Святая Мечей 3: Хеллборн

Пролог. Настоящая принцесса Севера

Очередное дерево упало вниз, поднимая ворох опилок и разбрасывая повсюду опавшие листья. Осенний лес простирался на сотни километров золотистым ковром, который потревожили захватчики. Их мало интересовал прекрасный пейзаж, они не находили времени, чтобы вдоволь налюбоваться великолепием природы.

Зато у них был четкий приказ. Срубить как можно больше деревьев в указанном радиусе и обезопасить границы лагеря. С этой задачей они и старались справиться быстро и уверенно. Очередная компания чернокожих солдат подбежала к высоченному толстому дереву и опоясала его широкой полоской с зазубринами. Они станут тянуть ее из стороны в сторону, понемногу срезая слой за слоем величественного древа, стоящего здесь со времен основания Перфруна. Ствол поддастся, как и десятки его собратьев, и падет вниз, пробуждая вихрь опилок и золотистых листьев под скрипучий аккомпанемент треснувших веток.

Командир смотрел за вырубкой леса скучающим взором, медленно потягивая густое какао из медной кружки. Не лишенный определенной доли эстетизма, даже в полевых условиях он умудрялся выглядеть достаточно помпезно и броско: военный мундир, украшенный оранжевыми полосами и золотыми лентами, белые штаны и начищенные до зеркального блеска черные ботинки. Лысая голова, на которой красовалась широкополая шляпа с пером диковинной птицы. Командир разменял четвертый десяток и готовился дослужиться до генерала. Регалии, полученные за время перфрунской кампании, помогут ему претендовать на столь высокий пост. Он не станет склонять голову особенно низко, когда попадет на аудиенцию четырех королей. Командир по имени Нбаго усмехнулся, осторожно притрагиваясь губами к густому черному напитку.

Дела шли как нельзя лучше: за несколько месяцев их высадки на Перфрун, достойного сопротивления они не встретили. Видимо, за прошедший год эта земля так и не смогла восстановиться после нападения Северной Империи во главе с принцессой Карой. Коренным жителям удалось отбить землю, но цена оказалась слишком высока. Десятки тысяч потерянных жизней, разрушенные города и опустевшая казна правителей.

Победа? Нбаго готов был засмеяться, но сдержался. Такой вывод мог сделать только наивный глупец. Из четырех крупных городов Перфруна, целым остался лишь Гринхолл — убежище королевства людей. Затерянный в горах, он так и остался неприступным, избежавшим кровопролития. Был еще замок Бринт Морт — ставший резиденцией новой королевы Перфруна. Разведчики рассказывали о бедных, обездоленных поселениях у подножия замка-тюрьмы. Выжившим «победителям» приходилось ютиться там, переживать ненормально холодную зиму и кое-как налаживать жизнь. Тогда как короли Гринхолла неожиданно провозгласили себя победителями и прибрали к рукам Дундимар, спустившись с гор.

Названная королева Перфруна не приняла вызов королевства людей, разумно посчитав, что очередной битвы ее народ не вытерпит. Тогда она еще не знала, что весь мир ополчится на ее землю и вскоре направит корабли в сторону срединного континента. Южные Короли выбрали идеальный момент для атаки: разорванный междоусобными склоками Перфрун, лишенный военной мощи и единства. Три королевства претендующие на безграничную власть: люди, эльфы и оставшийся свободный народ под предводительством Линарис.

Рука Нбаго яростно дернулась, когда в мыслях всплыло ненавистное имя. Проклятая девчонка, названная королева Перфруна. Капитан видел слепую веру в глазах жителей этой земли. Они считали Линарис богиней, избавительницей, ниспосланной с небес. Готовы были умирать за нее и ничто не способно было пошатнуть их веру. Настоящие мерзкие, уродливые фанатики. Нбаго знал правду о Линарис. Последняя живая наследница древнего рода основателей Перфруна. Мерзкое волшебное отродье, которые необходимо уничтожить — так считал капитан южного воинства. Впрочем, именно за этим они и направились сюда.

Уничтожить Линарис, поработить королевство людей, сжечь эльфов и отгородить Перфрун от вторжения всех остальных претендентов. Совсем скоро эту землю охватят пожары настоящей войны. А когда пепел осядет — Перфрун перестанет существовать, превратиться в залитый кровью и страданием кусок бесполезной земли. Южане потрудятся вытащить отсюда вся залежи мифического черного камня и тогда станут сильнейшей расой во всем мире.

Эти мысли доставили Нбаго истинное удовольствие и он расплылся в улыбке, демонстрируя свои сверкающие белые зубы. Он будет сражаться до конца и вернется с победой, а потом получит высокий пост и сможет наконец-то насладиться жизнью. Может быть, у него даже найдется время для семьи. Глоток сладкого, пряного какао заставил его закрыть глаза и забыться о моменте предполагаемого триумфа. Он успел помечтать о том дне, когда принц водрузит на его плечи мантию генерала, а Нбаго сможет больше не сгибать шею, разговаривая с королями. Недостижимая мечта для простолюдина, вроде него. Годы верной службы, жестокость и расчетливость — все ради этого самого момента.

— Капитан Нбаго, — его адъютант вошел без стука и тут же склонил голову, ожидая, когда капитан позволит ему заговорить.

— Торга, — мужчина с трудом отказался от своих мечтаний и вернулся в реальность. — Говори.

— Мы привели пленных с захваченной деревни, что была у основания горы, — Торга заметно нервничал, все еще не поднимая головы. Капитан силился понять, что именно выбило из колеи его хладнокровного помощника. Настоящий головорез, которого Нбаго вытащил с бедных улиц одного из южных городов. Шрамы на лице навсегда останутся доказательством ошибок прошлого, но капитан верил в будущее этого юноши. Свирепый и умный солдат — его ждала достойная судьба.

— Говори, Торга, — потребовал капитан, подходя ближе. — Я сделал тебя своим адъютантом именно потому, что доверяю и не собираюсь обращаться с тобой, как с рядовым солдатом. Если есть что сказать — выкладывай.

— Прошу прощения, я не знаю как себя вести, — развел руками Торга. — Мы собирались казнить взрослых, а детей отправить в услужение королям, но дозорные заметили одну женщину, что скрывает жизнь под сердцем.

— Отправьте ее в услужение, когда ребенок родится, он вырастет и станет рабом королей. А мать умрет, — пожал плечами Нбаго. Не такое уж и сложное решение.

— Проблема в том, что она убила одного из дозорных, — смутился Торга.

— Мне кажется, я не расслышал, — Нбаго старался унять трясущиеся руки, но какао все равно расплескалось. — Ты сказал — женщина, что ждет ребенка, убила одного из надсмотрщиков?

— Она защищает пленных, так она сказала.

Капитан отставил чашку и теперь сверлил взором подчиненного. Тот прятал взгляд и силился найти правильный ответ. События, что сейчас разворачивались в военном лагере захватчиков, нельзя было назвать обычными. Значит, Нбаго придется вмешаться.

— Идем, — кивнул южанин, хватая с крючка вышитое золотом пальто и накидывая на плечи.

Торга благодарно поклонился, выходя из дома капитана и показывая дорогу. Они шли сквозь лагерь, который начали обустраивать только сегодня утром. Посреди разоренной деревни у подножия горы южане решили развернуть очередной опорный пункт. Хорошая стратегическая позиция, одна из самых дальних. В отличии от Северной Империи, Южные Короли вели войну обстоятельно, методично захватывая километр за километром, обезопасив себя и стараясь не терять попросту ни одного солдата. За все время их высадки, южные войска потеряли всего пару воинов. И причиной их смерти стали трусливые ядовитые стрелы, выпущенные эльфами, скрывающимися в непроглядных ветвях деревьев. Именно поэтому сейчас солдаты спиливали древние стволы, очищая местность. Южане быстро учились и более не допускали повторения ошибок.

В центре лагеря раскинулся огромный шатер — внутри собрали всех выживших жителей деревни. Взрослых ждала только смерть, маленьких — жизнь в рабских цепях. У южан был четкий кодекс: они уважали невинную жизнь детей и не смели забирать ее. Каждому человеку должен быть дарован выбор. Если он захочет служить королям и прожить свой век достойно, работая во благо процветания Юга — так тому и быть. Взрослым такой выбор не предоставлялся. Южане верили, что человек обязан защищать свой дом, сражаятьсь до последней капли крови, не склоняя голову перед захватчиками.

Капитан Нбаго откинул в сторону полотно шатра и шагнул вперед, недовольно разглядывая женщину, стоящую во главе горстки выживших. Дети жались к родителям, проливали слезы и кричали. Взрослые сидели, стараясь ненавистными взглядами уничтожить захватчиков, но их гнева было недостаточно, чтобы пробить плотную латную броню. Кольцо солдат сдерживало остатки перфрунцев и только та самая женщина стояла в расслабленной позе, сжимая в руке окровавленный стилет. Под ее ногами валялся убитый надзиратель — лезвие прошло аккуратно в зазор у латного воротника. Он умер не мгновенно, захлебнувшись кровью. Нбаго понял это, по отметинам на земле, надзиратель катался из стороны в сторону, молил о помощи, но в мире не было сил, способных его спасти.

— Чего ты добиваешься? — капитан незаметно облизнул губы и постарался унять накатившую ярость. Он властно отпихнул солдат в сторону и бесстрашно шагнул навстречу женщине. Торга все сделал правильно — этот инцидент требовал непосредственного вмешательства капитана.

— Хочу уйти отсюда живой и забрать с собой честных жителей, — женщина отчетливо зевнула и качнулась из стороны в сторону.

— В твоем положении, — Нбаго уставился на внушительный живот женщины, до рождения ей оставалось не больше месяца, — вряд ли ты можешь выдвигать какие-то требования. Ты убила одного из моих солдат, а жива лишь потому, что солдаты юга следуют древнему кодексу.

— Не убиваете женщин? — поинтересовалась высокая девушка, чуть дернув головой. Настоящая грива ало-красных волос встрепенулась, как если бы ее растрепал непослушный ветер.

— Только тех, кто носит под сердцем невинную жизнь, — поправил ее Нбаго. Капитан говорил без особой злобы, стараясь уговорить девушку по-хорошему. Если не выйдет — он прикажет солдатам убить ее, или сделает все сам. Кодекс хорош только тогда, когда не стоит жизни его людям.

— Так вот почему они стоят как истуканы и пялятся на меня вместо того, чтобы попытаться убить, — хмыкнула женщина. — Ну вот, а я думала южане будут более яростными.

— Похоже страх заставил тебя потерять голову, — подытожил Нбаго. — Только глупая женщина ищет смерти.

— Страх? — переспросила женщина. — Выглядит так, будто я напугана?

Женщина посмотрела на себя со всех сторон, неуклюже покружилась и в итоге покачала головой. Она пыталась найти тот самый «страх», но ничего не обнаружила. Вместо этого она разочарованно вздохнула и шагнула вперед, оказываясь рядом с капитаном. Глаза женщины на мгновение блеснули искрой, а потом капитан почуял, как в ноздри ударил противный запах стали.

— Вот это — страх, — с улыбкой проговорила женщина, видя, как округлились глаза чернокожего капитана. Тот не заметил удара, который по горизонтали рассек ему нос. Нбаго схватился за лицо и отпрыгнул назад, спасаясь от следующего удара.

Его не последовало. Женщина продолжала улыбаться, с наслаждением наблюдая за дрожащими руками южанина. Ждала его реакции. Что собирается делать этот напыщенный индюк теперь, когда безумная напала на него? Проявит свои истинные краски и прикажет атаковать? Или продолжит следовать кодексу?

— Ты станешь рабыней, — Нбаго с силой сжал нос, останавливая кровотечение. — Родишь и твой ребенок будет служить королям. А я лично прослежу, чтобы тебя казнили. Такое у тебя будущее.

— Не согласна, — покачала головой девушка. — Я скажу тебе, как все будет. Ты ответишь мне на все вопросы, причем сделаешь это честно. А потом я перебью всех твоих людей и подумаю, стоит ли сохранять тебе жизнь. Все будет зависеть от того, как хороши будут твои слова.

— Я еще никогда не встречал женщину, столь глупую и безумную, как ты, — скрипнул зубами Нбаго.

— Ну что тут скажешь? — засмеялась женщина. — Добро пожаловать на Перфрун, южанин.

— Взять ее, — выплюнул приказ Нбаго, отступая и позволяя солдатам наброситься на женщину. — Не бейте ее слишком сильно, руки можете сломать. Для рождения ребенка они не понадобятся.

— Извини, он же был твоим близким, да? — рассмеялась женщина. Она щелкнула пальцами, резко взмахивая левой рукой. Нбаго не сразу понял, что в ее руках больше нет стилета.

Оружие по рукоятку утонуло во лбу Торги, переворачивая того в воздухе. Бросок был такой ошеломительной силы, что рослого мужчину в полном латном доспехе закрутило как палочку и отбросило в сторону. Он пролетел сквозь шатер, срывая одну из веревок, из-за чего строение тут же покосилось.

— Ты, — зашипел Нбаго, поворачиваясь обратно к женщине. Та была опасна. Он недооценил безумие этой твари, но не повторит своей ошибки. — Ты лишилась оружия. Взять ее! — заорал капитан, приводя в чувства замерших солдат.

— Оружие? — удивилась девушка. — Для того, чтобы уничтожить ваш сброд, оружие мне не требуется.

— Капитан! Атака! В укрытие! — донеслись протяжные крики с улицы.

Размеренное утро превратилось в настоящий кошмар. Несколько минут назад Нбаго наслаждался прекрасным какао, наблюдая за работой подчиненных. Что же пошло не так? Капитан силился найти причину, но взгляд его возвращался к той самой рыжеволосой женщине, что продолжала смеяться, держась за круглый живот. Солдаты вокруг нее замерли, прислушиваясь к крикам снаружи.

К испуганным воплям, командам и предсмертным хрипам прибавилось сдавленное рычание. Его громкость все нарастала и нарастала, приближаясь к шатру. Солдаты выхватили оружие и тут же обступили своего капитана, мгновенно забывая о воинственной женщине. На улице происходило что-то необыкновенное, страшное, опасное и самым важным сейчас было пережить это событие. О безумной они позаботятся позже.

Шатер поднялся вверх и порвался на части. Нбаго громко выругался, теряя самообладание. Прямо перед ним оказались два огромных чудовища. Гигантский черный волк, сжимающий в клыках блестящий стальной клинок неведомой конструкции. Он тяжело сопел и выдыхал сизый пар, сверля ненавистным медным взором оторопевших южан. За его спиной лежал разрушенный лагерь захватчиков, усыпанный разорванными телами.

В нескольких метрах от него приземлился таких же немыслимых размеров снежный барс с холодными глазами цвета безоблачного неба и острыми белыми клыками, окрашенными алой южной кровью. Внутри этого чудовища, как по волшебству, можно было заметить мускулистого лысого мужчину, сжимающего от ярости кулаки. Его окружала фиолетовая дымка, проникающая, будто невидимые нити, сквозь плоть человека и зверя, навечно связывая их.

— Марина! — громко выкрикнули два чудовища, не замечая наставленные на них копья и арбалеты.

— Что? — недовольно ответила рыжеволосая женщина.

— Марина, — тихо прошептал диковинное имя, вспоминая доклады и стратегические писания Нбаго. Руки затряслись и кровь вновь хлынула из носа. Капитан упал на колени, понимая, что живым отсюда уже не выберется.

Его мечтам так и суждено остаться лишь мечтами. Ни о каких почестях и регалиях речи быть не могло. Столько лет безукоризненной службы и всего одна неудача. Роковое стечение обстоятельств, что перечеркнет все его достижения и отнимет жизнь.

— Капитан, капитан Нбаго, — закричал один из солдат. — Что нам делать? Приказывайте!

— Бежать, — прошептал гордый южанин, поднимаясь с земли. — Бегите и предупредите командование. Принцесса Северной Империи, Марина Айзеркил I на Перфруне.

Капитан развернулся и встретился с радостными глазами рыжеволосой девушки. Гигантский оборотень и могущественный Вютенд оказались рядом, обеспокоенно рассматривая воительницу. Нбаго тут же прочитал истину во взгляде девушки: ей не нужна была никакая опека. В этом месте ничто не угрожало ей, ведь поблизости не было армии достаточно многочисленной, чтобы остановить наследницу Северной Империи. Будущая императрица кивнула Нбаго, подтверждая его догадку.

— Какого черта ты поперлась сюда, Марина! — закричал Орин, требуя объяснений.

— Здесь. Опасно, — Альзар тяжело дышал, плохо скрывая раздражение.

— Что ж тут скажешь, — недовольно ответила Марина. — Когда судьба Перфруна под угрозой, я ничего не могу с собой поделать, сразу бросаюсь в бой.

Солдаты все еще окружали Нбаго, защищали его. Остальные силы стягивались со всех концов лагеря, не решаясь напасть. Вид ужасающих монстров страшил южан, но Нбаго знал правду. Опасаться им стоило той самой женщины, что стояла и спорила с двумя чудовищами.

— Нельзя же вот так вести себя, — продолжал читать нотации Вютенд. — В твоем положении такие выкрутасы — просто немыслимо.

— Ты. Могла. Погибнуть, — кивнул легендарный оборотень.

— Ой, да бросьте вы, — огрызнулась наследница Северной Империи. — Кто меня тут мог убить? Вот эти ослы? — она указала на южан, собравшихся вокруг разорванного шатра.

Один из солдат не стал дожидаться приказа. Его броня была специально модифицирована для дальнего боя. Он забрался на крышу одного из целых домов и прицелился. Длинная, стальная стрела вырвалась, беззвучно летя прямо в сердце девушки. Солдат нарушал кодекс, но ему было плевать. Перед ними был опасный враг, а значит его следует уничтожить.

Стрела зависла в воздухе, словно ее поймало невидимое существо. Марина весело хмыкнула и повернулась именно в ту сторону, откуда был сделан выстрел. Солдат увидел яростное адское пламя, сверкнувшее в глазах женщины.

— Услышьте меня, солдаты юга, — проговорила принцесса. — Вы ошиблись, когда посчитали, что сможете захватить Перфрун. Убирайтесь отсюда и я сохраню ваши никчемные жизни. Ослушаетесь — и я не остановлюсь, пока не сожгу ваши тела. Сегодняшний день станет для вас уроком, в назидание остальным, пришедшим с вами. Для того, чтобы передать мое сообщение, будет достаточно всего пары человек. Всех остальных — ждет смерть.

Марина шагнула вперед и стрела упала к ее ногам. Девушка вытянула правую руку вперед и только сейчас Нбаго заметил уродливую сожженную черную плоть. Искры демонического пламени заиграли внутри, силясь вырваться наружу. Она позволит им сделать это прямо сейчас. Позволит своим слугам насладиться пиршеством и утолить свой голод.

— Уведите жителей Перфруна, — приказала она двум чудовищам за своей спиной. Те были не согласны, но подчинились. Схватили остатки жителей и закинули на спины, унося подальше, к подножию гор.

— В атаку! — заорал кто-то из обезумевших солдат. Солдаты бросились на Марину со всех сторон. Другие попытались защитить капитана и помочь ему бежать с поля боя. Засвистели выпущенные стрелы и блеснули лезвия клинков и копий.

Женщина закрыла глаза, на мгновение наслаждаясь шумом свистящей стали.

— Хеллгейт, — вместо ее привычных глаз сверкали адским огнем два уголька. Волосы задрожали и вскинулись вверх, словно настоящее жаркое пламя. Реальность треснула, открывая несколько порталов в жаркий мир демонов. Сквозь надрывы пролетели отряды демонических воинов, сталкиваясь с испуганными рядами южан.

Угольно-черная броня, жар адских котелен и душераздирающие крики существ, рожденных в самом проклятом из миров. Они давно мечтали ступить в мир живых и сеять тут привычный хаос и разрушения. Устали, ожидая целые века, когда появится еще одна «упавшая звезда», что откроет им путь. И вот, наконец, их горячие молитвы были услышаны. Марина открыла двери и разрешила утолить безграничную жажду.

В этой битве людям не суждено победить. Демоны уничтожат их за считанные минуты, оставляя в живых всего несколько человек. Их будет достаточно для того, чтобы Марина узнала все, что хочет и передала свое послание. Она шла вперед, прямо к капитану Нбаго, вновь упавшему на колени.

— Как высоко ты ценишь свою шкуру, капитан? — поинтересовалась девушка.

— Достаточно высоко, чтобы рассказать все, о чем ты попросишь. Капитан старался не смотреть на отряд верных солдат, от которых остались лишь порванные, обугленные куски.

— Хороший ответ, — похвалила Марина.

Капитан старался закрыть глаза и не слушать крики мольбы своих людей, умирающих в неравной битве против полчищ демонических отродий. Только на секунду Нбаго подчинился любопытству и открыл глаза. В эту секунду он рассмотрел трех демонов, стоящих рядом с Мариной Айзеркил I.

Красная демонесса, закованная в тяжелую черную латную броню. Фиолетовый в наряде, что подошел бы священнослужителям. И зеленый, возвышающийся за спиной, с отвратительными черными глазами и длинной шеей, напоминающей хвост змеи. Уродливый зеленый демон раскрыл пасть и Нбаго ужаснулся от вида отвратительных острых зубов. Пасть метнулась вперед и схватила капитана за плечо.

А после этого пронзительная боль сковала сознание и Нбаго решил, что он мертв.

***

— Я не понимаю, что ты творишь, — громкий, требовательный голос с нотами приторного меда.

— Она всегда так себя вела, — многозначительный, самовлюбленный тембр. — Ей никто не указ, странно, что для тебя это новости.

— Даже ее безрассудству должен быть предел, — вновь первый голос. — Почему ты ничего не отвечаешь? Мы вообще-то тебя обсуждаем! Ты о ребенке вообще думаешь?

— Только не надо его сюда приплетать, — безразличный усталый голос бывалого воина. Лишенный особых эмоций, вечно недовольный, скучающий. — Есть вещи, которые я обязана сделать.

— То, что ты убеждаешь себя в глупостях, не делает тебя умнее.

— Это совет из жизненного опыта, Альзар? От кого, а от тебя мне точно нотации не нужны. Для начала, ты бы лучше разобрался - на чьей ты стороне. А то ты их так часто меняешь, что поди и сам запутался.

— Я всегда на твоей стороне, Марина, — Нбаго был уверен, что в этот момент говоривший ухмыляется.

— Как ты вообще здесь оказался? — недовольный медовый голос. — Тебя сюда никто не звал.

— Королева приказала мне спасти своего Учителя и я подчинился.

— Линарис знает, что я тут?

— Нет, но…

— Все ясно, можешь не объяснять, — устало протянула девушка. — Сыта по горло твоими «полуправдами». Пить хочешь?

Нбаго удивилися, когда его подбородка коснулась шершавая поверхность меха с водой. Капитан сжал пересохшие губы и осторожно кивнул, раскрывая глаза. Не особо церемонясь, женщина пихнула горлышко в рот южанину и надавила на мех, заставляя его закашляться, давясь водой. Капитан все же умудрился выпить достаточно много, не собираясь жаловаться. Он устало осмотрелся, понимая, что оказался в том самом доме, где находился его утренний штаб. Рядом было еще трое солдат. Сорванная броня и тяжелые раны. Трое мертвецов.

— Ты говорила, что тебе нужно несколько человек, — прошептал Нбаго.

— Так и есть, — кивнула Марина, осторожно поднимаясь. Капитан сидел на полу, руки скованы за спиной и прибиты к стене. — Но твои друзья отказались разговаривать.

— Южане не самый сговорчивый народ, — кивнул капитан.

— Но ты не такой?

— Я старше, — постарался как можно скорее убедить девушку в своей сговорчивости Нбаго.

— Около десяти солдат ждут тебя на улице, — махнула рукой принцесса Севера. — Низшего ранга из тех, кто срубал деревья. Они помогут добраться до ближайшего опорного пункта. Так что видишь, я все же держу обещания.

— Сам я не дойду, — понял Нбаго. Ноги не слушались, но не потому, что он был долго в отключке.

— Ты отравлен, без надлежащего внимания умрешь через пару дней. К счастью, я знаю, что в вашей армии есть неплохие целители. Они тебя выходят.

— Но только если я не буду тратить время.

— Смекалистый, — удовлетворенно кивнула Марина, отходя и усаживаясь на стул.

Несколько секунд она просидела, поглаживая живот, будто забыла о происходящем. Рядом с ней стояли двое мужчин. Нбаго догадывался, кем они были. Легендарный Мастер Меча, проклятие Перфруна, оборотень Альзар Эттери. Вторым был Вютенд Орин, князь Цегера и избранник принцессы Северной Империи.

— Почему вы думаете, что сможете победить? — неожиданный вопрос застал Нбаго врасплох. — Вы такие слабые, никчемные людишки, прибыли на континент настоящих мифических чудовищ. Что вселяет в вас уверенность? Даже без моей помощи Королева Линарис могла бы уничтожить вас. Что питает силу Южных Королевств?

— Слабые? — переспросил Нбаго. — Вы без труда уничтожили слабый отряд разведчиков и считаете себя всесильными. Это не слишком прозорливо. Я видел вашу мощь сегодня и все равно не сомневаюсь в победе Юга. Позвольте мне задать вопрос вам, принцесса Севера. Быть может, ответив на него, вы скорее осознаете свое будущее.

— Задавай, — безразлично ответила Марина.

— Сколько таких, как вы, в армии Перфруна? — вопрос позабавил девушку. Она улыбнулась, считая в уме всех, кого считала достаточно сильными.

— Около пятерых.

— Всего лишь пятерка воинов на огромном континенте. Армада Южных Королей насчитывает больше сотни воинов, способных сражаться с вами почти наравне. Западные Острова послали тайное воинство на Перфрун, вскоре оно прибудет на берега этого континента. Их мечники мало чем уступают здешним Мастерам Меча, а некоторые из волшебных рас превосходят в могуществе. Красная Земля сплотилась под флагами Безликого Короля, их уродливые корабли почти пересекли Яростный Океан, а среди рас чудовищ найдутся способные твари. Вы кичитесь своей силой, но вы всего лишь горстка легендарных героев, не способных выиграть целую войну. К тому же, я не думаю, что у вас достаточно много времени, чтобы сражаться здесь. Если только вы хотите сохранить Северную Империю. «Черные Князья» выдвинутся войной на столицу Империи. Слишком много битв, слишком много сильных противников. Вас всего пятеро.

— Почему сейчас? — рассказ Нбаго не слишком впечатлил Марину. — Только не говори про междоусобную войну на Перфруне и слабое войско. Почему весь мир нападает на Перфрун именно сейчас?

— Пророчество, — закрыл глаза капитан, понимая, что сейчас предает оказанное ему доверие. Сохранить жизнь важнее. Точно важнее.

— Очередное пророчество, — вздохнула Марина. — Сколько их тут? Каждый год новое возникает.

— Тот, кто окажется в центре мира, сможет править им, — проговорил Нбаго.

— Пробуждение? — поинтересовался Альзар, подходя ближе к капитану. Тот кивнул.

— Ты, конечно же, знаешь о чем он говорит, да? — ничто в этом мире уже не могло удивить Марину.

— К сожалению, — покачал головой Альзар. — Они собираются изменить этот мир. Выходит, время пришло. Помнишь, как Николас говорил о Вратах, которые позволят создателям вернуться в мир? — Марина кивнула. — Он слукавил немного. Пробуждение и возвращение создателей не зависят от Врат.

— Под землей есть храм, внутри которого дверь, закрытая на замок вечности. За этой дверью скрываются мантии тех, кто создал этот мир. Тот, кто наденет их…

Капитан недоговорил. Широкий столб пронесся в воздухе, разрубая крышу дома и обрушиваясь вниз. Альзар успел схватить Марину и выпрыгнуть наружу. Орин оказался рядом, ненавистным взглядом смотря на улыбающегося оборотня.

— Пусти, — Марина выбралась из объятий мужчины. Гигантский столб исчез, а кто-то запрыгнул на крышу разрушенного дома. Существо, плотно закованное в непроглядную черную броню, с интересом разглядывало то, что осталось от тела предателя. — Кто ты? — крикнула Марина, привлекая внимание существа.

— Я? — встрепенулось существо, прыгая на месте, будто испугавшись, что его заметили. Марине показалось, что она видит обезьяний хвост, свисающий из зазора в броне. — О, не нужно обо мне беспокоиться, — замахало руками существо. Пятясь назад. — Я всего лишь пришел посмотреть, что тут происходит. А потом услышал, как гнусный трус делится страшными знаниями с врагом! Пришлось наказать его! Сами понимаете. Но, я уже ухожу, так что не надо на меня обращать внимание. Пока! — крикнуло существо, отпрыгивая в сторону.

Оно исчезло из виду, а в следующую секунду Орин прыгнул вперед, перехватывая закованный в латную броню кулак, несущийся прямо в живот Марины.

— Обманул, — рассмеялся человек, внутри плотной железной брони. Та двигалась и тряслась, будто смеялась вместе со своим владельцем. Обезьяний хвост прыгал за спиной воина, сгорая от нетерпения, а Орин прикладывал огромные силы, чтобы удержать эту немыслимую атаку. — Простите, я уже ухожу! — закричал воин, отпрыгивая назад. — Или нет!

Он выхватил из-за спины шест и ударил им сверху вниз. За мгновение оружие увеличилось в размерах, повинуясь воле своего владельца. Часть брони перетекла в оружие, делая его плотнее, толще, тяжелее. Альзар встал на пути оружия, меняя форму и выставляя звериный клинок на пути чудовищной палки.

— Хватай. Её. Бегите, — зарычал волк.

— Не уходите, будет весело! — пообещал воин в броне обезьяны. Орин призвал дух Вютенда и схватил сопротивляющуюся Марину. Та колотила его по спине, но северянин уже бежал сквозь лес, даже не думая оборачиваться.

А в следующую секунду мимо них пролетело переломанное тело гигантского оборотня.

— Стойте, стойте! — безумный воин несся следом, размахивая шестом.

Марина закричала, видя, как в агонии дергается Альзар. Орин приготовился сражаться. Воздух дрогнул и наэлектризованный портал поглотил троицу, перенося во внутренний двор Бринт Морта.

— Привет, Марина. Добро пожаловать на Перфрун, — радостная девушка с серебряными волосами прыгнула вперед и аккуратно схватила недоумевающего Учителя.

Глава 1. Пленники войны

Спустя один месяц после битвы при Бринт Морте

Строения эльфов сильно отличались от привычных домов всех остальных рас, населяющих Перфрун. Они возводили свои дворцы и замки посреди ветвей деревьев-исполинов. Использовали тайное знание, нашептывали древесным духам свои желания, заставляя их протягивать ветви и сплетать их особым способом, создавая плотные стены.

Их города походили на пристанища гигантских птиц, скрупулезно плетущих невероятные гнезда, украшая их лозой, цветами и листьями. Вечнозеленые деревья, поддерживаемые магией эльфов, образовывали тайное королевство посреди Великого Леса Перфруна. В тенях монументальных крон, спрятанные от взоров неугодных жителей, плетущие свои интриги и мечтающие о лучшей доле. Семьи эльфов-аристократов готовились к грядущей войне за срединные земли, всецело доверяя древнему предсказанию.

По навесному мосту, соединяющему один большой плетеный замок с другой, более скромной пристройкой, шел веселый мальчуган не старше двенадцати лет. Непослушные темные волосы, веснушки и лихая ухмылка, никогда не покидающая его лица. Одет в просторную белую мантию, не совсем подходящую по размеру. Из-за этого мальчик связал ее тугим узлом снизу и привязал к ноге. Получился неряшливый, хулиганский наряд, но это его только позабавило.

Подойдя к скромному домику, надежно скрытому в ветвях, он кивнул стражникам-эльфам, нетерпеливым жестом заставляя отодвинуться в сторону и пропустить его внутрь. Хмурые исполины подчинились, почтительно склоняя головы и освобождая путь мальчику. Тот без труда толкнул громоздкую коричневую дверь и прошел внутрь.

Убранство дома было под стать его внешнему виду. Диковатое сплетение веток, большое количество зелени, цветов и листьев, что придавало этому месту непередаваемый аромат свежести. Мальчик вдохнул полной грудью и улыбнулся. Его путь лежал наверх — к самой крыше дома. Туда, где в просторной комнате находился огромный мужчина.

Уже давно он склонил голову и смирился со своей судьбой. Волшебство эльфов позволило им захватить могучего воина и «вплести» его в стену дома. Тело мужчины перехватывали прутья, продирались сквозь кожу и пронзали внутренности. Сначала он чувствовал боль, старался вырваться и спастись. Но, чем сильнее он силился освободиться, тем крепче становилась хватка бездушного дерева. Он утопал все сильнее, несмотря на свои внушительные мускулы и невероятную силу. Дни превратились в недели, а гнев и ярость сменились принятием. И только розовая ленточка на любимом мече, который был воткнут прямо перед ним в пол, не давала мужчине сойти с ума. Единственная деталь, что позволила ему сохранить рассудок и сберечь в сердце крохотную надежду.

— Знаешь, сегодня я все-таки надеялся увидеть на твоем лице улыбку, — честно признался мальчик, усаживаясь прямо на пол перед своим пленником. — Но ты все такой же кислый, как и в прошлый раз.

— Прикажи освободить меня и ты увидишь, как широко я умею улыбаться, — в голосе силача не было никаких эмоций. Ни гнева, ни грусти — вообще ничего. Он даже не поднял голову и не открыл глаза. Великий воин ждал.

— Я все еще верю, знаешь ли, — устало проговорил мальчик. — Верю, что ты одумаешься и присоединишься ко мне. Совет правящих семей будет тяжело убедить, но я готов попробовать, если ты обещаешь мне помочь.

— С твоей помощью они взяли меня в плен, а всех остальных рыцарей Бринт Морта убили. Думаешь, Королева Линарис простит эльфов? Позволит им жить в мире?

— Мир? — удивился мальчик, поднимаясь и подходя к воткнутому в пол мечу. — Никакого мира не будет, Волген. Линарис проиграла в этой битве, ее забрали на северный континент. Кара Айзеркил ее так запросто не отпустит. Они с императором не позволят девушке вернуться на Перфрун. Твоя королева погибнет, завянет, как сорванный с грядки цветок. А здесь скоро развяжется настоящая война. Короли Гринхолла все еще живы, у них есть армия и множество секретов. Свободным жителям понадобиться лидер.

— И ты надеешься им стать? — чуть улыбнулся Рыцарь Линарис. — Никогда бы не подумал, что тебя так заботит власть, — могучий Волген поднял голову вверх и открыл глаза, глядя на того, кого считал своим спасителем. Братом. — Фолкен Весельчак.

— Ха! — улыбнулся мальчик и хлопнул в ладоши. — Наконец-то я заставил тебя открыть глаза и посмотреть на меня! Что скажешь? Как тебе мое новое тело?

— Твоих сил хватило только на то, чтобы стать маленьким бесполезным ребенком?

— Ну, не такой уж я и бесполезный, — смутился Фолкен, хватаясь за рукоятку меча Волгена и без труда выдирая его из земли. Мальчишка сделал несколько уверенных выпадов, заставляя клинок недовольно гудеть — оружию земли не нравилось, когда его использовали для Танца Огня. — Видишь?

— В какую игру ты вздумал играть, Фолкен? Если можешь сражаться, почему не помог нам в битве при Бринт Морте? Зачем нашел пристанище у трусливых эльфов? Выходит, все это время я ошибался на твой счет. Не стоило мне тебя спасать.

— Ты — всего лишь молодой глупец, который не видит всей картины, — пожал плечами мальчик, втыкая меч обратно в пол. — Я прожил много лет, видел как появляются новые короли Перфруна, как они падают вниз, с высоты своих прекрасных замков. Эти земли всегда оставались непокорными. Тебе повезло оказаться у черты очередной эпохи — правлению королевских семей людей приходит конец. Среди них не нашлось достойного правителя, кто смог бы успокоить ретивый нрав Перфруна. Но и Императору континент не подчинился. Теперь все остальные захотят попытать счастья и захватить это место. Со всего мира сюда направлены яростные, алчные взоры, — молодой Фолкен закрыл глаза, будто представляя, как видит сотни тысяч глаз, рассматривающих Перфрун. — Вскоре это место захлестнет неслыханная война. Никто не выживет, мой мальчик, — подмигнул он Волгену, — а я, как ты знаешь, ненавижу умирать.

— Поэтому из всех сторон ты выбрал самую слабую? — с издевкой проговорил Волген, вновь опуская голову. Речи Фолкена не могли переубедить его. Могучий воин считал эльфов недостойными слабаками, трусами, спрятавшихся за своей тайной магией.

— Ты многого не знаешь об эльфах, — усмехнулся Фолкен. — Называть их слабаки глупо и опрометчиво. Третий и четвертый меч Лиловых Небес были эльфами. Оба непобежденные, принесшие жертву ради высшей цели. Роланда была восьмым мечом. Понимаешь, куда я клоню, бывший двенадцатый меч? Ты называешь слабаками тех, кого не в силах превзойти.

— Встреться я с ними сейчас, — Волген беззлобно поднял голову и шагнул вперед.

Дом захрустел, затрясся. Ветки ломались и лопались, тщетно пытаясь сдержать натиск могучего воина. Он шагал вперед, невзирая на боль и брызги крови, двигался к своей цели, пытался схватить меч перед собой и избавиться наконец от волшебных оков. Но передумал, остановился в метре от маленького мальчика, который испуганно отступил, глядя на необъятную махину.

— Я бы победил их всех, — продолжил Волген бесцветным голосом, лишенным злобы. — Но я не могу вырваться из этой тюрьмы, не бойся, — силач постучал себя по груди. — Трусливые создания приказали дереву добраться до моего сердца и отравить его. Стоит мне вырваться из пут, как оно взорвется и я умру. Поэтому я останусь здесь и буду ждать, Фолкен Весельчак.

— Ждать чего? — пробормотал бывший пятый меч.

— Когда меня спасет кто-то действительно сильный. И вот тогда я обрушу весь свой гнев на проклятых трусов, называющих себя эльфами.

— Линарис не вернется, ты должен это понять, — упрямо повторял Фолкен, глядя как воин послушно отходит назад, возвращаясь в свою волшебную тюрьму. Прутья успокоились и вновь приняли Волгена обратно, проворно обвивая его.

— Я только одного никак понять не могу, — заговорил Волген. — Зачем ты раз за разом приходишь сюда и пытаешься переубедить меня. Раз эльфы так могущественны, раз ты считаешь, что оказался на стороне победителей. Почему вы просто не убьете меня?

— Может, я люблю тебя и хочу спасти? — задумчиво проговорил Фолкен, останавливаясь на полпути к выходу. Волген только ухмыльнулся, не ожидая настоящего ответа.

Фолкен больше ничего не сказал. Покинул дом, в котором держали в плену его названного брата. Стоило ему выйти за порог, как на лицо вернулась фирменная кривая ухмылка. Он кивнул стражникам и отправился обратно, в сторону высокого замка одной из правящих эльфийский семей.

— Он все еще упрямится? — среди эльфов было не так много существ, которых можно было считать поистине красивыми, но вот эта эльфийка как нельзя лучше подходила под такое определение. Высокая, как и все представители ее расы, утонченная и милая. Миндалевидное лицо, непривычно гладкая кожа и тусклые рубиновые глаза.

— Его характеру позавидовали бы и сами гномы, — Фолкен улыбнулся еще шире, неуклюже стараясь подхватить эльфийку за пояс. Она была почти втрое вышел его, поэтому этот маневр мальчику не удался и он разочарованно покачал головой. — Ненавижу это крохотное тело!

— Не беспокойся, муж мой, — усмехнулась Сильви Гринтиир. — Еще несколько месяцев назад ты больше походил на маленького котенка, чем на человека. Тени крепнут внутри тебя с каждым днем, не пройдет и нескольких месяцев, как ты сможешь заключить меня в объятия, — эльфийка мягко улыбнулась, поднимая мальчика и усаживая себе на плечи как ребенка. — А пока я представлю, что могучий Мастер Меча не мой муж, а, скорее мой сын.

— Что-то мне эта идея такой уж отличной не кажется, — недовольно фыркнул Фолкен, тем не менее, крепко обнимая шею эльфийки и пряча лицо в ее волосах, цвета свежей летней листвы.

— В этот раз придется потерпеть, — игриво проворковала Сильви, направляясь к входу в замок. — Пришло время, отец созвал совет, — ее голос мгновенно потерял игривые нотки.

— Впервые за долгое время лесные, солнечные и темные эльфы будут разговаривать, — прошептал Фолкен, не до конца веря, что это событие и вправду стало реальностью.

— Ставки слишком высоки, муж мой. Если все получится, то лучшие воины эльфов присягнут тебе на верность, великий генерал.

— Думаешь, этого действительно хватит, чтобы заставить Западные Острова повиноваться?

— Повиноваться? Нет, ни в коем случае. Но, если повезет, этого будет достаточно, чтобы убедить их оказать нам услугу.

— Тогда, — проговорил Фолкен, картинно выпячивая грудь, сидя на плечах у своей эльфийки, — придется проявить все свое обаяние, чтобы убедить правителей довериться мне.

— Вот с этим точно проблем не будет, — рассмеялась наследница стиля Тьери Гринтиира, проходя вместе с древним «теневиком» в эльфийский замок.

***

Время и жизнь похожие понятия. Не изначально, но становятся такими, стоит человеку оказаться во тьме и неизвестности. Мысли тут не имеют никакого значения, впрочем как и звуки, вкусы и все остальные привычные прелести, подаренные органами чувств. Абсолютная тьма, лишенная источника света, тишина и ужас, пробравшийся в сердце. Страх очень быстро приедается, а на смену ему приходит спокойствие, время от времени исчезающее и возвращающееся вместе с предательскими мыслями.

«Это и есть смерть? Или же я все еще жив?»

Человек, подвешенный в нескольких сантиметрах над полом, связанный по рукам и ногам в подобие кокона, задавался этим вопросом не часто. Усердно стараясь отбросить его, затоптать и стереть из сознания. Впрочем, мысли были его единственными союзники в борьбе с тьмой и неизвестностью. Поэтому он все же давал слабину и, время от времени, позволял им беспрепятственно гулять в голове, подсовывая все новые и новые сомнения.

Сам человек давно считал себя мертвецом. Он позабыл как двигать конечностями и далеко не с первой попытки мог бы вспомнить собственное имя. Недавние события казались выдумкой и кропотливо выращенным плодом болезненного сознания. Похоже, загробная жизнь оказалась куда тоскливее и скучнее, чем он себе представлял. Бесконечное нахождение в невесомости тьмы, не дающие никаких ответов и никак не реагирующее на его мольбы.

А ведь он кричал. Были времена, когда он умолял, надрывался, орал и бился в агонии. Все тщетно. Его словам не суждено было стать услышанными. Они взвивались во тьме и гасли, так и не находя благодарных слушателей. Глухие стены, лишенные всякого такта. Почти все время человек надеялся, что ошибается. Может, он каким-то чудом все еще жив, а значит смерть только предстоит ему. Этот результат виделся избавлением, последней радостью, счастьем. Когда его пленители решат, наконец, подарить ему забвение — мужчина станет смеяться и улыбаться так искренне, как никогда в жизни.

Дверь, хотя он и не был уверен в том, что это была именно дверь, скользнула вбок в сопровождении чавкающего, песочного звука. Как если бы ход во тьму пещеры замуровали гигантским земляным камнем, который кто-то с легкостью двинул в сторону. Пронзительный свет ослепил, доставляя настоящие страдания. Мужчина забыл, что в такие моменты нужно зажмуриться, поэтому глаза тут же залились плотной пеленой слез.

Он стал часто моргать и пытался отвернуться, понемногу избавляясь от мерцающих пятен, заливших взор. На смену яркому, пронзительному свету, пришел мягкий, матовый, приятный. Мужчина смог вернуть себе дар зрения и уставился на фигуру перед собой. Посетитель как раз закончил устанавливать полупрозрачные хитиновые тела светлячков в пазухи на стенах. Еле-живые насекомые не двигались, послушно распространяя диковинный холодный свет не противясь воле более крупных особей. Именно таким существом и был посетитель.

Огромное вытянутое тело, снабженное тремя парами конечностей. Матово-красный панцирь, настолько густого оттенка, что казался почти черным. Существо напоминало муравья, лишенного брюшка. Огромные фасеточные глаза с интересом рассматривали человека.

Аррак. Так называли жителей Красной Земли. Венец эволюции этого жестокого, опустошенного места. Смертельно опасные твари, лишенные интеллекта и подчиняющиеся только низменным желаниям. Не способные к развитию и живущие подобно простейшим насекомым-вредителям. Страшен будет тот день, когда полчища арраков сожрут все, что можно было сожрать на Красной Земле и обратят свой взор на весь остальной мир.

Насекомое подошло к человеку и с трудом уселось перед ним на пол. Огромная голова подвинулась вперед и пленник с отвращением уставился на тяжелые, острые клыки-мандибулы. От существа исходил приторно-сладкий аромат, от которого кружилась голова и клонило в сон.

— Ты чужестранец, — пророкотал ломаным голосом аррак. Пленник не знал, задают ему вопрос или существо просто утверждает очевидное. Тем не менее мужчина затрясся всем телом, чувствуя непередаваемый ужас.

Арраки не должны были знать общий язык. Да что уж там. Они не должны были уметь разговаривать.

— Ты молчишь, потому что забыл слова или отказываешься отвечать? — голова существа качнулась в сторону. — Если ты молчишь, в тебе нет толку.

— Стой, — мужчина крикнул, чувствуя, как боль проходит по охрипшему горлу, а засохшие губы трескаются с непривычки. Он успел как раз вовремя: лапа с заостренным когтем успела лишь надорвать кожу у виска.

Аррак разочарованно заклокотал — он уже обрадовался, что удастся попробовать на вкус редкое человеческое мясо. Но ослушаться приказа не смел, поэтому чуть отодвинулся от пленника и поднял с земли глиняную емкость.

— Пей, — существо бесцеремонно пихнуло ко рту мужчины краешек кружки и резко опрокинуло. Пленник жадно захватил зубами край, стараясь впитать как можно больше тягучей, противной влаги. Его затошнило, но он не позволил себе проронить ни капли, усилием глотая все, без остатка. Кто знает, когда его напоят в следующий раз? — Жадность, — хмыкнуло насекомое-переросток, — у твоих братьев это считается пороком. У нас — благодетелью.

— Вы умеете разговаривать? — коря себя за глупость, спросил человек. Не в его положении было задавать вопросы, но любопытность оказалась сильнее страха.

— Некоторые из нас, — кивнул аррак. — Те, кого благословила королева. Остальные, — он махнул лапой, подбирая подходящее слово, — больше напоминают зверей.

Значит, рассказы были верны. У арраков нет никакой культуры. Это уродливые, могущественные монстры, живущие подобно насекомым. Вот только в этих рассказах не было ничего о королеве и тех, кто способен разговаривать подобно человеку. По крайне мере, к такому выводу пришел подвешенный в кокон пленник. Так он мог сохранять остатки рассудка и не впасть в бестолковую панику.

— Зачем ты прибыл в Хитт'ин'Ор? — видимо аррак заметил непонимание в глазах человека, поэтому постучал лапой по земле. — Это место. Хитт'ин'Ор.

— Мы называем ее Красной Землей, — ответил пленник. — Я попал сюда случайно, убегал от смерти и воспользовался магией.

Стоило ли так сразу рассказывать о своем тайном знании? Может быть, это и было опрометчивым решением, но человек твердо решил не обманывать уродливое создание. Вдруг это насекомое могло чувствовать ложь? Все это время они сохраняли ему жизнь, видимо на то были причины. Услышав слово «магия» гигантский аррак кивнул, подтверждая свою догадку.

— Тогда еще один вопрос, человек. Ты использовал магию сам, или тебя спасли?

— Я один из сильнейших магов своего времени, — без тени сомнения произнес колдун. — Меня называли Нудлок Енроч и было время, когда я думал, что вершу судьбу этого мира.

— А теперь? — с нескрываемым интересом поинтересовался собеседник.

— А теперь я разговариваю с огромным арраком и не могу с точностью сказать: жив я или давно погиб, а все происходящее — только мое воображение.

— О, нет, — на полном серьезе ответило насекомое, — ты жив. Когда ты попал на Хитт'ин'Ор, охотники сразили тебя ядовитыми копьями. Человек почти погиб, но мы перенесли тебя в живительную соту, — аррак развел руками в стороны. — Королева решила, что ты можешь быть волшебником. Знать тайное искусство. И не ошиблась. Добрые вести, человек, ты выживешь. Конечно, если согласишься служить нам.

— Ты не из тех, кто любит вести долгие переговоры, не так ли? — с улыбкой поинтересовался Нудлок.

— Переговоры? Только люди любят разговаривать и кормить обещаниями, — аррак поднялся с земли, хватаясь за плотную паутину, скрутившую тело Нудлока. — Мы предпочитаем сразу переходить к действиям.

Аррак взмахнул лапой, обрубая путы и не стал удерживать колдуна, позволяя тому упасть на землю. Нудлок закрыл глаза, с удовольствием принимая забытую боль, волной протянувшуюся по закостенелому телу. Кровь пульсировала в венах, пробуждая атрофированные конечности. Он приходил в себя слишком быстро, после столь долгого времени, проведенного в абсолютно неподвижном состоянии. Колдун был почти уверен, что причиной тому густое снадобье, что преподнес ему аррак. По спине человека скользнули плотные когти, разрывая кокон и освобождая тело.

Он позволил себе пролежать несколько секунд, собираясь с мыслями и тайно благодаря судьбу за то, что вновь позволила ему выжить. Нудлок уперся руками в землю и с трудом поднялся на четвереньки. Тело сковало судорогой и аррак с радостью представил, как слабый человек вновь упадет, а потом будет умолять его о помощи. Вместо этого Нудлок выругался и силой ударил кулаками по земле, заставляя тело чувствовать очередной приступ резкой боли. Из глаз брызнули слезы, а губы скривились в подобие обезумевшей улыбки. Рывком Нудлок Енроч встал на ноги и не смог удержать равновесие, заваливаясь набок. Он сделал пару неуверенных шагов и схватился за стену, только чудом не падая вниз.

— Тебе помочь, человек? — с издевкой спросил сильный, ловкий аррак. Он вытянулся в полный рост и подошел к колдуну. Вдвое, почти втрое выше колдуна. Настоящая махина, лишенная слабости.

— Не надо, я привык лично обманывать смерть, — проворчал Нудлок, якобы неуклюже дотрагиваясь до собственного тела. Одежда, предметы силы, потайные карманы — все исчезло. На нем оставили только мешковатую мантию, заляпанную отвратительной, липкой жидкостью. Выходит, арраки не были так уж глупы и наивны.

Глаза Нудлока сверкнули, когда он нащупал кончиком языка небольшой шарик, спрятанный в десне у заднего зуба. Колдун закрыл глаза, взывая к предмету силы и с удовольствием ощущая плотную целительную дымку, разлившуюся по телу. Он открыл глаза и увидел две жесткие лапы, упирающиеся ему в шею.

— Не беспокойся, — язвительным тоном проговорил Нудлок, отталкиваясь от стены и крепко вставая на ноги. — Этого заряда хватит только на восстановление. Все остальное оружие вы у меня забрали.

— Королева сказала, что магам нельзя доверять. Теперь я вижу почему, — кивнул недовольный аррак.

— Ваша королева мудра и могущественна, — проговорил Нудлок очень осторожно, без труда понимая, что обижать персону, которую вероятно боготворили арраки, не самое мудрое решение. — Я почту за честь служить ей.

— Может в твоих словах и нет искренности, — насекомое убрало лапы, по-человечески пожимая плечами. — Но это не имеет никакого значения, — гигантский муравей ловко постучал лапой за ухом Нудлока. — Тебе вживили смертельное жало. Если ослушаешься воли королевы или попытаешься пойти против нее — твои мозги сожжет яд ровно за три секунды.

Колдун рефлекторно схватился рукой за место, указанное арраком. Он без труда смог найти не до конца затянувшееся отверстие и небольшой хвостик жала, все еще остававшийся снаружи.

— Как видишь, волшебник, мы и вправду не умеем вести переговоры, — радостно заклокотал монстр. — А теперь, следуй за мной. Мне приказано отвести тебя сразу к королеве. В том случае, если ты докажешь свою пользу.

Аррак уверенно подошел к стене и играючи оттолкнул в сторону массивный земляной валун, блокирующий проход в «целительную соту». Нудлок Енроч поплелся следом, прикрывая глаза и ожидая очередную порцию слепящего света. Он сделал несколько шагов и остановился, не в силах осознать увиденное.

Колдун оказался в гигантском муравейнике, уходящим глубоко вниз, в черное зево земли, закручиваясь бесконечной спиралью. Вверху, в нескольких километрах, виднелся огромный зазор, из которого доносился блеск утренних светил. Именно там, у самой поверхности, посреди муравейника зависла гигантская сфера, внутри которой плескался золотистый свет.

— Нам туда, — указал монстр. — В покои королевы Хитт'ин'Ора.

Колдун с трудом последовал за гигантом, не до конца понимая, что удивило его сильнее: размеры невиданного города арраков или их ошеломительное количество. Миллионы особей сновали по муравейнику, занимаясь своими делами, не обращая внимания на маленького человека. Огромная, безудержная армия существ, которыми правила королева, способная дарить своим подданным чудо человеческой речи.

«Страшен будет тот день, когда полчища арраков сожрут все, что можно было сожрать на Красной Земле и обратят свой взор на весь остальной мир,» — вспомнил Нудлок Енроч старое изречение. Похоже, тот самый день вот-вот наступит.

Глава 2. Потерянные легенды

День битвы при Бринт Морте

Меч снова пронесся мимо, поднимая ворох тающего снега, разбрасывая по сторонам, окрашивая деревья. Объятый пламенем, изрыгающий жаркий пар, легендарный палаш метнулся в сторону, ведомый умелой рукой зверочеловека Милса. Молодой Вютенд смог увернуться и от этого удара: мужчина, двигающийся на четвереньках, повторяя движения могущественного духа двухглавой собаки, прыгнул в сторону, отталкиваясь от стволов деревьев и пытаясь ударить в спину Мастера Меча. Милс распознал план молодого северянина, обрушивая Метеору на соседние деревья. Будто оторвавшийся кусок скалы, подожженный и набравший невероятную скорость, его удар столкнулся с податливой корой дерева, разрывая скрипучую плоть на части. Осколки и щепки полетели в разные стороны, рикошетя от соседних стволов и застилая поляну ворохом остроконечных колючек.

Торвин зарычал, вынужденный отбежать еще дальше. Несколько щепок угодило в плечо, одна, совсем небольшая, скользнула по щеке, оставляя глубокую царапину. «Массив» дарил ему способность регенерации, не такой буйной, как у оборотней, но достаточной, чтобы побороться с поверхностными повреждениями. Торвин схватился за торчащие из бока осколки и вырвал их, бросая под ноги. Он сражался с Мастером Меча из того числа, кого называли раньше «Лиловыми Небесами». Тристан заставил молодого воина читать отчеты, попытаться как можно лучше узнать предполагаемых противников. Это необычное существо, затянутое косматой, жесткой шерстью — очевидно было тем, кого звали Милс. Его оружие — широкий палаш по имени Метеора. Вместе они шли Путем Пламени: яростные, быстрые, взрывоопасные атаки. К сожалению, даже самый подробный отчет не в силах был передать чудовищную мощь, которой был одарен этот мечник. Торвин испытывал уважение к противнику, хоть и мечтал победить его.

Зверочеловек уставал. Вютенд отчетливо видел, как становились медленнее его движения, как тяжело дышал могучий воин, выдыхая густой пар и сотрясая плечи. Ему останется продержаться еще немного и он обязательно возьмет верх. В этот раз он не стал нападать шумно, решив подкрасться сбоку и неожиданно выпрыгнуть из тени деревьев, направляя пасти своего массива в сторону шеи зверочеловека.

Милс ударил кулаком, отбрасывая одну из собачьих голов. Превосходная физическая сила, которой позавидовал бы любой Вютенд. Песья голова взвыла, сжимая челюсть. Зверочеловек не стал терять времени — следом за кулаком последовал очередной выпад Метеоры. Торвин готов был поклясться, что в момент удара лезвие клинка объяло самое настоящее пламя. Искры и пепел затянули небо и вспышка пламени ослепила Вютенда. Он закрылся руками чувствуя, как тяжелая сталь вгрызается в плоть, дробя кости. Северянин заорал, приказывая «массиву» атаковать. Собачьи головы схватились за бока зверочеловека, но тот не ослабил хватку, продолжая давить вперед, навалившись на Торвина. Метеора обжигала внутренности и трещала, будто ветка в адском костре. Вютенд закричал, а Милс зарычал в ответ.

Воины отпрыгнули в разные стороны одновременно, не сговариваясь. Остановились на месте, остервенело сплевывая кровь и стараясь отдышаться. Два могущественных воина, сошедшихся в бою на пустынной поляне посреди леса. Ни один из них не помнил, каким образом они оказались так далеко от основной битвы. Вроде как они начали сражаться, потом один побежал, а другой бросился за ним следом. Каждый искал более подходящее, выгодное место для контратаки, в итоге они оказались в этом самом лесу. Стояли и смотрели друг на друга, пытаясь понять, насколько глубоки полученные раны. Ни один из них не хотел умирать. Впрочем, как и сдаваться:

— Сдавайся, — огрызнулся Милс. Бока саднило от боли, он видел кровавые ошметки собственной плоти в зубах уродливого «массива» Вютенда. Этим ударом он хотел закончить бой, но выходит, только подставился.

— Ты еле стоишь на ногах, зачем мне сдаваться? — поинтересовался Торвин. Руки не поднимались, он боялся смотреть на них, но чувствовал, что трещины прошли намного глубже, превращая в кашу кости. Он сможет залечить конечности, скорее всего, но на это уйдет куда больше пары дней.

— Я хотя бы могу еще сражаться, а что есть у тебя, Вютенд? — Милс тянул время, а может и вправду надеялся уговорить северянина. В данный момент, новоиспеченный Рыцарь Линарис не был уверен в том, что сможет сделать хотя бы шаг.

— Сейчас узнаешь, — ухмыльнулся Торвин, приказывая «массиву» броситься вперед.

Двухглавый пес оттолкнулся лапами, увлекая за собой Торвина. Руки были разрушены и это повлияло на контроль связанного духа. Передние лапы пса запнулись, стоило ему оказаться рядом с Милсом. Северянин проклинал судьбу и собственную несдержанность, видя, как расплывается в улыбке зверочеловек, заводя широкий палаш за спину. Выходит, несдержанный нрав Торвина будет стоить ему жизни. Он прыгнул прямо в ловушку зверочеловека и сейчас проиграет.

Метеора ударила горизонтально. Милс надеялся оторвать голову самонадеянному Вютенду, но «массив» не позволил своему хозяину так просто проиграть. Собачьи головы вытянулись вперед, встречая зубами разгоряченную сталь огненного клинка. Вспышка света, взрыв, звон стали и хруст сломанных костей. Воинов отбросило в разные стороны. Их спины почти одновременно столкнулись с холодными стволами деревьев.

«Массив» исчез, боль взяла верх и Торвин больше не мог поддерживать духа в реальном мире. До него донесся протяжный, виноватый скулеж, но молодой воин не держал зла на своего духа. Тот спас его от неминуемой смерти, этого было достаточно.

Метеора уткнулась в снег, выпадая из сломанных пальцев Милса. Его последняя атака была отчаянной и опасной. Зверочеловек знал о последствиях: нарвешься таким ударом на блок — тебе не сдобровать. Он виновато посмотрел на правую руку и попытался двинуть покороженными пальцами. Те лишь немного вздрогнули, обнадеживая своего непутевого владельца. Из порванных боков сочилась кровь — вряд ли ему стоит думать о выживании.

— Вот ты и проиграл, Вютенд, — захохотал Милс, недовольно рассматривая тьму, затягивающую взгляд. Пара секунд — и он потеряет сознание.

— Это была достойная битва, Мастер Меча, но боюсь в ней не оказалось победителя, — запоздало Торвин осознал, почему так жалобно скулил его «массив». Исчезая из реального мира, дух забирал с собой и дар регенерации. Все прошлые раны, подаренные чудовищным мечником, вновь саднили, кровоточили и свидетельствовали лишь об одном — смерть стучится в дверь, готовясь зайти без разрешения.

— Как ты думаешь, — в бреду пробормотал Милс. Широкая струйка крови сочилась с края онемевших губ. — Кто победит в войне?

— Тот, на чьей стороне окажется правда, — уверенно прошептал Торвин, успевая достать из внутреннего кармана маленькую вязаную куклу. Подарок его суженой, той, кому он обещал вернуться. Тяжелая, соленая капля сорвалась со щеки и обрушилась на крохотное личико куклы, застилая густой прозрачной пленкой, смешанной с кровью. Двое воинов закрыли глаза одновременно, засыпая под звуки нарастающей вьюги.

Они не застали утра и тот момент, когда в мире триумфально появилась Святая Мечей. Когда будущая истинная наследница Северной Империи сразилась с олицетворением пророчества. Святая Мечей забрала Королеву Линарис и убежала с Перфруна, оставляя за спиной разъяренную повелительницу демонов, пообещавшую сравнять Северную Империю с землей. Они не услышали протяжный крик Марины Щербининой, пронесшийся по всему Перфруну, возвещая о победе свободного народа над северянами. В тот день настала новая эпоха для этого континента, но двое воинов так и продолжали неподвижно лежать, прислонившись к деревьям и безмятежно закрыв глаза.

Они пролежали так до самого вечера и не заметили, как среди деревьев появилась незнакомая тень, что украдкой пробиралась от дерева к дереву, стараясь избежать любопытных взглядов. Тень заметила двух воинов, подошла поочередно к каждому, убеждаясь в том, что тусклый огонь жизни все еще теплился в бойцах. Она могла бы оставить их тут, лежать под мерным снегом, остывать и тихо умирать. Брошенными, одинокими, побежденными. Но тень была не из тех, кто мог вот так запросто оставить помирать незнакомцев. Опасно, может быть, даже глупо. Она все равно вскоре вернулась, таща за собой импровизированные сани. Повезло, что землю прилично засыпало снегом. Тень смогла кое-как положить тяжелые тела и тащить за собой, каждый шаг коря себя за излишнюю доброту.

Доброта. Именно благодаря этому загадочному чувству, история двух легендарных воинов не закончилась в тот самый день. Они были при смерти, но тень, оказавшаяся приятной женщиной, смогла спасти их. Дотащить до своей небольшой, но добротно срубленной хижины. Уложить рядом с печью, укрыть от холода и перевязать раны. Женщина даже не поскупилась на целебную мазь. У нее было ее совсем немного и она не хотела использовать ценную вещь на незнакомцев, но те были слишком слабы.

— Не для того я вас по лесу тащила, чтобы вы у меня в доме сгинули, — проворчала женщина, покрывая тонким слоем тяжелые раны. Это их не спасет, конечно же. Основную часть придется сделать самим мужчинам. Но женщина верила — тела воинов достаточно крепкие, чтобы даже такого количества хватило сполна.

Двое воинов, пролежали почти неделю. Неподвижно, утопая в своих мечтах и кошмарах, силясь найти дорогу обратно, в мир живых. Зверочеловек первым открыл глаза, сверкнув золотым блеском в темноте комнаты. Он открыл рот, жадно хватая теплый воздух, втягивая домашние ароматы, украшенные благовониями, горячим медовым напитком и жареным мясом. Живот скрутило сразу же, стоило Милсу отыскать нотки приготовленной пищи. Еда. Все о чем мог думать зверочеловек, аккуратно поднимаясь с земли. То, что он вообще смог встать, хоть и на четвереньки, было уже настоящим чудом. Тело тут же скрутило и он упал бы на пол, если бы не повалился на кого-то, лежащего рядом.

Милс несколько раз моргнул, даже не пытаясь осознать, каким образом оказался рядом с молодым Вютендом. Он слабо помнил, как они сражались в лесу, но исход битвы ускользал от него, теряясь в туманном воображении. Первой мыслью было вцепиться в горло мужчины и закончить начатое, но зверочеловек отмахнулся от этой мысли. Не было чести в том, чтобы убить спящего. Если судьба распорядилась так, чтобы они двое выжили и оказались в этом непонятном месте — то Милс не станет убивать своего противника, пока тот не придет в сознание.

Протяжный крик донесся откуда-то снаружи. Чуткие уши зверочеловека тут же дернулись, а прилив адреналина заставил вновь подняться. Голова кружилась, но инстинкт воина заставлял действовать. Милс оглянулся, в поисках Метеоры, но не нашел верный клинок. Он уже двинулся к выходу, когда кто-то схватил его за лодыжку. Мастер Меча обернулся, замечая пробудившегося Вютенда. Тот недоверчиво смотрел на зверочеловека, словно силясь осознать происходящее.

— Это загробный мир? — прокряхтел северянин.

— Потом узнаешь, — тихо прошептал Милс, дотрагиваясь до ушей и указывая наружу. Торвин прислушался, втянул по-собачьи воздух, стараясь разобрать опасность в соцветии запахов.

— Волки.

Милс довольно кивнул, не ожидая увидеть человека, одаренного столь чутким обонянием. Зверочеловек протянул мохнатую ладонь, намереваясь помочь подняться северянину.

— И еще двое людей. Взрослый и маленький.

— Мы обязаны им жизнью, — кивнул Милс. — Все остальное — подождет.

Северянин нехотя схватился за ладонь врага, принимая помощь. Мужчины медленно двинулись к выходу, чувствуя липкий запах страха, тянущийся снаружи. Они оказались на улице, с трудом ступая по хрустящей, холодной корке снега. Женщина стояла рядом с небольшим амбаром, прижимая к груди маленького ребенка. Она старалась держать перед собой Метеору, но меч оказался слишком тяжелым, поэтому уткнулся в землю и выглядел совсем неопасным. Шестеро волков обступали женщину, готовясь напасть. Одичавшие, худые, слабые. Эти не остановятся ни перед чем в поисках еды.

Милс и Торвин брели вперед, стараясь не грохнуться в снег. Смогут ли они помочь женщине? Спасти ту, что вытянула их из грозных когтей смерти?

— Спасибо, что спасла нас, — уверенно крикнул Милс, видя, как один из волков начинает отходить в сторону — сигнал остальной своре нападать одновременно. Женщина резко обернулась, не ожидая увидеть двух мужчин.

Волки прижались к земле, они не заметили появление еще двух существ. Голод заглушил их чутье, обещание скорой еды стерло осторожность. Звери зарычали, предвкушая славное пиршество.

— Тоже решили пищей для волков стать? — недовольно выкрикнула женщина. В ее голосе не было страха, что удивило воинов. Она кивнула на ребенка, прижатого к груди. В ее глазах читалась простая просьба: спасите мое дитя.

— Даже не думай, — хмыкнул Торвин, качаясь из стороны в сторону, как цветок на хрупком стебле. — Не для того ты нас спасала, чтобы мы тебе умереть позволили.

— Черт бы вас побрал, глупцы высокомерные, — огрызнулась женщина. Эти двое даже не понимали, в каком плачевном состоянии находились. Куда им справиться с волчьей стаей.

— Брось мой меч, женщина. Да в дом беги, — ощетинился Милс, припадая к земле. — Ни о чем не волнуйся, даже если сгинем сегодня, волков за тобой не пустим.

— Ну, я-то умирать не собираюсь, — хмыкнул Торвин, хватаясь пальцами за невидимые смертным нити. Переломанные руки болели, кости больно впивались в плоть. Честь Вютенда не позволит ему избежать этой битвы и трусливо спрятаться. Сражаться до самого последнего вздоха — таков путь сильнейшего воинства императора.

Снег под его ногами хрустнул и надломился, а из воздуха потянулась фиолетовая дымка, обрастая очертанием гигантского двухглавого пса. Торвин опустился на четвереньки, повторяя движение своего духа.

— Сейчас! — заорал Милс, отталкиваясь от земли и прыгая вперед. Женщина с ужасом смотрела на проявление «массива» Вютенда, а потому звериный крик Милса оказался как нельзя кстати. Она отпустила тяжелую рукоятку Метеоры и побежала, не оборачиваясь, к дому. Думала только о том, чтобы не запнуться, не упасть и не стать подарком для голодных волков.

Один из зверей, вожак, прыгнул следом за женщиной, мечтая схватить за ногу и повалить на землю. Милс схватился за рукоятку своего палаша, не позволяя клинку упасть. Зверочеловек ухмыльнулся, мысленно здороваясь со своим оружием.

— Милс! — рыкнул Торвин понимая, что не успеет перехватить прыгнувшего волка.

Метеора ударила наотмашь, поднимая облако жаркого пара. Волк лопнул в воздухе, превращаясь в кровавую вспышку, алым дождем взметнувшуюся в стороны. Женщина не остановилась, видя, как из-за спины летят тяжелые капли, обгоняя ее и падая на снег. Кого именно она спасла в тот день?

Милс и Торвин повернулись к оставшимся волкам. Те замерли на месте, пытаясь побороть ужас. В мире зверей чутье было основным мерилом силы. И в данный момент чутье голодных волков подсказывало им, что перед ними раненые чудовища, настолько могущественные, что вряд ли позволят им убежать. Обезумев от страха, волки ринулись вперед, одновременно, синхронно нападая на двух великих воинов.

Метеора и двухглавый пес ударили вместе, разнося по лесу песню стали и острых клыков.

Женщина спрятала ребенка и украдкой открыла дверь. Двое невероятно сильных воинов осторожно шли обратно, понурив головы как самые настоящие уставшие дети, наигравшись вдоволь на свежем воздухе и готовые к теплому и сытному обеду. Они виновато улыбнулись, останавливаясь в нескольких метрах перед приоткрытой дверью, а потом, почти одновременно, качнулись и завалились на спину, в очередной раз теряя сознание.

***

Воины подлетали вверх, словно ошеломительный ветер сдувал невесомые лепестки одуванчика. Огромный Вютенд, чей «массив» походил на уродливого чудовищного шестилапого медведя, обрушивался на отряды солдат Линарис, разбрасывая их в стороны, ломая и разрывая на части.

Свободные жители, сражающиеся за свою землю, тщетно пытавшиеся отбить захватчиков. Они кричали, предавались страху и бежали в сторону, моля всех известных богов спасти их от ярости великого зверя. Вютенд Димир, сын Кона, не слышал их мольбы. Поглощенный жаждой крови, утонувший в ярости, он посылал «массив» вперед, уничтожая солдат и радуясь кипящей крови, брызгающей ему в лицо.

«Это будет славная победа!» — единственная мысль, что ярко сияла в сознании Димира. Они не могут проиграть. С ними принцесса Кара, дочь великого Императора. Она уничтожит основных врагов, а Вютенды добьют оставшуюся армию. Не беда, что они потеряли тяжелые осадные машины. Главное — к утру они уже будут праздновать безоговорочную победу, сидя на костях поверженных врагов.

— Перфрун станет нашим! — яростно закричал Димир, разрывая голыми руками очередного несчастного воина. Боевая лихорадка полностью захлестнула воина, он уже не мог контролировать себя, кое-как стараясь двигаться в бою прочь от своих союзников. Вютенд не был до конца уверен, что в пылу битвы сможет отличить врага от друга.

Джонатан боялся. Не разъяренного медведя, почти невидимыми фиолетовыми нитями соединенного с безумным человеком, упивающимся своей силой. И не принцессы Кары, что превратилась в обещанную пророчеством Святую Мечей. Джонатан Зир боялся того зверя, в которого превращался сам. Сын Владыки Ночи всегда знал, догадывался, что этот момент наступит. Кровь местных существ не пробуждала в нем трансформацию до тех самых пор, пока он не прикоснулся к венам бессмертной Венеры.

Теперь все было по-другому. Мужчина посмотрел на свои руки, тающие в тени, исчезающие во тьме. Такие нереальные, потусторонние, чуждые этому миру. На небе блеклым, приветливым светом мерцали ночные светила. Они манили древнее существо, подталкивали его сделать еще один шаг. Джонатан усмехнулся, неожиданно почувствовав озноб. Знал, что он означает.

Жажда крови, желание обрести могущество. Именно таким был его отец. В родном мире Джонатана тот не знал противника, врага. Стихия ночи, обретшая острые, как пилы, клыки, вознамерившись утолить безграничную жажду. Никто и ничто не сможет остановить его безудержный полет.

Джонатан Зир закрыл глаза. Смирился со своей судьбой. Как бы сильно он не хотел оставаться человеком, или хотя бы подобием смертного — этот дар у него забрали. Природа взяла верх и все, что он еще может сделать — это подарить хотя бы одну победу. До того момента, когда навсегда исчезнет, потеряется во тьме и превратиться в стихию ночи. Голодную, ненасытную, безумную, неуничтожимую.

Рыцарь Линарис отделился от теней и шагнул вперед, навстречу Вютенду. Димир заметил его, зарычал, бросаясь на своего врага. Северянин тут же вспомнил монстра, несущего мачту уничтоженного корабля. Именно этот уроженец Перфруна рассказал им о захвате Кардана.

— Я думал, Тристан уничтожил тебя, проклятый монстр! — выкрикнул Димир, без промедления бросаясь на Джонатана.

Монстр? Владыка ночи усмехнулся, даже не пытаясь увернуться. Тяжелые лапы ударили по телу, ломая бесполезный каркас. Смертная скорлупа, слабая и бестолковая. Почему все эти годы он так сильно хватался за нее, держался, стараясь ужиться с простыми расами? Они ему не ровня.

— Сдохни! — прорычал Димир, разрывая могучими лапами свою жертву надвое. Массивные челюсти сомкнулись на шее мужчины, отгрызая голову. Северянин праздновал победу, надменно полагая, что смог такими глупыми фокусами сразить того, кто каждую секунду терял остатки человечности.

— Боюсь, это невозможно.

Тени дернулись со всех сторон, подбрасывая «массив» вместе с Димиром вверх. Северянин вскрикнул от неожиданности, стараясь развернуться в воздухе и приземлиться на лапы. Ему удалось, но внизу его уже ждал точный удар сверкнувшей рапиры, пробившей легкое. Специальный, выверенный укол, который замедлит Вютенда достаточно, чтобы владыка ночи насладился его агонией.

— Черт, — скрипнул зубами Димир, понимая, что не заметил удара.

Джонатан стоял перед ним, распахнув рот в ужасающей ухмылке. Внутри роились острые зубы, разбросанные безо всякого порядка по полости черного рта. Они крутились и скрипели, создавая ужасающую, смертельную симфонию. Вютенд невольно коснулся ладонью шеи, представляя, что этот голодный рот вот-вот вцепится в его кожу, разорвет ее за несколько секунд и погрузится в плоть, насыщаясь кровью. Изображение столь яркое и отчетливое, что Димир ужаснулся его реалистичности.

— Я вижу страх внутри тебя, — уверенно проговорил монстр, двигаясь навстречу Вютенду. — Ты правильно делаешь, что боишься. Сегодня та самая ночь.

— Та самая? — неуверенно проговорил Димир. Он путался в своих мыслях, теряя боевой задор и радость собственной силы. Даже его дух — гигантский медведь, склонил голову и опустил плечи. Невозможно было сражаться против того, кто обладал столь давящим преимуществом.

— Та ночь, когда ты умрешь, — кивнул Джонатан, оказываясь лицом к лицу с Вютендом.

Димир воскликнул, стараясь ударить всеми силами, приказывая «массиву» разорвать противника. О чем северянин думал в тот момент? Удастся ли ему победить? Нет, конечно же нет. Он хотел просто отсрочить конец, попытаться убежать, спрятаться, исчезнуть. Ему хотелось вернуться домой, в Северную Империю. Димир не хотел умирать. Поэтому закричал, когда встретился глазами с Джонатоном и не увидел в бездонных черных колодцах ничего, кроме упрямой нечеловеческой жажды и абсолютного безразличия.

В свой предсмертный момент Димир почувствовал себя пищей. Не живым человеком, прославленным воином и легендарным Вютендом, служившим Императору. Он стал не больше чем деликатесным блюдом, поставленным ко столу великого чудовища.

Джонатан ударил рапирой, нанося размашистые, ленивые удары. Столь быстрые движения, что Димир не в силах был уследить за ними: только запоздало осознал, что уродливый монстр смог различить духовные нити, связаывающие его с «массивом». Гигантский медведь разочарованно зарычал, теряя связь со своим избранником и тая в воздухе. Этому существу больше не было места среди смертных. Димир остался совсем один. Лишенный своего мифического зверя, он стал просто сильным, опытным воином, забравшим множество жизней. Он смело стиснул кулаки и попытался вновь ударить Джонатана.

Серебряная рапира упала на землю, задорно сверкнув напоследок. Владыке ночи больше не требуется оружие. Джонатан схватил северянина и рывком подтянул к себе, хватаясь ртом за пульсирующую шею. Зубы без труда разорвали плоть и владыка ночи замычал, с удовольствие осушая тело могучего северянина.

Десятки солдат окружили его, обеспокоено глядя на Рыцаря Линарис, меняющегося на глазах. Он перестал быть похожим на простого смертного. Разрастался в размерах, одновременно растворяясь в тенях. Очевидцы вспоминали крылья, вырвавшиеся из спины Джонатана. Говорили о когтистых лапах и уродливом лице, выросшим из головы мечника. Спустя чуть меньше минуты все было кончено.

Безразличным движением владыка ночи метнул высушенное тело в сторону. Худая оболочка, лишенная прошлой мощи. Легенда Димира прервалась в этот день. Джонатан взглянул на окруживших его солдат. Кем они были? Врагами, союзниками? Монстр больше не знал. Зато видел, как внутри смертных пульсирует густая, яркая кровь. Все, что ему было нужно — это только позволить себе потянуться к ней, захватить их тела и насытиться.

— Нет, — мягко проговорил монстр, останавливая самого себя. Он прыгнул вверх и понесся в сторону бескрайнего леса. Убежать, скрыться, улететь достаточно далеко, чтобы дождаться утра и избежать смертельного света небесных светил.

Он не станет вмешиваться в битву Линарис и Кары. Не станет помогать или мешать им. В этот день погиб Джонатан Зир, уничтожив могущественного Вютенда. Его последний, великолепный подвиг. То существо, что выжило, уже на следующий день потеряет все воспоминания и чувства Джонатана, превращаясь в темный порыв ветра, страшный танец теней на задворках сознания, ночную страшилку для непослушных детей. Владыка ночи нырнул в тени и растворился в них, забывая о том, кого когда-то звали Джонатан Зир.

Глава 3. Ошибочные решения

Он жадно схватил пальцами землю и поднес к лицу. Ноздри раздулись, вдыхая запах обожженной земли, заставляя чувствовать новые, ранее неизведанные ноты. Мужчина поморщился, открывая глаза и с недовольством отряхивая ладонь. Латные рукавицы ударились друг о друга, выбивая неприятный звон. Принц Тканга поднялся и с недовольством посмотрел на своих сопровождающих. Троица выживших воинов старалась провалиться под землю или попросту исчезнуть, но только не держать ответ перед жестоким молодым принцем.

— Так значит, — проговорил он медленно, рассматривая руины, оставшиеся после временного лагеря. — Во всем виноваты гигантские монстры и огненные демоны?

Лагерь не удалось развернуть до конца. Некоторые палатки так и остались скатанными полотнами, бережно перетянутыми веревками. По решению командования солдаты принялись спиливать близлежащие деревья, ограждая себя от угрозы нападения эльфов. Выполнить приказ они не успели — резные цепочки валялись посреди опилок, а несколько безвольно обвисли, наполовину утопленные в недорезанные стволы. Монстры застали отряд разведчиков врасплох, расправившись с ними за несколько минут.

Хотя нет, не так — монстры лишь посеяли панику, уничтожили всех демоны, которых вызвала Марина Айзеркил. Неожиданно возникшая родственница Императора Аюра, способная призывать адские создания. Принц Тканга не ожидал, что опасная женщина окажется на Перфруне. Надеялся, что нападение «черных князей» на столицу Империи пройдет успешно и заставит проклятую демоническую жрицу остаться на севере. Вестей от своих шпионов из Северной Империи они давно не получали и это беспокоило. Недостаток информации привел к провалу, чем Тканга был откровенно недоволен. Впрочем, терять хладнокровие и вымещать злобу на простых солдатах он не собирался. Непозволительно наказывать людей на войне, потворствуя собственным низменным желаниям.

Острый конус копья остановился в паре сантиметров от лица солдата. Тот затрясся и стал медленно шевелить губами, умоляя сына Леопарда пощадить его.

— Я не стану вас убивать, если вы начнете отвечать на мои вопросы, а не трястись тут, как стая бесполезных малолетних девиц, — огрызнулся Тканга, с силой ударяя солдата древком по лбу. Тот свалился на землю и захныкал, зато остальные вытянулись по струнке и готовы были отвечать. — Ну?

Принц не хотел повторять свой вопрос, вот только его солдаты от страха забыли, что несколько секунд назад спрашивал принц Леопарда. Тканга опустошенно дотронулся указательным пальцем до виска, стараясь круговым движением унять разгорающуюся мигрень.

— Один из них был оборотнем, второй похож на человека, что сидел верхом на огромном белом ягуаре. Вот только никакого седла не было, — смутился солдат, стараясь вспомнить все подробности того события. — Они вроде как хотели спасти ту самую женщину, что носила жизнь под сердцем. А потом она закричала и прямо из воздуха ступило уродливое огненное воинство.

— Вы бежали?

— Даже если бы мы захотели бежать, — нашелся второй солдат. — То не успели бы. Латные рыцари пали первыми, за ними все остальные.

— Как вы выжили? — Тканга убрал копье и вновь стал рассматривать разрушенный лагерь, силясь понять: упускает ли он что-то важное?

— Мы не выжили, враг пощадил нас. Красноволосая женщина сказала, что мы будем сопровождать выжившего. Капитана Нбаго. Тот доставит вам послание.

— Но Нбаго мертв, — Тканга кивнул в сторону недавно собранного погребального костра. Капитан получил отдельный постамент, на скорую руку сложенный из камней и украшенный лентами и бусами. Остальных солдат пришлось скидывать в вырытую яму. Шла война и у южан не было времени оказывать почести всем и каждому.

— Не женщина убила его, — прошептал солдат, чувствуя, как сводит горло.

— Все верно! Это я казнил гнусного предателя! — воин в угольно-черной латной броне неожиданно оказался рядом. Он спрыгнул с горного уступа неподалеку и устремился сюда сразу, как только услышал, что разговор принимает интересный поворот. Повинуясь желанию владельца, шлем раскрылся и слился с остальным доспехом, демонстрируя Тканге улыбчивое хитрое лицо, с хищными, острыми скулами и белобрысой жесткой шевелюрой.

— Принц Винчига, — с небольшим сожалением произнес Тканга. — Чем обязаны вашему визиту?

— Да мне стало скучно в основном штабе, решил прогуляться по окраинам, а тут вдруг — слышу! А там ваш капитан секреты рассказывает врагу! Пришлось его убить! — обезьяний хвост за спиной так и вертелся из стороны в сторону.

— Вы убили капитана и даже не потрудились понять причины его предательства? Это не слишком разумно. Мы на войне — и даже предательство может быть стратегическим ходом.

— Не. Предательство есть предательство. Сколько еще этот старикан мог растрясти северянке? Нельзя было рисковать, я принял решение.

— Вы ослушались приказа и провели самосуд над нашим солдатом, — Тканга с трудом сдерживал сталь в голосе, смотря на кривляющегося дурака.

— Не будь так серьезен, Тканга! — рассмеялся Винчига. — Главное, что наши враги еще ни о чем не догадываются, а значит все идет как надо. Тебе стоит поблагодарить меня за службу, а не сверлить грозным взглядом! Тем более, что я знаю, какой на самом деле ты весельчак.

— Ослушаешься приказа еще раз, сын Обезьяны, и я отошлю тебя на юг. Мне не нужны те, кто не обучен смирению, — отрезал Тканга, отворачиваясь.

Вот та самая деталь, которую он упустил: разрушенное здание, на которое будто гигантское дерево обрушилось. Шест принца Обезьяны не иначе. Проклятый Винчига, Тканга знал, что от его взрывного нрава будут проблемы, но не ожидал, что так скоро.

— Эй, — принца Леопарда схватили за плечо и развернули. Налитые кровью глаза Винчиги уставились на спокойного Ткангу. — Если ты станешь обращаться со мной как со второсортной шавкой — я тебя уничтожу. Запомни это, гаденыш. Рядом нет твоего папочки, а я сильно сомневаюсь, что ты сможешь со мной справиться без его помощи.

— Твоего отца тоже нет рядом, — улыбнулся Тканга, хватаясь за руку принца и сжимая ее изо всех сил. Угольная сталь брони треснула и Винчига крикнул, хватаясь за запястье. — Не забывай, чья семья сидит ближе к пламени. А теперь скажи мне, Винчига, — принц дернул высокомерного воина к себе, хватаясь свободной рукой за шею смутьяна. Наследник трона Обезьяны попытался выбраться, но не смог. Неожиданная мощь Леопарда стала для него настоящим потрясением и во взгляде, что еще секунду назад утопал в гневе, появились различимые капли страха. — У меня будут с тобой проблемы?

— Нет, мой принц, — замотал головой Винчига, мечтая вырваться из титанической хватки.

— Прекрасно, — Тканга оттолкнул принца и тот с трудом удержался от того, чтобы не упасть на спину.

— Я так и знал, с тобой будет по-настоящему весело! — тут же закричал Винчига, хохоча и убегая.

— Чертов безумец, — сквозь зубы процедил Тканга, рассматривая рваную рану у себя на животе. В тот момент, когда принц схватил Винчигу за руку, наследник Обезьяны ударил его в бок, раздирая несколько слоев волшебных лат.

— Зря ты так с ним, — милый голос заставил Ткангу забыть обо всем на свете.

— Ифе? — одна из его разведчиц. Принцу не стоило проявлять к ней особое отношение, выделять среди других, но он ничего не мог с собой поделать. Зато мог часами любоваться ее васильковыми глазами, чувственной розовой полоской губ и непослушной россыпью кудрявых волос. Маленькое аккуратное золотое колечко в правой ноздре очень выгодно и броско смотрелось на ее коже, цвета свежесваренного какао.

Подарок принца Тканги, немыслимый, неправильный, оскорбительный для его положения. Их маленький секрет, который никому не стоит знать. Мысленным приказом принц заставил броню собраться в непроницаемый шлем, стараясь скрыть свои эмоции. Радостная улыбка Ифе стала подтверждением его догадки — разведчица знала, что прямо сейчас могущественный принц Леопарда улыбается и заливается краской, словно маленький мальчик, впервые увидевший девушку из сокровенных снов.

— Простите, вы посмели критиковать мое поведение в отношении принца Винчиги? — нарочито громко произнес Тканга, хотя все солдаты и так догадывались об «особых» отношениях принца и девушки.

— О нет, как вы могли подумать? — наигранно произнесла Ифе, подходя к валяющемуся на земле солдату и помогая ему подняться. — Он же пережил нападение демонов и чуть не лишился жизни. Разве не стоит быть с ним помягче?

— Не так уж и сильно я его ударил, — усмехнулся Тканга. Разведчица подняла солдата и принц заметил огромный синяк, уже образовавшийся вокруг острой шишки. — Ладно. Может быть переборщил. Я дарую вам троим пять дней увольнения, — поднял ладонь Тканга, — возьмите своего товарища и направляйтесь в основной лагерь, там озвучьте мой приказ.

— Вы слишком добры, принц Тканга, мы не смеем вас больше задерживать. Столь великодушны. Для нас честь — служить вам и вашему отцу! Долгих лет правления роду Леопардов!

Троица продолжала сыпать любезностями, стараясь как можно скорее убраться подальше от принца. Он с Ифе так и простояли несколько минут, смотря вслед троице солдат, старательно улепетывающих из разрушенного лагеря. Остальные воины были заняты своими делами: избавлялись от тел, очищали лагерь и готовились вновь устанавливать укрепления. Несмотря на произошедшую трагедию, этот опорный пункт все равно будет возведен.

Через пару часов сюда направится другой отряд разведчиков, они закончат начатое и к вечеру возведут временные укрепления. А потом несколько недель будут готовить лагерь к проходу основной военной колонны южан.

— Сколько еще крови наших братьев и сестер прольется на этой чужой земле? — тихо проговорила Ифе.

— Не одобряешь эту войну?

— Ненавижу уродливых местных жителей, возомнивших себя достаточно важными, чтобы препятствовать нашим планам. Глупые варвары, которые не сумели даже научиться жить сообща. Разорванная междоусобной возней земля. Для этих мест мы станем настоящими избавителями, божественным даром измученной земле.

Тканга не мог налюбоваться красотой яростной Ифе, рассматривая ее сквозь узкую прорезь латного шлема. Они ступили на эту землю ради ценной магической руды, из которых были созданы их доспехи. Мало кто знал о том, что южный континент почти израсходовал весь свой запас. Им необходимо было найти еще, увеличить свою военную мощь. Они с отцом не верили в пророчество и обещанное «Пробуждение». Древние истории лучше оставить глупцам и фанатикам. Залежи волшебной руды были куда важнее детских сказок.

— Отец обрадовался бы, услышь он твои слова, — ответил Тканга, стараясь скрыть настоящие мысли за очередной шуткой.

— Думаешь? — сощурила глаза разведчица.

— Хочешь узнать, что я думаю? — девушка кивнула. — Думаю, если ты хорошо проявишь себя в ходе этой войны, отец позволит тебе подняться так высоко в ранге военного, как только возможно. И тогда, может быть, принцу Леопардов не зазорно будет взять в жены настоящего героя войны за Перфрун.

— Ради такого будущего, принц Тканга, я готова поджарить весь этот поганый континент пламенем столь жарким, что даже демоны позавидуют.

Тканга засмеялся, видя дьявольские искры в глазах своей избранницы. Яростный огонь завоеваний на фоне василькового полотна заветных цветов. Он мог бы любоваться этой женщиной всю оставшуюся жизнь. Но для этого, ему придется выиграть очередную войну.

— Принц Тканга, Ифе, — несколько разведчиков оказались рядом. Наследник Леопарда их даже не услышал, полностью очарованный красотой своей спутницы. Он, впрочем, мгновенно смог вернуть жесткий нрав и приказал шлему исчезнуть, недовольно глядя на троицу разведчиков, притащивших с собой ребенка. На вид лет пятнадцать, может чуть старше. Глуповатая улыбка деревенского дурачка, веснушки и излишне яркие глаза. Блондинистая грива волос столь густая, что почти полностью закрывала лицо. Сказать кем был этот ребенок — мальчиком или девочкой, было задачей не из легких.

— Вот, ошивался рядом с лагерем, — проговорил один из разведчиков.

— Свяжите его и отправьте в основной лагерь. Пусть послужит на благо нашего короля, — недовольно пожал плечами Тканга.

— Принц, простите, но мы бы не стали вас беспокоить, если бы это был обычный пленник, — чернокожий воин вздохнул. Очередной «необычный пленник». В прошлый раз это закончилось тем, что его лагерь был уничтожен.

— Кто он?

— Я Хельги. Хельги Люмос, — радостно ответил ребенок на южном наречии. — И я могу помочь вам захватить Перфрун.

— Да? — удивился принц, отходя чуть назад и закрывая собой Ифе, мысленно приводя броню в боевую готовность. — И как же?

— Запросто, — засмеялся ребенок. — Я покажу секретный ход в Фея-эн-ток. Город, где скрываются короли людей. И где находится самый крупный рудник мифической стали, — подмигнул необычный мальчуган могущественному принцу юга сквозь копну длинных волос.

***

Как давно они не виделись? Прошел почти год, даже чуть больше. Марина с нескрываемой радостью разглядывала свою Ученицу, постепенно вырастающую в удивительную женщину. Уже сейчас она выглядела намного старше: то время, что она провела в Северной Империи, стоя на пороге смерти. И возвращение на Перфрун, когда ей пришлось мгновенно окунуться в перипетии королевской жизни. Линарис Грейскейл перестала быть обычной девочкой, последней представительницей древнего рода, создавшего Перфрун. Она превратилась в Королеву Линарис Грейскейл. Ту, в ком нуждались свободные народы.

Она заставила их пойти войной против захватчиков и, неожиданно, одержала сокрушительную победу. Теперь Перфрун должен принадлежать ей и только ей, а все остальные жители преклонят колени и примут маленькую девочку своей единственной Королевой. О таком будущем для нее мечтала Марина. Ради этого Мастер Меча сражалась и свято верила в то, что творит добро для своей подопечной.

Реальность же, в очередной раз, оказалась куда более изворотливой. Год в этом мире отличался от привычного Марине земного. Он был куда дольше, растянутее и считался почти за полтора земных. За это время Линарис успела вырасти и стать уверенной молодой королевной. К сожалению, ее враги тоже времени даром не теряли. Узнав о разгроме армии Северной Империи, Королевство Людей тут же мобилизовали свою армию. Они без труда отбили центральный Дундимар, уничтожая оставленные без высшего командования крохи имперской армии.

Линарис все еще была в плену, когда это случилось. Виктор Намбэ, оставшийся исполнителем воли маленькой королевы, не успел достучаться до разума свободного народа и заставить их выступить против королевской армии. Все, что ему удалось — это убедить их отсечь дальнейшее продвижение бывших завоевателей.

Длинные, недовольные, голодные и свирепые колонны объединенной армии орков, гномов и людей выдвинулись цепкими силами в сторону Дундимара, заключая его в оцепление. Королевская армия была сильна, но, боясь потерять Дундимар, решила провести неожиданно холодную зиму в относительном спокойствии.

Кардан разрушен, Вудрип сожжен, Дундимар в руках Королей Гринхолла. Линарис вернулась и вновь надела корону, недовольно рассматривая карту Перфруна. Все, что ей досталось — это все тот же Бринт Морт, окруженный мелкими соседними поселениями, в которых жили голодные, замерзшие и уставшие существа.

Линарис Грейскейл потеряла бы власть, если бы не помощь ее Учителя. Своим первым указом девочка потребовала восстановить Кардан. Многим это решение не понравилось, но они подчинились, еще не зная, что по окончанию зимы с Северной Империи отправятся нагруженные золотом и продовольствием корабли, несущие вместе с избавлением от голода и страха, самый важный документ в современной истории Перфруна.

Император Аюр Айзеркил I заключил мирное соглашение с Королевой Перфруна Линарис Грейскейл, признавая ее единственной полноправной правительницей материка. Свободные жители готовились ко второй волне войны с северянами, заметив их флаги на приближающихся кораблях, а вместо этого получили могучего и богато союзника. Та весна оказалась прекрасной и счастливой, вселяющей надежду в измученные сердца жителей.

Следом за мирным соглашением наступило время относительного спокойствия. Королевство Линарис зализывало раны, стараясь восстановить большие города, наладить торговое сообщение и вернуться к привычному ритму жизни. Эльфы все еще скрывались в своих поганых непроходимых лесах. Короли Людей не желали отдавать Дундимар, возводя длинные каменные стены, отделяющие город от всего остального Перфруна. Через несколько длинных месяцев Гринхоллу удалось полностью перекрыть торговый тракт, ведущий из Дундимара в столицу Королевства Людей. Они называли эту огороженную каменной стеной дорогу «Железным Путем», местные называли «Поганой Дорогой».

Тем не менее, война и страдания остановились. Линарис называли избавительницей, величайшей из Королев и так далее. Население Перфруна успокоилось и не собиралось готовиться к очередной войне. Даже наличие подлых и раздражающих людей не расстраивало свободные народы. Так было до тех самых пор, пока с Юга не приплыли первые корабли. Южане объявили войну и Перфрун тут же захватил панический ужас. Который только усилился новостями о том, что Западные Острова, исторически не участвующие ни в одной масштабной войне, выслали военные лодки в сторону Перфруна.

Последней новостью, которая долетела до Марины в ее замке на Севере, стали слухи о том, что коренные жители Красной Земли обучились морскому делу и вскоре еще один флот прибудет на восточный берег многострадального континента. Будущая императрица не выдержала и отправилась на помощь своей Ученице, наивно полагая, что сможет помочь в войне абсолютно незаметно.

— Не нравится мне все это, — Орин был в своем репертуаре. Бурчал себе под нос нарочито громко, как бы невзначай притягивая внимание Марины.

Их посадили на роскошные высокие стулья, установленные в импровизированном тронном зале, в который переоборудовали одну из оружейных Бринт Морта. Принцесса и князь сидели чуть поодаль, чтобы не мешать Королеве Линарис и ее советнику Виктору Намбэ разбираться с насущными вопросами, выслушивать жалобы прибывших гонцов и подписывать указы. Альзар, естественно, пропал почти сразу, как только они оказались в замке.

Они провели ночь в Бринт Морте, так и не успев толком пообщаться с Линарис. Наутро проснулись и получили завтрак в отведенных для них покоях. Потом прибежал взмыленный Мортимер Джозеф Стрикленд, ставший генералом войска Линарис. Он сопроводил их в тронный зал и усадил в эти самые кресла. Линарис и Виктор весело кивнули им, приветствуя, а потом погрузились в работу. Так и прошли следующие несколько часов.

— А мне нудность твоя не нравится, но я же ничего не говорю, — фыркнула Марина, даже не смотря в сторону князя.

— То есть, когда ты бросаешь все, никому ничего не говоришь и отправляешься на Перфрун — это нормально и весело. А когда я указываю тебе на опрометчивость и откровенную глупость этого поступка — это нудность?

— Вообще-то, я оставила письмо, — пожала плечами принцесса севера.

— О, спасибо большое, ваше императорское величество! Конечно же, письма достаточно, чтобы успокоить все наши беспокойства. Мы на пороге войны с «черными княжествами», черт знает что происходит во всем остальном мире, а ты берешь и отправляешься на Пефрун, охваченный войной!

— Давай, приплетай уже ребенка, я же знаю, тебе хочется, — Марина повернулась и в глазах ее всколыхнулись лепестки адского пламени.

— И это не говоря о том, что ты ожидаешь рождение нашего ребенка, — заскрежетал зубами Орин. В отличии от большинства обычных людей, его не пугали демонические способности Марины. Могущественный Вютенд, получивший волею случая одного из мифических духов, он не собирался так просто поддаваться страху и избегать взгляда своей возлюбленной.

— Этот ребенок защищен лучше, чем любое другое существо в этом мире, — зашипела Марина. Ее бесила смелость и непреклонность Орина. Было время, когда она восхищалась князем, но сейчас он превратился в настоящую курицу-наседку, запрещая ей делать хоть что-то, если это не было связано со спокойствием и безопасностью.

— То, что вы с императором сплели адские руны и заставили армию демонов защищать ребенка — еще не делает его бессмертным. Как и тебя — неуязвимой. Что ты пытаешься доказать, Марина? Что ты сильнее всех в этом мире? Кара исчезла навсегда, ты спасла свою Ученицу. Разве не стоит дать себе немного времени и расслабиться? Ты всегда говорила мне, что мечтала о мирной, размеренной жизни. А теперь, когда ты ее получила — выходит она тебе больше не мила?

— Что за шум, а драки нет? — вклинился в беседу улыбчивый Виктор Намбэ, не дав Марине времени на ответ.

— Нет шума, потому и драки нет, — ответил Орин своим мягким, медовым голосом. Виктор, который впервые услышал, как разговаривает князь, на секунду заслушался, забывая свой вопрос.

Управляющий Бринт Морта, а ныне первый советник Королевы Линарис, откашлялся, стараясь вернуть самообладание и отмахнуться от наваждения, которое приходило вместе с приятным, глубоким тембром князя Орина.

— Все в порядке, Виктор, — Марина уперлась в подлокотники, не без труда поднимаясь со стула. Она подошла и неуклюже обняла замешкавшегося мага.

— До меня доходили слухи, что ты ожидаешь потомство, но я даже не думал, что так скоро, — советник уставился на выпирающий живот.

— Осталось несколько недель, — посетовал Орин, вставая рядом с принцессой. Его недовольство выходкой принцессы было легко распознать.

— К чему этот риск? — холодный, чуть надменный голос настоящей королевы. Марина усмехнулась, считая, что Линарис собирается в шутку отчитать ее. Наследница Империи уже заготовила «достойный» ответ, когда неожиданно встретилась с глазами Ученицы.

Сталь. Вот и все, что осталось в глазах некогда милой, приветливой девочки. Всего лишь за год от мягкого, улыбчивого ребенка не осталось и следа. И как она сразу не заметила? Перед ней больше не было испуганной, неумелой Линарис. Осталась только Королева Грейскейл, узурпатор и самопровозглашенный правитель Перфруна. Представитель расы предтеч, собравшаяся забрать то, что было ее по праву рождения. Губы стянулись в холодной, узкой линии, а последние силы молодая Королева тратила на то, чтобы ее лицо не затянула гримаса величайшего презрения.

— Выходит, я ошиблась и тебе уже не нужна моя помощь, — легко ответила Марина, улыбаясь с досадой.

— Не нужна, — уверенно кивнула Линарис. — Сначала я подумала, что Северная Империя решила вновь напасть на нас, когда до меня дошли слухи об открытии портала.

— Император никогда не нарушит мирного соглашения, — жестко отрезала Марина.

— Хорошо, — рубленный, высокомерный ответ. — Рада видеть тебя, Марина. Я распоряжусь, чтобы тебе обеспечили безопасную дорогу в Кардан. Надеюсь мы еще встретимся. Когда-нибудь.

Линарис мимолетно прислонилась к Марине, обнимая ее. Учителю показалось, что в эту секунду ее Ученица вздрогнула. Но девушка тут же отошла в сторону, кивнула князю и резко развернулась, удаляясь из тронного зала.

— Неожиданный поворот, — тихо проговорил Орин.

— Это еще не все, — телепатический призыв пронзил головы Марины и князя, а Виктор только виновато улыбнулся, указывая им на выход. — Линарис нужна ваша помощь, вы успели как нельзя вовремя. Расскажу обо всем, как только мы покинем Бринт Морт. Тут небезопасно.

Путешественники из Северной Империи переглянулись и отправились следом за понурым Виктором Намбэ, теряясь в догадках и пытаясь понять: что, черт возьми, тут происходит.

Глава 4. Надежные союзники

— Что случилось, Виктор?

Они молчаливо вышли из тронного зала и направились вниз, спускаясь по длинным винтовым лестницам непреклонного замка. Бринт Морт выстоял против армии Северной Империи и превратился в настоящий символ свободного народа. Неприступная крепость, ставшая столицей Королевы Линарис Грейскейл. Виктор уверенно шел вперед, не оборачиваясь по сторонам и не отвечая на приветствия высокопоставленных посетителей. Орин и Марина еле поспевали за бывшим тюремщиком, старающимся как можно скорее покинуть стены своего собственного замка.

Дубовые ворота, обитые сталью, были опущены, обеспечивая безопасный проход над крепостным рвом. Троица устремилась вперед, двигаясь по самой кромке, пытаясь как можно скорее обойти очередь из карет и повозок, каждая из которых ехала на встречу с королевой. Они преодалели довольно большое расстояние, когда, наконец, Марина недовольно выдохнула и уселась на свежесрубленную скамейку.

Долина Бринт Морта изменилась. Теперь это был уже не привычный пустырь, идеально подходящий для сражения двух армий. Того места больше не было. Подножие Бринт Морта превратилось в самый настоящий город. Пока еще не слишком высокий, плотный и обжитый. Но пройдет еще немного времени — и от истории замка-тюрьмы не останется и следа. Бринт Морт станет торговым сердцем Перфруна, столицей великой Королевы Линарис.

Даже сейчас тут чувствовалась свежесть и радость, бессовестно гуляющая по широким улицам. Двух и трехэтажные дома напоминали Марине Дундимар. Правда, центральный город Перфруна запомнился ей уродливой грязью окраин и неказистыми постройками, смешением гномьего и орочьего строительного ремесла. Город при Бринт Морте выглядел совсем иначе.

Чистый, украшенный яркими цветами и живой, счастливый, веселый. Дети звонко смеялись, бегая по безопасным улицам и не встречая ничего, кроме довольных улыбок родителей и соседей. В центре городка расположилась огромная ярмарка, куда привозили свои товары купцы со всего Перфруна. Издалека Марина даже подметила парочку торговцев, чьи одежды и суровый внешний вид выдавали в мужчинах коренных северян.

Они прошли мимо ярмарки, не сильно задерживаясь, и отправились дальше, в сторону окраины. Когда они проходили мимо небольшого сада, украшенного цветами и фруктовыми деревьями, Марина свернула в сторону и уверенно направилась к просторной скамейке. Женщина уселась и демонстративно-сосредоточено уставилась вперед, намекая Виктору и Орину, что не сделает больше ни шагу. Управляющий Бринт Морта тяжело вздохнул, воровато оглядываясь по сторонам, но все же повиновался, устремляясь к Марине вместе с Орином. Когда мужчины уселись по разные стороны от девушки, будущая наследница Северной Империи задала свой вопрос.

— Много чего, — ответил Виктор, устало массируя загривок. — Даже не знаю с чего начать.

Мужчина откинулся на спинку и закрыл глаза, подставляя лицо небесным светилам. Марина с Орином ждали, не решаясь тревожить мага, который думал, как лучше ввести старых друзей в курс дела.

— Я еще не знаю до конца, — начал он, — могу ли я вам доверять.

— Тогда нам и вправду стоит вернуться в Северную Империю, — жестко ответила Марина, подтверждая, что не собирается терять время впустую.

— Вижу, жизнь среди льда и холода не прошла для тебя бесследно, Марина, — рассмеялся Виктор. — Ладно, ладно. Не кипятись, я просто пытаюсь разобраться во всем сам, как обычно. Но получается все хуже и хуже, — мужчина потер виски и размял плечи. — Устал я. От всего этого, — Виктор взмахнул руками, указывая на город перед собой.

— Разве ты не хотел помочь Линарис воцариться на Перфруне и закончить бесконечные распри?

— Хотел. Вот только кому есть дело до моих желаний? Мы выиграли битву, но проиграли войну. Короли Гринхолла претендуют на эти земли. Треклятые остроухие ублюдки, — махнул Виктор в сторону королевства эльфов, — готовят очередной заговор и заручились поддержкой Западных Островов, теперь еще и эти южане. Зачем они вообще сюда сунулись?

— Ты забываешь о Красной Земле и их флоте, — поправил Виктора Орин, добавляя еще одну ложку дегтя в переполненную чашу страданий мага.

— Ничего я не забываю, — раздражительно встрепенулся управляющий Бринт Морта. — Ты вообще кто такой?

— Это Орин, отец моего ребенка и князь Цегера, — шутливо представила своего спутника Марина.

— Альзар сказал, что ты Вютенд, — Орин кивнул. — Ну обычный человек вряд ли бы твой характер выдержал, — усмехнулся маг и северянин не смог сдержать улыбку.

— Я вам не сильно мешаю? — нахмурилась Марина, поджимая губы.

— Ладно, прости, — рассмеялся Виктор. — В общем война — это еще полбеды. Линарис, она, мне кажется она запуталась, — мягким и тихим голосом проговорил мужчина. — Слишком многое на нее свалилось, страдания, война, надежды жителей и постоянное давление со всех сторон. Не думаю, что девочка была готова стать королевой.

— Не стоит недооценивать мою Ученицу, — фыркнула Марина.

— Да? Ответь мне тогда, великая Марина Айзеркил I — если Аюр завтра умрет, готова ли ты будешь занять его место и стать Императрицей Севера?

— Нет, но, — Марина ответила не задумываясь и тут же пожалела об этом. Лицо Виктора расплылось в удивительно широкой, издевательской ухмылке. — Именно этот ответ ты и ожидал услышать?

— А ты почти вдвое старше Линарис. Она все еще девочка, а на ее плечах уже огромный, неподъемный вес, — Виктор не стал попросту злорадствовать. — Хоть она и представитель древней могущественной расы, внутри она самый обычный ребенок, боящийся всего на свете. Поэтому последнее время она принимает все больше и больше рискованных, необдуманных решений. И самое плохое — она перестала меня слушать.

— Почему?

— Реджинальд, — скривил губы Виктор. — Старый ублюдок предал ее, обвел нас всех вокруг пальца, в довесок еще и оказался одним из лидеров этих проклятых «черных княжеств». Такой выходки от него никто не ожидал, хотя доверять магам — вообще глупо, — Марина невесело кивнула, соглашаясь с позицией управляющего Бринт Морта. — Линарис все еще держит меня при дворе, но, сказать по правде, уже не особо нуждается в моей поддержке. Ее жизнь — череда предательств и лжи. Вокруг нее есть только один человек, кто всегда действовал в ее интересах.

— Кто? — поинтересовалась Марина.

— Это ты, — ответил вместо мага Орин. — Ты поперлась против всей Северной Империи и Святой Мечей практически в одиночку, чтобы спасти ее.

— И ты же предала ее в самом конце. Не вернулась с ней на Перфрун, выбрала свою семью, о которой раньше ничего не знала, — жестко ответил Виктор, а Марина не знала, что возразить. — Несколько недель она молчала, не желая разговаривать об этом. Может в тот самый момент ты не поняла, что именно происходит, но для Линарис ее единственный верный, близкий человек сделал простой и понятный выбор — отправил ее на ожесточенный Перфрун. «Она устала сражаться ради меня,» — так сказала королева Линарис, когда я спросил ее почему ты не вернулась.

— Я думала, что обязана защитить интересы Перфруна в Северной Империи и обеспечить безопасность земель.

— Ты думала, — поправил ее Виктор, — что впервые за то время, как оказалась здесь, нашла свою настоящую семью. Зов крови очень силен, я понимаю это и не собираюсь тебя обвинять. Просто говорю тебе, что та, кто считал себя твоей маленькой дочерью, Ученицей, потерял в тот самый день женщину, которая была для нее самым важным человеком в мире.

Тяжелые капли слез заискрились в уголках уставших глаз. Виктор был прав. Впрочем, маленькая королева тоже попала в самую точку. Марина действительно «устала за нее сражаться». Горькая, по-человечески понятная правда. Она была при смерти после битвы с Карой. Только благодаря демонической силе Марине удалось залечить раны. Еще несколько месяцев понадобилось ей на восстановление. Она могла бы вернуться на Перфрун сразу, как растаяли льды и можно было вновь пересечь океан.

Вот только она осталась. Вместо того, чтобы нестись навстречу своей маленькой Линарис, которую защищала с первого дня знакомства, Марина предпочла остаться в объятиях сильного Орина, надежно спрятавшись за нерушимыми стенами императорского замка. Под защитой самого могущественного человека во всем мире, своего прадеда, Аюра Айзеркила I.

Страх, трусость, неуверенность? Ничего конкретно и все вместе. Мысли сбивались в кучу и не давали правильного ответа. Марина знала, что поступает отвратительно, глупо и непозволительно. Но попросту не могла ничего с собой поделать. Знала, что стоит ей отправиться на Перфрун, что-то обязательно произойдет. Линарис вновь окажется в опасности и ей придется вновь сражаться с непосильными врагами. Она была простым человеком, волею случая получившим демоническую мощь. Марина устала сражаться и в этом была чистая правда. Так почему же она вновь вернулась сюда?

— Ты же поэтому здесь сейчас, не так ли? —проговорил Виктор, видя, как девушка смахивает тяжелые капли слез. — Искупление? Ты почувствовала, что Линарис в опасности, и вернулась сюда, чтобы исправить свои ошибки. Защитить ее в очередной раз тогда, когда больше некому это сделать.

— Она поехала сюда, потому что жуткая и яростная заноза в заднице, — буркнул Орин. — Ей не сидится на месте и даже скорое рождение ребенка ее не может остановить.

— Да что ты такое городишь? — возмутилась Марина, поворачиваясь к своему князю, но тот уже встретил ее широкой, теплой улыбкой. Женщина услышала, как засмеялся Виктор и Орин тут же подхватил его честный, добрый смех. Они делали это специально, показывали, что не разочарованы в ней и все понимают. Все они были людьми и никто из них не был великим героем из древних преданий, способным бесконечно сражаться с великими монстрами. У каждого живого человека был свой собственный предел.

В тот день, когда Марина победила Святую Мечей, она дошла до своего предела, разломила его, оступилась, почти умерла, но совершенно случайно выжила и продолжила путь. Дар судьбы, который она не могла так запросто «профукать». Поэтому Марина и выбрала жизнь в Северной Империи, вместо очередной войны на Перфруне. По крайне мере, до того как в одно утро не поднялась с кровати и не решила, что больше не может сидеть сложа руки.

— В общем, — отсмеявшись продолжил Виктор, — как ты знаешь, Рыцарей Линарис больше нет.

— Николас, Милс, Волген, Анри? — Марина поняла, что из той скудной переписки, которую она вела с Линарис и Вивьен, до сих пор не знает о судьбе великих мечников.

— Николас пропал в день сражения при Бринт Морте. Очевидцы говорят, что он превратился в ужасного монстра, сотканного из тьмы и живущего в тенях. Слухи о нем долетают из юго-западных деревень, но тяжело отличить правду от полоумных сказок местных жителей. Милс пропал в тот же день, вроде как потерялся в лесу. Я слышал истории о похожем зверочеловеке, что живет в Дундимаре, но проверить достоверность так и не сумел. Волген, по нашим данным, долгое время находился в плену у эльфов, а теперь, — Виктор замолчал, пытаясь вспомнить последние донесения, — его либо убили, либо он присоединился к врагу. Честно говоря, не могу вспомнить. Что же касается Анри — он так и не вернулся с Красной Земли. Не думаю, что последний дракон в мире мог погибнуть, но к нам он точно не прилетал.

— Из Лиловых Небес остались только я и Альзар, — невесело усмехнулась Марина, стоило ей заговорить о ненавистном оборотне.

— О, да. Альзар это что-то. Никогда не знаю, что у этого пса в голове.

— Он помог мне найти Марину, стоило мне прибыть в Кардан, как на следующее утро он уже постучался в двери моей гостиницы, — кивнул Орин. — Сказал, что его послала королева Линарис и он точно знает, где находится Марина. И не обманул.

— Так он и втирается в доверие. Несколько добрых, героических поступков, а затем небольшое предательство, которые он потом представляет в другом свете, — скрипнула зубами Марина, вспоминая истории, связанные с оборотнем.

— Линарис создала Тайный Совет Перфруна, — Виктор попытался привлечь внимание путешественников. — И собрала в нем всех, кто может помочь ей удержать власть.

— И кто же туда входит?

— В этом наша основная проблема, — рассмеялся Виктор. — Туда не вхожу я. Поэтому и не знаю.

— Величайший маг современности, управляющий Бринт Морта и первый советник Королевы не знает, кто входит в Тайный Совет? — нахмурилась Марина, говоря без издевки. С Линарис действительно что-то происходило и она обязана была в этом разобраться.

— Я точно знаю, что туда входит Альзар. А еще Вивьен Фривуд, вернувшая себе пост управляющей Вудрипа.

— Туда мы и отправляемся, — кивнула Марина, без труда понимая замысел Виктора. — Пытаться уговорить Альзара невозможно, а вот договориться с волшебницей — ты почему-то считаешь, что она мне расскажет. Значит, у тебя есть основания думать, что она тоже не слишком довольна решениями Линарис.

— Ты знаешь, я правда очень скучал по тебе Марина, — улыбнулся Виктор, осторожно касаясь плеча старой подруги.

— Я тоже, Виктор, я тоже. Ну что, Орин, готов отправиться обратно на юг Перфруна и навестить Вивьен?

— Эта та волшебница с татуировкой змеи на шее? — князь указал пальцем на свою шею и Марина кивнула. — Если в этом вашем Вудрипе мы еще и дракона встретим, я уже ничему не удивлюсь, — устало вздохнул Орин, поднимаясь и помогая принцессе.

— Я проедусь с вами немного на восток, у меня есть дела в одном из соседних городов, — кивнул Виктор. — По дороге расскажу все остальные важные вещи. Главное — помните, времени у вас не так много. Необходимо разобраться в планах Линарис и придумать, как избежать очередной войны за Перфрун до дня свадьбы королевы.

— Как обычно невыполнимая задача, — усмехнулась Марина, двигаясь под руку с Орином обратно в центр города. Она остановилась как вкопанная через несколько секунд, наконец переварив услышанное. Резко развернулась и глаза ее вспыхнули яростным адским пламенем. — Свадьбы?!

***

Один из самых опасных и великих существ оставшихся в этом мире стоял у просторного окна, вырезанного прямо в куске монументальной скалы, уходящей вверх, разрывая пиком непослушные облака. Замок, высеченный его отцом из гигантской скалы посреди безлюдной, одинокой красной пустыни. Под палящим дыханием светил, святыня рода драконов, символ непреклонности последней живой легенды старого мира.

Николас Крингот так и не дал все необходимые ответы своему сыну. Не успел стать тем самым отцом, о котором всю жизнь мечтал одинокий, несчастный мальчик. Анри Блеквинг, священный рыцарь Перфруна, позже — генерал священных рыцарей. Предатель. Дракон. Мифический монстр, обещанный пророчеством. Один из тех, кто остановил легенду Святой Мечей. Последний в мире Белый Дракон. Чудовище, удерживающее человеческую форму по нелепой прихоти, огрызнулось и покачало головой, рассматривая уродливые полчища местных жителей, сгрудившиеся у подножия его твердыни.

Арраки тщетно пытались пробиться в недра замка Черного Дракона, свято веря в то, что одинокое жилище скрывает магические предметы, артефакты старого мира и оружие, что поможет им в грядущей битвы. Глупые насекомые не знали, что внутри этого места уже давно нет ничего, кроме одиночества, скорби, страха и разочарований. И никого, кроме Белого Дракона.

В этот раз, к его неприступной крепости подъехал огромный жук. На его смоляной спине было установлено нечто, напоминающее шатер. Защищая наездников от пылающего солнца, этот объект совсем не вязался с варварской, дикой природой арраков. Ткани шатра всколыхнулись, разлетаясь в стороны, как по велению ветра, и на плотную спину жука-исполина шагнул высокий, уверенный аррак. На нем было подобие военного мундира, длинные полосы белого и золотого цвета опоясывали чудовище. Анри еле сдержал улыбку — уродец походил на завернутого в подарочную обертку жука.

— Великий правитель Черного Замка! Наш чемпион прибыл, чтобы держать с тобой разговор! — зубы последнего дракона скрипнули. Он не ожидал услышать человеческую речь, льющуюся изо рта насекомого. — Мы прибыли с дарами и желаем мирно разрешить наш конфликт. Чемпион просит тебя об аудиенции, Анри Блеквинг!

Они знали его имя? Откуда? Анри не знал ответов на эти вопросы, а потому сжал кулаки, мысленно готовясь к очередному сражению. Больше сотни раз армия арраков нападала на его крепость, мечтая разрушить неприступные ворота и ворваться внутрь. Каждый раз они отступали, не в силах сравниться с величием сына Николаса Крингота. Этот раз не будет отличаться. Даже если они научились разумной речи, не значит, что они смогли стать искусными воинами. На стороне насекомых были только числа.

Количество врагов не имеет значения. Правда, которую Анри понял уже давно. Целая орда неминуемо сгинет, столкнувшись с непобедимым противником. Такой была Кара Айзеркил, Святая Мечей. Она могла бы уничтожать армии ленивыми взмахами своего верного клинка, чьи осколки так и летают в небесах, силясь вновь обрести целостность. Они разрушили эту красивую легенду и позаботились о том, чтобы в мире не осталось больше противников, достойный сразиться с ними наравне.

Альзар Эттери, Марина Щербинина и он. Анри Блеквинг отошел от окна и отправился в святая святых драконьего замка. Семейная усыпальница, где безумный Черный Дракон навеки заточил останки своей родни. Все те, кого он убил в погоне за своими безумными идеями. Сотни тысяч драконьих останков, бережно сложенных в огромном склепе, прямо в центре этого замка. Николас навсегда запечатлел их имена и увековечил основные подвиги, аккуратно высекая на могильных плитах. Много дней провел Анри в этом месте, изучая работу своего отца. Почти у всех этих могильных плит была особая черта — последней строкой шло сухое, отрывистое предложение: «Убит Николасом Кринготом». Далее указана дата и место гибели.

В центре ужасающего фамильного склепа находилась большая, особенная плита. За ней покоились останки той, что пожертвовала своей жизнью, ради рождения Анри Блеквинга. Линарис, последняя из рода предтеч. Ей Николас посвятил множество красивых, страстных слов, описывающих ее жизнь и наследие. Иногда строчки прыгали, слова ломались и их закрывали мощные удары и сколы. Великое существо не могло совладать со своим горем, вымещая обиду и ярость на могильном камне. Николас все же доделал работу, финальным штрихом которой стало изваяние Линарис, украшающее плиту. Красивая женщина, стоявшая во весь рост и прижимающая к груди маленький сверток.

Как бы сильно Николас не ненавидел рождение своего сына, он все равно изобразил эту деталь. Только потому, что знал — Линарис бы понравился этот штрих. Но упрямый дракон не смог удержаться и все же добавил уродливую, трусливую и глупую строчку в самом низу. «Убита собственным сыном».

Поганое, высокомерное и лживое предложение. Оно было первым, что показал Николас своему сыну, когда драконы прилетели сюда накануне битвы с Северной Империей. И в тот же самый момент, не произнося больше ни слова, могущественный Черный Дракон опустился на колени и, срывая ногти, соскреб трусливые слова, сдабривая густой кровью, сочившейся из сломанных ногтей. Ничего не говоря сыну, он ушел, так и оставив его стоять в оцепенении перед могилой мамы. Но вскоре вернулся назад, неся с собой особенный инструмент для работы по камню. Николас попытался исправить хотя бы часть своих ошибок в тот день. Предложение, о котором он жалел все последние годы, исчезло, а вместо него появилось другое: «Погибла в радости, подарив этому миру свое сердце». Анри ждал, что отец скажет что-то еще, попытается помочь сыну понять свой выбор, но Николас сказал только:

— Когда я умру, положи мои останки рядом с ней, — он указал на внушительную полость рядом с могильной плитой Линарис. — Так мне будет проще отыскать твою маму в загробном мире.

— Ты веришь в его существование? — спросил Анри.

— Сделай это сын, я тебя умоляю, — голос дракона дрогнул, когда он впервые положил тяжелую ладонь на голову взрослого мужчины. Тогда Анри почувствовал всю тяжесть этого бесполезного, глупого и несправедливого мира, что разом обрушилась на мальчика, так и не узнавшего своих родителей.

— Я обещаю тебе, отец, — глаза Анри изменились, приобретая драконий облик.

И он сдержал свое обещание. Теперь, рядом с могильной плитой Линарис был установлена такая же, скрывающая останки Николаса. Сын постарался высечь личину отца похожей на его человеческую форму и долго заполнял летопись о нем, высекая на камне. Приключения Николаса были детально записаны им в книги, которые Анри без труда нашел в удивительной библиотеке драконьего замка. Но начал свои записи сын Черного Дракона не с самого начала, а наоборот. Первым предложением стал финал истории Николаса. Строчка, которую Анри не смог высечь без трусливого содрогания: «Убит Святой Мечей».

— Мама, отец, — кивнул Анри, в очередной раз здороваясь с кусками камня. Единственными вещами в этом мире, что остались от его семьи. Последний. До этих самых пор, Анри не понимал, как многое скрывается в этом простом слове. — Они вновь стучаться в наши двери. Считают, что могут договориться со мной и что-то просить. Глупые, маленькие насекомые. Они не знают, кто мы такие.

Анри дотронулся ладонями до шероховатых камней, чувствуя, как пульсируют крылья, вырываясь из спины. Перепончатые белые конусы прорвали кожу, раскрываясь и мощным движением поднимая Анри в воздух. Он усмехнулся, вытаскивая из ножен два клинка. Аусштрум, что доказал свою силу и получил имя. Проклятый клинок падшего короля Кортеса, легендарный Аусвайден, нашедший нового великолепного хозяина. И Феюрберг, доставшийся от отца. Величественный клинок, украденный Николасом из оружейной титанов. Два меча могущественной расы, проигравшей войну с драконами. Анри оттолкнулся прямо от воздуха и понесся ввысь, проносясь мимо тысяч надгробных плит, скрывающих от всего мира останки его семьи.

Последний Белый Дракон вылетел из высшей точки драконьего замка, распахнув крылья и затмив на секунду блеск дневных светил. Тысячи арраков подняли свои уродливые морды вверх, стараясь рассмотреть сильнейшее мифическое существо в мире. А после этого Анри упал камнем вниз, рассекая надвое жука-исполина и разрывая на части неуместный шатер. Огромная туша лопнула, разлетаясь в стороны. Глашатай, что посмел заговорить с хозяином драконьего замка, умер, так и не услышав ответа на свой мирный призыв.

— Убирайтесь отсюда, — беззлобно проговорил Белый Дракон, возвышаясь над испуганной ордой насекомых. — Бегите и спасайтесь, ведь гнев мой бесконечен, а ваши жизни так хрупки и слабы. Нет чести в том, чтобы забрать их. К сожалению, я не из тех, кто задумывается о таких вещах.

Анри завел клинки за спину, намереваясь атаковать. Арраки отшагнули назад, отпрыгнули, понеслись прочь, вопя и толкаясь. Среди них не было смельчаков, способных выстоять против Белого Дракона. Достойных скрестить с ним клинки в этом мире было всего двое. Так думал Анри, собираясь убить еще несколько уродцев перед тем, как вернуться в свои покои.

— Зачем ты уничтожил мою повозку? — задумчиво проговорил гигантский аррак, рассматривая дымящуюся половину жука. — Мне что теперь придется идти обратно самому?

Анри ударил, ожидая, что этого хватит, чтобы уничтожить излишне говорливое насекомое. Два острых лезвия вылезли прямо из лап монстра, блокируя натиск дракона. Сын Николаса Крингота удивленно замер, а аррак довольно зарокотал, останавливая атаку прославленного чудовища.

— Мы пришли только поговорить, Анри Блеквинг, — дракон знал этот голос. Он повернулся и с удивлением уставился на Нудлока Енроча. Колдун стряхивал пыль и с помощью пары арраков выбирался из-под туши огромного жука. — Ни к чему убивать нас, так и не выслушав.

— Что может сказать мне тщедушный предатель вроде тебя? — поинтересовался Анри, опуская клинки и отступая.

— Ну, как видишь, не все арраки так уж и безобидны. Поэтому тебе все же стоит нас выслушать.

— Зачем говорить с этим слабаком? — закричал тот, кто остановил удар легенды. — Ты говорил, что этот дракон непомерно силен. Но я без труда остановил его.

Красная Земля знаменита своей жарой. Небесные светила настолько распаляют эту землю, что сжигают кожу человека мгновенно, оставляя уродливые глубокие ожоги. Те, кто живут здесь, никогда не знали настоящий зимы и холода. В последний миг своей жизни, один из приближенных арраков-чемпионов, кого королева одарила невероятными способностями, впервые в жизни почувствовал пронизывающий до самого нутра холодный ветер. Насекомое сжалось от страха, который сменился диким ужасом — перед собой высокомерный аррак увидел вихрь стального льда, подхвативший его тщедушное тело и разорвавший на сотни мелких, неровных кусков.

Те насекомые, что сопровождали колдуна, завопили и бросились прочь, оставляя Нудлока один на один с Анри. Их чемпион был уничтожен за одно мгновение, за время которого пылающий жар Красной Земли развеялся и сменился смертельным холодом.

— Впечатляет, — кивнул Нудлок. — Теперь мы можем поговорить, Анри Блеквинг?

— Не Блеквинг, — покачал головой дракон. — Анри Крингот. Говори сейчас, внутрь ты не проникнешь. А если мне не понравится то, что я услышу, — лезвие Феюрберга уперлось в щеку колдуна, — я не стану тратить на тебя свое драгоценное время.

— Как скажешь, — кивнул Нудлок. — Я знаю, как вернуть в мир драконов. Это, может тебя заинтересовать?

Глаза последнего Белого Дракона в мире вспыхнули яростью и он с трудом сдержал оружие. Последнего? Улыбка заиграла на лице колдуна, когда легендарные клинки скользнули в ножны.

— За мной, — прошипел Анри Крингот, открывая массивные двери драконьего замка.

Глава 5. Воля королей

Милс недовольно скользнул пальцем за воротник, стараясь чуть ослабить хватку непривычного сукна. Дорогой материал стягивал шкуру и мешал дышать. Зверочеловек мечтал скинуть одежду или, на худой конец, чуть надорвать ее, чтобы вновь вздохнуть полной грудью. К его превеликому сожалению, такая возможность представиться ему еще не скоро. Он разочарованно покачал головой, стараясь найти успокоение хотя бы в изысканном блюде, что было выложено перед ним на тарелке с золотой каймой. Изысканный кусок свежего мяса, приготовленный на углях, доведенной до необходимой температуры и поданный вместе с густым соусом и воздушным, пористым пюре. С трудом удерживая в когтистых руках нож с вилкой, Милс все же смог отрезать неплохой кусок и, не теряя больше ни секунды, затолкал его в зубастую пасть. Чуть прикрытые глаза и довольное урчание стали лучшими доказательствами признания таланта повара.

— Рад, что вы оценили мастерство нашего повара, — приторно-сладкий резкий голос, услышав который тут же хотелось выпить горького кофе. Милс по-кошачьи фыркнул, выказывая высшее недовольство. Он посмотрел на мужчину, сидевшего напротив него за широким обеденным столом. Зверочеловек был гостем в этом доме, но это совсем не означало, что он обязан соблюдать все нормы приличия. Да и глупо было надеяться, что прославленный Мастер Меча станет потакать всем прихотям молодого человека. — Что-то не так? — поинтересовался светловолосый мужчина с настолько правильным и непривычно «острым» лицом.

— Ему не нравится твой голос, братец, — рядом с ним сидела девушка, похожая на молодого богача как две капли воды. Те же «острые», хищные черты лица, которые превращали привычную красоту в особенную, опасную, заметную, желанную. Девушка прекрасно понимала все свои возможности, а потому старалась улыбаться чуть реже и не смотреть холодными, бесчувственными глазами на окружающих. Ее взгляд, равно как и ее внимание — необходимо было заслужить.

— Я опять забыл, что мы встречаемся с вами не как с врагами, а как с потенциальными союзниками, — Милс поежился. Голос мужчины изменился. Вместо сладости добавились скрипучие, невыносимо противные ноты. Словно теперь с ним разговаривал опытный палач, осипший от того, что всю свою жизнь старался переорать крики своих жертв, которых пытал с особой жестокостью, наслаждаясь каждым отчаянным хрипом.

Они были красивы, обоих природа наделила естественным магнетизмом и харизмой, вот только забыла наполнить любовью сердца, от чего эти дети выросли скверными, жестокими и опасными. Впрочем, наверное именно такими и должны быть настоящие дети королевских кровей.

— Я не привык так долго находиться среди людей, — поморщился Милс, уставившись на тарелку. Он решил сконцентрироваться на еде, стараясь не попасться в ловушку высокомерных наследников.

— Как давно вы уже гостите в Дундимаре? Больше месяца? — поинтересовался мужчина, задумчиво закатывая глаза. — Простите, у нас были неотложные дела, поэтому мы не успели прибыть сюда раньше.

— В этом нет никакой проблемы, — пожал плечами зверочеловек, от чего его костюм жалобно затрещал, из последних сил сдерживая бугристые мышцы. — Дундимар — не самое плохое место.

— Верно, — протянула девушка. — Кстати, я думала вы посетите нас вместе со своим другом.

— Я не так глуп, хоть и похож на волосатую обезьяну, — сверкнули сталью глаза Милса. — Да и живу на этом свете гораздо дольше вашего. Мой друг не пришел сюда, чтобы обеспечить защиту в том случае, если вы решите отправить по моему следу убийц.

— Как можно, достопочтенный Милс! — картинно ужаснулась девушка. — Мы бы никогда не совершили что-то подобное!

— Конечно не совершили бы, потому что у моего сообщника есть особое средство связи, которое он задействует, если что-то пойдет не так. А вы, хоть и родственники одного из сильнейших Мастеров Меча в мире, вряд ли можете сравниться с ним в мастерстве.

— Это угроза? — поинтересовался мужчина, складывая ладони домиком и упираясь в них подбородком.

— Это реальность, — ответил Милс, наслаждаясь непревзойденным вкусом мяса и картофеля. — Сейчас мы разговариваем как, — он поискал слово и ухмыльнулся, — «потенциальные союзники», так вы сказали? Но, стоит беседе скользнуть не в то русло, разговор перерастет в кровавую бойню. Впрочем, меня устроит любой результат.

— Взрывной характер огненного зверя действительно не шутка, — захохотала девушка. — Ладно. Я поняла. Сегодня перед нами — умный и расчетливый зверочеловек. Так почему бы нам не преступить к обсуждению?

— Конечно, — кивнул Милс, отодвигая от себя пустую тарелку. После прекрасного наваристого супа и восхитительного мяса, он надеялся получить изысканный десерт, но видимо новые Король и Королева Гринхолла уже устали ждать. А может, его рассказ о том, что Торвин в любой момент может связаться с ним, заставило брата с сестрой изменить планы.

Они встали из-за стола и отправились в просторный кабинет. Все время их недолгого путешествия, со зверочеловека не сводили глаз новоиспеченные королевские гвардейцы. Особые воины, которых собрали из расформированных священных рыцарей и других умелых бойцов, доказавших свою пользу. Головорезы, убийцы и Мастера Мечей, получившие от королей Гринхолла помилование в обмен на беспрекословную службу. Милс видел, как те скалятся уродливыми, гнилыми зубами и сверкают кровожадными, темными глазами. За сверкающей броней и отличительными яркими лентами, скрывались знаменитые преступники, мечтающие убить его и заработать вечную славу победившего одного из последних мечников легендарных Лиловых Небес.

У них не было шанса. Даже напади они все вместе, одновременно, работая сообща и старательно выбирая тактику — Милс все равно бы победил. Поэтому перед тем, как принять приглашение брата и войти в просторный кабинет, зверочеловек развернулся и посмотрел на ощетинившихся гвардейцев. Звериный оскал исказил его лицо и головорезы отступили, чувствуя бескрайнюю жажду крови, мгновенно остудившую их пыл. Ни одного смельчака, как Милс и рассчитывал.

— Решили перепугать всех наших гвардейцев? — девушка отошла к серванту и выудила графин с янтарно-красной жидкостью. — Будете? — спросила она не дожидаясь ответа на первый вопрос.

Милс уселся на просторный диван у стены, стараясь опуститься как можно аккуратнее, чтобы не порвать костюм. Мастер Меча честно надеялся, что его встреча закончится на ужине, а все вопросы они обсудят во время приема пищи. Молодые правители оказались учтивы и не стали мешать зверочеловеку наслаждаться изысканными блюдами.

— Нет, благодарю, — Милс покачал головой. Ему было не понять пристрастие других рас к крепким напиткам. Они перегружали его вкусовые рецепторы и оказывались на поверку горькими и противными.

— Как знаете, — кивнула девушка и наполнила два бокала: свой и брата. Тот уже успел усесться за большой, просторный письменный стол, рассматривая взглядом бывалого тюремщика своего гостя.

— Хотите перейти сразу к делу? — поинтересовался он у гостя, делая крохотный глоток. Его сестра ловко подпрыгнула и уселась на край стола, скрестив ноги и чуть склонив голову набок.

— Вам нужна наша помощь, — пожал плечами Милс, ковыряясь острыми когтями в клыках, нарочно игнорируя все нормы приличия и такта. — Я не знаю всех подробностей, но несложно догадаться. Ваш род всегда искал власти, а сейчас на Перфруне назревает серьезный конфликт. Идеальное время для того, чтобы отхватить для себя кусок пирога побольше, — он внимательно рассмотрел хищные взгляды молодых правителей и вздохнул. — А то и весь пирог.

— Замечательно, — резко хлопнул в ладоши мужчина. — Вы очень проницательны, Мастер Милс. Значит мне не придется объяснять вам простейшие вещи. Видите ли, Гринхолл сейчас переживает некие изменения. Многие не согласные с рядом необходимых решений. Поэтому мы пытаемся вразумить их, используя максимально доступные методы.

— Армия Гринхолла многочисленна, а я не убийца. Какой вам прок от Мастера Меча?

— Мне казалось, мы решили перейти сразу к делу? — разочарованно проговорила девушка. — А теперь вы нарочно пытаетесь строить из себя дурака. Вам это не очень-то к лицу.

— Возможно вы считаете за глупость мою необразованность. В отличии от всех остальных представителей Перфруна — я не особо разбираюсь в родословных людей и сферах их влияния.

— Но то, что вы сопровождаете прямого наследника Кортеса Виккера IV вы как-то узнали? — мужчина еле сдержался, чтобы не закричать.

— Мы защищаем его мать — это правда. Но насколько я помню — Кортес был изменником, заклейменным и обесчесченным. Какой прок в его потомке?

— Те, кто осудил его, могут и помиловать, — глаза девушки блеснули и Милс стал понимать нехитрый замысел брата и сестры.

— Вы пытаетесь захватить власть в Гринхолле, но для этого вам нужно набрать достаточно союзников? Все настолько просто?

— Это гораздо труднее, чем кажется, но в целом вы правы, — кивнул мужчина. — Со смертью нашего отца образовалась некая пустота и теперь никто не знает, чем ее заполнить. Многие считают, что чаша весов навсегда вышла из равновесия и уже не появится достойный правитель, способный держать в стальной рукавице совет. Не помогло и то, что мы растеряли всех магов.

— Я все еще не вижу, как маленький человеческий ребенок может повлиять на будущее правителей Гринхолла. Вы же не сможете заставить его голосовать в совете, он научился ходить несколько недель назад, — пожал плечами зверочеловек, прекрасно понимая, что задумали правители.

— Хорошо, — девушка не выдержала и спустилась со стола, присаживаясь рядом с Милсом. — Чего хотите именно вы? Вряд ли Офелия Виккер настолько глупа, что не объяснила вам положение дел. Вы согласились на эту встречу и даже приняли необходимые меры предосторожности. Значит — у нас есть то, чего желает единственная живая наследница Кортеса.

— Для начала мы должны быть уверены, что род Эттери не потерял свою власть в тронном зале, — огрызнулся Милс. Если бы не чудовищный оскал зверочеловека, эта гримаса могла бы сойти за улыбку. — Ваш отец был яркой, знаменитой фигурой, а ваш брат — знаменитый на весь Перфрун монстр. Оба могли бы править этим континентом, но один умер, а второй предал королевство людей. Теперь остались только вы. Маввар и Феддерика Эттери — дети Вессира Эттери, одного из верховных правителей Перфруна. Вы не пешки, но и не достаточно важные фигуры, чтобы принимать судьбоносные решения. Черт, да я могу убить вас прямо сейчас и меня даже не станут преследовать, — расхохотался Милс.

Брат с сестрой с достоинством выдержали издевки и угрозы зверочеловека, даже не дрогнув. Прекрасно понимали, чего добивается их гость. Увидеть слабость в тех, кто готов был предложить ему непростительно рискованную авантюру.

— Настанет время, и наше слово будет решающим в Гринхолле, — мягко ответила красивая Феддерика. — Если вы согласитесь помочь нам — это время настанет гораздо раньше.

— Что вы собираетесь делать с Линарис? — сверкающая монета с цифрой четыре оказалась в лапах Милса. Он все еще оставался Рыцарем Линарис, и было время, когда зверочеловек действительно собирался вернуться в Бринт Морт. Но он просто не мог оставить женщину, спасшую его жизнь. За добро необходимо отвечать добром, иначе этот мир так и погрязнет во лжи и предательстве.

Чушь. Милс одернул себя, отказываясь обманывать самого себя. Не поэтому он целый год путешествует вместе с бывшим врагом Вютендом и Офелией Виккер. Все дело в малыше Родриго, ребенке, которого мама пыталась скрыть от всего мира и жить в спокойствие и мире. Роскошь, которая была ей недоступна. Ее выследили, о ее секрете узнали. Милс и Торвин несколько раз защищали маму и малыша от нападения людей, эльфов и убийц, пытавшихся выкрасть наследника Кортеса. Зачем им был нужен маленький, беззащитный ребенок? Все дело в его крови. Кортес Виккер IV был ужасным человеком и обрек на свою семью множество проклятий. Но кроме всех своих прегрешений, он был еще и великим королем, верящим в своих потомков. Он завещал им баснословные сокровища, сокрытые от простых людей и существ древними вратами Титанов. Теми, что откроются только потомку самого Кортеса. Малыш Родриго был ключем к великим тайнам древности, которые всю жизнь собирал безумный король. Но Милс решил его защищать не по этой причине. Зверочеловеку было плевать на богатства и мифические артефакты. Просто в маленьком ребенке он видел отражение собственной жизни — несчастный малыш, лишенный семьи и обычного, радостного детства. Жернова судьбы уже лишили Родриго отца, деда и всех родных. С ним оставалось только тепло родной матери. Которое теперь защищало жаром раскаленной Метеоры и стальными клыками двухглавого пса. Милс и Торвин поклялись, что будут защищать мальчика до последний капли крови. Обещание, которое зверочеловек собирался сдержать во что бы то ни стало.

— Ничего, — ответил Маввар Эттери, вытаскивая из кармана пиджака длинную, тонкую сигару и мастерски закуривая ее, высекая искры из огнива. — Ее политика провалится, несмотря на поддержку Северной Империи. Девочка вряд ли переживет грядущую войну. Перфрун — это не тот континент, которым можно управлять с такой слабой хваткой. Она разрешает разрастаться провинциям, не облагая их налогами и не ограничивая торговлю. Через несколько лет Кардан заявит о независимости, а следом за ним отделится Вудрип. Ну, это, конечно, если их не разрушат южане. Линарис Грейскейл не королева. Она — символ победы над севером, не более. Нам незачем воевать с ней.

— Я не стану предавать ее, — твердо прорычал Милс. — Говорю об этом сразу. Если вы пойдете против Королевы Линарис, я уничтожу вас.

Маввар недоуменно уставился на Милса, как на ребенка, сморозившего глупость, вместо верного ответа на вопрос учителя. Он причмокнул губами и выпустил облако сизого дыма.

— Скажите, Мастер Милс, если вас так беспокоит судьба маленькой королевы, то почему вы здесь, а не в Бринт Морте? Думаю, она бы приняла вас с распростертыми объятиями и сделала генералом своей разрозненной армии. Можете не отвечать, — вытянул вперед ладонь король Гринхолла. — Вы нашли что-то, что для вас важнее, чем глупая междоусобная война. Поэтому я не стану принимать во внимание ваше требование. Не хотите воевать против Линарис? Ваше право. Но не смейте заявлять, что мы станем врагами, если вдруг она станет перечить нашим планам.

— Я названный Рыцарь Линарис, — грозно прогудел зверочеловек.

— Ответьте мне вот на что, — рык не произвел впечатление на молодого короля. — Если Линарис прикажет убить потомков Кортеса, на чью сторону вы станете?

— Зачем ей это? — насупился Мастер Меча.

— Родриго Виккер VI рожден быть королем Гринхолла. Пока он еще слишком мал, чтобы удержать корону на своей голове, но настанет время ребенок станет одним из самых ярких правителей королевства людей. Вы предали всех своих друзей, чтобы защитить его, а сейчас рычите о том, что не станете выступать против Линарис? Похоже, вы не слишком глубоко понимаете то будущее, что ждет Перфрун.

— Что вы хотите сказать?

— Мы стоим на пороге войны, — стукнул пальцем по столу Маввар. — Такой, что навсегда изменит Перфрун. Южане, Западные острова в союзе с эльфами и Красная Земля, заимевшая откуда-то флот. Грядет настоящая бойня в которой будет только один победитель. Тот у кого останется реальная власть.

— И вы считаете, что ими будете вы, способные дети Эттери? — Милс не был уверен в том, что стоит доверять этим двоим.

Но какие еще у него были варианты? За ними охотились и с каждым днем скрываться становилось все сложнее. Им предложили укрытие в Дундимаре в обмен на вот эту вот аудиенцию. Если он сейчас откажется, ни о чем не договориться с высокомерными правителями, получившими власть только из-за того, что его отца убил Анри Блеквинг, их вышвырнут за стены укрепленного города. Обратно, туда, где их уже поджидают поганые стервятники, мечтающие заполучить жизнь маленького ребенка.

Только тогда к уже имеющимся врагам добавятся еще и правители Гринхолла. Милс и Торвин остро нуждались в союзниках. Почему же они не отправились к Линарис и не попросили помощи у нее? Зверочеловек уставился на монету и заставил ее исчезнуть уверенным движением руки. Маввар Эттери был прав — если бы Линарис узнала о том, чьим наследником был Родриго, вряд ли бы сдержалась от соблазна уничтожить его. Может и не сразу, но со временем девочка бы поняла, насколько опасны для нее дети безумного короля. Им нужно покинуть Перфрун и отправиться в Северную Империю. Наверное, это было бы самым лучшим решением.

Вот только и Милс с Торвином знали — северный континент стоит на пороге войны с «черными княжествами», а значит выжить там будет еще сложнее, чем на Перфруне, где они смогут затеряться сразу, как только начнется война. Союзники. Милс в очередной раз поочередно посмотрел на родственников Альзара Эттери. Им нельзя доверять, в этом он был уверен абсолютно точно. Но у зверочеловека не осталось вариантов. Придется довериться им, пускай и не до конца.

— Хорошо, — кивнул он. — Каково ваше предложение?

— Для начала нам необходимо увидеться с ребенком и его матерью. Убедиться в их принадлежности к роду Виккеров, — в голосе Феддерики не оказалось радостных нот. Похоже, в согласии Милса она не сомневалась.

— Конечно, — смирился Мастер Меча. Выбор сделан, назад дороги нет.

— Сможем организовать встречу сегодня вечером? — зверочеловек уверенно кивнул. — Прекрасно. Тогда мы пошлем с вами одного из гвардейцев, пусть он сопровождает вас, а потом передаст нам место и время встречи. Мы приготовили дары для Родриго, — девушка указала на массивную шкатулку на письменном столе. — Символическое приветствие и знак добрых намерений.

— Или взятка, — процедил сквозь зубы Милс.

— Бросьте, Мастер Милс, думаете дочь Кортеса можно удивить богатством? Тем не менее, такого подхода требует традиция. После нашей встречи мы решим, как действовать дальше. Скоро состоится большой совет Гринхолла. В идеале, мы успеем подготовить все необходимое для представления Родриго Виккера VI и его претензий на корону Гринхолла.

— У меня есть личная просьба, — проговорил Милс, поднимаясь с места. — Когда мы прибудем в Гринхолл, я хочу получить доступ к летописям Перфруна.

— Настоящие летописи находяться не в Гринхолле, — Маввар выбрал стратегию предельной честности, за что был награжден свирепым взглядом сестры.

— Я знаю, именно об этом я и говорю. Хочу, чтобы мне обеспечили путь в Фея-эн-ток и разрешили воспользоваться архивом.

— Что вы надеетесь там найти, позвольте поинтересоваться? — раздраженно спросила Феддерика.

— Не волнуйтесь, меня не интересуют ваши королевские секреты. Я всего лишь хочу узнать, что произошло с моей семьей, — мягко проговорил Милс, но правители увидели, как раздулась его шея, а глаза блеснули жаждой расправы.

— С этим не будет никаких проблем, — быстро ответил Маввар Эттери, игнорируя взгляды сестры. Он поднялся с места, отложив сигару, и подхватил шкатулку. — Томул, — крикнул король, подойдя к дверям. Те тут же открылись и один из головорезов-гвардейцев, почтенно склонив голову, шагнул в кабинет. — Возьмешь эту шкатулку и станешь сопровождать Мастера Милса. Лично передашь ее в руки Офелии Виккер и будешь предельно учтив, — гвардеец поклонился. — От госпожи получишь письмо, которое тут же доставишь нам.

Очередной поклон. Милсу этот гвардеец не нравился, впрочем для зверочеловека все они были на одно лицо. Убийцы и бродяги, получившие высшую честь. Они вряд ли ослушаются своих господ, боясь лишиться привилегий и отправиться на плаху.

— Ну что ж, тогда до скорых встреч Маввар и Феддерика Эттери, — протянул Милс, направляясь к двери. — Давай, пошевеливайся, Томул, — он чуть толкнул гвардейца в плечо, почти сбив того с ног.

— Рады были вашей компании, Мастер Милс, — проговорил Маввар, провожая взглядом гостя.

Зверочеловек покинул резиденцию королей Эттери вместе с гвардейцем и направился в сторону главной площади, где в номере отеля его ожидали Торвин и Офелия. Брат с сестрой стояли безмолвно, с интересом разглядывая в окно, как зверочеловек выходит за пределы резиденции и скорым шагом двигается вдаль, теряясь из виду. Маввар подхватил сигару и недовольно пожевал ее, глубоко затягиваясь.

— Зачем ты пообещал ему доступ к архивам? — Феддерика сидела на столе рядом с братом, добивая уже третий по счету бокал.

— Мы используем их для своих целей. Хочешь, чтобы они нам доверяли — разреши использовать нас, — многозначительно произнес Маввар полагая, что зверочеловек ушел на достаточное расстояние, чтобы не услышать даже отголоски их беседы.

— Опасную игру мы затеяли, братец. Многим кортесов карапуз придется не по вкусу.

— Разве не для этого мы решили его «найти»? Сколько раз нас уже пытались убить? Три, четыре покушения? Если мы не начнем действовать, скоро попытки увенчаются успехом и твои прелестные глаза погаснут навсегда.

— Чертов ублюдок Альзар, почему он не отдувается при дворе?

— Потому что он оборотень? Потому что несколько раз предал корону? Довольно много причин. Все наши братья и сестры мертвы, Феддерика, остались только мы с тобой. Поэтому хватит задаваться безответными вопросами и давай сконцентрируемся на будущем.

— Ладно, как скажешь, — недовольно вздохнула девушка, соглашаясь с братом. — Я возьму себе в мужья счастливчика Родриго Виккера, если повезет. А что с тобой, брат? Кого ты рассматриваешь в свою пару?

— У меня есть одна превосходная идея, — усмехнулся Маввар, выпуская облако сизого дыма. — Надеюсь, нам хватит времени на скорую поездку в Вудрип. Хочу повидаться с экстравагантной и несравнимой управляющей.

Молодой король властным жестом утопил незавершенную сигару в пепельнице, нарочито сильно нажимая и сгибая ее. Несколько секунд он смотрел на кроткий, тонкий дым, а потом закрыл фарфоровой крышкой.

Глава 6. Бегство от судьбы

Он бежал. Сквозь густой лес, ломая ветки и не стесняясь громко шуметь. Верил в то, что преследователи за ним не поспеют. Великая сила, тренированное тело, что никогда его не подводило. Только он вырвался из плена — ринулся вперед, опережая выпущенные умелыми пальцами смертоносные стрелы. Быстрее ветра, стремительнее лесного пожара — совсем скоро он выберется отсюда и исчезнет на время, чтобы вернуться и отомстить. Холодная ухмылка на лице и полная уверенность в собственной исключительности. Великий Мастер Меча не сомневался в своих силах, а потому эльфы не могли нагнать его. Наконец-то он освободился и продолжит свою историю.

Наконец-то.

Волген с трудом открыл глаза. Кора древа настолько плотно затянула кожу, что он уже не мог с точностью сказать: где кончается стена дома и начинается его собственное тело. Он больше не помнил точное число прошедших дней, не различал дни и ночи. Подолгу искал измученным взглядом знакомый клинок, рассматривая высохшую, потрепанную розовую ленту. Волген так и не подчинился воле Фолкена. Названный брат перестал навещать его, оставив в кромешной тьме и одиночестве. Дерево питало своими корнями могучего воина, поддерживая в нем жизнь.

Вот только зачем? Волген прикрыл глаза и попытался облизать измученные губы. Ничего не вышло: жесткий, сухой язык не способен был смочить деревянную кожу. Мужчина попытался вырваться, дернуться вперед и закончить свое уродливое существование. Его не собирались убивать и выпускать, а значит он победил. Не сдался на милость врагу и может умереть как настоящий герой.

Еще недавно у него хватило бы сил. Но сейчас плотная кора и пронизывающие тело ветки настолько цепко сплелись с организмом, что он не мог вырваться из своей тюрьмы. Могучему Волгену оставалось только мечтать: либо о скорой смерти, либо о чудесном избавлении. Он закрыл глаза и вновь попытался уснуть, отдаться миру кошмаров и сновидений. Миру, в котором не существовало реальности и не было страданий.

Ему показалось, что он тут же уснул и ему привиделся очередной сон, в котором он отчетливо слышал резкий звук тонких каблуков, пробивающих ветхий деревянный пол. Скрежет нарастал, приближался, а Волген так и не открывал глаза, с предвкушением ожидая, какой очередной бред подсунет ему обезумевшее воображение.

— Он еще жив? — требовательный голос, высокомерный и тонкий, как струна музыкального инструмента. В ответ на этот вопрос полетели оправдания и заверения, но Волген не смог разобрать слов. — Так значит, это и есть легендарный Волген? Жалкое зрелище.

Чьи-то тонкие пальцы схватили его за подбородок и рывком дернули вверх. Никакой это был не сон, решил Волген и с трудом поднял сопротивляющиеся веки. Перед ним оказалось два широких черных озера, с интересом разглядывающих некогда великого воина. Ярко-фиолетовая, нереальная кожа, огромные сферы глаз и мерцающие очаровательными цветами крылья за спиной. Волген с трудом мог поверить в ту, кто пришла его навестить, считая, что все происходящее — лишь плод его воображения.

— Глядите-ка! Действительно живой, — проворковало мифическое создание, отпуская подбородок и отходя в сторону. — Оставьте нас, я хочу с ним поговорить, — гостья махнула за спину, прогоняя свою свиту. Волген смог различить высокие тени, но не разобрал очертания посетителей. — Ты можешь говорить?

Мужчина открыл рот, но изнутри вырвался только глухой, скрипучий стон. Существо с фиолетовой кожей кивнуло и опустилось к нему, пристально рассматривая человека. Оно выдохнуло мерцающую затейливыми цветами пыльцу, что попала в раскрытый рот и ноздри Волгена. Мастер Меча тут же почувствовал ни с чем не сравнимый жар, заполнивший носоглотку. Он заорал, дивясь тому, что все еще способен на столь яркие эмоции.

— Так-то лучше, — проворковала гостья, довольная своей работой. — Ты знаешь, кто я?

— Фея Западных Островов, — выдохнул Волген, безошибочно определяя расу мифического создания. Он раньше никогда не видел этих существ, но прекрасно знал, кем они являются.

— Хорошо, хорошо. Значит, разум все еще теплится где-то внутри этой деревянной башки, — засмеялась фея, стуча ногтем по заросшему корой лбу Волгена. — Может, ты еще догадаешься зачем я здесь?

— Меня уже давно никто не посещал. Что бы ни происходило в королевстве эльфов — я ничего не знаю, — волшебная пыльца действовала лучше любого лекарства. Волген не запинался и говорил четко, как будто и не было всей прошлой боли и страданий.

— Эльфы собрали некий союз и готовятся сразиться за Перфрун. Сил на это у них, конечно, вряд ли хватит, поэтому они попросили помощи у Западных Островов. Мы долго думали, соглашаться или отказать. Но, потом решили помочь братьям и сестрам, называющим домом эту многострадальную землю.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Волгена не интересовали дела предателей и трусов. Все, о чем мог думать сейчас плененный гигант — повлияла ли волшебная пыльца на что-то еще, кроме его голоса. Он осторожно пытался сжать пальцы так, чтобы крылатая жительница Западных Островов не заметила.

— Твой брат, как он себя называет. Теневик Фолкен. Эльфы выбрали его своим военным генералом, сделали практически королем. Уж не знаю, как он смог их убедить, но все три рода Перфруна поддерживают его. Он говорил о том, что хотел сделать тебя своим союзником, убедить сражаться плечом к плечу. Мечтал, чтобы вы завоевал Перфрун вместе. Мне интересно было посмотреть на человека, которого так нахваливает теневик. Но все, что я вижу перед собой — это слабое создание, почти принявшее свою судьбу.

— Люди гораздо слабее, чем вы думаете, — ответил Волген. — Наш век мимолетен, в отличии от ваших долгих жизней. Мы страдаем, сомневаемся и умираем. Слабые тела и скудные умы. Вы часто превозносите нас в своих сказаниях, но все, чем может похвастаться человеческий род — это излишняя жестокость, недоступная таким расам, как благородные феи.

— Интересная точка зрения, — улыбнулось создание чистой магии, хлопая глазами. — Тогда у меня есть еще один вопрос к тебе. Что ты знаешь о той, кого называют Святой Мечей?

— Величайшая из воинов, обещанная пророчеством. Она придет и начнет войну, что закончит все остальные войны. Соберет вокруг себя сильнейших мечников и поведет против всего остального мира. И не найдется того, кто сможет ее остановить.

— Красивые слова, — задумчиво проговорила фея. — Ты в них веришь?

— Я был свидетелем слишком многих пророчеств, чтобы слепо доверять таким словам. Непревзойденный мечник вполне может появиться в этом мире. Но в ее бессмертие и непобедимость я никогда не поверю. «Святая Мечей» — это символ, сказание, байка для смертных глупцов.

— И все же, — остановила его слова фея, — она существует. Принцесса Кара Айзеркил, дочь императора Севера. Она была Святой Мечей.

— Была?

— Четверо великих чудовищ остановили ее судьбу. Демон, Волк, Змея и Дракон. Как и было обещано в пророчестве. Они сразились посреди пустынных ледяных земель севера и четверо одержали победу над помазанницей богов. Я не знаю деталей, но это правда. Святой Мечей больше нет в этом мире. Знание, которое доступно далеко не всем.

— Зачем делиться им со мной? — Волген был почти уверен, что может сжать пальцы. Ноги шевелились, но сил ему все еще не хватало. Воин старался скрыть ярость и родившуюся на пустом месте кровожадность. Он стал мечтать о том, как вырвется из оков этого поганого дома и оторвет голову волшебному созданию перед ним. А после станет убивать всех, до кого сможет только дотянуться. И заберет с собой на тот свет столько, сколько успеет до того, как остановится его разорванное сердце.

— На все есть свои причины, — отстраненно ответила фея, вставая перед Волгеном во весь свой рост и расправляя крылья. — Фолкен говорил, что считает тебя одним из сильнейших воинов. Я хотела узнать, как ты поведешь себя, встретившись с новой Святой Мечей, — узкая полоска рта, лишенного губ, хищно дернулась в стороны, имитируя человеческую улыбку. Крылья ударили по воздуху, чуть поднимая фею вверх, а в ее руках оказался древний клинок, украшенный фиолетовой лозой, обвивающей лезвие. — Как впечатление? — поинтересовалась диковинная фея, направляя острие клинка в сторону Волгена.

Безумная идея появилась в воображении могучего воина и тут же сковала тело, не давая продумать все до конца. Мышцы свело от уверенного приказа — измученный человек силой воли заставил себя подняться. Древесная кора треснула и лопнула, выпуская из своих пут сильнейшего из рода человеческого. Он сделал все один шаг, но этого хватило, чтобы фея закричала и ударила гиганта. Лезвие клинка пробило грудь и насквозь пронзило сердце.

— Зачем? — проговорила фея, не понимая, чего добивался Волген. — Ты спровоцировал меня. Это все — твоя вина.

Она продолжала говорить, видя, как падает на колени сраженный воин, но не замечая, как начинают гнить ветки, опутывающие его, как волшебное древо отпускает того, кого сдерживало больше года. Фея убрала клинок в ножны и поспешила покинуть отчужденную тюрьму. Лишенная угрызений совести, она решила, что не станет рассказывать никому об этом инциденте. О Волгене уже давно все забыли, его смерть ничего не изменит.

Могучий воин улыбался. Он сплевывал густую кровь, осторожно двигаясь вперед. Переставлял руки, лишенные былой силы и тратил остатки храбрости, чтобы не упасть. Полз на четвереньках, как маленький ребенок, с трудом удерживая равновесие. Безумный план, отчаянная идея. Он не искал столь простой смерти и не хотел, чтобы самодовольная фея отправила его к праотцам. Волген узнал клинок, который держала посетительница. Вайперблум, так звали это оружие. Один из немногих известных мифических мечей Земли. Было время, когда Волген мечтал обладать им, путешествуя по Перфруну в поисках этого оружия. Одно касание уничтожает любую живую материю. Будь то плоть или, скажем, дерево. Его расчет был невероятно прост — если она попадет в необходимую точку — гниение затронет ветви, захватившие его сердце. Рискованный и дерзкий план, но у него получилось. Своим ударом фея разорвало легкое Волгена, но ему удалось повернуться на несколько сантиметров и сохранить сердце. Тело боролось с ядом Вайперблума, проигрывая сражение. Но он был все еще жив.

Еще жив.

Дерево за спиной прогнило и обрушилось, отпуская Волгена из своих объятий. Он освободился, но времени на празднование не было. Ему нужно добраться до своего меча. Всего пара метров, но для человека, который провел столько времени в плену волшебного древа, это расстояние казалось бесконечной тропой. Еще пару секунд, еще несколько сантиметров. Он не справится.

Волген упал на землю, задыхаясь от боли и ненависти. Слезы выступили на глазах, но он был слишком горд, чтобы звать на помощь. Массивная рука тянулась к клинку, но он смог только кончиками пальцев дотронуться до матового лезвия. Как бы ни был он силен — яд и заточение сделали свое дело. Великий Волген умирал здесь и сейчас. Не сдавшийся и не проигравший. Он сам выбрал свою судьбу, умирая от удара легендарного оружия.

Мужчина ненавидел слабость, поэтому вместо того, чтобы расслабиться и принять судьбу, он сжал кулаки и ударил что было сил по полу, надеясь сломать сухие половицы и притянуть меч к себе. Схватить зубами заветную рукоятку и выбраться из этого предсмертного ада. Сил не хватило. Кулаки грузно врезались в ненавистное древо, но не смогли его пробить. Волген зарычал, чувствуя, как жизнь толчками покидает его тело.

Тени вокруг него дернулись так, как если бы кто-то вдруг чиркнул спичками, разгоняя созданий вечной тьмы. Клинок накренился и упал к рукам Волгена. Провидение или удача? Не время для размышлений. Мужчина плевать хотел на слабость и озноб, гуляющий по телу. Он заставил тело повиноваться из последних сил. Схватил онемевшей рукой меч и поднял рукоятку к лицу. Зубами вгрызся в навершие и оторвал его. Далеко не с первого раза, но у него получилось. Одубевшим языком смог задержать выпавшую колбу с темно-янтарной жидкостью. Кровь бывшего шестого меча Лиловых Небес, бессмертной Венеры Хеттор. Ее щедрый дар за услугу, которую Волген оказал ей давным давно. Мужчина схватил колбу зубами и жадно сжал, не боясь подавиться осколками.

Неожиданно теплая и вязкая жидкость скользнула в горло, расплываясь приятным зарядом исцеления по всему телу. Волген упал на колени и закрыл глаза, позволяя заряду бессмертной сразиться с ядом легендарного клинка. О полном излечении речи не шло, ему достаточно будет просто остановить цепкую хватку смерти и восстановиться хотя бы самую малость. Волген прождал, как ему показалось, целую вечность, и уверенно открыл глаза.

Его тошнило, вело из стороны в сторону и знобило. Но он был жив. Чудом, но он пережил столкновение с Вайперблумом. Бессовестная улыбка появилась на его лице. Волген беззвучно смеялся, с трудом поднимаясь с пола. Схватил верный меч и уперся на него, как на палку для ходьбы. Гигант двигался вперед, осторожно ковыляя и замечая, как тело избавляется от трусливых оков и вновь наливается силой. Пусть не такой свирепой, как раньше, но он сможет восстановиться. С этим не будет никаких проблем, ведь главное — он смог выжить.

Могучий мужчина ковылял вперед, аккуратно опускаясь по лестнице на первый этаж. Там, на столе, он нашел заплесневелый хлеб, несвежее мясо и откупоренное вино, давным-давно выветрившиеся и превратившееся в забродившую кислятину. Волген набросился на эту пищу так, как будто перед ним было восхитительное изысканное угощение. Он проглотил объедки, практически не пережевывая, и от удовольствия закрыл глаза.

Нужно убираться отсюда.

Воин кивнул собственным мыслям, отгоняя вожделенный сон. Он двинулся к двери, от которой пахло свободой. С трудом мужчина навалился на ручку и отодвинул задвижку в сторону, выскальзывая прочь из своей темницы.

Свежий ночной воздух принес давно забытый, счастливый аромат. Волген покачнулся и чуть не упал, но смог быстро вернуть равновесие. Он сделал еще несколько грузных шагов и только тогда заметил стражника эльфа, с ужасом смотрящего на вырвавшегося узника.

Грязный, измученный, окровавленный великан приложил указательный палец к улыбающимся губам, призывая стражника сохранять тишину. Но тот не послушал. Раскрыл рот и попытался закричать. Волген перехватил клинок двумя руками и ударил с разворота, описывая мечом длинную дугу. Он вложил чуть больше сил, чем рассчитывал, боясь не рассчитать и не добить врага с одного удара.

Меч пронесся сквозь тело обескураженного эльфа, разделяя его попалам. Ударная волна Танца Земли сотрясла половины, разрывая их на мелкие части. Как будто два гигантских булыжника столкнулись, а между ними оказался маленький, назойливый жук. Тело эльфа исчезло, повинуясь чудовищной силе. В очередной раз Волген с трудом удержал довольный смешок. Он перегнулся через невысокий забор и рухнул вниз, падая с вершины эльфийского дерева на землю. Ударился и отскочил в сторону, тяжело поднимаясь на ноги. Теперь он уже не мог сдержать смеха. Двигался вперед, глупо хохоча и чувствуя, как тело вновь наливается бесконечной силой. Волген смотрел только вперед и не замечал ничего, что происходило вокруг. Он рвался к своей свободе и грезил о тех днях, когда сможет сразиться с проклятым Фолкеном. Великий Рыцарь Линарис засмеялся еще громче, когда деревья перед ним стали проноситься с невиданной скоростью.

Он бежал.

***

— Это здесь, здесь, — Хельги Люмос даже не пытался скрываться или действовать осторожно. Мальчишка весело подпрыгивал и размахивал руками, призывая отряд южан следовать за ним.

Уже несколько раз Ифе подумала о том, что местный ребенок заманивает их в ловушку. Они следовали за ним, слушая приказ принца, но девушка сомневалась, что от мальчика будет прок. Либо он все еще сохраняет верность королям людей и пытается затащить их в лапы врагу, либо он непроходимо глуп и самоуверен. Но тогда откуда этому ребенку знать о секретном проходе в закрытый город королей?

Обычно уверенная и смелая, сейчас Ифе испытывала высшую степень тревоги. Ей не нравилось абсолютно все в этой самой затеи: от приказа принца до глуповатого паренька с излишне длинными волосами.

— Почему мы ему так легко доверились? — сухо проговорил принц крокодила Макижани.

Тканга настоял на том, чтобы в отряде был кто-то из высшего эшелона королевских семей. Винчига, конечно, вызвался первым, но правящий принц не мог так просто довериться взбалмошному и некотролируемому принцу обезьян. Поэтому отправился Макижани. Один из старших сыновей Крокодила, тот был суровым и осторожным. Неповоротливым и рассудительным. Сам бы он никогда в жизни не доверился уговорам неизвестного мальчишки. И уж точно не отправил бы с ним столь многочисленный отряд. Больше тридцати человек, каждый вооружен броней из черной стали. Слишком высокая ставка, если их всех перебьют.

— Тише, он знает наш язык, — прошептала в ответ Ифе. — Тканга приказал нам следовать за этим мальчишкой. Ты что, сомневаешься в рассудительности своего принца?

— Откуда мальчишка с Перфруна знает язык юга? Разве тебя это не заставляет волноваться?

— Оттуда, — они даже не заметили, как Хельги уселся на высокий булыжник, ожидая отряд. Он махнул за спину солдат, в сторону берега. — Я из рыбацкой деревушки, что у южного края земли. Сам я сирота, поэтому жил на милостыню всей деревни. Одна семья была с южных земель, они и научили меня языку.

Мальчик расплылся в самой неискренней улыбке, которую только видела в своей жизни Ифе. Опытная разведчица прекрасно понимала, что это не простой паренек, но разгадать его намерения и желания не могла. Слишком уж он подставлялся, стараясь затащить их в предполагаемую ловушку. При этом мальчик не выглядел таким уж глупцом. Скорее наоборот — хитрая россыпь веснушек и сверкающие непривычной для ребенка алчностью глаза говорили о множестве секретов, что скрывал паренек.

— А как нашел путь в Фея-эн-ток? — Макижани решил идти до конца со своими расспросами. Наверное, принц вообще зателя эту беседу именно ради этих вопросов.

— Я был там раньше, — пожал плечами Хельги. — Несколько раз. Он не такой уж и секретный, просто в этой части Перфруна никто не живет. Вы же видели — узкий берег, ни одной деревушки и высокие отвесные скалы. Многие дети знают об этом месте и хоть раз сюда да пробирались.

— Если в Фея-эн-ток так легко попасть, то почему короли людей считают его неприступным местом?

— Все просто, — рассмеялся Хельги. — Он защищен барьером, созданным величайшими магами современности.

— Что? — Ифе подошла и схватила мальчика за руку. Пыталась сильно не сжимать, чтобы не повредить ребенка, но это давалось ей с превеликим трудом. Девушка никогда не могла похвастаться особой сдержанностью. — Если город защищен магическим барьером, тогда зачем ты ведешь нас туда?

— О, не беспокойтесь, — расхохотался Хельги и девушка услышала опасные, жестокие нотки в детском крике. — Те волшебники умерли и их магия ослабла, я смогу уничтожить барьер.

— Уничтожить барьер мага способен только тот, кто сам владеет тайным искусством, — уверенно проговорил Макижани. — Не хочешь ли ты сказать, дитя, что каким-то образом познал волшебство?

— Идите, идите следом за Хельги Люмосом! — расхохотался мальчишка, выбираясь из хватки Ифе и устремляясь вперед. Он продолжал смеяться и ловко карабкаться по узком проходу внутри скал.

Макижани и Ифе переглянулись. И дураку было ясно, что мальчишка играется с ними, сохраняя опасные тайны при себе. Это было так же понятно, как и тот факт, что ничего рассказывать Хельги Люмос не собирается. Ифе не могла отделаться от чувства, что мальчик проверял их: окажутся ли они полезными союзниками, или ни на что негодным мусором. Она чувствовала немыслимое давление, исходящее от улыбчивого паренька. Никогда в жизни она не поверит, что это был простой ребенок, выросший в бедной рыболовецкой деревушке.

— Скоро, скоро мы будем на месте!

Они карабкались довольно долго. Утренние светила успели опуститься к горизонту и вскоре их ночные братья и сестра взойдут на небосвод. Закат окрасил горы тревожным красным отсветом, что переливался на угольной стали брони южан. Те, как посланные тьмой демоны, поднимались по узкой горной тропе, двигаясь навстречу древнему городу Перфруна. Безопасное место для королевского рода, защищенное магией пятерых великих волшебников. Лишь те, в чьих жилах текла королевская кровь или те, кому была оказана высшая честь — могли пересечь невидимый барьер. Для всех остальных прозрачная скорлупа оказывалась непреодолимой сферой, разрушить которую не смогло бы и самое прочное оружие в мире.

Отряд южан, ведомый Хельги Люмосом, добрался до подножия сферы к вечеру. Ифе первой подошла к невидимой преграде и с интересом исследователя ударила по ней кулаком. Никакого эффекта, кроме глухого, потустороннего звука. Прочнее камней и стали — чистый концентрированный магический поток, одно из волшебных чудес света.

— Эту сферу возводили пятеро сильнейших магов своего времени, — подсказал Хельги Люмос, вставая рядом. — Но их эра прошла. Почти все они погибли, а те, кто выжил — больше никогда не станут работать вместе.

— Очень интересная история, мальчик, — Макижани навис над парнем, ожидая от того действий, а не разговоров. — Ты обещал уничтожить барьер.

— Его невозможно уничтожить, — рассмеялся мальчик. — Любой скажет вам, что Купол Фея-эн-ток — мифическое заклинание, созданное быть в этом мире на века. Но, знаете что? Я чувствую, что тому веку подошел конец. Что скажете? Хотите стать свидетелями начала новой эпохи Перфруна?

Хельги рассмеялся и подошел вплотную к сфере, он приложил ладони к воздуху и Ифе с Макижание увидели волны ряби, пронесшиеся по воздуху.

— Вы правы, госпожа Ифе, — крикнул Хельги, стараясь перекричать хрустящий звук, закладывающий уши. — Я действительно собираюсь проверить ваши силы! Скажите, готовы ли вы оказать мне маленькую услугу в обмен на уничтожение Фея-эн-ток?

— Что тебе нужно, говори! — громогласно ответил Макижани, отталкивая в сторону разведчицу.

— В городе есть башня одного из волшебников. Мне необходимо попасть туда и кое-что забрать. Сможете обещать мне такую малость?

— Я лично отведу тебя в эту башню, — кивнул Макижани и приказал броне собраться в непроницаемый шлем. Принц Крокодила был готов к битве.

— Тогда мы с вами договорились, принц Макижани. Надеюсь, вы сдержите свое слово. Смотрите, не закрывайте глаз, южане. Я, Хельги Люмос, дарю вам Фея-эн-ток!

Тот, кто установил барьер, кто настраивал его и прописывал сдерживающие руны — только он мог уничтожить его. Аерит Люмос, верховный архимаг Королей Пефруна погиб. И на его место пришел веселый мальчишка Хельги Люмос. Гениальный волшебник, выросший в разрушенной южной рыболовецкой деревне. Нашедший в детстве закопанные древние писания в пещере и выучивший магию собственными силами.

В этот день в мире родилась еще одна легенда, выросшая на останках старой. Хельги Люмос приказал барьеру рухнуть и тот треснул, оглушая всех, кто умел слушать на многие тысячи километров. По всей восточной части континента пронеслась волна хрустального звона, сопровождаемая плотным дуновением магического ветра. Фея-эн-ток потерял свою броню, запуская внутрь захватчиков.

Те маги, что достигли высшего уровня, почувствовали, как дернулась материя сущего мира. В реальность ступил еще один величайший волшебник.

— Вот это будет весело! Не зря я за вами побежал! — закричал принц Винчига, разгоняясь и прыгая с высокой горы, отталкиваясь увеличивающимся в размерах шестом. Он первым унесся в сторону высоких башен Фея-эн-ток, собираясь разрушить этот город уже к рассвету.