Святоша. Путь хранителя

Глава 1

Будить прекрасное создание мне очень не хотелось. Но бросать княжну одну на диком пляже ещё меньше. Я присел рядом, нежно убрал с лица прядь волос и наклонился, шепча в ухо:

— Милая, просыпайся.

Девушка застонала и укрылась с головой. Пришлось распутывать плед, извлекая её из укрытия и настаивать, легонько тряся за плечо.

— Ещё пять минуточек, — жалобно пробормотала она, пытаясь снова натянуть плед на голову.

— Душа моя, через пять минуточек один очень злобный служитель сам явится сюда и надерет нам наши уставшие задницы, — я выдернул последнюю защиту от безжалостного света из слабых рук.

— Илья, — Яна распахнула глаза и гневно ими сверкнула. — Это не по-человечески! У меня всё болит! Мне нужен сон. И завтрак!

Несмотря на праведное возмущение, улыбку удержать она не смогла. Я сгреб её в охапку, поднял на руках и закрутил, добившись того, что она рассмеялась.

— Поехали, завтраком накормлю, пусть хоть все демоны бездны вырвутся в мир...

Завтракали мы по-простому, на заправке при въезде в город. Но еду тут, как ни удивительно, подавали приличную и очень вкусную. Ну или нам после жаркой ночи она показалась божественной. В маленькой кафешке было всего три столика, но окна в пол открывали чудесный вид на сосновый лес, да и мебель была чистой и новой.

Мы взяли всё по меню, от яичницы до вафлей и блинчиков. Продавщица, она же бармен, она же повар, умилялась нашему аппетиту и мечтательно вздыхала. В этот ранний час мы были единственными клиентами.

— Ах, молодые, влюбленные, — ворковала женщина, подливая нам кофе.

Княжна от такого раскраснелась, а я лишь хмыкнул. Влюбиться в эту взбалмошную девчонку? Да по её крепкой попке ремень плачет. И поговорить у нас так и не получилось. Да уж, молодое тело требовало простых вещей.

— Илья, — Яна убедилась, что управляющая заведением отправилась на кухню и наклонилась ко мне, понизив голос. — Мы с тобой что, теперь правда, ну... Парочка?

Я чуть не заржал от такой формулировки, но вовремя вспомнил про чувствительность княжны и состроил очень серьезное лицо. Самое место для выяснения отношений, и время подходящее. Пока там у Еврипия подгорает, я тут уплетаю блины в женской компании.

Но то, как опасливо задала она этот вопрос и даже сжалась, ожидая ответ, смело все сомнения разума, вызывая на поверхность животный инстинкт. Вот бы ещё готовить умела... Но этому научим.

— Если ты этого хочешь, то да. Парочка, — я всё таки не удержался и сдавленно хрюкнул, поперхнувшись горячим кофе.

Девушка запыхтела, сжала губы и зажмурилась, но вдруг звонко рассмеялась.

— Ты невыносим!

На этой ноте наш союз и был скреплен, но я правда торопился на встречу с монахом, так что миловаться времени не оставалось. Княжна с ветерком довезла меня до ворот обители, у которых ухватилась за меня, когда я потянулся чмокнуть её на прощание в щеку.

И впилась таким поцелуем, что я не позавидовал охраннику, стерегущему вход и сейчас любопытно высунувшемуся через дверь. Отпускать девушку не хотелось, но пришлось, потому что ещё немного, и неудобное сиденье познало бы новый опыт эксплуатации. А на меня точно наложили бы обет, по жалобе паренька, таращившегося на нас.

Обитель, в отличие от города, уже не спала. И каждый встречный оттягивал наше воссоединение с Еврипием, желая поздороваться и выразить свое почтение. Фотосессия с цесаревичем и принцессой не прошла мимо общественного внимания.

Мало того, я запоздало заметил сообщения, присланные на забранный официальный телефон. И когда увидел что-то игривое от княжны Мари, даже остановился. Вот зараза, её придурочный братец Иванушка! Я совсем забыл про него со всеми событиями.

А потом и вовсе так расслабился, что выбросил из головы своего пленника. И поспешил написать Артуру, осведомляясь о самочувствии княжича. Надо бы как-то красиво оформить его возвращение в отчий дом. Ленточкой перевязать, что ли?

Монах ждал меня во внутреннем дворе, в этот час безлюдном. После обеда тут собирались перед тренировками, но сейчас по утрамбованной земле летали перья, а мужик поднимал пыль, расхаживая по ломанной траектории.

Его морщинистое лицо я хорошо запомнил. Вид у Еврипия был такой же уставший, как и в нашу первую встречу, ряса такая же мешковатая и убогая, а взгляд серых глаз встревоженный.

— Илья! — бросился он ко мне, едва увидев.

— Брат, — я учтиво поклонился. — Спасибо, что приехал.

— А куда мне было деваться? — громко возмутился он, но тут же понизил голос, перейдя почти на шепот. — Ты что вытворяешь, парень? Твоя физиономия мелькает во всех новостях, причем почти с момента прибытия в столицу. Мы же столько раз обсуждали это.

О нашем разговоре с монахом я думал, и немало. Он был единственным человеком, который знал этого пацана до моего появления в этом мире. И я понимал, что несмотря на все свои способности к мимикрии, обмануть его я не смогу.

— Ритуал пробуждения прошел с последствиями для меня, — принялся я врать. — Сам ритуал я помню, но всё, что было до этого, из моей памяти начисто пропало.

Еврипий смотрел на меня долго и пристально. Со смесью недоверия, подозрительности и грусти. Я терпеливо ждал его вердикта. Не стал бы он велеть притворяться мне деревенщиной, не зная о моей особенности. Да и его слова, пусть и оборванные братом Михаилом, говорили об этом.

— Ох, беда, — наконец созрел мужик для вывода и схватился за голову. — Значит не так сильна кровь, как говорил Ефсений.

Лять, они натуральные братья что ли? По придумыванию упоротых имен, как минимум. Ефсений и Еврипий, прямо предоставил эту пару. Ох, чувствую нелегко им пришлось на обучении.

— А кто это? — всё таки спросил я, проглотив другие вопросы.

— Не здесь, — монах огляделся и махнул рукой, двинувшись в сторону того места, где я очнулся.

Там парк был особенно заросшим и густым, и располагался на такой большой территории, что я и принял его сначала за настоящий лес. Я пошел следом, но пояснил:

— Только пить больше ничего не буду.

— Ай, — отмахнулся Еврипий. — Можно подумать для тебя это опасно.

Так и выяснилось, что с моим даром мне не только яды и дурманы не страшны. Но ещё и привыкание к эликсирам. Монах качал головой, продираясь сквозь кусты и рассказывал мне про то, как я оказался в обители Оренбургской губернии.

Оказалось, что родом я отнюдь не с Урала. А прибыл в годовалом возрасте, как и было написано в моём деле, но из столицы. Привез меня тот самый Ефсений, старинный товарищ моего монаха. После чего вернулся в Санкт-Петербург, где скоропостижно скончался через две недели.

К моему огромному сожалению о том, кто мои родители почивший не рассказал. Но был сильно напуган и умолял хранить моё происхождение в строжайшем секрете. Как я понял, он сымитировал мою смерть и отдал меня в руки единственному человеку, которому полностью доверял.

Еврипий же не настаивал на выяснении подробностей, понимая что они его могут свести в могилу. Такое решение я одобрял, чем меньше знаешь, тем спокойнее живешь. Но не в этом случае.

Единственное, что поведал столичный приятель, так это об обязательном моём пробуждении в императорской обители, как и дальнейшем обучении именно тут. И что все мои способности тоже нужно скрывать. И, как и велел мне монах, не выделяться ни в коем случае.

Поэтому монах так расстроился, когда увидел мою рожу во всех новостях. Мы нашли небольшую полянку с поваленным деревом и устроились под навесом из пышных веток березы. Еврипий страдал и вздыхал, мотая головой, как китайский болванчик.

— Так в чем угроза то? — пытался докопаться я.

Если речь шла о фамильном сходстве, так приезжать в столицу не было смысла вообще. Да и изучая местную аристократию, похожих на себя я не нашел. Даже селфи специально сделал, сравнивая, чтобы не ошибиться.

— Ефя говорил, что опасность для тебя не во внешности, — продолжал грустить мужик. — А в том, как ты проявишь себя. Мол кровь даст знать, поэтому и настаивал на том, чтобы вообще никак себя не показывать. Обычный деревенский парнишка, таких в столице каждый год полно со всех губерний.

— Ну так никто и не знает о моем даре, в чём проблема?

Еврипий удивился, очнувшись от тоски и неверяще посмотрел на меня, но затем вспомнил, что я ушибленный ритуалом и с похожим на сотни предыдущих тяжелым вздохом, объяснил:

— В хранителях, Илья, проблема в хранителях. Чем больше ты привлекаешь внимания высшего света, тем выше вероятность того, что кто-то из них пойдет к хранителям выяснять твою наследственность.

— Это как ещё? — заморгал я, покрывшись мурашками.

Как я и догадывался раньше, хранители не были исключительно книжными червями и фанатичными ботаниками с отличной памятью. В столице обучались самые особенные из них. Те, кто при помощи магии могли в одиночку вместо целой генетической лаборатории узнать всю твою подноготную.

Стоили их услуги баснословных денег, но при заключении браков и принятии в род такую услугу охотно оплачивали. Никто не любил сюрпризов при появлении долгожданного потомства.

Эти почитатели евгеники планировали и рассчитывали вероятности, пользуясь редкими способностями одаренных, пробужденных хранителями. Выводили чистую магическую расу, чтоб их демоны сожрали.

Мало им было, что обычные люди уступали по всем физическим показателям и продолжительности жизни, так они ещё и стремились эти показатели улучшить с каждым новым потомством.

Этим объяснялся и неуемный интерес женского пола, как в далекой очереди наследования, так и нет. Ведь при наличии сильной крови, девушку не отдавали в другой род, а оставляли при себе, признавая отпрыска. И устраивая при этом самую лучшую жизнь матери, подарившей сильного наследника.

Зловещую картину вырисовывал монах на солнечной лесной полянке. Пока он мне рассказывал о жутких генетических традициях, на кору рядом приземлилась птичка, похожая на ту, что меня цапнула, и вопросительно чирикнула.

— И как же хранители могут определить, кто я? — кровожадная пичуга напомнила мне о единственном известном мне способе подтверждения родства.

— Кровь, — подтвердил монах. — Много крови, ритуал сложный и печати не каждому под силу. Ну или иной образец, для мужчины это то, в чём главная сила.

Хотелось бы мне, чтобы это были мозги, но я и без отдельных пояснений понял, о чём речь. Резиновое изделие под номером два лучше утилизировать самым тщательным образом, понятно.

— Много крови - это сколько?

— Ну, стакан примерно, — задумался Еврипий и кивнул, — Да, стакана должно хватить.

Я тут принялся вспоминать, где и сколько я пролил своей крови. Навскидку получалось, что много и часто. Но в таких объемах она разве что демонам доставалась, а они вряд ли побежали к храмовникам выяснять, чьих я буду, что осмелился на них напасть.

— А скажи-ка мне, брат, минуя хранителей, это выяснить возможно? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Ну если только ты не нулевой, то самому нет, — он насторожился. — Но ты же не нулёвка?

У меня от этих пустышек и нулёвок голова затрещала. Первые это люди без искры вообще. А вторые получается универсалы? Но ведь при пробуждении это понятно сразу? Я озвучил свой вопрос, стараясь разобраться.

— Нуууу... — замялся монах. — Перед пробуждением я тебе дал один эликсир...

От количества проводимых этими вивисекторами над живыми людьми экспериментов у меня волосы зашевелились. Везде, где они росли. То, чем меня накачивал великий магистр со своим подельником в храме, оказалось цветочками.

Ягодкой было пойло, что всучил мне монах в этом самом злополучном лесу. Тоже с некоторой вероятностью летального исхода. Судя по его бегающим глазам, шансов выжить было ещё меньше чем те испугавшие ранее проценты.

Ну хоть стало понятно, что парень такого вмешательства в юный и наивный организм как раз не пережил, как я встречи со своей восхитительной убийцей. У меня хоть капля положительных эмоций от этого сохранилась. Что испытал мой тёзка, я мог лишь догадываться, помня о жестких приходах в храме.

Чудодейственную смертельную жидкость привезли вместе со мной, так что ни о её источнике, ни о составе монах не знал. Тупо поверил другу и накачал парня, когда пришло время.

Задача загадочного средства была такая же - не дать мне выделяться. Побочные эффекты, срок действия и обратимость, обо всех этих мелочах Еврипий тоже не интересовался, заслужив моё категорическое осуждение. Меня эта святая непреложность уже бесила. Правила нового мира раскрывались не с тех сторон, что могли мне понравиться.

— Да какого хрена? — не стал я скрывать чувств. — Вы вообще что творите, сволочи?

— Для твоего же блага, Илья, — мужик ссутулился. — Никто не знал, что может произойти при пробуждении...

— Так ты ещё и не знал!?

Мне даже глаза залило жаром, так я разозлился. Гнев прокатился лавой по телу, а кулаки сжались. Безумно хотелось врезать Еврипию и бить до тех пор, пока его упоротая башка не отлетит.

Но вбивать в чужую голову принципы, идущие полностью вразрез с реальным миром, было бессмысленно. Хоть сдержаться стоило мне лопнувшего сосуда в глазу. Да к демонам их всех! Демоны мне уже начинали нравиться больше и я вспомнил об идее благотворительного фонда защиты несчастных монстров. От более страшных монстров. И опять про княжича Воронецкого.

— Надолго ты в столице? — я посмотрел на часы, занятия должны были начаться через десять минут.

Мог и опоздать, но репутация имперского любимчика и без того точно ухудшила отношение преподавателей, которые и до этого были недовольны моим оправданным отсутствием.

— Меня тут вообще быть не должно, Илья. Моя репутация ничуть не лучше, чем у твоего нового наставника, так что наше общение не станет плюсом в твоем деле.

Ну вот кто, а уральский отшельник, уже хуже моему распухшему за это время делу не повредит. Даже если он там у себя медведям проповеди читал. Или что другое делал... Зараза, надеюсь медведя с моей баржи забрали.

— Никуда из столицы пока! — рявкнул я и поднялся. — Я скину свой адрес. Там может быть людно, не обращай внимания! — я рванул в кусты, понимая, что вот-вот опоздаю и крикнул уже оттуда: — И звери там ещё! Но они вроде добрые...

Кару мне пришлось переместить вместе с лежанкой, кормом и ведром воды в машинное отделение. Её и так норовили погладить все подряд. Ласки большой кошке нравились, но она быстро пресытилась и начала огрызаться.

Я бежал, ветки хлестали по лицу и телу, так что к обители я вылетел настоящим лешим. Над головой вилась прилипчивая пташка и распевала песни. Как я не отмахивался от неё, образ Белоснежки-трансвестита преследовал меня до самой аудитории.

Только у дверей она отвязалась и упорхнула, на прощание оставив характерный белый след на полу. На занятие я зашел ровно под удар колокола, знаменующего его начало.

Учеба, такая желанная и кажущаяся настоящим отдыхом после пережитого, превратилась в неуправляемый ад. Учителя подначивали, немногочисленные девицы стреляли глазками, а парни бросали завистливые взгляды. Ну хоть всего этого внимания, которого я не должен был привлекать, удостоилась вся наша команда.

И только княжич Ростовский наслаждался навалившейся славой, одаряя покровительственными улыбками тех, кого посчитал достойными. В их число, к моей досаде, вошел и носатый, которому я эту выдающуюся часть тела уже подправил.

Воспитательная работа и правда улучшила его физиономию, но мне пришлось толкнуть локтем в бок Саню, чтобы он перестал поощрять поклонника фламбергов. Наша группа не переживет ещё одного участника. Наставник так уж точно.

После того, как мы пережили намеки преподавателей на особое отношение на экзаменах и обед, превратившийся в парад подданных, на нас насел Глеб. Как успел мне поведать снова грустный Герман, в обитель они все приехали от меня, утром.

И наш командир выглядел именно как человек, отлично отдохнувший. И нуждающийся в отдыхе от отдыха. Он морщился от громких звуков и своего собственного крика, который при этом не прекращал. Всё ему не нравилось, хотя мы косячили меньше обычного.

Всё исправил добряк Карл, сунувший зеленеющему монаху термос. Глеб сначала послал здоровяка подальше, но потом открыл крышку, понюхал и расплылся в улыбке, оставив нас в покое.

— Всем зачет, все свободны, — отмахнулся он от нас и ушел за угол.

Я обрадовался раннему завершению практики и поспешил вернуться домой. Хотелось увидеть масштаб бедствий и хотя бы проложить условный путь до кровати. И поговорить с Еврипием, пока он снова не ушел в тайгу.

Баржа была целой. Насколько это было возможно после устроенной вакханалии. Борт проломили только в одном месте, и то несильно. Кто-то выкрасил палубу в яркий желтый цвет, но он придавал живости при вечно хмуром питерском небе.

В мангале догорало что-то с копытом, всё было усыпано конфетти и ботинки прилипали к полу, но в общем жилище выдержало магов навеселе. Насколько я смог заметить с первого взгляда.

Навстречу мне вылетела Кара и замяукала, раздраженно ударяя об пол хвостом. Он тоже прилипал, оставляя клоки черной шерсти, но хранительница продолжала выдавать животные звуки.

— Ты чего? — я подумал, что она переволновалась и хотел погладить, но зубы клацнули перед моим лицом, остановив этот порыв.

— В каком смысле чего? — мохнатая собралась плюхнуться задницей, но передумала, отдирая лапу от нового покрытия. — Мне повторить для самых непонятливых?

— Повторить что? Я понял, что ты недовольна и догадываюсь чем, но ты мяукала, дорогая моя.

— Я что? — кошка удивленно уставилась на меня и всё таки уселась. — Тогда у нас проблемы, Илья. Если ты не найдешь способ моего развоплощения в самое ближайшее время, то я стану самой обычной кошкой.

Глава 2

— Тааак, — я нахмурился, выглядывая признаки озверения в моей хранительнице. — Требуются пояснения.

— Мур! — сообщила мохнатая и добавила, увидев моё беспокойство: — Шутка. Как бы тебе объяснить, чтобы дошло...

Отвесив стандартный комплимент моим умственным способностям, кошка всё таки рассказала, что меня ждет. Хранители рода были духами, способными воплощаться в реальном мире, но чем дольше они были тут без возвращения в свой эфир, тем больше была опасность застрять в физическом теле.

Разум животного мог вытеснить разум духа, сделав того настоящим представителем своего вида. Мой же дух, в виде очень большой кошки, стал бы отнюдь не ласковым домашним питомцем, а хищником.

В общем, мало того, что Кара застряла бы в мохнатом теле, так и потеряла бы память, попутно стремясь меня сожрать. Хранитель освобождался лишь со смертью воплощения и возвращался в эфир на долгие годы, а род оставался без своего стража.

Короче говоря, мне нужно было найти способ развоплотить её до того момента, как она потеряет способность мыслить и говорить. Пусть манера её общения мне не нравилась, да и не было понимания зачем мне эта пушистая вредина, но сам призвал, теперь сам спасай.

— Разберемся, — уверенно пообещал я, выслушав Кару и погладил её по голове, что она мне, для разнообразия, позволила. — Мужик тут не шлялся? В мешке и хмурый такой?

— Тут, Илья, кто только не шлялся, я не сторожевая собака тебе, — заворчала кошка и всё таки попыталась меня цапнуть. — Выражаю ноту протеста и требую для себя более комфортных условий проживания! Где это видано, чтобы хранители по подвалам ютились. Никакого у тебя уважения к высшим силам!

При этом представительница этой высшей силы принялась себя вылизывать, чем немного испортила эффектность своей речи. Причем я по её хитрым глазам видел, что специально это делает. Но возражения застряли в глотке, когда из-за кубрика выскочил медведь.

Косолапый радостно взревел, увидев меня и ломанулся вперед, сотрясая мощным телом палубу. Кара на нового питомца внимания не обратила, продолжая вылизываться. Ну конечно, с её то способностью отводить глаза, чего ей переживать.

А вот я припустил в другую сторону, не желая выяснять намерения зверюги.

— Да чей это медведь то? — возмутился я неизвестно для кого, забираясь по узкой лесенке наверх, в капитанскую рубку.

Медведя мой маневр не смутил и он заскрежетал когтями, влезая следом. Ещё и цирковой похоже. Дверь я успел захлопнуть перед самым носом животного и забаррикадировался, доставая телефон.

— Чей медведь? — вместо приветствия проорал я в трубку наставнику.

— Какой медведь? — казалось искренне удивился монах.

— Глеб, твою мать, на моей барже медведь! Откуда он тут взялся?

— А что, у нас цыгане были? — заржал мужик. — Ну вот, а я пропустил всё веселье. Странно, обычно после них что-то пропадает, но забыть зверушку...

— Вот не смешно нихрена, — взбесился я, наблюдая как символ империи пытается тушей выбить дверь. — Эта зверушка, как ты выражаешься, размером с двух Карлов. Забыть такого невозможно. И, кажется, он проголодался.

— Ну так покорми, — продолжал хохотать Глеб. — И вызови кого-нибудь.

— Кого?

— Цыган, ля... — он захлебнулся смехом и захрюкал.

Поняв, что толку от наставника никакого, я ругнулся и повесил трубку. Высунулся через другую дверь и крикнул хранительнице:

— Этот не из ваших?

— Нет, — фыркнула Кара, отрываясь от своего занятия. — И, между прочим, он весь мой корм сожрал!

Новость о том, что зверь сытый, меня несильно утешила. Нехороший какой-то был интерес в его глазах. Может защитники для них лакомство, на сладкое пойду. Так что я захлопнул дверь и принялся гуглить, кого же мне вызывать, чтобы забрали этого прожорливого представителя имперской фауны.

В службе по отлову бродячих животных мне вежливо отказали, узнав кого именно им предстоит ловить. И посоветовали позвонить в цирк. Там заинтересовались, хоть медведей они не теряли. И отправили в комитет по защите окружающей среды.

У тех уже заканчивался рабочий день, так что мой вызов пообещали сразу же с утра передать куда надо. Куда надо они не уточнили, но на мои угрозы привезти этот экземпляр им на крыльцо, дали номер какого-то лесничего.

Мужик, которого мне назвали кратко, Серёгой, моему вызову не удивился, только выяснил размер, хмыкнул и озвучил ценник. Я ответил, что за такую цену я пять медведей могу купить, так что мы сошлись на гораздо меньшей сумме.

Так я прибытия дорогого спасителя и ждал, заперевшись в рубке. Медведь, не справившись с крепким корпусом, забрался на крышу и там улегся, продавив её и время от времени недовольно рыча. Хранительница удалилась, язвительно пожелав мне удачи и напомнив пополнить съестные запасы, а то она и сама меня съест.

Лесничий, крепкий и загорелый мужчина под полтинник, приехал быстро. Достал из сумки здоровенную рыбину и помахал ею, выманивая оголодавшего мишку. Тот слез с крыши и так резво припустил на палубу, что я заволновался, как бы он рыбку вместе с рукой не оттяпал.

Но рыбину Серёга бросил перед собой и бесстрашно подошел к медведю, пока тот уплетал угощение.

— Так у него тут ошейник с номером телефона! — крикнул он мне, махая выходить.

Разглядывать такие детали у меня не было желания, но так как зверюга лесничего не сожрала, из своего укрытия я выбрался и спустился к ним. Даже потрепал шерстяного гиганта по холке, пока спасатель связывался по указанному номеру и договаривался о доставке.

Мишутка оказался из частного зоопарка какого-то князя и там понятия не имели, каким образом он появился у меня. Подозревать в том, что имперская стража выкрала животное, я не хотел, но похоже так оно и было. Причем при помощи храмовников, без магии явно не обошлось.

И только когда они уехали, я отправился осматривать баржу. Вдруг ещё кого притащили, а мне не хотелось ночью обнаружить в своей постели целый зоопарк. Но больше гостей не было. Живых, по-крайней мере, потому что в раковине на кухне обнаружились дохлые золотые рыбки. Я вздохнул и отправил заказ на тотальную зачистку помещения.

Еврипия тоже не оказалось, на звонки он не отвечал, так что я отправил сообщение. Ответ я получил сразу же и обрадовался, но это оказался доклад Артура о самочувствии княжича Воронецкого. Про которого я опять забыл.

Иванушка, как заверял меня подземный правитель, уже был готов вернуться домой и вести себя впредь хорошо. Но король советовал оставить того ещё на день, для закрепления результатов воспитательной работы. Я дал добро и призадумался.

Идти в секретную императорскую библиотеку и получить там проклятую метку, не хотелось от слова совсем. Но в библиотеке обители данных о хранителях рода не было. Как и о виде магии, способной их призвать. Откуда черпал вдохновение батя Михи, тоже не представлялось возможным выяснить.

Отправляться на ганзейский остров сейчас было бесполезно. Если и можно было найти ведьму, то после устроенного разгрома, все подозрительные личности наверняка попрятались по своим норам. До Захара, жалкого подобия шпиона среди клановцев, было не дозвониться, его телефон находился вне зоны действия сети.

Так что я попытался зайти с другой стороны и позвонил Герману.

— Можешь мне дать контакты той хранительницы, по которой ты страдаешь? — сразу же я озвучил свою просьбу.

Пусть девица и не была умудренной опытом, но по словам влюбленного парня, способности у неё были выдающиеся. И не только в деле разбития мужских сердец, но и непосредственно в магии хранителей. Главное все жидкие формы-носители моего дара оставлять при себе.

— И ты тоже? — опечалился граф, грустно сопя в трубку.

— Мне по делу, — заверил я в своих приличных намерениях.

— Все вы по делу... — проворчал Герман, но отправил мне номер телефона.

Его увлечение уже переходило в тревожную фазу мании. Да так бурно, что граф потребовал своего обязательного присутствия на нашей встрече. Я соврал и сказал, что всенепременно сообщу, когда она состоится.

Спорить и убеждать в чем-либо охмуренного ловеласа казалось бесполезным. Любые мои слова лишь усугубили бы состояние оракула, который первый раз в жизни познал жгучую ревность.

Впрочем, даже будь я совершенно свободен, а девица богиней красоты, посягать на неё я не стал бы. Девушки, нравящиеся тем, кого я уже могу назвать другом, были жестким табу.

Хранительница, которую звали Екатериной, ответила на мою просьбу мгновенно, запросив адрес, куда подъехать. Я с сожалением осмотрел масштаб разрушений и всё таки написал свой. Надо не забыть обзавестись более приличным местом для встреч.

До прибытия возлюбленной графа я успел немного прибраться на палубе, для начала залив всё водой с мылом. Ходить, прилипая к полу, начало раздражать. Благо хоть такая процедура исполнялась легко, подключением шланга и высоким напором воды. В этом случае баржа была удобным местом, я просто смыл всё за борт, собрал уцелевшую мебель и расставил её, обустраивая нам место для беседы.

Мангал же пришлось тушить и прикрывать, прикасаться к неизвестному копыту мне не хотелось, пусть завтра команда зачистки это разгребает. Гостья приехала как раз к моменту, когда я заварил чай и накрыл нам скромный стол, воспользовавшись доставкой из кондитерской.

Её огненную шевелюру я увидел издалека. Девушка бодро вышагивала по набережной и закатные лучи солнца играли в её рыжих волнистых волосах, делая их светящимися. А когда я учтиво пошел подавать руку, чтобы помочь подняться на борт, понял я и почему по ней вздыхает Герман.

На кукольном идеальном личике сияли большие голубые глаза, а чуть пухлые губы обещали райские наслаждения. Ну а игривая полуулыбка вызывала зуд самой что ни на есть честной мужской природы. Хранительницу моё искреннее восхищение порадовало, она тут же наградила меня поцелуем в щеку и направилась к столу, заметив угощение.

— Ах, Илья, я думала ты меня встретишь вином, — девушка схватила маленькое пирожное и откусила, — Ммм, вкусно. Как интересно, — она с любопытством рассматривала желтую палубу, рубку и кубрик. — Необычно, мне нравится! Так о чём ты хотел поговорить? Если конечно это не предлог, чтобы заманить меня к себе.

В последних словах был такой явный намек, что я даже немного смутился. Девица перла напролом, ничуть не стесняясь. Она уселась в кресло и вопросительно подняла брови, продолжая призывно улыбаться.

— Катя, — я сел напротив, чтобы нас разделял стол, — я действительно по делу к тебе. Мне нужна информация и только она.

— Хм, — на секунду недовольно нахмурилась она, но тут же улыбка вернулась на её лицо. — Любишь подразнить? Ну хорошо, давай поиграем. Что же за информация тебе нужна?

Намеки я решил просто игнорировать, обычно это работало, в итоге сводя на нет все попытки спровоцировать. Отказывать сразу и категорично было нельзя, девушка могла и обидеться, лишив меня возможности добыть данные.

— Что ты знаешь о хранителях рода? — я улыбнулся, не подтверждая и не отрицая её вывод.

— О! — рыжая удивилась и глаза загорелись интересом уже не платоническим. — Умеешь ты заинтересовать девушку, какая прелесть! Не стану спрашивать, откуда ты узнал про них, а ты не спрашивай, откуда я знаю. Тогда нам обоим не прилетит за обсуждение запретной темы.

Я кивнул, похолодев. Надо было не настолько прямо спрашивать, всё таки сбила она меня с мыслей своими улыбками и глазищами. Теперь понятно, почему я не мог найти вообще никакой информации об этих духах. Но у хранителей был особый доступ, на что я и рассчитывал.

— У каждого великого рода были духи-хранители, — заговорила Катя, мечтательно вздохнув. — Эти создания берегли каждого носителя благородной крови. Почти все знания о них утеряны, а те, что есть, больше напоминают сказки.

Рассказ её и правда напоминал сказки. Немного жуткие, как из сборника советской классики. Помню от тех сказок мне кошмары снились, пока не пришла цензура и обязательный счастливый конец.

Тут тоже не было хэппи энда, а было много загадок и недоговорок. Получалось, что духи-хранители исчезли во время свержения забытых богов богами новыми, всеблагими то есть. Причем то ли они родственниками были, то ли последние на самом деле были первыми. В том смысле, что дар магический божественным считался и до тех пор.

Историю пишут победители, так что конкретные события тех времен стали неизвестны. Но духи, как и говорила мне Кара, предупреждали о болезнях, бедах и смертях. Но огненная хранительница знала ещё кое что.

Про воплощение, как самую запретную магию, девушка говорила восторженным шепотом. Что духи-хранители могли стать боевыми питомцами, призываемыми в случае необходимости. При условии их дрессировки, так и магией пользоваться могли научиться.

Вот эта новость меня порадовала больше, чем личный напоминатель о том, что образ жизни нужно вести более спокойный, а то погибну ненароком. Клыки у моей кошки были такого размера, что она ими легко могла бы и демонам глотки раздирать. Вот это я понимаю полезная зверушка!

Катя рассказала мне и про магию забытых богов. Как я и думал, знания эти были доступны хранителям, но только магистрам. А девушке до такого ранга было далеко, не смотря на то, что она похвасталась уровнем мастера, пусть пока и не засвидетельствованным официально.

Но вот где хранят опасные книги она не знала. Сомневалась, что в библиотеке обители. А значит нужно воспользоваться амулетом, чтобы получить спасение моей мохнатой от превращения в дикого зверя.

Как ни крути, все дороги ведут меня в частную императорскую библиотеку. Надеюсь только, что её метка не выжигается на теле раскаленным железом. С местных станется устроить из допуска очередную дичь.

Солнце садилось в залив, мы церемонно пили чай, а Катя наигранно ворчала, как это вредно для фигуры, съедая сладость за сладостью.

— Ну а теперь давай обсудим стоимость моей консультации, — усмехнулась она.

Я поперхнулся чаем и спешно заговорил о деньгах, услугах и прочих вариантах. Чёрт, нужно было сначала обсудить во что мне выльется это чаепитие. Девушка на слове «услуга» встрепенулась и уточнила любая ли.

Я изворачивался, как мог, но рыжей надоело и она спросила прямо, готов ли я расплатиться своим телом, так как другие способы ей кажутся скучными. Пришлось взывать к светлому и доброму, то есть хамить.

— Милая, я бы с огромной радостью и не меньшим удовольствием отплатил тебе столько раз, сколько потребуется. Но меня ты в свою копилочку, увы, не получишь. Не в моих правилах огорчать тех, кто мне доверился.

— Ах, ты намекаешь, что занят? Неужели и правда княжной Мари? — выдала она свою страсть к бульварным изданиям.

— Нет, хотя это и не повод для обсуждения. Да и честно тебе скажу, моё беспокойство за чувства Германа тоже немало влияют на данный вопрос.

— Ох, твой бы подвешенный язык... — расфантазировалась она, рассмеялась и махнула рукой. — Ладно, Илья, не в моих правилах заниматься насилием, хоть признаюсь, отказ получать я не привыкла. Так что я придумаю что-нибудь, что удовлетворит меня иным образом.

То, как она это мстительно сказала, не предвещало для меня ничего хорошего. Женщины были способны на такую изощренную месть, что я поражался их интеллекту, в этом деле проявляемому гениально.

Катя довольно отметила испуг в моих глазах и поднялась, протягивая мне руку на прощание. Я подошел и тут же оказался в её объятьях, коварная девица молниеносно обхватила мою шею и потянулась для поцелуя.

И пока в моей голове стремительно проносились мысли, как выпутаться из этого положения, со стороны набережной разнесся вопль:

— И как это понимать?

Там стоял бледный Герман и картинно держался обеими руками за разбитое сердце. Но хуже этого зрелища было то, что за его спиной стояла княжна Меньшикова. Яна явно пришла пешком, иначе звук мотоцикла заранее предупредил меня.

И вдобавок, словно я этого не понимал, моя пушистая хранительница высунулась из жилища и подвывая, сообщила:

— Чувствуююююю! Кабздец тебе, Илья, — пророчество закончилось сдавленным смешком и усатая скрылась.

Глава 3

Проходной двор, мать их, а не потрепанная временем ржавая баржа. Видят боги, в императорском дворце меньше посетителей, чем у меня! В какой миг короткой новой жизни я упустил этот момент? Нет, однозначно нужен дом в лесу. Хорошо укрепленный, можно ров вокруг выкопать. Демонов каких-нибудь прикормить и охранять поставить...

Мои фантазии стать темным властелином прервались, не успев толком начаться. Екатерину ситуация ничуть не смутила, девушка так и висела на мне, прижимаясь и явно наслаждаясь произведенным эффектом.

Яна хмурилась, но возмущаться не торопилась, порадовав меня. Давай, милая, подумай о том, что это точно было бы слишком.

Графу же, в отличие от моей княжны, мыслительные процессы сейчас были чужды. Парень показывал весь спектр эмоций, бледнея, краснея и раскрывая рот, не в силах выразиться. Уверен, будь он защитником, уже призвал бы оружие и ринулся устраивать дуэль. Недооценил я серьезность его увлечения.

Не делая резких движений, я освободил свою шею от захвата рыжеволосой хранительницы, сделал небольшой шаг назад и поприветствовал нежданных гостей кивками:

— Яна, Герман. Желаете выпить чаю?

Юный граф определился с цветом кожи и остановился на сине-белом оттенке. Его грустный взгляд, направленный на водную гладь за бортом, заставил меня принять непростое решение.

Оставлять двух девушек наедине мне не хотелось, но пока влюбленный не сиганул в реку, я подхватил его под руку и, бросив «мы на одну минуту», затащил парня внутрь. И молился, чтобы когда мы вернемся, меня не ждали ещё большие проблемы.

— Так, сразу скажу, — я слегка встряхнул оракула, чтобы вернуть в реальность. — Ничего не было и не будет у меня с твоей Катей. Слышишь? Прием!

— Но ты... Но я... Но она... — граф упорно бредил, не желая брать себя в руки.

— Эй! — я залепил ему звонкую оплеуху, от которой у самого в ушах зазвенело.

Это возымело действие. В его глаза вернулась осмысленность, а за ней проснулась злость. Хороший признак, лучше беситься и выпустить пар, чем страдать. Герман рванул ко мне, желая и к моей физиономии приложиться, но уже кулаком.

Я увернулся и его длань возмездия влетела в дверцу кухонного шкафчика. Та хрустнула и проломилась, а граф застрял и задергался, пытаясь освободиться. Я забеспокоился и хотел помочь, но парень дошел до той степени ярости, когда помощь в разрушении уже не требуется.

Он зарычал и напрягся, отрывая шкаф от стены. На пол посыпались обломки и полетела посуда, разбиваясь вдребезги, а Герман бросился на меня, замахиваясь для удара сверху. Бить несчастного влюбленного мне было жалко, поэтому я принялся драпать от него, принося в жертву остатки уцелевшей мебели.

Сил у оракула было полно. Их хватило на то, чтобы сломать два стула, вооружиться ножкой одного из них, как колом, и носиться за мной, угрожая воткнуть это оружие в моё бесчувственное сердце.

После того, как я сделал подсечку и отнял у падающего графа импровизированный кол, он расстроенно закидывал меня дохлыми рыбками, пока не понял, что выглядит это не так уж и страшно.

Недооценил я и излишнюю эмоциональность. Герман исполнил удачный обманный маневр, сделав вид, что хочет обойти меня справа и прыгнул на меня, едва я ушел в другую сторону. Двух откормленных адептов диван, на который мы рухнули, не выдержал и развалился.

Захрустела мебель и мои кости, граф при падении ушибся головой о столик и заморгал, сотрясая тем, чем нужно было думать, прежде чем связываться с любвеобильной девицей. Я столкнул стонущего парня с себя, поднялся и протянул ему руку.

— Ну всё, полегчало?

— Не очень, — пожаловался Герман, держась за лоб. — Но, пожалуй хватит.

Он принял мою помощь, сбивчиво извинился за ущерб и предложил его возместить, от чего я вежливо отказался. Всё равно хотел обстановку обновить... Да и он не сломал, а скорее доломал.

Девушки невозмутимо пили чай, словно мы и не разносили только что с грохотом моё жилище. Удивительная выдержка, но оно и к лучшему. Не хватало чтобы они ринулись разнимать нас, потом мы их, потом снова по кругу. Конфликт решился быстро и почти никто не пострадал.

Катя, увидев рассеченную голову своего воздыхателя, тут же засуетилась, оказывая первую медицинскую помощь. И как Герман не старался делать вид, что ему больно, радость от её заботы скрыть он не мог. Княжна на эту картину взирала с умилением, отчего я тайком выдохнул.

На палубе воцарился покой и наше двойное свидание продолжалось ещё час. Заказали новую доставку сладостей, вели светские беседы, обсуждали учебу. И пусть всё это время где-то на задворках сознания назойливо крутилась мысль о посещении библиотеки, вечер прошел замечательно.

Девушки нашли общие темы и принялись обсуждать премудрости столичной моды, Герман подливал своей визави ароматный напиток и кормил с рук пирожными. А я душевно наслаждался тем, что можно просто вытянуть ноги и лениво сидеть, наблюдая за этой идиллией и вечерним городом, освещающим огнями темные воды.

Блики игрались на легких волнах и убегали в залив, с которого подул прохладный ветер. Яна предложила разжечь огонь, но заглянув под брезент, которым я прикрыл мангал, сглотнула и передумала. На этом мы и решили расходиться.

Герман, сияя улыбкой, жаловался на боль так трогательно, что Катя не выдержала и пообещала утешить рыцаря, пригласив проводить её до дома. Я искренне порадовался за друга и не стал напоминать тому, сколь скоротечно внимание рыжей. Пусть блаженствует, пока это возможно.

— Ну, чем займемся? — хитро улыбнулась мне Яна, когда наши гости ушли в обнимку по набережной.

Такой провокации молодой организм уже не выдержал, я молча подхватил её на руки и отнес внутрь. Кровать, к счастью, уцелела, пусть ей и грозило не пережить этой ночи.

Проснулся я бодрым и полным сил, хоть и в одиночестве. Удивленно посмотрел на часы, подумав что проспал всё на свете. Но час был ранний, а через приоткрытую на палубу дверь тянуло свежесваренным кофе.

Княжна обнаружилась в кресле с чашкой в руках. Она нежилась в первых лучах солнца, а у её ног сидела большая кошка, положив свою морду на колени девушке и урча. От такого зрелища я застыл и даже ущипнул себя.

— Доброго утра, — заметила меня Яна и ласково улыбнулась. — Я хотела приготовить тебе завтрак, но вы вчера с другом сломали плитку...

Мой шок от того, как она умудрилась приручить моё мохнатое чудовище, и это я про хранительницу, усугубился её спокойствием и будничным тоном. Прекрасно конечно, что для неё со мной рай и в шалаше, но моя женщина в таких условиях жить не должна.

В конце концов, без нормальной кухни готовить я её не научу...

— Так, пять минут и всё устрою, — махнул я рукой и отправился в душ.

Минут пришлось потратить гораздо больше, потому что княжна решила ко мне присоединиться, в целях экономии воды, как она заявила. Оспаривать правдивость её заботы об окружающей среде я не стал. Так что к моменту настоящего завтрака мы проголодались не на шутку.

Самый главный прием пищи происходил на этот раз в торжественной обстановке. Я выбрал ресторан в центре города, с видовой террасой, где мы в такой час оказались единственными клиентами. Из-за этого вокруг нас порхало сразу несколько официантов, выполняя просьбы моментально.

Княжна скромничала, но довольную улыбку скрывать не стала, одаряя меня ей. Для меня её смущение выглядело странно, пока не дошла причина. Мы первый раз появились вместе публично, а я не догадался спросить как она к такому отнесется, просто привел в самое лучшее место.

Но, раз она не возражала, то поздняк метаться, как говорится. Вспомнив все известные мне манеры, я ухаживал за девушкой и вел себя настолько прилично, что самому жутко стало. Но мою жертву Яна оценила, поблагодарив за чудесное утро, когда мы уходили, удовлетворив разыгравшийся аппетит изысканными блюдами. Ну хоть было вкусно и сытно, чему поспособствовал обслуживающий персонал, правильно определив мою комплекцию как ненасытную.

Выглядел котярой, наевшимся сметаны, и Герман, которого я встретил в обители, после того, как мы разъехались на такси по своим дневным делам.

Граф театрально замотал голову бинтом и сообщал всем, что вышел победителем из суровой драки. Я молчал, что в этой драке парень был сражен журнальным столиком, не желая портить момент славы и наслаждения жизнью. Только хмыкал, когда противников при очередном пересказе становилось всё больше и больше.

Нас дружно пытались завалить на демонологии, но я лично уже повидал несколько редких видов и заучил почти все остальные. Так что я нагло подсказывал, изображая тех, о ком спрашивал преподаватель. Делал я это с переменным успехом, потому как все начинали ржать, срывая занятие.

Занятие по алхимии чуть не закончилось эвакуацией обители, потому что Карл перепутал ингредиенты, Ростовский это заметил, но решил посмотреть, что будет. Было очень шумно и дымно, но досталось больше всего Семёну, у которого волосы окрасились в приятный мятный цвет, на радость всей нашей команды. Не уменьшило наше веселье даже то, что нам всем назначили отработку, то есть мытье колб.

Несмотря на то, что весна давно прошла, в воздухе настолько отчетливо попахивало всеобщей любовью и счастьем, что Глеб решил исправить это недоразумение. И гонял нас по полигону так, что даже у Германа с лица испарилась блаженная улыбка и он вернулся к страданию, теперь чисто физическому.

— Может хватит, а? — с надеждой спрашивал зеленоволосый защитник, когда мы пробегали мимо наставника в пятидесятый раз.

— Говорить ещё силы есть? Плохо, — отказывал Глеб, делая знак идти на следующий круг. — Мне вас ушатать надо так, чтобы даже мыслей не осталось накосячить, не то что возможности.

Так он нас готовил к императорскому награждению, новость о котором отложила мой поход за тайными знаниями. Монах решил проверить все способы, при которых мы избежим очередного громкого появления на публике.

Вымотать до полного бессилия был один из них, и я очень наделся, хоть это и было плохо, что он не сработает. Иначе придется нам тренироваться в режиме берсерков до скончания лет.

Он нас и предупреждать заранее не стал, чтобы не смогли подготовиться. И я внутренне ругался, пусть и соглашался с выбранной тактикой.

Даже настоятель лично явился убедиться в нашей измотанности, когда мы валялись на траве после команды остановиться. Эдуарда скорее обрадовало то, что подняться для подобающего приветствия мы не могли.

— Вот она, гордость обители, — странная смесь обиды с гордостью прозвучала в похвале пухляша. — Сорвете прием у императора, сгною! — напутствовал он нас, зловеще улыбаясь.

— Так точно! — ответили мы хором, вынудив его вздрогнуть.

— Что точно? Вы у меня это, смотрите, — настоятель погрозил нам кулаком и вразвалочку засеменил подальше, пока мы не пообещали чего конкретного.

— Знаете, лучше вам молчать, — задумчиво подытожил Глеб. — Дуйте за формой, в душ и на ужин. Встретимся на парковке через час.

Через час случился скандал, потому что никто из нас не явился. Герман замечтался на ужине и пролил кисель на свой парадный мундир, Ростовский принялся ему помогать с чисткой и сделал только хуже. Когда за дело взялся Карл, то не рассчитал силу и порвал драгоценную одежду.

Нам пришлось возвращаться к Володе, но у него запасного комплекта не оказалось. Завхоз, после долгих просьб вперемешку с угрозами, отправил нас к адепту, у которого одежда нужного размера имелась. Им был носатый с фламбергом...

Кириловский держался до последнего, не в силах придумать, что же ему потребовать взамен. Его так обрадовал факт, что нам нужна его помощь, что парень чуть в обморок от радости не грохнулся. Но соображать стал ещё хуже.

Он мялся и в итоге начал проситься в нашу команду, за что таки получил в морду. Для разнообразия не от меня, а от Семёна, очень раздраженного тем, что придется предстать перед императором в виде русала.

Так мы получили новую форму, но запачкали другую. И понеслись стадом кабанов к завхозу, который минут десять хохотал. Но комплект выдал. Потом на нас орал Глеб, так что во дворец мы мчались, нарушая все правила дорожного движения и соблюдения тишины.

Буханка подскакивала на рытвинах, пролетая по несколько метров в воздухе, монах без остановки гудел, распугивая всех на пути. Мы несколько раз свалились в кучу, не удержавшись при торможении, но до места добрались почти без потерь.

Лицо Семёна приобрело оттенок, идеально подходящий к его новой прическе, и мы опасливо разбежались от парня, буквально вывалившись при остановке у дворца.

— Держись, боец, — наставник по-отечески крепко хлопнул Строганова по спине и тот конечно же не послушался.

Глеб ловко увернулся и пока беднягу выворачивало под невозмутимым взглядом стражи, он прошелся мимо нашего бледного строя, поправляя одежду и выдавая подзатыльники.

— И что бы вы без меня делали, — риторически взывал он, виновато поглядывая на Семёна, исправляющего идеальный газон.

Несмотря на конфуз, своего он добился, прибыли мы без опоздания. Поэтому бегать по километровым коридорам нам не пришлось. Прием происходил в том же зале, где я уже был.

К нам подлетели официанты с шампанским и мы с Семёном одновременно замотали головой. Он по понятной причине, а мне больше не хотелось ходить в ту часть дворца, где обитали особые гостьи.

Я, к радости наставника, не отходил от того ни на шаг, два раза даже врезавшись в монаха. За мной хвостом ходили и остальные, так мы и прохаживались паровозиком по залу, здороваясь с приглашенным высшим светом.

Светлейший князь Воронецкий выглядел обычно холодно и высокомерно, но легкая тревога в его ледяных глазах вновь напомнила о его сыне. Моя память точно играла злую шутку с этим идиотом, оставляя его в катакомбах на вечное перевоспитание.

Поэтому я всё же отошел и написал Артуру, что пора птенцу покинуть гнездо. Король моего юмора не понял и завелся, решив что я про демонов и арену. Как работала его логика, я не понял, так что конкретизировал, отправив указание вернуть княжича домой. Не удержался и добавил про ленточку.

Брожение аристократии в замкнутом пространстве в этот раз было недолгим. Прозвучали фанфары, свет загорелся ярче и высокие двустворчатые двери распахнулись, впуская церемониймейстера. Мужчина со всей дури треснул своей тростью о мраморный пол и с минуту объявлял императора, цесаревича и принцессу, перечисляя титулы, владения и заслуги.

Я пытался рассмотреть, не пошел ли пол трещинами, вытягивая шею, но был слишком далеко. Меня одернул монах, грозным взглядом велев принять восторженный вид.

Отец, сын и несвятой дух в виде деятельной Анастасии, явились ко двору, сверкая нарядами и улыбками. Облагодетельствовав всех легкими кивками, они дружно прошли к невысокой сцене и император произнес долгую речь, поминая почем зря служителей, их отвагу и честь.

Даже меня проняло, так красиво он рассказывал о том, как всё полетело в бездну и мы разнесли ганзейский остров. Настолько, что сомнение закралось, а в курсе ли его величество о реальном положении дел и том бардаке, что устроили храмовники под предводительством его сына. Слабая улыбка цесаревича на особо пафосных моментах подтверждала мои подозрения.

Вволю наговорившись, монарх передал слово наследнику. Георгий кратко повторил хвалебные слова бати и вдруг подмигнул мне, объявив:

— По особому распоряжению его императорского величества, мы изъявляем волю свою и даруем верному служителю всеблагих, адепту Илье, наследный графский титул с правом выбора фамилии и основания рода, а также земельный надел в Санкт-Петербургской губернии размером пять гектар.

У всех вырвался удивленный вздох, а у меня едва не сорвалось ругательство. Вот про то, что эта парочка обещали сделать меня графом, я совсем позабыл. Да что такое с моей памятью в последнее время...

Пропавший брат Еврипий будет счастлив, я снова вовсе не выделился. Вручение наследного титула, да ещё и с землей, в столице последний раз случилось десять лет назад. Что-то мне подсказывает, что такое точно привлечет внимание примерно всех.

Глава 4

После объявления ошеломляющей новости наступила гробовая тишина. В ней я услышал, как у Карла, стоящего рядом, заурчало в животе. Возможно, от удивления.

В следующий момент произошло сразу несколько событий. Цесаревич кашлянул, Глеб пихнул меня в бок, чтобы я вышел и поблагодарил императорскую семью, а гости опомнились и вяло зааплодировали.

И пока я шел к сцене, то вспомнил единственное исключение в титуловании, произошедшее за последнее время. Графиня Ольга Зимина, одаренная титулом не так публично. Точнее совсем непублично и за такие особые заслуги перед его величеством и его высочеством, что и упоминать не стоило в приличном обществе. Надеюсь, меня за графа не поимеют, нда...

Пока мне вручали огромную грамоту, украшенную вензелями, гербами и золотом, я пытался прикинуть сколько это - пять гектар. Вроде футбольное поле чуть меньше гектара... Не очень щедрый земельный надел, наверняка ещё и в такой дыре, что добраться туда можно только на оленях.

Но моё мысленное ворчание было скорее защитной реакцией. Оказанная великая честь могла стоить не менее великих проблем. Одно дело постоянно светиться в самых разнообразных событиях, а другое ворваться в аристократическую тусовку.

Будь мой титул ненаследным, любители евгеники и не почесались бы. Как бы действительно не началась охота за выдаиванием из меня стакана жидкости, способной установить мою наследственность. Не поговорил я с Еврипием до того, как выбивал награду у их высочеств.

— Благодарю... Благодарю... — я немного рассеянно кланялся царским персонам и пожимал руки остальным, подошедшим сразу как я спустился обратно.

Даже светлейший князь Воронецкий поздравил меня, в своей манере, сухо и лаконично. На какой-то миг в его глазах промелькнул интерес, он было собрался что-то добавить, но передумал. Его эпатажной дочки на приеме не было, как и прочих представительниц прекрасного пола, кроме принцессы.

Мои мысли о том, что это за странная сосисочная вечеринка, прервали повторные фанфары, привлекающие внимание гостей. Мои минуты славы прошли и настал черед остальных храмовников получать свои награды. Тут уже все лучились гордостью и счастьем, кроме Глеба.

Наставник принял медаль и благодарственную речь от императора практически безэмоционально, лишь с беспокойством поглядывал в нашу сторону, не учудим ли чего без него. Мы честно старались вести себя достойно, не считая радостных пинков от адептов, которыми они меня усердно поздравляли.

После церемонии распахнули двери в парк и пригласили на свежий воздух, насладиться теплым вечером и фейерверком, устроенным в нашу честь. Подсветку каскада фонтанов, уходящих вниз, к заливу, приглушили. Остался слабый свет ажурных фонарей и подсветка павильонов по бокам канала.

Официанты лавировали среди приглашенных, упрямо предлагая напитки, но все взоры были с предвкушением устремлены к темному заливу. Громыхнул залп и ночное небо раскрасилось гигантскими узорами, осветив всю округу.

Салют был настолько шикарен, что даже я распахнул рот от восхищения, наблюдая как близко и стремительно разрастаются шары, цветы и замысловатые фигуры. Торжество для нас устроили с размахом. Ещё бы кормить нормально научились бы и я, пожалуй, полюбил светские рауты.

Феерия в небе дала нам возможность поговорить без назойливых аристократов, так и норовящих засунуть свою визитку в нагрудный карман. Мой от них уже распух и я стал похож на амазонку с одной грудью.

— Так ты теперь, значит, ваше сиятельство? — восторженно спросил Карл, дружески толкая меня в плечо.

Рядом со здоровяком я уже всегда был готов к таким проявлениям чувств, так что на ногах устоял. Вот кому не стоит налегать на усиливающие эликсиры, так это ему. Если из него, конечно, не собирались сделать живой таран.

— Хренательство, — Глеб хохотнул и сочувственно похлопал меня по спине. — Пока Илья не оформит все бумаги в императорской канцелярии из него такой же граф, как из тебя.

— Канцелярии? — от одного этого слова по спине пробежался холодок.

Я сразу представил длиннющий коридор с сотней дверей и бесконечную беготню с игрой «угадай с какой бумажкой куда и в какое время». Судя по довольной ухмылке монаха, реальность была ещё хуже.

— Да, под такое придется тебе отпуск оформлять... — издевался он, задумчиво почесывая подбородок. — Там же как, ошибешься в одном слове и всё заново начинай. А ещё нужно выбрать герб, цвета и фамилию.

Больничный мне придется оформлять, чувствую.

— Что? — в моем голосе прорезалась легкая паника и я чуть слабовольно не драпанул с этого праздника жизни.

— Ничего, герой, — мужик крепко приобнял меня за плечи, останавливая попытку побега. — С демонами справился, справишься и с бюрократами!

— А когда титул обмывать будем? — вклинился Герман, хлопнув залпом шампанское.

— Так, никакого обмывания, — у меня голова пошла кругом от открывающихся перспектив возни с бумагами. — Я только от медведя избавился!

— Какого медведя? — заинтересовался Семён в первый раз за вечер, до этого всё страдая по своей зеленой голове.

Остальные тоже удивились, кроме княжича Ростовского, прыснувшего в кулак. Понятно, чьих рук дело. Нехорошо мы на благородных влияем. Хотя все мы тут уже благородные, Карла только пристроить осталось.

Бюрократия вызывала во мне суеверный ужас. Я уже успел увидеть в обители, что и этот мир был отдан на растерзание безжалостным фанатикам крючкотворам. И, если кодекс храмовников мне удалось изучить достаточно хорошо, чтобы вступать в бумажные битвы, то про законы империи я не знал ничего.

— Мне нужна помощь... — пробормотал я, бледнея и забив на светопреставление.

Глеб заметил моё состояние и наконец перестал потешаться, пообещав прислать специально обученного человека, чтобы он меня натаскал. Чтобы новоявленный граф не стал новопреставленным. Спихнуть такую честь, как личное участие в оформлении, на другого, было нельзя.

Я мужественно загонял воображение в более приятную сферу, что получалось с трудом. У всех есть свои слабости, моей был беспощадный чиновничий аппарат. И уколы в глаз. И сейчас я был согласен скорее на последнее.

Празднование длилось долго. То ли действительно повод был серьезный, то ли таких поводов в последнее время не хватало высшему свету. Нельзя же просто так спускать в небо целое состояние. После салюта устроили цирковое представление, к счастью, без медведей, а с акробатами.

Большая часть мужчин тут же переключилась на будоражаще гибких девушек, а нас подозвали их высочества. Анастасия посмотрела на меня с подобием обиды и повторила предложение о вступлении в её личную стражу для команды, со всеми преференциями.

Мне пришлось одернуть Карла, который устремился вперед, услышав про титул. Благо немедленного ответа не требовали, так что потом я ему объясняю, что лучше дольше идти к заветной цели, чем встрять в высочайшие приключения с её высочеством и закончить свою жизнь героически, титулованным и очень быстро.

После этого нам было разрешено отправляться отдыхать, чем все и воспользовались. Яне я написал ещё перед приемом, как и напомнил о себе Еврипию. Отсутствие монаха уже начинало меня беспокоить. Человек Глеба должен был приехать рано утром, так что в моём распоряжении оказалась почти целая ночь.

И провести её я решил не с пользой, то есть выспаться, а с угрозой для здоровья и психики, то есть в общении с моей мохнатой хранительницей.

Команда зачистки привела баржу в её исходное состояние, но практически без мебели. Кажется, её останки они сожгли на ближайшем пустыре. По-крайней мере я видел дым, когда наставник проезжал мимо, подбрасывая меня до дома.

Поэтому мы с Карой устроились прямо на полу, чистом, сверкающем и приятно пахнущем какими-то нежными цветами. Я листал гримуар, кошка огрызалась и ехидничала, требуя попеременно еды, покоя и новую лежанку.

— Вот этот, этот похож? — я тыкал в печать с символом, идентичном тому, что был на призыве духа.

— Этот похож на неприятности, — кошка фыркнула и зевнула.

— Кара, я вообще-то для тебя это делаю, — взывал я к её совести. — Нужно хотя бы попытаться найти что-то, что может помочь тебе. Пусть временно. Раз здесь есть призыв, то должно быть и другое, связанное с хранителями рода.

— Ну не знаю, для меня эти ваши писюльки все одинаковые. Попробуй ещё раз ту печать сложить, может она и на призыв и на отзыв работает?

— Шикарная идея, мне ещё живности не хватает... — проворчал я в ответ, передернув плечами.

Двух хранительниц мои нервы точно не выдержат. Рисковать и колдовать наугад не хотелось, но не хотелось и идти за информацией о кровной и родовой магии. Я мог, теоретически, попытаться выяснить что-то у князя Воронецкого. Мужик явно знал многое по теме, но без поступления на службу его роду мне приобщиться к этому не светило.

Служба у князя или метка? Что из этого опаснее, вот хороший вопрос. Я не знал, хватит ли мне времени найти другой способ, прежде чем клыкастая решит, что я её завтрак. Пока Кара вела себя нормально, приступов мяуканья не было, а язвительность проявлялась в полной мере.

— Я спать хочу, — ныла она, покусывая меня за плечо. — Моему воплощению требуется здоровый двадцатичасовой сон!

Моему воплощению тоже не помешала бы такая роскошь, но я промолчал и отпустил хранительницу. Полистал ещё гримуар и завалился спать, так и не решив, какой же стул выбрать.

Разбудил меня стук в дверь. Железяка содрогалась от мощных ударов, что говорило о том, что посетитель тут уже давно. Кара невозмутимо дрыхла рядом, в иллюминаторе виднелось светлое серое небо, а мой телефон, который и должен был поднять меня по будильнику, отключился.

Гость был тем самым монахом, которого позвал на помощь Глеб. В приличных годах, но жилистый и шустрый, мужчина представился Афанасием Петровичем и имел нашивку в виде ключа на круглом баронском щите. Инквизиция.

При разговоре с ним я невольно старался не думать ничего плохого, хотя без печати храмовник не смог бы прочитать мои мысли. Афанасий, вооруженный толстой папкой, отказался от кофе, единственного угощения, что я мог предложить. То, что кофеварка уцелела во всех беспорядках, творящихся на барже в последнее время, было точно благословением богов.

— Молодой человек, — его голос был монотонным и трескучим, — У нас мало времени, к моему огромному сожалению. Я постараюсь вас подготовить таким образом, чтобы вы успели запустить процесс уже на этой неделе.

Так он и разрушил последнюю надежду, что я приду, поставлю пару штампов куда нужно, и стану графом. Должен же человек верить в лучшее...

Но мне предстояло пройти жернова адской машины и попытаться выжить, получив подтверждение о своём статусе, в самом лучшем случае, через две недели. Сколько при этом необходимо являться в канцелярию, Афанасий не сказал, отрезав приговором «сколько нужно».

— Если вы сегодня успеете по этому списку, то это станет отличным началом, — не сильно утешал он меня, всовывая в руку лист бумаги, полностью исписанный мелким почерком.

Отличное начало выглядело как безысходный конец. Я пытался торговаться, суля нескромное вознаграждение, если монах мне подскажет, кому дать взятку, чтобы не вот это всё.

Инквизитора такая идея возмутила настолько, что он чуть не задохнулся, после чего согласился на кофе. Императорская канцелярия не брала мзды и один намек на такое святотатство мог мне стоить не только титула, но и головы.

В кои-то веки проклянув отсутствие коррупции, я сдался. И, вооруженный оптимизмом, отчаянием и списком, отправился в последний неблагородный путь.

Таксист, узнав адрес, посмотрел на меня с таким искренним сочувствием, что я чуть не передумал. А когда увидел здание канцелярии, передумал во второй раз.

Масштабность строения с бесчисленными корпусами заслуживала отдельного круга в аду для тех, кто это придумал. Вытянутый главный корпус был приземистым и больного бледно-желтого цвета, от которого сразу затошнило. Никаких украшений фасада, кроме режима работы, этот офис преисподней не имел.

Даже табличка, объясняющая в какие часы работает бюрократическая машина, сразу путала и сбивала настрой. Выходные, праздники, четные и нечетные то ли дни недели, то ли числа месяца слились в мешанину, но я плюнул и рывком открыл дверь. Меня так просто не возьмешь.

Спустя два часа у меня случился первый срыв. Исписанная с обратной стороны инструкция от Афанасия, привела меня не туда. Мои заметки были похожи на шифровки в центр, но я точно знал номер кабинета. Другого мнения был его хозяин, неожиданно здоровенный мужик, больше похожий на дровосека, чем на чинушу.

— Это кабинет номер пятьдесят шесть дробь семь «А»! — послал он меня на своём языке.

— Нет тут «А»! Нет её на двери! — орал я, чуть не вырвав ту самую дверь, чтобы показать ему отсутствие проклятой буквы.

Остатки наивности во мне отрицали факт, что это не поможет, даже будь я прав. Но я до этого полчаса искал предыдущий дробь какой-то номер, попутно собирая снисходительные вздохи, так что логика моя отказала напрочь.

— Молодой человек, я лучше знаю, какой номер у моего кабинета, — бубнил мужик, никак не реагировал на мой вопль. — Десять лет это пятьдесят шесть дробь семь «А» и пока мне не поступило распоряжение о смене порядка нумерации...

— Порядка!? — вознегодовал я и выскочил наружу, хлопнув дверью и не дослушав.

Боялся, что призову косу и искромсаю этого дробелюба, навсегда лишив мир радости попасть к нему на прием. Посмотрел ещё раз на отсутствие на табличке долбанной буквы и от души врезал в стену кулаком.

Рядом кто-то сдавленно пискнул и, обернувшись, я увидел милую старушку, вооруженную шваброй и ведром с мыльной водой.

— Приношу свои извинения, уважаемая, не хотел вас испугать, — успокоил я уборщицу и начал оглядываться со вселенской тоской в глазах.

— Да ничего, милок, я привыкшая, — улыбнулась она и принялась натирать пол. — Ты потерялся?

Своё поражение я признал сразу же, за что получил добродушную помощь в поисках кабинета. Этот небесный ангел спас всю императорскую канцелярию от особо злостного разрушения. Дальше пол мылся в направлении нужных мне кабинетов и я закончил квест первого дня только с двумя острыми моментами.

Второй случился, когда мне начали предлагать полную дичь для именного герба. Точнее, когда потратив ещё два часа на выслушивание лекции и идей, я узнал, что можно взять с собой увесистые альбомы и принять это решение позже.

Я пропустил и занятия, и практику, и к концу дня пришел в холодное бешенство, молясь о том, чтобы мне на пути попался демон. А лучше несколько. Даже подумал написать Артуру и обрадовать новостью выступления на арене. Но вовремя вспомнил манеру общения короля и великодушно решил не оставлять подземный мир без монарха.

Меня снабдили инструкциями, направлениями, кучей документации и альбомами с имперскими правила геральдики и прочими бумагами. Весь этот ворох я обрушил на пол, пожелал Каре их обоссать и рухнул в кровать, вымотанный больше, чем месяцем беспрерывных боев в горячей точке.

Пальцы правой руки сводило от количества поставленных подписей, левая нога нервно дергалась, а в голове пульсировало. В таком чудесном состоянии я и провалился в глубокий сон, где продолжил бегать по темным коридорам и снова искал какой-то кабинет...

— Ваше сиятельство, ваше сиятельство! — разбудил меня бас прямо над ухом.

Разлепить у меня получилось только один глаз. Второй, кажется, отказался принимать участие в подобной жизни. Голова гудела так, словно я принял предложение Германа отметить.

Стоящий рядом с моей кроватью мужчина своему низкому голосу не соответствовал. Высокий и худой, он был похож на цаплю, склонившись надо мной. Короткие светлые волосы, зачесанные назад, открывали пару залысин над висками. В серо-голубых глазах смесь интереса с настороженностью. Но рожа у него была вполне себе благородная, даже чуть высокомерная, как и положено.

— Ты кто ещё? — прохрипел я.

— Ларс я, ваше сиятельство. Ваш камердинер.

Лять, я когда вчера успел обзавестись личной прислугой то?

Глава 5

— Альфред? — удивленно проморгался я, всё таки открыв второй глаз.

— Ларс, ваше сиятельство, — спокойно поправил меня мужчина.

— Отлично, — недовольно ответил я. — И откуда ты тут взялся?

Честно говоря, мне было плевать на приличия и правила обращения. Когда просыпаешься в своей постели, а рядом торчит незнакомый мужик, не до вежливости. Не понял, цыгане всё таки сперли охранные артефакты? Какого хрена все тут шастают?

— Ваше сиятельство...

— А можно без сиятельств? — немного раздраженно перебил я, поднимаясь.

Мужчина рассеянно огляделся и потянулся к моим штанам, висящим на балке. Шкаф тоже раздолбали и я опасался к нему подходить, так что одежду оставил где пришлось. Порыв одеть меня я пресек останавливающим жестом и сам облачился в форму.

— При отсутствии посторонних такое допустимо, хотя мне лично не хотелось бы, — наконец-то чопорно сообщил Ларс. — Милорд?

— Да какой я тебе милорд? — я не согласился и махнул рукой. — Ладно, разберемся. Ещё раз повторяю вопрос - откуда ты взялся?

И, пока я гремел уцелевшей посудой, оставленной командой зачистки на столешнице, и колдовал с кофеваркой, слушал доклад.

Какая-то из бесчисленных бумаг, подписанных вчера мной уже в состоянии горячки, была дополнительным соглашением на предоставление мне, как свежеиспеченному дворянину, личного помощника, сиречь камердинера. За неимением официальной семьи с потомственными слугами данный персонал выделялся из списка подготовленных и обученных людей.

Не то чтобы всё ещё действовало крепостное право, его и тут отменили, но фактически он становился моей собственностью, поступая на службу до того момента, когда я сам не пожелаю его отпустить. На содержание его, то есть зарплату, выделялись средства из особого императорского фонда. Всё остальное должен был обеспечить я.

Мой намек на вопрос о том, насколько обязательно иметь камердинера, Ларс чуть поджал губы и сообщил, что такое будет вопиющим нарушением традиций, вызовет скандал в высшем обществе и вообще вселенная схлопнется, похоже, если я останусь без него.

— Если вы временно не в состоянии обеспечивать минимальные условия, то есть несколько фондов...

— Да не в деньгах дело! — возмутился я подозрению в нищебродстве.

— Тогда позвольте поинтересоваться, ваше сиятельство, в чем проблема? — блондин чеканил слова так обстоятельно, что я, в свою очередь, начал подозревать, что он не человек.

— В сиятельстве, — вздохнул я и оглядел своё жилище. — Ну вот куда мне тут ещё помощника? Тут даже стен толком нет...

— Согласен полностью с вашим мнением, это пристанище неподобающе для молодого человека вашего положения, — Ларс продолжал говорить равнодушно, но я услышал легкий сарказм.

Я прищурился на него, но мужчина держался прекрасно. Даже не моргнул ни разу и взгляд не отвел. С другой стороны, я же хотел найти себе помощника. А тут обученный, вышколенный и с отличной выдержкой. То, что надо для моего безумного дома.

Оставался вопрос с его преданностью, который в лоб задавать я не стал, окольными путями начав расспрашивать про подобную службу и приоритеты подчинения. Потом ещё у Германа спрошу, наш франт точно в таком разбирался.

Ларс оказался из тех самых, потомственных, но род, которому они служили, угас несколько лет назад. Деда его привезли мальчишкой из Швеции, оттуда и имя такое, позволили называть детей традиционно. Хоть блондин, как и его отец, родились и выросли в империи.

Я даже не притворялся дурачком в сфере знаний о прислуге и их обязанностях. Толку разыгрывать перед ним истинного дворянина, раскусит сразу же, с его опытом. Поэтому он просвещал о том, каким образом проходит служба.

Оказалось что принесение кровной клятвы, подобной той, что я давал императору, возможно и в случае с камердинером. Потому что этот человек становился самым приближенным. Мне нужно было обратиться в обитель, где проведут соответствующий ритуал и вопрос с преданностью будет решен раз и навсегда.

Но брататься кровью с незнакомцем меня не тянуло, да и вообще после последних новостей за кровушку свою я начал сильно переживать. Так, что опять вспомнил про Еврипия и матернулся ему сообщением.

Жить камердинер должен был непременно возле своего господина, желательно в одном доме, в соседней комнате со спальней. Я тоскливо посмотрел на дверь в туалет, единственное обособленное помещение на барже.

Ларс мой взгляд отметил едва заметным поднятием одной брови и поспешил добавить, что может подыскать себе жилье поблизости. Но вежливо уточнил, что временно, пока я не обзаведусь родовым гнездом.

— Некогда мне этим заниматься! — чуть не взвыл я, схватившись за голову.

Меня ещё целая кипа бумаг для оформления титула ждала. Помимо секретной императорской библиотеки. Помимо того, что король Артур уже доложил о доставке княжича и намекнул о бое на арене. Помимо того, что ещё учиться надо было. Так что мой взгляд был соответственно озверевшим. А утро только началось.

— Если позволите, я могу подобрать подходящие варианты и лично их проверить, прежде чем вам предоставить список, — Ларс исполнил поклон, заметил башню из документации и добавил: — С этим я тоже могу вам помочь.

Вот тут то я чуть не расцеловал этот подарок судьбы. Но сначала посмотрел с недоверием. Впрочем, он и сам предоставил мне все необходимые бумаги, рекомендации, какие-то дипломы и направление от того самого фонда с императорской печатью.

Пришлось мне звонить Афанасию Петровичу и вызывать монаха для подтверждения, что это не засланный казачок и он правда может сделать мою жизнь прекрасной, взяв на себя уйму работы, на которую у меня просто не было времени.

Потомок шведов и такое выдержал с честью, ничуть не расстроившись от моей мнительности. Даже, кажется, наоборот, в его голубых глазах промелькнуло удовлетворение. И надежда, что новый господин достаточно умен. Ну, это он меня пока не знает...

До приезда инквизитора я успел показать свои владения, на что ушла целая минута, и заказать завтрак. Камердинер смотрел на контейнеры и коробки с недоумением и посоветовал нанять минимальный штат прислуги, в чём тоже пообещал посодействовать.

Если бы я знал, что к титулу столько людей прилагается, то отложил бы грамоту куда подальше, оттянув этот радостный момент барства. Куда мне на барже девать дворецкого, экономку, повариху, «хотя бы двух горничных» и «хорошо бы двух лакеев», водителя и казначея?

Пока я завтракал, Ларс монотонно перечислял прислугу и её обязанности, а я раздумывал как хорошо живется бастардам. Ладно, даже признанным и законнорожденным отпрыскам. Всей этой суетой папенька с маменькой занимаются. Может и правда найти родню?

Инквизитор прибыл на моменте, когда я подумывал скрыться по-английски, не прощаясь и за борт. Ларс с придыханием объяснял, что первостепенную важность, после других формальностей, несет пошив ливрей. А для этого нужно выбрать родовые цвета, герб и... Сразу место для фамильного склепа. Знаю я одно кладбище, там как раз места освободились.

Любитель бюрократии с огромным воодушевлением уцепился за моего камердинера и они принялись что-то живо обсуждать, оставив меня в покое. У меня зубы свело от первого же упоминания каких-то директив и указов, так что я предоставил этим братьям по разуму общаться в своё удовольствие.

— Вопрос, — прервал я их всего раз, обратившись к Ларсу. — Если я ещё не граф официально, почему ты ко мне обращаешься ваше сиятельство?

Хотел я подловить на такой слабой зацепке, но проиграл. Запустив процесс, я заимел такое право, кроме официальных приемов и при представлении незнакомым аристократам. Сиял я от такой новости так себе.

Но порадовало, что в обители я в первую очередь служитель и защитник, так что обращаться ко мне по титулу там не обязаны. Но я уже знал, кто не побрезгует такой возможностью меня подколоть.

Получив от Афанасия Петровича одобрение и заверение, что дальше они сами разберутся, я убежал, пока отпускают. И до обители прогулялся пешком, наслаждаясь отличной погодой. Дождя не предвиделось, по небу летали белые облака, подгоняемые приятным прохладным ветром. Птицы верещали утренние песни, вдохновляя на подвиги.

— Не положено, — повторял, как заведенный, завхоз, когда я явился за обычной формой.

Так как я застрял между непризнанным и графом, Володя уперся, не желая мне выдавать нашивку простого защитника. Но и графский щит он не имел права налепить на мою грудь, пока я не принесу соответствующую бумажку.

— Ну а если пока просто без нашивки? — предложил я простой вариант.

— Не положено, — ещё больше помрачнел мужик. — Ты обязан носить отметку защитника.

— Ну такая отметка сойдет? — не сдержался я и призвал косу, острием ткнув ему почти в нос.

Володя даже не вздрогнул, лениво отвел оружие в сторону одним пальцем и повторил в сотый раз:

— Не положено, — но добавил, увидев как я начинаю багроветь: — Меня настоятель за такое сожрет, Илья.

Глеб поймал меня у самых дверей в приемную начальника этой богадельни. Я решительно направлялся к пухляшу с косой наперевес, доказывать воочию, что нашивку защитника мне выдать можно. Думал по-быстрому сходить в катакомбы за головой демона, для убедительности, но времени было в обрез.

— Не отнимай у меня хлеб! — призвал к порядку наставник и развернул меня. — Видят боги, не думал, что я это скажу когда-нибудь, но не доводи Эдуарда. Дуй на занятия, получу я тебе экипировку, под мою ответственность. Успеешь ещё напсиховаться... — загадочно добавил он, подталкивая обратно.

Так я, в парадной форме и без какого-либо знака отличия, и явился на занятия. Преподаватель смерил меня презрительным взглядом, остальные недоумевающими, а команда встретила смешками, веселясь от сумбура, внесенного мною в массы.

— За медведя должен будешь, — мстительно прошипел я Ростовскому и с удовлетворением отметил, как он побледнел.

Я ещё подсуну кого-нибудь экзотического этому любителю чужих зверушек. Княжич явно выбрал частный зоопарк с тем косолапым не просто так, тоже мстил наверняка. Да хоть того же медведя украду и у Сани в спальне спрячу. Осталось выяснить, где тот обитает.

Ни одна хорошая дружеская шутка не должна остаться без достойной расплаты.

Весть о награждении императором меня титулом дошла до всех, разделив учителей на два диаметрально противоположных лагеря. Часть из них сменила своё отношение, смягчившись, пусть и притворно. А вот вторая укрепилась в стремлении завалить выскочку, добавив мне воображаемых седых волос.

И как мне не хотелось думать о грядущих экзаменах, по старой студенческой привычке, мысль о ещё одном испытании моих нервов ныла в голове, вынуждая раздумывать о ещё одном награждении. Эх, не думаю что теперь можно поменять графский титул на зачеты.

На обеде к нашему столу снова началось паломничество половины адептов. Но поздравляли они вполне искренне. Высокородная половина взирала на это с присущей надменностью, только носатый Кирилловский втихаря вздыхал, бросая на нас умоляющие взгляды.

Почему Глеб упомянул состояние психоза, я понял на полигоне. От внимания одного княжича, не умеющего обращаться с оружием, нам удалось избавиться. Видимо, богам такой расклад показался слишком уж благоприятным, поэтому они нам подкинули другого.

На притоптанном песке тренировочной площадки переминался с ноги на ногу юный Воронецкий. Вид парень имел запуганный, под его левым глазом красовался внушительный синяк, а на груди нашивка с огнем. Иванушка, выходит, был искателем, над которыми насмехались даже мастера.

Крысеныш упорно отводил взгляд, избегая смотреть мне в глаза и тихо поздоровался, скромно представившись:

— Адепт первой ступени Иван.

Вряд ли батя в сердцах его из рода выгнал, но судя по раскрашенной физиономии и присутствии тут, свой подход к воспитанию сына поменял. Интересно, что наплел дома этот перевоспитанный подземельем и отцовским ремнем?

Я вдруг вспомнил, что попросил его упаковать красиво в ленточки и улыбнулся, удивив наставника. Но знать, чему я так радуюсь, ему не стоило. И без того нервный.

— Светлейший князь Воронецкий лично попросил меня об одолжении в виде принятия Ивана в нашу группу, — приободрился Глеб от моей ухмылки. — И как же удачно сложилось, что именно сегодня у нас практика на выезде!

На последнем слове голос всё таки подвел монаха и прозвучал высоко. Мы же лишь переглянулись и пожали плечами. Никто не возражал против того, чтобы размяться с демонами вместо изматывающей тренировки.

Ведь после того, как теория о прямой связи нашей усталости с отсутствием неприятностей подтвердилась на императорском приеме, Глеб эту стратегию и оставил в качестве основной.

— Может, не надо? — всё таки робко предложил Семён.

За сутки его волосы чуть отошли, став бледно-зеленого цвета. Но из-за этого парень выглядел совсем измученным и бледным, вызывая жалость у поварих. Но не у командира нашей отчаянной команды.

— Надо, — уверенно заявил Глеб и добавил уже не так уверенно: — Дело простое...

Герман от такого очнулся от мечтаний и нервно хихикнул. Граф с самого утра вел себя странно. Страннее обычного. О любовных муках говорить перестал, периодически морщился и постоянно что-то искал в телефоне, за что заслужил выговор на всех занятиях. От вопросов отмахивался, чем удивлял больше всего. Вот уж что, а поболтать парень любил, пусть в основном на скабрезные темы.

Только Карл выразил немедленную готовность, спросив:

— Чего делать то надо?

Дело нашей команде мечты поручили на безопасном расстоянии от объектов, которые мы могли разрушить. За городом, на берегу озера, завелась нечисть. Облюбовала она ныне заброшенную базу отдыха, которой пользовались рыбаки для ночевок.

Туда нас и отправляли, снарядив при этом существенным боеприпасом. Даже спасательные жилеты выдали, отчего у Германа появилось заинтересованное предположение о русалках, награжденное командирским подзатыльником.

Когда я увидел спальники в руках у завхоза, то нахмурился, вопросительно глядя на монаха.

— Если не вычислим тварей сразу же, придется заночевать, — объяснил он.

Ругнувшись, я принялся отправлять Яне и Ларсу сообщения, что его сиятельство домой не явится, будет лешего ловить, тем временем пока команда принимала провизию и посуду. Судя по её количеству, от нас решили избавиться надолго. У меня закралось сомнение, а есть ли там нечисть, но на такую подлость настоятель не пошел бы. Ведь мы в любом случае вернемся и придумаем, как его отблагодарить.

Иванушке оружия не выдали и он даже не возмутился, чем вызвал желание написать Артуру и спросить, что тот делал с наследником Воронецкого. Я бы парочку таких эффективных приемов перенял.

Ехали мы долго. С шоссе по двухполосной, а потом съехали на проселочную дорогу, превратившуюся в лесную. Буханку трясло и подкидывало на кочках, снаряжение летало по салону, Карл ударился головой об крышу и тут же потребовал ужин.

Но мечтам здоровяка не суждено было сбыться. Потому что после остановки мы час шли по тропинке, цепляясь рюкзаками и сумками за приставучий ельник и колючий кустарник.

К месту назначения мы дошли изрядно уставшие и исцарапанные. Озеро убегало вдаль зеркальной гладью, по его берегам нависали ветви деревьев и только здания у небольшого песчаного пляжа нарушали эту дикую картину.

База отдыха - это было очень сильно сказано. Три вытянутых от берега низких деревянных барака никак не подходили под такое название. Голубая краска облупилась, пятнами выделяясь среди буйной зелени, окружающей ничем не огражденную территорию.

На границе песка при этом стояли ворота, одной створки не было, а вторая болталась на одной петле, поскрипывая. От забора не осталось даже столбов.

Из леса нас поприветствовала кукушка, жизнерадостно заглохнув на первом же «ку».

— Нда, не Ритц-Карлтон, — вынес вердикт Герман, как главный ценитель роскошного отдыха.

— Пусти вас в Ритц-Карлтон, и не будет Ритц-Карлтон... — проворчал Глеб, задумчиво оглядываясь, похоже и он не ожидал такого.

— Давайте сначала поужинаем, — вспомнил здоровяк о главном в любом очистительном походе.

Монах даже возражать не стал, только распределил обязанности и в одиночку ушел в обход. Карлу поручили нарубить дров, как обладателю отличного топора. Семён стал водоносом и поваром, княжичей, как самых бестолковых, поставили стеречь и подавать провизию. Ну а нас с Германом отправили найти место для возможного ночлега.

В первый барак мы с оракулом даже не заходили, он и без того насквозь просматривался через огромные щели. Внутри плясала в лучах солнца пыль и не осталось и следа от обстановки.

Второй нам приглянулся больше, тут и размещались рыбаки, судя по залатанной двери и относительному порядку внутри. Да и было строение меньше третьего, а значит и мест, где могла спрятаться местная нечисть, было немного.

Косу я призвал сразу же, как отошел от места стоянки на берегу. И отвесил терапевтический подзатыльник графу, отвлекшемуся на какие-то цветочки. Герман обиделся, но ботанический пыл поумерил, сосредоточившись на своем призвании.

— Хрень какая-то, — сообщил он, когда мы обыскали барак и не нашли ничего подозрительного.

— Конкретизируй классификацию хрени, — прохрипел у нас в ухе голос Аннушки.

Связь тут работала, но с постоянными помехами, которые превращали чудный голосок нашего координатора в жуткий хрип.

— Классификация такая, Ань, что тут прорва демонов, — спокойно сообщил оракул, морщась. — Вот прямо передо мной, по идее, должен быть здоровенный.

Прямо перед ним стоял я посреди совершенно пустой комнаты. И смотрел граф четко в мои глаза, как-то недобро прищурившись. И рука этого видящего не пойми что уже тянулась к кобуре.

Глава 6

Гримаса на лице видящего сильно отличалась от той, с которой меня называла «демонюгой» бабка Михи. Тоже злобная, но в самом худшем смысле. Германа перекосило и он выхватил пистолет, заорав мне:

— Уйди в сторону!

Вовремя, потому что я уже перехватил древко косы так, чтобы сделать подсечку и повалить оракула. Я прыгнул влево и вперед, заходя ему за спину и развернулся. Комната так и была пустой, но Герман прицелился и выстрелил в воздух перед собой, в то место, где только что был я.

За первым выстрелом последовал второй, затем третий. Оракул смещал прицел, охотясь на кого-то, невидимого мне. В ухе скрипела Аннушка, требуя отчета по классификации хрени.

— Что у вас? На спутнике помехи, я ничего не вижу! — координатор явно переживала, хоть и старалась говорить спокойно.

— Да тут помехи в голове у оракула! — я пытался до рези в глазах увидеть угрозу, но ничего не менялось.

Инстинкты тоже молчали, как и обостренный нюх и слух. Не было тут демонов совершенно точно. Но вот жутковато становилось, несмотря на пробивающийся в окно солнечный свет. То, как усердно парень палил по незримому, слегка пугало.

— Герман! — заорал я в ухо слетевшему с катушек адепту, оглохнув от стрельбы. — Там ничего нет! Отставить!

Граф ещё раз выстрелил и замер, не опуская оружия. Я аккуратно подошел сбоку, отлепил его пальцы от рукоятки и передернул затвор, избавляясь от патрона в стволе. Сбросил магазин и крикнул на топот ног снаружи:

— Чисто!

— Да что тут у вас происходит? — первым ворвался запыхавшийся Глеб, за его спиной маячили встревоженные и вооруженные Семён с Карлом.

Так как Глок был в моих руках, я первым заслужил гневный взгляд наставника. Но я отмахнулся и тронул Германа за плечо, выводя из ступора.

— Ты что увидел?

Граф заморгал и принялся непонимающе озираться, морщась. Не похоже на психоз, его словно зачаровали или что-то подобное. И теперь парень, избавившись от наваждения, плохо соображал где он вообще.

— Не вижу я, — он потер глаза и потряс головой. — Чувствую. Тут демоны были, должны были быть. Волки или похожее...

Волками называли вид низших, водящихся в глуши, подобной этой. Чем эти любители человечины питались в лесах, одни боги знают, но в качестве среды обитания выбирали твари именно такие места.

Вообще, судя по картинкам в учебниках, смахивали эти создания на классических оборотней, в моём понимании. Хоть в этом мире и не было волколаков, но эти демоны максимально их напоминали.

Вытянутые конечности и морда, огромный размер и неумная кровожадность. И такой «волчок» как раз натурально мог утащить из ближайшей деревни того, кто лег спать не на тот бочок. Точнее оставил дверь открытой и не приобрел у церкви всеблагих отпугивающих нечисть артефактов. Но будь так, нас вызвали бы деревенские, а не рыбаки.

— Волки? — переспросил Глеб и тоже потянулся за оружием.

— Да не было тут никого, — я повернулся к монаху и посмотрел насколько он тоже готов стрелять в пустоту.

Может тут массовые галлюцинации? Цветочки те, которыми увлекся граф по пути сюда, например, так действуют. Не хотелось мне, как единственному человеку, способному противостоять дурманам, оказаться в глухом лесу в компании свихнувшихся и вооруженных людей.

Но мужик хоть и выглядел напряженным, взгляд его не блуждал, высматривая несуществующих тварей. Наоборот, похолодел и цепко оглядывал периметр.

— Так зачем стреляли? — Глеб чуть расслабился, но руку с кобуры не убрал.

— Не знаю, мне показалось, что скрыт на них, — смутился Герман, окончательно придя в себя. — Я так четко ощущал их присутствие, что должен был проверить.

Наставник подошел к нему вплотную, потрогал лоб, заглянул в глаза, подняв веки, и даже дыхнуть попросил. Затем, качая головой, забрал у меня оружие графа.

— Ладно, будем считать, что это с голодухи, — его пристальный взгляд не соответствовал попытке пошутить, но монах пытался приободрить начинающего грустить оракула. — Разберемся, адепт.

Мы вернулись на пляж, где уже потрескивали дрова в костре. Над ним закипала вода в походном котелке, а княжичи заняли оборону у сваленных в кучу консервов и герметичных пакетов с пайками.

Глеб отошел подальше, оставаясь в зоне видимости, на переговоры с обителью по отдельному каналу рации. Телефоны тут не работали вообще. Я успокоил стражей провизии один словом «показалось», Ростовского такой вариант устроил, а вот Воронецкий нехорошо побледнел. Похоже в воспитательную программу Артура входил специальный показ демонов. Не думаю, что этот белоручка вообще их когда-нибудь видел.

Мне этого идиота жалко не было, но решение тащить княжича с нами я не понимал. Случись серьезная заварушка и Иванушка струхнет, чем может нас сильно подставить. Такая обуза на боевом выезде была не нужна. Если только одолжение светлейшему князю не было в том, чтобы избавиться от наследника под благовидным предлогом.

Приготовление еды продолжилось уже не в такой веселой атмосфере. Густой лес казался полным опасностей, среди плотно стоящих стволов, заросших кустарником, разглядеть угрозу было сложно. Мы поочередно бросали взгляды то на заросли, то на воду.

Монах вернулся мрачным и душевно сплюнул, ругнулся, упомянув всуе настоятеля и сообщил, что дело не такое простое, как ему рассказали на вводной. Недооценили там, похоже, историю перепуганных рыбаков.

Не упустив возможности покрыть матом «штабных крыс», монах прочитал нам лекцию о важности любой детали, пусть кажущейся самой нелепой, при докладе. После чего ещё раз спросил у Германа, что конкретно он увидел, то есть ощутил.

Граф повторил всё слово в слово, из-за чего уже у меня появилось чувство, что он что-то недоговаривает. Но Герман в принципе обладал своеобразной манерой общения, так что я отогнал свою подозрительность. В том, что парень не будет рисковать нашими жизнями, скрывая важное, я был уверен.

— Вызов принимал один долбо... барон, — наставник расхаживал перед нами, пропахивая борозду в песке. — Вот за что я их не люблю, так за то, что они пытаются дальше всех отделиться от простых людей. Хотя к ним, по факту, ближе всего и находятся. Тьфу! В общем, этот индивидуум отбросил половину информации, посчитав её незначительной. Уже отправился на исправительные работы по специальности, толчки мыть.

— Соболев что ли? — понимающе усмехнулся Ростовский.

— Знакомы? — недовольно поджал губы Глеб.

— Да этот скользкий и приставучий, как банный лист. Ко всем высокородным, да простят меня всеблагие, яйца подкатывал. В том смысле, что пытался наладить общественные связи, — поправился княжич, переходя на приличную речь. — Неприятный тип, слишком назойливый и льстивый.

— Понятно, даже ваше сиятельство не устроило такое глубокое стимулирование, — обрадовался монах возможности подколоть благородного. — Короче говоря, Соболев умолчал о некоторых эффектах, сопровождающих появление демонов.

Оказалось, что и рыбакам тоже мерещилось всякое, особенно во время ночевки. Неодаренные не так восприимчивы к магическому фону, так что его остатки почуять не могут. А именно это и произошло с оракулом, дар которого в принципе заточен на то, чтобы видеть.

И, судя по произведенному эффекту, фонило тут сильно. Но плохо было не это, а причина, которую Глеб озвучил, роясь в сумке с боеприпасами и пересчитывая их.

— Сами уже знаете, но я напомню, что причиной ночных кошмаров обычно являются мары. Редкий вид демонов, дадут боги, не повстречаетесь с этими тварями никогда.

Я хмыкнул, но наставник не заметил, продолжая проводить ревизию.

— Тут же морок был не во сне, а наяву, что приводит нас к другому виду, — он достал гранату, взвесил её в руке и прикрыл один глаз, примеряясь к расстоянию до барака. — Кто мне скажет, какому?

Импровизированный экзамен на свежем воздухе никто не сдал. Мы переглянулись единодушно, без единой идеи в незамутненных знаниями головах. Даже Семён, бывший адепт третьей ступени, помотал головой, нахмурившись от попытки вспомнить.

— Двоечники, — проворчал наставник и достал вторую гранату. — Хотя ладно, будь среди вас хранитель, он бы сразу поседел.

Герман тут же покраснел, видимо вспомнив свою рыжеволосую хранительницу. Монах взглянул на небо, уже окрашивающееся закатными красками, затем на часы и пнул песок, который веером окатил огонь.

— Высший демон, господа адепты.

Все застыли с распахнутыми ртами. Только я старательно пытался вызвать в памяти все упоминания о высших, что встречал в различных источниках. Их было совсем немного. Кроме того, что высшие разумны и способны захватывать людей в определенных обстоятельствах, я ничего не знал.

Высшую демонологию преподавали только избранной кучке сильных экзорцистов, и то уже в ранге мастера. Слишком редки были как случаи одержимости, так и служители, способные с ней бороться.

У защитников краткое введение в такие экзотические виды было при посвящении в мастера. Предполагалось, что адепты с подобным никогда не столкнутся.

— Да ну! — выразил общее мнение Карл.

— Вот и мне в обители примерно так сказали, но другими выражениями, — ответил Глеб, цокнув. — Вообще-то логично, высшему демону точно нечего делать в такой глуши. Они питаются не только плотью и кровью, но и людскими эмоциями, что, кстати, и предпочитают. Так мы последнего и поймали десять лет назад... Так, о чем это я?

— Так это всё таки не высший? — подал голос бледный Воронецкий.

Вот уж кого угораздило встрять. Я то уже не удивился, хоть степень угрозы пока понимал смутно. Умный демон кончено гораздо опаснее глупого, но какие у него способности?

— Может лучше вызвать подмогу? — встрял я, предложив самое разумное.

Один магистр и шестеро недоученных адептов сила немалая, но явно недостаточная. Учитывая, что защитников среди нас только трое, а Воронецкий и вовсе может лишь одаренного увидеть. Тем более что оракула сбивает фон, заметить приближение твари он вероятнее всего не успеет.

Монах явно был того же мнения и тяжело вздохнул, оглядев нашу команду.

— Горит, — грустно заметил он, кивнув на костер.

Завернутые в фольгу яства уже дотлевали на углях, позабытые от полученных новостей. Карл мужественно ринулся спасать еду, обжегся и запрыгал на одной ноге, схватившись за мочку уха. Более сообразительный Семён пытался палкой достать остальное, отбрасывая в песок.

Солнце как-то шустро покатилось к вершинам елей. Скоро наступят сумерки, а мы остались без ужина и подкрепления.

— Нашей группе, скажем так, выразили некоторое недоверие, — признался Глеб, когда суета вокруг сгоревшей еды утихла. — Учитывая нашу репутацию и крайне малую вероятность того, что в лесу обнаружится высший демон. И если с последним я согласен, то первое возмутительно. Мы спасли будущую императрицу!

Я проигнорировал как он лихо всё перевернул, ещё и приписав спасение принцессы «нам». Они то как раз нас чуть не угробили, устроив шумиху в Ганзе. Тут уж скорее князь Воронецкий помог, да и сама Анастасия перестала мешаться под ногами.

Всё таки затаил обиду на нас настоятель, не помогла полная амнистия от цесаревича ему забыть про корабль, баронский дом и чертей на красной ковровой дорожке.

Все умолкли, задумавшись о былых подвигах и только из костра постреливали угольки.

— Ладно, если всё таки предположить, что это высший демон, то чего нам ожидать? — нарушил я наступившее молчание. — Морок? Они на это способны?

— Они, Илья, способны и не на такое, — монах перестал расхаживать и распихивать гранаты по карманам и сел у огня.

Делился информацией наставник скупо, так что я отбросил аналогию с детскими страшилками в пионерлагере у костра. Краткая лекция, проводимая для мастеров, прошла в уютной походной атмосфере под дружное урчание наших животов.

Высшие демоны могли насылать не только иллюзии, но и воздействовать на разум по принципу отвода глаз. Вплоть до полной потери памяти, с которой не могли помочь даже самые сильные целители. В этом и заключалась самая большая сложность при их поимке. Если ты не мог вспомнить, что видел, то и рассказать об этом не получалось.

Поэтому, по старинной традиции, в команде был оракул. Правило это почти позабыли, так как высших давно никто не встречал, но наш монах был старой закалки, поэтому у нас и появился Герман. Так и выяснилось ещё одна способность данного типа служителей. Восприимчивость к остаточному магическому фону. Оракул, получается, мог не только заглянуть ненамного в будущее, но и почувствовать прошлое.

— Но даже это не означает, что тут действовал высший, — успокоил нас Глеб, когда мы заерзали, озираясь. — В городе фон почти однородный, слишком много одаренных и любое применение печати притягивает силу, равномерно распределяя её. В местах, подобных этому, отдаленных и редко посещаемых, эффект накапливается, почти не растворяясь. Например, тут могла орудовать ведьма. На севере говорят про места силы и прочую ересь, так что было бы неудивительно, что кто-то выбрал эту, хм, базу для своих экспериментов.

Утешало слабо, так как ещё неизвестно было, что хуже, разумный демон или практик магии забытых богов. С другой стороны, ведьмы храмовникам были не так страшны, если не принимать от них ничего и не делиться кровью, то справиться с ними реально.

— А тот, которого вы поймали десять лет назад, как это было? — Карл по-детски распахнул глаза, как раз напоминая того самого впечатлительного пионера.

— Секретная информация, — быстро ответил наставник.

— Врете, — тут же заявил Ростовский и усмехнулся, когда мы все уставились на него. — Тут не надо печать истины складывать, я такое сразу вижу.

А вот это стоит учесть при разговоре с инквизиторами. Подозревал я, что при условии сильного дара они многое чувствуют и без призыва магии. Когда она бурлит в твоей крови, интуиция начинает работать совсем по-другому, только научись её понимать.

— Не совсем, — Глеб тоже усмехнулся. — Но поверьте, будь тут демон, подобный изловленному нами, парой выстрелов не обошлось бы. А вот почему, это уже адептам знать не положено.

Я украдкой взглянул на Саню, прикидывая, можно ли того подговорить развязать язык монаху и вытрясти ценные сведения. Пусть княжич неожиданно хорошо вписался в нашу компанию, не оступившись даже когда меня сделали врагом империи, но медведя я ему не простил.

Да и, как ни крути, его высокий статус обязывал поставить род превыше всего, как только наступит время. Вдруг тайна, которую хранит Глеб, окажется опасной для его положения? Как при этом поступит княжич, я пока не знал. Не забыл высокомерные замашки, которыми он меня встретил в этом мире.

— В общем, нас... — монах с сомнением посмотрел на съежившегося от таких бесед Иванушку, — шестеро. Один охраняет эту дюймовочку, трое дежурят, двое отдыхают. И все молятся, чтобы это оказалась магия забытых. Ночка, чувствую, будет веселой...

Проклятая кукушка снова поиздевалась, недоорав единственный звук и предсказывая нам неутешительную участь. Глеб так посмотрел в ту сторону, словно хотел свалить несколько деревьев магией.

Ожидание неизвестной угрозы никак не избавляло от скуки. Сидеть и гадать, кто же пожалует на наш огонек, было невыносимо. Мы успели выпотрошить рюкзаки, найти там питательные батончики и не без легкой потасовки разделить их поровну.

Обсудили созданий бездны, нафантазировали про высших и пожаловались друг другу на учебу. Солнце село, на черном небе загорелись яркие, в такой дали от света города, звезды, а местная нечисть так и избегала нашей компании.

Первыми в дозор отправились Глеб, Герман и Карл, мы с Семёном подремали, пока Ростовский бдел над спальником Воронецкого. Остались на берегу, пусть стен тут не было, но место казалось безопаснее барака, где творилась чертовщина.

Наставник разбудил нас отеческими пинками и выбираться из нагретого укрытия на холодящий ночной воздух было не очень приятно. Так что на смену мы с Семёном и Карлом заступили после кружки горячего чая.

Мы шастали по большому кругу у лагеря, вслушиваясь и всматриваясь в затихший лес. Достаточно далеко, чтобы горящий огонь не сбивал зрение, но не настолько, чтобы нас не услышали в случае чего.

И уже собирались пойти погреться у огня, так вымокли от выпавшей росы, но тут здоровяк запнулся и вытянул шею, вглядываясь в тьму между деревьев.

— Эй, девочка, — тихо позвал он, — ты чего там делаешь?

Я резко обернулся и у меня волосы встали дыбом на загривке. Среди искривленных стволов белела смутная фигура. И вот кем, а маленькой девочкой это точно не было...

Глава 7

Я легонько придержал рвущегося в лес Карла, шепотом спросив:

— Ты что видишь?

— Ребенок, там ребенок в лесу! — огрызнулся здоровяк, вырываясь и пускаясь в бег.

Фигура, маячащая призраком была похожа не человеческую, возможно даже женскую, но точно не детскую.

— Сёма? — повернулся я к защитнику, но и он устремился навстречу тому же, только зайдя немного правее.

Твою же мать! Я кинулся наперерез, заметив новые силуэты, на этот раз демонического происхождения. Волчары тут всё таки были.

— Стоять! — прокричал я вслед драпающим к призрачному нечто адептам и заорал уже в сторону костра: — Тревога!!

Строганова я нагнал быстро и просто сбил с ног. Мы полетели в мох, прокатились по нему, собирая опавшие сучки и пни, остановившись в паре сантиметров от острого обломка поваленной ёлки.

— Да тихо ты, — впустую увещевал я, пока он пытался вырваться, глухо мыча.

— Пусти! Пусти, сволочь! — парень извивался ужом, ещё и укусить меня попытался.

Не хотел я стать источником его головной боли, но пришлось его вырубить мощным ударом под челюсть. Убедившись, что Семён в отключке, я понадеялся, что сотрясения сильного не будет и вскочил на ноги, метнувшись за Карлом.

Он бежал, огибая препятствия и из-за этого виляния светлый силуэт то пропадал, то появлялся, мешая мне рассмотреть врага. Я призвал косу, споткнувшись в темноте и едва не упав на землю. Но вовремя использовал древко как шест прыгуна, оттолкнулся и подлетел к здоровяку, почти запрыгнув ему на спину.

Со стороны озера послышались крики, но у меня в ушах пульсировала кровь и я уже не разбирал, что происходит там. Карлу мое вмешательство не понравилось настолько, что он с разворота врезал мне в рожу, чуть не вырубив.

Из глаз посыпались искры, но рукав защитника я не отпустил, дернув на себя.

— Илья, пусти! Ты не видишь, что там на самом деле! — пробасил Карл и дернул на себя, отчего ткань затрещала, разрываясь.

Он так уверенно это рявкнул, что я на миг засомневался. Вдруг действительно это я под мороком? Неприятное чувство, когда не знаешь, чья реальность настоящая. Но тогда всё совсем плохо.

— Карл, нет там никакого ребенка! Ну какой ребенок посреди ночи в такой глухомани, подумай! Тут на много километров вокруг никто не живет! — привел я единственный аргумент, который мог заставить его задуматься.

Но какая бы магия не влияла сейчас на этого добродушного парня, она была сильнее логики. Карл нахмурился и заревел медведем, оторвав таки свой рукав. Освободившись, он кинулся на меня, видимо решив обездвижить так же, как я только что сделал с Сёмой.

От огромного кулака я ушел перекатом, следующий замах разнес в щепки поваленное бревно, под которое я поднырнул, прячась от околдованного богатыря. И подумал, что я зря остальных позвал...

Тут то волосы мои снова зашевелились. Со стороны, в которую мы бежали, разнесся тихий жалобный детский голос:

— Помогите...

Карл встрепенулся и ускорился, схватив меня за ногу и вытаскивая из укрытия. Я пнул его свободной ногой в колено, но здоровенный лоб, кажется, даже не почувствовал такой болезненный удар.

С одной стороны приближались демоны, а с другой бежали свои, в которых я уже не был уверен, что они не чужие. В отчаянии у меня не осталось выбора, кроме как резануть Карла по руке, стараясь сделать это так, чтобы не отрезать тому конечность.

Такое он почувствовал, взвыв и отпустив мою ногу из крепкого захвата. Я был вынужден повернуться к нему спиной, встречая новую угрозу - рычащую тварь, первой добравшуюся до нас.

С демоном сдерживаться не надо было, поэтому я с радостью раскрутил оружие, несколькими взмахами рассекая монстра на части. За ним уже мчались другие и я попытался сложить печать сети, чтобы замедлить хотя бы одного, пока разбираюсь с другим.

Но рядом вспыхнуло и сверкнуло лезвие топора. Карл ринулся в бой со своим обычным усердием. Он рубил демонов так же спокойно и сосредоточено, как валил деревья для дров.

— Что это было? — сдавленно спросил он, уходя немного в сторону, чтобы дать мне орудовать косой.

— Вот это, — я ткнул лезвием в сторону силуэта, заодно разрезав глотку твари, распахнувшей клыкасую пасть.

— Что за хрень... — Карл осекся, уворачиваясь от прыжка демона.

— Вы что творите? — раздался гневный крик Глеба за нашими спинами. — Оставить!

У меня была только одна идея насчет того, почему здоровяк очнулся. Произошло это после того, как я пустил ему кровь, поэтому я обернулся и не раздумывая резанул и наставника. Мужик заорал от боли, но быстро умолк, часто моргая. Сориентировался монах моментально, кинувшись в бой.

А я рванул в обратную сторону, навстречу остальным. Моё оружие послушно секло своих же, те вопили и приходили в себя. На Воронецком у меня дрогнула рука и рана получилась серьезнее, чем у других. Княжич с криком упал, а я крикнул Ростовскому убрать его отсюда и обернулся.

Герман так лихо и метко отстреливал волков в полете, что я даже засмотрелся. Темнота вспыхивала огнем, с визгом рассекала воздух цепь Глеба, а Карл ухватился за топор обеими руками, отбиваясь им как битой.

И в этот странный момент передышки я наконец увидел ту, кто всё это устроил. Эта была девушка, самая настоящая и вполне обычная. Высокая и худая, в длинном белом платье и с короткими черными волосами, рваными прядями торчащими во все стороны. Её тонкие губы шевелились, но слов слышно не было. Значит, всё таки ведьма? Слишком уж молодая.

— Видишь? — я извернулся и подобрался к Глебу, обращая его внимание на ночную гостью.

— Вот зараза, — монах дергал за цепь, застрявшую в черепе демона. — Ну-ка, прикрой.

Он бросил оружие и отступил, освобождая мне место. Я лишь успел заметить, что наставник складывает печать, прежде чем закрыть прореху в нашем строю.

Только одна тварь лишилась головы, когда сквозь нас прошла волна теплого воздуха, всколыхнув одежду и волосы. Картинка затуманилась, но всего на пару секунд. Когда марево исчезло, девушка лежала на земле, не шевелясь.

Мы добили остатки демонов и подошли, окружая ведьму. Вблизи я заметил протяженный шрам на бледной коже щеки и открытые глаза. Глеб не убил её, просто парализовал и теперь на нас смотрели очень недобрым взглядом темных глаз.

Нормальная ночная тишина вдруг навалилась и я услышал своё сердце, колотящееся в груди от схватки. Глеб брезгливо сплюнул и тихонько ткнул носом ботинка девушку в ногу:

— Попалась, паршивка.

Меня немного перекосило от такого обращения. Поверженного врага унижать - последнее дело. Монах это заметил и усмехнулся:

— А ты не кривись, благородный. Эта особа десяток человек в объятья Вечной отправила. Заманивала и своим зверушкам скрамливала. Дай ей возможность, она твою глотку зубами перегрызет.

От такого оправдания легче не стало, но я промолчал. Перечить командиру при свидетелях да ещё и на боевой операции того не стоило. Жалости девица у меня не вызывала ни капли, но с пленными всегда нужно обращаться по-человечески.

Видимо по причине моей невысказанной гуманности, мне её тащить и поручили. Ведьма весила немного, так что я легко подхватил худое тело на руки, стараясь не смотреть в глаза. Кто её знает, может при зрительном контакте и меня зачарует.

Семёна, так и лежащего в отрубе, подхватил Карл, которого тоже такая ноша не особо напрягла. Мы вернулись к потухшему огню, уложили бесчувственного и парализованную на спальники и принялись сворачивать лагерь.

— Всеблагие, она же непробужденная! — раскрыл от удивления рот Воронецкий, глянув на ведьму.

Вот и пригодился нам искатель. Эта информация была встречена равнодушно, лишь Глеб пристально посмотрел в сверкающие глаза девчонки, что-то тихо пробормотав под нос.

Дальше собирались мы молча. Раненная, в основном мной, команда действовала слаженно, но мрачно. Все помнили, как их ловко обвели вокруг пальца. Небо начинало еле заметно светлеть, а холод усилился из-за близости глубокой воды. Звенящую тишину нарушали только шорохи сумок и редкие всплески рыбы.

Иванушка, чуть не уронивший гранату, от сборов был отстранен и бросал плоские камушки в озеро, делая блинчики. Но и этим занятием Глеб остался недоволен, перехватив руку княжича и велев прекратить.

— Не надо беспокоить тихую воду, — буркнул он и отправил его тушить огонь.

Ведьму для надежности хорошенько связали, даже кляпом рот закрыли. По словам наставника для того, чтобы не прокляла. Этого объяснения почему-то больше всех испугался Герман, который и без того обходил нашу пленницу, держась подальше.

Обратно мы шли быстро, хоть все устали и злились. Ведьму опять нес я, попытка отправить её на своих двоих провалилась. Девчонка упиралась и попыталась убежать, так что Глеб приложил её ещё одной печатью.

Семён очнулся, расстроился что всё пропустил и следовал по тропинке неуверенно, время от времени хватаясь за голову. Приложил я его сильно, за что конечно же извинился, но неприятный осадок остался.

Машину успело присыпать листьями и отметить птицами, но монах не обратил на этого никакого внимания, поторапливая загружаться и выдвигаться. К чему такая спешка, я не очень понимал. Тем более что с обителью мы связались и вызвали команду зачистки, кратко объяснив что случилось.

— Куда мы так мчимся? — спросил я, вцепившись в поручень, когда наставник вырулил на грунтовку и притопил по ней.

Девушку привязали у дальнего конца лавки, а парни сгруппировались поближе к кабине, стараясь находиться от неё подальше. Ведьма злобно зыркала на нас, но никаких звуков не издавала.

— Хочу успеть сдать вас учителям, — невесело улыбнулся изверг и поддал газу. — Так уж и быть, отчетность на себя возьму, а вас ждут на занятиях.

От этого грустно вздохнули мы все. Я то понадеялся, что нас отпустят после бурной ночи на задании. Но мы и без того много пропустили, ввязываясь в разнообразные истории, так что забота командира, хоть и язвительная, была логична.

В обители он правда сразу же отправил нас к целителям, в душ и переодеваться, взяв на себя задачу по сдаче снаряжения и доставке пленницы на допрос. Вот только уже уходя из гаража я увидел тех, кто пришел встречать Глеба. Символ, который я увидел впервые, но знал его значение, украшал форму двух мужчин.

У обоих были княжеские щиты, а рука на фоне сплетения треугольников означала, что это экзорцисты. Они заметили мой взгляд и поздоровались легким кивком. И что тут делают изгоняющие демонов из одержимых?

Но, как бы мне не хотелось остаться и выяснить, пришлось поторопиться вместе с остальными. Ещё одна загадка осталась нераскрытой, добавив новых вопросов. Что-то монах опять темнит, присутствие инквизиции было бы понятно, но не таких редких кадров.

Может ли она быть не ведьмой, а одержимой? Тем самым высшим демоном, присутствие которого и заподозрил в первую очередь Глеб? Но тогда зачем ей прятаться в безлюдном месте? Черт, недоговаривали тут про этот вид нечисти слишком многое.

Нас быстро подлатали и даже у меня нашлось несколько ран, которые я не заметил в горячке боя. Почувствовал только когда медсестричка принялась промывать чем-то шипящим и обеззараживающим. Больше удивился, чем было больно, но девушка утешающе погладила меня по руке, так что я принял это смиренно.

На занятиях мы все отчаянно клевали носами, сделав роковую ошибку, то есть позавтракав. От сытости разморило и Карл сдался первым, опустил голову на толстую тетрадь и захрапел. Это разбудило меня, я локтем ткнул боевого товарища, так мы и будили друг друга до обеда.

Глеб перехватил нас у столовой и даже шутить по поводу наших сонных рож не стал.

— Свободны, адепты. Как бы мне не хотелось вас погонять, но с вас на сегодня хватит. По домам и отсыпаться.

— На минуту можно? — я дождался пока остальные разбредутся и догнал наставника, успевшего пройти половину галереи, ведущей к административному корпусу.

Мужик остановился, смерил меня задумчивым взглядом и помотал головой:

— Извини, Илья, но не сегодня.

— Скажи мне только одно, она одержимая? — тихо спросил я.

— Иди домой, парень, — хмыкнул монах и ушел, так и не ответив на вопрос.

Интересно, будь на мне метка доступа к тайным знаниям, рассказали бы мне, кого мы поймали сегодня ночью? И каким образом у меня получилось вывести служителей из транса? Если такой морок можно снять так просто, порезав призываемым оружием, то как минимум Глеб поведал бы о такой детали, когда речь зашла о высших.

Во мне проснулся нездоровый зуд к всезнайству, который я упорно отказывался чесать, врубая здравомыслие на полную мощность.

Зуд иного рода проснулся во мне, когда я приехал на баржу. Мысли о загадочной ведьме меня взбодрили, хотя голова и разболелась от догадок. Но всё улетучилось, едва я ступил на борт.

Там, на ярко желтой палубе выстроилась по струнке очень странная компания. Низкий и сморщенный старик в помятом смокинге, видавшим те же времена, что и мой «Спаситель». Конопатый и разноглазый мужик, ко всему прочему косой. И, для разнообразия, симпатичная блондинка, но с такой выдающейся грудью и декольте, что из космоса должно было быть заметно.

Чуть впереди стоял Ларс, гордо выпрямившись и улыбаясь.

— Это что ещё такое? — я никак не мог отвести взгляд от невиданного ранее размера.

— Ваше сиятельство, — для начала неторопливо поклонился камердинер. — Я взял на себя смелость и подобрал вам временный персонал...

— Нет! — мне удалось переключиться на своего ретивого помощника.

Ларс непонимающе обернулся к безумной троице, тщательно их оглядел и осторожно спросил:

— А что не так?

— Не надо вот этого, — я махнул на грудь, вздохнул и отвел мужика в сторону. — Я тебе благодарен, но давай без самодеятельности. Особенно с женским полом.

— Ах, ваше сиятельство имеет любовный интерес? — понимающе улыбнулся швед.

— Имеет он... Тьфу. Ларс, короче говоря, без этого всего... — не получилось у меня толком сформулировать мысль.

Но помощник понял суть и коротко кивнул, махнув разномастному строю расходиться. Блондинка на прощание одарила меня печальным взглядом, насколько я успел заметить, пока глаза снова не опустились к двум центрам притяжения.

— Позвольте распорядиться об обеде? — очнулся я от спокойного голоса Ларса.

— Ты там повара не припрятал? — я с опаской глянул на распахнутую дверь в моё жилище.

— Нет, ваше сиятельство. Я закажу вам доставку из ресторана.

— Да-да, хорошо, — я отмахнулся и зашел внутрь, на всякий случай осматриваясь.

Никого, кроме дрыхнушей на кровати кошки, не было. Я уже хотел вернуться на палубу, но что-то меня остановило. Кара даже голову не подняла, хотя глаза у неё были приоткрыты. И дышала часто, раздувая пушистые бока.

С нарастающей тревогой я приблизился и сел рядом, потрепав хранительницу по голове. И, когда она не попыталась меня цапнуть, разволновался всерьез. Прикоснулся к черному носу - сухой.

— Ты в порядке? — я поднял её морду, снова не встретив никакого сопротивления.

Её желтые глаза наконец распахнулись и мне показалось, что на миг она меня не узнала. Внутри всё похолодело, но Кара ответила:

— Мне как-то совсем нехорошо. Даже хуже, чем когда я сожрала какого-то мелкого демона...

Новость о том, что мой питомец способен съесть исчадие бездны, я пропустил. Потом выслушаю эту явно интересную историю. Если она переварила монстра, то дело точно не в проблемах с желудком.

— Как тебе помочь?

— Илья, давай всё таки попробуем что-нибудь из твоей книжки? — еле слышно ответила она. — Я чувствую, что скоро меня не станет.

Сердце сжалось так, что закололо, а во рту моментально пересохло. Времени у меня не осталось. Я аккуратно положил усатую морду обратно на кровать и вскочил.

— Держись, слышишь? — строго велел я уже на бегу. — Держись, Кара, я всё сделаю!

Вылетев на палубу я сбил с ног Ларса, удержал его от падения и побежал к трапу, набирая сообщение принцессе.

— Вы долго будете отсутствовать, ваше сиятельство? — послышалось мне вслед.

— Вернусь скоро! — оптимистично пообещал я. — Следи за кошкой! Если с ней что-то случится, убью нахрен всех!

Ну вот и первое ответственное задание. Я припустил по набережной, держа в руках телефон и ожидая ответа, навстречу солнцу и получению злополучной метки колдуна.

Глава 8

Остановился я, пробежав с километр. Пока не выплеснул все эмоции в физическую нагрузку. Всегда помогало. Эмоции прочь, только дело. Что-то я размяк со всеми этими приключениями и новой молодостью. Не заметил сам, как привязался к пушистой хранительнице.

Никогда у меня не было домашних питомцев, с моей работой, постоянно в разъездах, заводить такого — просто издевательство над животным. Но эта хвостатая зараза как-то быстро и сразу заняла то место в сердце, которое теперь щемило.

Одна хвостатая, другая глазастая, развел себе баб. Ну хоть Ларс теперь есть, разбавит эту компанию. Лишь бы этот не заболел...

Дыхание выровнялось, сердце успокоилось и как раз пришел ответ от её высочества. С заветным адресом тайной императорской библиотеки. Моё удивление было немалым, когда навигатор показал точку по соседству с обителью.

С другой стороны, где ещё прятать секреты, как не рядом с самыми способными людьми империи? Хотя и на них нашлась управа в виде нападения демонов. Кто его организовал и зачем, я так и не узнал. Точно нужно себе допуск выбивать, чтобы сложить этот проклятый пазл из обрывочных сведений, фактов и догадок.

Такси приехало мгновенно и домчало за пять минут, остановившись у неприметного двухэтажного дома, зажатого похожими зданиями. Здесь был старый жилой квартал, не самое респектабельное место, но и не дешевое. Соседство с храмовниками вроде и выглядело преимуществом, но их слегка побаивались. Ну или не слегка, в зависимости от степени греховности.

Подергал запертую дверь и поднял голову на механическое жужжание. Сверху на меня нацелилась камера, мигнула красным огоньком и я уставился в неё вопросительным взглядом.

Вопросов никаких не раздавалось и я хлопнул себя по лбу, достав из кармана амулет, отданный мне принцессой, и ткнул им в объектив. Тут же в двери щелкнуло и она с тихим скрипом приоткрылась.

— Вы у нас в первый раз? — прозвучало из темноты передо мной.

За дверью реально стояла непроглядная ночь. Несмотря на то, что за моей спиной светило солнце, внутри не было видно ни зги. Я осторожно выставил руку, ощупывая это странное явление, но ничего не почувствовал.

— Сделайте шаг вперед, — недовольно приказал голос.

Врываться в эту черноту не хотелось, поэтому я двигался медленно, нашаривая пол перед собой одной ногой. Ботинок не пострадал, так что пришлось решиться и шагнуть, задержав дыхание.

Всё резко поменялось. Я очутился в сверкающем светом и мрамором холле. По центру стояла стойка администратора, а за ней, в дальней стене, виднелся лифт, закрытый кованной створкой.

Хозяин голоса, пожилой и сухопарый, рассматривал меня своими серыми глазами, словно надоедливое насекомое. Из-за стойки я видел только черный атласный пиджак и высокий воротник-стойку белой рубашки, врезающийся в уже дряблый подбородок.

— Доброго дня, — я перестал ощупывать воздух перед собой и выпрямился, кивнув. — Я...

— Илай! — от этого звонкого голоса я непроизвольно вздрогнул.

Анастасия появилась справа, казалось, ниоткуда. Только спустя миг я заметил, что за её спиной дверь. Принцесса выглядела свежей и бодрой, это настораживало. Как и в принципе её присутствие тут.

— Ваше королевское высочество, — поклонился я, скрывая досаду.

Ничего хорошего встреча с этой девушкой не сулила. Ни разу ещё. Даже на императорском приеме она чуть не сманила к себе Карла, которому позже я вкратце и не особо стесняясь в выражениях, объяснил чем чревата столь высокая честь.

— Ах, Илай, как же я рада вас видеть, — она встряхнула кудряшками и подхватила меня под руку, потянув вглубь холла.

Вот в этом я не сомневался, отличный повод ввязать меня ещё в одну неприятность, поэтому честно соврал:

— И я безмерно рад, ваше высочество.

— Генрих, он со мной, — бросила принцесса сухарю и потащила меня к лифту.

— Под вашу ответственность, — проворчало сзади.

Её высочество недобро прищурилась, но ничего не сказала, только по кнопке вызова ударила слишком сильно. За решеткой, в открытой шахте зашумело, замелькали стальные тросы, приводя механизм в действие.

Кабина прибыла спустя долгую минуту молчания. Обитая расшитым бархатом, с золотыми поручнями и одной единственной кнопкой на панели внутри. На полу лежал цветастый ковер и мы утопли в нём, ступив внутрь.

Опускались мы долго. Лифт скрипел и еле двигался, а сквозь отсутствующую стену вместо двери был виден один бетон с замурованными в него сваями. Когда мы были достаточно глубоко, чтобы нас не услышали наверху, я всё же задал терзающий меня вопрос, но в вежливой форме:

— Чему обязан такой чести в виде вашего личного сопровождения, ваше высочество?

Анастасия посмотрела на меня, ища подвох, но я держался отлично, изображая тронутого. Такой честью, конечно же.

— Ну вообще я, как человек, пригласивший вас сюда, обязана сопроводить и представить вас хранителю.

— Хранителю?

— Ну не думали же вы, Илай, что вам дадут расхаживать тут одному? — игриво улыбнулась она.

Думал. Надеялся и верил. Я вообще оптимист, не поддающийся исправлению. Но знал, что именно так всё и будет. Слишком роскошно бы получилось, остаться наедине с тем, что тут хранится.

Не думал я, что она лично явится приставить ко мне соглядатая. Придется изворачиваться, добывая нужную информацию. Видимо, какая-то часть моих эмоций всё таки отразилась на моём лице, потому что девушка пояснила:

— Магистр очень щепетилен в хранении как тайн этого места, так и чужих. Да, за вами будут наблюдать, но чем вы тут занимаетесь, ваше дело. В случае разбирательств именно он будет принимать решение, с кого спрашивать. И именно он этим будет заниматься.

Мало того что магистр-хранитель, так ещё и единоличный судья. Мне он уже не нравился, слишком большая власть у одного человека, но с таким совершенно точно лучше подружиться.

— Благодарю, — я очнулся от своих подозрений и вполне искренне поблагодарил её.

В конце концов выкручусь, не впервой. Она мне действительно сделала царский подгон. Доступ к огромному количеству информации, которую не найдешь больше нигде. С чего я взял, что мне его дадут бесплатно, догонят и ещё раз дадут?

А уж со старым хрычом договорюсь.

Старый хрыч оказался вовсе не старым и совсем не хрычом. Когда мы добрались до самого низа и лифт, содрогнувшись, остановился, нас ждал великан. Немолодой, но такой здоровенный, что Карл рядом с ним показался бы котенком.

Больше двух метров ростом, с седыми длинными волосами, забранными в хвост и широкой квадратной челюстью. Мышцы распирали старинный темно-зеленый камзол, а его ладонь, протянутая мне для рукопожатия, была размером с мою голову.

За его спиной уходил в темноту длинный коридор, оттуда веяло прохладой и легким пряным ароматом. Мы были под землей, но в этом месте не было гнетущего эффекта подземелья. Наверное потому, что не выскакивали демоны, жаждущие тобой полакомиться.

Моя рука утонула в пятерне хранителя, но осталась целой. Мужчина знал о своей силе и умел её контролировать, не выставляя напоказ.

— Лазарь Князев, — просто и коротко представился он. — Ммм?

Он удивленно разглядывал мою форму храмовника, но нашивки найти не мог и впал в легкий ступор. Ситуация, забавная для меня, но не для этого мира. Либо ты обычный человек и нечего расшаркиваться, либо благородный или служитель, тогда обращение имеет значение и последствия, если ошибешься.

— Илья, можно просто Илья, — я широко улыбнулся, но добавил, увидев как он неодобрительно нахмурился: — Защитник, адепт первой ступени.

— Что же вы, адепт, не носите знак отличия? — ворчливо, но по-доброму, упрекнул Лазарь.

— Нашему Илаю пожалован графский титул, магистр, — вклинилась в разговор Анастасия. — И он сейчас в процессе его поимения... хм, подтверждения.

Нашему Илаю? Мне стоило немалых усилий не выразить охреневания по поводу момента, когда это я стал их Илаем. Все эти её оговорки не к добру. Про «поимения» тоже.

— Ах, тогда приношу свои извинения, — хранитель улыбнулся. — И сочувствую.

Не так уж и плох этот великий судья. Похоже, мы найдем общий язык. Я поблагодарил великана, принцесса спешно попрощалась, пожелав мне удачи таким многозначительным тоном, что опять стало не по себе.

Князев махнул следовать за ним и мы неторопливо пошли по коридору. Загорались неяркие лампы и в их свете я видел проходы по обеим сторонам, уводящие ещё глубже. Аромат пряностей усиливался, а по спине почему-то пробежались мурашки.

Может из-за абсолютной тишины. А может из-за теней, постоянно меняющихся под вспыхивающим и гаснущим светом. Или из-за чуть хриплого дыхания гиганта, идущего рядом.

Судя по тому, сколько мы шли, частная императорская библиотека имела внушительные размеры. Я сбился считать боковые ответвления и старался идти тише, чтобы не нарушать атмосферу таинственности.

Закончили мы скорбное шествие в небольшом круглом зале, из которого уже разбегались во все стороны шесть коридоров. Теперь мне идея с провожатым не казалась такой плохой, тут можно и заблудиться.

Хранитель остановился у пьедестала, стоящего по центру зала. Из грубого серого камня, увенчанный вдавленным металлическим кругом размером чуть меньше ладони. На металле проступали символы, ни одного из которых я не видел даже в гримуаре. И от них ощутимо веяло теплом.

— Ммм, адепт, — определился Лазарь с обращением. — Вы знаете, что вам предстоит принять метку, прежде чем получить доступ?

Я кивнул. Вряд ли, если скажу, что не знаю, то мы пропустим этот шаг к обретению знаний.

— Хорошо, тогда положите вашу левую руку сюда, — он указал на пышущий жаром металл. — Будет больно, но недолго.

— Позволите сначала спросить, что конкретно делает эта метка?

Я уже решил заплатить любую цену, только бы спасти мохнатую и приоткрыть завесу к имперским тайнам. Но лучше уточнить. Магистра мой вопрос не смутил, он понимающе покивал и кратко объяснил:

— Во-первых, метка дает возможность в принципе прикоснуться к большинству книг и записей. Без неё ваша кровь вскипит и вы сваритесь заживо изнутри, — обыденно и спокойно сообщил он, но в исполнении такого колоритного человека прозвучало весьма убедительно. — Во-вторых, она не даст вам рассказать о том, что вы узнали, кому либо, кроме тех, у кого есть такая же метка.

Дайте угадаю, тоже сразу кровь вскипит. Снова кровная магия. Но всё это было ожидаемо, меня же волновал другой вопрос, который я и озвучил напрямую:

— И вы сможете найти меня где угодно с этой меткой?

Лазарь усмехнулся и ответил не сразу, заставив меня немного понервничать.

— Нет, не благодаря метке, это точно. Поверьте, у меня есть много других способов, чтобы найти кого угодно. Так что не рекомендую вам использовать полученные здесь знания во вред другим людям. Впрочем, и во благо тоже. Это очевидно, но в мои обязанности входит и напоминание о том, чего делать не стоит. Вас интересует ещё что-то?

Он не торопил меня, но вопрос задал чуть удивленно. Раз уж я пришел сюда, то к чему уже сомнения, знал же, что придется заплатить за доступ. Возникнут проблемы, намерения мои чисты, любой инквизитор подтвердит. Вряд ли дух-хранитель сможет навредить достаточно, чтобы из-за этого меня вызывал Лазарь.

— Нет, приступим, — я уверенно кивнул и опустил руку на металл.

Больно действительно было недолго. Я был готов, поэтому смог не заорать. Руку обожгло до искр из глаз, кровь забурлила, в висках застучало и поднялась температура. Ладонь словно вплавило в символы и казалось, они проедают кожу, вгрызаются в мясо.

Закончилось всё резко, перестало жечь и металл охладил руку, которую я наконец смог убрать. Метка отпечаталась воспаленными шрамами, но на глазах таяла, погружаясь внутрь. Несколько секунд и будто ничего не было, только отголоски боли звенели в мозгу.

Магистр наблюдал с любопытством и одобрительно кивнул, когда я наконец выдохнул.

— А теперь скажите мне, адепт, что вас интересует?

Сначала я хотел набрать уйму книг, чтобы замаскировать свой истинный интерес. Но сейчас понял, что всё изучаемое мной будет учтено в любом случае. И, случись что в столице, с меня спросят.

Поэтому сказал честно:

— Всё, связанное с духами-хранителями рода.

Лазарь поднял одну бровь, усмехнулся уголком губ и жестом пригласил идти за ним.

— Необычный запрос, но я могу его удовлетворить. Пожалуй, даже найду вам парочку довольно интересных трудов прошлого столетия.

Мы зашли в один из боковых коридоров и там то и была сокровищница. В свете загорающихся ламп по обе стороны от прохода высились книжные полки. В основном с потрепанными временем книжными корешками, но я заметил и современные папки, и даже коробки. И никаких указателей или обозначений. Без хозяина этого места я бы искал нужное до зимы.

Хранитель остановился через несколько метров, прошептал что-то быстро и свернул к одной из полок, выхватив папку снизу, затем две книги на самой высокой полке и, чуть подумав, взял ещё одну чуть ниже.

После чего сказал «для начала хватит» и привел к невысокой двери в конце коридора, вручив собранное.

— Когда закончите, нажмите кнопку на стене, я заберу вас и провожу к выходу. Если что-то понадобится, аналогично, нажмите кнопку. Удачи, — он попрощался легким кивком и распахнул передо мной дверь.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Тут был удобный диван с низким столиком, грифельная доска на пол стены, обычный письменный стол со стулом и комфорт в виде туалета и кулера с водой.

То, что хранитель выдал мне для начала, хватило бы на несколько дней изучения. Одна из книг была сборником легенд, вторая содержала списки древних родов и их духов-хранителей, а третья была зубодробительным философским трактатом с абзацами во всю страницу.

В папке же были те самые труды, старые научные работы двух магистров и своевременная, одного мастера, фамилия которого мне была хорошо знакома. Никита Побегаев, батя Михи и автор гримуара. Значит, и у него была метка и доступ сюда...

По рукам пробежалась дрожь от осознания своей удачи. Боялся, что мне придется разбираться с нуля и я упущу время. Но я нашел недостающий ключ к печатям, созданным погибшим хранителем.

Просидел над бумагами я долго, тщательно изучая труд Побегаева. К счастью, он не был ученым в худшем смысле этого слова и не зацикливался на бесконечных определениях и выкладкам теорий. Он проделал за меня всю работу, собрав нужную информацию и изложив суть, основываясь на логике. Предположений там было немного, больше факты и сопоставление разных источников.

Остановился я лишь тогда, когда разболелась голова. Я старался запоминать лишь главное, что касается призыва и воплощений, но глаза сами цеплялись и за прочее, мозг жаждал узнать как можно больше и сложить картину.

Лазарь на мой зов откликнулся сразу же, что вызвало подозрения в наличии способа перемещаться по книжным лабиринтам быстрее.

— Нашли то, что искали? — поинтересовался гигант, принимая назад книги и папку.

— Нашел с чего начать, благодарю.

— Ждать вас завтра? — на его лице появилась легкая улыбка, он заметил мои горящие глаза.

— Если вы не возражаете.

— Вы можете приходить в любое время, адепт. Я всегда на месте.

Хотелось спросить спит ли он вообще, принимая посетителей в любое время каждый день. Но забота о самочувствии магистра осталась при мне. От такого предложения не отказываются, не сейчас.

Мне предстояло найти нужную печать в гримуаре и опробовать её в действии. И, если что-то пойдет не так, снова обратиться за помощью. Если же всё пройдет нормально, нужно изучить всё остальное, что может помочь Каре.

Домой я возвращался пешком, нужно было проветрить голову и разложить по полочкам то, что я узнал.

И ещё издалека я заметил на палубе людей. Высокую фигуру своего помощника и ещё одну. Он мне теперь постоянно кого-то подсовывать будет? Кто на этот раз? Может капитан, который нахрен снимет судно со стоянки и отправит его в последний путь.

Но это оказался пропащий монах, которому я отослал демоны знают сколько сообщений. Я зашел на борт и тут же Ларс важно доложил, поклонившись:

— Ваше сиятельство, к вам брат Еврипий.

А то я не вижу... Но по лицу камердинера было ясно, ему самому в таких условиях работать непривычно, но вбиты манеры и правила намертво. Монах же хмыкнул и без стеснений накинулся на меня:

— Ты чего натворил?!

Глава 9

От наезда монаха я поморщился, а камердинер невозмутимо поинтересовался:

— Господа желают напитки? Вы разместитесь... на свежем воздухе или внутри?

Прекрасная выдержка, пожалуй мне такой и правда пригодится в беспокойном хозяйстве. Будет приятно оттенять творящийся хаос. Думаю, он и с медведем справился бы с таким же спокойным выражением лица.

— Благодарю, Ларс, я сам справлюсь. На сегодня ты свободен, — я глянул на часы, затем на садящееся солнце и в последнюю очередь на хмурого Еврипия.

Да, похоже это надолго, а мне ещё нужно заняться гримуаром и хранительницей.

— Я буду поблизости, — сообщил помощник и указал на здание на набережной. — В случае необходимости, прибуду через пять минут.

Точно, он же говорил, что найдет себе временное жилье как можно ближе ко мне. Но это усложняло одну вещь.

— Хорошо, до утра ты мне точно не понадобишься. Что бы ни произошло, — сделал я ударение и вопросительно поднял бровь.

Если тут долбанет от запретной магии, не нужно чтобы он прибегал выяснять. Швед понятливо кивнул, повторил «до утра вы меня не увидите» и откланялся, а я жестом остановил монаха и ушел проверять мохнатую.

Кара лежала на том же месте и в прежнем состоянии. Открыла глаза, когда я погладил её по голове и вздохнула:

— Укусила бы, но лень.

Есть силы вредничать, значит продержится, пока я разбираюсь со служителем. Нагло воспользовавшись тем, что кошка не может меня цапнуть, а погладил её по холке и наетым бокам. Мех ощущался под пальцами гладким шелком.

Кое что интересное я прочитал про духов-хранителей, пока просматривал все материалы. Что они могут усилить род, делая его магически мощнее. Но это было непросто, по причине того, что духи эти в принципе были своенравными и не умели привязываться, как люди. Другой уровень чувств.

Это объясняло поведение Кары, все её капризы и нежелание простой человеческой ласки. Духам такое было чуждо, но если глава рода мог приручить это существо, то перспективы там открывались самые радужные. Мне же снова невероятно повезло, я умудрился прикипеть к мохнатой язве до того, как узнал про эту особенность. Потому что умышленно такой номер не сработал бы.

— Ты чего это? — недовольно зарычала кошка. — Что за приступ внезапной нежности? Не нашел ничего?

— Нашел, нашел, — я позволил себе потрепать её за кисточку на ухе и резко убрал руку, умирающая на такое резво раскрыла клыкастую пасть. — Никуда ты от меня не денешься, спасу. Подожди ещё немножко.

— Вот когда спасешь, тогда и поговорим о допустимом нарушении личных границ, — она положила морду на лапы и прикрыла глаза.

— Спасу и дашь почесать пузо, — усмехнулся я.

— Такого не произойдет, даже если ты спасешь все десять миров, — Кара насмешливо сверкнула глазами и отвернулась.

— Десять миров? — я дернул её за усы, увернулся от зубов, но тут с палубы раздался нетерпеливый крик монаха.

— Илья!

Послать бы его к демонам и расспросить вредного духа. Что ещё за десять миров? Этот, эфир её коллег и бездна демонов, про три точно знаю. Хм, прямо как трое богов...

— Илья! — снова настойчиво позвал Еврипий и просунул голову через приоткрытую дверь. — Я конечно всё понимаю, но давай ты потом будешь с домашними питомцами играть?

Не врезать бы ему, для профилактики вежливости. Сложно мне было до сих пор привыкнуть, что я пацан, а все так и норовят поучить жизни. Я вышел наружу, хрустнул шеей и пальцами, отчего монах немного поубавил прыти и отступил.

— Итак?

— Мы с тобой о чём говорили, Илья? — возмутился монах, быстро взяв себя в руки.

— Что ты будешь ждать меня на барже, — хмыкнул я.

— Что тебе нельзя выделяться! — не повелся на обвинение он и принялся расхаживать туда-сюда. — И сразу после этого ты сделал что? Пошел на императорский прием и получил графский титул!

Я согнал мелкую пичугу с борта, которая уже примеривалась пернатой задницей. Ржавая баржа привлекала какое-то неимоверное количество крылатых, которые постоянно гадили, разукрашивая посудину. А команда зачистки за такую уборку драла с меня втридорога.

Птица упорхнула, недовольно чирикнув, а я облокотился на пока ещё чистый край борта.

— Именно так, брат. Ворвался к императору и потребовал титул, так ты себе представляешь моё поведение?

— Но.. Ну... — Еврипий, похоже, реально задумался над моими словами.

Мужик повздыхал, тоже подошел и встал рядом, присоединившись к созерцанию закатных бликов на темной воде.

— Не понимаешь ты ничего... — всё таки успокоился монах.

— Ну так объясни, — я повернулся к нему и внимательно вгляделся в морщинистое лицо.

Скрывать эмоции он не умел совершенно. Его печальные глаза смотрели на меня и вдруг в них появилось удивление. За ним пришел настоящий шок. Монах внезапно схватил меня за виски и сжал их, быстро говоря:

— Не может быть! Илья, да хранят нас всех всеблагие, что ты наделал?

Я попытался вырваться из цепких рук, но не получалось, Еврипий для надежности ухватился за волосы и освободиться, не лишившись скальпа, было проблематично. Что я ещё наделал, я не знал, хотя предположить мог очень многое.

— Да что случилось то? — я сжал его запястья, выкручивая. — Отпусти!

И уже начал примериваться к его коленной чашечке, для отрезвляющего удара, но хватка всё таки ослабла и храмовник убрал руки.

— Как ты смог стать хранителем?

— Сам ты хранитель! — от неожиданности рявкнул я.

— Я искатель, — строго поправил он меня.

Вот оно что... Это объясняло, как он просек мою метку, которую и воспринял как смену специальности, и ещё один нюанс про способности искателей. Значит, они могут видеть не только силу искры.

— Так, — я сделал шаг в сторону, чтобы он больше не кидался ко мне с рукоприкладством. — Объясни мне нормально, с чего ты взял вообще, что я хранитель? Я защитник. Разве можно быть и тем, и другим? Или сменить одно на другое? Или... Короче, давай по порядку.

За эту минуту у меня возникло столько много новых вопросов, что я и сам был готов за свою голову схватиться. Еврипия, нахрен, якорной цепью привяжу, но он мне всё расскажет.

Монах затравленно оглянулся по сторонам и тяжело вздохнул, прочитав мои намерения во взгляде, которым я его одарил. И тихо спросил, есть ли что покрепче чая. После многодневной межведомственной гулянки я сомневался, что спиртное в принципе в городе осталось. Но пошел искать, подталкивая монаха впереди, чтобы снова не испарился.

Как ни удивительно, но выпили не всё. Под раковиной нашелся деревянный бочонок, припрятанный кем-то за фильтрами. Я взял пузатую чашку с надписью «лучший папа в мире», удивленно на неё посмотрел, но опомнился и налил из крана что-то темное. Осторожно понюхал и вручил Еврипию.

Монах же даже не взглянул, что я ему подсунул, залпом опрокинул содержимое, хрюкнул и протянул обратно. После третьей он заговорил.

Искатели в ранге мастера и выше действительно могли видеть, кем был пробужден одаренный. До ритуала пробуждения спрогнозировать они это не могли, только силу искры, то есть магического дара. И то примерно, потому что её можно было скрыть, как и произошло со мной.

Меня передали монаху уже под чем-то. В смысле, никто не опаивал младенца никакими эликсирами, на меня наложили печать, причем, как подозревал служитель, при помощи запретной магии. Это он и пытался выяснить, всё это время разыскивая следы почившего Ефсения и чем тот занимался.

И снова всё вело к секретной библиотеке, потому что другой монах со странным именем оказался хранителем. Причем работал не на обитель, а на великий род. На какой именно, Еврипий выяснить так и не смог. Явление это было довольно редкое и связь храмовника с родом тщательно скрывалась по банальной причине. Слишком много знал.

Это подтверждало моё высокородное происхождение, но ближе к его разгадке не делало. Если только я не найду в библиотеке сведения о Ефсении и его работе. Может, если сделать вид, что мне интересны все хранители, то Лазарь будет польщен и даст мне такую информацию. Можно попробовать, но аккуратно.

Но вот пробудиться защитником, а потом стать хранителем я не мог. Если только...

— Если только ты не нулёвка, — монах снова приложился к кружке, шумно глотая.

— Да что за нулёвка то? — я не выдержал, отобрал тару и помотал головой на умоляющий взгляд мужика.

— Нулевой, — недовольно пояснил он. — Как меридиан, точка отсчета. Одаренный, одинаково способный стать любым служителем.

— Одновременно?

— Да, но только это сразу при пробуждении становится понятно. А у тебя...

Он резко замолчал и задумался, как и я. Чем он меня напоил перед ритуалом в храме? Могло это быть что-то такое, что скрыло такую деталь обо мне? И чем это мне грозит?

Пока я ушел в себя, Еврипий всё таки выхватил из моих рук кружку и налил себе добавки. Мне и самому захотелось накатить от открывающихся фактов, но нужна была трезвая голова. Поэтому посмотрел на монаха с легкой завистью.

— И много таких существует? Если предположить, чисто теоретически, что я нулевой, то что тогда?

— Да хранят тебя всеблагие тогда, Илья.

— Еврипий... — я угрожающе потянулся к кружке.

— Таких немного, но они есть. Точнее, мне достоверно известно, что они бывают, но кто именно, скрывается. Обучают их не в обителях, и чему, одни боги знают. Как минимум маскироваться. Потому что я, как искатель, пока не видел ни одного нулевого. Поэтому я и, хм, удивился, когда увидел, что ты стал хранителем. Но теперь не уверен, — он пьяно сощурился, уставившись на меня.

Вот ведь подстава, хоть бы предупредили о таком побочном эффекте метки. Теперь же каждый искатель будет шарахаться от меня, как от прокаженного. И можно ли говорить о метке, вот вопрос. Князев упоминал только о знаниях.

— На мне метка хранителя, — медленно признался я, готовясь вскипеть, но ничего не случилось. — Я не стал им, а просто получил доступ от магистра. Может это быть причиной?

Монах хлопнул себя по лбу так звонко, что даже я поморщился от громкого звука. После этого Еврипию пришлось какое-то время посидеть с закрытыми глазами, приходя в себя. Но после взгляд его стал не таким замутненным.

— Ты ещё с хранителями связался? Меня не было всего два дня! Два, Илья! Ты не мог просто сидеть на жопе ровно всего два дня?

— Не мог, — хмуро ответил я. — Так может или нет?

Нечего было сматываться, не предупреждая. Не его это дело вообще, но грубить мужику сейчас означало заткнуть, а мне нужна была информация.

— Я не знаю, — тоже помрачнел Еврипий. — Я не хранитель, а эти ребята свои тайны беречь умеют. У магистра и спрашивай теперь. Только осторожнее, потому что если метка не видна искателям, то тебя на горячем и примут.

— Куда примут? — протупил я, поняв, что он прав, с такими вопросами идти к магистру опасно.

— На секретную службу империи! Откуда я знаю, куда тебя примут. Куда вообще все нулевые деваются... — монах в отчаянии стукнул кружкой по столу и та треснула, развалившись пополам.

— Ладно, — я не поддавался его настроению. — А выяснить как-то можно? Нулевой я или нет?

— Можно! Хранители могут это выяснить, — злорадно усмехнулся он.

Дать бы ему действительно в рожу, чтобы успокоился. Никогда не переносил истерики и панику, чего нервничать, когда толку от этого нет. Надо решение искать, а не посуду бить.

— Хорошо. Ты же не увидел сразу, что я хранитель, так как тогда? — зашел я с другой стороны.

Выяснить, как они это видят и просто избегать подобного. И подумать, как изучить умение маскироваться.

— Посмотрел ты на меня так, как они это делают. Не знаю я, как тебе объяснить это. Вот ты чувствуешь опасность, как защитник. Интуитивно, шкурой прямо чуешь. Вот так искатели видят, кто перед ними. Чем больше пробужденных ты видел, тем лучше отличать умеешь. Это иначе, чем с непробужденными, на них только взглянешь, аж иголками по коже. А тут другое, всмотреться нужно, да и мастером минимум быть. А я обратил внимание только потому, что точно знаю — ты защитник.

— То есть защитника ты не чувствуешь? — у меня мурашки по коже пробежались.

Я мгновенно сложить печать и призвал оружие. Уф, сработало, значит всё в порядке. Я уже было начал верить в то, что метка переметнула меня в другой лагерь.

— Вот! Теперь защитник! — монах впал в какой-то священный ужас и потянулся к бочонку, намереваясь пить прямо из под крана.

Я достал другую кружку, без непонятных опознавательных знаков, но тоже неизвестную мне. Не понял, гости со своей тарой приходили? Вот эта, с сердечками, откуда у меня взялась?

Так, похоже следующий поход к Лазарю, после спасения хранительницы, будет не по поводу выяснения её приятных качеств. А про то, на что способны все храмовники и как эти способности работают и развиваются.

— Значит, по глазам определил? — уточнил я.

Еврипий закивал, а я выдохнул. Всего-то, не смотреть никому в глаза. Да и искатели встречались в городе очень редко, разъезжая по империи в поисках бастардов. В обители я не видел ещё ни одного, не считая адептов. А они были недостаточно опытны.

От озарения я даже застыл с протянутой на замену кружкой. Княжич Воронецкий, мать его, княгиню, искатель. Но он необученный. Или... Паранойя разыгралась, подсовывая теорию о том, что сынка в нашу команду князь не просто так прислал.

Нет, Иванушка не способен на выполнение таких сложных задач. У него разум не больше, чем у птах, жаждущих обосрать моё судно. А уж до ранга мастера ему очень далеко. Но следить я за ним буду внимательнее. На всякий случай.

Монах захмелел и разговаривать с ним стало невозможно, мужик принялся бормотать молитвы и проклятья. Так что я наказал ему проспаться и вызвал такси до обители. Знал бы, что он так быстро накачается, не наливал. Обычно это развязывает язык, но Еврипий так перенервничал, что не справился.

Я убедился, что машина уехала и в доме напротив, где остановился мой камердинер, темно. И отправился изучать гримуар. Заодно сильно задумавшись, каким образом отец Михи смог вынести тайны сначала на бумагу, а потом и передать сыну.

Получается, был способ обойти метку и её возмездие. Побегаев его нашел и, возможно, за это его и сожгли вместе с домом. Вряд ли я найду такое в библиотеке, а вот в гримуаре вполне возможно. Тогда книжка становилась действительно взрывоопасной.

Из-за разговора с монахом и новостей в голове творился сумбур, так что пришлось долго сосредотачиваться и успокаиваться, очищая разум от лишнего. Решаем проблемы по очереди.

Я устроился у подножия кровати, где лежала Кара и та с любопытством и надеждой поглядывала на мою возню с книгой и ворчание. Не забывая изредка подкалывать.

— Ты точно это читать умеешь? — со скепсисом спрашивала кошка. — А то, знаешь ли, не хочу чешуей покрыться или чтобы хвост отвалился.

— Надеюсь только язык отвалится, не мешай, — отмахивался я.

Так мы тихо переругивались часа два, пока я уверенно не вскочил. Мне удалось восстановить в памяти почти досконально всё, что я сегодня изучал. Даже мысль промелькнула, что как-то очень четко запомнил. Не страдал забывчивостью, но чтобы так хорошо...

Мать их, неужели я правда в долбанного хранителя превращаюсь? К демонам, потом с этим разберемся.

Нужная печать, конечно же, работала на крови. Рисовать её необходимо было на плоскости, поместив духа внутрь. Мне это сильно напоминало сказки о призывах демонов из моего мира, хоть печать на пентаграмму и не смахивала.

Кару пришлось нести на руках. Хранительница огрызалась и храбрилась, но подняться сама не смогла. Обессилела почти полностью, но выделывалась, ну и характер. Я крякнул, подхватив горячее пушистое тело. Весила она как тот Карл, а ещё на питание жаловалась.

Но комментировать это я не стал, по себе знал что может быть, если прекрасному полу сказать про лишний вес. Один намек и разверзнется ад. Сами всадники Апокалипсиса свалят от разгневанной женщины.

Только раз я такую ошибку в жизни совершил. От той фурии даже шрам остался. Потому что лишнего веса там было достаточно, чтобы свалить с ног здорового мужика.

Я сожалением посмотрел на надраенный пол, уложил кошку и резанул призванной косой по ладони, приступая к узору. Кара свернулась клубочком и напряженно молчала, время для ехидства прошло.

Резал и рисовал я долго, боялся ошибиться. Скрупулезно проверил каждый символ и линию, сверяя с рисунком в гримуаре. Страница с искомым была одной из многих безымянных и, если бы не указание в бумагах из библиотеки, я бы никогда не нашел спасение мохнатой.

Когда печать была готова, от количества пролитой крови меня пошатывало. Линии замкнулись и воздух стал плотнее, я ощутил металлический запах, словно хищник. Кара тоже встрепенулась и я увидел, как её шерсть встала дыбом.

Слова давались мне легко, будто я говорил на этом незнакомом языке всю жизнь. Грубые, они вырывались ругательствами из моей глотки и казалось кровь от каждого звука вздрагивает.

Спина покрылась липким холодным потом и я хотел остановиться, но не смог. Переплетение магии подхватило меня и заставило закончить заклинание. А затем кровь загорелась. Едва заметным алым пламенем вспыхнула и пробежалась по контуру печати, окружая ошарашенную хранительницу.

Даже мохнатая не ожидала подобного. И не одна она. Не успело кровавое пламя погаснуть, как за спиной раздалось:

— Ох-ре-неть!