СВЯТОСЛАВ. Император с севера

Пролог

ПРОЛОГ

Закрыв гараж, Святослав Игоревич Русов двадцати пяти лет от роду предвкушающее улыбнулся. Он буквально чувствовал, как его начинает наполнять энергией, прямо, появилась приятна легкость, словно за спиной выросли крылья и стоит ими взмахнуть, как он воспарит над землей.

Нет, Святослав не верил во все эти ауры, чакры, ясновидение, заговоры, порчу и прочую мутную ересь, так что ощущение «наполнение энергией» его тела это всего лишь метафора. Просто у него резко начало улучшаться настроение, как всегда бывает перед дальней дорогой, но не всякой, а на мотоцикле.

Любил он кататься и длительная поездка минимум в сотню верст для него являлась лучшим средством от плохого настроения и прочих депрессий. Ощущение скорости, ветер в лицо… в общем описывать это бесполезно, кто не прочувствовал, тот просто не поймет. И еще один момент, поездка на машине и поездка на мотоцикле это совершенно разные вещи, хотя есть любители погонять на четырех колесах, но он этого не понимал. Русов чем-то сам себе напоминал ездовую собаку, что «киснет» во время длительного отдыха без пробежек в упряжке.

Зимой Святослав наверное сдох бы от тоски, ведь в этот период на мотоцикле особо не покатаешься, разве что на специально шипованных для езды по льду, но в это снежное время, когда его начинало скручивать в дугу, он гонял на арендованном снегоходе. Удовольствие не из самых дешевых, но все лучше, чем глотать антидепрессанты или бухать по черному. Тем более на запои времени нет – работать надо. Не дай бог из-за запоя потеряешь постоянных клиентов, можно будет сразу закрываться, конкурентов много. А так покатался несколько часов на снегоходе, замерз до костей и заряд бодрости на месяц вперед получил… или до следующего визита налоговиков, пожарных и прочих деятелей.

Байком Русова является старый «урал» ИМ-3 еще пятидесятых годов выпуска. Раритет. У него еще есть отличительная черта в виде емкости для инструмента в верхней части бензобака. Семейная реликвия так сказать, передаваемая от отца к сыну. Святослав, как уже можно догадаться, являлся третьим владельцем и благодаря тому, что относились к мотоциклу с любовью, «урал» находится в отличном состоянии и платил своим владельцам отменной надежностью. Хотя конечно пережил двухколесный стальной конь как минимум десяток капитальных ремонтов и пару легких модернизаций. Но запчасти подбирали аутентичные от его собратьев, но «скончавшихся» в авариях гораздо раньше, чем выработали свой ресурс.

Лишь одно омрачало состояние Русова – девушка с которой он хотел бы поехать отказалась… в общем они крупно поссорились, как всегда из-за какого-то пустяка.

Святослав невольно поморщился вспоминая некрасивую сцену ссоры.

«Наверное я в очередной раз нарвался на ее «женские критические дни» когда даже самые ласковые девушки буквально слетают с катушек и становятся злобными мегерами, – подумал он. – Ну да ладно, помиримся еще. В первый раз что ли?!»

Загрузился Русов не сильно плотно, немного еды да кое-какая одежда и двухместная туристическая палатка, что вошло в две седельные сумки, так как ехать было не очень далеко из Боровичей в Новгород откуда и должен был стартовать мотопробег в который постепенно вольются псковские, питерские, ярославские и московские байкры с грандиозными гуляниями как по пути, так и в конечной точке заезда.

Он рассчитывал, что как и раньше будет весело: рок-музыка, гонки и все такое прочее. Реконструкторы приедут и мечами позвенят, многие байкеры сами этому не чужды. Святослав кстати тоже чуть в их ряды не влился, даже доспех начал делать в своей автомастерской и мечом махать учился, но как-то не пошло. Он больше по двухколесной технике фанател. Потому и стал механиком, как и его отец и дед, и с начала девяностых их семья держала две ремонтных автомастерских.

Еще оставалось сожалеть, что ехать предстояло одному, а не с друзьями одноклубниками, так как изначально рассчитывал на то, что его девушка с редким именем Катя поедет с ним и ждал когда она освободится, в смысле в отпуск пойдет, и дождался, так что рассорились в пух и прах.

Оделся Русов, как и подобает клубному байкеру, естественно во все черное и кожаное, цепи тут и там, всякие косички, обут в тяжелые берцы на толстой подошве усиленные металлическими набойками. На спине эмблема клуба – черный ворон на красном фоне, типа кровь. Хотя некоторые путают его с фениксом в огне…

Сам мотоцикл так же не избежал легкого тюнинга в тему. Бак объят языками огня, а на переднем крыле присобачен череп из пенопласта покрытый эпоксидной смолой и сидящий на нем такой же самодельный расправивший крылья ворон зацепившийся лапами за глазницы черепа.

Как мужчина, Святослав решил сделать еще одну попытку примирения и позвонил своей девушке, но не успел даже сказать пару слов, как услышал в трубке:

– Да чтобы ты провалился!

После чего послышались гудки отбоя.

Русов только вздохнул.

– Похоже это надолго…

Еще раз оглядев байк, до половины выдвинув удилище с прикрепленным к нему клубным черным знаменем с вороном и убедившись, что ничего не забыл, даже пехотную лопатку, сел верхом и вставив в ухи бусинки плеера, Русов врубил одну из своих любимых музыкальных групп «Красная плесень».

«Урал» завелся, что называется с полпинка и басовито заурчал.

Святослав аж зажмурился от удовольствия. Для него не было более чудесных звуков.

– Поехали!

Выжав сцепление и поддав газу, Святослав плавно тронулся с места.

Пэпээсники на выезде из города при его приближении только усмехнулись, но останавливать не стали.

«В этот раз походу нормальные ребята мне попались», – подумал он кивая полицейским головой и мысленно засмеялся, вспомнив, что поступил так как советует делать «Красная плесень» в одной из своих песен, но руки при этом не подавать.

Настроение его еще больше улучшилось благодаря тому, что дорога в этот день оказалась на удивление пустой, так что на прямых участках Святослав невольно разогнался до ста пятидесяти в час. Ну а какой русский не любит быстрой езды? То-то и оно…

У встречных водил тоже настроение благодаря пустоте трассы было отличным и они с удовольствием моргали ему фарами, предупреждая о засевших в кустах полицейских, и Святослав заблаговременно сбрасывал скорость до дозволенных величин, проезжая места засад без потерь времени, нервов и денежных средств.

Так же в копилку хорошего настроения добавляла отличная погода. Солнечно, тепло, умеренный ветерок, который не сдувает тебя с дороги резкими порывами.

– Хорошо бы оно продержалось еще недельку, до конца гуляний…

Впрочем, к концу музыкального альбома, то есть через сорок минут, когда Святослав уже успел отмахать без малого сотню километров погода начала резко портиться. На чистом небосводе появились облака, поначалу были они пушистыми и беленькими, но потом почернели, выросли в размерах и к тому моменту, когда он преодолел половину пути до Новгорода Солнце давно скрылось за темной завесой. Усилился ветер, потянуло холодом и сыростью.

– Чертовы синоптики… ведь знал же что им верить нельзя, но чтобы ошибиться вот так?

Судя по далеким отблескам молний, явно приближалась гроза. И не слабая.

– Солнечно… легкая облачность… – передразнивал Русов ведущую.

Впрочем, особо он их не винил. Погода вещь такая, малоизученная и она в любой момент может выкинуть какой-нибудь неожиданный крендель. В предсказании погоды учитывать надо не только движение воздушных масс: циклоны и антициклоны, но даже пролет поблизости кометы. Да-да, это тоже влияет на погоду. Через три-пять дней после прохождения Земли через хвост кометы, как правило выпадает никем не предсказанный обычный дождь или снег, если зимой.

«А тут недавно что-то про солнечные вспышки говорили, – припомнил Русов. – Они вот-вот должны были достигнуть Земли, что тоже может самым непредсказуемым образом влиять на погоду, только этот фактор изучен еще меньше чем в случае с кометами и соответственно его при прогнозе как правило в расчет не применяют».

Делать было нечего, требовалось срочно искать укрытие. Можно было конечно прибавить скорости и добраться до очередного дорожного отеля, но денег Святославу на это было жалко, бензин нынче дорог, так что он предпочел потратить их на еще одну заправку и поездить наперегонки с ребятами.

«В конце концов, у меня есть палатка, – привел он себе еще один повод в пользу того, чтобы не пользоваться дорожными отелями, – вот в нее и заселюсь на время ненастья. Надо только подходящую полянку выбрать и надеяться, что гроза не затянется надолго».

И как по заказу молодой байкер увидел сходящую с трассы в лес грунтовую дорожку. Пренебрегать подвернувшейся тропой он не стал и, притормозив, заехал в лес.

Он проехал наверное уже метров пятьсот, а подходящего места для разбивки лагеря все не появлялась и дорога эта вела неизвестно куда, ни указателей, ни других поясняющих надписей. Когда уже стало капать, Святослав наконец увидел в деревьях просвет, там явно имелась подходящая поляна. Правда грунтовка эта шла мимо, но в ту сторону вела совсем уж узенькая, можно даже сказать пешеходная тропа.

Сверкнуло и даже сквозь рев мотоцикла Святослав услышал близкий раскат грома.

Ехать дальше по грунтовке не имело смысла, так как дорого могла идти еще многие километры, а дождь вот-вот накроет. Так что он свернул на пешеходку, благо, что по ней можно было легко проехать на мотоцикле.

– Отлично! – удовлетворенно воскликнул Русов, обозрев полянку.

Она была небольшой, от силы метров двадцать в диаметре, и что главное, трава здесь росла низкая, а не по пояс, как он опасался.

Капать начало сильнее, молнии били все ближе и гром гремел громче, так что Святослав, не теряя ни минуты, стал ставить палатку с краю полянки. Развертывание у него благодаря большому опыту заняло всего минут пять, закинул внутрь все вещи и накрыл мотоцикл специальным чехлом.

И стоило ему забраться внутрь, как небеса разверзлись и полило как из ведра.

– Ух, успел…

А природа разошлась не на шутку. Гром гремел прямо над головой парня и так сильно, что реально оглушало. Он после каждой вспышки молнии даже уши прикрывал. Молнии сверкали так ярко и так близко, что ослепляли даже сквозь ткань палатки.

Святославу даже не по себе как-то стало.

– А ну как шарахнет сейчас?.. И косточек горелых не найдут, – нервно хихикнул он. – А в сводках появится еще один пропавший байкер.

Грохнуло еще раз, послышался даже какой-то треск, как будто рвут ткань.

– Блин! – осенило байкера неприятное предчувствие. – Мотоцикл!!!

Мотоциклы, как известно делают из стали, а практически все металлы, как не менее известно прямо-таки притягивают к себе небесное электричество, особенно на возвышенном и открытом пространстве.

– А эта чертова полянка как раз сама по себе является открытым пространством и что еще хуже, находится на возвышенности!

И есть еще один момент, что прохолодил ему душу словно жидкий азот. Сразу-то он на это внимания как-то не обратил, торопился очень палатку поставить и от непогоды укрыться, а вот сейчас вспомнил и ему откровенно поплохело. Дело в том, что вокруг полянки растут уродливые, скрюченные, словно от боли, низкорослые деревца.

Уродливые деревья просто так не растут, этому есть причины. Кто-то про энергетику отрицательную будет заливать и прочую муть про тектонические разломы, но Святослав считал, что это как-то связано с магнитными аномалиями и этот феномен, тоже может привлекать молнии…

В общем, наплевав на погоду, байкер собрался как можно быстрее рвать отсюда когти, и стоило ему только потянуться к выходу и начать расстегивать молнию, как в поляну, в самый ее центр ударила очередная молния. И даже какая-то светящаяся сфера на пару мгновений появилась…

– А-а-а!!! – заорал он, так как его приложило электроударом.

«Не надо мне было в этот момент хвататься за застежку, может быть и обошлось бы», – подумал он в этот момент и еще мелькнула мысль, что застежка называется молнией… было в этом что-то от иронии судьбы.

Электричество молнии пошло по воде и через застежку-молнию добралось до его мокрой от капель ливня руки. Одно хорошо, что электроэнергия рассеялась по площади, большая часть ушла в землю и ему досталось всего ничего. Хотя и этого хватило, чтобы скрючившись от судороги вырубиться.

Глава 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КНЯЗЬ

Глава первая

Отмеченный Перуном

1

Святослав рывком сел и судорожно схватился правой рукой за грудь в которой заходясь в аритмии билось сердце. Казалось оно хочет пробить грудную клетку и вырваться наружу.

– Что за черт?.. – пробормотал Русов открыв глаза и осмотревшись. – Где я?

Он находился явно не в своей палатке. Вообще не в палатке. И даже не в палате. Больничной. Это был какой-то сруб, причем без потолка, сразу виднелась крыша собранная из средней толщины жердей.

В помещении царил сумрак разгоняемый лишь маленьким мерцающим язычком огня. Его источником служила глиняная лампадка поставленная на полочку в углу.

«Избушка отшельника-старовера?» – невольно подумал Русов.

Но он быстро отказался от этой мысли. Икон нет, кои обычно освещают подобные лампадки, да и не такие уж они ретрограды, чтобы жить в совсем уж диких условиях.

«Уж печные трубы они все признают, – подумал Святослав, найдя на земляном полу выложенный из камня открытый очаг с треногой и подвешенным закопченным котелком. – А тут совсем уж какой-то примитив…»

Стены помещения были черными от сажи, да и пахло застарелым дымом, если можно так выразиться. Не самые здоровые условия для жизни.

Обстановка в этой избушке была до предела спартанской. Так кроватью ему служило какое-то… гнездо из веток и соломы, поверх которой положили шкуры. В мехах он не очень разбирался, да и густой сумрак не способствовал опознанию. Укрыт тоже оказался шкурой, вроде как овчиной. Пахло это все… бомжатиной.

«Но нет, это явно не бомжовый дом», – подумал Русов после минуты анализа.

И тут его начало одолевать беспокойство. Невнятное, но очень неприятное.

Поначалу разум цеплялся именно за эту версию, но для бомжового лесного укрытия тут много чего не хватало… Мусора.

Конечно может ему попался домик очень чистоплотного бомжа, в конце концов в их среду попадают не самые плохие люди, чего только в жизни не случается, «черные риэлторы» например, но не до такой же степени, когда нет даже обыкновенной пластиковой бутылки, а вместо них какие-то глиняные кувшины…

Стало как-то неуютно. Все было неправильно, хотя Святослав до конца не мог определиться в чем именно состоит главная неправильность.

Додумать не дал какой-то паразит больно укусивший в правую щеку. Святослав рефлекторно дернулся рукой, да так и забыл про кусачего гада.

«А слона-то я и не заметил…» – как-то отстранённо подумал Русов, посмотрев на свою руку.

Скорее наоборот, не свою.

Но раз он ею орудует, то все-таки свою…

Вот такое вот противоречие.

«Классика…» – без каких бы то ни было эмоций, подумал он, продолжая рассматривать кисть не своей-своей правой руки.

Потом провел языком по зубам и только убедился в сделанном выводе ибо зубы имели иную линию, а если уж на то пошло, то имели более правильную и ровную структуру. Отсутствовали знакомые щербины, нет пломб и так далее и тому подобное.

– Я попал…

Разум противился сделанному выводу, но подсознание уже его полностью приняло как данность.

Сердце вновь пропустило удар, а тело пробила нервная судорога. Закрутило в животе и затошнило.

– Тихо… дышать глубже и ровнее… а то сейчас проблююсь и обделаюсь.

Святослав последовал своему совету и даже вновь принял лежачее положение, а то голова аж закружилась.

«Осталось понять в кого, куда и когда я попал», – подумал он.

Обстановка как-то не внушала оптимизма. Нищая обстановка.

– Радует, что хоть в мужика… при этом не сильно старого, скорее даже молодого.

«Из минусов – по ходу попал в сильно далекое прошлое, а значит с медициной тут весьма печально, – продолжил он размышлять уже мысленно. – Стоит чем-то серьезно заболеть, не говоря уже об аппендиксе и ага… Из плюсов… а нет плюсов, если не считать, что можно заняться так называемым прогрессорством даже имея мои невеликие познания. Вопрос лишь в моем статусе и как именно далеко меня закинуло. Если во времена Грозного или около того не говоря уже о более поздних временах, то о прогрессорстве можно забыть. Паровик на коленке я не соберу».

Святослав Русов в какой-то момент даже удивился, что так довольно легко принял факт своего вселения в чужое тело. Ведь и минуты не прошло, как он принял сей факт как данность и успокоился. Наверное в этом виновата современная фантастическая литература с широко развитой попадаческой тематикой. Да и какой теперь смысл биться в истерике головой об стену, все равно ничего не изменить. Нужно устраиваться на новом месте в новом теле. Разработать стратегию и тактику…

«Интересно только, тот пацан в свою очередь попал в мое тело? – подумал он. – Я не чувствую не то что сопротивления, но даже чужого присутствия. Вытеснил? Поглотил? Просто занял пустую оболочку? Или все же реально произошел обмен телами? Если так, то ему можно разве что посочувствовать, так как ему будет сложнее. В дурку запрут…»

– Впрочем, не о том думаю… о себе любимом нужно размышлять. Нужно срочно понять, кто я теперь такой. Хорошо бы получить знания этого тела, особенно язык. Без языка мне точно труба. Разве что амнезию разыграть и заново все учить, но как-то в лом. Лучше получить все и сразу. Вот только как получить знания? Пока к чужой базе данных у меня доступа нет. И хорошо бы чтобы она не самоликвидировалась… Хм-м, воспользуемся методикой всех попаданцев и очистив разум, заглянем в себя… что бы это ни значило.

Глубоко вздохнув, Святослав окончательно успокоился и задал себе вопрос:

– Как меня звать?..

Ответа не было.

– Ну же! Вспоминай башка!!!

Внезапно взбесился Русов и со всей силы ударил себя в правый висок кулаком.

Удар получился реально мощным, аж в глазах помутилось, чуть себя не нокаутировал. Но это дало нужный результат. В следующий момент, словно прорвав какую-то дамбу, на Святослава обрушился поток воспоминаний, до которых он так жаждал добраться.

– А-а-а!!!

2

На дикий крик Святослава в помещение, оказавшимся полуземлянкой, с мечом в руке ворвался зверовато-бандитского вида мужик в кольчуге, неопределенного возраста – от пятидесяти до шестидесяти с лишним лет. Коренастый, среднего роста, с затейливо заплетенными в косы длинными светло-русыми волосами и аккуратной бородкой.

Русов перестал орать, лишь держал голову обеими руками, словно удерживая ее от распада на составные части. Она и впрямь раскалывалась от боли. К счастью спазм быстро проходил.

– Очнулся, князь! – с явной радостью в голосе воскликнул мужик.

Впрочем, мужиком его называть не стоило даже в мыслях – оскорбление смертельное. Вон какой весь татуированный… Затейливый орнамент украшал лицо воина.

Вслед за ним в помещение влетело еще несколько воинов с оружием: ножами и топорами, и их лица так же озарили радостные улыбки.

Оно и понятно, случись, что с князем и им несдобровать. Мать князя – княгиня Ольга, женщина крутого нрава и весьма мстительная особа несмотря на то, что приняла христианство, которое вообще-то проповедует любовь к ближнему, милосердие и всепрощение. Но древляне могут много рассказать о том, как она прощает – прощает потом возвращается и снова прощает. И так четыре раза прощала пока прощать стало некого… хотя в данном случае ее извиняет тот факт, что на момент мести она еще являлась язычницей. Но природу не изменить и случись что с ее сыночком лучше сразу самим повеситься, милосердия не будет.

– Как ты княже? – радостное выражение татуированного блондина сменилось озабоченным.

Он подошел поближе и присел рядом на корточки.

– Нормально… Свенельд. Могло быть и хуже… – добавил Святослав уже своим мыслям.

Русов получил доступ к памяти тела, а оно ему досталось непростое, а можно даже сказать мажористое – княжеское.

«Даже перестраиваться на новое имя не придется – полный тезка, разве что фамилия другая», – порадовался Русов.

Да, теперь он Святослав Игоревич из рода Рюрика. Ему шестнадцать лет и сейчас он княжит в Новгороде. Его знаменитая мать – княгиня Ольга твердой рукой правит в Киеве, а чтобы не мешался, спровадила сыночка на севера. Ну и Новгород вотчина Рюриков как-никак, присмотр нужен за этими торгашами плотный. Варяги-викинги опять же в любой момент нагрянуть могут…

Свенельд, что с озабоченным видом сидит перед ним – его дядька из тех самых варягов, и одновременно сотник княжеской дружины, точнее воевода всей новгородской дружины насчитывающей три сотни человек.

Узнал он и остальных воинов – десятники служивших еще его отцу князю Игорю, но явно не те, что пошли грабить древлян повторно, тех всех покрошили вместе с потерявшим от алчности берега князем. Тоже все варяги. Это среди простых воинов только-только стали появляться местные.

«Мн-да, в непростое время я попал, – с тоской подумал Святослав. – Хотя, когда оно в истории России было простым? Какое время ни возьми – жопа. Но все лучше чем в сорок первый…»

Русов попытался вспомнить все что знал об этом времени, а конкретно о делах реципиента, ведь учили же в школе, книги какие-то читал, по телевизору что-то смотрел… Но все равно выходило очень немного. Например, что князь Святослав прославился своим кличем: «Иду на вы». Всегда предупреждая врагов о своем приходе.

Глупость? Проявление варварской чести? Выпендреж? Или же тонкий расчет – военная хитрость, лишь прикрытая понятием чести, как ее сейчас понимают?

Неизвестно. Святослав еще никому не бросал этого предупреждения.

Что еще?

Много воевал и в целом довольно успешно. Шутка ли, окончательно раздавить Хазарский каганат! Булгар с болгарами нагнул. И даже с ромеями не без успеха схлестнулся… Хотя в конечном счете вроде огреб от них по полной.

«А потом мне-ему какие-то кочевники снесут черепушку и сделают из нее кубок», – вспомнил самый яркий и печальный момент из биографии реципиента Русов.

Его аж передернуло.

«Ну уж нет, этого результата мы попытаемся избежать», – пообещал он себе.

Что до его болезненного состояния, а ему явно досталось, если судить по тому, что его тело намазано неприятно пахнущим составом и обмотано тряпками, что по видимому должны были играть роль бинтов, но тут имелся провал в памяти.

«Так, я, то есть князь, участвовал в очередном обряде подношения даров и жертв богам, – начал новый этап воспоминаний Святослав, – и… он-я оказываюсь в этой полуземлянке… со следами ожогов».

– Что случилось, Свенельд?

– Тебя поразил Перун… – с благоговением и даже опаской ответил он.

«Бог-громовержец и метатель молний, покровитель воинов, – вспомнил Святослав. – Отсюда и ожоги. Как только не убило?!»

Впрочем, почему он выжил Русов понял сразу. Ударило его молнией в шлем, дальше по кольчужной защите шеи электрическая энергия стекла на кольчужную рубаху, а с нее через меч в землю. Поскольку кольчуга по летнему времени была накинута на очень тонкий чисто символический поддоспешник, то его прожгло, отсюда и ожоги.

«Вопрос в том, как это будут трактовать волхвы?!» – обеспокоился он.

Беспокоиться есть о чем. Сей случай можно трактовать двояко в зависимости от того, что волхвам будет выгоднее получить.

С одной стороны вроде как сам бог отметил князя, живой ведь. А с другой – проявил неудовольствие, сразил ведь. В последнем случае если волхвы решат, что им это по каким-то причинам выгодно, могут захотеть принести в жертву.

«И мамашу мою не убоятся, – подумалось ему. – А может как раз до сих пор не пустили в расход из-за того, что опасаются все же ее реакции. С другой стороны могут решиться на мою ликвидацию именно как сына христианки, опасаясь, что я тоже приму христианство и начну насаждать новую религию, а значит всячески их ущемлять и тут такой подарок в виде удара молнии и сей знак для людей можно вывернуть как захочется».

– Что по этому поводу говорят волхвы? – с напряжением в голосе спросил Русов.

– Они ничего не говорят… наверное ждут, когда ты очнешься.

– Понятно. Долго я валяюсь?

– Третий день…

– С этого момента ничего не есть и не пить. Разве что если сами воды наберете и что-то из своих запасов приготовите.

Свенельд, сверкнув глазами, понятливо кивнул. Не дурак, все понял правильно.

Святослав отстраненно подумал, что по-хорошему вообще стоило бы всех этих торговцев религиозным опиумом на ноль помножить, но не был уверен, что дружинники справятся. Все-таки волхвы Перуна дядьки не простые, в служители покровителю воинов шли воины. Да и не уверен он был, что дружинники выполнят его приказ, забоявшись божественного гнева, тем более, что он о себе только что так явственно напомнил.

3

О том что князь пришел в себя и его в скором времени могут позвать волхвы Святослав прекрасно понимал, а потому попытался встать. Следовало выглядеть здоровым и полным сил, дескать Перун не пытался его убить, чтобы волхвы даже думать не могли доделать работу бога.

Насколько реальны его опаски Русов не знал, память тела в этом особо ему не помогала, все-таки общество волхвов достаточно закрыто и логика их мышления неизвестна, потому он предпочитал исходить из худшего варианта – целее будешь. В конце концов Перуну время от времени приносили человеческие жертвы, якобы добровольные (ага, знаем мы этот добровольно-принудительный принцип) и это напрягало.

«Первым делом надо как-то полностью перетянуть дружинников на свою сторону, – лихорадочно размышлял Святослав Игоревич, – чтобы они даже думать не могли остаться в стороне возможной разборки между мной и волхвами, не говоря уже о том, чтобы выполнять их приказы направленные против меня…»

Встать получилось без особых проблем, хотя тело под тряпичными бинтами неприятно зудело, но лечебные мази вроде бы сделали свое дело и ощущаемый дискомфорт можно было терпеть держа невозмутимый вид.

– Свенельд, а где моя бронь и меч?

– Волхвы забрали…

«Ага, типа священная реликвия будет, если меня решат оставить в живых, дескать сам Перун прикоснулся, а значит и их авторитет среди прочей волховской братии поднимется, ведь на их капище все произошло», – с кривой усмешкой подумал Русов.

– Негоже мне представать перед служителями Перуна бездоспешным и безоружным.

– У Варанга возьму.

Святослав кивнул. Варанг был молодым лучником примерно одной комплекции с князем.

И минуты не прошло, как Свенельд принес кольчужную рубаху, шлем и меч, после чего помог своему князю облачиться.

Святослав кривился, но терпел.

Волхвы действительно не стали затягивать с приглашением очнувшегося князя на беседу.

Святослава пробрал мандраж. Мысли метались испуганными зайцами и чем ближе подходил к полянке в центре которой стоял грубо вырубленный идол Перуна, тем поганее становилось на душе. Да еще хмурые рожи трех престарелых и очень бородатых седых волхвов и их крепких свитских не предвещали ничего хорошего.

«Да уж… до античный статуй богов тут даже не как до Луны, а как до Юпитера пешком…» – неожиданно для самого себя подумал на отвлеченную тему Русов.

Вспоминание античных богов, словно что-то перемкнуло в голове.

– Лучшая защита – нападение…

Выстроилась линия поведения. Он не был уверен, что его ждет что-то плохое от этой встречи, может даже наоборот волхвы хотят объявить его чуть ли не посланцем бога и позвать в свои ряды, а что хмурые, то образ такой сценический, но рисковать не хотелось. Тем более что посланцем бога себя объявить никогда не поздно.

Последняя мысль скорректировала план, сделав его полностью логически законченным и Русов ощутил уверенность.

Стоило только центральному и видимо самому главному волхву открыть рот, как Святослав оборвал его громким выкриком, порадовавшись, что не дал от волнения петуха:

– Молчать ничтожные! Говорить буду я ибо являюсь сейчас его гласом! – указал на идола Святослав. – Великий Перун недоволен вами, даже больше – разочарован!

Дедки явно опешили от наезда и вообще сломом заранее распланированного мероприятия. Им видно вообще редко когда перечили, если вообще перечили. А тут такой фортель, от имени бога говорят не они, а им! Так что ничего удивительного, что старички несколько растерялись. Все-таки предъява была реально жесткой.

– Но почему?.. – удивился волхв, что стоял слева от центрового.

«Все, теперь за дружинников можно не бояться, – с некоторым облегчением подумал Русов. – Сейчас в их глазах я главный представитель Перуна на этом капище и мои приказы имеют наивысший приоритет исполнения, волхвы же перешли в разряд чуть ли не татей, ха-ха…»

Он едва сдержался от истеричного смешка.

– Почему? Ты еще спрашиваешь: «почему»?! – намеренно стал эмоционально накручивать себя Святослав, считая, что так его слова будут восприняты более полно на подсознательном уровне. – Оглянись старый, плешивый ты пень! Что ты видишь вокруг?! Вы сидите в болотах и лесах! Сколько веков вы ведете славянские племена за собой? И куда вы за эти многие века их привели? Так я отвечу вам – никуда! Как сидели славянские племена в болотах и лесах, так и сидят! За гораздо меньшее время племена италиков, что поклонялись Зевсу, Марсу, Юпитеру и другим, построили величественные города, обрели невиданную мощь и завоевали половину известного им мира!!! А что завоевали мы?! Ничего!!! Сидим в болотах как лягушки! Боги дали вам силу и власть! Знания!!! Как вы распорядились их даром? Никак! Где многолюдные города? Где величественные храмы в честь богов?! Где, я вас спрашиваю?!!

Волхвы были в состоянии нокдауна и Святослав не останавливаясь продолжил молотить не им давая опомниться, стараясь вообще привести их в моральный нокаут.

– Или вот это деревянное кое-как обтесанное бревно вкопанное в землю, все на что вы способны?! Ведь чем сильнее народ поклоняющийся конкретным богам, тем сильнее сами боги и тем больше у них сил для того, чтобы защитить своих последователей от притеснений со стороны других народов и их богов! Но что же мы видим? Южные и восточные славянские племена вятичей, полян, уличей и других стонут под игом хазар и прочих кочевников, платя им дань. На западе, тиверцы, волыняне и белые хорваты постепенно принимают веру в нового бога – Иисуса Христа и даже моя мать стала христианкой! Моя мать стала христианкой!!! Как и почему вы это допустили?!!

Святослав так распалил себя доведя до бешенства, что это весьма впечатлило не только дружинников, но и волхвов.

Казалось, еще немного и молодой князь реально начнет метать молнии из глаз.

Воистину отмеченный Перуном!

«А ведь христианизация неизбежна, и тут жрецы сами виноваты ибо нет среди них единства, не видят угрозы не понимают, а потом поздно станет, – тем временем на удивление трезво подумал Святослав. – Как раз сын реципиента и провел так называемое крещение Руси, по-дурному, силой там, где можно было лаской… по-умному. Но увы, князья обладая буйным варяжским нравом, особо думать не стремились, предпочитая простые решения по типу Александра Македонского, то бишь разрубания всех узлов мечом… Ведь племена сопротивлялись не столько христианизации, хотя упертых последователей язычества тоже хватало, сколько тому, что ее проводил Киев и крещение воспринимали скорее как насаждение власти полян над остальными племенами превращая их из относительно равных по статусу в однозначно подчиненных, а такое конечно же никому понравиться не могло».

В теории наверное можно было сохранить язычество, заставить жрецов работать в одной упряжке, но если подумать, то для этого придется пролить крови как бы не больше, чем при христианизации. Жрецы разных богов реально довольно сильно соперничали между собой, у каждого племени был свой покровитель, у кого-то Макошь, у кого-то Велес, у иных Ярило и так далее, и тут лишь вопрос времени как быстро они вновь перессорятся и начнут откровенно враждовать. Что уж говорить о них, если христианство – единобожие начало размножаться делением, что твоя инфузория-туфелька и чем дальше, тем больше появляется различных течений и откровенных сект.

Так что Святослав даже думать не стал на тему сохранения язычества.

Скорее можно было подумать над тем, как устроить взаимное религиозное проникновение с последующим смешением. Ибо чистое христианство его тоже по большому счету не устраивало, мало того, что там полно логических противоречий, но больше всего его бесила эта рабская идеология, покорность судьбе, что навязывала эта религия.

И тут как бы дико это ни звучало, со стороны христианской религии было вполне реально. Стоит только вспомнить о том, кто пришел первым к новорожденному Иисусу согласно библейским же сказаниям. Ага, они самые – волхвы, что принесли ценные дары.

Другое дело, что сами волхвы наверняка по определению будут отбиваться всеми руками и ногами от такого симбиоза. Да и так сходу действительно трудно было представить процесс слияния религий, скорее уж реальнее скрестить ежа с ужом… по крайней мере через тысячу с хвостиком лет будет реально генетическим способом получить полтора метра живой ключей проволоки. Но чем черт не шутит пока бог спит?

Понимая, что христианизация по сути неизбежна, и не важно по жесткому или мягкому варианту, кроме того это огромное подспорье в объединении племен в единую общность способную выстоять против все усиливающихся внешних угроз, не говоря уже о будущих в виде тех же монголов, Русов, что называется не отходя от кассы, решил заложить дополнительную мину под язычество, сказав:

– Не получив силы от своих последователей, коим боги так долго покровительствовали и оберегали, и сочтя нас не оправдавших надежд, бесперспективными, они решили уйти…

Это было как гром среди ясного неба.

– Уйти?! К-как?.. К-куда?.. – выпучив глаза дрожащим голосом спросил волхв, что стоял справа от центрового.

– Миров великое множество, если вы не знали! Они словно бусинки в ожерелье, в котором наш мир лишь один из многих. В других мирах боги найдут более благодарные и отзывчивые народы, от которых получат необходимую им силу. Но в том, что они уходят, виноваты только вы! Ваше бездействие!

«А не перегнул ли я палку? – несколько запоздало с опасение подумал Святослав. – Сейчас как накинутся…»

Волхва стоявшего в центре казалось вот-вот удар хватит.

Но нет, не накинулись.

Шок – это по-нашему. А шокированы все были изрядно. Никто даже близко ничего подобного не ожидал, а потому не знал как реагировать.

4

– Князь… это правда все что ты сказал волхвам? – несколько подавленным голосом спросил Свенельд спустя очень продолжительный промежуток времени.

Видеть его таким растерянным и даже потерянным было непривычно. Ведь он всегда выглядел невозмутимым и уверенным в себе.

«Эк вас как придавило-то», – мысленно усмехнулся Святослав.

Хотя конечно он понимал, что для средневековых людей все произошедшее очень серьезно. Даже более того, все что он говорил, по сути переворачивало их мир с ног на голову. В общем люди выглядели морально подавленными, рушились все основы их жизни.

После своего выступления, пока волхвы не очухались Святослав скомандовал покинуть капище и они галопом помчались прочь, несмотря на подступивший вечер. Ибо дальше оставаться в гостях у жрецов было мягко говоря неуютно, неизвестно до чего они додумаются и каким выводам придут особенно в условиях когда жертва находится под рукой. Могут ведь и к радикальному решению вопроса прибегнуть. Вне капища хоть какой-то шанс на спасение будет. Хотя это больше самоуспокоение.

– Да.

– Но ты не выглядишь опечаленным…

– А с чего мне печалиться?

– Так боги же покидают нас… ты сам это сказал… Как же мы без их защиты?

– Ну, во-первых, они покидают нас не вот так сразу, десяток лет у нас еще есть, – начал лихорадочно фантазировать Русов. – А во-вторых, есть другие боги, покровительства которых можно попросить…

– Ты имеешь ввиду Иисуса, веру в которого приняла твоя мать?

– Можно и его, – кивнул Святослав.

Почувствовав, что разговор встал на опасный путь, дружина может стать агрессивной и упереться рогом из принципа, Русов решил слегка разрядить обстановку, сказав:

– Хотя можно и других выбрать. Хотите стать мусульманами? Им многоженство разрешается, будут у вас целые гаремы…

– Не… – тут же отреагировал воевода с возмущением в голосе. – Им же пить нельзя! Как же это без пития?!

О да! В культуре викингов-варягов спиртное имело очень большое значение. Не зря ведь попадая в Валгаллу воины только и делают, что пируют вместе с богом. Так что земные пиршества это своеобразное отражение небесного, ну и этакая репетиция посмертной жизни… И хоть любая другая религия ломала эти представления о загробном мире, но в яви отказаться от прежних привычек они не могли.

Чистая зависимость если уж на то пошло, хотя алкоголиками они не были. Такие гибли первыми. Выживали самые устойчивые к спиртному. Такой вот естественный отбор…

– А еще им свинину нельзя есть, – отметился еще один знаток исламской религии, как раз любитель свининки, а особенно охоты на дикую их разновидность.

Остальные дружинники тоже оживились. Ну да, выпить они все любили, как и свинику поесть. По сути единственное развлечение в эти временя – пображничать. Ну еще охота, и оказывается, что и тут не все слава богу!

– Демоны с этими женами, тем более что с возрастом много их и не надо, с одной бы управиться… особенно если они тебя всей толпой пилить будут – с ума сойдешь! А вот без пития никак нельзя! – добавил еще один из возрастных дружинников, у которого как раз было сразу три жены, так что он знал о чем говорил.

Любвеобильный по молодости, сейчас страдал от лишнего количества жен, у которых от недостатка любви с каждым годом все сильнее портился характер.

– Можете принять иудаизм, – продолжил троллить Русов варягов. – Правда там, как и в исламе вам придется обрезание сделать…

– Не-е! – чуть ли не хором с возмущением выдали воины, при этом некоторые инстинктивно дернулись прикрыть самое дорогое.

– Ну и с питием тоже не все ладно у них, как впрочем и с женами, не говоря о собственных запретах с едой.

– Совсем какая-то пропащая религия, – выдал Варанг, он как молодой, недавно принятый в дружину еще нигде не был. – Ни пить нельзя, ни жен много, ни пожрать толком… Как они вообще живут?!

Остальные согласно загудели.

– Да и как принять религию врагов наших исконных хазар? – заметил Свенельд.

– А есть боги, что одобряют и многоженство и питие? – с любопытством спросил один из молодых дружинников по имени Кусам, местный можно сказать из самоедов, отменный следопыт, способный пройти через любое болото.

– Не, таких не знаю. Либо дозволяется много жен, либо выпивка рекой. Пить кстати без особых запретов разрешает только Иисус, с женами правда затык, полагается только одна.

– Ну, лучше уж одна, но чтобы пить можно было. А что до того, что жена лишь одна, то девок кругом охочих до ласки всегда полно! – весело заметил воевода.

Дружина развеселилась, начав обсуждать те или иные моменты различных религий.

Святослав мысленно улыбался.

Во-первых, вывел людей из депрессивного ступора, а во-вторых, пропиарил новую религию и надеялся, что когда придет время сменить молот Тора-Перуна на крестик, то особых возражений это не вызовет.

«Теперь главное провести грамотную комплексную информационную кампанию по религиозному вопросу, – с легким возбуждением даже азартом подумал он. – Натравить всех собак на волхвов и прочих жрецов, обвинить их во всех народных бедах вплоть до неурожаев с плохой охотой и потихоньку готовить народ к смене веры».

Святослав скорее всего в другой обстановке и не подумал бы ни о чем таком (чего зря суетиться огребая ненужные проблемы?), но увы, сделав первый шаг – вступив в конфликт с волхвами, придется идти по этой тропе до победного конца. Ибо противник наверняка все произошедшее на капище просто так не оставит и попытается как-то ответить, начиная от поднятия мятежа среди простого люда и вплоть до попытки тайного убийства. А потому волей-неволей придется наращивать темп противостояния ведя постоянное давление и купируя вражеские атаки.

Вот только чтобы что-то купировать об этом надо знать загодя…

«Надо свою спецслужбу создавать, – невесело хмыкнул Русов. – А-ля НКВД – Негласный курень внутреннего дозора…»

Святослав с трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться в голос, особенно в красках представив процедуру задержания подозреваемых, когда ночью у дома останавливается черный возок запряженный тройкой вороных коней. Хотя тройка это много и неудобно, хватит одного, но обязательно черного, как уголь.

Вообще конфликт с жрецами вышел лишним, даже глупым, больше от испуга за свою жизнь и просто от шока с попаданием-вселением из в общем-то уютного двадцать первого века в десятый с его дремучестью и жестоким варварством.

«Попала нога в колесо, пищи но беги», – со вздохом подумал Святослав.

Для желающих поблагодарить автора.

Карта сбербанка 2202 2007 7546 0148

Глава 2

Глава вторая

Ковка железа пока оно горячо

1

До Новгорода добрались без особых хлопот к вечеру следующего дня, переночевав в какой-то крохотной деревушке на десяток домов-полуземлянок обнесенной тыном. Все-таки шататься ночью по лесам и болотам не самый лучший вариант учитывая, что служители Перуна наверняка знают эти места вокруг своего капища как свои пять пальцев и пройдут с закрытыми глазами, так что засаду могли устроить под любым даже самым безопасным на взгляд путешественника кустом. А так за частоколом пересидели, почти не сомкнув глаз.

Но нападения, чего очень боялся Святослав Игоревич и явно опасался Свенельд с дружинниками, не случилось. Может до сих пор волхвы пребывали в шоке и не могли быстро принять решения, может спорили, а может решили действовать чужими руками, чтобы не подставляться и не навлечь на себя гнев княгини Ольги.

«Последний вариант скорее всего самый верный», – подумал Русов.

Более-менее в безопасности Святослав ощутил себя внутри городского кремля.

«Упс, а ведь я теперь женатый человек», – вспомнил Русов, увидев, что его на крыльце встречает девчушка лет пятнадцати.

Только эта девчушка не так давно уже родила – Ярополка. Впрочем сие в это время, да и спустя еще несколько веков, будет делом обыденным. Из-за чего смертность среди еще не сформировавшихся физически девушек от внутренних кровотечений просто зашкаливала.

Святослав внимательно на нее посмотрел, память памятью, а личное впечатление на живую это другое дело.

Выглядела Предслава, дочь киевского боярина, вполне симпатично, особенно если бы не холодно-безразличная маска на лице. Не красавица… но тут сложно судить, лицо не до конца оформилось, присутствует юношеская припухлость, портила печать депрессии, но потенциал имелся.

Золотистые волосы. Невысокая, широкобедрая, благодаря чему не загнулась во время родов по малолетству, хорошая талия, да и грудь впечатляет несмотря на то, что еще весьма юна. В общем девка хоть куда. Правда существовал риск, что со временем превратился в бочку на ножках… но этого можно избежать если правильно строить тело.

Воспоминания реципиента о жене только подкачали. Святослав Игоревич не воспринимал жену именно как супругу. По большому счету он не видел разницы между ней и какой-нибудь сенной девкой или полонянкой. То есть чисто повалять. И даже не скрывал своих сторонних связей, что конечно уязвляло жену.

С одной сторону дурак дураком, а с другой понять его тоже было можно, хоть и сложно. Мать, осознавая угрозу ранней гибели сына в походах, или просто ранней смерти от какой-нибудь болезни, что случается сплошь и рядом не обходя стороной сильных мира сего, желала как можно быстрее увидеть внуков и женила Святослава очень рано. Ему было просто не до сколько-нибудь высоких отношений. Играла свою негативную роль юношеское бунтарство, пик которого приходится как раз на пубертатный период, когда дети во всем идут наперекор родителям, воспринимая все в штыки и это раздражение тем что с ним поступили против его воли перекинулось на жену. Потому обстановка в семье была… да не было ее. Чужие люди.

«Мн-да, ситуацию придется резко менять», – подумал по этому поводу Святослав Русов.

При этом он невольно задумался над одним непростым с этической стороны вопросом, а именно, будет он теперь считаться педофилом или же нет? Ведь он с сточки зрения вселившегося в князя души-сознания – взрослый человек, тогда как телом – ее ровесник, ну на год старше.

«Дождаться пока ей исполнится восемнадцать? – подумал он. – Так не поймут меня, и в первую очередь она сама…»

Забегая чуть вперед, он «взявшись за ум» постепенно наладил с женой превосходные отношения, извинился, делал дорогие подарки, отправил прочь всех с кем путался, возился с наследником при любой возможности…

Это нужно было хотя бы не только для нормальной супружеской жизни, но и для воспитания детей в нормальной психологической обстановке и нужном векторе. Ведь воспитанием детей занимается в основном жена, пока муж в походах и делах, ну и кого она воспитает ненавидя мужа? Только врагов своему отцу. Как это случилось с тем же Петром Великим, что забил болт на свою жену, любовниц не скрываясь валял, вот и вырос его сын тем, кем вырос… дегенератом.

Такого «счастья» Святослав себе естественно не желал. Ему требовалось, чтобы теперь уже его дети стали ему соратниками и продолжили его дело, а не похерили из ненависти к отцу.

После всех ритуалов Русов наконец добрался до теперь уже своих покоев. Он буквально рухнул на ложе в виде здоровенного сундука укрытого медвежьими шкурами.

– Гроб какой-то… – пробормотал он так и не сумев, как ни старался, улечься с комфортом. – Как он раньше спал на этом?..

Впрочем память подсказывала, что особых проблем князь не испытывал.

– Спартанец блин…

«Гнездо» у волхвов в плане удобства куда как удобнее, но устраивать что-то подобное здесь было бы не очень правильно.

Впрочем с комфортом мешали устроиться и его ожоги.

Стоило о них вспомнить как к нему в комнату вслед за Свенельдом вошла старуха и девушка лет восемнадцати-двадцати. Святослав их сразу узнал, старуху звали Вага, а ее спутницу – Руина и являлись они в кремле медицинским персоналом.

Свенельд помог снять кольчугу, а Вага обработала раны еще более отвратно пахнущими мазями, что-то при этом невнятно бормоча. Руина намотала бинты.

– Как там вообще? – спросил Русов.

Спина пострадала сильнее груди с животом. Видимо при ударе молнией упал лицом на землю и потому больше тлело на спине, пока опешившие от происшествия свидетели не кинулись наконец на помощь.

– Гораздо лучше, чем было вначале, – бодро ответил Свенельд. – Заживает очень быстро.

Голова, как ни странно не пострадала, даже волосы почти не опалились.

– Хорошо…

Решив, что обязательно прикажет сделать себе нормальную кровать причем двухместную с основой из кожаных ремней, а то это угребище совсем никуда не годится, Святослав обмотанный как мумия свежими бинтами, слез с ложа и открыл небольшое слюдяное окошко (точнее просто вытащив раму из проема-бойницы), а то в комнате от мазей пахло… специфически и густо, хотелось хоть немного проветрить, и невольно прислушался к разговорам доносившихся со двора. А двор буквально гудел словно растревоженный улей.

Понятно, что возвратившиеся с ним дружинники на все лады обсуждали с товарищами, все что произошло на капище и чему они были свидетелями, начиная от удара молнией и заканчивая наездом князя на волхвов от имени самого Перуна. Реакция была разная, от недоверия до страха.

Русов и не думал запрещать разбалтывать сведения. Наоборот, хотел, чтобы информация распространилась как можно шире. Кто-то поверит, кто-то – нет, но зерно сомнения в землю будет в любом случае вброшено и оно рано или поздно взойдет, особенно если не забывать эту посадку время от времени удобрять и поливать.

«Надо пир устроить, а то вон как все напряжены… пусть расслабятся», – подумал Святослав и не откладывая отдал необходимые приказания дворовым слугам.

Собственно пир и так предусматривался планом мероприятий. Просто после такого его могли и отменить.

Стоило подумать о собственной защите. Ведь вполне возможно, что среди дружинников есть агенты волхвов и те вполне могли попробовать нанести удар во время пира, начав пьяную бучу во время которой «совершенно случайно» прилетит князю.

– Или я все же преувеличиваю их возможности? – задался он вопросом. – Средневековье все-таки, причем в довольно глухом краю, а не в Риме и тем более не Константинополе, где такая предусмотрительность выглядела бы более уместно. Впрочем, лучше перебдеть, чем недобдеть.

«А могут и яду сыпануть», – нервно подумал Русов.

– Не… тогда это сразу на них укажет и мамаша им такого пистона вставит в одно место… так что яда пока можно не опасаться, а вот пьяная драка из кучи которой вылетит кинжал это реальнее. Но контроль за кухней надо все равно усилить, убрав оттуда всех, кто может сработать на стороне врага, а остальных время от времени жестко проверять устраивая провокации.

Скинув вонючие шкуры на пол и открыв сундук Святослав воочию узрел богатства молодого князя: мечи, топорики, ножи, шлемы и кольчуги, лук с колчаном стрел и мешочек с наконечниками самых разных форм и размеров. Брони было немного, но на пару-тройку комплектов хватит.

Было тут и серебро с золотом, мотетами и просто брусками – гривнами. Какие-то массивные и неказистые украшения в том числе с отшлифованными, но не гранеными каменьями, красными, зелеными и синими.

Первым делом Святослав вернул кольчугу вызванному слугой Варангу и в качестве благодарности подарил нож с волнистыми линиями, не то булат, не то дамаск. Наверное излишне дорогой подарок, но сейчас не до скупердяйства.

– Благодарю, княже! – поклонился тот, радостно блестя глазами.

Оплатив аренду кольчуги лучника, Русов принялся за более тщательное исследование своеобразного наследства. Не будучи специалистом по средневековой защите, кольчуги его все же не впечатлили, какие-то они были неказистые с простейшим плетением. И лишь одна из трех имела дополнительную защиту в виде нескольких пластинок размером с ладонь на груди.

Святослав попробовал одно из клепаных колец на изгиб и недовольно поморщился. Потребовалось приложить не так уж много сил, чтобы колечко начало гнуться в его пальцах. Сразу становилось ясно, что сколько-нибудь мощного удара она не выдержит и не факт, что сможет защитить от стрелы, разве что от охотничьей, боевая же пробьет навылет. Значит надо опасаться киллера-лучника.

Скорее кольчуги выполняли роль защиты от ослабленных и скользящих ударов. Прямой удар мечом или саблей кольчуга если и выдержит, то дробящий эффект никуда не денется, кости хрустнут только так.

– Беда-печаль… Придется самому озаботиться нормальной защитой.

Русов снова обратил внимание на теперь уже свои финансы.

– Должно хватить… Хотя надо освежить память на цены, реципиент в этом плане сильно плавает, но оно и понятно, князь как-никак, ему не до подобных мелочей… все мысли о сражениях. Мне бы шашку да коня… Маньяк какой-то.

Причем цены имелись ввиду на товары народного потребления, а не доспехи. Сколько стоит военное снаряжение князь прекрасно знал. Но в том-то и дело, что броня стоила дико дорого, но и то, что имелось на рынке Святослава не устраивало ибо продавались различные вариации кольчуг, чего-то более мощного просто не было. Это надо делать на заказ и ждать пока сделают и привезут, что тоже дорого. Металл сейчас вообще очень дорог.

Посему Русов планировал развернуть собственное производство железа и стали, благо теорию знал, а там немного практики, опытов и… на руках будет то, что ему нужно. Благо край сей богат на болота, а в болотах просто полно железной руды, ведь по сути болотную руду в эти времена только-только начали осваивать.

Выбрав наконец самую простую и легкую кольчугу-безрукавку, Святослав облачился в нее, нацепил на пояс меч с ножом, и вышел во двор где уже почти все было готово к пиру. Благо пировать в броне обычаями вполне себе дозволялось, ведь кольчуга практически повседневная форма одежды дружинника и тем более князя. Скорее сильно удивились бы, если он вышел без нее.

2

Начало пира по психологическому настрою больше походило на тризну.

– За нашего князя Святослава Игоревича из рода Рюрика отмеченного самим Перуном! – встав, провозгласил Свенельд, подняв серебряный кубок.

Такой тост проигнорировать было невозможно, все выпили, и после первого захода пиршество со скрипом покатилось по известной колее. Люди постепенно набирались медовухой, брагой и вином, раскрепощались и зазвучали первые вопросы обращенные к Святославу.

Русов много не пил, понимая, что для того, чтобы удовлетворить любопытство дружинников, ему нужно мыслить трезво и держать нить повествования, чтобы банально не завраться и тем более не проболтаться о том, кто он и откуда. Так что он повторил все, что сказал волхвам.

– Но как же так князь? – пробормотал один из старых дружинников на которого рассказ произвел особенно сильное и тягостное впечатление, но тем не менее он не утратил способности логически мыслить и постарался прояснить вопрос: – Как ты и сказал, италики верили в своих богов и они достигли небывалого могущества, но почему они все равно ушли от них? Ведь Римская империя пала и теперь там хозяйничает новый бог…

– Все очень просто други, италики возгордившись своими успехами, очень много возомнили о себе, забыв, что большая часть их успеха это заслуга богов. Сначала вожди возвели себя в жреческое сословие и стали обманывать людей толкуя все божественные знаки в свою пользу, чтобы получить еще больше власти. Но это лишь малая из бед. Шло время и цезари совсем потеряли страх перед богами и стали требовать от других людей собственного обожествления! Они обнаглели настолько, что стали строить храмы в собственную честь!

Дружинники загудели. Пошло обсуждение информации, кто-то из молодых усомнился, но старшие более просвещенные товарищи, что ходили походами на Константинополь, подтвердили, что да, слышали они о таком.

– Вот и думайте, как боги должны были отнестись к народу, что приравнял их к простым смертным. Это ведь сродни тому, что какой-то раб, возьмет оружие и потребует относиться другим рабам к нему как своему хозяину, а у вас как к равному, да еще воину. Вот что ты с таким рабом сделаешь?

– Башку срублю, гниде! – взревел варяг.

Его согласным ревом поддержали остальные дружинники.

– Вот и боги отвернулись от италиков, что возомнили о себе слишком много. Сначала их постигли многочисленные болезни, то была божественная кара, а потом на них обрушились готы с галлами и прочими племенами в итоге империя занимавшая половину мира ужалась до исконных земель италиков. И только когда италики приняли нового бога Иисуса у них стало все постепенно налаживаться…

Начались разговоры о других богах, оценивая достоинства и недостатки той или иной веры, в итоге после затянувшегося обсуждения и множества выпитой медовухи, варяги пришли к выводу, что да вера в Иисуса Христа наиболее приемлема среди прочих, пей сколько влезет, ешь, все что хочешь, разве что посты всякие придется соблюдать… и обрезание делать не надо.

– Князь, а какого во это в чертогах Перуна? – спросил один из молодых. – Ведь ты был там?

– Увы, я не был в его небесном доме и не знаю как он выглядит. Бог сам снизошел ко мне на капище и поведал то, что я рассказал волхвам и вам. Ну и еще кое-что… – добавил Святослав, решив, что людей стоит дополнительно подбодрить.

– Что?! – почти слитно прозвучало множество голосов.

– Перун, несмотря на свое неудовольствие нами, но поскольку в отличие от италиков, мы не оскорбляли его и всегда чтили, пообещал до своего ухода в иной мир, помочь нам одержать победу над хазарами!

– Слава великому Перуну!!! – вскочив в экстазе заорал Свенельд.

– Перун! Перун!! Перун!!! – оглушительно взревели дружинники.

После таких воодушевляющих инсайдерских сведений пьянка пошла гораздо свободнее. Воинов очень воодушевило, что их покровитель не оставил их и еще поможет одолеть столь могущественного противника. А Хазарский каганат это не только три-четыре… или сколько там тысяч квадратных километров земли?, но и очень ценный мех… то бишь трофеи. Очень много богатых трофеев.

Как ни старался себя ограничивать, Русов все же изрядно наклюкался, что не могло не остаться без последствий. Кто-то стал петь баллады, но это было настолько мозголомно и уныло, что называется уши скручивались в трубочку, что он не выдержал и отобрал у псевдопевца гусли и взяв инструмент на гитарный манер, хотя играть в принципе не умел ни в той ни в иной ипостаси, запел сам.

3

Святослав, приходя в себя поутру в своих палатах, страдая от жестокого похмелья, пытался вспомнить, что же он именно пел и не сильно ли при этом накосячил. Выяснил, что точно не Высоцкого, в его репертуаре ничего подходящего под данную эпоху нет, по крайней мере он ничего такого не знал.

– «Черный ворон» точно был… и песня имела грандиозный успех… хотя поначалу слушатели казалось в статуи превратились, а потом знаки отвращающие творили. Блин…

Сейчас до Русова дошло, что ворон вообще-то один из символов Чернобога, имя которого говорит само за себя. Он своеобразный аналог христианского Дьявола.

– «Атаман» еще был… не менее грандиозный успех. Даже не помню сколько раз на бис исполнял. Потом пошел Цой с «Легендой», тоже неплохо приняли… хотя не уверен, что песню спел полностью и не переврал половину слов… не самая моя любимая композиция, но мысль передал. Было что-то из «Арии»… много чего было. А закончил я кажется группой «Кирпичи» – «Домой с победой»… остается только догадываться понял хоть кто-нибудь, хоть что-нибудь?.. Тем более что я сам не очень понимаю, очень уж фетовская вещь. Ну и будем надеяться, что ничего из голимой попсы я им не пел… а еще больше надеюсь, что не спел ничего из «Красной плесени», конкретно арию воеводы из панк-сказки «Куликовская битва», что так и просилась на язык.

«Не, кажется не пел», – с облегчением подумал Святослав, встретившись со Свенельдом за завтраком-обедом.

Воевода, будучи дядькой князя, обидевшись, мог задать своему подопечному хорошую трепку, будь он хоть трижды отмеченный Перуном. А так отреагировал вполне доброжелательно и даже протянул кубок с лекарством – ромейским вином.

– На, подлечись.

– Ну и кислятина… – скривился Русов. – По крайней мере свинца внутри точно нет… Надо мяса намариновать для шашлыков…

«Ну или он тоже не помнит, как и я, хотя сомнительно, опыта попоек у воеводы на порядок больше моего, так что точно не пел, – обрадовался Русов, краем сознания продолжая анализировать обстановку. – Забавно, но именно песни окончательно убедили всех, что я действительно общался с богом».

Люди действительно смотрели на князя не так как раньше, было в их глаза что-то такое эдакое, что не описать словами.

Впрочем удивляться тут было нечему, песни действительно никто не слышал, князь их тоже не знал, но именно после возвращения от волхвов из капища, где его долбануло молнией из него поперло. В общем железобетонное доказательство для тех, кто все равно сомневался.

В общем остаток дня князь и дружина отходила от затянувшейся вечерне-ночной попойки, а утром после шашлыка, (воевода ничего не упускал из сказанного подопечным и докопался до нового блюда в итоге получившее название «Перуново яство»), Святослав в сопровождении десятка дружинников поехал на городской торг.

Как сразу стало ясно, информация в народе разошлась широко. Горожане выглядели пришибленными, не было того гама коим славился новгородский торг, не орали зазывалы, а вокруг князя и вовсе образовалась сфера тишины. Люди смотрели на Святослава словно пытаясь узреть в нем какие-то дополнительные элементы, сразу даже и не понять что, но точно не крылья ангельские и не хвост с рогами, ибо это из христианской мифологии.

Впрочем, непосредственно на торгу, Святослав не нашел ничего для себя интересного и тогда он направился в ремесленные концы города. Сначала наведался к кузнецам.

– Мне нужно свинское железо. Есть? – спросил он у главы кузнечного квартала.

– Есть, но мало…

– Куплю сколько есть.

Глава кузнечного квартала не рискнул спросить, зачем князю сей бесполезный металл, но раз платит полновесным серебром, то почему бы не продать? Впрочем чугуна паршивого качества действительно оказалось не сильно много, ведь его появление в крице это серьезный косяк со стороны кузнеца, но три пуда набралось.

Зато поинтересовался Свенельд.

– Зачем тебе этот мусор?

– Перун сказал мне как можно из этого мусора получить добрый уклад. Да именно уклад или как его еще называют – сталь, а не мягкое железо. Причем быстро и дешево.

– О!..

– Вот и хочу попробовать.

Дальше князь направился к гончарам, где заказал тигли, дав в качестве образца стаканчик на пол-литра объемом, собственноручно вылепленный из сырой глины, ну и крышки к ним.

Заказ сделал на сто штук.

– И это только первоначальный заказ. Дальше буду заказывать больше, гораздо больше, так что готовьте глину, – предупредил Русов.

– Заготовим князь!

Потом заглянул к углежогам и заказал много угля. Очень много.

Дальше он снова вернулся на рынок, где заявил:

– Плачу одну серебрушку за вот такую корзину болотной руды!

При этом Святослав подхватил у корзинщика, что продавал свой товар, изделие объемом где-то на треть куба. Может даже чуть поменьше.

– А сколько тебе таких корзин нужно, князь?! – спросил кто-то из толпы.

– Возьму все что принесете!

Народ оживился. Цена неплохая, а руды в округе хватает. Даже малые дети собирать могут. Наконец к делу приставить можно будет, да еще такому выгодному!

– Как расплатишься, княже? – спросил с неодобрением в голосе воевода.

– Что, много принесут? – усмехнулся тот.

– Очень. Целую гору натащат, – не принял шутливого тона Свенельд. – Даже наших денег не хватит расплатиться.

– То, что принесут так много, это просто замечательно. А на счет денег не волнуйся, из принесенной руды сделаем железо, продадим и расплатимся.

– Чтобы из руды выделать уклад, нудно много времени и сил…

– Знаю. Если делать как делают сейчас – да, вечность будем железо выделывать махая молотами выбивая из крицы дурь. Но ты кое-что забыл… – посмотрел Русов в небо.

– Перун…

– Именно. Он не только показал, как сделать сталь из мусорного свинского железа, но и в разы ускорить выделку железа и стали из руды. Так что сколько ни принесут новгородцы руды, нам этого будет даже мало! Понимаешь сколько это железа, воевода?

– Даже представить не могу…

– Много. Я хочу не просто получить деньги, а переодеть вас всех в добрые доспехи, а не это дерьмо, что мы сейчас на себе таскаем. Это железо так же позволит нам получать очень много серебра с его продажи, так что больше не будет недовольных дружинников своим скудным содержанием…

Воевода понятливо кивнул. Отец князя полез второй раз к древлянам как раз из-за недовольства дружины скудостью. Да и сейчас не сильно довольны. Впрочем, людям всегда всего мало…

– Так что нам даже в полюдье можно будет не ходить.

– Тогда забудут людишки, кто им хозяин, много о себе возомнят…

– Ну тогда снизить дань, а то и людьми брать в том смысле, что призывать охочих в дружину. Я хочу ее серьезно увеличить.

– На сколько?

– На сколько получится. Если удастся довести численность до тысячи человек, будет совсем хорошо.

– Тысяча?! – изумился Свенельд.

Да, тысяча человек регулярной дружины это очень много по нынешним временам. Да еще здесь на диком севере.

– Да, дядька, и это минимум. Впереди нас ждет множество битв с булгарами, хазарами, касогами и прочими, посему я хочу иметь большую, хорошо оснащенную и умелую дружину.

– Ох-хо-хо…

– И еще Свенельд, я хотел бы, чтобы ты стал моим боярином…

– Это большая честь для меня, князь!

– Погоди радоваться дядька, может еще откажешься. Я хочу, чтобы ты постепенно оставил командовать дружиной, передал воеводство одному из сотников, а сам занялся моей охраной…

– Так мы и так тебя охраняем…

– Вы охраняете меня от явных врагов. Но теперь появились враги тайные.

– Волхвы…

– Именно. Они могут нанести удар исподтишка, попытаются отравить и вот их, этих подсылов и нужно как-то выявлять.

– Даже не знаю князь…

– Я прекрасно понимаю твои сомнения Свенельд. Дело новое, непривычное и ты опасаешься не справиться… но делать его кто-то должен. Мы еще поговорим с тобой на эту тему. К тому же волхвы будут не единственными и даже не самыми опасными нашими врагами.

– А кто еще?

– Да те же ромеи!

Воевода кивнул с хмурым видом. Что это за пакостный, двуличный народ он прекрасно знал. Сегодня тебе улыбаются называя другом, а завтра шлют деньги твоим врагам…

4

Не откладывая, Святослав провел в кремлевской кузнице, где заправлял штатный кузнец дружины (сам бывший дружинник с сильно пораненой ногой), необходимые эксперименты с чугуном, использовав в качестве тиглей обычные горшки, к счастью они выдержали температурную нагрузку и результат был. Разный, так как в чугун клали разное количество угля, так что если Свенельд и сомневался, что из свинского железа может получиться что-то путное, то теперь у князя не было более горячего сторонника во всех его затеях. Даже свои деньги предложил.

Правда со строительством домны возникли определенные сложности. Главная засада заключалась в том, что строить ее по сути было не из чего. И некому. Новгород находится среди болот и отстроен из дерева.

Кирпичное производство? Нет, не слышали.

Все очаги делались из дикого камня. Причем каменщиков как таковых тоже не было. Много ли надо умения сложить простенький очаг? Вот и лепили кто во что горазд.

Развивать собственное кирпичное производство было долго и затратно, по сути целая отрасль, а время поджимало, как и деньги на исходе, так как все сколько-нибудь свободные от дел горожане ломанулись в болота добывать железную руду и серебро на ее выкуп улетало со свистом. А стоило только князю расплатиться честь по чести за первую партию, как объем поставляемой руды возрос в разы. Потому на первых порах Святослав решил обойтись жутким суррогатом. А именно построил домну из камня, молясь, чтобы она не развалилась в процессе единственной плавки.

Строил сам, заодно обучая будущих строителей из рабов обещая им по итогам свободу, благо имел кое-какой опыт кирпичной кладки. Конечно не княжеское это дело, но… клал он на таких ревнителей княжеской чести.

Где взял камень среди болот?

Привезли естественно. Камень, обычный плитняк, доставляли с Тихвинской гряды и Валдайской возвышенности – сто верст на восток, одно место чуть севернее, другое – южнее. Привезли быстро, ибо князь не скупился, лишь бы товар доставили в срок и надлежащего качества.

Такие домны естественно одноразовые, но тут уже ничего не поделаешь.

Финансы стремительно таяли, Русов даже распродал кое-какие драгоценности из заначки. Откуда вообще такие ценности у юного князя? Ведь в походах не бывал… Мать выдала, на случай если кого-то потребуется вознаградить богато. К счастью денег хватило на все хотелки, занимать ни у дружинников, ни тем более где-то на стороне не пришлось, а там и прибыль ожидалась.

Плавка прошла без особых нареканий, хотя если бы первый блин вышел комом, это было бы не то, что неудивительно, но даже естественно.

«Новичкам везет, – подумал Русов, когда на третий день пробили пробку и бурным потом хлынул чугун. – Ну или дуракам…»

Из тонны руды, вышло порядка двухсот пятидесяти кило чугуна, а из него после еще суток плавки в тиглях в специально отстроенной печи – двести кило стали.

Штатный кузнец дружины коего Русов в итоге поставил главным над всеем этим делом прямо н находил себе места. Мир для него просто перевернулся. Ведь до этого момента он и мечтать не мог о таких объемах уклада.

Половина объема пошло в продажу с последующей оплатой поставляемой руды, камня, тиглей и древесного угля. Причем с увеличением поставок всего и вся в разы.

Торговал Святослав естественно не сам – невместно, так что пришлось заключать ряд с новгородскими купцами, благо их в избытке. Князь установил твердую цену на железный уклад близко к рыночной, но поскольку качество было куда как выше чем торговали (собственно такого полуфабриката на рынке почти не было, торговали в основном готовой продукцией), то не оставалось сомнений, что купцы в накладе не останутся.

Конечно, Русову тоже выгоднее было бы торговать готовыми изделиями: ножами, серпами, косами, топорами, наконечниками, доспехами и мечами, но пока не имелось возможности изготовить товар в достаточном количестве. Одному кузнецу с таким объемом работ не справиться.

Из второй части уклада Русов решил сделать два-три разных комплекта доспехов и оружия.

Встал вопрос, а что собственно делать?

Хотелось конечно что-то вроде готики из позднего средневековья, но пришлось закатывать губу обратно. Увы, местные кузнецы не являются мастерами столь объемной ковки. Опять же требовался массовый прямо-таки конвейерный продукт, а значит необходимо максимально упростить работу, так, чтобы ее при необходимости могли выполнить простые люди, то есть тупо взять кузнечный молот и долбить по железной заготовке словно роботы, вытягивая и расплющивая ее до нужной толщины под присмотром профессионального кузнеца.

Выбор пришлось делать из трех разных видов доспеха, кои можно было изготовлять поточным методом, а именно чешуя, тут что-то комментировать излишне.

Второй вид – хауберк. Доспех набираемый из тонких около миллиметра стальных пластинок до двух сантиметров шириной около трех-четырех длиной, расположенных в тройной внахлест горизонтально и скрепленных между собой кольцами.

И еще один вид доспеха из стальных полос до двух миллиметров толщиной, в три сантиметра шириной и до шести длиной. Все это нашивается вертикальным способом внахлест на матерчатую (средневековый брезент из конопляной ткани) или кожаную основу. Полосы защищают плечи и руки до локтя. Защищались и ноги до колен. Впрочем поножи тоже можно было сделать из этих полос. В итоге получилась этакая вольная вариация на тему римской лорики, только завязки по бокам.

Со шлемом Святослав мудрить особо не стал. Римский в этом плане излишне сложен, затыльник точно лишний, разве что козырек-бампер не помешает, но в целом хватит обычного шишака. Его чуть позже планировалось делать методом штамповки, как и умбоны к щитам, с последующей минимальной ручной доводкой. Разве что добавить решил защиту щек. Хотелось и полумаску, но очень нетехнологична. Решил, что желающие пусть за свой счет ее делают.

Опытные образцы естественно отправились на тестирование в дружину, этакий краш-тест.

– Одним из таких видов доспеха будете оснащены вы все, так что решайте какой из них вам больше по душе.

Сначала самые авторитетные дружинники их несколько дней носили, оценивая удобство, а потом стали всячески истязать обстреливая из луков, рубя мечами и секирами, оценивая уровень защиты, что они обеспечивал.

Хауберк всем понравился в плане эстетики больше всего, но первым сдался под напором варягов. Кольца оказались слабым местом, они рвались, а так же не обеспечивали защиту от удара стрелой и копьем.

Да и с технологической точки зрения этот вид доспеха оставлял желать лучшего, все из-за тех же колец, они в производстве были слишком трудоемки.

Еще один недостаток, сложность обслуживания. Ржавчина очень быстро начинает жрать сталь. Так что пока каждую пластиночку да колечко смажешь…

Осталась чешуя и псевдолорика.

– Ну как? – поинтересовался Русов у воеводы, когда от доспехов остались одни ошметки.

– Отлично! Тяжеловато только…

– А кому сейчас легко?! Так какой выбираете?

– Мнения разделились поровну. Кому-то нравится чешуя, другим лорика…

– Что ж, тогда выберу я княжеским решением.

Выбор Русова пал на псевдолорику. Просто она была чуть более технологична чешуи за счет того что придется меньше пробивать отверстий, как бы не на треть на единицу площади, а то и в половину.

Получив одобрение дружинников и учтя большую часть замечаний, благо, что их оказалось не так уж и много, Русов запустил доспех в производство, благо руду продолжали нести и сталь выделывалась десятками пудов.

Единственное что беспокоило это сохранение секрета, все-таки желательно его держать подольше, через что иметь монополию на сталь, потому как именно за счет ее продажи он собирался содержать дружину. Проблема в том, что любой дружинник мог в любой момент уйти или просто продать секрет, ведь они видели, что делал Святослав. Да, без подробностей, но этого достаточно, чтобы проведя серию опытных экспериментов освоить плавку опытным путем.

Впрочем, Свенельд согласился возглавить НКВД и первым делом он начал наращивать городскую агентуру в том числе среди детей. Их как правило не принимают во внимание, а они видят и слышат очень многое. А так же среди женщин и рабов.

К концу лета вся дружина, принявшая непосредственное участие в поковке, была переоснащена по единому образцу. А это три сотни человек. Выглядело очень внушительно. Варяги и раньше внушали почтение своей мощью, сейчас же к этому чувству примешивалось, что-то еще. Порядок единообразия, что создает ощущение не просто силы, а непобедимости.

«Осталось им только дисциплину подтянуть», – подумал князь.

Претензий особых как к бойцам у Святослава к дружинникам не было, они понимали значение дисциплины и вполне способны держать строй, создавая плотную стену щитов, так что обстрел из луков им не сильно страшен, но вот потом, когда дело доходило непосредственно до махача, тут-то все и сыпалось…

Русов не удержался и завел знаменосца по римскому образцу, то есть накинул на него медвежью шкуру, а в качестве собственно знамени сделал знак Рюриков – сокола, а на полотнище – штандарте изобразил молот и молнию на фоне знака славян.

Для желающих поблагодарить автора.

Карта сбербанка 2202 2007 7546 0148

Глава 3

Глава третья

Молот Перуна

1

Как человек из будущего, точнее душа, (но ведь именно она определяющая величина в самоидентификации), Святослав Русов не мог не подумать о создании огнестрельного оружия: пистолетов, ружей, пушек, ракет наконец. Пусть примитивного, но в данных условиях любой примитив станет настоящей вундервафлей.

Но в плане вооружения огнестрелом армии он быстро от этого отказался. Выпускать такого огненного джина не имея возможности его хоть как-то контролировать было откровенно боязно.

Да, на первых порах ему это даст просто гигантское преимущество, а потом скорее станет причиной его конца. Дело в том, что удержать секрет огнестрельного оружия долго в своих руках не получится, год, два, максимум три и огнестрел быстро распространится на всю территорию. Уж отлить небольшую пушечку смогут все, да дорого, но жизнь стоит дороже.

И если сейчас воин это профессионал которого надо долго готовить, дорого оснащать, то с помощью огнестрела этого профессионала сможет завалить какой-нибудь хромоногий, кривой на глаз мелкотравчатый шибздик… А значит в строй можно поставить всякий человеческий мусор которому почти ничего не надо уметь.

В общем война начнет принимать слишком массовый характер. И это не только не приведет к объединению племен в одно государство, но наоборот еще больше оттолкнет их друг от друга спровоцировав новый виток противостояния, начнутся нападения, агрессивные поглощения и просто уничтожение соперников.

Разрушать установившееся равновесие, пусть и сопровождающееся время от времени ожесточенными схватками, он не хотел.

Еще одной причиной «против» являлось то, что секретом пороха через своих вездесущих шпионов быстро завладеет Константинополь, а уж у него ресурсов для производства оружия и порохового зелья несоизмеримо больше. Утечка секрета неизбежна. В итоге Святослав рисковал дать врагу средство для порабощения славян. Ромейская армия пройдется по землям славян паровым катком.

А вот единоличное использование, это уже совсем другой коленкор.

«Это даже полезно в репутационном плане, – мечтательно подумал Русов. – Ведь при выстреле будет звучать оглушительный гром! И если обыграть этот момент, то можно заявить, что Перун дал мне толику своих сил!»

Святослав подумал, что людям будет не лишне время от времени напоминать о том, что он отмечен Перуном. А то ведь память человеческая иногда изумительно коротка на некоторые вещи. Не говоря уже о том, что в отдаленных краях так и вовсе не поверят в легенду. А тут бах! Образовался труп и всем все ясно.

Но сходу получить огнестрел конечно не получилось. Ведь мало сделать ствол, нужно его еще чем-то зарядить. И если с углем вообще вопросов нет, а серу можно заказать купцам, то вот с селитрой просто беда. Нет ее и не знает никто, что это такое и где ее взять.

Закладка селитряниц конечно исправит положение и он даже заложил несколько ям, наказав сваливать туда все органические отходы и золу, а так же поливать мочой, для чего организовал ее сбор, сделав специальные писсуары (опять же ссать где ни попадя перестанут, а то словно собаки метят углы, это обстоятельство и стало официальной причиной установки писсуаров во всех укромных местах кремля), но прежде чем появится готовый продукт должно пройти слишком много времени, а нужно, как говорится, еще вчера.

«Можно попробовать выпарить из земли, где скопилось много навоза и поливалось мочой, то есть на конюшнях, да вот беда, как это все обставить, чтобы меня не посчитали… свихнувшимся?» – ломал голову Русов.

Волю богов в такое дело он решил не вмешивать ибо не был уверен в положительном результате.

Увы, ни одной вменяемой причины он сходу придумать не мог, ведь чтобы получить селитры как можно больше надо переработать не только землю внутри кремля, но и за ее пределами, то есть у простых людей. Да и не был уверен, что это даст хоть какой-то результат. Технологию подобной выпарки он представлял слабо.

Но стоило ему только после напряженного раздумья расслабиться и отбросить проблему на потом, как решение пришло. И он не откладывая принялся за дело.

– Князь, зачем ты приказал копать землю в конюшне? – недоуменно спросил воевода, явившийся стоило только начаться работам.

– Перунов цвет – красный и я хочу окрасить доспехи в красный цвет.

– Но зачем перекапывать землю в конюшне?

– Обычные краски не подойдут, они быстро отлетят, а чтобы окрас держался достаточно долго, как воронение, нужно извлечь из земли соль с помощью которой и можно произвести покраску. Но эта соль образуется только там, где долгое время содержатся кони и при этом не попадает вода.

– Откуда ты…

Святослав только взглянул в небеса и Свенельд тут же захлопнул рот.

«Удобно все валить на бога», – улыбаясь подумал Русов.

Дальше с землей пришлось изрядно помучиться. Сначала размешать ее в воде, потом эту воду слить и начать кипятить. Процесс долгий, муторный и что хуже, Святослав подозревал, что технология сильно нарушена, так как селитры образовывалось очень мало. Слышал, что должно образовываться порядка пяти кило продукта с кубического метра земли. У него же получалось не больше одного, это при том, что копали не так уж и глубоко, сантиметров на двадцать в глубину, а значит концентрация селитры должна быть максимальной. Опять же конюшня здесь находится больше десятка лет и селитры должно было накопиться много…

В итоге, Святослав после всех мучений, получил всего три килограмма селитры. До обидного мало, учитывая, что минимум половину теперь придется истратить на варку элементов доспеха, чтобы покрасить их в красный цвет.

Покрасили. Получилось очень даже стильно.

«Как малиновый пиджак у новых русских», – мысленно засмеялся Святослав Игоревич.

Увидев результат, глаза у дружинников загорелись, они тоже захотели себе такую красоту.

– Князь, а нам можно? – спросил воевода, выразив общий интерес.

– Можно, но за свой счет.

Надо ли говорить, что по всему Новгороду стали перекапываться конюшни? Дружинники привозили воду в бочках в кремль и выпарка селитры встала на поток. А поскольку процессом занимались княжьи рабы, то с каждой процедуры перепадало Русову до трети продукта, так что у него образовался весьма неплохой запас селитры для опытов.

Процедуру выпарки показали паре не слишком успешных купцов, чтобы не побрезговали и точно взялись за работу, и сделали заказ на поставку земляной соли из южных земель, где этой селитры по идее должно образовываться больше.

– Зачем так много? – снова проявил интерес Свенельд. – И того что есть хватит чтобы перекрасить в красный цвет вообще все железо…

– Тебе скажу, но это секрет. Земляная соль входит в состав греческого огня. Я тоже хочу себе греческий огнь.

– О!

Вот такая двойная операция прикрытия получилась. Хотя взять на вооружение огнметы Русов тоже собирался.

Получив селитру и купив у купцов невеликий запас серы, задорого, заказав еще, а так же нефть, Святослав приступил к опытам по созданию пороха. Но тут особых сложностей, не возникло, он даже его загранулировал.

Кузнец из бронзы отлил дюжину трубок-стволов различной толщины длиной двенадцать сантиметров и калибром под сантиметр. Но от сколько-нибудь классического пистолета Русов решительно отказался.

Все же не надо считать людей совсем уж скорбными умом, они быстро разберутся, что никакой силы у князя нет, а есть некое при этом громоздкое да еще не сильно надежное оружие, ведь осечки неизбежны. Потому у людей должно создаваться впечатление, что гром исходит из руки князя, чуть ли не из открытой ладони, а значит стволы должны быть скрытыми.

«Можно замаскировать их в наруче, – подумал Святослав. – Осталось придумать, как производить сам выстрел…»

С этим возникли некоторые сложности. Естественно, что ни о какой механике не могло быть и речи. Ударная система тоже отпадала, так как для этого нужен был капсюль. Увы, как его сделать, точнее сам состав, Русов не знал.

«Терочный запал!» – осенило его в момент когда он наблюдал, как с помощью трута высекают искры.

Это уже было реально.

Схема в первом приближении выглядела так, внутрь ствола вставляется небольшое устройство, а из маленького отверстия выводится шелковая нить за которую и нужно хорошенько дернуть, чтобы терочный запал выдал сноп искр и запалил порох. Этакая минипушечка.

Система одноразовая с муторным процессом перезарядки, но это уже что-то. По крайней мере лишний шанс на выживание в экстренной ситуации. Не говоря уже о показухе.

И снова на Святослава Игоревича стали поглядывать со страхом и благоговением. Оно и понятно, выстрелы доносившиеся из кузницы, когда Русов испытывал стволы на предельную нагрузку (два самых тонких стволика при этом разорвало), производили впечатление удара грома.

– Перун поделился со мной, чуточкой своей силы, буквально малой искоркой и вот я теперь учусь ею управлять…

Сделал Русов и огнемет. Ручной. Аппарат получился не сильно сложным, даже простым. Был реализован принцип обыкновенной брызгалки. То есть в меха объемом в пару литров по кожаному шлангу подавалась огнесмесь и огнеметчик предварительно перекрыв подачу специальным рычажком, дабы огнесмесь не пошла обратно в емкость, просто с силой сжимал меха и струя улетала метров на пять. Более чем достаточно для боя стенка на стенку.

Как до него не додумались до такой примитивной концепции Святослав Русов решительно не понимал. Ведь просто же все! Нужно лишь чуть-чуть подумать и решить несколько мелких моментов. Ведь даже у ромейцев нет ручных огнеметов, только большие корабельные.

В огнеметчики приглашались горбуны. У них руки сильные. Ну и на своем горбу они могут утащить куда как больше огнесмеси…

2

Это полюдье, сиречь сбор дани с окружающих племён, (если подумать, чистый рэкет в обмен на «защиту», при этом племена сами обязались выставлять некое число воинов случае большого похода не считая охотников) отличалось от остальных тем, что руководил им непосредственно князь, без дядьки. Причин тому было несколько.

Во-первых, повзрослел для этого достаточно и за предыдущие сезоны опыта набрался под руководством воеводы.

Во-вторых, Свенельд с двумя сотнями воинов остался в Новгороде, оборонять город от залетных варягов, зимой они тоже могли нагрянуть, что называется упасть как снег на голову, и приглядывать за делами.

А дела крутились серьёзные и бросать их на самотек было себе дороже. Продолжал выплавляться чугун, а из него выделывалась сталь. А это деньги. Большие деньги которые манили охочих до халявы. Всякие лазутчики так и крутились вокруг «металлургического комбината», как в шутку называл Русов образовавшийся острог на небольшом островке Волхова близ Новгорода, где собственно происходил процесс выплавки.

К счастью дружинникам хватило ума понять, что если они уйдут и продадут секрет производства стали, то получат с этого куда как меньше, чем если они будут продолжать верой и правдой служить князю. Это если им вообще что-то заплатят, а не сунут нож в бок. Ну и о княжеской мести не стоит забывать…

Самим им тоже не развернуться. Это князя еще побаиваются трогать, тем более с репутацией отмеченного Перуном, а простого воина, даже с ватагой, быстро нагнут, купцы, бояре или другие князья к примеру.

Поскольку Святослав в разумности дружинников уверен особо не был, жадность у любого может застить глаза, то доверительными разговорами на пиршествах, как бы между делом, довел до них эту простую мысль, что на сворованном не только не подняться, но легко утонуть с камнем на шее.

Вроде вняли. По крайней мере по сообщениям агентов завербованными НКВД, подручные разных купцов то и дело подкатывали к дружинникам с разговорами, но те не велись даже в подпоенном состоянии. Инстинкт самосохранения все же срабатывал.

К тому же с недавних пор продавали не только уклад, но и готовые изделия в том числе из чугуна: котелки, печные плиты и так далее. По сути князь подмял под себя всю кузнечную слободу. Кузнецы работавшие по старинке не могли конкурировать с князем в выделке железа особенно в плане стоимости и трудозатрат, так что начали быстро терять свои позиции на рынке. Для местных еще туда-сюда, что-то делали, а вот экспорт, с которого они собственно и жили, стал для них труднодоступен.

Когда кузнецы уже начали роптать, князь сделал им предложение от которого они не смогли отказаться. Ну да, он им дает сталь, они куют изделия по твердой ставке. По факту кузнецы стали наемными рабочими у князя. Это им конечно не сильно нравилось, но деваться было некуда, тем более, что в доходах от такой формы сотрудничества они только выиграли, пусть не сильно много, процентов на десять-пятнадцать при том же объеме работы, но выиграли.

Ехать к черту на кулички и изображать из себя авторитета в малиновом пиджаке (как назло доспехи в масть) Русову категорически не хотелось, холодно – ноябрь, и мотаться морозя свои фаберже предстояло целых три месяца, но увы, сбор дани в это время являлось прямой обязанностью князя.

И если на юге Руси княгиня Ольга активно по ромейскому примеру развивала систему сборщиков дани – тиунов, когда вожди сами должны подвозить к месту сбора положенное, то на север это новшество пока не дошло.

Впрочем, время от времени предполагалось возвращаться в Новгород, чтобы сдать собранную целыми возами пушнину, отогреться три-пять дней и снова двинуть в путь. При этом воины могли смениться по принципу ротации, а вот князю предстояло преодолеть весь маршрут.

«Тяжела ты княжеская доля… – с тоской думал Русов. – А кто сказал, что будет легко?»

– Прости князь, не смогли мы собрать должное… – винился водьский вождь, чье племя обитало на берегах залива, что в будущем будет (или уже не будет) называться Финским. – Мало зверя в этом году было…

Святослав прикрыл глаза. Не надо быть психиатром, последователем идей Ламброзо, чтобы понять по лицу вождя, что перед тобой плут. Логично в общем-то, нужно быть хитрым и изворотливым, чтобы тебя не скинули с должности.

Потом он продолжил тянуть паузу, чтобы не сорваться на якобы братковский сленг, типа: «Ты чё редиска, совсем страх потерял?! Ты че тут мне втираешь?! Совсем за лоха беспонтового держишь?!»

Ну и в том же духе.

«Совсем в роль князя-рэкетира вжился», – самоиронично подумал Русов.

Хотя в принципе случалось и такое. Может продали какому-то залетному купцу и надеялись, что до начала полюдья успеют возместить недостачу, а может реально не смогли, может мор среди животных был. Но сейчас вполне могли проверять князя на слабину. Но доброту сейчас не понимают.

«Пожалеешь раз, потом и вовсе на шею сядут и ножки свесят», – подумал он.

– Что ж, не смогли так не смогли, на все воля богов. Возместите железом, то бишь рудой. Три корзины руды в стоимость белки пойдет. Уж руды у вас полно, всегда набрать можете. Привезете сами до начала ледохода.

Вождю не осталось ничего другого как согласиться и еще благодарить за оказанную милость. Вроде как и в положение вошли и отработку по силам дали, не отвертеться. Вряд ли его соплеменники обрадуются прижимистости вождя, если такое имело быть место, ведь придется копаться в болоте, в ледяной воде, но по мнению Русова, это уже его проблемы.

– А сейчас хочу сказать, что пополняю свою дружину. Приму отроков от пятнадцати до двадцати зим. Каждый получит такую же бронь и оружие, обязательный срок службы, шесть лет, после чего человек может уйти. Доля в добыче стандартная. Желающий служить должен принести десять своих весов железной руды. Желающих жду весной.

– А правду говорят, что тебя отметил Перун? – спросил какой-то парень.

Святослав поднял правую руку, а левой резко дернул за бусинку наруча.

Бах!

Что тут началось! Кто рухнул без чувств, кто упал на колени что-то бормоча, кто с визгом не разбирая дороги бросился прочь. Кто-то очень даже может быть обделался…

Парень тот свалился на пятую точку и глядя на князя круглыми от ужаса глазами, мощно так икал под смех дружинников. Они то уже чуть привыкли и даже их лошади. Русов специально их приручал, в смысле коней.

– Я ответил на твой вопрос?

– Ик… Д-да… Ик…

«Лишь бы не навсегда его пробило», – даже с сочувствием подумал Святослав.

3

Пронзительный свист разорвал ночную тишину. В следующий момент над лагерем хлопнула вспышка. Огонь Перуна.

Вслед за первой сигнальной миной сработала вторая, третья, четвертая…

– Тревога!!! – заорали часовые.

Впрочем в крике не было надобности. Проснувшиеся от резкого чужеродного звука дружинники и так вскакивали со своих лежанок и спешно вооружались: надевали шлемы, хватали щиты и мечи, после чего выскакивали из палаток.

Да, к своему самостоятельному полюдью Святослав подготовился как следует в плане удобств, хоть это и шло вразрез с легендой о нем, дескать неприхотлив был и все такое прочее… Может реципиент и был неприхотлив, но Русова это совсем не вставляло.

Палатки на десять человек каждая пошили из конопляной ткани и утеплили смесью овечьей шерсти и соломы. Дополнительно в каждую палатку ставилась небольшая железная печка при возможности ее обкладывали камнями, так тепла больше. На землю кидался толстый слой лапника, поверх – шкуры, на которых и спали в полном облачении, укрывшись овчиной.

Вообще раньше ночевали в деревеньках, но Святослав стал брезговать. Деревеньки маленькие, домов десять всего. Частокол им требовался не столько от людей разбойных отбиваться, сколько от охреневших от голода волков беречься. Сами домики-полуземлянки маленькие, прокопчённые, а внутри помимо законных жильцов живность всякая бродит, все это блеет, кудахчет, гадит. Вонь такая что глаза режет. А к этому прибавлялись всякая насекомная мелочь, блохи с вшами, клопы. Топится все по-черному, не продохнуть от дыма. Так что невольно пришлось сильно скорректировать свое мнение о чистоплотности предков…

В больших городищах было получше, но не сильно.

Потому Святослав решил, что лучше каждый раз создавать палаточный лагерь в удобном для обороне месте.

Всего палаток было девять. Одна ему с пятеркой личной охраны и восемь для сотни дружинников. Восемь, потому как два десятка все время должны стоять на охранении. Извозчики спали в своих санях закапываясь в связки меха.

Что до сигнальных мин, то они представляли собой все те же стволы-трубки, только вместо пуль, в них были заряжены маленькие ракеты. Перед каждой ночевкой, пока дружинники были озадачены установкой лагеря, Русов обходил по периметру территорию и устанавливал растяжки, на той дистанции когда нападающие прекращают красться так как возрастает риск обнаружения часовыми и бросаются в безудержную атаку стремясь как можно быстрее сократить дистанцию и атаковать.

Для дружинников его действо было сродни волхованию, собственно Святослав сам подал в таком ключе свои манипуляции, а потому запретил отходить от лагеря дальше определенного расстояния, дескать это нарушит обережный круг.

– Стройся!!!

Нападавшие, с трудом преодолевавшие снежные сугробы, а намело местами по пояс, были уже отчётливо видны, они темной массой с дикими криками (заорали после того как сработали сингалки ибо поняли, что обнаружены) накатывали на стоянку, мелькая меж деревьями.

Вот только прежде чем ворваться в лагерь им предстояло пробиться сквозь старые добрые римские ежи – три связанных между собой заостренные палки, которые к тому же связаны между собой.

– Взводи!

Половина дружинников получила по самострелу, как раз на случай если придется сражаться в обороне. Святослав не мог отказаться от стрелковки. Машинки получились простыми с натягом поясным ремнем и не сильно мощными, но кольчугу уверенно пробивало на дистанции до двадцати метров. А больше собственно и не требовалось.

– Целься! Бей!

Хлопнули тетивы арбалетов.

– А-а-а!!! – заорали тут и там раненые.

Мертвые естественно лежали молча.

В ответ густо полетели сулицы со стрелами, но дружинники стоявшие на внешней стороне оборонительного круга приняли все «подарки» на овальные щиты. В будущем Русов хотел заменить их на фанерные, а пока было не до того.

– Взводи!

Пока нападавшие продолжали накатывать, а самые быстрые принялись пробиваться сквозь ежи, дружинники успели взвести арбалеты во второй раз.

– Целься! Бей!!!

Снова разрядились арбалеты и новые раненые дико заорали от боли.

Поскольку во тьме трудно оценить уровень своих потерь, а они были немаленьким ибо промахнуться на таких дистанциях надо сильно постараться, потому как даже если не попадешь в свою «мишень», то обязательно заденешь соседа, нападавшие продолжали лезть вперед.

– Взводи!

Атаковавшие наконец преодолели заграждение и нарвались на третий залп.

– Бей!

– А-а-а!!!

После третьего залпа дружинники стоявшие во второй линии отбросили арбалеты и схватились за свои сулицы, что были воткнуты в землю, только не стали их метать, а начали бить ими поверх своих товарищей в нападавших. Первая линия даже не столько билась, сколько сдерживала натиск, скупо отмахиваясь мечами.

– Талд, готов?

– Да, князь! – прогудел горбун.

– Тогда пора испытать наше оружие в реальных боевых условиях!

– С радостью!

Оно и понято, что с радостью. Инвалидам даже в просвещённое время двадцать первого века живется несладко, что уж говорить о средневековье, когда на простую инстинктивно возникающую неприязнь при виде чужого телесного уродства накладывается религиозные заморочки, а горбунам в особенности, дескать проклятие богов.

В лучшем случае им достается самая грязная «рабская» работа, из-за чего об уважении можно по определению не мечтать. И тут князь делает его дружинником, а это и достаток и почет! Перспективы в личной жизни. Так что его прямо сжигало от нетерпения доказать свою полезность.

– Расступись! – прорычал Талд.

Дружинники отработанным на многочисленных тренировках маневром, сначала навалились на противника щитами, заставляя их отшатнуться, а потом действительно образовали проход в который и шагнул с готовностью огнеметчик.

Что увидели перед собой нападавшие?

Не иначе какое-то чудище, ибо кожаный бурдюк с «прометием» на спине, колыхающийся при движении, делал его совсем уж жутким, и язычок пламени впереди. Больше они ничего разглядеть не успели, потому как Талд, что-то заорав, мощным движением сжал рукояти мехов и из полуметровой бронзовой трубки тугой струей вырвалась огнесмесь из нефти, топленого животного жира и селитры, тут же возгораясь от огонька.

– А-а-а!!! – совсем уж безумный крик горящих заживо людей огласил ночной лес.

Сделав свое дело Талд переместился на соседний участок фронта, перезарядив в пути свой агрегат, и все повторилось.

А там и третий заход.

Четвертого не потребовалось. Нападавшие дрогнули и отхлынули от дружинников, после чего начали спешно отходить. В них полетели сулицы, а потом еще нестройный арбалетный залп прилетел вдогонку.

– Олвин! – обратился Святослав к сотнику спустя некоторое время после схватки. – Что по нашим потерям?

– Их нет князь! – радостно засмеялся тот. – Даже возничие не пострадали.

Но тут понятно, они лежали в своих санях под ворохом меха ни живы ни мертвы.

Сотника после боя явно перло.

«Адреналиновый наркоман, – подумал Русов. – Как и все они».

– А раненые?

– Тоже нет! Вот будь бы мы в обычных кольчугах, то десятка бы точно не досчитались и раненых было бы много! Слава нашему князю Святославу! – неожиданно заорал сотник, что Русов аж вздрогнул.

– Слава!!! – с готовностью отозвались дружинники потрясая в воздухе мечами оторвавшись от увлекательного процесса мародерства.

– Перун!!!

– Найди парочку живых… просто убедиться, что их послали те, о ком я думаю, а не личная их инициатива.

Сотник понятливо кивнул и вскоре к князю подтащили два относительно целых тела.

Запираться они и не думали, даже пытать не пришлось, достаточно было встать рядом Талду с горящим огоньком у ствола огнемета направленного на них, и подтвердили, что за нападениям стоят волхвы.

– Сколько вас было?

– Три сотни…

– Олвин? Подсчитали уже сколько их тут этих придурков лежит?

– Почти две сотни, княже! – сам не веря в озвученную цифру, выдал сотник.

Хотя по большей части удивляться было нечему. Тут и ночная специфика боя, а так же отсутствие нормальных броней у нападавших, в лучшем случае что-то из кожи. Кольчужных не было, по крайней мере среди оставшихся на поле боя.

– Из них пять десятков разной степени поранености. Что с ними делать князь? Добить чтоб не мучались?

– Зачем?! Это же живые деньги. Для начала пусть отрядный лекарь потренируется в выхаживании, а то ему практики остро не хватает, потом ведь вас, не дай боги, лечить станет… Выживших после его потуг продадим обратно их соплеменникам. За каждого сто корзин руды. Ну а не захотят выкупать – ромеям отдадим. Им на галеры вечно гребцы требуются. Все денюжка…

4

Больше нападений во время этого сезона полюдья не было. После провала первой попытки, да еще с такими кошмарными потерями среди нападавших и отсутствием даже раненых среди оборонявшихся, нападать на князя, коему явно благоволил Перун, дураков не было.

Информация о бое, кстати, на удивление широко в короткое время распространилась среди племен. Вроде ни радио нет, ни тем более интернета, а поди ж ты, все обо всем в курсе в мельчайших подробностях! Чудеса да и только. Хотя тут выжившие из нападавших после битвы тоже постарались, ведь набирали их со всей округи…

Авторитет волхвов, по крайней мере служителей Перуна, после этого нападения сильно просел. Результат боя явственно показал на чьей стороне бог-громовержец. Значит все что говорит князь – правда, а что говорят волхвы – кривда.

Ну и Святослав к этому руку приложил, после возвращения в Новгород ведя активную информационную войну, распуская нужные себе слухи, начав продвигать мысль, что по крайней мере часть волхвов на самом деле перевертыши и тайно служат Чернобогу.

Пленные, коих выжило после лечебных процедур, сорок два человека, этому весьма способствовали, «пели» на площади так, что заслушаешься. Вроде бы и прямо не говорили об этом, но у слушателей создавалось впечатление, что волхвы и впрямь переметнулись на сторону Чернобога.

Их, кстати за лето всех выкупили.

Дали о себе знать волхвы других богов: Велеса, Сварога, Стрибога, Даждьбога и других. Они тоненьким ручейком потянулись к князю со всех концов Руси желая из первых уст услышать, что собственно произошло и сделать какие-то свои выводы. Святослав рассказывал всем одно и тоже словно закольцованную запись проигрывал и отвечал на вопросы. Они не отличались особым разнообразием.

– Если ты прав и боги уйдут, ты собираешься принять бога ромеев Христа?

– Да.

– Почему? Потому что твоя мать приняла христианство?

– Не только. Если верить священной книге христиан – Библии, то именно вы – волхвы принесли родившемуся сыну Бога дары, тем самым признав его и в конечном итоге став его жрецами. Изучите эту книгу сами. Идите в церкви и читайте…

Волхвы погружались в тяжкие раздумья.

Русов видел, что кто-то верит ему, другие сомневаются, а третьи принимают все в штыки. Но это было понятно и ожидаемо.

Получив желаемое, волхвы уходили в свои края, делиться услышанным со своими коллегами и принимать какое-то консолидированное решение. Вот только какое? В принципе особого выбора у них не было, либо цепляться за старое, пытаясь убедить всех что князь лжец и боги никуда не уходят, либо признать сказанное Святославом и… как-то взаимодействовать с ним.

Собственно подсказку Русов им дал. Но вот воспользуются ли они ей? Это большой вопрос.

Впрочем, все понимали, что на этом волхвы объявившие князю войну не остановятся и повторят попытку избавиться от него.

– Варягов наймут, – скорее даже констатировал Свенельд. – После летнего солнцестояния стоит ожидать их появления.

Святослав согласно кивнул. Это было логично.

– Вопрос в том, сколько их будет?

– Много, – не обрадовал глава НКВД. – Уж волхвы не поскупятся…

– Да уж… добра они поднакопили изрядно. Даже обидно, ведь на наши же дары, наймут варягов… Что ж, будем готовиться и организуем им достойную встречу, – невесело усмехнулся Русов.

Как бы парадоксально это ни звучало, но именно схватка князя с наймитами волхвов, подстегнул поток добровольцев, что пожелали вступить в княжескую дружину. Хотя может и не стоило так уж удивляться. Ведь по местной психологии князь показал, что он удачливый вождь и боги за его.

Первыми конечно пришли новгородские отроки. Только-только начало формироваться движение ушкуйников и возможно, что Святослав сманил к себе кого-то из первого состава речных разбойников, что стали бы терроризировать земли Руси своими набегами оставив о себе недобрую славу.

«А там глядишь они и вовсе не появятся… – подумал он. – Всех этих пассионариев в армию сгребать будут».

За ними потянулись желающие жить с меча из окрестных племен: водь, словене, весь, меря, чудины заволочские, кривичи. Чуть позже появились добровольцы из тех племен, что не находились под контролем Новгорода: сумь, емь, корелы, латгалы, ливы, жмудь и так далее.

Только добровольцев перевалило за тысячу! Это было несколько больше того, что хотел Святослав. Но не гнать же теперь? Тем более что все ребята крепкие, а станут еще крепче.

Все, как и было уговорено, на лодках и плотах везли руду, кою тут же перерабатывали в сталь и ковали доспехи для новичков. С их же стали, отковывались элементы доспехов для тех, кто вступит в дружину много позже из земель что простираются вокруг Киева, когда придет время перебраться княжить туда… Вот только их не окрашивали в красный цвет. Старшие дружинники были против.

– Пусть обязательный срок выслужат, а вот кто останется, пусть красит! – высказался один из них на совете.

Русов согласился, так как это было справедливо, ну и рационально в том плане, что командный состав всегда на виду, ведь «старики» продвинулись по карьерной лестнице став десятниками, полусотниками и сотниками. Они же тренировали новичков-подчиненных, гоняя их до седьмого пота.

Содержание такой огромной дружины стоило дорого, их ведь надо обуть, одень, оснастить и конечно же каждый день сытно кормить. Казначей просто офигевал от тех сумм, что тратились ежедневно. Целое состояние переводилось на дерьмо! Из дерьма правда делали драгоценную селитру, но он этого не знал…

Но сказано ведь, что не князь кормит дружину, а дружина – князя. Вот они и кормили. Только обставлен этот процесс был как тренировка. То есть парням регулярно устраивали марш-броски. Их уводили далеко в болота, а обратно они прибегали груженые рудой кою они сами же собирали. Такое вот совмещение полезного с… полезным.

Еще эту тысячу дополнительных тел надо было где-то расселить. А это непросто. Дружинники жили в воинских избах, (часть семейных «стариков» обитала в городе), но пополнение в них никак не влезало. К счастью по летнему времени всех можно было выгнать в поле жить в палатках, что Святослав и сделал, а в кремле устроил великую стройку наняв все свободные строительные бригады.

Снес старые воинские избы (здоровенные общинные дома-казармы), а на их месте повелел построить трехэтажные здания. Точнее одно большое здание выстроенное буквой «П». Только помещение было разделено на кубрики для проживания десяти человек. Тесновато прямо скажем, но помещение рассчитано только для сна, все остальное время люди должны посвящать учебе, боевой и не только, в том смысле что учиться писать, читать и считать.

Внутреннее пространство казармы предполагалось использовать как столовую, для чего тоже накрыть крышей. Топить внутренние помещения предполагалось с помощью системы керамических труб-дымоходов, этаких примитивных батарей…

Сделали большую баню, топящуюся по белому. Вот от нее по факту и шло отопление казармы (как и от кухни), так как работала она ежедневно пропуская через себя партии бойцов, ведь в один день всем помыться нереально.

Святослав по некоторому размышлению решил не ждать когда варяги появятся на его земле, а выйти им навстречу и дожидаться «дорогих гостей» на берегу, тем более что логика их действий и маршрут легко просчитывался.

5

Свен Вилобородый, сын конунга Харальда Синезубого счастливо улыбался стоя на носу своего драккара, и испытывал ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения, которое не получить даже от близости с самой красивой женщиной.

И было с чего. Сейчас он являлся главным походным вождем. За его драккаром плывет целый флот из восьми десятков таких же кораблей и в каждом от трех до пяти десятков воинов. Всего три с половиной тысячи человек.

Огромная сила! Давно уже не собиралось столь значительного войска. Как бы не со времен легендарного Рагнара Лодброка! А значит и его имя вполне возможно останется в веках и будет прославлено скальдами.

Трех с половиной тысяч лихих воинов с лихвой хватит, чтобы пройтись по северным славянским землям и получить огромную добычу сверх того, что пообещали те, кто их «пригласил».

А взять было что. Согласно устойчивым слухам, князь Святослав плавит железо в огромных количествах каким-то новым способом, а значит у него скопилось огромное количество серебра! Да и вообще Новгород город торговый, следовательно там полно всякого добра. А помимо Новгорода есть еще богатые города: Псков, Ладога, Белоозеро… А если им будет сопутствовать удача, то можно взять на меч другие города на юге: Торопец, Витебск, Полоцк, Герцике…

Правда в этом случае придется остаться до весны. Но так что с того?! Почему бы не перезимовать здесь? Мягких девок всем хватит! А потом их самих ромеям можно продать!

«Может даже я здесь вовсе останусь и назовусь князем!» – подумал он.

Драккары готовились войти в реку, что ведет в Ладожское озеро, а после разграбления Ладоги, согласно плана они хотели подняться по Волхову до самого Новгорода.

– Нас засекли, конунг. Я видел конного.

– Плевать, – отмахнулся Свен. – Никто и ничто не сможет нам противостоять. Мы раздавим всех!

Но не пропало еще из виду море, как навстречу им вышло несколько кораблей славян.

– Сколько их?

– Я насчитал десять…

– Десятком против восьми десятков? Да они безумцы! Налечь на весла!

Первые драккары варягов ушли в отрыв собираясь взять либо отчаянных смельчаков, либо безумцев на абордаж.

Казалось славяне опомнились и попытались сбежать, развернувшись и активно заработали веслами. Это только подстегнуло варягов и они еще больше ускорились начав сближение.

Полетели первые стрелы…

Правда они не причинили беглецам урона, ибо они оказались хитрым способом защищены щитами. По сути кораблик превратился в черепаху.

Вот корабли сблизились и… от кормы беглецов ударили длинные огненные струи.

– Отрыжка тролля! – гневно и одновременно с досадой взревел Свен Вилобородый.

Его драккар не пострадал, так как он благоразумно отстал, дескать не выдержали гребцы, предпочитая вмешиваться в уже начавшуюся драку, так потери меньше…

Вслед за первыми огненными струями последовали еще и еще. Три драккара попавшие под огненный удар превратились в огромные костры внутри которых заживо сгорали люди, хотя большая часть варягов все же смогла выпрыгнуть за борт и сейчас их вылавливали.

Корабли славян притормозили и вновь стали разворачиваться, явно собираясь атаковать.

– Высаживаемся на берег!!!

Драккары резко повернули к суше и стремительно выбросились на нее.

– Тащи корабли!

Три десятка здоровых мужиков предварительно выбросив за борт все тяжелое, что было: доспехи, бочки и мешки с провиантом, еще что-то, рвя жилы с надсадным криком стали оттаскивать свои драккары от воды. Потерять свое транспортное средство от огня будет очень печально.

Варяги скрежетали зубами от бессилия и унижения. Десяток кораблей русов у них на виду гулял по реке и они ничего не могли с ними поделать, разве что впустую обстреливать из луков, более того, весь их флот выбросился на берег словно спятившие киты. Увы против греческого огня они ничего не могли поделать.

Поутру варяжские вожди собрались на совет, чтобы решить, как им быть дальше ибо вчерашним вечером им было не до разговоров, как и ночью ибо опасались нападения с суши, явно ведь хорошо подготовленная ловушка и можно ожидать продолжения атаки, но его не последовало.

– Мы можем выступить отсюда… – предложил Свен.

– Тогда мы можем потерять корабли и нам не на чем будет возвращаться домой и некуда грузить добычу!

– Может попробуем отойти…

Неизвестно до чего бы договорились конунги, но в лагере варягов началась суета.

– Русы идут! – проорал подбежавший разведчик.

– Сбор! Стройся!!!

Суета после команд стала принимать организованный характер.

– Сколько их? – тем временем спросил Свен у разведчика.

– Чуть больше тысячи…

– И при этом они пришли к нам сами биться в поле?!

Никого не удивила бы обратная ситуация, тысяча варягов могла запросто разметать врага в несколько раз превосходящего их числом. Но вот чтобы на них вышли меньшим числом?..

Наконец все увидели войско русов и то, что люди увидели им сильно не понравилось. Такую армию можно ожидать узреть в Константинополе, но никак не здесь в этом диком краю.

Вперед, спешившись, вышел юнец, вот только в руках он держал огромный молот.

Варяги загомонили. Молот реально выглядел здоровенным. Такой не враз подымешь и тем более не потаскаешь с такой видимой легкостью как это делал тот юнец. И тут одно из двух, либо молот игрушка, либо все непросто.

– Я князь Святослав! Сын князя Игоря! Внук конунга Рюрика! Отмеченный Перуном и владеющий искрой его силы! Какого хрена вы незваными приперлись на мою землю?!

Ему навстречу с секирой вышел Свен Вилобородый.

– Что это у тебя за молоточек в руках? – едко спросил он представившись в ответ. – Не сильно большой?

– Это молот Перуна и в нем заключена его сила! Если не хотите испытать ее на своей шкуре, то убирайтесь туда откуда пришли, но прежде выплатите мне виру! Десять гривен серебра с человека! А не сможете, так отработайте! У меня как раз рабочих рук остро не хватает, все польза от вас будет!

– Ты слишком много на себя брешь щенок! Мы платим только железом! И уж тем более не станем уподобляться рабам! – крутанул в руках секиру Свен.

Варяги за его спиной одобрительно загудели.

– Слепил какую-то хреновину и считаешь мы поверим в то, что это молот Тора и имеет его силу, а испугавшись сбежим роняя портки?! Ты глупец! Это тебе придется сильно раскошелиться, если не хочешь, чтобы запылали твои города!

– Что ж, тогда я предлагаю тебе поединок Свен Вилобородый!

– Принимаю!

Противники начали сближаться.

В какой-то момент Святослав остановился и перехватил свой огромный молот, так что длинная, чуть больше метра рукоять приняла положение параллельно земле, а непосредственно рабочая часть смотрела в сторону противника.

В последний миг Свен Вилобородый усомнился в том, что этот молот – бутафория, прикрылся щитом, но это не помогло. Да и как мог какой-то щит спасти от божественной мощи? По крайней мере так потом думали очевидцы…

Святослав дернул за бронзовое навершие рукояти и раздался оглушительный гром, из молота вылетел сноп пламени и возникло здоровенное облако сизого дыма, что все приняли за тучу…

Свена снесло с ног. Сноп картечи пробил щит и буквально разорвал его тело.

– Все еще сомневаетесь в том, что это Молот Перуна и в нем заключена его сила?! – заорал Русов на попятившихся варягов.

Они были в ужасе.

В какой-то момент они с паническими воплями просто драпанули к своим кораблям и не чувствуя их веса столкнули в воду, попрыгали внутрь и бешено загребли веслами под радостные и оскорбительные выкрики воинов князя.

Что до появления Молота Перуна, то Русов решил, что стоит иметь более зримое подтверждения того, что он отмечен богом-громовержцем. А поскольку один из знаков Перуна как и Тора – молот, вот и сделал этакую фэнтезийную кувалду.

Понятно, что она была не цельнометаллической. Дубовый брус просто обшил листами металла и украсил все бронзовыми полосами с выбитыми на них руническими знаками, чтобы скрыть этими накладками стыки стальных листов, которые банально прибил гвоздями к дереву.

Рукоятью служил бронзовый ствол калибром в три сантиметра, снаряжаемого по тому же принципу, что и стволы в наруче и сигналки.

Он и не скрывал, что сам его сделал, просто пришлось ждать ближайшую грозу и делать все, чтобы в молот угодила молния. Но зная как ее приманить, это не сложно. И вот после того как в молот при свидетелях угодила молния, было объявлено, что Перун вложил в него частичку своей силы.

Преследовать беглецов не стали. Его дружинники из молодых еще не готовы к серьезной драке.

Рисковал? А ну как кинулись бы в атаку?

Нет. Риска практически не было. Психология хроноаборигенов была учтена в полной мере.

Когда Святослав впервые показал действие Молота Перуна своим дружинникам и новгородцам, то реакция была… в общем она была… медвежья.

Русов старался не смеяться, когда вспоминал тот момент испытания. Оставлялось удивляться, что никто не умер от разрыва сердца, хотя обморочных хватало и этих обморочных не затоптали бегущие.

Одно плохо, держать молот было крайне неудобно и целиться морока. А уж как отдачей бьет…

Для желающих поблагодарить автора.

Карта сбербанка 2202 2007 7546 0148

Глава 4

Глава четвертая

Киев

1

Все произошедшие события: плавка металла в большом количестве, а значит рост благосостояния князя Святослава, его схватка с наймитами волхвов во время полюдья, а потом и грандиозная победа над варягами не могло остаться незамеченным. Из Киева потянулись разведчики всех заинтересованных сторон в первую очередь от самой княгини Ольги, а так же представители киевской дружины.

Последние служили женщине больше вынужденно. На Руси более никто не мог обеспечить им должный, как они это понимали, уровень содержания, не к племенным же вождям идти?! Те вообще нищие… Ну и формально она считалась не самостоятельной правительницей, а лишь регентом, так что вроде как урона чести нет.

Можно было конечно податься в Константинополь, вот только до недавнего времени их там по большому счету никто не ждал, все вакансии в варварской гвардии базилевса давно заняты.

Сейчас вроде как вновь потребовались мечи для отвоевания Крита у арабов, что крайне мешали византийским торговцам постоянными пиратскими атаками, но драки это для молодых. Почтенным же воинам, а именно они составляли большую часть дружины, махать мечами как простым бойцам, то есть быть обычным расходным материалом уже не сильно интересно. Возраст не добавляет резвости, на одни мощный рывок и таранный удар их конечно хватит… то есть биться должны другие, а они же получать свою долю в добыче.

Дружинники бы и дальше служили женщине и особо не тужили, но в последнее время она стала их напрягать, а именно с того момента как в девятьсот пятьдесят седьмом году съездила в Константинополь и приняла христианство. Как всякая неофитка княгиня Ольга стала прессовать окружающих своей верой, толсто намекая остальным, что и им неплохо бы уверовать в Иисуса Христа. Даже повелела начать строительства каменной церкви в Киеве.

Кто-то даже крестился (по принципу одним богом больше, то есть по факту оставшись многобожником), но большую часть воинов это раздражало особенно на фоне слухов о похождениях ее сына, что остался верен старым богам и те, а конкретно Перун, даже наделил его своей силой.

В общем дружинникам требовался привычный и понятный им князь-муж, что не заливает о любви к ближнему, всепрощении, а рассматривает ближнего как источник добычи. Ну и тех же благ возжелали, что получили дружинники состоящие при князе в Новгороде, а именно богатые доспехи и содержание серебром без задержек.

За разведчиками, коих всех зафиксировало НКВД, но не трогало, от дружины появился своеобразный посол, один из сотников, правая рука киевского воеводы Асмуда – Малм.

– Здравствуй князь…

– И тебе поздорову Малм.

– Возмужал-то как! А ведь я тебя вот таким в последний раз видел, – где-то по пояс показал себе сотник.

Повспоминали былое, а там и пир горой начался в честь гостя.

– Случилось чего? – наконец спросил Святослав, когда все хорошо подкрепились и выпили, а значит можно было перейти к серьезным делам, что как известно на сухую не решаются.

«Есть все-таки в этом обычае своя глубинная мудрость, – невольно подумал Русов. – Люди во хмеле становятся более открыты и правдивы, сказано ведь, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, так что пиры устраивались не пьянки ради, а дела для».

– Нет, просто браты интересуются князь, когда ты вернешься в Киев и возьмешь в свои руки вожжи управления княжеством? Тебе восемнадцать лет уже и ты стал добрым мужем. Матушка твоя исполнила свой долг и удержала власть пока ты был несмышленышем, но она все же женщина и не престало ей заниматься мужеским делом, когда есть тот, кто может и должен этим делом заниматься.

Святослав на этот наезд только усмехнулся. Как засылали соглядатаев к нему в Новгород, так и агенты НКВД работали в Киеве вербуя информаторов. Так сказать, нарабатывали опыт агентурной работы в тепличных условиях в условно чужом городе, так что информация у него была полная, а не только та, что могли поведать купцы.

Особенно Святослав озаботился приглядом за младшим братом Глебом, родившимся сразу после смерти князя Игоря. Тот был в полной власти матери, а она как женщина волевая, его полностью подавила и заставила принять христианство.

В итоге рос какой-то безвольный слюнтяй, что и слова поперек сказать не может. Ботан одним словом. Мало того, что воинским ремеслом похвастаться не мог, так еще по религиозной части пошел, взял его в плотный оборот некий священник по имени Григорий. Так что авторитета среди дружинников он не имел и угрозы власти не представлял.

Тем не менее у Русова на младшего брата появились большие планы, так сказать в своем Плане, причем именно как человека полностью ушедшего в религию.

Имелись и еще братья с сестрами, рожденных от княжеских наложниц и полонянок. Оных у папаши Святослава было много… Их Русов тоже на всякий случай отслеживал прикидывая возможности различного использования…

– Дела у меня тут крутятся серьезные и…

– То дела купеческие… князь, – выделил последнее слово гость.

– Дела-то может и купеческие, да только с них я дружину до двух тысяч увеличил и еще столько же воев оснастить могу!!! – взбесился Святослав, стукнув кулаком по столу, так что звякнула посуда. – Я не забыл, кто я есть и еще раз попрекнешь меня делами какими…

Русов резко оборвал себя, чтобы не наговорить лишнего. Он даже сам испугался своей вспышки гнева.

«Тело реципиента влияет?» – подумал он, все-таки гневливый был внук Рюрика.

– Прости князь… – пошел на попятную Малм, которого вспышка бешенства Святослава его тоже в какой-то степени даже испугала.

Ну и цифра количества доспехов впечатлила. Он уже успел оценить потенциал.

Что до того, отчего так сильно взвился Русов, то тут много чего намешано было. С одной стороны он вроде как освоился в Новгороде, контакты налажены, все идет прекрасно, производство металла только растет несмотря на то, что пришлось повысить цену за корзину руды до двух серебрух, хотя с большей частью народа расплачивались готовой продукцией: ножами, топорами, серпами, наконечниками. Сформировалось множество бригад, что занимались исключительно добычей руды и работали они так эффективно, что ближайшие залежи выбрали подчистую и теперь ее везли сильно издалека. Прикипел одним словом к месту и вот надо куда-то срываться бросая отлично налаженное дело.

С другой стороны он прекрасно понимал, что положение обязывает и рано или поздно Новгород придется покинуть, ехать в Киев, брать всю полноту власти в свои руки и идти в военные походы, на тех же хазар. Это выворачивало его душу. Ему, как любому нормальному мирному человеку этого мягко говоря не хотелось. На войне ведь и убить могут, тем более что придется участвовать в битвах лично. Увы, в эти времена князь ведет воинов в первых рядах, а не руководит боем откуда-то с холма.

Святослав конечно не забрасывал воинское дело, а весьма активно тренировался, но случайности неизбежны, попадет стрела в глаз и все…

– Передай Асмуду, ну и матери моей заодно, что я прибуду в Киев в следующем году. Поскольку своих дружинников я беру всех с собой, то в Новгород нужно отрядить человек двести. Угроза нападения минимальна, только и нужно, что в полюдье ходить, так что достаточно будет уже совсем старых или наоборот юных воев негодных для битвы. Пусть сами разберутся кто сюда пойдет.

Малм понятливо кивнул. Таких хватало. Старые дружинники женились, у них растут дети…

– А в знак того, что я их не забыл, отправлю с тобой триста комплектов брони. Пусть осваиваются. Нас ждут длительные походы. Так что не рады еще будете моему возвращению…

Деваться Святославу было некуда, рано или поздно с хазарами все равно придется разбираться. В реальной истории Святослав поперся на каганат не из своей природной драчливости, как можно было подумать, а выполняя вполне прагматичные задачи государственного значения.

Во-первых, пробивал пути для русских купцов на восточные рынки Каспия. Ведь хазары их обкладывали непомерными пошлинами, а то и вовсе банально грабили и убивали, продавали в рабство. Что крайне снижало скорость развития русских земель.

По этой причине Святослав даже пытаться не стал заниматься производством стекла. Не факт, что получится (сода нужна, а е нет), а если получится, то норма прибыли будет мизерной. На внутреннем же рынке этот товар по большому счету никому не нужен, нет еще той платежеспособной прослойки общества, бояр мало. В общем хлопот много, а выхлоп околонулевой.

Во-вторых, следовало снять давление хазар на восточно-славянские племена. Ведь хазары с одних племен собирали тяжелую дань, а других планомерно атаковали с целью захвата рабов. Кроме того давили религиозно, вынуждая подконтрольные себе племена принимать иудаизм, пусть не прямо, посылая миссионеров и не мечом и огнем, как делали христиане, а косвенно, дескать примите нашу религию и будет вам послабление…

Ну и в-третьих, следовало отомстить за подло убитого Вещего Олега. Дед по матери как-никак. # Если не отомстишь, не поймут и начнутся проблемы. В этом плане все очень серьезно.

# Авторским произволом я выбрал версию, что Вещий Олег является отцом княгини Ольги.

По-хорошему следовало оттянуть возвращение в Киев еще года на три, но тогда дружина, причем уже собственная, а не киевская может решить, что князь действительно переродился в купца и заочковал. Это при силе Перуна! А посему он мог в один далеко не прекрасный день обнаружить, что подле него и нет никого, разбежались все, прихватив с собой те же доспехи стоящие целое состояние.

В общем спокойной жизни пришел конец.

2

Две тысячи превосходно оснащенных воев дружиной уже назвать было сложно – рать.

Так вот вход рати в Киев, в июле девятьсот шестьдесят первого года произвел на жителей города сильное впечатление. В первую очередь конечно же бросались в глаза доспехи воинов, одинаковые, дорогие, обеспечивающие превосходную защиту. Еще удивляло, что идут воины не толпой, а ровным строем в ногу, печатая шаг (не как на парадах будущего в честь победы в ВОВ, а попроще) из-за чего возникал специфический звук и содрогалась земля, что заставляло зрителей в полной мере проникнуться мощью этой рати.

Рать останавливаться в городе не стала, просто прошла его из одного конца в другой и ушла в специально подготовленный для воинов городок с казармами-полуземлянками.

Стоя на заранее сколоченном помосте в окружении бояр и дружинников, и глядя на этот парад княгиня Ольга напряженно размышляла. Вид воинов ее не сильно удивил, она и знала о об этом от своих соглядатаев и видела нечто похожее в Константинополе, но вот как у ее сына все это получилось осуществить, она не понимала. Ведь чужих при нем не появлялось, тех же ромеев, что могли подсказать. И это не работа воеводы Свенельда, ведь что мешало ему раньше ввести подобные порядки среди дружины?

«Если не исходить из того, что Святослав действительно общался с Перуном и он не поделился с сыном знаниями», – подумала княгиня Ольга.

Да и сын… Вот он, сильно возмужавший, так похожий на своего отца, стоит рядом с ней опираясь на огромный молот доходящий ему до груди и тоже взирает на свое войско с бесстрастным лицом.

Да, этот Молот Перуна ее напрягал. Ее шпионы были свидетелями того, как сын извергал из него гром поражая насмерть здоровенного вола. Из него же был убит Свен Вилобородый. Из-за чего сейчас в землях варягов идет большая волна пересудов.

«Что это? Действительно дар Перуна, что если верить сыну вместе с другими богами вот-вот покинет этот мир или же, то происки врага рода человеческого? Не он ли вложил в молот силу, чтобы совратить с пути истинного моего сына?» – подумала княгиня едва сдержалась, чтобы не перекреститься.

Когда только стало известно о Молоте, она много общалась с недавно прибывшим от германского короля Оттона Первого епископом Адальбертом, но так ни к какому выводу и не пришла. Чтобы поставить точку в этом вопросе требовалась проверка…

Пока мимо проходили его ратники Святослав невольно вспоминал время с момента отбытия Малма с дарами киевским дружинникам и до прибытия в Киев. Время это прошло в цейтноте. Просто удивительно как много надо сделать, чтобы сдвинуть с места получившуюся двухтысячную армию.

Кроме того, требовалось что-то решать с металлургическим комплексом. Контролировать его самостоятельно становилось невозможно, оставить своих людей – ненадежно, никто не будет блюсти чужие интересы так же рьяно как свои. Воровать начнут. Потому Святослав решил передать все дело новгородским купцам, взяв их в долю.

– С каждой выплавки я должен получать две трети металла, – заявил он возжелавшим стать во главе его предприятия. – Природа человеческая алчна и вы попытаетесь меня обмануть. Тихо! – рыкнул князь на купцов, попытавшихся открыть рот. – Я знаю, вы попытаетесь это сделать. И я это обязательно узнаю, ибо сказано не глупыми людьми, что все тайное рано или поздно становится явным. Станет явным и ваше воровство. Я проявлю к вам милосердие. Один раз и только к одному из вас. Если после первого обмана кого-то из вас, попытается обмануть другой, тоже в надежде на прощение в случае обнаружения, то прощения не будет. Итак, как только я узнаю о вашем воровстве, вы получите вот такой знак…

Святослав дал каждому рассмотреть медальон с символом Чернобога на одной и его же руной на другой. Святослава даже немного забавляло, что руна этого темного бога один в один похожа на символ движения хиппи, только без круга.

Купцы аж отшатнулись и стали делать защитные знаки и шептать заклинания. Ну да, репутация у Чернобога или как его еще называли – Черного Змея, соответствующая.

– Провинившийся бежит ко мне быстро-быстро и возвращает все уворованное в десятикратном размере и вылетает из дела, его доля переходит к остальным…

«Теперь еще сами станете друг за дружкой смотреть», – подумал князь.

– Во время повторного воровства, я просто убью провинившегося человека и всю его семью, а тела брошу в болото. Я понятно объяснил?

Купцы часто закивали. Но несмотря на обещанные жуткие кары в случае мухлежа, никто из желающих заняться металлургией не отказался. Даже одна треть от выплавки обеспечивала просто огромную прибыль при общих объемах выделки металла ибо сколько его не сделай все будет мало и цена держится стабильно высокой.

Узнать же, воруют или нет купцы-промышленники будет несложно. Информаторов завербованных НКВД в Новгороде предостаточно. Так что достаточно будет сравнить отчеты агентов по закупкам исходных материалов с отчетами купцов по выработке продукции. Не нужно быть профессиональным бухгалтером, чтобы обнаружить несоответствие.

Тут скорее надо смотреть. Чтобы никто не продал секрет тем же ромеям, а их разведчиков в последнее время стало крутиться в Новгороде непозволительно много.

«Надо подослать своих агентов под видом ромеев к купцам и если соблазнятся продать секрет, то голову долой, – решил он. – Здесь никакого прощения не будет…»

Наконец парад закончился. Да, Святослав показал мощь своих воинов, но кое-какие секреты все же раскрывать не стал. Обоз и повозки замаскированные под обозные, в Киев заезжать не стали, а сразу направились в военный городок.

«Пусть врагам сюрприз будет», – подумал он с кривой ухмылкой.

3

– Сын мой, удивительные вести приходили из Новгорода, пока ты княжил там, они настолько необычные, что не во все даже верится, – начала заход издалека княгиня Ольга во время пиршества. – Не мог бы ты рассказать нам как все было в действительности?

Святослав рассказал.

– Так может ты примешь крещение, сын? Если как сказал, боги уходят из нашего мира…

– Но ведь они еще не ушли. Это было бы как минимум преждевременно. Отринуть Перуна сейчас это все равно как… закопать тяжело раненого, но еще живого человека только лишь на том основании, что он все равно умрет.

Дружинники глухо заворчали и княгиня почла за лучшее отступиться. Ее отношения с дружиной стремительно ухудшались, младшего сына откровенно презирали, а потому от греха подальше его на пире с наставником не было. Одно лишь радовало княгиню Ольгу, что Святослав все-таки станет христианином.

– К тому же, Перун обещал нам напоследок помочь одолеть наших извечных врагов хазар. Так что было бы глупо отвергать его помощь в такой момент. А ну как осерчает и лишит меня своей силы?

– Как можешь быть ты уверен, что с тобой говорил Перун и именно он вложил тебе свою силу? – спросил осоловевший от выпитого епископ Адальберт.

А попробуй не выпить! Тут же эти дикари припрутся с классическим: Ты че, нас не уважаешь, гнида?! И как дадут в рыло! Так что, находясь в среде бражничающих дружинников приходилось пить самому и как не берегись, все равно захмелеешь. Много ли надо сухопарому пятидесятилетнему человеку, чье тело истощенно постами отчего выглядел на все семьдесят?

Будь епископ трезвым, то он вряд ли бы полез к князю с вопросами переходящими в нравоучительную проповедь. Не время и не место. Но…

– А кто еще, жрец?

Епископ поморщился, но поправлять не стал, решив, что пока это несущественно, дескать что с варвара возьмешь?

– Мы верим, что есть только один бог, это Иисус Христос и…

– Если он единственный бог, то кто тогда его отец?

– От тоже бог…

– Значит у вас уже два бога и вы такие же многобожники как и мы!

– Нет! – завелся епископ.

Чего Святослав и добивался.

Зачем?

У Русова стал проклевываться более глобальный, дерзкий если не сказать – сумасшедший план, и для этого надо было сразу испортить отношения с папистами.

Почему? В мем собственно для него отличие католиков от православных?

В глобальном плане ничем, если смотреть с религиозной точки зрения. А вот с политической уже есть нюансы.

Какие?

Главный нюанс заключается в степени подчиненности. Так Папа римский главенствует над государями, над которыми как дамоклов меч висит угроза отлучения от церкви. И нужно быть очень сильным монархом, чтобы наплевать на это отлучение, но в том-то и дело, что осознавая это Рим всячески старался раздробить государства на более мелкие уделы, все согласно принципу: разделяй и властвуй, дабы на непослушного воле викария Христа можно было натравить соседей. По сути Европа это религиозная империя.

Святослав собирался объединить все славянские племена в единое государство и государство это размерами становилось по европейским меркам ну просто громадным, а следовательно политически очень весомым. Нужен ли такой сильный игрок Папе римскому? Конечно нет и он, а так же все кто воссядет на Святой престол постараются раздробить Русь на многочисленные королевства и герцогства.

Кроме того в такую религиозную систему управления ему и его потомка не влезть. Ну никак. Разве что через несколько столетий, через институт кардиналов, когда уже поздно будет. Монголы придут и всех мехом внутрь вывернут…

В этом плане Константинополь выглядел более соблазнительно. Духовная власть находится в подчинении у светской и вот здесь уже появляются некоторые варианты…

Конечно, если все пустить на самотёк, то Константинополь точно так же, как и паписты решат раздробить Русь на несколько враждующих между собой частей, как это в итоге произошло в истории кою знал Русов, но он находясь в самом начале этого пути, собирался серьезно скорректировать исторический маршрут развития.

И вот тут верховенство светской власти в Византийской империи давало ему определенный шанс…

Увы, как в реальной истории просто выгнать священника пинком под зад уже было нельзя, так как Святослав во всеуслышание объявил, что примет христианство, то изгнание папистов надо было как-то обосновать. А их надо было изгнать, так как согласно плану требовалось принять именно православие.

– Бог един в трех сущностях… Отец… Сын… и Святой дух… – перекрестился епископ Адальберт, а вслед за ним и княгиня Ольга. – Но мы отвлеклись… Мы считаем, что бог один, а все остальные сущности есть лишь приспешники Дьявола – врага рода человеческого…

– Что-то вроде Чернобога?

– Да… но он не бог, а лишь отступник… архангел предавший Бога и потому отправленный в Гиену огненную называемую еще Адом… У него в подручных состоят демоны – падшие ангелы, что были на стороне Дьявола… Не один ли из них, если не он сам, прельстил тебя силой в обмен на твою бессмертную душу?

– Так давай проверим, жрец! – с готовностью воскликнул Святослав. – Почти над молотом подходящую молитву и окропи ее святой водой! Если после исполнения данного ритуала я не смогу воспользоваться силой Молота Перуна, то значит это все дьявольские проделки. Ведь бог сильнее дьявола?

– Да…

– Тогда читай молитву и окропляй святой водой!

– Э-э… – замялся епископ.

Похоже несмотря на некоторую степень опьянения он понял, что зашел несколько дальше, чем следовало и дело может обернуться не самым лучшим образом.

– В чем дело жрец? Ты не хочешь уберечь меня от лап Дьявола и уничтожить нечестивое оружие?

– Хочу…

– Тогда делай! Или твоя вера в Иисуса Христа и силу его не столь прочна?

– Моя вера в Иисуса сильна и всеобъемлюща! А господь наш всемогущ!

– Тогда защити меня от происков дьявольских! Прочти молитву и окропи святой водой!

Епископу не осталось ничего другого как начать процедуру.

Он долго читал молитвы, крестил молот и наконец побрызгал водой из полупрозрачного стеклянного флакона в котором она хранилась.

– Все?

– Д-да…

Святослав взял в руки молот, направил его в потолок, после чего резко дернул за навершие.

«Будет смешно… точнее очень грустно, если порох отсырел», – с замиранием сердца подумал он.

Увы, порох его выделки оказался очень гигроскопичным и время от времени случались осечки. Но если в наручах было три попытки сделать выстрел, то вот с молотом…

Грохнул оглушительный выстрел, усиленный замкнутым пространством зала.

Епископ схватился за сердце и начал хвать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. После чего рухнул на пол.

Прошла наверное минута, все это время стояла мертвая тишина, а под потолком образовалось плотное дымное облако, натуральная туча.

«Оно и к лучшему, – подумал Святослав. – Иначе пришлось бы самому его кончать».

Почему?

Священник стопроцентно опознал бы запах серы и начал бы гнать волну, что молот дьявольское оружие. Зачем такие сложности?

– Ты ошибся жрец. Дьявол не имеет к силе молота никакого отношения. Это дар нашего исконного бога Перуна.

– Перун! Перун!! Перун!!! – вскочив со своих мест заходясь в религиозном экстазе заорали дружинники.

Княгиня Ольга с ужасом смотрела то на своего сына, то на тело епископа Адальберта.

В какой-то момент она сильно побледнела и рухнула обратно в кресло.

«Как бы и ее карачун не хватил, сорок лет женщине», – встревоженно подумал Святослав.

В условиях, когда ему в ближайшее время придется уйти в длительный поход в Киеве требовался эффективный управленец, и княгиня Ольга являлась таковым. А то если кого другого наместником посадить, то начнут крутить-вертеть и в итоге может все развалиться.

А то, как помнил Русов, венгерский король Андраш Второй пошел в Пятый крестовый поход, а когда вернулся, обнаружил, что страна в страшной разрухе, а управленцы сбежали и надо полагать не с пустыми руками.

Но нет, княгиня Ольга довольно быстро пришла в себя, смертью ее не потрясти, сама жестоко убивала. Закалена. Да, потрясена, но поскольку крестилась не так давно, то все же подспудно ожидала, что старые боги напомнят о себе.

Святослав вдруг подумал, что зря привел в пример с похоронами живьем… Именно так она поступила с древлянами, закопав их в лодке.

Для желающих поблагодарить автора.

Карта сбербанка 2202 2007 7546 0148

Глава 5

Глава пятая

Дела духовные и не только

1

Начало правления Романа Второго императора Восточной римской империи в девятьсот пятьдесят девятом году было сложным. Увидев свой шанс упрочить свои позиции, вновь начала поднимать голову провинциальная знать, вымогая себе дополнительные привилегии, земли и деньги за свою верность. Кроме того в активную фазу вошла война против Крита, что затеял еще его отец Константин Седьмой Багрянородный на которую собственно и уходила большая часть получаемых государством денег. Значительная часть средств при этом шла на оплату услуг славянских и армянских наемников. Собственная армия была вся занята охраной границ, на которой как всегда было неспокойно, а с восшествием нового императора стало еще неспокойнее, соседи как по команде стали пробовать его на прочность.

К счастью эта война от многих прочих, что затеял отец, для Романа Второго оказалась успешной. Главнокомандующий Никифор Фока смог в девятьсот шестидесятом году взять штурмом столицу острова Крит – Хандокс, залив ее улицы кровью защитников, что подняло авторитет императора и заставило знать и большую часть соседей притихнуть.

Исключение составили валахи и мадьяры, что полчищами вторглись в северные области империи и начали творить бесчинства.

– Какие сведения с северных границ? – спросил император Роман Второй отпив немного вина и помассировав пальцами виски.

Ему было всего двадцать три года и управление огромной империей давалось ему тяжело. Если бы не паракимомен – первый министр Иосиф Вринга, высококлассный администратор, что по факту тянул на себе все управление государством, то было бы все совсем печально.

– Хорошие ваше величество, – с поклоном ответил Иосиф Вринга. – Валахи кочевые дикари и ничего не смогут против наших армий. Никифор Фока выбьет их с легкостью, а потом пройдется по их землям и вполне возможно даже прирежет чуток территории в наказание за агрессию.

– Это хорошо…

– Меня больше беспокоит Германское королевство, ваше величество, – продолжил патриций. – Как раз поступили последние сведения…

– Что там?

– Оттон Первый начинает собирать армию, ваше величество.

– Он хочет напасть на нас?

– Неизвестно, ваш величество. Может и на язычников данов навалиться, коими правит Харальд Синезубый. Они ближе и постоянными набегами доставляют много хлопот.

– Хорошо если так… – кивнул император.

Воевать ему совсем не хотелось. Слишком много денег на это требовалось и лучше потратить их на что-то более полезное.

– Еще больше беспокойство доставляет тот факт, что Оттон Первый направил посольство во главе с епископом Адальбертом на Русь к княгине Ольге, ваше величество.

– Хотят привлечь славянских варваров в качестве наемников по нашему примеру?

– Вполне возможно, ваше величество. Хотя может быть и так, что это просто ответный шаг со стороны короля на посольство княгини Ольги трехлетней давности.

Император Роман Второй нахмурился. В тот год умер его отец и ему пришлось взвалить на себя ответственность за судьбу империи, война идет полным ходом, знать бузит, так что ему в то время, было как-то не до посольства варварской правительницы, пусть и принявшей христианство, к германскому королю.

Сейчас он вспомнил, что сразу после принятия христианства, она просила дать ей высокопоставленных священников, для распространения христианства в своих землях, но отец почему-то отказал.

Почему? В конце концов это было выгодно, распространить свое влияние на дикие северные племена, взять их под контроль и получить их силу натравливая на своих врагов.

Доподлинно причина отказа Роману Второму была неизвестна. Вполне возможно, что это результат банальной обиды, ведь княгиня говоря простонародным языком, не дала, когда император Константин Седьмой подкатил к ней с этим интимным предложением.

То, что император возбудился несмотря на то, что объект его вожделения была уже достаточно зрелой женщиной в общем неудивительно.

Княгиня Ольга была стройна и красива, своей северной, варварской красотой, к тому же она была умна и имела железную волю, что создавало определенный весьма притягательный образ неприступной крепости в пику податливым дамам местной знати, что сами старались прыгнуть в койку императора ради каких-то своих целей и оттого наскучивших, даже вызывая раздражение своей доступностью.

Не получилось. Крепость действительно оказалась неприступной.

– Но может быть и так, что он едет для заключения военного союза против империи?

– Исключать ничего нельзя, ваше величество, – кивнул Иосиф Вринга. – Тем более что сын княгини Ольги, как тоже стало только что известно, тоже бросил кличь среди охотников и собирает большую армию в поход.

– Значит все-таки союз против нас? Слишком уж синхронно все происходит… – забеспокоился император.

Он успел оценить силу славянских воинов и тот бешеный напор с которым они атакуют. А если к их варварской ярости еще прибавить толковое управление, то это может стать большой проблемой для их врагов, что собственно лишний раз показал Никифор Фока.

– Очень подозрительно и в совпадение как-то не верится.

– Скорее всего, что все же совпадение ваше величество и Святослав собирается выступить против Хазарского каганата. По крайней мере он не раз заявлял, что собирается идти против восточных соседей войной, что мешают их купцам и слишком уж близко граница каганата подходит к их столице.

– Но это может быть военная хитрость – простое отвлечение внимания?..

– Может, ваше величество, – подтвердил патриций.

– Проклятье…

Император с силой растер лицо руками. Он ненавидел такие моменты неопределенности от которых зависит судьба империи. А собственно кто их любит?

– Этого союза нам в любом случае нельзя допустить, даже если между сбором этих двух армий нет никакой связи, – устало сказал он. – Если славян не возьмем через крещение под контроль мы, это сделает Рим и рано или поздно они натравят этих варваров на нас. Нужно кого-нибудь к ней отправить, чтобы посланник уже на месте все доподлинно выяснил и склонил княгиню на нашу сторону, если это действительно просто желание получить священников для миссионерской деятельности, ведь она варварка и ей по большому счету все равно какую ветвь христианства насаждать у себя ибо не видит разницы… Надо поговорить об этом с его святейшеством Полиевктом. Пусть найдет кого-нибудь толкового.

Роман Второй снова поморщился.

Отношения с патриархом у молодого императора мягко говоря сложились непростые. Несмотря на то, что его простого священника возвел на вершину церковной власти император Константин Сельмой, Полиевкт был не слишком-то лоялен и еще при жизни своего благодетеля отплатил ему черной неблагодарностью, начав подвергать законность брака его родителей.

Ну раз так, и законнорождённость Константина Седьмого под сомнением, то и императорская власть его сына тоже под вопросом. На этом фоне патриарх все чаще и глубже совал свой нос в дела мирские. И с этим приходилось мириться. Чернь на стороне патриарха и стоит только его тронуть, как она может взбунтоваться… не сама по себе понятное дело, но от этого не легче.

А все из-за жены Романа Второго. Но тут как говорится любовь зла, полюбишь и проститутку. А именно проституткой была Феофано. Ну кому такое могло понравиться, что императрица не просто не из знатного рода, а вот такая прости Господи?

Намеки на то, что Иисус тоже с падшей женщиной имел дело не сильно помогали… Он не сын бога, а лишь императора.

– Мудрое решение, ваше величество, – чуть поклонился Иосиф Вринга.

– Кстати, помнится вы докладывали мне, что из Руси идет поток очень хорошего железа, по качеству сравнимого с дамасским. Удалось выяснить, где и как варвары его получают?

– Они делают его сами, ваше величество, – после короткой паузы ответил патриций.

– Вот как? Варвары делают в огромных количествах уклад и мы – центр цивилизации с лучшими учеными мира вынуждены тратить на его приобретение огромные средства вместо того, чтобы делать его сами?.. Это неприемлемо. Удалось уже вызнать секрет изготовления уклада? Империи нужно много этого железа.

– Нет, ваше величество. Князь Святослав, а именно он по слухам, смог наладить производство уклада, тщательно оберегает секрет производства.

– Украл поди у какого-нибудь истинного автора, – скривился император Роман Второй.

Иосиф Вринга переступил с ноги на ногу.

– Что? – отреагировал на заминку первого министра император.

– Тут не все так однозначно, ваше величество, – ответил тот.

– То есть?

– Ходят слухи, что князь Святослав отмечен их варварским боргом Перуном и именно он дал знания, как делать много, быстро и дешево высококачественное железо. Более того, даже имеет малую толику его силы…

– Обычные сказки, чтобы возвыситься…

– Отчеты наших шпионов подтверждают, ваше величество, что князь обладает некой сверхъестественной силой, заключенной в молоте, проявляется она в том, что из молота вырывается сноп пламени под оглушительный громовой раскат… С помощью этой силы он убил Свена Вилобородого, сына Харальда Синезубого.

– Бесовство…

– Как бы то ни было, ваше величество, наши разведчики очень боятся связываться с князем и не могут выкрасть секрет производства стали.

– Значит и железо это дьявольское, – пробормотал император, словно не слыша своего первого министра.

– Священники проверили его святой водой, ваше величество, – поспешил успокоить своего императора Иосиф Вринга. – В этом железе нет ничего нечестивого…

Император на некоторое время погрузился в задумчивость, а потом сказал:

– Раз князь продает нам много железа, значит у него его еще больше… Он становится слишком опасен… Если он нападет на нас, да еще в союзе с германцами…

– Скоро он примет христианство, ваше величество. По его же словам, их боги скоро уйдут…

– Вот как?

– Да, ваше величество.

– Впрочем это мало что меняет… Тем более ему ничего не мешает напасть на нас будучи язычником. Да даже если примет христианство, все равно может напасть. Мало что ли подобных примеров?

Министр кивнул, подтверждая мысль императора, что единство вероисповедания совсем не гарантирует мирного сосуществования.

– Опять же, его смерть позволит нам быстрее и легче добраться до его секрета производства железа…

– Вы правы, ваше величество, – с легким поклоном сказал первый министр Вринга.

– Впрочем, на эту тему я поговорю с патриархом. Ему это будет ближе, особенно если там действительно замешаны сущности высшего порядка, а значит противостоять им должны специально подготовленные люди защищенные светом истинного бога Иисуса Христа…

2

Слова князя Святослава Игоревича о скором уходе богов широко разошлись по славянским землям и сильно всколыхнули общество, но особенно сильно заставил волноваться жрецов и волхвов всех мастей, заставив их очнуться от спячки.

Волхвы тоже люди со своими страстями и недостатками. Кто-то поспешил за уточнениями к источнику распространения информации, другие поначалу не придали данным слухам значения, но стоило только резко снизиться потоку подношений, за счет которых они жили, (а зачем людям и дальше отдавать богатые дары если боги все равно их бросают?), как заволновались и они. Шутка ли, можно ведь скоро совсем остаться без паствы и их подношений!

Несмотря на то, что инцидент произошел аж в девятьсот пятьдесят восьмом году, как-то отреагировать волхвы на него смогли только спустя три года. А все из-за того, что жреческая структура Руси не имела хоть какого-то координационного центра… по крайней мере постоянно действующего, вроде того же острова Рюген у западных славян. Потому всякая реакция на те или иные резонансные события сильно запаздывала. Пока о ней все узнают, пока уточнят по своим каналам, пока проконсультируются с ближайшими сторонниками, пока разошлют предложение о встрече, пока согласуют дату и место…

Ситуацию крайне осложняло сильное соперничество волхвов разных богов между собой внутри одного племени. Все старались возвысить значение своего бога, чтобы получить больше влияния.

Кроме того у каждого племени имелся свой верховный бог-покровитель. У кого-то это был Сварог, у кого-то Велес, Перун, Мара, Макошь и так далее и это так же вносило между волхвами дополнительный элемент раскола ибо только своего бога они видели самым-самым, а остальных в подчиненном положении и старались навязать свое единственно правильное видение остальным. Время от времени дело доходило до ожесточенных схваток между племенами на религиозной почве.

Потому сходка волхвов представлявших разных богов, да еще разных племен оказалось событием беспрецедентным. Впрочем, повод соответствовал.

Волхвы расселись вокруг большого костра на берегу Чудского озера. Не просто же так его назвали.

Слово взял один из самых авторитетных волхвов Рода – Светояр, коему доверили роль председателя сходки.

– Кадуй, расскажи остальным еще раз, что произошло на твоем капище.

Главный жрец Перуна племени словен, встал со своего места и стал подробно рассказывать, как во время подношения князем даров Перуну его поразила молния, более того, даже показал «артефакты», то есть изъятую кольчугу и шлем с мечом.

– Сильно ли пострадал князь?

– Нет. Ожоги были небольшими, разве что три дня пролежал и все это время бредил непонятными словесами…

– Что, совсем ничего не понятно?

– Некоторые слова можно было разобрать… те что имели греческую основу!

Волхвы зашумели и стали недоуменно-тревожно переглядываться.

Часть волхвов к моменту сходки уже имела свое мнение, то есть кто-то поверил князю, в основном это были те, чьи племена подвергались прессингу, те же северяне, вятичи, уличи.

Кто-то наоборот не воспринял сказанное им являясь противником, а большинство до сих пор не определились. И эти слова качнули мнение последних в сторону противников князя. Оно и понятно, если Святослав разговаривал с Перуном, то почему слова имели греческий корень, а не славянский или хотя бы датский?

– С кем же тогда он говорил если не с Перуном?! – спросил один из сторонников князя волхв Свид, что являлся приверженцем Сварога.

– Мать князя приняла чужого бога, отвергнув наших истинных славянских и я говорю, что и Святослав является тайным христианином, потому и говорил греческими словами со своим богом, что проповедуют греки!

– То есть ты сейчас хочешь нам сказать, – вкрадчиво начал Свид, – что в месте силы Перуна, на твоем капище, где его власть в Яви особенно сильна с князем беседовал чужой бог?!

– Э-э… – несколько замялся Кадуй, поняв, что потерял осторожность, ненависть к князю застила ему разум и он ляпнул чего-то не того.

«Осторожней надо, так совсем заговориться можно…» – подумал он.

– Надо признать, что бог греков силен, опять же его тайный последователь просто своим присутствием пробил тропу своему богу в место силы Перуна и тот смог защитить своего последователя от бога громовержца, а как этот отступник очнулся стал слова лживые говорить, чтобы склонить славянский народ принанять распятого бога, сделав всех его рабами! Ведь говорят же их жрецы, что все христиане рабы божья!

– Потому решил собрать ватагу и напасть на князя? – спросил Светояр, после короткой паузы, во время которой волхвы активно перешептывались, решая могло ли такое статься или нет, но к однозначному мнению так и не пришли. Как говорится без полулитры не разберешься.

– Да…

– И эта победа не убедила тебя? Как и победа над варягами?

Многие в этот момент зло посмотрели на Кадуя, ведь не отрази Святослав это нашествие и многие племена над коими они шефствуют пострадали: водь, весь, ильменские и кривичам досталось бы, не говоря уже о словенах, но они уже на совести самого Кадуя к нему и претензии от люда.

– С чего бы?! Распятый бог по-прежнему покровительствует своему последователю, дабы он внес в умы славян смуту…

– А как же сила Перуна, что не единожды продемонстрировал князь?! – снова взял слово Свид. – Яуже не говорю о Молоте в который была вложена его сила!

– А с чего ты решил, что это сила Перуна?! Может его бог Христос дал ему частичку похожей силы, чтобы обмануть нас! Он должен пройти проверку и доказать, что сила эта именно перунова, а не распятого!

Волхвы еще долго обсуждали случившееся, обсасывая те или иные моменты, а оных было более чем достаточно. Начиная от того, действительно ли князь может быть тайным последователем распятого бога, до того, мог ли распятый бог защитить князя от гнева Перуна в месте его силы в Яви?

Дебаты были очень жаркие, ругань с переходом на личности стояла такая, что просто не передать. В какой-то момент обстановка накалилась до такой степени, что дошло до рукоприкладства, точнее посохоприкладства… прям какие-то престарелые монахи из Шаолиня решили вспомнить буйную молодость ибо большая часть волхвов весьма искусно использовала этот статусный элемент, так же помогающий при ходьбе, в бою.

Но тут преимущества у волхвов Перуна, как покровителя воинов, особого не было, так как помимо Перуна хватало воинственных богов, тот же Сварог, Ярило, Стрибог, Радогост, Волх и другие. Волхвы и волхвицы не столь воинственных и даже совсем не воинственных богов и богинь тоже не остались в стороне как можно было бы от них ожидать, а приняли очень даже активное участие в замесе… А как дерутся женщины всем понятно, так что седые клоки вырванные из бород и шевелюр соперниц летели во все стороны.

Оставалось радоваться, что бились волхвы между собой без привлечения силовых групп поддержки, а то к раненым со сломанными руками, ногами, со свернутыми носами и с вывихнутыми челюстями, не говоря уже о выбитых зубах, коих и так у большей части участников имелась недостача, прибавились бы трупы и очень в большом количестве.

В общем по итогам сходки, получившее в истории обозначение «Побоище на Чудском озере», стороны остались при своем, ни сторонники, ни противники князя Святослава Игоревича не поменяли своего мнения. Единственным результатом можно считать, что значительно сократилось число колеблющихся. Если раньше их было значительно больше половины от общего числа, то теперь едва треть. Впрочем, новоопределившиеся довольно равномерно распределились по полярным сторонам, так что и сторонники и противники князя имели примерно равные силы.

3

Спустя две недели после провала миссии Адальберта из Константинополя прибыл епископ Михаил.

– Что о нем известно? – спросил Святослав у главы НКВД.

Спецслужба хоть и занималась по большей части внутренними делами, но все же имела некоторые возможности внешнего разведки, через тех же купцов, как своих так и ромейских. Последних стало особенно много и ради получения даже небольшой скидки на уклад готовы были поделиться самыми разнообразными сведениями.

– Пятьдесят пять лет. Сириец. Был одним из кандидатов на патриарший престол, но проиграл, как-то нынешний Патриарх смог его дискредитировать перед императором. А чем конкретно – неизвестно.

– Значит, патриарх Полиевкт его к нам вроде как в почетную ссылку отправил, чтобы не смог отомстить?

– Можно и так сказать, – кивнул Свенельд.

– Присмотрись к нему. Мне нужно знать о нем все. Как строго соблюдает посты? Какой его любимый грех? Насколько он фанатичен в вере? В общем мне нужно понять, что это за человек.

– Сделаю, князь.

«Но по первому впечатлению, работать с ним можно, главное найти к нему верный подход», – подумал Русов в контексте своего Плана.

– Ну и конечно не забывай о его окружении. Уверен, что там шпион сидит на шпионе и шпионом погоняет.

– Не забуду, княже, – усмехнулся Свенельд.

– По хорошему их всех досмотреть надо с особой тщательностью. Я более чем уверен, что они притащили с собой некоторое количество яда. Я для них очень неудобен и опасен, так как взять меня под религиозный контроль им не светит. А вот если меня не станет, то появляются варианты.

– Через детей…

– Именно. Их воспитать в нужном ключе при полном попустительстве моей матери не составит проблем. Потому нужна тщательная слежка и при малейшем подозрении, что они кого-то вербуют из кремлевских слуг, пытаются втюхать какие-то особые специи и все прочее тут же всех на просто тотальный контроль.

Свенельд кивнул с хмурым видом.

А еще через неделю появилась делегация волхвов попросившая встречи с князем для серьезного разговора.

Встреча произошла на ближайшем капище Рода.

– Я – Свид, волхв Сварога, – встал один из присутствующих довольно крепкий дедок.

А было их тут больше десятка и все представляли разных богов. Причем больше половины Русов уже знал, они приходили к нему еще в Новгороде.

– Мы из числа тех, кто верит в то, что с тобой говорил сам Перун и ты передал нам его слова… Мы верим в то, что боги которым мы служим скоро уйдут. Люди так же в это поверили… и несмотря на то, что боги еще не ушли… начинают вести себя так, словно их уже нет…

Слова давались волхву тяжело. Оставался только один вопрос, что именно его так гнетет, собственно уход богов или последствия того, что люди в это тоже стали верить и реагировать соответственно, то есть начал резко снижаться объем подношений.

Святослав мысленно ухмыльнулся. Такой результат, это и его заслуга. Да, он с помощью агентов запускал разговоры, в том смысле, что дескать зачем, что-то жертвовать богам, если они все равно нас вскоре покидают? Ну и продвигалась мысль, что и самим богам их жертвы уже не особо нужны.

Люди в это время в не меньшей, а может даже гораздо большей степени чем в будущем рациональны, отношения с богами вполне конкретны, подношение даров в обмен на божественное заступничество, и результат не заставил себя долго ждать.

Отреагировали и волхвы.

Не надо думать, что они чистые приспособленцы. Дескать увидели, что народ от них отворачивается и поспешили пойти под руку того, кто может им обеспечить достойную жизнь.

Все несколько не так.

В жрецы идут люди, скажем так, психически специфические. Если очень грубо, то больные на всю голову. В будущем большей их части сходу поставили бы диагноз шизофрения разной степени тяжести. А каким еще диагнозом можно объяснить их общение с богами?

А теперь вспоминаем, где стоят капища. А стоят они на очень интересных местах, то есть на различных природных аномалиях, тектонических разломах. В таких местах как правило повышенная магнитная и частотная активность к которой очень чувствительны шизофреники. Что было доказано в двадцать первом веке опытным путем, когда больным людям стимулировали височные области головного мозга и они начинали слышать голоса. Даже здоровый человек через какое-то время становится восприимчивым к такому воздействию.

А что они услышат? Только то, что подспудно хотят услышать, во что поверили. И вот поверили волхвы, что боги уходят, князь оказался достаточно убедительным, плюс доказательства предъявил в виде силы Перуна, провели ритуалы в своих капищах, желая лично получить подтверждение от своих богов, действительно ли они уходят, да еще интересных настоек для лучшего восприятия божественных знаков приняли и в итоге получили его.

Не поверили – не получили. В смысле тоже получили, но отрицательный ответ, дескать никуда мы не уходим.

Те что поверили сейчас находились в подавленном состоянии, чувствовали себя потерянными и не знали как быть. Их мир рассыпался у них на глазах.

Эту мысль и донесли до князя, дескать, как же нам теперь быть сирым и убогим?

– Как я уже вам говорил именно волхвы пришли первыми к новорожденному Спасителю и принесли ему дары, так и вы должны рассказать людям, что когда уйдут наши боги Спаситель заступится за нас. Я же обеспечу вас всем необходимым. Кроме того, я хочу, чтобы вы выделили несколько своих помощников, что отправятся в Болгарию и Константинополь дабы они там обучились на жрецов Христа, чтобы когда придет время принять нового бога, именно они понесли слово Его людям…

«А вместе с вами брательника отправлю, глядишь через какое-то время патриархом заделается… Осталось это представить императору как достижение епископа Михаила, если с последним удастся договориться о сотрудничестве», – мысленно потирая от удовлетворения руки, подумал Русов.

Еще была мысль отдать секрет выплавки стали. Не за бесплатно конечно. Долго секрет все равно не удержать, а если епископ станет его человеком в империи, то это будет полезная инвестиция, ведь Михаил за то, что принесет такой подарок императору поднимет свой авторитет, а за счет первого достижения еще и по церковной линии приподнимется.

«Ладно, не все сразу, – решил Святослав Игоревич. – Чрез годик другой можно отдать, если все нормально будет».

Для желающих поблагодарить автора.

Карта сбербанка 2202 2007 7546 0148

Глава 6

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ОТМЩЕНИЕ НЕРАЗУМНЫМ ХАЗАРАМ

Глава первая

Труба зовет в поход

1

В каком году Святослав Игоревич в реальности пошел на хазар Русов не знал, но решил с этим делом не затягивать, дескать раньше начнешь, потом больше свободного времени будет на личные дела…

Еще находясь в Новгороде и готовясь к походу в Киев он с помощью купцов бросил клич во все концы Руси и за ее пределы о сборе войска, обещая богатую добычу.

И охотники нашлись, причем очень много. И как подозревал Русов гораздо больше, чем в изначальной исторической последовательности собрал реципиент. Все-таки одно дело идти под руку обычного князя и совсем другое – отмеченного Перуном. Божественная поддержка в данные времена это более чем серьезный фактор.

Более того, те, кто получили от него звиздюлей, то бишь викинги-варяги, тоже откликнулись и весьма активно. По предварительным данным под его руку могло встать до пяти тысяч человек.

Поначалу Русова это несколько удивляло, но потом он вспомнил о «пацанской» психологии хроноаборигенов, конкретно викингов. Встать под руку победителя для них не западло, особенно если светит богатая добыча, тут даже если и были какие-то недовольства, то их постарались запихнуть куда поглубже. Тем более что он для них не чужак, потомок конунга Рюрика. Ну и опять-таки фактор отмеченности богом Тором-Перуном.

«Надо их доспехами нормальными оснастить», – подумал Святослав.

Не то чтобы он так уж переживал на счет потерь среди викингов, но чем меньше их будет, тем выше вероятность достигнуть необходимого результата с наименьшим напряжением сил и средств, а так же максимальным уроном противнику. Ну и на будущее установить с ними хорошие отношения не помешает, вдруг снова потребуются их мечи.

Что до доспехов, то к тем двум тысячам что лежали в Новгороде, там же в Новгороде из его доли стали ковались дополнительные комплекты. На продажу почти ничего не шло.

Предполагалось, что комплекты вышлют позже в Киев (и так обоз получился слишком большим), но теперь планы поменялись…

К моменту, когда Святослав прибыл к матери в мать городов русских, тут уже находилось несколько тысяч так называемых охотников из ближайших к столице племен: радимичи, северяне, поляне, дреговичи и даже некоторое количество древлян нашлось. Святослав, через своего спецпосланника дал им особые гарантии неприкосновенности. Ну и с матерью на этот счет поговорил, дескать хватит прессовать это племя, отец тоже не без греха, о христианском всепрощении напомнил… Так что этот совместный поход Русов хотел представить как начало примирения, что и постарался донести до вождей. Те только рады были, тем более что непомерную дань, что наложила на них княгиня, Святослав Игоревич сильно уменьшил.

Такое количество народу требуется регулярно и обильно кормить и поить, так что Святославу пришлось вскрыть свою кубышку, кою все это время старательно наполнял, как раз на такой случай. То есть, он как князь созвавший добровольцев, теперь, во избежание эксцессов с местным населением, должен был их содержать до момента похода, а точнее до момента, когда они сами станут себя содержать за счет трофеев.

Но просто так, без всякой пользы для себя, содержать такую прорву народа, что с каждым днем увеличивается на несколько десятков, а то и сотен человек Русов естественно не собирался. Это реально очень затратно.

После появления представителя из Константинополя он собрал маявшихся от безделья охотников, коих скопилось уже больше шести тысяч, что могло привести к серьезным заварухам (и так уже начались драки между представителями различных племен, что принялись от безделья вспоминать старые обиды) в поле за стенами города, выстроил своих ратников и спросил, проорав в рупор:

– Вы хотите иметь такие же доспехи и оружие как у моих воинов?!

– Да! – истово заорала толпа.

Естественно они хотели. Достатком особым охотники не блистали и лишь у очень малого количества бойцов имелись кольчуги. Многие имели кожаный доспех, но большинство пришло как есть в каких-то стеганках, в лучшем случае с топором и обыкновенным круглым щитом зачастую даже без умбона. Основным оружием было обыкновенное копье. Мечи у единиц. Шлемы так и вовсе редкость редкостная.

– А готовы ради этого немного потрудиться именно в их производстве?!

– Да!

– Предупреждаю, работа будет грязной, тяжелой, но обещаю, что каждый получит такой же доспех, шлем, топор, нож, наконечник для копья и меч, а так же щит к началу следующей весны!

Чтобы все точно согласились на такой вариант, мероприятие было дополнительно подготовлено. То есть в массу этих охотников заранее внедрили агентов НКВД, что вели разные разговоры сводящиеся к тому, что надо просить князя дать им возможность получить доспехи, пусть для этого придется потрудиться. Впрочем особо энкавэдешникам стараться не пришлось, охотники осознав возможность получить доспехи для чего необходимо немного потрудиться, были на все согласные, не видя в этом ничего зазорного.

Что до обещанных щитов, то они были фанерными и производились в Новгороде, там где была создана необходимая производственная база, но зимой по льду их должны были привезти в достаточном количестве.

– Мы готовы князь!

– Тогда выступаем!

И выступили на восток по воде, для чего пришлось арендовать, чуть ли не все что плавало. Из Днепра в Десну, из Десны в Сейм и до самого курского городища. Благо, что не так уж и далеко.

2

Да, Святослав нацелился именно на знаменитое курское месторождение железной руды. Обнаружить его удалось без проблем. Тут и магнитная аномалия, что сильно влияла на магнитный компас, а так же репутация проклятого места, стоило только порасспросить местных.

– Почему же оно проклято? – поинтересовался Русов, когда ему об этом сказали, что дескать не стоит туда соваться, может плохо кончиться.

Место и впрямь выглядело… непривычно. На огромной территории не рос лес и его явно не рубили. Не пасли тут и животных.

Почему образовалась такая проплешина?

Все дело в регулярных пожарах, не дающим расти ничему кроме травы. А вызывали их… молнии. Что естественно, ведь это магнитная аномалия отличный уловитель атмосферного электричества. О чем свидетельствовали многочисленные ожоги на земле, черные пятна, где вообще ничего не росло. А если встречался песок, то его спекало в стеклянную массу.

– Как говорят волхвы, – начал вещать старенький проводник, – здесь произошла одна из битв Чернобога с другими богами и на этом поле он получил одну из тех страшных ран из которой на землю пролилась его черная кровь. И хоть Черный Змей был в итоге повержен, но он не погиб, просто ослаблен и в злобе своей, то и дело насылает на землю, через такие вот места, где пролилась его кровь, различных злобных тварей, что пытаются пожрать души людей и завладеть их телами. Когда такое случается бог-громовержец защищает людей, поражая своими молниями этих существ…

– Все не так люди, – удрученно покачав головой ответил на это Святослав.

Он не мог не воспользоваться подвернувшимся случаем, чтобы еще раз как следует пнуть волхвов.

– А как?..

– Не знаю с какой целью волхвы обманывают и это мы еще постараемся выяснить, возможно они тайные последователи Чернобога… но Перун, наш заступник, бьет молниями в это место, пытаясь донести до людей населяющих сию землю, что здесь скрыто большое количество железа. Он пытался все это время, десятилетие за десятилетием, столетие за столетием показать, где можно взять оружие и оборониться им от хазар и прочих ворогов! Это говорю вам я, Святослав Игоревич из рода Рюрика отмеченный самим Перуном! – поднял в воздух свою бутафорскую кувалду Русов. – Кто желает оспорить мое слово, пусть бросит мне вызов и Перун через меня своей силой подтвердит мои слова!

Вызов Святославу никто бросать не стал. Даже в самых отдаленных уголках Руси слышали о том, как он победил варяжского конунга.

– Тогда возьмем же данное нам богами железо и выкуем из него оружие и добрые доспехи, дабы защитить славянские земли от злодейских хазар! Слава Перуну!!!

– Слава! Перун!!!

И началась интенсивная работа. Люди принялись за нее с таким воодушевлением, даже жадностью, словно голодный дорвавшийся до еды.

«Прям коммунистическая стройка какая-то», – невольно усмехнулся Святослав.

Люди были разбиты на бригады, что попеременно копали землю (лопаты деревянные, но с железными резцами), рубили обнаруженные пласты руды, благо имелось около сотни кирок, рубили деревья и жгли уголь, под руководством специалистов строили одноразовые доменные печи, ставились кузни… Потом выделили дополнительные бригады молотобойцев. Ну и конечно не забывали про тренировки по владению оружием и строю.

Понимая, что возникнет проблема с тиглями, везти из места производства неблизко, а нужно их много, Русов еще в Новгороде отработал систему получения железа и стали методом продувки чугуна воздухом, для чего ставили несколько печей рядом и сливали весь полученный продукт в одну емкость.

В тиглях же варили оружейную сталь для изготовления топоров, ножей и мечей.

Святославу лишь пришлось организовать бесперебойную поставку продовольствия. Но с этим при наличии средств проблем особых не было. Окружающие рода северян и вятичей везли в основном рыбу, с запада везли зерно, а с юга, кочевники жившие в Приазовье между реками Днепр и Северского Донца не подчинявшиеся хазарам, гнали различную живность. Оставалось только радоваться, что сейчас никто ничего, в религиозном плане, не имеет против поедания конины, а ее в рационе было много и будет еще больше.

Серебро утекало рекой, но как рассчитывал Русов вскоре все затраты возместятся сторицей. Металла будет выделано столько, что его хватит не только для оснащения всех охотников доспехами и оружием, но и останется на продажу. Причем как бы не больше, чем они потратят на свое оснащение.

Каждую неделю прибывали все новые сотни охотников из отдаленных земель сначала Руси, а потом и из ее пределов. Те же балтийские племена откликнулись, от эстов до пруссов.

Забегая немного вперед, то можно отметить, что прибыли небольшие отряды западнославянских племен: поморян, ободритов, венедов, лужичан, чехов, словаков, люблян, вислян и других. А непосредственно к началу похода подошли южные славяне: словенцы, хорваты и даже сербы.

К осени количество охотников дошло до десяти тысяч и все они ударными темпами продолжали работать на добыче руды и выделки из нее чугуна и стали. А чтобы получившие себе доспехи бойцы не переставали работать, то… они их не получали. То есть результат работы раздавался всем равномерно, по несколько пластинок, чтобы в итоге все разом смогли сшить себе доспех, когда их наберется необходимое количество.

Рать же занималась охраной всего этого муравейника. Все-таки граница с Хазарским каганатом близка…

Охотники прибывшие с западных окраин славянского мира принесли тревожную весть. Как оказалось германский король Оттон Первый так же собирает армию в кою так же в немалом количестве вошли славяне и даны.

«И на кого он собирается напасть?» – размышлял Русов.

Увы, в памяти на это счет ничего не было. Имелась некая уверенность, что в изначальной исторической последовательности реципиент с германцами не воевал. Но беда в том, что теперь история могла начать непредсказуемо изменяться реагируя на каждый его шаг и сильно полагаться на историческую инерцию не стоило.

– Неужто Крестовый поход против меня замыслил из-за своего епископа Адальберта?

Вопрос требовалось срочно прояснить и Святослав напряг на эту тему Свенельда.

Но по некоторому размышлению Святослав Игоревич все же пришел к выводу, что на Русь Оттон Первый не полезет. Слишком далеко и трофеев мало. В крайнем случае навалится на какие-нибудь западно-славянские племена с целью крещения огнем и мечом, а может еще какие враги имеются дальше на западе или даже на юге?..

«А вообще надо внешнюю разведку теперь организовывать, чтобы не сидеть и не гадать, ломая себе голову и выматывая нервы, – подумал Русов. – Какую-нибудь СВР или ГРУ…»

Уже зимой пришла весть, что беспокоиться нечего, по крайней метре пока, так как Оттон Первый пошел походом на Италию.

Что-то подсказывало Русову, что он становится свидетелем рождения так называемой Священной римской империи германской нации…

«В колыбели надо давить таких младенцев», – подумал он при этом, так как с этого момента начнется сильнейший прессинг на западно-славянские племена, по сравнению с которым нынешнее давление просто нежное поглаживание, ибо их будут ударными темпами крестить и перековывать в немцев.

3

Вожди северян и вятичей, что особенно плотно соприкасались с хазарами откровенно бздели и никак не могли решиться примкнуть к образовавшемуся военному союзу славянских племен. Дело в том, что славянские племена согласно договорам помимо свободных охотников, что шли по своему почину, отправляли в поход родовые дружины под предводительством наследников глав родов. И если от вятичей и северян охотников было достаточно, многие шли не столько ради добычи, сколько жаждали мести за убитых, поруганных и угнанных в рабство родичей во время налетов вассальных хазарам степняков, то вот дружины рода зажимали придумывая все новые и новые отговорки, а это порядка двух-трех тысяч неплохих воинов, по крайней мере знающих за какой конец меча хвататься. То есть официально племена желали как бы остаться в стороне от похода, чтобы в случае его неудачи сказать в том смысле, что я не я и лошадь не моя.

В принципе Святослав их понимал. Ведь сколько столетий хазары их прессуют, тут невольно станешь осторожным до трусливости, дабы не огрести еще больше. Большую часть смелых давно выбили… Но ему нужны были эти воины, хотя бы для того, чтобы они не ударили в спину другим племенам принимающих участие в походе, тем же кривичам, радимичам да полянам.

– Смотрите какое войско собирается! – продолжал убеждать Русов. – И это меньшая часть. Еще варяги подтянутся, да еще охотники из дальних земель стекутся. Это огромная сила с которой никому не совладать! Тем более я одену всех в отличную бронь! Ну и не забывайте, что хазары уже не те, что раньше. Они серьезно ослаблены внутренними дрязгами. Правители принявшие чужую веру не доверяют своему народу, из-за чего армия хазар более чем наполовину наемная. А наемники как правило не бьются до последнего…

Святослав только удивленно покачал головой, когда узнал, что хазарским царям исповедующим иудаизм служат наемники-мусульмане. Представить такое в будущем… практически невозможно.

– В народе хазар зреет недовольство своими правителями. Нужно только лишь сильнее поднажать и каганат рассыплется и ваши племена наконец вздохнут свободно… Но если не сделать этого сейчас, то каганат справится с возникшими внутренними трудностями, задавит недовольных, вновь станет мощной силой с которой справиться будет уже куда как сложнее.

Вожди слушали князя, со многим соглашались, но все равно осторожничали, не в силах перебороть въевшийся в них практически с молоком матери страх и даже покорность.

– Князь, разведчики сообщают о движении большого отряда степняков, – доложил один из дружинников Святослава отвечавшего за полевую разведку.

– Много?

– Да. Тысячи три. Но может быть и больше.

Русов понятливо кивнул. Посчитать точное количество степняков на марше, да так, чтобы тебя самого не поймали практически невозможно.

Была бы воздушная разведка…

Он даже подумывал об организации летного отряда дельтапланеристов, опять же точечные бомбовые удары наносить можно, но потом отказался от этой заманчивой идеи. По той же причине по которой отказался от широкого распространения порохового оружия. У врагов, тех же ромеев и даже хазар на данный момент гораздо больше ресурсов нарастить летные подразделения.

Руси просто тупо перекроют поступления шелковой ткани. А без нее не полетаешь. А она и без того страсть какая дорогая, так что запастись ею в больших количествах просто нереально, не говоря уже о том, чтобы покупать у контрабандистов по весу золота, а то и дороже. Потому не хотелось воевать и просто жить в условиях тотального господства противника в небе в любой момент ожидая массированной бомбардировки.

Может позже…

Что до кочевников, то собственно чего-то подобного со стороны противника ожидали и даже готовились. Ведь глупо было бы думать, что до хазар не дойдет информация о сборе огромного количества воинов под курским городищем, и при этом они никак на это не отреагируют. Надо полагать их агентов более чем хватает в племенах. Некоторые приграничные рода давно иудаизированы…

«Даже как-то двусмысленно звучит, – подумал Русов. – Иуда – предал Христа и вот, те кто принял иудаизм по сути тоже предатели…»

Вопрос в том, что именно далось узнать агентам? Все-таки чужих не пускали, так что данные хазары могли получить искаженные. Дескать нагнали на поле огромное количество люда работного, копают землю, жгут уголь, дымов много и охраняет это все войско в две тысячи человек в добрых бронях. Классическая рабская схема организации труда привычная для понимания хазар, что как раз живут за счет рабовладения и работорговли.

В общем требовалось провести разведку боем, а при удаче даже захватить кучу рабов.

Святослав выдвинулся со своей ратью навстречу степнякам.

Остальные как узнали, тоже стали рваться в бой, но Русов их осадил, сказав:

– Мне не нужны лишние потери, а у вас пока нет нормальных доспехов. Не переживайте, предстоит длительный поход и битв, где вы сможете себя показать еще будет предостаточно.

Русов выстроил своих ратников в четыре шеренги на правом, то есть северном берегу Сейма, откуда собственно двигался противник, перегородив участок местности между рекой и поросшим лесом холмистой грядой. По сути он закрывал путь к броду.

Подготовка заключалась в том, что на возвышенности в лесу сделали засеку в две сотни метров глубиной и с десяток километров длиной, так что конница, чтобы обойти левый фланг и зайти в тыл, там при всем желании пройти не могла. Потому как местах, где деревьев по каким-то причинам не хватало, наставили ежей.

Кочевниками оказались буртасы – одно из вассальных племен Хазарского каганата.

Пугать техническими новинками военного назначения противника Святослав не собирался, ему требовалось жестоко побить кочевников без раскрытия сюрпризов, чтобы хазары не всполошились раньше времени и не начали экспериментировать в этом же направлении. Время ведь чтобы что-то получить рабочее у них будет, вся зима.

«Удивляет, что не сделали ничего подобного раньше, – размышлял по этому поводу Русов. – У тех же ромеев есть огнеметы. Почему не скопировали? Ничего ведь сложного…»

Вообще медленное техническое развитие и неспособность перенять какие-то идеи, не говоря уже о их переосмыслении сильно удивляло Русова. Ведь взять тот же ручной огнемет, что он сварганил практически на коленке. Ну что в этом сложного? Эффективно же. Однако же ни у кого нет ничего подобного. Почему?

Что до предстоящей битвы, то был ли риск биться привычным методом, да еще против численно превосходящего противника?

Да, риск есть. Но небольшой. По крайней мере Русов посчитал его вполне оправданным.

– Вы находитесь на земле наших данников, без нашего разрешения! – высокомерно заявил хазарский военачальник – бек Маах, что командовал этим буртасским войском. – Уходите! Но прежде заплатите за свое самоуправство третью людей и всем железом, что добыли в земле!

Святослав едва сдержался, чтобы не пристрелить этого напыщенного урода из молота.

«Нельзя, разбегутся еще сволочи, а мне нужна чистая победа», – подумал он.

– Теперь это наша земля и заплатим мы за нее железом! – ответил Русов. – Только не тем, что добыли из земли, а тем, что у нас в руках, вложив вам его сразу в брюхо!

В общем поговорили.

Хазарин обиделся, ускакал назад, и приказал атаковать, что буртасы и сделали. Налетели толпой, только бойцы даже не шелохнулись. Обкатка конницей сделала свое дело.

Увидев, что испугать противника не удалось, а продавить своей массой не получится из-за выставленных длинных копий, начали массированный обстрел из луков. Но только зря стрелы потратили, а они не дешевые. Стена щитов с лёгкостью приняла на себя большую часть оперенных «подарков», а те что все-таки нашли щели, лишь беспомощно звякнули о доспехи и упали на землю со смятыми наконечниками.

После первого захода буртасы осмелели, ведь в ответ не прилетело ни одной стрелы, приблизились к строю славян вплотную на дистанцию в десяток шагов, чтобы бить практически в упор в надежде, что хоть это принесет хоть какой-то результат. Даже копья стали метать.

Это принесло результат. Погибших оказалось очень много, еще больше раненых, только не среди славян, а как раз среди атаковавших.

– Стрелять по коням! – раздался приказ и его продублировал сигнал рога. – Бей!

В стене щитов появились небольшие щели, всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы арбалетчики разрядили свое оружие практически не целясь, да там и промахнуться невозможно.

Стрельба практически в упор, да по практически не защищенной лошадиной туше, если не считать за защиту попону и в лучшем случае кожаную чешую способную защитить только от скользящего сабельного удара, привело к тому, что десятки лошадей стали с диким ржанием падать и кувыркаться. Ведь арбалетные болты уходили на всю свою глубину в лошадиное тело, нанося тем самым чудовищные раны.

Пять секунд на взвод, вложить болт, приказ на развод щитов и новый залп.

По всей длине образовался завал из тел лошадей и их седоков. Причем большая часть в этом завале состояла из споткнувшихся о ранее подстреленных коней, не успев среагировать на изменение ситуации. Да и как в таком плотной быстро движущейся толпе среагируешь?

Третий залп полетел в уже спешно отступавших бурстасов, так что особого урона он не нанес, тут и дальность возросла, да и количество арбалетчиков составляло всего две сотни человек.

Что касается арбалетчиков, то Русов не стал проявлять в этом вопросе фанатизм и излишне наращивать количество стрелков. Отношение один к десяти показалось ему оптимальным. Все-таки арбалеты не самое простое в производстве оружие. Металлические дуги очень уж долго и муторно делать. При этом в условиях наступления область применения стрелков весьма ограничена. В обороне да, самое то, но в том-то и дело, что характер предстоящей войны для славян наступательный. Так что много стрелков в любом случае не требуется, при необходимости их можно сконцентрировать на нужном участке.

– Вперед!

Строй слегка искривившись шагнул вперед. Раненых лошадей добивали копьями, как и тяжело раненых всадников, коим все равно не жить, но таких было не очень много. Тех, кто мог в ближайшее время исцелиться (с ушибами, поломанными руками и ногами) и тем более практически не пострадавших споро вязали. На рубке руды или качания мехов домен и кузен лишние рабочие руки никогда не помешают.

4

Получив смачную оплеуху в первой стычке, буртасы откатились и теперь бек Маах судорожно соображал, что собственно делать. Посылать в атаку всадников это терять их раз за разом в безрезультативных наскоках, ведь стрелы очень быстро кончатся, да и нет от них толку.

Отступить? Сбежать от двух тысяч пеших имея четыре тысячи всадников? Этого царь Иосиф может не понять.

Попытаться форсировать реку и по левому берегу быстрым маршем добраться до того места, где славяне ведут активные работы оставив противника на месте? Пока догонят они успеют навести шороху…

Можно. Вот только где гарантия, что там его не ждет ловушка? Тем боле не дело оставлять у себя за спиной такую силу. Это только кажется что лошадь дает преимущество. На малых дистанциях и короткий промежуток времени – да, а вот если начнется затяжная погоня, тот тут человек выносливее. А будет именно затяжная эпопея.

«Атаковать в пешем строю?» – додумался высокопоставленный хазарин

Это могло дать результат. Достаточно лишь любой ценой прорвать линию и в нее уже ворвутся всадники, что окончательно разломают строй и стопчут противника…

– А это еще что такое? – удивился бек Маах, посмотрев на реку.

Все дело в том, что вверх по течению Сейма поднималось пять малых ладей, таща за собой по одной плоскодонной барже в каких из различных мест возили древесный уголь. Его ведь в доменные печи и кузни требовалось просто прорва и местные лесные ресурсы уже не могли обеспечить необходимый объем. Слишком далеко и трудоемко получалось везти по суше, лучше по воде. Ведь именно на берегу находились все доменные печи и кузни, куда стаскивали руду.

Это знатного хазарина даже оскорбило, если не сказать больше. Дескать славяне настолько уверены в своих силах, что несмотря на развернувшееся под самым боком сражение не остановили работы и как ни в чем ни бывало продолжают курсировать по реке по своим делам!

– Убейте их! – взвизгнул бек Маах.

Несколько сотен всадников поскакали вдоль берега ведя стрельбу из луков. Вот только результат оказался нулевым. Гребцы оказались хорошо защищены дополнительно надстроенными бортами, второй гребец на весле поднял большой прямоугольный щит прикрывая себя и товарища, что продолжал ворочать веслом. Стрелы густо утыкали борта ладей и щиты, но гребцы продолжали мерно, словно не замечая обстрела, грести и караван продолжал уходить все дальше и дальше.

– Проклятые грязные гои!.. – сплюнув, с ненавистью шипел хазарин.

– Может зажигательными их обстреляем? – предложил буртасский вождь-сотник.

– К демонам их! Пусть плывут! Лучше обстреляйте зажигательными пехоту русов!

Но и это не помогло, правда и потерь не понесли, так как помня предыдущую провальную атаку, стреляли издалека.

Сложилась патовая ситуация. Буртасы не могли разбить строй славян, но и славяне не могли атаковать степняков, просто не догонят. Атаковать пешим манером бек пока не спешил, буртасы как и все степняки в этом плане не ахти, потери будут очень большими, в то время как славяне наоборот сильны, особенно в таких доспехах. Вроде и наплевать на этих язычников, сотней больше, сотней меньше, кто их считает? Но… обстановка очень уж неясная и мог понадобиться каждый человек. Тут требовалось что-то измыслить…

Тем временем проплывшие словно с ленцой мимо поля боя ладьи с баржами скрывшись из виду буртасов за очередным поворотом реки, постарались развить максимальную скорость, чтобы как можно быстрее достичь точки назначения. К счастью их не восприняли всерьез и не послали сопровождения. Да даже если бы и послали, это не сильно изменило ситуацию, просто потери могли сильно вырасти.

И вот оно это место. Здесь река сужалась, даже берега стали обрывистыми и хоть скорость течения возрастала, но это уже не имело значения. С лодок выстроившихся поперек реки от берега до берега с небольшим промежутком словно по линеечке бросили тяжелые камни-якоря.

– Живее!

Команда ладей озираясь по сторонам, а ну как разведчики степняков их засекут, могут и пострелять из луков, а на них только кольчуги (руки, ноги и голова без защиты), стала спешно подтягивать баржи в проходы между ладьями. Наконец им это удалось, с барж так же скинули якоря и плавсредства крепко связали между собой.

Баржи внешне казавшиеся пустыми, на самом деле везли груз в виде трапов представляющих собой длинные жердины, на которые навязали разваленные пополам тонкие полешки, что обеспечивало довольно ровную поверхность. Вот эти трапы и положили поперек барж и ладей так же надежно связав.

– Готово!

– Давай сигнал!

В небо взлетела стрела оставляющая в воздухе хорошо заметный дымный след.

Несколько томительных минут ожидания и вот из лесного массива стали появляться всадники. Они спешившись, ведя нервничающих коней за собой, начали спешную переправу на другой берег.

Пять сотен воинов при этом были мощными варягами на неплохих конях в отменных доспехах и вел их воевода Асмуд. Вторая сотня представляла собой степняков печенегов, сами мелкие, да и кони им под стать.

Да, Русов вел переговоры не только со славянами: северянами и вятичами, но и печенегами и в отличие от этих двух славянских племен, печенеги практически сразу решили вступить в союз с князем Святославом Игоревичем.

Возглавлял этих союзных степняков хан Куря.

«А не тот ли это хан, что башку моему реципиенту в изначальной исторической последовательности смахнул, а потом кубок из нее сделал?» – с невольной неприязнью подумал Русов.

Печенеги появились в Приазовских равнинах не так давно, всего чуть боле шестидесяти лет назад, гонимые откуда-то из Средней Азии теми же половцами, (а половцев в свою очередь вытеснял кто-то еще), и их тоже прессовали хазары принуждая платить дань, намекали, настойчиво так, что и веру не мешало бы поменять, так что они были не прочь заполучить сильного союзника.

Экономичная скачка до поля боя рысью, для сохранения сил лошадям, развертывание в линию и разгон коней в галоп.

Бек Маах осознав, что выбора у него нет, наконец решился атаковать русов в пешем строю. Потери были большими, стрелки русов били из своих самострелов, пробивавших тонкие кожано-веточные щиты навылет поражая прикрывшихся ими воинов, не имевших нормального доспеха, все так же кожа. Много их полегло от мечей, но натиск был столь силен, что буртасы все же начали продавливать строй русов.

Святослав Игоревич видя это готовился применить «божественную ачивку», но не потребовалось… тем более что он не был уверен, что в пылу боя, в гаме и звоне оружия на грохот выстрела вообще обратят какое-то внимание, Асмуд успел вовремя и ударил в спину буртасам.

Их конечно заметили издали, но что это могло изменить? Ничего. Первыми шли славяне и они как таран вломились в бесформенную массу хазарских вассалов буквально сминая ее насаживая степняков на длинные копья, а следом врубились печенеги размахивая своими саблями.

Степняки оказались в ловушке. Спереди пехота славян, что перейдя в наступление стала сжимать пространство, сзади конные варяжские дружинники и их союзники печенеги, справа засечный лес, а слева река.

Угодив в окружении кочевники запаниковали, и попытались уйти, кто в лес, а кто в воду. Вот только и там и там их уже ждали. Святослав в последний момент все же решил привлечь некоторое количество добровольцев, под пять сотен, хорошо владеющих луком вот они и начали расстрел всех, кто попытался уйти лесом или по воде.

В общем получилось тривиальное избиение младенцев.

Осознав, что дело хуже некуда, буртасы начали сдаваться.

Глава 7

Глава вторая

Иду на вы

1

Именно крупная по нынешним временам победа над степняками со «смешными» потерями со стороны князя Святослава Игоревича привело к тому, что племенные вожди северян и вятичей согласились примкнуть к Союзу. Ведь тех кого они так сильно боялись разбили играючи.

Опять же надо учитывать, что власть вождей еще не абсолютна и их банально могли погнать ссаными тряпками потерявшие всякое терпение люди. В конце концов всякое действие рождает противодействие. Пружина народного гнева сжалась до предела и поход князя Святослава послужил тем фактором, что эту пружину высвободил из тисков и вопрос в том на кого обрушится удар, на своих или врагов.

Что до потерь со стороны славян в схватке со степняками, то они оказались действительно очень малы. Русов ожидал гораздо большего со счетом на сотни. Собственно так оно и было бы в любом другом случае, но отменные доспехи, выучка и железная дисциплина на которую он особенно налегал, а так же тактическая придумка с выходом союзной кавалерии в тыл противника сделали свое благодатное дело.

Среди пехотинцев в числе убитых оказалось всего девять человек, неправдоподобно мало, и то они появились именно во время рубки, когда буртасы атаковали строй в пешем порядке, достали их копьями в лицо. Кавалеристы из числа дружинников потеряли больше – шестнадцать человек, печенеги недосчитались сорока своих воинов и еще дюжина под вопросом из-за тяжелых ранений, с доспехами у них как и у буртасов беда.

Буртасы только убитыми потеряли больше пяти сотен и около тысячи сумели все-таки пробиться сквозь кавалеристов и сбежать. В числе бежавших был хазарский бек Маах, но оно и понятно, ведь он пробивался с помощью своей мусульманской гвардии, а они вооружены и оснащены не чета простым степнякам, да и кони у них мощные арабские скакуны.

Остальные – две с половиной тысячи, среди которых имелось много раненых, были пленены.

Эти дополнительны рабочие руки оказались весьма кстати, их можно было нещадно эксплуатировать взвалив на них самую тяжелую работу, то есть рубку руды и качания мехов, освободив от этой тяжелой работы воинов.

Вот только это не означало, что воины избавившись от необходимости махать кирками и качать меха стали больше отдыхать. Ничего подобного. На них насели дружинники, начав с утроенной силой гонять новобранцев в хвост и гриву.

А новобранцы продолжали стабильно поступать родовыми группами. Прибыли даже послы от мадьяров и валахов, коих хорошенько погоняли ромеи, и те предпочли свалить куда подальше от рассерженных соседей, предложив свои услуги восточному правителю. Святослав не отказывался. Печенеги это хорошо, но мало. Конницы требовалось как можно больше, ведь противостоять им будет по большей части именно конная армия, а у славян с этим пока не ахти.

Трофейные кони кстати неплохо так увеличили конную составляющую русского войска, ведь удалось захватить табун в полторы тысячи лошадей, коих признали годными для использования, пусть не как боевого коня, а как вьючного, но это высвобождало поголовье как раз годное под седло для других кавалеристов.

Получив отлуп, хазары затаились, по крайней мере больше с их стороны попыток нападения не предпринималось. Так же притихли те же буртасы с половцами (первые рода признавшие власть хазар, что пришли вслед за изгнанными печенегами).

От византийских купцов, что называется через десятые руки стало известно, что хазарский царь Иосиф начал мобилизацию, а это дело не быстрое. Так же они поведали, что эмиссары хазарского царя активно привлекают дополнительные отряды наемников в халифатах и эмиратах, что по времени еще более медленный процесс, так что в ближайшее время ждать от них какой-то военной активности не приходилось. А там и зима начнется, когда вообще не воюют.

Начался ледостав. Лодки уже не могли доставлять в лагерь продовольствие и вывозить продукцию, так же прекратился приток охотников. Но это не значит, что интенсивность работ упала. Естественно, что осенние проблемы были учтены, а потому продуктами запаслись заранее, что до тиглей, что раньше везли аж из Киева, то их производство давно освоили в Курске, так что дефицита не возникло.

Что до остановки притока добровольцев, то это явление временное и как только реки покроет льдом, они хлынут с новой силой, только успевай принимать. Сейчас же на момент распутицы они накапливались под Киевом в военном городке, где они так же находились на полном содержании князя.

Денег хватало. Византийские купцы сметали все железо и сталь, что называется отрывали с руками не торгуясь. По сообщениям все тех же купцов у империи начались какие-то проблемы на юге с сирийскими хамдамидами. Численность армий, что используются на ближнем востоке превышают сто тысяч человек и всех нужно вооружить и по возможности обеспечить доспехами.

В обмен везли зерно и прочее продовольствие ибо Святослав выбрал все излишки производимые местными жителями, а их получалось очень немного, очень уж методы хозяйствования примитивны и крайне трудоемки.

Много ли вспашешь деревянным плугом? Да и урожайность крайне низка. Усугублялось все тем, что в землю бросали мусорную мелочь, удобрениями тоже никто не заморачивался, предпочитая выжечь новый участок леса под поле, когда земля на прежнем месте в конец истощалась.

Единственное что мог Русов сделать в этом направлении, снова воспользоваться своим образом любимчика богов и передать людям послание от Даждьбога, отвечавшего за плодородие.

Под этим соусом передал все что знал о сельском хозяйстве (немного, но и это было сродни откровению), что надо бросать крупные и здоровые семена, а еще при возможности удобрять землю навозом, торфом и золой.

Для доходчивости приводил аналогии.

– Вот девушки все хотят выйти за сильных и здоровых мужчин, чтобы иметь такое же сильное потомство, а не болезненных сморчков… Так и с зерном. Чтобы получить богатый урожай нужно бросать здоровое и крупное зерно, чтобы земля родила такое же потомство, да кормить его иногда требуется, иначе даже самый сильный превратится в доходягу от недоедания.

Но что люди услышали из сказанного и что примут на вооружение, если вообще займутся внедрением новинок в жизнь, несмотря на то, что это вроде как божественное слово, тут ничего уверенно сказать было нельзя.

Чтобы дело не заглохло, понимая, что в дополнение к словам, которые обычно пропускают мимо ушей, нужно показать все наглядным примером, Святослав подрядил жену заняться сельским хозяйством по новой методике. Поскольку отношения были давно налажены и Предслава теперь была от резко изменившегося после общения с Перуном мужа в восторге, то диверсии с ее стороны в этом плане он не опасался. Наоборот будет делать все как он сказал. Еще инструментом ее обеспечил, а именно железными плугами.

Кстати о медицине. В этом деле он тоже отметился, особенно в разрезе похода на восток, где находятся природные очаги одной очень нехорошей заразы, кою крайне не хотелось подцепить.

– Воины! Нам предстоит длительный и опасный поход в чужие земли, где властвуют враждебные нам боги! – начал задвигать речугу Русов в понятном хроноаборигенам ключе, то есть через религиозно-мистическую составляющую.

Не объяснять же им про невидимых глазу зверьков? Был бы хотя бы микроскоп…

– И если вражеских воинов мы можем поразить честным железом, сокрушив их своей личной силой и умением, то вот противостоять божественным силам будет куда как труднее.

Воины заволновались.

– Наши боги еще с нами, и несмотря на то, что они скоро уходят, они постараются нас защитить, но все же надо учитывать, что в тех чужих землях их возможности скромны… А чужие боги видя, что их подопечные не могут справиться с нами в честном бою, могут постараться наслать на нас какую-нибудь болезнь. Вятичи и северяне наверняка уже сталкивались с этим, когда после вторжения степняков на их земли среди них начинался мор…

– Да!

– Было! – послышались возгласы тут и там.

Естественно, что Русов сначала уточнил этот момент о начале эпидемий после налета кочевников, было или нет, чтобы в простак не попасть.

– Как же нам тогда быть князь?!

– Наши боги, в частности богиня Дара, покровительствующая целителям, преподнесла нам последний дар, что позволит защититься от одной из самых страшных болезней, что может на нас наслать враждебные боги, а именно оспу.

Присутствующие ахнули. Болезнь страшная, как по смертности, так и последствиям для выживших. Многие завидовали мертвым, особенно девушки, ибо уродовало страсть…

Еще в Новгороде Святослав, узнав, что оспой он, то есть его новое тело не болело, а значит мог нарваться в походе на хазар, где эта болезнь обитает, напряг старуху Вагу и ее помощницу Руину, ведуньям и почитательницам как раз богини Дары, тоже обставив это все как божественное откровение.

И они не подвели. Нашли коровью оспу, отработали технологию на подневольных добровольцах, всяких татях, так что можно было смело вакцинироваться, что Святослав и сделал.

Боязно конечно было таким самопалом защищаться, но куда деваться? К счастью все обошлось благополучно. Он отделался лишь легким недомоганием.

Если Вага осталась в Новгороде, реально старая, заодно станет обучать новую помощницу, то Руину Русов взял с собой. Вот ей и предстояло провести вакцинацию всей армии.

2

Как только позволила погода в Варяжском море и ледовая обстановка на реках и озерах на севере Руси, прибыли викинги-варяги. Сразу все, огромной толпой на сотнях драккарах.

Русова они удивили в том плане, что прибыло их в два раза больше от ожидаемого. Казалось в поход пошли все кто только мог держать в руках оружие, от совсем молодых новиков шестнадцати лет, до убеленных благородной сединой дедков.

Варягов вели уже сейчас знаменитые хевгинги и конунги, такие как Гуннар сын Хамунда, что являлся лидером варягов с Исландии. Великолепный обоерукий боец и превосходный лучник. Последнее удивительно, так как лучников в среде викингов не жаловали и популярностью это оружие не пользовалось.

Вместе с ним шел его брат Хьёрт, еще один брат Кольстегг остался дома присматривать за хозяйством. Так же он прихватил с собой своих сыновей Грани и Хёгни, дескать пусть поучаствуют в сем грандиозном вике, каких было мало и вряд ли будет еще. Будет о чем вспоминать на старости лет, да рассказывать внукам.

Шел с ним и его конкурент на власть над островом Мёрд сын Вальгарда.

Так же привели своих людей сыновья печально знаменитого около десяти лет назад умершего Эйрика Кровавая Секира: Гамле, Гутторм, Рагнфред и Эрлинг, державшие Оркненские, Гебридские, Шетландские и Фарерские острова. Еще трое: Гудред, Сигурд и Регнвальд остались дома для защиты ну и дальше прессовать север Шотландии и Ирландию, что б значит не расслаблялись аборигены и не подумали ничего такого, вроде того, что можно самим на острова наведаться пока хозяева в отлучке.

Скандинавов и данов представлял Торвальд Асвальдсон, что тоже прихватил с собой десятилетнего сына Эрика, благодаря насыщенному цвету своей шевелюры полившего прозвище Рыжий.

К слову сказать не менее знаменитый конунг данов Харальд Синезубый был резко против участия своих соплеменников в походе, все-таки они шли под руку убийцы его сына. Но кто ж его послушает и откажется от богатой добычи? А если бы стал настаивать, то вполне вероятно, что и его бы замочили, так что пришлось ему скрипеть от бессильной злобы своими синими зубами.

Понимая, что люди эти ушибленные на всю голову, особенно сынки Эйрика Кровавая Секира (сразу видно, что жены ему не изменяли ибо потомство своей буйностью пошло все в папашу) и неизвестно, что в следующий момент упившись бормотухи настоянной на мухоморах они могут выкинуть, вплоть до того, что решат не идти под руку того кто их призвал в поход, а как раз поживиться за его счет, Святослав взял с собой три тысячи ратников.

Но поскольку такое количество, пусть и в отменных доспехах могло не только не остановить буйные головы, а как раз могли спровоцировать на атаку, ибо такие доспехи сама по себе очень богатая добыча, Русов приготовил несколько сюрпризов в виде огнеметного отряда, но к счастью викинги вели себя покладисто.

– Желающие получить такой же доспех, должны на молоте Перуна, поклясться своей кровью служить мне верой и правдой до первого снега!

Такая клятва была, мягко говоря, несколько не в традиции викингов, где предводители имевшие собственные отряды считались равными, а созвавший в поход являлся лишь первым среди равных и вроде как должен был учитывать мнение остальных, а если не учитывал, то те могли в любой момент уйти. Святослав же потребовал признать его главным без всяких экивоков.

Он не собирался мириться с самовольством викингов и терпеть их необязательность исполнения приказов. Так как очень много походов викингов заканчивались грандиозным провалом именно из-за этих их «милых» особенностей.

Викинги после первого сражения на чужой территории, если таковое вообще происходило, рассасывались по окрестностям с целью грабежа, противник же успевал собрать армию и начать давить банды по одиночке. А когда викинги наконец собирались в кучу для отражения угрозы, от них к этому оставались уж рожки да ножки, так что им оставалось только бежать, зачастую даже не доводя дело до схватки. Оно и понятно, вроде как чего-то уже награбили и до следующего раза хватит погулять.

По толпе викингов прошла волна, тут было и возмущение, а так же, что то вроде: «это тот самый Молот божественной силой которого князь завалил Свена Вилобородого…» Среди собравшихся были те кто приходил вместе с ним.

Последнее обстоятельство перевесило возмутительный отход от обычаев.

К счастью доспехов чтобы оснастить всю эту ораву, по крайней мере взрослых воинов, у Святослава хватило. К тем двум тысячам, что остались в Новгороде изготовили еще три, плюс почти пять тысяч было сделано из курского железа. Правда их предполагалось отдать опоздавшим, но Русов решил за лучшее переиграть и презентовать викингам.

Почему дал им такой небольшой срок «выкупа службой» в то время, как славяне должны были отрабатывать его несколько лет, при этом, по сути сделав доспехи собственными силами? Все дело в том, что боевая эффективность викингов была несравнима с возможностями славян. Увы, но это так. Один викинг стоил трех-четырех родовых дружинников и шесть-семь охотников, ведь они с малых лет готовились именно к дракам и были в этом деле профессиональными бойцами. Это понимали как викинги, так и сами славянские добровольцы, а кто все-таки не понимал и начинал мутить воду, тому, как бы невзначай объясняли агенты НКВД.

Началась процедура клятвы. Поклялись при этом все, даже те, кому доспехов не досталось. Ну а как еще можно прикоснуться к такой реликвии как Молот Тора-Перуна? Это все равно как футбольным фанатам до Кубка дотронуться. Даже больше, божественная ведь вещь, глядишь и ему что перепадет…

Подняв буквально залитый кровью викингов молот, Русов дернул за навершие и молот его не подвел, выдав оглушительный выстрел.

– Клятва принята!

Викинги взревели медведями.

А вот с вакцинацией от оспы такого единодушия не наблюдалось.

– Что ж, это ваше решение и если кто заболеет из отказавшихся от защиты нашей богини Дары, то пусть пеняет только на себя.

После грандиозной попойки начался собственно поход. Из Ладожского озера по Свири драккары перебрались в Онежское озеро, из него преодолев один волок вошли в Белоозеро, а из него перебрались в Волгу. Благо стоял весенний паводок и проблем с передвижением по мелким речушкам соединяющих озера не имелось.

Так и плыли, пока не произошло соединение с основными силами славян насчитывавших тридцать тысяч человек в слиянии Волги с Окой в которую с некоторыми сложностями перебрались из Свапы – притока Сейма. Но тут воспользовались опытом деда Святослава, когда он ходил на Константинополь, то есть поставив ладьи и баржи на колеса.

3

Там в районе слияния Волги и Оки Святослав Игоревич устроил стоянку на три дня. Людям, особенно воинам из славян, что вел Асмуд ибо их переход по Оке был очень длительным и тяжелым, требовалось дать отдых перед непосредственным броском на Булгарию.

«Интересно, удалась все же наша разведигра или нет?» – думал Русов.

Отсутствие связи и невозможность корректировки плана при изменении обстановки его просто выбешивало. Любая поступающая информация безнадежно устаревала.

Но что-то говорило ему, что удалось и была такая мысль, что реципиент шел тем же маршрутом, что и он ведет сейчас свою армию.

«Все-таки эта его фраза «Иду на Вы» не просто выпендреж, а элемент военной хитрости», – окончательно уверился в своем первоначальном мнении Русов.

Он больше в шутку наверное, тоже решил послать данный кличь врагам, только не желая, чтобы его посла-воина убили враги, послал несколько раненых буртасов, что были бесполезны в работах из-за плохо заживших ранений, сухожилие там перебило, кости срослись неровно…

Что до разведигры, то учитывая, что прежде армии славян всегда нападали с юга из Сурожского моря поднимаясь на ладьях по Дону, силами НКВД Святослав всячески пытался донести до противника мысль, что и в этот раз все будет так же. Но вот клюнули ли хазары? Поверили ли они своим соглядатаям? Это было неизвестно.

Наверняка некоторое количество хазарских агентов имелось непосредственно в войске и они осознав, что армия отправилась не на юг, а на север, могли попробовать подать весточку по пути или даже лично, дезертировав, но за этим следили дружинники, те кто точно с хазарами дел не имеет, регулярно проверяя личный состав.

Если же дезинформировать противника удалось, то сейчас вся собранная хазарская армия должна двигаться на юг. А чтобы имелась некоторая достоверность, то все союзные печенеги, а так же прибывшие к началу похода валахи и мадьяры как раз отправились в сторону Крыма, дескать на соединение с основной армией.

Смысл же разведигры заключался в том, чтобы хазарская армия разделилась как минимум на две части. Все-таки в лучшие годы каганат по разным данным мог собрать от ста до трехсот тысяч воинов. Это несколько многовато для пятидесятитысячной армии с учетом печенегов и валахов с мадьярами…

Но даже если обмануть противника не удалось, то как считал Русов это в глобальном плане ничего не поменяет. Просто придется выложиться по максимуму, ну и потери возрастут.

Святослав собрал совет, все же сильно отходить от обычаев он не стал и хоть он безусловно главный военачальник, но пренебрегать мнением остальных, более опытных воевод не собирался.

– Считаю, что идти всей толпой и атаковать города один за другим слишком расточительно, – начал он. – Нас сорок тысяч человек. В Булгарии всего четыре крупных города и думаю будет правильным разделиться на четыре части и атаковать их разом. Десять тысяч штурмующих на город это более чем достаточные силы для его гарантированного взятия в кратчайшие сроки.

Воеводы согласно закивали.

– Опять же, нам нужно спешить. Если хазары клюнули на наш обман и оттянулись к югу, то до них быстро дойдет информация, что мы шалим на севере и выдвинутся нам навстречу. К этому моменту от булгарских городов не должно остаться ничего кроме пепла.

– Князь, то, что мы эти города возьмем нет никаких сомнений, – под одобрительный гул начал Торвальд Асвальдсон, как варяжский конунг приведший больше всех людей и являвшийся среди них лидером, – но вот с временем это все очень неопределенно. Может и месяц потребоваться. Не хотелось бы терять людей попусту…

Воеводы прежде всего варяжские снова согласно загудели.

– Столько времени у нас нет. Штурм должен быть произведен в течение трех дней с момента достижения цели.

– Это невозможно! – воскликнул Гуннар сын Хамунда.

– В обычной ситуации так и есть, – переждав возмущенный ропот варягов, сказал Русов. – Но вы забыли про меня, а точнее божественный фактор. Великий Перун, мой прямой покровитель, поможет нам разрушить ворота их городов!

Варяги стали переглядываться.

– Э-э… как? – спросил Гамле, старший из сыновей Эйрика Кровавая Секира. – Ты же ведь не сможешь оказаться в четырех местах одновременно, чтобы разбить ворота своим молотом? Или сможешь?!

Воеводы заинтересованно посмотрели на князя Святослава Игоревича.

– Нет, такой силы Перун мне не дал, – засмеялся Русов. – Но он дал мне другую возможность проявить божественную мощь. Пойдемте, я покажу все наглядно, чтобы ни у кого не осталось даже тени сомнения.

Воеводы шумной толпой последовали из шатра в ближайших лесок, туда где еще не так давно активно стучали топоры и валился лес. Большая часть его пошла на дрова, для разведения огня, но какую-то часть древесины использовали по другому назначению.

– На что это похоже? – спросил Русов.

– На городские ворота, – ответил за всех Мёрд сын Вальгарда.

И правда, между двух близко растущих деревьев, была установлена стена из вертикально поставленных бревен, крепко между собой скрепленных. Натуральные ворота.

– Убедитесь, что они стоят так же крепко, как и настоящие.

Ближники предводителей не чинясь подхватили специально подготовленный для демонстрации бревно-таран и несколько раз с силой долбанули им в псевдо ворота.

– Убедились?

– Да… – ответили хором воеводы, тщательно осмотрев результат.

Русов махнул рукой и специальная команда саперов быстро провела необходимые манипуляции уперев в «ворота» казан средней величины, понятно, что не пустой и подперев его бревном. После чего Святослав коснулся казана своим молотом, прочитав неразборчиво стишок, типа заклинание.

– Что это? – спросил Гуннар.

– Я передал сюда частичку силы Перуна. Чтобы высвободить ее разрушительную мощь, требуется либо поразить казан молнией, но это нам простым смертным естественно не под силу, или запалить вон тот фитиль. У человека, что поднесет огонь, будет примерно тридцать ударов сердца, чтобы как можно дальше убраться от ворот, дабы не погибнуть. Отойдем и мы…

Когда Святослав с сопровождением отошел подальше, он махнул рукой и один из саперов поднес огонь к фитилю, после чего со всех ног бросился прочь и залег в заранее подготовленном окопе отрытом за деревом.

«Лишь бы не отсырело», – с волнением подумал Русо, так как заряд подготовлен был очень давно, так что риск осечки был немалый несмотря на то, что были приняты все меры по защите пороха от влаги. Взрывпакет был буквально обмазан толстым слоем воска. В теории ему не могло повредить даже падение в воду. Но то в теории…

Тридцать ударов сердце давно отстучало, а все еще ничего не происходило. Варяги и воеводы стали недоуменно переглядываться и тут…

Ба-бах!

Все присутствующие невольно присели, оставалось надеяться, что никого при этом не пронесло. После чего все круглыми глазами посмотрели на то, что осталось от «ворот». А собственно ничего не осталось. Русов не пожалел пороха, заложив его в мину с запасом. Казан разнесло в чугунную пыль.

Когда варяги немного отошли и перестали молиться Тору и Перуну, он сказал:

– Как видите, вам не придется заниматься непосредственно штурмом стен и бестолку терять людей, нужно только добраться до ворот и заложить гром Перуна. После чего войти в город, подавить сопротивление, если таковое вообще будет, взять добычу, а после сжечь город.

– Да… с громом Перуна с взятием городов не будет никаких проблем… – пробормотал брат Гуннара Хьёрт все еще не отойдя от демонстрации.

И правда, не возникло. Каждой армии для действия в Булгарии предназначалось по три таких мины, плюс одна запасная. Булгария по большому счету только-только набирала силу и городов было еще мало, так что каждой армии требовалось уничтожить по два-три населенных пункта не отличавшихся великими размерами.

Осталось только решить кому какие достанутся, тем более что не все города были удобно досягаемы. То есть придется хорошенько помахать веслами, задавая кругаля, спускаясь сначала вниз по Волге, а потом уже поднимаясь по ее мелким притокам, на которых эти города стоят. Легче и быстрее пешком дойти… а потом просто дождаться пустые лодки на месте и начать загрузку трофеями.

Впрочем, чтобы не порождать много бессмысленных споров и не передраться между собой за потенциальные богатства, тем более что добычи впереди было еще много, Русов решил все отдать на откуп богам, то есть кинуть жребий.

С этим все согласились.

Самому Русову достался в качестве цели Биляр, совсем рядом находящийся с ним Торцек и отдаленный Джукетау.

Викингам достались Булгар, Шел и Кашан.

Армии под предводительством Асмуда – Балымер и Нухрат.

Еще одной армии славян под предводительством воеводы Вока предстояло ограбить и уничтожить города Тухчин и Сувар.

Исполняя свой союзнический, или правильнее сказать вассальный долг булгарский эмир Муэмин сын Талиба направили на юг в помощь хазарам половину своей армии и вот выяснилось, что зря. Хотя не факт, что имейся в наличии вся армия, что-то бы кардинально изменилось по результатам битвы.

Да и битв как таковых не было. По крайней мере у славян, что действовали согласно уставам, то есть работали в строю. Булгары атаковали славян, ведя непрестанную стрельбу из луков, но результата обстрела было не видно, зато ответная стрельба из арбалетов наносила некоторый урон.

Наконец булгары решили спрятаться в городах, в надежде отбиться от славян и викингов, дабы нанести им потери в оборонительном сражении. Ведь известно, что атакующие всегда теряют в разы больше обороняющихся и доспехи тут не сильно помогут. Будут кидать камни, бревна, лить кипяток, горячее масло и смолу…

Но это решение стало их фатальной ошибкой. Взрывом вынесли ворота и славяне с варягами ворвались в город устроив там кровавое побоище. До гуманизма как-то еще не дозрели.

Собственные потери были минимальны.

Давая два дня на веселье своим людям, на третий день воеводы приказывали поджигать города с четырех сторон.

Армии несли небольшой урон, по два-три десятка человек на город, добыча им казалась богатой, а посему радости от такого легкого похода у участников не было предела.

Отрядив тысячу самых неподготовленных бойцов из западных славян, что прибыли в самый последний момент поставив над ними Малма возведя его в воеводы, продолжать тотальную зачистку территории, пообещав им долю из общей добычи по результатам похода, чтобы не обижались, а так все что найдут ценного в Булгарии, Святослав Игоревич продолжил движение на юг к главной цели похода – Хазарскому каганату.

Забегая вперед можно сказать, что Малм справился с поставленной задачей на отлично. Успевшие прочно осесть на землю булгары вновь превратились в чистых кочевников и покатились назад в свои среднеазиатские степи откуда они собственно и прибыли.

В этом изгнании чужаков славянам с удовольствием помогали окружавшие Булгарию племена, прежде всего черемисы и мордва, коих булгары в последнее время стали давить и облагать тяжелой данью.

Глава 8

Глава третья

Хазария

1

Хазарский царь Иосиф с трудом подавил в себе желание перевернуть стоящий перед ним столик с яствами, когда выслушал доклад от бека Саула отвечавшего за разведку, да и его самого хорошенько отпинать, а то и голову отрубить. Внутри все клокотало от бешенства.

Как стало известно, эти живущие в земляных норах варвары, грязные гои многобожники, обманули его и вместо того, чтобы атаковать с юга, куда направились печенеги вступившие в союз со славянами, якобы на соединение с их армией, они в союзе с варягами навалились с севера.

Их натиск был столь быстр и силен, что Булгария пала в считанные дни, а от городов остались лишь пепелища. Скорость с которой пала Булгария, а так же отсутствие хоть сколько-нибудь значимых потерь среди армии вторжения, сильно настораживала правителя Хазарии.

– Может тут замешено предательство? – с подозрением спросил царь.

Его мнительность была понятна. Многие в каганате проявляли недовольство высшей знатью, взять тех же огузов. Но это племя не единственное, что доставляет проблемы, время от времени бузят касоги и ясы-аланы, так почему бы и булгарам не воспользоваться случаем и не избавиться от зависимости, перестав выплачивать дань.

– Славяне сожгли их города, мой царь, – с поклоном напомнил бек Саул.

– Мало ли? Что еще ждать от гоев не знающих истинного бога? Пообещали безопасность за сдачу, а потом обманули…

– Не похоже, мой царь… свидетели говорят, что ворота разрушались с помощью сильного грома…

– Кстати, что это может быть? – насторожился царь Иосиф. – Я не верю в то, что этот князь получил божественную силу Перуна ибо нет никакого Перуна! Нет других богов кроме нашего истинного!

– Я не знаю, мой царь… – еще ниже склонился бек Саул.

– Ладно, продолжай… Это ведь не все сведения что ты хотел мне доложить?

– Да, мой царь. Стойбища печенегов откочевали за Днепр, а большая часть воинов с примкнувшими к ним валахами и мадьярами двинулась на север на соединение со славянами. Но судя по всему для начала они атакуют Шарукань, дабы не ожидать удара в тыл… И скорее всего город падет так же быстро как и булгарские…

Царь Иосиф с хмурым видом кивнул головой. Собственно на булгар в данный момент ему было по большому счету наплевать, над страной нависла смертельная угроза. Печальнее всего было осознавать, что как минимум половина его государства к моменту, когда он сможет встретиться со славянами на поле боя будет уже лежать в руинах ибо спуститься вниз по реке на ладьях куда как быстрее и проще, чем в пешем порядке преодолеть такое же расстояние, ведь основная часть армии в данный момент находится на побережье Сурожского моря между реками Дон и Кубань. Ведь славяне могли для начала, хотя бы частью своих сил, напасть на Таматархию.

«А ведь они могут разделиться, – подумал царь. – Одна половина продолжит спуск по Волге и пойдет на Итиль, а вторая половина переберется в Дон и атакует Саркел… Куда двигать армию? Или тоже делить на две части?»

Делить свою армию не хотелось. Не такая уж она для этого большая. Но могла быть и больше, тысяч так на тридцать… минимум.

Тут царь Иосиф досадливо поморщился. Единоверцы, бежавшие в Хазарию из Константинополя от притеснений на религиозной и финансовой почве, обласканные им, занявшие высокие посты в его государстве, не пожелали раскошелиться в достаточной мере, чтобы нанять по-настоящему большую армию из мусульман для защиты своей новой родины.

– Жадины…

«Но оно и понятно, народу потерявшему свою родину дешевле и проще, более того, даже привычно найти новое место для пристанища, чем всеми силами защищать имеющееся, – подумал он все больше раздражаясь на новых подданных. – Сметут нас, так и что им? Переберутся в Европу, благо их единоверцев и там хватает и за счет их связей устроятся ничуть не хуже чем здесь…»

Царь Иосиф с некотором удивленим осознал, что начал испытывать к своим единоверцам из евреев определенную степень неприязни.

«Может не так уж и правы были ромеи, что стали их изгонять?..» – снова подумал он.

Еще через какое-то время размышлений царь додумался до того, что новых подданных в наказание нужно будет обложить дополнительными налогами, а то и вовсе… попросить их на выход. Очень уж ненадежные, того и гляди продадут если дадут много и это будет выгодно.

А потом и вовсе опасливо осмотрелся по сторонам, словно испугавшись, что его мысли могут прочесть посторонние ибо о, кощунство, он усомнился в правильности выбора этой веры предками…

Не потому ли в реальной исторической последовательности царь Иосиф в итоге обратился в ислам? Понятно, что это было одним из условий в помощи возвращения власти над страной, но все же, все же…

2

– Успел…

Царю Иосифу действительно получилось перехватить славян и варягов в районе сближения Волги с Доном. Для этого пришлось гнать свою армию на пределе возможностей, едва не загоняя коней и людей, что двигались пешим порядком, но он смог встретить врага на границе своего государства.

Как докладывала разведка, славяне уже начали процесс переправки из Волги в Дон, но не в районе их максимального сближения, а несколько севернее, перебираясь по волоку из Волги в приток Дона – Иловлю. Процесс трудный и не быстрый.

Кроме того славян подвели их союзники степняки. С захватом Шарукани у печенегов проблем ожидаемо не возникло, благо вышибли ворота «Громом Перуна» и всадникам не пришлось лезть на стены неся тяжелые потери, но вот дальше произошла заминка. На пути печенегов оказались буртасские стойбища кои по сути некому было защищать, если не считать молодняк, стариков и калечных. Большая часть буртасских воинов исполняя вассальный долг находились в составе хазарской армии на юге.

В общем печенеги и иже с ними принялись резвиться в этих стойбищах. Ну не могли они пройти мимо такой добычи, что буквально сама упала им в руки. Самые старые и самые молодые воины были отправлены назад гоня огромные стада и рабов.

Впрочем, понимая, что увлеклись, не забыли они и о своих союзниках и немалую часть животных погнали на север, ведь огромной сорокатысячной армии требовалось прорва продовольствия… ибо все что было захвачено в Булгарии оказалось серьезно подъедено. Аппетит у воинов был хороший, сил им требовалось много, так что они себя не сдерживали.

«А может зря я так спешил?..» – с некоторым смятением подумал царь Иосиф, узрев войско славян и варягов с примкнувшими к ним печенегами и мадьяров с валахами.

Увидев такую большую армию, да еще столь превосходно оснащенную он как-то растерял большую часть уверенности в своих силах, несмотря на значительный количественный перевес.

«Пусть бы разделились на две части, – продолжил он размышлять. – Да, Итиль они скорее всего бы разграбили и сожгли, как и все прочие поселения на Волге, но тогда у меня было бы больше шансов разбить их по частям сохранив все что на Дону…»

– Впрочем, не факт, что они стали бы разделяться до битвы со мной… – пробормотал царь.

Что до его армии, то ее численность, включая наемников, достигла девяносто с лишним тысяч человек. Царь Иосиф буквально выжав свое государство, собрал все что только было можно.

Построение войск было классическим, в четыре линии. Хазары в военном плане переняли арабскую тактику.

В первой линии стояли застрельщики, плохо вооруженные и оснащенные (в лучшем случае имелись кожаные доспехи) всадники из небогатых семей, отчего получили презрительное название Черные хазары. Хотя в данном случае в их составе находились так же половцы, буртасы, булгары, аланы и касоги.

Их основным оружием являлся лук и короткие метательные копья-дротики. Всего «черных хазар» насчитывалось под двадцать пять тысяч.

Во второй линии стояли Белые хазары – тяжелая конница из числа дружинников хазарской кочевой знати. Они были неплохо оснащены в плане личной защиты: кольчуги, чешуя, железные и бронзовые панцири, шлемы. Из оружия помимо всякого колюще-режуще-рубящего имелись длинные копья.

Численность Белых хазар, куда так же включили богатых воинов из все тех же буртасов, половцев и булгар, составляла порядка десяти тысяч.

В третьем ряду стояла пехота, ополченческий сброд. Мясо. Вся задача которого заключается в том, чтобы принять на себя вражеский удар, тем самым сковав врага и умирая дать всадникам возможность контратаковать. Правда, чтобы это мясо продержалось как можно дольше и выполнило поставленную перед ним задачу, а не полегло в считанные минуты, его оснащали за государственный счет из арсеналов Итиля и Саркела щитами и копьями.

Ну и сами ополченцы не будь дураками, если хотели выжить в замесе, то тоже старались себя оснастить по максимуму. Самые богатые обзаводились кожаной броней, те что победнее плотными стеганками с нашитыми конскими копытами… Из оружия брали обычные хозяйственные топоры, дубины и ножи.

В данном случае царю Иосифу удалось мобилизовать до тридцати тысяч пехоты, что называется и стар и млад. Тут ему повезло в том плане, что ополчение было собрано, но не отправлено на юг и пехотинцам не пришлось мотаться туда-сюда, а то половины он просто не досчитался бы.

В последний момент желая увеличить численность пехоты, в ее состав в добровольно-принудительном порядке засунули более пяти тысяч рабов, обещая выжившим в бою свободу. Их естественно выдвинули на передний край, чтобы принять на себя самый смертоносный удар, так что ополчены по поводу включения в их состав рабов не роптали, даже радовались втихаря.

Ну и последняя в списке, но, что называется не по значению, четвертая линия. Она состояла из элитных тяжелых всадников, закованных в броню с ног до головы. Состояла из царской гвардии в которой состояли ларисии – мусульманское племя обитавшее в районе Итиля. Они согласно договору выставляли десять тысяч воинов.

Кроме того в четвертой линии так же находились мусульманские же наемники собранные со всего Ближнего востока.

Всего царю Иосифу удалось нанять немногим более пятнадцати тысяч воинов.

Что видели хазары перед собой?

Почти сорок тысяч славянских и варяжских пехотинцев вытянувшихся линией в десять шеренг от одного края поля до другого. С одной стороны поле ограничивала Волга, а с другой лес. Так же имелось десять тысяч всадников, из них полторы тысячи состояли из славян, то есть их можно было отнести к тяжелой коннице. У союзников с доспехами было плоховато, стеганки с кожей, немного кольчуг и совсем мало чешуи и кирас.

Конница при этом находилась на заднем плане, в сильном отрыве от пехоты, то есть стрелами их будет не достать. Оставалось только радоваться, что и их стрелы тогда не причинят вреда атакующим.

Казалось, хазары имели серьезное преимущество, особенно в кавалерии – ударной силы любого войска в нынешнее время, но большой уверенности в победе царь Иосиф отчего-то не испытывал. Очень уж мощно выглядели вражеские пехотинцы. Опять же результат боя буртасов с ними в прошлом году навевал на неприятные мысли.

«Но ведь не отступать же теперь?..» – как-то вяло подумал царь, посмотрев на своих военачальников лица которых так же отображали неуверенность.

Лишь командиры мусульманских наемников смотрели безразлично. Но оно и понятно, результат боя их не особо волновал, свое они в любом случае получат сполна, даже если битва будет проиграна.

– Атакуйте…

3

Зазвучал сигнальный рог. «Черные хазары» начали движение, только не фронтальное, а стали забирать влево, прошли по левому краю поля и завернули вправо, начав двигаться параллельно выстроившейся пехоты славян и варягов в сорока-пятидесяти шагах. После чего начали пускать стрелы.

Сотни, тысячи стрел дождем упали на выставленные сплошной стеной фанерные щиты.

Сотня за сотней, тысяча за тысячей «черные хазары» проносились вдоль строя славян и варягов ведя непрестанный обстрел опустошая колчаны и не получая противодействия.

Они сделали один круг, потом второй и пошли на третий. В этот раз в стену из щитов полетели дротики ибо все стрелы оказались израсходованы. Но и дротики не произвели на врагов никакого впечатления. И снова не было оказано ни малейшего противодействия.

«Черные хазары» показав все могли при этом не добившись никакого результата, среди пехотинцев не оказалось даже раненых, вынуждены были отступить, откатившись в тыл армии, где могли пополнить боеприпас. Возы стрел оказались быстро опустошены.

Они могли провести еще одну атаку… столь же бесполезную. Потому их лучше было задействовать в более благоприятной ситуации, а потому они по приказу царя остались в тылу.

Царь Иосиф недовольно поджав губы, с хмурым видом кивнул тархану Авениру, командующему второй линией, ничего другого ему не оставалось. Тот ускакал вперед и над полем раздался новый вой сигнального рога.

Несколько ударов сердца заминки и тяжелая кавалерия «белых хазар» начала медленный разгон. Вот они как раз пошли в фронтальную атаку опустив длинные пики. Отразить конный улар такой силы не представлялось возможным.

– Бегут! – раздался чей-то радостный крик, подтверждавший известную истину.

И правда, за несколько мгновений до того как хазарская тяжелая кавалерия влетела в пехотный строй, чтобы их стоптать, славяне и варяги словно в панике отхлынули назад.

Царь даже улыбнулася и облегченно выдохнул, а то ему в какой-то момент начало казаться, что славяне и тут приготовят ему сюрприз.

– Нет! – заорал кто-то еще.

Царь Иосиф встрепенулся и прикрыл глаза ибо смотреть на происходящее было больно.

«Белые хазары» со всего маху угодили в простенькую ловушку из длинных жердей вкопанных в землю под определенным углом. Пока пехотинцы стояли стеной их не было видно.

Кони несшиеся на полном скаку не смогли остановиться, хотя всадники заметив угрозу попытались их затормозить, и налетали своими телами на эти колья, насаживаясь словно куски мяса на шампур. Всадники вылетев из седла так же зачастую налетали на колья стоявшие дальше.

За первой линией налетела вторая, и частично третья. Лишь последующие всадники смогли избежать конфуза. Образовался завал из тел лошадей и всадников. Тем кому повезло не насадиться на кол, все равно были небоеспособны, так как или что-то себе поломали, либо просто оказались оглушены.

Пехотинцы быстро остановились и бросились назад, рубя упавших и оглушенных всадников, пока они не пришли в себя, несмотря на то, что это были богатые и знатные воины, а значит в теории за них можно было получить богатый выкуп, если взять в плен, всех били насмерть. Это был однозначный приказ князя. Ему не улыбалось потом снова сталкиваться в бою с выкупленными воинами, так что враг уничтожался без всякой жалости.

– Пустите в атаку «черных»! – взвизгнул царь. – Пусть они атакуют стрелами и прикроют отход «белых»!

Приказ был отдан, «черные хазары» поспешили его выполнить, но к тому моменту, когда они прибыли к месту побоища и приготовились стрелять, стало поздно. Всех, кто угодил в ловушку быстро добили, после чего пехотинцы восстановили строй и стену из щитов. К счастью командиры «черных» верно оценили обстановку и не отдали приказ стрелять, чтобы не тратить впустую последние стрелы.

– Проклятье! Пускайте пехоту! Пусть они взломают строй гоев! И пусть «черные» идут сразу за ними, даже среди них, чтобы бить стрелами, когда враги вынуждены будут раскрыться вступив в бой с нашей пехотой!

Пехотинцы нестройной толпой, медленно, очень неохотно, двинулись на врага, рабов так и вовсе приходилось подгонять, при этом в их среду стали внедряться конные отряды «черных хазар», что собственно понукали ударами хлыстов, особенно медлительных, словно пастухи гоня стадо. В каком-то смысле привычное дело, ведь они и так все по большей части пастухи…

Царь Иосиф с нетерпением и напряжением ждал ответного хода противника. Ведь такой его маневр должен был привести к большим потерям среди славянских и варяжских пехотинцев. Но пока ничего не происходило, враг стоял на своих позициях и это нервировало.

Вот пехотинцы приблизились на сотню шагов и в первых рядах произошло опустошение, словно коса прошлась. Не успели они сделать еще десяти шагов, как эффект повторился.

Понятно, что это сказали свое слово арбалетчики, коих в армии было сто человек из тысячи, а в итоге залпировало почти четыре тысячи стрелков в условиях когда промахнуться очень проблематично несмотря на то, что били по ногам, ведь пехотинцы постарались прикрыться деревянными щитами, а пробить их не слишком мощными арбалетами было трудно.

Но этих ног целый лес, так что упавших раненых была просто тьма.

После второго залпа, так же приведшему к большому количеству раненых в ноги, раздались выкрики-приказы и толпа хазарской пехоты перешла на бег, стремясь как можно быстрее сократить дистанцию и получить как можно меньше урона от обстрела.

Третий залп. Он оказался как бы не эффективнее чем два предыдущих вместе взятых. Так что под две с лишним тысячи человек из атакующей массы выбыло по ранениям разной степени тяжести. Хотя и убитых тоже хватало.

Хазарские пехотинцы добрались до завала из лошадиных тел и их погибших всадников и через эту плотную кучу конины и человечины требовалось перебраться, что не очень-то удобно. Ибо ни лошадиная туша, ни человеческое тело не слишком надежная опора. Как результат волей-неволей раскроешься, пошатнувшись, поскользнувшись на потеках крови или склизких кишках, а этого там было в избытке… И вот на этом этапе, невольной заминке, их встретил четвертый невероятно сокрушительный арбалетный залп.

Стрелки по факту били практически в упор имея возможность прицелиться в наиболее удобную мишень. Ну что такое десять-пятнадцать шагов? Промазать уже реально невозможно. Даже если болт пролетел мимо цели, ну всякое бывает, то болт все равно угодит в кого-нибудь следующего находящегося за мишенью. Так что завал пополнился более чем тремя тысячами тел убитыми и тяжело ранеными хазарами, по сути теми же трупами только спустя некоторое время.

– А-а-а! – бешено орали добравшиеся до цели своей атаки хазарские ополченцы неумело тыкая тяжелыми копьями в щиты своих визави.

А их что, кто-то чему-то учил? Да нет конечно! Кому это надо? Дали в руки дрын и теперь вертись как хочешь. А копье длинное, когда им не умеешь обращаться, только мешает.

Пятый залп.

Еще под четыре тысячи погибших и раненых… В общей сложности за минуту арбалетчики выбили треть от общей массы атакующих. И останавливаться они не собирались, по крайней мере до тех пор, пока не закончатся болты в колчанах, а их там еще двадцать пять штук.

– А-а-а!!!

Ополченцы стали бросать свои копья и хвататься за личное оружие.

Началась ожесточённая рубка.

4

Разгадать план царя действительно было нетрудно, чай не бином Ньютона…

– Сейчас они постреляют наших, нужно их отвлечь, – с тревогой сказал Святослав Игоревич.

Русова очень впечатлили снайперские качества лучников степняков, что ему как-то продемонстрировали. Не киношные робингуды конечно способные попасть стрелой в стрелу, на дальних дистанциях и вовсе работали только навесом, тем более что их луки не отличались мощью, но вот на коротких расстояниях били очень точно. С детства ведь тренируются развлекаясь охотой на сусликов, так что попасть в лицо им не составит особого труда.

– Пошлем своих? – спросил Асмуд.

– Да.

Старый варяг поскакал вдоль строя ставя всадникам задачу. Так что, когда толпа ополченцев понеся серьезные потери все-таки накатила на пехоту славян и варягов, после чего началась рукопашная схватка, к пехотинцам на выручку пришли печенеги (славяне как конные лучники были прямо скажем не ахти) и начали густой обстрел «черных хазар», так что тем волей-неволей переключиться с пехотинцев на своих визави.

Пошли потери с обеих сторон несмотря на то, что печенегов оснастили фанерными щитами вместо этих плетенок обшитых кожей. Новые щиты отлично спасали, но вражеские стрелы летели со всех сторон. Ну и кони представляли собой куда как более масштабную мишень… и хоть свои старые щиты те же печенеги не выбросили, а прикрыли ими уязвимые места своих коней, но нет-нет, а прилетало.

Пока всадники перестреливались между собой через головы пеших, а передняя линия хазарских ополченцев массово погибала под ударами мечей, а так же от арбалетных болтов славян и варягов, ополченцы находившиеся в задних рядах принялись растаскивать лошадиные туши и тела людей, а так же выдирали из земли колья.

Зачем?

Они готовили проход для конной атаки, что должна была смять пехоту.

Как раз побитые «белые хазары» перегруппировались, сформировали ударные отряды и теперь жаждали мести.

Славяне и варяги рубились методично и экономно, для чего время от времени по команде меняли первую линию на свежую, отшвыривая наседавших врагов, а потом проскальзывая назад между своих товарищей. В этот короткий миг в хазарское ополчение залпом летели арбалетные болты нанося громадный урон.

Такая тактика очень сильно сказывалось на эффективности, так как противник тоже быстро уставал, но не имея возможности смениться ополченцы становились легкой жертвой для полного сил оппонентов.

– Таран! – прозвучала непонятная хазарам команда и пехотинцы сделали подшаг и мощным ударом щитов отработанным на многочисленных тренировках отшвырнули от себя ополченцев.

Те даже зачастую падали споткнувшись о тела своих погибших и раненых товарищей.

Только в этот раз привычной смены линии не произошло. Более тог, даже не отработали арбалетчики, болты у них почти закончились, вместо них сказали свое слово огнеметчики и в толпу ополченцев понеслись струи огня.

– А-а-а!!! – заорали горящие люди, бросив оружие и щиты и начав метаться из стороны в сторону пытаясь сбить с себя пламя, но сбивая при этом с ног своих товарищей.

После второго огненного заряда ополченцы, вошедшие в боевой раж, даже какое-то безумие, из-за чего лезли не обращая внимание на собственные потери, охолонули. Резкая смена обстановки их протрезвила. Погибнуть или получить ранение от меча это было как-то ожидаемо, даже где-то нормально, но вот превратиться в живой факел…

После второго огненного залпа, замершие в нерешительности люди не выдержали и побежали.

– Атакуйте!!! – орал царь Иосиф.

Зазвучал сигнальный рог и «белые хазары» начали повторный разгон.

В ужасе разбегавшиеся ополченцы не стали для них помехой. Более того всадники не обращали на них внимания и те, кто не успевал убраться с пути всадника оказался сбит с ног и стоптан.

Пока накатывали «белые хазары» пробиваясь сквозь изрядно поредевших ополченцев, уцелела как бы не одна треть всего, а то и четверть, в массе пехоты славян и варягов началось активное, отчасти сумбурное движение. Собственно они старались как можно быстрее организовать коридоры, для прохода вражеской кавалерии, строясь сразу за навалами лошадиных туш и человеческих тел, что организовали ополченцы.

Увы, за зиму многому не научишь, как ни старайся, так что о четкости перестроений Русову оставалось только мечтать. Но чему-то большая часть все же научилась, по крайней мере поняла, что нужно делать и для чего. Основную долю хаоса вносили прибывшие в его армию последними западные и южные славяне кои муштры вообще не вкусили.

Совсем плохо с перестроением было у варягов, в их рядах вообще какой-то хаос был. Вот они в основном и пострадали от мощного копейного удара «белых хазар».

Впрочем, пусть с жертвами, а они потеряли несколько сотен человек, но главную задачу выполнили, то есть сбили напор всадников, затормозив их движение.

У славян так же не обошлось без жертв, несколько десятков человек оказались стоптаны, кого-то пронзили пиками, пробив стену из щитов, но эти жертвы не могли замедлить движение основной массы всадников, их замедлили арбалетчики устроившие перекрестный обстрел и огнеметчики, что буквально залили коридоры огнем.

И вот в эту выскочившую из «коридоров» массу всадников врезались сначала русские всадники, а за ними степняки.

Начался замес.

– Сомкнуть ряды!!!

Пехотинцы начали вновь восстанавливать линию. Медленно, словно гидравлический пресс, раздавливая тех всадников что оказался в коридорах. А вставший всадник превращается беспомощную неповоротливую жертву.

Несколько минут, и все кто оказался в «коридорах» были методично перемолоты пехотинцами, а так кто успел проскочить «коридоры» отрезаны от остальной массы хазарской кавалерии.

– Проклятые гои!!! – бесновался царь Иосиф, наблюдая как истребляется цвет хазарского войска, причем единоверцев.

Умирали страшно, облитые с ног до головы огнем. «Огненные кони» обезумев от боли, дико ржа, носились по полю.

Арбалетчики растратили остатки своего боезапаса, серьезно прорядив «белых хазар» пробившихся в тыл пехоты. А там уже они стали легкой добычей для славяно-варяжских и печенежских кавалеристов.

Кто-то из попавших в ловушку, осознав, что выхода нет, пытался сдаться, но пленных по-прежнему не брали и методично всех убивали.

– В атаку! Вперед! Что же вы стоите?!! Атакуйте!!! – кричал царь Иосиф наемникам.

Но мусульманские наемники не спешили выполнять приказ.

Командир ларисиев тархан Ахмед ибн Мустафа попытался воззвать к разуму царя, сказав:

– Эта битва проиграна, господин. У неверных ручной «греческий огонь»… Не будь его мы бы их продавили и стоптали, но они сожгут нас. Кони не пойдут вперед на пламя…

– Я приказываю вам! Вы получили деньги и обязаны выполнять мои приказы!

Командиры наемных отрядов переглянулись между собой. Никто не проронил ни слова. Можно подумать, что общение велось на телепатическом уровне… Но зачем слова, когда и так все ясно?

В какой-то момент они просто развернулись и поскакали к своим отрядам.

Но если царь подумал, что они сейчас кинутся в атаку, то сильно просчитался. Наемники не нанимались умирать просто потому, что так хочется нанимателю, а потому они развернулись и двинулись на юг, прочь от поля боя.

Остались только ларисии. Все-таки они живут в Хазарском каганате. Тут их рода.

– Стойте! Предатели!!! – орал хазарский властелин. – Вы нарушаете данную вами клятву! А вы клялись воевать за меня!!!

Но все было напрасно. Более того, все кто услышал хазарского царя, только лишь презрительно усмехнулись, подумав примерно одно и то же, а именно: «Глупец! Клятва, данная последователем Аллаха любому неверному – недействительна!»

Знал ли царь о такой особенности ислама? Наверняка. Но все же не рассчитывал на столь беспардонный кидок.

Увидев, что наемники сделали ноги, стали рассасываться вассалы: булгары, буртасы, аланы, касоги и половцы.

От армии буквально ничего не осталось.

Увидев это, славяне и их союзники перешли в наступление.

Это стало последней каплей и побежали все остальные, в том числе и сам царь Иосиф в окружении гвардейцев.

А ему вдогонку летел громогласный полный торжества рев:

– Перу-ун!!!

Глава 9

Глава четвертая

Каган

1

Вдоль берега Волги в больших количествах горели погребальные костры. Потери были значительны. По крайней мере по меркам Русова. Шутка ли, за полдня боя потерять больше четырех тысяч человек убитыми и тяжело ранеными, что в нынешних условиях все равно что убитые. В лучшем случае часть из них останется живыми, (все-таки какую-никакую медслужбу он все же организовал), но калеками, что опять-таки проходит по статье «безвозвратные потери».

Больше всего, особенно в процентном соотношении к общей численности армии потеряла кавалерия, а именно печенеги, сначала во время перестрелки с «черными хазарами», а потом в прямом столкновении с «белыми», где размен шел хорошо если один к двум.

Они же потеряли больше всего в удельной массе среди всадников, где-то под шесть сотен. Еще сотни три потеряли мадьяры с валахами. Поскольку они оснащены были получше, то тут потери шли примерно полтора к одному в пользу «белых хазар».

И две сотни своих товарищей среди живых не досчитались славяне. У них соотношение потерь было примерно один к одному, хотя они шли в первом ряду, являясь главной ударной силой, но их, понятное дело, спасли отменные доспехи.

Что до потерь в пехоте, то славяне и варяги потеряли примерно поровну, по полторы тысячи человек, что при соотношении один к трем, выглядело не в пользу варягов, учитывая то обстоятельство, что они считаются лучшими бойцами Европы на данный момент.

Но тут они сами виноваты. Если славяне всю зиму учились строю и кое-чему они все-таки обучились, то у варягов с дисциплиной было очень плохо из-за чего они часто забывая обо всем на свете, срывались в состояние берсеркера и начинали индивидуальные схватки. Тем более что враг оказался таким никчемным и его можно было рубить практически без опаски для себя, особенно в таких доспехах. Это ложное ощущение безопасности и излишняя податливость хазарского ополчения их и подвело под монастырь.

Увы, ощущение всесильности оказалось с подвохом, «черные хазары» нет-нет, да отвлекались от активной перестрелки с печенегами и обрушивали дождь стрел на раскрывшихся варягов.

Тем не менее варяги радовались победе чуть ли не больше остальных вместе взятых. Да и славяне отнюдь не выглядели подавленными. Оно и понятно, битва такого масштаба должна была в любом другом случае привести к куда как большим потерям, в разы большим, как бы не до трети, а то и половины (если считать раненых) от общего числа, особенно для славян.

Но потерь было бы значительно больше, атакуй всадники из четвертой линии. То, чего так испугались наемники – ручного греческого огня, на самом деле уже выработало свой боезапас. В лучшем случае огнеметчики могли еще пшикнуть пламенем пару раз и все. Увлеклись они в пылу боя и не рассчитали объема, отжигая напропалую.

Погибших хазар даже не считали. Их реально было много, больше двадцати тысяч только погибшими, правда в основном мало что стоящая пехота. Впрочем, раненые ненадолго задержались в мире живых их всех методично добили.

А что с ними еще делать?

Лечить?

Зачем? Толковых рабов из них уже не выйдет. Да и мороки с ними много. Охраняй, корми, лечи… А так, нет человека, нет проблемы.

Хоронить тоже не стали, ободрали от всего ценного и бросили на поле боя на поживу зверью.

Сам Святослав, отмывшись в Волге от крови в которой испачкался с ног до головы, отходил от сражения. На заключительном этапе ему пришлось возглавить конную атаку и хорошенько помахать мечом рубя врагов направо и налево… Увильнуть от личного участия было невозможно. Не по понятиям. Так что пришлось нестись в первых рядах с мечом наголо и маскируя испытываемый ужас матерными выкриками в стиле: «Всех убью, один останусь!»

Хорошо, что телохранители в последний момент вырвались вперед и расчистили ему путь, приняв самый опасный копейный удар на себя уберегая молодого и неопытного князя, за что он был им всем неимоверно благодарен. Неприятно было то, что до него, такого красивого в алом плаще, пытались целенаправленно добраться. Оно и понятно, срази предводителя и армия дрогнет, а потом и вовсе развалится.

В общем колбасило его не по-детски, потому как после боя выяснилось, что он все-таким отхватил по себе несколько ударов, на что намекали борозды на доспехах от сабель, кои не заметил в пылу боя. Причем один след проходил очень близко от шеи… И вот от осознания, что смерь прошла совсем рядом его конкретно плющило.

Стоило только прогореть кострам, как началась тризна. То есть вновь запылали огромные костры, но на этот раз на них жарилось в больших количествах мясо, благо забитой конины было с избытком, так что все обжирались как в последний раз.

– Князь, ты все еще утверждаешь, что боги хотят оставить нас?! – спросил Святослава наследник вождя дреговичей Горынь. – И это после такой славной победы?!

Остальные предводители славянских отрядов и даже варягов заинтересовано посмотрели на князя.

Все время пути, на каждой стоянке, Русов вел среди славянских лидеров, коим через какое-то время предстоит стать вождями своих племен, подрывную агитацию. Не верить ему у слушателей не было причин, тем более что доказательство слов князя, лежит в его руках – Молот Перуна, громом м огнем которого он может убить любого.

Но столь яркая победа сильно смазала его потуги на фронте информационной войны. Не было эпического превозмогания, когда победа далась бы на последних силах физических и волевых. Следовательно помогшие им в битве боги сильны. А раз сильны то и уходить им вроде как незачем. Отсюда напрашивается логичный вывод, что князь что-то напутал. В конце концов он не волхв, обученный читать знаки богов…

– Да, утверждаю. Я говорил об этом раньше и повторю снова, боги очень долго покровительствовали нам и хоть мы во многом из-за волхвов, не оправдали их надежд, не возвысили их, но бросить нас в своей милости вот просто так на растерзание нашим врагам они тоже не хотят. Ведь это все равно что… с чем бы это сравнить, чтобы было понятнее? Ну вот хотя бы со строительством дома или корабля. Вот представьте, что вы построили дом или корабль наполовину и все… у вас больше нет сил… нет притока энергии веры. А когда нет сил, то и желания что-то делать дальше тоже нет. Всем ведь знакомо это чувство?

Люди закивали головами.

– Так и у богов. Так мало того, что желания нет, так тут еще соседи постоянно мешают, то доски уворуют, то пожгут. Тут я думаю и без пояснения понятно о чем я говорю?

И снова закивали головами слушатели. Особенно вятичи с северянами коих прессовали хазары и мазовшане с венедами, коих очень сильно начала давить германское королевство, христианизируя огнем и мечом.

– И вы обессиленные понимаете, что корабль или дом уже не достроить… но и бросить вот так все, чтобы сгнило… невозможно, просто жалко своих усилий. И вы, все же на голой силе воли из того, что еще все-таки есть под рукой, завершаете работу, ставите крышу на дом, пусть он и в половину ниже планировавшегося или устанавливаете мачту с парусом, хоть и нет в этом корабле планировавшейся палубы, но плыть такой корабль все же может и даже перевозить какие-то грузы, пусть и не в том объеме, что предполагалось… Так и боги сейчас вкладываются в свою работу – в нас, чтобы мы не сгнили. Дают нам крышу или парус.

Святослав огляделся. Лица слушавших его людей были серьезны и задумчивы.

– Я говорил сумбурно, не совсем понятно, ибо не мастак чесать языком, но все же думаю, что общий смысл вы уловили… – добавил он.

«Вроде выкрутился», – подумал Русов.

– А теперь восславим наших богов, чтобы их переход в другой мир был легок, а народ, что они возьмут под свою опеку там, оказался более понятливым и благодарным, чем были мы!

Славяне и варяги засмеялись, и тризна плавно перекатилась в пир во время которого люди восславляли своих богов, от подношения пищи, кидая ее в огонь, до своей крови…

В какой-то момент религиозный экстаз разросся до таких размеров, что в дело пошли даже добровольные жертвоприношения!

К счастью таким образом уходили тяжелораненые воины. Совсем тяжелых свои же добили сразу, чтобы зря не мучились, а тех, кто мог еще выжить, оставили, дескать все в руках богов. Вот только все они останутся калеками и не желая себе столь незавидной участи, они предпочли уйти к богам.

Святослав ничего не мог с этим поделать, ритуал не остановить – н поймут, и только мысленно кривился. Уж он-то нашел бы им всем применение. Сколько административных должностей надо заполнить, ведь захваченную территорию надо будет брать под контроль верными людьми и вот они устроили себе харакири…

2

На следующий день, скорее даже вечер, ибо после прошедшей в угаре ночи, все отсыпались и даже солнечный свет не помеха, Святослав Игоревич созвал всех командиров на совет.

– Хазарская армия как таковая разбита и перестала существовать как монолитная сила способная нам противостоять, – начал Русов и вожди с воеводами согласно загудели, кивая головами. – Потому я не вижу смысла тащиться всей толпой. Сначала двигаться по одной реке до моря, потом подниматься сюда и перебираться в другую реку, чтобы снова спускать до моря. Слишком много времени на это уйдет и можем не управиться до конца лета.

Варяги понимающе заулыбались, ведь они служат до первого снега, отрабатывая доспехи. Это не значит, что они откажутся участвовать в походе под предводительством князя дальше, но условия могут измениться.

– Потому я предлагаю разделить нашу армию на две части. Одну поведу я по Дону. Со мной пойдет воевода Волк. А вторая часть под предводительством воеводы Асмуда и варяжскими конунгом Торвальдом Асвальдсоном, пойдет дальше по Волге до Каспия. Вашей главной целью станет уничтожение Итиля, не говоря уже о том, что вы должны сжечь все крепости и городки вниз по Волге. Далее вы выходите в Каспийское море, находите устья рек Кума в которую входит Асмуд, и Терек по которой поднимается Торвальд. Сжигаете все что встретите на этих реках. Потом снова возвращаетесь в Каспий и доходите до Семендера.

– Зачем ты велишь сжигать все города, князь? – с недоумением спросил Гуннар сын Хамунда. – Не лучше ли было бы обложить их данью? Это торговые города и они ежегодно будут давать богатый откуп за свое спокойствие.

Варяги и многие воеводы согласно закивали. Такая стратегия «дойка коровы» была для них более логичной в своей рациональности.

– Нет. Моя цель в полном уничтожении Хазарского каганата без малейшей возможности его возрождения, ни в ближайшем ни отдаленном будущем. А если оставить города, то они станут точками кристаллизации, иначе – сбора силы, и через какое-то время с ними вновь придется сражаться. В ближайшее время я не смогу контролировать Волгу, слишком далеко и мало у меня сил на такую территорию, а потому она не должна достаться никому.

И хоть Святослав не был антисемитом, но хотел чтобы иудеи исчезли с этой территории куда-нибудь подальше и единственный способ от них избавиться, это уничтожить города. Ему не нужны были такие соседи и тем более подданные, что сильно себе на уме, способные через родственные связи так называемый институт невест и свои капиталы, перехватить финансовое и политическое управление государством. Очень не хочется превращаться в фиктивную фигуру и марионетку.

Как это случилось с Хазарским каганатом, где каган давно ритуальная фигура. Беи и беки в массовом порядке женились на иудейках, что ночью куковали им в уши… постепенно подтягивая своих родственников и используя ресурсы своих мужей ставя их на ключевые должности в государстве.

Такой же финт кстати провернули с Советским союзом… Тогда высшие и средние партийные функционеры массово разводились со своими женами и женились на еврейках.

«Да еще с заморочками на расово-религиозном уровне, ведь евреи-иудеи придерживающихся радикальных течений иудаизма считают себя богоизбранным народом, а всех остальных гоями – недочеловеками коими они должны править, – подумал Русов. – Не, такого… фашизма под боком нам не надо, так что гори оно все синим пламенем!»

– Я тем временем спущусь по Дону до Таматархи. Часть сил поднимется по реке Кубань, а с большей частью попробуем высадиться в Крыму и выбить оттуда последние силы хазар. Все это мы должны сделать до конца лета. После чего вы, – обратился Святослав Игоревич к варягам, – свободны и можете поступать как вам заблагорассудится, то есть либо возвращаетесь обратно в свои земли, либо гуляете по Каспию. Богатых городов на его берегах еще много: Каякент, Дербент, Ширзан, Баку и так далее.

Варяги зашумели.

– А «Грома Перуна» на них хватит? – спросил Торвальд.

– На десяток городов еще дам. Так что у вас скорее появится проблема с тем куда складывать трофеи и как это все уволочь потом домой.

Запас вышибных мин действительно имелся. Купцы, несмотря на примитивность и низкую эффективность технологии выделали и привезли довольно много селитры, а так же серы. Что-то стало поступать с новгородских селитряниц.

Тут от бурного выражения радости варягами захотелось закрыть уши. И их можно понять. Это же сколько добычи можно будет взять без особых хлопот со штурмом?! Да такого прибыльного похода еще не знало морское братство.

– Это приятные проблемы князь, и мы их решим, – усмехнулся Гуннар.

– Не сомневаюсь. Но советую использовать их все здесь и не везти к себе на север.

– Почему? – спросил Гамле, сын Эйрика Кровавая Секира.

– Сила постепенно истечет.

– Эх! Было бы здорово Лондон «Громом» вскрыть… – опечалился его брат Гутторм.

– Ну, как решите пойти на Лондон или там Париж с Мадридом, то дайте мне знать и я всегда с радостью дам вам полностью заряженную силой Перуна мину и не одну.

Варяги вновь взорвались радостными криками, поднимая кубки в честь князя, ибо Совет совмещался с попойкой.

Русов же подумал о том, что начавшее было затухать движение викингов с его помощью может получить второе дыхание.

«И это прекрасно! – мысленно с нотками злорадства, засмеялся он. – Отвлеку внимание европейских монархов от себя. На Рим бы их еще натравить… Впрочем это при некоторой ловкости рук тоже вполне реально».

3

Потребовалось еще несколько дней, чтобы разделить флот на две части и перетащить ладьи с баржами по волоку из Волги в Дон. Сейчас жалели, что не нахватали рабов, так бы они карячились… А не нахватали, потому как реально это больше обуза, чем добыча, кою надо еще кому-то сбыть, а некому.

Сразу стали встречаться крепости причем на правом – западном берегу Дона. Назвать их оборонительными сложно, скорее форпосты для последующей экспансии.

– Словно специально для наших нужд построили, ибо в нашем случае они действительно станут оборонительными от накатывающих с востока степняков, – криво усмехнулся Святослав.

Гарнизоны в крепостях были небольшие, всего триста-четыреста человек. Впрочем, за счет бежавших ополченцев вооруженного народу в северных крепостях сильно прибавилось, но это не значит, что они стали более боеспособны. Скорее беглецы сильно морально разложили гарнизоны вестью о грандиозном поражении хазарской армии.

И вот под стенами крепости встала та сила, коя уничтожила эту хазарскую армию, еще не так давно казавшуюся непобедимой. Что должны были чувствовать защитники увидев, что к штурму готовится больше пятнадцати тысяч человек? Только то, что шансов у них нет. Ни малейших. Только героически погибнуть.

Вот только героически погибать они не собирались. Еще чего! Как говорится, ищите других дураков.

Почему?

Все дело в политике комплектования крепостей гарнизонами набранных из представителей не коренного населения проживавшего на данной местности. То есть, к примеру, там, где жили огузы, в качестве гарнизона выступают ясы (они же аланы). То есть кого им защищать и ради кого погибать?

То-то и оно.

– Князь Святослав гарантирует вам безопасность, если вы уйдете оставив крепость в целости. Если же вы решите сражаться, то умрете все, не уйдет никто. Даем вам время на раздумье до рассвета.

Бойцам гарнизона явно было страшно, вокруг тьма славян с печенегами на которых они регулярно устраивали набеги, а потому ничего хорошего от них не ждали, но умирать не хотелось, тем более как бы ситуация не поворачивалась верить данному славянами слову было можно. Они еще недостаточно цивилизованы, чтобы нарушать клятву. Потому подумав ночь, набравшись еще больше страху, ибо темное время суток этому весьма способствует, гарнизон принял решение линять с первыми лучами Солнца.

Оставив свой гарнизон в крепости из раненых воинов Святослав продолжил сплав по Дону.

Ситуация от крепости к крепости повторялась. Гарнизоны не были рассчитаны отражать столь огромную армию, опять же на подкрепления можно не рассчитывать, весть, что армия потерпела поражение разнеслась со скоростью ветра, так что ничего удивительного нет.

Обстановка изменилась у Саркела. Тому было несколько причин.

Во-первых, эта крепость разительно отличалась от ранее виденных в плане мощи.

Если северные опорные пункты были простенькими небольшими острогами, пусть и с каменными стенами, но невысокими, то Саркел являлся настоящей цитаделью.

Крепость стояла на мысу с высоким берегом, так что штурмовать с воды нереально. Сама крепость имела шесть крепких башен и ее окружало два рва. Один под самыми стенами, а второй на расстоянии полета стрелы. И там тоже имелась небольшая стена которую удобно было защищать.

По сути это был настоящий торговый город ибо между рвами находилось много домов.

В общем эта крепость по местным меркам считалась неприступной.

Во-вторых, в Саркеле находился сам царь Иосиф. Он послал гонцов во все края страны призывая воинов на защиту каганата, дескать враг топчет нашу землю, так встанем же на ее защиту все как один… и надеялся выиграть время пока не произойдет сбор новой армии.

В любом другом случае у него на это имелись все шансы, ибо склады были полны продовольствия, с коим у противника всегда проблемы, а это снижение сил вражеских воинов и даже болезни, особенно когда наступит осень. А если армия все же не придет, то к зиме славяне сами уйдут.

Но все пошло не по плану.

Не известно, как обстояло дело со сбором армии, а то, что у славян не будет проблем с продовольствием выяснилось достаточно скоро. Дело в том, что хазары так всех достали своим чрезмерным аппетитом, что как только по степи пронеслась весть, что их разбило войско славян, как тут же полыхнули восстания.

Первыми кто решил скинуть с себя власть хазар стало племя огузов. Их примеру последовало еще несколько племен и вот к Святославу прибыли их вожди.

– Князь, мы просим тебя стать нашим каганом… – сказал вождь огузов Аксай, как лидер восставших племен.

– У вас вроде есть каган…

– Нет, царь Иосиф повелел его задушить, как не обеспечившему защиты государства, дескать плохо просил помощи у богов, – ответил другой вождь по имени Цаган.

Русов понятливо кивнул.

Быть каганом у хазар занятие довольно «веселое». Нет, так-то все тип-топ, купается в роскоши, реальными обязанностями не обременен, всего-то и надо, что четыре раза в год появиться среди упавшего ниц народа и осенить их божественной благодатью, а потом снова гарем охаживай. Проблема в том, что он, как фигура чисто ритуальная в случае «темных времен» являлся козлом отпущения, на них вешали всех собак.

Неурожай?

Каган виноват.

Падеж скота?

Каган виноват.

Мор?

Опять каган виноват.

Поражение в войне?

Тут о его виновности и вовсе сомневаться не приходится.

Что? Говорите военачальники сплоховали? Да быть такого не может! Это каган не смог толково распорядиться божественной силой и защитить свое войско от влияния чужих богов.

Ну а раз виноват, то отвечай. Вот их и душили время от времени безопасно спуская у народа пар народного гнева.

Отличное средство реальному виновнику отвести от себя недовольство народа, как в данном случае. Так что царь Иосиф перевел все стрелки на кагана ритуально того удавив, дескать виновник наказан, давайте жить дальше…

Велись на такое уже далеко не все, но сила мечей пока оставалась на стороне традиций в лице царя, так что не поспоришь.

Имелся еще один довольно «милый» обычай, когда кагана убивали по достижению им возраста в сорок лет. Так что надо полагать, что отрывались они за время своего «правления» на полную катушку догоняясь всеми возможными стимуляторами от вина до откровенной наркоты, чтобы откинуть копыта естественным образом. А так, плохой каган, хороший – не важно. Дожил каким-то чудом до сорока, пора подыхать. Дескать с этого возраста благословение богов с кагана снисходит, а значит снижается степень благословления всей Хазарии, и нужно выбирать нового.

Этот обычай Святославу Игоревичу особенно не нравился. Жить он собирался несколько дольше сорока лет, если раньше враги не убьют или от болезни какой не загнется, что тоже очень дажеможет случиться, но уж точно давать себя задушить он желанием не горел.

Ему вдруг вспомнился странный обычай не отмечать сорокалетие. Никто внятно объяснить природу этого обычая объяснить не мог.

«Не отсюда ли ноги растут?» – с удивлением подумал Святослав Русов.

В общем он сказал примкнувшим к нему вождям, что во все эти садомазохисткие игры он не намерен.

– Так что если вы выбираете меня своим каганом, то я становлюсь истинным правителем, без всяких глупостей с удушениями. В любом другом случае мне это не интересно.

– Мы это понимаем князь и согласны.

С того момента как у Святослава появились внутренние союзники перспективы у царя Иосифа стали совсем плохи, ведь теперь рассчитывать на то, что у врага будут проблемы с продовольствием не приходилось.

Впрочем, Русов и не думал затягивать осаду на сколько-нибудь длительный срок. У него еще куча других дел в планах намечено и время дорого. Заминка была вызвана именно решением продовольственного вопроса.

Сначала как полагается выехал вперед и кинул вызов, дескать выходи подлый трус, биться будем, но услышан не был в том смысле что был послан, а потому началась осада.

Сначала засыпали ров, причем на довольно широком участке. На первом этапе завели в него несколько барж уже изрядно загруженных землей и затопили создав основу, и вот на нее пять тысяч человек под прикрытием щитов товарищей (один нес, двое прикрывали), стали словно муравьи таскать землю и камень.

Хазары конечно пытались этому воспрепятствовать, вели интенсивный обстрел из луков, но все бестолку. За три дня ров был заполнен и еще через день отдыха начался штурм.

Шансов у обороняющихся не было. Штурмовать стены по понятным причинам никто не думал. Под прикрытием арбалетчиков саперы, под перевернутой кверху дном лодкой, на которую падали камни и лилось кипящее масло, добрались до ворот и заложили мину. Грянул взрыв и воины ворвались в пролом без пощады круша врагов.

Так же лихо был преодолен ров непосредственно перед крепостью и все повторилось.

Потери при штурме города и самого замка получились чувствительные, но это логично так как здесь оказались самые боеспособны части царя, но результат оказался тем же. Против комбинации из обстрела из арбалетов и «огненного дыхания» они так ничего и не смогли противопоставить.

– Пришло время расплаты царь, – глухо сказал Русов, подойдя к плененному царю Иосифу и подняв свой молот.

Собственно только он и остался в живых. В плен по-прежнему никого не брали.

Была мысль оставить в живых самого царя и показать его во время Триумфа в Киеве, посадив в клетку и провезя по улицам, как это делали в Риме цезари со своими поверженными врагами, но потом решил, что к чертям все эти глупости. Все равное его потом придется убивать. Сейчас же это на фоне своих потери сделать легче.

– Нет!!!

Ба-бах!

От головы хазарского царя не осталось и следа, если не считать разлетевшихся во все стороны мозгов.

– Перун!!! – взревели воины.

При штурме крепости Святослав потерял около пятисот воинов и это по местным меркам при штурме такой цитадели было очень мало, так что люди радовались победе.

Падение Саркела и гибель царя дало всем ясно понять, что все кончено, и если у кого-то из хазар еще были какие-то надежды, а у их противников – сомнения, то теперь они окончательно исчезли. Гарнизоны сами покидали крепости и уходили еще до прибытия флота Святослава. Правда гадили напоследок, нет не в физиологическом смысле, хотя и без это гоне обходилось, а поджигали, что можно.

Ширились восстания и представители все большего количества племен приходило к Святославу принося клятву верности и признавая его своим каганом.

Хазары же бежали на юг. Этому способствовали как действия самого Святослава, так и второй армии ведомой Асмудом и Торвальдом. Саму территорию зачищали печенеги и новые союзники из местных. Последние под шумок, как это водится в таких случаях, сводили личные счеты, про грабеж и говорить не стоит.

Исключением стала крепость Семикара, что стояла в устье Дона. Там собрались все самые непримиримые, которые всегда найдутся даже при самом отчаянном положении. Фанатики, чей фанатизм подогревался не менее фанатичными раввинами. Опять же они ждали поддержки из Крыма и из Таматархи.

Но так и не дождались. Войска из Крыма просто не успели, а из Таматархи даже и не думали кого-то куда-то посылать.

Опять же они надеялись на помощь царя Салифана правившего в Семендере, что являлась столицей автономной области Хазарского каганата, в которой имелся собственный царь, но он тоже не спешил отправлять куда-то свои войска ожидая прибытия Асмуда с Торвальдом, которые штурмовали в этот момент Итиль.

Посадив в Семикаре свой гарнизон, опять большей частью из раненых, появившихся во время штурма этой крепости (погибло всего с десяток, тут уж огнеметчики постарались на славу заливая всякое сопротивление огнем), Святослав Игоревич пошел дальше, но боев больше не было. Жители Таматархи после небольшой внутренней заварушки сами открыли ворота своего города изгнав хазарского наместника.

– Тараканов-то сколько! – в притворном ужасе воскликнул Русов, когда вошел в город. – Просто тьма! А раз так, то переименовываю город в Тьмутаракань!

Тараканов было не то чтобы так уж много, но хватало. Грязь ведь кругом. Средневековье.

Дальше все было по ранее разработанному плану, воевода Волк взяв пять тысяч человек, и еще столько же всадников из восставших местных племен, пошел вверх по Кубани. Аланы с касогами отчего-то решили остаться верными хазарам или просто не посчитали славян опасными, ведь те в основном пехотинцы, а может защищались от славянских союзников, что шли посчитаться за прежние обиды и заодно прибарахлиться, вышли на бой.

Хватило одного соприкосновения с классическим обстрелом, получив в ответ мощный арбалетный залп, а потом огоньку, чтобы они быстро передумали и начали переговоры о мире.

Асмуд с Торвальдом тем временем предварительно разграбив, сожгли Итиль и поднялись по Куме и Тереку.

Этот поход по рекам получился настолько синхронным, что даже произошла встреча на которой воеводы поделились последними новостями и планами, но последние не изменились.

После рейда Волка по Кубани и его возвращения Святослав направился в Крым к которому начал готовиться сразу после взятия под контроль Таматархи-Тмутаракани. Но и там сражаться не пришлось. Стоило только славянам пересечь пролив и высадиться на берег, как население Керчева так же подняло восстание и изгнало хазар.

Пришли позванные князем послы готов, что издавна обитали в Крыму, после последнего великого переселения народов и образовали тут несколько княжеств. Готы эти держались из последних сил, еще немного и исчезнут.

– Крым наш, – с только ему самому понятной усмешкой сказал Святослав: – Ну почти… Я предлагаю стать вам моими подданными, за это я помогу вам избавить полуостров от степняков.

Кочевники готам уже осточертели, так что дальше некуда, так как они то и дело устраивали набеги, а посему готы с радостью ухватились за такую возможность, и поскольку они тут знали все как свои пять пальцев, то проблем с ловлей степняков не возникло. Что до скота, так готы сами могут неплохо заниматься его разведением, гоняя стада по Крыму.

Кто-то предложил напасть на Херсонес и Сугдею, а так же другие византийские города, благо мин «грома Перуна» хватает.

– Нет, сейчас нам проблемы с Константинополем не нужны. Не стоит будить спящего медведя. С имеющимся бы разобраться.

Тем временем Асмуд и Торвальд со своими армиями зачистив реки Кума и Терек, подошли к Семендеру, но ожидаемого всеми жестокого боя не случилось. Царь Салифан, а так же вся знать с наемниками банально сбежали прихватив с собой казну. Горожане же были неспособны защитить свой город и сдались на милость завоевателей. Но приказ князя был однозначен и город вычищенный от ценностей жарко запылал.

Понять же бежавших властьимущих можно. Враги играючи берут города один за другим, взламывая ворота сверхъестественным способом. Как в таких условиях можно на что-то надеяться? Тем более зачем биться до последнего за чужой народ, если ты сам или араб (как например сам царь Салифан), или еврей. Чего им какие-то хазары и прочие грязные варвары? Пусть сами разбираются.

Да и большая часть хазарской знати так же сбежала. С этого момента Хазарский каганат приказал долго жить.

Для желающих поблагодарить автора. На имя не обращайте внимание - ГЕОРГИЙ ЛОПАТИН мой псевдоним.

Карта сбербанка 2202 2007 7546 0148