Ты стал более спокойным, перестал злиться из-за мелочей и... ну, стал лучше относиться к своей семье, учить старших чему-то новому, и... — Пирита ещё что-то пыталась сказать, но Игнис её перебил.

— Значит, раньше, по твоему мнению, я был плохим отцом и крайне нервным? — спросил он уже чуть громче, смотря на мать одним прищуренным глазом.

Под его тяжёлым взглядом Пирита сначала попыталась ответить, что нет, что она ошиблась, но, хорошенько подумав, ответила более уверенным голосом:

— Да! Раньше ты действительно был нервным и просто ужасным отцом! Из-за тебя погибли многие детёныши, которые даже не получили шанса выжить! Ты постоянно злился непонятно из-за чего, а иногда и по пустякам. Ты почти никогда не заботился о детях и... — Игнис снова её перебил, заметив, как её голос становится всё тише и неувереннее.

— Можешь не продолжать. Я всё прекрасно понял, — сказал отец на удивление спокойным голосом.

Прошло ещё несколько минут в молчании, прежде чем Игнис снова заговорил.

— Знаешь... Я родился в семье, где действительно выживали только единицы. Отец воспитывал меня строго. Стоило мне проявить хоть каплю дружелюбия или хороших эмоций, как он тут же начинал кричать на меня, говоря, что подобное — удел слабых.

Он всегда относился ко мне так, словно только жестокость могла меня закалить. Через какое-то время я и сам начал в это верить. Я прошёл через сотни боёв, в которых не проявлял милосердия к врагам, даже если это были мои собственные братья и сёстры. Я искренне верил, что любые хорошие эмоции, милосердие и доверие приведут к тому, что меня рано или поздно убьют или унизят. Я пытался вбить это в голову Серрахарду. Я думал, что если воспитаю его точно так же, как и себя, он станет намного сильнее и принесёт больше пользы. Но чем сильнее я на него давил, тем больше он сопротивлялся. И даже под угрозой смерти он смотрел на меня глазами, в которых не было страха. Он не стал убивать братьев, которые пытались его убить, он постоянно тратил на них своё время... Я постоянно пытался отделить его от них, и каждый раз, когда я это делал, я замечал, как он лишь сильнее сплачивался с ними. В какой-то момент мне даже захотелось убить одного или двух его братьев, чтобы преподать ему урок. И когда он это заметил... он попытался напасть на меня. Я не стал обращать на его действия внимания, пока он не сказал мне...

Пирита внимательно слушала его, но, заметив, что он замолчал, не выдержала:

— Что именно он тебе сказал? — с нетерпением спросила мать. Ей действительно было интересно, что такого мог сказать Серрахард, что заставило отца вести себя по-другому.

— Нет, забудь.

— Что? В смысле «что он тебе сказал»? — снова спросила Пирита, её голос дрогнул от любопытства и лёгкой досады.

— Слушай, дай поспать уже. Разговор с тобой меня сильно утомил. Тем более, он сам просил меня никому об этом не рассказывать.

После этого Пирита ещё несколько раз пыталась его расспросить, но Игнис просто перестал обращать на неё внимание, притворившись спящим, в то время как в его памяти снова всплыли те самые слова, перевернувшие всё его мировоззрение.

В огромную дверь зала постучалась самая старшая сестра — Эмбер.

— Можешь заходить, — донёсся из зала голос отца.

Эмбер зашла в зал, её чешуя отливала в свете самоцветов, вкрапленных в стены.

— Да, дочь моя, что ты хотела? — спросила Пирита, приподнимая голову.

— Видите ли, дело в том, что Серрахард почти каждый день начал приносить туши из океана. Я вот подумала: у нас случайно не возникнет конфликт из-за этого с морскими драконами? И не будет ли для него это слишком опасно? Ведь морские драконы не станут с ним церемониться, — высказала своё опасение старшая сестра.

Мать уже собиралась ответить, но вмешался отец, который, казалось, только что проснулся.

— За это можешь не волноваться. Морские драконы на суше не ходят. А за самого Серрахарда можешь не переживать — он крайне осторожный, так что вряд ли попадёт в беду, а если уж попадёт, то выбраться сумеет.

— Это, конечно, хорошо, но дело в том, что в последний раз он вернулся из океана с раной на боку, рядом с основанием крыла. И, как я смогла понять, это был как раз таки морской дракон. Ещё немного — и он потерял бы крыло, — в голосе Эмбер не чувствовалось почти ничего, ведь она уже привыкла сдерживать все свои эмоции, разговаривая с отцом.

— Да, но не потерял же, — ответил Игнис.

И тут уже удивилась сама Эмбер, ведь это была излюбленная фраза её брата. Каждый раз, когда он был на грани смерти или серьёзной травмы и она отчитывала его за это, он отвечал именно так. Она искренне начала о нём беспокоиться — из всех братьев и сестёр только он проявлял к ней настоящую заботу и, в отличие от остальных, не пытался её «прибить». И сколько бы она его ни отчитывала, он всегда парировал: «Да, но ведь я в порядке», — и каждый раз говорил это так, словно ничего серьёзного не произошло. Её удивляло, как легко он мирился с очередным шрамом, приговаривая, что «шрамы украшают драконов», или как мог простить того, кто пытался его убить, после чего сразу делал вид, будто ничего не было. Поражало и то, что он постоянно развивался — тренировался и учился чему-то новому, при этом практически ни на что не жалуясь. Но самое удивительное было в том, что он смог изменить их отца, доказав, что даже будучи милосердным и, в какой-то степени, мирным, можно стать сильнее. Сам же Серрахард объяснял это тем, что «ответственность заставляет стараться больше». И была одна вещь, которая особенно нравилась Эмбер в нём: он практически не проявлял гордыни, не хвастался своей силой или умом. Бывали моменты, когда он показывал очередное своё достижение, но делал это так, что это вызывало скорее умиление, чем раздражение. И она также заметила, что его поведение, в отличие от всего остального, почти не изменилось с тех пор, как он был детёнышем.

— Что ж, если ты так говоришь, то думаю, мне действительно не стоит волноваться, — сказала Эмбер и уже хотела выйти из зала.

Но прежде чем она скрылась за дверью, Игнис негромко бросил вслед:

— Передай ему, чтобы он и мне принёс кипячёного кита, когда отдохнёт.

Когда Эмбер добралась до Серрахарда, который передвигал огромный валун, она передала ему просьбу. Уже собираясь уйти, услышала, как брат окликнул её:

— Постой. Научишь магии телекинеза?

В его голосе сквозила та самая настойчивость, что заставляла Эмбер одновременно вздыхать и улыбаться. Она обернулась, оценивающе глянув на валун, оставшийся позади.

— Сначала базовую теорию, — строго сказала она. — Без основ даже камешком не пошевелишь.

Глава 6

Проходили дни, недели, месяцы, а затем и годы. И надо признать, за это время не случилось почти ничего значительного. Я становился сильнее, развивался, учился чему-то новому, но... если честно, от этого однообразия я уже изрядно устал. Нет, серьёзно. Мне буквально нечего стало делать. Тренируюсь. Учусь. Добываю еду. Изредка с кем-нибудь сражаюсь. День за днём, раз за разом. В таком темпе мне стукнуло уже тридцать лет. А знаете что? По ощущениям, не прошло и двух. Я, конечно, ожидал, что из-за разницы в продолжительности жизни восприятие времени у драконов устроено иначе, но не до такой же степени! А я ещё удивлялся, почему они, будучи долгожителями, такие слабые. А они просто ведут ленивый образ жизни, проходя всю свою молодость — то есть сотню лет — в состоянии почти что детей. И вот я наконец решился улететь ещё дальше — так далеко от дома, что расстояние между нами составило чуть ли не пятьсот километров. К счастью, драконий внутренний компас настолько точен, что я мог бы пролететь ещё тысячу в любом направлении и всё равно чётко знать, где мой дом. Главным достижением за эти годы стало то, что я могу поднять вес почти в три раза больше собственного. А я, между прочим, уже тридцативосьмиметровый зверь! И чем старше я становился, тем медленнее рос. И да, не забывайте: в основе драконьего полёта лежат не крылья, а магия, что течёт по их жилам. Самое интересное, что хоть магия и позволяет нам летать, она расходует выносливость. Зато я могу подниматься на высоту до пятнадцати километров над уровнем моря. Иногда, когда становится слишком холодно, я выплёвываю особую разновидность фаербола прямо перед собой, заставляя его мгновенно детонировать. Часть пламени буквально прилипает к моей чешуе, согревая меня. Довольно удобный способ не замёрзнуть. Пролетая на такой высоте над огромными расстояниями, я наблюдал за существами разных рас. И меня разочаровывало одно: я никак не мог найти людей, дворфов или эльфов. Я давно хотел спросить свою сестру, в каких землях можно найти человеческие города. Но как задать такой вопрос, если, по идее, я никогда в жизни их не видел? В конце концов, я просто начал расспрашивать её о разных расах, пока мы не добрались до людей. И то, что она рассказала, мне, если честно, не понравилось. Она отзывалась о них исключительно плохо: слабые, глупые, никчёмные, жадные, настолько беспомощные, что другим расам приходится их защищать. Ещё она упомянула, что их некогда оберегали шестеро богов, которые, судя по описанию, были больше похожи на персонажей из какой-то фэнтезийной игры... А... ну да. Так или иначе, она добавила, что даже с такой защитой люди не смогли встать на ноги и продолжили грызню между собой. А потом в мире появились Восемь Королей Жадности, которые прикончили тех шестерых и теперь правят всем континентом. Чтобы лишний раз не рисковать, она улетела оттуда и поклялась никогда не возвращаться. А когда я спросил «почему?», она ответила: —Я видела, как один из них взмахом руки разрубил дракона пополам, словно насекомое. Причём тот дракон был сильнее даже нашего отца. Мне это совсем не понравилось. Если мои догадки верны, то эти существа — никакие не короли и не боги. Это самые настоящие попаданцы. И, учитывая, в каком виде они сюда являются, их можно назвать Игроками. Честно говоря, я и сам хотел бы попасть в этот мир, будучи настолько же сильным, обладая таким же огромным преимуществом. Но мысль о том, что кто-то может гордиться подобным везением и считать себя лучше других... вызывает у меня острое чувство отвращения. Ладно, первые шесть Игроков — они хотя бы заботились о людях, не давали обратить их в скот для могущественных рас. Но эти новые... --- Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь самим фактом, что дышу, и выдохнул — горький. И тут я наконец задумался о том, о чём предпочитал не вспоминать. О том, как я сюда попал. В чём заключалась моя «избранность». И как я, в одиночку, смогу одолеть тварей, чья истинная сила мне даже неизвестна. Хотя... ну и ладно. В любом случае, если моё существование в этом мире так важно, а Бог — всеведущ, значит, я могу просто не волноваться. Рано или поздно моя жизнь так или иначе на что-то повлияет. Зачем лишний раз думать о том, чего не понимаешь? Всё это — проблема будущего меня, а не настоящего. Пролетая над очередным лесом, я вдруг заметил телегу, на которой сидел старик, похожий на человека. Никаких гибридов медведей и коней или очередной недоделанной гуманоидной твари. Именно тот, на кого я надеялся, — самый настоящий человек.

«Наконец-то!» — громко крикнул я и начал с огромной скоростью опускаться вниз. Слава богу, что у меня настолько хорошее зрение! А теперь представьте лицо этого старика, который, наверное, прошёл через три инсульта и двадцать покушений на свою жизнь, когда увидел, как огромный 38-метровый огненный дракон летит на него, издавая безумный хохот, при этом ещё и горит и падает камнем вниз, словно ястреб. Прежде чем приземлиться, я заметил, как по его щекам покатилась слеза, а он сложил руки в молитвенном жесте. На его лице застыла улыбка — словно он думал о том, как было бы здорово наконец встретиться со своей семьёй на том свете. Поняв свою ошибку, я резко замедлился, едва сдерживая смех. Мне почему-то показалось это дико забавным — я успел представить всю ситуацию с его стороны. Когда я приземлился, под моей тяжестью с грохотом подломились ближайшие деревья, а из-под когтей взметнулись комья земли и щепки. Воздух наполнился запахом горящей хвои и развороченной почвы. Я медленно подошёл к телеге — лошадь, разумеется, к этому моменту уже умчалась прочь. Я успел заметить, как старик дернул за какую-то верёвку, привязанную к палкам. Когда я приблизился к нему, то попытался проверить, дышит ли он. Оказалось, что не дышит. «Бляяяяя!» — крикнул я в отчаянии. «Нет, не умирай! Я не это хотел!» Взяв его тело и крайне осторожно положив на землю, я начал двигать своим когтем у него на груди. Когда это не сработало, очень аккуратно ударил его. Наконец до меня дошло — я взял флягу и с помощью телекинеза вылил воду ему на лицо, стараясь не размазать его по земле. Увы, это был максимум, до чего я смог развить свой телекинез. Оказывается, любая магия, не свойственная драконам, даётся нам с огромным трудом. И чем непривычнее заклинание, тем хуже получается. А учитывая, что в моей семье телекинезом почти никто не пользовался, он давался мне с невероятным трудом. Даже сестра обучила меня ему только по книгам. Спасибо тем ленивцам, которые не забрали свои книги из разрушенного замка, — без них я бы и этого не достиг. И, конечно, старшей сестре, которая эти книги стащила. Старик наконец закашлялся, отхаркивая воду. И когда он открыл глаза и снова увидел меня — тут же потерял сознание. «Да ты блядь издеваешься?» — спросил я в никуда. И тут наконец заметил, что уши у него довольно-таки длинные. Значит, это эльф? Старик был одет в поношенный, но прочный дорожный кафтан из грубой шерсти, подпоясанный простым ремнём. Из-под кафтана виднелась потёртая рубаха, а на ногах — практичные кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги, видавшие и грязь, и дожди. Типичный странствующий торговец, небогатый, но привыкший к долгим дорогам. Я поднял его, кое-как уложил обратно в тележку и, подхватив её, полетел вдоль дороги. Увидев три развилки, я просто набрал высоту, окинул взглядом окрестности и заметил вдалеке стены какого-то поселения. Направился туда, одновременно замечая суетливое движение на стенах. Когда я долетел, то увидел лишь брошенные дома, пустые виллы и наспех погашенные очаги. Стрелы, валявшиеся у частокола, говорили сами за себя: жители, завидев меня, в панике разбежались. В конце концов, я просто опустил телегу в центр деревни и улетел — лишний раз пугать людей мне не хотелось. Несколько часов спустя. Старый эльф пришёл в себя и обнаружил, что лежит в одном из домов той самой деревни, куда и направлялся. В комнату вошёл мужчина с миской дымящегося супа.

— О, уважаемый старец, вы проснулись? — спросил мужчина с лёгкой улыбкой.

— Я... я выжил? Я действительно выжил? Но как? Неужели меня спасли те самые герои? — быстро, с огромным облегчением проговорил старик.

— Нуу... не совсем. Дело в том, что, когда один из наших заметил дракона, мы все попрятались под землёй. На удивление, никто не почувствовал ни жара, не услышал громких звуков. А когда я вышел на разведку, то увидел вашу телегу в центре деревни, а в ней — вас.

— Хочешь сказать, это... оно... меня принесло? Да не может быть! Я видел, как он падал прямо на меня! — голос старика дрожал, пробиваясь сквозь нахлынувшие воспоминания. — Это был кошмар, облечённый в плоть и чешую. Он был огромен, как гора, и парил в небе, словно предвестник апокалипсиса. Всё его тело, от кончика хвоста до мощной шеи, было испещрено шрамами — одни были длинными и глубокими, будто от когтей титана, другие — короткими и рваными, словно его разрывали на части и он выжил. Каждый шрам кричал о бесчисленных битвах, которые это чудовище пережило. А его глаза... они горели холодным огнём, в котором читалась не злоба, а какая-то вселенская, леденящая душу... скука. И эта ухмылка... Он летел на меня, и я видел рябь раскалённого воздуха вокруг его пасти. Я был уверен, что мне конец. Абсолютно.

— И всё-таки этот дракон просто развернулся и улетел, — спокойно ответил мужчина. — Кстати, а куда вы направлялись?

— Эх, сюда я и ехал, чтобы обменять семена и некоторые редкие растения на еду. Но теперь... куда уж теперь, без лошади?

— Об этом не волнуйтесь, мы можем одолжить вам свою. И, кстати, покушайте суп, а то остынет.

В итоге они продолжили беседу, перейдя на спокойные, бытовые темы, пытаюсь не думать о том что могло бы произойти.

Глава 7

Прошла уже неделя с тех пор, как я пытался подружиться с жителями деревни, и наконец-то мне это удалось. Первые дни они меня, разумеется, боялись — да, пожалуй, и сейчас не до конца перестали. Но потом один из них начал потихоньку выходить из дома. Это был мужчина лет сорока с лишним, судя по всему.

Я долго пытался объяснить, что мне от него нужно: узнать, где находятся другие людские страны, изучить их историю. Ещё я спросил, куда подевался тот старый эльф и где вообще живут эльфы. Но на эти вопросы он отвечать отказывался — всё ещё не доверял мне до конца.

— Знаете, мне просто интересно, по какой такой причине вам так интересны люди? — спросил он меня как-то раз.

Если честно, я и сам не знал точного ответа. Может, потому что когда-то и сам был человеком, и мне любопытно, как живут люди в этом мире. А может, я просто надеялся, что они начнут развивать технологии. Или же я действительно хотел помочь им избавиться от так называемых Восьми Королей Жадности. В итоге, хорошенько подумав, я решил дать ему честный ответ.

— Я не знаю, — ответил я с невозмутимым видом.

— Не… не знаете? — переспросил он, явно удивлённый.

— Да, не знаю, — подтвердил я с прежней невозмутимостью.

Мы беседовали в глубине леса, не очень далеко от деревни, где я решил обустроиться на какое-то время.

— Да, кстати, ты вроде бы что-то говорил про Восемь Королей Жадности? — спросил я его с искренним интересом.

— А, да, — кивнул он и начал рассказывать.

В общем, оказалось, что они, на самом деле, сильно помогают людям. А ненавидели их как раз не люди, а те, кого они истребляли. Хотя, даже так, они заставляли людей подчиняться. И тут, если честно, я их немного не понимаю. Зачем они жалуются? Конечно, неприятно, когда твою страну захватывает какой-то косплеер, но по крайней мере этот косплеер тебя защищает. Хотя, возможно, я просто неправильно понял ситуацию.

Мы ещё немного поболтали, и он сообщил, что ходят странные слухи: будто бы между Королями Жадности возник конфликт. Но это неточно и, вообще, только слухи.

— Да, кстати, а как вас зовут? — спросил мужчина.

— Меня зовут Серрахард. А тебя?

— Бари Ортлив. Для меня большая честь поговорить с вами, — ответил он, и с его лица не сходила улыбка. — Знаете, вы удивительный дракон. Обычно считается, что драконы — жестокие игорные салевые монстры, которые ни во что не ставят других существ. А вы разговариваете со мной на равных и даже с уважением.

— Да, спасибо, — ответил я.

В какой-то момент мы замолчали, глядя на заходящее солнце.

— С огромным уважением, Серрахард, но позвольте мне закончить наш разговор — как никак, мне пора возвращаться в деревню, а то жители начнут волноваться.

— Да не нужно разговаривать со мной таким образом, ты меня смущаешь, — ответил я, прикрывая морду крылом.

— А-ха-ха! И всё-таки вы удивительны. Что ж, надеюсь, мы как-нибудь с тобой ещё встретимся.

— Да, было бы неплохо. И, кстати, может, напоследок подскажешь, в какой стороне находится ближайшая человеческая страна?

Когда он показал мне направление, мы попрощались и разошлись. Если я правильно понял, мне предстоит путь в Королевство Инверии, что находится в центральных регионах континента. И кажется я смог разобраться почему я так сильно хочу найти людей. Мне просто нравится наблюдать за ними, особенно за тем как они будут на меня реагировать.

И вот, спустя определённое время, я наконец долетел до места, которое, по словам того человека, должно было быть процветающим королевством.

Я был разочарован.

Вместо оживленного города я не увидел практически ни единой живой души. Точнее, кто-то двигался, но это была нежить. Куда бы я ни летал над этим королевством, я находил лишь разбросанные повозки, сломанные телеги и непонятно куда ведущие дороги.

«Неужели этот человек решил меня обмануть?» — мелькнула мысль.

Если честно, я начал волноваться. А что, если рядом находится один из Королей Жадности? Вдруг кто-то из них так разозлился, что решил уничтожить целую страну? Если он где-то рядом, мне будет очень нехорошо. На всякий случай я решил не приближаться к замку, возвышавшемуся в центре, и осторожно опустился на окраине города. Наблюдать за этой нежитью вблизи было крайне неприятно. Среди ходячих мертвецов я различал мужчин, женщин, детей и даже женщин, которые, судя по силуэтам, должны были быть беременными. Если это сделал кто-то из этих Королей Жадности, то теперь мне сильно захотелост их прикончить, — с холодной яростью подумал я. Я переходил с одного места на другое, пытаясь найти хоть кого-то, кто мог бы объяснить, что здесь произошло. Но никого не нашёл. Вместо этого кто-то нашёл меня. Огромный костяной дракон, лишь немного уступавший мне в размерах, начал заходить на меня с пикирования. И откуда он взялся — я в душе не чаю! Я не видел его совсем.

Я предпочёл держаться от него на расстоянии — проверять на своё тело в физическом контакте с этой тварью не хотелось, не хочу отравиться. Вместо сближения я использовал огненное дыхание. Но на его костях не осталось ни единого следа от моих атак. Учитывая, что он вылетел со стороны замка, я предположил, что его кто-то призвал, так как до этого я его не видел.

«Я, конечно, был неосторожен, но откуда мне было знать, что тот, кто сидит в замке, наблюдает за всей округой 24/7? Он что, меня ждал?»

Так или иначе, я рванул вверх. К счастью, он летал намного медленнее меня и, скорее всего, не мог использовать какое-либо дыхание. Ну, наверное.

В конце концов, я улетел на высоту около 15 километров. Я заметил, что он не отстаёт и не замедляется.

Ну да, на что я вообще надеялся? Это же нежить, высота для неё — не проблема.

Моя надежда на то, что с расстоянием его связь с призывателем ослабнет, не оправдалась. Но он точно не ожидал моего следующего хода. Точнее, полёта.

Я начал собирать внутри себя огромное количество магической энергии, сжимая её до предела. Но я не стал стрелять в костяного дракона. Вместо этого, усилив заклинание настолько, насколько возможно, я выпустил его прямо перед своей мордой и, прежде чем шар взорвался, отлетел назад, раскрыв крылья.

Когда сфера детонировала, я воспользовался крыльями как парусами и, используя взрывную волну как толчок, ринулся вниз. Движениями крыльев я ускорял себя ещё сильнее. Я воспользовался магией, сформировал «липкий» фаербол (так я назвал заклинание, которым согревался в небе) и начал раскаляться. В итоге я выглядел как самый настоящий метеорит. Я использовал ускорение, защитные заклинания и навык, который ещё больше усиливал мою оборону.

В этот момент я чувствовал себя настолько крутым, насколько это вообще возможно.

«Чёрт, разве я не слишком офигенен для этого мира?»

Пока я падал, я заметил, как из замка вылетело какое-то существо. Я, не сбавляя скорости, сформировал ещё один залп и выстрелил прямо перед ним. Существо в чёрных одеяниях, с посохом, источавшим фиолетовый свет, не успело среагировать. Ударная волна откинула его обратно в сторону замка.

Прямо на тот замок, на который я падал.

А теперь представьте: вы — существо размером чуть больше человека. Вы находитесь в своём замке. И на вас падает 23-тонное существо, летящее со скоростью 130 м/с.

Каменные стены не выдержали и доли секунды — под прямым попаданием дракона центральная башня разлетелась, словно её построили из сухой глины. Пыль и обломки каменных плит взметнулись столбом, заглушив небо. От эпицентра удара пошёл волновой разлом — стены по бокам треснули, будто от землетрясения. Гигантское тело пробило крышу тронного зала и смяло этажи, как картонные.

Каменные стены не выдержали и доли секунды. Под прямым попаданием дракона центральная башня разлетелась, словно её построили из сухой глины. Пыль и обломки каменных плит взметнулись столбом, затмив ночное небо. От эпицентра удара по земле пошёл волновой разлом — стены по бокам треснули, будто от землетрясения. Моё гигантское тело пробило крышу тронного зала и смяло все этажи на своём пути, как картонные перегородки.

Обломки замка разлетелись во все стороны, словно метеоритный дождь. Что стало с тем призывателем? Если честно, я не знаю. Да и не хотел думать — всё тело гудело от такой дикой боли, что я начал подозревать: вот-вот и умру.

Когда замок окончательно сложился как карточный домик, я оказался погребённым под тоннами камня. Но для меня это не стало неразрешимой проблемой. Я воспользовался обычным взрывным фаерболом.

Первый залп лишь встряхнул завал. Второй — немного расчистил пространство. В итоге, продолжая двигаться и одновременно применяя взрывные заклинания, где-то с ещё третьего или четвёртого раза я наконец выбрался из-под обломков.

Огненные драконы лучше всех устойчивы к взрывам — почти так же, как и к пламени. И, надо признать, я слишком часто злоупотреблял этим знанием. Просто потому, что мог себе это позволить.

Проходя по обломкам, я услышал хриплый голос — словно мертвец пытался высказать мне своё недовольство.

— Как ты, тупая ящерица, посмела напасть на меня? — прорычал он так, что было непонятно, спрашивает ли он это на самом деле или просто бубнит в бреду.

— ЧТОООО? — в недоумении крикнул я в ответ. — В смысле, это я на тебя напал? Ты сам натравил на меня этого костяного ублюдка!

Передо мной стоял некромант, от которого исходило зловещее фиолетовое свечение. Если честно, его лицо мне не нравилось — уж больно мёртвым он выглядел. В этот момент костяной дракон, наконец добравшийся до нас, снова попытался напасть. Я тут же выпустил в него пламя.

— Тупое животное! Думаешь, твоё пламя что-то сделает с нежитью, неуязвимой к магии? — прозвучала насмешка.

— Ты что, дурак? Зачем ты дал мне понять, что он незрим к магии? — в недоумении спросил я. Нет, серьёзно, о чём он вообще думал, раскрывая мне подобную информацию? Хотя я всё равно ему не верил — как никак, защита от магии у каждого существа существует лишь в ограниченной форме, и быть полностью неуязвимым к магии практически невозможно. По крайней мере, я о таких не слышал.

Увернувшись от костяного дракона, я взлетел и ринулся на некроманта, не видя смысла тратить силы на его прислужника. Лишний раз рисковать я уже не хотел — кто знает, какие ещё фокусы мог выкинуть этот некромант. В конце концов, ублюдок просто телепортировался подальше, хотя какой в этом смысл — я не знал. Я же могу снова полететь в его сторону, а костяной дракон быстрее не стал.

— Будь ты проклята, тупая тварь! Ты заставила меня использовать мой козырь! — в ярости проговорил некромант.

Я немного насторожился. В итоге я увидел, как он ударил посохом о землю, и рядом с ним появилась… обычная нежить в доспехах и с луком.

— Узри высшего рыцаря смерти! И пусть ты не достоин умереть от его руки, я сделаю исключение и удостою тебя чести стать моей нежитью! — в этих словах звучала огромная нота фанатизма.

Услышав это, я испытал такой кринж. Неужели существа в этом мире действительно так разговаривают? Почему мне стало за него стыдно?

— А-ХА-ХА! А-ХА-ХА-ХА! — я залился безумным хохотом.

— Что смешного? Неужели понял всю безысходность своей ситуации?

В итоге я начал смеяться ещё громче— Нет, серьёзно, это было настолько смешно, что мне действительно было сложно удержаться. Будь моя воля, я бы уже лежал в конвульсиях от смеха.

— Ты даже не представляешь, насколько ты смешной, некромант! — еле проговорил я через смех.

— Эх, ты, тварь! Знаешь, моя нежить никогда не промахивается!

После этих слов нежить, стоявшая рядом с ним, натянула тетиву и выпустила стрелу. Я быстро пригнулся, схватил с земли камень — и стрела застряла в нём наполовину, чуть не пробив его насквозь. Я смотрел на него, он — на меня, а костяной дракон тем временем приближался.

Я быстро побежал в сторону некроманта, поднимая по пути камни и используя их как щит. А он уже пешком начал от меня убегать. Проблемы особой бы не было, если бы не то, что нежить стреляла чрезвычайно быстро. Я еле-еле успевал поднимать очередные булыжники, да ещё и следил, чтобы они были достаточно большими.

Костяной дракон уже успел догнать меня и вцепиться в хвост. К счастью, он не смог его пробить — заклинание укрепления всё ещё действовало. Вырвав хвост, я изо всех сил размахнулся и, используя его как плеть, так сильно ударил костяного дракона, что у того разлетелась половина черепа. Оказывается, я зря боялся, что не смогу оказать на него должного физического воздействия.

При этом сражаться на два фронта для меня не было проблемой — дома я часто устраивал спарринги со всеми младшими братьями или парой старших. Драться одновременно против нескольких противников я уже давно привык.

А некромант, скорее всего, уже потратил все свои магические силы — именно поэтому ему пришлось убегать пешком. Я не волновался, что он вступит в бой. Тем более, куда он от меня убежит? Я же дракон — могу догнать его в любой момент. Если, конечно, у него нет запасного свитка телепортации.

И, естественно, когда он оказался на определённом расстоянии, он попытался что-то достать из своей одежды.

Тут мне пришлось действовать быстро. Схватив костяного дракона хвостом и изо всех сил размахнувшись, я швырнул его в сторону лучника. Тот успел выпустить стрелу, которая впилась мне в бок, у самого основания крыла.

— Да хули вы все пристали к моему крылу?! — взревел я. — Нет, серьёзно, это уже который раз! Конечно, я бы и сам попытался лишить дракона крыльев, если бы сражался с ним, но, ёбаный рот, как же я устал от этого!

Кроме братьев и сестёр, почти все противники, с которыми я когда-либо сталкивался, в первую очередь пытались попасть именно в крылья. Как минимум, в 80% случаев. В итоге, когда костяной дракон рухнул на лучника, я изо всех сил бросился к некроманту. Конечно, я мог воспользоваться пламенем или атакующим заклинанием, но повредить свиток мне не хотелось. Ведь если я его заполучу, это будет мой первый собственный магический свиток. В итоге, когда я уже открыл пасть, собираясь осторожно укусить его, я увидел, что он сжимает в руке свиток, излучавший синий свет. В последние миллисекунды, прежде чем сомкнуть челюсти, я изменил траекторию, стараясь захватить только его тело, оставив руки снаружи. Раздался отвратительный хруст, и некромант начал вопить — то ли от боли, то ли от отчаяния. Вкус был настолько мерзким, что мне тут же захотелось разжать челюсти. Но прежде чем я это сделал, я поднял морду и с силой вбил его в землю, но на этом я не остановился, я продолжил снова и снова вбивать его в землю, и почувствовал как сначала одна потом вторая стрела воткнулись мне в хвост, и это было охренеть как больно. В конце концов когда я почувствовал, что некромант больше не пытается шевелиться, Я остановился. В этот момент я заметил нечто странное: костяной дракон и нежить-лучник застыли на месте. Костяной дракон замер на полпути ко мне, а лучник — с натянутой тетивой. Честно говоря, я ожидал, что они либо продолжат атаку, либо просто исчезнут. Я перевернул некроманта, проверяя, функционирует ли он ещё. Хотя, учитывая, что большая часть его тела была расплющена моими зубами, я сильно в этом сомневался. Он не подавал признаков жизни. Осторожно подняв упавший свиток, я внимательно его осмотрел.

— ГРА-А-А-А-А-А! — я начал рычать от ярости. Свиток был испорчен.

Из-за этой злости я принялся крушить ближайшие обломки замка, а напоследок выпустил огненный залп в сторону уцелевших домов, разнося в щепки с десяток построек. Окна и стены разлетались во все стороны, и это выглядело даже красиво — особенно в ночной темноте.

Спустя некоторое время я наконец успокоился и начал обыскивать мага — у него наверняка должны были быть и другие ценные предметы. Пока я этим занимался, мой цепкий взгляд заметил кого-то, кто следил за мной с расстояния в сотню метров. Честно говоря, я заметил его случайно — скорее всего, этот «кто-то» наблюдал за мной уже довольно долго. Поначалу я не подал виду, но, собрав все вещи некроманта в импровизированный мешок из его же одежды, насторожился. Конечно, я мог бы его просто сожрать — возможно, это даже дало бы мне какую-то силу или панос, — но я не хотел даже отдалённо становиться подобием нежити. Положив мешок на место и мгновенно оценив ситуацию, я изо всех сил рванул в сторону незримого наблюдателя. Я заметил, как тень дрогнула — значит, моя реакция не осталась незамеченной. Я бежал, не обращая внимания на груды обломков и уцелевшие дома, возникавшие на пути. Всё, до чего я касался, разлеталось в щепки — стены, балки, остатки мебели. Я нёсся со скоростью под сто двадцать километров в час, и меня не волновала возможная усталость — часы, проведённые в изнурительных тренировках, сделали свое дело. Даже после долгого полёта я был полон сил. Достигнув места, где в последний раз мелькнула тень, я замер, вслушиваясь в тишину. Среди потрескивающих углей и шорохов руин я уловил осторожные шаги — но не на поверхности, а под землёй. Прикинув вероятное направление, я вонзил обе лапы в грунт и с силой вырвал пласт земли. И увидел её. Под землёй скорее всего в канализации пряталась маленькая девочка в потрёпанной одежде и сломанной маске. Из-под неё выбивались золотые пряди волос, а в полумраке горели два красных рубина — её глаза. Она напоминала принцессу из старинных сказок, хоть и казалась совсем юной. Не дав ей опомниться, я бросил кусок земли и аккуратно, но твёрдо обхватил её лапой, поднял и, игнорируя её попытки ударить меня крошечным кинжалом, переставил на крышу ближайшего уцелевшего дома. Я постарался сделать это как можно мягче, но она всё равно шлёпнулась на каменные плиты.

— Пожалуйста, не убивайте меня! — взмолилась она с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце.

— Воу, воу, успокойся! Я не сделаю тебе ничего плохого, — постарался я смягчить свой рык. — Просто успокойся. Глубокий вдох... и выдох.

И, хотя я уже понял, что она нежить, она послушно задышала. На это указывало несколько вещей: во-первых, одинокая девочка в городе, кишащем мертвецами. Во-вторых, я не почувствовал биения сердца, когда держал её. И в-третьих, эти алые глаза, похожие на огранённые рубины. Таких глаз у людей не бывает. Они завораживали — мне даже на мгновение пришла мысль сохранить их на память.

«Фу-х, какие мысли, — одёрнул я себя. — Надо собраться. Нельзя её пугать». Хотя, кажется, она уже немного успокоилась.

— Что ж, давай представимся! Меня зовут Серрахард. Самый клёвый, офигенный и прекрасный дракон, которого ты когда-либо видела. Ну или ещё увидишь! — провозгласил я с напускной весёлостью.

Она удивлённо моргнула, затем сняла маску. Когда она приоткрыла рот, я разглядел маленькие, но вполне отчётливые клыки. «Что ж, — подумал я, — кажется, она вампир. Надо же, не догадался сразу по глазам».

— М-меня зовут... — потянула она.

—Да-да, тебя зовут?

—Меня зовут Киино Фасрис Инверн! — наконец выпалила она.

В этот момент она была настолько милой, что, будь у меня обычные руки, я бы, наверное, затискал её до смерти.

Глава 8 спешл

Фасрис Инверн пряталась в одном из своих укрытий в городе. Уже долгое время она пыталась найти причину, по которой весь её народ превратился в нежить, и узнать, как вернуть их обратно. Пусть даже в глубине души она понимала, что вряд ли удастся вернуть родителей к жизни, смириться с этим она не желала.Очередной раз выйдя на разведку, она увидела, как с неба падает то, что сначала показалось метеоритом. Но, хорошо приглядевшись, она разглядела огненного дракона, который был объят пламенем ярости. Чем ближе он оказывался к земле, тем больше становилось понятно: он падает прямиком на замок, в котором она когда-то жила с родителями и где сейчас обитала могущественная нежить, из-за которой ей приходилось скрываться.Она также заметила, что за драконом-метеоритом летел костяной дракон, но намного медленнее. Киино не знала, что и думать об этой ситуации. С одной стороны, королевский замок, который был ей так дорог, мог вот-вот рухнуть. С другой — некромант, к которому она испытывала лютую ненависть, предполагая, что именно он виновен во всём, скоро мог окончательно умереть.И вот она увидела, как тот вылетает из замка. В этот момент ей захотелось заплакать. Но, увидев, как дракон выстрелил в сторону некроманта фаерболом, взрыв от которого отбросил того обратно в замок, она искренне удивилась. Неужели дракон сделал это целенаправленно?Следующее, что она увидела, заставило её замереть: её замок начал рушиться с самого верха. Взрыв был подобен извержению вулкана. Когда грохот наконец стих, она продолжила наблюдать издали, надеясь, что некромант всё же погиб. И когда из-под обломков выбрался дракон, она мысленно умоляла, чтобы тот просто улетел.Но некромант выжил и натравил на огненного дракона сначала костяного, а затем ещё и рыцаря смерти. Киино готова была зарыдать от злости: из-за того, что виновник уничтожения королевства всё ещё жив; из-за того, что её королевства больше нет; из-за того, что она, скорее всего, никогда не вернёт своих родителей. Она уже была готова убежать как можно дальше, чтобы забыть обо всём, но, увидев, как дракон сражается с призванной нежитью, не смогла оторвать взгляд.И тут её осенило: скорее всего, некромант потратил огромное количество магии на то, чтобы защитить себя от падающего дракона. А учитывая, что он постоянно над чем-то экспериментировал, маны у него почти не осталось.Она отчаянно хотела вмешаться в бой и самой добить некроманта, но страх сковывал её. Боязнь некроманта смешивалась с ужасом перед драконом, который в любой момент мог её сожрать. Её поразило, как невероятной силы удар хвоста буквально разнес в труху половину черепа костяного дракона — и всё с такой скоростью, что движение едва удалось уловить. Впрочем, чему удивляться, если этот дракон сумел выжить после падения с неба на замок и выбраться из-под горы обломков?Когда некромант достал свиток, её охватило отчаяние от собственной трусости. «Я не успела», — пронеслось в голове, но в тот же миг дракон стремительно бросился к некроманту и схватил его. И в те секунды, когда дракон с яростью вбивал тело врага в землю, она впервые за долгое время почувствовала настоящее, всеохватывающее облегчение.Продолжая наблюдать за драконом, она заметила, как его взгляд на долю секунды задержался на ней. Она искренне надеялась, что он примет её за очередную нежить, бродящую по городу, — одну из тысяч.И вдруг дракон с огромной скоростью рванул прямо в её сторону. В ужасе она попыталась скрыться под землёй, но каково же было её изумление, когда он попросту вырвал целый пласт земли. Охваченная паникой, она позволила ему схватить и поднять себя. Придя в себя, она отчаянно пыталась ударить его маленьким кинжалом, но его кожа оказалась невероятно твёрдой.Она ожидала, что её сейчас же сожрут или сожгут заживо. Вместо этого он аккуратно поставил её на крышу и мягко попросил сделать глубокий вдох и выдох. Просьба удивила её — ведь нежити не нужен воздух, чтобы существовать, — но она послушалась и, к собственному изумлению, почувствовала, как это помогает успокоиться.А когда дракон представился Серрахардом и спросил её имя, её изумление лишь возросло — особенно от того, с какой ласковостью он разговаривал, словно боясь её спугнуть.Собрав всю свою храбрость и успокоившись под звуки его голоса, она наконец представилась в ответ.

Глава 9

Меня зовут Киино Фасрис Инверн! — наконец выпалила она.

«Ого, надо же, какое длинное имя», — подумал я. Называть её каждый раз полным именем было банально лень, да я и не привык запоминать такие сложные имена.

— Ничего, если я буду звать тебя просто Киино? — спросил я.

— Нет, я совсем не против, — ответила она, тряся головой.

— Итак, Киино, тебе случайно не пятьсот лет? — Мне это было очень важно знать, поскольку я не был уверен, является ли она древним вампиром.

— Что? Нет, конечно же нет! Мне всего лишь четырнадцать, — быстро ответила она.

Судя по её реакции, я понял, что она говорит правду или была невероятно хорошей актрисой.

— Киино, мне интересны люди. Я прилетел сюда, чтобы понять, как вы живёте, и мне больно видеть то, что стало с вашим королевством. И если тебе действительно четырнадцать, значит, всё это произошло недавно. Пожалуйста, расскажи мне всё как есть. Я готов выслушать.

В эти слова я пытался вложить как можно больше заботы и нежности. Как-никак, она всё ещё ребёнок, и как взрослый я был обязан помочь ей.

Сначала Киино была не уверена, хочет ли она рассказывать. Но в итоге всё же начала. И стоило ей начать, как её уже было не остановить.

Сначала она говорила уверенно, вспоминая, насколько прекрасным было её королевство. Потом, когда речь зашла о родителях, по её щекам потекли слёзы, а голос начал дрожать. В тот момент, когда она начала говорить о боли, которую испытали почти все граждане, включая её саму, Киино еле сдерживала рыдания. Под конец она и вовсе перестала себя сдерживать, рассказывая о том, как все начали превращаться в нежить, как она выживала в одиночестве, как пыталась найти способ вылечить хоть кого-то, как ждала помощи, как ей было страшно и тяжело жить, когда в замке поселился некромант. Она рыдала всё сильнее и сильнее с каждым новым предложением.

Сначала я испытывал лёгкую грусть от осознания того, что здесь когда-то было прекрасное королевство. Но когда она начала плакать, я словно начал чувствовать её эмоции, как свои. Я представил себя на её месте, даже с учётом того, что моя психика была куда крепче. И я почувствовал, как по моей морде стекают слёзы. Я никогда не плакал, когда со мной происходило что-то плохое, я всегда относился ко всему спокойно и старался не проявлять сильных эмоций. Но почему-то, глядя на горе других, мне всегда было больнее, и сейчас не стало исключением. Я не хотел её перебивать, чтобы она могла выплакаться.

— Я... я не хотела быть нежитью, — проговорила она сквозь слёзы.

Лишь спустя десять с лишним минут её рыдания стали стихать.

— Киино, посмотри на меня, — тихо сказал я.

Она подняла на меня глаза и явно удивилась, увидев, что моя морда была мокрой от слёз.

— Киино, я хочу, чтобы ты знала, — продолжил я, следя за тем, слушает ли она меня внимательно. — Если ты можешь плакать, значит ты жива.

Спустя несколько минут Киино наконец успокоилась.

—Я не знала, что драконы могут плакать, — сказала она, и в её голосе чувствовались остатки удивления.

—Все драконы могут плакать, и все они когда-то плакали. Но они в этом никогда не признаются, — ответил я с печалью.

—И-хи-хи, — она чуть не рассмеялась, стирая слёзы с лица.

—Что?

—Нет, ничего. Просто моя мать когда-то говорила, что отец в молодости тоже плакал. И что он в этом никогда не признается.

—Вот оно как... Понятно. Рад, что ты успокоилась. — Я немного подумал и продолжил. — Знаешь, я думаю, что оставлять их здесь — не очень хорошая идея. — Я указал мордой в сторону застывших костяного дракона и рыцаря смерти. — Хотя я бы назвал его «лучником смерти».

—Разве это не опасно? — спросила она с волнением.

—Опасно? — переспросил я, приподняв бровь. — Киино, пока ты рядом со мной, для тебя нет угрозы в этом мире. С этого момента считай, что я твой лучший друг.

—Ты... правда хочешь быть моим другом? — в её голосе послышалась крошечная, но живая надежда. — Но я ведь всего лишь...

—Для меня неважно, кто ты. Главное, что ты — хорошая. А всё остальное не имеет значения. Давай, залезай ко мне на спину, — быстро проговорил я, перебивая её.

—На спину? — искренне удивилась она. — Я слышала, что...

—Мало ли что ты слышала! Я — не обычный дракон. Я — самый офигенный дракон за всю историю этого мира, и то, что касается других, меня не касается.

Произнося это, я вкладывал в свой голос как можно больше тепла и радости, стараясь улучшить атмосферу.

Она несколько секунд смотрела на меня своими удивительными глазами, а затем расплылась в такой алой и милой улыбке, что у меня сердце разорвалось — не от горя, а от переизбытка милоты. Остатки слёз лишь усиливали эффект, отражая в себе лунный свет.

Не знаю, сколько времени я провёл, умиляясь увиденному, но в себя я пришёл только после того, как она несколько раз спросила, что со мной.

—А? А что со мной? — переспросил я, теперь уже с недоумением, уловив в её голосе новую нотку волнения.

—У вас... кровь идёт из носа, — сказала она с явным беспокойством.

—А-а, за это можешь не волноваться. Всего лишь маленькая ранка в носу, не более того, — ответил я, разворачиваясь и опуская крыло на край крыши, чтобы она могла спуститься. Похоже, наконец поняв мой намёк, она осторожно забралась ко мне на спину.

Пока мы — то есть, я — шёл к трупу некроманта, я размышлял о том, какой дракон мог всё это устроить. Ведь, как говорил мой отец, только драконы способны использовать дикую магию, что отделяет души от тел. И во время этого процесса жертва обычно испытывает невыносимые муки.

Отец рассказывал мне об этом, желая, чтобы я узнал основы дикой магии, позволяющей красть чужие души. Изначально я хотел отказаться — воровать чужие души казалось мне отвратительным. Но потом, хорошенько подумав, вспомнил, что в мире бывают исключения — те, кто явно заслуживает попасть в ад. К сожалению, я пока недостаточно силён для такого. Максимум, на что я способен, — вытащить душу слабого животного. У обычных драконов сила магии зависит от их собственной души: чем она сильнее, тем мощнее заклинания. Но сильнейшие драконы, как я понял, могут позволить себе восполнять потраченные силы, используя чужие души.

Когда мы добрались до центра руин, я позволил Киино слезть с моей спины, наклонив крыло.

—Кстати, разве нежить не должна была исчезнуть после смерти призывателя? — задал я вопрос, который меня интересовал.

—Обычно — да. Но, скорее всего, из-за того, что они были вызваны с помощью предметов, они не исчезнут, пока эти предметы не будут уничтожены.

Услышав это, я едва не подпрыгнул от радости. Если я правильно понял, теперь эта нежить фактически моя! Я быстро отыскал мешок, который оставил здесь ранее, и достал оттуда посох некроманта.

Направив его на нежить, я скомандовал:

—Сидеть!

Они меня не послушали.

—Я что-то сделал неправильно? — спросил я в недоумении.

— Не знаю... Обычного использования этих предметов должно быть достаточно. Если только... — она задумалась.

—Если только что? — нетерпеливо переспросил я.

—Если только твоя собственная душа не отвергает эти предметы. И я думаю... что вы чисты душой.

В глубине души я понял, что она имела в виду. Видимо, я настолько не люблю нежить, что не могу управлять предметами, связанными с тёмной энергией.

—Вот облом, — с досадой проговорил я.

—Извините, но зачем вам нежить?

—Да ладно тебе, Киино! Просто представь, насколько это клёво — владеть нежитью, хоть и такой слабой, — с лёгким разочарованием ответил я. — Кстати, раз уж я не могу использовать этот посох, может, ты попробуешь? — предложил я, передавая его ей.

— Его? Рыцаря смерти? Вот так просто отдадите мне? — Она явно была удивлена моей щедрости, хотя с чего бы?

—А что не так с этим рыцарем?

—Рыцарь смерти — легендарная нежить! Даже один способен разгромить целый город, а раны от них практически не лечатся, — увлечённо ответила она.

—Подожди, в смысле «не лечатся»? — в панике спросил я и тут же посмотрел на свою рану от стрелы.

—Я имею в виду, у людей не лечатся! Вы же дракон, так что не думаю, что для вас это проблема.

—Фу-у-х... Пронесло. А то я уж начал волноваться. Если бы я испытывал такую боль, все оставшиеся полёты в жизни были бы неприятными. Кстати, покажи, что у него ещё есть. Наверняка у него есть какие-то побрякушки. Кто знает, может, мы найдём что-то интересное.

—Да, конечно!

И мы начали искать. Она даже отдала свои первые приказы нежити. «Эх, дети так быстро растут, — с умилением подумал я. — Моргнуть не успею, как она уже будет управлять ордой драконов смерти».

В итоге спустя несколько часов мы собрали всё, что было ценного на месте.

—Итак, что у нас есть? — подвёл я итог. — Огромное количество золота, которого, по словам Киино, хватило бы, чтобы кормить целый город на протяжении пяти месяцев (естественно, из казны), и то, что принёс с собой некромант. Шестнадцать магических предметов, из которых только пять полезных. Остальное — сплошной мусор, как по мне. Хотя сама Киино говорит, что это очень ценные предметы, за которые можно выручить ещё больше денег.

Лично я не понимал, как кольцо, которое лишь немного усиливает твёрдость кожи, может быть полезным. То есть, да, польза есть, но она настолько ничтожна, что тратить на него огромную сумму я бы никогда не стал. Если она говорит правду о том, насколько их сложно создавать, то я никогда в жизни не стал бы тратить время на столь слабые предметы — разве что ради прокачки навыков зачарования. Хотя, как по мне, лучше потратить это время на естественные тренировки. Быть зависимым от предметов — не лучшая идея. Тем более, ты всегда можешь найти эти предметы и отнять их у других. Вот прям как сейчас. Так, что-то я отвлёкся. Ещё мы нашли два жезла, три свитка и саму одежду некроманта, которая, оказывается, делала своего владельца более скрытным, особенно в тенях. Если честно, ни один из этих предметов не был для меня полезен. Кольца я надеть не мог, свитками воспользоваться не мог, жезлы также были бесполезны, как и одежда. В конце концов, я просто отдал всё Киино. Она сначала отказалась, но после того, как я доходчиво объяснил, почему для меня это бесполезный хлам, она всё-таки согласилась их взять.

Вот что делать с золотом, было непонятно. В итоге мы решили просто закопать его поглубже в землю.

—Как же жаль, что у меня нет бесконечного инвентаря, — с сожалением заключил я.

И вот, когда мы собрались, я задался вопросом: что же мы будем делать дальше? Потому что я и вправду не знал. С одной стороны, я уже слишком долго был вдали от дома. С другой — мне смертельно хотелось найти того ублюдка, что погубил это королевство. Но здесь была серьёзная загвоздка: тот, кто это сделал, явно обладал просто чудовищной силой и, скорее всего, являлся одним из лордов драконов, о которых говорил отец. Если это так, у меня нет ни единого шанса против него — даже против самого слабого из них. И хоть отец сам сказал, что в будущем я точно стану лордом-драконом (учитывая, как быстро я расту), на это уйдут как минимум ещё сотни лет. То же самое и с Восемью Королями Жадности. Ведь был шанс, что кто-то из них тоже способен на подобное, даже если они не драконы. Как-никак, они из другого мира, с другими правилами.

— Кстати, Киино, что ты знаешь о Восьми Королях Жадности? — спросил я.

Она начала рассказывать всё, что знала. И то, что она говорила, в корне отличалось от версии деревенского жителя, что было неудивительно — до него доходили лишь слухи. Оказалось, Восемь Королей Жадности поссорились между собой, что-то не поделили и в итоге перебили друг друга, а обиженные лорды драконов добили ослабленных. До сих пор неизвестно, все ли они погибли. Когда наши дела здесь закончились, она переоделась в одежду некроманта и, взяв мешок, найденный в чужом доме, сложила туда остальные вещи. Среди них были и книги некроманта с его записями и экспериментами, которые могли помочь Киино стать сильнее. Конечно, я не очень любил нежить, хоть и считал, что управлять ею довольно забавно. Даже осознание того, что это чужие трупы, моего мнения не изменило. Становиться некромантом я не хотел и не стану. Но Киино уже была вампиром, и ей не надо было волноваться. Раз уж это нельзя исправить, почему бы не превратить это в преимущество?

— Киино?

—Да, Серрахард?

—Ты проверила все дома на наличие полезных вещей?

—Да, конечно. За эти 2 года я передвигаюсь скрытно, обыскала весь город, и все нужные вещи лежат под землёй вместе с золотом. А почему вы спросили?

—Может, стоит напоследок сжечь весь этот город?

Она замолчала, хотя, казалось, сама знала ответ.

—Киино, ты ведь всё ещё надеешься вернуть их? — мягко спросил я, с ноткой печали.

—Да, — коротко ответила она.

—Если мы оставим их, они могут нанести вред округе. Тем более, они мертвы уже два года и при этом являются нежитью.

—Можете не продолжать. Я всё поняла, — тихо сказала она.

«Надо же, как быстро она меня послушалась», — подумал я.

Посадив её себе на спину, я взлетел на несколько десятков метров и приготовил пламя, чтобы предать этот город очищающему огню. Костяной дракон, на спине которого восседал рыцарь смерти, летал рядом. Когда я начал готовить своё самое сильное пламя, тело моё накалилось до предела. Грудь расширилась, кожа под чешуёй засветилась багровым светом, словно раскалённая магма. Киино пользовалась одним из колец найденного у некроманта, что защищала её от жара и пламени.

Я выпустил всю эту мощь, буквально излил её из своей пасти. Представьте себе магму, но гораздо более жидкую, почти как вода, и от того не менее, а даже более жаркую. Пламя разлилось по городу, пожирая всё на своём пути. Камни плавились, дерево обращались в пепел в мгновение ока. Нежить испарялась, не успев даже коснуться струи огня. Но самым удивительным были всполохи золотого света, которые пронизывали моё алое пламя. Это был огонь, в который я вложил частицу собственной души — в прямом смысле. Я тренировал его с тех самых пор, как только научился управлять магией. Когда последняя капля энергии была исторгнута, магических сил у меня осталось ровно на то, чтобы просто летать. Медленно повернув голову, я посмотрел на Киино. Она молча наблюдала за очищающим огнём. Ни слова не срывалось с её губ, лицо было застывшим, с приоткрытым от изумления ртом. В её глазах, широких и бездонных, плясали золотые и алые отблески моего пламени. И в этот момент её вид был настолько чистым и завораживающим, что я едва не потерял концентрацию и не рухнул вниз от переполнившего меня чувства милоты.

Глава 10

Летая под абсолютно чёрным ночным небом, я многое узнал о рунном магии. Раньше я знал лишь то, что драконы не способны её использовать, за редкими исключениями. Теперь же я понял, что она делится на шесть уровней, и шестой считается почти невозможным для людей. Исключением были те самые Игроки, которые, по легендам, могли использовать заклинания даже десятого уровня. Пламя, которым я сжёг город, было, по словам Киино, пятого, а возможно, и шестого уровня. И судя по тому, с каким энтузиазмом и восхищением она мне об этом рассказывала, я понял, почему была так удивлена. Ведь если не считать Игроков, то люди, владеющие магией пятого уровня, уже считались сильнейшими. Добравшись до ближайшего города, я приземлился примерно в двух километрах от него, чтобы как следует отдохнуть и поесть — я был чертовски голоден. Киино, как мы и договаривались, решила разведать обстановку в городе. Для её безопасности вместе с ней отправился Рыцарь Смерти, которого мы замаскировали под человека, набросив на него грубые тряпки. По идее, Киино должна была в первую очередь купить ему нормальную одежду, чтобы скрыть его сущность. А если кто-то спросит, почему он так небрежно одет, она просто ответит, что тот стесняется своих шрамов. Хоть я и не до конца доверял этому плану, всё же решил положиться на саму Киино.

Спустя несколько часов, когда наступило утро, я был уже сыт по горло волками и оленями. Мне даже не приходилось за ними гнаться — достаточно было плюнуть в их сторону сгустком пламени, настолько малым, что он почти не требовал сил. В итоге мне оставалось лишь проглотить добычу, в голове которой зияла аккуратная дыра. Когда Киино вернулась, Рыцарь Смерти был уже облачён в обычную одежду, полностью скрывавшую его сущность. Но вот её собственный вид мне не понравился — она выглядела глубоко несчастной. В итоге ей пришлось ждать почти до следующей ночи, пока я не восстановил достаточно магических сил, чтобы сжечь ещё один город, в котором, как оказалось, тоже были одни мертвецы. Мне это жутко не понравилось. Я начал подозревать, что один из лордов драконов решил полностью уничтожить человечество, и перспектива казалась поистине ужасающей. Нам пришлось лететь уже к следующему городу. Но прежде чем мы до него добрались, я почувствовал присутствие очень сильного дракона.

— Киино, прости, но нам придётся отложить наши планы.

— Что? Почему? — спросила она, и в её голосе послышались нотки удивления, будто она уловила в моих словах нечто новое, тревожное.

— Скорее всего, тот, кто виноват во всех твоих бедах, сейчас находится там, — спокойно ответил я.

— Если это так, то почему мы отлетаем? — её голос прозвучал уже громче, с нарастающим напряжением.

— Прости, но у меня сейчас нет против него шансов. Против лорда драконов — по крайней мере, сейчас.

— Но ты же говорил, что ты самый лучший из драконов! Я видела, на что ты способен! — в её голосе звенела обида, и она принялась колотить меня по спине своими крошечными кулачками. От гнева или отчаяния — я не мог понять, но её голос явно дрожал.

— Киино, как думаешь, сколько мне лет?

Она, конечно, удивилась такому вопросу, но всё же ответила:

— Где-то сто пятьдесят или двести, наверное... Сложно сказать, ведь ты не соответствуешь своему размеру.

— Хочешь сказать, я коротышка? — в шутку добавил я в голос немного злости.

— Нет-нет, конечно нет! Прости, если обидела! — испуганно воскликнула она.

— А-ха-ха, — мягко рассмеялся я. — Мне всего тридцать лет. Как думаешь, если я в таком возрасте, по твоим же словам, могу использовать пламя разрушительной силы пятого или шестого уровня, то сколько времени мне потребуется, чтобы стать сильнее любого другого дракона?

И я начал рассказывать ей свою историю — естественно, опуская ту часть, где когда-то был человеком.

Несколько часов спустя в убежище членов Бездны царило напряженное ожидание.

— Кто-нибудь знает, куда делся Малтазар? — раздражённый голос прозвучал из угла зала, где в воздухе медленно вращался древний гримуар. Его владелец, высохшая мумия в чёрном балахоне, постучал костяными пальцами по ручке кресла. — Его давно не было на собраниях.

— Последнее, что я помню, он отправился исследовать феномен обращения целого города в нежить, — ответил другой член Бездны, чьё лицо было скрыто глубоким капюшоном. — Говорил, что там может крыться ключ к овладению массовым воскрешением.

В этот момент дверь в зал бесшумно распахнулась. На пороге стоял Ночной Лич, облачённый в мантию с мерцающими по краям рунами. В его руке был посох, достойный короля, увенчанный поликристаллом, напоминавшим огранённый алмаз. Он твёрдо стукнул посохом о каменный пол, призывая к тишине.

— Успокойтесь, — прозвучал его властный голос, на мгновение заглушив гул голосов. — Я давно выслал разведчика. Он должен прибыть с информацией с минуты на минуту.

Как по команде, в центре зала возникла полупрозрачная фигура, постепенно обретая форму. Разведчик пользовался ожерельем, дарующим, как они полагали, абсолютную невидимость — их главным козырем в шпионаже. На несколько секунд он преклонил колено перед Ночным Личем, а затем начал доклад. Сначала он описал, что от столицы Инверии осталось лишь пепелище. Всё было выжжено дотла, даже камни местами оплавились. Затем он сообщил о драконе, летящем в сторону соседнего города, за которым следовал костяной дракон, принадлежавший пропавшему Малтазару. Сначала разведчик предположил, что это сам некромант преследует добычу на своём костяном слуге — все знали о его навязчивой идее заполучить труп дракона для создания Дракона Смерти.

Но когда он догнал их у следующего города, то увидел на спине костяного дракона Рыцаря Смерти. В голове разведчика тут же сложилась картина: Малтазар наконец подчинил себе дракона. Однако его ждал шок. Вместо некроманта на спине чудовища сидела юная девочка — или, точнее, высший вампир. Именно она, а не Малтазар, управляла нежитью.

После того как разведчик добавил, что этот высший вампир пользуется предметами Малтазара, на лицах присутствующих членов Бездны застыло ещё большее изумление.

— Хочешь сказать, что этот высший вампир в облике ребёнка убил его? — прошипел один из шести оставшихся членов, сжимая костяные пальцы. — И мало того — подчинил огненного дракона и присвоил все реликвии Малтазара? Проклятый кровосос!

— Замолчи, Вальтар, — холодно оборвал его Ночной Лич. — Разведчик ещё не закончил.

— Я продолжаю, — кивнул невидимка. — Когда вампир ненадолго скрылась в городе, а дракон остался ждать, я смог приблизиться. Позже, когда она вернулась, они о чём то разговаривали, после чего дракон... обратил в пепел ещё один город. И пламя его было столь разрушительно, что его мощь можно сравнить с заклинанием шестого уровня.

В зале воцарилась гробовая тишина. Казалось, существа, физически не способные выражать эмоции, застыли в ещё большем шоке.

— Откуда ты знаешь, что она именно высший вампир? — раздался скептический голос.

— Она шла под полуденным солнцем без единого намёка на дискомфорт. Даже сняла капюшон и маску.

— Слышал ли ты, о чём они говорили? — спросил Ночной Лич.

— Нет. Дракон был насторожен — малейший шорох заставлял его оборачиваться. Слух у него исключительный.

— И что нам делать? — проскрипел некромант с парящим гримуаром. — Как отомстить вампиру, способной подчинить дракона такой силы?

— А кто сказал, что нам нужно мстить? — Ночной Лич медленно обвёл присутствующих горящим взором. — Я не верю, что это обычный высший вампир. У меня есть догадка... Возможно, мы столкнулись с существом из другого мира, подобным печально известным Восьми Королям Жадности. И если это так — гораздо разумнее сделать её союзником, а не врагом.

— Совсем уважением владыка, — мрачно проворчал Вальтар, — но я сомневаюсь, что высший вампир, подчинивший дракона, который, возможно, и является причиной обращения стольких людей в нежить, захочет иметь с нами союзные отношения. Скорее всего, она сочтет нас лишь пригодными для служения.

— Возможно, — не стал спорить Ночной Лич, — но пытаться стоит. — Он сделал паузу и снова обратился к разведчику. — Кстати, что ты имел в виду, говоря, что пламя «сияло золотым светом»?

---

Тем временем в небе...

Закончив свой рассказ, я почувствовал, как на мою спину падают крошечные капли. Обернувшись, я увидел, что Киино плачет, разрываясь от жалости.

— Эй, что с тобой? — искренне удивился я.

— Как так можно? — всхлипнула она. — Вы пережили так много, выживая буквально с самого рождения... все эти тридцать лет!

И тут до меня дошло. Может, для меня это и не было чем-то ужасным, ведь я сам не беспокоился о своей судьбе, но я забыл, что другие теперь могут беспокоиться за меня.

— Для нас это норма, Киино. Я всё-таки дракон. На самом деле, ты даже не представляешь, как мне повезло родиться с даром высокого интеллекта, — попытался я её подбодрить.

— Нет, это ненормально! — уверенно заявила она. — Как может отец спокойно смотреть, как его дети пытаются съесть друг друга? И как старший брат может пытаться убить младшего за то, что тот оказался сильнее? И все эти шрамы на вашем теле, большая часть которых получена от собственной семьи...

И почему она так серьёзно ко всему этому относится? Я же рассказывал обо всём с шутками и в хорошем настроении.

— Киино, ты так и не поняла, на что я намекал? Относись к жизни проще.

— Что? — не поняла она. — В каком смысле?

— Ну, знаешь... Мир огромен. Повсюду происходит разное: кто-то умирает, кто-то становится сильнее, кто-то создаёт что-то новое. Если удивляться и переживать из-за всего, в конце концов просто загнёшься под грузом эмоций. Относись к жизни как к игре.

— Но это неправильно! — возразила она. — А как же те, кого мы больше никогда не увидим? Разве мы не должны их оплакивать?

— Киино, все мы когда-нибудь умрём. Смерть неизбежна. Боясь её всю жизнь, никогда не сможешь жить по-настоящему. Пойми: когда ты примешь этот факт, ты начнёшь жить в полную силу. Без риска не получишь желаемого. Прожить десять лет счастливым куда лучше, чем сотню лет в печали. К тому же, — добавил я мягче, — после смерти, возможно, ты снова увидишь всех, кого потеряла при жизни.

Мы несколько минут летели молча, пока она не спросила тихо, с надеждой, от которой могло зависеть всё:

— Вы... вы верите, что рай существует?

Конечно, я ответил так, как должен был.

— Конечно, рай существует. Но и ад тоже. Так что веди себя хорошо и будь хорошей девочкой, — сказал я с максимальной уверенностью.

— Но почему вы так в этом уверены?

— Сочти это частью моего дара или таланта, как ты это называешь. Вместе со знанием о загробной жизни я знаю и о существовании Бога. И когда я говорю «Бог», я имею в виду настоящего, а не тех шестерых основателей Теократии.

— Но при чём тут врождённый талант?

— А вот это — секрет. И пока я не могу его тебе раскрыть.

— Что? Ну почему? — недовольно спросила она. — Расскажите, пожалуйста! Для меня это очень важно.

Подумав несколько минут, я нашёл ответ.

— Хорошо. Я расскажу тебе. Но только при одном условии.

— И каком же? — спросила она с ещё большим нетерпением.

— Стань сильнее. Стань настолько сильной, чтобы одолеть лорда дракона, который всё это устроил.

После нескольких минут напряжённого молчания, пока она обрабатывала мои слова, я начал сомневаться: не перегнул ли я палку?

— Но... как я смогу одолеть лорда дракона, если даже вы говорите, что не способны на это? — её голос дрогнул от неуверенности.

— Ты — вампир. Теоретически, у тебя впереди вечность. Я уверен, ты способна овладеть магией любой силы, особенно с моей помощью. И помни — я тоже однажды стану лордом драконам.

Я сделал паузу, давая ей осознать это, прежде чем продолжить мягче, но с железной уверенностью:

— Киино, впереди у нас целая вечность. Не позволяй плохим мыслям овладеть твоим разумом, иначе они ввергнут тебя в уныние. Живи счастливо — именно так хотели бы твои родители. Становись сильнее, умнее и лучше, чем вчера. Рано или поздно ты достигнешь своей цели. Мы отомстим лорду драконов, погубившему твоё королевство. Мы совершим то, что считалось невозможным, и покажем этому миру, что его хвалёные принципы вроде «этот мир не терпит слабых» — не имеют над нами власти!

Мой голос крепчал с каждым словом, наполняясь огнём и решимостью. Закончив, я спросил тише, но так же сильно:

—Скажи, Киино, ты веришь мне?

— Да! — её ответ прозвучал громко, без тени сомнения, наполненный новой, родившейся надеждой. — Да!

Я почувствовал, как напряжение спало с её плеч.

— Отлично. — Я удовлетворённо хмыкнул. — Кстати, а на каким уровне магии ты сейчас владеешь?

Глава 11

С тех пор как я познакомился с Киино, прошла примерно неделя. После того как мы облетели два города, нам всё-таки удалось найти третий — в нём ещё оставались живые люди. Вот только они были не в восторге от того, что рядом с их городом приземлился дракон в компании костяного дракона и подозрительного типа на его спине. Пусть они и не поняли, что это был Рыцарь Смерти, но то, что Киино — вампир, распознали мгновенно.

В городе поднялась такая паника, что к нам отправили отряд авантюристов — героически решительных и смертельно глупых. Пришлось мягко продемонстрировать им разницу в силе, чтобы объяснить, что мы не собираемся никого убивать. Мы просто хотели поговорить. Когда они наконец перестали дрожать, как осенние листья на ветру, мы объяснили, что нам нужна информация о мире. И получили её… даже слишком много. Нет, серьёзно, зачем мне знать, что местный мэр изменил жене, и та сбежала с кузнецом, забрав одного из двух детей? Меня это как-то не касалось.

Нас интересовало одно — есть ли поблизости разумная нежить. Нам ответили, что есть, но где именно, кто они и чем занимаются — никто не знал. Разумный нежить нам нужен был, чтобы сильный некромант обучил Киино. Я со своей магией помочь ей нормально не мог, так что приходилось довольствоваться книгами. Проблема была в том, что среди них не было ни одного заклинания выше второго уровня. А Киино и так владела магией третьего.

В качестве компенсации за испуг Киино отдала горожанам несколько бесполезных для нас предметов, и каким-то чудом люди даже дали нам карту и книги, принадлежавшие некроманту, которого раньше убили авантюристы.

Мы ушли в глушь, чтобы Киино спокойно изучила книги и дневник. И вот именно в дневнике оказалось кое-что интересное — способ создания Дракона Смерти. Но когда Киино дочитала нужный раздел, её лицо стало пустым, словно маска. Она молчала. Я спросил — в чём дело.

Ответ прозвучал так, будто она читала приговор всему миру. Чтобы создать Дракона Смерти, нужно:

— минимум три некроманта с магией не ниже пятого уровня (что уже звучит как бред);

— негативная энергия, собранная с кладбища размером с небольшую страну;

— от четырёх до шести артефактов накопления энергии;

— ритуал на трое суток;

— и, конечно же, труп настоящего дракона.

Я посмотрел на костяного дракона, стоящего неподалёку, и понял, что даже не представляю, сколько сил ушло на создание этой груды костей, если настоящий Дракон Смерти — что-то на порядок выше.

Киино объяснила:

— Представь обычного человека и Рыцаря Смерти. Рыцарь Смерти может уничтожить целый город, а то и страну людей. Теперь представь костяного дракона: он как обычный скелет-воин. Любой здоровый человек может убить одного или нескольких таких скелетов. То же и с костяным драконом — любой дракон может просто забить его физической силой.

— А теперь представь разницу между обычным скелетом и Рыцарем Смерти. Представил? Молодец. Вот такая же — между костяным драконом и Драконом Смерти. Если костяной дракон имеет иммунитет к магии до шестого уровня, то Дракон Смерти неуязвим для магии вплоть до девятого.

Что я мог сказать? Это полный пиздец.

Один такой монстр способен истребить всех драконов, кроме лордов. И даже лордам пришлось бы объединяться, чтобы хотя бы попытаться его убить. Раньше я думал, что самые опасные существа мира — это Игроки и лорды драконов. Оказалось — нет. Оказывается, любой ёбаный некромант может случайно устроить конец света.

И как будто этого мало:

— если Дракон Смерти кого-то убьёт — жертва превращается в нежить, как при контакте с Рыцарем Смерти;

— у него две жизни;

— он может восстановить вторую жизнь, поглотив души;

— его аура смерти убивает слабых просто от присутствия;

— его чёрное пламя накладывает сотни проклятий и ядов.

А некромант в дневнике был уверен, что его метод рабочий. В его замке уже хранилась одна треть нужной негативной энергии, а ещё две — в кристаллах, спрятанных в других городах. Он хотел добыть мой труп и обратиться за помощью к Бездне.

И знаете, какую идею я предложил Киино?

Да. Всё верно.

Попробовать создать Дракона Смерти самим.

Когда Киино услышала моё предложение, мы долго спорили о том, насколько это безопасно. Она убеждала, что идея создать Дракона Смерти — безумие, я доказывал, что безумие — это не использовать шанс, который сам идёт тебе в руки. В конце концов я её убедил. Логика была простой: если она сможет управлять хотя бы одним Драконом Смерти, то убить лорда драконов станет гораздо проще. А значит — и её месть станет куда ближе.

Пока мы обсуждали детали, я вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Тихое, осторожное — но я точно знал, что кто-то рядом. Сделав вид, что ничего не заметил, я резко рванул вперёд и схватил невидимку когтями. Киино вздрогнула, не понимая, что происходит.

— Что ты делаешь? — спросила она ошарашенно.

В ответ я просто поднял переднюю лапу — в ней кто-то извивался. Через секунду на пленнике распалась невидимость, а затем и капюшон — перед нами был некромант. Очень нервный некромант.

Не успели мы ничего спросить, как он протянул нам свиток. Приглашение. От членов Бездны. И адресовано оно было… Киино.

— Почему именно мне? — тихо спросила она.

И вот тут мне стало по-настоящему смешно. Этот тип был уверен, что именно Киино подчинила себе дракона — то есть меня, — убила Малтазара и стерла в пепел города. Я видел, как она хотела возразить, но поднял хвостом ей ладонь — мол, тихо.

Отложив невидимку в сторону (точнее, швырнув об дерево, но это мелочи), я наклонился к Киино и прошептал:

— Играем по их правилам. Пусть думают, что ты — мой повелитель. Так будет проще.

Она сначала не понимала, зачем эта ложь. Тогда я озвучил план: пусть она притворится Игроком. Высшим существом, скрывающим свою истинную силу. Вампиром, который не использует свою магию не потому что не может, а потому что за ним охотится лорд драконов.

Она колебалась, но в итоге согласилась. И мы отправились с некромантом-разведчиком. Он упорно отказывался назвать своё имя, но это было уже не важно.

Изначально у меня был совсем другой план: добраться до Бездны, перебить всех, кроме одного, — и заставить выжившего обучить Киино. Среди людей искать учителя некромантии было бессмысленно — ей бы никогда не доверили.

Но когда мы дошли до логова Бездны… я удивился. Эти некроманты оказались куда более адекватными, чем я предполагал. Они не занимались геноцидом ради развлечения, не пытались нас тут же убить, и вообще — думали вполне разумно. По их словам, людей сейчас и так становится меньше: Игроки, войны с звералюдьми, внутренние конфликты — человечество само себя сокращает, так что некромантам даже не нужно вмешиваться.

Пока они восхищались «силой Киино, подчинившей дракона», я еле сдерживал смех. Её чуть не трясло от стыда и неловкости, но теперь у неё были учителя. И не какие-то там деревенские шарлатаны, а некроманты, владеющие магией высокого уровня. Для неё это был огромный шанс.

Но один всё же настораживал — Ночной Лич. Он не сказал почти ни слова, но всё время смотрел на меня. Будто видел меня насквозь. Будто уже подозревал, что история про «рабство дракона» — ложь.

На протяжении месяца члены Бездны обучали Киино магии, которой владели сами, постоянно удивляясь тому, с какой невероятной скоростью она всё схватывала. Я тоже не терял времени даром — устраивал спарринги с двумя или даже тремя костяными драконами, которых дополнительно усиливал сам Ночной Лич.

Я давно понял: он знает, что я не под контролем. И он понимает, что я это знаю. В конце концов, я решил задать ему прямой вопрос — почему он делает вид, что верит в наш обман? Это было рискованно. Как-никак, Ночной Лич — серьёзный противник, и я не был уверен, что смогу одолеть его один на один.

Оказалось, он никогда не хотел становиться нежитью, а уж тем более — некромантом. Когда-то он был жителем Инверии, и, услышав имя «Киино Фасрис Инверн», он сразу понял, что перед ним одна из членов королевской семьи. Причина, по которой он решил стать могущественным некромантом, проста: он стремится контролировать и сдерживать остальных некромантов, чтобы те не натворили бед.

Также выяснилось, что некромант, убитый авантюристами, был устранён по его приказу — тот представлял собой слишком большую угрозу. Более того, Ночной Лич решил лично заняться дальнейшим обучением Киино, посчитав, что их судьбы во многом схожи.

Именно от него я впервые услышал имя Ригрит Берс Каруару — преподавательницы, которая, как и он, следит за тем, чтобы обитатели теней не переходили границы. По его словам, она способна победить его в бою один на один, хотя против всех членов Бездны вместе взятых ей не устоять.

Спустя какое-то время Ночной Лич попросил меня показать своё золотое пламя и вдуть его в специальный магический флакон для сохранения. Не знаю, зачем ему это понадобилось, но я выполнил просьбу. Весь процесс вызывал странное ощущение — будто сдавал анализ мочи, если честно.

Не знаю почему, но на следующий день он смотрел на меня с нескрываемым восхищением, которое я сумел разглядеть даже на его личевом обличье. Когда я спросил о причине, он неожиданно поинтересовался, верю ли я в богов.

Я ответил, что верю только в одного Бога.

— И в кого именно? — не отступал он.

— Я не знаю. Я просто знаю, — был мой искренний, хотя и неуклюжий ответ.

Естественно, он продолжал расспросы, на что я всякий раз твердил: «Я просто знаю». Объяснять это было всё равно что доверить ему секрет, который я до сих пор не открыл даже Киино и своей кровной семье. Да и с каких пор его вообще заинтересовали подобные темы?

И тут он заявил, что в моём пламени заключена святая сила, позволяющая наносить в разы больше урона любой негативной сущности — демонам, нежити и так далее. Что, конечно, было крайне полезным открытием.

И тут меня осенило: а что, если Киино будет питаться моей кровью?

— Это было бы великолепной идеей, — немедленно поддержал Ночной Лич.

С того дня Киино начала регулярно получать порции моей крови, хотя мы тщательно скрывали этот факт. Я попросил Лича сказать ей, что это особое зелье, созданное из крови обычных животных. Киино, конечно, не поверила, но я подтвердил его слова, и ей пришлось смириться.

Шло время, и вскоре почти все члены Бездны узнали правду. К моему удивлению, их это совершенно не смутило — все они оказались на удивление адекватными. Хотя меня слегка настораживало, насколько легко они восприняли смерть одного из своих. На мой вопрос один из некромантов пояснил, что покойный «занимался крайне сомнительными вещами».

Когда же я попросил Киино показать им дневник убитого мной некроманта, они пришли в настоящий ужас. Оказалось, они и понятия не имели о его планах призвать в мир такую тварь, а кристаллы для сбора негативной энергии были украдены из их хранилища. Как выяснилось, эти артефакты изначально создавались для очищения отравленных земель, и лишь со временем некроманты нашли им… альтернативное применение.

Честно говоря, я даже не удивился.

Прошёл ещё год с тех пор, как Киино начала обучение у некромантов. За это время она освоила множество заклинаний четвёртого уровня и стояла на пороге овладения магией пятого. Невидимка к тому времени уже разыскал спрятанные кристаллы в двух мёртвых городах, один из которых я обратил в пепел, как и столицу.

На мой вопрос, не видел ли он в уцелевшем городе следов другого дракона, он ответил отрицанием. Но странным было то, что в том городе не оказалось ни единой нежити — и даже трупов.

За безопасность Киино я, конечно, беспокоился, но пока рядом с ней круглосуточно находился Рыцарь Смерти, а на крайний случай у неё был свиток телепортации, я мог позволить себе немного расслабиться.

В конце концов, устав от однообразия, я предложил ей стать авантюристами. Я сказал, что это нужно для получения боевого опыта — что отчасти было правдой. Но я не стал признаваться, что и сам не прочь зарегистрироваться в гильдии, когда мы её найдём.

Глава 12

На подходе к городу я неспешно шагал, стараясь не создавать лишней тряски для Киино, сидевшей у меня на спине.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросила она с беспокойством.

— Конечно, почему бы и нет? — уверенно парировал я. — Став авантюристом, ты не только наберёшься опыта, но и будешь помогать людям. И рано или поздно они перестанут обращать внимание на то, что ты вампир. Как минимум, называть тебя плохой они уже не смогут.

Рядом с нами шагал Рыцарь Смерти, облачённый в кожаную броню, которую каким-то образом умудрились на него натянуть некроманты. По нашей легенде, он был просто молчаливым товарищем.

— Ну, а как же вы? Вы правда собираетесь становиться авантюристом?

— Пф, а что такого? Я — дракон. Конечно, собираюсь. Почему бы и нет?

— А разве не было бы лучше, если бы я скрыла свою личность под маской?

— Нет, не было бы. Этот город уже видел нас вместе. Отправлять тебя одну с Рыцарем Смерти в толпу людей мне не хочется.

— Говорите так, будто люди опаснее некромантов и драконов, — с лёгкой усмешкой заметила она.

— Эй, я вообще-то хороший дракон! Да и некроманты оказались вполне адекватными. А вот люди — самые опасные существа, каких только можно встретить. Они могут убивать ради забавы, как демоны; предать ради золота, которое никогда не потратят; посчитать тебя угрозой, при этом сами же будут стараться тебе навредить. И сколько хороших дел ты ни совершай, они всегда будут видеть только твои минусы.

— Что? — в недоумении спросила она. — Если вы так считаете, то почему вы... — она не успела закончить вопрос, как я уже ответил.

— Потому что среди них есть и те, кто готов протянуть руку помощи в любой ситуации; те, кто способен понять других и раскаиваться в плохих поступках; те, кто может меняться; те, кто готов идти вперёд, несмотря ни на что; те, кто способен искренне любить, имея свои надежды и мечты. Да, люди могут ошибаться. Но кто из нас не ошибается? И если тебе кажется, что плохих людей больше, знай: они просто громче кричат.

— И что же мне делать, если я их увижу или услышу?

— Игнорируй их так, будто их и нет. Рано или поздно, поняв, что не могут на тебя повлиять, они заткнутся. И вообще, что они тебе сделают? Ты, по их меркам, почти непобедимая лоли-вампир. — Последние слова я произнёс с явной насмешкой.

— Эй! Я не лоли! Мне уже пятнадцать, и скоро будет шестнадцать, так что я уже не маленькая! — её возмущение было настолько искренним, что я не удержался.

— А-ха-ха! Прости, прости, больше не буду, — сказал я, поворачивая к ней голову.

В ответ Киино надула щёки и демонстративно отвернулась.

— Мне всегда было интересно... откуда вы так много знаете о людях?

— Да просто с Личем много болтал. Кстати, он не говорил тебе, что знал твоего предка?

— Говорил, — ответила Киино, и на её лице снова появилась улыбка. — И много о нём рассказывал.

И вот, наконец, добравшись до города, мы, естественно, были встречены самым «тёплым» приёмом.

Весь гарнизон и половина горожан выстроились в боевом порядке, глядя на нас с крайним подозрением. На вопрос, в чём, собственно, проблема, они ответили, что «знают» — якобы Киино и есть тот самый Опустошитель, уничтоживший несколько городов, и делает она это с моей помощью.

В этот момент я по пунктам начал объяснять им, в чём они не правы и почему они — идиоты. Я прочитал им целую лекцию о том, что они за безмозглые формы жизни, которые не понимают простой вещи: если бы мы и впрямь были теми самыми Опустошителями и хотели бы зла, им уже настала бы такая пизда, будто один человек оказался в окружении четырёх Рыцарей Смерти.

Естественно, прежде чем начать, я попросил Киино воспользоваться заклинанием звукового барьера, чтобы она не слышала, какие именно слова я употребляю.

Когда я начал яростно материться, объясняя собравшимся, к какому типу органического дерьма они принадлежат, они явно впали в такой ступор, что не могли вымолвить и слова в ответ. Некоторые матери даже начали затыкать уши своим детям, которые с любопытством выглядывали из-за углов.

Когда запас нецензурной брани иссяк, я перешёл к рациональной части. Я начал объяснять, что даже если бы мы и были злодеями, они всё равно оставались бы законченными идиотами. Ведь как нужно быть недалёким, чтобы вместо того, чтобы сбежать за тридевять земель, прихватив женщин и детей, пытаться сразиться с тем, кто буквально может обратить город в пепел?

«Если вы действительно настолько тупы, — сказал я, — то неудивительно, что численность людей резко сократилась после Восьми Королей Жадности и нашествия зверолюдей!»

Нет, серьёзно, что у них должно было твориться в голове, чтобы даже не попытаться спрятать детей? Честно, у меня от их глупости голова разболелась. Конечно те кто пытались сбежать были вот только их было крайне мало, и был лишь один гений который сбежал из города, стоила ему на мгновение увидеть нас.

И вот, наконец, спустя пять часов титанических усилий, мне удалось-таки втолковать им, что во всём виноват один из лордов драконов. Заодно пришлось объяснить, что такое магия душ и как драконы могут вырывать чужие души. Странно, но лишь самые учёные старцы что-то смутно знали о лордах драконов и дикой магии.

И, наконец, мне удалось донести до них главное: что я хочу стать авантюристом. Так же, как и Киино.

И в этот момент мне было особенно жаль, что в этом мире нет камер, чтобы снять их лица.

Убежище членов Бездны

Ночной Лич перебирал стопки книг, как вдруг что-то заставило его резко обернуться. Неожиданно для себя он увидел Ригрит — молодую и невероятно талантливую некромантку.

— Ох, это ты, Ригрит. Рад тебя видеть.

—И я рада видеть, что ты не поддался тёмной магии до конца, — парировала она.

— И по какому поводу ты на этот раз пожаловала? — поинтересовался Ночной Лич.

— Мы столько времени не виделись, а ты сразу к делу? Неужели совсем не рад меня видеть? — спросила Ригрит с притворной обидой в голосе.

— Нет, дело не в этом. Просто ты никогда не появляешься без особой на то причины.

—Что ж, верно. В любом случае, я хотела узнать: не знаешь ли ты, где находится Опустошитель?

Услышав это, Ночной Лич тут же заинтересовался, кого же она называет Опустошителем, после чего между ними завязался разговор. Ригрит и так знала со слов Платинового Лорда Драконов, что виновником уничтожения целого королевства был Кюр Элим Лос Малвер, Гробовой Лорд Дракон. Но её интересовало, кто именно та вампирша, которую в этом обвиняют, откуда пошли слухи и что за дракон, который, по слухам, находится под её контролем.

Когда Ночной Лич услышал это, он начал рассказывать ей о Серрахарде и Киино — о том, насколько они кажутся юными и безобидными, и в каком-то смысле даже наивными, несмотря на свою силу. И в тот момент, когда он в одном предложении упомянул «святого дракона», интерес Ригрит к его рассказу возрос многократно.

Закончив, он ответил на её вопрос об их текущем местонахождении. Услышав, что они захотели стать авантюристами, Ригрит начала смеяться от всей души.

— Ха-ха-ха-ха! Невероятно! Святой дракон в компании с вампиршей-некроманткой, возможно, истинной, хотят стать авантюристами! Кому ни расскажи — не поверят!

Она смеялась так долго, что у неё начал болеть живот, а из глаз потекли слёзы.

—Нет, не могу... это выше моего понимания! Ха-ха-ха!.. Нет, прости, но я не могу тебе просто взять и поверить!

— Может, тогда тебе стоит убедиться лично? Они недавно улетели в ближайший город для регистрации в гильдии. Вместе с Рыцарем Смерти.

— Так они ещё и Рыцаря Смерта с собой таскают?! Ха-ха-ха!.. Стоп, КУДА они улетели? — на последних словах её смех резко затих.

— В город.

---

Когда мы наконец закончили с регистрацией, вместо того чтобы выдать нам медный ранг, нам предложили выполнить задание вместе с авантюристами мифрилового ранга. Если они подтвердят наши возможности, нам сразу дадут мифриловый ранг. Мы, естественно, согласились — тратить время на простые задания с медного ранга нам совершенно не хотелось.

Когда авантюристы вышли из города, они сначала собрались ехать на повозке. Но я не хотел, чтобы на мне ехали какие-то незнакомцы, поэтому кое-что придумал. Их было четверо: маг, который помимо заклинаний умел кого-то призывать, два воина с какими-то навыками и один жрец.

Вместо того чтобы тратить время на дорогу, я просто подхватил их своими лапами и отнёс прямиком в логово орков, которое по заданию нужно было уничтожить, пока те не напали на ближайшую деревню.

И теперь у меня возник вопрос: что за идиоты решили построить деревню в такой глуши, что до неё нужно добираться полдня на лошади? Ладно, это ещё куда ни шло. Но какого чёрта её построили рядом с лесом, кишащим опасными зверями?!

Когда я озвучил этот вопрос одному из авантюристов, он так сильно вцепился в мой палец, что я реально начал чувствовать давление. Преодолевая страх высоты, он ответил, что рядом с подобными лесами урожай обычно бывает намного лучше, а звери редко бывают настолько опасны, чтобы нападать на целую деревню. К тому же, в таких поселениях часто живут охотники, которые промышляют на этих зверей, чтобы продать шкуры и так далее. Имея хороший урожай, деревня может зарабатывать куда больше других и вполне способна время от времени позволить себе наём авантюристов на случай непредвиденной опасности, и то это происходит редко. В общем, вот что я понял.

Когда я наконец долетел до логова орков, вокруг которого копошились сотни гоблинов, я не стал использовать пламя — не хотел уничтожать лес. Вместо этого я приземлился, осторожно положил авантюристов и позволил Киино слезть, после чего снова взлетел вместе с Рыцарем Смерти.

Работа была несложной. Пока Киино использовала заклинание ледяных осколков, которые, словно пули, пробивали орков, Рыцарь Смерти на земле с огромной скоростью сокращал численность гоблинов. В какой-то момент я даже услышал, как один орк просил о пощаде. Лишь тогда я понял, что они достаточно разумны, чтобы говорить. «В следующий раз надо вежливо попросить их уйти, прежде чем устраивать геноцид, — подумал я. — Кто знает, может, они послушаются».

А что насчёт авантюристов? А они ничего не делали. На самом деле, они даже не удивились. Хотя, пожалуй, было бы странно, если бы удивлялись.

Когда работа была закончена, мы отправились в деревню, чтобы забрать награду. Жители, конечно, немного офигели от новеньких, но, к счастью, не стали слишком остро реагировать. От награды мы забрали только половину. На вопрос Киино «почему?» я ответил, что это для репутации — чтобы ни у кого даже в мыслях не возникло, будто мы делаем это ради денег. Ведь тогда они закроют глаза на то, что мы могли бы по желанию отобрать всё золото силой.

В небе.

— Ну как, Киино, понравилось первое задание?

—Да, было неплохо, но жаль, что враги были такими слабыми, — с разочарованием ответила она.

—А что ты чувствовала, когда убивала их? Всё-таки, хоть и не очень, но разумных существ.

—Я понимаю, что убивать разумных — нехорошо, но они представляли опасность для людей, поэтому не вижу проблем в своих действиях, — в её голосе чувствовалась неуверенность.

— Киино, я хочу, чтобы ты знала: всегда нужно проверять, прежде чем действовать. То, что кто-то похож на убийцу или монстра, не значит, что он плохой. Прекрасный пример — я и ты сама. В следующий раз убедись, действительно ли то или иное разумное существо заслуживает смерти. Ведь так же, как и с виду хороший человек может оказаться маньяком, так и ужасное с виду существо может быть просто сломленным, потерявшим надежду созданием, которому нужна поддержка, внимание и доброе слово.

— Как в нашу первую встречу? — робко спросила Киино.

—Да, Киино. Именно как в нашу первую встречу, — уверенно ответил я.

— М-мистер Уважаемый Дракон! Это, конечно, всё прекрасно, но, может, вы спуститесь пониже? А то мы уже пролетели нужный поворот! — громко крикнул один из авантюристов.

Услышав это, мы все вместе посмеялись.

—Знаете, я даже представить не мог, что когда-нибудь буду летать, держась за палец дракона! — прокричал маг-авантюрист.

Когда я приземлился рядом с городом, я извинился за одного из товарищей, который потерял сознание от страха высоты. Остальные ответили, что ничего страшного, и вообще, им было приятно полетать, хоть и столь необычным способом.

Поскольку я был слишком велик, чтобы передвигаться по городу, Киино пришлось идти в гильдию одной, в сопровождении Рыцаря Смерти. Кстати, как оказалось, горожане быстро раскусили, что это за существо — его лук был довольно подробно описан в легендах, а некоторые старцы видели его вживую в былые времена.

Когда она ушла, мне пришлось ждать. Ждать и ждать. Я уже начал нервничать, подумав, что что-то пошло не так — ведь в случае опасности Киино могла воспользоваться свитком телепортации. Но к счастью, она вскоре вернулась. И не одна, а в компании не только Рыцаря Смерти, но и какой-то женщины.

— Так значит, это вы тот самый дракон по имени Серрахард? — довольно весёлым голосом спросила она, хотя и так явно знала ответ. — Что ж, приятно познакомиться. Меня зовут Ригрит Берс Каруару.

Глава 13 спешл

Где Серрахард? — прозвучал из сокровищницы низкий, как грохот обвала, голос. Это был Игнис.

В зал, уставленный грудами золота и самоцветов, бесшумно вошла старшая сестра — Эмбер. Её чешуя отливала медным блеском в свете магических кристаллов.

— Он отправился в путешествие на большой промежуток времени, как сам и сказал.

— И куда именно? Или он, покидая логово, даже не соблаговолил сообщить отцу, куда исчезнет больше чем на год?— в голосе Игниса послышался растущий гнев, и золото под ним слегка заходило ходуном.

— На континент людей, насколько я поняла.

По залу прокатилась тягостная пауза. Воздух сгустился от исходящего от Игниса жара.

— И я надеюсь, ты рассказала ему, насколько там сейчас опасно? — наконец проревел он, и с потолка посыпалась мелкая пыль.

— Да, конечно! И он поклялся на своей чести, что будет предельно осторожен, — поспешно ответила Эмбер.

— Что ж... Надеюсь, у того упрямца хватит ума не бросать вызов тем... непонятным тварям, что появились из ниоткуда и выкосили целые королевства, — Игнис тяжко вздохнул, и пламя в его ноздрях на мгновение погасло. — Найди его. И приведи сюда. А если откажется... Хотя бы убедись, что с ним всё в порядке.

Прежде чем Эмбер успела развернуться, в зал, громко топая, ввалились двое младших — Старатель и Злюка, уже почти тридцатиметровые, но всё ещё уступавшие в мощи старшим.

— Отец! Можно нам отправиться со старшей? На случай, если Серр откажется возвращаться! — с горящей надеждой в глазах попросил Старатель.

— Нет. Нельзя, — отрезал Игнис. — Вы всё ещё слишком молоды, чтобы летать так далеко. И вы... не настолько осторожны, как ваш брат.

— Я же говорил, он не разрешит, — проворчал другой дракон, и в его низком рыке послышался металлический лязг. Его назвали Стальногрив — имя, которое он получил после того, как в юности его челюсти, способные дробить самые крепкие кости и скальную породу, раздробили шлем великана вместе с тем, что было внутри.

— Что ж, раз всё решено, я отправляюсь, — кивнула Эмбер и выпорхнула из зала.

Едва она скрылась из виду, как в сокровищницу вошёл ещё один из старших братьев — тот самый, что когда-то проиграл Серрахарду в поединке за имя. На его морде играла довольная ухмылка.

— Привет, отец. У меня для тебя... новости, — произнёс он с явным весельем в голосе.

— И какие же? — Игнис с интересом приподнял бровь.

— Поздравляю. Вы стали дедушкой.

Глава 14

тех пор как я познакомился с Киино, прошло десять лет. По большому счёту, мало что изменилось. Ну, кроме того, что мы стали намного сильнее, обзавелись кучей знакомых и превратились в живую легенду, особенно среди авантюристов.

Киино теперь владеет уже не одним, и не тремя, а целыми пятью заклинаниями пятого уровня. И всё это — благодаря щедрому дару хороших учителей, моей крови и книге, которую Ригрит дала ей. Книга когда-то принадлежала одному из Восьми Королей Жадности, могущественному вампиру. Когда я наконец признался, что всё это время подливал ей свою кровь, она лишь усмехнулась и сказала, что знала это почти с самого начала — она не настолько тупая, просто ждала, когда я созрею для откровенности.

На вопрос, почему я молчал, я ответил что-то вроде: «Думал, ты откажешься пить кровь собственного друга». В ответ она рассмеялась и сказала, что следует моему совету не относиться ко всему так серьёзно. Я был бесконечно рад это слышать — она и вправду начала следовать моим советам. Жить и впрямь становится куда приятнее и веселее, когда не паришься по пустякам. Главное — не творить зла намеренно.

Чуть не забыл: благодаря той книге она научилась призывать высшую нежить, сравнимую по силе с Рыцарем Смерти.

Что до меня, то я подрос незначительно — всего до сорока двух метров. С каждым годом драконы растут всё медленнее; по-настоящему быстро мы растем только в младенчестве, да и то если много есть. Хотя, если только есть и ничего не делать, можно запросто растолстеть.

За это время я несколько раз навещал родное логово, оставляя Киино под присмотром двух Рыцарей Смерти, костяного дракона и членов Бездны, которым я уже мог полностью доверять. Дома я задерживался не больше чем на месяц. На вопросы семьи о моих занятиях я отвечал просто: нахожу друзей и становлюсь сильнее. Насчёт опасности я успокоил их — те времена, когда Восемь Королей Жадности бесчинствовали, давно прошли. Они перебили друг друга, а остальных добили прочие лорды-драконы.

Пару раз я наведывался в океан, чтобы снова сразиться с водяным драконом, которого я звал «водным червём». Честно говоря, его размеры поражают — все двести девяносто метров! Однажды он так лихо выпрыгнул из воды, что сумел схватить меня. К счастью, моя чешуя оказалась прочнее, и он, не пробив её, сломал себе пару зубов. Каждый раз, когда мы зализывали раны, он рычал, что в следующий раз точно меня прикончит. В итоге мы расставались с новыми шрамами, но я прекрасно понимал: по какой-то причине ни он, ни я не доводили дело до смерти. Можно сказать, мы стали в какой-то степени друзьями, хоть в этом никто и не признается.

И вот, в очередной раз возвращаясь к Киино, я увидел, как в меня летит заклинание — синий шар с цепями внутри. Не особо желая проверять его действие на себе, я уклонился. И тут же заметил на земле группу странных людей. Один из них уже натягивал тетиву.

Я бы легко увернулся, если бы эта чёртова стрела не оказалась самонаводящейся. Казалось бы, ерунда — всего лишь стрела. Но по какой-то необъяснимой причине, едва она вонзилась мне в плечо, я почувствовал, как магия покидает мои крылья. Дар полёта исчез.

Среди нападавших я мельком заметил женщину в платье, напоминающем китайское.

«Раз уж они напали так подло, почему бы и мне не устроить им сюрприз?» — промелькнула мысль.

Пока я падал с десятикилометровой высоты — именно с такого расстояния эта тварь сумела поразить меня, — я собрал в пасти пламя. В каком-то смысле, я просто плюнул в их сторону. Не один раз, а снова и снова, пока летел вниз. Конечно, я мог бы воспользоваться и святым пламенем, но его подготовка отнимает слишком много времени, а земля приближалась с пугающей скоростью. Десятки огненных залпов обрушились на врагов; пару раз я плюнул и в летающего неподалёку мага с синим посохом.

В конце концов, я с грохотом рухнул на землю. Это было чертовски больно.

Как оказалось, мои залпы почти ничего не сделали. А учитывая, что оружие в их руках выглядело крайне странно, оно, должно быть, было зачаровано. От моих атак они попросту... запачкались.

Женщина в китайской одежде снова начала что-то делать. Становилось ясно: ситуация принимает крайне опасный оборот.

Но кое-чего они точно не ожидали.

«световой шум»

Пока я падал, собирая на себе пыль, грязь и проклятые стрелы, я не отпускал сгусток маны, копившийся в груди. Ударившись о землю, я окончательно понял — улететь не смогу. Но сдаваться? Нет уж.

Я сжал огонь в пасти, но не дал ему вырваться привычным пламенем. Вместо этого я переломил его структуру, заставив жар превратиться в свет — не ровный и красивый, а рваный, дикий, словно тысячи яростных искр, смешанных в один ослепляющий поток. Цветовой шум. Хаос, в котором тонет зрение.

Чтобы энергия не рассеялась, я взметнул крыльями тучи пыли — на этих частицах свет «застревал», рвался и бил в глаза снова и снова. Я добавил к заряду низкочастотный резонанс — не звук, а давящую вибрацию, ломающую равновесие в самой голове. Снаружи это выглядело как вспышка, но удар шёл сразу по двум чувствам.

Я разжал пасть и отпустил заряд коротким, сокрушительным импульсом.

Землю дёрнуло. Мир вспыхнул бело-голубым адом, словно кто-то сорвал кусок неба и ударил им по земле. Враги не успели сообразить — вспышка была быстрее мысли. Их крики утонули в оглушительном гуле: они слепли и валились с ног, хватаясь за головы.

Никаких огненных волн. Никакого жара. Только свет и грохот, превратившие боевой строй в хаос. А ведь мгновение назад некоторые смотрели на меня с усмешкой.

Не теряя ни секунды, я рванул вперёд. Летать я не мог, но бегать по земле научился ничуть не хуже. И теперь «нежно» приложил каждого из них к грунту. Маг, кстати, рухнул ещё до моего подхода, судорожно хватаясь за голову.

Пока они были без сознания, я вырыл яму поглубже, метров шесть, и осторожно снял с них экипировку. Китайское платье и форма этой женщины были и впрямь отменными... Э-э-э, в смысле, магически отменными! Да, что-то странное на меня нашло в последнее время.

Когда они очнулись, одни начали вопить о пощаде, другие — рычать, что я за это заплачу. Выбить информацию удалось лишь из одной, самой пугливой. Мне пришлось отсадить её отдельно — остальные так на неё косились, я понял что по возможности они прибьют её за предательство.

И то, что она рассказала, повергло меня в лёгкий, если честно, ахуй. Оказывается, Теократия Слейна, узнав обо мне всё, что смогла, возжелала превратить меня в послушного пса. А то самое «китайское платье» — на деле невероятно могущественный артефакт под названием «Падение Замка и Ещё-Чего-то-Там», способный подчинить волю кого угодно. Правда, только одного существа.

И тут меня самого захлестнула такая волна ярости, что я едва не принялся крушить всё вокруг. Желание растерзать их, а затем сжечь дотла всю эту ебучую Теократию, было почти физическим. Просто представьте: вы живёте себе спокойно, никого не трогаете, а вам в итогу хотят отнять самое ценное — вашу собственную волю.

В конце концов, я сдержался. Выявив тех, кто, по её словам, был потомками шести основателей Теократии, я убил всех остальных нападавших — гнев всё же взял своё. Оставшимся «избранным» я переломал конечности. Ту единственную девчонку я пощадил — она смиренно мне всё рассказала. (Ну, и её прекрасные формы тоже сыграли не последнюю роль, чего уж там.)

Причина, по которой я не добил их всех и даже позволил забрать их артефакты, была проста: по словам моей информаторши, если я убью «наследников» и присвою реликвии, Теократия начнёт за мной самую настоящую охоту. И это было лишь одно из шести их священных писаний!

За себя я почти не боялся. Но эти твари наверняка попытались бы добраться до Киино. А вот это было бы уже совсем не весело. Я знал это абсолютно точно — в моём прошлом мире это было обычной практикой: стань врагом государства, и под ударом окажется вся твоя семья.

Когда я уже собрался улетать, прихватив пару не самых ценных, но интересных предметов в подарок для Киино, пугливая девчонка начала рыдать. Она жаловалась, что её теперь наверняка убьют — куда бы она ни спряталась среди людей, её найдут.

Я подождал, пока один из её бывших «товарищей» выпьет красное зелье, забрал у них четыре таких же флакона и саму плаксу — Элиану. Мне пришлось делать крюк, но я отнёс её в сторону от дома, к огромному полю, окружённому горами, и оставил там. Это место было моим детищем. Я выкорчевал все деревья, убрал камни и разогнал опасных зверей на площади в двести пятьдесят квадратных километров. Теперь это была просто огромная, поросшая цветами равнина. Леса остались лишь на склонах гор вдали.У меня зародилась идея. Создать здесь собственную деревню. Возможно, даже целую страну, как когда-то сделал один из лордов-драконов, основавший Драконье королевство. Но моя затея имела ключевое отличие: я хотел построить всё с нуля.

Главная идея заключалась в том, чтобы приносить сюда детей-сирот, обладающих талантами и не только человеческих детей но и эльфов и дворфов. Статистика гласила: если оба родителя одарены, то и у ребёнка высок шанс унаследовать этот дар. В противном случае талант появляется лишь у одного из двухсот. Время от времени я буду делать исключения, приглашая ремесленников и учителей, которые смогут их обучить.

Я хотел создать место, где главной целью будет не выгода, а развитие. И я сам буду активно участвовать в их воспитании, внимательно следя за тем, чтобы они росли хорошими людьми.

Поле находилось всего в двухстах километрах от моего логова. В будущем мои братья и сёстры смогут приглядывать за поселением. И если вы подумали, что я лелею мечту о создании армии талантливых воинов... вы не совсем ошиблись. Но не для завоеваний. Сила нужна для защиты, а не для агрессии.

Кроме людей, я планировал привести сюда эльфов, дворфов и прочих гуманоидов. Положив Элиану на землю, я сказал: «Живи здесь, пока я не вернусь. На это может уйти полгода». Она удивилась, но не стала возражать. У неё и правда не было выбора: в людских странах её убьют, а на других территориях вроде земель зверолюдей её просто съедят.

Кстати, о зверолюдях. На вкус они отвратительны, хотя, если как следует поджарить, можно терпеть. Эти твари не понимают нормального языка, и я, честно, блядь, не понимаю, какого хрена у этих уродов оказались более продвинутые предметы и навыки кузнечного дела?

Конечно, есть исключения. Например, деревня кентавров, с которыми можно было вести вполне адекватный диалог. Но даже их отношение к людям было ужасным — они считали их не более чем скотом. Следует уточнить, что, хоть они и не показывали страха, от меня их бросало в пот, будто они целый день бегали.

В конце концов я предупредил их: «Если вы относитесь к более слабой расе как к скоту, то и я буду относиться к вам соответствующим образом». После этих слов они, кажется, были искренне удивлены, но спорить не стали. Я улетел, потеряв последнюю надежду встретить хоть одну адекватную нечеловеческую расу.

Глава 15

20лет спустя после того, как я познакомился с Киино.

За это время изменилось немало. Во-первых, нам наконец-то удалось создать Дракона Смерти. Мне пришлось изрядно попотеть, уговаривая Ригрит, Киино, Лича и остальных членов Бездны взяться за это. Они, конечно, удивлялись: «Святой дракон хочет призвать Дракона Смерти? Серьёзно?» Каждый раз я лишь косо смотрел на них в ответ и напоминал,что они — некроманты, которые в основном помогают людям. Так что мешает нам создать Дракона Смерти, который тоже будет служить во благо? Тем более, если такое существо будет защищать Киино, мне больше не придётся за неё беспокоиться. А беспокоился я изрядно. Для меня она стала младшей сестрой. И из-за того, что её тело так и осталось телом двенадцатилетней девочки, я физически не мог воспринимать её как взрослую, что её частенько обижало.

К этому времени она уже могла призывать двух Рыцарей Смерти, а её движения стали невероятно быстрыми. Что до наших отношений с Теократией Слейн, то сделать они нам ничего не могли. По четырём причинам. Первая причина — это мы сами. Мы с Киино были достаточно сильны, чтобы любая прямая атака против нас обернулась для Теократии катастрофическими потерями. Их главный козырь, то самое платье-артефакт, их не спасал. Они и сами понимали: стоит его применить, как носитель станет нашей следующей и главной целью.

Вторая причина — наша репутация. Мы были не просто сильнейшей командой авантюристов. Нас уважали другие державы: Империя Бахарут, Драконье королевство и прочие. В случае конфликта они бы нас поддержали. Сильнейшие авантюристы, берущие пол-цены и помогающие отбивать набеги зверолюдей — слишком ценный актив, чтобы им разбрасываться. Третья причина — Ригрит. Её связи с «серьёзными дядьками» (пока неясно, с какими именно) служили нам дополнительным щитом.

И четвёртая, самая веская причина — Дракон Смерти. Чудовище почти восьмидесяти пяти метров в длину. Огромная, полуразложившаяся тварь с такими кривыми и острыми зубами, что от одного их вида у меня бегут мурашки по чешуе. Самое жуткое — на него вообще не действовало моё святое пламя. Чтобы хо как-то ему навредить, мне потребовалось бы пламя, сопоставимое по мощи с легендарными заклинаниями десятого уровня. И даже тогда, скорее всего, он получил бы лишь половину урона.

Правда, физически он был лишь немногим крепче меня. Но сражаться с ним было адской задачей — почти любая рана, нанесённая им, заживала мучительно долго, а его тело было невероятно колючим. Куда ни ударишь — сам поранишься. Можно сказать, его острота компенсировала относительную хрупкость.

Для его создания мы использовали труп дракона, который обнаглел и попытался сожрать жителей одной деревни. Убили его не мы, а другие авантюристы адамантового ранга, ценой почти половины состава своей команды. Изначально они хотели оставить трофей себе, но я смог договориться: три красных зелья, пара зачарованных предметов, от которых Киино уже не было толка, и куча золота — почти треть наших сбережений. Не так уж и страшно, учитывая, что мы с Киино до сих пор помнили о закопанных сокровищах Инверии. И самое интересное: при жизни тот дракон был всего на несколько метров больше меня, но после превращения в нежить он серьёзно вырос. Впрочем, учитывая, что Рыцарь Смерти бывает под три метра ростом, на такие мелочи можно закрыть глаза. И ещё одно важное наблюдение: любая нежить, созданная из трупа, а не просто вызванная, остаётся в этом мире навсегда. Во время одной из миссий мы наткнулись на дворфов в горах. И, чёрт побери, они были мне нужны так же сильно, как и эльфы.

Они были ключом к моей затее — строительству собственной деревни. Об этом проекте знали только Киино и моя старшая сестра. На том самом огромном поле уже стояло несколько домов. В одном из них жила та самая пугливая Элиана и пара спасённых мной детей-сирот.

Я мог бы принести туда ещё десятки, но сначала нужно было найти взрослых — мастеров, учителей, тех, кто согласился бы жить там и присматривать за будущими поколениями.

И тут меня осенила идея. Почему бы не заключить сделку с другими странами? Я предлагал им отправлять в мою деревню своих лучших ремесленников и наставников. Взамен, когда поселение окрепнет, я мог бы им присылать туда же своих одарённых детей — чтобы те развивали таланты и возвращались защитниками своих королевств. За исключением, конечно, тех сирот, которых я спасу сам.

Естественно, за этим следовала куча сложностей: торговля, логистика, управление... Заморачиваться с этим было муторно до боли. Поэтому я обратился за помощью к Личу. Услышав мою идею, он на мгновение пришёл в настоящий восторг, а потом заявил: «Можешь расслабиться. Я возьму это на себя. Других дел у меня пока нет». Следующие пять лет после этого я так и не смог расслабиться. Когда все узнали, где находится моя затерянная равнина, мне пришлось не просто охранять, а помогать строить и очищать путь. Я выкорчёвывал леса, дробил скалы и выжигал гнёзда чудовищ, прокладывая огромную, безопасную дорогу. Я был не строителем, а охранником, телохранителем, неусыпно следившим, чтобы ни один мастер или груз не пал жертвой нападения. И даже когда дорога была построена, проблема не исчезла. Теперь мне приходилось постоянно патрулировать её, отбивая атаки зверолюдей на кареты с людьми и ресурсами. И если честно, я уже просто заебался. В конце концов, моё терпение лопнуло. Я в ярости выжег дотла пару деревень звералюдей, откуда шли самые частые набеги, и передал всем остальным ультиматум: «Если вы настолько тупы, что не понимаете — не надо сраные кареты атаковать, — то мне незачем сдерживаться. Я сожгу к чёртовой матери всех, кто посмеет приблизиться». Самое мерзкое, что они не просто не испугались. Они смотрели мне в глаза и говорили, что люди — это «деликатес», а право сильного — всё. Когда я упомянул, что я — дракон, и потому сильнее, они ответили то, от чего у меня просто поехала крыша.

«Тебе просто повезло родиться драконом».

Услышав это, я испытал такой вселенский, оглушающий ахуй, что это было beyond any пиздец. В тот день что-то во мне перещелкнулось. Если раньше я пользовался дикой магией, чтобы вырывать души, лишь пару раз в год — на отпетых ублюдков, педофилов и маньяков, — то теперь я начал применять её почти в 90% столкновений. И моей основной мишенью стали звералюди. Их души, хрипящие и чуждые, разрывались в моей хватке. Это была уже не защита. Это была ярость. Ответ на их философию, доведённую до абсурда. Они верили, что сильный имеет право на всё?

Что ж. Теперь самый сильный в этих землях был я.

И спустя год этой колоссальной работы — миссии авантюриста, охрана дороги, бесконечные тренировки — я заметил безумный рост силы. Когда я встретился со старшей сестрой, она объяснила причину: всё из-за того, что я начал активно пожирать чужие души. При этом она упомянула, что я научился этому слишком быстро. Даже ей, чтобы научиться вырывать души у столь сильных по меркам гуманоидов существ, потребовалось куда больше времени. Кстати, оказалось, что вырывать души неразумных существ — рыб или лесных зверей — почти бессмысленно, отдача мизерная.

Что до членов Бездны, то их сила возросла настолько, что они по желанию могли уничтожить целую страну. И никто, кроме меня, Киино и, возможно, других существ подобного калибра, не смог бы им помешать. Спустя ещё какое-то время мне удалось найти группу эльфов, находившихся в рабстве у жителей Теократии. Мне было настолько плевать на их местные законы, разрешавшие рабство, что я просто вырезал всех работорговцев и освободил пленников. Эльфы же, увидев меня, решили, что я просто хочу их съесть. Изначально я планировал вернуть их в их родной лес, который, как выяснилось, находился по соседству с Теократией. Но, кроме детей-подростков, все взрослые эльфы наотрез отказались. Причина оказалась чудовищной: их собственный король, потомок одного из Восьми Королей Жадности, был тем ещё мудаком. Он заставлял соплеменников отдавать ему своих женщин и девочек, чтобы создать «сильное потомство» для захвата мира.

Честно, я тут же собрался ринуться в их лес и разобраться с этим ублюдком. Но Киино, которая слышала весь разговор и сидела у меня на спине, остановила меня. Она сказала, что это плохая идея. По легендам, даже один Король Жадности мог уничтожить несколько стран. К тому же, он окружён множеством подданных и вряд ли выйдет на честный бой. В итоге я мог бы по неосторожности убить немало невинных эльфов. Пришлось отложить эту затею до тех пор, пока сама Киино не станет достаточно сильна, чтобы помочь мне с ним справиться. И, кстати, о Теократии. Оказывается, они настолько расисты, что считают людей единственной достойной и высшей расой, презирая всех остальных. Знай они, что по своей мерзости зверолюди и Теократия стоят друг друга...

В конце концов, я отвёз эльфов не в свою деревню, а в Драконье королевство, где к ним относились нормально. Исключением стала одна эльфийка с ребёнком на руках — я взял их с собой. По её словам, в их семье из поколения в поколение передавался талант к магии друидов, что было безумно полезно для моих планов. И вот, наконец, спустя два с половиной года с момента основания, деревня начала по-настоящему и активно развиваться. Наш любимый Ночной Лич также изъявил желание перебраться в деревню, вызвавшись исполнять обязанности старейшины. Для этого ему пришлось обзавестись артефактом, накладывающим на него устойчивую иллюзию живого человека. Пост главы Бездны он передал Киино — и, на удивление, никто не был против. Её искренне уважали, особенно за справедливость и неоценимую помощь в исследованиях. У каждого члена Бездны была своя одержимость: кто-то искал способ воскресить того, кто умер тысячу лет назад, чтобы задать вопрос; кто-то хотел частично превратить кого-нибудь в нежить, даруя вечную молодость; пара неудачников мечтала снова стать живыми и вернуться к нормальной жизни; а один и вовсе грезил о том, чтобы найти труп Короля Жадности и обратить его в нежить, ещё более могущественную, чем Дракон Смерти.

Мне удалось найти группу дворфов, которые что-то не поделили со своими сородичами, и пригласить их в деревню. Однако я выдвинул условие: полный запрет на вино. Они тут же отказались. Я не мог допустить и тени алкоголизма в своём детище. Малейший шанс, что кто-то из жителей станет пьяницей, был для меня неприемлем. Киино удивлялась моей строгости, особенно тому, что я наотрез запретил доступ в деревню уличным музыкантам и актёрам. Причина была проста. По опыту прошлой жизни я прекрасно понимал, как легко человек становится зависимым от музыки, алкоголя и других бесполезных развлечений. Я и сам когда-то боролся с зависимостью от музыки, которая настолько поглощала меня, что мешала жить. Я запрещал всё, что не несло практической пользы. Исключение я делал лишь для торговцев, привозивших игрушки и книги для детей. После долгих и изнурительных споров мне пришлось отступить. Я позволил дворфам покупать вино, но с жёсткими условиями: пить только в отсутствие детей и ни в коем случае не приучать к нему младшее поколение. Они начали оправдываться: «Как же не позволить нашим детям почувствовать счастье?» В конце концов, я просто перечислил им ресурсы, которые они получат, работая на благо деревни. У них чуть не выпали глаза от предложенного, и они мгновенно согласились. А как тут откажешься, когда тебе предлагают ресурсы, о которых мечтает целая страна? И главное — доступ к пещерам, которые когда-то были логовами драконов и были оставлены ими по тем или иным причинам. Что касается тех самых пещер... Это были те самые пещеры, которые моя старшая сестра предлагала мне, чтобы я «нашёл себе пару и создал потомство». Я, естественно, отказался. Я никогда не рассматривал дракониц как потенциальных партнёрш, потому что, к счастью или к несчастью, во мне сохранилось влечение к гуманоидным женщинам. И вот с этим-то у меня и начались проблемы.

Я поздно понял, что у меня начался настоящий гормональный шторм. К счастью, я мог себя контролировать, но желание, например, на месте раздеть ту самую спасённую эльфийку-друида было до одури сильным. И оказалось, самки драконов отлично чувствуют, когда самец возбуждён. Моя старшая сестра почувствовала моё... состояние, когда мы договорились встретиться, чтобы обменяться новостями. По её словам, моё желание было настолько мощным, что она уловила его за десятки километров. Её смущало не это, а то, что рядом со мной не было ни одной драконихи, но вожделение всё равно било фонтаном. Когда она познакомилась с Киино, которая в тот момент летала на Драконе Смерти, она посмотрела на меня с таким взглядом, будто я стал разочарованием всей семьи. Я подумал, что она решила, будто мои чувства направлены на Киино. Что, кстати, было неправдой. Мне, если уж на то пошло, нравятся женщины в расцвете лет, от двадцати пяти до сорока. Я имею в виду именно по внешнему виду. Даже если Киино исполнится пятьсот лет, я всегда буду видеть в ней младшую сестру. К счастью, оказалось, она подумала, что у меня... стоит на Дракона Смерти. Когда я с ужасом это опроверг и спросил, с чего она это взяла, она ответила: «Ну, он выглядит действительно величественно и устрашающе. А это главное для самок».

Так, ладно, что-то мы не туда пошли. Хватит об этом. В любом случае, когда я вернулся на базу, то встретил Ригрит. Немного поболтав, я невзначай спросил её, как получилось, что Драконьим королевством управляет полукровка, и как у Сияющего Лорда Дракона вышло завести ребёнка с человеком. Когда я задал этот вопрос, она смотрела на меня с такой наглой ухмылкой, словно видела меня насквозь и прекрасно понимала, для чего мне это. Я всячески отнекивался, утверждая, что в человеческом обличии я смог бы проникать туда, куда 45-метровому дракону хода нет.

Глава 16

Оказалось, что Лорд Дракон Света — ещё тот конченый извращенец, который экспериментирует, спариваясь с другими расами. Из-за этого многие сородичи жутко его боятся и недолюбливают. При этом он — один из немногих, кто помогает людям.

На данный момент он находился где-то в горных ебенях, куда я, собственно, и лечу. И к моему «везению», он оказался на самой высокой вершине и был явно не рад моему присутствию. Чем ещё объяснить то, что он на меня напал?

— Слышь, ты чего это? Я же ничего не сделал! — прокричал я, едва уклоняясь от его молниеносной атаки.

— Как ты смеешь приближаться ко мне, зная, что я здесь, чёртов любитель нежити?! — прорычал он с крайней степенью злобы.

— О чём ты вообще?

— А ты воняешь нежитью за километр!

Услышав это, я начал судорожно собирать пламя в пасти. Он рванул ко мне снова, и, учитывая его размеры и статус Лорда Дракона, я был уверен, что сейчас будет чертовски больно. Но к счастью, он остановился буквально в метре от меня, когда я выдохнул немного золотого пламени. Я тренировал его достаточно долго, чтобы готовить уже не так долго, как раньше.

Он, естественно, был удивлён, но это позволило мне наконец начать адекватный разговор. На его вопрос, отчего это я так смержу, я принялся рассказывать долгую историю о том, как познакомился с Киино. Сначала он выражал крайнее недовольство тем, что я связался с вампиршей и хорошо к ней отношусь, но почему-то закрыл глаза на то, что я позволяю ей на себе летать.

Во время разговора мы сидели на вершине горы, и наконец он спросил:

—Ладно. И по какой причине ты оказался здесь? Хочешь, чтобы я обучил тебя дикой магии? Надеюсь, ты понимаешь, что я возьму с тебя немалую плату.

— Да, конечно, и это тоже... Но в основном мне хотелось бы узнать о... ну, знаете... — я немного смутился.

— О чём? Говори быстрее!

— Как вам удаётся... спариваться с разными расами?

— Зачем тебе это знать? В любом случае, это тайна, которую я никому не расскажу, так что можешь не надеяться.

— Мне нравятся человеческие и эльфийские женщины, — быстро выпалил я.

— Что?!

—Мне нравятся человеческие и эльфийские женщины, — повторил я.

На его лице медленно расползлась ухмылка.

—Так значит... ты понимаешь меня?

— Да, я понимаю вас, мастер.

— Какой я тебе ещё мастер! Я ещё не согласился! Хотя... ладно. Я научу тебя. Но с одним условием.

— И каким же? — спросил я с нетерпением.

— Сразу после того, как ты научишься принимать гуманоидную форму и заведёшь детей... ты должен показать их мне. И можешь не смотреть на меня так — я не собираюсь с ними ничего делать.

— Отлично! И сколько займёт обучение?

— Если говорить про всё — это может занять двести, а то и триста лет. Ну, а если только про магию метаморфозы, которую ты так хочешь... Знай, что на неё уходит добрая половина этого времени. Даже мне было не просто её выучить.

— Значит, это займёт максимум лет пятьдесят.

— Ты считаешь, что сможешь выучить заклинание, которому я так долго учился, в два раза быстрее?

— Как вы думаете, сколько мне лет?

— Мне-то откуда знать? На вид — где-то от восьмидесяти до ста двадцати. И зачем ты спрашиваешь?

— Мне пятьдесят.

...

— А-ха-ха! Хорошая шутка! Думаешь, я тебе поверю? Даже я в свои пятьдесят выглядел не так грозно.

— Если не верите, то вся моя семья может подтвердить, включая моего отца, Игниса.

— Игнис... значит. Подожди... Тебя случайно не Серрахардом зовут?

— Ну, да, — ответил я, уже подозревая, откуда он это знает.

— Надо же... А я ему даже не верил. Этот красный чёрт при любом удобном случае трезвонит о тебе, повторяя, что когда-нибудь ты станешь новым Лордом Драконом.

С тех самых пор началось моё обучение. Проходили дни, недели, годы. Ничего сверхъестественного или сверхважного не происходило, пока спустя пять лет, возвращаясь после задания из гильдии, я не наткнулся на самого настоящего ангела.

Не на тех механических кукол, что используют в Теократии, а на живую, дышащую сущность. Высокая, неземной красоты женщина с вьющимися волосами, больше похожими на жидкое золото. На ней было белое платье, покрывавшее всё тело, кроме головы и рук. За её спиной сияли три пары огромных, ослепительно белых крыльев, от которых невозможно было отвести взгляд, и ещё два меньших крыла росли из затылка, прикрывая ей глаза. Кто знает, может, она и видела сквозь них.

Над её головой парил ангельский нимб с изысканными узорами, похожий на произведение искусства. На её пальцах — даже с пяти километров я это разглядел — сверкали изящные кольца, а в руке она сжимала книгу. Каждый из этих предметов явно излучал мощную магию.

Казалось бы, можно просто подойти и поговорить. Вот только она на полной скорости убегала от какого-то мужика в доспехах, вокруг которого в смертельном танце кружилось пламенное оружие.

Было видно, что ангел в панике. И я, не раздумывая, решил ей помочь. Даже не потрудился сразу сообразить, что это могут быть Игроки. И, к сожалению, на этот раз задание гильдии выполнял я один — Киино помогала некромантам с их очередным экспериментом.

«Ладно, — пронеслось в голове. — Если она убегает и выглядит как самый настоящий ангел... она просто не может быть плохой. Хотя, кто его знает в этом мире? В любом случае, сначала надо разобраться, кто они такие».

---

Люминиэль была одной из многочисленных игроков Yggdrasil — игры, покорившей сердца по всему миру. Пусть у неё и были свои недостатки, но в ней было нечто, привлекавшее миллионы: возможность выбрать практически любую расу и невероятно огромный, детализированный мир, который можно было исследовать годами.

Для Люминиэль эта игра стала окном в другую жизнь. В реальном мире она была инвалидом: слабое зрение, ужасное здоровье — неудивительные последствия для XXII века, где Земля давно задыхалась от загрязнения. К счастью, её родители, будучи людьми обеспеченными и любящими, купили ей новейшее нейрооборудование, позволив ей жить полноценной жизнью, хоть и в виртуальном пространстве.

Yggdrasil стала её первой и главной игрой. В отличие от многих, она не стремилась в гильдии. Её единственной страстью было исследование. Понимая, что из неё никудышный боец, она находила временных компаньонов, помогая им зачищать территории в обмен на возможность изучить новые уголки карты. Поскольку она занималась почти исключительно поддержкой и никогда не участвовала в PvP, её редко трогали. А её готовность помогать другим игрокам практически бесплатно сделала её всеобщей любимицей. Любой, кто осмеливался её тронуть, мгновенно становился врагом для десятков высокоуровневых игроков, готовых устроить на обидчика настоящую охоту.

Даже её снаряжение было заточено под выживание и побег. Хотя все её предметы были высокоуровневыми и ориентированы на поддержку, мало кто считал их достойными добычи. Она была знаменита тем, что её было практически невозможно поймать. Бесчисленные свитки телепортации и заклинания, ускоряющие её до предела, не оставляли охотникам ни шанса. Даже для специализированных убийц она была кошмарной мишенью: её колоссальный запас здоровья и мощные пассивные навыки исцеления не позволяли устранить её мгновенно, давая ей время для бегства.

Причина, по которой она выбрала расу Ангелов, крылась в её заветной мечте: однажды стать настоящим ангелом, чтобы очистить этот мир и помочь каждому нуждающемуся. И хотя её разум понимал, что в в настоящем мире это невозможно, в её сердце всегда теплилась капля надежды.

Когда существование Yggdrasil подходило к концу, жизнь Люминиэль — а в реальном мире её звали Люмин — также затухала. Врачи отвели ей не больше недели. Всё, чего она хотела, — это попрощаться. Попрощаться со всеми игроками, с которыми подружилась, с самой игрой и с родителями, которым была бесконечно благодарна.

Она находилась в своём особом месте — том, что можно было назвать мини-гильдией. Небольшой летающий дом. Пусть его защита была слабовата, он мог восстанавливаться. Обычно такие дома стоили целое состояние, но Люминиэль получила его в подарок от разработчиков за то, что побила рекорд по восстановленному HP и нанесённому благодаря ей урону.

Стоя на балконе, она смотрела на виртуальное небо.

00.00.05

За пять секунд до конца она думала о том, как грустно больше не возвращаться в мир, который стал её домом на протяжении девяти лет.

00.00.04

00.00.03

За три секунды ей стало жаль, что она так и не встретила никого из своих друзей в реальной жизни.

00.00.02

00.00.01

За секунду её охватил ужас. Ужас от незнания, ждёт ли её что-то после смерти. Она не хотела возвращаться в свой мир.

00.00.00

00.00.01

Она хотела увидеть родителей. Но даже если бы у неё был выбор, она предпочла бы остаться ангелом, даже в другом мире. «Если Бог есть, — пронеслось в её голове, — то почему Он дает всему этому ужасу происходить в нашем мире? Неужели Ему безразлично чужое страдание?»

00.00.02

00.00.03

Она почувствовала, как слёзы катятся по её щекам, и произнесла, как ей казалось, последние слова, забыв, что игра должна была закрыться несколько секунд назад.

«Боже, пожалуйста, если Ты есть... помоги мне. Умоляю. Я не хочу умирать. Не хочу возвращаться в тот мир. Почему настоящий мир может быть таким жестоким?»

Она произносила эти слова, сжимая руки в бессилии, чувствуя, как слёзы льются всё сильнее. Она даже не осознала, что стоит на собственных ногах, не обратила внимания на странную тяжесть на спине и голове. Ей было слишком страшно открыть глаза, которые, как она вдруг поняла, видели и так, даже сквозь веки.

В конце концов, она просто подошла к своей кровати и, не обращая ни на что внимания, рухнула на неё, погрузившись в сон.

На следующее утро, проснувшись и обнаружив себя всё ещё в теле своего персонажа, она была настолько потрясена, что смогла выговорить лишь одно слово:

— Что?

Глава 17

Раса: Верховный Ангел (Supreme Seraph)

Классы: Божественный Усилитель (Divine Buffer) / Восходящая Добродетель (Virtue Ascendant) / Серафический Оракул (Seraphic Oracle)

Уровень: 100

Карма: +500 (Чистейшее Добро)

Роль: Абсолютная поддержка, усиление союзников, исцеление, защита.

Характеристики

· Здоровье (HP): 12,500

· Мана (MP): 9,800

· Сила: 120 (низкий показатель для прямого боя)

· Ловкость: 450 (чрезвычайно высокая, позволяет мгновенно достигать союзников и уворачиваться от атак)

· Интеллект: 600 (экстремально высокий, позволяет мгновенно анализировать тактическую обстановку и управлять магией)

· Защита: 400 (высокая сопротивляемость как магическому, так и физическому урону)

· Магическая Сила: 750

· Влияние Аур: Эффективность всех благословений повышена на 35%.

Пассивные Способности

Божественная Физиология: Полный иммунитет к ядам, параличу, страху и магии низших рангов.

Крылья Спасения: Сверхскорость и полет. Позволяет мгновенно перемещаться к союзникам.

Аура Святости: Уменьшает урон, наносимый нежитью и демонами, в радиусе 100 метров.

Благословенное Восстановление: Постоянное пассивное восстановление HP и MP.

Сияющий Разум: Абсолютный иммунитет к ментальному контролю и иллюзиям.

Небесное Сопротивление: Чрезвычайно высокая защита от темной магии.

Бесконечная Благодать: Заклинания поддержки I-IV уровня не расходуют ману.

Власть Евангелия: Все положительные эффекты, накладываемые Люминиэль, усилены на 35%.

Активные Заклинания

Поддержка и Усиление:

Массовое Благословение: Значительно усиливает параметры всех союзников (атака, защита, скорость, магическая сила).

Священная Защита: Часть урона, получаемого союзником, преобразуется в исцеление.

Божественная Связь: Делится собственной маной и здоровьем с выбранным союзником.

Крылья Спасения: Мгновенно ускоряет и перемещает союзников в безопасную зону.

Исцеление:

Малое Исцеление → Продвинутое Исцеление → Святое Восстановление → Истинное Воскрешение

Массовое Исцеление: Мгновенно восстанавливает здоровье всей группе.

Чудо Очищения: Снимает все проклятия и ослабляющие эффекты.

Священное Возрождение: Воскрешает павшего союзника.

Противодействие Тьме и Контроль:

Небесный Барьер: Создает священный купол, блокирующий урон и враждебную магию.

Воплощение Света: Наносит сокрушительный урон демонам и нежити, одновременно исцеляя союзников.

Волна Очищения: Снимает все негативные эффекты со всех союзников в зоне действия.

Ультимативные Способности:

Хор Спасения: Призывает 12 духовных ангелов, которые усиливают всех союзников.

Божественный Эгид: Дарует абсолютную защиту всей группе на 30 секунд.

Свет Правосудия: Обрушивает разрушительный священный урон на демонов.

Сверхзаклинание (11-й уровень):

«Царство Небесное»: Создает святую зону радиусом 300 метров. Внутри неё все союзники получают:

+100% к восстановлению HP/MP.

+40% ко всем характеристикам.

Полный иммунитет к ослабляющим эффектам и ментальному контролю.

Враги злой природы получают постоянный урон и ослабление.

Длительность: 5 минут.

Уникальные Способности

Сердце Милосердия: Люминиэль никогда не нападает первой и будет защищать любого союзника, даже ценой себя.

Ангельская Душа: Не может быть обращена во зло или подчинена любой ценой.

Слезы Благодати: Каждая пролитая слеза может воскресить павших союзников вокруг нее.

Gloria in Excelsis: Чем больше врагов злой природы её окружает, тем сильнее становятся её защитные и усиливающие эффекты.

Предметы:

Божественное Снаряжение Люминиэль

1. Книга: «Скрижаль Незримой Гармонии»

Класс: Божественный (Divine)

Описание: Том, страницы которого сотканы из сияющего эфира, а буквы пляшут, словно живые искры света. Она парит рядом с владельцем, всегда готовая к использованию.

Основной эффект: Усиливает все положительные эффекты (баффы), накладываемые владельцем, на 50%. Это распространяется на лечение, усиление характеристик, защитные ауры и сопротивление магии.

Дополнительная способность: «Гимн Возрождения» — при воскрешении союзника тот возвращается в бой с полным запасом HP и MP и получает кратковременный щит, поглощающий урон.

2. Кольца (Комплект из 5): «Перстни Неугасимой Веры»

Класс: Легендарный (Legendary) (каждое)

Описание: Пять изящных колец из белого золота, на которых выгравированы слова древних молитв. При ношении полного комплекта они мягко сияют в унисон.

Эффекты (индивидуальные):

Кольцо Яркой Жизни: Пассивно увеличивает скорость восстановления здоровья владельца на 300%.

Кольцо Ясной Мысли: Пассивно увеличивает скорость восстановления маны владельца на 300%.

Кольцо Несокрушимого Духа: Сокращает время перезарядки всех защитных заклинаний на 25%.

Кольцо Стремительной Милости: Увеличивает дальность действия всех заклинаний поддержки и лечения на 50%.

Кольцо Вечного Сияния: Периодически очищает владельца от одного случайного ослабляющего эффекта.

3. Нимб: «Венец Абсолютной Невинности»

Класс: Мировой (World)

Описание: Сияющий ореол из чистейшего света, парящий над головой владельца. Он не излучает тепла, но его свет успокаивает союзников и вызывает трепет у существ зла.

Основной эффект: «Дар Безгрешности» — Делает владельца абсолютно бессмертным. Он не может быть убит, получить смертельную рану или быть принужден к смерти каким-либо образом.

Ограничение: Эффект бессмертия мгновенно деактивируется, если владелец совершает любое прямое враждебное действие (наносит урон, накладывает ослабляющий эффект, пытается подчинить волю). Эффект восстанавливается только через 6 часов после прекращения любых враждебных действий.

Дополнительный эффект: Владелец невосприимчив ко всем формам принуждения и контроля, пока активен эффект бессмертия.

4. Платье: «Саккос Утренней Зари»

Класс: Божественный (Divine)

Описание: Белоснежное платье, лёгкое как пух, но прочное как адамантий. Кажется, оно соткано из первых лучей солнца.

Основной эффект:

Увеличивает максимальный запас здоровья владельца на 80%.

Снижает весь получаемый урон (физический и магический) на 15%.

Дополнительная способность: «Отсвет Рассвета» — При получении смертельного удара (который проигнорировал бы бессмертие от нимба), платье мгновенно телепортирует владельца в безопасное место в радиусе 1 км и создает на нем щит, поглощающий урон. Перезарядка: 24 часа.

5. Ожерелье: «Подвеска Стремительных Небес»

Класс: Легендарный (Legendary)

Описание: Изящное ожерелье, в центре которого парит миниатюрный ураган из десяти сияющих перьев, постоянно вращающихся вокруг невидимой оси.

Основной эффект: Наделяет владельца способностью к полёту с огромной скоростью. Если владелец уже умеет летать, его скорость и маневренность в полёте увеличиваются на 25%.

Дополнительная способность: «Порыв Ветра Спасения» — Владелец может мгновенно поделиться своей скоростью полёта с одним союзником или, наоборот, резко замедлить полет одного противника.

Инвентарь и хранилище Люминиэль

Её личный инвентарь — это арсенал поддержки и выживания, отточенный за девять лет игры:

Более 1 000 зелий: Основной запас — зелья маны и лечения высшего качества. Остальное — зелья на все случаи жизни: снятия проклятий, сопротивления магии, невидимости и телепортации.

Десятки магических цветков: Одноразовые предметы для разведки. При активации создают неразрушимую, но временную ауру, раскрывая всех существ в большом радиусе.

Горы свитков: Свитки массового лечения, группового ускорения, снятия дебаффов и экстренной телепортации.

Прочее: Редкие материалы для крафта, ключи от подземелий, одноразовые устройства для создания платформ и барьеров.

Если бы не ограничения веса и ячеек, количество предметов исчислялось бы сотнями тысяч. Всё, что не помещается, отправляется в хранилище её летающего дома.

Хранилище Дома — это не просто склад, а личный музей и арсенал. Помимо стратегических запасов расходников, там находятся:

Коллекция уникальных, но бесполезных в бою предметов исключительной красоты: сияющие статуэтки, музыкальные шкатулки, играющие неземные мелодии, ткани из света и прочие диковинки.

Полные наборы брони и оружия разных стилей и рас, собранные для эстетики.

Запасы на «особый случай»: предметы, способные создавать иллюзии, изменять ландшафт или призывать безобидных, но прекрасных существ.

Интересные факты.

Когда она видела низкоуровневых игроков, всегда была готова им помочь вспоминаю насколько было сложно ей, поднять свой уровень.

Она не совсем враждебна по отношению к тем игрокам которые выбрали негативную рассу, просто решила вжиться в роль своего персонажа.

Иногда забывает про собственные бафы и некоторые другие возможности. В начале игры из-за паники могла забывать использовать свои предметы в нужной ситуации.

Глава 18

Люминиэль не могла поверить в происходящее. Она провела несколько часов в состоянии благоговейного трепета, разглядывая в зеркале свое новое тело и особенно крылья, перебирая наряды в гардеробе и исследуя каждый уголок своего летающего дома. Она прикасалась к каждой детали, к каждой мелочи, стараясь убедиться, что это не сон.

Когда первый шок прошел, она вышла на балкон. Дом по-прежнему парил на высоте пяти километров, и ее зрение, невероятно острое, позволяло разглядеть мельчайшие детали в лесу далеко внизу — вплоть до маленьких зверушек, сновавших между деревьями.

По ее щекам снова потекли слезы, но на этот раз — от счастья. Несколько минут спустя, успокоившись, она решилась на большее и вышла за пределы дома, чтобы исследовать мир. Она летала, впитывая каждую деталь пейзажа. Иногда ей хотелось спуститься и пообщаться с кем-нибудь, но встреченные ею зверолюди пугали ее до смерти. К тому же, она не знала, на что способны существа в этом мире. Чаще всего она просто парила над поселениями других рас или проводила дни в одиночестве в своем доме.

Хорошо это или плохо, но с тех пор, как она оказалась здесь, ее восприятие времени изменилось. Дни пролетали мгновенно, если в них не случалось ничего необычного. В конце концов, она нашла людей и, на всякий случай, использовав кольцо иллюзии, стала тайно помогать им — исцеляла больных, предотвращала несчастья.

И вот, возвращаясь после одного такого полета, она столкнулась с летающим воином в доспехах, вокруг которого кружилось пламенное оружие.

— Э-эм… Привет, — робко произнесла она.

— Кто ты такая? — грубо спросил воин.

— Меня зовут Люминиэль. А тебя как? — из вежливости поинтересовалась она.

Вместо ответа он задал другой вопрос.

—Откуда ты?

И тут она замешкалась. Что ему ответить? Сказать, что из страны, где она жила в прошлом мире? Или что она из Yggdrasil? Хорошенько подумав, она вспомнила, что в этом мире, судя по слухам, были и другие существа из той игры.

— Я из Yggdrasil, — ответила она. — А ты… ты тоже оттуда?

— Что ж, если это так… — голос воина стал ледяным. — Значит, я убью тебя, прежде чем ты успеешь что-то сделать.

От этих слов сердце ангела сжалось от страха. Она так испугалась, что забыла о своих предметах и заклинаниях. В отличие от игры, это была реальная жизнь, и единственное, что она смогла сделать, — это улететь прочь на всей скорости.

Воин бросился в погоню и, прежде чем она успела уйти далеко, попытался создать вокруг нее магический барьер. Но ангел в панике не заметила его и, врезавшись в барьер на полной скорости, легко разбила его и продолжила бегство. Летающий воин на мгновение удивился ее силе, но, стиснув зубы, продолжил преследование, полный решимости не упустить свою цель.

Погоня продолжалась несколько часов, но воин, казалось, и не думал отступать. Внезапно на пути ангела возник дракон. Огромный, грозный, со шрамами, испещрявшими его тело. Его чешуя была цвета раскалённого железа, но на некоторых участках она отливала почти ослепительным золотом — верный признак будущего могущества.

Воин решил, что дракон тоже охотится на ангела, и обрадовался такому подспорью. Пока Люминиэль замерла в ужасе, он метнул в неё одно из своих парящих клинков.

Но прежде чем оружие достигло цели, красный дракон резко подставил лапу. Клинок с глухим стуком вонзился в мышцы, застряв в плоти.

— Что ты делаешь?! — взревел воин.

— Что я делаю? — парировал дракон. — Вообще-то, это мой вопрос!

В этот момент ангел попыталась рвануться в сторону, но дракон преградил ей путь второй лапой.

—Можешь не волноваться, я не позволю ему тебя тронуть, — спокойно сказал он, поворачивая лапу так, чтобы Люминиэль могла на неё сесть.

— Ты хоть понимаешь, кого защищаешь? — закричал воин, его голос дрожал от ярости.

— А теперь слушай меня, летающий мудак. Всё, что я вижу, — это как ты, словно сумасшедшая скотина, гонишься за ангелом. И да, я уже догадываюсь, что она не отсюда, особенно если учесть, что настоящих ангелов я до сегодняшнего дня не встречал. (нагло соврал я)

— Тогда почему ты защищаешь её? Ты должен знать, сколько бед принесли такие, как она!..

— Заткнись! — жёстко прервал его дракон. — Посмотри на неё! — он указал мордой на дрожащую Люминиэль. — Она задыхается не от усталости, а от страха. И боится она именно тебя. Взгляни на себя со стороны: ты, как одержимый, пытаешься убить испуганное небесное создание. Неужели, прикончив её, ты будешь гордиться собой, хвастаясь, как убил существо из другого мира? Если тебе так нужен противник...

Он сделал паузу, и его взгляд стал поистине дьявольским.

— ...что ж, — дракон оскалился. — Тогда я стану твоим противником. И когда я сломаю тебя, я сожру твою душу.

От этих слов, подкреплённой сокрушительной, осязаемой волной ненависти, по телу воина пробежала дрожь. И, видимо, неправильно истолковав этот страх как слабость, он ринулся в атаку. (настоящее тело)

Каково же было его изумление, когда дракон с невероятной для своих размеров скоростью уклонился и нанёс удар хвостом — настолько быстрый, что его едва можно было заметить. Воина отбросило на сотню метров, и на его доспехах зияли глубокие трещины. Однако и дракон не ушёл безнаказанно — лезвие воина отсекло кончик его хвоста.

— Ах ты ж сука!..

Когда воин вновь приблизился, он внезапно остановился, его голос прозвучал с ледяным величием.

— Обычно я не посвящаю кого попало в своё происхождение, но сейчас ситуация того требует. Я — Платиновый Лорд Дракон. Приказываю тебе: отдай ангела и уйди. Тогда я закрою глаза на твою наглость.

В ответ дракон лишь цинично расхохотался.

—А ты на хуй пойти не хочешь? Единственное, что делает тебя опасным, — это твой мелкий размер и сложность попадания. Если ты такой могущественный дракон, выйди и сразись со мной один на один, в истинном облике.

Летающие доспехи замерли в небе, их оружие всё так же угрожающе вилось вокруг. Но через мгновение воин развернулся и бросил на прощание:

—Надеюсь, тебе не придётся пожалеть о своём выборе.

И он стал удаляться.Пока он не скрылся из виду, Серрахард крикнул ему вслед так громко, что слова, казалось, могли ранить сами по себе:

—Так и знал, что ты трус!

Доспехи на миг замерли,но, не ответив, продолжили полёт.

— Что ж, — дракон обернулся к своей спутнице, и его голос вновь стал спокойным. — Теперь давай поговорим. Меня зовут Серрахард. А как тебя зовут, милый ангел?

Всё это время, пока она сидела у него на лапе, Люминиэль пыталась успокоить дрожь в руках и ровнее дышать. Наконец ей это удалось.

—Меня зовут Люминиэль.

И она начала рассказывать.О том, как оказалась в этом мире, что видела и как жила все эти дни. Пока она говорила, Серрахард летел в сторону своей деревни.

— Почему... почему он хотел меня убить? — спросила она в конце, и в её голосе снова послышалась затаённая боль.

Дракон начал объяснять, что творилось в этом мире когда-то, и какие битвы здесь уже гремели.

— Кстати, а куда мы летим?

—Мы летим в мою деревню. Я её основал. Но не волнуйся, я не собираюсь заставлять тебя там оставаться. Просто хочу показать это место. Если захочешь, сможешь перенести туда свой летающий дом. И тогда я смогу о тебе позаботиться, и мы наконец спокойно поговорим.

Он ненадолго замолчал, а затем спросил, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно мягче:

—Кстати, мне просто интересно... не могла бы ты рассказать, из какой ты игры?

— Что? Откуда вы знаете? — она запаниковала.

— Видишь ли, скорее всего, мы с тобой из одного мира. Но, пожалуйста, никому об этом не говори — это мой секрет. Если вкратце, я просто сдох в своём мире, и некий ангел по воле Бога перебросил меня сюда, позволив самому выбрать, кем стать. И вот теперь красивый шикарный огненный дракон несёт в лапе столь очаровательное небесное создание.

— Ох, спасибо, — она смутилась. — Стой, подожди! Ты встречал настоящих ангелов?!

—Ага. Я не разглядел их как следует — они были похожи на белый свет, и их настоящий облик я не увидел. Но, в любом случае, больше рассказать не могу — ничего особенного там не произошло.

— Понятно... Раз уж ты рассказал мне нечто столь важное, то, думаю, и мне придётся быть откровенной.

И она начала свой рассказ.От услышанного у Серрахарда чуть не поехала крыша. Особенно когда он узнал о средних статах стоуровневых героев и о её собственных характеристиках. Даже без атакующих способностей, если все её умения перенеслись в этот мир, она могла сделать практически любого непобедимым существом. Она была самым настоящим гипертрофированным хилером, которого он только мог представить.

Как она сама пояснила, в этом были свои плюсы. Главный из них — за девять лет игры она умерла всего пятнадцать раз, и то в самом начале. Качать уровень ангелом-поддержкой было куда проще: пока ты восстанавливаешь союзникам HP и усиливая их, тебе почти не нужно рисковать, пока другие сражаются, подвергая себя опасности и делясь с тобой опытом.

И тут Серрахард не понял: она и вправду была настолько доброй или просто притворялась? Хотя... какая теперь разница, если все её действия говорили об искреннем желании помогать.

А в тот момент, когда она рассказала, что в реальной жизни была инвалидом, почти не способной видеть, он едва сдержался. Для него, любившего наблюдать за красотами это было одним из главных инструментов выживания, потерять его казалось самой страшной чертовщиной на свете. Он даже представить такого не мог.

— Подожди, если ты была слепой, то как ты играла? — спросил я в недоумении.

— Конечно же, через нано-нейроинтерфейс, — ответила она, как о чём-то само собой разумеющемся.

Завязался разговор о том, что это такое и как работает. Потом я заинтересовался её миром в целом и с ужасом понял: её эпоха — это явно не моё время. Возможно, последствия какой-нибудь ядерной войны, ведь иначе объяснить, что там творилось, было просто невозможно.

— Знаешь, мне кажется, мы хоть и из одного мира, но из разных времён, — осторожно предположил я.

— Правда? А ты из какого года? — заинтересовалась она.

— Я из 2025-го. Точнее, это то время, когда я умер и как там было в то время? Я слышала, что тогда ещё существовали леса и дикие животные, а воздух и даже вода по всей планете были чистыми.

— Да, ты права, — кивнул я, и в голосе моём послышалась ностальгическая грусть. — В то время мир был куда чище и прекраснее, я бы сказал. Но даже тогда люди вовсю загрязняли Землю и уже готовились к Третьей мировой. И знаешь, что самое ироничное? Война началась примерно так же, как в одной игре... словно зловещее предсказание. Я... к счастью или к сожалению, умер раньше, чем узнал, началась ли она на самом деле. Но если твой мир — это мой мир в будущем, то, скорее всего, да.

— Жаль это слышать, — тихо произнесла ангел. — Я тоже слышала, что по большей части Земля находится под контролем мегакорпораций, но точно не знаю.

— В любом случае, какая теперь разница? — я сделал усилие, чтобы мой голос вновь стал твёрдым и спокойным. — Это уже другой мир. Так что давай просто жить в нём. А если когда-нибудь сможем вернуться туда, то попытаемся что-нибудь исправить. Но точно не сейчас. Если мы будем постоянно думать о плохом, это будет съедать нас изнутри.

— Да, ты прав, — она будто с облегчением выдохнула.

— Кстати, раз уж я рассказала о себе, — голос её снова стал светлым и любопытным, — может, и вы расскажете, чем занимаетесь в этом мире?

И я начал свой рассказ.

Пока я говорил, её эмоции сменялись на моей ладони, словно живые краски. Сначала — беспокойство и сочувствие, когда речь зашла о моей драконьей семье и её суровых законах. Потом — радость, когда я описывал, как защищал своих младших братьев и сестёр. Восхищение сквозь её образ, когда я рассказывал о создании Дракона Смерти и сделках с Бездной. И наконец — тёплое, почти материнское умиление, когда речь зашла о Киино и о деревне, которую я основал.

И так, под звуки моего повествования, мы и долетели до места.

Когда она увидела деревню, то смотрела на неё с открытым восхищением. Её радовало обилие детей — что и неудивительно, ведь я привозил сюда в основном их. С момента основания деревни прошло не так много времени, чтобы они успели повзрослеть, хотя исключения, конечно, были — несколько подростков и взрослых: учителя, торговцы и ремесленники.

Помимо человеческих детей, тут были дворфы и эльфы. Вид того, как они все вместе играют, не задумываясь о расовых различиях, согревал душу. Именно ради этого я и привозил сюда детей — их души ещё не отравлены предрассудками, и их можно воспитать благородными. И теперь у меня появился ангел, который, к счастью, свалился мне на голову.

Ангел поинтересовалась, есть ли у детей какая-то вера. Я ответил, что пока нет, если не считать пары нескольких учителей из других стран, которые верят в шестерых Игроков, якобы бывших богами, что, конечно, неправда. И тогда я предложил свою идею.

— Слушай, а может, сделать так, чтобы они верили в того самого Бога? Того, Кто дал нам вторую жизнь. Ведь, по сути, учитывая всё, что я тебе рассказал, это чистая правда. Мы можем объяснить им, почему нужно быть хорошими, почему нельзя творить зло. Сделать так, чтобы они поняли: всё в этом мире просто. Делаешь добро — и сам становишься лучше. Видишь несправедливость — предотврати её. Главное — избежать фанатизма, чтобы они не превратились в сектантов, творящих дичь во имя веры.

— Я не знаю... — она колебалась, но затем кивнула. — Думаю, это хорошая идея. Если так мы убережём их от фанатизма... Но как ты собираешься это осуществить?

И тут я посмотрел на неё с красноречивым и безмолвным намёком.

— А?

Глава 19

Да, я хочу, чтобы ты представилась как Божий ангел.

— Прости, но я не могу просто взять и солгать о таком! — её голос прозвучал с непривычной твёрдостью. — Я не думаю, что врать о чём-то, связанном с Богом, — это хорошая идея.

— Это и не будет ложью, — возразил я. — Если Он есть, то в каком-то смысле мы все Ему принадлежим. А значит, если ты скажешь, что ты Его ангел, в этом не будет неправды. Тем более, теперь ты и сама в Него веришь, так же, как и я. Тебе не обязательно говорить что-то большее. Просто скажи, что Он есть, и объясни людям, что хорошо, а что плохо. Очень подробно. И, да, насчёт того вечного вопроса, который все любят задавать...

Я сделал паузу, глядя на неё.

— ...«Если Бог есть, то почему Он нам не помогает?» — просто ответь: Бог создал вас не для того, чтобы быть вашим слугой. И как ещё вы сможете по-настоящему оценить Рай, если не познаете, каков этот мир?

Она задумалась, и её крылья чуть вздрогнули.

—Что ж... в этом есть смысл.

— Кстати, ты точно уверена, что не видела других Игроков, которые пришли сюда вместе с тобой?

—Нет, я в этом уверена. По крайней мере, я их не встречала.

— А сколько именно лет ты здесь находишься?

—Так, дай-ка посчитать... Если год здесь длится так же, как в прошлом мире, то почти пятьдесят семь лет.

— Знаешь, это странно. Мы попали в этот мир практически одновременно — мне как раз исполнилось пятьдесят семь. Кстати, если что, первые шесть Игроков попали сюда триста пятьдесят семь лет назад. Потом, через сотню лет, — ещё одни. И, судя по всему, каждые сто лет в этом мире появляется кто-то из Иггдрасиля. Похоже, тв— часть этого цикла.

Ещё немного пообщавшись, она улетела за своим домом. Я не волновался, что она не вернётся — у неё попросту не было причин мне не доверять. Естественно, она пообещала хранить мой секрет.

Закончив с делами, я отправился к Лорду Дракону Света. Когда я рассказал ему о случившемся (естественно, умолчав о некоторых деталях), он с размаху дал мне по башке.

— О чём ты вообще думал, разговаривая с Платиновым Уродом в таком тоне?! — проревел он. — А насчёт ангела... Даже если сейчас она не представляет опасности, однажды она может создать тебе огромные проблемы!

В ответ я просто пожал плечами, и чешуя на них мягко звякнула.

—Я буду за ней присматривать.

Спустя какое-то время Люминиэль и Киино наконец встретились. Сначала они с опаской поглядывали друг на друга, особенно ангел, которая с ужасом смотрела на Дракона Смерти. Но, к счастью, они на удивление быстро нашли общий язык. Особенно когда Киино сняла свою маску, и Люминиэль, увидев её юное лицо, тут же захотела затискать её до смерти.

— Отпусти! — пищала Киино, но ангел, умилённая до слёз, просто подхватила её на руки. — У меня есть для тебя идеальное платье! — объявила Люминиэль и, не слушая возражений, унесла вампиршу в свой летающий дом.

Я видел, как Киино смотрела на меня умоляющим взглядом, но я лишь ухмыльнулся и сказал:

—Хорошо проведи время с новой подругой.

Вскоре вести об ангеле, живущем в деревне дракона, достигли всех окрестных городов и стран. Многие захотели увидеть её своими глазами. Особенно взволновалась Теократия, которая тут же заявила, что это подделка и обман.

Однако, когда паломники из других королевств собственными глазами увидели Люминиэль, разговаривающую с детьми и озаряющую всё вокруг мягким сиянием, слухи поползли, словно пажар по сухому лесу. Её аура святости была слишком реальной, чтобы её игнорировать.

И тогда Теократия, скрепя сердце, прислала прошение. Они умоляли позволить хотя бы одному их представителю посетить деревню. Проблема была в том, что вход для фанатиков, ненавидящих все нечеловеческие расы, был для меня закрыт. (Признаюсь, я и сам стал относиться к зверолюдам с большим предубеждением).

В конце концов, я сдался и позволил одному их священнику войти. Люминиэль терпеливо объяснила ему своё происхождение, описав Иггдрасиль как далёкий и прекрасный мир, откуда она пришла. Она говорила так искренне, что это и была для неё правда.

Но, видимо, Теократия ждала другого ответа. Как ещё объяснить то, что, едва их посланник вернулся, они объявили на всех перекрёстках, что Люминиэль — лжеангел, посланная силами тьма, чтобы сбить их с пути истинного? Их вера оказалась слепа не к чудесам, а лишь к тому, что не укладывалось в их собственные догмы.

Казалось бы, всё шло хорошо. Но оказалось, что Теократия прислала за ангелом убийцу. Каким-то неведомым образом тот проник в её летающий дом.

Каково же было изумление наёмника, когда его клинок отскочил от кожи спящей Люминиэль, не оставив ни царапины. А следующее, что он осознал, — это то, что ангел, испуганный внезапным нападением, инстинктивно ударил его. Удар был столь силён, что череп убийцы раскололся.

Разумеется, тут же придя в себя, Люминиэль тут же его исцелила. Убийца, очнувшись в панике, выпрыгнул из «Небесного Дворца», как теперь все называли её дом. Я, конечно, спросил её, на какой чёрт она его отпустила. В ответ она лишь растерянно пробормотала, что не знала, что ещё делать.

Когда до меня дошла суть их замысла, я немедленно полетел к столице Теократии — или к их Собору, я не особо вникал в названия. Оказавшись на подлёте, я начал готовить залп и заметил, как ко мне бегут люди, некоторые из которых были облачены в те же артефакты, что и воин с писанием. К сожалению для них, было уже поздно — заряд был готов.

На улицах стояла ночь. Обычные горожане, услышав рёв дракона и увидев мою огромную тень на фоне луны, в ужасе бросились по домам. Те, кто спал, проснулись от гула, сотрясавшего стены, и от топота бегущих. Стоило кому-то выглянуть на улицу, как он видел, как огромный дракон полыхает адским жаром. Пламя не ощущалось на таком расстоянии, но все видели, как камни мостовой вокруг меня плавятся и текут, а моё тело сияет ослепительным багровым светом.

Казалось, собранная энергия должна была обрушиться на город и оборвать тысячи жизней. Но вместо этого пламя, двигавшееся с невидимой для человеческого глаза скоростью, ринулось не вниз, а вверх.

То, что произошло дальше, заставило проснуться даже мёртвых и сбросило с кроватей каждого жителя столицы.

В небе вспыхнуло второе солнце. Яркость его была невыносимой, а грохот — оглушительным. На мгновение весь город оглох. Ударная волна от взрыва смела с улиц всё, что не было вбито в землю и не весило достаточно много.

Фальшивое солнце просуществовало недолго, но этого хватило, чтобы каждый человек в столице замер от ужаса. Воины, которым было приказано остановить меня, застыли в оцепенении. И когда они посмотрели на меня, то увидели не дракона из слухов, а безумное животное, готовое разорвать любого, кто сделает неверный шаг. Жажда убийства, исходившая от меня, была почти осязаемой; любое неразумное существо могло бы умереть, просто оказавшись рядом.

Но, к счастью для всех, я так же неожиданно успокоился.

— Моё терпение не безгранично, — прозвучали мои слова, тихие и леденящие. — В следующий раз я высушу души каждого, кто принадлежит Теократии Слейн.

И я развернулся и улетел. Эти слова, сказанные спокойным голосом и довольно тихо, по необъяснимой причине были услышаны каждым жителем столицы, словно прозвучав у них прямо в голове.

На этот раз всё действительно пошло своим чередом, и никаких крупных проблем не возникало. Если не считать одного инцидента, когда во время полёта обратно в деревню на меня из ниоткуда прыгнул незнакомец.

Он врезался мне прямо в морду с такой силой, что оставил глубокие шрамы на моей башке, после не слезая заставил с собой на спине пролететь меня через целый океан. После этого я, не раздумывая, полетел обратно и больше не желал о нём вспоминать. От этого типа исходило такое чудовищное давление, что я не рискнул даже пикнуть, когда он приказал мне убираться за океан. Не знаю, зачем ему это понадобилось и кто он такой, но связываться с ним у меня не было ни малейшего желания. Это был почти трёхметровый воин в странной чёрно-красной броне, не прикрывавшей голову, и настолько шипастый, что его можно было сравнить по остроте с Драконом Смерти.

В любом случае, что было — то прошло. Если он больше никогда не появится на этих землях, то и чёрт с ним.

---

Прошло много лет. Мне уже семьдесят. За это время моя деревня разрослась, а дети, которых я когда-то принёс сюда первыми, давно выросли. У некоторых уже были свои дети, и, к моей радости, их потомство рождалось с талантами примерно на 10% чаще обычного.

Естественно, это не значит, что детей без талантов выгоняли или презирали. Ни в коем случае! Они оставались полноправными чуткими и добрыми жителями деревни, а одарённых детей с младших лет учили не зазнаваться и не издеваться над теми, у кого способностей не было. К счастью, воспитать их в такой философии удалось, и за соблюдением этого правила строго следили.

Поскольку у детей не было доступа к пустым развлечениям вроде уличной музыки или одурманивающих веществ, им приходилось довольствоваться книгами — и их было огромное количество. Так что подрастающее поколение было не только добрым, но и на удивление умным, способным читать на нескольких языках. Правда, некоторые ворчали, зачем это нужно, если все и так понимают друг друга, но серьёзных проблем это не вызывало. Я и сам, как один из тех, кто участвовал в их жизни, часто помогал им: объяснял непонятное, а иногда даже... играл. Если, конечно, можно назвать игрой то, что я просто лежал, пока они использовали меня в качестве гигантской, живой детской площадки. Честно говоря, это было даже приятно — лежать под солнцем, изображая гору с уступами, и лишь изредка бдительно следить, чтобы никто не сорвался с высоты.

Я рассказывал им истории из своей жизни, которые они слушали, затаив дыхание. Даже Люминиэль делилась своими «воспоминаниями» — историями о том, как она помогала другим в Иггдрасиле (естественно, опуская любые упоминания об игровых механиках).

Кузнечное дело стало одной из визитных карточек моей деревни. Разные виды оружия и доспехов, которые ковали наши дворфы, пользовались спросом далеко за её пределами. Их работа славилась не только прочностью, но и особым изяществом, редким для этой расы.

Однако был в нашей идиллии один странный диссонанс, который я заметил не сразу. Дети-эльфы и дворфы росли настолько медленно, что даже спустя многие годы всё ещё выглядели как дети, в то время как их человеческие сверстники уже давно повзрослели, обзавелись семьями и собственными детьми. Было непривычно видеть, как седой умудрённый опытом человек, выросший на моих глазах, играет в те же игры, что и эльфийка, которая за это время не изменилась ни на йоту. Это наглядно напоминало мне, что в этом мире бок о бок живут существа с совершенно разным течением времени.

За истекшие годы Киино достигла впечатляющих высот в магии. Она овладела тремя заклинаниями шестого уровня и стояла на пороге постижения седьмого, первые проблески которого уже была способна извлекать из пучин магии. Её прогресс ускорился многократно с тех пор, как Люминиэль стала поддерживать её, без устали восполняя запасы маны. Открытием стало и то, что ангельские благословения способны ложиться на нежить, пусть и в ограниченной форме — для этого требовалось, чтобы карма существа была как минимум нейтральной.

Мои братья и сёстры со временем прониклись моим начинанием и узнали о деревне. К счастью, их знакомство с людьми в целом обошлось без происшествий. Правда, Близнецы едва не ввели нас в конфликт, вознамерившись попробовать на вкус одного из поселенцев. Однако после того, как я доходчиво, с помощью физической мощи, объяснил им недопустимость подобного, их гастрономический интерес быстро угас. К моему удивлению, даже Злюка сумел найти самку, а Старатель и вовсе обзавелся вниманием сразу двух подруг.

Старшая сестра, как и я, не стремилась обзаводиться связями, утверждая, что брачные игры её попросту не интересуют. На мое замечание о её восхищенном взгляде, которым она одаривала Дракона Смерти, она лишь отмахнулась, пояснив, что ценит в нём лишь грозную эстетику, лишённую какого-либо личного влечения, тем более к мертвецу.

Что до меня, то я добился прогресса в искусстве метаморфоза. Мне покорилась частичная трансформация, позволяющая на время изменять облик. Однако процесс этот был до крайности мучительным — словно всё твоё существо, включая внутренности, сдавливают в тисках невероятной силы.

Моя физическая мощь возросла настолько, что я мог в одиночку, без применения магии, одолеть Дракона Смерти. Даже Лорд Дракон Света признал, что моя сила носит поистине феноменальный характер. Пламя же моё достигло таких температур, что, казалось, ни один материал в мире не способен устоять перед ним. Взрывы сжатой энергии, что я научился создавать, обладали мощью, достаточной, чтобы стереть с лица земли целую гору, оставив на её месте лишь дымящийся кратер. Правда только после нескольких залпов.

Я также постиг, как использовать отобранные души для создания барьера, блокирующего телепортацию. Правда, заклинание имело свой изъян: противник всё ещё мог переместиться к самой границе сферы, покинуть её и лишь затем продолжить бегство. Существовали, конечно, и барьеры, преграждающие физический путь, и их можно было сочетать с первыми. Но такое комплексное использование требовало колоссальных затрат энергии, измеряемых десятками, если не сотнями поглощённых душ.

Глава 20

Я спал в своей пещере, погружённый в благотворный покой, редкий для того, чья жизнь столь насыщенна событиями. Позволить себе такую роскошь — отрешиться от всех забот на несколько дней — я мог, зная, что каждый, кто мне дорог, находится в безопасности и обладает средствами для самозащиты. Пещера, ставшая моим логовом, давно никому не принадлежала; её стены оплавились от моего жара, а пол утопал в грудах оплавленного камня, на котором я и возлёг.

— Серрахард! Серрахард!

Голос,донёсшийся со входа, вырвал меня из объятий забытья. Это была Киино.

Я приоткрыл глаз, тяжёлое веко поднялось, обнажив раскалённый зрачок.

—Что произошло? Почему ты кричишь? — мой голос пророкотал, подобно подземному толчку.

— Серрахард, это срочно! — Киино влетела в спальню, её обычная сдержанность куда-то испарилась. Вид у неё был потрёпанный, одежда порвана в нескольких местах. — Они снова появились!

— Кто появился? О чём ты?

—Те же существа! Из другого мира!

Мой мозг, ещё секунду назад затуманенный сном, пронзила ледяная ясность. Я резко поднялся, с грохотом сотрясая пещеру, схватил её и вылетел наружу, дав ей возможность ухватиться за мою спину.

— Кто тебя тронул? И где мне его найти? — рык мой обещал немедленное и тотальное уничтожение.

— Можешь не беспокоиться, кое-как мне удалось его отравить и добить. Но не в этом дело! Их появилось слишком много!

— Сколько именно? — я уже мчался над землёй, не отвлекаясь более ни на что. По её виду и тону было ясно — эти пришельцы агрессивны, и их нужно остановить как можно скорее. В глубине души ещё теплилась слабая надежда, что хоть один из них окажется адекватным, но вид Киино эту надежду стремительно хоронил.

Найдя ещё пару Игроков, мы немедленно вступили в бой. И каково же было моё изумление, когда оказалось, что и эти ублюдки чертовски сильны. Хуже всего было то, что почти каждый из них обладал как минимум одним предметом, который, по словам Люминиэль, относился к Мировому классу. И, как она утверждала, противостоять им мог лишь тот, кто владел артефактом такого же уровня.

Расправившись с двумя Игроками, которые уже успели фактически стереть с лица земли одно из королевств, мы поняли: нам отчаянно нужна помощь самой Люминиэль. Сражаться с этими пришельцами было невероятно сложно. Каждый из них обладал уникальным набором навыков и магии, каждый был виртуозен в своей узкой специализации, и эта их разносторонняя, смертоносная талантливость действовала на нервы хуже, чем скрежет когтей по стеклу.

Пролетая над руинами уничтоженного королевства, мы следили, чтобы потоки беженцев беспрепятственно достигали границ Империи Бахарут. Та, в свою очередь, пообещала предоставить им кров и пропитание на время. Взамен они попросили лишь одного — чтобы я гарантировал, что ни один из Игроков не посягнёт на их земли.

Внезапно на горизонте появилась фигура. Игрок в облике демона приближался к нам с убийственной самоуверенностью, словно мы были уже его добычей. Однако, едва его взгляд скользнул по моей спине и узнал в ангее Люминиэль, его уверенность мгновенно испарилась. Он резко развернулся и бросился наутек — видимо, наслушался легенд об ангеле.

Но я не собирался его отпускать. По его искажённому яростью лицу, по исходящей от него жажде крови я сразу понял — этот не из тех, кого можно оставить в живых. Увы, демон оказался на редкость быстрым, и мне не удавалось его настичь.

Тогда Люминиэль стрелой рванула вперёд, обогнала беглеца и, используя одно из своих заклинаний, телепортировала меня прямо перед ним. В тот же миг я ощутил на себе волну усилий от Киино, а из ничего материализовался Дракон Смерти — которого можно было призывать в любой момент и почти в любое место.

Демон, опешив от такой наглой атаки, швырнул в нас сноп адского пламени. Я ответил своим огнём, но, даже усиленный баффами, его выстрел оказался мощнее. Пламя прожгло мне морду, и я в ярости ринулся вперёд, ведя Дракона Смерта в таран.

Тварь снова попыталась уйти, но на этот раз я сумел вцепиться зубами в его ногу и с силой дёрнул вниз. Я рассчитывал швырнуть его оземь, но его собственная сила оказалась велика — мне удалось лишь немного оттолкнуть его к земле. В ответ он осыпал нас градом заклинаний, продолжая отступать.

Я проигнорировал летящие в меня чары, полагаясь на свою живучесть. Тем временем Киино телепортировалась демону за спину. Тот успел обернуться, но не сумел парировать следующее заклинание — мощнейший импульс отбрасывания. Заклинание, которое не наносило урона, но с высокой вероятностью отшвыривало цель. Чем сильнее противник, тем меньше шанс успеха, но на сей раз нам повезло.

Демона отбросило прямиком в мою разинутую пасть. Я сомкнул челюсти, зажав его внутри, и начал изрыгать пламя не наружу, а вовнутрь, зажаривая его заживо в собственной пасти. Однако тварь и в агонии сумела нанести ответный удар, пробив мою челюсть и едва не достигнув мозга. Боль была чудовищной, но Люминиэль уже беспрерывно сыпала на меня исцеления и усиления. Демон начал вопить от боли

В конце концов, когда от демона осталась лишь поджаристая «хрустящая корочка», и его силы были окончательно подорваны, я совершил последний акт возмездия: поглотил его душу, а затем и тело. Спустившись на землю к своим союзникам, я выплюнул добычу — предметы, что были при нём.

В какой-то момент обстановка накалилась настолько, что мне пришлось лично вернуться для защиты деревни. Тем временем Киино и Люминиэль вошли в состав специальной группы охотников, чьей задачей был поиск и уничтожение оставшихся Игроков. В группу, насколько я помнил, входили ассасин, дворф, кентавр, тот самый загадочный дракон, способный дистанционно управлять доспехами, и несколько других опытных бойцов включаю Ригред. Но самым неожиданным пополнением стал человек — тоже из другого мира, но готовый сражаться на нашей стороне.

Изначально Киино настаивала, чтобы Люминиэль осталась со мной, но я отказался. Деревню защищал не я один. Мои братья и сёстры, к моей радости, согласились помочь, образовав живую стену из чешуи и когтей вокруг нашего общего детища. Правда, отец, Игнис, был в ярости. То, что я использую драконов для защиты людей — существ, которых он и за насекомых-то не считал, — было для него немыслимым унижением.

Но мы были не одиноки. Сами жители деревни, выросшие в условиях строгого отказа от пороков и с детства впитавшие идею о том, что жизнь — это путь развития и добродетели, считали своим долгом защищать свой дом. Те, кого я когда-то принёс сюда детьми, теперь были взрослыми мужчинами и женщинами, сильными духом и телом. Вряд ли они могли бы одолеть Игрока в честном бою, но в крайнем случае были готовы ценой собственных жизней задержать врага — при условии, что тех будет не больше одного.

Время от времени я отлучался, чтобы проверить, как поживает Киино и её отряд. И именно в один из таких отъездов, словно поджидая момента, один из Игроков добрался до моей деревни.

....

Игнис решил посетить ту самую деревню, чтобы своими глазами увидеть, чему его сын посвятил столько лет. Им двигало искреннее, хоть и тщательно скрываемое, любопытство: что такого нашёл Серрахард в этих жалких существах, что ради них он мобилизовал своих братьев и сестёр?

С огромной высоты он окинул взглядом долину. Деревня лежала в окружении гор, на склонах которых, словно живые изваяния, восседали его дети — могучие драконы, стоящие на страже. С сомнением покачав головой, Игнис начал снижаться и приземлился на окраине, стараясь не поднять лишней пыли.

К нему тут же подошла его старшая дочь, Эмбер.

—Рада видеть вас, отец. Что привело вас сюда?

—Просто стало интересно, — буркнул Игнис, его взгляд скользнул по группе людей, вышедших из ворот, чтобы поприветствовать нежданного гостя.

Вперёд вышел человек, облачённый в тяжёлые, но искусно сделанные доспехи. За его спиной красовался длинный меч, на клинке которого мерцали сложные руны. На вид ему было лет сорок, и в его осанке читалась спокойная уверенность.

— Кто этот человек? — проворчал Игнис.

—Здравствуйте, владыка. Меня зовут Каэлен, — голос человека был твёрдым и лишённым подобострастия. — Как я понял, вы — отец Серрахарда?

Между ними завязался разговор, в течение которого Игнис с величайшим трудом скрывал своё врождённое презрение к людям. Однако это не помешало ему слушать, и по мере рассказа Каэлена его изумление лишь росло.

Он был поражён, услышав, что всего полвека назад на этом месте почти ничего не было. Теперь же перед ним лежала крупная, хорошо обустроенная деревня с прочными каменными домами и добротными стенами. Даже будучи драконом, Игнис прекрасно понимал, что обычные поселения не развиваются так стремительно и не могут похвастаться таким уровнем снаряжения. И, если верить Каэлену, подобные доспехи и оружие были почти у каждой из сотни защитников деревни, и каждый из них в одиночку мог бы противостоять целому отряду рыцарей из других королевств — даже без помощи зачарованных предметов.

Но больше всего его поразило другое. В деревне бок о бок жили не только люди, но и представители других рас — эльфы, дворфы, — что шло вразрез со всей его жизненной практикой, где гуманоиды только и делали, что враждовали между собой.

В конце концов, Каэлен вежливо пригласил его войти в деревню, указав на здания, чьи крыши были специально укреплены, чтобы выдерживать вес дракона. Игнис уже собирался отказаться с привычным высокомерием, но в этот момент с небес спустилась Пирита, его супруга.

— Останься, — мягко произнесла она. — Мне тоже интересно, кем является наш сын для этих людей.

Игнис, нехотя фыркнув, согласился. Он поднялся в воздух и бережно приземлился на одной из укреплённых крыш. К его величайшему удивлению, жители отреагировали на это с поразительным спокойствием: кто-то бросил любопытный взгляд, кто-то просто кивнул в знак приветствия, а иные, судя по обрывкам их разговоров, уже узнали в нём отца Серрахарда.

Когда небольшая группа жителей деревни собралась у подножия утеса, где возлегал Игнис, старый дракон задал им свой вопрос. Голос его гремел, подобно подземному толчку, заставляя дрогнуть листву на ближайших деревьях.

— Кем является для вас Серрахард?

Он ожидал услышать в ответ подобострастные титулы — «владыка», «повелитель», «хозяин». Его мудрость, отточенная веками, позволяла бы ему уловить малейшую фальшь в их голосах, разглядеть скрытую обиду или страх перед его сыном. Но ответ, который он получил, поверг его в молчаливое изумление.

Оказалось, что для почти всех, кто оказался в деревне ребёнком, Серрахард был не правителем, а чем-то гораздо большим — почти что родителем. Тем, кто не просто спас их от гибели, но и заботился, воспитывал, терпеливо выслушивал детские просьбы и катал на своей могучей спине. Для них он стал настоящей семьёй. Он был тем, кто неизменно присутствовал на их свадьбах и провожал в последний путь их близких, давал мудрые советы, оберегал от дурных влияний, учил скромности и благодарности. И даже повзрослев, они знали — всегда могут рассчитывать на его поддержку.

Игнис, слушая их, вспомнил, каким Серрахард был в детстве — как самоотверженно он опекал своих братьев и сестёр, что по драконьим меркам казалось невероятной странностью. И теперь, оглядываясь назад, он понимал: сын поступал с этими людьми точно так же, как когда-то со своим выводком. Он помогал им становиться сильнее, и сам, вопреки логике, лишь наращивал свою мощь.

Раньше Игнис и представить не мог, что почти все его младшие дети, вдохновлённые примером брата, станут настолько сильными, что будут на две головы превосходить сородичей своего возраста. Даже его внуки, чьи отцы воспитывали их, глядя на Серрахарда, уже сейчас выделялись среди сверстников.

И сейчас, пусть он и не изменил своего мнения о человеческой расе в целом, но для этих конкретных людей, выпестованных его сыном, он был готов сделать исключение. Пока он размышлял об этом, к окраине деревни стал приближаться незнакомец в изысканной, расшитой серебряными рунами мантии. В его руках был посох из тёмного, почти чёрного дерева, увенчанный матовым сфером, внутри которого медленно переливались, словно туманные звёзды, частицы застывшего света. Но едва незнакомец сделал несколько шагов по тропе, его бесшумно преградила путь Эмбер. Её медная чешуя отливала в лучах заходящего солнца, а взгляд был твёрдым и не допускающим возражений.

— Надо же, ты заговорила. А я-то думал, мне придётся тебя устранить, как всех остальных драконов. Вы обычно любите нападать без вопросов, — произнес незнакомец, и в его голосе слышалась легкая, почти насмешливая усталость.

— Прости, но кто бы ты ни был, чужакам вход закрыт, — Эмбер говорила с подчеркнутой осторожностью, уже догадываясь, что перед ней не простой маг, а Пришелец. Каждый мускул в ее теле был напряжен, но она сдерживалась, не желая провоцировать его первая.

— Ах, не волнуйся, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Просто позови своего вождя, короля или того, кто у вас здесь главный.

— Зачем тебе это? — голос Эмбер дрогнул от плохо скрываемой тревоги.

— Видишь ли, я просто ищу место, которым мог бы управлять. И эта деревня... отлично подходит. — Его губы растянулись в тонкой улыбке. — И, кстати, можешь не волноваться. Если вы будете меня слушаться, я буду хорошо о вас заботиться.

В этих словах было столько гордыни и высокомерия, что Эмбер едва сдержала рык. В этот момент рядом с ней бесшумно возникла ее мать, Пирита. Обладая острым слухом, она услышала разговор издалека и теперь смотрела на мага взглядом, полным такой холодной ярости, что, казалось, одного этого было бы достаточно, чтобы разорвать его на части.

Игнис, до этого момента погруженный в беседу с жителями, в одно мгновение замер, уловив звук тревоги. Он обернулся — и его кровь буквально вскипела. Крылья распахнулись сами собой, а выражение его морды исказилось чистейшим, неконтролируемым безумием. Жажда крови, желание убить, исходившее от него, было настолько сокрушительным, что некоторые из стоявших рядом людей беззвучно рухнули на землю, потеряв сознание.

А как иначе можно было отреагировать, если ты видишь, как голова твоей супруги, Пириты, с безжизненным стуком падает на землю, отдельно от тела? Мир для Игниса в тот миг сузился до одной точки — до фигуры незнакомца и отрубленной головы его драконицы.

Примечание: думаю стоит кое-что уточнить. Никакого гарема здесь не будет так как я ненавижу подобное ибо их слишком много. Особенно раздражает когда нормальная история превращается в романтику где 90% всего написанного это поцелуй обнимашки и всякое тому подобное.

Глава 21

Хаятомото был обычным японским подростком, который бесцельно прожигал свою жизнь за просмотром бесконечных аниме, хентая и чтением манги и ранобэ. Его семья, по меркам обычных людей, была достаточно состоятельной, чтобы позволить ему такую роскошь. В школе над ним периодически издевались, но вместо того, чтобы дать отпор, он лишь утешал себя фантазиями о том, как однажды унизит своих обидчиков.

Когда родители наконец купили ему шлем виртуальной реальности, он погрузился в виртуальный мир с головой. Там, где никто не знал его настоящего лица, он легко находил друзей, ходил в подземелья и добивался того, что было недоступно в реальной жизни. Хотя это и не помогло ему стать одним из лучших игроков.

За три дня до закрытия игры он по счастливой случайности приобрёл Мировой предмет по смехотворно низкой цене — «Истинную Тьму», способную в определённом радиусе полностью скрыть владельца от любых средств обнаружения на пять минут. Противники не могли ни видеть, ни чувствовать, ни каким-либо образом засечь его, а любые магические методы сканирования оказывались бесполезны. Единственной причиной покупки было желание похвастаться перед друзьями перед самым концом Yggdrasil.

Каково же было его удивление, когда после сделанных скриншотов он очнулся в новом мире. В тот момент его счастью не было предела — он чувствовал себя главным героем, готовым наконец воплотить все свои мечты. Найти уединённое поселение, использовать свои силы, чтобы помочь ему процветать, привлечь внимание правителей, продемонстрировав своё превосходство, и завести гарем, в котором обязательно были бы парочка эльфиек, какая-нибудь королева и так далее.

Увидев дракона, он сначала проявил осторожность, но, проверив с помощью одного из своих Легендарных предметов характеристики существа, понял, что бояться нечего. Желая проверить, разумен ли дракон, он приблизился, но тот немедленно напал. Хаятомото прикончил его, и в последний момент услышал, как умирающее существо прошептало: «Что... произошло?»

Он ещё некоторое время путешествовал по миру, разглядывая его подлинные красоты, и наконец, использовав свиток разведки, обнаружил людей, эльфов, дворфов и драконов, собравшихся в одном месте. Решив, что драконы угрожают людям, он хотел было помочь, но, увидев, что они явно охраняют поселение, не стал нападать сразу. Отчасти это было вызвано и тем, что он почувствовал присутствие могущественной нежити внутри деревни. После того как он попытался приблизиться и поговорил с одной из дракониц, спустя какое-то время появился ещё один дракон. По её словам, хозяином этих мест был её сын. Услышав, как она назвала его «букашкой», он подумал: раз она воспринимает его так, значит, и её сын, скорее всего, такой же высокомерный ублюдок и настоящий диктатор. В конце концов, когда ему надоело слушать её болтовню — дракон поменьше пыталась удержать другого, меньшего дракона, — он воспользовался одним из своих сильнейших заклинаний: «Рассечение реальности». Пусть оно и расходовало уйму маны, но сейчас ему было необходимо продемонстрировать свою силу. Учитывая уровень этих существ и даже присутствие некроманта, он мог быть уверен, что ему ничто не угрожает.

Убив дракона, он ожидал увидеть в глазах другой страх, возможно, бессильную ненависть, ожидал, как драконы расступятся перед ним, как перед новым хозяином. А когда появится её сын, тот преклонит перед ним голову — как подобает сильнейшему существу после поражения. Причина тому крылась в нём самом: каждый раз, когда над ним издевались, он молчал и надеялся, что его оставят в покое. А если обижали кого-то рядом, он в мыслях молился, чтобы его проигнорировали.

Но вместо ожидаемого он почувствовал, как что-то с огромной скоростью ударило его в грудь. Это был тот самый меньший дракон, чья скорость оказалась пугающе высокой. Его предмет позволял видеть уровень существ, но не показывал конкретные характеристики. Разозлившись, он уже собрался применить заклинание искусственной гравитации, чтобы придавить дракона и наказать его, но, взглянув в его глаза — и в глаза всех приближающихся драконов, — не увидел и тени страха. Лишь такую всепоглощающую ненависть, что она едва ли не давила на него физически. Все драконы, ещё недавно спокойно лежавшие на вершинах гор и казавшиеся даже весёлыми, разом превратились в диких зверей. В их глазах читалось лишь одно желание.

УБИТЬ

Он тут же решил отлететь подальше, чтобы использовать взрывные заклинания и стереть их с лица земли. Но едва он двинулся с места, на него обрушились десятки залпов, которые, казалось, не кончатся никогда. Он мгновенно создал магический щит от магических атак. Он был уверен в своём превосходстве — щит девятого уровня не должны были пробить столь слабые существа. Когда чёрный дым от взрывов рассеялся, он неожиданно увидел перед собой несколько разинутых пастей. Маг воспользовался телепортацией, оказавшись подальше от них, и применил массовый взрыв, который, словно десятки салютов, разорвался рядом с несколькими драконами, подлетевшими слишком близко. Взрывы были настолько сильны, что ударная волна докатилась даже до деревни, откуда вышел некромант.

В этот момент маг начал нервничать — после взрывов на драконах были лишь небольшие ожоги, хотя, судя по их уровню, они должны были быть разорваны на куски. Неожиданно он почувствовал, как что-то с огромной силой врезалось ему в спину и на полной скорости понесло к земле. Он попытался остановиться и использовал заклинание искусственной гравитации в радиусе вокруг себя, вынудив дракона притянуться к эпицентру. Он уже хотел применить другое заклинание, чтобы разорвать его пополам, но обнаружил, что в него летят несколько огненных залпов. Созданный им щит едва выдержал удар, но тут же разлетелся вдребезги под натиском огромных челюстей, появившихся с другой стороны и сдавивших мага в стальных тисках. Тут он наконец понял, почему физические атаки оказывали на него такое влияние, и осознал, что некромант всё это время держался на определённом расстоянии. «Этот ублюдок наложил на меня дебаффы!» — мелькнула догадка. Он попытался телепортироваться к нему, но заклинание не сработало. Хаято попытался воспользоваться другим заклинанием, но в этот момент остальные драконы обрушили на него новые залпы. Он оказался в ловушке — в пасти одного дракона, который тоже начал изрыгать пламя. Получая колоссальный урон от этой слаженной атаки, он запаниковал и, наконец, сообразив, что все эти драконы связаны со стихией огня, начал применять ледяные заклинания. Ледяными шипами он разорвал челюсть дракона, который сжимал его, вырвался из огненного кольца и призвал заклинание восьмого уровня — «Снежный шторм». Но вместо безобидных снежинок с неба посыпались миллионы острых ледяных осколков. Тучи сгустились, мелкие шипы впивались в чешую драконов, однако те, словно не замечая боли, стали направлять пламя друг на друга. Каким-то образом огонь не обжигал их, а лишь задерживался на телах, образуя раскалённый щит. Внезапно драконы, как по команде, окружили его и начали синхронные залпы. Хаято едва успел применить цепную драконью молнию, которая должна была перескакивать между целями, но в тот же миг заметил, что самый крупный из драконов уже летит прямо на него. В отчаянии он использовал заклинание призыва, вызвав ледяного дракона, который по уровню превосходил нападавших на двадцать единиц. Каково же было его потрясение, когда призванный защитник разлетелся на куски от одного сокрушительного удара. В этот момент до него начало доходить — здесь что-то не так. Эти драконы были слишком сильны и быстры для своего уровня.

Опамятовавшись, он успел увернуться от очередной смыкающейся пасти, но следующий удар лапы с такой силой швырнул его на землю, что он врезался в склон холма. Не успел он подняться, как увидел десятки огненных залпов, летящих в него со всех сторон. Хаято активировал все защитные заклинания, которые помнил, и потянулся к поясу с зельями — ему срочно нужно было восстановить ману и здоровье. Но в этот момент сзади его схватила нежить — физически настолько мощная, что смогла удержать его на несколько критических секунд. Защитные барьеры рухнули ещё до того, как огненные снаряды достигли цели, из за некроманта который использовал своё заклинание. Множество залпов сошлось в одной точке, вызвав чудовищный взрыв, который стёр холм, где он стоял, с лица земли. Драконы кружили над расплавленными остатками холма, вглядываясь в клубы дыма и пыли в поисках цели. Когда один из них наконец заметил мага, самый крупный дракон ринулся вниз и с силой вбил его лапой в землю. Но через мгновение почувствовал, как его конечность приподнимается. Маг стоял на ногах, сыпя оскорблениями. Дракон резко развернулся и сокрушительным ударом хвоста отправил противника в полёт. Тот пробил десятки деревьев и врезался в скалу. Не теряя времени, дракон выпустил в его сторону свой мощнейший залп, расплавивший всё вокруг мага. Когда драконы вновь начали приближаться, обрушивая на него очередные залпы, внезапно всё погрузилось во тьму. Они перестали видеть, слышать и понимать, что происходит.

Раненый дракон, стараясь не терять много крови, улегся на землю и увидел вдалеке чёрный сгусток, появившийся вокруг его собратьев. Он был похож на пятно в самой ткани пространства, словно поглощающее весь свет. Внутри этой тьмы драконы чувствовали, как теряют конечности, а один из них лишился головы и рухнул вниз. Воспользовавшись моментом, маг, ненавидящий их сильнее всего на свете, принялся методично уничтожать драконов. Выпитое зелье восстановило его ману, и он вновь применил «Рассечение реальности». Но к его удивлению, самый крупный дракон смотрел прямо на него и продолжал приближаться. В панике маг попытался телепортироваться, забыв, что пространство заблокировано. В этот момент к деревне примчался Серрахард. Его взору открылась ужасающая картина: тело его мёртвой матери, беспомощные жители деревни, лежащие без сознания под защитным куполом, и истекающий кровью брат. А вдалеке, на месте знакомого холма, зияло чёрное пятно, пожирающее свет и из которого упала его сестра которую он назвал Пинки но без головы. Доли секунды потребовались Серрахарду, чтобы осознать произошедшее. Волна невероятной ярости и ненависти к тому, кто посмел ранить его семью, вырвалась из его глотки рёвом, не похожим ни на один другой. В этот же миг действие Мирового предмета мага закончилось. Чёрное пятно исчезло, обнажив израненных драконов. Самый крупный из них находился в критическом состоянии — его кишки буквально свисали наружу, — но даже это не остановило его яростные атаки.

Рёв Серрахарда был настолько устрашающим и громким, что земля вокруг задрожала, словно тысяча тварей из преисподней закричали в унисон. Услышав этот звук, маг испытал настоящий ужас. Он увидел дракона, чьё тело полностью скрывала аура жажды крови, а в глазах пылала такая ярость, что разглядеть их было невозможно даже с его enhanced зрением. Если уровень остальных драконов не превышал 50, а самого крупного — 60, то этот новый дракон был за 80. Неожиданно все драконы вокруг стали стремительно разлетаться в стороны, и маг почувствовал прикосновение сзади. Это была нежить, наконец сумевшая наложить на него мощнейший дебафф, после чего тут же телепортировалась прочь. Новый дракон рванул к нему с такой скоростью, что маг едва успел создать барьер от физических атак. Но барьер рассыпался в пыль, словно стекло. Он тут же применил «Рассечение реальности» — заклинание, которое должно было разрубить противника пополам или, по крайней мере, нанести смертельную рану. Однако, столкнувшись с телом дракона, заклинание бесследно рассеялось, как и защитные чары, наложенные на Серрахарда ангелом. Те самые чары, что должны были оберегать его от любого вреда. От столкновения с мордой дракона маг почувствовал, как с хрустом ломаются его рёбра. Дракон резко разжал пасть, и в тот миг, когда зубы ещё сжимали тело мага, в его глотке вспыхнула сфера взрывного заклинания. Маг отчаянно пытался наложить на себя защитные чары и силой магии разжать челюсти, как делал это раньше. Он попробовал создать ледяные шипы, но заклинание даже не успело сформироваться — оно рассыпалось в прах от исходящего от дракона жара, что в принципе было невозможно, если бы пламя было обычным. Взрыв грохнул прямо в пасти Серрахарда, отшвырнув мага на сотни метров. Урон был чудовищным. Запас здоровья упал ниже 50%. Истерзанный болью от ожогов и переломов, маг разрыдался, судорожно пытаясь достать зелье. Но на него снова обрушился град залпов. В панике он заслонялся руками, снова и снова пытаясь создать защитные барьеры. Когда огненный шквал стих, он увидел Серрахарда. Взрыв действительно нанёс дракону урон — его пасть была разорвана, язык неестественно вывалился, но именно это зрелище сделало его в десятки раз страшнее. Глаза, теперь видимые сквозь дым и кровь, смотрели на мага с такой ненавистью, что у того похолодела душа.

Маг активировал заклинание полёта, на ходу меняя кольца и ожерелья на артефакты, увеличивающие скорость. Он рванул прочь, пытаясь улететь как можно дальше. Но следующий залп Серрахарда настиг его с такой силой, что маг врезался в ближайшую гору. Последовавший взрыв расплавил скалу, а раскалённые обломки разлетелись во все стороны. Несмотря ни на что, маг выжил. Дрожащими руками он пытался выпить зелье лечения, но от паники половина жидкости пролилась мимо рта. Едва он поднялся в воздух, как перед ним внезапно возник костяной дракон. Столкновение было мощным — нежить разлетелась на куски, но этого хватило, чтобы замедлить мага. И тут же второй залп Серрахарда отбросил его в небо, а затем третий и четвёртый. Запас здоровья упал ниже 30%. «Если бы не этот чёртов некромант, я бы уже восстановился! Почему всё так сложилось? Откуда вообще берутся эти ебучие драконы?» — лихорадочно думал он, пытаясь придумать план спасения. В отчаянии он проклинал себя за то, что потратил бо́льшую часть расходников перед самым концом игры.

Внезапно адская боль пронзила его ноги. Обернувшись, он увидел, что дракон с уже зажившей челюстью откусил ему обе конечности. С криком маг выпил всё оставшееся зелье и, используя заклинание искусственной гравитации, чтобы удержать дракона на расстоянии, рванул вверх с безумной скоростью. Серрахард, потративший бо́льшую часть маны на залпы, просто полетел за ним, время от времени уворачиваясь от редких заклинаний, которые маг швырял в него. Прошло несколько часов, а дракон всё не отставал от мага, неотрывно следя за ним горящим взглядом.

— Да когда же ты, блять, устанешь, чёртова тварь?! — выкрикивал маг, осушая последнее зелье восстановления маны. Он всё ещё надеялся, что дракон в конце концов выдохнется, и берег остатки маны для кратковременных ускорений — лишь бы не дать чудовищу сократить дистанцию.

10 часов спустя

— Почему я здесь оказался? Как получилось, что всё пошло не так? Разве не я должен быть сильнейшим? Почему во всех историях главные герои такие могущественные? — он говорил это вслух, рыдая от безысходности и стресса, который сжигал его изнутри.

Ещё через несколько десятков часов

— Как долго я уже от него улетаю? И почему он не отводит взгляд? — к этому моменту он оказался в эпицентре чудовищной грозы. Молнии били рядом, ветер выл, заливая дождём тело, но дракон, казалось, не чувствовал усталости. Время от времени из грозовых туч доносился его оглушительный рёв — тот самый, что парализовал страхом в первый раз. И каждый раз, слыша его, маг сжимался от ужаса, понимая, что стал добычей в бесконечной, безжалостной погоне. 2 дня спустя — Мама, я хочу домой. Я не хочу умирать. Спасите, пожалуйста, хоть кто-нибудь. Пожалуйста, верните меня домой, — бормотал Хаято, глядя на бескрайний океан под собой, в котором он видел последний шанс на спасение.

Используя заклинание, он нырнул в воду и начал погружаться всё глубже. Его последний план был прост: заманить дракона под воду и использовать заклинание девятого уровня «Морозная Песнь Нереи», наносящее повышенный урон существам со слабостью к холоду, но при этом его можно было использовать только под водой, и именно из-за этих ограничений оно стоило невероятно мало маны для заклинания девятого уровня. Сменив несколько предметов на те, что уменьшали затраты маны, он убедился, что дракон действительно последовал за ним. Но в тот момент, когда Хаято начал готовить заклинание, дракон вырвался из воды и взмыл в небо.

«Давай, тварь, только посмей подойти! Я заморожу тебя к чёртовой матери, тупая сучья ящерица!» — пронеслось у него в голове. Теперь он решил перемещаться только по воде, пока дракон не отстанет или пока его мана не восстановится. Одно из его колец позволяло ему свободно находиться под водой. Погружаясь на огромную глубину в надежде скрыться, он вдруг увидел нечто, от чего угасла последняя надежда на спасение. Перед ним возник огромный подводный дракон, напоминающий китайского, чьи размеры были настолько колоссальны, что Хаято даже не видел его границ. Он не мог вымолвить ни слова, но вдруг дракон заговорил:

— Я не знаю, что ты сделал, но мой соперник испытывает к тебе такую жажду крови...

В этот момент в Хаято снова вспыхнула крупица надежды при слове «соперник», но она так же быстро погасла, когда он услышал продолжение:

— ...Но мне действительно на это плевать. В любом случае, если ты его враг, значит, ты и мой враг.

Когда подводный дракон начал раскрывать пасть, маг отчаянно активировал своё заклинание. Но в тот же миг чудовищное давление, вырвавшееся из глотки дракона, вышвырнуло образовавшийся вокруг мага лёд из океана. Заклинание, работавшее только в воде, рассеялось, оказавшись на поверхности. Давление было настолько сильным, что кости Хаято снова начали ломаться. Глядя на тающие обломки льда, сверкающие под лучами солнца, и осознавая высоту, на которой он оказался, он подумал: «Я всегда был неудачником...» Последние минуты жизни Хаято были наполнены невыразимыми муками. Его тело, укреплённое магией, сопротивлялось смерти, продлевая агонию. Дракон не просто убивал его — он уничтожал его постепенно, с методичной жестокостью. Вцепляясь челюстями, как крокодил, он с хрустом дробил кости, вырывал куски плоти, а Хаято кричал, пока у него хватало воздуха. Его крики смешивались с рёвом волн и яростью стихии.

— Агкаааа останааагкгкгкгаа.— Кричал Хаято снова и снова. И каждый раз его крики перебивались от боли испытываемый из-за того что его живали.

Испытывая адскую боль, страх и полное бессилие, он метнулся в сторону, но дракон снова поймал его, швырнул в воздух, поймал на лету — и так снова и снова, не давая потерять сознание или упасть в воду. Этот кошмар длился не меньше десяти минут. Десять вечных минут, за которые Хато успел возненавидеть собственную живучесть. Наконец, искалеченное тело рухнуло в воду. Руки, на которых были зачарованные кольца, превратились в кровавые обрывки. Он захлёбывался, пытался двигать культями, но лишь медленнее шёл ко дну.

И тогда дракон, вместо того чтобы просто добить его, выпустил в воду сгусток пламени. Огонь, кипящий в морской пучине, обжёг остатки кожи и мышц. Хаято дёргался в немой судороге, его голосовые связки были разорваны, и он мог лишь беззвучно биться в предсмертных конвульсиях. Всё это время дракон парил в нескольких метрах над водой, не сводя с него горящего взгляда. И только когда наступила наконец смерть, он забрал своё — проглотил изуродованные останки. Серрахард, уже развернувшийся для полёта, услышал тяжёлый всплеск. Из воды медленно поднялась гигантская голова, увенчанная рогами, похожими на коралловые спирали. Это был Абидон, Владыка Бездненных Течений — древний морской дракон, чьё имя на языке глубин означало «Тот, чей шёпот рождает шторма».

— Слушай, дружок, — пророкотал Абидон, и его голос звучал как грохот подводного обвала. — Когда закончишь, загляни. Поговорить надо. Ты уж слишком давно не появлялся.

Взгляд Серрахарда выдавал нетерпение, спешку, ярость, что ещё не остыли. Абидон заметил это и слегка склонил голову.

— Ладно, не буду задерживать, — заключил морской исполин и так же плавно, без всплеска, ушёл в пучину.

Серрахард взмыл в небо, оставив за спиной лишь тёмные воды и тишину, в которой оставались лишь отголоски недавней расправы.

Глава 22

Когда я почти добрался до своей деревни, которую назвал Люменград, что означает «Город Света и Знаний», я начал наконец успокаиваться. Нервы понемногу восстанавливались, и в голову стали приходить трезвые мысли. Если я не сошёл с ума, то некромант должен был уже давно вызвать ангела через магию сообщения. А учитывая её возможности, она, скорее всего, уже вылечила всех раненых и воскресила умерших. Я понимал это с самого начала, но сдержать свою ярость в тот момент было невероятно сложно. Больше всего меня бесило то, что какой-то урод смеет относиться к чужим жизням так, будто имеет над ними власть. Я ненавижу всех, кто считает, что раз у него есть сила, то можно творить что угодно. Даже я, будучи драконом, не позволяю себе лишнего. Так по какому праву они ведут себя подобным образом? Не успел я дойти до деревни, как столкнулся с Киино, которая летала на одном Драконе Смерти, пока второй парил рядом. Оказалось, все, кто остался в деревне, начали волноваться за меня, когда я долго не возвращался. Вся семья оказалась полностью вылечена, и они ждали только меня. Киино тоже сильно беспокоилась, но я уверил её, что всё в порядке. Когда я наконец вошёл в Люменград, Люминиэль сразу же вылечила меня и использовала ещё несколько заклинаний, чтобы я почувствовал себя лучше.

Мне также удалось поговорить с родителями. Отец, как оказалось, тоже чуть не погиб, но, несмотря на это, всё равно рвался в погоню за тем магом вместе со мной. К счастью, братья удерживали его, не давая улететь. И когда ангел прибыл на помощь и исцелил мать, отец успокоился. А после того как она вылечила всех раненых драконов и воскресила Пинки, отец и вовсе проникся к ней уважением — он был готов склонить перед ней голову, что меня крайне удивило. Но ангел остановила его, сказав, что если и кланяться кому-то, то только Богу. Мать тоже горячо поблагодарила ангела и обняла её. В какой-то момент Люминиэль наложила на всех заклинание, которое так хорошо успокаивало нервы и поднимало настроение, что со стороны могло показаться, будто все они немного «обкурены». Я уже хотел сказать братьям и сёстрам, чтобы они возвращались домой, но отец остановил меня и сказал, чтобы они остались. Ведь если рядом с ними будет ангел, способная исцелить их в любой момент, он больше не будет беспокоиться. Сама же Люминиэль смущалась от такого безоговорочного доверия, хотя она краснела почти каждый раз, когда её слишком уж горячо благодарили. Жители деревни, когда очнулись, были в полном порядке — если не считать нескольких лёгких ушибов и ссадин, полученных при падении. Когда группа, в которой были Киино и Люминиэль, пришли в деревню, чтобы проверить обстановку, они были крайне удивлены, узнав, что мы смогли убить одного из «игроков».

И когда я услышал это, я не сдержался. —Кто, блядь, это только что пизданул? — прорычал я в ярости. Когда я понял, что это сказал один из дворфов из отряда пятнадцати героев, я подробно объяснил ему, по какой причине он является умственно отсталым куском дерьма, страдающим от болезни «коротышки», и настолько неразумным, что не способен отличить низшее от высшего. Нет, серьёзно, как можно называть богами каких-то тупых уёбков, которые творят херню? Летающий доспех попросил меня остановиться и подробно описать, что именно произошло и как именно нам удалось убить иномирца. Так как я не знал, что было в начале, обо всём рассказал некромант. А когда дело дошло до того, как я начал свою погоню, я рассказал им всё остальное. Если честно, в тот момент я был готов расцеловать этого некроманта. Ведь если бы не он, тот маг убил бы уже всех драконов и, возможно, даже смог бы победить меня. И, как будто этого мало, даже если бы я его всё равно одолел, он смог бы сбежать. Мало того, что он заблокировал ему телепортацию, он ещё и периодически разрушал его щиты, накладывал на него проклятия и дебаффы, которые увеличивали затраты маны, ослабляли физические характеристики, и, как будто этого было мало, периодически использовал нежить, чтобы как-то замедлять или задерживать его. И вот, казалось бы, я наконец-то могу отдохнуть. Но нет! Как оказалось, этих иномирцев было довольно немало, и было ощущение, что всё началось именно в этот момент. Ведь как ещё объяснить, что почти целый год мне приходилось, как сумасшедшему, следить буквально за всем, чтобы эти ублюдки не натворили дел.

Конечно, среди них, к счастью, оказались и нормальные игроки. Один из которых неожиданно решил стать учителем по магии в Империи Бахарут. Точнее, он уже был учителем, но когда мы его нашли и обнаружили, он тоже обнаружил нас и сказал, что не хотел бы, чтобы кто-то раскрывал его личность, пообещав, что не будет делать ничего плохого. Хотя это и было сказано довольно грубо, а под конец он и вовсе пригрозил, что если его не оставят в покое, он сотрёт всю столицу. Но мы не обратили на это внимание, так как я прекрасно понял, что он просто пытается не показаться трусом. Был, конечно, ещё один игрок, который ничего плохого не делал, но пообщаться с ним было почти невозможно. Он телепортировался почти каждый раз, когда нас видел, и барьеры, которые по идее не должны были позволить ему сбежать, на нём не работали. Точнее говоря, они буквально ломались, хотя по идее это было невозможно, если только он не использовал предмет Мирового класса. К счастью, каждый раз оказывалось, что он просто пытался нормально жить, хоть и с большой роскошью, которую создавал себе сам, и хотя бы не брал чужое. Оставалось просто надеяться на то, что он действительно нормальный и не станет творить всякую дичь. В конце концов, когда почти все иномирцы были либо убиты, либо перестали представлять угрозу, я наконец-то расслабился. В конце концов, я просто использовал магию метаморфозы и, приняв облик гуманоида, направился к летающему дому.

Когда Люминиэль увидела меня, она сначала испугалась и подумала, что я другой игрок. По её словам, я был похож больше на демона — с рогами, огромными крыльями и всем телом, покрытым чешуёй. На что я дал утвердительный ответ. Зашёл я к ней в гости. Сначала мы выпили чаю и не собирались ни о чём говорить — всё было тихо и спокойно, пока я не предложил выпить вина. На что она неожиданно быстро согласилась.

Как оказалось, год с лишним активного существования, практически беспрерывного использования магии и бесчисленных сложных ситуаций, где она почти каждый раз была на грани того, чтобы не успеть кого-либо вылечить (а пару раз нашлись те, кто мог её убить), сильно на ней сказались. Я же на данный момент испытывал сильнейшую усталость. Она использовала какое-то кольцо, которое сильно ослабляло её, особенно иммунитет, и наложила на меня дебафф, чтобы я тоже мог нормально опьянеть. В итоге за одну ночь мы выпили столько вина, сколько хватило бы почти целой стране. За это надо было сказать спасибо её инвентарю и её любви собирать всякий хлам. Как раз в её хранилище нашлись все эти бутылки. Мы почти всю ночь танцевали, кричали, пели и занимались всякой хернёй. И слава богу, что её комната могла сама очищаться от всей грязи. На следующий день мы проснулись на её кровати, и в этот момент я начал паниковать. К счастью, всё оказалось не так — она вообще не снимала свою одежду. А когда проснулась и сняла своё кольцо, то спросила, из-за чего я так занервничал.

Рассмеявшись из-за моего ответа, она выдала мне неожиданную информацию о том, по какой причине вообще не испытывает сексуального влечения. Как оказалось, у таких ангелов, как она, нет половых органов и даже сосков на груди — им это не нужно. На вопрос, не хотела бы она снова обрести пол, она ответила, что в этом нет ни малейшего смысла, и у неё нет ни малейшего желания когда-либо вообще об этом думать. Не в том смысле, что она испытывает отвращение к мужчинам, а в том, что она этого просто не хочет. Она понимает: если у неё снова будет пол, то также начнётся и желание. И именно этого желания она хочет избежать. Поблагодарив её за прекрасную ночь и наконец вернув себе прежний облик, я выпрыгнул из дома, чтобы наконец-то пойти и поговорить с Абидоном. Когда я долетел до него и кое-как нашёл в бескрайнем океане, эта мразь была уже настолько огромной, что я не видел её конца. Для этого мне пришлось бы погрузиться очень глубоко, чего мне смертельно не хотелось. В конце концов, я хорошенько с ним поговорил, рассказав всё то дерьмо, что творилось на поверхности. Он слегка прихуел и поблагодарил высшие силы, что ему не приходится находиться на суше. Ведь, учитывая, что там почти постоянно происходит какая-то дичь, ему было бы сложно там существовать.

Ещё немного пообщавшись, мы устроили спарринг, в котором он, на удивление, чуть не победил меня. Но под конец я всё же смог перехватить инициативу и кое-как вырваться из океанской глубины, прихватив его с собой. Конечно, я его отпустил — он был уж слишком тяжёлый. Но на этот раз он неожиданно спокойно принял своё поражение. Немного поболтали, одновременно отдыхая, и наконец разошлись. Вернувшись в деревню, я продолжил следить за её развитием. Конечно, я мог бы начать готовиться к следующему появлению игроков... но точно не в ближайшие семьдесять лет.

Глава 23

После того как игроки были побеждены, всё понемногу начало восстанавливаться. На месте одного из уничтоженных государств было основано новое — Святое Королевство Робл, которое в народе прозвали просто Святым Королевством. Как я понял, оно было построено на вере. Изначально они хотели начать молиться нашему ангелу, Люминиэль. Узнав об этом, она так смутилась, что, едва услышав новость от меня, тут же полетела к ним, чтобы объяснить, что правильно, а что — нет. Как-никак, она до сих пор краснела от простой благодарности, а что бы началось, если бы перед ней ещё и молились? Через какое-то время я также узнал, что Теократия Слейн неожиданно смогла одолеть аж двух игроков, хотя, по некоторым слухам, они потеряли чуть ли не половину всех своих Писаний.

Также оказалось, что Платиновый Лорд Дракон пожелал со мной встретиться, о чём мне сообщила Ригрит. Я, конечно же, принял приглашение и решил наконец встретиться с ещё одним Лордом. Как оказалось, он оказался вполне себе нормальным типом — не настолько горделивым, как остальные драконы. И, как выяснилось, он жил там, где когда-то обитали Восемь Королей Жадности, и теперь охранял их сокровища. Во время нашей беседы ничего особенного не произошло — самый обычный разговор самых обычных драконов: о том, как я жил, как добился того, что имею, как пришёл к тем или иным выводам. Ему, оказывается, всё было интересно, ведь я не был похож ни на одного дракона, которого он когда-либо встречал. Особенно его заинтересовало то, как я использую святое пламя. А когда он понял, что я буквально верю в Бога, естественно, начал задавать вопросы. И эту веру мне пришлось объяснять «талантом», который каким-то невообразимым образом даёт мне возможность понять, что Он есть. Также ему было интересно, куда я дел предметы тех игроков, которых прикончил лично. Я честно сказал, что оставил их все в деревне, чтобы жители могли изучать их и, возможно, попытаться воссоздать подобие этих артефактов — что, как оказалось, было вполне возможным. В общем, ещё немного поболтав, я попрощался и уже собрался уходить, как он напоследок решил напомнить, что когда-то я сам хотел сразиться с ним один на один. Я, естественно, не стал отнекиваться и согласился на бой в будущем, но точно не сейчас. Пятьдесят лет спустя.

За это время многое изменилось. Во-первых, моя семья заметно пополнилась — я стал дядей для двадцати семи дракончиков, и это если не считать ещё не вылупившиеся яйца. Почти все мои братья и сёстры нашли себе пару. Честно говоря, наблюдать за тем, как моя сестра, которая почти на две головы возвышается над своим супругом, было слегка странно. Впрочем, неудивительно, учитывая, что наши действительно значительно крупнее драконов своего возраста. Дети старшего брата уже были вполне взрослыми, и меня на самом деле начало удивлять, почему драконов в мире так мало. Когда я задал этот вопрос Платиновому Лорду, он рассказал мне то, чего я никак не ожидал. Оказалось, Восемь Королей Жадности чуть ли не полностью истребили драконов по всему миру, и только после этой великой охоты наши сородичи вернулись на континент, где я оказался впервые. Теперь меня удивляло уже не то, что отец в детстве не позволял мне улетать далеко, а то, что он вообще выпускал меня из логова. Заметься тогда хоть один из тех ублюдков — и он наверняка смог бы магией захватить мой разум, чтобы выведать, где прячутся остальные драконы, и перебить всю мою семью.

Моя деревня тоже пополнилась новой расой — полулюдьми, то есть людьми с животными чертами, но не являющимися полными зверями. К последним у меня отношения, что называется, безнадёжно испортились, а полулюди оказались на удивление адекватными. В отличие от людей, они обладали острым чутьём, чуткими органами чувств, а их инстинкты были на пределе.

За это время в деревне наконец-то смогли создать пусть и слабые, но подобия некоторых артефактов. Пусть они были в десятки раз менее мощными, но, по крайней мере, мы медленно, но верно развивались. В Империи Бахарут, в свою очередь, невероятно сильно начала развиваться магия, и, как я понял, виной тому был тот самый игрок-учитель. У него даже появился невероятно талантливый ученик, дарование которого почти не уступало таланту Киино. Звали его Флудер Парадайн. Также мне стало интересно, что сталось с тем игроком, которого я когда-то по его же требованию отвёз на другой край света. Когда я добрался до того места, где он тогда спрыгнул с моей спины, моим глазам открылась пустыня разрушения. Всё, что я увидел, — это бесчисленные кратеры. Горы, что здесь были, оказались либо пробиты насквозь, либо превращены в пыль. А посреди всего этого хаоса зияла воронка столь глубокая, что я буквально не видел ей ни дна, ни края. Я не стал упускать такую возможность и тщательно обследовал всю территорию, насколько это было безопасно. Убедившись, что угрозы нет, я решил перевести сюда дворфов из деревни, чтобы они могли использовать этот кратер для добычи ресурсов. К счастью, того самого игрока здесь и близко не было — лишь на некоторых близлежащих землях виднелись следы былых разрушений.

---

Ещё пятьдесят лет спустя.

Благодаря новой шахте и созданным для перевозки ресурсов через океан кораблям, моя деревня превратилась в полноценный город, став одним из самых развитых. В лесу неподалёку от шахт дворфы заметили получеловека-полуоленя. Услышав об этом, я немедленно отправился туда и, хорошенько обыскав местность, нашёл огромное дерево, скрытое иллюзиями. Меня попытались поймать в ловушку, но, показав, что могу обратить всё вокруг в пепел за считанные минуты, я заставил этих друидов — иначе я их не знал как назвать — успокоиться. Они утверждали, что мы уничтожаем природу, истощая ресурсы. Не долго думая, я поднял их старейшину и, не слушая её воплей ужаса, полетел в сторону города. У меня не было нервов разбираться с этим дерьмом иначе. Я показал ей, как разные расы живут в моём городе, как почти у каждого дома растут деревья и как жители ухаживают за растениями, украшающими улицы. После этого я вернул её обратно, где её сородичи уже готовились начать войну за похищение старейшины. Поставив полу-оленя на место и игнорируя летящие в меня заклинания (они попросту не наносили урона), я задал ей вопрос: «Действительно ли мы уничтожаем природу?» К счастью, она оказалась достаточно умна, чтобы признать свою ошибку. Позвав своего верного некроманта, который теперь был неотличим от человека, я поручил ему разобраться с ситуацией и наладить с друидами добрые отношения. Позже я узнал, что те не могут надолго отдаляться от своего Мирового Древа, которое поддерживает их существование. Оказалось также, что рядом с ними живут феи — ростом около метра и весьма искусные в магии. К счастью, они могут свободно перемещаться, но, черт возьми, покидать свои земли всё равно не хотят. Ну и ладно. Естественно, в этом мире снова объявился очередной игрок. Но, на удивление, он оказался самым обычным человеком, в руках у которого был один из Мировых предметов. К счастью, он не стал его сразу же использовать. Вернее, он попытался применить его на мне при встрече, но мне кое-как удалось его успокоить и поговорить с ним.

Он был явно напуган моим появлением, ведь до этого видел драконов только в играх. Я объяснил ему, что да как, и отправил жить в деревню. Парень подумал, что я хочу отобрать у него Мировой предмет, но я заверил его, что вещь останется при нём. Правда, я поинтересовался, откуда у него, тринадцатого уровня, такая диковинка. Ответ оказался до смешного прост: он её просто купил. На мой вопрос «зачем?» он ответил: «Чтобы разыгрывать других игроков». Дело в том, что этот предмет мог телепортировать любого, даже богов игрового мира, в любое место по желанию владельца. Он использовал его исключительно для розыгрышей, подбрасывая других в самые опасные ситуации, и снимал это на видео. Зарабатывал он на этом не плохие деньги, все свои сбережения потратив на покупку этого артефакта у другого игрока — у разработчиков такие вещи приобрести было нельзя. Затем он принялся рассказывать о своих лучших трюках. Я не сдержал смеха, когда услышал, как он переместил целого Мирового Босса — Чемпиона Муспельхейма, игрока, сумевшего занять эту роль, — прямиком в самую гущу сотни других игроков, готовившихся на него напасть. «Представьте себе их лица,— с восторгом говорил он, — когда тот, на кого они шли рейдом, внезапно оказался в центре их же группы!»

Встречаться с игроками один на один я уже не боялся. Помимо собственной силы, я пользовался одним из Мировых предметов, который назвал «Сферой Абсолютной Тьмы» — его настоящего названия я не знал. Моей же собственной мощи было вполне достаточно, чтобы в одиночку справиться со многими сильнейшими игроками, по словам Люминиэль. Особенно если учитывать мой опыт, стойкость и способность к метаморфозе. Когда я нахожусь в гуманоидной форме, прочность моего тела возрастает в несколько раз. Странно и то, что вместе с ней увеличивается скорость — ведь по идее, масса никуда не девается. Позже Лорд Дракон Света объяснил мне, что это особенность нашей природы. «Представь себе тяжёлый предмет в виде огромной,неуклюжей коробки, — сказал он. — Поднять её сложно. А теперь представь тот же вес, но в форме компактного металлического куба — поднять её будет в разы удобнее. Так и нашей магии удерживать и двигать наше сжатое тело становится банально проще». И даже постоянное использование полёта в гуманоидной форме почти не истощает меня, разве что расход маны происходит крайне медленно. Ещё пятьдесят лет спустя. За это время Киино наконец смогла убить Гробового Лорда Драконов, воспользовавшись помощью ангела и моей. Если честно, эта битва практически не представляла для нас угрозы. Можно сказать, мы попросту задавили его числом и поддержкой. Он, конечно, пытался подчинить себе Драконов Смерти, но члены Бездны провели ритуал, сделавший Киино и её нежить на время неуязвимыми к чужому контролю. Ангел, в свою очередь, ослабила его настолько, насколько это вообще было возможно, и одновременно усиливала меня. В итоге мы втроём просто избивали его как могли. Естественно, он начал умолять о пощаде. Но прежде чем Киино успела его добить, я предложил другую идею: отвезти его к членам Бездны, стереть ему разум и полностью подчинить Киино. Услышав это, Гробовой Дракон начал вопить как сумасшедший и пытаться сбежать любыми способами. К счастью, у него не вышло.

Хотя в середине боя он и смог поразить меня лучом смерти, от которого я буквально мгновенно скончался. А теперь представьте его охуение, когда ангел воскресила меня буквально через несколько минут. Он утверждал, что любой, поражённый этим лучом, умирает окончательно — разрушается даже душа. Я был с этим не согласен, ведь за те несколько минут я вполне нормально пообщался с тем самым ангелом, который когда-то отправил меня в этот мир. Когда я осознал, что мёртв, я, естественно, начал паниковать. Для меня это был настоящий пиздец: столько прожить, чтобы в итоге сдохнуть, случайно попав под один-единственный луч. К счастью, ангел сразу дала понять, что меня скоро воскресят, чему я был невероятно рад. Она даже сказала, что сохранит мне воспоминания, в отличие от всех остальных людей, которым память стирают перед воскрешением. Прежде чем быть воскрешённым, я успел спросить их: «Не будет ли ничего, если я расскажу Киино о нём?» На что он ответил, что проблем никаких нет, так как бог не говорил насчёт этого ничего.

Прошли ещё десятки лет, и я также стал счастливым обладателем званий Пожирателя Душ и Опустошителя. Вот только, в отличие от Гробового Лорда Дракона, я опустошил зверелюдей, а точнее — всю их страну. Так вышло, что эти неугомонные уёбки решили, что будет хорошей идеей напасть на Драконье королевство и превратить людей в свой скот, превратив эту самую страну в ферму.

Когда я об этом узнал, я пришёл в ещё большую ярость, так как я уже много раз угрожал им и много раз уничтожал. В итоге я просто не выдержал и уничтожил не только взрослых особей, но и всех их детей. Просто потому, что они были настоящими животными, которые не могут контролировать собственные инстинкты. Ведь именно умение сдерживать эти самые инстинкты определяет, можешь ли ты называть себя разумным или нет.

Кстати, за это время среднестатистическая сила людей значительно возросла. Если раньше, по словам Люминиэль, люди могли достичь максимум 13–20 уровня по меркам Иггдрасиля, то сейчас этот уровень составлял от 25 до 40. Естественно, не везде, но по крайней мере в столицах разных стран. Ведь почти у каждой страны теперь было как минимум три человека на службе с уровнем около 60-го, и все они были теми, кто когда-то находился в моём городе.

Благодаря зельям, которые смогли создать два гения, жившие в моём городе (и, к сожалению, умершие от старости), было создано зелье, позволяющее намного легче преодолеть предел. Правда, необходимость в тренировках оно никак не убирало, а скорее заставляло тренироваться ещё больше. Ведь после его принятия тело начинало будто бы сходить с ума, истощая почти все ресурсы и мышцы. В итоге тем, кто его принял, приходилось в течение двух месяцев есть как сумасшедшим и при этом не останавливать тренировки, иначе они никогда не смогли бы преодолеть пределы. Флюдер, который был учеником игрока, мог теперь, по слухам, использовать магию восьмого уровня, что было удивительно. Особенно если учитывать, что и Киино была на таком же уровне, хоть и стояла на грани того, чтобы дойти до девятого. Кстати, кроме некромантии, она владела и заклинаниями, почти никак с ней не связанными, и была весьма разносторонней. Она даже смогла придумать собственный вид нежити-убийц. Вся суть которого заключалась в том, чтобы наносить огромный урон, но при этом они были крайне хрупкими. Буквально вся их сила заключалась только в скорости и смертоносности, чего уже было достаточно. Эти твари могли бы ранить даже меня достаточно быстро, так что я еле-еле успевал отреагировать. И вот, наконец, прошло сотни лет после появления нового игрока, и я начал искать кого-то, кто сильно выделялся бы среди толпы: новые места или что-то очень подозрительное. Находясь в уже полноценной человеческой форме и притворяясь обычным гражданином, я собирал слухи и получал информацию от своей организации, которую создал для сбора сведений.

В основном эта организация была нужна мне, чтобы понимать, что происходит в мире. Благодаря специальным зачарованным кольцам её члены могли общаться на расстоянии до 300 км — к сожалению, большее расстояние пока было недостижимо. Обучение заклинанию, передающему сообщения практически без ограничений, требовало немалых усилий, и лишь четверо избранных членов, которых я назначил главами, могли это делать. И вот наконец-то я услышал нечто по-настоящему подозрительное: о маге, который одним заклинанием уничтожил искусственного ангела 9-го уровня. Искусственный ангел, кстати, принадлежал Теократии. И что он вообще делал на территории Ре-Эстиз — я пока в душе не ебу.

Глава 24

Для государства, которому всего двести лет, оно развилось невероятно хорошо. Во-первых, скорее всего, потому, что они начали верить именно в того бога, что послал меня сюда — их возможности в использовании святой силы возросли многократно. Что уж говорить, если даже один паладин способен вырезать целый отряд зверелюдей, что раньше было бы невероятным достижением для человека. Их броня, полностью покрывающая тела и несущая мощные зачарования, превращает их в настоящие машины для уничтожения демонов. А вот откуда у них эта броня — тут всё интересно. Дело в том, что моя деревня, превратившаяся в город, разрослась настолько, что расстояние между горным массивом и жилыми кварталами стало совсем небольшим. Изначально была идея почти полностью вырубить лес за горами и использовать эти земли под поля. Но затем мне пришла другая мысль: поскольку Святое Королевство обладало плодородными землями, они могли бы снабжать мой город продовольствием в обмен на то, что мы будем предоставлять им снаряжение в определённом количестве. За этим строго следят, чтобы не дай бог хотя бы один комплект не попал в чужие руки. Подобный обмен начался лишь семьдесят лет назад, когда дворфы, работая совместно с людьми, наконец смогли наладить производство достаточно качественного зачарованного оружия. Представьте себе полный комплект тяжёлой брони, которая благодаря зачарованиям весит почти на треть меньше и дополнительно обеспечивает защиту от магии в целом — поглощает около 15% урона. Это довольно серьёзно, ведь урон будет уменьшаться даже от заклинаний десятого уровня. А ведь даже 5% мощности такого заклинания способны убить десятки, если не сотни обычных людей.

В любом случае, благодаря Святому Королевству мой город не голодает, и его жители вместо работы на полях могут трудиться там, где они наиболее искусны — в создании новых вещей. К примеру, кто-то уже додумался до паровых двигателей, и хотя разработка находится на ранних этапах, через тридцать-пятьдесят лет по земле, скорее всего, уже будут ходить поезда. Казалось бы, платить зачарованной бронёй за одну лишь еду — большое расточительство. Но, во-первых, ресурсы для создания этой брони у нас есть. Дворфы, накладывающие рунные зачарования, не жалуются — им только в радость оттачивать свои навыки. Тем более, за всё время Святое Королевство получило только тридцать пять полных комплектов брони с оружием, и с каждым десятилетием скорость их производства понемногу растёт.

Можно спросить, зачем им столько брони и оружия? Всё просто. Я слишком устал и прекрасно понимаю, что не буду жить вечно. Мне не хотелось бы узнать на том свете, что мир был уничтожен каким-нибудь очередным Игроком из другой игры. До сих пор неизвестны точные причины их появления, и единственное, что я могу сделать, — это увеличивать мощь жителей этого мира, чтобы они могли защищаться сами. Помимо этого, мир огромен, и я банально не могу быть везде одновременно. Чёрт его знает, что происходит в дальних уголках и не появятся ли здесь завоеватели, чья единственная цель — убить всех или обратить в рабство. Я слишком устал, чтобы постоянно волноваться за каждую мелочь, слишком устал разбираться со всеми проблемами и защищать всё подряд. Пусть теперь они справляются сами, а я, возможно, смогу пойти на покой. Если же я буду вечно их опекать, то рано или поздно стану одним из тех правителей или героев, которых ненавижу больше всего — тех, кто делает весь мир зависимым от себя и неспособным ни на что, кроме как надеяться на него. В любом случае, я слишком отвлёкся от темы.

Нынешняя Святая является личной ученицей Люминиэль, как и почти все её предшественницы. Зовут её Калка Бессарез, и это действительно человек с невероятно добрым и светлым сердцем. Она настолько чиста душой, что я поначалу волновался, как бы ею не манипулировали. К счастью, эти опасения были напрасны, ведь Ремедиос Кастодио и Келарт Кастодио всегда были готовы уебать любого, кто осмелится причинить ей вред. Ремедиос, честно говоря, можно назвать сильнейшим человеком за всю историю. Уже в двадцать лет она превзошла саму себя и вполне могла бы сражаться на равных с Киино, которая, на минуточку, способна бросить вызов Игроку сотого уровня и даже победить, если верить Люминиэль. Такой рывок стал возможен благодаря тому, что она была одной из тех, кого я перевёз в свой город, где она тренировалась не покладая рук, словно от этого зависела её жизнь. Её сестра, Келарт, напротив, была довольно ленивой, но даже так сумела достичь невероятных высот. Она весьма скрытна, так что я, по правде говоря, даже не знаю, что о ней ещё можно сказать.

В качестве подарка я вручил Ремедиос Меч Истинной Кармы. Его особенность в том, что он наносит урон, зависящий от кармы владельца и противника: чем выше карма владельца и ниже карма противника, тем больше урона наносится и тем больше защиты игнорируется. А теперь представьте существо с кармой -500, получающее в своё ебало практически чистый урон, который сносит ему добрую половину здоровья, если не больше. Её сестре, Келарт, система вручила посох того самого мага, которого я убил в океане. Как я понял, этот посох накапливает значительный резервный запас маны. У него существует аналог, являющийся Мировым Предметом, но что это за предмет, как выглядит и у кого находится, Люминиэль не знает. Сама же Святая Балка получила одно из моих колец, усиливающее накладываемые благословения, а также унаследовала Жезл прошлой Святой, способный призвать Ангела-Истребителя. Хотя тот больше всех похож на человека с крыльями, несложно понять, что он такой же механизм, как и все искусственные ангелы. В Святом Королевстве был полностью запрещён алкоголь. Музыку они, впрочем, разрешали, но старались следовать примеру моего города в вопросах культуры и морали. Что касается тех воинов и паладинов, кто не получил наши доспехи, так они и без того довольно сильны. Почти каждый из них принял зелье, позволившее хоть и ненамного, но выйти за рамки своих прежних ограничений. Сама Святая, несмотря на юность, сумела крепко подружиться и с Люминиэль, и со мной. Можно даже сказать, что для меня она стала почти такой же важной, как и Киино при первой встрече — настоящим другом. Также Святое Королевство возвело огромную, протяжённую стену, чтобы отгородиться от земель зверелюдей, которые, к счастью, пока не лезут к людям с войной. Империя Бахарут. На данный момент это одно из самых могущественных человеческих государств, что неудивительно: почти половина её армии состоит из грёбаных магов. Их возможности в зачаровании возросли — хоть и не до уровня моего города, но всё же весьма значительно. Большую часть ресурсов они закупают именно у меня, а те, в свою очередь, доставляются с другого континента, прямиком из кратера. Не так давно влиятельные семьи империи чуть не передрались друг с другом в борьбе за власть, готовые в любой момент сместить юного императора. В итоге он получил прозвище Кровавый Император — и знаете, за что? Правильно: за то, что в двенадцать лет разобрался со всеми ублюдками, покушавшимися на его трон.

Казалось бы, подобное должно вызывать тревогу, но нет. На самом деле я считаю, что он поступил абсолютно верно. Вырезать тех, кто мешает развитию страны и транжирит ресурсы на всякую хрень, а затем взять всё в свои руки и начать стремительно поднимать государство — это более чем разумно. За то короткое время, что он правит, он сделал куда больше, чем предыдущий император за всю жизнь: уничтожил почти всех культистов и наёмных убийц, устранил неясные угрозы, обеспечил полную лояльность Флюдера и даже воспользовался помощью Люминиэль, чтобы снять проклятие с одного из своих рыцарей. Как его звали… А, точно — Зиркниф Рун Фэрод эль Никс. И как же я, блять, ненавижу это имя. Да, он пытается захватить часть земель Королевства Ре-Эстиз, но, несмотря на это, я начал его уважать. Слишком уж много он достиг в таком молодом возрасте. Да и мои догадки, что он может быть таким же перерожденцем, как и я, оказались ложными. Конечно, я прекрасно вижу, где и когда люди воюют между собой, но стараюсь не вмешиваться. Никогда не угадаешь, кто по-настоящему виноват. С одной стороны, империя нападает на королевство. С другой — само королевство прогнило настолько, что я честно не знаю, что с этим делать. Как будто этого мало — тамошний король имеет меньше власти, чем сраные аристократы. Почему он просто не может вырезать всех подозрительных личностей и твёрдо занять своё место по праву — я честно не знаю. Теократия Слэйн. Если раньше мы в каком-то смысле были враждебны друг другу, то сейчас они стали более чем лояльны к нам. Первая причина заключается в том, что несколько десятилетий назад я помог одной полуэльфийке добраться до самого короля эльфов — того самого, что изнасиловал её мать. Хотя помогал не я один: Киино вызвала десятки нежити, которые вырубили почти всех эльфов в замке короля. А сама полуэльфийка, находясь под действием сразу нескольких зелий усиления из моего города, буквально разобрала короля на запчасти. Если честно, кто бы мог ожидать, что эта самая полуэльфийка запрыгнет в дом к Люминиэль и попросит её вызвать меня? Как оказалось, Теократия довольно давно воюет с эльфами — всё из-за того, что тот извращенец надругался над одной из их высокопоставленных особ, а эта полуэльфийка является последствием того акта.

Теократия не хотела просить у меня помощи и даже рассказывать мне об этом, но каким-то образом она узнала обо мне и о том, что я, весь из себя такой добродетельный, могу помочь. И в тот день я наблюдал, как дочь крайне нежно обращается со своим отцом — с такой любовью и страстью, что даже мне, дракону, прожившему почти 300 лет, стало неприятно наблюдать, как она осторожно его режет. Причём настолько осторожно, что тот эльф прожил несколько дней. Когда она закончила, другие эльфы захотели, чтобы она стала их королевой, так как она — наследница. От чего та сразу отказалась и была готова перебить всех. К счастью, её остановили, и вместо неё на трон посадили её младшего брата, правда, от другой матери, который начал восхищаться ею.

После этого случая я буквально заставил Теократию и королевство эльфов помириться. В этом мне помогала чёрно-белая эльфийка по имени Антилин. А сразу после всей этой ситуации она ещё и вызвала меня на поединок и после тотального поражения хотела, чтобы я взял её на месте. Я, понятное дело, как настоящий джентльмен, отказался. Находиться рядом с больной маньячкой, которая всего неделю назад была одержима местью, я не хотел. Тем более было непонятно, что она захочет сделать в будущем с ребёнком. Конечно, было обидно оставаться девственником практически 300 лет, но защита девственности всё ещё действовала. Антилин, к счастью, смогла найти себе пару — одного из жителей моего города, который считался на тот момент сильнейшим. Его талант ломал практически все законы мира: абсолютная неуязвимость ко всем атакам, не имеющим прямого контакта. То есть любые заклинания, которые не должны коснуться его для нанесения урона, бесполезны. Однако заклинания, влияющие без какого-либо контакта — такие как подчинение разума, захват сердца или даже «Цель всей жизни — смерть», одно из сильнейших заклинаний по словам Люминиэль, — на него не действовали. Я же смог избежать воздействия «Цели всей жизни — смерть», потому что вырубил Антилин до того, как заклинание активировалось. А этот житель, имя которого — Кармиэль, просто подождал, пока заклинание не активируется и не распадётся само во время боя. От чего Антилин была, мягко говоря, в шоке, и кое-как была побеждена. И именно «кое-как» — потому что она действительно была сильна. А сейчас, спустя десятки лет, она находится на уровне 100-го игрока и буквально владеет талантом, который почти так же, как и у Кармиэля, разрушает законы мира, позволяя ей использовать козыри любого существа, чьё оружие она использует.

Кстати, за это время у них появился сын. Ему на данный момент хоть и всего 14, но его талант — это нечто запредельное: копировать любое заклинание или навык, который он увидит. Сказать, что это был полный п*здец — ничего не сказать, потому что такого не было практически никогда. И самое стрёмное то, что он может использовать сверхуровневые заклинания или навыки, которые увидит. На данный момент этих сверхуровневых заклинаний у него три: два от собственной матери и одно от Люминиэль, которая сначала не понимала, почему он просит показать ей сверхуровневое заклинание, а потом обомлела, когда тот повторил его за ней. И как будто всего этого было мало, он ещё и может воспользоваться любым заклинанием даже при минимальном запасе маны. Правда, в таком случае сила заклинания будет соответствовать потраченной мане — ну, хоть какое-то ограничение.

И вот теперь представьте: в вашем мире ходит полуэльф, который может скопировать любое заклинание вне зависимости от того, насколько оно сложное, обладает высокими физическими характеристиками и может использовать любой предмет, даже имеющий ограничения по расе. И это ещё не всё — он хотя бы не может использовать козыри владельцев оружия, как его мать. И теперь, смотря на него, я думаю: «Я всё-таки нищий». И чёрт возьми, как же мне завидно!

Драконье Королевство. Драудиллон Орикулус на данный момент является королевой этого государства. Она приходится праправнучкой Лорду Драконов Света, с которым у неё, мягко говоря, сложные отношения, учитывая, что она практически отказывается с ним контактировать. После того как я уничтожил королевство зверелюдей поблизости, её королевство также начало стремительно развиваться. Самое интересное, что именно здесь рождается больше всего людей с талантами, после моего города. Учитывая, что сама королева мне доверяет — после нескольких встреч наши отношения стали довольно близкими, на грани того, что мы могли бы встречаться. Дело в том, что она нравится мне именно своей заботой о народе, похожей на мою. Просто, в отличие от меня, у неё не было достаточно сил для его защиты. И какая ирония: единственная сильная магия, которую она может использовать для защиты граждан, активируется лишь после их гибели.

Даже несмотря на кровь дракона в её жилах, она вряд ли смогла бы прожить достаточно долго. Поэтому я подарил ей одно из колец, помогающее сохранять молодость. Сам по себе этот предмет считался у игроков чуть ли не мусором, но для неё он стал бесценным даром. Ко мне она не испытывает ничего плохого, даже несмотря на то, что меня обучал Лорд Драконов Света. Напротив, она очень благодарна за помощь. Самое приятное, что во время общения с ней я могу находиться в своей демонической форме — поддерживать человеческий облик долгое время требует больших усилий и концентрации. Королева же не испытывает ни отвращения, ни страха к моему истинному виду. Она даже может менять возраст своего тела, что не спасает от старости, но позволяет до последнего оставаться прекрасной — во всяком случае, до того, как я подарил ей кольцо. Честно говоря, я планирую сделать ей предложение, как только закончатся дела с новым Игроком.

Кстати, о талантах. Это, если честно, тот ещё балаган. Одни бесполезны, другие полезны, а третьи и вовсе ломают правила мира. Некоторые появляются у людей будто в шутку. Как ещё объяснить случаи, когда у кого-то был талант, позволяющий овладеть магией любой стихии вплоть до десятого уровня, но при этом человек вообще не мог использовать магию? Это всё равно что иметь талант к рисованию, но не иметь рук. Как назвать это, кроме как настоящим издевательством? Но, несмотря ни на что, большинство талантов оказываются чрезвычайно полезными. И я ни капли не жалею, что потратил столько усилий на создание своей деревни, которая выросла в город, где рождаются гении.

Глава 25

Айнц, спасая деревню, не ожидал многого от этого мира. Рыцари, напавшие на поселение, оказались слишком слабы. Однако слова старейшины заставили его насторожиться. Если верить старику, в этом мире обитал дракон, известный всем под именем Серрахард. По словам старейшины, этот дракон охранял человечество от множества бед, а вместе с ним мир защищал ангел, спустившийся с небес.

Айнц долго размышлял над этими словами, задаваясь вопросом, не был ли тот ангел кем-то из Иггдрасиля. Пока он бродил по деревне, погружённый в мысли, Альбедо сообщила ему о приближении группы людей. Айнц, проверив направление, откуда они шли, подозвал старейшину и стал ждать. Когда отряд приблизился, Айнц использовал «Магическое зрение», чтобы оценить запас здоровья прибывших, и был удивлён, обнаружив, что у того, кто, скорее всего, был командиром, он был сопоставим с игроком семидесятого уровня. Остальные же, следовавшие за ним, были столь же слабы, как и обычные воины.

«Владыка Айнз, не прикончить ли нам этого человека? Он слишком опасен», — с настороженностью спросила Альбедо.

«Не стоит совершать поспешных действий, успокойся, Альбедо», — ответил Айнц.

Когда глава отряда спешился, он спросил, кто эти люди. Старейшина пояснил, что Айнц и Альбедо — те, кто спас деревню. К удивлению всех, человек, представившийся как Гаазеф Строноф, поклонился Айнцу в знак благодарности за спасение поселения и предложил свою помощь. В ответ Айнц попросил предоставить ему информацию, и то, что он узнал, заставило его занервничать, несмотря на то, что он был нежитью.

Целый город, где обучаются люди с множеством талантов и который постоянно развивается одновременно в технологиях и магии. Разные королевства постоянно отправляют туда своих одарённых людей, и после обучения те возвращаются на родину, достигнув уровня, сопоставимого с самим Гаазефом. По его словам, в городе были как минимум двое, способных одолеть нескольких таких же талантливых людей, как он сам. И самое главное — информация о драконе, способном использовать святое пламя, и о летающем доме над городом, в котором жил самый настоящий ангел.

Айнц поинтересовался, нет ли у него проблем из-за распространения такой информации, на что Гаазеф рассмеялся и ответил, что эти сведения общедоступны и не являются секретом. Пока они разговаривали, Альбедо обнаружила новых людей, приближающихся к деревне.

Когда Гаазеф увидел в окно новых людей, он сообщил, что это воины Теократии. Он попросил помощи у Айнца, но тот отказался напрямую участвовать, пообещав лишь защитить саму деревню. Гаазеф, собрав своих бойцов и получив от Айнца странный предмет, атаковал отряд Теократии.

Пока Гаазеф сражался с ангелом, превосходящим по силе его рыцарей, Айнц с помощью магии подслушал разговор двух командиров противника. Они обсуждали ангелов, отмечая, что их боевые призывы совсем не похожи на того настоящего ангела — Люминиэль.

Услышав это имя, Айнц вспомнил ангела, которого так ненавидел его товарищ по гильдии, Ульберт. Тот искал любой способ убить её, ведь у неё был Мировой Предмет. Пока Айнц размышлял об этом, Гаазеф уже расправился с псевдоангелами, но столкнулся с ещё более мощным противником, призванным с помощью кристалла. С этим ангелом возникли серьёзные проблемы: стоило тому ударить Гаазефа один раз, как тот оказался на грани смерти, полностью покрытый ожогами.

Айнц наконец решил вмешаться. Появившись перед вражеским отрядом, он услышал пренебрежительный вопрос: «А ты ещё кто такой?»

Завязалась схватка, в ходе которой Айнц без особого труда уничтожил главную угрозу, применив мощное заклинание, а затем вернулся в деревню. Там он с помощью зелья вылечил Гаазефа, за что тот был невероятно благодарен. Дождавшись ухода Гаазефа и убедившись, что деревне больше ничто не угрожает, Айнц спокойно вернулся в Назарик.

Несколько дней спустя.

Судя по полученной информации, новый Игрок, назвавшийся Айнзом Уол Гоуном, должен был находиться где-то в этой деревне. Спустившись к жителям, я заметил, как они слегка напряглись, но, едва я представился, их тревога тут же улеглась. Вежливо поинтересовавшись, куда подевался маг в чёрных одеждах, я получил уклончивый ответ — они не знали, куда он направился.

«Что ж, по крайней мере, он был готов спасать людей. Значит, не должен оказаться совсем уж плохим», — подумал я.

Немного покружив над окрестностями и пообщавшись с местными, я отправился дальше. Пролетая над знакомыми землями, я вдруг заметил холмы, которых здесь отродясь не было — я-то уж точно знал, за свою долгую жизнь я исходил и облетел этот континент вдоль и поперёк. Наконец, я увидел то, что искал: место, больше похожее на руины.

Не долго думая, я спустился довольно близко к земле, ожидая, что меня кто-нибудь встретит. И действительно, вскоре из-за обломков появился маг в полном облачении, а рядом с ним — суккуб, которую я без труда опознал по крыльям.

Когда маг приблизился, я начал разговор.

— Я Серрахард, Лорд Дракон Пламени. Прилетел сюда, чтобы поприветствовать иномирца, — произнёс я спокойным голосом.

— Я Айнз Уол Гоун, Владыка Великой Гробницы Назарик, а это Альбедо, моя хранительница. Рад знакомству. Но могу ли я узнать причину, по которой вы решили нас найти?

— Всё просто. Иномирцы появляются в этом мире почти каждую сотню лет. И как тот, кто хранит покой этого мира, я должен убедиться, что вы не представляете угрозы для его жителей, — сказал я, одновременно переходя в форму, напоминающую демона. — А также было бы неплохо узнать, не оказался ли в этом мире ещё кто-то вместе с вами.

— Как ты смеешь так разговаривать!.. — не успела договорить Альбедо, как Айнз прервал её, просто подняв руку.

— Прошу простить её. Она слишком трепетно относится ко всему, что связано со мной.

— Да ничего страшного. Но мне бы хотелось поговорить с тобой наедине. Можешь не волноваться, я обещаю не нападать на тебя, пока ты сам не нападёшь.

Айнз на мгновение прикоснулся пальцем к виску и всё-таки отослал Альбедо.

— Что ж, теперь мы можем разговаривать нормально, без всех этих формальностей, — сказал я уже более непринуждённым тоном. — Короче, мне просто нужно знать, что ты не будешь творить всякую херню. В противном случае я просто сожру тебя, как и других Игроков. И да, я знаю, откуда ты, и про тот гниющий мир, из которого ты пришёл. Люминиэль мне всё рассказала. Если хочешь, можешь встретиться с ней, но только знай: если сделаешь ей хоть что-то плохое, я немедленно уничтожу тебя вместе со всем твоим Назариком. Я надеюсь, я ясно выразился, и у нас не возникнет никаких проблем?

Он смотрел на меня какое-то время, ничего не говоря. Я уже начал подозревать, что он втайне передаёт распоряжения своим стражам, но вдруг он произнёс:

— Я понял. Я не буду вмешиваться в дела этого мира.

— Ты не волнуйся, можешь спокойно делать что хочешь, но только в рамках разумного. И если не будешь творить всякий бред вроде захвата какого-либо государства… Хотя если соберёшься сделать это дипломатическим путём и не станешь прибегать к геноциду — ладно, мне будет плевать. Сразу говорю: почти все Игроки, которые когда-либо хотели захватить мир, мертвы, и большая часть из них — именно по моей вине. И поверь, моё терпение уже на грани. В общем, я сказал всё, что хотел.

После этих слов я просто развернулся и улетел.

После того как дракон улетел, Айнц размышлял о произошедшем. Был ли его выбор правильным? Было ли хорошей идеей отпускать его? Если бы он вызвал всех своих стражей, то, возможно, смог бы захватить дракона живьём. Но что, если тот окажется сильнее, чем кажется? Сможет ли он воскрешать своих павших воинов или даже воскресать сам? Сумеет ли он убить кого-то из высших стражей? И есть ли у него союзники, которые смогут отомстить?

В любом случае, Айнцу нужно было больше информации, и от идеи стать авантюристом он не отказался.

---

Серрахард, отлетев на значительное расстояние, размышлял: стоит ли ему время от времени следить за этим Игроком? Он намеренно пытался спровоцировать его, угрожая, но Айнц просто проглотил эти угрозы. Скорее всего, он крайне осторожен и не станет действовать безрассудно.

В любом случае, если он что-то задумает, я знаю, где находится его логово. Осталось лишь убедиться, не появился ли в этом мире ещё кто-то, кроме него.

Тронный зал Назарика.

Айнц медленно прошел к трону, его магический взгляд был устремлен в пустоту. Альбедо, Демиург и остальные Стражи пола склонились в почтительном поклоне, ощущая тяжелую задумчивость своего повелителя.

— Встаньте, — раздался голос Айнца. — У нас произошло... событие.

— Мой повелитель! — вспыхнула Альбедо. — Этот... дракон! Он осмелился угрожать вам! Позвольте мне собрать легионы и стереть его с лица этого мира! Само его существование — оскорбление для Великой Гробницы Назарик!

— Альбедо, твой гнев понятен, — спокойно, поправляя очки, произнес Демиург. — Но давай выслушаем Айнза полностью. Его решение проявить сдержанность, несомненно, имеет веские причины. Не могли бы вы, верховный правитель, поделиться своей мудростью?

Айнц откинулся на троне.

—Он знал. Он знал, кто я, откуда я, и про наш мир. Он назвал меня «иномирцем». Более того, он упомянул имя... Люминиэль.

В зале воцарилась тишина.

— Лю-мини-эль? — прошептала Шаллтир. — Это имя... оно из Иггдрасиля!

— Значит, у него есть сообщник! — сжала кулаки Альбедо. — Возможно, это ловушка!

— Это меняет расстановку сил, — заключил Демиург. — Если этот дракон общается с кем-то из игроков, его сила и информация могут быть значительными. Его угрозы относительно «других игроков», которых он «сожрал», уже не кажутся пустой бравадой. Он — местный «хранитель», обладающий опытом и, вероятно, ресурсами, которые мы пока не можем оценить.

— Именно, — подтвердил Айнц. — Его провокация была очевидной. Он проверял мою реакцию. И я считаю, что наша сдержанность была верной стратегией. Бросать вызов существу, чью истинную силу, союзники и способности к воскрешению мы не знаем, — это непростительный риск.

— Владыка Айнз прав! — воскликнул Коцит. — Мы должны сначала собрать разведданные! Я могу отправить шпионов!

— Верно, — сказал Айнц. — Наша первостепенная задача — информация. Мы продолжим наш план с «авантюристом Момонгой». Мы будем наблюдать, изучать этот мир изнутри. Мы узнаем всё об этом Серрахарде, его союзниках, его силе и его слабостях.

— Пока он считает нас лишь скромной угрозой, мы получим время, необходимое для подготовки, — с легкой улыбкой произнес Демиург.

— Как прикажете... — все еще негодуя, но смиряясь, произнесла Альбедо. — Но, мой повелитель, я умоляю вас быть предельно осторожным. Сама мысль, что это чудовище может причинить вам вред...

Айнц поднялся с трона, и его голос обрел твердость.

—Не беспокойся, Альбедо. Благополучие Назарика — мой главный приоритет. Мы не нападем первыми. Но... — его голос стал ледяным, — ...если он или его союзники решат по-настоящему угрожать нам, тогда мы ответим так, что от этого мира останется лишь пепельное воспоминание. Подготовьте всё к моему выходу в город под видом авантюриста. И усилите наблюдение за территорией вокруг тех руин.

Все Стражи склонились в глубоком поклоне.

— Да, владыка! — прозвучало хором.

Дом Ангела.

— Ну и как, нашёл Игрока? — спросила Люминиэль.

— Да, нашёл, — ответил я, лёжа на ковре. — Если честно, даже не знаю, что о нём пока думать.

— И почему же?

— С одной стороны, он спас деревню и попросил лиш информацию. С другой — он нежить, и с ним была NPC, которая вела себя... очень странно. Помнится, у Восьми Королей Жадности тоже были слуги из гильдии, если верить словам Платинового Лорда Дракона.

— Вот как... Понятно. И как его зовут?

— Айнз Уол Гон. Тебе случайно не знакомо это имя?

— Так, дай-ка подумать... Даже и не знаю. Вроде бы это было название гильдии, на которую была объявлена охота, а не имя игрока.

— Точно! Это же та самая гильдия, которую когда-то атаковали полторы тысячи игроков!

— Ничего себе! А что они такого сделали? — спросил я с лёгким удивлением.

— Точные причины нападения я не знаю, но я точно знаю, что гильдия победила.

— Фу-у-у... — свистнул я. — Ничего себе. Они что, решили стать какими-то боссами или вроде того?

— Говорю же, не знаю. Я предпочитала помогать игрокам, которые сражаются с мобами, а не с игроками.

— Понятно. Да, кстати, а кто это? — спросил я, указывая на девушку, которая стояла неподвижно, словно статуя. Она была одета в роскошное платье и выглядела настолько прекрасно, что даже самая невзрачная женщина рядом с ней показалась бы привлекательной. У неё были алые волосы, милое лицо и веснушки, которые делали её ещё милее.

— А, да, познакомься. Это Мелисса, моя личная горничная. В основном помогает мне, делая массаж крыльев и ног, а также расчёсывает мне эти самые крылья. Время от времени я просто люблю проверять на ней новые наряды, которые сама сшила.

— Откуда она тебя похитила? — спросил я, обращаясь к Мелиссе.

— А... вы ко мне? Нет, она меня не похищала, — ответила она тихим, смущённым голосом. — Она спасла меня от рабства, когда мои родители собирались продать меня.

— И что ты сделала с работорговцами? — спросил я уже у ангела.

— О, я просто усилила мальчишку, который потом всех перебил, — спокойно ответила она.

— Вижу, тебе нравится смотреть, как дети убивают.

— Что? Нет, дело не в этом! Просто я тогда видела, как он хочет им отомстить, а выглядел он вполне взрослым. Позже он лишь сказал, что ему тринадцать.

— Эх, забей, — махнул я рукой, поднимаясь с ковра. — В любом случае, я пойду. У меня встреча с королевой Драудиллон.

— Кстати, насчёт этого... Почему бы тебе просто не взять её на месте, когда вы останетесь наедине?

— Слушай, а ты точно ангел?

— Ха-ха-ха! Я имею в виду, что, когда я её видела, сразу поняла: вы оба испытываете друг к другу чувства. Просто вы умеете это скрывать.

— Что, правда? — удивился я.

— Ага! Я уверена, что даже если бы ты сделал ей предложение, она вполне могла бы согласиться.

— Есть! — радостно воскликнул я.

— Кстати, могу поинтересоваться: почему именно она тебе так нравится? Ведь до неё было много красивых женщин, которым ты нравился?

— Во-первых, она отчасти дракон. Во-вторых, пусть мне нравятся драконы, но не в похотливом плане. В-третьих, она одна из немногих заботливых правителей. В-четвёртых, если ты имеешь в виду бывших святых... Да, они были прекрасны, но не забывай: в отличие от королевы, святых я буквально знал с детства. Я банально не могу позволить себе смотреть на них с похотливыми мыслями, особенно из-за своих воспоминаний. И, в-пятых, она принимает меня таким, какой я есть.

— А я думала, тебе просто нравится тот факт, что она может менять возраст своего тела.

— Вообще-то я об этом вообще не думал, чёртова извращенка!

— Просто шучу, хи-хи!

Глава 26

С тех пор как я познакомился с Айнзом, прошло не так уж много времени. Я летал в разные места, проверяя их на наличие Игроков или подозрительных личностей, время от времени выслушивая доклады своих разведчиков.

Было интересно узнать о появлении нового авантюриста адамантового ранга, который появился не из моего города. Что уже было удивительно, ведь таких было чрезвычайно мало. Когда же этот человек представился воином из далёких земель, я сразу понял — он либо отдельный Игрок, либо кто-то, связанный с Айнзом. В любом случае, пока он не делал ничего, что выходило бы за рамки дозволенного, меня это не волновало.

Спустя какое-то время ко мне прилетела Киино на своём драконе, как раз когда я проводил последнюю проверку, пролетая над Империей Бахарут. То, что она рассказала, оказалось довольно интересным: некромант, которого якобы убил Мамон, на самом деле был поверг магией явно не третьего уровня, которой, по идее, должна владеть напарница того самого авантюриста.

Пока мы болтали о пустяках и обсуждали полученную информацию, люди на улицах — на дорогах, в некоторых частях города — просто смотрели в нашу сторону, махали руками, словно здороваясь, и шли по своим делам. Они уже давно привыкли ко мне, ведь я часто пролетал над разными странами.

Когда разговор иссяк, Киино пересела ко мне на спину, и мы просто летели, наслаждаясь закатом. Последние лучи солнца окрашивали небо в огненные оттенки — от нежного золота до глубокого пурпура, а длинные тени от облаков тянулись за нами, словно пытаясь удержать уходящий день. Лёгкий ветер обвивал нас, принося с собой прохладу наступающего вечера и запахи нагретой за день земли, смешанные с ароматом далёких цветущих полей. Внизу медленно проплывали огоньки зажигающихся в домах окон, а над головой одна за другой загорались первые, ещё робкие звёзды. В этом полёте было странное умиротворение, словно сама вечность замедляла свой бег, чтобы подарить нам мгновение совершенного покоя.

Киино, хоть и не смогла вырасти физически, но обрела некоторые чувства живого человека: вкус, ощущение холода, тепла и большую часть живых эмоций. Всё это — благодаря членам «Бездны», которая на данный момент распалась, так как почти каждый из них нашёл свою цель. Правда, двое из них умерли от старости, сумев вернуть себе живые тела. И пусть они были бесплодны, это не помешало им усыновить детей и любить их как родных. Сейчас эти дети время от времени учатся у Киино, которая рассказывает им о прошлом и о том, какими были их приёмные родители.

Прошло ещё несколько дней, и я получил странную информацию: ту самую деревню, которую когда-то спас Айнз, теперь защищали гоблины. Среди них обитала странная особа, умеющая становиться невидимой и носившая с собой огромное оружие. Она любила подшучивать над жителями, и те прозвали её Люпусрегиной. Мне стало интересно, и я решил с ней пообщаться.

Когда я добрался до деревни, меня встретили гоблины, направившие на меня всё своё оружие. Я также заметил — точнее, почувствовал — как ко мне подкрадывается кто-то невидимый. В следующую секунду из-за стен деревни вышла девушка и предупредила гоблинов, кто я такой. Те, что секунду назад дрожали от страха, успокоились и облегчённо выдохнули.

Но невидимая гостья продолжала приближаться, и я отчётливо ощущал её намерение причинить мне вред. Я сделал вид, что ничего не замечаю, и просто резко махнул хвостом — а поскольку я часто делал такие движения, никто не мог доказать, что это было намеренно. Мой хвост ударил её, и она отлетела на добрых десяток метров, вероятно, получив приличный урон. Я сделал вид, что удивлён, огляделся и посмотрел в её сторону. Она была явно в ярости.

— Как ты посмел ударить меня хвостом, ты, чёртова ящерица! — прорычала она с такой ненавистью, что, будь слова способны убивать, я бы получил изрядный урон.

— Ох, прости за этот случайный взмах хвоста, ради моих милых гоблинчиков, — сказал я, слегка понизив голос.

Мои слова повергли её в ступор — ровно так же, как и гоблинов, и жителей деревни, вышедших вслед за девушкой.

Несмотря на мою попытку уладить ситуацию, она явно готовилась напасть снова. Но в этот момент её остановила другая горничная, телепортировавшаяся к ней. Она была одета в схожую одежду, носила очки, её кожа имела сероватый оттенок, а черты лица были строгими.

— Останови свою подругу, — жестом сказала она, поворачиваясь ко мне. — Меня зовут Юри Альфа. А это... — она указала на подругу.

— Люпусрегина, полагаю? — перебил я.

— Да... Могу я поинтересоваться, откуда вы это знаете? — спросила очкастая.

— Прошу прощения, но я не могу этого рассказать. В любом случае, я просто хотел узнать, как тут дела. И вижу, что волноваться мне нечего, раз ваш хозяин решил защищать это место?

— Да, конечно. Наш господин не позволил бы никому навредить тем, кого он однажды защитил, — уверенно ответила она.

— Понятно. В таком случае, раз здесь всё хорошо, мне незачем больше оставаться.

С этими словами я взмахнул своими могучими крыльями.

— Почему ты меня остановила? — прошипела Люпусрегина, с негодованием отряхивая пыль с одежды. Её глаза, полные ярости, были прикованы к удаляющейся в небе фигуре дракона.

Юри Альфа скрестила руки на груди, её взгляд за стёклами очков был строг и непреклонен.

—Потому что наш Владыка строго-настрого запретил нам связываться с этим драконом. А ты взяла и чуть не начала открытый конфликт. Ты хоть понимаешь, к чему это могло привести?

— Но он ударил меня! — выкрикнула Люпус, сжимая кулаки. — Я просто хотела проучить эту переростую ящерицу!

— «Проучить»? — в голосе Юри прозвучала ледяная насмешка. — Люпус, этот «переросток» одним случайным взмахом хвоста отбросил тебя на десятки метров. Ты действительно думаешь, что у тебя были шансы против него? Он даже не воспринял тебя как угрозу. Это была не битва, а... предупреждение.

Люпусрегина на мгновение замолчала, её щёки покраснели от ярости и унижения. Она не хотела признавать правоту подруги, но факты были очевидны.

— Он знал моё имя, — наконец произнесла она уже более спокойно, но с подозрением. — Откуда? Мы никогда не встречались.

— В этом и заключается главная опасность, — ответила Юри, и её голос стал серьёзным. — Он обладает информацией, которой у него не должно быть. Он знает о Назарике, о Владыке, а теперь и о нас. Он не просто силён. Он осведомлён. Нападать на такое существо без прямого приказа — не просто глупо, это предательство по отношению к нашему долгу.

Она посмотрела в сторону, где только что был Серрахард.

— Он вёл себя... почти дружелюбно. Но за этой маской скрывается огромная сила. И если он — «хранитель» этого мира, как он сам утверждает, то его терпение не безгранично. Сегодня он ограничился «случайным» взмахом хвоста. В следующий раз его ответ может быть куда менее... вежливым.

Люпусрегина тяжко вздохнула, ярость в её глазах поутихла, сменившись пониманием и досадой.

—Значит, мы просто должны позволить ему летать, где вздумается, и делать вид, что ничего не происходит?

— Мы должны подчиняться приказам Владыки Айнза, — твёрдо напомнила Юри. — Наша задача — защищать эту деревню и наблюдать. Не более того. Если Серрахард не представляет прямой угрозы, мы не имеем права провоцировать его. Доведи это до своего волчьего упрямства.

Люпус неохотно кивнула, в последний раз бросив взгляд на небо.

—Ладно. Но если он снова «случайно» заденет меня хвостом...

Надо же, она на удивление оказалась крепкой, — подумал я, пролетая в небесах.

Едва я успел немного расслабиться, как тут же получил информацию от одного из своих информаторов в Гильдии авантюристов: на границе между Ре-Эстиз и Теократией появился могущественный вампир, и никто не знал, что с ним делать. Спустя несколько минут пришло уточнение — группа авантюристов уже отправилась на задание.

К счастью, я быстро вычислил их маршрут и вскоре догнал отряд. Подозрительным было то, что среди них находился тот самый тёмный воин — Мамон. Остальные авантюристы выразили удивление и даже радость от встречи со мной, говоря о том, какая это честь — увидеть самого Серрахарда. В то время как они говорили это, я заметил, как напарница Мамона смотрела на меня с неприкрытой ненавистью, словно пытаясь прожечь взглядом мой затылок.

— Прошу прощения, но я вынужден остановить вас, — объявил я.

— Что вы имеете в виду? — спросил один из авантюристов.

— Видите ли, дело в том, что это существо, скорее всего, тоже из другого мира. А, как известно, такие существа способны в одиночку уничтожать целые страны.

— Вот как... Значит, если бы мы пошли туда, то гарантированно погибли бы?

— Именно так. В любом случае, это уже не ваша забота.

— Стойте, неужели вы собираетесь сразиться с ним сами? — с удивлением спросил другой авантюрист.

— Ну, а как иначе? Кто ещё сможет справиться с ним, если не я? Хотя, может быть, ваш тёмный союзник захочет сделать это вместо меня?

Я умышленно перевёл взгляд на тёмного воина, заметив, как его напарница оскалила зубы и была готова напасть. Однако Мамон остановил её одним жестом.

— Пожалуй, я откажусь, — произнёс он невероятно спокойным голосом, который был подозрительно похож на голос Айнза. — Я, конечно, уверен в своих силах, но боюсь, что даже для меня будет непосильной задачей одолеть столь могущественное существо из легенд.

Его напарница выглядела удивлённой, словно не могла поверить услышанному.

После этого я направился в сторону вампира. К счастью, как я успел понять, тот вообще не двигался с места.

Айнц в облике Мамона с невозмутимым видом объявил: «Раз задание отменяется, думаю, мы можем разойтись по своим делам».

Спустя несколько минут, уже восстановив свой истинный облик в Тронном зале Назарика, он собрал всех Стражей. Когда они заняли свои места, Айнц активировал «Магическое зеркало», и в нём проступил образ Шалтир, всё ещё застывшей на месте под действием чужого контроля.

— Владыка, — нарушил молчание Демиург, — простите мою наглость, но почему мы бездействуем? Мы просто наблюдаем, в то время как одна из наших попала в ловушку.

— Потому что это идеальная возможность, — спокойно ответил Айнц, не отрывая взгляда от зеркала. — Серрахард добровольно взялся устранить угрозу, которую, как он считает, мы не смогли бы одолеть. Сейчас мы увидим его истинную силу в действии. Узнаем, как он сражается, какие способности использует и… нет ли у него союзников, о которых мы не знаем.

Он медленно повернулся к своим слугам.

— Кроме того, даже если бы мы попытались спасти Шалтир напрямую, у нас был лишь один вариант — убить её, а затем воскресить, чтобы снять контроль. Этот метод слишком рискован и не гарантирует успеха. Теперь же мы получаем ценнейшие данные, не подвергая Назарик дополнительной опасности.

Демиург склонил голову, и в его глазах вспыхнул огонь неподдельного восхищения.

— Великолепно… — прошептал он. — Вы не просто увидели угрозу, но и превратили её в стратегическую возможность. Вы позволили противнику раскрыть свои карты, сохраняя наши козыри и избегая ненужного конфликта. Ваша проницательность и расчётливость вновь доказывают, что только вы достойны вести нас вперёд.

Остальные Стражи молча кивнули, вновь осознав глубину замысла своего повелителя. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь мерцанием магического зеркала, в котором застывшая фигура Шалтир ждала своей участи, сама того не ведая.

Приземлившись рядом с вампиром, я медленно приблизился, но она не реагировала.

— Эй, привет. Не знаю, кто ты, но убивать авантюристов — не лучшая идея после попадания в этот мир, — сказал я непринуждённо. — Ало, ты меня слышишь?

Меня смущала одна странность: хотя я чувствовал её душу, она была какой-то неестественной. Обычно душа связана с телом, но здесь она просто находилась на месте, ни с чем не соединяясь. То же самое я ощущал рядом с горничными в деревне и напарницей Мамона. Кажется, я понял, как отличить NPC от настоящего Игрока.

Моя теория заключалась в том, что то, что я называл душой, на самом деле была некая сила, удерживающая её в теле. После смерти эта сила рассеивается, а заклинания вроде «Истинного воскрешения» восстанавливают её. Я подумал, почему бы не попросить Люминиэль использовать своё сильнейшее заклинание воскрешения и очищения, одновременно наполнив вампира частью душ, которые я храню.

---

В Назарике Айнц ожидал начала боя, но к его удивлению, дракон сначала попытался заговорить с Шалтир, не нападая сразу. Затем, наблюдая через магическое зеркало, он увидел, как на место событий прибыл ангел. Айнц сразу узнал её — одного из самых известных игроков Иггдрасиля, гипертрофированного ангела поддержки.

Айнц и Демиург ожидали, что ангел станет усиливать Серрахарда, и предположили, что им придётся столкнуться с двумя противниками уровня стража. Каково же было их удивление, когда ангел наложил на вампира какие-то заклинания, что вызвало настороженность. После этого ангел не стал усиливать дракона, а просто ушла. Странно и то, что вампир не ослаб — его здоровье даже увеличилось.

Но в следующий момент вампир издал оглушительный крип, от которого трава вокруг отшатнулась. Он широко раскрыл рот и атаковал дракона.

---

Я едва успел подставить лапу, прежде чем вампир напал на меня. Копьё с лёгкостью пронзило мою чешую, причинив боль.

— Что ж, придётся сразиться. — пробормотал я.

Глава 27

После того как вампир пронзила мою лапу, я резко прижал её к земле с такой силой, что она ушла на три метра вглубь. Я почувствовал острую боль — та успела почти разорвать мою конечность пополам. С огромной скоростью вампир попыталась пронзить мою шею копьём, но я успел уклониться и ударил её мордой, отбрасывая как можно дальше.

Пока она летела, я выпустил в её сторону огненный шар, задача которого была лишь оттолкнуть её, а затем обрушил град файерболов. Как только она оказалась на достаточном расстоянии, я активировал магию метаморфозы, успешно вернув свой демонический облик до того, как она смогла приблизиться.

Её очередная атака копьём лишь задела мой бок, и я ответил ударом кулака такой силы, что она отлетела на десятки метров. Этого времени хватило, чтобы отрастить руку. Уклонившись от нового выпада, я ударил её прямо в живот, но в момент касания на её платье проступила красная броня. Впрочем, это мало помогло — в прошлой жизни я был неплохим боксёром.

Три минуты я избивал её лицо, превращая его в кровавое месиво, и уворачивался от атак хвоста. Но в какой-то момент она вошла в ярость — её физическая сила возросла многократно, и она ринулась на меня, пробивая землю. На этот раз я выпустил из себя пламя, охватившее всё тело. К счастью, теперь я мог контролировать святое пламя по желанию. Её плоть начала плавиться рядом со мной.

Её атаки стали стремительными, и я едва успевал уклоняться. Когда она пробила мой бок, её тело мгновенно восстановилось. Неожиданностью стал удар в спину — от копии, идентичной оригиналу, но полностью белой. Оттолкнув обеих, я отпрыгнул, но одна из них телепортировалась behind me — я забыл создать барьер против телепортации.

Прежде чем они сомкнулись с двух сторон, я выстрелил залпом прямо под себя. Взрыв уничтожил всё в радиусе десятков метров. Теперь я действовал серьёзнее. Пока оригинал приходила в себя, я рванул к ней, схватил за голову и, летя на малой высоте, принялся вбивать её в землю. Затем отшвырнул в небо и выпустил в неё сокрушительный залп.

Успев перехватить копьё белой копии до того, как оно пронзило мой живот, я другой рукой сжал её голову и прижал к своему лицу. Из открытой пасти хлынуло жидкое пламя, разливаясь во все стороны и испепеляя всё вокруг. Всё, чего касался огонь, обращалось в пепел, и белая фигура начала разрушаться. Резко подняв её вверх, я заставил вампира уничтожить собственную копию.

К сожалению, её тело полностью восстановилось, но я хотя бы избавился от помехи. Мы снова сошлись в ближнем бою, и на этот раз она теснила меня — слишком часто копьё находило цель, а её здоровье постоянно восстанавливалось. Мои удары по лицу теряли смысл, пока копьё вновь и вновь ранило меня.

В решающий момент я схватил её руку, начал вращаться в воздухе и, взлетев выше, отбросил её. Успев догнать до того, как она восстановила контроль, я ударом послал её в землю, а затем обрушил сжатые файерболы. На этот раз телепортация была невозможна — барьер был активен и не позволял ей ускользнуть.

В какой-то момент она словно выстрелила в меня, пронзив живот, и попыталась нанести второй удар свободной рукой. Но я успел схватить её за голову, зажал копьё в ране мышцами и, удерживая её вторую руку, прижал её лицо к своей раскрытой пасти. Моя пасть была достаточно велика, чтобы охватить почти половину её головы.

Сжимая челюсти, я выдохнул в неё поток пламени, одновременно отталкиваясь ногами, которые я видоизменил с помощью метаморфозы для лучшего упора. С грохотом я отшвырнул её, вырвав с мясом часть лица и почти всю челюсть.

В ответ она атаковала с такой яростью, что я впервые почувствовал жажду крови, превосходящую даже мою собственную. Вместо уклонения я встретил её на полной скорости, вложив в удар кулаками всю свою мощь, усиленную навыками и магией. В силе я превосходил её — так мне казалось, пока она не создала фиолетовый щит.

Я врезался в него с такой силой, что сломал себе половину костей. Пытаясь пронзить мою голову копьём, она прижала меня к земле, но я кое-как удерживал её, пока она буквально вбивала меня в грунт. Заметив, что её раны снова затягиваются, я использовал навык, который не люблю — он причиняет и мне боль. Моё тело испустило мощный импульс, словно взорвавшись изнутри.

Земля под нами вздыбилась, а вампир взлетел в небо. Я же начал сжимать энергию, распределяя её по телу. Моя скорость росла с каждой секундой, температура вокруг стала плавить камни, а каждый удар теперь вызывал испепеляющие взрывы. В этой форме я напоминал горящего демона.

Я ненавидел эту технику. Моя кровь буквально кипела, жар был невыносимым, и даже сквозь сопротивление я чувствовал, как плоть горит в этом аду собственного создания.

Добравшись до неё в небе, я врезался с такой силой, что она не смогла даже сопротивляться. Схватив её за шею одной рукой и удерживая второй копьё, которое она снова попыталась вонзить в меня, я принялся избивать её, обрушивая удары на голову. В этой форме я не мог использовать пламя — всё тело и так источало чудовищный жар, а все силы уходили на поддержание облика.

В конце концов, она снова воспользовалась фиолетовым щитом и отбросила меня. Мгновенно воспрянув, она ринулась в новую атаку. Увернувшись от моего удара, она готовилась пронзить меня копьём, но я успел перехватить его хвостом. Удерживая её руку, я принялся избивать её лицо, отправляя обратно к земле.

Раскрутившись на бешеной скорости, я швырнул её вниз и, не дав ей достичь земли, устремился вслед. С размаху вбил её в землю с такой силой, что гора под нами раскололась надвое. Затем, охваченный яростью, я принялся разрывать её когтями, зубами, всем, что могло нанести урон. Даже её атаки уже не могли остановить меня — она теряла больше здоровья, чем успевала восстановить.

В очередном рывке я поймал её со спины, сорвал доспехи и вонзил когти в плоть. Зубы впились в шею, правая рука пронзила рёбра, левая — разрывала внутренности. Я не мог поверить в её живучесть.

Когда она, уже на грани, вырвалась из моих объятий и попыталась бежать, я на четвереньках настиг её, схватил за ногу и с силой швырнул обратно в пекло битвы.

— Да ты б***** издеваешься, — выругался я, когда пара исчезла.

---

В Назарике едва Шалтир появилась, как стражи попытались её остановить. Но она начала атаковать всех подряд, и её пришлось уничтожить — что стало вторым шоком для обитателей гробницы. Айнц, потратив немалую сумму на её воскрешение, объяснил причину, по которой не позволил дракону добить её: он опасался, что Серрахард мог присвоить её вещи или поглотить душу. Айнц не хотел проверять, можно ли воскресить того, чья душа была уничтожена.

Как только воскрешённую Шалтир отправили в другую комнату, Айнц обратился к стражам:

— Что вы думаете о Серрахарде после наблюдения за сражением?

Альбедо высказалась первой, её голос дрожал от ярости: — Этот дракон и его ангел — угроза, оскорбляющая само существование Назарика! Их следует уничтожить, раздавить как презренных червей!

Демиург, поправляя очки, ответил более расчётливо: — Его сила, несомненно, велика. Однако у меня сложилось впечатление, что он сдерживался. Ангел же представляет особый интерес — было бы крайне познавательно провести над ней ряд экспериментов.

Себас скрестил руки на груди: — Было бы предпочтительнее, если бы мы смогли найти с ними общий язык и стать союзниками. Их мощь могла бы служить во благо Назарика.

Коцит, сверкая глазами, воскликнул: — Я жажду сразиться с ним в честном бою! Испытать свои навыки против такого противника — вот настоящая честь!

Аура, беззаботно улыбаясь, предложила: — А я бы хотела сделать его своим питомцем! Представьте — такой могучий дракон, служащий лично мне!

Маре, покачав головой, возразила: — Это была бы плохая идея. Он слишком агрессивен и непредсказуем. Приручить его было бы невозможно.

Айнц в это время размышлял.

«И всё-таки этот дракон оказался чрезвычайно силён. Стоит ли мне раскрывать, что я — хозяин Шалтир? Люминиэль, судя по всему, и вправду могущественный баффер, как и говорил Ульберт... Но я не ожидал, что её усиления способны превратить даже Шалтир в беспомощную мишень. И, как будто этого мало, почти каждая атака дракона наносила урон светом...»

Он мысленно пробежался по отчёту Демиурга. Если тот не ошибся, Серрахард превосходил их по силе, и Айнц даже не мог предположить, сколько ещё таких же могущественных союзников могло стоять за ним.

«И если вся информация, собранная за это время, правдива... то именно Серрахард — та сила, что кардинально изменила этот мир».

«А что если он тоже игрок?»

Примечания:

Надеюсь вам было приятно. А теперь я вынужден предупредить. Оказывается у меня масса психологических проблем, и мой психиатр посоветовал мне побыть в доме или в больнице для душа на больных или типа того, и отказываться я не стал. Буду благодарен если вы сможете подождать. И ещё раз извините.

Глава 28

На следующий день я решил навестить того самого нежитного игрока, Айнза, чтобы выяснить, не был ли тот вампир кем-то из его знакомых. Я прилетел к руинам, которые служили входом в его логово, соблюдая все возможные меры предосторожности. В пасти я зажал кристаллы мгновенной телепортации, готовый в любую секунду исчезнуть, почувствовав малейший признак угрозы. Вид у этих развалин был мрачный и отталкивающий, но энергия, исходившая из-под земли, говорила о могущественной цитадели, скрытой от посторонних глаз.

Айнз вышел навстречу в своём обычном облике Владыки Назарика. Его магическая аутура была сдержанной, но я чувствовал, что он тоже настороже.

— Приветствую, Серрахард, — его голос, как всегда, был лишён эмоций. — Чему обязан визитом?

— Вопрос по вчерашнему инциденту, — начал я, не приближаясь. — Могущественная вампирша, с которой я имел... разговор. Она не из твоих?

— Нет, — ответил он без колебаний. — Я знаю о таких существах лишь как о случайных игроках, но конкретной информации о них у меня нет.

Я внимательно следил за его энергетическим следом, пытаясь уловить признаки лжи, но его психика была надёжно защищена. Угрозы я не почувствовал, так что кристаллы в пасти остались про запас.

Позже я спросил о происшествии у Люминиэль, застав её в её небесной обители — месте, наполненном светом и умиротворением, резко контрастирующим с мраком Назарика.

— Эти двое? — она покачала головой, задумчиво глядя в окно на плывущие облака. — Нет, Серрахард, я совершенно не представляю, кто они. Их стиль не соответствует ни одной известной мне гильдии или группировке из Иггдрасиля.

Не удовлетворившись этими ответами, я активировал свою шпионскую сеть. Мои агенты, разбросанные по разным королевствам и гильдиям, начали тихий поиск любой информации о загадочном вампире и демоне-жабе. Особенно меня беспокоило то, что я не успел просканировать сущность демона — был ли он игроком, или же ещё более странным явлением?

Прошли дни, а затем недели. Я начал думать, что эта пара надёжно скрылась, но однажды ко мне примчалась Киино. Она прилетела на одном из своих драконов смерти, и я сразу ощутил неладное — рядом с ней были только два призыва, вместо привычных четырёх. Её обычная беззаботная улыбка отсутствовала, взгляд был встревоженным.

— Серрахард, — обратилась она, едва коснувшись земли. — Мне нужно кое-что рассказать. И показать.

Два дня назад

Это был для меня обычный день. Ничто не предвещало происшествий, и я проводила время с командой «Синие Розы», с которой подружилась по совету Серрахарда. Я до сих пор не совсем понимала, почему для него было так важно, чтобы я постоянно находила себе друзей среди живых. Возможно, он считал, что это поможет мне сохранить связь с миром, который я когда-то потеряла.

Прошло уже 270 лет с той поры, как мы встретились. Если честно, я даже не представляю, как сложилась бы моя жизнь без него. Смогла бы я вообще дожить до этого момента? Меня всегда поражало, насколько непринуждённо и легко он мог себя вести — будь то наши бесцельные полёты в небесах, охота на опасных монстров или просто бессмысленное, но весёлое времяпрепровождение. В такие моменты он был полной противоположностью тому грозному «Опустошителю», каким его знал весь мир.

Неожиданно я почувствовала в городе присутствие могущественной нежити. Мои четыре дракона смерти, кружившие в небе, мгновенно насторожились, но я мысленно отдала им приказ оставаться в небе и наблюдать. Предупредив товарищей о возможной опасности, я сама стала следить за происходящим, сосредоточи одного из разведчиков на одном из особняков. Я давно подозревала, что там скрывается одна из членов «Восьми Пальцев».

Каково же было моё удивление, когда ещё до моего приближения небо внезапно потемнело, и из здания вышло странное существо, которого я видела впервые. С виду оно напоминало маленькую девочку-горничную, но я безошибочно чувствовала — это не человек.

— Могу ли я узнать твоё имя? — вежливо спросила я, чем вызвала лёгкое удивление у своих спутников.

— Хм… Моё имя тебе знать ни к чему, — пренебрежительно ответила девочка. — В любом случае, давайте просто разойдёмся, и я не буду вас трогать. Я и так уже достаточно насытилась.

В этот момент Гагаран шагнула вперёд, её поза выражала решимость.

— Прости, но давай лучше по-хорошему. Ты ответишь на парочку наших вопросов, а уж потом мы решим, уйдёшь ты или нет. Как-никак, не каждый день видишь, как маленькая девочка медленно поедает чью-то руку.

— Вы что, на… — начало существо, но вдруг резко замолкло. Несколько секунд длилась гнетущая тишина, и мы чувствовали, как атмосфера вокруг сгущается.

«Что она задумала?» — мысленно спросила себя Лакюс.

— А знаете что? Я передумала, — вдруг произнесла девочка, и её голос стал подчёркнуто вежливым и сладким. — Можете задавать свои вопросы.

От такой резкой смены тона вся группа «Синих Роз» буквально впала в ступор. Мы обменялись насторожёнными взглядами, понимая, что имеем дело с чем-то крайне опасным и непредсказуемым. Эта девочка была не тем, кем казалась, и её внезапная уступчивость лишь усиливала чувство надвигающейся бури.

Энтомма Василисса Зета — так, оказывается, её зовут. Судя по ответам, которые она дала на наши вопросы, она разыскивала того самого демона и вампира, о которых узнала от Серрахарда, случайно наткнувшись на «Восемь Пальцев». Вот только, верите или нет, я не знала, можно ли ей доверять, — говорила она крайне уклончиво и подозрительно. Остановилась же она, по её словам, потому что получила сообщение, будто мы — союзники. Что, конечно, заставило меня сомневаться в ней ещё сильнее.

«Ищите меня», — прозвучал вдруг голос сверху. Мы подняли головы и увидели в небе существо, похожее на человека с хвостом, облачённое в красный костюм. Его лицо скрывала маска.

— Кто ты такой и как связан с вампиром, что сражался с Серрахардом? — немедленно спросила я.

В этот момент я отчаянно пыталась сохранить спокойствие. Ситуация выходила из-под контроля: сначала могущественная нежить, потом девочка-монстр в облике горничной, а теперь ещё и этот демон.

— Меня зовут Элдабаоф, и я пришёл, чтобы принести страдания в ваш мир. Но не волнуйтесь, время ещё не настало. Пока я просто ищу...

Не успел он договорить, как что-то с невероятной силой сжало его. Давление нарастало, и через мгновение я увидела, как его тело зажато в челюстях дракона смерти.

Серрахард не раз учил меня: если перед тобой явный враг — не стоит церемониться или вступать в переговоры. Всё, что нужно, — попытаться уничтожить его как можно скорее, пока он не успел ничего предпринять.

Демон, едва вырвавшись из пасти, получил мощный удар в спину, вбивший его в землю. Затем дракон смерти приземлился прямо на него, пытаясь придавить лапой. К удивлению, физическая сила демона оказалась достаточной, чтобы он смог выбраться и послать в сторону дракона заклинание. Оно оказалось бесполезным — урон был минимальным. Но в тот момент, когда второй дракон смерти оказался сзади, готовясь снова схватить его, нечто с огромной силой врезалось в дракона, заставив того рухнуть. Это был вампир в красных доспехах.

Прежде чем вампир успел сделать что-то ещё, на него набросился другой дракон смерти. Могучие челюсти впились в его плечо, и существо взмыло в небо, где уже кружили остальные драконы. Каждая попытка вампира атаковать или вырваться немедленно пресекалась — стоит ему сконцентрироваться на одном противнике, как со спины обрушивался удар хвостом или когтями другого. Их разумы, связанные в единую сеть, позволяли им действовать как идеально слаженный механизм, видя каждое движение врага.

Тем временем на демона, пытавшегося сотворить заклинание, обрушился четвёртый дракон. Его древняя шкура отразила первые всплески магии, но в этот момент Лакюс, воспользовавшись моментом, нанесла точный удар мечом. Сталь, усиленная чарами, пронзила плоть существа, заставив его взревать от боли. Однако победа оказалась мимолётной — демон, истекая чёрной кровью, призвал на подмогу другого, более массивного собрата, а следом за ним — десятки мелких исчадий, заполонивших поле боя.

И как будто этого было мало, я заметила тревожное свечение со стороны столицы. Обернувшись, я увидела столб разноцветного пламени, взметнувшийся на высоту не меньше сотни метров. Беспокоясь за жителей, я немедленно отправила Тиа, Тину и Гагаран разобраться с угрозой, мысленно наложив на них дополнительные защитные барьеры. Едва они ринулись вперёд, как почувствовала, как за моей спиной рухнул хвост одного из драконов, принявший на себя удар, предназначенный мне.

В небе ситуация накалялась — три дракона с трудом сдерживали вампира, чья ярость лишь нарастала. Не раздумывая, я направила к ним четвёртого, а сама, призвав легион нежети и усилив Лакюс серией усиливающих заклинаний, бросилась в бой против демона.

Во время сражения драконы, даже обладая численным превосходством, продолжали проигрывать вампиру. Всё, что им оставалось, — это сдерживать его, стараясь избегать смертельных ударов. К счастью или несчастью, девочка-горничная не стала вмешиваться в бой и просто скрылась. Однако наша битва с демонами тоже шла из рук вон плохо. Я уже подумывала послать срочное сообщение Серрахарду, как вдруг с неба рядом со мной приземлился тёмный воин, а следом за ним — его спутница.

— И кто из вас мой противник? — крикнул тёмный воин, принимая боевую стойку.

— Вот этот демон, — указала я на Элдабаофа.

Вместо того чтобы немедленно атаковать, они начали вести между собой диалог. У меня возникло странное ощущение, будто я попала в театральную постановку. Они вежливо поздоровались и продолжили разговаривать с подчёркнутым уважением прямо посреди боя. Впрочем, пока они общались, мне было не до того — я продолжала сражаться.

Казалось бы, ситуация начала меняться в нашу пользу. Однако демон оказался настолько силён, что схватка приняла хаотичный оборот. В какой-то момент тёмного воина и демона отбросило в сторону, а мы с Лакюс были вынуждены разбираться с ордой младших демонов.

---

Спустя несколько минут, в укромном месте, Айнз обратился к Демиургу:

— Можешь объяснить, что происходит?

— Конечно, владыка Айнз. Мы выполняли наш план, но произошло нечто непредвиденное: одна из Плеяд горничных попала на глаза Киино, которая, как вы знаете, является союзницей Серрахарда. Поскольку он уже догадывается, что горничные служат Назарику, нам пришлось импровизировать и менять планы на ходу.

Демиург подробно изложил дальнейший замысел, подчеркнув, как блестяще новый план вписался в текущую ситуацию. В этот момент с неба упал очередной обломок, и Демиург с восхищением отметил, что даже это было гениальным ходом.

Айнз мысленно скептически отнёсся к его словам: «О чём он, чёрт возьми, говорит? Я оказался здесь случайно! И почему он сразу не сообщил мне о Киино? И что это за драконы, которые сражались с Шалтир?» Он глубоко вздохнул: «Ладно, успокойся. Если он утверждает, что всё идёт по плану — или по новому плану, — значит, так и есть». Однако его беспокоило другое: использование Шалтир в этой операции. После битвы с Серрахардом её поведение изменилось, причём довольно сильно.

Когда Айнз спросил Демиурга об этом, тот ответил:

— Пока она сохраняет верность вам, владыка, я не вижу проблем.

Но этот ответ не успокоил Айнза. Его тревожили новые привычки Шалтир, её странное поведение и, самое главное, то, что она перестала обращаться к нему как к возлюбленному, даже несмотря на сохранившуюся преданность.

Спустя какое-то время ситуация продолжила ухудшаться. Два дракона смерти были повержены, а тёмный воин и демон перенесли свою битву в центр города. К счастью, в этот момент к нам на подмогу пришли Тиа, Тина и Гагаран, которые уже справились с мелкими демонами внутри огненного кольца. Они упомянули о какой-то безликой девушке, которая, как ни странно, защищала группу младенцев, и сразу же включились в бой.

Положение вроде бы стабилизировалось, когда из ниоткуда появились горничные вместе с Энтомой. Я заметила, что они определённо не были людьми, хотя и старались походить на них. Вслед за ними на поле боя возникла та самая нежить, которую я ощутила в начале, но на этот раз её присутствие чувствовалось слабее.

Ситуация оставалась крайне неоднозначной — были ли эти новые участники союзниками или противниками? К облегчению, нежить атаковала демона, попытавшись наложить на него заклинание, но тот успел увернуться и прыгнул во внезапно открывшийся портал. Вампир последовал за ним.

«Откуда они, чёрт возьми, вообще появляются?» — промелькнуло у меня в голове.

Вскоре нежить исчезла, а тёмный воин пояснил, что тот колдун которого зовут Айнз не является врагом. По его словам, нежить пришла исключительно за демоном.

Когда всё окончательно улеглось, выяснилось, что похищены десятки тысяч людей. Хорошо ещё, что усилиями Тиа, Тины и Гагаран удалось предотвратить похищение сотен тысяч.

В конце концов, я не придумала ничего лучше, чем отправиться к Серрахарду и рассказать ему обо всём произошедшем.

Глава 29 18+

Когда я узнал, что среди похищенных людей были мои шпионы, меня охватила ярость. Каждый из них был для меня не просто агентом — я знал их по именам, делился с ними мыслями, а они, в свою очередь, понимали меня лучше многих. Их души, конечно, были защищены заклинаниями, которые наложила Люминиэль, и это хоть как-то успокаивало. Но яростный гнев исходил от осознания, что те, кто похитил их, — демоны. И я с ужасом представлял, что с ними могут сделать.

За долгие века я повидал многое: встречал вампиров, сохранивших человечность, некромантов, ищущих искупления, даже одного лича, что нашёл покой в знаниях. Но демоны… они всегда были иной категорией. Их природа редко шла дальше разрушения и страданий. Я не припомню ни одного случая, чтобы демон творил добро без скрытого умысла — настолько это явление редкое, что за всю свою долгую жизнь я с ним так и не столкнулся.

В конце концов, я решил обратиться за помощью к Айнзу — он, казалось, тоже разыскивал того демона. Но в тот момент, когда я появился у входа в его гробницу, выглядел я хуже некуда. Ярость исказила не только мой разум, но и тело. Под влиянием эмоций я бессознательно активировал магию метаморфозы и предстал перед ним в ужасающем облике: нечто среднее между драконом и кошмаром, с полностью раскрытыми глазами, источающими ярость, с кровью, стекающей по чешуе, и слюной, капающей из оскаленной пасти. Моё тело постоянно меняло форму, будто не в силах сдержать бушующую внутри энергию.

Неудивительно, что Айнз воспринял моё появление как атаку. Потребовалось немало времени, чтобы Киино и Люминиэль нашли меня и смогли успокоить. Их присутствие и тихие слова постепенно вернули мне контроль над метаморфозой, и я, наконец, пришёл в себя.

Но, к сожалению, несмотря на все усилия, найти демона, вампира или похищенных людей так и не удалось. Они словно испарились. Я злился — не только из-за беспомощности, но и потому, что не мог понять, как можно, попав в этот мир, творить зло ради самого зла, причинять страдания без всякой на то причины. Я презирал их — этих неудачников из другого мира, которые, не сумев ничего добиться в своей реальности, пытались превратить этот мир в такое же болото отчаяния, из которого сбежали.

Мысль о том, что кто-то может просто так отнять нормальную жизнь у десятков тысяч людей, заставляла меня злиться всё сильнее. С каждым часом ярость возрождалась с новой силой. Каждое воспоминание о том, как мир, который мы с таким трудом возвращали к стабильности, могут разрушить какие-то уёбки, бесцельно творящие хаос… Ладно, если бы они просто веселились, но нет — им обязательно надо было ломать чужие судьбы.

«Б! Б! Б***ь!» — эти слова выжигали мне душу. Как же я хотел сожрать душу этого демона, разорвать её, растерзать, уничтожить, заставить его почувствовать всё то, что чувствовали эти люди.

---

Спустя несколько недель тщетных попыток избавиться от этих мыслей, я находился в Драконьем королевстве. Драудиллон Орикулус, заметив моё состояние, мягко спросила:

— Что-то случилось?

Мы были наедине во время неофициальной встречи. После того как я уничтожил соседнее королевство зверелюдей и направил помощь из своего города для зачистки оставшихся монстров, у неё появилось значительно больше времени, которое она стала проводить со мной.

— Слышала новости из Ре-Эстиз? — спросил я.

Она кивнула, и я продолжил:

— Так вот… Я всё никак не могу избавиться от этой злости. Я просто не понимаю, как можно творить нечто подобное просто потому, что можешь. Ведь в этом нет никакого смысла! Я так стараюсь сделать этот мир лучше, а эти твари просто приходят и пытаются его уничтожить, причём абсолютно без причины. Я так устал от этого. Я так ненавижу это… Иногда я думаю о том, чтобы просто уничтожать всех подозрительных существ без разбора, не давая им ни шанса.

— И ты думаешь, это был бы хороший вариант? — тихо спросила она.

— Конечно, нет, — с горечью ответил я. — Если бы я так поступил, то уничтожил бы, например, тех самых людей с другого континента, которые сейчас являются мирной и развивающейся расой, вместе с половиной невинных. Я рад, что пока могу сдерживать свой гнев… Хотя с каждым подобным происшествием это становится всё сложнее.

Я замолчал, глядя в окно на простирающиеся за ним горные хребты.

— Только представь: ты появляешься в новом мире, имея в руках огромные возможности, и вместо того чтобы просто наслаждаться жизнью, исследовать его или помогать другим… ты используешь эту силу только для того, чтобы причинять боль и хвастаться своим превосходством. Это же безумие.

Драудиллон Орикулус какое-то время смотрела на меня сложным, нечитаемым взглядом. Было невозможно понять, испытывала ли она разочарование, жалость или нечто иное.

— Не знаю, как тебе это сказать... но ты — особенный. В прямом смысле этого слова. Видишь ли, власть развращает почти любого. Почти каждый правитель, будь то король, император или вождь, уверен, что именно он — тот самый благодетель, что принесёт миру порядок и процветание. Некоторые просто жаждут богатств, другие являются марионетками в руках аристократии. Но ты... ты не требуешь излишеств, не перекладывашь свои обязанности на других, не относишься к людям как к пешкам.

Она сделала паузу, её взгляд стал ещё глубже.

— Но рано или поздно любой правитель начинает видеть в своих подданных лишь фигуры на карте. Без этого — никуда. Хочешь верь, хочешь нет, но я тоже такая. И ты должен признать: не обладай ты своей силой, тебе пришлось бы поступать так же. Но у тебя есть и сила, и возможность помогать другим, делать всё самому. Меня поражает, насколько ты... неуязвим для разложения властью. Ты не становишься хуже — ты становишься лучше. И в этом ты уникален.

Я слушал её, впитывая каждое слово.

— Драуди, я понимаю твою точку зрения, но честно говоря, не могу её принять. Не знаю, как объяснить... Я просто не вижу смысла желать большего. У меня уже есть всё, что мне нужно. Зачем стремиться к излишнему? То же самое с другими правителями — у них ведь тоже есть достаточно. Зачем тогда войны, интриги, попытки перегрызть друг другу глотки? Да, возможны проблемы с ресурсами, но разве это оправдание для кровопролития?

Я вздохнул, пытаясь выразить то, что копилось во мне долгое время.

— А что касается существ из других миров... Я искренне не понимаю, зачем им вмешиваться в политику. Подумай: ты получаешь вечную жизнь, магические артефакты, попадаешь в новый, неизведанный мир... И единственная мысль, которая приходит в голову — что ты его центр? Что должно твориться в головах у таких людей? Я не понимаю.

Мы проговорили ещё некоторое время, и, когда я уже собрался уходить, она мягко остановила меня:

— Подожди.

— Конечно. А что? — спросил я, оборачиваясь.

— Можешь принять более человеческий облик?

— Да, конечно, — кивнул я и сменил свой демонический облик на человеческий, оставив лишь лёгкую тень иной сущности в чертах лица.

— А зачем тебе это? — спросил я, чувствуя лёгкое напряжение.

В ответ она мягко прикоснулась ладонью к моей щеке, её пальцы скользнули по линии скулы.

— Видишь ли, я никогда не видела человека с такими... выразительными чертами. Если честно, мне это нравится.

Её взгляд стал пристальным, почти выжидающим.

— Помнишь, ты говорил, что злишься всё сильнее? Позволь мне помочь тебе успокоиться. Ты сделал так много для моего королевства... Дай мне теперь кое-что сделать для тебя.

— Слушай, давай лучше подождём до свадьбы или типа того, — я отступил на шаг, чувствуя, как учащается пульс. Всё это было слишком внезапно. Ещё минуту назад мы просто пили чай и беседовали, а теперь она предлагала нечто... стремительное. Я хотел этого — чёрт, как же я хотел — но не ожидал такой прямоты от неё.

Она не стала слушать мои попытки уклониться. Легко и стремительно она обвила руками мою шею и притянула к себе. Её губы коснулись моих — мягкие, тёплые, с едва уловимым вкусом мёда и чего-то неуловимого, что заставило меня вздрогнуть.

Сначала я застыл, но через пару секунд ответил на поцелуй. Я не был опытным в таких делах — триста лет одиночества не прошли даром, — но инстинкты взяли верх. Моя правая рука скользнула по её спине, ощущая тонкую ткань платья и тёплое тело под ней. Левая опустилась ниже, к её бёдрам, и я начал медленно, почти неуверенно массировать их сквозь материал.

Желание рвануло во мне с такой силой, что дыхание перехватило. Мне хотелось разорвать эту одежду, прижать её к себе и просто взять — грубо, без лишних церемоний. Искусственная чешуя, имитировавшая мою одежду, едва сдерживала напряжение. Каждый мускул был напряжён, каждая мысль сводилась к одному — к ней.

Её губы стали настойчивее, язык легко коснулся моих губ, и я ответил тем же. Всё вокруг перестало существовать — только её дыхание, её запах, её тело, прижатое ко мне. Руки сами собой скользили по её спине, талии, бёдрам, будто пытаясь запомнить каждую линию, каждую округлость. Я чувствовал, как её пальцы впиваются в мои плечи, и это лишь разжигало меня сильнее.

В голове пронеслись смутные образы — сплетённые тела, сброшенная на пол одежда, её стоны... Жар разливался по всему телу, и я уже почти не помнил, кто я и где нахожусь. Единственным якорем оставалась она — её губы, её руки, её дыхание, смешавшееся с моим.

К счастью, у меня были смутные представления о том, что делать дальше. Мои пальцы, дрожа от нетерпения, потянулись к застёжкам её платья. Оно медленно сползло с её плеч, обнажая кожу, мягко освещённую светом комнаты. Когда ткань остановилась на уровне её талии, я не удержался и провёл ладонью от ключиц до пупка, чувствуя, как она вздрагивает под моим прикосновением.

Я поднял её на руки — она была удивительно легка — и перенёс на широкую кровать, стоявшую рядом. Наши чаепития часто заканчивались здесь, в её покоях, но никогда — так.

Мои губы снова нашли её. Я начал с щёк, затем перешёл к шее, оставляя влажные, горячие следы. Каждый сантиметр её кожи казался мне бесконечно ценным. Я исследовал её телом и губами, как карту неизведанных земель. Дойдя до груди, я не удержался и слегка впился зубами в нежную кожу. Она ахнула, и её стон прозвучал не как protest, а как поощрение. Это придало мне смелости.

Перевернув её, я укусил её за плечо, одновременно стаскивая с неё оставшуюся одежду. Ткань мягко соскользнула на пол. Я прижал её к себе, чувствуя, как её обнажённое тело отзывается дрожью на моё прикосновение. Мои руки скользили по её коже — от плеч к упругим грудям, а затем ниже, к самому сокровенному. Она была уже влажной, и этот намёк на её желание сводил меня с ума.

Всё это время я слышал её дыхание — громкое, прерывистое, становившееся только чаще. Особенно когда я одновременно ласкал её грудь, двигал пальцами между её ног и кусал её шею у самого основания черепа, игнорируя её распущенные волосы. Она извивалась, её движения были резкими, полными нетерпения. Мне нравилось, когда она сжимала бёдра, прижимая мою руку ещё сильнее, как бы пытаясь усилить давление.

В конце концов, я переместил её в самый центр кровати и уложил на спину. Моё внимание переключилось на её ноги. Я целовал и кусал её внутреннюю сторону бёдер, чувствуя, как она напрягается в ожидании. К этому моменту я уже сбросил верхнюю часть своей иллюзорной одежды, и моя собственная кожа, горячая и напряжённая, наконец соприкоснулась с её телом. Воздух в комнате казался густым, наполненным её стонами, запахом её кожи и моим собственным животным желанием.

Снова опустившись к самому сокровенному, я приготовился использовать язык. Но прежде чем прикоснуться, я показал ей его — благодаря магии метаморфозы он стал длиннее, гибче, идеально приспособленным для того, чтобы доставить удовольствие. Увидев этот скользкий, подвижный язык, готовый коснуться её самой чувствительной точки, она покраснела ещё сильнее, а её взгляд наполнился смесью стыда и предвкушения.

Я медленно провёл языком по её киске, ощущая её вздрагивание. Затем начал целовать и лизать её, погружаясь всё глубже, пока не ощутил вкус её сущности — солёный, пряный, опьяняющий. Она вцепилась пальцами в мои волосы, прижимая моё лицо к себе. Я облизывал её изнутри, исследуя каждую складку, находя те места, которые заставляли её выгибаться и стонать громче. Когда я сосредоточился на самом чувствительном участке, её тело напряглось, и она кончила, обливая моё лицо волнами наслаждения.

Затем я окончательно избавился от иллюзорной одежды. Повернув её на бок, я пристроился сзади. Мой член скользнул между её ног, но я не стал входить сразу. Я медленно тёрся им о её влажную киску, чувствуя, как она трется о него, призывая к большему. Затем я сменил позу, приподняв её ногу, и наконец вошёл в неё — сначала только головкой, следя за её реакцией, затем наполовину, и, наконец, после нескольких осторожных движений, погрузился в неё полностью. Она издала громкий, сдавленный стон, её внутренности сжались вокруг меня, влажные и горячие.

Я двигался медленно, но настойчиво, каждый раз погружаясь в неё до конца, чувствуя, как её тело отзывается на каждое движение. Затем я снова сменил позу — теперь она лежала на спине, а её ноги обвивали мои бёдра, притягивая меня глубже. Её пальцы впились в мою спину, оставляя следы, а её стоны стали громче и отчаяннее.

Я ускорился, чувствуя, как нарастает моё собственное наслаждение. Её тело сжималось вокруг меня всё сильнее, и я, не в силах сдержаться, кончил, заполняя её матку. Благодаря магии объём спермы был таким, что она начала выливаться наружу, тёплая и обильная.

Закончив, я лёг рядом с ней, притянул её к себе и уложил её голову на свою грудь. Мы лежали в тишине, и я чувствовал тепло её тела, её ровное дыхание и лёгкую дрожь, всё ещё пробегавшую по её коже.

— Неужели это всё? — прошептала она с капризной гримасой, её глаза блестели озорным огоньком.

Прежде чем я успел что-то ответить, она скользнула вниз по моему телу. Её губы коснулись основания моего члена, ещё влажного от нашей предыдущей близости. Затем её язык провёл медленный, невероятно нежный путь снизу вверх, слизывая каждую каплю. Она делала это с таким благоговением, словно мой член был не просто частью меня, а изысканным лакомством, достойным её полного внимания.

Взяв головку в рот, она принялась ласкать её языком, вызывая мурашки удовольствия. Потом её губы обхватили меня глубже, и она начала медленно двигаться, скользя вверх и вниз. С каждым движением она погружалась всё дальше, пока мой член полностью не скрылся в её глотке. Ощущение её тёплого, влажного рта, судорожных сокращений её горла и полной самоотдачи было настолько интенсивным, что затмевало всё, что я чувствовал до этого.

Ненадолго выпустив меня, она перешла к новой игре: теперь её язык и губы исследовали каждый сантиметр кожи снаружи, снова и снова, с той же сладострастной тщательностью. Она выпивала всё, что ещё могло выделиться, а затем, когда я снова был на грани, взяла меня в рот в самый момент кульминации.

Я кончил ей прямо в глотку, но она, не прекращая, вытащила член наполовину, позволив части семени остаться у неё во рту. Закончив, она медленно показала мне его на языке, задерживаясь на моём взгляде, а затем с наслаждением сглотнула. Этот откровенно развратный жест вызвал во мне такой прилив животного возбуждения, что я мгновенно перевернул её, уложив на живот, приподнял её бёдра и без прелюдий снова вошёл в неё сзади.

И так началась наша ночь. Мы не сдерживались, перемещаясь по покоям, пробуя всё новые позы. В какой-то момент она прижалась спиной к прохладной стене, а я, стоя на коленях, снова заполнял её собой, наблюдая, как моё семя вытекает по её бледным ногам. Я и представить не мог, что наша страсть будет гореть так долго и ярко.

Под утро, окончательно измотанные, мы рухнули на смятые простыни, успев перед этим запереть дверь на засов — чтобы ни одна горничная не увидела того творческого беспорядка, в который мы превратили её опочивальню.

Примечания:

Надеюсь я не переборщился с вульгарностью.

Глава 30

Алиса, одна из разведчиц Серрахарда, оказалась в заточении вместе с другими похищенными. Чувство страха сжимало её горло с каждым часом, проведённым в этом холодном, сыром помещении. Она была среди четырёх своих товарищей, попавших в лапы неизвестных, и её охватывала леденящая душу тревога. Людей периодически уводили — мужчин, женщин, даже детей — и никто не знал, куда и зачем.

Она провела здесь уже несколько дней, пытаясь успокаивать других, вселять в них хоть крупицу надежды, но сама с трудом сдерживала отчаяние. Её спасительным якорем был браслет, способный в любой момент телепортировать её домой, к Серрахарду. Но для этого нужно было знать, где они находятся. Магический маяк мог бы помочь определить координаты, но его активация неминуемо привлекла бы внимание.

Собравшись в укромном углу, четверо разведчиков приняли рискованное решение: одна из них должна была использовать браслет и попытаться уйти. Если это сработает — они поймут, что телепортация возможна. К их облегчению, товарищ исчезла без следа, и, судя по всему, её исчезновение осталось незамеченным.

Шло время, и голод становился всё мучительнее. Алиса уже думала, что их намеренно морят голодом, но вскоре им принесли еду — мутный, тёплый суп. На мгновение она почувствовала облегчение, но оно испарилось, когда она разглядела в своей тарелке человеческие зубы.

Демон, раздававший «еду», равнодушно пояснил: если они не станут есть, их самих пустят на следующий обед. Многие, сломленные страхом и голодом, подчинились. Одна из разведчиц не выдержала — спрятавшись за спинами других, она активировала браслет и исчезла.

Алиса же, стиснув зубы, заставила себя проглотить несколько ложек. Её несколько раз вырвало, но она продолжала сдерживаться, понимая: чтобы выбраться, нужно выжить и собрать информацию. Она искала щели, слушала разговоры стражей, пыталась понять планировку. Пока всё, что ей удалось выяснить, — они находятся глубоко под землёй.

Так проходили дни и недели. Из четырёх разведчиков осталась только Алиса. В какой-то момент один из демонов заметил, что она отказывается от еды, и схватил её, потащив куда-то. Это был её отчаянный план — позволить унести себя туда, куда уводили других. Её психика была на грани: ледяной холод тюрьмы, постоянный страх и чувство вины за то, что она не могла помочь остальным, медленно разрушали её изнутри. Она знала, что слабость — не грех, но как не винить себя, когда на твоих глазах гибнут невинные?

Всё это время она надеялась, что Серрахард найдёт их. Она верила в него — он не из тех, кто бросает своих. Но по какой-то причине помощь не приходила.

То, что она увидела в новом месте, превзошло все её худшие ожидания. Десятки людей, подвешенных на цепях, над которыми демоны-целители проводили чудовищные эксперименты: сдирали кожу, вырывали зубы, ломали кости — и всё это, не давая жертвам умереть. Самый жуткий кошмар заключался в том, что так же мучили и детей.

Но в этом аду был и луч надежды: здесь не было помех для магии. Она могла активировать маяк. Проблема была в том, что для подготовки заклинания требовалось время, и маяк нужно было установить в таком месте, где он останется нетронутым. Единственный вариант, который она увидела, — позволить подвесить себя на крюк. Он должен был пройти через её спину и закрепиться внутри. Если бы она попыталась установить маяк иначе, её бы сразу переместили.

Когда демон схватил её за горло и потащил к свободному крюку, она мысленно готовилась. Невыносимая боль пронзила спину — крюк был раскалённым. Алиса закричала, чувствуя, как сталь прожигает плоть. Затем с неё сорвали одежду, и кто-то сдёрнул браслет с её запястья. Прежде чем потерять сознание, она увидела, как браслет бросили в ближайшее ведро.

Но демоны-целители не дали ей уйти в небытие. Они исцелили её — лишь для того, чтобы боль от крюка вернулась с новой силой, словно её подвешивали снова и снова. У неё было всего пять минут на подготовку заклинания. Концентрация давалась с невероятным трудом — каждый нерв в её теле кричал от боли.

Вдалеке она заметила, как одно из существ собирает мусор из вёдер в тележку. Помещение, в котором она оказалась, представляло собой огромный коридор, заполненный такими же страдальцами, как и она. У некоторых вырывали зубы, с других сдирали кожу, третьих методично разбирали на кости и мясо — и всё это под аккомпанемент исцеляющих заклинаний.

Собрав всю свою волю, Алиса начала читать заклинание маяка. Она молилась — чтобы хватило концентрации. Стресс и отчаяние подстегнули её: маяк сработал раньше, чем планировалось. Теперь раскалённый крюк, на котором она висела, стал её меткой — её можно было обнаружить на расстоянии до 200 километров.

Оставалось самое сложное: выбраться с крюка и достать браслет из ведра — пока её не остановили или пока тележка с «мусором» не увезла её единственный шанс на спасение.

Крича от невыносимой боли, Алиса из последних сил ухватилась за раскалённый крюк, впившийся в её тело. Каждое движение отзывалось огненной агонией, но она медленно, сантиметр за сантиметром, начала вытягивать себя из него. Маленькая демоническая тварь, до этого лишь занимавшаяся «исцелением» жертв для продления их мучений, заметила её попытку побега и забеспокоилась. Она не могла самостоятельно остановить Алису, но уже звала на помощь.

Алиса, чувствуя, что время уходит, собрала всю свою волю в кулак. Она изо всех сил подтянулась вверх, чувствуя, как плоть на её спине разрывается. Чтобы окончательно освободиться, ей пришлось резко наклониться вперёд — крюк, вырываясь, вырвал с собой клок мяса и кожи. С оглушительным стуком она рухнула вниз, ударившись лицом о металлическое ведро. От удара у неё выбило несколько зубов, а в глазах потемнело.

Маленький демон, шипя и суетясь, попытался схватить её, но Алиса, уже почти теряя сознание, судорожно запустила руку в ведро с мусором. Её пальцы нащупали холодную металлическую поверхность браслета. Собрав остатки сил, она с силой ударила им о пол.

Браслет сломался с яркой вспышкой магии, и Алиса мгновенно исчезла, перенесясь в безопасное место — туда, где её ждали сёстры. Последнее, что она успела осознать перед тем, как погрузиться в беспамятство, — это ощущение твёрдого пола под собой и встревоженные голоса вокруг.

Маленький демон, ошеломлённо уставившийся на пустое место, вдруг сам оказался в незнакомом помещении. Он огляделся и встретился с десятками глаз, полных такой ненависти, что у него похолодела кровь. Он попытался было что-то сделать, но в следующее мгновение лишился обеих рук и ног — один из людей, владеющий навыками ближнего боя, молниеносно атаковал его.

Демон рухнул на пол, впервые в своей жизни испытав настоящую боль. Хотя та, что он чувствовал сейчас, была ничтожной по сравнению с мучениями, которые он причинял другим.

— Да как вы посмели, чертовы людишки! — прошипел он, истекая чёрной кровью. — Вы хоть понимаете, что с вами будет?! Владыка Айнз и Демиург вам этого не простят! Вас всех найдут и повесят на крючки!

Он ожидал увидеть в глазах людей страх, но вместо этого заметил лишь шок, который быстро сменился холодной яростью. И тут до него наконец дошло. Он вспомнил строжайший приказ Демиурга — никогда не упоминать имя Владыки Айнза и Назарик посторонним. Своей болтовнёй он только что подставил весь Назарик под удар. Осознание собственной чудовищной ошибки заставило его замолчать, но было уже поздно.

Алиса на удивление проснулась уже на следующий день — её раны удалось исцелить благодаря магии самой Люминиэль. Теперь она лежала в уютной комнате в доме ангела, а вокруг неё столпились сёстры, которые, едва она попыталась подняться, крепко обняли её, не давая пошевелиться.

— Мне было так страшно, — прошептала Алиса, и её голос дрогнул.

Сёстры лишь сильнее сжали объятия. Они знали Алису как отважную и стойкую разведчицу, и если даже она признавалась в страхе, значит, пережитое было за гранью кошмара.

Десятки минут ушли на то, чтобы успокоить её. Затем, собравшись с силами, Алиса начала рассказывать. Каждое слово давалось с трудом, но она понимала: нельзя терять времени. Чем дольше задержка, тем больше людей продолжают страдать в том аду.

Каково же было её удивление, когда Люминиэль мягко остановила её:

— В этом больше нет нужды, дитя. Тот демон, что случайно переместился вместе с тобой, уже рассказал нам всё, что знал.

Оказалось, с помощью определённых «методов» из существа удалось выудить всю возможную информацию. Её было немного, но достаточно, чтобы понять местоположение логова и тех, кто стоял за этими зверствами.

Когда Алиса спросила, сколько времени прошло с момента её похищения, ответ поверг её в шок: почти полтора года. Она не могла в это поверить — по её ощущениям, прошло не больше пары месяцев.

---

Тем временем Демиург находился на одной из своих секретных ферм, где содержались не только люди, но и другие разумные существа — живые инструменты для его экспериментов, чьи страдания были лишь данью научному любопытству.

К нему приблизился один из подчинённых и доложил о происшествии: пару часов назад пропал один из людей вместе с мелким демоном. Демиург немедленно проверил воспоминания стража, наблюдавшего за помещением. В его сознании всплыл образ: девчонка, с телом, искалеченным крюком, хватает что-то из ведра, разбивает браслет и исчезает, увлекая за собой демона.

Оказавшись на месте исчезновения, Демиург попытался отследить точку назначения, но тщетно. Впервые за долгое время он испытал неприятное, почти чужеродное чувство — осознание собственной ошибки. Именно он упустил из виду магический артефакт на руке одной из пленниц. Казавшийся безобидным браслет обладал скрытыми функциями, которые не удалось вовремя распознать.

Он сохранял внешнее спокойствие, убеждая себя, что ситуация под контролем. Вряд ли ничтожный демон знал что-то действительно важное. На его месте Демиург бы просто убил сбежавшую, а затем покончил с собой в знак раскаяния. Но сейчас не время разбираться с последствиями чужой некомпетентности. У него были более важные планы.

Пора было привести в действие следующий этап. Его взгляд стал твёрдым. Пришло время нанести удар по Святому Королевству.

Шесть месяцев назад

Я лежал в постели рядом с королевой Драудиллон, размышляя о будущем. С тех пор как наши отношения начались, прошло уже полгода, и о них знали многие — слухи, непонятно как распространившиеся, сделали своё дело.

В это время ничего особенного не происходило, кроме моих непрекращающихся попыток найти пропавших людей. Из четырёх моих разведчиков вернулись трое. Первая появилась почти сразу, вторая и третья спустя месяц. То, что они рассказала, вызвало во мне такую ярость, что потребовались недели, чтобы прийти в себя.

Лишь сейчас мне наконец удалось немного расслабиться и сосредоточиться. Но, к сожалению, мне так и не удалось выйти на след того демона — Элдабаофа, чёртово имя которого я всё никак не могу запомнить.

Осторожно, чтобы не разбудить Драудиллон, я использовал метаморфозу, выскользнул из постели и выпрыгнул из окна, уже в драконьей форме. В воздухе ко мне поступила информация от одной из разведчиц. И это были не новости о местонахождении Алисы или других пропавших.

Она сообщила, что несколько групп авантюристов, нанятых для исследования одного подземелья, погибли. А теперь из того же подземелья в сторону Империи Бахарут движется дракон. Разведчице удалось остаться незамеченной, но, находясь на грани срыва, она решила отступить — я всегда настаивал на осторожности.

Кроме того, она упомянула, что видела на спине дракона детей с тёмной кожей. Поскольку за всё время в этом мире я не встречал настоящих негров, единственное разумное объяснение — это тёмные эльфы. Если же это были создания из игры, то, возможно, Айнз или кто-то из его гильдии оживил расу NPC-«негров», что было бы довольно забавно.

В любом случае, я уже летел в сторону Империи, чтобы перехватить дракона с тёмными эльфами. Поскольку мне было неизвестно его точное местоположение, я решил подождать в том же районе, где находился Зиркниф.

Когда люди в замке заметили меня, они отреагировали спокойно — я часто общался с Кровавым Императором, и мои визиты стали для них привычными. С ним у меня сложились по-настоящему хорошие отношения, можно даже сказать, что мы стали друзьями. Вообще, я ладил практически со всеми правителями, за исключением Теократии и королевства Ре-Эстиз. В этих двух местах у власти стояли настоящие идиоты: одни — фанатики, другие — некомпетентные правители, не способные толком управлять своей страной. Правда, младший сын короля Ре-Эстиза казался вполне адекватным человеком, несмотря на внешность типичного избалованного выродка.

— О, Серрахард! Рад вас видеть. По какой причине вы на этот раз удостоили мой двор своим визитом без предупреждения? — спросил император Зиркниф. Я успел заметить, что он каждый раз раздражается, когда я появляюсь неожиданно.

— Видишь ли, из-за того что ты отправил авантюристов в то место, которое я просил не трогать, оттуда сейчас движется дракон. На его спине — двое существ, чья сила, возможно, сравнима с Восемью Королями Жадности, — ответил я спокойно. — Поэтому я прошу тебя убедиться, что они не попытаются устроить здесь беспорядки.

Император заметно занервничал, наконец осознав суть моих слов. Хотя, если честно, отчасти это была и моя вина: я просто сказал, что туда нельзя ходить, но не объяснил причину. Впрочем, он и не спрашивал. Теперь оставалось гадать, кто из нас виноват больше. Авантюристов же я винить не мог — они просто выполняли работу и не знали, что это место принадлежит существу из другого мира, которого лучше не тревожить.

Пока я вёл этот неспешный разговор с императором, с неба пролетел жёлтый дракон, лишь немного превосходящий меня в размерах, даже несмотря на то, что я находился в уменьшенной форме. Я решил притвориться другим драконом, ещё сильнее изменив свой облик, и дал императору и верховному заклинателю знак не выдавать мою настоящую личность.

Что касается верховного мага — трёхсотлетнего человека, сохранившего молодость благодаря ритуалам, проведённым в моей деревне, — он лишь молча кивнул, понимая ситуацию.

Когда жёлтый дракон приземлился, двое тёмных эльфов сразу заметили меня и начали что-то шептать друг другу. На вопрос, кто я такой, я просто ответил, что являюсь одним из друзей Серрахарда. Их тон мгновенно сменился на более уважительный.

На мой вопрос о цели их визита они заявили, что хотят «отдать долг» за вторжение в их дом. Когда я уточнил, что именно они планируют, они безразлично бросили: «Убить парочку людей».

— Ага, конечно, «просто убить парочку», — усмехнулся я.

Они также упомянули, что хотели пригласить императора в Назарик, но на вопрос «зачем» внятно ответить так и не смогли. Впрочем, мне было уже всё равно — я не позволил бы им причинить вред людям, а дальнейшее касалось лишь политики, в которую я не желал погружаться.

Спустя несколько дней я узнал, что императору удалось уговорить Айнза участвовать в войне. Не дожидаясь её начала, я полетел к нему и подробно объяснил, почему не допущу полномасштабного конфликта с людьми.

Причина была проста: для меня он ничем не отличался от других разумных существ. Все они находились на одном уровне в моих глазах — сила или слабость не имели значения, важны были лишь их поступки. Кроме того, он не имел права использовать силу, полученную просто благодаря игре, против жителей этого мира, у которых не было таких возможностей.

То, что он убил авантюристов, вторгшихся в его дом, ещё можно было как-то понять. Но развязывание войны, в которой могли погибнуть сотни тысяч людей, было уже совершенно неприемлемо.

Да, я понимал, что мир не делится на чёрное и белое. Но жить по таким простым принципам было гораздо легче. Зачем лишний раз мучить себя размышлениями о том, что хорошо, а что плохо, если в данном случае всё было очевидно?

Глава 31

День, когда демоны напали на Святое Королевство

Для Демиурга это должна была быть лёгкая операция. План казался безупречным: напасть на Святое Королевство, устранить Святую, чтобы его Владыка, Айнц, мог в решающий момент спасти страну и стать героем в глазах людей.

Однако реальность жестоко насмеялась над его расчётами. Едва появившаяся Святая оказалась не той беззащитной жертвой, которую он ожидал увидеть. Вместо этого он получил сокрушительный отпор — и в основном от Ремедиос Кастодио. Яростная паладиния оказалась настолько сильной, что, как позже с ужасом осознал Демиург, запросто могла бы дать «пизды» и самому Коцитту. Никто не предполагал, что её меч, не уступающий по мощи артефактам Назарика, способен на такое.

Изумление Демиурга достигло пика, когда вызванные им демоны начали гибнуть под ударами защитников королевства, будто бумажные. Казалось, хуже уже быть не может.

Но затем пришло сообщение от Айнца. Прочитав его, Демиург буквально почувствовал, как подкашиваются ноги. Из-за халатности одного из его подчинённых-демонов Серрахард узнал обо всём «дерьме», что тот творил, и обнаружил тайные фермы, где содержались похищенные люди.

О8т одного из уцелевших демонов он получил лаконичный и страшный доклад: практически все его фермы уничтожены, а люди — освобождены. Всё это произошло, пока он отвлекался на атаку Святого Королевства.

Вернувшись в Назарик, Демиург застал обитель в состоянии полной боевой готовности. Причина была проста и ужасна: разведчики донесли, что к ним движется «сильнейшая мира всего» — сам Серрахард, разгневанный до предела.

Назарик находился в состоянии полной боевой готовности несколько дней подряд. Казалось бы, столкновение должно было произойти ещё в тот день, когда вернулся Демиург, но вместо этого Серрахард, сопровождаемый ангелом, внезапно исчез в портале. Никто не знал, куда они направились, но все сходились во мнении: это не сулило ничего хорошего.

Любая попытка разведки заканчивалась провалом. Стоило кому-либо покинуть укрытие Назарика, как спустя сотни метров их неизбежно уничтожали. Хуже того, те, кто устранял разведчиков, сами мгновенно исчезали в порталах, не оставляя ни шанса захватить кого-либо для допроса. Информационный вакуум был абсолютным.

Айнц пребывал в откровенной панике. Одно дело — доминировать над слабыми существами, неспособными дать отпор, и совсем другое — столкнуться с противником, чья мощь могла превосходить его собственную. Он допускал, что в этом мире есть те, кто сильнее него, но не ожидал, что последствия его действий и его некомпетентности настигнут его так быстро.

Стражи Назарика по-прежнему видели в нём воплощение мудрости и считали, что лишь они сами виноваты в том, что не оправдали надежд повелителя. Но Айнц понимал правду: он был хорошим игроком, но сейчас оказался в суровой реальности. Он не знал способностей противников, не знал их численности, не знал пределов их силы. Даже его нежитная природа не могла заглушить нарастающую тревогу. Впервые он задумался: а правильно ли он поступил, не сменив расу, если это не принесло ему спокойствия в решающий момент?

Айнз отчаянно хотел воспользоваться Кольцом Желаний, чтобы получить хоть какую-то информацию о противнике. Однако кольцо вновь не сработало, и желание было потрачено впустую. Это был уже второй случай, когда магия высшего уровня оказывалась бесполезной — первый раз произошёл, когда он пытался освободить Шалтир от чужого контроля. Необъяснимые сбои сводили его с ума.

Время шло, но враги не нападали. Казалось, они были готовы вечно держать Назарик в осаде, не давая никому выйти за его пределы. Однако внезапно над гробницей словно разверзлось небо. С небес обрушился сгусток магической энергии такой мощи, что она многократно превосходила силу ядерного взрыва. Но вместо того чтобы распространиться во все стороны, ударная волна сфокусировалась строго вверх и вниз, будто невидимая сила сжала эпицентр. Вспышка была настолько яркой, что её можно было увидеть даже с другой планеты, а свет, подобно волне, прокатился по всему миру.

По логике Айнза, взрыв не должен был оставить ни царапины на Назарике — согласно игровой механике, гробница обладала абсолютной неуязвимостью. Однако по необъяснимой причине Назарик был разрушен на 60%, и почти половина его обитателей погибла. Прежде чем уцелевшие успели опомниться, со всех сторон на них обрушились враги, добивая тех, кто выжил в катастрофе.

К счастью для Айнза, ключевые Стражи всё ещё были живы, но тут произошло нечто, шокировавшее его больше, чем сама атака. Шалтир, которую он считал преданной, внезапно изменила им. Когда Альбедо попыталась преградить ей путь и спросила, как она может уходить в такой момент, Шалтир лишь цинично ответила:

— Да пошли вы все на хер! И ваш Назарик тоже. Срать я хотела на вас, уёбков. Уёбаны, у которых в голове нет ничего, кроме мыслей о том, насколько все остальные жалки, и что они сами лучше всех. Чёртова псина.

С этими словами она ринулась прочь на невероятной скорости. Враги попытались преследовать её, но Шалтир оказалась слишком быстрой. И, словно в насмешку, она открыла портал — ту самую способность, которая была запасным планом Назарика на случай поражения.

Именно в этот момент Айнз с ужасом осознал всю глубину ловушки, в которую попал. Кольца Желаний не работали. Мировые Предметы, хотя и были активированы, не могли гарантировать защиту от врагов, чьё оружие и силы были неизмеримы. Практически все слуги, кроме Стражей сотого уровня, включая Плеяд, оказались бесполезны. Численность противника оставалась неизвестной, но главной проблемой были двое: Люминиэль, способная усиливать союзников в масштабах армии, и Серрахард, чьей мощи хватало даже без поддержки.

Несколько дней назад

Серрахард был в ярости — той самой, холодной и расчётливой, что выжигает всё, кроме цели. То, что донесли его разведчики, переполнило чашу терпения. Но на этот раз он не поддался слепому гневу. Вместо этого он начал выстраивать план, достойный угрозы, с которой столкнулся.

Он призвал на помощь трёх Лордов Драконов, всех своих братьев (исключая сестёр, дабы оградить их от риска), воинов каждого из паладинов включая Кастодио и вооружил их до зубов, включая артефакты уровня Мировых Предметов. Чтобы гарантировать, что никто из гробницы не сбежит, он окружил всю область барьером, сотканным из Дикой Магии — силы, чья природа была сопоставима с Мировыми Предметами и делала побег практически невозможным.

Но главным козырем стало последнее заклинание. Серрахард задумал объединить Рунную и Дикую Магию в одном взрыве, способном стереть всё на своём пути. Для этого был создан искусственный кристалл-накопитель, в который каждый, владеющий магией, вливал свои силы день за днём. Чем больше маны поглощал кристалл, тем больше усилий требовалось Серрахарду, чтобы стабилизировать его и расширить пределы ёмкости.

Несколько дней ушло на то, чтобы зарядить кристалл до критического состояния. Те, кто участвовал в процессе, постоянно восстанавливали ману с помощью зелий, лишь бы продолжать вкладывать энергию. Кристалл пульсировал, готовый взорваться в любой момент, — и это было именно тем, чего ждал Серрахард.

После взрыва Серрахард сосредоточился на поисках Айнза. Он заметил, как из руин на огромной скорости вырвалась Шалтир — тот самый вампир, с которым он когда-то сражался. К его удивлению, теперь у неё была полноценная душа, но ему было не до неё.

Используя свой Мировой Предмет — Истинную Тьму, который, к счастью, не затрагивал тех, кого он считал союзниками, — Серрахард быстро обнаружил Айнза. Тот стоял в окружении своих Стражей, и один из них, необычный страж с камнем, излучавшим силу, сравнимую с Мировыми Предметами, устремился к Серрахарду. Однако прежде чем он успел приблизиться, один из братьев Серрахарда врезался в него и отбросил прочь, заявив, что это его противник.

Ситуация была полностью под контролем. У Серрахарда было подавляющее преимущество: численность, сила, информация и полное окружение. Враги оказались в ловушке без возможности к бегству. Единственной загадкой оставался побег Шалтир, но, учитывая, что остальные не последовали за ней, скорее всего, её способность была уникальной — возможно, следствие тех самых чужих душ, которые Серрахард когда-то в неё вложил, или часть какого-то хитроумного плана Айнза.

Вырвать Айнза из толпы Стражей оказалось на удивлению легко. Против каждого из них сражалось по несколько противников равной силы, что делало защиту их повелителя практически невозможной. В нужный момент Серрахард, усиленный многочисленными баффами и зельями, воспользовался своим хвостом, чтобы выдернуть скелета из гущи битвы.

Для Айнза ситуация оказалась фатальной. Его Мировые Предметы не действовали на Серрахарда — как из-за Истинной Тьмы, так и из-за защиты, созданной Дикой Магией. Без своих главных козырей он оказался беспомощным перед яростью дракона.

В ходе битвы скелет применил против дракона свои мощнейшие заклинания, пытаясь создать дистанцию и скрыться. Однако дракон не позволил ему уйти. Ни «Цель всей жизни — смерть», ни взрыв, вызванный красным ядром внутри скелета, не смогли остановить разъярённого противника. Дракон впился в него клыками и когтями, демонстрируя, что в предыдущей схватке с вампиром он действительно сдерживался.

Тем временем остальные защитники Назарика пали один за другим:

Коцит была разобрана на части двумя сёстрами Кастодио.

Себас пал в бою с, казалось бы, обычными воинами.

Альбедо, отчаянно пытавшаяся прорваться к Айнзу, была остановлена драконами и лучниками, которые осыпали её стрелами.

Все Плеяды были уничтожены нанятыми авантюристами.

Аура и Маре вместе со своим зверинцем были побеждены Киино. Среди их монстров оказалось несколько драконов, что позволило Киино в будущем восстановить своих драконов смерти. Изначально она хотела взять их живыми, но они оказались слишком упрямыми.

Рубеда оказалась гораздо сильнее, чем все ожидали. После того как она едва не убила одного из братьев Серрахарда, на неё обрушились все свободные союзники, включая Киино и самого Серрахарда, которому пришлось вернуться в гущу боя. Вместе им с огромным трудом удалось её одолеть.

Главной же задачей было взять Демиурга живым. Вся эта масштабная атака была затеяна Серрахардом в основном из-за него. Дракон не планировал быстро убивать демона — он намеревался подвергнуть его чудовищным экспериментам, заставить испытать такую боль и отчаяние, чтобы сломать его волю и заставить ненавидеть самого себя. Ключом к этому должно было стать осознание Демиургом, что именно его действия привели к гибели его владыки.

После непродолжительных поисков Демиург был найден в сокровищнице. Ему немедленно отрубили руки и ноги и приняли меры, чтобы сделать любой побег невозможным.

После боя, обычных горничных, которые не могли оказать серьёзного сопротивления, разделили: одну половину отправили в Святое Королевство, другую — в Драконье. К счастью, все союзники погибшие в битве были воскрешены. Противники не смогли воспользоваться своими заклинаниями воскрешения из-за множества наложенных на них дебаффов, да и без них им бы никто не позволил это сделать. Вся битва заняла не более получаса, и потери оказались минимальными.

Спустя месяц жизнь вернулась в привычное русло. Людям, спасённым с так называемых «ферм», удалось восстановить психику, хотя для этого пришлось стереть воспоминания о пережитых ужасах.

С Демиургом обошлись иначе. Его подвергли изощрённым пыткам: резали, вырывали части тела, а в камеру даже принесли останки Айнза — его кости, на которые демона заставляли смотреть. Этого оказалось достаточно, чтобы сломать его окончательно. Он впал в ступор, не проявляя ни эмоций, ни реакций, но пытки над ним продолжились.

Добыча, найденная в гробнице, была распределена. Самые мощные артефакты, включая большую часть Мировых Предметов — их оказалось одиннадцать, что само по себе было удивительно, — Серрахард забрал себе и передал своей деревне для защиты человечества. Среди них нашёлся подходящий Мировой Предмет и для Киино.

Серрахард был рад, что Дикая Магия смогла противостоять Мировым Предметам. В противном случае кольца желаний, найденные у скелета (одно — на нём, второе — в сокровищнице), могли бы создать множество проблем. Также пришлось разобраться с големами в кабинетах, охранявшими другие артефакты, но они не составили особого труда. Огромный голем, обнаруженный на первых этажах, был уничтожен ещё во время первой атаки.

Глава 32

Демиурга считают гениальным стратегом, но его “гениальность” держится не на умении, а на огромных ресурсах Назарака. Все его планы строятся на использовании читерских возможностей: невидимых слуг, телепортации, стирания памяти, доппельгангеров и абсолютного превосходства в силе. В мире, где никто не может этому противостоять, даже простейшие идеи выглядят продуманными. Вербовка принцессы — не хитрая интрига, а банальное применение магических инструментов, которые местный мир просто не способен обнаружить или остановить. Более того, Демиург сам часто выбирает неэффективные пути — например, вместо того чтобы просто заменить правителей на доппельгангеров, он строит чрезмерно сложные схемы ради “красоты”. Даже его “великий план” нападения на Святое королевство сводится к детскому сценарию: притвориться злодеем, напасть, затем дать Аинзу себя “победить”. Это примитивная схема, которая работает лишь благодаря монстрам и магии Назарака, а не благодаря уму. Итог прост: Демиург выглядит гением только потому, что действует в слабом мире, где его колоссальные ресурсы превращают любую простую идею в “великую стратегию”. В реальности его планы элементарны и полностью зависят от сил Назарака, а не от личного таланта. Альбедо часто воспринимают как гениальную руководительницу Назарака, но по её действиям видно, что она в основном держится на фанатизме к Аинзу, а не на объективном интеллекте. Да, она справляется с бюрократией, но в остальном её поведение импульсивное, чрезмерно эмоциональное и не всегда рациональное. В сюжете нет сцен, где она демонстрирует выдающиеся стратегические или аналитические способности — чаще она действует как преданная фанатичка, а не как умный политик. У неё действительно эффектная внешность, и часть аудитории восхищается ею именно из-за этого, игнорируя откровенно неприятные черты характера. Но если оценивать персонажа не по внешности, а по реальным поступкам, то её образ как “гениальной управленки” сильно преувеличен. Аура и Маре — это типичные «вечные дети», которые выглядят мило только на бумаге. По факту они ведут себя так, будто весь мир обязан вращаться вокруг них: капризные, непредсказуемые, эмоционально нестабильные. Они могут быть вежливыми и тихими, но за этим стоит неприятная смесь инфантильности и искреннего наслаждения жестокостью — что делает их крайне отталкивающими. Они постоянно демонстрируют эту пугающую детскую непосредственность, совмещённую с абсолютной властью над монстрами и магией. Это создаёт ощущение, что они даже не осознают последствий своих действий — и именно это в них раздражает: отсутствие зрелости, ответственности и понимания, насколько они опасны. Коцитос позиционируется как великий воин, но если задуматься, он почти ничего не сделал, чтобы действительно заслужить этот титул. Его сила — это не результат тренировок, опыта или преодолённых трудностей. Это просто набор параметров, заданных создателями Назарака. Он не развивался, не рос, не доказывал себя в реальных условиях — он просто существует в готовом виде, как мощное оружие. Поэтому, когда он “побеждает” настоящих бойцов, это не вызывает уважения. Это всё равно что хвалить меч за то, что он острый. Он не стал сильным — он был создан сильным. И именно это делает его образ “великого воина” странным и пустым. Если представить его в равных условиях, без читерских параметров гробницы, то против воина уровня Кастодио он бы, скорее всего, не показал ничего выдающегося. Даже Брейн Унглаус — при всех своих отвратительных поступках — выглядит более “воином”, потому что он хотя бы действительно тренировался, падал, вставал, ошибался и рос. Он стал тем, кем стал, своим трудом. На фоне этого Коцитос выглядит не как воин, а как заранее собранный персонаж с максимальными характеристиками и нулевым реальным опытом. Айнз — это типичный человек, который в реальной жизни ничего не добился и не пытался что-то изменить. У него не было перспектив, он не развивался, не выходил из своего круга, и вместо того чтобы строить будущее, он просто спасался в играх. Его прошлое подано как трагичное, но при этом он сам не сделал ничего, чтобы выбраться из своей стагнации. В итоге Момонга — это не герой, а обычный офисный работник, полностью поглощённый виртуальным миром. В новом мире он кажется всемогущим не потому, что обладает талантом или характером, а потому что у него есть бонусы, навыки и предметы, полученные в игре. Как личность он слабый, нерешительный, неуверенный и часто просто плывёт по течению. Реальная сила принадлежит не ему как индивиду, а его персонажу — готовой сборке из Yggdrasil. И особенно раздражает то, как часть фанатов относится к нему. Они возвеличивают его, будто он действительно обладает каким-то внутренним величием, хотя в действительности мы наблюдаем постепенное превращение обычного человека в жестокого тирана, который теряет остатки человечности. Нравиться такой персонаж может только тем, кто игнорирует моральный аспект и смотрит лишь на силу, не задаваясь вопросом, что стоит за этой силой. Я продолжал смотреть Overlord только в надежде на то, что в мире наконец появится кто-то, кто сможет бросить Айнзу реальный вызов — не потому что он “злой”, а потому что его образ как абсолютного властелина держится исключительно на дисбалансе сил, а не на личных качествах. Большинство персонажей гробницы ощущаются однообразными и пустыми. Они не развиваются, не меняются и в целом остаются статичными функциями внутри истории. У них есть яркие дизайны, сильные способности, но как личности они почти не проявлены. Себас часто упоминается фанатами как “особенный”, однако для меня он остаётся таким же преданным слугой Айнза, как и остальные. Его моральность не выглядит настоящим внутренним выбором — скорее элементом, прописанным создателями. Его действительно можно было бы выделить, если бы он когда-то пошёл против приказа, например, отказавшись убивать Туарэ. Но этого не произошло, и потому его “добродетель” выглядит ограниченной. Единственная, кто действительно кажется живой и работающей как персонаж — это Шалтир. В отличие от других стражей, у неё хотя бы намечается небольшое развитие. В частности, момент, когда она не бросилась устраивать бессмысленную резню в пещере, а остановилась и попыталась принять более взвешенное решение. Это показывает, что она способна на размышление, а не действует как автомат. Несмотря на её карму -450, с ней теоретически можно поговорить — и хотя бы получить шанс на выживание, если суметь правильно с ней взаимодействовать. Именно эта неоднозначность и делает её для меня интереснее всех остальных. И чтобы прояснить: мне не нравятся аниме-персонажи как объекты привлекательности. В моём восприятии дизайн не имеет к этому отношения — мне интересны только характеры, а не внешность, разве что только чуть-чуть. Чем дальше я смотрел Overlord, тем сильнее понимал, что жители Нового мира куда интереснее, чем Назарак. Их политика, культура, слабости, их попытки развиваться и выживать — всё это само по себе выглядело гораздо живее и глубже. Иногда создаётся ощущение, что история была бы гораздо сильнее, если бы автор вообще не вводил гробницу: без неё сюжет о становлении и развитии мира мог бы стать по-настоящему масштабным.

Особенно выделяется Занак (Зиркниф). Его легко воспринимать как обычного очередного правителя, но если присмотреться — он один из самых адекватных персонажей произведения. Он сумел силой и политической волей вырезать разложившуюся аристократию, консолидировать власть и навести порядок в Империи. Он молод, решителен, умён и сам создавал свою державу, а не просто получил могущество извне. И очень обидно видеть, как такой потенциал был сломан, когда его превратили в параноидального сломанного человека. Да, он вёл войны — но какой правитель исторически этого не делал? Особенно уважения заслуживает момент, когда Демиург приказал присутствующим склониться, и Зиркниф единственный, кто не встал на колени перед Айнзом. Он понимал: Айнз не заслуживал подобного жеста. Это был один из редких эпизодов, где человеческое достоинство оказалось выше страха. Отдельно раздражает постоянная схема с предателями. Каждое королевство неизбежно имеет свою «кроткую» важную фигуру: предаёт принцесса, маг, жрец, военный, командир — каждый раз сюжет повторяет один и тот же трюк, из-за чего мир начинает казаться нелогичным. С какой стати столько ключевых людей оказываются предателями? Это делает интригу предсказуемой и снижает серьёзность мира. В результате непонятно, как именно Overlord стал настолько популярным. Сильные и интересные идеи о новом мире постоянно затмеваются Назараком, который действует как абсолютная сила, ломая всё драматическое напряжение и обесценивая развитие персонажей, которые, в отличие от стражей, действительно что-то строили и переживали.