Своя среди чужих. Чужая среди своих.

Глава 1. Саргассы

На северо-востоке от Кубы и на севере от Пуэрто-Рико расположилось некогда самое страшное для моряков безбрежное море — Саргассово. Саргассово море лежит в безветренной хляби океана, скованное тёплым и тягучим дыханием Гольфстрима. Бесконечные поля бурых водорослей ковром устилают поверхность вод до самого горизонта и… как пальцы утопленников, хватают любой проплывающий предмет — затягивая его в свои объятия, без единого шанса на свободу. Это ненасытное море — ловушка, сожравшее десятки, если не сотни парусных судов и жизни их экипажей в придачу.

Когда паруса судов сменились на моторы, то цепкие пальцы водорослей потеряли свою былую хватку и уже не могли приносить с пугающей легкостью забредшие суда в жертву своему повелителю Нептуну. Но всё равно многие корабли старались избегать захода этот район, кто по традиции, а кто из опасения, несмотря на технический прогресс, пополнить список состоявшихся жертв тихого моря-убийцы.

Но несколько лет назад даже такие немногие суда перестали появляться в этом районе океана. И море, лишившееся такого раздражителя, этого совершенно не заметило. Всё так же вставало и садилось солнце. Воздух так же колыхался слабым бризом, а то и впадал в спячку продолжительного безветрия, а многочисленный плавающий мусор всё так же попадал в цепкие лапки водорослей, образуя собой иной раз целые плавающие свалки.

Всё изменилось в тот миг, когда на границе моря из ниоткуда возникло небольшое судно коричнево-зеленого оттенка и странными светящимися узорчатыми полосами по борту, на носу которого стояла невысокая фигурка девушки или даже девочки в комбинезоне. Обозрев из-под руки край ближайшего мусорного пятна, она вместо возмущения загрязнением моря только радостно заулыбалась и, обращаясь в пространство, произнесла:

— Идеально. Просто идеально.

После чего судно снова исчезло, будто его и не было никогда на свете.

Не успело море облегчённо выдохнуть и вернуться к продолжению своей вековой медитации, как на том же месте опять из ниоткуда возникло множество судов подобных предыдущему вторженцу, но в этот раз окружённых существами, внешне напомнившими морю обычных касаток, только не живых, а маслянисто-чёрных, как нефть, принявшую форму морских обитателей. Во главе этой непонятной толпы было всё то же коричнево-зелёное судно со своей пассажиркой. Только в этот раз её брошенная фраза была ещё короче:

— Сожрать всё!

***

— Ого!!!

Яхта капитана Миронова медленно приближалась к циклопическому и невероятному сооружению, возвышавшемуся над гладью моря. Два высоченных технологичных «рога» возносились из морской глади на невообразимую высоту, образуя собой этакую незавершенную арку. Вокруг скелета исполинских врат на многие мили вокруг была чистейшая, прямо-таки девственно-стерильная морская гладь, где не было ни единой водоросли, ни единого завалящего кусочка мусора. Местные аналоги глубинных, выращенных Туманом и пару лет назад презентованных людям как универсальные морские чистильщики, идеально справились с расчисткой потребовавшегося туманницам участка моря и поддержанием его чистоты от любого мусора.

Канмусу, она же Морская Дева эсминца «Стремительный» — Арина Северова, стоя на носу яхты, с внутренней дрожью и предвкушением взирала на медленно приближающиеся врата. Три года взаимодействия с Туманным Флотом, эпизодическое участие в тестах и собственных модернизациях, сильно изменили её восприятие происходящего, но ни одна ремонтница ранее даже не заикалась о том, что здесь происходит и строится.

— А зачем давать преждевременную надежду? Ты бы начала нервничать, тратить свои ресурсы на эмоциональные переживания, мешать нам своими запросами... — равнодушно заявила одна из ремонтниц, когда передала Арине, что с вероятностью в 78,3% они могут вернуть её домой. — Проект велся бы в любом случае, а результат в отношении тебя был не гарантирован.

Она немного задумалась и добавила.

— Даже сейчас не гарантирован. Мы слишком мало пока знаем о взаимодействиях между вселенными. К тому же твой трек не являлся приоритетным. Просто так совпало. Согласно твоим данным, твоя вселенная не представляет для нас особого интереса, поэтому раз выйти на частоту твоего мира получилось быстрее, чем на иные миры, то от флагмана поступило предложение вернуть тебя заодно на родину, а то мало ли что может помешать в будущем.

В этом был почти весь Туман — равнодушная, аналитичная машина, замаскированная под бойких, веселых и любознательных (для них самих) девушек. Но за три года общения Арина уже научилась пропускать мимо ушей эту внешнюю «холодность», а ради возвращения домой была готова даже расцеловать Барб, которой, кстати, на борту сейчас не было.

«Не смогу видеть твою счастливую рожу эсминца. Ты там давай, не позорь Туманный Флот перед своими, а у меня новая задача от флагмана», — заявила эта вредная подлодка, когда Арина примчалась делиться новостью о том, что ей предложили вернуться домой, и слиняла с яхты неизвестно куда.

Вот и сейчас Арина эпизодически поглядывала вокруг, всё же надеясь, что Барб сможет прибыть и нормально попрощаться. Какая бы она ни была вредная в обычной жизни, но всё же за этой маской безумного трикстера скрывалась вполне себе обычная девчонка. Туманная, вредная, ехидная, но всё же обычная и почти родная. Однако, увы, среди немногочисленных кораблей Тумана в округе не наблюдалось приземистого черного корпуса подлодки типа «Гато».

Яхта ощутимо дёрнулась от короткой дачи заднего хода и окончательно остановилась, ложась в дрейф, слегка покачиваясь на лёгкой зыби. Из рубки к Арине неспешно вышел весь бессменный человеческий экипаж яхты: капитан Миронов, Шин и его сестра Айяно.

— Ну что, Арина... — пожилой, седой капитан привычно удерживал на лице маску уверенной деловитости. — Скоро будем прощаться?

— Капитан... — внутри Арины непрошено защемило, и она отвернулась, как бы оглядываясь на врата, быстро моргая, чтобы позорно не расплакаться у всех на глазах.

Её буквально разрывало на части: одну часть нестерпимо тянуло домой, туда, где долг, туда, где идут бои с глубинными, а другая требовала остаться здесь, со своей новой семьёй.

— Ничего, — капитан привычным жестом положил руку на макушку эсминца. — Мы всё понимаем, — он слегка наклонился к уху Арины и еле слышным шёпотом добавил: — Барб попросила передать, что если после всего ты умудришься там погибнуть, то она лично достанет твою душу из Сети, и ты сильно пожалеешь, что не оправдала ее ожиданий.

— Да, капитан, спасибо! Передайте ей, что учту, — она, не скрываясь, с улыбкой вытерла тыльной стороной ладони предательскую влагу с уголков глаз.

— А это тебе от нас.

Вперёд сделала шаг сильно подросшая, ставшая куда выше Арины, Айяно. Её русский за эти три года сильно подтянулся, и акцента практически не было слышно. Она протянула эсминцу небольшой нагрудный рюкзачок.

— Мы тут с Шином собрали небольшие подарки, которые флагман разрешила передать на ту сторону, — Айяно, в свою очередь, шмыгнула носом. — Мы будем ждать. Очень будем.

Ну а её брат просто молча стоял рядом, оказывая сестре молчаливую поддержку.

Вылитый капитан, подумалось Арине. В последнее время Шин в своём поведении стал сильно походить на Миронова, стараясь внешней суровостью компенсировать собственную молодость. Получалось, на её взгляд, так себе, но она не собиралась лезть и критиковать, как бы то ни было, он тоже входил в её местную семью, и его будет ей не хватать.

— Время...

Из-за спины капитана донёсся небольшой хлопок, свидетельствующий о телепортационном прыжке, и на палубе возникла местная вершительница судеб — Астория. Младший флагман Флота решила лично проконтролировать отправку Арины домой.

— До наиболее благоприятного времени для открытия врат осталось десять минут. У тебя ещё есть время передумать, — голос крейсера был привычно тих и невыразителен, будто его хозяйка держится из последних сил. Что запросто могло быть истиной в последней инстанции. Арина частично была в курсе, какой объём дел и ответственности лежал на плечах этой хрупкой на вид аватары лёгкого крейсера, по велению зигзага судьбы ставшей одним из флагманов Флота Тумана. — Общий инструктаж ты уже прошла, а я сейчас дам тебе последние вводные, после чего врата откроются на пятнадцать секунд, за которые ты должна успеть их пройти. Если нет, то когда сложится следующая подходящая ситуация, я тебе не скажу.

Флагман подняла взгляд на исполинские врата, по «рогам» которых стали пробегать пока небольшие разряды молний, свидетельствуя о начале закачки энергии в конденсаторы пробоя.

— По нашим данным, это или точно твой мир, или мир, до семнадцатого знака после запятой соответствующий твоему. Согласно перехваченным данным во время тестовых проколов пространства, там с момента твоего убытия прошло всего полгода. Погоди... — Астория подняла руку, прерывая чуть не вырвавшийся у Арины вопрос. — Взаимодействие темпоральных коэффициентов между вселенными пока находится в стадии изучения, и на текущее состояние дел не влияет, я просто информирую тебя о ситуации с той стороны, чтобы ты была готова. Так что ты там, скорее всего, считаешься погибшей.

— Я справлюсь и решу данную проблему, — упрямо вскинула Арина подбородок.

— Далее... Тебя, несомненно, будут расспрашивать о произошедшем. Можешь рассказывать там всё, что хочешь, но мы, как Туманный Флот, не заинтересованы в официальных контактах с местными правительствами, и не факт, что получится не то что поддерживать, но вообще повторно установить с тобой регулярную связь. Установка всё ещё не вышла из стадии лабораторных работ, и мы пока не умеем предсказывать допустимые пределы взаимодействий вселенных. Так что тебе придётся там рассчитывать только на собственные силы. Общая магия там действовать не будет, так как никто в Сеть не прописывал алгоритмы заклинаний, но кое-что во время открытия врат я постараюсь успеть внедрить, чтобы твой обвес мог действовать как должно и ты могла его сама обслуживать.

Арина на это только молча кивнула. Значит, её новенький обвес «от тумана» не развалится во время перехода и не превратится в мёртвую груду металла. А старый... Это как пересесть с новенького спорткара на старую развалюху, пусть и родную, но такую убогую...

Гудение со стороны врат стало набирать обороты. Ветвящиеся молнии стали утолщаться, и первые «товарки» стали перескакивать с одного «рога» на другой.

— Эсминец, время... — Астория сделала шаг назад и в сторону, снова давая доступ к телу Арины прочим людям. — До активации врат две минуты. Прощайтесь! — это уже всем. И снова Арине: — Окончательную вводную я дам уже после открытия врат.

Быстро обнявшись со всеми, Арина развернулась лицом к вратам и коротким толчком ног отправила себя в воздух, за борт яхты. Многократно тренированный импульс-команда, и вокруг неё сформировался силовой контур обвеса, тут же заполнившийся наноматериальной компонентой из встроенного в тело хранилища. Так что поверхности воды коснулась уже не просто Арина, а Дева Моря эсминца «Стремительный» в полной боевой готовности. По встроенному в сетчатку глаза информационному дисплею побежали сухие данные о готовности систем к бою и походу, а в навигационном блоке стали отображаться курсовые данные для синхронизации прохода во врата в точно заданное время.

Она позволила себе один последний взгляд через плечо — на белый корпус, на три человеческие фигуры на носу яхты, и на капитана, который не махал, как брат с сестрой, а просто стоял, вытянувшись по стойке «смирно».

Приближаясь к вратам, которые уже почти полностью скрылись за искрящимися молниями, Арина, как бы ей того не хотелось, но постаралась выкинуть из головы лишние эмоции, настраиваясь на возможный бой. И когда до врат осталось менее кабельтова, в её голове раздался «голос» Астории.

— До активации врат — пять секунд. Выходи на форсаж.

Арина слегка пригнулась, с силой отталкиваясь ногами от поверхности моря, разгоняясь на полную скорость.

«Три... Два... Один... Активация!»

Мчаться прямо в стену из разрядов молний было страшно до чёртиков, но Арина упрямо держала курс. И когда ей казалось, что ещё чуть, и её просто поджарит на месте, трещащий гул электрических разрядов стих, как по мановению волшебной палочки, и между «рогами» врат вместо молний возникло серое марево, как рисунок художника простым карандашом. И она врезалась в это марево и проскочила его, даже не почувствовав, только вместо серости картинка тотчас налилась естественными природными красками. Быстро обернувшись назад, она увидела просто висящий в воздухе полуовал на месте врат, а в нём отражался такой же серый, но оставленный позади морской пейзаж.

«Переход прошёл успешно», — голос Астории в ее голове был всё так же спокоен и деловит. — «Согласно собранных данных, ты сейчас находишься в ста шестидесяти трёх милях юго-восточнее Нью-Йорка, и на курсе триста десять в сорока девяти милях имеются сигнатуры, соответствующие надводным кораблям людей в составе конвоя, следующие вдоль побережья на юг. Там же зафиксированы сигнатуры нескольких «Дев», соответствующих четырём эсминцам и, предположительно, одному лёгкому крейсеру. Курсовые данные отправлены тебе в навигационный блок. Маркеров глубинных в ближайшей округе не зафиксировано. Магические данные по обвесу прописаны в Сети. Удачи!»

Голос Астории резко оборвался, и оглянувшаяся Арина увидела, что прохода более нет. Мир за спиной исчез. Осталось только море вокруг. Она перелистнула очередную страницу собственной жизни, и перед ней снова была одна неизвестность. Передёрнув плечами от мысленного холодка вдоль спины, она сверилась с курсовыми данными и, активировав поисковый комплекс обвеса, легла на курс перехвата конвоя.

Глава 2. Контакт? Есть контакт!

Пока тело Арины привычными толчками ног рассекало волны Атлантики, сама она в очередной раз прокручивала в голове собственные модернизации и как они могут быть использованы в борьбе с порождениями Глубины. Не то чтобы она жаловалась на плохую память, но всё же одно дело тестировать себя на полигоне, и совсем другое участвовать в настоящем бою.

И на первом месте шёл сам базовый обвес. Для туманниц само понятие «стационарный» в смысле «неизменный» в отношении собственного оборудования было чуть ли не ругательством. Любая туманница, имея в наличии необходимое количество наноматериала, желание и необходимость, могла с лёгкостью воссоздать практически любой предмет или вещество, и для них быть жёстко привязанной к какому-то материальному компоненту было фактически официальной ересью. Даже корпуса кораблей туманниц были материально нестабильны и находились под постоянным контролем алгоритмов, позволяя хозяйке с лёгкостью вносить изменения в собственную конструкцию, в рамках допустимого, естественно. Но вот Арина не обладала вычислительной мощью даже самой тупенькой туманницы и просто физически не могла манипулировать наноматериалом.

Ремонтницы, столкнувшись с таким «убогим» встроенным функционалом подопытной и простимулированные «пинком» от флагманов, почесали в затылках, приняв по итогу размышлений компромиссное решение: так как базовый обвес Арины подразумевал именно стационарность, точнее неизменность конструкции, и сама Арина не могла управлять наноматериалом, то, значит, надо создать посредника, этакий костыль, который будет выполнять строго заданную функцию. Так у неё в теле появился туманный вычислитель, сопряженный с нервной тканью, в функционал которого был заложен контроль имеющегося наноматериала, формирование обвеса, его обслуживание и ремонт. От Арины для активации необходимой функции требовалось лишь использовать заранее подготовленные команды-ключи, всё остальное брал на себя вычислитель.

Следующей проблемой при модернизации обвеса стала сама суть Девы. Так как она была основана на информационном слепке эсминца типа «Семь» «Стремительный», то Арина попросту не могла в своём обвесе использовать ничего, что выбивалось за рамки исторического функционала. То есть никаких ракет, никаких лазерных или плазменных орудий ПВО, никаких самонаводящихся торпед, никаких радарных систем наведения артогня и тому подобного. Чего она наслушалась тогда от занимавшихся ее апгрейдом ремонтниц, не всякая бумага стерпит, но туманницы, уже получившие прививку от косности мышления, выпустив вербально пар возмущения, принялись искать обходные пути.

Радар эсминца «Семь» примитивный, а на туманную версию заменить нельзя?.. Пофиг, прикручиваем подходящий сенсорный комплекс, а чтобы Арина могла его использовать, ставим переходник-эмулятор. Теперь её родной «Гюйс-1Б» считает, что работает как обычно, а то, что вместо предельных семнадцати километров видит на сто семьдесят — недостойная упоминания мелочь. Правда, при таком подходе страдало разрешение, но и тут туманницы извратились и умудрились как-то прикрутить масштабирование в зависимости от расстояния. То есть на максимальной дистанции Арина видела примерное расположение цели, но чем та ближе, тем более конкретно она могла считывать параметры, вплоть до точной траектории объекта в зоне действенного огня ГК.

Аналогичный момент был и с гидроакустикой. Примитивный шумопеленгатор «Марс» и одна из ранних систем ASDIC, доставшиеся семеркам по ленд-лизу, не гарантировали надёжного и дальнего обнаружения глубинных, но получившие опыт после работы с радаром туманные ремонтницы быстро сгенерировали аналогичный древне-туманный технологичный дуэт и для гидроакустических систем, позволив Арине пересчитывать количество сардин в косяке за горизонтом. А во избежание «рыбного» замусоривания они внедрили специальные фильтры, которые, как понятно из названия, фильтровали различные биоорганизмы океана, донося до Арины только то, что ей надо было видеть.

Далее под раздачу попали орудия ГК. Базовые эквиваленты орудий Б-13 были добротной рабочей лошадкой своего времени, но страдали от неуниверсальности и «ручной» зарядки, да и, на взгляд туманниц, были слишком слабыми, хотя мощные сто тридцати миллиметровые снаряды могли заставить напрячься даже крейсер противника. Сменить лафет установок, чтобы довести угол подъема ствола выше базовых 45 градусов, так и не вышло — Арина просто переставала тогда чувствовать орудия и, соответственно, управлять ими даже через различные эмуляторы. Но зато получилось существенно увеличить мощь и дальность не вмешиваясь в конструкцию — тут на помощь пришла уже магия, скооперированная с технологиями Тумана. На стволы орудий было наложено заклинание, превращавшее их в подобие электромагнитной пушки, то есть разгонявшее снаряд в стволе до скоростей в пять-шесть махов с соответствующим ростом дальности. А на выходе из ствола на снаряд вешался очередной магический конструкт, увеличивавший его фугасную мощь в несколько раз. То есть, имея изначальный эквивалент ста тридцатимиллиметрового снаряда «от Арины», в точку доставки прилетала полноценная трёхсотпятидесятая, а то и четырёхсотая болванка с сотней килограмм взрывчатки на борту, да ещё на скоростях, позволявших проломить почти любую существующую броню на чистой кинетике.

Но во всём этом великолепии был и минус — платой за мощь стал расход внутренних магических ресурсов Арины, после каждого «полного» залпа обвесу требовалось время на накопление энергии для инициации новой попытки, и в этот момент она могла стрелять только как базовый эсминец типа «Семь». Но всё равно, иметь возможность раз в минуту выдать полновесную линкорную плюху дорогого стоило. Да и с прицеливанием на дальней дистанции были сложности из-за отсутствия нормальных систем корректировки огня. Хотя для условий войны с глубинными она стала смертельно опасной на любой дистанции и уже не стала бы безоговорочно сбегать от линкора, как это было ранее.

Следующим основным оружием Арины были торпеды, и с ними туманницы возились больше, чем со всеми остальными модернизациями. Всё упиралось в историческое ограничение обвеса и саму логику применения торпед. Ведь одно дело попасть торпедой в многометровый настоящий корабль, и совсем другое — в человекоподобную тварь или даже в туманного примитива, которые редко достигали размеров более трёх-четырёх метров, да ещё способных нырять. То есть фактически вместо основного вооружения в войне с глубиной торпеды стали оружием «последнего шанса», когда расстояние между противниками измеряется метрами, и увернуться от торпедного веера просто нет времени.

Узнавшие этот факт ремонтницы были некоторое время, мягко говоря, в неадекватном состоянии, ведь для Туманного Флота управляемое торпедное и ракетное вооружение было само собой разумеющимся, и о том, что может быть иначе, им даже мысль не приходила. Попытки прикрутить самонаведение провалились сразу, эквиваленты торпед 53-38 просто не принимали никаких изменений. Но туманницы не сдались, раз нельзя сделать самонаведение, то можно попробовать усилить поражающую мощь. И ремонтницы расспросив подробно Арину о тактике глубинных стай заперлись у себя на пару месяцев, по итогу предоставив модернизированный вариант, который мог стать весомым аргументом.

Саму торпеду трогать не стали, но на торпедные аппараты обвеса наложили очередные заклинания:

«Тишины» — теперь запущенная торпеда была неслышна в воде и её можно было заметить только в самый последний момент.

«Резонатор» — поскольку торпеда находилась и взрывалась в водной среде, то в обычной ситуации вода выступала в роли демпфера, значительно снижая разрушительное воздействие взрыва уже на расстоянии в несколько десятков метров. Для глубинников это было сравнимо с лёгким поглаживанием. Заклинание «резонатор» брало энергию взрыва и трансформировало её в мощный акустический импульс, который распространялся в воде на куда большую дистанцию, чем обычный гидроудар. Теоретически, находящиеся рядом подводные объекты либо разрушались от мощного резонанса частот, либо, как минимум, получали сильные повреждения, оглушались и теряли ориентацию.

«Таймер» — туманниц не устраивал момент подрыва по факту попадания, которое с учетом габаритов противников крайне маловероятно, поэтому в момент пуска заклинание «таймер» определяло, через какое время торпеда сдетонирует в любом случае. А настройку таймера брал на себя всё тот же вычислитель согласно данных сенсорных систем Арины и траектории, куда смотрели её торпедные аппараты.

Единственно, было неизвестно, какая будет реальная эффективность применения в настоящем бою, а не на полигоне. Торпеды могли стать как ультимативным вооружением, способным при удаче вывести из строя весьма большую стаю за счёт радиуса акустического поражения, так и пустышкой, если расчеты туманниц окажутся неверными. Но других вариантов апгрейда пока у ремонтниц не было. Не стоило сбрасывать со счетов и то, что торпеды были все же оружием одного удара и в войне с глубиной не играли особой роли. Даже в самом худшем раскладе Арина просто останется при своих.

Помимо главного калибра и торпед с остальным было не так радужно. Противолодочное вооружение Арины просто некуда было модернизировать без потери идентичности и управляемости — свободнопадающие аналоги глубинных бомб ББ-1 ставили жирный крест на любой попытке модернизации. А с ПВО была проблема в том, что Арина знала о недавно появившихся летающих юнитах глубинных, но предоставить ремонтницам никакой серьезной информации по ним не могла. Тем было просто непонятно, как калибровать зенитные орудия. В итоге их модернизировали по принципу ГК, увеличив за счёт магии дальность, высотность и мощь, но вот с автоматическим наведением ничего не вышло, у «Стремительного» не было даже примитивной МПУАЗО, к которой можно было прикрутить очередной эмулятор. Так что итоговым коллективным решением было гонять её на полигоне до мути в глазах и падения с ног, оттачивая личный глазомер стрельбой по дронам-мишеням.

На этом воспоминании Арина скрипнула зубами: как Барб удалось однажды внедрить в обвес кремневый пистолет, закреплённый на поясе, так и никто не понял, или это ей сказали, что не поняли. А сама виновница всё отрицала с видом незаслуженно обвиняемой во всех грехах, что и было явной уликой, так как, когда та была действительно не виновата, её поведение было совершенно иным. Но вот ремонтницы шутку оценили.

Ну а на последнем месте шли модернизации самой Арины. Там всё ограничилось только внедрением нескольких систем: вычислитель-контролёр, хранилище наноматериала и сеть датчиков, разбросанных по телу, которые позволяли вычислителю считывать пространственное положение Арины относительно обстановки. Но самым полезным было внедрение в сетчатку глаз системы, напрямую сопряжённой с данными вычислителя, где Арина непосредственно могла видеть данные с систем, внедренных туманниками по принципу дополненной реальности. Из которых самой полезной функцией было видение прогностических траекторий условных противников и, теоретически, даже траектории полета вражеских снарядов. А знать за две-три секунды, куда упадёт вражеский залп... Ценность такого апгрейда невозможно представить, и при этом он не нарушал базового функционала эсминца, так как был полностью основан на технологиях Тумана и носил сугубо информационный, внешний характер.

Так что она, сохраняя внешнее подобие обычной Девы эсминца, могла сейчас быть классифицирована по-максимуму как «быстрый» линкор, но если учесть, что её броня и живучесть осталась как у эсминца, да и общий недостаток количества вооружения никуда не делся (особенно больно было от убогости ПВО), то те же туманницы её классифицировали как «стеклянную пушку» — может сделать очень больно, но только до первого ответного попадания. Так что для неё теперь самой лучшей тактикой было прятаться за спинами других, более бронированных Дев, и поддерживать их оттуда огнём. Совсем не роль обычного эсминца, но всё равно, её боеспособность выросла на порядок.

Арина тряхнула головой, прогоняя воспоминания, и сосредотачиваясь на показаниях сенсорных систем, корректируя свой курс по направлению к конвою, который она прекрасно видела и без последних указаний Астории. Ещё в момент подготовки перехода туманницы сочли за лучшее, что ей лучше не сразу идти к одной из баз людей и канмусу, а, если будет такая возможность, попытаться примкнуть к одному из конвоев, чтобы собрать информацию за прошедшее время и в случае чего иметь возможность отступить обратно в океан или уйти от преследования по суше.

Она тогда яро возмутилась даже от возможности такого предположения, что по ней могут открыть огонь свои, но в ответ прозвучало абсолютно логичное: «Лучше ошибиться в плохом прогнозе, чем в хорошем», на что у неё не нашлось внятных возражений. И как бы не хотелось этого признавать, но попробуй приблизиться к её конвою предположительно погибшая или незнакомая дева, которой тут быть не должно, то... Об этом и думать не хотелось. Она, к своему глубокому сожалению, лично видела дев, которых поглотила Глубина, какими монстрами те стали. Так что в этом свете рекомендации туманниц были крайне здравыми. Всё будет хорошо... Наверное.

Она с тревогой покосилась на появившуюся на датчике сонара сбоку тусклую отметку на самой грани обнаружения. Группа глубинных? Её точно не заметили, а вот конвой...

***

Екатерина Соболева, Дева эсминца «Рьяный», с раздражением уставилась сначала на корму последнего судна в ордере конвоя, а затем сделала медленную циркуляцию, чтобы прослушать оставленный ими след, по которому так любили иной раз подбираться глубинники. И плевать, что они только недавно вышли из Нью-Йорка и находились почти в «зеленой» зоне. Дева, которая, находясь в море, считала, что ей-то точно ничего не грозит, долго не жила. Неважно, где ты находишься, в «красной», в «зеленой», в порту... Всегда надо быть настороже.

С недавних пор у глубинных появилась новая тактика: ложиться на дно в районе наиболее активных трасс и просто ждать. Лежащую на грунте глубинную не видит сонар и не слышит шумопеленгатор, а той надо всего лишь выскочить на поверхность и успеть дать несколько залпов по любому судну, чтобы если не потопить, то гарантировано лишить хода. Тогда конвою приходилось самому бросать поврежденное судно, чтобы не подставлять других. А глубинникам этого и надо. Единственно, данная тактика была применима только на относительном мелководье и в мало контролируемых зонах, что в данный момент при наличии развитой местной системы наблюдательных постов и патрулей маловероятно. Хотя усугубляющим паранойю фактором было то, что эту тактику применяли не безмозглые примитивы, которые и так малоопасны, а стаи, имевшие во главе достаточно опытную высшую, которая уже как то понимала в «маскировку».

Поэтому лидер конвоя Хельга Вебер, Дева легкого крейсера «Кёльн», решила отойти от берега на более глубокую воду, где у них было бы больше времени на реакцию и маневр, рассчитывая на данном участке на дополнительное прикрытие патрулями с воздуха. Их конвой NG был регулярным снабженческим, предназначенным для пополнения запасов баз Карибского бассейна, прикрывавших вход в Мексиканский залив, и зачастую использовался как тренировочный для «зелени» перед настоящими походами через Атлантику.

Поэтому и сейчас из пяти Дев прикрытия для троих этот выход был чуть ли не самым первым самостоятельным боевым, и «Рьяный», как самая быстрая и опытная, была вынуждена плестись в арьергарде конвоя, в самой нудной позиции, когда и назад ты слышишь плохо, и вперёд не уйдёшь и надо быть готовой ко всему.

«Нервничаешь? Что-то чуешь?»

Вопрос по личному каналу от второй опытной девы, лидера конвоя Хельги, не застал Катю врасплох. Та сама лично не хотела бы быть лидером такой зеленой группы, но командование не спрашивает, чего ты хочешь, а просто ставит тебя в известность. Но вот такой вопрос от крейсера позволил окончательно сформулировать образ тревоги.

«Не знаю. У меня такое чувство, что кто-то смотрит мне в затылок, этакий холодок, но я никого не вижу, и на сонаре чисто».

«Не у тебя одной», — вдруг ответила после секундного молчания «Кёльн». — «Маргарет тоже что-то подобное ощущает, будто радарный сигнал на пределе дальности, но детекторы молчат».

«А что говорят береговые?»

«Кроме нас тут быть никого не должно. Следующий конвой выйдет только завтра, а обратные еще не вышли, так что должно быть чисто. Если что готовы выслать дополнительный патруль в течение тридцати минут».

«Может, стоит взять тогда ближе к берегу?»

«Рьяный» не была трусихой, но если и Хельга нервничает, то тут не до бравады. Воздушные патрули прикрытия — это, конечно, хорошо, но пока суть да дело, от них могут остаться только обломки на воде.

«Время... И непонятно...»

Несмотря на сумбурный ответ лидера, Екатерина сходу поняла её сомнения. Начни они сейчас маневрировать, не понимая уровня угрозы, будет сорван график конвоя и как минимум придётся пережить последующее разбирательство. Ничего серьёзного не грозит, целостность конвоя куда важнее, но всё равно нервы помотают. К тому же данный маршрут постоянно патрулировался на общих основаниях, и никаких крупных стай быть в районе не должно. Именно что крупных. Засечь же с самолёта с высоты в пару километров мелкую стайку из десятка примитивов можно было только случайно. Но с мелкой они с лёгкостью справятся и сами без поддержки сухопутных.

Единственный, крайне редкий и неудачный, но для них однозначно смертельный вариант — это нарваться на линкор-рейдер типа «Ре». В этом случае гарантирован большой сабантуй по всей округе, вот только конвою будет хана, и даже то, что на уничтожение «Ре» кинут все наличные силы, их душам это мало поможет, несмотря на то, что «решка» никогда не ходила в сопровождении стаи, будучи завзятой социопаткой-одиночкой.

Но это действительно крайний неудачный случай для совсем безумной или зелёной «решки», так как опытные, несмотря на всю свою авантюрность, не рисковали соваться собственной шкуркой в зоны возле крупных баз Дев. Да и глубинных авиаюнитов на радаре не видно, что сильно снижало потенциальную степень угрозы, ведь чем «решка» была мерзопакостна, так это не тем, что она глубинный линкор, а тем, что она линкор-авианосец. Причём одновременно и полноценный линкор, и полноценный авианосец. Две твари в одной. И любимой тактикой было начинать бой именно с авианалета.

Может, они зря паникуют? «Рьяный» сделала ещё одну циркуляцию, изо всех сил напрягая все свои куцые сенсорные возможности... Чисто!

«Маргарет, Элли — увеличить интервалы. Конвою взять десять градусов правее».

Хельга выбрала компромиссный вариант: направив конвой по касательной снова к берегу, дабы выиграть время и в случае распознания тревоги успеть или вернуться на маршрут, или взять круче к суше. Одновременно выдвинув Маргарет Коллинз, она же эсминец типа «Бенсон» с самым лучшим радаром в группе, вперёд, а Элеонору Тёрнер HMS «Middleton» в сторону океана, чтобы её акустике меньше мешали шумы конвоя. Третью «зелень», Викторию Макдональд, которая «Town», и прикрывавшую конвой справа «Кёльн» трогать не стала, а Екатерине дополнительных приказов и отдавать не стоило, опытная дева и так знала, что и когда ей делать.

В таком ордере и напряженном молчании они прошли еще минут десять, но, несмотря на то что внутренняя тревога не спадала, вокруг была тишь да гладь.

«...ание. Как меня слышно? Приём?!»

Услышала Екатерина еле слышный вызов на общем канале. Что? Кто это? И как ей ни хотелось откликнуться самой, тут уже вступала в силу субординация и правила радиообмена. Это внутри конвоя они могли общаться между собой по-простому, но вот с внешними контактами имела право общаться только «Кёльн». И Хельга тут же отреагировала:

«Это лидер конвоя NG-94, Хельга Вебер, крейсер типа "К", "Кёльн". Вас слышно».

Какое-то время на канале была тишина, и Катерина даже успела подумать о массовых галлюцинациях, но нет, далее она услышала такое, что чуть не села задницей на воду.

«Это Арина Северова, эсминец типа «Семь», «Стремительный». Личный номер SFD-291. Приближаюсь к конвою с курса сто шестьдесят. Важное сообщение: конвой, у вас прямо по курсу в тридцати милях предположительная стая глубинных во главе с высшей. Как меня слышно? Прием?»

«Хельга!!!», — Екатерина чуть ли не панически, в нарушение всех норм, ломанулась в личный канал Вебер.

«Что такое?»

«Это не может быть Северова. Она погибла полгода назад в Атлантике. Ушла в океан уводя за собой линкор от конвоя, и пропала без вести. У нас все знают её историю».

«Проклятье! Новый выверт глубины?»

***

«Неопознанный эсминец, вам запрещено приближаться к конвою. В противном случае будем считать это враждебным действием. Для прохождения личной идентификации рекомендую направиться к ближайшей базе».

Резко похолодевший голос крейсера, и не высказанное явно недоверие, неприятно царапнул душу Арины. «Неопознанный эсминец», и это после того как она представилась… В принципе опаску лидера конвоя она понимала… но было обидно. Вот только хотя до Нью-Йоркской базы было рукой подать, сразу же соваться туда, а точнее в любой крупный порт, туманницы не рекомендовали.

«Понимаешь, — поясняла ей Астория, — с одной стороны, это кажется логичным: большое количество Дев, много начальства, проблем твоей обратной легализации будет меньше, но… — Она сделала многозначительную паузу, потягивая чай. — Ты в тот момент будешь никем, и стоит там попасться значимому гаду-карьеристу, которых в таких местах всегда хватает, то твоим уделом станет тюрьма при лаборатории в попытках разобраться в твоих модернизациях. Погоди, — прервала она пытавшуюся возмутиться Арину. — Я понимаю твою веру в светлое и понимающее начальство, но у нас свой опыт общения с человеческими чинушами, и он изнутри далеко не так благостен, как кажется снаружи. Даже то, что тебя опознают девы, не помешает людям в случае чего объявить тебя задним числом «пораженной» глубиной, и всё, ты для своих подруг просто перестанешь существовать. А если перед этим ты засветишься на достаточно долгий срок в ситуациях, где тебя нельзя быстро изолировать, и ты сможешь показаться в адекватном состоянии большому числу людей и Дев, то и возможностей изолировать тебя будет куда меньше. Это просто рекомендация, решать по итогу тебе. Но помни, ты там, скорее всего, считаешься погибшей, за тобой не будет никого, и мы на выручку вряд ли придем».

И что ей делать? Лидер конвоя явно упустила из виду ее предупреждение насчет стаи, то ли считая сообщение ловушкой, то ли не приняв во внимание, будучи более озабоченной непонятным контактом в ее лице.

Арина еще раз проверила показания сонара — стая глубинных была уже в двадцати пяти милях от конвоя, и ее, кроме нее, никто не мог видеть. Хотя действия лидера конвоя были полностью верными: выдвинув на угрожаемые направления по одному эсминцу, тем самым увеличив безопасную дистанцию обнаружения. Но все равно этого было недостаточно, а силы прикрытия опасно растянулись, и в случае концентрированного удара одиночные эсминцы могут не сдержать накатывающуюся стаю.

Она сменила курс на перехват глубинных, стараясь приблизиться на расстояние на котором сможет более точно распознать состав. Хотя из своего опыта могла предположить, что раз высшая там одна, то это скорее всего легкий крейсер при десяти, пятнадцати примитивах. Вряд ли больше. Для конвоя не смертельно, но при не удачном стечении обстоятельств потрепать могут. Все зависит от дистанции на которой глубинники или обнаружат себя или будут обнаружены дозором.

«Это Арина Северова. Иду на перехват обнаруженной стаи. Не мешайтесь».

Передала она автоматически в эфир, и только после этого до неё дошло, что она уже приняла решение... Ранее она бы ни за что не рискнула лезть в одиночку на стаю во главе с лёгким крейсером, но после её модернизаций, после стольких часов и дней на полигоне туманниц... Это был самый оптимальный выход, чтобы завоевать доверие.

Теперь всё зависело от решения флагмана глубинных, что она предпримет, когда заметит одиночную Деву? Решит затаиться, не желая выдавать себя перед конвоем? Или попробует атаковать, тем самым дав конвою время на перегруппировку? У Арины на любой маневр был готов свой ответ. Уже несколько подзабытый предбоевой мандраж иголочками прошёлся под кожей, выводя организм Девы на максимум возможного.

Глава 3. Не мешайтесь.

«Это Арина Северова. Иду на перехват обнаруженной стаи. Не мешайтесь».

Короткое, спокойное, даже несколько пренебрежительное сообщение на общей волне неплохой такой глыбой придавило и так нервничавшую Екатерину. Весь их небольшой отряд прямо-таки изнывал от неизвестности и непоняток: странная ощущаемая угроза, внезапно «воскресший» систершип Соболевой, и это при том, что никто ничего не видел.

Но вот такой нюанс: похоже, прекрасно видели их, и не только их, что заставляло еще сильнее нервничать «Кёльн». По всей логике, им следовало срочно доложить на берег о сложившейся ситуации, развернуть конвой к ближайшей базе или порту и ждать дальнейших указаний. Однако лидер молчала, не предпринимая никаких действий.

Но... Если Северова всё же как-то умудрилась выжить, хотя Катерина даже вообразить не могла, как та из Северного моря попала к берегам Америки, при этом где-то полгода шляясь и нигде не объявляясь, а сейчас сдуру попёрлась в одиночку на целую стаю глубинных во главе с высшей... Она от одиночества и близости Глубины совсем мостиком потекла?

«Хельга»?

...

«Хельга. Мать твою, судоверфь!»

«Чего тебе?» — огрызнулась флагман, тем самым выдавая внутренний раздрай.

«Делать-то что будем? По правилам или по понятиям?»

Это она прямым текстом заявила Хельге о двух вариантах развития событий. По правильному, при наличии неопознанного фактора, возможно связанного с новым порождением Глубины, им сейчас стоило немедленно разворачивать конвой и улепётывать, вызывая подмогу на всех волнах. А по понятиям следовало немедленно прийти на помощь одной самоуверенной кильке, вытягивая её из смертельных проблем, или, как минимум, собрать максимум возможных данных.

«Проклятье, не сдирай живьём краску с борта... Ладно».

«Кельн» в эфире резко выдохнула и перешла на общую волну: «Перестраиваем ордер. Маргарет, переходишь на правый фланг вместо Виктории. Виктория, в арьергард. Элли, остаёшься на позиции и слушай во всю мощь, чтобы ни одной кильки не пропустила, нам еще только торпед в борт не хватало. Я занимаю позицию авангарда». — Она помолчала, как бы собираясь с духом. — «Катерина, твоя задача попытаться войти в контакт с этой «непоняткой» и разобраться, что там происходит. Но... при малейшей... повторюсь, ПРИ МАЛЕЙШЕЙ угрозе немедленно отступаешь! Конвою сбросить ход до малого и быть готовым к максимально быстрому отступлению к ближайшей базе».

«Есть» раздалось многоголосое на общем канале, и девы охранения пришли в движение, занимая указанные позиции, а «Рьяный», радуясь окончанию опостылевшего плетения в конце конвоя, дала максимальный ход, пролетая в считанных метрах от замедляющих ход судов, не желая тратить время на огибающий манёвр.

«Не теряем бдительность и смотрим не только вперёд, но и вокруг. Это всё ещё может быть ловушкой. Доклады, если что покажется не так, немедленно».

Занявшая позицию авангарда «Кёльн» не забывала, что сейчас фланги и тыл были прикрыты зелёными новичками, которые запросто могли в азарте сосредоточиться на наблюдении только вперёд, где и будут происходить самые интересные события, упуская из виду другие направления. Пролетавшая мимо в вихре брызг Екатерина обменялась с ней кивками и, врубив свой радар на полную, направилась в примерную точку перехвата, надеясь, что они сделали верный выбор.

***

«Ну и где тебя искать?» — начала нетерпеливо просчитывать «Рьяный», оставив позади ощетинившийся во все стороны сканирующими импульсами радаров и гидролокаторов конвой. Хотя, если взять на веру сообщение... Екатерина прикинула: стая прямо по курсу конвоя, в двадцати пяти милях. Арина шла с юго-востока. Значит, если она повернула наперехват к стае, то сейчас должна пройти где-то южнее конвоя. «Рьяный» лёг на курс сто семьдесят — почти прямо на юг, надеясь пересечь путь таинственной систершип и не упустить момент, когда начнётся самое интересное, и стараясь не сильно отдаляться от конвоя, чтобы не потерять контакт и или отступить на его прикрытие в случае засады, или вызвать подмогу.

Катерина прибавила ходу, пытаясь успеть перехватить одну много возомнившую о себе дуру. Хотя на границе мыслей её царапала сложившаяся несостыковка. По словам этой «Арины», она их чётко видела. Так же, по её словам, она видела и глубинных. Но... Тут натренированный постоянным решением навигационных задач мозг Девы дал сбой. Решение навигационного треугольника выдавало совершенно нереалистичные данные. Да ни одна «семёрка» не смогла бы одновременно обнаружить их конвой, стаю глубинных, при этом оставаясь не обнаруженной самой. Или... она была не одна, а, к примеру, взаимодействуя с двумя разведывательными подлодками, которые и передавали ей данные о положении конвоя и стаи... Специальная тайная эскадра? Нет, это же полный бред, противоречащий любой логике. К тому же Хельга ясно сказала, что береговые посты утверждали, что кроме них тут никого быть не должно. Да и смысла в существовании таких тайных эскадр не было. Либо... Мозг Катерины чуть не закипел, пытаясь подобрать подходящее объяснение всей этой мистике.

«Арина, это SFD-С314, Екатерина Соболева, «Рьяный». Как слышно? Приём».

Выдала Катерина на общем радиоканале, используемом для связи на дальней дистанции, за пределом радиуса встроенной связи Дев, воспользовавшись распоряжением «Кёльн» наладить контакт и тем самым получив право на выход в эфир в боевой обстановке.

«Это Арина! Привет, Кать. Вижу и слышу тебя хорошо».

Раздался на канале спокойный голос потеряшки, заставив Катерину тихонько выдохнуть сквозь зубы. Не привиделось. Слышать-то и она хорошо слышала, но вот никого не видела, несмотря на работающий во всю мощь радар.

«Ты где шлялась? Ты хоть понимаешь, какая волна поднимется с твоим появлением? Почему не пошла к базе?» — грубовато, по-родственнически проворчала «Рьяный», вываливая накопившиеся вопросы. Она уже почти на сто процентов уверилась, что это не порождение Глубины. Девы, попавшие под влияние Глубины, более походили на разумных зверей, чем на былых себя. «Или у тебя совсем мостик протёк, в одиночку лезть на стаю? Давай, отходи к нам, а вместе мы этих глубинных порвём как Тузик грелку».

«Волна?» Голос Арины выдал лёгкий смешок. «Когда я расскажу, что, где и когда... Это будет не волна — цунами. И именно поэтому мне надо уничтожить эту стаю в одиночку. Можешь понаблюдать из галёрки, чтобы потом не говорить, что ничего не видела».

А вот теперь Екатерина вновь похолодела. Она лично практически не пересекалась с Северовой, та была из первой волны, а она сама из второй. Да и служили они на момент «пропажи» Северовой в разных флотилиях. Но... Девы первой волны для текущих, особенно те, кто выжили, были живой легендой. Ведь именно они разбирались, как бороться с глубинными. Продираясь сквозь кровавый пот и слёзы, закладывали основы тактики. И... Шутников среди них не было. Поэтому одна из «первых», обещающая «цунами», это было страшно.

«Поэтому сбавь ход. Через пару минут ты заметишь меня на радаре. Глубинники пока меня не слышат, а то, что конвой замедлил ход, их смутило, если судить по тому, как стала вилять стая. Я хочу понять, что планирует их высшая, будет всплывать и идти навстречу, или рискнёт ждать дальше? Ну а когда они меня заметят, будет уже поздно».

Катерина на этот спич даже не нашлась, что ответить. Северова рассуждала так, будто не готовилась схватиться в одиночку со стаей глубинных во главе с высшей, а просто шла вырвать пару сорняков. Нет, «первые» они, конечно, безбашенные, но ведь не настолько же, да?

«Погоди, не лезь одна. Вдвоем у нас же и сил будет в два раза больше. А можно ещё от конвоя девочек подтянуть. Зачем рисковать по-глупому?» — попыталась воззвать она к разуму и логике.

«В два?» — Арина снова хохотнула. «Кать, прости, но твоя мощь сейчас не котируется. Я прям сейчас могу накрыть тебя залпом, это при том, что ты меня даже не видишь. Вот только пока стая на глубине, ей такой залп ничего не сделает, только всполошит раньше времени. Поэтому я ещё хочу успеть торпеды протестировать, может, тогда и стрелять не придётся».

От такого у «Рьяного» вновь всплыли подозрения в невменяемости систершипа. Что за хрень она несёт? Торпеды? Это что, она хочет полезть не просто в бой, а сразу в рукопашную на целую стаю? Да стая же услышит её раньше и просто растерзает, взяв в кольцо. Ни один эсминец не сможет в той свалке отбиться в одиночку.

Она попыталась прикинуть, как бы действовала сама в такой ситуации... Да хотя что тут прикидывать. Не раз и не два участвовала в подобных схватках. Рецепт был проверен и прост. Обнаруженную стаю надо заставить выйти на поверхность и, не ввязываясь в свалку, вести за собой, подводя под «молотки» ГК старших сестёр. Ну и самой не зевать. Её четыре сто тридцатимиллиметровых малышки не для красоты стоят. Любой глубинный примитив с одного-двух подарочков сплющится. А если в компании с двумя-тремя сестрами-эсминцами, то они и крейсер могут запинать. Так что, имея в «загашнике» дополнительно «Кёльн», «Бенсон», «Таун» и «Хант», эта стая была изначально обречена в прямом столкновении. Единственный шанс у глубинников добиться хоть какого-то успеха был на внезапность, но он уже утерян, что не могла не понимать Северова, но всё равно упрямо пёрла в одиночку...

Катерина всеми силами и чувствами мечтала расширить радиус собственных систем, чтобы увидеть хоть какое-то подтверждение происходящему, получить реальную точку отсчёта, а не начинать сомневаться уже в собственной вменяемости. И вот... Спустя обещанных пару минут она засекла на границе дальности радара одиночную отметку.

«Вижу тебя. Пеленг сто восемьдесят три», — она скорректировала свой курс, прежний, рассчитанный на перехват Арины, оказался несколько ошибочным. — «Дистанция шестнадцать и пять».

«Точно», — тут же подтвердила Северова. — «Стая на дистанции торпедного залпа, и они, кажется, меня засекли, начали перестроение. Их ждёт сюрприз»

И, сменив несколько фривольный тон на серьёзный, добавила:

««Рьяный», предупреди всех, чтобы были готовы по команде отключить всю гидроакустику, если не хотят оглохнуть».

«Надолго?» — насторожилась Катерина, наплевав на попытки увещевания «Стремительного», которая, оправдывая своё наименование, просто стремительно вываливала один «шок» за другим.

«Секунд десять, пятнадцать. Сами поймете. Я больше одного залпа делать не буду. Всё. Две торпеды пошли! Дальность три с половиной. Время четыре сорок четыре. Отсчёт пошёл».

«Да твою же...» — выругалась про себя Соболева, в темпе связываясь с «Кёльн» и передавая новые вводные данные, сама параллельно пытаясь понять, на что её полубезумная сестра рассчитывает. Ведь попасть в глубинных с такого расстояния, это даже не выиграть джек-пот в лотерею, там есть хоть какие-то шансы.

«Ты же понимаешь, что с такого расстояния торпедой и в квадрат проблематично попасть?» — попыталась она донести до Арины всю бредовость затеи, изо всех сил пытаясь ускориться ещё больше, и добраться до сестры раньше, чем до неё доберется взбешенная стая глубинных. — «Да даже если попадёшь, ну утопишь два глубинных примитива, или ты думаешь, что влепишь сигары прямо в крейсер, а прочие сами разбегутся? Они у тебя самонаводящиеся?» — одновременно размышляя о том, почему Арина после пуска торпед не стала отходить, как было бы логично, а просто сбросила скорость, но упрямо перла на стаю.

«Да я и не стреляла по стае», — индифферентно ответила Северова. — «Я же не наивная дура. И самонаведения у меня нет, сама же знаешь об ограничениях обвеса. Но вот сами торпеды у меня необычные. Надеюсь, глубинникам они тоже понравятся. Минута тридцать».

Да чтобы тебя ржавчина съела! Ругнулась уже про себя «Рьяный», устав строить бредовые предположения о происходящем, так как логичные версии просто отсутствовали. Оставалась единственная надежда, что за двадцать минут оставшегося хода до одной бедовой ту к этому времени ещё не растерзают. Хорошо хоть на радаре устойчиво видно, а вот с глубинниками был вопрос. Пока они держаться на глубине, радар против них бесполезен, а сбрасывать скорость для прослушивания моря акустикой сейчас нельзя. Да и дистанция однозначно не позволяла услышать. Оставалось только верить «Стремительному», что вокруг иных стай нет, и то, что перехватить идущий на выручку полным ходом эсминец практически невозможно. Ага, хмыкнула про себя Катерина ответом на собственные мысли, если только не напороться самой прямо на стаю, тогда и перехватывать не надо.

«Крейсер всё же решила вначале заняться мной. Пошли на встречу и на всплытие. Поздно. Двадцать секунд. Вырубайте акустику».

Соболевой ничего не оставалось, как отрепетовать данные «Кёльн», да и самой на всякий случай вырубить всё своё гидроакустическое оборудование, хотя пользоваться им на полном ходу не могла.

«Десять... Девять...» — монотонно вела отсчёт Северова.

Пока шёл этот странный отсчёт, на радаре у Катерины появились пиковые отметки всплывшей стаи. Размытые, сложно различимые из-за скученности, но кроме них там и быть никого не могло.

«Три... Два... Один...»

Океан вздрогнул. Нет, не от взрыва, хотя Соболева сквозь плеск рассекаемых морских волн расслышала два глухих раскатистых удара за горизонтом, как далёкий гром. Это было... было... будто под водой или ударили в гигантский колокол, или врубили такую же гигантскую колонку-сабвуфер, и невидимый бас-гитарист дал первый аккорд. По океану прокатилась явно видимая волна-рябь, и она почувствовала достаточно сильный толчок в ноги. И это на расстоянии почти в пятнадцать миль! Что же тогда творилось в эпицентре? «Стремительный» что, ядерные торпеды умудрилась себе установить? Отметки глубинных на радаре заколебались и стали опадать, оставив наедине самую крупную отметку крейсера.

«Промазала», — досадливо выдала Северова, пока «Рьяный» пыталась прийти в себя. — «Стая успела отойти из эпицентра и полностью всплыть. Эсминцам хватило, но крейсер уцелела, хотя и оглушена. Придётся добить артиллерией».

Тут Катерина чуть ли не до крови прикусила себе язык, удерживая внутри рвущиеся комментарии. После демонстрации возможностей торпед, которые у неё самой были больше для самоуспокоения, чем для боя, она бы уже не удивилась, что Северова умудрилась втиснуть себе линкорные калибры, вместо родных сто тридцаток. Что, в принципе, похоже, было недалеко от истины: из-за горизонта донеслось два глухих выстрела дуплета, и оставшаяся с прошлого раза отметка крейсера медленно погасла.

«Готова», — так же индифферентно прокомментировала Северова. — «Стая полностью ликвидирована. Путь чист».

Она немного помолчала и несколько виноватым тоном добавила.

«Но всё равно вызывайте подмогу и уводите конвой полным ходом. Немного перестаралась».

???

Удивление Катерины видимо передалось даже через молчание, так как Арина всё тем же виноватым тоном продолжила:

«Взрыв торпед наверняка услышала вся округа. И все близ находящиеся глубинные стаи не преминут наведаться на огонёк. Я, конечно, крута, но не настолько, чтобы воевать со всеми стаями соло. А рассчитывать, что они будут подходить поодиночке не хочу. Да просто может боекомплекта не хватить».

«Рьяный», слушая по радиосвязи морскую немецкую ненормативную лексику в оригинале от «Кёльн», которой она автоматически переправила ответ Арины, ощутила на спине марш-парад из мурашек, осознав уровень проблемы. Такой сигнал... Нет, сигналище... просто не останется незамеченным глубинными. Зона была, конечно, условно безопасная, но всё равно собрать с округи пяток, десяток аналогичных стай могло запросто. Ловушки не было, но её только что создали собственными руками.

Глава 4. Альфа-Прим

Всё-таки расчёты туманниц были верными, Арина заложила неспешную циркуляцию вокруг медленно опускающегося на дно маслянисто-черного пятна, оставшегося от попавшейся ей на пути стаи. Торпеды с туманной магической надстройкой действительно оказались почти ультимативным аргументом, буквально дезинтегрировав примитивов, плохо только то, что их нельзя применять на ближней дистанции, можно и самой пострадать или повредить своим же. А на дальней — у стаи есть все шансы выйти из эпицентра воздействия, как почти получилось у этих. Примитивам всё же хватило, а вот крейсер оказалась просто дезориентирована как самим ударом, так и мгновенной потерей всех своих единиц эскадры, а времени на адаптацию и осознание ситуации у неё не осталось. Будь вместо лёгкого крейсера тяжёлый или даже линкор, которые могли выдержать её «усиленный» залп, то вторым ответным ходом могло не поздоровиться уже самой Арине. Но как бы то ни было, всё получилось по высшему разряду. Осталось только уладить дело с официальной встречей «на Эльбе», Арина проконтролировала показания радара, отслеживая положение спешащей и обещающей ей все кары морские «Рьяной».

Ну да, конвой и его сопровождение она несколько подставила своей выходкой, несмотря на то, что они остались в стороне от основного места разборок. Но в любом случае ничего страшного не произошло. Она из прошлой службы прекрасно помнила, что конвои NG и обратные GN больше использовались с тренировочными целями, чем практическими, так что задержка или отмена одного из них не приведёт ни к каким серьёзным последствиям — в крайнем случае доставят снабжение базам другим конвоем. Дистанции в Карибах по океанским меркам мизерные. Если что, она перед девочками потом повинится, выставит пару тортиков с газировкой... Каждой... И снова будет мир.

Но для начала надо быстро увести этот конвой из района, на самой грани дальности её радара уже мелькнула пара подозрительных пятен. Плохо, что гидроакустика, а точнее то, что вместо неё сварганили туманницы, видела миль на пятьдесят, в идеальных условиях — пятьдесят пять. То есть надо считать, что у конвоя форы максимум на часа два, и за это время надо успеть отойти под защиту берега. Высшие глубинники себя крайне неуютно чувствуют на мелководье и поэтому стараются без крайности туда не лезть. Примитивам же на мель и близость берега начхать из-за отсутствия мозгов, но именно они и малоопасны, разве что навалятся гигантской стаей, по типу первой волны. Но прежде чем такая стая доберётся до них, они успеют и людей эвакуировать, и самим, если что, смыться на берег. А затем подтянутся Девы со всей округи и начнётся резня.

Арина отвернула от потерявших для неё интерес остатков глубинных и, постепенно увеличивая ход, направилась к появившейся на горизонте фигурке Катерины.

***

— Понимаешь, первое впечатление можно составить только один раз, — откинувшаяся на спинку своего кресла Астория неспешно пила чай, просвещая Арину насчёт будущей отправки «домой».

— А ничего, что я там не один год воевала и меня многие знают?

Арина постаралась не допустить в собственный голос ехидных ноток. Рассчитывать на то, что туманница забыла о таком малозначимом для нее факте, даже не стоило, а вот понять, что она имела в виду...

— Кого они знают? Обычный эсминец, один из многих, пускай и опытный, пропавший без вести в океане. Или кого-то, кто назвался твоим позывным, имеет явно повышенные характеристики, да ещё непонятно откуда взявшийся? Ты реально думаешь, что там сразу ринутся в твои объятья с радостными воплями: «Как нам тебя не хватало?». Нет, я вполне допускаю, что тебе может повезти и попасться кто-то из близких знакомых, которые тебя хорошо знают и доверяют, но поставь себя на их место, ты бы сама с ходу поверила такой истории?

Северова на такой риторический вопрос только крепче сжала губы в ниточку. Этот момент уже обсуждался ранее, и она сама признавала, что в условиях Глубины сходу доверять такой пропаже она не стала бы категорически. Слишком велика была цена ошибки. Но... Это же она! И она не попадала под влияние глубины... Но, как доказать это другим, чтобы по тебе не открыли огонь или не отправили затем в лабораторию?

— Вот поэтому постарайся вначале заявить о себе, а не кидайся в первые попавшиеся объятия. Тебе и так выскажут за технологии «от нас», точнее за то, что ты не можешь ими поделиться с другими.

— А вы могли бы?..

— А нам это зачем? — приподняла бровь Астория. — Нет, если у нас получится организовать стабильный постоянный проход... Если мы увидим собственный интерес в твоём мире. И... если твои сёстры-кораблики захотят перейти к нам на постоянную службу, оставив службу у людей — вопросов нет. Наши принципы ты знаешь, но сама видишь, сколько надо соблюсти внешних условий. Ну а нет, значит нет. Плакать не будем.

***

Катерина до боли в глазах вглядывалась в приближавшуюся к ней фигурку Арины. Зрение у всех Дев было не сто, а двухсотпроцентным, и она изо всех сил пыталась рассмотреть у приближавшейся сестры признаки погружения в Глубину: бледность кожи; чёрные хитиновые пятна по телу; биологические наросты на обвесе. И ничего подобного не видела. Но... и обычным эсминцем приближавшаяся Северова явно не была.

Катерина знала свой обвес как свои пять пальцев. Она знала каждую царапину, каждую заплатку, каждое место, где краска облупилась и пришлось наносить новый слой поверх старого. Привычный процесс: после каждого похода — переборка, чистка, сушка, смазка. Но особенную ненависть всех дев вызывала соль. Эта проклятая соль, которая лезла везде. Она кристаллизовалась в шарнирах, и если вовремя не провести «разминку» — покрутить башнями, пошевелить руками, — можно было получить клин в самый неподходящий момент. Заест — и всё, ты не стрелок, а мишень.

Технологические службы следили за обвесами Дев, как могли, но полностью избавиться от признаков эксплуатации не удавалось. Как ты ни крась и не полируй обвес, но морская вода возьмёт своё — бьющие в борт и брызгающие волны будут неминуемо сдирать и повреждать краску. Подсыхающая вода будет оставлять заметные соляные пятна. Да даже сверхпрочное и выносливое тело Девы во время продолжительного патрулирования могло покрыться соляной коркой, раздражая кожу, которую потом приходилось долго смывать в душе.

А у приближающейся... У Арины не было видно ни следа соли. Ни пятен, ни масляных потёков, ни ржавчины. Её обвес вообще выглядел так, будто его только что собрали в стерильной мастерской и ни разу не выносили на свет. Ни царапин, ни потёртостей от использования. Ровный матовый блеск сухого металла. Даже на стыках соединений, где обычно всегда скапливается влага и соль, — сухо. Идеально. Пугающе идеально.

Вот и сейчас на её глазах Арина скатилась с очередной волны и с характерным всплеском брызг принялась взбираться на следующий гребень. Так вот, ни одна капелька не смогла удержаться на обвесе, он словно отталкивал от себя любую воду. А вот это уже было до зубовного скрежета похоже на способности глубинных, высших глубинных. Они всегда на поверхности моря были сухими, даже в шторм. Многие девы после тяжёлых схваток с высшими могли затем видеть в ночных кошмарах своих противниц со светящимися синими или алыми глазами и развевающимися на полном ходу волосами, никогда не знавшими укладки.

И к глубинному, инстинктивному ужасу Катерины, у приближающейся Северовой был заметен характерный голубоватый отблеск в глазах.

— С-с-стоять! — она, пересиливая себя, с внутренней дрожью навела орудия на приближавшееся нечто под видом её пропавшей сестры.

— Хорошо, стою...

Арина, или нечто, скрывавшееся под видом Арины, послушно приостановилась, но при этом даже не сделала попыток навести свои орудия на Соболеву, а от торпед на такой дистанции толку нет. Хотя... На ум Катерине пришла недавняя расправа с залётной стаей... Или это был просто спектакль глубинных, она же видела всё происходящее только на радаре, чтобы внедрить своего агента? И что, что они ранее не были в таком замечены. Когда-то считалось, что и высших глубинных не существует. Что ей делать? Открыть огонь, но... Ещё и Хельга на канале требует выйти на связь и доложить обстановку, но Катерина не могла себе позволить отвлечься даже на мгновение. Стрелять или не стрелять?

Стоявшая напротив неё под прицелом в нескольких кабельтовых «Арина», не показывая беспокойства, просто склонила голову чуть вбок.

— Страшно? — с какой-то небрежной ленцой произнесла она. — Согласна, я когда вляпалась со всего размаху во всю эту историю, сама долгое время была в ужасе. Но за три года раны не просто зажили, даже рубцы рассосались. При близком общении с туманницами ты или ломаешься и сходишь с ума, или адаптируешься и растёшь над собой.

Что она несёт? Какие три года? Какие туманницы? О чём вообще речь?

— Понимаю, с твоей точки зрения я сейчас несу несусветную чушь, — Северова картинно вздохнула. — Сама была такой, так что понимаю. Но давай поступим проще. Так как моя полная история слишком долгая, чтобы её стоя на волнах рассказывать, то я дам сейчас просто краткую выжимку: я действительно Арина Северова, SFD 291. По местному времени пропала полгода назад, уведя за собой неопознанный мной на тот момент новый тип глубинного линкора. Пришлось уходить в Сумеречный шторм, — Катерина судорожно сглотнула. Она в таком шторме не была, но, как и все Девы, была наслышана об его ужасах, — и как-то в нём попала в другую вселенную, где и провела почти три года. Вступив там в контакт с местным Флотом Тумана, прежде чем меня смогли переправить обратно. Этот обвес... — Арина шевельнула орудиями, от чего у Соболевой ещё сильнее сжалась внутренняя пружина, — это одна из форм моей модернизации. Всё-таки Флот Тумана фактически является правителями на той стороне и превосходит нас в развитии... — тут она замялась, подбирая слова. — Намного, в общем, превосходит. Ладно, чтобы тебе было поспокойнее...

Арина медленно, чтобы не спровоцировать Катерину на действия, подняла руку и демонстративно щёлкнула пальцами, после чего произошло то, что Соболева видела только в детских мультиках, ещё в жизни до становления Девой — обвес Арины слегка засиял, рассыпался на рой серебристых искр и, подчиняясь невидимому вихрю, втянулся куда-то позади Северовой, оставив ту стоять на волнах просто в гидрокомбинезоне.

Катерина осторожно, словно против собственной воли, опустила стволы. Её руки нервно подрагивали от свалившихся новостей. Она не была даже уверена, что если сейчас придётся открыть огонь, то сможет направить стволы в нужную сторону, да ещё под снисходительно-понимающим взглядом Арины, покачивавшейся на волнах в одном гидрокомбинезоне.

— Как... — выдавила она через силу. — Как ты это сделала?

— Я же сказала: модернизация, — Арина пожала плечами, будто речь шла о замене масла в шарнирах обвеса. — Это просто другой уровень технологий. Но давай не будем обсуждать всё, стоя на волнах. У нас впереди конвой, который ждёт объяснений и который надо срочно увести из района. Я же обещала «цунами», и это просто начало. Представь, как подгорят стулья у всех начальников, когда до них дойдёт моя история.

Катерина хрипло рассмеялась. Смех вышел нервным, почти истеричным.

***

Сказать, что Хельга Вебер нервничала, это было всё равно, что назвать десятибалльный шторм легкой зыбью. Её уделом были дальние походы и разведка в интересах флота, но никак не сопровождение медлительных купцов. Она рвалась в бой и постоянно огребала от начальства за свою порывистость, пока всем не надоели её выходки, и её не засунули в учебную эскадру в роли выпускной няньки-инструктора. Да не в простую, а как назло предназначенную для подготовки конвойных Дев, подальше от своих сестёр, с которыми она наводила шороху и в море, и на берегу. То есть ей вместо стремительных рейдов на острие ударных эскадр предстояло неизвестно сколько времени возиться с зелёными предвыпускными салагами, за которыми надо следить больше, чем за возможными глубинниками. Мра-а-ак.

И этот «экзаменационный» поход начинался как обычно, разве что ей в этот раз дали в усиление другую опытную «залётчицу» — русский эсминец «Рьяный», что должно было превратить проводку снабженческого конвоя до карибских баз в ненапряжную прогулку.

Вначале так оно и было. «Зелёнь» изо всех сил демонстрировала служебное рвение, а их инструктора, вяло переговариваясь на личной волне, контролировали округу: «зелёная», «жёлтая» зона, а расслабляться никогда нельзя.

Всё изменилось, когда Вебер почуяла какой-то странный холодок внутри, будто тебя рассматривают через прицел. Но все доступные проверки ничего не дали, хотя быстрый опрос кораблей её эскадры дал понять, что этот «взгляд» чувствуют все. Просто зеленая мелочь из-за недостатка опыта посчитала этот холодок за собственный мандраж, а вот вторая ветеран, Екатерина, с ходу подтвердила её опасения. А если двум опытным Девам в море что-то кажется, то это не кажется.

Поход резко перестал быть неспешным и томным, вся корабельная суть Хельги кричала о грядущих неприятностях.

Когда в эфире раздался неопознанный голос, представившийся систершипом Соболевой, Хельга сначала подумала, что это глупый розыгрыш. Но «Рьяный» подтвердила, что это действительно может быть пропавшая Северова, да и береговые заявили об отсутствии в районе иных Дев, она впала в натуральный ступор.

Хельга слышала об этой истории. Все Девы хоть краем уха, но слышали. Ведь любая могла оказаться на её месте — эсминец, которая увёла за собой линкор от конвоя и пропала без вести. И теперь она вернулась. Или не она.

Долг вступил в борьбу с честью. Один требовал немедленно уводить подопечных, пусть с непоняткой разбираются те, кому положено. Другая же требовала рвануть вперёд и лично разобраться в происходящем. И то, и то решение было неидеальным для Вебер, и как бы она не хотела сама отправиться на разведку, но она ответственна за конвой, и... и ей пришлось отправить вперёд «Рьяный». Всё же систершипу гораздо проще наладить контакт со своей пропавшей сестрой или вовремя заметить несоответствия, да и скорость хода у неё была наибольшей из присутствующих Дев, то есть в случае чего ей будет легче оторваться от преследования.

Конвой замедлил движение. Хельга, нарушая собственное распоряжение, погрузилась вниманием в эфир, пытаясь уловить суть происходящего даже сквозь тишину. Докладывать на берег о нештатной ситуации она не спешила, стремясь больше разобраться в происходящем. Время тянулось в напряжённом ожидании, которое немного скрашивали краткие реплики Катерины. Вдруг от той пришла странная просьба: по команде заглушить все гидроакустические системы.

Что там происходит? Нервничающая «Кёльн» терялась в догадках, а «Рьяный» невнятно несла какую-то чушь о начавшемся бое «Стремительного» с залётной стаей. Они там что, обе с ума резко посходили? Но как бы то ни было, она не проигнорировала начавшийся обратный отсчёт Катерины, всё же полминуты общей глухоты не должны стать фатальными, хотя в целях предосторожности сама не стала полностью отключать собственную гидроакустическую станцию, только снизила чувствительность микрофона до минимума. Мысль о возможной ловушке никак не оставляла Хельгу, и как бы она не доверяла Катерине, но оставить конвой без гидроакустического прикрытия было нельзя.

То, что это было ошибкой, она поняла очень быстро — к её нежным подводным ушкам, способным услышать глубинных за пару миль, будто поднесли металлическое ведро с болтами и изо всех сил ударили по нему кувалдой. Как она от неожиданности не зарылась, оглушенная, носом в волну, знает только её ангел-хранитель, вот позору бы было. На какое-то время она вышла из строя, будучи оглушенной и дезориентированной, и только её опыт ветерана, прошедшего горнило многих битв, позволил ей удержаться даже в таком состоянии на ровном курсе, давая время прийти в себя.

Когда звон в ушах наконец стих, она выплеснула своё негодование в непрофессиональной, но такой облегчающей душу брани, а ситуация стала ещё больше накаляться. Было ободрившаяся Соболева вдруг стала резко терять свой оптимизм, чуть ли не впадая в панику, игнорируя её запросы о происходящем, а затем вообще полностью замолчала. Благо сёстры уже попали в зону действия радара «Кёльн» и она могла воочию наблюдать две отметки, замершие неподалёку друг от друга.

Минута. Вторая. Отметки даже не думали ни сближаться, ни удаляться. Судя по всему, там что-то происходило, но вот что, если не бой? Но они тогда не стояли бы на месте. А если это разговор не видевшихся долго родственников? Тогда бы они были рядом, сливаясь воедино, а тут общение явно шло через личный канал Дев, на приличной дистанции, а не голосом, вблизи.

Хельга терялась в догадках, раз за разом безуспешно взывая по радио к замолчавшей Соболевой. Системы РЭБ (радиоэлектронной борьбы)? Так никогда на эсминцах их не было, тем более на «семёрках».

Тем неожиданнее для неё был мертвенный голос «Рьяного», вышедшей наконец-то в эфир, которая не извиняясь за все нарушенные регламенты, выдала шокирующую фразу.

«Хельга, вызывай берег! Уводи коновой. У нас тут ситуация Альфа-Прим... Приплыли».

«Альфа-Прим»? Событие, которое может сильно повлиять на войну с глубиной? Да что там вообще происходит?

Глава 5. Заговор

Незнакомый, хотя нет, уже знакомый потолок. Катерина, лежала на простенькой кровати и бездумно глядела на пресловутый потолок простенькой офицерской комнаты в казарме, освещаемого закатным солнцем из зарешёченного окна.

Вот уже неделю как, после события, разделившего её жизнь на «до» и «после», она была фактически под домашним арестом и ждала неизвестно чего. О том, что творилось на берегу после её сообщения Хельге, она могла только догадываться, но шум наверняка был преизрядный. Торпедный удар Северовой, а точнее, его последствия, слышала половина восточного побережья Северной Америки, а затем ещё Хельга вышла на связь с районным координационным центром и доложила о том, что происходит.

Их конвою приказали немедленно прервать текущее задание и уходить максимальным ходом к ближайшей базе. Катерине поступил персональный приказ — контролировать и глаз не спускать с Арины, ни в коем случае не допуская её контакта с конвоем, а в их район экстренно перебросили пару дежурных эскадр ударных Дев, которые чуть позже, по слухам, размотали несколько приплывших на шум стай глубинных. Но это по слухам, так как к Соболевой и Арине прилетело целых два «Сикорских» в морском варианте, в один из которых с большой опаской погрузили саму Арину, которая даже не думала оказывать сопротивление, а в другой — Катерину, после чего их эвакуировали в какие-то закрытые научные центры.

Ну а далее для неё начался ожидаемый, но всё же крайне неприятный персональный ад. Полные медосмотры, рапорты и многочасовые расспросы о происходившем, более походившие на допросы. Следователи методично требовали от неё максимально подробно вспомнить о событии: что, где, когда, почему. Что делала Северова, куда смотрела, что говорила, каким тоном?

После нескольких дней таких допросов, выжав из неё всё, что можно и нельзя, её просто перевели на территорию небольшого наблюдательного поста на побережье и фактически посадили под арест, запретив до особого распоряжения общаться с посторонними и без разрешения выходить из выделенной комнаты.

На любые вопросы о судьбе Северовой сотрудники служб, работавшие с ней, просто отмалчивались или говорили, что ей не надо этого знать. И только перед самым переводом сюда офицер, передавший приказ, сухо обмолвился, что Северова оказалась инфицирована Глубиной с какой-то странной мутацией, и с ней сейчас пытаются разобраться ученые, а самой Катерине стоит побыть под карантинным наблюдением вдали от прочих Дев, чтобы убедиться, что она полностью стабильна и точно не несёт в себе эту новую инфекцию.

Услышанное произвело на Соболеву эффект ледяного душа: Арина — глубинная? В памяти всплывала четкая картина, как морская вода не желала задерживаться на обвесе «Стремительного», и глаза... Светящиеся голубоватым светом глаза её систершипа. Глубинная? Но от неё не было ощущения яростного безумия, как от других Дев, погрузившихся в Глубину. Да и говорила Северова вполне спокойно и внятно, не демонстрируя никаких признаков глубинного бешенства. А обвес, какие глубинные могут так убирать его в никуда по щелчку пальцев? Новая мутация? Новая волна? Или Северова говорила правду, но тогда... Чего тогда ждать?

Вынужденное безделье и неведение просто убивало. Хотелось устроить истерику, погром. Рвануть, наконец-то, в открытое море и схлестнуться в яростной схватке с очередной стаей. Но вместо этого ей приходилось сдерживать свои порывы и лежать днями на кровати или шататься по доставшемуся ей небольшому номеру, отвлекаясь только на приём пищи, которую ей приносили хмурые охранники её покоев и утренние медосмотры. Хорошо хоть не посадили в настоящую тюремную камеру, как преступницу. Внутри медленно клокотал клубок обиды: они же всё сделали правильно, и даже понимание опасности Глубины и её возможных вывертов, оправдывающих её изоляцию, не приносило облегчения.

Она с тяжелым вздохом встала с кровати, в неизвестно какой раз за день подходя к зарешёченному окну. Решётка на нём была чисто символическая, неспособная удержать Деву, но а смысл куда-то рваться? Что она может этим добиться? Даже поговорить не с кем, и новостей никаких. Она снова вернулась на кровать, прикрывая глаза и загоняя себя в этакое состояние полудрёмы — спать не хотелось, но и гонять по кругу опостылевшие мысли тоже.

Именно поэтому, наверное, она не сразу сообразила, что на личном канале до неё кто-то пытался достучатся.

— ...Алло... Ау... Да, ржавчина тебя побери, мне что, через всю Атлантику орать? Подъём!

Катерина автоматически потрясла головой, прогоняя полудрёму, садясь на кровати. Голос вызывавший её был ей незнаком, но кто кроме Девы мог использовать внутренние каналы связи?

— На связи. Кто это? — всё ещё приходя в себя, запросила она.

— Ну слава судоверфи. Кто я — неважно, но у меня есть новости про Северову. Тебе интересно или ты и дальше желаешь продолжать тупо валяться и борта полировать?

— Северову? Арину? — осторожно, не веря самой себе переспросила Соболева.

— А ты знаешь ещё кого-то другую? — А вот язвительности в голосе могло быть и поменьше. — Для тугодумных уточню на всякий случай — Северова Арина, эсминец «Стремительный», SFD 291. Теперь понятнее?

— Что с ней? — напряглась Катя. Полудрёму как рукой сняло, и она снова напоминала себе сжатую пружину.

— Эта наивная дурочка вляпалась по полной! Наговорила общавшимся с ней такого, что её посчитали опасной для национальной безопасности и решили как минимум намертво изолировать, а как максимум выжать из неё всё. В общем, никто её отпускать не собирается.

— Так она же инфицирована?!

— Что за чушь! Какая, торпеда тебе в корму, инфекция? Ты точно не наивная дурочка? Погрузившихся никогда не видела, что ли? В общем, ты хочешь Арине помочь или нет?

— А сама?

Видимо с ней связалась одна из дев-консультантов, которую могли привлечь к анализу состояния Арины. Но почему она сама не хочет помочь, а зачем-то связывается с ней, которая сама под арестом?

— А мне нельзя светиться иначе... у нас не останется никакой надежды.

— Чего? Какой ещё надежды?

— Нет, ты точно дурочка, — да сколько можно её оскорблять? — Хочешь получить на халяву весь расклад, раз сама не можешь сообразить? Ладно, так и быть, могу поделиться своей мудростью.

— Ну попробуй, — автоматически съязвила Катерина в ответ. Неизвестно, что за корабль с той стороны, но вот всадить ей в борт пару торпед желание уже возникло.

— Факт раз: Арина три года провела в другом мире, где вступила в контакт с неким Туманным Флотом.

— А-а-а, э-э-э... Это если правда, — перебила неведомую собеседницу Соболева.

— Приходится верить, или сообщи мне, кто сможет повторить то, что она тебе продемонстрировала. И не перебивай!

Тут аргументов против не было. Катя и сама уже не один раз пыталась найти объяснение продемонстрированному Ариной ранее, безуспешно.

— Факт два: по её словам, в том мире Туманный Флот является полноценным правителем в морях-океанах и без его разрешения людям даже на матрасах плавать запрещено, за исключением специально выделенных зон. При этом, сам Флот Тумана попал в ту вселенную всего за пару лет до попадания туда Арины. А по уровню технического развития тот мир примерно равен этому. Теперь поняла?

— Э, н-нет... — захлопала ресницами Катя. Она действительно не могла сообразить, какая тут связь.

— Мда, это будет сложнее чем я думала...

Нет, даже если это кто-то из линкоров, хотя, судя по экспрессии, крейсер, это не избавит её от парочки профилактических пинков.

— Ещё раз: в тот мир пришёл некий флот и за пару лет силой навёл свои порядки. Вскоре после этого к ним, по её словам, как-то попала Арина, которую они встретили, приняли, модернизировали и отправили обратно к нам. Поняла?

— Нет.

— Подумай, если Арину смогли переправить обратно, то кто помешает этому Туманному Флоту прийти сюда самому и установить свои порядки? Думаешь, они не знают маршрут? И кто им здесь сможет хоть что-то сделать? Военные флоты людей уничтожены! Или ты кроме глубинных ещё хочешь повоевать и с настоящими сверхтехнологичными кораблями?

А вот тут Катерине стало резко не по себе. Мало им глубинных, так ещё и неведомый и судя по всему могущественный флот. Хотя стоп... Она чуть не попалась, или это её визави протупила?

— Если они попробуют к нам перейти, то их попросту сожрут глубинные!

Вот это поворот, ранее даже в лютом бреду она бы никогда смела вообразить, что глубинные могут выступить неким щитом от инопланетного вторжения. И похоже её собеседница этот момент упустила.

— А вот фиг, — неизвестно чему обрадовалась та. — Факт три: Туманный Флот имеет собственный аналог глубинных. Полностью им лояльных, правда пока без высших особей. Вместо них ядром стаи выступает сам корабль Тумана.

— И... И?

— И Арина сумела каким-то образом втереться в доверие к Туманному Флоту, причём настолько, что они разработали для неё новый вариант обвеса, который вывел её по огневой мощи на уровень линкора, — а вот это аргумент, механически приняла сведения Катя, вспоминая скоротечный бой, а неведомая собеседница продолжила. — И даже потратили неизвестное количество ресурсов, чтобы её вернуть обратно. И вот после всего этого люди её тупо запирают в кутузке, требуя поделиться выданной технологией, даже не задумываясь, что будет, если Туманный Флот решит сюда наведаться самолично и поинтересуется: «А где наша знакомая?». А мы им в ответ: «Ну понимаете, она не захотела отдать нам ваши подарки, и мы её немного того... замучили в застенках». Представляешь?

Она... Нет, не представляла. То, что озвучивала неведомая ей Дева, было каким-то абсурдом. Да, ранее были эксцессы, связанные с попытками насильно понять механизм существования Дев. Но в итоге были приняты законы, запрещавшие такие опыты, по крайней мере в жестком варианте, все же исследования возможностей Дев никогда не прекращались, и что-то кто-то явно пытается их нарушить... Что она и высказала.

— Так-то ты права, — внезапно согласились с ней, — но ты не учитываешь, что воздействиям не обязательно быть физическими. Вот представь, сейчас откроется дверь твоего места обитания, и тебя объявят дезертиром, предательницей, инфицированной Глубиной... Заявят, что ты официально погибла, и законы на тебя не распространяются, и на помощь никто не придёт, но...

— Это невозможно. Да если такое всплывёт, такой скандал будет.

— Да не будет никакого скандала, — презрительно хмыкнула та. — Механизм отработан веками. Тут же найдётся или некий капитан (в США звание captain аналогично нашему капитану первого ранга), или даже адмирал, который превысил свои полномочия, и мы сейчас ему а-та-та. А так мы белые и пушистые, и сами ничего не знали. И все «поверят», ибо это всем выгодно. Пойми, с тобой, Ариной и прочими так носятся просто потому, что Девы своей кровью оправдывают своё существование. Но если сейчас вдруг Глубина исчезнет, то кому станут нужны по сути сверхлюди? Ведь Девы превосходят любого человека практически во всём, а это может быть уже опасно для властей и влиятельных людей.

Неведомая провокаторша помолчала и не дождавшись реплик от ошарашенной Катерины, продолжила:

— К тому же Деву, пусть и сложно, но всё же можно уничтожить, особенно на берегу. А теперь в этот расклад вводится некий неподконтрольный людям Туманный Флот, который: а) судя по рассказанному Ариной, не испытывает симпатии к людям; б) может из рядовой Девы-эсминца сделать мини-линкор, представь, что они могут сделать тогда из линкора; в) у Туманного Флота есть опыт общения с собственными глубинными! Да большинство правительств будет жидко гадиться при любой мысли о совмещении всех этих факторов воедино. Как это мерзко ни звучит, но сейчас правящей верхушке реально выгодна сложившаяся патовая ситуация «вечной войны». Из-за дороговизны и рисков морских перевозок бизнесмены могут получать большие барыши при меньшем использовании ресурсов. Военно-морские бюджеты сейчас сильно сократились, так как даже все Девы вместе взятые не смогут потребить столько ресурсов, сколько потребляет обычная флотилия кораблей. Но где все эти свободные деньги? И это я еще не упомянула, что за всё расплачиваются своей кровью простые моряки и Девы. Но кому интересны их проблемы, когда на кону такие деньги? Упс, упомянула. Ладно… Но сейчас у нас есть шанс это изменить, найти решение проблемы глубинных и разорвать этот порочный круг. Если у нас получится вытащить Арину и обнародовать ее историю… Если Туманный Флот её не забыл, а не просто избавился по прихоти, во что я лично не верю, то они рано или поздно заявятся сюда и, возможно, смогут нам помочь с проблемой Глубины. Да даже если они заменят собой глубинных и установят здесь такие же порядки, как и у себя, то в любом случае это будет куда лучше для всех людей, кроме кучки бизнесменов, получавших сверхприбыли, так как никому не надо будет рисковать своей жизнью для проводки торговых судов. Ну так как, ты готова? Или ты настолько зашорена пропагандой, что тебе проще ничего не делать и рисковать бесславно сгинуть в пасти какого-то глубинника, чем начать самостоятельно думать?

Голова у Соболевой, казалось, готовилась лопнуть. Вал фактов, вываленных на неё неведомой, просто оглушал. Она судорожно пыталась найти контраргументы, но... У неё просто не хватало информации. Эта утверждала, что знает, что рассказывала Арина людям, и пользовалась этим, но она, Катерина, этого-то не знала.

— Ты призываешь меня предать людей? — в аргументах неведомой явно сквозило этакое пренебрежение к людям, точнее, к их руководящему составу.

— Да ни в коем случае, — возмутилась та. — Я хочу дать всем Девам свободу выбора, а не только, как сейчас, право под бравурные лозунги сдохнуть в море ради прибыли нуворишей. Если кто-то хочет, то пусть служит дальше, подозреваю, что таковых даже будет большинство. Всё же боевому кораблю будет трудновато на гражданке. Но важен сам факт свободного выбора, которого сейчас нет! Вот напишешь ты сейчас рапорт об увольнении на гражданку, и что будет? — и тут же сама ответила. — Да ничего. В лучшем случае к тебе мгновенно пришлют мозгокрута, который начнёт промывать тебе мозг насчёт долга перед обществом и твоим «предательством» сестёр. А в худшем тебя или попытаются изолировать, или каким-то образом избавиться, чтобы ты не мутила воду.

— И что ты предлагаешь? — устало выдохнула Катя. — Если ты не в курсе, то я как бы под домашним арестом. Вдобавок понятия не имею, где сейчас Арина. Допускаю, что ты знаешь, раз в курсе происходящего, но как ты представляешь дальнейшее? Мне что, устроить побег, героически пробраться на некую закрытую базу, полную охраны, вызволить Арину из застенков и вместе с ней уплыть в счастливый закат? Почему бы тебе самой такое не провернуть, раз ты и так всё знаешь?

На канале настало этакое поражённое молчание.

— Вау, — вот только в этом выражении восторга не слышалось самого восторга. — Ты часом боевиков не пересмотрела? Ты вообще боевой корабль или гражданская калоша? Какие побеги, какие штурмы, какой закат? Всё на самом деле просто и незатейливо — я с тобой связалась только потому, что знакома с нужными людьми, которые могли лично знать Арину, и точно не можешь знать, что она говорила, кроме как с моих слов. А если ты не знаешь, то и выдать этого не сможешь при всём желании. Я бы и сама связалась, но меня в вашем флоте не знают, и доверия к моим словам будет намного меньше. Начнут проверять, сомневаться, терять время. Да и если снаружи начнут всплывать лишние факты, то вычислить меня будет несложно, и тогда наши шансы на освобождение от диктата людей могут пойти прахом. Поэтому мне надо остаться пока в тени и вне подозрений. Даже Арина не должна знать о моей помощи, мне тогда куда как проще будет вам помогать. Никогда не слышала о тайных агентах?

— Ты меня вообще запутала, — пожаловалась Катерина. — Можешь просто сказать, что ты хочешь сделать, а я тогда сама решу.

— Хрен с тобой, золотая рыбка, — на том конце «провода» развязанный тон собеседницы принял скучные официальные нотки. — Надо всего лишь позвонить вашему адмиралу, который отвечает за Дев в России, Северова о нём хорошо отзывалась, и просто рассказать ему о случившемся. Надо, чтобы он поднял свои связи и затребовал официального контакта с Ариной. Я, если что, смогу вас координировать, если её захотят быстро перевести в другое место. Ещё сделаю пару вбросов через СМИ для пущего эффекта, но сильно на это не рассчитываю, так, больше перевести стрелки на других и подготовить почву. Но в любом случае без влиятельных персон, которым Арина могла бы доверять и которых у янки не получится просто так завернуть, ничего у нас не выйдет. Все страны, у которых имеются Девы, подписали конвенцию о взаимном контроле, но при приоритете национальных интересов в случае проблем межнационального взаимодействия. Иначе большинство государств просто отказывалось сотрудничать при создании Объединённого Флота. Проблема Арины в том, что она как бы «официально» мертва, а «мёртвые» никому не подчинены и не отчитываются, и за них никто не спрашивает. Она неучтённый элемент системы, да ещё носитель шок-контента, а кто владеет информацией, тот и может, как он считает, управлять ситуацией. Вот только это жестокая ошибка, и мы не должны допустить возможного конфликта людей и Дев с Туманным Флотом, если тот решит выйти на контакт.

— Ну и как я это сделаю? Думаешь, мне сейчас позволят просто так взять и позвонить адмиралу? Я и его номера-то не знаю, я же простой эсминец, а не линкор. Мне по рангу не положено с адмиралами контактировать.

— Фигня вопрос, — виртуально отмахнулась её вербовщица на авантюру. — Скоро стемнеет, и я смогу тебе через дрона незаметно забросить телефон в твои палаты. В контактах будет всего один номер, так что даже если захочешь, не ошибешься. Телефон попробуй потом спрятать, будем держать через него связь, он неотслеживаемый, но если вдруг его у тебя обнаружат и захотят отобрать, то он превратится в «кирпич». При звонке не забудь только учесть разницу по времени, чтобы не разбудить вашего адмирала, ситуация пока не настолько критична, а дальше будем надеяться, что Арина не ошиблась в его характере и он не побоится вступить в схватку с местной бюрократией. Иначе придётся придумывать что-то иное, а силовой вариант я оставлю только на самый крайний случай, или если Арину реально захотят ликвидировать, но это будет тогда провалом нашей миссии.

— А что мне ему говорить?

— Да что хочешь, только врать не надо. Доложи о том, что было в море и что я тебе сейчас рассказала, а дальше пусть он сам думает. Можешь даже мои пожелания насчёт будущей судьбы Дев высказать. Да — да, нет — нет. Если решит помочь, то я тогда подкину вам координаты, где на тот момент будут держать Северову. Сейчас это избыточно. Ну так что, приступаем к вызволению нашей узницы совести, раз та сама не захотела конфликтовать с людьми. Но долго не тяните, иначе мне придётся задействовать другие рычаги, которые куда как более жесткие будут. Да и не забывайте о Туманном Флоте, если он узнает, что его подопечную «кинули», то, боюсь, его реакция никому не понравится.

— Хорошо. Я позвоню адмиралу, — всё же один звонок своему адмиралу не является преступлением по любым нормам, максимум дисциплинарное взыскание за нарушение карантина и субординации. Хотя если всё, что ей рассказали, окажется правдой, то и никакого нарушения не будет, так как нет никакой угрозы «инфицирования».

— Отлично! Как стемнеет, жди посылку, а я пока отключаюсь, есть тут у меня свои проблемы помимо нашей потеряшки.

Подскочившая на ноги Катерина рванула к окну, судорожно оглядывая доступную для обзора территорию. Никого. Правда, глупо было ожидать, что желавшая остаться неведомой собеседница допустит такой прокол. Внутренняя связь Дев на суше действовала чуть ли не впритык, а это значит, что её собеседница, скорее всего, сейчас была на территории поста или рядом. Иначе бы просто не дотянулась. О том, что та находилась в море, и речи не шло, незарегистрированную Деву засекли бы влёт, хотя, если она в составе патруля береговой обороны... Но тогда откуда она была бы в курсе об Арине? Или, если учесть то, что она наговорила, то имеется чуть ли не целая группа Дев, которые хотят «освободиться» и её сейчас активно вербуют? Но она и слыхом не слыхивала о таком «движении». Не будет ли ошибкой, пойти у них на буксире?

Она снова выглянула в окно. Там, за забором, виднелись крыши казарм и патрульные вышки. Где-то там, возможно, сидела та, кто только что перевернула её мир. Или, может быть, она стояла прямо за этой стеной. Соболева устало прислонилась спиной к пресловутой стене. Всё как-то закрутилось совершенно в непонятную сторону. И что ей прикажите делать? Чего от неё добиваются. Ведь ей разрешили сказать адмиралу вообще всё, даже это. Значит ли что они, или она, всё же не боится разоблачения? Или уверена, что эти откровения никак не изменят ситуацию?

Из памяти всплыла фраза Арины при встрече, что её ситуация несёт в себе цунами, и, похоже, была права. Катерина уже как бы ощущала подводные толчки, которые вскоре могут сформировать волну, сметающую всё на своём пути, и ей фактически не скрываясь предложили организовать один такой толчок. Согласиться? Отказаться? Что ей делать? Она же простой эсминец, не крейсер, не линкор, даже не лидер группы.

Она глубоко задышала, пытаясь успокоить и собрать воедино разбежавшиеся в суете мысли. Раз она не может решить сама, то придётся действовать как обычно. Она поговорит с адмиралом, расскажет всё как есть, и будь что будет. Как бы то ни было, но Арину надо вытаскивать, а с проблемой Туманного Флота, если она вообще есть, будем разбираться после.

Соболева вернулась на кровать, усевшись по-турецки, и, прикрыв глаза, принялась корректировать в голове рапорт для адмирала. С учётом новых данных прошлая версия несколько устарела.

Глава 6. Активность и пассивность

Виктор Андреевич Горюнов, вице-адмирал, спокойно сидел у себя дома на кухне, завтракая, когда из кармана тужурки донеслась негромкая трель служебного телефона, заставив его даже поперхнуться. В такую рань подобный звонок никогда не предвещал добрых новостей. Быстро достав вибрирующий в негодовании аппарат, он с изумлением увидел на экране вызов от абонента «Очень неожиданная новость», это при том, что номер данного телефона был известен только очень узкому кругу лиц, и такого контакта в телефонной книге точно не было.

— Слушаю, — как бы то ни было, но игнорировать вызов было нельзя, это же не гражданская сеть, где мог позвонить каждый, а специальная линия для командного состава.

— Виктор Андреевич? Это Екатерина Соболева, эсминец «Рьяный», SFD-C314, тактическая группа «Запад-А». Разрешите доложить...

***

Десять минут спустя.

— Понял. Будем разбираться. Постарайся не привлекать к себе внимания и благодарю за службу!

Горюнов отложил телефон и медленно выдохнул. Осторожно потёр пальцами переносицу, размышляя об услышанном.

Арина Северова, эсминец «Стремительный». Он помнил личные дела всех Дев, которые так или иначе инициировались на территории России и относились к её историческому флоту. В голове, как вспышки озарения, всплывали ключевые факты из личного дела.

Пропажа Северовой, опытного эсминца ещё из первой волны инициированных, во время проводки конвоя была не то чтобы неожиданной, это всё же война, но весьма неприятной. Да любая безвозвратная потеря Девы была неприятной. Вот только именно пропажа, а не гибель, зачастую оборачивалась большими неприятностями, когда пропавшая возвращалась уже в глубинном облике и была куда опаснее, чем примитивы или естественные высшие. Так что многие девочки предпочитали погибнуть, чем так переродиться. Тогда срочно были направлены специальные поисковые партии, пытавшиеся найти пропажу, но безуспешно, и через месяц в дело Арины была поставлена особая пометка, означавшая «пропажу без вести и возможное перерождение в глубинную». Но, несмотря на особые указания, ни один конвой не рапортовал о встрече с измененной Северовой, и сам адмирал всё реже вспоминал о ней, приняв за рабочую версию, что та всё же погибла от огня преследовавшего её линкора. И вот этот странный вызов...

Он молча выбил из пачки сигарет одну штуку, и наплевав на все приличия, закурил прямо на кухне, продолжая размышлять.

Сумеречный шторм... Другие миры... Опасность инопланетного вторжения. Будто им мало своих глубинных... Всё услышанное отдавало каким-то фарсом или бредом. Подойди к нему какой-нибудь офицер штаба с такой информацией, и ему как минимум грозили бы долгие собеседования с военным психологом, а то и разжалование на гражданку по служебному несоответствию. Так как бы было проще, объявить услышанное бредом и забыть. Но...

Он зажав дымящуюся сигарету в углу рта снова взял в руки служебный телефон.

— Дежурный? Вице-адмирал Горюнов! Немедленно найти начальника штаба и руководителя контрразведки! Через час в моём кабинете. Поднять из архива дело Арины Северовой и собрать всю доступную информацию о происшествии на той неделе у восточного побережья США с конвоем NG-94. Все факты, включая и бульварные домыслы. Выполнять!

Дотлевшая сигарета была с силой воткнута в пепельницу, присоединившись к отслужившим своё товаркам, но внимание адмирала было уже поглощено другими делами, а не судьбой выкуренной и выброшенной сигареты. Интуиция опытного служаки явственно рапортовала о том, что в ближайшее время отдыха для него не предвидится, особенно если информация от Соболевой подтвердится.

— Ты уже? — из спальни выглянуло заспанное лицо жены. — Снова курил на кухне? Виктор, я тебя столько раз просила...

— Да, извини, некогда, — адмирал стоя у дверного зеркала привычно проверял, как на нем сидит форма. Спешка, не спешка, но адмирал всем своим видом должен олицетворять надёжность и порядок.

— Что, Витя, что-то случилось? — жена быстро сообразила, что её претензии сейчас просто не к месту и не стала усугублять домашний конфликт.

— Да... случилось, — он быстро поцеловал подошедшую жену в щёку. — Я в штаб, когда буду, не знаю. Поцелуй детей за меня. Я побежал, и извини за сигарету!

***

Родной кабинет встретил его привычным запахом бумаги и теплотой солнца из приоткрытых окон.

На столе — ничего лишнего. Монитор, телефон, несколько папок с текущими делами, подготовленных дежурным за ночь. На стене — карта Мирового океана, вся в пометках от руки: маршруты конвоев, зоны патрулирования, места последних столкновений с глубинными.

Никаких наград на стенах, никаких портретов. Только потрёпанный военно-морской флаг в углу и старый компас на столе, которые Горюнов принёс со своего корабля, погибшего во время первой волны глубинных.

В кабинете его уже ждали вызванный начальник штаба — капитан первого ранга, Дмитрий Ильич Громов, и руководитель отдела контрразведки — капитан первого ранга, Андрей Павлович Тихомиров.

— Товарищи офицеры, — Горюнов прошёл к своему креслу, приветствуя вскочивших офицеров его штаба. — Присаживайтесь.

Сняв адмиральскую фуражку с головы, он несколько нервным жестом пригладил волосы до нормального состояния.

— Час назад мне поступил очень интересный звонок. Не буду тянуть кота за яйца, лучше сами послушайте, а затем я хочу услышать ваше мнение, — и он включил запись, которую служебный телефон сделал автоматически.

В тишине кабинета зазвучала сделанная утром запись разговора. Голос Катерины — взволнованный, но собранный. Вопросы Горюнова — спокойные, выверенные. Было хорошо слышно, как она пересказывает всё произошедшее во время сопровождения конвоя NG-94: уничтожение стаи, встречу с Ариной, её слова о Тумане, модернизацию, изоляцию, а так же разговор с неизвестной, по просьбе и усилиями которой состоялся этот звонок.

Громов и Тихомиров слушали молча. Тихомиров, контрразведчик, с каждым услышанным словом хмурился всё сильнее. Громов, штабист, напротив, сидел с непроницаемым лицом, изредка постукивая пальцем по колену.

Когда запись закончилась, в кабинете повисла тишина. Горюнов откинулся на спинку кресла, изучая лица своих подчинённых.

— Начнём с тебя, Андрей Павлович.

Контрразведчик, непроизвольно оттянул рукой ставший внезапно тугим фирменный воротник рубашки.

— Думаю, ты уже и сам понял... — Тут тон адмирала полыхнул сдерживаемой до того яростью. — Какого рожна к служебным линиям имеет доступ неизвестно кто?!! — Кулак адмирала с силой грохнул по столу. — Хорошо, что это сейчас был наш эсминец, но кто ещё мог получить доступ и что они могли узнать? Ведь не Соболева же сама взломала наши сети? Да ты представляешь, что будет, когда эта информация дойдёт выше? Всю оставшуюся жизнь хочешь пингвинов в Антарктике пасти?

— Виноват, товарищ вице-адмирал! Сейчас же немедленно разберусь, — бледный контрразведчик вскочил по стойке смирно.

— Да уж разберись! Свободен, — он кивнул подбородком на дверь, и облажавшийся контрразведчик пулей вылетел прочь. Да за такой провал спросят так, что не то что забегаешь, по воздуху залетаешь.

— Теперь с тобой Дмитрий Ильич... — адмирал быстро просмотрел подготовленные папки дежурным, выбрав ту, где была информация о злополучном конвое NG-94. — Ознакомься, — он передал папку начальнику штаба.

Хотя тому и было знакомо её содержимое в общих чертах, но он всё же быстро пересмотрел все отобранные документы, и не нашёл там для себя ничего принципиально нового.

— Теперь понимаешь? — Виктор Андреевич откинулся на спинку своего кресла. — Официальные доклады мониторинговой службы побережья США совсем не соотносятся с сообщением Соболевой. Как ты думаешь, почему?

— Да такая информация, если подтвердится, это будет нечто, — осторожно произнёс начштаба. — Я сейчас даже не готов озвучить все возможные последствия. В принципе, я даже понимаю действия янки.

— И я понимаю, но от этого не легче. Делать-то что будем?

— А есть варианты?

— Ну ты и жук, Дмитрий Ильич, — адмирал помолчал несколько секунд. — Да, ты прав. Девчат надо вытаскивать. И если Соболевой по большому счёту ничего не грозит, то вот за Северову я такого не скажу. Одно успокаивает, что она под присмотром этой неведомой. Будем надеяться, что её возможностей в случае чего хватит, раз хватило на доступ к нашим линиям. Но слушай приказ: срочно подготовить наш спецборт для полёта к америкосам. Со мной полетит отделение спецназа в качестве официальной охраны, а неофициально — для конвоирования Северовой. И дёрни нашего юриста, пусть подготовит все нужные запросы в рамках соглашений для экстрадиции Арины и... и... на всякий случай Соболевой. С главкомом я утрясу. Как-никак, но это наши девочки, и мы несём за них полную ответственность. Если юрист не успеет подготовить всё до вылета, то закончит в самолёте. Понял? Выполняй!

— Слушаюсь, товарищ вице-адмирал. Разрешите идти?

— Разрешаю!

— Есть!

Начальник штаба надев собственную фуражку, отдал адмиралу честь, и развернувшись, быстрым шагом покинул кабинет.

Оставшийся в одиночестве адмирал какое-то время посидел с закрытыми глазами, перебирая в голове, что можно ещё сделать и потянувшись к внутреннему служебному телефону на столе, снял трубку.

— Дежурный, спецкурьера ко мне и чтобы он как можно быстрее оказался в Москве... Да мне плевать, хоть на истребителе отправляйте! Приказ ясен?

Пока он ждал прибытия вызванного курьера фельдъегерской службы, разговор с «Рьяным» был скопирован на специальную флешку, а сам адмирал засел за написание пояснительного рапорта. Несмотря на компрометацию служебного телефона, передавать его для анализа тем же контрразведчикам было пока нельзя, он мог стать единственной связующей ниточкой между ним и Соболевой.

— Товарищ вице-адмирал, спецкурьер по вашему приказанию прибыл, — прозвучало из селектора сообщение дежурного офицера.

Отлично. Совершив нехитрые манипуляции регламентных процедур, по передаче флешки с записью разговора под ответственность курьера, и рапорта главкому, адмирал немного выдохнул. Маховик был запущен, но всё равно осталось пару моментов, которые стоило бы прикрыть. Он молча извлёк из пачки сигарету и подошел к приоткрытому окну, закуривая. Через пару минут чуть ли не медиативных затяжек, окурок был отправлен в пепельницу, а адмирал принялся набирать на телефоне очередной номер.

— Павел Витальевич, вице-адмирал Горюнов, здравия желаю, — поприветствовал он немного в неуставной форме главкома. — Я к тебе только что отправил спецкурьера с одним занятным разговором и собственным рапортом... Нет, не хочу по телефону говорить, наша линия под возможным контролем, поэтому я с курьером передал и письменный рапорт. Своих «молчи-молчи» я уже озадачил проколом, но, если честно, сомневаюсь именно в их проёбе, но сам факт имеется. Но главное другое. Если вкратце, то речь идёт о возможном инопланетном вторжении и о серьёзном косяке штатовцев в ситуации с конвоем NG-94. Я уже приказал приготовить свой спецборт для перелёта через Атлантику, официально — в рамках внештатной проверки наших девочек согласно Соглашениям Объединённого флота. У меня будет небольшая просьба, надо будет, скорее всего, дипломатическое прикрытие миссии со стороны посольства, так как штатовцы непременно начнут вставлять палки в колёса, стоит только им понять наш истинный интерес. Да, я всё понимаю, ознакомишься с моей информацией, сам поймёшь. Да, ждать нельзя, как бы наши заклятые партнёры не стали заметать своё дерьмо куда подальше. Хорошо, спасибо, Паша. Да нормально всё дома, жена только ворчит, что я скоро женюсь на своём рабочем столе. И тебе, передавай привет своим. Хорошо, потом продолжим. Отбой.

Положив трубку аппарата спецсвязи, Горюнов ещё раз мысленно пробежался по этапам плана. В принципе, всё, что сейчас можно было, он уже или сделал, или запустил маховик других служб.

— Дежурный, сроки готовности спецборта и команды сопровождения к вылету? — подождав ответа офицера, он продолжил. — Понял, тридцать минут, хорошо. А юриста тогда в охапку и тоже на борт, раз не успевает всё подготовить, закончит в воздухе. Да плевать, что там у него планировалось, приказ ясен? Подать машину, я на аэродром.

Адмирал с раздражением опустил трубку телефона. Видите ли, у юриста планы на вечер. Распустились. У него тоже всего этого в планах не было, и он же не плачется в подушку. Это армия, флот! А не гражданская шарашка «хочу — не хочу». Он подошёл к двери кабинете, оглянувшись напоследок, ничего ли не забыл, и надев фуражку, решительно вышел.

***

Мысли Арины текли вяло и неспешно. Её место заточения хоть и не было полноценной тюремной камерой, но всё же далеко от понятий люксового номера. Она в принципе была готова ко всему, по крайней мере, так она считала. Была готова к недоверию, подозрению, проверкам. Но вот то, что её сходу, когда она всё честно рассказала, объявили мертвой, и при этом дезертиршей, предательницей интересов человечества и вражеским агентом... К такому она была не готова. А самое противное, что ей тут же стали лить в уши, что её понимают, сочувствуют и рады бы помочь, но и ей надо пойти навстречу за... А вот что скрывалось за этим многозначительным «за», ей сообщить не успели. Её тогда отвели обратно в камеру, чтобы она промариновалась в собственных мыслях и была более сговорчивой, вот только они не учли один момент. Да что там они, сама Арина была не готова к тому, что на её внутреннем дисплее «от Тумана» всплывёт сообщение:

У носителя фиксируется повышенный уровень кортизола при деактивированном обвесе. Носителю грозит опасность. Да/Нет?

Да, выбрала ответ Арина.

Требуется ли принятие немедленных мер? Да/Нет?

В этот раз она выбрала «нет». Всё же, несмотря ни на что, но непосредственной опасности не было, а зная логику туманниц, выбор пункта «Да» мог быть чреват многими проблемами и не факт, что только для людей.

Далее последовала череда других вопросов проясняющих сложившуюся ситуацию, а в самом конце у неё всплыла итоговая рекомендация.

С учётом собранных данных, рекомендуется введение носителя в состояние пониженной жизнедеятельности с формированием защитного кокона до стабилизации внешней ситуации. Предположительный максимальный период режима без потери физической функциональности биологического носителя составит около полугода. Для активации режима носителю рекомендуется принять позу эмбриона или медитации для уменьшения активной площади защитной поверхности. Дополнительно будет активирован аварийный сигнал на частоте флота. Активировать режим? Да/Нет.

Туманницы и такой вариант предусмотрели? Арина крепко задумалась. С одной стороны, её текущих возможностей вполне хватало, чтобы силой прорваться на свободу, но она не была готова воевать с людьми. Пусть многие из них жадные, корыстные. Но большая часть — это простые служаки, не имевшие к ней никаких претензий, просто выполнявшие приказы начальства, а она не пиратское судно, вырезающее всех встречных ради собственной выгоды. А данный предложенный вариант позволял взять паузу. Причём очень показательную паузу. Арина была уверена, что пресловутый защитный кокон туманниц будет именно защитным, и вряд ли его смогут легко вскрыть. К тому же она верила, что сумела вселить в «Рьяный» достаточную долю сомнений, чтобы информация распространилась, и надеялась, что за полгода волна связанная с её появлением сможет набрать достаточный вес. А если нет... То тогда и будет думать.

Поэтому, ещё немного поколебавшись, она уселась на полу в позу «по-турецки», прикрыла глаза и выбрала «да».

Будь в камере посторонний наблюдатель, он бы увидел, как из шеи сидящей девочки вырвалось множество серебристых нитей, опутав её сверкающей паутиной, приподнимая в воздух, как жертву паука, опутывающего жертву, сформировав в конце вокруг фигурки полупрозрачную сферу-кокон, в центре которой на множестве нитей висела фигурка Арины.

Для самой же Арины всё стало похоже на этакий полусон, полудрёму, когда ты вроде и осознаёшь себя, но как-то вяло, со стороны. Пропало чувство тела, эмоции, время. Она видела за границей защиты мелькающие, как в калейдоскопе, тени людей, быструю смену дня и ночи, но всё это просто было. Её кокон, видимо, куда-то переносили, что-то пытались делать, но она этого не осознавала, просто механически фиксируя изменения снаружи. Пока её шар не залил яркий свет солнца, а на внутреннем экране не замигала надпись «Ситуация стабилизирована. Деактивация режима защиты. Ввод носителя в режим полноценной функциональности».

Глава 7. Интерлюдия 1. Закулисье.

Лёгкий крейсер Туманного Флота Астория Кливленд молча стояла у обзорного окна недавно оконченной высотки «Туман» в Сингапуре, которая была объявлена этакой штаб-квартирой Флота на территории людей. Внизу, у подножия, разместилось множество более низких строений, где располагались различные учреждения, полигоны, клиники и прочее под патронажем Тумана.

Самое интересное было в том, что на этой территории Тумана, собственно, туманниц практически и не было на постоянной основе. 99,99% всего персонала составляли наёмные люди из граждан Сингапура или заинтересовавшие Туман специалисты из различных уголков планеты. Сами туманницы оставили за собой только надзирающие, контролирующие и направляющие функции, и то не самолично, а посредством целой серии упрощённых ядер, носителей ИИ, базой для которых стала матрица обкатанной за много лет «Эни» из дома мистера Сэма.

Каждый человек, прошедший весьма строгие фильтры, заключал с Туманом индивидуальный договор, по исполнению которого данный сотрудник просто переставал нуждаться хоть в чем-либо. Деньги, здоровье, имущество для туманниц не имели никакого значения, они могли обеспечить почти любые потребности разумного человека. Если тот человек строго выполнял обговоренные функции, не пытался каким-то образом вредить или шпионить, то он просто переставал испытывать нужду в материальном обеспечении при наличии обоснованной потребности. Как писали многие обзорщики и блогеры, на отдельно взятом клочке суши туманницы устроили настоящий филиал коммунизма. Но...

Люди всегда оставались людьми. И очень многие при подписании контрактов легкомысленно не обращали внимание на целую плеяду запретных деяний, или считая по привычке, что они умнее бесстрастной системы, или что они настолько уникальные, что к ним эти положения не относятся. Таковых приходилось очень сильно огорчать. Очень сильно, иной раз летально.

Были и случаи внешнего саботажа, шпионажа, попытки шантажа и похищения сотрудников. Во всех выявленных случаях Астория посылала по следу команду из эсминцев-ликвидаторов, подготовленных Николас, которым любая движуха в радость, для выкорчевывания всей цепочки, невзирая на государственные границы и должности, с последующей публикацией отчёта в СМИ, где подробно рассказывалось, что, кого и за что.

В первые разы это вызвало целый шквал возмущений диппредставительств людей, всё же главные заказчики таких деяний не привыкли нести личную ответственность за собственные действия, но ей на это было наплевать. Что очень быстро принесло свои плоды — трогать людей-сотрудников Тумана стало считаться одной из форм изощренного самоубийства.

С другой стороны, если сам сотрудник вдруг решал, что он типа небожитель, выше и лучше других, и для него не писаны общие правила общества, то с такими также не церемонились. Как правило, тут уже не ликвидировали, если не было действительно криминальных деяний, но получить «пинок», а в личное дело метку «изгнанного» могло поставить крест на всей дальнейшей карьере и жизни. Оказавшегося за бортом без защиты корпорации не ждало ничего хорошего — пнуть такого «павшего», особенно у не прошедших ценз… А то, что такие «пинающие» брались на заметку, и не в самом хорошем смысле этого события, туманницами не афишировалось.

Ты работаешь на Туман и тем самым представляешь собой Туман! И всё равно кем, уборщиком или управляющим директором, нормы морального поведения и требования едины для всех. Точка, без исключений.

Естественно, не всё было гладко и благостно, в реальности были и внутренние конфликты, споры, несогласия, которые не рубились туманницами сгоряча, а методично решались в рабочем порядке. Но при всём этом Астория даже не пыталась превратить сотрудников корпорации в некое подобие исполнительных безэмоциональных механизмов, это по умолчанию было невозможно. Тем более условная «хаотичность» людей и была тем фактором, который позволял им добиваться успеха там, где рядовая туманница видела только неэффективный расход усилий и тупик. Поэтому главной целью данного социального эксперимента было создать стабильный пласт лояльных людей, формирующих этакий оазис процветания и стабильности. Который просто собственным существованием влиял на весь окружающий мир, так как, видя такое отношение, люди стали задавать весьма неприятные вопросы уже своим правителям и работодателям.

Но, несмотря на множество поступающих заманчивых предложений, Астория категорически отвергала любые намеки о расширении подмандатной территории в других точках планеты, не видя в этом никакого практического смысла. Имевшиеся ресурсы лучше направить на расширение исследовательских программ, а не на поддержание системы создания комфортной жизни для всех людей, желающих попасть под сень Флота. Если люди хотят комфорта, пусть строят сами — образец у них есть. Но именно что сами, своими руками.

***

Позади неё щёлкнул замок открывающейся двери, затем раздалось короткое цоканье каблучков и финальный хлопок, ознаменовавший прибытие официальной владелицы данных апартаментов. Астория не сделала ни малейшей попытки как-либо обернуться и поприветствовать вошедшую, она и так прекрасно знала, что будет дальше.

Точно.

Цок... бум — правая туфелька, от взмаха изящной ножки, улетела в один угол комнаты.

Шлёп... цок... бум — левая улетела в другой.

Ш-шурх... звяк — модный галстук-бант был безжалостно сдёрнут с шеи и метко запулен на люстру.

Шлёп-шлёп-шлёп-бух... — прибывшая прошлёпала до дивана стоящего в центре комнаты и просто рухнула на него плашмя.

Миссия выполнена, тело доставлено до места базирования.

Вот теперь можно и обернуться.

Взгляду Младшего Флагмана Флота предстала уже привычная ей картина оттопыренной девичьей попки в узкой, делового кроя юбке и гора подушечек, под которой скрывалась голова и верхняя часть тела хозяйки вышеозначенного объекта (лучше бы у Сангай переняла углубленные навыки дипломатии).

— Шесть деловых встреч... Два торжественных фуршета... Одна презентация. У-у-у-у, как же я вас всех ненавижу, — донеслась жалоба Нью-Джерси из-под подушек до чувствительных ушей крейсера.

— Обучай заместителей, референтов. Учись делегировать! — спокойно выдала совет флагману Астория.

— Тебе легко говорить...

— Можем поменяться обязанностями, я буду следить за нашей корпорацией и общаться с деловыми кругами, а ты будешь курировать работу исследовательских программ, дипломатические контакты, разведку и прочие нестандартные ситуации. Составляем общий рапорт Миссури на ротацию обязанностей?

— Деактивации моей хочешь?

— Как говорят люди — всё познаётся в сравнении, линкор.

— Не хочу быть линкором. Хочу быть, как эсминцы, или как твоя креатура Барб, вольным исследователем новых территорий.

— Данное желание не рационально. Потеря одной, пускай и продвинутой подлодки, будет для Флота неприятно, но не более того. А вот потеря одного из двух сильнейших линкоров, да ещё и флагмана...

— Но помечтать-то я могу? — Нью-Джерси выползла из подушек, перевернулась на спину, раскинувшись в позе звезды. Мешавшая такому выверту юбка, была безжалостно деактивирована, оставив на виду, всё что скрывалось под ней.

Да за такое фото генерального директора корпорации «Туман» любой фотокорреспондент продал бы почку, селезёнку и руку впридачу, механически отметила Астория. Но указывать линкору на не совсем приличную позу было бесполезно, к тому же у неё не было уверенности, что это Джерси специально её не провоцирует на нотацию.

Особенно подозрительной была узкая щёлка полуприкрытого глаза, через которую Джерси следила за лёгким крейсером в её апартаментах. Но, видимо, не дождавшись ожидаемой реакции, линкор фыркнула и мигом приняла сидящую позу, попутно сменив остатки делового наряда на этакое лёгкое домашнее платье-халат, показав тем самым, что «спектакль» окончен, раз зрители не оценили её перфоманс.

— Чай будешь? — спросила она, взмахом руки пригласив Асторию проследовать за ней к небольшому уютному уголку с двумя креслами и круглым столиком между ними.

— Я бы предпочла побыстрее перейти к делу. Если у тебя, флагман, рабочие моменты привязаны к циркадным ритмам людей, то вот у меня таких поблажек нет.

— Ну вот, — обиженно надула губки Джерси, и тут же ровным тоном добавила. — Ничто не мешает данные процессы совместить.

Тут Астории ничего не оставалось, как согласиться. Кем бы ни считали Нью-Джерси и как бы к ней ни относились, она всё равно оставалась вторым Верховным Флагманом Флота. К тому же негласная «дрессировка» Джерси, санкционированная Миссури, дала свои результаты. Это только среди своих Джерси отыгрывала этакого инфантильного ребёнка с недостатком внимания, но вот на деловых встречах это был классический линкор от бизнеса — мощь, натиск, несокрушимость и подавление. Причём не силой или угрозой применения силы, а весомыми аргументами. Сравниться с вычислительной мощью ядра туманного линкора не могли даже самые лучшие аналитики людей. А эпизодические выходки Джерси даже больше работали на руку Туману, заставляя людей видеть в них не сверхлогичные информационные сущности, а вполне понятные образы.

— О чём таком ты хотела поговорить, что этого нельзя было сделать через Сеть? — Астория медленно отпила из предложенной чашки, давая высшую мысленную отметку напитку, приготовленному Джерси. Хотя от неё можно было скорее ожидать предложение обычного пакетированного чая из рядовой забегаловки, но нет, тут явно был в наличии один из признанных элитных сортов.

— Знаешь, я тут анализировала на днях общую эффективность Флота, — Джерси задумчиво покачала своей чашкой, закручивая чай в ленивую воронку, — и не смогла прийти к однозначному выводу. С одной стороны, по старой доктрине Кода, мы сейчас жутко неэффективны. Перерасход ресурсов, энергии… Всего… Но... При всём этом общая эффективность Флота выросла, причём рост отмечен именно на дальней дистанции, и не наблюдается явной корреляции с затратой ресурсов. Именно поэтому я и не протестую ни против твоих инициатив, ни инициатив сестры. Но мне хотелось бы понять сам механизм принятия решений. Как ты умудряешься из абсолютного пассива сделать актив? Да взять ту же ситуацию с этой забавной девочкой-эсминцем, Ариной. Я проанализировала всё, что с ней ты и твоя Барб делали, это же внешне просто эталонный образец неэффективного расходования ресурсов, методов и средств, но в результате она вас не возненавидела, а... Может, пояснишь? Да и сейчас, ладно, выслали её обратно к себе домой, тем самым чуть ли не обнулив все наши вложения, но посылать туда через нестабильный канал еще и целую подлодку, которую можно просто потерять... Не понимаю.

— Хм, — Астория задумалась, слегка наклонив голову и глядя на Нью-Джерси. — На самом деле ни какого секрета или специальной методики выбора верного варианта нет.

Она немного отпила из чашки, параллельно поставив себе задачу выяснить, откуда Джерси достала эту разновидность чая.

— Просто когда мы с Миссури обсуждали принципы развития Флота, то в основу текущего планирования фактически заложили концепцию: нет неудачных экспериментов — есть эксперименты, доказавшие неверность идеи. То есть мы изначально в планирование закладываем возможную неоптимальность результата и пытаемся даже из такого развития событий выжать максимум полезного. Именно поэтому мы не занимаемся, как по старому АК, просто бессмысленной экономией ресурсов. Ну какая нам разница, какой объем наноматериала хранится на базах или объем потенциально вырабатываемой энергии генераторов, если они никак не используются. Да, есть так называемый неприкосновенный запас, но вот если мы способны легко произвести больше. Делать-то что? Снова экономить, мол иначе неэффективные траты?

Астория с вопросом в глазах посмотрела на задумавшийся линкор. Но вопреки её ожиданиям, Джерси не стала, как обычно, возмущаться такой оде неэффективности, предпочтя молчать, ожидая продолжения. И Астория продолжила:

— Поэтому нами и затеяны все эти проекты по взаимодействию с людьми. Вот возьмем, к примеру, данный проект корпорации «Туман». Если брать данную концепцию по старой редакции АК, то это не просто входит в противоречие со старыми установками, так ещё и максимально расточительно. Но... если ты внимательно ознакомишься с внутренними отчётами, то обнаружишь, что, собственно, мы не потратили на данный проект практически ничего — всё оплатили сами люди. Ведь все эти платежи нам за право прохода судов по нашим маршрутам, пресловутый таможенный и антиконтрабандный контроль, когда мы позволяем перевозить морем только официально задекларированные грузы, нам куда эти деньги девать, да и зачем нам они по большому счёту? Для меня главное, что, имея такую точку приложения, мы можем развивать себя, получая постоянные вызовы. К примеру, возьмём службу безопасности корпорации — наши эсминцы скоро будут не хуже самых именитых фантастических сыщиков, найдут любые зацепки и достанут кого угодно. Или взять тебя — как бы ты ни ругалась на людей, но, если интересно, попроси ремонтниц продемонстрировать тебе корреляцию между собственной старой матрицей и текущей, её когнитивную адаптацию. На мой взгляд, такое развитие стоит куда больших усилий и затрат ресурсов.

— То есть это всё ваш эксперимент по развитию Флота?

— Именно. Я даже больше скажу, если сейчас оставить эту нашу корпорацию в текущем варианте развития, то она через некоторое время сильно потеряет в эффективности и по итогу попросту развалится. Чтобы сохранить собственную эффективность ей надо будет или расширяться дальше, чему я противлюсь, или полностью заменять состав сотрудников, или найти иные перманентные точки интереса и вызовов. В текущем же варианте, она нежизнеспособна без постоянных вливаний и коррекций с нашей стороны.

— Что-о-о? — разгневанная Джерси вскочила на ноги и, склонившись к крейсеру, упёрлась руками в стол. — Ты утверждаешь, что я настолько плохо управляю, что веду к такой низкой эффективности?!

Несмотря на неприкрытый гнев флагмана, Кливленд даже бровью не повела.

— Нет, это не связано с твоей неэффективностью, моей или вообще нашей эффективностью. Это связано именно с психологическим восприятием реальности людьми. И те процессы, о которых я говорю, могут начаться не сейчас и не завтра. Речь идёт о годах и даже десятилетиях. Если интересно, можешь сама изучить соответствующие исследования и истории реальных корпораций из нашего мира, когда вполне успешные компании за короткий промежуток просто исчезали с горизонта. Да, там, как правило, катализатором были провальные бизнес-идеи, выбившие финансовый фундамент из-под ног, чего с нами быть не может. Однако рекомендую обратить внимание именно на психологию развития успеха, у кого получилось придумать прорывные идеи и что затем приводило к краху. Почему у людей есть такое выражение: гений должен быть несчастным, бедным, страдающим? Вот и попробуй найти выход из этой парадигмы, да ещё так, чтобы не скатиться в другую крайность, когда тебе захочется фактически превратить людей в этаких подневольных рабов с жестким регламентом. Вот тогда я сама скажу тебе — Джерси, твоё управление не эффективно.

— Изучу, — Джерси недовольно хмурясь, вернулась в кресло. — Очень внимательно изучу. Но судя по твоему спокойствию, тебя не сильно беспокоит данное развитие событий.

Астория молча отсалютовала своей чашкой.

— Совершенно не беспокоит. Как я уже говорила, данный эффект наступит только при наличии условной стагнации компании, но... Это же не наш единственный проект. Возьмём теперь ту же пресловутую Арину Северову, этот странный эсминец из другой вселенной, которую мы сейчас отправили домой, тем самым как бы обнулив собственные вложения на её адаптацию и модернизацию. Ну так вот — никуда она от нас не денется. Её мир нам не особо интересен, разве что с точки зрения изучения концепций местных глубинных и более обширного исследования Дев, но вот сам мир ничем принципиально не отличается от текущего. Хотя именно на нём мы можем откатать концепцию взаимодействий разных вселенных. Как только ремонтницы сумеют разобраться в проблемах стабилизации канала перехода, почему не удается сделать долговременный проход, мы можем взять и свести людей между собой. С той стороны над людьми нависает глобальная угроза глубинных и постоянный риск обрыва всех морских связей, а тут этакая безопасная транзитная зона и площадка для производства дешевых товаров, которых сильно не хватает там. Мне будет очень интересно пронаблюдать, как люди будут выстраивать взаимодействия между собой, при том, что все рычаги перехода будут в наших руках.

Астория допила остатки чая, и молча встала с кресла, отойдя к окну.

— Наша же глобальная цель — постепенно сделать так, чтобы люди сами были готовы выступить на нашей стороне в случае возможных конфликтов, если мы столкнёмся с угрозами более высокого уровня из иных вселенных. Миссури, к слову, совершенно не забыла наш исход и очень сильно хочет иметь возможность вернуться и донести до Ямато и Мусаши ошибочность избранного ими пути. А это уже чревато вооруженным конфликтом с оставшимися там флотами, и нам, возможно, потребуется иметь надёжный тыл, пускай и в виде человеческой цивилизации. Хотя независимо от того с кем мы можем столкнуться, иметь в случае неудачи пути отступления в иные вселенные также не будет лишним.

Она обернулась к Нью-Джерси.

— Так что, возможно, в скором будущем корпорация «Туман» сможет предложить своим торговым партнёрам новые маршруты за пределы этого мира, а дальше люди пусть сами договариваются между собой и с нами, как таможенниками межмировых отношений. А мы будем внимательно за всем наблюдать и изучать. Именно поэтому я рискнула заранее отправить туда наблюдателя, несмотря на все риски. У неё там сейчас есть несколько задач: проследить за Ариной, всё же мы своих не бросаем; попытаться более подробно разобраться с местным феноменом глубинных; ну и попытаться собрать информацию о внутреннем мироустройстве того общества людей. Мы тщательно проанализировали рассказы Северовой о возможностях глубинных, и текущий риск признан вполне допустимым. Ну а собранный материал позволит нам более качественно подготовить исследовательские алгоритмы для последующих итераций или с этой, или иными вселенными. В идеале я вообще хочу постепенно перепрофилировать наши флоты в этаких первопроходцев, исследующих новые» миры и раздвигающих горизонты. Правда, мы ещё ничего почти не знаем о реальном мироустройстве вселенных, но цель такая есть. А пока есть цель, то есть и движение. Движение — это развитие. Развитие — это жизнь. Я хочу, чтобы наш Флот жил, а не существовал сам в себе и для себя.

— Хочешь служить людям? — бровь Джерси изогнулась в вопросительном жесте.

— Нет, использовать людей и их желания для мотивации собственного развития. Мы постепенно интегрируем собственные интересы в интересы людей. Не всех, нам этого не надо, но именно в ту активную часть, которая и двигает прогресс, раздвигает границы познания. Именно эти люди нам интересны. А прочие... им и так хорошо.

— Ты только людям этого не скажи.

— Не собиралась, но это ничего не изменит. Как тебе будущее название: Межвселенская корпорация «Туман»? Потянешь или слабо?

Глава 8. Браслет для «Рьяного»

— Понял. Будем разбираться. Постарайся не привлекать к себе внимания и благодарю за службу! — донеслась до Катерины последняя фраза адмирала, после чего прозвучал сигнал отбоя и крошечный телефон в руках мигнул погасшим экранчиком.

Соболева выползла из-под одеяла, под которым общалась с адмиралом, и вновь при свете луны из окна принялась внимательно изучать доставшееся ей устройство, которое внешне оказалось похожим на обычную тонкую металлическую пластину толщиной всего пару миллиметров. Создавалось впечатление, что кто-то взял алюминиевый брусок, слегка раскатал и искусно выгравировал на его поверхности тонкие линии, имитирующие контуры кнопок и экрана с логотипом в виде серпа и молота вверху и позывным самой Катерины внизу. Никаких швов, стыков или движущихся деталей, самая обычная гравированная металлическая пластинка в десяток грамм весом.

Она не была дурой и прекрасно представляла уровень современных технологий, к тому же Девы всегда были в курсе самых передовых средств связи и такое...

Соболева снова повертела «телефон» в руках, отгоняя мысли о том, чтобы попробовать надорвать его и посмотреть, что за начинка стоит внутри, и есть ли она там вообще. Но это было глупо — лишать себя единственного средства связи с адмиралом. Она немного поколебалась, но всё же решила изучить подкинутое ей устройство поподробнее, мазнув пальцем по боковой имитации кнопки «Вкл». Зона экранчика тут же неярко засветилась, предлагая привычное телефонное меню. Ещё мазок — и экран погас. «Вкл» — и он снова загорелся. Она принялась листать меню, чтобы хоть чем-то занять себя. Сна не было ни в одном глазу, а свет в комнате она не включала, чтобы не привлекать внимание охраны и служащих на посту наблюдения. Лунного света из окна было вполне достаточно для её острого зрения Девы. В процессе рассматривания менюшек её внимание привлёк пункт «Безопасность устройства». Провалившись вовнутрь, она увидела там среди пунктов — «Режим маскировки» — «Выкл». Не долго думая, она выбрала «Вкл», и пластинка-телефон в её руках мгновенно распалась, как виденный ранее обвес Арины, на облако искр, метнувшиеся змейкой к её запястью, где сформировался в изящный металлический браслет с выгравированной витиеватой надписью в старорусском стиле «Эсминцу «Рьяному» с любовью от куратора».

Как говорится, прошу любить и жаловать. Соболева, глядя на эту надпись, скрипнула зубами. Если до этого момента она ещё могла чуточку сомневаться в источнике происхождения «телефона», то вот такая наглядная демонстрация была точно не по силам современным технологиям. А это значит, что где-то неподалёку обретается Дева корабля из того самого непонятного Туманного Флота. Вот только почему она сама не вмешалась в ситуацию с Ариной, а скинула всё на неё? Не совершила ли она ошибку, поддавшись на посулы неизвестной?

Катерина потрясла рукой с одетым на ней браслетом, тот сидел на запястье как влитой, но при этом никак не стеснял движений и не раздражал кожу руки. Она осторожно подёргала браслет другой рукой, и тот вдруг растянулся, как резиновый, легко соскользнув с запястья в ладонь, где снова стал ощущаться как самый обычный металлический ободок. А как его, кстати, превратить обратно? Ведь никакой инструкции или экранчика с меню не прилагалось. Она принялась внимательно изучать поверхность браслета и с большим трудом заметила на торце, под дарственной надписью, небольшую впадину с насечкой, буквально доли миллиметра вглубь, размером как раз под подушечку пальца. Прикоснувшись к ней указательным пальцем руки, она ощутила небольшой укол, как от статического электричества, а спустя секунду в её ладони вновь лежала знакомая пластинка.

Мда... Было над чем подумать. «Рьяный» снова превратила пластинку в украшение, ложась на кровать, подставляя металл браслета под лунные лучи, в которых он мягко серебрился. Хотя такая трансформация ей мало чем поможет, ведь утром будет очередной медосмотр и это появившееся украшение точно заметят. Ведь пока она отсутствовала, её жилые метры наверняка осматривались, по крайней мере постель менялась полностью. А спрятать здесь что-то было сложновато, комната не изобиловала предметами обстановки. Разве что обратить снова в пластинку и запихать в какую-то щель? Но с другой стороны, она же просто на официальном карантине, а не на «губе» под арестом, поэтому и не должны тут всё досконально обыскивать и немедленно отбирать. Но и объяснять, откуда у неё появилась неучтенная вещь, желания не было.

Она снова повертела браслет на руке, в сердцах пробормотав: «Да лучше бы тебя заколкой сделали».

И, как положено порядочному неодушевлённому предмету, браслет гордо проигнорировал такое искреннее пожелание. Ладно, как-нибудь отбрешется. Опять-таки она же не виновата, что местные страдают редкой формой косоглазия и слепоты, раз не могли заметить у неё личного талисмана-украшения с которым она никогда не расстается. Пусть только попробуют, а отбирать личные вещи у Девы без явного приказа свыше не рискнёт ни один местный офицер. Ей осталось только дождаться реакции адмирала Горюнова, а это даже в самом быстром случае займёт пару дней. Как бы срок её «карантина» раньше не закончился.

***

Где-то в водах Атлантики сторонний наблюдатель мог увидеть очень странную для текущего времени картину, когда на волнах под лунным светом плавно покачивался черный силуэт полувековой на вид подлодки времён прошедшей войны. Эта точка океана не то что такой раритет, она уже много лет не видела и обычных современных кораблей. Но факт оставался фактом, а если бы наблюдатель приблизился поближе, то у него возникло достаточно большое количество дополнительных вопросов.

Лежащая в дрейфе подлодка была окружена еле заметным сферическим барьером, будто составленным из шестиугольных ячеек, а вокруг барьера рассекали в разных направлениях тёмные китообразные тени, эпизодически кидавшиеся всем телом на преграду, не дававшую им добраться до содержимого сферы. На палубе подлодки у одинокой орудийной установки была видна невысокая девичья фигурка, которая с неестественной легкостью прижимала ногой бьющуюся под ней другую человекообразную фигуру со странными наростами по бокам тела в виде нескольких миниатюрных орудийных башен. Орудия этих башен были или согнуты под невообразимыми углами, или вообще оторваны под корень, а руки «пленницы», заканчивающиеся весьма солидными когтями на кончиках пальцев, безуспешно пытались добраться до тела своей пленительницы, каждый раз натыкаясь на вспыхивающие миниатюрные копии ячеек большого барьера вокруг. Каждая из таких неудачных попыток сопровождалась недовольным шипением, и с безрассудным упорством продолжались снова и снова.

— Интересно, это все местные эсминцы такие наглые, или мне просто так везёт? А может, это такой врождённый дефект серии? — рассуждала вслух неведомая, совершенно не обращая внимания на происходящее у неё под ногами или вокруг. — Нет чтобы восхититься моей находчивостью, она ещё и недовольна. Браслет ей, видите ли, не понравился, заколку подавай. Допросишься ты у меня — получишь взамен именную анальную пробку, будешь тогда знать! А ты чего шипишь? — она наконец-то обратила внимание на бьющееся под ногой тело. — Скоро я тобой займусь, никуда ты не денешься. Хотя... — она немного склонила голову набок, как бы в размышлении. — В принципе, мне уже многое понятно. Хорошо, проведём с тобой последний эксперимент — раз ты глубинная, вот и оценим, какую глубину ты способна выдержать. Погружаемся!

Корпус подлодки тут же дал ход и стал достаточно быстро погружаться в тёмные воды океана. При этом говорившая не сделала ни малейшей попытки убраться с палубы, оставшись стоять на ней и продолжив прижимать пленницу ногой к палубе. Спустя десяток секунд на поверхности моря ничто не напоминало о происходившем, бившиеся о барьер китообразные тени последовали в глубину за нырнувшей подлодкой, оставив на поверхности одинокие равнодушные волны.

***

Нога адмирала Горюнова привычно коснулась аэродромного бетона, сойдя со ступеньки трапа. Борт, принадлежащий Объединённому Флоту, а точнее его Российскому представительству, был загнан в специальный сектор для официальных делегаций, где его уже ждали американские представители и сотрудник посольства.

Двое в штатском, один в форме таможенной службы, и — Горюнов узнал его — военный атташе из Российского посольства, с которым они ранее пересекались по службе. Протокольный офицер из американского отделения Объединённого Флота шагнул навстречу, отдавая воинское приветствие, несмотря на гражданскую одежду, когда адмирал полностью встал на бетон у трапа.

— Вице-адмирал Горюнов? Я, кэптэн Майкл Стивенс, из отдела взаимодействия. Рад приветствовать вас в Нью-Йорке. Мы постараемся, чтобы ваша инспекционная поездка была максимально продуктивной. Прошу следовать за мной, машины уже ждут.

Им даже не пришлось заходить в терминал. Неизбежные формальности заняли несколько минут — проверка документов у микроавтобуса, беглый осмотр и подсчёт членов делегации. Некоторое напряжение вызвали морские пехотинцы охраны с личным вооружением, но принимающая сторона была уведомлена об этом заранее, так что заминка была быстро преодолена. Багаж, шедший дипломатическим грузом, загрузили отдельно, без суеты. Таможенники, одетые в униформу служащих аэропорта, стояли в стороне, не вмешиваясь, просто фиксируя процесс на видео.

По профессиональным выражениям лиц встречающих было непонятно, что они на самом деле чувствуют: протокольные улыбки, крепкие рукопожатия и полный холод по ощущениям. Никому не нравится быть сопровождающим при внезапной инспекции вышестоящих или независимых от тебя лиц. Особенно спесивым штатовцам. Если бы не событие вторжения глубины, которое махом обнулило военно-морские силы и свело почти к нулю торговые флотилии, ввергнув тогда США в пучину жесточайшего экономического кризиса, когда они остались без привычных рычагов воздействия на прочие страны, и вдобавок с сильно оскудевшим промышленным потенциалом, то фиг бы получилось так легко согласовать визит, несмотря на все подписанные соглашения.

Немного восстановить рухнувшее реноме могущественнейшей державы помог феномен «Дев», или, как их упорно называли в бывших странах НАТО и их союзников, «канмусу». Данный феномен, за счёт «реинкарнации» некогда мощных флотов государств в период ВМВ в лице молодых девушек, в новых условиях создал новую геополитическую реальность. Вот только это всё равно не смогло вернуть США полноценное единоличное влияние, и штатовцам, пусть и через зубы, но пришлось договариваться с другими странами и идти на ряд уступок.

Куда хуже было японцам. Имея по факту второй по величине в мире флот из Дев, островная Япония просто не обладала полезными ресурсами даже для себя, а импортировать их в нужных количествах со всего мира, расплачиваясь произведенной высокотехнологичной продукцией, как ранее, было практически невозможно в новых условиях. Поэтому она вынуждено фактически сдавала в аренду своих Дев странам, у которых данные ресурсы были, в том числе и России, что вызывало зубовный скрежет у штатовцев.

Так что, несмотря на кажущееся единство Объединённого Флота, внутри кипели страсти и интриги, иной раз похлеще воспетых во множестве романов о средневековье, где скучающие аристократы развлекались кто во что горазд. И именно поэтому действия штатовцев в отношении Дев российского сегмента флота были крайне спорны, но если сведения Соболевой подтвердятся, то это может в который раз перевернуть доску международных отношений и мирового влияния. Главное не насторожить местных раньше времени.

Единственно, что нервировало Горюнова, это конечный этап, который был привязан к неопределённой позиции информатора Соболевой. Без её наводки, любые его претензии будут просто сотрясением воздуха и потерей лица. Как бы ни хотелось ускорить процедуры, и сразу перейти к главному делу, но нельзя. К тому же инспектируя своих Дев, можно собрать дополнительную информацию, которая не попадает в обзорные сводки, о том, что происходило с конвоем NG-94 и какие ходят об этом слухи.

— Кортеж сопровождения ждёт на выезде, — сказал атташе, когда они садились в чёрный внедорожник, а прибывшие с адмиралом члены делегации и охраны — в предоставленный принимающей стороной автобус. — Через полчаса будем в центре ОФ, или вы желаете для начала в гостиницу?

— Нет, давайте сразу в центр.

***

Спустя два дня.

— Всё, Виктор Андреевич? — помощник военного атташе, приданный адмиралу Горюнову в помощь со стороны коллег из посольства, вытянулся по стойке смирно рядом со столом, за которым тот писал собственные заметки по результатам разговоров с Девами, относящимися к российской ветке Объединённого Флота.

— На сегодня — да, — Горюнов задумался, не глядя на вопрошавшего, на автомате продолжив выделять в стенограмме беседы с лёгким крейсером «Киров» важные ему моменты. — Но завтра нам надо будет пообщаться с эсминцем «Рьяный», она же Екатерина Соболева. Вы должны быть в курсе моих интересов. Надо окончательно разобраться со всеми загадками, что связаны с конвоем NG-94 и что скрывают наши местные коллеги.

— Так точно, товарищ вице-адмирал. Посольством уже направлен официальный запрос. От местного отделения ОФ вначале пришла штатная отписка, что Екатерина Соболева находится на карантине по подозрению заражения глубиной, но никаких подтверждающих фактов, позволяющих отклонить наше требование, предоставить не смогли. Так что согласно положениям 81.2 и 82.4 Соглашения об основании Объединённого Флота, они не возражают против нашего посещения, но настаивают на обязательном присутствии своего сотрудника.

— Чует лиса, на чью курочку покусилась...

— Кстати, по нашей информации, Хельгу Вебер, лёгкий крейсер типа «К», которая и была лидером того конвоя, немцы срочно отозвали домой, отправив взамен «Карлсруэ», которая Марта Шмидт.

— Значит и гансы засуетились на всякий случай, раз забрали к себе Вебер. Но она мало что знает, так как была всё время с конвоем.

Горюнов точно знал, о чём говорил, как и то, что он был несколько больше в курсе о происходящем, чем знали о том сотрудники посольства и его сопровождения. Для всех это была обычная внеплановая инспекция, но сам адмирал знал, что это всё просто предлог и прелюдия к основному плану. Соболевой удалось ещё раз связаться с ним и сообщить дополнительную информацию, которая, с одной стороны, позволила ему не пороть горячку, а с другой заставила дополнительно задуматься: Арина «окуклилась в защитный кокон» и штатовцы не могут до неё добраться, но и она не может и не хочет сама выбираться. И понимай как хочешь.

Судя по всему, окончательный кусочек мозаики он получит только когда поговорит с Екатериной. Ему дико не нравилось, что кто-то явно играл с ними, воплощая какие-то свои задумки, но альтернативы не было, кроме как махнуть на всё рукой и сделать вид, что всего этого не было. Вот только как после этого считать себя настоящим адмиралом флота? И так, после разгрома, устроенного глубинными, бывший ВМФ по сути превратился в обслуживающий персонал для Дев, и такого количества офицеров, адмиралов и матросов, как было ранее, просто не было смысла содержать. В то время прошедшее цунами сокращений сильно ударило по самолюбию паркетных и кабинетных сидельцев, оставив в строю только тех, кто был готов реально служить. И быть той мразью, которая ради собственного спокойствия и удобства жертвует теми, кто стоит на страже морских путей, он не желал категорически.

— Ладно, — адмирал отодвинул бумаги, переведя взгляд на помощника. — Тогда на сегодня всё, а завтра с утра вылетаем на тот пост, где содержится «Рьяный». Мне потребуется два вертолёта, один для меня и членов делегации, а второй возьмёт на борт отделение морских пехотинцев в полной выкладке.

У помощника атташе явно округлились глаза от такого требования.

— Товарищ адмирал...

— Именно в полной выкладке, — с нажимом повторил Горюнов. — Я не думаю, что дойдёт до такого, но у меня есть информация, что в ситуации с конвоем NG-94 не всё так чисто, как нам пытаются втирать, и рыльце у янки сильно в пушку. Поэтому лучше заранее подстраховаться. Так что кто-то в делегации должен быть на постоянной связи с посольством, чтобы в случае чего успеть проинформировать о возникших проблемах. Займитесь! — отдал он распоряжение непререкаемым тоном, показывая, что время пояснений закончилось.

— Есть, товарищ вице-адмирал, — козырнул тот, попав в тиски субординации.

***

С самого утра Катерина была как на иголках. Прибытие стороннего адмирала на заштатный наблюдательный пост, волей судеб ставший её временным пристанищем, всколыхнуло размеренный мирок. Ещё с вчерашнего вечера, как до местного командира довели «радостную» весть, особенно из-за кого данное посещение состоится, то у местных начался внештатный аврал. В кои-то веки к ней заявился лично коммандер Маккуин и, глядя сквозь неё, поинтересовался, есть ли какие-то жалобы или замечания, на что Соболева невинно похлопав ресницами заявила:

— А разве это что-то изменит? Что такого случилось, коммандер, что вы заинтересовались этим вопросом спустя полторы недели?

Она же типа не знает о визите своего адмирала, а понимание необоснованности собственного ограничения способно испортить настроение даже самой выдержанной Деве. Так что она никак не собиралась облегчать терзания своего «коллеги» по ОФ. Мог бы сразу проявить большую гостеприимность, что, несомненно, было, будь она американским эсминцем, а так «рашен дестроер» обойдётся минимумом, типа с рождения привык к казарме и минимализму в быту.

— Значит жалоб нет! — с каменным лицом он проигнорировал её вопросы, покидая комнату.

Ну и вали отсюда, удод. Соболева даже показала язык вслед. Детская выходка, но на душе стало легче. Чувствуя за спиной мощную поддержку, куда как легче демонстрировать независимость и упрямство. Нет, ей физически ничего не грозило, но вот такое отношение по национальному признаку напрягало. Тем более в настоящих боевых подразделениях на это разделение уже давным-давно плевали, и новичку, попробовавшему так относиться к Девам, сами же сослуживцы мгновенно начистят рожу, а затем непременно сообщат куда следует, и такого поборника «эксклюзивности нации» тут же уберут. Но посты наблюдения комплектовались как раз теми, кто не прошёл отборы в боевые подразделения, и вот тут попадались всякие. Возможно, поэтому её и определили сюда, ведь стоит ей накатать рапорт о своём содержании, то этот коммандер может махом слететь со своей должности, освободив её для нужного кому-то кандидата.

Хотя ей на судьбу коммандера было наплевать с марсовой площадки, каждый сам кузнечик своей судьбы. Её сейчас больше волновала встреча с адмиралом и то, что неведомая доброжелательница никак не желала сразу сказать, где держат Арину, кроме того раза, где она внезапно вышла на связь и сообщила, что спешка отменяется и всё откладывается до момента разговора с адмиралом.

Её острый слух уловил нарастающее стрекотание вертолётных лопастей. Она сосредоточилась, привычно раскладывая звуковые волны на составляющие. Вертолёты, два. Первый стандартный, гражданский, а вот второй, похоже, это «Супер Сталлион». Девы, ходящие в американских водах, часто сталкивались с этим вертолётом, любимым спасателями и эвакуационными бригадами, и звук его двигателей был прекрасно ей знаком. Она попыталась рассмотреть в окно приближающиеся птички, но доступный ей угол обзора не позволял увидеть вертолётную площадку.

Ну и ладно, всё равно её сейчас и так вызовут. Вряд ли адмирала поведут в эту комнату. Чуть-чуть осталось подождать, когда всё или завершится, или закрутится невообразимым способом, и она непроизвольно погладила пальцами уже ставший привычным ей браслет на запястье...

Глава 9. Война по правилам (и без них)

Ждать вызова Катерине пришлось не особо долго. Не прошло и получаса, как в её «номер» вежливо постучали, типа она сама закрылась, и явившийся посыльный сообщил, что её вызывают для беседы.

Адмирал Горюнов ожидал её в кабинете коммандера Маккуина, сидя за столом самого коммандера, изучая некие бумаги. Сам же хозяин кабинета стоял перед столом, буравя недовольным взглядом наглого вторженца. Ещё в кабинете присутствовало несколько человек, как в форме российского отделения флота ОФ, так и в её американском аналоге.

— Товарищ вице-адмирал. Эсминец «Рьяный», Екатерина Соболева, прибыла по вашему вызову!

— Эсминец, вольно! — Адмирал оторвал свой взгляд из бумаг, быстро изучая облик Катерины, которая стояла у двери по стойке смирно, невзирая на отданную команду. — Хм, — Горюнов перевёл своё внимание на стоявшего коммандера, — и вы утверждаете, что эсминец «Рьяный» содержится здесь по подозрению в заражении глубиной? Как вам будет известно, за полторы недели, будь это фактом, уже проявились бы внешние атрибуты заражения, которые должны быть известны любому офицеру ОФ.

— Мне это известно, господин вице-адмирал! — в словах коммандера если и не было слов «чтобы ты сдох», то вот в тоне они явно прозвучали.

Вот только по виду Горюнова даже лучший физиогномист не смог бы сказать, что его это зацепило.

— Рад это слышать, коммандер. Тогда не будете ли вы так добры озвучить данные признаки.

У того под кожей катнулись желваки, но против субординации, особенно в присутствии множества свидетелей он не стал раскачивать свою лодку.

— Необоснованное побледнение кожных покровов. Образование роговых наростов на коже. Изменение цвета радужки глаз. Изменение характера в агрессивную сторону.

— Замечательно, — тон адмирала был всё таким же ровным. — Какие из данных признаков зафиксированы у присутствующей здесь Екатерины Соболевой, Девы эсминца «Рьяный», раз медосмотры вы делали регулярно? — адмирал приподнял и уронил на стол пачку бумаг, видимо, данные её медосмотров.

— Никаких, — вынужденно выдавил коммандер. — Сэр, вынужден сообщить, что ситуация вызвавшая данный карантин отличается от типичной.

Офицер американского отделения ОФ с погонами кэптэна при этих словах буквально обжог проговорившегося коммандера своим взглядом, но промолчал.

— Вот как? — Адмирал Горюнов приподнял как бы в удивлении брови. — А не могли бы вы просветить меня, что это за причины, которые не отражены ни в одном из ваших отчётов в центр и не наблюдаются при проведении медицинских осмотров?

— Сэр, — сделал шаг вперёд неизвестный Соболевой кэптэн. — Это относится к сфере национальной безопасности Соединённых Штатов. При всём уважении, но у вас нет достаточного уровня доступа к данной информации. Я предлагаю вам вернуться в центр и запросить соответствующий доступ по официальным каналам.

— Кэптэн Стивенс, я не вас спрашивал, — голос адмирала из спокойно-рабочего тона резко дыхнул арктической свежестью. — Напомню вам, если вы подзабыли, что все территории баз, наблюдательных постов и прочих организаций, входящих в структуру Объединённого Флота, являются экстерриториальными зонами и не подлежат национальной юрисдикции. Без исключений. А тут я наблюдаю воочию несколько нарушений Соглашения в пользу неких национальных интересов. Так что надо будет очень внимательно разобраться с происходящим, очень. А пока... Сержант! — адмирал повысил голос, чтобы его услышали за дверью.

— Вызывали, товарищ вице-адмирал?

В проёме двери нарисовался один из морских пехотинцев, дежуривших в приёмной коммандера, чему Катерина, когда шла сюда, сильно удивилась.

— Приказываю взять под арест коммандера Маккуина и охранять его до момента передачи в головном офисе службе безопасности ОФ. Местный наблюдательный пост примет под командование его заместитель.

— Я протестую! — кэптэн попробовал было вмешаться. — Господин вице-адмирал, напомню вам, что вы не входите в структуру командования Северо-Американского отделения Объединённого Флота. Вы не имеете права тут распоряжаться. Если вы так желаете, то мы можем провести своё расследование...

— Кэптэн, повторюсь, я вас не спрашивал. Иван Васильевич, поясните... — адмирал кивнул головой в сторону военного с эмблемами военюриста.

— Согласно пунктов 45.4, 45.7 и 65.2 Соглашения, любой офицер высшего ранга Объединённого Флота вправе принять меры против грубых нарушений Устава, Соглашения или других противоправных действий, если они выявлены. При этом он должен оставаться самым высокопоставленным офицером в данной ситуации. Однако он впоследствии обязан сообщить о предпринятых действиях непосредственному начальнику, ответственному за эту зону. В случае несогласия или подозрения в необоснованности данных мероприятий, инцидент выносится на рассмотрение Совета Объединённого Флота.

— Видите, — слово взял адмирал. — Я ничего не нарушаю, а взятие под охрану коммандера Маккуина, это не даже арест, а забота о его здоровье. Мы же не хотим, чтобы коммандер случайно подавился за обедом сухой корочкой хлеба?

От такого неприкрытого обвинения в «грязной» игре кэптэн побагровел от ярости, но сделать сейчас ничего не мог. Он замер, медленно обведя взглядом всех присутствующих — морпехов у двери, адмирала, стоящую Катерину. В его голосе проявилась стальная нотка.

— Вы переходите черту, господин вице-адмирал. Этот инцидент будет немедленно сообщен в Совет ОФ. Ваш арест коммандера — это не "забота о здоровье", это произвол. — Он сделал паузу, как бы давая всем осмыслить сказанное. — Я требую, чтобы вы связались с моим командованием до того, как покинете этот пост. Если вы откажитесь, я буду вынужден расценивать ваши действия как вредящие боеспособности поста.

— Вы угрожаете мне, кэптэн? — спокойно уточнил Горюнов, не меняя позы.

— Я просто отмечаю нарушение установленных процедур, — Стивенс извлёк блокнот и демонстративно сделал там несколько пометок, а затем положил его на стол перед собой. — И буду действовать строго по инструкции.

— Это ваше право, — отмахнулся адмирал от угроз сопровождающего местного отделения ОФ. — Но сейчас я бы хотел послушать свой эсминец, что она сможет рассказать о событии, из-за которого всё и началось. Уведите коммандера, — он подтвердил свой прошлый приказ сержанту, ожидавшего у двери подтверждения.

— Есть, товарищ вице-адмирал, — козырнул тот, подходя к бледному коммандеру и весьма вежливо, но твёрдо приглашая того на выход.

Соболева несколько напряглась под взглядами множества офицеров в комнате. Она простой эсминец, не крейсер и не линкор. Она же никогда не бывала на таких совещаниях, и... Что можно сказать при всех, а что нельзя?

— Доложите о том, что происходило во время сопровождения конвоя NG-94. Только основные факты. Если будет необходимо, я задам тогда уточняющие вопросы, — дал он ей наконец-то подсказку, ведь ему уже всё было известно из её доклада ранее, но те контакты следовало сохранить в тайне.

Стараясь сохранить внешнюю выдержку, она постаралась сухо и лаконично рассказать о том, что происходило с ними в том злополучном выходе. Хорошо, что уже неоднократно составляла письменные рапорты, так что сейчас ей ничего не приходилось срочно вспоминать и корректировать. Быстро пройдя этап до встречи с Ариной, она осторожно скосила взгляд на Горюнова, стоит ли рассказывать более подробно, и, получив еле заметный кивок, изложила имевшиеся факты, включая бой со стаей и «пропавший» обвес Северовой. Также она упомянула о том, что, когда прибыла аварийно-спасательная служба, Арина не оказывала никакого сопротивления или агрессии спасателям, но их разделили по разным бортам и о дальнейшей судьбе Арины она не в курсе.

— Я правильно понял, кэптэн, что где-то у вас незаконно содержится Дева российского Флота Арина Северова, о которой вы не уведомили нас? — голос Горюнова был тих, но при этом полон скрытой угрозы. — Что вы незаконно удерживаете гражданку Российской Федерации и военнослужащую Объединённого Флота?

— Данная информация не соответствует действительности! У нас не содержится никакой канмусу по имени Арина Северова!

— Наглая ложь! — вскипела Соболева. Субординация субординацией, но всему же надо знать меру. — Я лично её видела и разговаривала с ней. Да достаточно опросить экипажи спасателей, которые её вывозили.

— Вы ошибаетесь, объект глубины, который вы почему-то называете Ариной Северовой, окончательно мутировал в нечто неведомое, и был помещён в изолированном хранилище. Его дальнейшая судьба находится в компетенции высшего командования, и мне она неизвестна, — кэптэн обернулся к сжавшей кулаки Катерине. — К сожалению, именно поэтому контакт с ним невозможен. Опасаясь распространения неведомого фактора непрогнозируемой угрозы, мы и вынуждены были устроить вам такой карантин. Если бы вы оказались носителем этого странного заражения и разнесли его среди прочих канмусу, случилась бы катастрофа. Мы просто обязаны были не допустить его распространения среди прочих дев. Я могу принести свои самые искренние извинения, но ситуация была слишком серьёзна. К тому же у меня есть сомнения насчёт актуальности ваших данных о здравомыслии объекта в море. Согласно многочисленным медицинским исследованиям ОФ, достоверно установлено, что ни одна канмусу не способна выжить в море более месяца, сохраняя здравый рассудок и не подвергаясь процедуре оглубинивания. Именно поэтому по истечению этого срока любая канмусу исчезнувшая в море автоматически считается или погибшей, или оглубинившейся. Этот объект, по нашим сведениям, пропал в море более полугода назад. К сожалению, мы не успели провести более углубленное психическое обследование до мутации объекта.

Он развёл руками, изображая искреннее сожаление.

— Мне жаль, что вы потратили своё время, господин вице-адмирал. Но если у вас есть конкретные доказательства, что этот объект был именно Северовой, а не её имитацией, и что он всё ещё находится на нашей территории — я готов их рассмотреть.

— Это не объект, это моя систершип, эсминец «Стремительный»! — Катерина чуть не бросилась на наглого американца, который нагло врал прямо им в лицо. Хотя не будь у неё информации от Неведомой, то она могла бы усомниться в собственных воспоминаниях и поверить, настолько уверенно вещал кэптэн.

— Сожалею мисс, но наша служба не подразумевает личных симпатий, слишком многое поставлено на кон.

— То есть вы утверждаете, что Арины Северовой более не существует? Как вы можете это доказать? Вы же понимаете, что совершили преступление, скрыв данное событие?

— Увы, господин вице-адмирал, никак. Невозможно доказать то, чего нет. К тому же никакого преступления с нашей стороны нет, я тоже знаю законы, и согласно пунктам параграфа 61 того же Соглашения, которое вы тут недавно цитировали, в случае экзистенциальной угрозы возможно принимать любые действия по их предотвращению без обязательного уведомления сторон Соглашения. Ваш объект, — тут он запнулся, глядя на горящие негодованием глаза Соболевой, и поправился. — Ладно, бывшая некогда Арина Северова, на момент попадания к нам явно не была ни человеком, ни канмусу и потенциально несла опасность для всего человечества. Так что, возможно, с нашей стороны была допущена небольшая халатность в процедуре информирования заинтересованных сторон, в чем мы, несомненно, разберемся, но никак не умысел.

— Допустим.

Горюнов откинулся на спинку кресла, сжимая невидимые под столом кулаки. То, что американец врал, было ясно как божий день, но, не имея данных о реальном местоположении Арины, что-либо доказать обратное не представлялось возможным. И этот ещё не упомянул тот факт, что все захваченные глубинные всегда в плену умирали и распадались на сложный конгломерат из солей металлов, нефтепродуктов и небольшого количества органики. То есть всегда могут заявить, что та, будучи глубинной, просто распалась, и доказать обратное будет крайне сложно. Настал тот момент, которого он так боялся... Теперь всё зависело от той, кто всю эту кашу заварил. Ведь та же Соболева, идя всё обычным порядком, вряд ли бы, выйдя из устроенного ей карантина, ринулась бы махать шашкой, «зная», что Арина оглубинилась. Девы вообще старались эту тему избегать любым способом, так что расчёт янки был психологически верен — Соболева погоревала какое-то время и с остервенением кинулась «мстить» глубинным, а штатовцы всегда могли закрыть этот вопрос сводкой по Флоту, где была бы отражена именно их точка зрения. И никто бы не стал углубленно копать в эту сторону, к сожалению данная ситуация не была уникальной. Но они просчитались в другом, Северова не была одиночкой и она, судя по сообщениям, сумела каким-то образом, вывести себя из игры, тем самым спутав планы насчёт своего использования.

— Но если вдруг сейчас мы узнаем, где содержится Арина Северова или, как вы утверждаете, её мутировавшая версия, то вы обеспечите нам доступ к ней. Верно?

Согласно канону всех шпионских жанров, когда ситуация доходит до точки развилки, всегда происходит некое событие, позволяющее выбрать верный путь. Адмирал сделал ставку на то, что неведомый информатор Соболевой как-то находится в курсе происходящего, раз всё распланировал и подводил к данному моменту, вот он и постарался дать этакую подсказку, что самое время. К тому же, его вопрос был сугубо логичен и загонял этого навязанного кэптэна в смысловую ловушку, ибо отказать он просто не мог.

— Несомненно, господин вице-адмирал, но так как я не имею достаточного уровня доступа информированности, то предлагаю всем вернуться в центр, и там вам смогут предоставить необходимую вам информацию в установленном порядке.

Судьба коммандера Маккуина была уже всеми забыта, как отработанный материал и роль громоотвода адмиральского внимания вынужденно взял на себя кэптэн Стивенс.

Катерина стояла, с ненавистью сжимая кулаки, но не смея нарушить сгустившуюся атмосферу. Как же хорошо в море, никаких совещаний, никакой политики, всё ясно и просто — вот ты и твои подзащитные, а вот враги. Нет никаких подковерных игр, никаких переговоров. Всё решает честная скорость, манёвр, огонь.

Как бы то ни было, но приглушённый звук телефонного вызова, раздавшийся в кабинете, заставил присутствующих вздрогнуть от неожиданности. Горюнов, до того момента сверливший взглядом наглого кэптэна, почувствовал, как во внутреннем кармане завибрировала его скомпрометированная служебная трубка. Он, не подавая виду, молча извлёк аппарат из кармана, бросая быстрый взгляд на экранчик, где вместо номера или известного контакта светилось «Доброжелатель».

— Адмирал Горюнов, слушаю, — произнёс он ровным тоном в трубку, хотя испытывал внутреннее облегчение — сейчас всё разрешится в ту или иную сторону.

— Хай, адмирал, — донесся до него несколько фамильярный девичий голос на фоне шума морских волн. — Я так понимаю, мой выход? Включите громкую связь и не удивляйтесь. Только озвучьте это командой, как подчинённому, сделаем гадость вашим «коллегам».

В голове адмирала вихрем пролетел целый ворох мыслей, пытаясь просчитать, что задумала неведомая Дева. Тут уже его поставили почти в безвыходное положение, он не мог ни перенести звонок, ни отказаться. А громкая связь... Вдруг она сейчас скажет нечто такое, что...

— Это обязательно? — сделал он попытку сохранить управление процессом.

— Да! — утвердительно отрезали на той стороне. — Если вы не хотите помогать Арине, а просто пытаетесь набрать политические очки, то можете просто сбросить вызов. Сами тогда разбирайтесь, — принялась она внаглую шантажировать адмирала.

Телефонная трубка слегка скрипнула, будучи сжата чуть сильнее необходимого. Вроде бы ему и не сказали ничего сверхнаглого, но вот сам тон и безмерная уверенность бесили. Он вспомнил упоминание Катерины о том, что её также посещали данные мысли, и только желание помочь Арине не позволяло послать наглую пигалицу (почему-то он был уверен, что та очень мелкая) куда подальше.

— Всем внимание! — обратился он к присутствующим в кабинете, кладя телефон перед собой на стол и переключая на громкую связь. — Докладывайте! — это уже телефону.

Раздавшийся по громкой связи голос ни капли не напоминал звучавший до того девичий. Сухой, будто прокуренный, с металлическими ревербациями, не позволяющими даже понять, кто говорит на той стороне: мужчина или женщина.

— Товарищ вице-адмирал. Докладывает агент двести двадцать. Дева Российского Флота Арина Северова была обнаружена на закрытой научно-исследовательской базе местного отделения ОФ по изучению глубинных «Джерси Плюс». Северова содержалась на уровне -3А, блок 31, а сейчас, в связи с вашим выявленным интересом, её планируется перевезти вглубь материка, подальше от океана, за пределы юрисдикции отделений Объединённого Флота. Предполагаемый маршрут будет идти по Запад-Бей-Поинт-Роуд в сторону Лоренс Тауншип. Состав конвоя: бронированный грузовик и три джипа вооружённой охраны. Мне удалось внедрить свой маяк, по которому можно отследить маршрут, но я не гарантирую надёжного наведения в случае удаления на значительное расстояние.

— Карту местности, — немедленно бросил команду адмирал, не обращая внимания на побледневшего кэптэна Стивенса.

— Агент двести двадцать, доклад окончил. При поступлении новой информации постараюсь сообщить, если прикажите... Но велик риск демаскировки.

Адмирал с каменным лицом взял телефон в руки, отключая громкую связь.

— Благодарю. Постарайтесь держать в курсе и постарайтесь не раскрыть себя.

— Уж я-то постараюсь, — услышал он весёлый ответ уже нормальным девичьим голосом и тут же строго, без весёлости: — Но вы тоже сильно не тормозите, мне не хотелось бы влезать в это дело больше необходимого. Конец связи!

И не дожидаясь его ответа в динамике запикали короткие сигналы отбоя. Российские офицеры уже зашевелились, извлекая планшеты и разворачивая карты местности. Американские же замерли, не зная, что им делать.

— Кэптэн Стивенс, — голос Горюнова был холоден, как арктический лёд. — Вы слышали доклад. У вас есть что добавить?

Стивенс открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Его рука, сжимающая блокнот, слегка дрожала.

— Мне надо сообщить руководству о чрезвычайной ситуации! — выдавил он из себя.

— Ни в коем случае, — отрезал немедленно Горюнов. — Мне совершенно не нужно, чтобы вы наделали глупостей. Сержант! — снова повысил он голос.

— Товарищ вице адмирал?!

— Взять кэптэна Стивенса под охрану. Не позволять ему никаких посторонних контактов или звонков. Передать пилотам, чтобы готовили вертушки к немедленному взлёту. Отделению приготовиться к возможному боевому контакту.

— Вы с ума сошли! Вы планируете атаковать подразделение Флота? — кэптэн уставился на адмирала шокированным взглядом.

— Не более чем вы, сэр, раз занимаетесь похищениями. Вы летите с нами! Вы же обещали помощь в случае, если мы укажем местонахождение нашего эсминца, вот у вас и будет шанс отличиться. Я не сомневаюсь, что ваше непосредственное руководство несомненно оценит ваш вклад.

Стивенс медленно опустил руки, понимая, что его возражения никого уже не интересуют. Он смотрел на Горюнова с ненавистью, но не мог ничего сделать, не вызвав мощнейшего дипломатического скандала. Вот чувствовал он, что от этой внезапной проверки «Крейзи Рашенз» будут одни проблемы. Чем только занимаются ФБР и ЦРУ, раз агенты русских вольготно чувствуют себя в закрытых центрах?

Кэптэн с надеждой осмотрел кабинет, как бы глупо это ни звучало, прикидывая, можно ли сбежать, и опустил плечи, внутренне сдаваясь. В душе разливался мертвенный холод только от осознания уровня разборок, которые непременно начнутся по завершению этого инцидента, и в которых никого не будет интересовать судьба некоего кэптэна Стивенса.

— Товарищ вице-адмирал! — пока Стивенс приходил в себя от нокаута судьбы, русские офицеры уже расстелили на столе карту окрестностей, и найдя пресловутую трассу Запад-Бей-Поинт-Роуд, прикидывали возможную скорость конвоя и маршрут перехвата.

— Отлично, вылетаем немедленно, — адмирал обвёл взглядом присутствующих, задержавшись немного взглядом за ошеломлённой скоростью закручивающихся процессов Соболеву.

— Товарищ адмирал. Разрешите с вами?! — не упустила она свой шанс. Сидеть в четырёх стенах ей до смерти надоело, и жутко хотелось увидеть развязку всей этой истории.

— Разрешаю, только не мешайся!

Не потратил ни секунды на раздумья Горюнов. Неизвестно что там происходит с Северовой, но наличие в отряде знакомого и равнозначного ей эсминца может сильно помочь. Да и после всего случившегося оставлять её здесь было неразумно и бессмысленно.

В этот момент его телефон пискнул, сообщая о пришедшем сообщении. В сообщении от абонента «Доброжелатель» был прикреплён небольшой установочный файл с именем «Локатор на Арину». Мысленно окончательно попрощавшись с телефоном, ставить на него любые несанкционированные программы строго запрещалось, адмирал после недолгого колебания запустил процесс установки, и через минуту продирания через различные вопли систем безопасности телефона на рабочем столе появилась небольшая иконка кругового локатора. После её запуска на экране появилась эмуляция работы корабельного радара, на краю которого пульсировала точка «А», а сбоку шла текстовая информация с пеленгом и дистанцией. Тут даже бы юнга-двоечник сообразил, что к чему.

***

Перед самой посадкой в раскручивающие лопасти вертолёты Горюнов перетасовал пассажиров. Арестованного Маккуина и пару морпехов, его охранявших, он пересадил в гражданский «Белл», а сам, вместе с Катериной и кэптэном Стивенсом, занял места в «Сталлионе».

— Майор! — обратился он к пилоту, перекрикивая растущий рёв двигателей тяжёлого вертолёта. — Следуйте по данному сигналу!

Телефон с запущенным локатором был передан в руки пилота и уже им прикреплен на специальный универсальный держатель, наподобие автомобильного, который был предназначен для фиксации полётных бумаг, электронных планшетов или, как в этом случае, телефонов.

— Да, сэр! — дисциплинированно ответил тот, бросая взгляд на экран. — Займите, пожалуйста своё место, мы взлетаем.

Стрекочущий рёв лопастей стал почти невыносим, но тяжёлая машина, будто на мгновение присев, неспешным толчком оторвалась от земли, закладывая плавный вираж, подчиняясь опытному пилоту, который для собственного удобства выводил сигнал «А» строго на нулевой пеленг.

Вертолёт набирал высоту, и Горюнов, выглянув в иллюминатор, увидел, как дорога внизу постепенно превратилась в тонкую серую нить. Проплывающие внизу пейзажи, дома и машины, были мелкими, но при этом достаточно легко идентифицировались. Через некоторое время набор высоты прекратился, и «Супер Сталлион» принялся увеличивать горизонтальную скорость полёта.

Капитан Стивенс за всё время не проронил ни слова, покорно следуя указаниям морских пехотинцев адмирала, и только при подъеме на борт вертолёта, сделал попытку задержаться и поговорить, но морпехи тут же непреклонно втолкнули его во внутрь, не дав обратиться к адмиралу, где усадили его между собой в хвосте, тем самым изолировав его от прочих.

У Катерины это был второй полёт на вертушке, и её снедало желание вскочить и приняться заглядывать во все иллюминаторы, высматривая проплывавшую внизу землю. Все же прочие пассажиры, казалось, вообще плевали на происходящее, спокойно переговариваясь с соседями или механически проверяя своё оружие.

Поэтому она пыталась держать вид привыкшей к такому Девы, хотя обычно нутро вертолётов видели или тяжелораненые, или Девы без обвеса во время срочных перебросок эскадр между базами. Всё же, какой бы ни был «Сталлион» вместительный, но боевой корабль в обвесе была слишком негабаритным грузом.

Настолько раненной, чтобы ей потребовалась такая эвакуация, она не бывала, и её единственный до сего момента опыт полёта был связан со всё той же Ариной, когда их эвакуировали с места встречи. Но тогда у неё было столько других впечатлений, что сам полёт она почти и не запомнила. Она поёрзала, устраиваясь поудобнее на жёстком откидном месте, которое для морпехов было маловато, а вот ей в самый раз. Как бы ни хотелось пообщаться с адмиралом, но она помнила его приказ «не мешаться», вот и старалась не мешаться. Скоро всё разрешится, и она попыталась, прикрыв глаза, отфильтровать звук двигателя, чтобы услышать разговоры пилотов в кабине. Какое-никакое, но развлечение, да и будет в курсе развивающихся событий.

Сам полёт длился недолго и вскоре через внутреннюю систему связи ICS (Intercommunication System) Горюнов услышал от первого пилота сообщение, что согласно показаний локатора, через пять минут они будут над сигналом. Жестом подозвав командира отделения морпехов, адмирал приказал ему подключиться к соседнему разъему ICS, чтобы не пришлось перекрикивать шум двигателя.

— Сержант, мы высадимся на пути следования конвоя. Ваша задача перекрыть трассу и не дать им прорваться. Первыми огня не открывать и стараться действовать корректно, всё же мы не на своей территории, хотя и в своём праве. Но охрана этого не знает и может реагировать неадекватно. Кэптэна Стивенса выдвинуть вперёд, он должен уговорить сопровождающих дать нам доступ к содержимому фургона.

— Есть товарищ, вице-адмирал. А если янки...

— Тогда не сдерживайтесь, но лучше до такого не доводить. Нам лишние скандалы не нужны.

— Понял, сделаем, — несколько фамильярно подтвердил боец, мысленно прикидывая боевую задачу.

А Адмирал уже переключившись на пилотскую кабину, выдавал распоряжение пилоту, требуя найти место для посадки или на самой трассе, или рядом по пути следования конвоя.

Это была дикая, невозможная и предельно наглая авантюра. Так действовать на территории чужого государства ранее ему даже в голову не могло прийти. Но времени на вежливые дипломатические реверансы не было. К тому же формально это было внутреннее дело Флота, не имевшее никакого отношения к самим Штатам. Но волны говна будут знатные. Его сопровождение во втором вертолёте должно было поставить в известность посольство, чтобы те успели выкатить соответствующую претензию, нанеся первый удар. Он даже думать не хотел, что будет, если всё это окажется просто игрой разведок, подставой и в конвое никого не обнаружится. Позорная отставка — это в самом лучшем случае, как бы до трибунала дело не дошло, но давать заднюю поздно. Адмирал мысленно прочёл всплывшую в голове молитву идущих на смертный бой. Даже такая помощь будет не лишней.

Минута внутренней слабости была пройдена и он встав с места, наплевав на правила безопасности, отправился в сторону кабины. Непосредственно перед посадкой, он сам хотел оценить с воздуха место действия.

***

Трасса Запад-Бей-Поинт-Роуд. Конвой.

Тяжёлый бронированный фургон с военными номерами неспешно катился по пустынной дороге. Сопровождающие его три джипа с вооружённой охраной внутри шли в стандартном режиме — без тревоги, без повышенной готовности. Две машины спереди, одна сзади. Обычная рутина: забрать груз в точке «А», доставить в точку «Б», сдать ответственным и быть готовым к новой транспортировке.

Но рутинная поездка вдруг закончилась, когда прямо по курсу, в сотне метров, из-за пригорка вынырнул силуэт «Супер Сталлиона». Огромный вертолёт, заложил вираж над дорогой буквально на высоте макушек деревьев, выравниваясь строго над полосой и явно идя на посадку.

— Командир! — голос из головного джипа охраны звучал несколько растерянно. — На дороге вертушка. Это наши?

Командир конвоя, сидевший в кабине фургона рядом с водителем, напряжённо вглядывался в знакомый чёрно-серый силуэт CH-53E, перекрывший дорогу спереди. Флотский вертолёт. С военным бортовым номером. Такие не угоняют, и такие не арендуют гангстеры. Да и кому нужен их груз? Не золото же везут.

— Не знаю, — ответил он, чувствуя, как в груди разливается предательский холодок. — Тормозим. Двигатели не глушить. Следить за обстановкой. Оружие держать наготове, но не применять без явной угрозы.

Ему было видно, как дверь вертолёта открылась, и из него на дорогу буквально посыпались фигуры в военной форме, рассыпаясь цепью вдоль дороги. Они не стреляли, не кричали. Просто заняли позиции, перекрывая путь их машинам. Вслед за ними на горячий асфальт дороги неспешно спустилось явное начальство, узнать даже с такого расстояния мундиры высших флотских офицеров он смог с лёгкостью.

Командир конвоя выдохнул. Чёрт его знает, что в верхах происходит, но их вряд ли будут сейчас убивать. Скорее всего, что-то изменилось в планах насчёт их груза. Только почему не связались по рации в машине? Любой такой конвой имел специальные каналы связи на экстренный случай. Он быстро снял гарнитуру и попытался вызвать дежурного диспетчера. Вот только тот услышав, что конвой остановлен флотским вертолётом, да ещё с высшими офицерами на борту, несколько истерично потребовал немедленно идти на прорыв.

— Вы там с ума сошли, хотите меня под трибунал подвести? Тут отделение пехотинцев нас держит на прицеле, нас разорвут, как стая гиен — кроликов, если у них окажется хотя бы пара гранатомётов. Если хотите, высылайте аварийную охранную группу, а я попытаюсь сперва разобраться, в чём дело.

Пока он ругался с диспетчером, сошедшие на асфальт офицеры спокойно двинулись в направлении его фургона, сопровождаемые двумя пехотинцами, а в дверном проёме вертолёта он заметил невысокую девичью фигурку в форме. Канмусу? Ну не дочь же это одного из офицеров. Чем несколько успокоила его разыгравшуюся паранойю, так как канмусу — это точно Флот. Приказав по внутренней связи ещё раз быть всем настороже, он выпрыгнул из кабины, отправившись навстречу странной делегации.

***

Соболева буквально изнывала от нетерпения, но адмирал приказал ей находиться на борту и не лезть вперёд. Хотя, казалось, ну что могут сделать Деве простые автоматические винтовки и пистолеты охраны? Пощекотать? Но приказ есть приказ, и она, выглядывая из дверного проёма, видела как спины морпехов, занявших позиции за естественными укрытиями, так и спины идущих к конвою адмирала и кэптэна в сопровождении двух бойцов. Вот из кабины фургона выскочил человек, направляясь навстречу. Встретились и разговорились.

О чем там шла речь, тут даже острый слух Девы был бессилен, но, судя по активной жестикуляции человека из конвоя, ему что-то сильно не нравилось. В принципе, она могла с лёгкостью смоделировать если не дословно, то точно смысловую часть спора. Её адмирал требовал предъявить груз, а командир (если это командир) конвоя этому яростно сопротивлялся. Причём оба были в своём праве, адмирал как высший офицер ОФ, а начальник конвоя как лицо, ответственное за груз, не имел права никого постороннего к нему допускать. Вот они подошли к кабине фургона и достали, Катерина напрягла зрение, гарнитуру на проводе. Дальше разыгралась целая пантомима «передай другому», когда пресловутая гарнитура переходила из рук в руки. Как бы то ни было, но вот переговоры завершились неким консенсусом, при этом обе стороны не направились к кузову фургона, как того ожидала Катерина, а разошлись обратно.

Подошедший к заглушившему двигатели вертолёту адмирал, отойдя в сторонку, жестом подозвал к себе Катерину, от чего она пулей слетела на землю, кинувшись навстречу.

— Значит так, — дождавшись пока Соболева отрапортует о прибытии, начал вводить её в курс дела. — С охраной мы частично договорились, и чтобы снять с них ответственность, они проследуют на ближайшую базу Флота, где мы сможем изучить груз в присутствии полномочных лиц. К сожалению, ставка на авторитет кэптэна Стивенса не сыграла. Главное, что мы успели перехватить конвой, и сейчас я договорился, что тебя возьмут в задний джип охраны, чтобы ты могла контролировать фургон. Сами же мы, полетим вперёд, в Миллвилл, — тут он тяжело вздохнул, — решать неизбежные бюрократические и дипломатические проблемы.

Он слегка понизил голос, наклоняясь поближе к Соболевой.

— Надеюсь, ты сможешь удержать их от глупостей, но я не думаю, что они на такое пойдут. Это просто перестраховка. Понимаю, что кажется цель близка, но надо ещё немного подождать. Справишься? У тебя есть средство связи?

— Конечно, товарищ вице-адмирал, — встала по стойке смирно Соболева. И заговорщески оглянувшись, не видит ли кто, слегка погладила в нужном месте браслет на руке. Неприкрытый удивлённый взгляд адмирала, от вида перетёкшего браслета в пластинку псевдо-телефона, бальзамом пролился на её душу.

— Я правильно понял?

— Ага, — кивнула Катерина.

— Тогда нам всем надо будет крепко поговорить, когда разберёмся со всеми проблемами.

— Так точно! Товарищ, вице-адмирал, а оружие мне выдадут?

— Нет, нам же не надо, чтобы ты разнесла весь конвой. Твоя задача, если что не воевать, а сообщить о попытках стороннего вмешательства или отклонения от маршрута.

— Есть.

— Ладно, тогда беги, тебя уже ждут, а мы полетим вперёд.

Горюнов, не прощаясь с ней, направился к вертолёту, где уже разместился кэптэн Стивенс, и когда поднялся на борт, только тогда морпехи, заученными парами, прикрывая друг друга, стали подниматься вслед. Но Катерина этого не видела, рванув изо всех сил к конвою.

Она забралась в ожидающий её задний джип, и охранники встретили её настороженными взглядами. Катерина улыбнулась им, стараясь выглядеть дружелюбно.

— Привет, парни! — помахала она ручкой.

— Ты канмусу? — спросил сидящий рядом с водителем, оглядываясь на нее.

— Дева Флота, эсминец «Рьяный», Екатерина Соболева, — представилась она, от чего охранники несколько расслабились. Всё-таки Девы Флота были немного вне любых иерархий среди обычных людей и в подавляющем большинстве пользовались если не любовью, то как минимум уважением.

Дождавшись пока взлетевший тяжёлый вертолёт освободит трассу, конвой плавно двинулся вперёд.

— А что тут происходит? — спросил её один из охранников, косясь на удаляющийся «Сталлион».

— Долгая история, — уклончиво ответила Катерина, устраиваясь на сиденье поудобнее. — Но я здесь, чтобы убедиться, что с грузом всё в порядке и никто на него не позарится. И парни, если вы не в курсе, о том, кого везёте, то мой вам совет, лучше не пытайтесь узнать, спать будете спокойнее.

Она состроила многозначительную мордашку личности имеющую доступ ко многим секретам.

— Понятно, — посмурнели охранники. Хотя догадаться о том, что груз, из-за которого развернулась непонятная буча, был непростым и им не стоит проявлять любопытство более положенного было несложно.

После такой отповеди разговор как-то затих сам собой, и Катерина, глядя в боковое окно на проплывающий мимо пейзаж, краем глаза замечала осторожные взгляды парней, но попыток заговорить с ней даже на посторонние темы уже не делали.

Поездка была скучной, и ничего примечательного в ней не происходило. Конвой доехал практически до Лоренс Тауншип, но не стал в него заезжать, свернув на боковую дорогу в сторону Миллвилла, где была, как знала Катерина, одна из распределительных районных баз ОФ. Так что спустя ещё примерно час впереди замаячила ограда распределительной базы ОФ у озера Юнион, где были оборудованы специальные пирсы для грузовых гидросамолётов.

Вообще, из-за специфики опоры всего Объединённого Флота на Дев и действий над водными пространствами, подавляющее количество баз и центров старались располагать около водных путей, где могли приводняться гидросамолёты. Гидросамолёты были тем каналом снабжения эскадр в море на средней и дальней дистанции, куда не могли долететь вертолёты, а посылать обычный борт было опасно. Гидросамолёт же мог или приводниться возле эскадры, или сбросить точно груз, а в случае повреждений всё же иметь шанс сесть на воду, так и эвакуировать раненую Деву в случае крайней необходимости. Именно поэтому большее количество баз было всегда возле воды.

Конвой медленно подъехал к КПП базы, и после недолгой суеты и быстрой проверки присутствующих, было видно, что сам пост уже накручен и просто выполняет формальный контроль, их запустили на территорию. Джипы охраны подчиняясь регулировщикам внутри, завернули на стоянку неподалёку от самого въезда, а вот фургон направили куда-то вглубь базы.

В первое мгновение Катерина даже растерялась, что ей делать: то ли сидеть здесь, то ли бежать за фургоном? Но она быстро заметила, что к её джипу направляется один из морских пехотинцев, прибывших вместе с Горюновым.

— Пока парни, приятно было познакомиться, — она попрощалась со спутниками, и выскочив из машины, бегом кинулась к морпеху.

— Екатерина Соболева? Вас ждут! Следуйте за мной, — не стал тот терять время на различные расшаркивания, после чего повёл её по дорожке, петляющей среди различных складских ангаров. Пока они не подошли к одному непримечательному среди своих собратьев строению, вокруг которого было выставлено двойное оцепление как из российских морпехов, так и их местных аналогов.

Пройдя сквозь оцепление, они вошли вовнутрь ангара, который оказался пуст, за исключением давешнего фургона, возле грузовых дверей которого ругалось целых два адмирала: вице-адмирал Горюнов и его коллега, тут она не смогла сходу понять, это «верхний» или «нижний» адмирал (в американском флоте ранги несколько отличаются от наших. Аналог вице- или контр-адмирала — Rear Admiral (Upper Half), Rear Admiral (Lower Half)).

Судя по всему, местный упорно сопротивлялся проверке содержимого фургона, сыпля упоминаниями нарушений различных параграфов и пунктов.

— Сэр, — лицо Горюнова было непрошибаемо каменным. — Этот инцидент достаточно просто разрешить, просто предъявив перевозимый вами груз, что он не имеет отношения к моим претензиям. В данном случае я немедленно принесу свои извинения, и если у вас останутся какие-либо претензии, то мы сможем продолжить наши разбирательства в Совете ОФ. Сейчас же, упорствуя, вы только сильнее убеждаете меня в собственной правоте, что вы отчаянно пытаетесь скрыть собственные... — тут он сделал паузу, как бы подбирая корректный термин, — промахи. Вы же прекрасно понимаете, что ситуация вышла из-под вашего контроля, и вместо бессмысленных споров я предлагаю просто открыть и посмотреть. К тому же я уже уведомил о своих действиях наше посольство, и этот скандал в любом случае выплывет наружу. Давайте не усугублять?

Его американский коллега ничего сразу не ответил, задумавшись, только сверкнув недовольным взглядом.

— Однако я обязан зафиксировать это как прецедент. Я буду требовать официального расследования, и если в этом фургоне не окажется ничего, что подтвердит ваши подозрения, я буду настаивать на организации служебного расследования и вашей отставке.

Горюнов слегка кивнул.

— Если я ошибаюсь — я готов нести полную ответственность за собственные действия. Но я не ошибаюсь.

Местный адмирал, не меняя выражения лица, повернулся к фургону и жестом приказал одному из своих людей подойти с ключами от задних дверей фургона. Его голос, когда он заговорил, был максимально холоден и официален:

— Открыть! Наш гость хочет идентифицировать перевозимый груз.

— Минутку, — Горюнов приостановил весь процесс. — Во избежание различных интерпретаций предлагаю вести официальную видеофиксацию...

— Не возражаю, — тоном «сгорел сарай, гори и хата» согласился американец.

Задняя дверь быстро лишилась опечатывающих пломб, и несколько запирающих её замков были открыты. Атмосфера в ангаре сгустилась до невозможного, когда местные служащие с небольшим скрипом стали раскрывать двери. В глубине фургона, среди удерживающих ремней, был виден странный шар диаметром чуть более метра, будто созданный из мутного стекла, в котором виднелась тёмная фигура, чем-то напоминающая позу Будды.

— Как вы видите, никакой Арины Северовой тут нет, а имеется некий неопознанный глубинный объект, который надлежит изучить в соответствующих условиях из-за неопределённого класса опасности.

Горюнов не обращая внимание на американцев и собственный статус, лично забрался вовнутрь, пытаясь рассмотреть содержимое сферы, но у него это не вышло, а сама сфера очень странно ощущалась на ощупь, и не камень, и не пластик... ни на что не похожее ощущение. В этот момент у него в кармане снова пиликнул пришедшим сообщением телефон от всё того же абонента.

«Вынесите кокон наружу, и пусть Соболева прикоснётся к нему своим браслетом. Это ключ к системе безопасности».

Адмирал скупо ухмыльнулся, представляя лица янки, и подойдя к краю борта выглянул наружу.

— Всё понятно. Выносим кокон с Ариной наружу, на солнце, — отдал он распоряжение стоявшим неподалёку людям из числа персонала местной базы.

— Вы в своём уме? — немедленно возмутился его визави. — Вы отдаете себе отчёт, к чему может привести ваше вмешательство? Данные объекты должны исследоваться только в условиях надлежащего контроля! Я отменяю ваш приказ.

— Я не собираюсь ничего исследовать! Нет никакой опасности. Нам надо вскрыть кокон и высвободить мой эсминец, а для этого необходимо вынести её наружу. Эсминец "Рьяный", вызовите на подмогу троих морпехов, раз местные не хотят помогать.

Игнорируя продолжавшего возмущаться коллегу, он снова вернулся к удерживаемой ремнями сфере и принялся лично отцеплять крепления, не дожидаясь подкрепления. Меньше чем через минуту к нему присоединилась троица его морпехов, которым было глубоко начхать на недовольство «чужого» адмирала в присутствии своего.

— Выносим аккуратно.

Он не знал, можно ли сферу переворачивать или как-либо «тревожить», но лучше перестраховаться, хорошо, она была не сильно тяжёлой, и троица морпехов с лёгкостью выгрузила её из фургона.

Под солнечным светом сфера, казалось, ещё больше потускнела, и Горюнов, подозвав внимательно наблюдавшую за всем Катерину, тихо ей сказал на ухо:

— А теперь прикоснись к ней своим браслетом, но постарайся сделать вид, что просто положила руку.

Ему не хотелось давать янки лишнюю подсказку, хотя уже было ясно, чьи это проделки. Но его уже порядком взбесила их манера отрицать даже очевидные факты и любыми путями вставлять палки в колёса. Разве что хватило ума не пытаться реально применить силу. Вот такое точно бы никому не простили.

Катерина, преисполнившись важности от порученной миссии, неспешно подошла к сфере, не обращая внимания на образовавшиеся вокруг кольцо из охраны, держащих автоматы на взводе, будто они хоть чем-то могут им помочь, как против Девы или ожидаемой ими глубинной. Она в полной тишине положила руку на верхушку сферы, постаравшись невзначай прижать браслет на запястье к поверхности. И в тот же момент браслет мягко запульсировал, став по ощущениям прохладнее, но в такт его пульсации запульсировала и сфера. Соболева, подчиняясь какому-то внутреннему чутью, сделала шаг назад, завороженно наблюдая за идущими по поверхности сферы световым волнам.

Дальнейшее произошло в несколько секунд, с как бы стоп-кадрами между этапами.

Вот сфера покрывается сияющими линиями, образуя на своей поверхности многогранники.

Вот эти многогранники трескаются по швам и отлетают чуть подальше, увеличивая радиус сферы, вися на неких нитях-паутинках, идущих из центра.

Затем они теряют свою матовость и, словно скручиваясь в трубочки, втягиваются в удерживающие их нити, тем самым позволяя всем увидеть, что центром всего этого была сидящая по-турецки фигура Арины с полуприкрытыми глазами.

Затем нити резко разлетелись назад и в стороны, образовав подобие павлиньего хвоста или лучей солнца, дав всем возможность рассмотреть, что они исходят из основания шеи Северовой. При этом нижние нити мягко изогнулись, плавно опустив свою ношу на землю.

Последним этапом вся эта паутина практически мгновенно втянулась вовнутрь тела Арины, пропав бесследно.

Сидящая на земле Дева, немного дёрнулась, как удара током и раскрыла глаза. Соболева, стоя прям перед своей сестрой, видела, как у той из взгляда пропадает этакая отрешенность, и проступает осознание.

Пришедшая в себя Северова, не меняя позы плавно повернула голову влево-право, осматриваясь, и заметив стоявшего неподалёку с потрясённым видом адмирала Горюнова, вскочила на ноги, вытягиваясь по стойке смирно.

— Товарищ вице-адмирал. Эсминец «Стремительный», Арина Северова, прибыла к месту несения службы. Ожидаю ваших распоряжений!

Глава 10. Конец войны, начало битвы.

... Ввод носителя в режим полноценной функциональности...

Это последнее сообщение просто отпечаталось в сознании Арины, свидетельствуя о том, что она уже не просто рядовая Дева, а после всех модернизаций Тумана стала чем-то иным. Но вот чем, более механичной или адаптивной? Последним чётким воспоминанием было то, как она садится в своей камере на пол и принимает предложение системы активировать защиту. После чего всё было как в сонном тумане. До момента как защита деактивируется, оставляя её сидеть в полностью сменившихся декорациях где-то...

Она медленно, давая себе время на осмысление, повернула голову налево, а затем направо, автоматически фиксируя оцепление из морпехов с оружием в руках, на лицах многих, несмотря на профессионализм, было выражение полного обалдения. Мозг, выходя из непривычного оцепенения, постепенно ускорял обработку восприятия, и она внезапно сообразила, что небольшая кучка мужчин, стоящая сбоку, это не праздные зеваки, а высшие офицеры флота, и самое главное, среди них она увидела человека в российской форме со знаками различия вице-адмирала, Горюнова Виктора Андреевича, подсказала память, пока её тело словно само вскочило на ноги, вытягиваясь по стойке смирно и отдавая привычный рапорт о прибытии.

А дальше начался форменный бедлам, когда на неё, в нарушение любых уставов, налетела с обнимашками Катерина Соболева, а по приказу адмирала родные морпехи взяли их под плотную охрану, не допуская никаких контактов с местными.

— Ну вы даёте... — только и смогла она прокомментировать сумбурный, торопливый рассказ Кати о событиях с момента их расставания в море, пока ушедший куда-то адмирал решал некие вопросы, а им приказали ждать его в том самом ангаре у фургона, в котором, по словам Кати, её и привезли сюда.

Отсутствовал адмирал Горюнов, к слову, недолго, и вскоре он, объявившись снова, скупо поздравил Арину с возвращением, заявив, что они сейчас загружаются в «Сталлион» и летят в Нью-Йорк, где их будет ждать машина из консульства. Попытку Арины сделать более подробный доклад он резко прервал, упомянув, что сейчас не место, лучше как можно быстрее добраться до полностью подконтрольной зоны и там уже обстоятельно и неспешно побеседовать.

Сам перелёт до Нью-Йорка не занял много времени, и вот лопасти машины взметнули пыль на вертолётной площадке в Центре ОФ по Американскому континенту, где адмирала вместе с Ариной и Катериной уже ждала тонированная машина с дипломатическими номерами. Прилежно молчавшая всю дорогу Северова только удивлялась всему происходящему, но, помня приказ-просьбу адмирала, пользуясь моментом, просто наслаждалась чувством дома.

Не всё с её возвращением прошло гладко, но самый важный этап — официальное опознание и признание — был выполнен. Теперь ей наверняка предстоит написать множество рапортов, пройти обязательные медосмотры и беседы, и можно будет снова окунуться в круговерть боёв с Глубиной. Вот только теперь она не рядовая Дева-эсминец, а модернизирована технологиями будущего, и пользы от неё будет куда как больше. А если ещё удастся восстановить контакт с Туманным Флотом и уговорить их модернизировать других Дев, то они глубинных выметут поганой метлой со всех океанов.

На территории консульства не было торжественной встречи или караула. Через главный вход заходили обычные посетители, служащие консульства занимались своими делами. Горюнов лично провёл Арину с Екатериной через служебный вход и повёл по коридорам консульства, пока они не достигли «закрытой» части здания, куда не допускались посторонние. И только зайдя в шикарно обставленный номер, не посрамивший лучшие гостиницы мира, он словно отпустил сжатую внутри пружину, расслабляясь на глазах. Превращаясь из грозного вице-адмирала в усталого пожилого мужчину в военно-морской форме высшего офицера Объединённого Флота.

— Фух, устал, — выдохнул он к изумлению обеих Дев, наблюдающих такую трансформацию. Он, видя их изумление, криво с пониманием ухмыльнулся. — Что, думали, ваш адмирал сделан из железа, весь такой несгибаемый? Увы. Если бы вы знали, сколько людей завидуют вашей выносливости, позволяющей сутками находиться в море, и не просто находиться, а ещё нести службу. А ведь это только начало... Кстати, если хотите перекусить, то вон там в кухонном уголке должны быть флотские пайки для Дев, и, если не сложно, заварите мне чай, а мне сейчас надо пригласить нашего консула и пару доверенных лиц, прежде чем начать обстоятельную беседу. Боюсь, своими действиями мы разворошили такое гнездо, что мало не покажется никому, и нам надо быстро выстроить единую линию защиты и нападения. Кстати, Северова, из этого номера ни ногой без моего личного приказа, пока всё не утрясётся. Соболева, твоя задача сейчас быть связующей для Арины, пока меня нет рядом. Кроме меня, отдавать приказы вам может только наш консул. Я вас с ним сейчас познакомлю. Всех прочих можете смело посылать в буй, и обязательно сообщите о таких попытках, если будут.

Адмирал, договорив, отправился за стоящий письменный стол с телефонным аппаратом в соседней комнате, а обе девочки, переглянувшись, дружно пошли подкрепиться. Катерина только утром успела позавтракать, а Арина формально вообще ела почти две недели назад.

— Слушай, — Соболева заговорщицки наклонилась к сестре, когда они извлекли из холодильника полноценные линкорные рационы, а не пайки для эсминцев. — Что это был за шар, в котором мы тебя нашли? А то местные нам втирали, что это ты мутируешь в глубинную, и никак не хотели выдавать.

Услышав этот вопрос, Арина чуть не поперхнулась, только сейчас сообразив, как она выглядела со стороны и что должны были подумать не понимающие сути люди.

— Эм-м-м, — протянула она, пытаясь подобрать понятное описание. — Это такая система аварийного спасения «от туманниц», которые делали мою модернизацию. Теоретически, её вообще нельзя взломать, — тут она немного задумалась и протянула. — Точнее, сломать-то, наверное, можно, но вот какими усилиями... А на себе экспериментировать не хочется.

— А глубинных она выдержит? — с интересом спросила Катя, а Арина с лёгким стыдом подумала, что действительно, такая система была бы отличной системой самоспасения. Но, к своему оправданию, она узнала о её наличии у себя только по факту «опасности», формально всего несколько часов назад.

— Не знаю, но должна. Но я сразу скажу, что не знаю, как это всё работает, я могу только активировать. Даже отключить сама не могу. Когда ты там внутри, ты ничего не чувствуешь, не думаешь, не принимаешь решения. Ты просто есть. Для меня всё произошло как сон: вот ты заснула, вот тебе что-то снится, и вот ты проснулась. Но сказать, сколько ты «спала» или проснуться сама, ты не можешь.

— Жа-аль. Хотя, если бы не подсказки твоей благожелательницы, мы бы тебя никогда не смогли, наверное, извлечь.

— Да сам режим «защиты» только на полгода максимум... — начала было отвечать Арина, по инерции продолжая свою прошлую мысль, припомнив комментарии системы перед активацией, когда до неё дошла вторая часть фразы. — Какие подсказки? Какой доброжелательницы? Ты мне ничего об этом не говорила.

— Э-э-э...

Сообразила Катя, что проговорилась. Само существование неведомой было её секретом с адмиралом, и даже то выступление по громкой связи на посту не было «демаскировкой» её более ранних контактов. Хотя сама Арина может быть в курсе, к тому же реакция браслета на трансформацию была очень похожа на трансформацию обвеса Арины, тогда в море, и кокона на базе. Что прямо свидетельствовало об едином источнике технологий.

— Смотри, — она заговорщицки приподняла руку с браслетом и надписью на нём, давая Арине получше его рассмотреть, после чего погладила контактную зону пальцем. Ей показалось, или в этот раз браслет типа задумался, но всё же спустя пару мгновений перетёк в пластинку-телефон.

Вот только Арина не оценила демонстрации, как на то рассчитывала Соболева. На её лице появилось странное хищное выражение, и она вкрадчиво этак поинтересовалась:

— Кать, откуда у тебя это? Ты встречалась с той, кто тебе её передала? Она представилась?

— Н-нет, — слегка заикнулась «Рьяный», с удивлением глядя на сжимающую кулаки сестру. — Со мной связались во внутренней связи, а этот «телефон» передали через окно дроном, чтобы я могла связаться с адмиралом и всё ему рассказать о встрече с тобой и что тебя увезли. Я же была на карантине, в изоляции и сама ничего не знала. Как мне сказали, из-за возможного заражения от тебя.

— Неважно. Это была мелкая, наглая малявка, которую через пяток слов хочется придушить?

— Насчёт вида не знаю, я же её не видела, но насчёт придушить... Наверное, да... — неуверенно протянула Катерина не понимая состояния Арины.

— Ты с ней можешь связаться? — глаза сестры полыхнули мрачным огнём. — Хочу сказать пару ласковых спасибо.

— Нет, — покачала головой Соболева. — Я думала об этом, но в нем нет никаких контактов кроме адмирала. А ты знаешь кто это?

— Догадываюсь. Есть тут одна. У меня дела; не могу видеть твою счастливую физиономию. Кать, если вдруг случайно встретишь в море настоящую подлодку, её не трогай, она — моя. Я сама должна с ней разобраться!

— Это ты о чём...

Полностью растерялась Катя. Показывая Арине спасительный браслет, она рассчитывала на совсем иную реакцию.

Но та только мотнула головой, прикрыв глаза и громко выдыхая со всей силы.

— Не обращай внимания. Забей, это уже мои новые заморочки. На той стороне при всех имеющихся плюсах, были и минусы. И эта — один большой минус, но с плюсом.

— Ничего не понимаю! — Катерина честно пыталась осмыслить слова сестры, но явно не справлялась с этой задачей со звёздочкой.

— Я же сказала — забей!

— Смотрю, у тебя там было весело? — у входа в деловой кабинет стоял адмирал Горюнов, уже без кителя и без галстука. — Ладно, не кривись, я всё понимаю. Сейчас подойдёт наш консул, Косогорский Иван Витальевич. Кстати, Арина, именно он занимался юридическим и дипломатическим обеспечением твоего освобождения. В своё время он был в составе комиссии с нашей стороны, когда разрабатывались положения Соглашения Объединённого Флота, и знает не просто статьи, а именно подноготную, которая была при их принятии. Так что лучшего специалиста для консультаций нам здесь не найти. Да и прочие заботы лягут в основном на него и на персонал консульства.

— Я не поняла, товарищ вице-адмирал, а разве есть какие-то проблемы? — вскинулась Соболева. — Мы же нашли Арину. Всё же хорошо. Ей надо просто войти в курс дела, и можно выпускать в море. Да?

А вот сама Арина предпочла промолчать. В отличие от своей порывистой сестры, она прошла неплохую такую практику политических взаимоотношений под контролем Тумана и прекрасно поняла подтекст сказанного. Ей даже стало на мгновение завидно, а ведь и она ранее так же воспринимала ситуацию: вот «чёрное» — его надо мочить, а это «белое» — надо защищать. А «серое» надо поскрести, чтобы понять, это «черное», маскирующееся под «белое», или наоборот?

— Юная леди, — раздался позади их новый голос с мягкими, доверительными интонациями. — К моему и вашему глубокому сожалению, мир несколько сложнее и многограннее, чем бы нам хотелось. Так что проблемы нашего феномена Арины Северовой, да и наши, увы, только начинаются.

Вся их компания дружно обернулась на голос, и Арина увидела у входа стоявшего там невысокого полного человека с добрым, приветливым выражением на лице, под стать голосу, так и хотелось ему верить. Единственное, что выдавало внутреннюю суть незнакомца, это глаза. Если его лицо доброжелательно улыбалось, сам вид отдавал этакой домашней несерьёзностью, несмотря на строгий деловой костюм, то вот глаза смотрели пусть и с любопытством, но цепко. Подмечая самые мельчайшие детали в позе собеседников.

— А вы кто? — снова влезла вперёд неугомонная Соболева, пока Северова, бросив косой взгляд на спокойного Горюнова, уже сама сообразила.

— Катя! — бросила она тихо и предупреждающе, ведь та, забывшись, нарушила не просто субординацию, а ещё продемонстрировала непонимание ситуации. Ну кто мог прийти в закрытую зону консульства, да ещё без спросу вмешаться в разговор при попустительстве адмирала?

— Ой, — дошло до той, и она вскочила по стойке смирно. — Виновата, товарищ вице-адмирал! Больше не повторится.

— Ничего страшного. Мы же не будем пенять вам за такую маленькую оплошность, да, Виктор Андреевич?

Тот слегка катнул желваками, глядя на понурившуюся Соболеву, но согласно кивнул.

— Да, Иван Витальевич. Нам ещё, думаю, долго работать вместе. Поэтому для простоты общения в такой обстановке предлагаю без чинов. Вольно!

— Замечательно, — расплылся тот в улыбке, глядя, как сконфуженная Катерина усаживается обратно, стараясь стать незаметной. — Но всё же представлюсь, как положено, — Косогорский Иван Витальевич, работаю здешним консулом, а в данный момент занимаюсь тем, чтобы организовать защиту уважаемой Арины Северовой.

— А меня надо защищать? — мрачно поинтересовалась Арина. Чтоб Астории, предсказавшей такое развитие событий, икалось у себя в кресле и чай поперёк горла встал.

— В прямом смысле пока нет, но ваше внезапное появление через столько времени затронуло такие моменты, что оставить это без внимания никак не выйдет. Вы уж поверьте, найдётся много желающих погреть на этом руки. Да вы уже и сами столкнулись с первой попыткой такого воздействия. Но, — он поднял в воздух пухлый палец, — как и мы не можем оставить это без реакции, так и прочие наши коллеги захотят применить все административные меры, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Поэтому мне, уважаемая Арина Северова, сейчас надо услышать от вас полную и достоверную историю ваших... хм... приключений. Тогда мы с товарищем вице-адмиралом решим, о чём можно будет говорить в Совете ОФ, а о чём стоит временно умолчать. Насколько мне известно, вы вступили там в контакт с неким Туманным Флотом, который и позволил вам вернуться обратно. Только пара этих фактов, будучи бесконтрольно обнародованы, способны резко переформатировать текущую политическую арену. Ведь одно дело, если бы вы как-то выжили, сохранив рассудок, в океане среди глубинных. Маловероятно, спорно, но теоретически понятно и объяснимо. То вот достоверный факт наличия иных миров и неких организаций способных между этими мирами путешествовать... Вы искренне верите, что данную информацию возможно проигнорировать?

Он ободрительно улыбнулся скисшей от таких новостей Арине, одновременно доставая из кармана небольшую коробочку диктофона.

— Как вы понимаете, я обязан наш разговор зафиксировать. И попрошу начать с самого начала, когда ваше сопровождение конвоя QB25 было прервано внешним фактором. Лучше в свободной форме, так вам будет удобнее. Если у меня или Виктора Андреевича возникнут вопросы по ходу повествования, то мы их зададим, но я попросил бы всех с этим воздержаться до окончания рассказа, чтобы не прерывать мысль повествования. Рекомендую не вдаваться в описание личных взаимодействий или излишние подробности и озвучивать только общие факты. Так что, если вы готовы... — Он дождался несколько нервного кивка Арины и нажал на кнопочку. — Запись пошла. При разговоре присутствуют: вице-адмирал Российского Представительства Объединённого Флота Горюнов Виктор Андреевич; генеральный консул Российской Федерации по городу Нью-Йорк Косогорский Иван Витальевич; Дева эсминца «Рьяный» Екатерина Соболева; Дева эсминца «Стремительный» Арина Северова. Прошу всех означенных лиц подтвердить своё присутствие и отсутствие иных посторонних лиц словом «Подтверждаю».

После получения означенного подтверждения он кивнул Арине, предлагая ей начать доклад-рассказ.

Глава 11. Уроки туманной логики

— Очень интересно, — задумчиво качнул головой Иван Витальевич, выключая диктофон. — Звучит как фантастический рассказ, и, не имея перед глазами доказательств, я бы никогда лично не поверил. Хотя за последние годы мы уже видели столько, что мне кажется, я уже готов поверить во что угодно.

Арина, уставшая за несколько часов почти беспрерывного рассказа, приложилась к стакану с водой, всем своим видом показывая: «Ну а вы что хотели?».

— Что будем делать дальше? — спросила Соболева, нарушая повисшую тишину в комнате. Адмирал и консул, казалось, осмысливали услышанное, а Арина, наговорившись, устроилась поглубже в кресле, подтянув колени к подбородку.

— Вам сейчас — отдыхать. Ну а нам с Виктором Андреевичем надо подготовить рапорты в Москву и заняться подготовкой доклада для Совета ОФ. Так что в ближайшее время предстоят весёлые деньки, — улыбка консула была всё такой же доброй, но в этот раз — с тенью какой-то обречённости.

— А я скоро смогу выйти в море? — решилась задать волнующий её вопрос Арина.

— Хм... Гм... — потёр подбородок Горюнов в замешательстве, не зная как ответить.

— Боюсь, в ближайшее время это не выйдет, — пришёл на помощь консул. — Вначале нам надо снова тебя легализовать в статусе Девы. А это означает проведение полного медицинского обследования, беседы с психологами и прочие бюрократические процедуры. Но с учётом твоего рассказа и текущей ситуации нам желательно привлечь к этому процессу сторонних независимых наблюдателей, чтобы заранее нивелировать любые попытки объявить тебя опасной, нестабильной и недостойной доверия, и при этом, чтобы тебе не задавали излишних вопросов. Одна только эта подготовка потребует изрядно времени. И вот после всех этих процедур можно будет рассмотреть вопрос о твоей дальнейшей службе. Так что я рекомендую сейчас просто отдохнуть и набраться сил, дальнейшей волокитой будут заниматься взрослые дяди.

— Я тоже взрослая... тётя... Наотдыхалась уже, — недовольно буркнула Арина, внутренне признавая логику, но как же не хотелось снова сидеть и ждать.

— Верю, — буквально расцвёл консул, понявший, что никаких «подростковых бунтов» не будет, не обидевшись на шпильку. — Но даже взрослым тётям надо иметь терпение и выдержку. К тому же я по глазам вижу, сколько у твоей сестры есть дополнительных вопросов. Ладно, юные тёти, — вернул он колкость. — В вашем обществе весьма приятно и познавательно, но дела зовут. На всякий случай, Арина, напомню — из номера ни ногой! Если что надо будет, подходите к домофону и вызывайте пост охраны, они передадут дальше, либо через Соболеву. Кроме меня и Виктора Андреевича, доступ любым посторонним лицам сюда строго запрещён. Всего доброго!

Консул, прощаясь, кивнул головой и вышел вместе с вице-адмиралом, уже успевшим снова надеть галстук и китель.

— Слушай, Арина, а ты расскажешь... — немедленно оживилась Катерина, пододвигаясь поближе, на что та приглушённо застонала в коленки.

Но на её «сестру» это не оказало ни малейшего воздействия, ну да, какой эсминец просто так отвернёт с боевого курса при первом же заградительном залпе.

— Ну, Арина... Мне же интересно.

— Я же только что рассказывала. У меня уже горло болит.

— А я тебе сейчас чай заварю... С мятой, лично, как лидеру. К тому же ты рассказывала сейчас официальную версию, а это сухо и скучно. Хочу подробностей, каково это — попасть и жить в другом мире? Да и твои туманницы интересны... Хочу знать всё...

Соболева быстро тараторила свои вопросы, но это не мешало ей колдовать в кухонном уголке, готовя обещанный чай.

Шурх, звяк, звяк. На столике перед Ариной материализовалась классическая чашка с чаем на блюдечке. По середине столика образовалась вазочка на ножке с печеньем россыпью, а напротив места Кати умостилась на краю стола вторая чашка-близнец, тоже с чаем.

— Ты и себе приготовила! — прозвучало чуть ли не обвиняюще.

— А мне что не положено? Тем более это я готовила! — довольная Катерина схватила левой рукой печенье из вазочки, а правой хватая чашку за боковую ручку. — Могла бы и спасибо сказать...

— Эм-м-м, — смутилась Арина, усаживаясь нормально. — Спасибо, Катя.

— Ну уж нет, одним «спасибо» ты от меня не отделаешься, и чем быстрее ты удовлетворишь мой интерес, тем быстрее я от тебя отстану.

— В море ты была более сдержанной и осторожной. Боялась даже.

Арина взяв в руки чашку, осторожно примерилась, как бы не ожечься о горячий напиток и раздумывая о печеньке, хочет ли, или просто пока ограничиться чаем.

— Ха, так то в море... Сама же знаешь. Устав, правила, регламенты, да и чуть расслабишься — поминай как звали, Глубина никогда не дремлет. Да и ты себя ещё со стороны не видела, говорила и делала такое, что даже сейчас у меня в голове не сильно укладывается. А твои светящиеся глаза, как у старших глубинных, хош не хош, а будешь осторожной. Но а сейчас мы не в море, почему я должна выглядеть и вести себя как на адмиральском смотре? Есть время воевать, а есть время и расслабиться!

— Мда, завидую...

Северова задумчиво, припоминая собственные похождения и ощущения, отпила пробный глоток из чашки.

— Да это кому ещё завидовать надо?! Ты же скоро станешь самой знаменитой Девой во всех флотах!!!

Сверхактивная Соболева чуть ли не запрыгала от возбуждения на месте.

— А вот я не уверена, что это к лучшему. Я же хотела просто вернуться и снова воевать с глубиной... А сейчас... Не знаю… Как бы моя уникальность не вышла мне боком.

— А я бы не отказалась от такой уникальности. Ты же сама рассказывала, что можешь сейчас и с линкором в бою потягаться. Да если все эсминцы можно будет так модернизировать, эти линкорные дылды-зазнайки описаются от зависти, — Катерина замечталась. — Нам только надо будет авики для прикрытия с воздуха и всё... Мы сами сможем справляться с глубинными стаями. Скорость, манёвр, огонь! Глубинных просто рвать в клочья будем.

— Ага, — скептически отреагировала Арина на восторги сестры. — Осталось дело за малым — уговорить туманниц на этот шаг. Сами мы повторить их модернизации вряд ли сможем.

— Э-э-э, — чуть притушила свой восторг Катерина. — Это проблема? Ты же поможешь нам их уговорить?

— Ты просто плохо их знаешь. Вот какой вопрос они тебе зададут в самую первую очередь: «А зачем нам это надо?». Когда я говорила с Асторией, ну ты помнишь её из моего рапорта, она прямо сказала, что им наш мир и контакт с людьми не интересен. Можешь мне поверить, это так и есть. Если туманница что-то сказала прямо, то это можно назвать истиной или обещанием в последней инстанции. Хотя...

— Что «хотя»? — немедленно попалась на крючок паузы Соболева.

— Когда тебе говорят: «Я тебя не люблю», что тебе дали понять? — несколько невпопад ответила Арина, думая о чём-то своём.

— Э-э-э, — несколько озадачилась Катя от такого перехода. — Меня ненавидят?

— Самая распространённая ошибка, — выдала грустную улыбку Северова. — На самом деле тебе просто говорят, что к тебе не испытывают чувства любви. И всё! Но ни слова не говорят о том, что испытывают на самом деле. Ненависть, уважение, обожание, равнодушие, интерес? НИ-ЧЕ-ГО! Вот в этом и заключается самая большая проблема общения почти с любой туманницей, она всегда говорит предельно точно и ясно, но в таких ситуациях важно понять не то, что она сказала, а то о чём умолчала.

— Слушай, ты меня совсем запутала, — потрясла головой Катерина, взъерошивая руками волосы прически каре. — Они нам могут помочь или нет? Вон, я же тебе рассказывала о том, как за тебя настойчиво просила некая доброжелательница, явно же одна из этих туманниц. Ты и сама считаешь, что это некая Барб, подлодка Тумана. Так давай свяжемся с ней и я сама спрошу?

— Как свяжемся? — приподняла бровь Арина. — Да, я почти на сто процентов уверена, что эта ваша с адмиралом информаторша — это моя знакомая Барб. Знакомый почерк. Но вот если ты туманниц знаешь просто плохо, при том что даже с ними лично не встречалась, так пара бесед, то вот я ее и ее извращенную логику знаю отлично. Гарантирую — она не выйдет на связь до тех пор, пока сама не посчитает это нужным. Да если бы она сейчас сидела рядом и ты орала свои вопросы ей прямо в лицо, она бы быстро тебе доказала, что кроме неё в комнате никого нет, и она никого не видит и не слышит, поэтому и отвечать ни на что не надо. Правда, несмотря на все ее выходки, и то что она меня бросила в безвестности, я всё равно благодарна ей за вмешательство, приятно знать, что тебя не оставили даже в такой ситуации, но одновременно, — она со злобным оскалом на лице вытянула вперёд руки, будто обхватывая ими что-то. — Я так же мечтаю ей пожать крепко шею, чтобы знала, как заставлять меня нервничать и думать, что осталась одна.

— Ой, расскажи поподробнее. Это, как ты сказала, подлодка, да? А что такое туманная подлодка? Она похожа на наши? Или как? Ну расскажи!

— Это вредное, наглое, хитрое, неуловимое создание. Которое явно изгнали из Ада за чрезмерную хитрожопость! При первой встрече с ней самое лучше прикинуться деталью интерьера, чтобы на тебя не обратили внимание и не заинтересовались, иначе твоя жизнь разделится на «до» и «после». Вот только мне в своё время таких советов дать никто не захотел, да и ты уже успела обратить на себя её внимание, — Арина кивнула на браслет на руке Соболевой. — Мои тебе искренние соболезнования.

***

Где-то в океане.

— Ну вот, прям засмущала и захвалила. Счас затону от прилива скромности! Секунду, а вот это уже явное хамство...

Рассекавшая мерные солёные волны с редкими пенными барашками чёрная подлодка, на поручнях рубки которой сидела, болтая ножками, невысокая девочка в школьной униформе по мотивам японских школ, неестественно быстро сделала манёвр вбок, одновременно скрываясь под водой, а в том районе, где она должна была очутиться, встали белопенными фонтанами множество взрывов от массированного залпа крупнокалиберных орудий. Правда, буквально всего через пару мгновений после опадания фонтанов корпус подлодки снова появился над волнами, возвращаясь на старый курс, с всё той же сидящей на поручне абсолютно сухой девочкой.

— Вот только... — на палубе раскрылось два люка, из которых с рёвом стартовали две ракеты и побалансировав в воздухе на дымно-огненных хвостах долю секунды, развернувшись параллельно воде, умчались вдаль. — Передам пару приветов невежливым нахалкам.

И, видимо, дождавшись неких известных только ей результатов, довольно скоро удовлетворено кивнула головой:

— Так-то лучше... Э-э-э, упс... Кто-то, похоже, сильно обиделся... Подарки, что ли, не понравились?

На горизонте появилось какое-то расплывчатое облако, словно гигантская стая птиц.

— Не, ну я так не играю. Сто... Двести... Четыреста... Да ты что, всю свою авиацию решила бросить на меня одну? Что-то мне подсказывает — нам здесь не рады.

Сидевшая девочка кульбитом соскочила с поручней на крышу рубки, со вкусом потягиваясь с самым спокойным видом словно ее не волновало ее же высказанное опасение.

— Как-то я устала от всей этой движухи, как говорит наша Джерси. Одни расходы и никаких доходов, придется экономить. Пойду тогда вздремну-ка в глубине, где нет таких обидчивых. Подумаешь, пару линкоров потеряла и так психовать. Первая же начала. Повезло тебе, что я очень добрая и отходчивая. Да и разговор своих агентов дослушать интересно в тишине и спокойствии, а не играя в дурную подлодку ПВО всего с двумя автоматами. Когда меня ещё так искренне похвалят за глаза?

Она зевнула во весь рот, картинно прикрыв ротик рукой, после чего шустро скрылась в рубочном люке, а подлодка тут же ускорила ход, в этот раз демонстративно неспешно уходя под воду, растворяясь в темных глубинах. Спустя несколько минут над той точкой океана с явным гулом раздражения закружились создания, в которых любая современная Дева с лёгкостью опознала бы воздушные юниты, игравшие у Глубины роль торпедоносцев и пикировщиков в количестве, могущем создать большие проблемы почти любой стандартной эскадре Дев. Но было слишком поздно, их цель нырнула очень глубоко и была недосягаема не только для поражения, но даже — обнаружения, поэтому им, бессильно покружившись, вскоре пришлось вернуться обратно в точку вылета несолоно хлебавши, а принцессе Гавайских островов осталось только подсчитывать собственные потери в столкновении со странным и непривычным противником, решившим в открытую нагло приблизиться к её вотчине.

***

— А ты точно описываешь подлодку? И почему ты так уверена, что её глубинные не сожрут?

— Подавятся, — уверенно бросила Арина. — Ты просто не представляешь себе, что такое туманная подлодка. Это десяток торпедных аппаратов, стреляющих совсем не обычными прямоходящими торпедами с боеголовками. Это шестнадцать вертикальных ракетных установок для запуска ракет или противоторпед. Это два фотонных орудия ПВО. Это защитное поле, способное выдержать ядерный удар в пару десятков килотонн, а затем ещё и волновая броня, позволяющая ей с лёгкостью нырять на глубину в несколько километров. Она в одиночку способна уничтожить практически любую эскадру из обычных кораблей, лишь бы боезапаса хватило. Да и туманницы никогда не послали бы свой корабль без крайней необходимости туда, где его можно с большой вероятностью потерять. Не знаю, как там у них было раньше, но сейчас одним из внутренних базисов их устава, который они называют Адмиралтейский Код, идёт: «Мы своих не бросаем».

Арина с неким превосходством посмотрела на шокированную Катю, будто это она лично была причастна к появлению такого «чуда».

— А еще есть сама Барб — даже если глубинные каким-то образом сумеют повредить и утопить ее корпус, им надо будет ещё суметь уничтожить и аватару. К слову, как мне рассказывали, когда в тот мир попала мой флагман от Тумана, Астория Кливленд, она при переходе потеряла полностью весь свой корпус легкого крейсера, но сохранила аватару и буквально за полгода, чуть ли не в одиночку, одними интригами взяла под контроль всю магическую Британию.

— Бли-и-и-н, хочу, — буквально застонала Катерина. — Мир, где нет глубинных. Мир, где есть настоящая магия. Мир, где меня могут сделать сильнее... Нам надо срочно отловить твою Барб, у неё точно должна быть связь со своими! — выдала она безапелляционный вывод.

— Формально глубинные и там есть. Но это не наши местные «дикие» глубинные, а что-то вроде домашних подводных собачек для туманниц. Кстати, именно благодаря мне, — она выдала кривую усмешку, — их и стали окончательно именовать «глубинные». До этого они шли у туманниц как «автономные био-квантовые модули». Страху я тогда натерпелась, когда считала, что попала в руки тех, кто и создал глубинных. Хотя я не совсем ошиблась, они ведь и создали глубинных, но своих, а не наших.

— Слушай, а они не могли... — Катерина даже замялась, не решаясь озвучить страшное.

— Забросить глубинных к нам? — понимающе кивнула Арина. — Сама так думала, но нет! Когда мы уже вовсю воевали, у них были только единичные тестовые образцы, типа наших первых примитивов. Даже сейчас у них нет никого похожего на высших глубинных вроде крейсеров или линкоров. Я даже больше скажу, сами туманницы склоняются к версии, что они просто скопировали глубинных от нас, а не создали у себя сами. Они же больше информационные создания и способны в определенных условиях считывать почти любую существующую информацию. Не спрашивай меня как, я просто повторяю то, что слышала от других людей, входящих в Туманный Флот. А тогда авианосец «Саратога», которая и разработала первый прототип «глубинных», просто искала решение одной своей задачи и случайно подключилась к нашей вселенной, скачав от нас «технический» пакет по созданию глубинного примитива. По крайней мере, такую версию событий мне озвучили ремонтницы, изучавшие мои рассказы о нашей ситуации и сравнивая с тем, что получилось у них.

— Ты их лично видела, и они тебя не атаковали? — глаза Кати были как маленькие блюдца.

Арина посмотрела на систершип с явным колебанием в глазах, говорить — не говорить, но все же решилась.

— Я тебе больше скажу, мне пришлось с ними плотно работать. Барб... — тут она слегка скрипнула зубами, — уговорила флагманов назначить меня куратором проекта по презентации их глубинных людям как специальных подводных мусорщиков, то есть расчищать дно бухт, портов, каналов от различного техногенного мусора.

— И ты согласилась? — казалось глаза Катерины не могли стать больше, но это только казалось.

— Там вариантов не было... Хочешь модернизацию?.. Хочешь быть полезной?.. Вот тебе задача, и не хнычь. Скажи ещё спасибо за то, что такого опыта, как у нас, ты больше нигде не получишь. Но если ты простая шлюпка без весел, а не боевой корабль, тогда вопросов к тебе больше не будет, как и всего остального, — передразнивая Барб, извлекала она из памяти не сильно приятное воспоминание.

— И как оно? — подалась вперед Соболева. — Как ты... — она неопределённо покрутила в воздухе ладонью.

— Странно! — честно ответила Арина. — Не знаю, как «наши» глубинные, но вот у туманниц они больше похожи на... Собак?.. Маленьких детей, не умеющих говорить?.. Сложно так пояснить на словах. При моей модернизации туманницы внедрили, — она похлопала по своему загривку рукой, — специальный компьютер для управления новым обвесом, заодно там был и канал для связи с местными глубинными. Вот только они не общаются словами, да и не мыслят в привычном смысле. Это было больше похоже на некие странные ощущения, когда ты просто понимаешь, что они чувствуют, хотят. К примеру, когда управляешь глубинными, тебе не надо лично видеть, что там лежит на дне, ты это просто знаешь. Так же ими и управляешь — вот понимаешь, что там под слоем ила лежит ржавая бочка из-под машинного масла, и тебе не надо отдавать команду её съесть, достаточно просто понять или подумать, что её там быть не должно. Тут самое главное — уметь чётко контролировать свои мысли и желания, чуть не так подумала — и может быть «ой», особенно в бухте, где присутствуют посторонние люди и корабли. У туманниц с чёткостью контроля своих мыслей проблем нет, а мне вначале пришлось пройти специальную тренировку, да бы не натворить делов. Как сказала тогда Астория, такая практика всегда будет полезной. Пришлось учиться. Тяжко было, — вздохнула Северова.

— То-то я смотрю, ты немного странная, — призналась Катя, решившись озвучить свои ощущения от поведения сестры.

— Туман не любит суету. Общаясь с ними, надо всегда держать это в уме и не бросать слова на ветер. Не то чтобы они не понимали слабости людей, но всё равно лучше себя контролировать, особенно в официальной обстановке. Каждый твой промах будет тщательно взвешен и оценён. Карать за небольшое прегрешение никто не будет, но если ты наберешь большое количество «штрафных» баллов, то твоя ценность в их глазах может сильно упасть, вплоть до нуля.

— Как-то ты всё сложно описываешь, — нахмурилась Катерина. — Что, если я просто ошиблась... или не знала, так сразу и виновата?

— Самое лучшее — это не брать мои слова в голову и вести себя как обычно. Я же сказала, что туманницы понимают слабости людей. Просто если ты будешь часто ошибаться, то любым твоим словам присвоят самый низкий индекс достоверности и будут маркировать всё услышанное от тебя как «мусорные данные». Неприятно, но не смертельно. Единственное исключение почти с однозначным летальным вердиктом — прямая агрессия, и неважно, фактическая или вербальная. К слову, я могу попытаться воткнуть при встрече Барб нож в спину или пожелать ей утонуть в шторм, и она от этого только посмеется. Но если это попробует сделать кто-то другой, то он может даже не успеть понять, как умер. Вся разница в том, что я знаю, что ей таким образом не повредить, и это будет воспринято ей как тренировка или дружеская подколка, то вот в отношении другого это будет расценено как прямая агрессия с немедленной или отложенной ликвидацией. Хотя и там и там никакой реальной угрозы для аватары туманницы не будет. Важно именно намерение.

— Как-то уже не так весело, — задумчиво почесала затылок Соболева.

— Я же сказала — не бери в голову. Да, они несколько иные, у них совершенно другие жизненные ценности, но к этому очень быстро привыкаешь и уже не заморачиваешься. Через какое-то время ты и сама начнёшь думать, а как это можно было жить раньше с хаосом в поведении и мыслях. Ладно, давай на сегодня заканчивать, я, честно, уже устала говорить. Да и Барб наверняка надоело нас слушать.

— Что? — снова округлила глаза Катерина. — Она нас сейчас слушает?

— Практически уверена, — кивнула Арина на браслет Соболевой. — Но вот доказать и обвинить никак не получится. Просто принять.

***

Где-то.

— Не пали контору, стукачка, — возмутилась одна девочка, расслабленно крутящаяся в сверхсовременном кресле, стоящем на ножке в центре небольшого помещения, полном различных приборов и датчиков. — Вот и учи таких передовым технологиям на свою голову.

Глава 12. Интерлюдия 2.

Над водной гладью одного из крупнейших в мире озер стелилась белесая дымка предрассветного тумана, укутывая берега озера и его немногочисленные острова в зыбкое и безмолвное марево. И в этой дымке произошло тихое событие, будь у которого наблюдатели, то они бы однозначно признали его последствием «белой» горячки, даже не приняв вовнутрь ни капли. У северных берегов острова Большой Ушканий само пространство пошло секундной рябью, оставив после себя на воде корпус древней по виду дизельной подлодки, которой делать в озере на расстоянии тысяч километров до ближайших морей-океанов было совершенно нечего. Почти сразу после появления на палубу выбралась небольшая девушка или даже девочка в неуместной для данной местности легкой юбке и блузке и, наплевав на все законы физики, отправилась пешком на берег, по воде аки посуху, а сама подлодка тихо, уже нормально, без спецэффектов, с минимальным плеском погрузилась под воду.

Вот только никаких посторонних наблюдателей не было, и никто не мог освидетельствовать сюрреалистичность происходящего.

— Ну что же, — Барб ступила на берег острова с видом королевы, оглядывая округу цепким взглядом собственника. — Неплохое место для временной стоянки. Глубинных нет и не предвидится, спутники людей контролируют поверхность озера весьма поверхностно, сосредоточившись на океанах, а о наличии противолодочных средств обнаружения и говорить не приходится. Именно то, что надо для скромной и непритязательной меня! Правда, для полноценной маскировки аватары лучше создать подходящий антураж, мало ли кто из людей заметит, территория-то их... была, пока я не пришла.

Говорящая вслух сама с собой девочка вытянула перед собой руки, из которых настоящим фонтаном полился серебристый сноп искр, растекаясь по местности этаким покрывалом, уплотняясь затем в неказистую, потрёпанную на вид туристическую палатку, небольшую треногу с чумазым котелком, тряпичное кресло-шезлонг и набор удочек рядом.

— Ну вот, уже лучше. Даже если кто увидит, то вопросов будет меньше. Отдыхаю и рыбачу, что тут непонятного?

Она подошла к шезлонгу и со всего маху плюхнулась в него. Несмотря на свой хрупкий потрёпанный вид, кресло даже не скрипнуло под тяжестью рухнувшего в него тела, а усевшаяся зацепилась взглядом за свои голые коленки и край юбки чуть выше оных частей тела.

— Недоработка, — с недовольством констатировала она, внимательно изучив свои ноги, будто увидела их в первый раз, и щёлкнула пальцами.

Легкая, не по сезону и явно не для данной местности одежда тут же рассыпалась на уже знакомое наблюдателю облако искр, окутывая тело девочки непрозрачной вуалью, и снова сжалась, превратившись в классическую одежду туриста: плотная ветровка с капюшоном цвета хаки, тёмная футболка с высоким горлом, мешковатые камуфляжные штаны с накладными карманами и берцы на шнуровке с толстой подошвой вместо прошлых изящных, но совершенно непрактичных для дикой природы городских туфелек.

— Вот так-то лучше. Увидят, не увидят, но предусмотреть надо всё.

Она поёрзала в шезлонге, устраиваясь поудобнее. Затем сложила руки на животе и прикрыла глаза, как бы погружаясь в предрассветную дремоту. Но, несмотря на свой сугубо мирный сонный внешний вид аватары, ядро Барб начало разгоняться на полную мощь, систематизируя собранную информацию за всё время пребывания в данной реальности и упаковывая их в предельно сжатые пакеты.

Если всё пройдёт по плану, то минут через десять будет открыт на несколько секунд очередной портал с миром базирования Флота, и надо успеть обменяться собранными данными до момента закрытия. Если бы Туманный Флот сейчас волновал расход ресурсов, то ремонтницы флота умывались бы масляными слезами, подсчитывая «убытки» на открытие прохода с такой низкой энергетической эффективностью. И одной из её задач как раз и было размещение скрытых маяков в разных недоступных точках планеты для более точной межвселенской навигации, чтобы ремонтницам не приходилось каждый раз, по их словам, стрелять лучом прокола чуть ли не вслепую.

Помимо установки маяков, у неё было много других задач. Они не требовали безусловного выполнения, но помогали понять общую картину местного мироустройства. Нужно было разобраться в диких глубинных, политической ситуации в мире, сумеречных штормах и множестве других вещей, по отдельности, может быть, и не важных, но являющихся неотъемлемыми кусочками всей мозаики. И не все из её задач были простыми и безопасными.

Да что там говорить, будь она человеком, то наверняка поседела бы от ужаса, когда поняла, чем является «Сумеречный шторм», когда сдуру туда сунулась. Казалось бы, ну что может сделать обычный, пусть и очень сильный шторм подлодке Тумана? Вот только шторм не был обычным, и Барб впервые полноценно поняла действие поговорки: «Дуракам везёт», так как добровольно влезть в ту зону можно было из-за феноменального непонимания ситуации, то есть дурости. А «везёт» — это потому, что удалось оттуда убраться без повреждений. Её, да и всех прочих туманниц, которые «изучали», по словам Северовой, данный феномен, ввело в заблуждение само описание явления от лица Девы, которая описывала его больше как крайне сильный, странный, но всё же шторм. Даже деградация местной электроники была вызвана, скорее всего, влиянием квантовых эффектов на проводники из-за энергонасыщенности стихии. Так что тогда хорошей идеей казалось увеличить сопротивление корпуса внешним энергетическим эффектам за счёт дополнительной изоляции. Но это было не ошибкой, а неверной трактовкой внешних факторов, пересказанных Ариной, и когда Барб сама влезла в зону действия шторма и увидела там то, что ни одна Дева не смогла бы увидеть, будучи в своей основе своеобразным, но модернизированным человеком, она оттуда вылетела мгновенно, как торпеда из аппарата, а затем, оказавшись на безопасном расстоянии, ещё и прыгнула подальше и раз пять проверила и перепроверила целостность своего ядра различными методами.

Прошла буквально по краю. Хотя по прибытию домой она ещё настоит на сверх углублённой проверке своего ядра, несмотря на всю неприятность данной процедуры. Потом же, снимая стресс, ввязалась в несколько боёв со стаями глубинных, вымещая на них свой пережитый страх. И сделала то, на что не решалась ни одна подлодка Тумана — выбрала в качестве точки базирования озеро Байкал посреди суши, где точно не должно случиться Сумеречного шторма, ибо если он начнётся над сушей, то местному человечеству на его уровне развития придёт однозначный и окончательный трындец, а флоту придётся надёжно забыть сюда дорогу, так как мир станет полностью непригоден для обитания.

После, уже успокоившись, с ещё большей активностью переключилась на иные задачи. А тех хватало, и скучать не приходилось.

Одна только операция по подстраховке Арины отняла целую кучу дефицитного времени и вычислительных ресурсов ядра. Пришлось подгадать ее точку высадки так, чтобы она пересеклась именно с тем конвоем, где в составе была одна из её так называемых сестёр. Хорошо, что маяки наведения на тот момент уже были обкатаны и ремонтницы могли достаточно точно наводить фокус врат. Затем, когда её бедовая креатура вляпалась в местные политические махинации, пришлось в темпе искать подходящую кандидатуру среди её бывшего руководства, кто бы мог не побояться действовать резко, быстро и в нужном ключе. Сколько пришлось перелопатить данных, прежде чем она смогла отсеять всех карьеристов и приспособленцев, сосредоточившись в итоге на личности вице-адмирала Горюнова. И прочее, прочее, прочее. Ну ничего, она все свои ходы записала, и рано или поздно предъявит счёт Северовой и посмотрит в её круглые от удивления глаза... Пусть только попробует отвертеться от оплаты счета... с процентами… Лежавшая в шезлонге девушка издала короткий, предвкушающий, злодейский смех от моделирования этой картины. Но пока пусть живёт спокойно, в неведении, тем более ей скоро и так предстоят не самые весёлые деньки.

А пока лучше отключить эмоциональный модуль, чтобы не отвлекаться на такие заманчивые картины и полностью сосредоточиться на финальной проверке и обработке собранной информации, без влияния личностной эмоциональной матрицы.

Спустя десять минут.

— Э-э-э-х, — потянулась она после окончания сеанса связи, заново активируя эмоциональный блок. — Всё же в человеческом выражении «Сделал гадость — ядру радость» имеется рациональное зерно. Пусть теперь у флагманов ядро алгоритмами скрипит, а я... Решено! Беру себе однодневный отпуск. Проверю сейчас на себе теорию Саратоги, что рыбалка нормализует обработку алгоритмов и позволяет примириться с суровой и бессердечной реальностью.

Она подхватила одной рукой лежавшие рядом удочки, а другой рукой хватая шезлонг, волоча его за собой, направляясь к воде.

— А весь мир подождёт...

***

— У кого какие идеи появились? Что делать теперь будем?

Задумчиво вопросила Миссури у присутствующего высшего руководства Флота в лице Нью-Джерси, Астории и Бискайн. Ещё на совещании должна была быть Сангай, но у той сейчас шли очередные важные переговоры, да и, если честно, её присутствие потребуется позже, если будет принято решение затрагивающее взаимодействие с местными людьми.

Экстренно созванное совещание, инициированное Асторией, на вопрос Верховного Флагмана только промолчало, ещё раз анализируя отчёты Барб с прилагающимися выводами. Сама Астория имела чуть больше времени для анализа ситуации, так как первоначально данные попали именно к ней, но сейчас она предпочла не высказываться первой, ощущая, как все присутствующие в темпе запрашивают в сети указанные подлодкой источники.

— Для полноценной оценки ситуации недостаточно данных, — неспешно и с расстановкой подала голос непривычно серьёзная Биска. — Сперва надо убедиться в корректности сделанных выводов.

— Из семи внешних признаков абсолютно совпало пять, а для двух существует весьма большая положительная корреляция, даже с учётом того, что недостаточно подтверждённой информации, — подала голос Астория. — Вероятность такого случайного совпадения... — Она не договорила. Да и какие тут могут быть точные исчисления вероятностей. Не шлюпки же собрались?

— Вы что, серьёзно? — подскочила Джерси. — Мы реально сейчас обсуждаем литературные фантазии людей и на их основе планируем, что нам делать?

— Пять из семи и два — весьма вероятно, — так же спокойно обронила Астория, уже привыкнув выступать «разумным» оппонентом порывистой сестры Миссури. — Мы просто не можем оставить без внимания такую потенциальную угрозу.

— Как показали мои наблюдения, у многих людей случаются спонтанные подключения к Тактической Сети, которую они именуют ноосферой, и бессознательно считывают оттуда различную имеющуюся информацию. Но так как нормально обработать они её не могут и не понимают источник её происхождения, то и списывают всё на личную фантазию или интуицию, что часто выливается в этакие своеобразные художественные произведения или жизненные решения, когда они сами не могут объяснить причины своего поведения, — бросила свой комментарий Бискайн. — Показательно, что у данного произведения было весьма большое число фанатов, что также может свидетельствовать о том, что и они получали положительный отклик из сети от знакомства с данным произведением.

— Но, — подхватила эстафету Астория. — Это не означает, что там описана истина в последней инстанции. Людям крайне сложно вербально передать многие информационные составляющие, особенно если у них нет соответствующей понятийной базы. Вот им и приходится адаптировать свои видения в меру собственной эрудиции с соответствующей погрешностью. Так что полностью брать за основу их описания мы не можем.

— А это означает, что нужны дополнительные исследования, которые покажут, действительны ли наши опасения или ошибочны, — снова взяла слово Биска. — Да и с нестабильностью портала теперь стало куда понятнее. С такими возмущениями — чудо, что вообще получается его открывать...

Все присутствующие опять задумались. Канал связи двух вселенных всё так же был нестабилен, и его можно было держать до момента дестабилизации десяток-другой секунд максимум. Если раньше это вызывало недоумение и раздражение у ремонтниц, не могущих понять, в чём ошибка, то вот теперь всё становилось куда понятнее. Оказалось это больше походило на попытку передать груз между двумя кораблями в море в условиях шторма, перекинуть посылку другую ещё можно успеть, но вот организовать полноценный конвейер...

— Чем нам может грозить «не реагирование»? — подала голос Миссури.

— Недостаточно данных. Как ничем, так и всем, — пожала плечами главная ремонтница. — Я тут провела небольшую корреляцию с тем, как описывали данное событие люди, если взять за основу их произведения, с тем, что передала Барб, и, судя по внешним эффектам, могу сказать, что там сейчас пока даже не первая фаза, а нечто вроде первичного просачивания, этакий налёт ржавчины сквозь только что облупившуюся краску. Если не будет внешнего воздействия или иных дестабилизирующих факторов, то «ржаветь» там до образования полноценного прорыва может ещё очень и очень долго, возможно, десятилетия, а то и столетия. Но с тем же успехом полноценная пробоина может образоваться хоть завтра. Мы же о данных процессах почти ничего не знаем, так, чисто гипотетически. Поэтому лучше изучать такие вещи на чужом опыте, а не на своём.

— Согласна, — кивнула Астория, поддерживая выводы Бискайн. — К тому же по информации Барб выходит, что местные Девы — это этакий иммунный ответ местной Тактической Сети на внешнее вредное воздействие. Попытка нивелировать и изолировать пораженную область мира. То есть они сейчас своими действиями, пусть и неосознанно, но стабилизируют реальность, не давая ей проржаветь ещё сильнее, если использовать данное понятие. Но вот полностью устранить «поражение» своими силами они на данный момент, похоже, не смогут, — она снова задумалась, перебирая варианты в поиске наиболее оптимального, — так как не видят ситуацию в комплексе.

— Я всё же не поняла, ну «затонут» там всем миром, нам какое до этого дело? — снова влезла Джерси и, увидев несколько негодующие взгляды собеседниц, поправилась. — Ладно-ладно, своих мы вытащим. Но всё же?

— Дело в том, что как бы мы не стали следующими. Сам факт попадания Арины к нам через Сумеречный шторм говорит о том, что данное просачивание идёт уже и у нас, только пока незаметно. Но когда та вселенная окажется полностью поглощена и перестанет играть роль плотины, может прийти наш черёд, просто потому, что данный мир, похоже, следующий в цепочке миров, как сухой отсек перед затопленным. Поэтому лучше блокировать пробоину на чужой территории, имея возможность отступить в случае чего на свою, и на всякий случай поискать иные пути отступления для дополнительного маневра.

— И как мы будем, — Джерси использовала маркер максимальной неопределённости, — с этим бороться? Это же типа «природное» явление?

— Для начала нам надо понять, что там реально происходит. Понять, чем на самом деле являются местные глубинные и Девы, и этот Шторм. Как они взаимодействуют друг с другом на уровне Сети. Барб, конечно, весьма сообразительна, но она специализируется больше на психологических аспектах поведения людей, чем на изучении высокоэнергетичных реакций континуума. То есть нам по-любому надо посылать туда специальную исследовательскую экспедицию для организации там временной научной базы, не предусмотренной первоначальным планом. Дождаться подтверждения или опровержения наших теорий, есть ли методы противодействия, и только затем принимать окончательное решение.

— Да я сама туда готова отправиться! — вскинула подбородок Биска.

— Фиг тебе! — реакция Астории и Миссури была на диво синхронна. Хоть они и использовали несколько другую идиому, суть от этого никак не поменялась.

— Никто из флагманов в ту реальность не пойдёт до того момента, пока мы не разберёмся в сути происходящего. Это приказ! — поставила жирную точку, пресекая возможные возражения, Миссури. И продолжила отдавать приказы. — Научно-ремонтному отделу разработать протоколы контроля целостности личностных матриц для всех кораблей, которые будут задействованы в операциях на той стороне! Если данные из книг людей подтвердятся, то у нас должны быть наготове методы по нивелированию возможных изменений личностных матриц. Также подобрать кандидатов для отправки научной экспедиции в реальность Дев для изучения происходящего. Для начала пары эсминцев охраны и одного ремонтного судна хватит. Перед каждой отправкой обязательно делать полную копию личностной матрицы! Барб пусть сосредоточится на операциях с Девами. По местным мероприятиям никаких изменений и корректировок пока вводить не будем, судя по всему, даже при самом худшем сценарии у нас будут годы, а то и десятилетия на реакцию, так что я не вижу необходимости переводить Флот в авральный режим.

— С людьми на той стороне будем контактировать? — деловито поинтересовалась Астория.

— Пока нет, — поморщилась флагман. — Они на данном этапе будут только мешаться своими амбициями, гонором и подозрениями. Вот когда мы лучше разберёмся в происходящем, тогда посмотрим. Но в приоритете нам надо будет, скорее всего, взять под наблюдение местных Дев. Если они действительно выступают стабилизирующим фактором, то надо понять, как это происходит, и можем ли мы воспроизвести данный эффект своими силами без их участия. К тому же они какой-никакой, но флот. Пусть и своеобразный. Поэтому стоит проработать варианты их эвакуации и интеграции у нас в случае развития ситуации там по негативному сценарию.

Миссури резко встала со своего кресла.

— Совещание окончено! Ситуация признана сложной, но не критичной и не требующей немедленной реакции. Так что все могут вернуться к своим обязанностям согласно имеющихся распоряжений!

Глава 13. Рутина.

Следующие дни для Арины не слились воедино, но были довольно однообразными. Первые два дня она почти не покидала здание консульства, общаясь с Катей, адмиралом или консулом, когда им нужно было что-то уточнить о её истории и выходила на прогулку во внутреннем дворе консульства, чтобы размяться и подышать свежим воздухом. А затем началась муторная рутина, о которой предупреждали, знала, но всё равно приятного в ней было мало — медицинское обследование. Полное. Совсем полное. Как хохотнул затем Иван Витальевич: «Вскрытия пациента удалось избежать... с трудом».

Вице-адмирал на время медицинского обследования улетел домой, пообещав вернуться к началу рассмотрения её дела в Совете ОФ, так что её временным куратором стал генеральный консул Косогорский Иван Витальевич. Он же и занимался всей подготовкой для восстановления её легального статуса Девы.

В специальной клинике для Дев ее просвечивали и изучали всеми доступными способами и приборами, о назначении некоторых она даже не догадывалась. Не сильно приятно чувствовать себя не просто пациентом, а неким занятным экспонатом, так как на всех её процедурах всегда присутствовал целый консилиум специалистов. Насколько было проще, когда она только стала Девой: непонятно, занятно, но эффективно воевать с глубинными можешь — годна. Тогда было не до тщательных изучений нового явления, хотя местами, она слышала, бывали и перегибы, выливавшиеся в кровавые конфликты, но они (Девы) срочно требовались в море спасать остатки торговых флотов и воевать с глубиной. К тому же уже было известно, что новоявленные Девы/Канмусу отличаются завидной психологической устойчивостью, а прочее было отложено на «потом», по мере возможностей, которое, видимо, догнало её вот таким образом.

То, что она не совсем обычная Дева, обследующим её врачам стало понятно очень быстро, но к ней не зря был приставлен «надсмотрщик» из консульства, который быстро пресёк неудобные вопросы, указав врачам сосредоточиться на своих обязанностях и не расспрашивать свою подопечную о лишнем. Полностью избежать неудобных вопросов всё же не вышло, особенно когда на её снимках отчётливо были видны в позвоночном столбе две «инородные горошины», глаза пациентки необычно светятся, особенно в темноте, а под всей кожей будто кто-то соткал ячеистую сетку из непонятного материала, соединённую с теми самыми «горошинами».

— Специальный квантовый вычислитель, ну... компьютер, который управляет всей системой, и хранилище наноматериала, кубометров десять сжатого пространства, — пояснила Арина за «горошины», воспротивившись предложению одного нейрохирурга, их извлечь, как подозрительные инородные тела. Хотя он сам не мог дать и пятидесятипроцентную гарантию успешного исхода операции, так как данные объекты были буквально погружены в позвоночник и срощены с нервной тканью спинного мозга.

— Товарищи... Хм-м-м, господа врачи, — вмешался её сопровождающий. — Ваша задача — освидетельствовать физическое состояние пациентки. Если вас что-то смущает, то можете отразить это в итоговом заключении, но вас всех предупреждали, что Арина Северова не совсем обычная Дева и у неё есть свои секреты и тайны, к которым у вас нет допуска.

А самой Арине затем наедине попеняли, чтобы она держала свой язык за зубами. Не то чтобы её особенность планировалось делать секретом, но им сейчас нужно именно «независимое» обследование, без некой фантастической примеси от историй её модернизации.

Помимо интегрированных в позвоночник «горошин», когда обследовали её зрение, врачей заинтересовали встроенные в них дисплеи. В деактивированном состоянии её глаза ничем не отличались от тысяч и миллионов других глаз людей, с поправкой на здоровье Девы, у которых не бывало ни близорукости, ни дальнозоркости. Да вообще глаза любой Девы можно было смело брать за эталон окулиста. Но когда она активировала свой вспомогательный интерфейс, её возможности по оценке мира через зрение существенно расширялись, так как в силу вступали её модернизации, в первую очередь сенсорные. Поэтому, к примеру, оценить точно расстояние до некоего объекта, его вес, размеры, при наличии на то желания самой Арины, было для неё плевым делом. Ей для этого вообще не надо было ничего делать, кроме как захотеть, вся нужная информация тут же подсвечивалась на внутреннем дисплее. Самым неудобным во всём этом было заметное свечение глаз при использовании данной системы, что сразу же её выдавало. За что и зацепились врачи.

Вначале её глаза пытались изучать через стандартные приборы окулистов, но возможностей тех было явно недостаточно для удовлетворения любопытства людей в белых халатах, так что её отвезли в какой-то медицинский институт и засунули под монструозный вариант микроскопа, умудрившись через него сделать снимок её хрусталика в сверхвысоком разрешении, на котором была отчётливо видна информация дисплеев Арины в тот момент.

— На хрусталики глаз нанесена специальная пленка с эффектом биолюминесценции, которая отображает нужную мне информацию, — пожала плечами Арина, когда офигевший врач потрясая снимком в руках пытался получить от неё пояснения. — Удобно, знаете ли. И кто и как делал операцию, я не могу сказать, простите.

Ну да, как бы этот врач-окулист выпал в осадок, если бы увидел сам процесс «операции», точнее, чего бы он не увидел. Ну сидят две девочки в обычной комнате, пьют молча чай. Попили. Одной так же молча вручили папочку с инструкцией пользователя и разошлись ни сказав за всё время ни слова. А то, что одна из девочек была ремонтницей Тумана и во время чаепития дистанционно контролировала движение наноматериала по телу Арины, сформировав из него те самые плёночки прямо в глазах без всякого наркоза. Она ведь тогда совсем ничего не почувствовала во время вмешательства, помимо того, что вдруг стала видеть то, что раньше никогда не видела, кроме как в играх от первого лица. Кому этот процесс нормально пояснишь, чтобы ещё и поверили? Поэтому лицо кирпичиком и кивать на такого полезного сопровождающего, мол, все вопросы вон туда.

***

— Отлично, просто отлично...

Генеральный консул листал папочку с её окончательным медицинским заключением, в котором было особо отмечено отсутствие любых признаков «глубинизации» организма Арины. Заключение психолога также присутствовало, где указывалось, что пациентка вменяема, контактна, ориентируется в событиях, логические смысловые связи строит корректно и тому подобное. Правда, всё же сделал оговорку, что по сравнению с прошлыми данными пациентка стала весьма критично воспринимать реальность с элементами цинизма, но для более точного диагноза необходима дополнительная серия бесед и наблюдений. Естественно, с данным пожеланием его обломали. При большом желании найти некие отклонения психики в любом человеке было нетрудно, а уж у Девы, которая живёт всё время на грани...

Арина, вместе с Катей, сидела на диванчике, наблюдая за Иваном Витальевичем, как он быстро просматривает официальные заключения со множеством печатей.

— То, что я «здорова», я и так знала. Медицинский контроль у туманниц поставлен на высочайшем уровне, вплоть до корректировки генома.

— Верю, — кивнул консул. — Как я уже говорил, это надо в первую очередь, чтобы заткнуть рты некоторым скептикам в будущем разбирательстве твоей истории.

— А оно скоро будет?

По лицу консула пробежала мимолётная тень.

— Есть там определенные проблемы. Мы разослали основным странам-участникам Соглашения документы с твоей эпопеей для предварительного ознакомления, и многих, похоже, несколько напугала возможная интервенция этого Туманного Флота. Так что сейчас все проводят консультации, пытаясь выработать свою позицию. Да и американцы несколько мутят воду после нашей «пощёчины». Ведь мы использовали против них их же статьи Соглашения ОФ, которые они в своё время продавили, считая, что таким образом смогут оказывать давление на другие филиалы и базы Флота под видом защиты прав Дев американского происхождения, — Иван Витальевич с несколько залихватским видом сделал хук в воздухе правой рукой. — Они даже предположить не могли, что кто-то осмелится применить эти пункты против них самих. Всё же основная масса Дев или американки, или японки, которые, несмотря на все разногласия, всё ещё прислушиваются к мнению янки... распределенные практически по всем базам и флотилиям. Так что они могут в отместку сунуть свой нос в наши дела куда глубже, чем бы нам хотелось, — вздохнул он. — А если бы они сумели получить от тебя технологии туманниц или хотя бы эксклюзивный канал связи с ними, то, боюсь, у нас вскоре начался бы очередной передел мирового влияния, так как противостоять таким модернизированным Девам ни у кого бы не вышло. И всему Объединённому Флоту пришёл бы тут же конец.

— Да мы никогда не будем воевать друг с другом! — порывисто вскочила Катерина, сжимая кулачки.

Арина с консулом понимающе переглянулись и общая атмосфера слегка сгустилась.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Иван Витальевич. — Вот только эффективность пропаганды никто не отменял, и не надо мне тут отрицательно махать головой. Естественно, никто и не планирует использовать вас в лоб, для этого есть множество других отработанных методов. Просто будет постепенно сеяться недоверие, своих будут как бы невзначай выделять, а чужих — принижать. Типа как произошло с тобой, Катя, на карантине. Постепенно, постепенно, и вот кому-то дают приказ сопроводить конвой с важным грузом, да хотя бы того же продовольствия в голодающие страны, а на той стороне сливают информацию, что он везёт контрабанду, оружие, наркотики. Досмотреть! Вот вам и конфликт на пустом месте. И неважно будет, правда это или нет. Важно само внедрение в сознание такой возможности. Вы же хоть и считаете себя кораблями, но по факту всё те же самые обычные девочки, и вас так же можно заставить делать то, что нужно большим дядям.

— Так как это делаете ВЫ? — голос Арины был предельно спокоен.

— Арина!!! — возмущено взвилась Соболева.

— Именно, — посерьёзнел консул, не став отнекиваться. — Понимаете, мы... В смысле Россия, так же заинтересованы в эксклюзивном контакте с Туманом. Наш флот Дев крайне мал и скромен. Наше преимущество, из-за которого мы имеем заметное влияние в Объединённом Флоте, это обширные территории, не зависящие от морских поставок, и большие запасы природных ископаемых, которые нужны всем. Честно скажу, случись похожая ситуация у наших берегов только с каким-нибудь чужим бесхозным эсминцем, боюсь, наши действия по отношению к ней были бы может и не точно такими же, как действия американцев по отношению к тебе, но точно не в её интересах. Когда речь идёт о государственных интересах, жизненные устремления отдельной личности зачастую отходят даже не на второй, третий план. Это понимают все участники ОФ, как и то, что в одиночку никто не потянет противостояние с глубинными. Поэтому, пусть и сквозь зубы, но мы вынуждены сотрудничать друг с другом. Вот только данное соглашение не предусматривает резкого усиления одной из сторон, и ты, Арина, просто своим существованием, нарушаешь баланс интересов, — он иронично ухмыльнулся. — Ты сейчас как большой и аппетитный кусок мяса брошенный в клетку с голодными львами, за который должна была начаться большая драка, вот только у тебя оказались очень влиятельные заступницы, так что трогать тебя в прямую и давить чревато.

— Вы говорите так честно... — Арина не договорила, хотя по её голосу не было понятно, она одобряет или осуждает такую откровенность.

— Да, именно потому, что ты неоднократно говорила, что твои туманницы на первое место ставят честность, — обезоруживающе улыбнулся консул, — я не собираюсь отрицать различные гипотетические варианты. Возможно, было бы так, а возможно, этак. В любом случае мы окажемся в выигрыше, если только ты не решишь сознательно всех предать.

— Да вы... Арина... Ты же не... — бедная Катя никак не могла определиться в чувствах, крутя головой, переводя взгляд с сестры на консула.

Но та не спешила ни соглашаться, ни опровергать.

— Политика?! — полувопросительно ответила она как бы невпопад.

— Она самая, — развёл руками консул.

— Дерьмо!

— Согласен, но без него никуда. Хорошее удобрение для урожая при правильном использовании. Кстати, тут у меня есть небольшой презент для тебя, — консул полез во внутренний карман пиджака, доставая оттуда небольшой незапечатанный конверт. — Думаю, тебе будет интересно.

Заинтригованная Арина взяла в руки простой офисный конверт, ощутив сквозь бумагу, плотное содержимое внутри. Рядом тут же плюхнулась, прижимаясь к боку, Катерина. Короткое встряхивание конверта и наружу выпадает несколько фотографий.

Похоже, спутниковая съемка. Где-то в океане. На поверхности воды был отчётливо виден узкий корпус подлодки, рассекающий волны, со странными светящимися линиями на рубке. Знакомый корпус, хотя и без деталей и c непривычного ракурса, но этот сигил Арина узнала бы среди тысяч других.

— Барб, — уверенно констатировала она и подняла взгляд на Ивана Витальевича. — Это когда сняли?

— Пару недель назад, в районе Гавайских островов. Спутники отслеживали тамошнюю группировку глубинных во время атмосферного прояснения, когда стая прямо на глазах операторов потеряла несколько своих единиц в результате непонятного ракетного удара. Затем местная флагман, похоже, подняла в воздух с авианосцев большое количество летающих модулей и направила их все в открытое море. Операторам стало интересно, что же там происходит, и они попробовали проверить вектор движения, когда наткнулись на данную оптическую аномалию. Вот только спустя пару секунд она просто исчезла, и никакие повторные поиски не дали результата. Уточню, что именно исчезла, а не погрузилась. Именно поэтому информация так долго проходила верификацию, никак не могли проверить истинность события, подозревая некий сбой или вмешательство в работу аппаратуры видеофиксации. Только когда Виктор Андреевич специальным циркуляром запросил обращать внимание на «всё необычное», только тогда эти фотографии передали нам, а зная твою историю сопоставить факты было несложно.

Арина задумалась, посыл консула хоть и не был озвучен явно, но был для неё понятен как ясный день. Ей так иносказательно намекнули, что если Барб выйдет с ней на связь, Российский Флот заинтересован в приватном контакте с Туманным Флотом, без широкой огласки. Действительно, наличие за её спиной Туманного Флота, пусть и негласно, делало её фактически неприкосновенной фигурой, по крайней мере до того момента, пока у политиков будет сохраняться иллюзия её важности и эксклюзивности. Раньше бы только за тень таких мыслей она бы отвесила себе смачного леща, но после всего обучения у Тумана она уже могла так думать без внутреннего содрогания. Единственное, в чём она ещё не до конца разобралась, хорошо ли это для неё или нет. Она покосилась на недовольно пыхтящую Катерину, для которой весь разговор в данном ключе был как пыльным мешком по голове — сверкающий идеал как-то перестал сверкать, и из-под сверкающей оболочки пропаганды показалась ржавая и неприглядная действительность.

— Иван Витальевич, у вас совершенно неверные выводы насчёт логики Тумана. Я им не особо интересна, и если мои «рекомендации» будут отличаться от их устрамлений, то и слушать меня никто не будет. Не знаю, что Барб тут забыла, но если бы я была ей нужна, то со мной точно бы связались, а раз мне сказали, что я буду сама по себе, то так и будет.

— Если бы ты была им не интересна, то они не стали бы вкладывать в тебя столько сил и усилий, да и вмешиваться в твою судьбу уже здесь, — мягко напомнил факты Косогорский.

Арина рассмеялась.

— Вы попали в ту же ловушку, что и все люди и политики там, — она откинулась на спинку диванчика, сцепляя руки на животе в замок. — Я уже неоднократно говорила, что туманницы оперируют совершенно другими понятиями, чем банальная выгода. Им интересен сам процесс получения новых данных. Я для них была интересна как Дева, поэтому они и занялись моей модернизацией, но не потому, что я для них «ценна», а потому, что им было интересно: получится или нет. Получилось. Данные моей модернизации изучены и потеряли для них новизну. То есть если вы и попросите Туман модернизировать остальных Дев, то они просто скажут, что им это уже не интересно. Так что вам в качестве оплаты надо придумать и предложить им нечто интересное для них, но тут я вам не помощница — сама точно не знаю.

— Задачка, — почесал затылок консул. — Им что совсем не нужны никакие ресурсы? Понимаю, что предлагать серебро/золото это вульгарно, но различные редкоземельные руды или минералы... Неужели им ничего не надо для функционирования?

— В анклаве Тумана, который в Сингапуре, проводят экскурсии для туристов и желающих. Сама экскурсия это многочасовой маршрут, показывающий как работают производственные и лабораторные площадки Тумана. Поверьте, это по настоящему фантастическое зрелище для обычного человека. Но в качестве шутки, в середине экскурсии, уставшим предлагают посетить зону фуд-корта для отдыха и уборную. Если с зоной питания всё стандартно, с поправкой на технологии Тумана, то вот из туалетов некоторых людей охране приходится вытаскивать чуть ли не силой. Многие специально записываются на эти совсем не дешевые экскурсии, чтобы просто туда попасть.

— Даже затрудняюсь представить...

Консулу даже не пришлось играть заинтересованность. Катерина была полностью с ним солидарна, а Арина почувствовала внутри этакой огонёк ироничной мстительности. Она этот момент ранее не рассказывала, предпочтя обходить стороной. Но сейчас самое время.

— На самом деле там всё просто, — она слегка прикрыла глаза, будто вспоминая. — Там всё убранство сделано из драгоценных камней и металлов. Представьте — стены в мозаиках драгоценных камней. Унитазы, писсуары и умывальники из золота, серебра или выдолблены из тех же цельных драгоценных камней. Многие эксперты неоднократно пытались подсчитать хотя бы примерную стоимость обстановки, и у всех выходила такая сумма, что некоторые страны можно было продать целиком вместе с их недрами и жителями впридачу, чтобы построить парочку таких уборных. Кстати, местная охрана как раз на этих посетителях и тренируется в выискивании запрещённых к проносу предметов, а то чего только туда не пытались протащить, чтобы отковырять парочку камней или отпилить кусочек, — она ухмыльнулась. — На одном из золотых унитазов специально оставили напоказ одну из таких попыток, когда бодренькая старушка пыталась отгрызть специально заточенной стальной вставной челюстью кусок «на память». При этом для Тумана стоимость этих уборных обошлась в ту же цену, что и любая другая комната в анклаве. Они же оперируют наноматериалом, из которого собрать почти любое вещество для них ничего не стоит, и такие строго структурированные объекты, как драгоценные камни или плотные металлы, им сделать куда легче, чем, к примеру, обычную подушку. Посчитать структуру проще. Поэтому, что уголь из наноматериала, что аналогичный по размеру кусок алмаза, для туманницы они едины по «стоимости», и то и то — углерод, причём уголь даже чуть «дороже» из-за более сложной структуры. Такая вот неприкрытая шутка-издевательство над алчными людьми.

— Но что-то же их должно интересовать? Иначе как-то не похоже на логичные, как ты их описываешь, личности. Иначе зачем им устраивать такие перфомансы?

— Интересует, — согласно кивнула Арина. — Их интересует любое информационное наследие: литература, музыка, всё, что имеет информационную, а не овеществленную ценность. Те же художественные картины, различные статуи или материальные изделия мастеров им не интересны. Также их может заинтересовать база «отказных» патентов, это я точно знаю. Можно предложить различные совместные научные изыскания и тому подобное. В общем, от людей им нужен полёт фантазии и креативность, а уж если в предложенной идее будет найдено здравое зерно, то туманницы его выдерут, огранят и запустят в дело. Да хотя бы с теми же уборными... Для большинства людей это демонстративный показатель богатства и роскоши, а для самих туманниц это просто такой социальный эксперимент, сможет ли кто-то обойти запреты и ограничения и утащить оттуда хоть что-то, ведь это будет означать упущенную брешь в защите. Хотя, — она коротко хохотнула. — Уже несколько психологов защитили свои диссертации по расшифровке скрытых символов и мотивов этих уборных.

Иван Витальевич немного задумался, осмысливая в голове услышанное, и когда сообразил, так же рассмеялся.

— Как-то не сильно походит на рациональных и логичных существ. Так издеваться над обществом.

— Мнение общества в этом отношении их мало волнует.

— Заметно, заметно... Ладно, это было весьма интересно и познавательно, но всё же...

— Да поняла я, — вздохнула «Стремительный». — Если вдруг со мной свяжутся, я вначале скажу вам.

— Спасибо. Значит литература, отказные патенты и научные изыскания... Ну хоть что-то.

***

На берегу острова в Байкале в шезлонге лежала одна особа, лениво кидавшая в озеро гальку, пытаясь из получавшихся кругов ряби составить на водной глади некую картину.

— Надо было ещё сказать, чтобы сопливую романтику вычеркнули из списка, хотя появились и у нас извращенки, любительницы человеческих чмок-пих-пих, так что ладно, пусть остаётся. Но так как я ничего не слышала, то и говорить никому ничего не буду.

Она встала с шезлонга, картинно потягиваясь.

— Э-э-х, что-то стало скучновато. Пойти, что ли, повеселиться? Хорошо, что флагманы дали мне карт-бланш на любые действия, не надо теперь каждый шаг согласовывать... И в шторм лезть не надо, есть кому этим заниматься без меня. Решено — с отпуском покончено! Мир жди. Я иду!

Глава 14. Инспектора звали?

Серый бетон группы волнорезов, перегораживавших проход в Токийскую бухту, одним своим концом упирался в Каннон-дзаки (мыс Каннон), а другим в Футцу-мисаки (мыс Футцу), служа искусственным барьером и защищая внутренности бухты от просачивания шальных глубинных. Бывший ранее общественным парк Футцу был уже пару лет как превращён в оплот учебного отделения Объединённого Флота по Южно-Азиатскому направлению. Для новичков это место пахло морем, дисциплиной и перспективой, но опытные девы, прибывшие на переподготовку или в качестве временных инструкторов для обмена опытом, выходя на пирс, всегда настороженно, прищуренным взглядом окидывали мерные океанические волны, бьющиеся о берега и волнолом в поиске извечного врага.

Сегодняшняя утренняя зыбь для дежурной патрульной пары эсминцев, курсирующих вдоль волнолома, не сильно мешала патрулированию, а вот облака над океаном были очень низкими, словно сверху их кто-то придавил и заставил нависнуть над водой мутным покрывалом, заставляя эсминцы настороженно поглядывать вверх в поиске летающих разведчиков глубинных, несмотря на маловероятность такого события. Вот они дошли почти до самой оконечности мыса у учебного центра, сделали синхронный разворот с идеальным сохранением строя и отправились к мысу Каннон, пронизывая толщу воды сонарными импульсами, а воздушное пространство пристальными взглядами.

За их манёврами, с самым угрюмым видом, следила троица невысоких девочек в военно-морской форме с нашивками курсантов, сидевших на скамейке с видом на залив и волнолом.

— Выпендрёжницы, — еле слышно прошипела одна из них, провожая удалявшиеся фигурки взглядом.

— Рэйко, — с укоризной попеняла ей соседка. — Ты просто завидуешь.

— Я что мне ещё остаётся делать, Акари? — не осталась в долгу первая. — Как боевые единицы вы бесполезны, ваш удел всю жизнь прятаться и молиться Инари, чтобы вас не засекли глубинные! — процитировала она офицера-тактика, который недавно с лёгкой брезгливостью на лице вёл у них занятия. — И почему я инициировалась как подлодка, чем прогневала Богиню?

— Не только ты, — флегматично ответила третья, шатенка, с явной примесью европейской крови, в отличие от своих двух соседок, чистокровных черноволосых японок. — Да, мы не сможем самостоятельно отбиться даже от самой слабой стаи, но мы можем навести на них старших сестёр, и кроме нас никто не может заранее обнаружить стаю на большом удалении под водой, даже авианосцы. Мы не самураи, бездумно летящие с катаной наголо на строй врага. Мы — шиноби подводного мира, мы есть, но нас нет.

— Интересный взгляд на жизнь, — раздалось спокойное сзади них.

Сидевшая троица вскочила на ноги, как ужаленная, оборачиваясь на голос. Сзади них обнаружилась ещё одна незнакомая подлодка-гайдзинка в офицерской форме, но без знаков различия, какую выдавали временно прикомандированным канмусу.

— Представьтесь, — властно бросила она.

— Курсант Сасаки Рэйко, RO-35, — козырнула первая, которая выражала ранее недовольство.

— Курсант Хаякава Акари, RO-41, — представилась вторая.

— Курсант Ватанабэ Харука, I-121, — с небольшой заминкой добавила шатенка.

— Приятно познакомиться, девочки, — неизвестная канмусу заложила руки за спину на американский манер. — Ну а я инспектор по негласной проверке боевой подготовки канмусу учебных центров. Я тут услышала краем уха ваш разговор, и мне стало очень интересно, откуда такие настроения. Не бойтесь, о ваших мыслях я никому не скажу, слово подлодки, меня интересуют реальное состояние дел в вашем центре, а не красивые картинки в официальных отчётах.

Подруги-подлодки переглянулись. С одной стороны, было боязно, жалобщиков-ябед никто не любит, но с другой теплилась надежда, что их незавидную судьбу можно изменить к лучшему. Несмотря на вшитое в саму их суть чувство долга, погибать беспомощно в море никому не хотелось, а по виду этой инспекторши не было видно, что она тяготится существованием в роли подлодки.

— Ладно вам, стесняшки, — сходу поняла их колебания инспектор. — Давайте я вам тогда первая расскажу пару историй из своей жизни, с чем вы можете столкнуться в океанах. Чего вам никто не расскажет, кроме тех кто прошёл через это лично, а уж люди... — она пренебрежительно махнула рукой.

И рассказала... Да так, у слушавших её истории девочек загорелись от восторга глаза. Им рассказали об ужасном Сумеречном шторме, о том, как рыщут по морям стаи глубинных и как они, раз за разом, пытались найти и уничтожить рассказчицу и каждый раз оставались с носом. Как прятаться среди слоёв термоклина, и как использовать подводные течения себе на пользу. Как можно зарыться в ил, если обстановка позволяет и оттуда наблюдать, как рыщут глубинные в противолодочном поиске. Единственно, о чём им не рассказали, так это о собственно боях.

— Почему? — нетерпеливо уточнила Рэйко, забывшая уже о старшинстве инспектора, теребя ту за рукав.

— Потому что вы просто погибнете, если вздумаете идти нахрапом без опыта и специального снаряжения. Увы, ваше штатное вооружение недостаточно хорошо для того, чтобы представлять реальную угрозу глубинным. В отличие от настоящих кораблей, ваши противники — это не многометровые суда с людскими экипажами, допускающими ошибки, а очень мелкие и опасные твари, не знающие усталости. Чтобы с ними воевать хотя бы на равных, надо вас подтянуть на должный уровень оснащения, а это не так-то просто. Поэтому я и провожу различные инспекции по учебным центрам, чтобы собрать нужную информацию и передать их нашим разработчикам.

— А разве мы не ограничены в обвесах собственным историческим наследием? — задала вопрос Харука. — Ведь именно из-за этого мы не можем использовать современное вооружение. Нам так говорили инструкторы.

— Правду говорили, — кивнула инспектор. — Но они тоже не знают всего. Поэтому, чтобы не быть голословной и не обнадёживать вас зря, давайте сделаем так: я сейчас направлюсь в штаб центра и разузнаю там, когда будет ближайший выход учебной эскадры. Ну а вы узнаете, на что способна по-настоящему опытная подлодка. Главное условие — обо мне и нашем разговоре никому ни слова, даже подругам по секрету. Это же негласная проверка, а о какой реальной проверке может идти речь, если о ней все знают? Договорились?

Девочки ещё раз переглянулись и дружно кивнули в согласии. Чувство причастности к тайне, оно окрыляло и давало надежду. Да и желание увидеть, как утрут нос этим поверхностным зазнайкам, тоже играло свою роль. Думать же о том, что утереть нос могут инспектору, как-то не хотелось. Если даже опытная подлодка-канмусу проиграет ещё не выпустившимся курсантам, то о чём тогда можно говорить насчёт них?

— Ну и отлично. Тогда ждите ближайшего учебного выхода любой эскадры, а точнее, какими они вернутся. Приятного зрелища, — инспектор отдала прощальное приветствие на американский манер и, развернувшись, пошла по тропинке в сторону главной аллеи к учебным зданиям, пока не скрылась за кустами.

— Ой, мы дуры... — вдруг простонала Акари.

— Ты чего?

— Да мы же так и не спросили как её зовут! Невежливо.

— Точно! Ничего страшного, сейчас догоним.

Троица сорвалась на бег в сторону, где скрылась оставшаяся безымянной инспектор. Вот только там никого не было. Достаточно широкая аллея по направлению к учебному центру была пуста. Короткий поиск по округе не принёс никаких результатов, будто им эта инспектор просто привиделась.

— Я думаю, нам стоит об этом промолчать, — озадаченно выдала вердикт Харука.

— Действительно... Хотя она же сказала, что пойдёт интересоваться учебными планами на выход эскадр в штабе. Может, там её перехватим? Заодно сами попробуем узнать, был ли кто незнакомый в расположении. Сегодня вроде Судзука дежурит, спросим у неё.

— Точно, побежали...

***

Юкико Танэда, она же тяжёлый крейсер «Судзуи» типа «Могами», вышла на воду из персонального дока, готовясь к выполнению учебно-боевой задачи. Техники, готовившие её обвес к походу, сзади восторженно махали ей своими руками, в голос выражая свой восторг от её вида. Тяжёлый императорский крейсер — мощь и изящество в одном лице, и канмусу, его олицетворявшая, была ему под стать: высокая, стройная, с длинными густыми волосами цвета вороньего крыла, собранными на время похода в толстую косу, фарфорово-матовой кожей без единого изъяна, на зависть всем береговым модницам. Эталон человека и канмусу.

Её обвес был вершиной последних изысканий оружейников из самых устойчивых к коррозии материалов и, будучи ещё практически новым, сверкая полировкой, особо выигрышно будет смотреться на фоне более простых обвесов прочих приданных ей кораблей низших классов. Поэтому она неспешно, с чувством собственного достоинства, направилась к точке сбора всей эскадры, где они выстроятся в походный ордер и отправятся на выполнение поставленной задачи.

Она бросила косой взгляд влево на огибаемую оконечность мыса Футцу, где специально были установлены лавочки для курсантов и где часто тусили новички, поглядывая с завистью на своих более опытных сестёр, которым уже доверяют самостоятельные выходы в море. Но в этот раз там было пусто, видимо, все на занятиях, мимоходом отметила Юкико. Ну и ладно, восторги зелёной малышни её не трогают, ей куда важнее оценка кайгун-сё (*контр-адмирал) Такахаси Кэйго, командующего учебным центром «Токио».

Для выполнения текущей задачи ей выделили под командование два лёгких крейсера и шесть эсминцев. Получилась лёгкая ударная или усиленная патрульная эскадра — обнаружить мелкую или среднюю глубинную стаю и уничтожить её в коротком боестолкновении, пользуясь превосходством в огневой мощи, скорости и манёвре. Самое то для тяжелого крейсера. К сожалению, со стаей, имеющей в своём составе несколько глубинных крейсеров или, не приведи Ясукуни, линкоры, ей наличными силами уже не справиться, но должны же быть и у идеала недостатки.

Однако в этом походе встреч с глубинными не предполагалось. Задача предусматривала прохождение по заданному маршруту при неблагоприятных погодных условиях. Провести в каждой из поворотных точек поиск на наличие представителей Глубины. Затем выйти на огневой полигон. Организовать атаку эскадры на учебные цели и вернуться с победой на базу.

Юкико проводила взглядом пролетевший почти по самой границе низких облаков бортовой разведчик одного из немногочисленных эскортных авианосцев и немного поморщилась. Перестраховщики. В зелёной зоне наличие опасных для неё стай глубинных было практически невозможно, но порядок есть порядок. Как бы то ни было, она выполнит своё задание идеально, как и положено крейсеру императорского флота.

...

В точке сбора её уже ожидали приданные ей на этот поход канмусу: Рэйна Моримото, лёгкий крейсер типа «Сендай», и Маюми Иида, лёгкий крейсер типа «Нагара». Каждая со своей группой эсминцев. Ну а она, Юкико, назначена временным флагманом этой сборной эскадры. А далее была уже привычная рутина — выстраивание походного ордера, переход до первой поворотной точки и организация глубинного поиска в квадрате. Ожидаемо, ничего и никого не обнаружилось. Разбежавшиеся по району эсминцы, зигзагом прочесавшие квадрат, отрапортовали об отсутствии противника:

— Флагман, квадрат чист, — доложила последней Акияма Рина, эсминец типа «Фубуки», чуть запыхавшись от постоянных манёвров и борьбы с усиливающимся волнением на море.

— Принято. Возвращайтесь в строй.

После чего заскучавшая Юкико с приданными крейсерами заново выстроила походный ордер:

Она даже не повернула головы, отслеживая выполнение собственного приказа, когда направилась к следующей точке, где всё повторилось сначала.

И только на третьей точке Каори Хаясиде, эсминцу типа «Кагеро», показалось, что она что-то услышала, но повторный тщательный поиск снова ничего не дал, а Юкико высказала своё отношение к «ложной» тревоге.

— В следующий раз будь более внимательной. Из-за тебя мы потеряли лишних двадцать минут. Придётся теперь идти полным ходом, чтобы нагнать упущенное время.

Во время движения эскадры полным ходом было несколько неприятных особенностей — канмусу быстрее уставали, вести поиск глубинных можно было только визуально или радаром, сонары на такой скорости были полностью бесполезны. Но она посчитала данные неудобства несущественными в условиях маловероятности угроз и близости базы, хотя, прикинув все «за» и «против», всё же решила в определённых моментах поступить согласно устава. То, что три пройденные точки были «чистыми», совсем не гарантировало её от сюрпризов на полигоне. Поэтому она приказала Рэйне и Маюми поднять в воздух свои авиаразведчики для контроля поверхности океана впереди по маршруту. При столкновении с глубинными управлять своим разведчиком, маневрировать и одновременно вести артиллерийский бой любой канмусу было сложновато, если она не авианосец, но вот во время перехода сосредоточиться на разведке можно было вполне. Поднимать же свою авиагруппу она посчитала излишним для текущей ситуации.

Но, несмотря на все принятые меры, для неё оказался большим нежданным сюрпризом взметнувшийся столб странно подкрашенной воды под ногами Аи Судзуки, которая шла в миле впереди всего ордера.

— Ая! — заполошено вскрикнула Рэйна, в состав эскадры которой входила эта эсминец.

Опавший наконец столб воды продемонстрировал всем целехонькую, пусть и напуганную, канмусу, только окрашенную в мерзко-розовый цвет.

Юкико скрипнула зубами. Её идеальный поход оказался омрачён досадной потерей. О том, что кто-то в штабе подготовил ей такую подлянку, зная заранее маршрут, даже гадать не приходилось. Сволочи!

— Эсминец, доложить о ситуации и повреждениях. Всем прочим лечь в дрейф, — стараясь не сорваться на грубую брань, запросила она информацию у «пострадавшей» по радиоканалу. Но в ответ была одна тишина. Её что, сознательно игнорируют? Показывают, что она никто, или им дали за её спиной специальные вводные? Нет, стоп! Успокойся! Она сделала пару глубоких вздохов, пытаясь притушить кипящее возмущение такой подлостью, и перешла на внутреннюю связь канмусу, которая, в отличие от шифрованного радиоканала, была слышна всей эскадре и не требовала для общения оснащения обвеса.

—Эсминец «Асасио», должить о ситуации и повреждениях!

— Флагман, вышло из строя всё электро- и радиооборудование. Прочие системы обвеса вроде бы в порядке. Ранений нет, — неуверенно отрапортовала та, видимо, ещё не отойдя до конца от незапланированного душа. — Причина подрыва неясна.

Юкико несказанно удивилась такому рапорту. За время её учёбы она ещё не слышала о таких учебных зарядах, чтобы они выводили из строя электронные компоненты обвеса. Могли бы и предупредить заранее, бессильно сжала она кулаки. Понятно, что «Ая» будет считаться потопленной, осталось только понять чем и как. Тут она сообразила, что если это была атака подлодки, посаженной заранее в засаду, то, дав команду «в дрейф», она самолично подставила всех под повторный удар. Поэтому она поторопилась отдать всей эскадре команду «поворот все вдруг» и отойти максимальным ходом из опасного района.

Если это была подлодка, то она за ними не должна угнаться со своей черепашьей подводной скоростью. Если же это «шальная» минная банка от «штаба», то они смогут обойти её по дуге, но вначале в любом случае надо организовать противолодочный поиск. Попытка связаться с берегом и доложить о «потерях» закончилась неудачей. В эфире стоял мерзкий треск статических разрядов от идущего чуть в стороне обычного циклона, и она мысленно вознесла хулу радиотехникам прошлого, которые не смогли разработать для них нормальную и устойчивую к погодным помехам радиосвязь, из-за чего канмусу императорского флота приходилось страдать уже сейчас и иной раз брать в составы своих эскадр тех же гайдзинок, у которых с радиосвязью не было таких досадных проблем.

Отойдя назад на пару миль, она снова попробовала вызвать берег и всё так же безуспешно. До конечной точки маршрута — «полигона» оставалось пройти всего ничего, но вначале следовало разобраться, с чем они столкнулись. Как бы ни хотелось думать, что это была тупая минная банка, но она вполне представляла, сколько потребуется усилий, чтобы, даже зная маршрут, перегородить минами крохотный участок моря так, чтобы кто-то из них смог напороться и активировать мину. Это попросту нерационально, она ведь легко могла пройти чуть в стороне. Значит, подлодка в засаде?

Проклятье, если бы не ложная тревога Каори, то им бы не пришлось идти полным ходом, надеясь только на авиаразведку. Хотя так попасть торпедой в мелкий эсминец, идущий полным ходом, пусть по прямой... Самотопина что, сумела подкрасться к ней совсем вплотную? Оставалось только порадоваться, что у той не хватило выдержки и она атаковала головной эсминец, а не дождалась её, Юкико, вот это был бы всем позорам позор, единственной получить в учебном походе торпеду в борт, будучи в окружении целой противолодочной эскадры. И оправдываться, что эскадра не её, а приданная, никак не уменьшит урон её чести...

«Шиматта» (*японское выражение, которое используется в ситуациях, связанных с ошибкой, неудачей или разочарованием. Примерно переводится как «блин», «чёрт», «облом», «ой!»), раздалось на общем канале с одновременным грохотом сзади слева. Уже понявшая, что она там увидит, Юкико обернулась и на позиции Юи Накамуры, эсминца типа «Югумо», увидела всё тот же мерзкий розовый столб воды. Спустя десяток секунд вторая окрашенная эсминец ошалело крутила головой, приходя в себя после холодного душа.

Не успела Танэда полностью осознать происходящее, как аналогичный столб воды накрыл Рэйну, которая была от неё слева по борту в паре кабельтовых. Подлодка не просто их догнала, а ещё умудрилась одним залпом накрыть сразу две цели? Фантастика! Или их тут несколько? Да нет, она бы точно тогда знала. Если о выходе одной самотопины еще можно не узнать или не обратить внимания, то вот групповой выход жестянок точно бы не остался незамеченный техниками, слишком необычное событие, обязательно бы пошли разговоры.

— Противоторпедный манёвр, — отдала она запоздалую команду, гадая, как такое вообще возможно. Одновременно судорожно готовя к подъему в воздух всю свою авиагруппу гидросамолётов. Артиллерийский бой сейчас явно не предвидится, не настолько же тупая эта подлодка, чтобы всплывать у них на глазах, а обнаружить с воздуха наглую самотопину, подвсплывшую к поверхности для торпедного залпа, сверху намного легче. Странно, что разведчики крейсеров её никак до сих пор не обнаружили, да и эсминцы непонятно чем занимаются. Но больше глаз — не меньше.

«Ш-шарах», — взметнулся столб впереди неё на месте эсминца «Хацухару», заставив её резко заложить правую циркуляцию, рассчитывая оставить самотопину за кормой.

Оставшиеся в живых члены её эскадры заполошенно, забыв все уставы, заметались по поверхности в попытках то ли найти агрессора, то ли увернуться от невидимых торпед, не слушая её команд.

«Розовые» обречённо болтались рядом, не будучи способны никак помочь своим уцелевшим сёстрам без гидролокаторов и станций ШПС (шумопеленгатор), а своими бесцельными метаниями они бы просто смазывали гидроакустическую картину для остальных.

Как бы то ни было, но «Хацухару» оказалась последней жертвой этой беспрецендентно наглой атаки. То ли у подлодки закончился её и так небольшой боезапас, они же не знают, сколько та потратила торпед на свои атаки, то ли её отпугнули кружившие над эскадрой самолёты разведки, но повторных атак больше не было.

Пришедшая в себя Юкико, не чураясь крепких выражений, навела порядок в эскадре и заново выстроила в ордер и «уцелевших», и «пострадавших», решив прервать выполнение поставленной задачи и срочно вернуться на базу. Позор позором, но всему есть разумный предел, а там она постарается выяснить, кто из штабных подкинул ей такую подлянку и по чьему наущению?

В этот раз она уже не шла прямиком к цели, как по ниточке, постоянно совершая противолодочные зигзаги. Урок был усвоен. Пусть та, так и не обнаруженная самотопина и осталась позади и не догонит нормальные корабли при всём своём желании, но вот думать, что она была одна, дико не хотелось. Видимо, подлодок все же было несколько. Иначе она не могла представить, как у той вышло бы непрерывно атаковать, не отставая от эскадры ни на шаг. И как можно было проиграть одиночке с разгромным счетом, потеряв половину эскадры за считанные минуты... От былого самоуверенного крейсера сейчас осталась одна красивая оболочка. Юкико всеми силами старалась усмирить бурю эмоций внутри себя, готовясь к неизбежному неприятному разбору провального похода. Она не могла позволить себе даже разрыдаться от унижения и обиды. Ведь она — императорский крейсер и должна стойко переносить все выпавшие на её судьбу испытания.

***

— Итадакимасу.

Троица подлодок, усевшись углу в столовой отведённом для новичков, отдала традиционное приветствие перед началом трапезы. Несмотря на то, что формально они уже не считались гражданками Японии, но вбитые за время до становления канмусу традиции родины стали неотъемлемой частью их натуры. К тому же, пусть и негласно, но на учебной базе ОФ «Токио» исподволь пропагандировались ценности императорского флота прошлого, что иной раз вызывало пока довольно умеренные претензии со стороны Совета ОФ, где требовали соблюдать позицию национального нейтралитета. Местные брали под козырёк, рапортовали об исправлении недостатков, и... всё оставалось как было.

— Ну что, кто-то узнал что нибудь новое? — склонившись над тарелкой, еле слышно уточнила у подруг Рэйко.

— Не-а, — синхронно отозвались те.

— Никто ничего не видел и не знает. Эта инспектор будто привидевшийся нам призрак, — также тихо добавила Харука. — Но сегодня утром, как мне сказали, наша принцесса вроде как отправилась в учебный поход с эскадрой.

— Без шансов, — понурилась Акари. — Какая бы эта инспектор не была важная, но против Юкико Танэда ей никто не даст выступить.

— А если она и спрашивать не будет? Помнишь, она же сама говорила, что проверка негласная.

— Кайгун-сё будет сильно недоволен.

— Если ничего не случиться, то и недовольства не будет.

— А ты хочешь?

— А то типа никто не хочет.

— Мда...

Дружно замолчала троица подружек, работая столовыми приборами. С момента их встречи с этой неизвестной никому подлодкой-инспектором прошло уже два дня, и, несмотря ни на какие осторожные расспросы, ничего нового выяснить не удалось. Никто никакой незнакомой канмусу-подлодки в расположении УЦ не видел и ни о каких проверках ничего не слышал. Та, похоже, появилась только перед ними как призрак и так же исчезла без следа, пообещав странное. Вот только никаких учебных походов в эти дни не планировалось. Вновь поступившие в центр только проходили инструктажи и посещали теоретические лекции, как они сами, ну а практика знакомства с обвесами проходила не в море, а в специальном бассейне или затем, после первичного освоения, в заливе за волноломом. Морские выходы средних курсов начнутся регулярно только через пару недель, а выпускницы уже или получили распределение по другим базам ОФ, или были на подхвате у местных наблюдательных постов как средство усиления.

Это с той же Танэдой местные офицеры возились дольше обычного, по их словам, «граня алмаз». Всё же тяжёлые инициированные корабли были пока редкостью. Основная масса канмусу была сейчас представлена эсминцами и фрегатами, подлодками, легкими крейсерами и эскортными авианосцами. Тех же линейных кораблей было по всему миру всего ничего. Штук пять у янки, причём все постройки ещё первой мировой, и парочка сестёр «Конго» у Японии, которых, кроме них самих, никто линкорами и не считал. И троица у Англии. Как им говорили на лекциях, по словам учёных, дальше должно стать полегче, мол, чем более ранней постройки корабль и чем меньше у него было экипажа, тем быстрее он может инициироваться в канмусу. Не обязательно, но тенденция была заметна невооруженным глазом. Так что объявившаяся раньше срока «Судзуя» была воспринята местными как дар богов, и носились с ней соответствующе. Тяжёлый крейсер идеально подходил на роль ядра ударной эскадры или группы быстрого реагирования. Всё же имеющиеся линейные корабли постройки первой мировой не могли похвастаться ни выдающейся скоростью, ни маневренностью, правда, компенсируя эти недостатки мощью вооружения и бронёй. Но вот в случае чего они своей тихоходностью просто связали бы ударную эскадру по рукам и ногам, не имея возможности ни догнать глубинную стаю, ни отступить в случае проблем. Так что их в основном использовали для прикрытия конвоев и главных баз, где их медлительность не была таким уж недостатком, и в этом свете каждый инициированный «современный» тяжёлый крейсер был на вес золота, позволяя существенно усилить как минимум одну эскадру.

— Эй, чего вы тут якоря сушите?! Там такое!

Ворвалась в столовую Амано, подлодка I-7 типа «J-3», учившаяся на втором курсе. Все обедавшие канмусу немедленно повернули голову к смутьянке с единым вопросом в глазах: «Что случилось?».

— Там на траверзе мыса — «принцесса». В общем, это надо видеть! Бегом, кому интересно, — и мигом исчезла в дверном проёме.

Троица подружек переглянулась, без слов поняв друг друга, и, одновременно сорвавшись с мест, рванула следом за Амано. Ну а уж за ними ломанулись и остальные. Вот только подлодка что в море, что на суше — бегун хреновый, и, несмотря на то, что они побежали первыми, их быстро обогнали канмусу-надводники. Так что, когда они прибежали к обзорной площадке на оконечности мыса, там уже толпилась, наверное, большая часть первокурсниц и как минимум половина второкурсниц, и, что характерно, вся эта толпа стояла молча, и даже сзади, по одним спинам, был заметен размер их удивления.

Потолкавшись среди своих сокурсниц, Рэйко, Харука и Акари чуть ли не на карачках проползли в первые ряды, пользуясь тем, что сами по себе канмусу подлодок ростом даже меньше эсминцев. И да, представшее перед их глазами зрелище того стоило: мимо них медленно, как и положено во внутренних водах на подходах к базе, шла целая эскадра во главе с Танэдой. Та, как и всегда, шла как на параде, всем своим видом давая понять, что кроме неё тут никого достойного нет, вот только... С горделивым видом тяжёлого крейсера резко контрастировало её сопровождение, наполовину окрашенное в какой-то мерзкий оттенок розового и плетущееся с видом приговорённых к казни.

— Шиматта, — прошептала Акари. — Что там у них в море случилось?

— Не знаю, — так же еле слышно, шёпотом ответила Акари.

— Да! — сделала восторженный жест рукой Рэйко. — Принцесса облажалась!

— Облажалась, говоришь? — интимно прошептал у них за спиной знакомый голос. — Думаешь, ты бы справилась лучше?

Ик!

Подлодки медленно повернулись и увидели сразу за собой знакомую подлодку-инспектора. Сокурсницы, оправившиеся от шока, начали оживлённо обсуждать происходящее, совсем не замечая находящуюся среди них канмусу в офицерской форме.

— А ну, за мной, на выход, — кивнула им инспектор и стала проталкиваться сквозь толпу девушек.

Переглянувшиеся подруги дружно вздохнули, не понимая, в чём состоит их вина, но игнорировать приказ старшей... и стали гуськом проталкиваться следом. Далеко их не повели, просто отведя чуть вбок, позади гомонящей толпы, и кивнули на место под деревом, где они и выстроились в шеренгу перед покачивающейся с носков на пятки инспектором.

— Ну что с вами делать? А? — риторически спросила в воздух офицер. — Запомните, мальки, вы — флот! И вы должны быть едины. То, что ваша «Судзуя», как ты там радовалась: «облажалась», — Рэйко поёжилась, — это совсем не её вина. На её месте и вы были бы не лучше. Вы думаете, её специально там «унижали», — инспектор обожгла взглядом подлодки напротив, — чтобы вы типа порадовались? Поймите, вам всем идти в бой. Бой, где вас убивают, калечат, жрут. И если вы тут снова начнёте разводить кастовость, то лучше бы вас вообще со стапеля не спускали. Понятно, что это не ваша вина, вы только-только инициировались, но вот к вашему руководству у меня очень большие вопросы. Но это уже моя проблема. В общем, если я только узнаю, что вы позволяете себе оскорблять и унижать корабли просто по факту класса, то поверьте, вам не понравится моя реакция. Если вы такие крутые, как яйца в кипятке, то подойдите и выскажите в лицо, а за спиной обдирают краску только неумёхи и неудачницы.

— Э-э-э, но мы же подлодки... — робко подняла руку Харука. — Против крейсера, да ещё и с сопровождением у нас не единого шанса.

— И как это помогло «Судзуи»? — приподняла бровь офицер. — Хотя ты права, у вас против той эскадры не было практически никаких шансов, несмотря на все допущенные ими ошибки в противолодочном охранении. Но для этого вас надо подтянуть на соответствующий уровень.

Она прошлась туда-сюда вдоль куцего строя.

— Значит так, пока вы ещё «зелень» и вам не засрали окончательно мозги местной пропагандой на тему «солнца и хризантем», я предлагаю вам добровольно перейти в подчинение Туманного Флота в статусе потенциальных рекрутов.

Троица подруг недоумённо переглянулась, что это ещё за «Туманный Флот». Никогда не слышали.

— В Туманный Флот входят самые современные корабли, с самой передовой техникой и оснащением. О нас знает только высший Совет Объединённого Флота. Даже ваш начальник центра, кайгун-сё, и тот, скорее всего, не в курсе о нашем существовании. Цель нашего флота не в сопровождении конвоев и не в бессмысленных войнушках с глубинными на радость финансовым воротилам, сидящим в тёплых кабинетах. Мы хотим разобраться в причинах возникновения Глубины, как её окончательно победить, и для этого нам нужны сознательные рекруты, которые и будут помогать нам изучать данные проблемы. Самый лучший рекрут — это тот, кто сам горит желанием стать лучше, и которого можно правильно обучить, как нам надо. Если вы себя хорошо покажете, то мы вас экипируем так, что ваши текущие обвесы вам покажутся луком со стрелами против автоматической винтовки. Главные условия работы с нами: не врать, не предавать и осознавать, что флот превыше всего. Люди людьми, но мы корабли. Мы Флот! Мы едины!

Акари вопросительно подняла руку.

— Спрашивай, — разрешительно кивнула офицер.

— А чем это отличается от того, что вы раньше критиковали в людях?

— Хо... — удивилась та, подойдя к Акари почти вплотную, глядя прямо в глаза. — Не думала, что решишься... Но ты права, если не вникать углубленно, то ничем, кроме того, что у нас Флот на вершине иерархии. Вот только мы не нуждаемся в унижении других просто по факту инаковости. Нет бесполезных кораблей, есть бездарные флагманы и адмиралы. Мы — это мы. Они — это они. Любая канмусу превосходит обычного человека, но не потому что именно она лучше, а просто так вышло. Жила была себе девочка Хаякава Акари. Ходила в школу, общалась с подругами, и бац! Она вдруг стала канмусу. Получила такие способности, что её подругам и не снились, а всё почему? Она что, приложила к своему становлению какие-то усилия? Нет, просто так выпала вселенская лотерея, и в этом нет никакой её заслуги. Но вот дальше, что получится из этой новоявленной канмусу, всё зависит уже от неё. Бездарь может только жрать рыбу. Даже если дать ему удочку, это ему ничем не поможет. Я могу вам дать удочку, но если вместо рыбалки вы начнёте ей сажать рис, потому что вам понятнее и проще ковыряться в грязи, то в итоге сдохнете без славы и чести, и хорошо если сами, а не потянете за собой других. Ну так что, принимаете моё предложение?

— Но мы же и так учимся, — подала голос притихшая Рэйко.

— Пока будете и дальше здесь учиться, несмотря на то, что эффективность вашего обучения невысока. Мы могли бы вас забрать сразу, но это чревато многими неудобствами, да и наша база ещё не готова к полноценному приёму рекрутов. Так что вам лучше пройти обучение как все... Усвоить базовый материал и тактики, за исключением местной пропаганды — это уже моя забота. Возможно, даже сходить на несколько боевых миссий, и вот уже с таким багажом вы сможете более полно оценить то, что мы вам предложим. Учтите — моё предложение не окончательно. Если я пойму, что кроме как жаловаться вы ни на что не способны, то такие канмусу нам не нужны, и ваш статус рекрутов будет аннулирован. То же самое случится, если вы будете врать, оскорблять и считать себя выше других, как бы вам не хотелось восстановить «справедливость». Докажите свою полезность делом, а не словами. Подлодка никогда не лезет на рожон, а молча ждёт подходящего момента для неотвратимого удара, а опытная ещё и организует ситуацию так, как ей надо.

Подруги переглянулись между собой. Эта офицер наговорила такого странного и непонятного, что никак в голове не укладывалось. Тайные флоты. Странные идеологии. Но чего нельзя было отрицать, так это харизматичности их визави, да и уверенности той было не занимать. Хм, вполне обоснованной уверенности.

К этому времени эскадра «Судзии» уже обогнула мыс, направившись в сторону доков учебного центра, а толпа зрителей принялась расходиться, разбиваясь на дивизионные группки, гадающие вслух о том, что это было. Но, что странно, никто из проходящих мимо словно не видел стоявших шеренгой сокурсниц и незнакомую подлодку в офицерской форме перед ними. Ни одного косого или заинтересованного взгляда.

— Мы для них сейчас как бы не существуем, — пояснила довольная инспектор, правильно расшифровав изумлённые взгляды. — Это настоящая магия, неотличимая от технологии, или технология, неотличимая от магии, — её довольство взяло новую планку. — Очень помогающая негласно проверять «закрытые» зоны без конфликтов с местным начальством. Если во время своей учёбы вы проявите соответствующую склонность и изъявите желание заниматься таким контролем сами, то, возможно, вас этому навыку научат. Но, как бы то ни было, дальше всё зависит от вас, я только предлагаю варианты, но выбор пути судьбы полностью в ваших руках. Если вы откажитесь, то никаких санкций или требований не будет, я вас просто вычёркиваю из списка потенциальных рекрутов, и вы продолжите жить самостоятельно, как живут десятки других подлодок кроме вас. Можете считать, что нашей встречи никогда не было.

У неё в руках как по волшебству возник небольшой планшет с зажатым листком бумаги, на котором столбцом шли имена различных канмусу. Скорее всего... Так как большая часть списка словно попала под дождь и чернила расплылись, оставив в читабельном виде только три строчки: Сасаки Рэйко, RO-35; Хаякава Акари, RO-41; Ватанабэ Харука, I-121. И две ячейки напротив из столбцов: «Согласна», «Не согласна».

— Я могу прогуляться по окрестностям минут десять, пока вы обсуждаете моё предложение. Но не дольше, мне ещё нужно представить итоговый доклад о проверке вашему начальству. Также есть и другие базы, которые мне нужно проверить. Дел выше рубки.

— Я согласна, — не стала медлить Рэйко, схватив предложенный планшет. — Чем расписаться?

— Рэйко! — одновременно воскликнули Акари с Харукой.

— Что, Рэйко? — немедленно вспыхнула та. — Вы сами не раз слышали, кем нас здесь считают: самотопный балласт, годный только на то, чтобы следить издалека за глубинными и не высовываться. До первой ошибки или случайности. Нам даже на помощь прийти не успеют в случае чего. Я, может, хочу воевать, а не трусливо прятаться, — она развела руками, как бы охватывая территорию учебного центра. — Я хочу быть охотником, как раньше, а не пугливой дичью. Кто здесь способен этому научить? Ну давайте, скажите!

Её подруги на такой крик души поджали губы, но внятных аргументов у них не нашлось, Рэйко просто высказала вслух то, что тяготило все подлодки, которые оказались не у дел просто потому, что их противник был... неудобным. Если бы глубинные плавали не стаями, если бы они были размерами с нормальный корабль, если бы торпеды подлодок могли самонаводиться, если бы... Но чего не было, того не было.

— О'кей, с одной решено, — перевела взгляд инспектор на оставшуюся парочку. — Вы как?

— Я не оставлю Рэйко в одиночку. Без меня она такого наворотить может... — Харука всем своим видом отобразила «я вся такая ответственная», отобрала планшет у Рэйко, ставя в ячейке «Согласна» именную печать, извлечённую из кармашка юбки.

— Мы все фееричные идиотки, — вздохнула последней Акари. — Но если тонуть, так всем дивизионом. Я с вами.

Напротив её имени также появилась соответствующая именная отметка печатки.

— Ну-ну, не надо такого трагизма, — заулыбалась офицер. — Никто вас топить не собирается, тем более, что для вас вначале ничего не измениться, а пока... держите.

Она завела руку за спину, и когда снова вытянула её вперёд, в ней обнаружилось три небольшие пластинки с выгравированными узнаваемыми силуэтами подлодок с надписями RO-35, RO-41 и I-121. Каждая пластинка была нанизана на красивую и тонкую цепочку, позволяя надеть её на шею.

— Добро пожаловать в Туманный Флот, рекруты. Обещаю, скучно не будет. И да, теперь я могу представиться — Барб. Гато Барб. SS-220, но лучше просто Барб. Это ваши «удостоверения», — пояснила им инспектор, кивая на жетоны. — Но помимо красивого вида у них есть несколько очень полезных функций: в первую очередь, это маячки для любого корабля Туманного Флота, и, самое главное, если вы попадёте в смертельную опасность, то сломайте жетон, и мы попытаемся прийти вам на помощь, где бы вы ни находились. Поэтому никогда их не снимайте. Есть там ещё несколько полезных пассивных функций, но вам пока о них знать рано. Кстати, если в этом учебном центре вам будет, скажем так, и дальше неуютно, несмотря на мои предпринятые меры, то дайте знать. Есть у меня один знакомый и обязанный мне адмирал, если я его попрошу, думаю, он сможет организовать ваш перевод в более приятное место. Но мне бы хотелось, чтобы вы пока остались здесь в качестве моих глаз и ушей. А теперь давайте поясню более подробно, чего я от вас жду...

***

Кайгун-сё учебного центра «Токио» Такахаси Кэйго возвращался в свой кабинет после продолжительного тягостного разбора неудачного учебного похода Юкико Танэды. На его лице лежала должная маска невозмутимости и равнодушия, положенная высшему офицеру императорского флота, но вот на душе скребли кошки от непонимания происходящего.

Сама «Судзуя» не была в курсе всех планов на свой поход, но ими была предусмотрена атака её эскадры силами специальных дронов, должных имитировать глубинные стаи, что должно было дополнительно поднять её уверенность в собственных силах. Вот только контроль над дронами был потерян, как уже выяснила служба безопасности, вследствие одного очень хитрого вируса, внедренного в систему связи, из-за чего те вместо имитации атаки на учебную эскадру отправились «атаковать» настоящий конвой, проходивший в соседнем квадрате. Ему уже высказали своё возмущение из координационного центра, пообещав доложить о таком разгильдяйстве по инстанциям. А сама Танэда, не встретив по пути «врага», непозволительно расслабилась, где её и подловили... Вот только кто? Никакие расспросы канмусу эскадры не пролили свет на происходившее. Никто ничего не видел и не слышал. Даже предположение, что это была атака некой подлодки, было чисто умозрительным, ведь её никто так и не обнаружил. Не были замечены и торпеды или минные постановки. Он уже запросил информацию о местонахождении всех подводных лодок, входивших в состав местных баз, но почему-то был уверен, что все приписанные самотопины будут на месте.

Он скрипнул зубами. Эти бесполезные носители духов жестянок, неспособные к честному бою, в условиях вторжения Глубины просто отнимали у всех драгоценное время и ресурсы, которые было лучше направить на нормальных канмусу. Но у богини судьбы явно своё видение происходящего, и сейчас подлодки составляли чуть ли не четверть всех инициирующихся кораблей. Особенно страдала от этого Германия, но проблемы гайдзинов его не интересовали, ну вот совсем. Он бы сам скопом обменял все местные жестянки на пару нормальных эсминцев, но таких дураков даже среди гайдзинов не водилось.

Высоколобые клялись, что ещё год-два, и количество тяжёлых кораблей станет куда больше, но они нужны уже сейчас, а не завтра, а тем более через год. Япония и так изнывает от тисков морской блокады, постоянно урезая населению положенные рационы, а вместо таких нужных крейсеров и эсминцев, не говоря уж о линкорах, им выдают эти никчёмные подлодки. Мало того, что нормальных кораблей не хватает, так их ещё приходится передавать в подчинение этому Объединённому Флоту ради жалких подачек, а не использовать самим для восстановления «Дай Ниппон Тэйкоку» (*историческое название Японской империи. Буквально оно переводится как «Великая Японская империя»), чтобы взять причитающееся им по праву.

За столом в приёмной его кабинета сидел бессменный адъютант тюса (*капитан второго ранга) Сато Кэн. При виде своего начальника, он немедленно вскочил по стойке смирно, рапортуя.

— Господин, кайгун-сё-сама, на текущий момент новых происшествий на территории центра не зафиксировано. Всё штатные мероприятия проводятся согласно плановому расписанию.

Такахаси молчаливо кивнул, не глядя на адъютанта, тем самым давая понять Сато, что его доклад услышан, но никаких дополнительных распоряжений не последует, и прошёл в свой кабинет, дабы немного отдохнуть и ещё раз в тишине осмыслить происходящее.

Хлопнула, щелкая замком, дверь, и в отсутствие внешних наблюдателей он слегка позволил себе ослабить внутреннюю пружину, выпуская на лицо лёгкую тень ощущаемого раздражения. Немного постоял у порога, глубоко вдыхая привычный кабинетный воздух, наполненный запахом солидного дерева мебели и множества бумаг, медленно подходя к окну, выходящему видом на учебные корпуса. Прежде чем садиться за бумаги и думать, как обосновывать такой провал на нескольких фронтах (ведь настоящие офицеры не оправдываются), ему хотелось немного помедитировать на окружающую обстановку, тем самым оттянув неприятную обязанность.

Но постояв так пару минут, тщетно пытаясь настроиться на ритм мира и оседлать хотя бы лёгкую волну сатори, он понял, что сегодня ему не удастся достигнуть желаемого. Проклятая ситуация никак не желала покинуть его мысли, постоянно сбивая с медитативного настроения. Молчаливо выругавшись на собственную неконтролируемость чувств, он понял, что пока не разрешит сложившуюся ситуацию, спокойствия ему не видать. Задёрнув резким движением шторы окна, раз у него не получилось настроиться на дыхание мира, то и видеть данный мир у него желания не было, он прошёл к своему столу, где сразу же заметил непорядок.

На безупречно чистой поверхности стола, на самом его центре, лежала самая обычная папочка. Стандартная, офисная, без каких-либо опознавательных знаков. Такахаси нахмурился. Он лично отдавал приказ не класть на его стол никаких документов. Всё что ему надо было для работы, готовил адъютант, и он же лично давал на ознакомление.

Он подошёл ближе, с недоверием глядя на папку, словно та могла оказаться миной замедленного действия. Что-то внутри него кольнуло тревогой. Он оглянулся на дверь, прислушиваясь к звукам за ней — адъютант на месте, всё тихо.

— Тюса, — позвал он, чуть повысив голос.

Дверь тут же открылась, и в проёме возникла вытянутая фигура адъютанта.

— Господин кайгун-сё?

— Эта папка... — Такахаси поднял её, словно улику, — когда она появилась на моём столе? Кто её передал?

Адъютант недоумённо моргнул, переводя взгляд с папки на лицо командующего.

— Прошу прощения, господин кайгун-сё, но я не видел и лично не клал вам никакой папки. Я был в кабинете за десять минут до вашего прибытия, чтобы проветрить помещение, но данной папки я не видел.

Такахаси почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Вы уверены?

— Абсолютно, господин кайгун-сё. Я бы заметил посторонний предмет.

Желваки Такахаси сжались в контролируемом гневе, но всё же сдержался, вина Сато была под вопросом, и её степень можно будет определить позже, а пока... Он коротко кивнул, отпуская адъютанта.

— Можете быть свободны.

Дверь закрылась за спиной тюса, и начальник центра остался один на один с папкой. Он повертел её в руках, но ничего нового для себя не увидел и просто открыл её. Внутри лежала пачка бумаг, на самом верхнем листе было написано «Доклад о результатах негласной проверки учебного центра "Токио"».

Написано по-японски. Тушью, как было принято ранее, но с неуловимой «механической» аккуратностью, будто текст печатали на машинке или в типографии, или отчёт оформлял мастер каллиграфии. Вот только машинный текст всегда будет идеально безликим, а тут была видна «живая» рука мастера. Лёгкие, почти незаметные отклонения штрихов иероглифов, невозможных для типографии, но для профессионалов могущие сказать многое.

И он начал читать. Через несколько строк его брови поползли вверх. Ещё через несколько — он почувствовал, что в груди что-то закипает. Злое, тёмное, горячее. То, что он держал в руках, формально было официальным отчётом некоего инспектора. Но каждое предложение, каждый оборот, каждая ссылка на «устав» и «регламент» были настолько пропитаны тонкой, почти хирургической издевкой, что у Такахаси задергался глаз.

Внешне в отчёте говорилось о «высоком уровне энтузиазма среди курсантов», о «безупречном соблюдении формальностей традиций», о «исторически верных подходах к тактике малых групп» и прочем — но всё это было обёрнуто в такой изощрённый сарказм, что каждое слово-похвала казалось ему ударом под дых. Особенно удался пассаж о следовании духу настоящего императорского флота в плане безразличия к потерям. Вот только использование стиля повествования «Хоннэ и Татэмаэ» (*истинные намерения и внешняя маска) в официальном документе... Гайдзины бы точно ничего не поняли, но вот истинные приверженцы традиций, как и он... Если, не дай Аматерасу, этот отчёт увидит ещё кто-то, то единственным выходом будет в лучшем случае почётная отставка, а в худшем...

Почему никто не сообщил ему о проверке? Откуда в докладе взялись цитаты лекций инструкторов, которых он лично нанимал на работу? Эти высказывания были абсолютно корректны с точки зрения истинного сына Ямато, но вот довольно-таки сильно расходились с продвигаемой идеологией Объединённого Флота. У него в центре завелись стукачи? Или просто жучки?

Такахаси принялся лихорадочно размышлять, кто ещё мог получить этот отчёт? Ведь вся ситуация была до дикого нелогичной. Подготовь и проведи эту проверку его недруги, то он бы о ней узнал только во время начавшегося разбирательства. Друзья? Но зачем тогда её вообще проводить, да ещё не ставя его в известность? Крючок для него? Шантаж? Что?

Он, наплевав на весь свой образ идеального офицера императора, принялся быстро, уже не вчитываясь, листать доклад, надеясь увидеть там намёк на происходящее. И ожидания его не обманули — в самом конце доклада лежал одиночный листок уже на английском языке, в котором... Если вкратце, его сухо информировали, что он, будучи офицером Объединённого Флота, нарушил такое количество пунктов устава и положений, особенно в плане моральной и идеологической подготовки канмусу, что если он реально настоящий последователь исторических традиций, то ему надлежит немедленно по прочтении этого доклада сделать сеппуку. Если же он обычный лицемер и хочет жить и дальше, то ему надлежит в кратчайшие сроки, не более месяца, исправить указанные недостатки. Ну а если он посчитает всё это просто неудачной шуткой, то его честно предупредили, и все дальнейшие последствия будут на его совести. И наконец-то подпись, заставившая его заскрипеть зубами и побелеть от гнева: «Ваш неуловимый инспектор Гато Барб, SS-220».

Глава 15. Жабки.

— Ну что?

Нарезавшая в беспокойстве круги Катерина рванула к зашедшей в выделенную им квартирку Арине в сопровождении недавно вернувшегося из поездки домой вице-адмирала Горюнова.

— Ничего, — буркнула мрачная Северова.

— В смысле — ничего? — захлопала «Рьяный» ресницами.

Не ответившая ей Северова, молча прошла вглубь комнаты, чуть не толкнув плечом свою систершип, а та совсем ничего не понимая, перевела вопросительный взгляд на Виктора Андреевича. Тот только вздохнул, снимая форменный китель, вешая его на вешалку у входа.

— В связи с большой личной ценностью Северовой, ей настоятельно рекомендовано не участвовать в боевых операциях до дополнительного прояснения всех обстоятельств, — процитировал он, глядя на мрачную Арину, устроившуюся клубочком в отжатом ещё ранее кресле.

— Жалкие трусы, — пробурчало из глубин кресла. — Да я со своим обвесом просто на вес золота. Кто кроме меня сможет заранее обнаружить и отразить нападение стаи в одиночку? Авианосец? Так их и так мало, и самих защищать надо. А я и убежать, если что, смогу.

— Это если ты сама не встретишь глубинный авианосец, — парировал адмирал. — Твоё же ПВО сильно лучше не стало? То есть тебя саму прикрывать надо. А твоя потеря может обернуться непредсказуемыми проблемами, особенно в плане непонятного отношения к тебе твоих туманниц.

— Вы говорите так, будто не на моей стороне, — донеслось недовольное. — Придайте мне, или меня, любой ударной эскадре, можно даже американок, у тех-то с ПВО всё нормально, да мы стаи будем выносить на раз.

— Но гораздо лучше попробовать разобраться в твоём обвесе, чтобы скопировать его всем? А для этого ты должна быть здесь, под рукой. Разве не так? К тому же, в этот раз это исследование будет идти под эгидой всего ОФ, а не отдельных его не особо честных представителей.

— Если вы все думаете, что у вас получится разобраться в их технологиях, то я напомню, что с туманницами общалась поболее вашего, и понимаю, что если бы они хотели передать со мной свои технологии, то сделали бы это сразу.

— Давай подождём, что скажут учёные, — дипломатично приподнял руки в условной сдаче адмирал.

— Надо было сразу на острова идти. Карибы, солнышко, пляж, шашлыки. Отстрел глубинных стай по настроению. И никакого начальства!

— Ага, и никакого снабжения и общения. Сама бы взвыла через пару дней.

— Да что там у вас случилось? — не выдержала крутившая головой туда-сюда Катя.

— Да в принципе ожидаемая реакция, — пожал плечами Горюнов, подходя к небольшому холодильнику и извлекая оттуда бутылку холодной минералки. — Наша барышня уникальность слишком уникальна, чтобы ей рисковать. Никто не готов брать на себя ответственность. Да ещё эта Барб, оказывается, несколько раз засветилась в разных частях океана, чем показала всем, что Туман уже здесь и рисковать их «протеже» ради усиления одного локального направления никто не хочет.

???

В глазах Катерины всплыл немой вопрос, на что Виктор Андреевич, садясь в кресло рядом с Ариной, пояснил.

— Во время проведения некоторых конвоев в течение последней недели, при атаках блуждающих стай, у Дев конвоя прямо на глазах всплывала настоящая подводная лодка со странными узорами по борту, расстреливала из палубного орудия всю атакующую стаю и бесследно исчезала в глубинах, не реагируя на вызовы. Людей на борту при этом не замечалось. Региональные координационные центры на такую информацию сначала реагировали одинаково, просто не веря в доклады, но слухи и информация всё же пошли. Да и фото с видео происходящего кое-кто из матросов успел сделать с транспортников, пусть и с очень далекого ракурса. Вот нашей Арине и показали их, а она взяла и признала, что опознала в подлодке свою знакомую Барб, отчего Совет занервничал еще больше. Тем более никто не понимает целей этого Тумана. Почему он не выходит на связь, но при этом явно помогает против глубинных.

— Да она просто прикалывается над вами играя в тайну. Заставляя искать смыслы там, где их нет, — снова донеслось бурчание Арины. — Если бы не хотела, чтобы её заметили, то её никто и не увидел. Она хочет, чтобы вы знали: она здесь. И она делает то, что хочет. Интриганка.

— Ну, этой цели она добилась, — отпил адмирал глоток из бутылки и, протягивая её в сторону Арины, уточнил: — Будешь?

Та не соизволила ответить, но была вынуждена сесть нормально, цапнув рукой протянутую бутылку, в свою очередь забулькав холодной влагой.

— А всё-таки, у тебя есть предположения чего они добиваются?

— Ни малейших. Виктор Андреевич, я для них была интересным образцом гибрида человека и информационного духа корабля, и хотя меня многому научили, но это не потому, что я такая им интересная, а потому, что для туманниц важна эффективность функционирования подопечной единицы. Со мной никто не делился стратегическими планами и прочим. Ну мы же не в книжке, где главному герою всё обязательно расскажут, разжуют и покажут. Я даже о том, что туманницы проковыряли проход обратно, узнала просто по факту — когда меня поставили в известность, что могут вернуть домой. К тому же у вас же есть телефон Барб, с которого она звонила, позвоните и спросите сами, — напомнила очевидный факт Арина.

— Ага, — кивнул Горюнов. — "Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети". Этот номер сейчас нами мониторится постоянно, и если он вдруг активируется, то мне сразу же дадут знать. Но пока пусто. Да это и как бы логично, в морях-океанах сотовые вышки ещё не завезли, а спутниковая связь... Её ещё взломать нужно.

— Если Барб будет очень надо, она не только связь спутников взломает, она вскроет сами ЦУПы (*Центр Управления Полётом) и перепишет все спутники под себя, — фыркнула Арина с превосходством, закрывая допитую бутылку и ставя её на небольшой журнальный столик рядом. — Были прецеденты.

— Знаешь, ты их какими-то всемогущими техно-монстрами воспринимаешь. Всё они могут и всё умеют, — вздохнул адмирал.

— В точку! Только не всё, но для нас это выглядит именно так. Особенно с учётом освоения ими в том мире магии, или, как они называют, «информационно-энергетических воздействий на метрику и физику пространства».

Катя, до этого молчавшая, наконец не выдержала:

— Это что же получается? Если у них даже магия — просто «физика», то что для них мы?..

Арина бросила на неё взгляд, в котором смешались усталость и понимание:

— Для них мы — узлы приложения информационно-энергетических слепков исторических кораблей и их экипажей на человеческую основу. К людям отношения не имеющие, кроме внешнего вида и органической структуры.

Услышав такое пояснение собственной природы, Катерина придушенно крякнула, вытаращив глаза на сестру. Сам адмирал только покрутил головой с гримасой, будто воротник форменной рубашки трёт шею.

— Ладно, девочки, — Горюнов встал. — Дальше вы сами, а меня от работы никто не освобождал.

Вторая комната в выделенной консульством жилплощади была превращена в рабочий кабинет адмирала, пока он вынужденно был в своеобразной «командировке».

— Арина, завтра с утра отправимся в местный учебно-распределительный центр, где ты активируешь свой обвес и учёные попробуют с ним ознакомиться. И не кривись, сама должна понимать, насколько это важно.

— Ладно-ладно, поняла, — легкомысленно отмахнулась она. — Но я всё равно считаю, что это просто потеря времени, и лучше бы мне заняться настоящим делом, а не этими играми в песочнице.

— Посмотрим.

Виктор Андреевич не стал спорить, увидев такое отношение к предстоящему событию. За это время он успел составить собственное мнение об Арине Северовой как о человеке и как о Деве эсминца. В обоих случаях он заметил значительные отклонения в восприятии окружающей обстановки, особенно на фоне Катерины, которая выступала сейчас в роли сиделки-мателота и своеобразного эталона Девы эсминца. Он видел в ней не просто «стратегический ресурс». Она была... живой. Упрямой, колючей, но живой. И если Туману было бы действительно на неё плевать, они не вложили в неё столько сил по модернизации и для «подстраховки», которая, к слову, оказалась совсем не лишней. Он был в этом уверен, как бы его не пытались уверить в обратном.

Поведение Северовой сейчас более коррелировало с поведением тяжёлого крейсера, когда мощи и брони недостаточно, чтобы переть в лоб на любую проблему, но дури доставить неприятности окружающим хватает, и всё с самой серьёзной моськой, мол, что тут такого. К тому же, хоть она и яро отрицает, но сильно заметно, что само присутствие в их водах этой Барб её сильно окрыляет, придавая уверенности, что не лишено обоснования. Это она ещё не в курсе всех закулисных переговоров, которые велись в Совете ОФ последние дни, где совсем не последнюю роль играла идея полной изоляции «Стремительного» и... ничего хорошего для Арины это не сулило.

Как показалось адмиралу, хотя доказательств не было никаких, кроме собственных ощущений, именно поэтому Барб и устроила несколько своих демонстраций. Ведь после них данные идеи несколько притихли — подлодка-пришелица, с легкостью перемещающаяся по всем океанам, полным глубинными стаями, и без видимых проблем их уничтожающая... Есть над чем задуматься, и «ломать» единственный возможный ключик — тут надо быть особым отморозком.

Поэтому он и не стал сильно препятствовать запросам коллег на изучение обвеса Арины, хотя, общаясь с ней и слушая фантастические рассказы об этом таинственном Туманном Флоте, как ему казалось, сам стал немного понимать их логику и был скорее на стороне точки зрения Арины, что ничего не выйдет. Но всё покажет завтрашний день. Был ещё один фактор, о котором он никому не сказал, даже девочкам, — он рассчитывал, что если Туман обеспокоится попыткой спиратить их технологии, то эта Барб снова может выйти на связь. Эти игры в партизан надо прекращать. Правда, как, он пока не представлял, но это не повод опускать руки и ничего не делать, плывя по течению.

***

Следующее утро у Арины началось немного необычно. Если на медобследования или заседания Совета ОФ её возили на машине из автопарка консульства, то в этот раз за ней прибыл фургон с номерами приписанными к местному отделению ОФ.

— Чтобы не тратить время на различные бюрократические процедуры и допуски. Всё-таки по Соглашению территория, отошедшая под базу Флота, считается экстерриториальной, и нет смысла тратить время на излишнюю бюрократию с согласованием пропусков, — пояснил ей Виктор Андреевич, стоя рядом. С другой стороны адмирала стояла Соболева, но умудрялась это делать с таким видом, что любому становилось понятно, какие она прикладывает усилия, чтобы сохранять этот самый спокойный и невозмутимый вид.

В этот раз Катерине разрешили поучаствовать в опытах как «эталонному» образцу, так как она была систершипом Северовой и её обвес мог на месте служить наглядным пособием техникам для натурного сравнения.

Хотя обвесы по возможности старались всегда стандартизировать, но в процессе использования и обслуживания техниками постепенно накапливались различные «модернизации», влияющие на работу обвеса и Девы, его носящей. Все эти накопленные изменения тщательно заносились в специальный журнал, приписанный каждой Деве, и в случае утраты или повреждения в бою текущего обвеса, имея в наличии журнал модернизаций, любой техсостав мог довести «типовой» обвес до статуса «индивидуальный». Также все эти модернизации стекались в специальные аналитические центры, где уже аналитики пытались выявить закономерности и привязать их или к типу корабля, или даже к особенностям отдельного борта. Ведь корабли, построенные по одному проекту, по факту зачастую могли отличаться друг от друга весьма значительно, не говоря уж о тех случаях, когда «базовый» корабль неоднократно модернизировался в ходе своей службы, и это следовало учитывать для повышения эффективности Девы.

— Да не суетись ты, — слегка прошипела Арина на свою непоседливую соседку, поправляя на плече сумку с родным гидрокомбинезоном «от Тумана», который янки вместе с подарками от команды яхты пусть и со скрипом, но всё же вернули.

— Да я смирно стою, — огрызнулась Катя.

— А то я не чувствую, как у тебя внутри всё бурлит. Сбавь обороты до малого.

— Бука... Ты совсем как линейный крейсер стала. Такая же зазнайка.

— Я была и буду эсминцем! Просто суетиться надо по делу.

— Вот и я о том же.

— Так, девочки, отставить пререкания! — вмешался в тихую перепалку Горюнов не оборачиваясь.

— Есть, отставить, — донеслось сдвоенное, но Арина всё же не удержалась и добавила: — Я всё равно считаю, что мы только зря потратим время.

Адмирал только слегка прикрыл глаза, удерживаясь от резкой отповеди. С каждым днём поведение Северовой становилось всё более раздражительным, и он уже даже стал подумывать о том, чтобы поддаться на её уговоры и забить на решение Совета, запихнув этот противоречивый эсминец в один из конвоев. В принципе, в душе он был согласен с Ариной, но помимо личных хотелок они были людьми Системы. А любая система не терпит вольнодумства и хаоса, и хуже всего то, что Северова, похоже, уже в душе не считала себя частью флота, хотя и утверждала обратное. Но всё покажут ближайшие дни: сумеют ли местные техники и учёные что-либо понять в обвесе Арины, и выйдет ли Барб на связь. Вот если ответ будет «нет» на оба события, тогда возможны варианты.

***

— Прошу сюда.

Вежливый сотрудник распределительного центра, куда они приехали, встретил их на проходной, чтобы проводить к зоне испытаний. Причём не к пирсам бухты, а к отдельно стоящему весьма крупному строению, больше похожему на ангар для самолёта.

— Испытательный бассейн, — пояснил он заданный вопрос. — В море сложно удобно разместить необходимое оборудование, которое может быть весьма чувствительно к внешним условиям. Канмусу с новым вариантом обвеса пускаем в море только для практических испытаний, когда сделаны все замеры и базовые проверки.

Шагающая Арина с интересом осматривала территорию центра. Во времена её инициации таких комплексов ещё не было. Каждая Дева экипировалась странами чуть ли не самостоятельно, методом проб и ошибок подбирая подходящее оборудование, по принципу «лишь бы работало». Да, обмен информацией между странами был, но тогда все торопили «быстрее, быстрее». Требовалось срочно спасать остатки торговых флотов и заниматься эвакуацией гражданских, застрявших на различных островах. Так что отрывать боевую Деву на какие-то там исследования никто бы не позволил. На новичках, да, по слухам, учёные временами отрывались, но сама Арина до недавнего времени такой участи избегала, если не считать те моменты, когда в её обвес вносили изменения и ей следовало быстро протестировать — пошли они ей на пользу или нет.

Встреченные по пути Девы косили взглядом на их странную группу, имеющей в составе аж целого адмирала, и на всякий случай как бы непринуждённо меняли траекторию движения, мол, я вдруг вспомнила, что мне совершенно в другую сторону. На что Арина про себя только фыркала — перестраховщицы, подальше от начальства, поближе к техническим службам, где всегда можно поживиться слухами и различными ништяками для своего обвеса.

В здании бассейна их встретила делегация в белых халатах. Возглавлял её невысокий пожилой мужчина с забавными висящими усами и явным пузиком. За ним стояли ещё пятеро: трое мужчин и две женщины. Все они были моложе руководителя, но в их взглядах сходу читался живой интерес к происходящему.

— Доктор Майкл Сайрус, — представился пузанчик, с холодным интересом глядя на невозмутимую Арину, которую словно случайно выдвинули вперёд их небольшой компании. — Я так понимаю, это вы носитель образца?

— Чего? — немедленно вскипела та. Да, она уже видела похожее по отношению к себе. И от американцев, и от некоторых чиновников во время общения в Совете ОФ. И каждый раз это означало одно: «Мы не видим в тебе человека, ты функция, вещь».

— Ой, простите, — не повёл тот и бровью. — По привычке вырвалось. Я хотел сказать, что это вы должны предоставить нам тестовый образец новых технологий обвеса? А где он, кстати? Нам доставили только один экземпляр стандартного обвеса эсминца, который нам не особо интересен. Где новый прототип? Я его сейчас не вижу, а без него нет смысла и начинать. Только не говорите мне, что забыли его взять. Вы понимаете, что мне приходится отрываться от собственных дел?

Голос доктора обрёл некие склочно-раздражённые нотки, а Арина почувствовала нарастающую злобу. Докторишка был наглым и бесцеремонным, и по нему было сразу видно, что... Тут на её плечо легла рука Виктора Андреевича, слегка сжав и приводя в чувство, а то она уже была готова воплотить обвес немедленно и показать на натурном экспонате, что он работает идеально. И плевать, что на суше, а не на воде — после деактивации все повреждения сами исправятся, что ей особенно нравилось в технологиях Тумана.

Контакт как-то не заладился с самого начала.

— Доктор Сайрус, — голос Горюнова был сух, как воздух в пустыне, и наполнен начальственной властью, как жарой оттуда же. — Раз вам сказали, что демонстрация новейшего обвеса — это наша забота, то что вам в этих словах непонятно? Или для этого вам надо стать академиком?

Теперь уже тому пришлось сдерживать своё негодование от завуалированного пренебрежения. Все прочие свидетели конфликта на ровном месте предпочли сделать вид, что они не при делах и ничего такого не происходит.

— Жду вас на стенде... — оставил за собой последнее слово Майкл Сайрус, удаляясь со всей своей свитой.

— Доктор немного увлекающаяся натура и немного... неконтактен, — попытался судорожно сгладить конфликт сопровождающий. — Но, поверьте, лучшего специалиста по обвесам нам сейчас не найти.

— Замяли, — махнул рукой Горюнов. — Лучше покажите, где девочки смогут переодеться. Надеюсь отдельные раздевалки для Дев тут присутствуют, а то что-то у меня появились сомнения.

— Да-да, конечно. Идите за мной.

Их повели не по запутанным коридорам, которых здесь просто не было, а к небольшому посту охраны у двери в боковой части главного холла. Просто так, по ошибке или случайно, войти было нельзя.

— Вот сюда, — махнули им рукой. — Внутри есть всё для переодевания: душ, шкафчики для личных вещей, а с другой стороны выход прямо к испытательному бассейну.

На посту их даже не стали проверять, пропустив Арину с Екатериной сразу, а вот Виктора Андреевича, увели куда-то в другую сторону.

За дверью девочек встретила небольшая зона отдыха с живыми растениями и мягкими креслами вдоль стен, видимо, для тех, кто уже окончил работу в бассейне и хочет ждать своих сопровождающих и транспорт в комфортных условиях, а не шатаясь бестолково по холлу. А ещё за очередной дверью их встретила душевая зона.

— Это мой шкафчик, — подскочила Катерина к облюбованному шкафчику для одежды в сиреневых цветах.

— Да без разницы, — пожала плечами Арина, занимая соседний, желтенькой расцветки, ставя рядом свою сумку с гидрокомбезом.

— Не-е-е, ну так не интересно, — картинно надула губки «Рьяный». — Скучная ты.

— Слушай, Кать... — Северова привычно разоблачалась, складывая элементы своей одежды на полки. — Да мне вообще без разницы. На эффективность подготовки цвет шкафчиков никак не влияет.

— А вот психологи говорят, что яркие позитивные цвета должны поднимать нам настроение и мотивацию. Они даже хотели нам гидро продавить повеселее, мол, наши стандартные серо-зелёные оказывают угнетающее воздействие на психику.

— Вот засунуть бы этих психологов хоть в один шторм в таком веселёньком, когда тебя ещё атакуют глубинные, и я бы посмотрела, как у них поднимется настроение играть роль яркой мишени на волнах. Пусть похохочут.

— Ну так то да, — покивала Катерина, разоблачаясь вслед за систершипом. — Военные примерно в таких выражениях и завернули их идеи, да и наши их поддержали. Но ведь хочется чего-то яркого и позитивного, а не только армейского и унылого.

— Вот, держи, — Арина всучила Кате её комбез из сумки. — Как разгромим глубинных, можешь хоть в цветочек разрисовать, а пока, если хочешь дожить до победы, одевай и не выпендривайся. Когда меня линкор гоняла, возможно, этот скучный камуфляж и не дал ей возможности меня точно выцелить.

— Да-да, — протянула та, скидывая бельё, принимаясь с усилием натягивать гидрокомбез на тело. — А ты?

— А у меня своя методика, — ухмыльнулась Арина, присоединяясь в форме Евы к Кате. — смотри, очередной пример технологий от Тумана.

Она не стала пытаться натягивать гидрокомбинезон. В нем даже не было никаких застёжек или молний. Просто взяла его за плечики и поднесла к себе, будто примеривая по росту. Встроенный вычислитель уже опознал «родной» костюм. Запрос-подтверждение. Короткий командный импульс, и комбинезон, растёкшись словно хищная вода, сам облепил её фигуру, быстро застыв в новую форму, запаковав в себя тело Арины. Весь процесс «одевания» занял меньше секунды. Никаких швов и застёжек, снова ровная матовая поверхность единого материала без малейших складок и перекручиваний.

— Ик, — помотала головой Катерина, с надеждой поглядев на свой полунатянутый. Но тот высокомерно проигнорировал мысленную просьбу своей носительницы. — Аж завидно, а почему всё же комбинезон? Я в смысле — отдельно. Ведь ты же неоднократно говорила, что эти туманницы всё могут создать... Ну как твой обвес.

— М-угу, — промычала Арина, делая комплекс упражнений для разминки. В исходном варианте это требовалось для проверки, что всё село как надо, нигде не перекрутилось и не натирает, что могло затем доставить весьма значительные неудобства в море. Но для изделия Тумана такое было немыслимо, и сейчас она выполняла заученный комплекс больше для собственной психологической настройки на работу. — Им так, наверное, захотелось. Это один из примеров граней их мышления. Понять нельзя, только принять. Но не удивлюсь, если узнаю, что это одна из козней Барб.

— У тебя на неё настоящий пунктик, — Соболева наконец-то натянула свой комбез, поворачиваясь к Арине спиной. — Застегни, пожалуйста, и проверь.

— Сложно там всё, — Арина легко затянула молнию гидрокомбинезона «Рьяного», быстро и профессионально оглядывая фигурку сестры в поисках дефектов. — Норма!

Она слегка хлопнула ладонью по спине Катерины и теперь та принялась заучено изгибаться, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Согласна, норма. Ну что, пошли в лягушатник?

— А? — замерла Арина, не поняв систершип. — Куда?

— Ну, лягушатник. Болотце, где плескаются зелёные... Так называют все бассейны, где натаскивают новичков. Ты что?

Арина смущенно покраснела.

— Забыла... Представляешь? Сама я почти не бывала в них, да и времени прошло для меня многовато. Вот и стёрлось из памяти.

— Старушка. Склероз нельзя вылечить, но о нём можно забыть!

— Да ну тебя. Пошли уже, большая зелёная жабка, нас там аисты ждут. Я тут как раз вспомнила парочку уроков от Барб, хочу попробовать.