Священное право

Глава 1

Комок застревает в горле. Но плакать я не имею права. На меня смотрят большие и чистые глаза сына. Он, мой маленький рыцарь, и то не плачет, держится при том, что уже всё понимает.

— Я вырасту и буду тебя защищать, мамочка, — говорит Кевин.

Знаю, милый. Я всё знаю. Только это не ты должен меня защищать, а наоборот. Но твоя мать слишком слабая и жалкая.

— Я люблю тебя, родной, — шепчу я и целую своё сокровище в лоб. — Сейчас тебе лучше поспать. Не нужно сердить папу.

Да уж, правда не стоит. Том в последнее время совсем не сдерживает свой паскудный характер. И ладно, что мне перепадает, сама дура связалась с ним, но ребёнок-то за что страдает?

Перед глазами снова проносится, как Том сегодня толкнул Кевина так, что тот буквально отлетел в сторону и несколько метров проехал по паркету. Челюсти сами сжимаются и кажется, что ещё чуть-чуть — и зубы раскрошатся. Ублюдок!

— Уложила? — интересуется Том, когда спускаюсь вниз.

— Да, — киваю и ненавижу себя за страх, что сковывает тело и лишает голоса.

— Роуз, ты же понимаешь, что сама виновата в сегодняшнем? — лениво тянет муж.

Конечно! А как иначе? Всегда и во всём виновата я и даже Кевин, но не Том. Не его натура мудака.

— Понимаю, — шепчу в ответ и проклинаю свою слабость.

А ведь в чём-то Том прав. Я действительно виновата. Виновата, что слишком боюсь его, чтобы бороться. Слишком слабая для достойного отпора. И чересчур глупая, раз не разглядела сразу, что представляет из себя Томас Белл.

Даже сейчас, когда он сидел, вальяжно развалившись на диванчике у камина, было сложно поверить, что этот красивый мужчина с роскошной фигурой и лицом аристократа — чудовище.

— Это хорошо, — улыбается Том. — Иди сюда.

Стою и не могу пошевелиться. Страх сковывает тело. Меня начинает сотрясать мелкая дрожь. Я заранее знаю, ничем хорошим для меня интерес мужа не закончится.

— Роуз, мне ещё долго ждать?

Томас кажется обманчиво мягким, но я уже вижу этот дьявольский огонёк жестокости в его черных глазах. Преодолевая желание бежать дороги не разбирая, приближаюсь и сажусь на самый краешек дивана.

— Ну что ты, всё хорошо, — шепчет этот красивый монстр. — Ты нужна мне, Роуз, иначе бы тебя тут уже давно не было. Ты ведь знаешь это?

Часто и судорожно киваю, голос окончательно отказал. Как не знать, когда на стороне Тома власть и деньги, а на моей ничего. Я из самой обычной семьи, никаких особенных связей, ничего у меня нет.

— Расслабься, — на лице мужа расцветает та самая улыбка на миллион, в которую когда-то так неосмотрительно влюбилась. — Мы ведь были счастливы, помнишь? И можем всё вернуть, если прекратишь вести себя как стерва и дура.

Прикрываю глаза и выдыхаю. Да, когда-то мне казалось, что мы идеальная, счастливая семья. Я думала, что выиграла в лотерее жизни. Красивый, обаятельный мужчина обратил внимание на меня, ничем непримечательную сотрудницу банка, вчерашнюю студентку. Робкий интерес быстро перерос в жаркую влюблённость. Казалось, я попала в сказку, и Том мой сказочный принц, не меньше. А ведь считала себя умной, учёной опытом. Думала, вижу уродов издали…

Как красиво Том ухаживал! Каждый день дарил цветы, заставляя неистово завидовать девчонок с работы. Часто встречал в конце смены, чтобы отвезти на очередной ужин куда-нибудь, куда простым смертным вход воспрещён. Помню, как смущалась этих жестов, считала, он выбрасывает деньги на ветер. На это Том только смеялся и говорил, что я принцесса и достойна всего самого лучшего.

За пару месяцев я сама не заметила, как увязла в нём без шансов на спасение. Все мои мысли и мечты были полны Томом. Он подчинил мою жизнь себе целиком и полностью. Он решал, что я буду есть, одевать, куда ходить и с кем общаться. Незаметно он просеял моё окружение и многие люди ушли из моего бытия, став прошлым. Только я считала, всё как надо, и Том во всём прав.

Конечно, когда он сделал мне предложение, мне и в голову не пришло сомневаться. Я пребывала где-то на седьмом небе от счастья, а мозги превратились в комок розовых соплей. О нашей свадьбе писали в газетах. Многие недоумевали, чего такой мужчина, как Томас Белл, нашёл во мне. Но мне было достаточно его слов о любви и убеждений, что мне просто завидуют.

Сначала наша семейная жизнь была идеальна. Мы казались образцовой семьёй, всё было как в светлой сказке. По настоянию Тома, я бросила работу и занималась нашим домом. Конечно, речи не шло, чтобы я в одиночку драила большой двухэтажный особняк, но я заправляла прислугой и пыталась создать уют. А когда, спустя четыре месяца после свадьбы, я узнала, что жду ребёнка, была на седьмом небе вновь. Верила, всё станет только лучше. Иначе быть не может.

Что же пошло не так? Как мы оказались в этом моменте, где я смертельно боюсь мужа, а он наслаждается, смешивая меня с дерьмом? Когда всё это началось?

Этими вопросами я задаюсь регулярно. Наверное, первые звоночки прозвучали ещё тогда, когда Кевин только родился. Последние месяцы беременности и первые после рождения сына мне было совсем не до интимных радостей. Сначала было слишком тяжело, а потом я с головой нырнула в материнство. Была так поглощена ребёнком, что даже не сразу заметила, как Том начал всё чаще приходить позже обычного. А когда заметила и, естественно, поинтересовалась, муж отговорился проблемами. Но время шло, сын рос, а Том всё чаще стал пропадать. Порой даже ночевать не приходил.

Тогда закрались в душу первые сомнения. Договорившись с няней, чтобы она вечером присмотрела за годовалым Кевином, я направилась на работу к Тому. До последнего верила, он действительно занят делами. Там мне сообщили, что муж ушёл ещё несколько часов назад. Никогда не забуду жалость во взгляде сотрудника охраны.

Постепенно я выяснила — мой муж мне изменяет. Хуже было то, что об этом знали почти все, с кем мы общались. Только тогда я осознала, круг нашего общения — это его друзья, знакомые, коллеги. У меня не осталось друзей, даже родителей и то, видела лишь после рождения Кевина.

Конечно, я возмущалась и требовала не унижать меня так. Спрашивала, почему он так поступает? На что получила совет посмотреть в зеркало и не задавать глупых вопросов. Тогда я поняла, что из принцессы превратилась с толстую клушу в глазах Тома. Я решила: с этим надо что-то делать. Занялась собой, привела себя в форму. Казалось, это возымело успех. Муж снова был ласков и обходителен. Даже на работу помог устроиться, когда у меня возникло такое желание. И опять, чего вроде бы не так? Да то, что коллектив мне чуть ли не в след плевал и я узнала, почему. Оказывается, на эту должность — начальник отдела кредитования, долго шёл один парень. Он был в шаге от желанного и заслуженного повышения, как пришла я, что заняла место по блату. Начальство было глухо к моим требованиям справедливости, но постепенно мне удалось донести до подчинённых — я не хотела ничего подобного. С горем напополам я прижилась на новом месте, с грустью понимая: и тут всё контролирует мой муж. Одно его слово — и я снова безработная.

Ещё там был Дэн, тот самый парень, чьё место я несправедливо заняла. Он был таким милым! Делала ненавязчивые комплименты, заставляя вспомнить, — я красивая молодая женщина. Тем более, что Том опять стал безразличен. Нет, у меня не возникало и мысли об измене, но это было невероятно приятно. Придавало жизни вкус, наполняло её новыми красками.

Очень скоро об этом узнал Том и Дэна уволили, а меня дома ждала безобразная сцена. Начало кошмара. Сначала муж на меня наорал, а попытка объясниться закончилась пощёчиной. После которой он уволок меня в спальню, где жёстко принудил к сексу. Потом Том каялся, чуть ли не на коленях просил прощения. Клялся, что любит и просто безумно боится меня потерять. Наивная! Я поверила ему. Снова казалось, что у нас всё налаживается.

Глупо. Как глупо было верить! Вскоре Том снова начал пропадать. Опять измены и мои требования это прекратить. Теперь ответом стало, что он мужчина, а мужчины полигамны по своей природе и я обязана смириться. Должна закрывать глаза на его гулянки, делать вид, что не вижу следов помады, не ощущаю запаха чужих духов. Я не могла. Это слишком больно и унизительно! Я пробовала разговаривать, просить, требовать. Бесполезно. Окончательным крахом моей любви к Тому стал момент, когда я застала его в нашей постели с какой-то девицей.

Это был край, и я больше не хотела сохранять наш брак. Терпеть постоянные измены и откровенно скотское отношение, о чём и сообщила Тому, когда он выпроводил свою любовницу спустя час. Он даже не торопился заканчивать! Ответом мне стало, что никакого развода. Он мне его не даст, а если попробую, то он отберёт у меня всё. И если на материальные блага было плевать, то мысль потерять Кевина ужасала. Я пробовала искать выходы. Консультировалась с юристами, но у всех был один ответ — против Тома у меня нет шансов. На его стороне деньги, репутация и связи.

Муж, узнав об этом, пришёл в ярость. Тогда он окончательно перестал скрывать свою сущность. Стал моим худшим кошмаром, чудовищем с красивым лицом. Хуже всего, что мой маленький ангел в свои три с небольшим года уже всё понимал и даже пытался защищать меня, как сегодня, и за это Том уже не раз поднимал на него руку. Не сильно, не бил, как меня, но сам факт…

Сейчас, обмирая от страха, я понимала: я обязана что-то сделать. Найти выход, сбежать и скрыться с Кевином, если понадобится. Потому что это вопрос времени, когда Том начнёт колотить сына. Если я могу стерпеть всё, когда дело касается только меня, то закрывать глаза на жестокость по отношению к моему ангелу не могу.

— Я стараюсь, — ответила я дрожащим голосом.

— Плохо стараешься, Роуз, — цыкнул Том. — Ещё и сына против меня настраиваешь.

Хотелось заорать, что ребёнок сам всё видит и я не такая сука, чтобы просто так настраивать сына против отца, но я знала — он не услышит. Потому что не хочет. Я уже поняла о Томе факт: ему всегда нужно, чтобы кто-то был виноват. Оправдать свою ущербность. Это не я чудовище и деспот, это ты меня вынуждаешь. Я не кобель, я — полигамный мужчина. Я не контролирую каждый твой шаг, а слежу, чтобы тебя не обидел никто. Ага, как же.

— Я буду лучше стараться, — пролеяла я и мысленно скривилась от того, как жалко звучит мой голос.

— Ты любишь меня, Роуз? — растягивает Том губы в улыбке.

Любила. Когда-то я жила тобой! Слепо обожала и преклонялась. Но ты смог сделать, что мне казалось невозможным — ты убил мою любовь, Том.

— Люблю, — шепчу онемевшими губами.

— Докажи, — требует муж.

Хочется разрыдаться. Вырваться и сбежать. Близость с супругом давно не приносит удовольствия. Том стал груб в постели и очень эгоистичен. Плюс, я не могу отделаться от чувства грязи, зная, что он пришёл ко мне после всех своих любовниц. Мерзко.

Но я обязана доиграть свою роль. Усыпить бдительность чудовища. Показать, как я покорна. Страх и изображать не нужно, я полна им до краёв. Наступая на горло собственному отвращению, целую губы Тома. Он отвечает с готовностью. Жадно, грубо, с ощутимой похотью. Хочу пойти в спальню, но муж качает головой, его устраивает этот диван. Ему плевать, что в любой момент может проснуться Кевин и всё это увидеть. Мне остаётся только смириться и молиться, чтобы мой ангел спал крепко. Сжать зубы и вытерпеть минуты «любви» от Тома.

Спустя минут пятнадцать лежу и смотрю в потолок, чувствуя неприятную резь между ног. Кусаю щёки изнутри, только бы не разреветься.

— Ты всё ещё нужна мне, Роуз, — говорит Том и дарит очередной поцелуй-укус, от которого ноют губы. — Мне и нашему сыну. Я тебя люблю, принцесса.

Принцесса… Когда-то от этого обращения всё сладко замирало внутри, сейчас я чувствую только горечь. Принц оказался монстром, а его волшебный замок — шикарной тюрьмой. И единственный шанс спастись, это бежать. Спрятать Кевина, хотя бы на время и искать выход. Вечно скрываться не выйдет, Том нас везде найдёт. Значит, надо найти лазейку в этой ситуации. Не может же совсем не быть никаких шансов!

— Я тоже тебя люблю, Том, — как жалко и неубедительно это звучит.

Но, судя по довольной физиономии, Том купился. Впрочем, это неудивительно, его самомнению можно позавидовать.

— Видишь, как у нас всё замечательно, когда ты себя правильно ведёшь? — произнёс Том. — Если и дальше будешь хорошей девочкой, всё у нас будет отлично.

Затем я наблюдаю, как супруг собирается куда-то на ночь глядя. Наводит марафет. Я уже не спрашиваю куда, мне плевать на имя его очередной любовницы, а он не обременяет себя очередным враньём. Делаю вид, будто всё так и должно быть, Тома так вовсе всё устраивает.

Он уходит и просит не ждать, а я выдыхаю с облегчением. Наконец-то! Спешу в ванную и тщательно смываю все прикосновения Тома. Торопливо сушу волосы и одеваюсь. Выпив залпом стакан воды, с негодованием отмечаю, как дрожат руки. Внутри всё натянуто, как струна. Бросаю взгляд на часы и отмечаю, уже минут сорок прошло с ухода мужа. Значит, в ближайшее время точно не вернётся. Пора.

Хватит быть тряпкой. Жертвой тирана. Я обязана вырваться из этого кошмара. Ради сына. Никто не отнимет у меня священного права защищать своего ребёнка. Если понадобится, наизнанку вывернусь, но Том Кевина не получит. Пришло время менять свою жизнь. Время действовать.

Глава 2

Выбраться из дома удалось, за углом меня и Кевина ждала машина. Но недалеко мы уехали, как зазвонил телефон.

— Где ты и Кевин? — послышался голос Тома из трубки. — Куда ты увезла его?

Чёрт! Почему он так рано вернулся от очередной любовницы? Не дала, что ли?

— Почему ты молчишь? — не отставал муж.

Надо собраться. Я обязана быть сильной и сказать ему…

— Прощай, Том.

— Не глупи, Роуз. Если ты сейчас немедленно вернёшься домой, я сделаю вид, что ничего не было, — тон супруга сочится лживой мягкостью.

— Нет, — собственный голос сел до испуганного шёпота.

— Немедленно домой! — Том уже рычит в трубку, быстро отбросив игру в доброго парня. — Иначе, когда я тебя найду, ты…

Не успел Том закончить, как Дэн вырвал у меня из рук мобильный и выбросил его в окно машины.

— Ты бы ещё сразу повесила на себя жучок и оставила инструкцию, как тебя отследить, — процедил он. — Роуз, в наш век отследить по телефону — раз плюнуть.

Почувствовала себя круглой дурой. Дэн во всём прав. Если я хочу скрыться от мужа, то должна быть умнее. Обязана научиться думать и просчитывать всё наперёд.

У судьбы оказалось странное чувство юмора, ведь сейчас подальше от мужа-деспота увозил меня как раз тот Дэн, что когда-то потерял работу из-за меня. Встретились мы с ним около года назад в кафе. Неожиданная встреча. Разговорились, и как-то так вышло, что сдружились. Дэн даже фейковый аккаунт в «Фейсбуке» завёл, только бы не терять со мной связь. Был уже наслышан, что представляет из себя мой муж.

Иногда даже ловила себя на мысли — он мне нравится. Дэн не обладал столь яркой красотой, как Том, но покорял харизмой. Он был крайне обаятельным мужчиной и очень хорошим человеком. По мере общения, в основном через Интернет, меня всё больше мучила совесть, ведь из-за меня он потерял работу. Дэн на мои покаяния отмахивался и твердил: всё к лучшему. Сейчас он работает в частной компании и вполне доволен должностью и зарплатой. И вообще, новое место куда лучше старого. Мне остаётся только надеяться, что он не лукавит.

Также я сдружилась с парой девочек в банке, которые смогли поверить и принять, что не желала никому вреда. Эшли и Наоми сами подметили, что со мной что-то не так. Осторожно вызнали про проблемы в «идеальной семье». Да и сильно им стараться не пришлось, сил молчать про постоянные измены, наплевательство и периодическое насилие не было.

Эти трое стали моими друзьями. Я не стремилась посвящать Тома, что у меня появились друзья, особенно Дэн. Боялась: он снова сделает всё, чтобы я осталась одна. Если бы не эти трое, я бы давно сошла с ума. Именно они смогли донести до меня мысль: я должна бороться за себя и сына. Мерзко от собственной трусости, ведь мне понадобилось дождаться, когда Том замахнулся на Кевина, чтобы решиться. Но теперь дело сделано. Только вперёд и ни шага назад. Ради сына и себя самой.

* * *

Жизнь в роскоши развращает. В былые времена я бы вряд ли столь чётко заметила всю убогость обстановки мотеля, где пришлось остановиться. Обшарпанные стены и ветхая мебель, крошечный санузел и хлипкая дверь. Но тут хотя бы было чисто. А главное, можно заселиться за наличку без предоставления документов.

Больше месяца я готовилась к этому шагу, пусть и не верила, что решусь. Снимала наличность с карт под видом трат. В первые разы и правда пришлось покупать всякий хлам. Вся задумка была в том, что отовариваюсь я специфическим барахлом в точках, где карты не принимают, на рынках и барахолках всяких. Том на эту мою «страсть» лишь презрительно фыркнул, но мешать не стал. Хоть в чём-то стоит отдать ему должное, он не был скрягой. Плюс я сбыла значительную часть побрякушек, что дарил мне Том когда-то. Итогом стала довольно внушительная сумма денег на руках. Они должны были помочь мне скрыться и отсидеться первое время.

Мы — я, Эшли, Наоми и Дэн — долго размышляли, где мне проще будет исчезнуть. Девчонки настаивали на том, что мне нужно бежать с континента и искать убежище на другом материке, в чужой стране. К подобному я была морально не готова. Чужая страна — это иной менталитет, язык, нравы.

Дэн настаивал на крупном городе. Он был убеждён, что в огромном муравейнике потеряться проще некуда. В мегаполисах всегда огромная текучка народа и никто не заметит, если появится пара новых лиц. По этой же причине Дэн категорически разнёс моё желание спрятаться где-нибудь в глубинке. По словам друга, это крайне неудачная идея, ведь в маленьких городках все друг друга знают и мы с Кевином будем там как бельмо на глазу.

Итогом споров и дебатов стал Сиэтл. Меня этот город никогда не привлекал, что в глазах друзей добавляло ему плюсов. Этот мотель был лишь первым шагом на пути к новой жизни. Надо было сменить имидж и документы. Мне и Кевину. В этом вызвалась помочь Эшли. В одном мелком городишке на пути к мегаполису нас должен был ожидать её знакомый, который за приличные деньги делал очень качественные поддельные документы. Откуда у милой девушки связи в криминальном мире, я спрашивать не стала.

Сейчас это было лишь начало пути и мы с Кевином были тут, в нищей дыре, а впереди только размытые перспективы. Дэн не стал останавливаться тут, а вернулся в город. Решил лишний раз не привлекать внимание. Он был уверен, Том проверит всех, с кем я когда-то общалась. Так что до Сиэтла добираться мы должны были вдвоём. Дэн обещал догнать и помочь устроиться на новом месте, если получится. Возможно, решать проблемы придется самостоятельно. Сколько бы я ни спрашивала друга, зачем он это делает, он только отмалчивался.

Уложив встревоженного, но по-прежнему сонного сына, я направилась в облезлую ванную. Там, включив душ, чтобы заглушить рыдания, дала волю слезам. В последний раз. Я имею право в последний раз побыть слабой и оплакивать несбывшееся. Свои глупые мечты, наивную веру и разбитое сердце.

Мне хотелось бы обвинить во всём Тома, переложить груз вины на него. На самом деле, я сама во многом виновата. Сейчас, лишившись и тени розовых очков, понимаю это. До Тома у меня хватало подружек-приятелей и многие из них мне говорили, что-то тут не чисто, когда мы только начали встречаться. Я не желала ничего слышать. Злилась, считала, что они мне завидуют. Наверное, поэтому я так легко позволила Тому проредить моё окружение. Изгнать из моей жизни всех, кого он посчитал нежелательными для общения со мной. Итогом стало, что я осталась совсем одна, но не сразу это поняла.

Он лгал мне в глаза, но правда в том, что я сама позволила это. Я хотела обмануться. Желала поверить в эту сказку о Золушке, отбросив в сторону здравый смысл. В своих мечтах я видела счастливую семью и поначалу казалось, что всё так и будет. Том сделал лишь то, что я ему позволила. Погрузившись в свои романтические иллюзии, я сама отказалась смотреть адекватно на реальность, тем самым развязав Тому руки и позволив сделать это с собой. И, наверное, я бы так и не решилась на какие-то действия, не будь Кевина.

Так, хватит. Поплакала и будет. Теперь у меня нет права быть глупой или слабой. Ради сына я обязана преодолеть всё, что подкинет мне судьба. Выстоять. И воспитать Кевина достойным человеком.

Успокоившись, я вернулась в комнату и легла рядом с сыном. Поцеловала мягкие волосы Кевина и зажмурилась, преисполнившись любви и нежности. Вот он — главный мужчина моей жизни. Ради него я сделаю всё. Никому не позволю его обидеть. Никогда.

* * *

Грохот отдавался болью в висках, заставляя сморщиться и зарыться поглубже в подушку.

Стоп, грохот?

Резко села на постели и прислушалась. Так и есть, кто-то немилосердно ломится в хлипкую дверь. Страх мгновенно поднял голову. Подобное в моей жизни уже было — закрытая дверь и Том, который в неё ломится.

— Роуз, открывай!

Паника сдавила горло. Голос мужа я ни с чем не перепутаю. Как он нас нашёл, где мы ошиблись?

— Я знаю, что ты там, — снова подаёт Том голос. — Будь хорошей девочкой и открой дверь. Мы просто поговорим, Роуз. Обещаю.

Ну конечно. Похоже, в глазах Тома я безнадёжная дура, если он думает, что я могу ему поверить.

— Мамочка? — Кевин, моё солнце, испуганно смотрит на меня сонными глазами.

— Всё хорошо, милый.

Если бы. Сердце колотится где-то в горле, глаза мечутся по убогой комнатушке, а руки уже сами собирают скудные пожитки. Окно. Нужно попробовать. До машины, что оставил Дэн, совсем недалеко.

— Роуз! — Том уже не скрывает своего бешенства, а дверь еле держится. — Немедленно открой грёбанную дверь!

— Там папа? — спрашивает Кевин и выглядит встревоженным. — Вы поругались и он снова сердится?

— Немного, — пытаюсь улыбнуться, но выходит кривая гримаса. — Кевин, давай быстро оденемся и поедем снова кататься на машине. Хорошо?

Сын кивает и позволяет облачить себя в уличную одежду, даже пытается помогать. До чего он у меня умный для своих лет. Это у него точно не от отца.

— Роуз! — новые и новые удары обрушиваются на дверь, и она пугающе трещит.

Наконец с одеванием Кевина покончено. Том продолжает бесноваться за дверью, кажется, это длится уже целую вечность, а на деле прошло менее пяти минут.

С трудом открываю старое рассохшееся окно, выкидываю наружу вещи и подсаживаю сына. Быстро выбравшись, помогаю спуститься Кевину и, посадив своё сокровище на локоть одной руки, в другую хватаю скарб и мчусь к машине.

Руки дрожат, и никак не удаётся попасть в замок зажигания. На пороге мотеля вижу фигуру Тома и паника сдавливает грудь.

Ну же! Ура! Машину завести удалось и, наплевав на кучу правил дорожного движения, стартую, набирая скорость. Зная Тома, понимаю, расслабляться рано. Автомобиль в зеркале заднего вида подтверждает мои опасения — муж не намерен так просто сдаваться. Выжимаю педаль газа до упора, но куда старому «форду» против «порше» Тома?

Поравнявшись с нами, он что-то кричит, требует остановиться, наверное. Чёрта с два!

— Милый, сейчас нас чуть потрясёт, держись крепче? — напряжённо говорю Кевину.

— Да, мамочка.

Задуманное мной — настоящее безумие, и другого выхода я не вижу. У «форда», что нашёл для нас Дэн, есть неоспоримое преимущество — он гораздо массивнее и тяжелее. Резко выворачиваю руль влево, тараня лёгкий автомобиль Тома. Испуганно пищит Кевин. Натянуто улыбаюсь, заверяя, что всё в порядке. Повторяю свой манёвр ещё раз. Ещё и ещё, пока «порше» не скатывается в кювет. В самый последний миг бросаю взгляд на перекошенное от ярости лицо Тома и понимаю — если он до меня доберётся, мне конец.

Значит, нужно сделать так, чтобы он нас никогда не нашёл. Нужно срочно сменить машину и гнать в Сиэтл. Может, Дэн и прав, большой город поможет нам затеряться. А сейчас снижаю скорость до приемлемой и мчусь вперёд, подальше от кошмара по имени Том.

* * *

Пока гнала по шоссе, поняла, что от машины надо избавляться. За годы совместной жизни я хорошо изучила Тома и уверена, он запомнил номера. С его связями вычислить по ним наше местоположение — раз плюнуть.

Оказалось, это не так просто — быстро сбыть один автомобиль и приобрести другой. На это нужно время: продать машину, найти другую подходящую, оформить все документы. На это нужна прорва времени, которым я не обладала. Чувство, будто Том дышит мне в затылок, а его руки того и гляди сомкнутся на моей шее, не отпускало ни на минуту.

После первой неудачи я решилась попытаться сменить машину в следующем городке. Сняв в мотеле комнату, закинула туда вещи и отправилась с Кевином на местный авторынок. Автосвалка — подошло бы этому месту куда больше. Столько ржавого металлолома я не видела никогда. Из чего тут вообще можно выбирать? Да мой «форд» на фоне этих ведер с ботами — настоящий гоночный болид.

Пока бродила между рядами авторухляди, заметно расслабилась, и это чуть меня не погубило. Чудом я не столкнулась нос к носу с Эдом, помощником Тома. Замерев за высоким джипом, пыталась расслышать беседу Эда с неопрятного вида мужиком. Слышно было плохо, но главное я поняла, он ищет меня. Каким-то образом Том вычислил направление нашего движения. Вполне возможно, что нас запомнили в прошлом городке. Так или иначе, нужно срочно уходить.

Кевин, ангел мой, был очень понятливым ребёнком и не пискнул, когда я велела молча и тихо бежать. Наверное, само провидение на моей стороне, но перед тем, как идти в мотель, решила внимательно осмотреть окрестности — и не прогадала. Вокруг, одетые в штатское, тёрлись люди Тома. Возможно, обычный человек и не обратил бы на них внимания, но мне с моей манией преследования сразу показалось странным, что вокруг шляется такое количество молодых и крепких мужчин. Ну а главное, одного я узнала в лицо.

Чёрт возьми! Плакали наши вещи. Хорошо хоть документы, деньги, всё самое необходимое с собой.

— Пошли, милый, — обратилась я к сыну.

— Мама, планшет, — запротивился Кевин и потянулся в сторону мотеля. — Нужно его забрать!

— Кевин, родной, послушай, — заговорила я, присев напротив насупленного ребёнка, — нам нужно срочно идти. Я куплю тебе другой, обещаю.

Губы сына продолжали обиженно подрагивать, но он поплёлся за мной. Мне же было гадко и зло. Сейчас, смотря на обиженную мордашку Кевина и представляя, какой нас теперь ждёт путь, ведь машина осталась у мотеля, я задыхалась от ненависти к Тому.

Как я раньше не разглядела, какой он ублюдок? Влюбилась, как дура, буквально с рук у него ела. Ничего не замечала, летала где-то в облаках, пока не упала, разбившись вдребезги. Рай обернулся адом, шикарный дворец стал клеткой. И я бы всё вытерпела, но не то, что Кевин тоже стал жертвой жестокости и эгоизма мужа. Даже сейчас, на расстоянии, он продолжает издеваться над нами. И если я вполне заслужила это своей глупостью и доверчивостью, то Кевин нет. Ненавижу Тома за слёзы в детских глазах, которые сын мужественно сдерживает. Ненавижу его за то, что приходится тащить ребенка по пыльным трассам, а теперь с его подачи добираться придётся дольше и меньшим комфортом. Ненавижу его за чувство уязвимости и страх, который подгоняет вперёд, вынуждая удирать без оглядки. Когда-нибудь я сочтусь с ним за всё. А сейчас надо спешить и на первом же автобусе покинуть городок, пока псы Тома не поняли, что нам удалось сбежать.

Глава 3

Путь до Сиэтла занял около шести дней в целом. Он мог бы занять два-три дня на машине или несколько часов в самолёте, если бы не Том. Тогда бы мой бедный ангел не был так измучен дорогой, этими постоянными пересадками из автобуса в автобус, только бы сбить мужа со следа. Удалось ли? Понятия не имею, но с того дня, как мы сбежали, бросив в мотеле вещи и машину около него, никаких признаков присутствия Тома не было.

Всё можно было бы сделать быстрее, но по пути пришлось заехать в Алдертон, и где, благодаря знакомому Эшли, на смену Роуз и Кевину Белл пришли Никки и Рональд Санчес. Отдавая львиную часть сбережений, я лишний раз задалась вопросом, откуда у моей подруги такие связи? Может, когда роман был у неё с этим Митчем? А что, мужчина был видный. Не знала бы, чем он занимается, никогда бы не заподозрила в чём-то противозаконном. На типичного киношного бандита он никак не походил. Впрочем, как показала жизнь, в людях разбираюсь я паршиво, особенно, в мужчинах.

Да и какая мне разница? Если по закону победить не удастся, то Роуз и Кевину придётся исчезнуть, в идеале — умереть. Это, кстати, Митч тоже предложил. Обещал, что после его инсценировки никто больше нас искать не станет. Я отказалась. Не хотелось мне умирать, пусть и лишь официально. Слишком любила свою жизнь, друзей и родителей.

Новые документы было не отличить от настоящих. Приятель Эшли заверял, что качество его услуг такого, что мы теперь есть даже в базах данных различных служб, да и вообще он нам делает услугу считай за «спасибо», мол, реальная цена таких документов в разы выше. Как он сказал, для Эшли и её друзей ничего не жалко. Только время покажет, так ли это.

Теперь, оказавшись в Сиэтле, я спешно искала недорогое жильё. На что-то престижное рассчитывать не приходилось, денег было не так много. В итоге через четыре дня я сняла маленькую квартиру в гетто этого муравейника, прозванного Сиэтлом. Остаётся надеяться, что нам удастся затеряться, ведь узнать нас теперь тоже непросто.

Одним из пунктов преображения Роуз и Кевина была смена внешности. Если сыну я всего лишь сменила стрижку, то самой пришлось стричься, красить волосы, в общем, делать всё, лишь бы как можно меньше походить на старую Роуз. Светло-русая от природы я теперь стала жгучей брюнеткой. Кстати, фото на новые документы делала ещё в Нью-Йорке, парик и косметика очень помогли.

— Мы теперь тут будем жить? — спросил Кевин, когда я привела его на съёмную квартиру.

В детском голоске сквозило разочарование, весь вид моего ангела выражал недоумение. Грустный смешок сам сорвался с губ. А чего я, собственно, ожидала? Кевин привык жить в роскоши, в огромном особняке, оборудованным по последнему слову техники, а тут… дыра. Маленькое помещение, квадратов на двадцать — в доме Тома гардероб больше! — санузел больше похожий на крошечную кладовку. Комната и кухня совмещены, окна маленькие. Обои выцвели и стояла старая скрипучая мебель. Вряд ли Кевин, стойко перенося лишения пути, ожидал, что всё закончится в таком месте. Мне хотелось сказать, что это временно и в ближайшее время всё изменится, но я не могла. Это Роуз была экономистом, а Никки всего лишь продавец. И всё же, заглядывая в разочарованные глаза сына, я поклялась себе, что сделаю всё, чтобы выбраться с этого дна, но пока это лучший вариант, чтобы исчезнуть с радаров Тома.

* * *

Уже месяц с лишним мы живём в Сиэтле, и если я, вспоминая годы студенчества, со скрипом, но привыкаю к новой жизни, то Кевину приходится тяжело. Он страшно скучает по былому, даже по ублюдку-отцу. В Нью-Йорке осталась вся его жизнь: школа, друзья, увлечения. Тут он приятелями не обзавёлся. Местная ребятня его не приняла, да и Кевину потенциальные друзья сразу не пришлись по вкусу. Мне, если честно, тоже. Дети коренных обитателей этих мест были обычной шпаной, даже самые малые уже пытались казаться «крутыми». Мой мальчик привык общаться с совсем другими, куда более воспитанными ребятами. Как итог он был ужасно одинок. Все его развлечения свелись к играм на планшете, который пришлось купить, раз обещала, и просмотру телевизора. Детский сад ситуацию не поправил, ведь там тоже были местные дети. Они смотрели на Кевина, как на пришельца из другого мира, даже прозвище дали — «аристократ». В их понимании это было оскорблением. Кевин платил им тем же, то есть считал какими-то дикарями. Только он был один, а их много. Пару раз его даже пытались побить, пришлось ругаться с родителями малолетних хулиганов, после чего сыну объявили молчаливый бойкот.

Как бы не болела душа за сына, как бы не хотелось быть с ним рядом постоянно, помогая пережить тяжёлый период, привыкнуть к новой жизни я не могла. Деньги стремительно убывали, а у меня на них ещё были планы, потому пришлось устраиваться на работу. Я уже давно привыкла к работе с финансовыми документами, тут снова пришлось вспомнить далёкое прошлое и физический труд. Быстро удалось устроиться только в прачечную неподалёку. Не самая приятная работа, что ещё хуже — платили сущие гроши. Но лучше так, чем вообще ничего. Надо будет пойти на какие курсы для финансистов, если Роуз вернуться не удастся и её место навсегда займёт Никки. Нельзя же всю жизнь сортировать чужое грязное барахло?

Когда жизнь была относительно налажена, пришло время узнать, есть ли шанс вернуться к привычной жизни. Было очень страшно. В Нью-Йорке у меня не было шансов, там у Тома всё схвачено. А если и остались в органах не купленные им люди, он никогда бы не позволил мне до них добраться. Больше шансов, что меня признали какой-нибудь невменяемой, чем встали на защиту моих прав. Не сомневаюсь, у Тома и тут полно «прикормленных» людей, но всё же он тут не живёт, всё контролировать не может, а главное, он не знает, что мы с Кевином тут.

Мне нужно было попасть на прием к Питеру Бренкерсу, настоящей акуле в адвокатском море. Репутация у него была такова, что считалось он способен выиграть даже самое безнадёжное дело. Обратиться к нему мне тоже посоветовал Дэн перед самым побегом. Иногда мне кажется, мне никогда не отдать все долги своим друзьям. Они у меня замечательные! Лучшие. Не знаю, за что мне они, но всегда буду благодарить за них судьбу.

Пробиться к такому известному адвокату оказалось непросто. На это ушло три дня и приличная сумма денег. Смотря, как быстро тают накопления, мне оставалось надеяться, что оно того стоит, а этот Питер Бренкерст поможет мне вернуть мою жизнь, защитит от чудовища, за которого я по глупости вышла замуж.

С новыми соседями отношения были не самые лучшие, и Кевина пришлось взять с собой. Хорошо, что хоть секретарша Бренкерста, приятная женщина лет сорока по имени Дебора, согласилась присмотреть за ним.

— Вы гарантируете, что всё сказанное тут, останется тайной? — первое, что спросила я после приветствий и вопроса «что привело меня сюда?»

— Есть такое понятие — адвокатская тайна. Это гарантия неразглашения сведений, которые вы мне сообщите. Если, конечно, вы не замышляете что-то против Соеденённых Штатов Америки.

— Что? Нет. Это исключительно частный случай.

— Тогда я вас внимательно слушаю. Можете быть уверены, ничего из сказанного тут не покинет этих стен, Никки.

— Начнём с того, что я не Никки. Меня зовут Роуз Белл, и недавно я сбежала от своего мужа, известного бизнесмена Томаса Белла…

Пришлось откровенно рассказать всё. Как счастье обернулось кошмаром, дворец стал тюрьмой, а принц оказался чудовищем.

Странно, мне казалось, я вечность живу в этой безнадёге, а на весь рассказ ушло чуть меньше десяти минут. Было тяжело и больно вспоминать моменты собственной беспомощности и унижения.

— Миссис Белл…

— Роуз. Зовите меня просто Роуз.

От упоминания фамилии Белл по отношению к самой себе передёрнуло. Я очень надеялась, что благодаря этому мужчине, чуть за пятьдесят, с благородной сединой на висках, мне удастся оставить в прошлом эту фамилию и всё с ней связанное.

— Хорошо, — согласился Бренкерст. — Роуз, у вас есть какие-то доказательства насилия со стороны мужа?

— Доказательства? — задумалась я. — Какие доказательства?

— Аудио-видео записи насилия. Документы, фиксирующие побои и сексуальное насилие. Хоть что-нибудь.

— Откуда? Думаете, Том позволил бы мне обратиться в полицию, чтобы снять побои? — начала я нервничать, нутром чуя неладное. — А если бы я и добралась туда, то бумаги бы быстро исчезли, а то и виноватой бы выставили меня.

Мне не нравилось, как Питер Бренкерст на меня смотрит, в его взгляде явственно читалась жалость. Это заставляло меня нервничать ещё больше.

— Мои друзья могут подтвердить мои слова, — частила я нервничая. — Они не раз видели синяки, которые оставлял Том.

— Этого мало, Роуз, — вздохнул Бренкерст. — Ваш муж может также привести целую армию людей, которые не побрезгуют солгать под клятвой и выставят вас либо лгуньей, либо психически неадекватным человеком. Это, кстати, вполне вероятный исход, чтобы объяснить суду, почему вы обвиняете мужа. Потому, Роуз, если у вас, кроме свидетельства ваших друзей, нет иных доказательств, то дело заранее проиграно. Простите, но я за него не возьмусь. Тут просто нет шансов на победу.

Вот так. Была надежда и её не стало. Всего несколько слов, а мой хрупкий мирок снова покрылся сетью трещин. Да что там, он разлетелся вдребезги, ведь это настоящий приговор. Мне никогда не вернуть свою жизнь и своё имя.

— Но вы ведь Питер Бренкерст — гениальный адвокат, способный выиграть любое дело, — произнесла я в отчаянии, пытаясь не разреветься прямо тут.

— Я всего лишь адвокат, который хорошо знает свое дело, — улыбнулся Бренкерст, — а не господь-бог. Я не могу невозможно при отсутствии доказательств победить в суде. Я всегда играю честно, Роуз, и потому, как бы я не хотел вам помочь, доказательства из воздуха не появятся. Более того, вы сбежали от супруга и забрали сына. Я уверен почти на сто процентов, что ваш муж в ответ обвинит вас в похищении ребёнка.

На это мне оставалось лишь тоскливо усмехнуться. Это было ещё одной причиной, почему из прорвы адвокатов Дэн советовал обратиться именно к этому. Бреткерст, кроме своего умения побеждать, даже когда случай казался безнадёжным, был известен своей неподкупностью. Не раз в газетах были статьи о том, что ему часто приходят угрозы. Один раз дело дошло до похищения, но Питер и тогда остался верен своим идеалам.

Да и утверждение, что Том может обвинить меня в похищении Кевина, имеет место быть. И ведь не докажешь, что я прежде всего спасала сына от тирана-отца. На публику Том идеальный муж и отец, просто образчик мужчины, о котором мечтает каждая, а я, неблагодарная такая, посмела увезти и прятать его ребёнка.

— Что же мне делать? — спросила я, уже не скрывая своего отчаяния.

— Как человек, всегда следующий букве закона, я должен советовать вам вернуться к мужу и решить всё полюбовно, — последовал ответ.

— Том убьёт меня, если найдёт! — выдохнула я в ужасе от самой мысли вернуться к мужу.

— Не уверен, что всё так трагично, — произнёс Бреткерст, — но да, наверняка ваш муж придумает, как нейтрализовать вас и лишить родительских прав. Я лично дел с Томасом Беллом не имел, но в мире бизнеса у него репутация человека безжалостного.

— И понимая это, вы говорите, чтобы я вернулась к мужу?!

— Не говорю, — покачал он головой. — Это вам говорит адвокат. А как человек, я могу вам лишь посоветовать дальше скрываться. В идеале покинуть страну, а лучше материк. Затаиться. Навсегда исчезнуть. Потому что законного способа победить мужа у вас нет. Мне жаль, Роуз, но это так.

Попрощавшись с Бреткерстом, я покинула его офис в самых ужаснейших чувствах. Кевин с детской непосредственностью задавал кучу вопросов, и мне приходилось через силу улыбаться ему и заверить, что всё хорошо.

Только хорошо не было. Ситуация из дерьмовой стала совсем патовой. Абсолютно безнадёжной. Вспомнилось предложение Митча, знакомца Эшли об «умереть», оказывается, не самая плохая идея. Возможно, если бы удалось убедить Тома, что я и Кевин погибли, жить стало бы намного легче и безопаснее. Но я не могла. Я сама лишилась надежды и не хотела так поступать с родителями и друзьями. Потому мне нужно найти способ исчезнуть так, чтобы даже Том никогда не смог найти. Рано или поздно ему должны надоесть эти поиски, охота на меня — и тогда кошмар останется позади.

До этого ещё далеко. Сейчас нужно научиться выживать в тех условиях, какие окружают. Поступить на курсы финансистов, найти работу получше и перебраться в жилье попрестижнее. И всё должно выглядеть как можно естественнее, чтобы любой, кто решит покопаться в жизни Никки Санчес, мог прицепиться только к тому, что она растит ребёнка одна. Нужно слиться с огромной массой жителей Сиэтла, ассимилироваться с ними. Ничего во мне и сыне больше не должно напоминать о Роуз и Кевине Белл. Они исчезли. Растворились.

Глава 4

— Никки, это кошмар какой-то! — жаловалась Кристина. — Об эти формулы и термины мозг сломаешь! Такое нереально запомнить и ещё сложнее применить.

Усмехнувшись, не стала убеждать её, что всё более чем возможно. Более того, всё это я уже давно знаю.

— Ну да, мозги напрячь придётся, но всё же думаю это реально, — всё же сподобилась я немного поддержать её. — Ведь работают люди как-то в сфере финансов.

— Ага, — фыркнула Кристина. — Оно и видно, как эти люди всё помнят и знают. Неудивительно, что в стране очередной финансовый кризис.

Кристина любила поворчать и тем не менее нравилась мне. Меня подкупали её простота и искренность. Она мне чем-то напоминала Наоми. Та тоже была душой компании и очень дружелюбным человеком. Познакомились мы тут, на курсах по финансовому менеджменту. Кристина была молода, мечтала заработать денег и накопить на собственное жилье. Она была красива. Природная жгучая брюнетка, с чуть смуглой кожей и глубокими темно-карими глазами, в которых почти всегда присутствовали лукавые искры.

Каждый раз вспоминая о друзьях или родителях, я чувствовала острые приступы тоски. Я скучала по ним невероятно! Как мне их всех не хватает! Кто бы только знал. Наверное, поэтому я и сблизилась с Кристиной, устала от одиночества. Я обожаю Кевина, но полноценно и обо всём с ним не поговоришь. Тем более, после того мне удалось устроить его в частный недорогой детский сад и там мой мальчик наконец нашел себе двух друзей, и теперь он не так тоскует по старой жизни. Он двигается вперёд, и мне надо. И новая подруга вполне вписывается в такой план на жизнь.

— Перестань, — улыбнулась я. — Если захочешь, всё получится.

— Посмотрим. Никки, мне правда жаль, что я такая растяпа, — состроила жалостливую гримасу Кристина. — Я завтра принесу конспект или давай пойдём ко мне, тут всего два квартала.

Дело в том, что мне приходится придерживаться легенды. Никки не знает финансового менеджмента, и потому приходится ходить на все занятия и конспектировать информацию давно мне известную. Тем более, я числюсь отличницей, надо же повысить шансы найти после хорошую работу? Вчера я не смогла присутствовать на занятиях, босс-мудак в ультимативной форме потребовал выйти в не мою смену, потому что больше некому, ведь другая девочка не вышла. Слава богу, хоть сегодня явилась. Поскорее бы поставить точку в этой главе жизни под названием «работа в прачечной».

— Пошли, — кивнула я Кристине. — Рон до четырёх в садике, хоть у тебя в гостях побываю.

Всю дорогу до дома Кристины мы с ней болтали о всяких пустяках. Это было так здорово! На какое-то время выбросить из головы все тревоги и наслаждаться непосредственным общением с подругой. Вспомнить, что я не только беглая жена и мать, но ещё и молодая женщина, которой свойственно быть чуть легкомысленной. Жаль, я не могу позволить себе такие мгновения чаще.

— Проходи, — улыбнулась Кристина. — Не ахти какие хоромы, но на большее пока не заработала.

— Это всё твои глупые принципы, Крис, — послышалось из глубины квартиры.

— Чёрт, — выругалась подруга себе под нос.

— Что такое? — не нравилось мне, как резко Кристина стала походить на натянутую струну.

— Да братец явился без предупреждения, — совсем тихо отозвалась она. — Не бери в голову. Сейчас выпровожу.

Очень родственные отношения, однако. Что же, у всех свои скелеты в шкафах. Мне ли осуждать семейные секреты.

— Ты не говорила, что у тебя есть брат, — произнесла я осторожно.

— Потому что это не брат, а проклятие моей жизни, — фыркнула Кристина.

— Я тоже люблю тебя, сестрёнка.

Это произнёс мужчина лет сорока. От данного факта я впала в ступор. Это брат Кристины? Да он ей в отцы годится! Ну, или о-о-очень старшие братья. Что вообще происходит?

— Остин, мы вроде договаривались, что ты приходишь предварительно предупредив, — произнесла Кристина, а в голосе сквозила нервозность.

— Крис, прекрати, — поморщился названный Остином. — Мне необязательно звонить, чтобы навестить свою сестру. Может, представишь свою очаровательную подругу?

Губы Кристины сжались в тонкую линию. Нежелание делать это распространялось от неё волнами.

— Никки, это Остин, мой старший брат, — выдавила она. — А это Никки, моя подруга.

Мне показалось, мой статус она буквально подчеркнула. В ответ Остин бросил на неё насмешливый взгляд и с обаятельной улыбкой повернулся ко мне.

— Рад знакомству, Никки. Ты очень красивая.

При этом он картинно поцеловал мне кончики пальцев, вгоняя в ещё большую оторопь.

— Остин, не смей, — змеёй зашипела Кристина. — Никки не твоего поля ягода. Ты явно пришёл за чем-то, так давай отойдём, поговорим, — потом она повернулась ко мне. — Проходи в гостиную. Располагайся.

Кристина и её брат скрылись за дверью одной из комнат, я последовала приглашению. Что сказать? Ничего особенного в жилье, которое снимала подруга, не было. Довольно уютная, чистая квартира. Окна небольшие, но светлые обои скрадывают чувство тесноты. В любом случае, это куда лучше той дыры, что снимаю я.

До моего слуха стали доносятся голоса. Слов разобрать я не могла, но разговор родственников явно не клеился. Минут пять они что-то выясняли на повышенных тонах, после чего Кристина влетела в гостиную злая, как фурия.

— Кофе будешь? — спросила она, выдохнув.

Решив пока ничего не спрашивать, молча кивнула. Кристина направилась на кухню, как в комнату вошёл Остин.

— Я не мог уйти, не попрощавшись с вами, Никки, — расплылся он в улыбке. — Увидимся, красивая.

— Остин, тебе пора, — уже не скрывая раздражения, рыкнула Кристина.

Снова облобызав мне пальцы, Остин покинул квартиру подруги. Минут через пять на чайном столике дымились две чашки кофе.

— Спрашивай, — вздохнула Кристина. — Я же вижу, тебя распирает от вопросов.

— Мне показалось, ты не сильно любишь брата, — произнесла я, подбирая слова. — И он у тебя такой… взрослый.

— У нас общий только отец, — ответила она. — Я его поздний ребёнок. Ему было за шестьдесят, когда я родилась. И Остин, понимаешь, он человек тяжёлый и опасный. Подозреваю, отец промышлял чем-то незаконным и теперь этим занимается Остин. Не спрашивай, что именно, я мало чего знаю. Меня папа растил как принцессу, вдали от своих дел, но я всё равно не раз видела сомнительных личностей у нас дома, а потом он «погиб» в автокатастрофе. Лично я подозреваю, там не всё так просто. Мамы не стало, когда я была ещё совсем крохой, и после смерти отца решила уйти в самостоятельное плавание, хотя Остин и протестовал. Знаю, он меня любит и хочет для меня лучшего, но я хочу сама чего-то добиться. Честным путём. И… Никки, будь с ним осторожна. Не связывайся.

— Да мы с ним больше не увидимся, — ответила я, не сдержав фырканья.

— Хотела бы я верить, — прошептала Кристина.

А мне вспомнилось «увидимся, красивая», и неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Мне только новых проблем из-за мужика не хватало. Конечно, Кристина, может, преувеличивает опасность Остина, но мне стало отчего-то не по себе. Надеюсь, мы с ним правда больше не встретимся.

* * *

Наивность в некоторых людях неискоренима, это я о себе. Стоило послушать Кристину и её «хотела бы я» на то, чтобы мы с Остином больше не встречались. Я же забыла о нём уже к вечеру. Играла с Кевином, занималась домашними делами, а на следующий день пошла на работу. Никак не ожидала я на выходе увидеть Остина с веником цветов.

— Никки, я вас ждал, — расплылся он в улыбке.

— Да. Я вижу.

И что делать? Последнее, что мне нужно — интрижка. Тем более, Кристина подозревает, что её брат замешан в чём-то незаконном. Богатея-тирана мне за глаза хватило, чтобы связываться с парнем, который связан с криминалом. Да и вообще, Остин не в моём вкусе. Он весь какой-то… в толпе такого не заметишь. Серый. Русые волосы, средний рост, какие-то размытые черты лица. Совершенно непримечательный мужчина. Хотя и яркие красавцы, вроде Тома, теперь вызывают только настороженность. Размышляя об этом, поймала себя на мысли, что сама теперь не понимаю, чего мне надо. Наверное, моё будущее — это Кевин и полчище кошек.

— Может, составите мне компанию, Никки? — продолжал тем временем Остин. — Посидим в кафе, познакомимся получше.

— Простите, Остин, мне это не подходит, — решила сразу расставить всё по своим местам. — Мне нужно забрать сына из сада и по дому полно дел.

— Тогда в другой раз? — не отставал Остин.

— Буду с вами честна, — вздохнула я, — знакомства с мужчинами с возможностью дальнейшего развития событий меня сейчас совсем не интересуют. Вы интересный мужчина и легко найдёте себе другой объект интереса. К тому же вы брат моей подруги, а это моё табу.

На миг мне показалось, что в глазах Остина промелькнуло что-то знакомое. Нечто тёмное, вызвавшее толпу испуганных мурашек по спине. Но, возможно, это всё моя мнительность. Сейчас он смотрел на меня дружелюбно, с нотками грусти.

— Ваша откровенность, Никки, обезоруживает, но смысл слов расстраивает, — заговорил Остин. — Я всё же буду надеяться на лучшее, что однажды вы найдёте для меня время, и я смогу доказать, что я настроен по отношению к вам серьёзно.

Твою мать! Он издевается! Я его чуть ли не прямым текстом послала, а он продолжает стоять на своём. Видимо, братец Кристина не привык проигрывать. Будто без него мне проблем не хватало! Надо будет расспросить Кристину об Остине поподробнее.

— Остин, сейчас меня интересует только мой сын, — постаралась я быть вежливой, — вы зря время потеряете.

— Посмотрим, — улыбнулся он. — Возьмите цветы, специально для вас выбирал. Не выбрасывать же теперь?

Не дожидаясь ответа, Остин всучил мне букет и, развернувшись, направился прочь. Он уже скрылся за углом, а я продолжала стоять, осознавая, в и без того не простой жизни стало на одну проблему больше. Что-то мне подсказывало, Остин так просто не отстанет.

* * *

— Мамочка, ты хочешь, чтобы у нас был новый папа? — спрашивает Кевин, заглядывая мне своими глазами прямо в душу.

— Нет, милый, что ты, — улыбнулась я сыну. — Дядя всего лишь друг, который зашёл в гости.

Выглядеть старалась расслабленной, а внутри всё кипело. Остин явно не понимает отказов, да и соблюдение границ не для него. Несколько дней назад, после почти двухнедельной осады, я совершила ужасную ошибку, согласившись пойти с ним в кафе рядом с работой. Надеялась, удастся донести, что отношения с ним или с кем-то другим в мои планы не входят, а Остин, похоже, воспринял это как хороший знак, наплевав на всё мною сказанное.

Как я и думала, не Кристина сказала ему, где я работаю. Он самостоятельно выяснил, где я работаю, живу, мой номер телефона и адрес электронной почты. Это пугает. Не сразу, но ко мне пришло понимание: Остин так просто меня в покое не оставит.

И вот сегодня он решил наведаться ко мне домой, видимо, решил, что раз пошла с ним в кафе, то теперь он имеет право на подобные визиты. Сказать, что, открыв дверь и увидев гостя, я остолбенела, не сказать ничего. Отчаянно хотелось захлопнуть дверь перед его носом, послать нецензурно куда подальше. Какая наглость! Хотя то, что Остин от скромности не умрёт, я поняла ещё в начале этой эпопеи недоотношений.

Преодолев первые порывы, стиснув зубы, пригласила Остина в квартиру. На тот момент я собиралась купать Кевина, прежде чем укладывать его спать. Планы менять я и не подумала, потому, оставив Остина на диване, отправилась, как и собиралась, в ванную.

Кто же знал, что наглость своего «дорогого» гостя я так недооценила! Он вломился в ванную с идиотским: «Никки, я решил, пока ты занята, сделать чай, но не могу найти сахар». Ну да, так я и поверила, что ты из-за сахара влез без стука! Надеялся застать меня раздетой или около того? А вот дудки! Пусть Кевин, расшалившись, и забрызгал меня, но я, к явному разочарованию Остина, была полностью одета. Правда, топ, намокнув, не совсем прилично обрисовывал грудь, но и чёрт с ним.

Но самое паршивое, что теперь моё солнышко думает, будто я ищу ему нового папу. И не думала, не до того. Приятно лишь, что попытка Остина подкупить Кевина игрушкой потерпела фиаско. Мой маленький воин, вежливо кивнув, принял машинку с моего разрешения, а после отнёс её к кучке других.

— А когда я увижу папу? — спросил тем временем Кевин, перебивая поток мыслей.

Сердце сжалось, в горле встал плотный неприятный комок. Кевин ещё совсем маленький и, естественно, он быстро забывает плохое. Сейчас он уже плохо помнит, что творил Том, и скучает по нему. Как же объяснить ребёнку, что папу он, если повезёт, больше никогда не увидит?

— Родной, помнишь, как папа много ругался? — спросила осторожно и, дождавшись неуверенного кивка, продолжила: — Так вышло, что мы с ним больше не можем жить вместе. Ему будет лучше без нас, сердить не будем, а нам без него.

— Он нас больше не любит? –грустно выдал сын.

— Любит, — выдавила я с трудом. — Но иногда этого мало.

— Мам…

— Времени уже много, — оборвала я поток вопросов. — Тебе давно пора спать. Ты и так сегодня заигрался, молодой человек.

Словно по команде, Кевин широко зевнул и потребовал сказку. Пока тихо рассказывала о приключениях храброго рыцаря, спиной ощущала взгляд Остина, от которого мне было очень не по себе. Черт бы побрал эту квартирку, где изолированы только туалет и ванная!

Вскоре сын заснул и я, поцеловав его в лоб, не смогла сдержать грустной улыбки. Вопросы, подобные недавним, неизбежно будут возникать, каждый раз разбивая мне сердце. Невозможно объяснить такой крохе, почему мне пришлось бежать, не разбирая дороги, и лишить его отца. Почему счастливая семья — это не про нас.

— Зачем ты пришёл? — зашипела я на Остина, когда отошла от кровати Кевина.

— Не поверишь, соскучился, — ухмыльнулся он, но, видя мой мрачный взгляд, резко стал серьёзным. — Мне нужно серьёзно поговорить с тобой, Никки.

Серьёзно поговорить? Но где? Тут рядом ребёнок спит.

— Выйдем на улицу, — произнесла я, не ожидая от грядущего разговора ничего хорошего.

— Как скажешь.

Оставлять Кевина одного было немного тревожно, но он уже давно спал хорошо, крепко, что сложно разбудить. Мы зашли в небольшой тупичок в кустах, рядом с домом. Тут можно поговорить и не опасаться лишних «ушей».

— Я слушаю, — как бы я не старалась выглядеть дружелюбной, вышло нервно.

— Да брось, ты давно знаешь, чего я хочу, — вздохнул Остин. — Я уже почти три недели бегаю за тобой, как какой-то юнец, а ты всё нос воротишь, Никки. Или лучше звать тебя — Роуз?

Словно удар под дых. Сердце замерло и понеслось галопом вскачь. Липкий ужас выступил потом на коже.

Как? Как он узнал? Где я ошиблась и что делать?

— Остин, ты в порядке? — решила я попробовать сыграть в «ничего не знаю». — Меня Никки зовут.

— Хватит! — неожиданно зло рявкнул он, но потом снова понизил голос, и он стал напоминать шипение. — Ты можешь пичкать этим дерьмом своих соседей, работодателя, мою сестру и весь мир, но со мной этот номер не пройдёт.

Паника. Целое цунами паники, которое захлестнуло меня, не спрашивая разрешения. Я тону в ней, захлёбываюсь и не знаю, как выплыть на поверхность обратно к здравому смыслу и рациональности.

— Ты наверняка задаёшься вопросом: как я узнал? — продолжал говорить Остин. — Всё просто, Роуз. Ты залегла на дно и верно не знаешь, что тебя ищут трое частных сыщиков? Чёрт с ним, с сыщиками. Ты неплохо поработала над образом и тот, кто делал тебе документы, знает своё дело. Но также, твой муж, Томас Белл, решился кинуть клич в криминальном мире.

Чёрт возьми. Подобного развития событий не предполагал никто. Да у меня мыслей не было, что у Тома есть какие-то связи с бандитами!

— За время общения ты ни разу не спросила, чем я занимаюсь, — произнёс Остин. — Спроси меня, Роуз, чем я занимаюсь.

Не просьба. Приказ. Это чувствуется по интонациям.

— И чем ты занимаешься, Остин? — спрашиваю непослушными, онемевшими губами.

— Много чем, — как-то зловеще улыбнулся он. — Отец передал мне целую небольшую империю с несколькими направлениями деятельности. Одно из них — устранение неугодных людей. Как не сложно догадаться, порой, чтобы «убрать» человека, его нужно найти, и мои ребята умеют это делать. Ещё я перенял от отца — если хочешь руководить людьми, тем более опасными людьми, ты должен быть умнее и опаснее их и, конечно же, уметь всё, что умеют они.

Ноги стали совсем ватными, руки дрожали. Накатила какая-то обречённость. Кристина слабо представляет, насколько её брат связан с «чем-то незаконным». Понимая, что ещё немного и упаду, я села на остатки ржавого ограждения.

— Представляешь моё удивление, Роуз, когда через несколько дней после нашего знакомства мне приходит ориентировка на тебя? Точнее, когда при следующей встрече, смотря тебе в лицо, я вижу те же черты, что и у женщины, которую за большие бабки ищет денежный мешок. Другая причёска и цвет волос, но узнать тебя можно, если понимать, как смотреть. А сегодня, вломившись в вашу ванную, я окончательно убедился в этом. Одной из особых примет была указана татуировка на лопатке в виде иероглифа.

Глупость, совершённая по молодости. Японский иероглиф удачи. Могла ли я тогда знать, что в будущем она так сильно сыграет против меня?

— Убьёшь меня? — спрашиваю, пребывая в какой-то отупляющей апатии. — А как же Кевин? От него Том тоже велел избавиться? Он же ребёнок! Его ребёнок!

У Тома совсем крышу сорвало? Ладно, он ненавидит меня. Сбежала и этим унизила. Но Кевина за что? Как можно быть такой мразью, чтобы заказать киллерам собственного маленького сына?!

— Бог с тобой, Роуз, — фыркнул Остин. — Муженёк просил найти тебя с сыном, но не убивать. Он хочет получить вас обратно, а уж его дальнейшие планы мне неизвестны.

Затошнило. Странно устроена психика. Почему-то при мысли о смерти пугала меньше помысла попасть обратно в лапы Тома. О Кевине в основном думала. Настроилась вымаливать его жизнь. Оказывается, Том хочет оторваться лично. Перед мысленным взором пронеслись все моменты издевательств мужа. Если тогда он глумился от скуки и потому, что просто может, что же будет сейчас, когда я дала такой шикарный повод?

Надо бежать! Срочно! Как-то вырваться из этой западни, забрать Кевина и бежать не оглядываясь!

— Верно думаешь, как сбежать? — словно прочитал мысли Остин. — Не выйдет, Роуз. Ты даже из города выбраться не успеешь, как мои люди тебя найдут.

— Чего ты хочешь? — спросила в отчаянии. — Зачем всё это?

— Разве не очевидно? — хмыкнул он. — Тебя. Я хочу тебя, Роуз.

А, вот оно что. Прежде чем вернуть в ад семейной жизни, хочет поразвлечься сам. Обречённость собственного положения сделала меня бесстрашной, и я выдала эти мысли Остину в лицо.

— Роуз, я совсем не святой. Грехов у меня столько, что на десяток жизней хватит. Но даже у такого, как я, есть свой кодекс чести. Зря я, что ли, как мальчик бегал за тобой столько времени, когда мог щёлкнуть пальцами и целая куча красоток была бы в моей постели? Ты мне нравишься. Очень нравишься. И мне хочется с тобой чего-то большего, нежели постель. А женщин, которые смогли меня зацепить, я никогда не обижаю. Да и твой муженёк мне не нравится. Доводилось как-то раз пересечься. Мерзкий тип. Не достоин он тебя.

Это, конечно, лучше, чем я думала, но всё равно омерзительно. За что судьба со мной так? Почему мне встречаются одни мудаки, жаждущие надо мной власти? Где и когда я так нагрешила?

— И ты откажешься от кучи денег ради интрижки? — спросила я недоверчиво.

— Я обеспеченный человек, — легко отозвался Остин. — Могу себе позволить некие… капризы.

— И плевать, что всё это не нужно мне? — спросила тоскливо, понимая, — выбора нет. — Что я не хочу ни с кем никаких отношений?

— У меня есть принципы, Роуз, но я не святой идиот. Не занимаюсь благотворительностью. Отказываясь от солидного куша, я что-то хочу получить взамен. Более того, я готов вытащить вас из этой дыры и пустить собственных людей по ложному следу. Понимаешь, как глубоко за эти дни ты забралась мне под кожу? Ни для кого из своих подружек я столько не делал.

Это должно мне польстить или как? Он правда думает, что я сразу растекусь в благодарности?

— Не нужны мне твои деньги, я не шлюха, — выдавила, отчаянно желая забиться в какую дыру и вволю поплакать. — Сделай так, чтобы Том не знал, что я тут, и делай всё, что хочешь с моим телом.

Он ещё не прикоснулся ко мне, а уже чувствую себя грязной. Даже мысль, что делаю это ради Кевина, мало помогает.

— Мне мало тела, Роуз, — произнёс Остин на ухо. — Я хочу тебя всю. У нас будут нормальные отношения, и ты поймёшь, я не так плох, как ты себе уже вообразила. И, конечно же, я решу твою проблему с мужем. Не терплю соперников.

Остин решил грохнуть Тома? На миг мне стало жаль его. Но чувство это было мимолётным. Если его не станет, мир будет чище. Даже самой жутко, какую чёрную ненависть взрастил он во мне.

— Идёт.

Глава 5

Раньше я и помыслить не могла, что буду находиться в насквозь фальшивых, договорных отношениях. С Остином они были именно такими. Стоит отдать ему должное, он не оставлял попыток меня очаровать. Я пыталась, видит Бог, пыталась рассмотреть в нём интересного для себя мужчину, но ничего не выходило. Приходилось играть. Изображать на публику интерес. Выходило так себе.

Кстати, публичность была тем пунктиком, которого я боялась. Думаю, вполне очевидно, что у Остина для отвода глаз был свой вполне легальный строительный бизнес. Я уже ничему не удивляюсь. Том сильно понизил градус моей наивности, потому я легко приняла факт, что каждый второй известный человек связан с криминальным миром. Щедрый меценат может оказаться бандитом, примерный семьянин — владельцем борделя, а мужчина-мечта тираном и абьюзером. Все носят маски в этом лживом мире, и чаще их лучше не срывать.

Так вот, Остин, будучи в некотором роде публичным человеком, сделал личности Никки и Рональда Санчес ещё более реальными. У них появилось документально заверенное и занесённое в базы данных прошлое, даже фотографии из «прошлого» появились. Была готова легенда, где, когда и как мы познакомились, оставалось только её придерживаться.

Несмотря на все эти меры, я жутко нервничала, когда мы впервые вместе вышли в люди. Это был шикарный ресторан, где одно блюдо стоит несколько моих месячных зарплат. Конечно же, нас заметили, и я замиранием сердца первые дни ждала, что Том об этом прознает и быстро поймёт, кто спутница Остина, после чего явится за мной. Время шло, никаких тревожных сигналов не было, и я немного успокоилась.

Как и грозился, Остин заставил нас с Кевином переехать в куда более большую и комфортабельную квартиру. Он аргументировал это тем, что его женщина не может жить в трущобах среди всяких отбросов. Все мои возражения он отмёл как нечто несерьёзное. Пришлось смириться. Кроме того, Кевин очень радовался улучшению условий быта.

Для меня реакция Кевина была ещё одним скользким моментом. Я обещала ему, что никаких замен папе не будет, и в тот же вечер обещание нарушила. Сделала я это прежде всего, чтобы обезопасить себя и его от Тома, но такое не объяснишь маленькому ребёнку, который уже начал забывать выходки Тома и скучать по нему. Быть другом мамы Остин наотрез отказался. Как он заявил, если мы поладим, он готов даже усыновить Кевина, но никак не быть чужим дядей, приходя к нам домой. Я категорически против усыновления, напротив, очень надеюсь, что Остину надоедят эти отношения, к которым он меня принудил.

Кевин явно на меня обиделся. Он не капризничал, не устраивал сцен, но долгое время молчаливо дулся. Остина он вовсе сторонился. Но, на мою радость, обижаться дольше пары дней на меня Кевин не смог.

С моей стороны было глупо рассчитывать, что Остин удовлетвориться платоническими отношениями или будет месяцами гулять со мной за ручку. Потому я сразу начала себя готовить к неизбежному. Остин взрослый мужчина с вполне определёнными желаниями. Отвечая на поцелуи, я пыталась внушить себе, что он мне приятен. Искала искорки влечения и, к своему расстройству, не находила. Том или убил во мне женщину, или Остин был слишком «не моим» мужчиной.

Он дал мне три дня, чтобы свыкнуться с мыслью — секс между нами неизбежен. Со стороны Остина это некое благородство. Он мог в тот же день, когда поставил мне ультиматум, потребовать лечь с ним в постель. Когда дело дошло до самой близости, я старалась насладиться действом. Не получалось. Впрочем, после Тома и его издевательств Остин был нежным и чутким любовником. Старался доставить мне удовольствие. Так что, всё было неплохо, если не брать в расчёт, что это, как ни крути, а тоже насилие. Он вынудил меня отдаться ему.

Когда утром Остин ушёл, я позволила себе слабость в виде слёз. Он моим вторым мужчиной, но сам факт, что я не хотела ни Остина, ни этих отношений, заставлял чувствовать себя шлюхой. Смешно и грустно, ведь когда-то я была уверена: никогда и ни за что не продамся. Когда-то я слышала фразу — у всех есть своя цена. Тогда она казалась мне бредовой. Никогда я ещё так фатально не ошибалась. Жизнь наглядно показала мне, что цена есть действительно у всех. Моей оказалась безопасность моя и сына, защита от мужа.

Кстати, убивать Тома Остин не стал. Не захотел почему-то и объяснять нужным не счёл. Мне самой жутко, но расстроилась из-за этого. Я была расстроена, что мой любовник не убил моего мужа. Я, которая в подростковом возрасте мечтала стать членом «Гринписа» и всерьёз хотела стать вегетарианкой. Что сделал со мной Том? Превратил в монстра, подобного себе? Не представляла, что способна ненавидеть так, чтобы желать человеку смерти, но так уж было.

Был и ещё один человек, который оказался под впечатлением от моих отношений с Остином — его сестра Кристина. Сама я ей рассказывать не стала, она это узнала только сейчас, спустя полторы недели после того, как мы стали парой, случайно заметила в газете заметку о том, что у Остина новая избранница, и опознала в ней меня. Кристина пришла в ярость.

— Как ты могла закрутить роман с Остином и ничего мне не сказать?! — бушевала она. — Я думала, что мы подруги, Никки!

Как объяснить ей эту скрытность? Чем оправдать?

— Мне показалось, ты брата недолюбливаешь, — заговорила я подбирая слова. — Тогда, у тебя дома, ты была настроена резко против даже теоритического нашего общения.

— И не без причин! — злилась Кристина. — Ты не знаешь Остина! Даже я не знаю толком, чем он занимается, но чётко понимаю — он опасен. Меня Остин в жизни не обидит, а тебя может, и я тебе ничем помочь не смогу. Если я чего и знаю о своём брате, то это то, что он всегда поступает так, как сам хочет, редко считаясь с мнением окружающих. Моим в том числе.

Ошибаешься, Кристина. Я как раз знаю о «тёмной» стороне Остина больше твоего. И я отлично понимаю, как он опасен. Возможно, куда лучше, чем ты.

Но, конечно же, ничего подобного я говорить не стала. Мы договорились с Остином, что для всех наши отношения основаны на взаимной симпатии, да и ни к чему Кристине знать, что на самом деле связывает меня с её братом.

— Ты утрируешь, — сказала я вместо этого. — У Остина непростой характер, но мне он нравится, Кристина. Возможно, ты сама плохо знаешь своего брата. Ты выставляешь его каким-то монстром, а на самом деле он прекрасный, чуткий мужчина.

— Знаешь, что? — вперила Кристина в меня гневный взгляд. — Делай, что хочешь! Только не приходи ко мне плакаться, когда увидишь истинное лицо Остина.

— Кристина…

— Счастливо оставаться!

Вот так. Похоже, я потеряла подругу. Смотрела ей в спину и хотелось расплакаться. Мне совсем не хотелось идти в парк, когда Кристина позвала прогуляться после занятия, как чувствовала надвигающуюся беду. Впрочем, было бы странно не заметить угрюмую молчаливость общительной Кристины.

Похоже, это мой рок, моё проклятие — терять друзей из-за мужчин. Том проредил моё окружение намеренно, Остин ненамеренно, но тоже лишил меня подруги. Почему так происходит? Почему я не могу, как миллионы других женщин, иметь друзей, будучи в отношениях с мужчиной? Похоже, в моей жизни возможны или мужчины, или друзья. Всё и сразу, по мнению кого-то сверху, слишком непозволительная роскошь для меня.

<center>***</center>

— Мне пора домой, — произнесла я, садясь на постели.

Мной владели апатия и какое-то эмоциональное отупение. Наверное, защитная реакция психики. Знаю, скоро это пройдёт и мне захочется плакать, станет до стыдного жалко себя.

— Останься, Роуз, — Остин поймал меня за руку. — Кевин ещё два часа будет в саду. Тебе некуда спешить.

Верно, спешить не куда, но бежать хочется не разбирая дороги.

— Скажи мне, чего тебе не хватает? Я стараюсь, Роуз. Готов на всё для тебя, но чтобы я тебе не предложил, всё не то. Так скажи сама, чего ты хочешь? Хочешь, я куплю тебе фирму по финансовому менеджменту? Будешь руководить, а не служить?

— Я уже говорила, мне не нужны твои деньги.

— Тогда что тебе нужно? — с тоской во взгляде спросил Остин.

В этот момент мне и самой стало тоскливо. В этот миг я увидела не того мужчину, который воспользовался моим безвыходным положением, чтобы присвоить меня себе. Я увидела очень одинокого человека, который страстно жаждал быть любимым и нужным. Вся проблема в том, что любви он хотел от меня, а я не могла дать ему этого. Не получалось у меня. Возможно, я вообще разучилась так любить.

— Открой мне свой сердце, Роуз, и я ничего для тебя не пожалею, — продолжал уговаривать Остин. — Хочешь… Хочешь, я уберу твоего мужа? Тогда ты можешь жить, не скрываясь от него. Вернёшь свою жизнь.

Хочу ли я? Немыслимо. Но приговорить Тома самостоятельно? Нет, не могу. Несмотря на всю ненависть, кипящую в душе, не могу сказать: «Да, убей его». Зачем вообще спрашивать такое? Остин сам не понимает, что я не убийца — и даже такую мразь, как мой муж, не могу обречь на смерть человека?

— Больше всего на свете я хочу вернуть свою жизнь и личность, — ответила я, — но не ценой чужой жизни, даже если это жизнь Тома.

— Тогда скажи, что мне сделать, чтобы ты перестала меня отталкивать?

— Я не отталкиваю.

— Ты подсознательно отторгаешь меня, как нечто лишнее, ненужное и неприятное, — стоял на своём Том.

— А чего ты ждал, принуждая к отношениям?

— Так, а если иначе ты мне и шанса не даешь?

— Я устала повторять одно и то же, мне не нужны отношения ни с тобой, ни с кем-то другим. Мне мужа хватило.

— Ты его до сих пор любишь?

При это голос Остина стал громче, чуть ли не громогласным, заставляя меня изумлённо воззариться на него. Он в своём уме?

— Когда-то я его боготворила, жила им, — честно ответила я. — Он был всем моим миром. Сейчас я его так же сильно ненавижу, как когда-то любила. Так что нет, Тома я не люблю. Только, похоже, с любовью к Тому я вовсе разучилась любить мужчин. Единственный мужчина, которого я люблю, это Кевин. Прости, но большего, чем есть сейчас, я тебе дать не в состоянии.

Не знаю, зачем я так разоткровенничалась. Увидев, как взгляд Остина потемнел, как там вспыхнуло что-то демоническое, я мгновенно пожалела, что распустила язык.

— Вот как, — прошипел он. — Значит, буду брать от ситуации по максимуму.

Зло произнеся всё это, Остин с силой подмял меня под себя. Впервые в его обществе мне стало страшно.

— Остин…

— Если я не могу получить твоё сердце, то хотя бы смогу насладиться телом, — прорычал он.

Следом грубый поцелуй обжёг губы. Странно, но я даже не злилась на Остина в этот момент. Сама виновата, не стоило так откровенничать и топтаться по его чувствам. Было лишь чуть обидно, что мужчины в моей жизни — сволочи, не желающие считаться с моим мнением, жаждующие лишь обладать.

<center>***</center>

Сидеть с кляпом во рту — новый, не самый приятный опыт. Но хуже был страх, змеёй свившийся в животе. Страх даже не за себя, за Кевина, которого эти ублюдки тоже связали. Маленького ребёнка! Уроды!

Похоже, Остин где-то ошибся и меня нашли отморозки, которых Том пустил по моему следу. Каким-то образом, несмотря на все старания придать личности Никки Санчес реализма, нашёлся кто-то умный, кто понял, что на самом деле Никки это Роуз.

Думать об это горько и больно, но… Не стоит исключать того, что Остин меня обманул. Возможно, он наигрался и решил вернуть меня Тому. Может, это месть за то, что я так и не полюбила его, не ответила на его чувства. А есть ли они, чувства эти? Мог ли он сыграть влюблённость? Я ведь поверила, что Остин ко мне неравнодушен, но вдруг он врал?

Нет, не верю. Вчера, когда расставались, он так смотрел! А после того случая, когда полторы недели назад, он, разозлившись, овладел мною со словами: «Если я не могу получить твоё сердце, то хотя бы смогу насладиться телом», он долго и умильно выпрашивал прощения. И это при том, что даже злой он был достаточно ласков. Уж точно не пытался сделать больно, как Том.

Выходит, где-то всё же Остин просчитался. Впрочем, какая уже разница? Скоро я попаду в личное чистилище. На доброту Тома рассчитывать не стоит. Останусь жива и не калекой, считай, что повезло.

— Хорошенькая, — произнёс один из отморозков, что сторожили нас. — Может, развлечёмся, а, Сэм?

— Жить надоело? — отозвался тот, которого Сэмом звали. — С тебя Волк лично шкуру сдерёт, если с головы этой девки хоть волос упадёт. Насколько я знаю, её муженёк за неё и мелкого такие бабки обещаны, что Волк всех нас порешит, если навредим ей или пацану.

— Да брось, — поморщился первый мужик. — Мы осторожно.

— И первым делом она на нас настучит.

— Да кто ей поверит? Сбежала от мужа и наставила ему рога.

— Я в этом не участвую и тебе не дам. Мне жить охото и желательно здоровым.

Если бы не кляп, я бы горько усмехнулась. Смешно, что от коллективного изнасилования толпой отбитых уродов меня спасает то, что Тому я нужна живой и здоровой.

Неожиданный грохот заставил вздрогнуть всем телом. Кевин задрал мордашку и смотрел на меня огромными глазами, где страх плескался, а я даже не могла обнять его и сказать примитивное: «Всё будет хорошо, родной».

За дверью слышались возня, грохот и какие-то хлопки. Жуть мурашками и холодным потом выступила на спине. Мои надсмотрщики в самом начале выскочили за дверь и пока не возвращались. Понятия не имею, что там творилось, но, прикрыв глаза, начала молиться. Не столько за себя, сколько за Кевина. Только бы с ним ничего не случилось!

Дверь буквально вылетела с петель, и я бы, наверное, не сдержала испуганного крика, если бы не закрытый рот. На пороге показался всклокоченный и весь помятый Остин. Орать перехотелось.

— Роуз, девочка моя, прости, — зачастил он, вынимая кляп и разрезая верёвки, которыми я была опутана по рукам и ногам.

— Что происходит? — хотела, чтобы голос звучал требовательно, а на деле вышел писк.

— Мамочка, — подбородок Кевина дрожал, но он мужественно сдерживал слёзы.

Мой маленький храбрый воин. Надо было сказать Остину убрать Тома, тогда бы психика ребёнка не подвергалась такому испытанию.

— Всё хорошо, родной, — прошептала я, обнимая ребёнка и взглядом требуя у Остина объяснений.

— Я обещал тебе защиту от мужа, и я облажался, Роуз, — произнёс он. — Думал, будет достаточно постараться придать достоверности Никки и вывести её в люди. Думал, этого хватит, чтобы отвести подозрения, вывести из зоны поиска и сбить всех со следа. Не учёл, что у Волка чутьё воистину волчье.

— То есть, ты точно к этому отношения не имеешь?

— Сдурела?!

Столько искреннего возмущения и негодования было в этом возгласе! Сразу стало легче. Может, я и не любила Остина, но мысль о его предательстве была болезненной.

Пока я размышляла, Остин полез во внутренний карман куртки и сунул мне в руки папку.

— В самом начале я не был так уверен в успехе и сделал эти документы на всякий случай. Ещё тут немного денег. Бери их Роуз и уезжай из города, а лучше из страны. В идеале — покинь материк.

Пока он говорил, я заметила, что он едва заметно кривится и держится за правый бок, а между пальцев стекает алая кровь.

— Ты ранен?!

— Царапина, — легкомысленно отмахнулся Остин.

Но мне его тон показался натянутым. И вообще, стало жутко. Пришло понимание, несмотря ни на что, я поняла, что волнуюсь за него. За эти недели я привыкла к Остину, хоть и раздражал он часто до скрипа зубов.

— Тебе нужно срочно к врачу! Надо перевязать, остановить кровь…

— Хватит! — рявкнул Остин. — Слушай меня внимательно, Роуз. Времени совсем нет, бери Кевина и беги. Нам пока удалось перебить людей Волка, но скоро сюда прибудет подкрепление, и я не уверен, что всё закончится благополучно. Потому забирай сына и беги. Исчезни, затаись, чтобы никто найти не смог. Надо было всё же пришить твоего муженька. Размяк я на старости лет.

— Но…

— Уходи. Сейчас же. Я тоже тебя искать не буду. Я надеялся, что со временем ты меня полюбишь, но с каждым днём всё острее понимал — невозможно заставить любить. Потому уходи, Роуз. Я задержу людей Волка. В папке новые документы и карта с деньгами. На первое время тебе хватит.

Похоже, с головой у меня совсем нелады, но мне стало неожиданно горько. Пришло понимание — вся только устоявшаяся жизнь снова рухнула. Опять нужно бежать не оглядываясь. Но почему-то хуже всего было от осознания, что, сама того не желая, причинила Остину боль. Сейчас я чётко, как никогда, видела — этот мужчина меня действительно любил и было до горького жаль, что не смогла ему ответить.

— И, Роуз, прости, — совсем тихо произнёс Остин. — Я влюбился, как мальчишка, и так хотел быть нужным тебе, что пытался получить желаемое силой. Прости за это и за все обиды, которые нанёс, сам того не желая.

— И ты прости, — прошептала в ответ.

Много чего ещё хотелось сказать, но слова застревали в горле. Меньше пяти минут понадобилось, чтобы собрать самые необходимые вещи, после чего я снова гнала по улицам города, убегала прочь от собственного мужа, который смог достать меня даже спустя время на приличном расстоянии. Кевин сидел тихий и испуганный. Говорила ему какие-то глупости, чтобы отвлечь, но, похоже, плохо получалось. Самой было страшно.

Я часто в моменты, когда злилась, равняла Остина с Томом. Злилась на принуждение, насилие, если не по факту, то по сути, но сравнивать их было нельзя. Казалось бы, образцовый муж и отец, красавец-мужчина, мужчина-мечта Том и невзрачный Остин, по горло завязший в криминале. Только вот один, несмотря на всю красоту и лоск, в душе был мразью и садистом, а второй был способен на благородные поступки. Том чисто из-за задетого эго был готов на всё, чтобы вернуть сбежавшую собственность в моём лице, а Остин смог отпустить. Как говорится, нельзя судить по обложке или первому впечатлению…

В любом случае, Остин в прошлом. Если повезёт, и Том тоже. Дэн на пару с Остином правы — надо бежать из США, да и с материка тоже. Значит, мой путь лежит в Европу.

Глава 6

Убегая из Сиэтла, я была жутко напугана. Было яростное желание сбежать на другой континент и забиться в самую неприметную щель. Как нам удалось удрать без проблем, не знаю, то ли Остин постарался, то ли само провидение помогло остаться незамеченной людьми Волка.

Почти сутки я гнала прочь из города, останавливаясь только для того, чтобы заправить машину и купить поесть. Мне было до слёз жаль Кевина. Он не заслужил этого кошмара. Длительных переездов-побегов, жизни в постоянно меняющихся условиях, вынуждающих его раз за разом терять друзей и всё то, к чему он привык. Что б ты в Ад провалился, Том!

Наконец, окончательно вымотавшись, я остановилась в очередном мотеле, который больше напоминал ночлежку для бездомных. Нужно было перевести дух, «познакомиться с новыми личностями», коими мы стали по документам и решить, как быть дальше.

Первыми в руки попали деньги. «Немного» в понимании Остина оказалось очень солидной суммой, на которую скромно можно было пару лет жить.

Увидев фотографию в паспорте и на водительском удостоверении, я от души, сквозь зубы выругалась. Остин — скотина! Блондинка! На фотографиях я была чёртовой блондинкой! А ведь я говорила ему как-то, что терпеть не могу этот цвет волос.

Звали меня теперь Хлоя Нельсон, а Кевин стал Майклом Нельсоном. Если с внешним видом Остин мне знатно напакостил, то за образование спасибо! Хлоя была специалистом с сфере банковского дела и это существенно упрощало задачу будущего трудоустройства.

— Мам, — позвал меня сонный Кевин.

— Что, родной? — улыбнулась ему.

— У нас снова будет новый дом? — спросил моё солнышко.

— Да, — отозвалась я, не зная, чего ещё добавить, не хотелось пока давать обещаний, которые неизвестно, смогу ли я выполнить. — Скоро мы поселимся в новом доме.

Кевин хотел спросить ещё что-то, но слишком устал и уснул, так и не переставая задумчиво хмуриться. На детском лице уже чётко проступали черты его отца, и мне хотелось верить, что сходство с Томом будет только внешним. Сделаю всё от меня зависящее, чтобы он, в отличии от Тома, умел ценить людей вокруг, был не чужд состраданию и поступал по совести.

Куда теперь податься? Страстно захотелось написать друзьям. Почитать строчки поддержки от девочек и получить новые рациональные советы от Дэна. Проблема в том, что они не поняли моего нового романа с Остином. Все, в том числе и я, знали, что я нравлюсь Дэну. Он даже порывался одно дело всё бросить и поехать со мной. Насилу отговорила. Мне не нужны отношения, и ещё меньше нужно, чтобы человек сломал себе жизнь и скрывался, будто преступник из-за меня. Увы, всё это разом вылилось в категорическое непонимание. Эшли и Наоми демонстрировали недоумение, что-то из серии: не думали, что так быстро снова влюбишься, а Дэн всерьёз обиделся. «Ясно. Я тебя понял. Надеюсь, твой новый мужчина сможет решить твои проблемы», — это всё, что он написал мне на сообщение о новых отношениях. Это при том, что я не стала скрывать, что я их не хотела.

Это было обидно. Да, я знала о том, что нравлюсь Дэну, но меня сильно задело его категорическое нежелание меня понять. И всё же, сейчас, стоя на перепутье и не имея понятия, куда пойти, снова решила написать ему. Если не ответит, значит, так тому и быть. Бегство от Тома заставило меня наконец вспомнить, что такое гордость. Больше унижаться перед мужиками ни за что не буду.

Радовало, что мы все, то есть я, Эшли, Наоми и Дэн создали новые учётные записи, ведь почту ребят Том наверняка как-то мониторит.

Никки Санчез:

Привет, Дэн. Возможно, ты больше не хочешь иметь со мной дел, но всё же мне хочется верить, что твоя обида не столь велика, и я не потеряла твою дружбу.

Зачем я ему пишу? Может, стоит оставить парня в покое. Не напоминать о своём существовании, чтобы он мог забыть, найти хорошую девушку и жить дальше? Кто знает, вдруг эти мои сообщения Дэн воспринимает как надежду на что-то?

Рикардо Холт:

Никки, я что ребёнок, чтобы обижаться? Это твоя жизнь и ты можешь сама решать, как и что делать. Так что, всё в порядке. Забыли. Я тогда был немного не в духе.

Это пришло минут через десять. Вопреки словам, «сухость» сообщения кричала, ничего он не забыл и не простил.

Никки Санчез:

Если тебе интересно, я рассталась с Остином и уехала из Сиэтла. Том и туда добрался.

Рикардо Холт:

Где же был этот Остин? Вроде он обещал разобраться с Томом.

Что и требовалось доказать — Дэн всерьёз обиделся. Только никаких сил разбираться с его тараканами у меня не было.

Никки Санчез:

Очевидно, у него это не вышло. Знаешь, Дэн, ты мне дорог и мне больно от твоей обиды, но если будет нужно, будут и другие Остины. Запомни, я сделаю что угодно, чтобы обезопасить Кевина от Тома. Всё, Дэн, понимаешь? Абсолютно. И мне плевать, обидит тебя моё решение или нет. Для меня нет ничего важнее сына, он для меня всё. Так что, реши прямо сейчас, хочешь ли дальше поддерживать контакт.

Ответа я ждала со страхом и замиранием сердца. Я ничуть не покривила душой — Кевин для меня всё, он смысл моей жизни и ради его благополучия я пойду на что угодно. Но при этом я совсем не хочу терять друга. За недолгое время знакомства и ещё более короткие встречи, он стал мне необъяснимо дорог. Так дорог, что мысль его потерять отзывалась болью внутри.

Рикардо Холт:

Тише, не горячись. Не спорю, от одной мысли об этом Остине зло берёт, но это потому что он мудак, который не постеснялся воспользоваться твоим безвыходным положением, при этом ни решить проблему, ни защитить вас не смог. Меньше всего мне хочется, чтобы ты снова столкнулась с мразью как Том или Остин. Так что, если я и злюсь, то не на тебя. Как понимаю, сейчас ты думаешь, куда вам двигаться дальше?

Ну да, на меня он совсем не злится. Так я и поверила. Ревность — опасный яд, который некоторых лишает рассудка, и её я ощущала через сообщения даже на расстоянии.

Впрочем, сейчас стоило думать не об этом. Дэн задал животрепещущий вопрос, ведь я действительно не знала, куда податься. Об этом и сообщила, пояснив свои мысли и где сейчас нахожусь. Минут двадцать стояла тишина, я уже начала беспокоиться. Либо что-то случилось, либо Дэн с обиды решил так жестоко поиздеваться — дать надежду и слиться. Слава богу, это было не так, но ответ его меня ошарашил. Он писал, что на неделю снял дом в маленьком провинциальном городке, часах в одиннадцати езды. По его словам, чтобы всё обдумать и спланировать нужно время, не торчать же нам всё это время в убогом мотеле?

Это было странно. Я и сама могла снять временное жилье. Да и страшновато торчать не так уж и далеко от Сиэтла, где Том смог меня достать чужими руками. Ведь чудом ушли! Второй раз так вряд ли повезёт. Но и в словах Дэна есть своя логика, правда, не могу же я мотаться по дорогам или торчать в этой дыре с Кевином, пока Дэн всё устраивает? Ну почему я такая бестолковая? Почему никак не научусь сама решать свои проблемы и принимать столь судьбоносные решения? Может, стоило рвануть в Канаду или сесть на самолёт, затаиться где в Европе? Впрочем, это я и сделаю, только чуть позже, имея в голове чёткий план действий. Как раз есть время решить, где бы мне всё же хотелось жить, где будет лучше Кевину. Значит, едем по адресу, который прислал Дэн. Сначала только отдохнуть нужно немного, впереди снова долгие часы дороги.

* * *

В начале идея осесть в мелком городишке казалась мне крайне неудачной, но сейчас, когда оказалась на месте, мнение моё поменялось. Здесь я смогла наконец ненадолго выдохнуть. Притормозить в своём бегстве и подумать над всем произошедшем.

Какое-то время в Сиэтле мне казалось, я смогла как следует спрятаться, а Том в жизни меня не найдёт в таком муравейнике. Только вот я никак не ожидала, что, кроме ожидаемых частных ищеек, он пустит по моему следу криминальных деятелей.

Оставалось гадать, появление Остина и вмешательство в мою жизнь сослужило мне добрую службу или наоборот? Возможно, не выведи он Никки в люди, люди его извечного противника Волка никогда бы меня не нашли. Есть и другой вариант, где нас с Кевином обнаружили, но уйти мы не смогли, так как нам никто не помог.

Сразу вспомнилось, что Остин, когда мы убегали, был ранен. Беспокойство сжало внутренности. Как он там? Насколько серьёзна рана? Ведь знаю, как бы плохо дело не было, он слишком гордый, чтобы жаловаться. Волновалась ли я за него? Конечно! Несмотря на то, что полюбить так и не смогла, а внимание его, как и отношения с ним, были в тягость, я за него переживала. И, несмотря на весь свой нелёгкий характер, который я неоднократно наблюдала в общении с посторонними людьми, теми же официантами в ресторанах, он не был лишён своеобразного благородства. Просто — в отличии от Тома — он был таким, какой есть, не старался казаться лучше.

Что же, Остин и всё с ним связанное в про прошлом. Он оказался всего лишь ярким эпизодом, который мне никогда не забыть. Он не смог стать стеной, за которой я смогла бы спрятаться, хоть и обещал, но постарался дать мне шанс начать новую жизнь.

Искать новую работу на неделю смысла я не видела и решила посвятить все излишки неожиданно свалившегося свободного времени Кевину. Хотелось побаловать его, как-то возместить все лишения и потрясения последних месяцев. На него столько свалилось, а ему и пяти нет! Как бы я не злилась за это на Тома, свою вину тоже остро ощущала. Это я всё никак не могу наладить комфортную жизнь, оградить его от потрясений.

Мы вместе играли, гуляли, ели вкусности и много смеялись. Сейчас, когда не нужно было выживать, а душу не выворачивало от ужаса и отчаяния из-за жизни с Томом, я почувствовала себя удивительно живой. Огорчило лишь осознание, как много я потеряла за последние годы, пытаясь не свихнуться и сохранить хоть крохи себя рядом с мужем. Всем сердцем я любила Кевина, но мне не хватало душевных сил, чтобы уделять ему достаточно внимания. Сейчас я видела сияющие глаза, слышала звонкий смех сына, а внутри от этого разливалось искристое счастье.

Удивительным образом подобное безделье в компании Кевина целительным снадобьем легло на мою истерзанную нервную систему. На какое-то время я отпустила тревоги, перестала думать о преследовании Тома и наслаждалась жизнью. Это помогло мне принять важное решение. Мне не раз говорили: нужно бежать из страны, и я уже хотела так поступить, но тут поняла — не хочу. Да, мне по-прежнему нужно место, чтобы затаиться, но хватит бегать. Если Том снова появится на горизонте, я должна его встретить. Дать отпор, осталось лишь придумать как. Иначе это не прекратится никогда. Этот поехавший псих, за которого по глупости замуж когда-то вышла, не остановится.

Неделя подходила к концу, а от Дэна не было никаких известий, это заставляло беспокоиться. Не выгорела задумка или он решил, что меня и моих проблем с него достаточно? Когда минуло семь дней, на порог явилась хозяйка жилища, мол, время вышло и хотите жить дальше — платите. Я заплатила. Ещё за неделю. Былая лёгкость испарилась, в душе нарастала тревога. Похоже, в этот раз, придётся со всем справляться самой. Что же, ладно. Эти несколько дней отдыха зарядили меня силами.

— Дэн?! — моя челюсть с грохотом упала на пол.

Шёл девятый день молчания моего друга, и я уже почти смирилась с тем, что разбираться со всем придётся самостоятельно. Никак, ни в какой фантазии не могла я представить, что увижу его на пороге. Откуда он тут взялся, зачем приехал?

— Привет, — улыбнулся он своей улыбкой на сотню баксов. — Не ждала?

— Нет, — честно призналась я. — Ты чего тут делаешь? Случилось что?

Радость от встречи с человеком, который в прошлом был источником исключительно положительных эмоций, смешалась с беспокойством от такого неожиданного явления. Чего могла заставить Дэна бросить всё и приехать?

Пригласила его в дом, где мы расположились на диване. Смотрела на него и хотелось глупо улыбаться. Я уже и забыла, какой он классный. Нет, Дэн не обладал яркой красотой Тома. Он не был холёным плейбоем из рекламы. Он был немного выше и массивнее, черты лица были несколько грубоваты, нос великоват. Но всё это сглаживалось изумительной улыбкой, удивительно добрыми карими глазами. Каштановые волосы чуть вились, добавляя довольно брутальной внешности какой-то мягкости и озорства. Ну почему! Почему в своё время жизнь свела меня с Томом, а не с тем же Дэном? Но тогда на свете не было бы Кевина… Не стоит об этом думать, иначе можно сойти с ума.

— Что случилось, Дэн? — спросила, всматриваясь в его лицо.

— Почему сразу что-то случилось?

— Не просто же так ты приехал.

— Да, ты права. Выслушай меня сейчас внимательно, Роуз.

Так и знала, чутьё не меня не обманывает, явно что-то произошло. Тревога внутри всё нарастала, а Дэн, как назло, тянул время. Похоже, собирался с мыслями, прежде чем «осчастливить» чем-то.

— Недавно мой школьный приятель Сэм женился, — заговорил он. — Это был неравный брак, так называемый мезальянс. Его отец успешный предприниматель, семейный бизнес, все дела. Узнав, что сын хочет жениться на девушке, у которой ничего нет, отец Сэма категорически заявил, что если он так поступит, то он лишит его всего. Выкинет из семейного дела, лишит доли наследства. Сэм выбрал женитьбу и в момент лишился всего, а терять там было что. Но знаешь, когда я смотрел на Сэма там, у алтаря, я видел, что он счастлив. И потом, пересекаясь с ним, видел перед собой человека со множеством материальных проблем, но он был таким счастливым. Полным веры, что сам сможет всего добиться, ведь ему есть ради чего жить. Это всё заставило меня многое понять, переосмыслить и наконец решиться.

Смотрела на Дэна и не понимала, к чему эта трогательная история о друге. В голове были только какие-то обрывки мыслей, ни одной цельной.

— Ты ведь знаешь, что нравишься мне, Роуз, — тем временем продолжал Дэн, а у меня внутри всё оцепенело. — Хотя нравишься слишком неподходящее слово. Я люблю тебя, Роуз. Влюбился, ещё когда ты в банк пришла, заняв место, на которое я метил. Потому не мог злиться на тебя, адски ревновал и нестерпимо завидовал твоему мужу. Понимал, не моя ты, но не мог держаться на расстоянии, за что и поплатился. Потом встретил тебя, такую разбитую, с потухшим взглядом и возненавидел твоего Тома. Видел, как ты угасаешь, погибаешь рядом с ним. Момент, когда смог донести до тебя, что нужно бежать, был моментом радости за тебя и горечи, что ты исчезнешь из моей жизни. Ещё тогда мне хотелось уехать с тобой, но я так и не решился. Боялся. Твои отговоры были лишь поводом, чтобы ничего не делать. Но, смотря на Сэма, я понял свою глупость. Он не испугался отказаться от огромных перспектив ради той, которую любил. А чего терять мне? Работу, какой полно в любом городе? Неказистую квартиру? У меня даже родни нет, самое ценное, что есть у меня в Нью-Йорке, это друзья-приятели. И я решился, Роуз.

Кровь отлила от лица. Стало страшно, руки заледенели. С каждым словом Дэна внутри нарастало ощущение чего-то непоправимого. Катастрофы, не меньше.

— Что ты сделал, Дэн? — произнесла непослушными губами я, заранее предчувствуя ответ.

— Оставил старую жизнь в прошлом, — мальчишеская улыбка расцвела на его губах. — Продал квартиру, для человека, работающего в риэлторской конторе, сделать это быстро, раз плюнуть, после чего уволился оттуда. Снял все деньги со счетов и выправил новые документы при помощи Эшли и её знакомого. Кстати, меня теперь Роберт зовут. Роберт Томпсон.

Даже не осознавая, что делаю, я схватилась за голову. Это ужасно!

— Ты чего натворил? — голос невольно взлетел на несколько октав. — Взял и просто так уничтожил свою жизнь! Ты чем думал, Дэн?!

— Я думал о том, что хочу быть с женщиной, которую люблю, — отозвался он излишне беззаботно, повышая градус моей нервозности.

Хотелось закричать, схватить Дэна за грудки и как следует встряхнуть, чтобы осознал, что натворил. Сидит тут, улыбается, не понимая, что мне сейчас всякие шуры-муры нужны в последнюю очередь. Том выпил из меня всю душу, Остин своим нежеланием принимать мой отказ только укрепил меня в ощущении — не нужен мне сейчас мужчина. Не хочу я больше играть в отношения или пытаться полюбить. Возможно, никогда больше не захочу. И пусть Дэн мне был дорог и мил, но этого было мало.

— Ты всё это сделал зря, — выдала таким холодным тоном, что самой стало жутко. — Мне сейчас совсем не до того, чтобы играть в любовь. Или ты решил на примере Остина наплевать на мои желания и попытаться добиться своего, невзирая ни на что?

Всё радушие и расслабленность слетели с Дэна мгновенно. Он перестал улыбаться и посмотрел на меня мягко, но серьёзно.

— Я знаю, что тебе сейчас не до того, чтобы строить отношения, — произнёс он. — И я не собираюсь тебя принуждать и торопить. Надеюсь лишь, что однажды ты дашь мне шанс. А сейчас я лишь хочу быть рядом, как друг. Или старший брат. Позволь мне, Роуз.

Я должна была сказать ему, чтобы уходил. Прогнать. Не думать о фантастической глупости, которую совершил Дэн. Я сама в проблемах по самое горло, зачем думать о том, что парень сам развалил свою устоявшуюся жизнь. Выставить его вон и заняться собственным будущем. Но… Я не могла. Язык не поворачивался сказать «уходи». Мне слишком хотелось, чтобы рядом был кто-то близкий, кто-то с кем можно поговорить, ничего не скрывая. Дэн был таким человеком. Вот бы ещё он не испытывал ко мне романтических чувств…

— Ты возненавидишь меня, — произнесла горько.

— Так я могу остаться? — обаятельно улыбнулся этот сумасшедший.

— Наверху есть свободная спальня, — отозвалась я.

Дэн пошёл к своей машине за вещами, а я обессиленно опустилась на диван, презирая себя за слабость и эгоизм. Ведь рано или поздно это случится — Дэн начнёт проклинать моё имя за то, что из-за желания быть со мной бросил всё, а не получил взамен ничего, кроме проблем.

Глава 7

— Ты ума лишилась! — ахнул Дэн. — Том тебя там мигом найдёт, после чего превратит твою жизнь в ад!

Такова была его реакция на моё решение тихо вернуться в Нью-Йорк, затаиться там на какое-то время, а когда Том найдёт, встретить его как полагается.

— Да нет, я как раз всё обдумала, — вздохнула я и посмотрела в глаза Дэну. — Подумай сам, во-первых, он ищет меня по всей стране. Сто процентов Нью-Йорк: ни Том, ни его шакалы даже не рассматривают его в качестве места, где я могу быть. А во-вторых и главных, я устала бегать. Если я не дам ему отпор, не поставлю в этой истории точку, это никогда не прекратится. Мне надоело бегать, да и для Кевина это плохо. Ему нужно постоянство, друзья, а не постоянные переезды и нервотрёпка.

— Как ты хочешь дать отпор Тому? — скептически поинтересовался Дэн. — Задушишь его моралью? Попытаешься запугать законом? А может, вызовешь на честный бой?

— И вызову, — произнесла я мрачно.

— Ты точно не в себе, — покачал он головой. — Кому, как не тебе, знать, что Тому чужды понятия честно-нечестно? К тому же, он мужчина, он физически сильнее. Да и не придёт он к тебе лично, а пришлёт каких амбалов.

— Он придёт, — усмехнулась я. — Я знаю Тома. Это Сиэтл был далеко, и он захотел поймать меня чужими руками, боялся, что сбегу, а в Нью-Йорке он придёт, чтобы лично меня забрать и показать, что бывает за непослушание.

Я не рассказывала Дэну, что ещё с Сиэтла, со знакомства с Остином усердно занимаюсь самообороной. Это было одним из тех «капризов», что я позволила себе в отношениях с богатым мужчиной — тренер по искусству самозащиты.

Более-менее успокоившись и оглядываясь назад, я скрипела зубами с того, какая я жалкая. Ведь я ни разу не попыталась дать ему отпор! Только зажималась, закрывалась и взывала к несуществующей совести Тома. Я так больше не хочу. За свой приступ паники, когда думала, что скоро попаду в руки мужа, тоже было стыдно. Потому, ожидая Дэна, продолжила заниматься. Сама по самоучителям из книг и Интернета. Это, конечно, не живой мастер своего дела, но всё лучше, чем ничего. Ещё обратила усиленное внимание на медитацию, которую до инцидента с конкурентами Остина считала лишней тратой времени. Мне нужно было научиться брать под контроль свой страх перед Томом. Научиться владеть им, не позволять ужасу управлять собой.

Мы уже полтора месяца живём в доме, снятом изначально на неделю. Хозяйка против не была, только деньги плати вовремя. Если бы не угроза Тома, то я была бы не прочь остаться тут навсегда. Но слишком рискованно, рано или поздно его ищейки нас и тут найдут.

Как я пришла к тому, что Дэн назвал безумием? Методом долгих размышлений. Можно сколько угодно бегать, покинуть страну и даже материк, да и продолжать жить в страхе. Постоянно с оглядкой по сторонамв готовности всё бросить и бежать снова. При этом таскать с собой Кевина, лишая его стабильности и друзей, так необходимых в период роста и взросления. Нет уж, хватит. То, что моему маленькому воину приходится сносить столько всего, — моя вина. Я не смогла вовремя пресечь бесчинства мужа. Но больше я не позволю ему превращать мою и жизнь моего ребёнка, в кошмар.

Усмешка сама скользнула по губам, реакция Дэна была предсказуема. Это я ещё не сказала ему, что после того, как устроимся в Нью-Йорке, я хочу сама пригласить Тома на «рандеву». Ждать, когда он нас найдёт это жить в вечном напряжении? Лучше взять ситуацию в свои руки. Том очень любил «играть», что же, теперь я готова поиграть, но по моим правилам.

* * *

— Тебе тут нравится, — произнёс Дэн с мягкой улыбкой.

— Очень, — согласилась я.

Кевин был у соседки, с чьим сыном сдружился. Мне нравилась рассудительная и спокойная женщина лет тридцати, как и её супруг — задумчивый спокойный мужчина. Очень приятная семья. Там не было приторно сладких улыбочек друг другу, никаких «заек» и «солнышек», но было видно: эти люди действительно любят друг друга. Это выражалось в заботе о друг друге и внимании к мелочам. Так же было у моих родителей. Почему я сразу не поняла, что такое настоящие чувства? Как могла принять блеск дешёвой бижутерии за драгоценность?

— Я родом из Нью-Джерси, — призналась я. — Когда жила там, мечтала о Нью-Йорке. Считала наш город дырой, думала, что в мегаполисе вся жизнь. Я так радовалась уезжая! Думала, стоит мне попасть туда — и меня ждут головокружительные перспективы и множество приключений. Глупо, да?

— Почему же? — отозвался Дэн. — Я в юности мечтал пойти на флот, думал, стану моряком, буду бороздить моря. Даже спортом усиленно занимался, но меня не взяли, сказали, что здоровьем не вышел. Правда, мне думается, они не захотели брать парня, который только-только покинул приют.

— Мне жаль, — произнесла я, вглядываясь в его лицо. — Правда. Зато ты превосходный финансист и риэлтор. И руки у тебя золотые.

— Да чего уж там, — смутился Дэн. — Скажешь тоже. Я обычный парень, который быстро осознал: чтобы хорошо жить, нужно вертеться волчком. В любом случае, я даже рад, что всё сложилось как есть. Я ни о чём жалею.

— Вот бы мне так, — я даже не заметила, что произнесла это вслух, пока не наткнулась на внимательный взгляд карих глаз. — В университете мне разные парни уделяли внимание, а я всё нос воротила. То не так и это не то, ждала чего-то особенного. Дождалась.

— Ошибки совершают все, — ласково улыбнулся Дэн.

В очередной раз от его улыбки у меня что-то замерло внутри и перевернулось. Ему хотелось улыбаться в ответ, хотелось быть ближе, ощущать его тепло и поддержку. Самой себе я запретила думать о мужчинах и Дэну сообщила об этом. Разрешила ему остаться только как другу, при этом сама всё больше сомневалась, что выдержу только дружить с ним. Не знаю, как Дэн это делал, но рядом с ним я оттаивала душой и сердцем, всё острее чувствуя в себе эту потребность, — любить и быть любимой. Стать женщиной, которая может позволить себе быть слабой рядом со своим мужчиной.

Невольно я постоянно сравнивала Дэна и Томом, и все сравнения были не в пользу мужа. Ден не обладал яркой красотой, но он был таким живым, что к нему хотелось тянуться. Сейчас это был парень с чуть растрёпанными волосами и лёгкой щетиной. Видела я его и гладковыбритым и с зачесанными волосами работником банка, но в любом виде он не был лощеным плейбоем, он был земным, мужчиной и это делало его ещё привлекательнее в моих глазах. Сейчас так точно. Тогда как Том всегда был как с обложки, только вот под глянцевым фасадом крылось гнилое нутро.

Когда стало ясно, что мы тут задержимся, Дэн в первый же день поисков умудрился устроиться на временную работу в местную автомастерскую, где сейчас числился на хорошем счету. Также он отремонтировал текущий кран, старую газонокосилку и беседку на участке дома, что мы снимали. Хозяйка так обрадовалась беседке, что даже плату за неделю не взяла. Слух о «парне с руками» быстро распространился, и к Дэну начали обращаться соседи с самыми разными проблемами. Он никому не отказывал и помогал, если мог, пополняя этим бюджет.

У Тома дома был целый штат прислуги, чтобы не случилось, всегда находился тот, кто это исправит. Я вообще не видела его за какой-либо работой, кроме разбора бумаг и клацанья по клавишам ноутбука. И вроде бы, казалось, это нормально, он может себе это позволить, только я сильно сомневаюсь, что стоило ему обанкротиться, он смог хотя бы гвоздь забить. У меня вообще сложилось впечатление, что Том брезгует неблагородной работой. Как-то я хотела разбить клумбу, хотела сделать это сама и пыталась подбить на это мужа, но он привычно заявил, мол, на это есть садовник, а мне не стоит портить руки. Мне кажется, это он не хотел копаться в земле и портить свой маникюр.

И таких вот мелочей я подмечала всё больше. Даже злиться начала на себя за то, что сравниваю Дэна и Томом, он не заслуживает подобного, ведь тут и сравнивать нечего.

Даже Кевин быстро проникся к Дэну симпатией. Возможно, всё дело в том, что в отношении Дэна к нему никогда не было снисхождения. Он всегда находил время выслушать очередную мегаважную проблему, не раздражался на детские «хочу» и «важно». Если он так относился к чужому ребёнку, мне оставалось только гадать, как бы он любил своего.

Ну а главное, я сама устала строить дистанции и барьеры. Дэн вообще ни к чему не принуждал, ни разу не завёл тему «когда я дам ему шанс». От этого становилось только хуже. Возможно, надави он хоть раз, мне было бы легче держать его на расстоянии.

Наверное, после слащавой лжи Тома, обернувшейся кошмаром, мне нужно было что-то такое простое и настоящее. Дэн не клялся мне в любви, не обещал звёзд с неба, он просто был рядом готовый в любой момент помочь и поддержать. Он не стремился ограничить мою свободу или подрезать крылья, тогда как Том буквально держал в клетке, не давая лишнего вздоха сделать без него. В этом и Остин просчитался. Он чуть ли не королевой меня звал, сорил деньгами, стараясь привлечь внимание, но при том всё равно давил, если в чём-то наши мнения не совпадали, он всё делал по-своему, не считаясь с моим нежеланием. Это раздражало. Впрочем, отношения, начатые с шантажа, обречены на неудачу изначально. А с Дэном я оживала, с ним дышала полной грудью и всё больше хотелось снова летать, но не одной, с ним. Нельзя. Пока надо мной, подобно проклятию, нависает тень Тома, ни о каких романах не может быть и речи.

Но прямо сейчас я смотрела в глаза Дэна и чувствовала, как душа тянется к нему, а желание поцеловать его становится нестерпимым. Гореть мне за это в Аду, но сдерживаться сейчас сил никаких не было, и я, подавшись вперёд, коснулась губами губ Дэна.

Он ответил пылко. Целовал меня так, будто я была всем, чего он желал от жизни. Остатки разумных мыслей вылетели из головы, оставляя только лёгкость и ощущение искристой радости. Впервые за несколько лет я ощутила нотки желания, хотя до этого подозревала, что Том выбил из меня это, сделав фригидной.

Мы целовались, позабыв обо всём на свете, но всему когда-то приходит конец, поэтому спустя сладкую бесконечность я отстранилась, осознавая масштаб сотворенного.

— Это ошибка, — прошептала Дэну в губы, а самой хотелось разреветься. — Это не должно повториться.

— Почему, Роуз? — он смотрел, казалось, в самую душу, делая только хуже.

— Потому что я замужем? — пожала я плечами, изображая дурочку.

— Да брось, это как раз не аргумент. Тома ты в гробу и белых тапках видала, причём заслуженно.

С этим сложно не согласиться. Но тем не менее, именно фактор Тома не давал мне пустить всё на самотёк и наслаждаться жизнью.

— Пока Том охотится за нами, у меня нет права отвлекаться на что-то, кроме защиты сына. К тому же, любой, кто со мной свяжется, окажется в зоне поражения.

— Ну да, если Том нарисуется, его совсем не смутит, что мы живём под одной крышей, ведь отношений у нас нет, мы просто друзья. Перестань, Роуз, ты сама понимаешь, как глупо это звучит. Я уже давно в этой зоне и это мой выбор. Мне плевать на Тома и его угрозы. Я не шутил, сказав, что влюбился, как мальчишка. Меня волнует только твоя готовность, и я чувствую, тебя ко мне тоже тянет. Так почему отказываешь себе и мне в праве на счастье?

— Потому что не имею на него права, — ответила тихо. — Я должна думать о Кевине и том, как разобраться с Томом раз и навсегда.

— Давай вместе думать, — улыбнулся Дэн мягко. — И с Томом мы справимся. Вместе.

— Нет, — покачала я головой. — С ним я должна разобраться сама, иначе всегда буду ждать возвращения кошмара. По правде, Дэн, я бы предпочла, чтобы ты не ехал с нами в Нью-Йорк. Мне Том ничего не сделает, во всяком случае, ничего такого, что не предполагает его личного участия, а вариантов, как он может разобраться с тобой, масса: от убийства до подставы.

— Не обсуждается, — помрачнел он. — Я еду и точка. Не унижай меня, предлагая отсидеться в стороне, пока ты будешь рисковать. Чтобы ты там не задумала, мы сделаем это вместе.

Наивный. Хорошо, что я не стала полностью озвучивать свой план, иначе бы Дэн первым полез в драку. Знаю, он хочет как лучше, защитить меня, но мне важно сделать это лично. Уничтожить монстра, засевшего в подсознании и отравляющего жизнь страхом.

— Роуз, я верю, что ты сильная, — продолжал Дэн, не отпуская моего взгляда, — но тебе больше не нужно справляться со всем одной. И тебе бы не пришлось, не окажись я таким трусом.

Последние слова он прошептал совсем тихо, отведя взгляд, но я услышала.

— Ты дурак, Дэн, отчаянный дурак, но дурак мой, — улыбнулась я, — но точно не трус.

Затем я снова его поцеловала. Наверное, только сейчас ко мне пришло окончательное понимание — Дэн не уйдёт. Будет находиться рядом, рискуя собой, как бы я не хотела, чтобы он этого не делал. А раз так, то, как сказал Дэн, — почему я должна отказывать себе и ему в праве на счастье? Меня тянет к нему, с ним я чувствую себя живой и снова хочу познать, что такое взаимные чувства.

* * *

Стоит отдать Дэну должное, даже после моей капитуляции он не настаивал на сексе, не торопил. Не скрывал, что хочет меня и готов переступить эту черту, но оставлял последнее слово за мной. А я, к собственному удивлению, поняла, что не хочу чего-то выжидать и на второй день, как мы сошлись, пригласила Дэна в свою спальню. Точнее, пришла в его. Неизвестно, чем кончится моя задумка с Томом, и мне хотелось, пока есть возможность, взять от жизни и ситуации максимум.

Это было… невероятно. Я вспомнила, что секс вместо унижения, боли или равнодушия с последующим самокопанием может приносить яркое удовольствие и радость. Я наслаждалась каждым поцелуем и прикосновением Дэна, его сильным телом и ароматом кожи. Растворялась в страсти и грелась в его нежности. Вспомнила, что я женщина, способная любить и наслаждаться всем, что это в себе несёт. В те мгновения мыслям о Томе не было места в моей голове и это тоже несло радость. А потом мы валялись в постели и болтали. Обо всём на свете. Строили планы, мечтали, будто и не нависает над нами тень Тома.

К сожалению, любая сказка рано поздно заканчивается, приходит черёд будней с их проблемами. Одной животрепещущей для меня было — как отреагирует Кевин на изменение формата отношений с Дэном? Мы старались при ребёнке вести себя как обычно, да только дети с их непосредственностью быстро подмечают подобное. Заметил и Кевин.

— Вместо папы теперь будет Дэн? — огорошил он меня.

— Кевин, солнышко, помнишь я говорила, что жить с папой мы не можем? — в ответ он серьёзно кивнул. — Так вот, у папы рано или поздно будет новая жена…

— И ты тоже снова женишься? — выдал Кевин.

— Выйду замуж, — поправила я автоматически. — Взрослые тёти выходят замуж, женятся дяди. Возможно, когда-нибудь. Сейчас Дэн тот человек, с которым маме хорошо. Тебе же вроде он нравился?

— Ага, он классный.

— Вот видишь, — произнесла я с чувством, будто хожу по минному полю.

— Всё хорошо, — улыбнулся Кевин. — Я хочу, чтобы ты была счастливой, мамочка.

Аж слёзы на глаза навернулись, какой он у меня чудесный. Очевидно, он скучает по Тому, забыв все его выходки, но готов смириться с тем, что на месте папы будет другой человек, чтобы мама была счастлива. На такое не многие дети способны. Я слышала, часто они встречают новых избранников родителей в штыки, независимо от возраста. Потому мне казалось Кевин не принял Остина из-за того, что тот метил на место его отца, оказывается, он ему сам по себе не нравился. В отличии от Дэна.

Понимание со стороны Кевина позволило мне вздохнуть спокойнее. Жить и радоваться каждому дню, где рядом были Кевин и Дэн. А впереди маячила дата переезда в Нью-Йорк. Пугала своей неотвратимостью, ведь совсем скоро наконец всё решится. Я или обрету наконец свободу, или погибну. Остаётся надеяться, что если я потерплю фиаско, Дэн позаботится о Кевине. Не хочу, чтобы сын снова попал к Тому и вырос его копией.

Глава 8

Нью-Йорк — город которым грезила в детстве. С котором связывала все свои планы и мечты. Город, который стал молчаливым свидетелем всех моих взлётов и падений. Тут всё началось, тут и закончится.

Но пока мы въезжали в новую квартиру, которую арендовали через интернет. Чтобы не засветиться раньше времени, пришлось опять маскироваться. Документы Остина очень пригодились. Правда краситься в блондинку я не стала, решила обойтись париком. Да, жарко и очень неудобно, но всё лучше, чем вытравливать волосы. Дэн всюду ходил в кепке, как и Кевин. Впрочем, сын был в восторге. Он обожает разные кепки и шапки.

Новая жилплощадь была комфортной, но не чета дому, в котором недавно жили. Пока мои мужчины устраивались, я решила связаться в Эшли, чтобы лишний раз проверить, всё ли готово к завтрашнему дню.

Подготовку к операции «Убрать Тома» я начала заранее. Как только пришло решение, что единственный способ обрести покой это бросить Тому вызов и победить, я связалась с Эшли. Её связи в криминальном мире сейчас были мне нужны. Убедить её помочь было сложно, она, как и Дэн, решила, будто я спятила, но мне удалось. Я уже должна ей, как земля фермеру, а если всё получится, то мне с ней вовек не рассчитаться. Только когда речь идёт о свободе от Тома, любая цена приемлема.

Задачей Эшли было найти среди обслуги Тома человека, который помог бы нам, за неплохие деньги. Всё получилось и «наш» человек, регулярно работает на нас в стане врага. Интересно, что скажет Том, когда поймёт, что я побила его, его же оружием? Не только он может «покупать» людей. Пусть, какую-то важную шишку мне никогда не подкупить, но для моей задумки достаточно и простой служанки.

— Чего такого интересного в твоём телефоне? — улыбнувшись спросил Дэн присаживаясь на подоконник.

— Да так, — пожала я плечами, спешно открывая фейсбук, — ленту листаю.

— Может отметим переезд на старое-новое место? — продолжал он улыбаться.

— Не сегодня, — покачала головой. — Устала.

Про себя подумала, что вскоре его в любом случае ждёт застолье. Будем или победу над Томом праздновать, или он побывает на моих поминках.

Ещё было здорово не по себе. И дело даже не в страхе перед Томом, который всё равно жил во мне, несмотря на все медитации и самоустановки, а в том, что я собиралась убить отца своего ребёнка. Том мразь, каких поискать, но не уверена, что Кевин поймёт, если узнает об этом. Надеюсь, для него это всегда останется «несчастным случаем».

— Может тогда массаж? — игриво спросил Дэн.

— Сейчас разгар дня и в соседней комнате играет Кевин, — снова покачала я головой, не в силах скрыть улыбку. — Подожди до ночи.

После чего я подмигнула Дэну, вызвав ту самую улыбку от которой всегда была без ума. Я открыто заигрывала с ним и мне это очень нравилось. Мне нравилось чувствовать себя женщиной, желанной и любимой. Я наслаждалась, всякий раз, когда глаза Дэна вспыхивали при взгляде на меня, это будоражило, вызывая приятные мурашки на коже.

— Жестокая ты женщина, дразнишь, — преувеличенно трагично вздохнул Дэн. — Пойду тогда пообщаюсь с интернетом на предмет работы. Думаю, он мне не откажет.

— Давай, — хмыкнула я. — А я пока разведаю немного местность на наличие магазинов и прочих, необходимых для жизни мест.

— Ты же устала, — прищурился Дэн.

— Так я не работать собираюсь, а всего лишь немного погулять. Привести в порядок мысли. Всё же этот город… Слишком многое с ним связано.

— Сделать ты это хочешь в одиночестве, как понимаю, — протянул Дэн.

— Ты меня хорошо понимаешь. Иногда даже лучше, чем я сама, — с этими словами я коснулась его губ благодарным поцелуем.

Врать Дэну было мерзко, внутри от этого образовывался гадкий осадочек, но необходимо. Он ничего не должен знать, иначе увяжется следом и может пострадать. Пусть лучше завтра остаётся дома, с Кевином.

Сейчас я тоже не гулять собиралась, хотя провести осмотр местности правда нужно, мне надо было встретиться с Эшли. Обсудить детали, получить порцию поддержки, пока моя решимость не сделала мне ручкой.

— Охренеть, — выдала Эшли, когда я уселась напротив неё в кафе. — Тебя не узнать.

При этом Эшли потрогала белый локон, после чего чуть нахмурилась.

— Это парик, — созналась я. — Не хочу предупреждать Тома о своём возращении раньше времени, потому приходится маскироваться.

— Снова говорить тебе, что ты сошла с ума, не имеет смысла и от задуманного ты не отступишься? — спросила Эшли пытливо заглядывая мне в лицо.

— Я не могу, — тяжёлый вздох вырвался сам. — Если не разобраться с Томом, то ни о какой спокойной жизни речи быть не может. Я не хочу, чтобы мои родители оплакивали меня, а у Кевина не было друзей и уверенности в завтрашнем дне из-за постоянных переездов. Не хочу жить под чужим именем и не иметь возможности спокойно и открыто быть с Дэном.

Лукавые искры вспыхнули в глазах Эшли, а на губах заиграла плутоватая улыбка.

— Поверить не могу, что он всё-таки добился своего и очень за вас рада, — произнесла она. — А теперь рассказывай подруга, как оно?

— Что как? — решила я закосить под дурочку.

— Ты прекрасна поняла о чём я, — хихикнула Эшли. — Но так и быть, озвучу вслух: тебе нравится жизнь с Дэном, он тебя удовлетворяет?

Мне ярко вспомнились все наши ночи с Дэном, от чего румянец сам выступил на щеках, что не укрылось от проницательной подруги.

— Ты покраснела, — веселилась она. — Это значит «да»?

— Дэн замечательный, — улыбка сама растянула губы. — Но мы не за этим встретились. Ты всё принесла?

— Конечно, — резко стала Эшли серьёзной и понизила тон. — В сумке под столом всё, что тебе нужно. Глушилка и металлоискатель. Ко всему прилагаются инструкции. Не забудь так же про сигнализацию и стационарный телефон. Код сигнализации так же в сумке.

— Главное, чтобы эту сумку не нашёл Дэн, — вырвалось у меня.

— И всё же, я считаю ты не права, — снова заговорила Эшли о старом. — Тебе стоит рассказать всё Дэну, чтобы он тебя прикрыл.

— Это моя битва, — ответила я, не в силах скрыть раздражённые нотки. — Если ничего не выйдет, то пусть пострадаю только я. Если это случиться, скажи Дэну, что я надеюсь, он присмотрит за моим мальчиком. Может, это и наглость навязывать ему своего ребёнка, но я не хочу, чтобы он попал к Тому.

Тему, рассказывать ли задуманное Дэну, мы поднимали не раз. Эшли настаивала, что он имеет право всё знать, я же была категорически против. Не хочу, чтобы кто-то случайно пострадал. Тем более Дэн.

— Кевин в любом случае один не останется, — мягко произнесла она. — Но всё же постарайся победить.

— Конечно постараюсь, — прошептала прикрыв глаза. — Ради себя и Кевина.

— Я знаю, тебе страшно, но раз уж решилась, иди до конца, — вещала Эшли уверенным тоном. — Тебе это по плечу. Ты очень сильная, Роуз. Помни главное — у тебя есть священное право защищать себя и своего ребёнка любыми способами.

— Спасибо, — поблагодарила я искренне, сжимая руку Эшли.

Её слова стали тем самым целебным бальзамом для истерзанной беспокойством души. Вселили уверенность в собственных силах и успехе задуманного. У меня обязательно всё получится.

* * *

Да!

Вот так! Цепляюсь за плечи Дэна, двигаюсь ему навстречу, желаю чувствовать его в себе ещё глубже и острее. Кусаю губы, сдерживая стоны наслаждения. Фрикции становятся всё более сильными и частыми, и я пребываю в эйфории от этого. Чувствую приближение оргазма, своего и Дэна. Когда этот момент настаёт из груди всё же вырывается гортанный стон чистого эктстаза, а ногти впиваются в чужие плечи. Спустя несколько мощных толчков Дэн тоже достигает кульминации, сжимает зубы мелко вздрагивая от удовольствия.

— Ты сегодня дикарка, — хмыкает Дэн чуть переведя дух, — поцарапала меня.

— Прости, — становится неловко, прежде я следов на нём не оставляла.

Сегодня мне как никогда хотелось прочувствовать всё каждой частичкой души и тела, ведь, возможно, это всё в последний раз. В последний раз я целую самые сладкие губы и наслаждаюсь объятиями и страстью лучшего мужчины на свете.

— Да ладно, — улыбнулся Дэн. — Буду носить эти отметины с гордостью.

Смотрела на его лицо и пыталась запомнить в мельчайших деталях. Впитать в себя образ Дэна: этот упрямый подбородок и гордые скулы, чёткую линию губ и мягкий свет глаз. Эти чуть вьющиеся изумительные на ощупь каштановые волосы. Сейчас Дэн казался мне родным как никогда.

— Что ты так смотришь? — встревожился он.

— Любуюсь, — ответила честно. — Я люблю тебя.

Судя по взгляду, моё признание только повысило градус тревоги Дэна.

— Что с тобой, Роуз? — спросил он, потом смешался. — То есть, я тоже люблю тебя, больше всего на свете, но меня немного пугает твоё поведение.

— Глупый, — рассмеялась я через силу, желая успокоить подозрительность Дэна. — Просто я наконец поняла, какой ты классный. Совсем мой. Родной.

— А, то есть до этого я был так себе, — показательно обиделся Дэн. — На троечку, с пивком потянет, да?

— Ага, — хохотнула я, решив поддержать игру. — Какой-то странный тип, что вечно околачивался рядом, серый и невзрачный такой.

— Жизнь-боль, — совсем «разобиделся» он. — Вот так вот влюбляешься в женщину, живёшь ей, а она считает тебя скучным и блеклым.

— Дурак! — не выдержала я и рассмеялась, но потом уже серьёзно посмотрела в такие родные глаза. — Я тормоз, Дэн. Мне понадобилось много времени, чтобы рассмотреть какой чистый, уникальный бриллиант мне достался.

— Это ты моё сокровище, — произнёс Дэн. — Главная награда моей жизни.

После он поцеловал меня, да так, что мгновенно закружилась голова, а знакомый приятный огонь побежал по венам. Завтра меня ждёт опасная, судьбоносная битва, не только с Томом, но с внутренними демонами, но прямо сейчас я хотела любить и наслаждаться моментом. Жадно пить это счастье и эйфорию, тонуть в нежности самого лучшего из мужчин.

* * *

Этот дом я знала от и до, ведь прожила тут более пяти лет. Здесь я познала огромное счастье, оказавшееся красивой иллюзией, тут же познакомилась с полной безысходностью, что не даёт сделать лишнего вздоха.

Сейчас мне оставалось только порадоваться странному заскоку Тома, он никогда не оставлял дома никакой прислуги, если отсутствовал сам. Когда здесь жила я, слуги работали даже если дома была лишь я, и то, последнее время Том всеми силами старался меня посильнее унизить, как он говорил, за непослушание, выражалось это в показательном противопоставлении моего мнения его. То есть, если я отдавала распоряжение сменить где-то шторы, Том мог устроить выволочку служанке со словами, что главное его мнение, и я обязана была сначала посоветоваться с ним, а несчастная горничная вовсе забыла кто ей платит деньги и может быть свободна. В итоге моё мнение стало тут пустым звуком, и слуги без команды мужа даже чай не заваривали мне, приходилось самой.

Это всё лирика, важно лишь, что отсутствуя дома, Дом выпер отсюда всех слуг, и я могла спокойно сделать всё необходимое не оглядываясь по сторонам. Первым делом я выключила сигнализация, код Эшли подошёл идеально. Затем я решила проверить, всё ли в порядке с «нашей перепиской».

Мне пришлось подумать, как сделать, чтобы все в итоге думали, будто Том сам пригласил меня в дом. Бумажных писем он, наверное, не писал никогда и подкинуть их не вариант. Так же возможности периодически использовать его телефон не было, смартфон он почти никогда не выпускал из поля зрения. Тогда-то я вспомнила как я и мои друзья создавали фейковые аккаунты, чтобы не терять связь. Значит, тайная почта появится и у Тома, причём настолько «тайная», что он о ней вообще не должен знать. Проблема была в том, чтобы найти человека с доступом в кабинет, где находился «домашний» компьютер, чтобы тот писал мне на почту с «тайного» аккаунта Тома. Эшли удалось найти некую Джейн, она пока Том мылся или развлекался со своими шлюхами, писала мне от его имени.

Загрузив компьютер и войдя в аккаунт, я залюбовалась перепиской. Если доведётся познакомиться с этой Джейн, расцелую. Как точно она выполняла сказанное! Стиль, характер Тома сочились из каждой буквы. Любой, если решит проверить подлинность не найдёт к чему прикопаться. Письма отправлены отсюда и всё заскоки муженька соблюдены. Забросила ярлык соц.сети на рабочий стол и не выходя из аккаунта выключила технику.

Так, поехали дальше. Идея прежде чем «общаться» с Томом обшарить весь дом, принадлежала Эшли. Я бы о таком не подумала, привыкла полагать, будто знаю Тома, а зря. Это я осознала обнаружив первый пистолет на кухне в потайном кармане о котором и не подозревала все эти годы.

Это был не единственный сюрприз. В спальне, которая когда-то была нашей, а сейчас больше напоминала помесь траходрома и будуара шлюхи, в ящике комода я обнаружила премерзкую коллекцию несвежих женских трусов. Гадость! Фетешист проклятый! При чём судя по размерам, моделям и маркам, все принадлежали разным женщинам. Впрочем, рыться в этом я не стала и поспешила поскорее захлопнуть ящик. Просто не вериться, что я когда-то вышла за этого больного ублюдка замуж!

Травка сюрпризом не стала. Том любил выкурить косячок «для душевного здоровья», как он говорил. Я пыталась достучаться, чтобы бросил, но вскоре мне стало не до того. А вот пакетик с кокаином удивил. Видимо, покурить уже мало и его «душевная гниль» требует чего позабористее. Том сам себя упорно загоняет в могилу, жаль только делать это он может ещё много лет, а у меня нет столько времени. Иначе не пришлось бы брать грех на душу.

Итогом тщательного осмотра дома стали: несколько тайников, где нашла оружие в количестве четырёх штук, и несколько порций дури. Ну, и всякая сексуально-фетишистская дрянь.

Затем пришёл черёд связи. Так интернет и домашний телефон временно пока. Теперь надо проверить глушилку для мобильной связи. Я, конечно, делала это дома, пока Дэн спал, но мало ли. Установив прибор в неприметной нише, включила его и посмотрела на дисплей телефона — нет сигнала. Отлично.

Вот и настал черёд главного — пригласить на встречу Тома. Уже набрав его номер, почувствовала, как внутренности снова сжало тисками, а душу захлестнул приступ паники.

Не могу! Господи, я не могу!

— Эшли, я не могу! — заверещала я в трубку, набрав подруге.

— Роуз, успокойся, — говорила она размеренно, словно стараясь заложить установку мне в голову. — Ты прошла огромный путь. Тебе осталось сделать последний шаг, и ты станешь свободна. Вспомни всё, что он тебе сделал, почувствуй желание поквитаться. Ради себя и Кевина.

— Скажи мне это ещё раз, — попросила я чуть ли не плача.

— Сказать, что? — послышалось в трубке.

— Что ты там говорила про право защищать себя и сына, — прошептала я, пытаясь побороть постыдный нервный срыв.

— У тебя есть священное, животное право защищать себя и своего ребёнка от любой угрозы, любыми способами, — голос Эшли был полон веры в сказанное. — Поэтому ты сейчас возьмёшь себя в руки и доведёшь дело до конца, тем самым обезопасив своё и Кевина будущее.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как размякает узел внутри.

— Если не отзвонишься через пару часов, я всё расскажу Дэну и мы придём вытаскивать тебя, — услышала я под конец.

— Не придётся, — ответила, ощущая, как восстанавливается пошатнувшаяся вера в свои силы. — До связи.

Сбросив вызов Эшли, я сделала несколько успокоительных вдохов-выдохов и набрала номер, что давно отпечатался в памяти кроваво-красным.

— Том, это я, — произнесла, услышав резкое «да» на том конце.

— Сегодня точно что-то случиться, раз меня вниманием удостоила моя неверная, беглая жена, — хмыкнул Том в трубку.

«Точно случится. Ты сдохнешь, но пока об этом не знаешь, кусок крайне верного дерьма!» — пронеслось в мыслях.

— Я жду тебя дома, — ответила я вместо этого. — Пора заканчивать с этим всем.

— Роуз, детка, ты же понимаешь, что после всего, что ты натворила, мне придётся тебя наказать? — вкрадчиво поинтересовался.

— Я жду, — после чего бросила вызов.

Уверена, скоро Том будет тут. Ну а пока, нужно сделать последнее дело, чтобы встретить «любимого» мужа как полагается.

Глава 9

Всё-таки годы совместной жизни помогли мне довольно точно просчитывать некоторые действия Тома, а в частности, что он примчится, только заслышав, что я его жду. Так оно и вышло: не прошло и двадцати минут, как во дворе послышался визг шин, а следом Том влетел в дом.

— Роуз? — позвал он.

Свет в доме я специально сделала приглушённым и сейчас стояла в тени за мандариновым деревом, наблюдая. Несмотря на не самый праведный образ жизни, Том по-прежнему выглядел словно картинка. Ярко вспомнилось, как всё это начиналось. Тогда он казался мне принцем из сказки, рыцарем в сияющих доспехах. Жаль, что не у каждой сказки счастливый конец, а некоторые вовсе мутируют в хорроры и триллеры.

— Выходи, — снова подал Том голос. — Ты же сама меня позвала, Роуз.

Голос тихий, вкрадчивый. Почти ласковый. А у меня сердце забилось дикой птицей. Сразу вспомнилось, как он что-либо вещал подобным тоном, прежде чем в очередной раз размазать мою гордость по полу и нагадить в душу.

— Ну хватит, — фыркнул он и достал мобильный.

Посмотрев на дисплей, он нервно сжал его в руке, губы превратились в узкую злую полосу.

— Оригинально — заглушить сигнал мобильного. Чего ты задумала, Роуз?

Всего лишь восстановить справедливость. Уничтожить чудовище. Тем временем он направился на кухню. Звуки были характерными, он искал пистолет.

— Я нашла его, Том. Как три других.

Вылетев обратно в гостиную, он заозирался, но густая тень и листья растения надёжно скрывали меня.

— Ладно, — вскинул Том руки. — Перестань вести себя как ребёнок и выходи. Обещаю, мы просто поговорим.

Неужели он считает меня такой дурой? Считает, очевидно же. Поводов я ему дала уйму.

— Роуз, милая, перестань, — снова этот мерзкий слащавый тон. — Я скучал по тебе. Я же люблю тебя, как ты не понимаешь.

Горькая усмешка сама исказила губы. Если у него такая любовь, то я предпочитаю безразличие.

— Скучал по мне, Том? — решила я наконец обозначить своё присутствие. — Поэтому складируешь в комоде чужие трусы?

— Я мужчина, мне нужна женская ласка и разнообразие. Не вижу ничего плохого в небольших сувенирах на память, — усмехнулся Том. — Да и ты, моя дорогая жена, была не так уж и верна мне. Кстати, люди Волка грохнули твоего любовничка.

Дыхание перехватило, а в груди всё болезненно сжалось. Остин… Нет. Пусть я его не любила, но всё равно известие о его смерти мгновенно выбило почву из-под ног. Остин, как же так?

— Что-то ты побледнела, — глумливо произнёс муж. — Неужто любила этого старпёра?

— Не тебе что-то говорить про Остина, — выплюнула я, чувствуя, как старая хорошо знакомая ненависть поднимается в душе. — В отличии от тебя, он был человеком благородным.

— Воу, — хмыкнул Том. — Ты явилась оскорблять меня в моём же доме? Что вообще это за маскарад, Роуз?

— Пришла поставить точку в нашей истории, — отозвалась я, приближаясь к нему осторожно, словно к бешеному животному. — Как оказалось, нам тесно в одной стране, да и на одной планете тоже. Значит, кому-то придётся исчезнуть. Нападай!

Ответом стал громкий хохот. Такой долгий и издевательский.

— Серьёзно? — выдавил он сквозь смех. — Ты хочешь со мной драться?

Я только кивнула, не меняя положения, ожидая атаки. Том любит так делать — бить, когда не ждёшь.

— Роуз, я не сражаюсь с женщинами, — сложил он руки на груди. — Это нелепо. Я тебя покалечу.

Не выдержав, подскочила к Тому и, влепив хлёсткую пощёчину, отпрыгнула обратно.

— Что же ты, Том? Давай, ударь, как любишь.

— Ты спятила, ты женщина и драться с тобой — себя не уважать.

— Вот как? Раньше тебе это не мешало. Помнишь, как ты любил подойти и ударить, резко так, с оттягом, зная, что я не отвечу, потому что слаба и мне страшно? Что, бить, когда я готова дать отпор, уже не интересно? Давай же, воспитай меня, как ты это называл.

Затем я снова, подскочив, врезала по самодовольной морде. Этим не ограничилась, нанеся короткий удар в кадык. Том так любил схватить за шею и придушивать, пока выплёвывал мне в лицо всякие мерзости. Пусть на собственной шкуре ощутит, как это здорово, когда не можешь сделать лишний вздох.

— Ты меня начинаешь злить, — прохрипел он, в глазах вспыхнули знакомые огоньки злобы. — Проси прощения, пока я не пристукнул тебя, сука!

— Наконец-то я вижу знакомого Тома, — отозвалась я с издёвкой.

Зарычав, словно зверь, он бросился вперёд. Я этого ждала и смогла увернуться, отвесив ему смачный поджопник. Взвыв от злости и унижения, Том развернулся и снова атаковал. В этот раз отскочить оказалось сложнее. Отбежав на приличное расстояние, я снова заняла боевую стойку.

— Это всё, что ты можешь? — продолжала я доводить его.

— Я не пойму, чего ты добиваешься? — оскалился Том. — Влезла в мой дом, ведёшь себя неадекватно. Мне достаточно сообщить в полицию и тебя упекут. А на нары или в психушку, не столь важно.

— Правда? — отзеркалила я его «улыбку». — А я думаю, они найдут нашу переписку в сети, где ты пригласил меня сюда, чтобы разрешить миром все проблемы. Но как оказалось, у тебя были другие планы.

— Чего ты несешь? — поморщился он. — Нет никакой переписки.

— Есть. Нужно быть внимательнее к людям, что тебя окружают. Вдруг кто-то партизанит за твоей спиной?

Лицо Тома было бесценно, когда он осознал мои слова. Несколько мгновений он выглядел так, словно не мог поверить, что так поступили с ним. Затем его перекосило от бешенства.

— Тебе конец, — прорычал он.

Больше тратить время на разговоры он не стал. Атаковал всерьёз, желая убить меня. Это отчётливо виделось в пылающих жаждой убийства глазах. Он нёсся на меня, словно разъяренный бык; я попыталась уйти в сторону, но Том уже ждал этого. Предугадав манёвр, он ударил кулаком в лицом. Из носа мгновенно хлынула кровь, а шея оказалась у тискающих лап Тома.

— Вот ты и добегалась, — прошипел он мне на ухо. — Стоило оно того, Роуз? У нас была хорошая жизнь. Тебе нужно было лишь закрывать глаза на небольшие мои слабости, но нет, ты устраивала постоянно сцены. Потом ещё и я виноват был. Вот и сейчас ты возомнила себя ангелом Чарли и подписала себе приговор? Стоили твои пустые принципы этого?

Поборов секундную панику, попыталась собраться, отрешиться от боли. Вспомнила, как выбраться из такого захвата. Чуть повернув корпус, я локтём буквально отодрала руки Тома от своей шеи, после, не теряя времени, тем же локтём врезала ему в лицо. Хорошо получилось. Он отшатнулся и схватился за физиономию, между пальцами сочилась кровь. Один-один, мы сравняли счёт.

Но собственная кровь, что бежала по губам и подбородку, намекала мне, что я зря затеяла — меряться силами с Томом. Я определённо стала сильнее и быстрее, но он опасный психопат, чья кровь пропитана наркотой. Пора с ним кончать.

Приняв решение, я стала пятиться к кухне. Как я и надеялась, Том в поисках оружия совсем не обратил внимания на десятилитровую бутыль в углу. Схватив в руку чугунную сковороду, которая тоже дожидалась своего часа, я метнула её в стеклянную тару. Звон показался оглушительным, а в помещении разлился густой запах газа.

Сложно ли закачать пропан в бутылку? Не знаю. Но за деньги на всё можно найти умельцев. Зато затащить это чудище от машины до помещения довольно проблематично, особенно если нужно не попасть на глаза соседям.

— Что за херня? — скривился Том, что следовал за мной неспешно, как хищник.

— Точка нашей истории, — произнесла я, открывая запасную дверь, что вела из кухни в сад. — Несчастный случай. Всего лишь трагическая случайность.

Один чирк спичкой — и мирная реальность обращается адом. Похоже, я перестаралась, взрыв был таким, что меня отбросило метра на три. Попыталась обернуться, чтобы посмотреть на место «трагедии», и чуть не взвыла от боли в боку и ноге. Стекло из двери решило близко познакомиться с моим телом. Но мне нельзя тут лежать и охать, нужно уничтожить следы своей деятельности.

Пока ковыляла к дому, шипя сквозь зубы, перед глазами так и стояло лицо Тома в момент, когда он понял, что это конец, я не остановлюсь. Это изумление, неверие пополам с обидой. Наверное, этот образ будет являться мне в кошмарах до конца жизни.

Я едва успела собрать всё в сумку, зашвырнуть её в пруд неподалёку от дома и вернуться обратно к пылающей кухне, от которой распространялся пожар, как приехала куча машин: пожарные, полиция, скорая.

— Мэм, вы в порядке? — подбежал ко мне мужчина в форме полицейского.

— Я? Да, то есть не знаю, — говорила я, изображая оглушённую, впрочем, это и не было совсем ложью, в ушах правда звенело, а голова кружилась. — А вот мой муж, он остался там…

При этом я смотрела на красивое, но безжалостное пламя. Больше вопросов не последовало, и ко мне подбежали люди в медицинской одежде. У меня есть небольшая отсрочка, прежде чем мне придётся врать. Много-много врать. Ради себя, Кевина и свободы от страха.

* * *

Том прожил ещё семь часов после взрыва и умер, не приходя в сознание. Эти часы были бесконечными минутами тихого ужаса. Я до нервной дрожи и истерической паники боялась, что его откачают и всё было зря, а впереди только ужас и безнадёга. Обошлось. Это жутко — радоваться чужой смерти, только иначе не получалось. А на публику я продолжала играть. Врала, пытаясь не захлебнуться во лжи, не запутаться в собственных показаниях.

Как я и планировала, полиция после моего заявления, что Том сам меня пригласил, писал мне на электронку с левого аккаунта, эту самую переписку нашла в его компьютере. Согласно ей, Том начал писать мне чуть больше трёх недель назад. Сначала он пытался подкатывать, не раскрывая инкогнито, но, получив отставку, признался, кто он есть. Затем были требования вернуться и вернуть сына, потом угрозы, которые сменились уговорами. Я в основном отмалчивалась или говорила, что не вернусь, просила оставить в покое, прекратить преследовать. Там были подняты все наши «проблемы». От его постоянных измен до насилия. И, как и в жизни, он то угрожал, то заверял, мол, это не повторится. Я, конечно же, не верила и отказывалась возвращаться. А недавно я сказала, что у меня новая любовь и все его уговоры обречены. По закону жанра, то есть, характеру Тома, сначала шли всё те же упрёки-обвинения-угрозы, а потом он сдался. Согласился на развод. Я, как боящаяся его женщина, сначала не соглашалась на встречу, но потом решилась. Так я оказалась у него дома.

Так он, вместо обещанного разговора о разводе, напал. Всё те же требования и попытки добиться своего силой. Мне удалось вырваться, я хотела убежать, бросилась к ближайшему выходу, который был на кухне, как раздался взрыв. Всё, я больше ничего не знаю.

Самым слабым местом истории были осколки бутылки. Я жутко боялась, что её осколки найдут и начнут задавать вопросы, но всё обошлось. Представителей властей больше интересовала газовая плита и трубы, чем месиво из осколков и обломков. Взрывом и трубы хорошо приложило, так что уже было не разобрать, что к чему, и причиной стала утечка газа. Как я и хотела.

Было также много вопросов, почему я ушла от мужа и тому подобное. Тут даже врать не пришлось. Плюс, они нашли оружие, что я перепрятала, и наркоту. Анализ крови только подтверждал, что это принадлежало ему. Спустя бесконечность времени меня наконец оставили в покое, не найдя ничего, к чему можно было бы прикопаться.

Странно устроена психика человека. Я была уверена, честно полагала, в случае успеха меня ждёт долгая война с собственной совестью. Нет. Ничего подобного. Внутри всё было спокойно. Более того, облегчение и лёгкость владели мной. А ведь раньше я и животное обидеть не могла, а тут человека приговорила. Только достоин ли Том звания человека? Или я сама стала черствой и даже злой? Не хочется в это верить, но и сожалеть о содеянном не выходит.

Зато было стыдно смотреть в глаза близким. До конца жизни я буду помнить тот момент, когда в больничную палату зашёл Дэн. Я долго не решалась поднять взгляд. Боялась увидеть разочарование в его глазах. Он смотрел грустно, с немым укором, но никаких претензий. После чего присел на край кровати и, взяв мою руку, прижался к ней губами.

— Роуз, ты сумасшедшая, — сказал он. — Я бы не вынес, случись с тобой что.

И всё. Больше он не сказал ничего. А мне стало ещё более стыдно. Лучше бы он сыпал обвинениями или кричал, но в том-то и дело, это совсем не в духе Дэна.

Уже потом, дома, он тихо, но обстоятельно меня отчитал, заставив чувствовать себя совсем паршиво. Эгоисткой, которой плевать не только на него, но и на Кевина. Хотелось разозлиться, снова начать доказывать, как важно было сделать мне это самой, и не получалось. Видела, ему больно, он слишком боялся меня потерять, потому что в самом деле любил.

— Обещаю, если снова случиться что-то, решать проблему будем вместе, — говорила я мягко. — Но именно с этой я должна была справиться самостоятельно. Не потому, что не доверяю тебе или сомневаюсь в том, что ты справился бы, а потому что только так можно было оставить этот кошмар останется навсегда в прошлом.

Тема была закрыта, правда, я не была уверена, что этого достаточно, чтобы он окончательно смирился с моим поступком. Ничего, время покажет, я говорю правду. Я хочу в будущем делить с ним все горести и радости.

К сожалению, был человек в глаза, которого смотреть было ещё сложнее. Кевин. Пришлось сказать ему, что папа умер. Мой маленький воин старался не плакать, но у него ничего не вышло. Всё-таки дети, в силу своей чистоты, быстро забывают всё плохое, вот и Кевин не помнил, чего творил его отец. Для него Том был любимым папой. Что же, если ему так проще воспринимать жизнь, пусть будет так. Я точно не стану говорить сыну, какой скотиной был его отец. А главное, надеюсь, он никогда не узнает, почему Тома не стало. Он у меня добрый, очень умный и понимающий мальчик, но не уверена, что на подобное хватит его понимания, и не хочу быть чудовищем в глазах Кевина.

Похороны я никогда не любила, а на похороны Тома с радостью вовсе не пошла бы, да нужно было. Это было мерзко. Я с самого начала поняла, в их семье всем заправляет мать. Формально у руля всех дел, до передачи бизнеса Тома, стоял его отец Тревис, но по факту главной была мать Фиби. Женщиной она была властной, с мерзким и тяжёлым характером. Меня она невзлюбила с первого дня, но потом Том что-то ей сказал и открытое презрение перешло в игнорирование, реже — снисхождение.

Помню, когда семейная жизнь покатилась в Ад, я на волне отчаяния пробовала обратиться к ней. Верила, глупая, что, как женщина, она меня поймёт. Как же. Ответом мне было, что её Том никогда и никого просто так не обидит, если у нас что-то не так, то виновата в этом только я. Не пойму, чего я тогда ожидала от той, что к собственному внуку не испытывала тёплых чувств?

Вот и на похоронах Фиби устроила сцену, стоило мне появиться. Показательно громко, с подвыванием рыдала и проклинала меня. Я свела её сына в могилу, я дрянь, которая всю душу её мальчику выпила. М-да, это она правды не знает. Как мать, я могла бы ей посочувствовать, но нет. Это она вырастила Тома такой самолюбивой, жестокой мразью, под стать себе. Если кого и было жаль, то его отца, он выглядел опустошённым, с грустными, усталыми глазами. От него веяло безнадёгой. Не хватило ему в своё время решимости спасти себя от этой женщины, и сейчас от него осталась только оболочка.

После мне от Фиби сыпались угрозы, она звонила и писала на электронку, что это всё это так не оставит. Оказалось, Том не оставил завещания, а по закону я и Кевин наследуем приличную часть его состояния. Признаюсь, был момент, когда мне хотелось показательно от всего отказаться. Это глупый порыв я подавила. Кевин его сын, да и мне Том задолжал за все издевательства. Цинично? Возможно. Зато разумно.

Жить в Нью-Йорке я больше не хотела. Этот город теперь не вызывал теплых ассоциаций и не казался сказочным местом. Посоветовавшись с Дэном, мы переехали в Нью-Джерси, город моего детства. Сначала хотели выкупить тот домик, где началась наша история, но хозяйка ни в какую не соглашалась. Тогда и выбрали этот город. Тут тихо, да мои родители смогут чаще видеть внука.

Уезжая отсюда, была уверена, если и буду сюда возвращаться лишь навестить отца с матерью, и то — не часто. Пусть лучше они ко мне. А сейчас я искренне радовалась родным местам.

Родители тепло приняли Дэна, а вскоре он сделал мне предложение, которое я приняла.

Несмотря на все мои попытки помочь и проинвестировать, ведь я теперь была очень состоятельной женщиной, Дэн взял в банке ссуду, чтобы открыть свою риэлторскую контору. Как по мне это, было глупо, но для него было важно всего добиться самостоятельно. Пришлось смириться и принять его желание. Если Дэну это так важно, то пусть так, ведь он всегда принимал меня со всеми моими желаниями.

Сама я не готова была стать бизнесвумен. Хотела иметь больше свободного времени для Кевина, потому устроилась в местный банк на полставки.

Жизнь наконец налаживалась, впереди теперь маячило светлое будущее. Сигнал о входящем сообщении на электронную почту заставил отвлечься от чтения электронной книги.

Остин Рейнер: Привет, Роуз. Слышал, ты стала вдовой. Поздравляю, как бы жутко это не звучало. Теперь ты сможешь стать счастливой и свободной, как того и хотела. Тебя было сложно найти с новой фамилией.

Роуз Мейсон: Остин? Обалдеть! Я тебе так рада! Я думала ты мёртв. А фамилия — это моя старая, от родителей.

Остин Рейнер: Ну спасибо, что заживо похоронила! С чего ты это взяла? Про фамилию знаю.

Роуз Мейсон: Мне Том сказал.

Остин Рейнер: Твой Том скользкая лживая медуза. Жив я и умирать не собираюсь. Я и тебе-то написал, потому что случайно узнал о смерти твоего мужа и захотел поздравить. Ладно, Роуз, на этом я прощаюсь. Не хочу бередить старые раны.

Я так была рада его сообщению, тому, что Остин жив, потому совсем не подумала о его чувствах ко мне. В своё время Остин демонстрировал мне свой яркий интерес. Похоже, у него ко мне до сих пор что-то осталось. Потому я не стала настаивать на дальнейшем общении.

Роуз Мейсон: Прощай, Остин. Искренне желаю найти тебе своё счастье.

Написала я вместо тысячи вопросов, что крутились в голове. Мне многое хотелось у него узнать: как там Кристина и что было после нашего с Кевином бегства, но нет. Остин прав. Наша история давно закончена, он всего лишь яркий эпизод моей жизни. Я рада, что он жив. На этом всё.

Отложив смартфон в сторону, посмотрела в окно. Небо было таким ярко-голубым, день прекрасным. Пора мне пойти найти людей, которых вижу в своём будущем. Я давно хотела показать Дэну и Кевину самые значимые для меня места в Нью-Джерси, сейчас для этого хороший момент.

— Хватит сидеть дома. Идёмте гулять, — заявила я, чувствуя себя какой-то нереально счастливой.

— Да! Гулять! — радостно подхватил Кевин.

— У кого-то сегодня хорошее настроение, — улыбнулся Дэн, подхватывая Кевина на руки.

— Лучше не бывает! — отозвалась я.

Поцеловав сына в щёку, я взяла за руку Дэна и устремилась на улицу. Навстречу теплому дню, яркому солнцу и счастливому будущему.

История завершена. Надеюсь, вы рады за Роуз не меньше меня. Спасибо всем, кто поддерживал меня.