Своя игра - 3. Дезертир с большой дороги
Глава 1
Если твое главное богатство составляют долги, то не стоит терять даром ни часа. Давно известно, что время — деньги, и любые задержки, оттягивания, заминки приведут в будущем только к новым счетам, требующим оплаты. Поэтому добравшись до Гинкмара, мы с Люцифером сразу направились в Арнаур. Несмотря на приближение ночи. Несмотря на то, что из оружия у меня был только меч. А из брони ничего не было вовсе: хоть с коня железо снимай и вешай на себя.
Я не расспрашивал Люцифера, какие у него нашлись причины для обращения к фуриям. Почему-то мне казалось, что ему будет неприятно рассказывать об этом, — и вряд ли я ошибался. Ясно ведь, что мстительницы согласились по-крупному нагадить герцогу отнюдь не за жестокое обращение с конем в обозе. Конечно, зуб на Генриха имел не сам Люцифер, а Этьен де Гурфье. То-то он, будучи рыцарем ордена Недремлющих, большую часть жизни провел не в Каритеке, не в столице, и даже не в собственном замке, а в странствиях по безлюдью, стараясь не появляться в поле зрения сеньора и короля. Сеньором Этьена числился как раз Генрих. И он же занимал должность одного из приоров ордена. Люц первого хозяина и любил, и уважал безмерно. Нетактичное ковыряние в их общем прошлом способно надолго испортить ему настроение. А что я в результате узнаю? Какую-нибудь грязную историю нагибания герцогом своего вассала.
На ночевку пришлось встать где-то на полпути к заброшенному городу, под случайным деревом. Как-то не попалось нам прибежища лучше, и не было признаков, что вскоре попадется. Осмотрел я наш будущий лагерь и поежился. Отнюдь не от вечерней прохлады. Привык уже носить доспехи почти не снимая, и теперь сам себе казался без них крабом во время линьки. Подходи, нападай, жри меня кто хочешь. Не воин, а приглашение к обеду.
Люциферу выбранное место и наша общая обороноспособность нравились не больше чем мне. Он наклонился, пожевал какой-то лопух и с отвращением его выплюнул. Довольной выглядела одна Весточка. Она устроилась на ближайшей ветке, чистила перышки и доброжелательно поглядывала на нас. Ну в самом-то деле — чего бояться, когда рядом два таких приятеля-заступника с бешеным превосходством в уровнях? И попробуй ей докажи, что с любой другой точки зрения мы смотримся бледненько.
— А не пройти ли нам еще немного? — спросил Люцифер. — До берлоги медведя-людоеда. Там волколатники. После договора с Айком они тебя примут как брата.
— Нихрена себе — «немного»! — возразил я, сверившись с картой. — Хорошо если доберемся к средине ночи.
— Зато ты выспишься нормально. Не обязательно идти в Арнаур завтра с утра. Можем выступить к обеду, и все равно доберемся засветло.
А ведь верно, подумалось мне. Сегодня навестим броневолков, в Арнауре переночуем в Доме приговоров. Фурии нас специально охранять не станут, но городская нечисть в обиталище клана не сунется. Передадим старухособакомышам доспехи из тайника под Седалищем судий, за исключением тех, что временно понадобятся мне самому, а на следующий день отправимся к лабиринту духов. Изъяв у бесплотных доспехи Свэна и его группы, я уже прилично экипируюсь. Только на месте ли волколатники? К их логову приходили те, кто забирал из Гинкмара тело Креппера и его голову. Они вполне могли перебить броневолков до единого. Остался ли хоть кто-то из стаи Торна в живых?
— Пока не сходим туда, не узнаем, — сказал Люцифер, прочитав мои мысли. — А ведь волколатники могут оказаться полезны не только для того, чтобы случайно завернуть к ним в гости, когда окажемся поблизости, как вот сейчас.
— Ты прав как всегда, мудрец четвероногий, — вздохнул я. — И почему ты родился конем? Ты должен был появиться на свет в семье книжника. Сидел бы сейчас в уютном кабинете, и принимая избранных посетителей за большие деньги, потчевал их советами. А не бродил по Гинкмару в компании трижды беглого дезертира и подлого тимойского наймита, с риском сломать ногу в потемках.
— Мне не понравилось бы сидеть.
— Это тебе сейчас так кажется.
Бросив неиспользованную стоянку, на которой даже не успели вытоптать траву, мы двинулись дальше, изменив маршрут. Вечер сменила ночь, идти стало тяжелее. Многочисленные сучковатые коряги словно специально сползались со всего леса нам под ноги. Я вспомнил, с какой скоростью недавно летел примерно по таким же местам на кобыле Дона к востоку отсюда. На Люцифере так не покатаешься. Ни теперь, ни даже в будущем, когда он полностью в форму войдет. Боевая лошадь — не скаковая. Пользоваться преимуществами той и другой разновидности маунтов сразу было бы куда как здорово, только в программе это не предусмотрено. Конечно, боевой конь способен мчаться очень и очень быстро, в том числе по пересеченной и лесистой местности. Однако недолго. И раненого тебя из сражения вынесет, и от врагов на нем уйти реально, если враги тоже на боевых. Но восстанавливаться он после будет почти столько же, сколько ты — от ран лечиться.
Мы старались создавать как можно меньше шума, и одновременно прислушивались: не шумит ли кто вокруг. В какой-то момент мне показалось, что параллельно нам кто-то идет.
— Ты слышишь? — спросил я Люцифера по мыслесвязи.
— Да, — ответил он.
— А чего молчишь?
— Подумал, что мне мерещится. Я слышу шаги то справа, то слева. Никто не сумел бы так быстро менять положение относительно нас.
— А ведь и я слышал засранца с разных сторон!.. Но нам обоим мерещиться не может. Что это за хрен с горы?
— Не знаю… Погоди! Кажется, догадываюсь. Ты видишь карту?
— В смысле? Я в нее постоянно не смотрю. Сейчас гляну… Нет, не могу вызвать. Даже кнопка в меню неактивна.
— А у меня она вовсе пропала. Скорее всего это значит, что нас пасет леший. Хочет закружить, разделить, а потом удавить поодиночке. Сейчас пугать начнет. Смотри, не поддавайся.
— У-угу! У-угу! — донеслось сзади. Да так жутко, что я едва не обгадился. Весточка запаниковала и попыталась спрятаться у меня под эгидой. Я поймал пичужку и свернул в свиток. Побудь пока пергаментом, солнышко, — так ты целее будешь.
— О-ого! О-ого! — раздалось спереди. Меня сковало животным страхом. Я и не хотел бы так реагировать, памятуя о предупреждении Люцифера, но воздействие шло не на разум, а на глубинные животные инстинкты.
Преодолев сопротивление тела, я все же заставил себя двигаться. Можно продолжать идти в избранном направлении и без карты. Достаточно не терять чувства времени и помаленьку забирать вправо, поскольку у левой ноги шаг короче.
— Ш-ш-ш-ш! — зашипело в ближайших кустах. Только что я едва не впал в столбняк, а теперь с трудом удалось удержать себя на месте. Подсознание вопило: «Бежать! Бежать!!!»
— А-а-а-а! — застонало над головой; то ли в кронах дубов и сосен, то ли меж ними.
— Где он на самом деле? — спросил я.
— Только не сверху, — отозвался Люцифер. — Лешие не лазят по деревьям.
— Что предпримем? Он же нам так все нервы истреплет в хлам.
— А что тут предпримешь? Даже будь у тебя лук, ты не попал бы в него. Просто старайся держать себя в руках, как я и сказал. В конце концов он не выдержит и бросится. Больше всего этих тварей выводит из себя равнодушие к их фокусам.
Бросится? Неужто? Это замечательно. Это нам близко и понятно… Я половчее перехватил рукоять меча. Давай, бросайся. Какие там части тела у тебя лишние — руки, ноги, голова? Я так считаю, лишнее всё. Как и ты сам, чучело гинкмарское.
— Лешие понимают языки разумных? — поинтересовался я.
— Отчасти, — ответил Люцифер. — Не то что понимают — скорее чувствуют, о чем говорят. Как бы объяснить…
— Да не трудись, я сообразил. Если лешака обозвать членососом, до него дойдет, что его считают членососом. Так давай побеседуем с нашим крикливым сопровождающим… Эй, быдло чащобное! Стой там иди сюда! Щас вырублю дрын потолще и расширю твой задний проход. По стандартам московского метро, млять! Тебе понравится, мандавошка пассивная!
Следующие несколько минут я обсирал лешего в лучших традициях чотких пацанов с райончика, вздумавших скуки ради задрочить травоядного ботана. Лешак все сильней сбивался в своих уханьях и аханьях, а сами они постепенно перестали на меня действовать. Я снова смог вызвать карту в интерфейсе и удостоверился, что с пути мы не сбились. Люцифер оскорбительно ржал в адрес незадачливого пугача, и он не вынес глумлений: выскочил из зарослей и кинулся на нас, причем не сбоку и не с тыла, а тупо в лоб, словно героический красноармеец на амбразуру вражеского дзота.
Он походил на безобразную обезьяну больше двух метров ростом: широченный в плечах, мускулистый, с оскаленной пастью и вытаращенными от ярости глазами. Мы с Люцифером вежливо расступились — леший раскинул когтистые лапы, пытаясь поймать нас обоих, но не поймал, и остановиться не смог, а пролетел в своем неукротимом порыве между нами и врезался в березу позади. С дерева посыпались листья, сережки, и что там еще на березах растет, однако оно устояло. Леший отшатнулся от ствола, сделал несколько неверных шагов назад и раскорячился в полуприседе, силясь удержать равновесие. Я шагнул к нему и срубил башку. Ну вот и все, финита, о мой лохматый друг; и никакой ты не героический красноармеец, куда тебе до такого статуса.
Вытащив из-за пазухи свиток, я превратил Весточку в птичку. Она недоверчиво осмотрелась — вокруг точно безопасно? — и перепорхнула с моей ладони на шанфрон Люцифера.
— Быстро ты его, — сказал конь. — Разделывать будешь?
Я посмотрел на труп. Вообще-то, разделать стоило. Хотя бы ради мяса. Негоже идти к волколатникам от такой туши с пустыми руками. И шкура, если удастся ее правильно выделать, будет иметь замечательные свойства. Удручала лишь потеря времени. И еще больше то, что опять я возьму вершки, а остальное брошу, как в случае с кобылой и собаками вампира. Даже хуже. Лешие считались у колдунов и знахарей существами ценными, с них шло в дело все. Внутренние органы, кости, зубы — ничего не выбрасывалось. Но как сохранить ингредиенты, если мой безразмерный магический футляр лежит в «Сухой гавани»? И попробуй еще возьми ингредиенты эти без сноровки. Половину испортишь сразу, другая придет в негодность до использования или продажи.
— Соверши подношение охотника, — подсказал Люцифер.
— Охотника за монстрами? — уточнил я.
— Нет, обычного. Мясо со шкурой достанутся тебе. Прочее уйдет духам, но зачем его жалеть, если все равно пропадет.
Я открыл базу знаний и отыскал нужный обряд. Похоже, его создали специально для нубов в магии, которым повезло. Он помогал получить хоть что-то в тех случаях, когда привалившая удача оказывалась слишком верткой и скользкой, причем получить быстро. Не долго думая, я подкатил ногой голову лешего к его телу, проверил запас маны и приступил к чтению последовательности молитв. Минуту спустя и тело, и голова начали слегка светиться, а чуть позже их окутал черный туман. Когда он рассеялся, на земле лежала аккуратнейшим образом снятая шкура с грудой мяса на ней. Вот это сервис, я понимаю! Не обладай шкура волшебными свойствами, я получил бы, кроме того, еще что-либо, пригодное для колдовства. А так — дудки.
Однако духи решили быть щедрыми. В воздухе передо мной появился маленький призрачный фиал, наполненный чем-то темным. Попробовал взять предмет — пальцы прошли сквозь него: и сосуд, и его содержимое находились в Срединном Пространстве лишь частично. Перед глазами всплыла подсказка:
«Кровь лешего с его внутренней сущностью. Если вы не способны использовать ингредиент сами, можете подарить его знакомому магу».
И фиал сразу перенесется к нему? Здорово придумано. Только почему обязательно надо дарить? А загнать, значит, не могу? Хоть по дешевке?
Ответа не последовало. Никто не собирался принимать во внимание мое тяжелое материальное положение.
Я почесал в затылке. «Использовать ингредиент» — это означало временно воскресить лешего в качестве зомби. И натравить на врагов. Однако такого фокуса не провернуть без навыков некроманта, а мне их полноценное развитие окажется доступным не скоро. Решено — дарю фиал магу. Только какому? Все мои знакомые волшебники и волшебницы более-менее секут в некромантии. Мэлори и так хорошо живет — обойдется без подарков. Жюстина — лучший вариант, она небогата, а у меня будет достойный повод напомнить о себе. Но еще лучше закинуть кровь лешего Ноэлю. В последний раз, когда мы виделись, парнишка выглядел совсем расстроенным, словно он стоял на эшафоте, а не я. И ему подарок точно придется кстати: в некромантии и сопредельных искусствах он соображает лучше сестры и остальных магов из дома тетушки Молли. У Ноэля уже есть череп-секретарь — будет еще леший-телохранитель. Пусть одноразовый — это лучше никакого.
«Вы также вправе получить за ингредиент компенсацию, — с непростительной задержкой сообщила система. — Средняя рыночная стоимость фиала с кровью лешего в Оргойском королевстве — 37 золотых или 370 000 единиц маны».
Вот те нате — хер в томате! А сразу про компенсацию сказать было нельзя? И чего теперь делать? Ману, положим, я забрать при любых условиях не смог бы — для таких объемов накопитель нужен. Но золотые-то взял бы с удовольствием! Так ведь успел твердо настроиться совершенно на иное. Надо быть честным с самим собой — это гораздо важнее, чем быть честным с другими. И хапнуть сейчас бабло хуже, чем если бы я действительно подарил фиал Ноэлю, а потом отобрал.
Нет, не стану я давать задний ход. Где наше не пропадало! Не хочу становиться похожим на своего хомяка. Кстати, ныне покойного. Эй, хомяк! Эй!.. Ну вот, не отзывается. Действительно упокоился, земля ему стекловатой.
Подарить фиал! Золото за него все равно достанется не мне, а уйдет фуриям. Тридцать семь желтяков для погашения долга в тридцать шесть тысяч — все равно что упавшая посреди пустыни капля воды. Озера из нее не получится. И даже лужицы.
Сосуд стал совсем прозрачным и исчез.
«Ваше пожелание исполнено!» — отрапортовала система.
Да пошла ты в сраку, падла тормозная! Считай это еще одним пожеланием. Ни за что ни про что настроение испортила.
— Ингредиент сверх положенного — редкий знак расположения, — сказал Люцифер, внимательно наблюдавший за происходящим. — Обычно духи к такому не склонны.
— Наверно, считают меня перспективным в плане убийств монстров, и притом дурнем, — отмахнулся я. — Вот и пытаются разжечь во мне азарт. Давай, мол, мочи упырей еще, да побольше. Добычу поделим по совести: одна часть тебе, девять нам.
— Когда духи считают тебя хоть кем-то, уже хорошо. Большинство смертных они вовсе ни во что ни ставят.
— Спесивые ублюдки. Как бы они жили без смертных.
Я наклонился и поднял снятую чулком кожу с головы лешего. Она напоминала омоновскую балаклаву, только волосатую. Лишь сейчас заметил — халтурщики из Мира Истинного Мрака не позаботились объединить этот кусок с остальным. И что теперь с ним делать? Напяливать на себя и устраивать маски-шоу, пугая мелкую лесную живность? Впрочем, сей косяк бесплотные отчасти компенсировали фиалом, хоть он и достался не мне. Так что пусть живут, бить не буду. Существует множество заклинаний для восстановления целостности почти всего: от самых простых до сложнейших. Выбирай, заучивай, копи ману и пользуйся.
И вообще — у меня уже есть эгида. Нафиг нужно таскать поверх нее еще и накидку из лешего, пусть у нее и будут впечатляющие полезные свойства? Шкуру пугача можно использовать и другим образом. А сейчас она пригодится под вьюки. Разрежу ее пополам. Один узел с мясом Люциферу на спину все равно не повесишь.
Управился я быстро, и мы пошли дальше. Чем ближе подходили к охотничьим угодьям броневолков, тем осторожнее двигались. Неизвестно, до сих пор ли это их угодья.
Глава 2
Тревоги оказались напрасными: волколатники были на месте. И они приняли бы меня как брата даже без договора с Айком, поскольку только что вернулись с неудачной охоты голодными и злыми. А тут я с центнером отборного филе, и еще конем!.. Нет, Люцифера никто из них не тронул бы и при его одиночном визите к берлоге: бывшие рыцари же, для них боевой конь и теперь святое. После схватки убитого сожрать — это да, можно. А на живого покуситься — значит, признать себя целиком и полностью скотами.
Лучше посмотреть и понастальгировать. Когда я начал освобождать Люца от барда, стая прервала пиршество и окружила нас. Волколатники напряженно следили, как я снимаю броню, один предмет за другим, чищу копыта, шкуру, и вернулись к еде лишь после того, как я завершил все операции и отпустил коня пастись. А когда насытились, Торн еще раз приблизился к Люциферу и его осмотрел.
— Старый заслуженный жеребец на омоложении! — определил он и обратился ко мне: — С твоей стороны очень благородно заниматься восстановлением такого животного. Редко, крайне редко кто-то берет на себя подобные заботы. А зря: это хорошо для души, и труды впоследствии бывают вознаграждены сторицей. Разумные постоянно забывают, что у них впереди вечность. Все торопятся куда-то, хотя обычно лучше не спешить, и не желают изживать карму, ни свою, ни чужую. А ведь старость — только дурная карма, и ничего более. Внимательное отношение к себе приводит мудрых к бессмертию гораздо раньше, чем заканчивается отпущенный им век; а безалаберные не добьются успехов и после сотни перерождений. Какая польза прожить множество жизней, если во время последней не помнишь предыдущие? А ведь большинство так себя и ведет. Умерли, очутились в Мире Теней, отказались от ответственности за былое, возродились, пожили еще…
Я с интересом посмотрел на Торна. С одной стороны, не подозревал в нем склонности к философствованию. С другой — давно удивлялся тому, что окружающие, насколько мог судить, в массе своей действительно живут словно впервые. А разобраться, почему, времени не хватало. А оно, оказывается вон как. Чтобы сохранить память о прошлой жизни, надо искупать совершенные в ней поступки. Неудивительно, что многие предпочитают жертвовать приобретенным опытом, лишь бы этого не делать.
Хотел я расспросить Торна подробнее, однако желание тут же пропало. Позади тяжелый день, под завязку набитый событиями и сюрпризами, как приятными, так и наоборот; и уже прошла часть ночи. У меня есть Люцифер, который по совместительству вторая база знаний, только не такая дубовая, как доступная мне по умолчанию игровая. Поболтаю потом с ним, когда вспомню. Или — тьфу-тьфу! — овладею инфой после собственной первой смерти. Какой-то гайд попаданцам в Мир Теней ведь полагается? Не может быть, чтоб не полагался.
Исходя из этих соображений, я не стал разводить болтовню, а спросил Торна, кто приходил к берлоге за насаженной на сук человеческой головой.
— Здесь побывали Бдящие, — ответил волколатник с презрением. — Трусливые королевские шлюшки на содержании, позор рыцарства. Мы отступили без боя: их было слишком много для нас шестерых. Сопровождавшие их маги не носили орденских плащей и выглядели недовольными. А что служило причиной, я не знаю.
— Ты видел помощников Герхарда, — усмехнулся я. — Их сюда загнали насильно.
— Вот как? Тогда понятно… Видимо, убитый тобою воин был важной персоной?
— Удивись, но всего лишь наставником рекрутов.
— Занимаемая должность не всегда соответствует реальному положению.
— Конечно. Однако в чем заключалась важность Креппера, я не знаю. И не очень интересуюсь, поскольку он временно выбыл из игры.
— Его не воскресили? Тогда зачем потребовалась голова? Разве не к телу, которое у Бдящих уже было?..
— Воскресили, воскресили. Но я убил его опять.
— Удачно для тебя вышло. Мало кому доводилось свести счеты с врагом дважды за столь короткий срок.
— Возможно, придется сводить и в третий раз. Надеюсь только, что не скоро.
Далее Торн поведал мне, что Бдящие убрались от берлоги быстро. В саму берлогу не заглядывали; спрятанный в ней костомех на месте. Я осмотрел сооруженный мною у поваленного дерева шалаш и нашел его в удовлетворительном состоянии. В нем никто после меня не ночевал: суровые броневолки спали под открытым небом, а случайные странники, если таковые к шалашу выходили, оказывались съедены. Жилище нуждалось в ремонте, то бишь в покрытии свежими лопухами, но так как дождя не предвиделось, я только отгреб от входа какашки и обглоданные кости да обновил подстилку из лапника внутри.
Поужинав презентованными Айком деликатесами, — а он отгрузил мне именно деликатесов, — я развел костер, положил в него сучьев потолще, чтобы они приняли в себя огонь и тлели всю ночь, растянул на прутьях куски шкуры лешего для просушки и вполз в шалаш. На следующий день проснулся, как и ожидалось, позже всех. Люцифер пощипывал траву, Весточка изучала лес вокруг, перелетая с дерева на дерево. Волколатники выглядели как обычно, за исключением Торна. Вождь броневолков угрюмо бродил туда-сюда, и как только заметил, что я достаточно взбодрился и собираюсь завтракать, подошел и улегся рядом. Я рассказал ему, куда направляюсь и зачем. Узнав размер моего долга фуриям, Торн возмутился.
— Много! — буркнул он. — Жадные твари!
— Точно, не мало, — ответил я. — Твари, согласен.
— Жаль, что их не истребили всех. Доведись мне прикончить последнюю фурию на Аусанге, я бы чувствовал себя отрадно долгие годы после того.
Пару минут волколатник высказывался в том же ключе. Я не перебивал. Мстительницы вызывали у Торна эмоции не лучше, чем Бдящие. Может, он в прошлой жизни пострадал от тех и других. Или задолжал фуриям, как я.
Успокоившись, Торн поинтересовался, не против ли я сходить в Арнаур вместе. Задолбала полуживотная жизнь. Задолбали однообразные охоты ради пропитания. Все задолбало. А после того, как увидел боевого коня, вообще невмоготу. В поход хочется.
— В Арнауре можно хорошо прокачаться, — закончил волколатник. — Мы бы давно туда сходили, да охотничьи земли не бросить. Вернемся, — а они заняты! И наперед не угадаешь, кем. А так хоть я один схожу: все стае польза. Сильнее вожак — сильнее все.
— Пошли! — обрадовался я. — Только учти, что я специально на монстров нарываться не стану, пока доспехов нет. До Дома приговоров доберемся крадучись. И уж потом…
— Ну, это ясно.
Пока я облачал в бард Люцифера и готовился в дорогу сам, Торн переговорил с остальными членами стаи и назначил старшего. Тропы в сторону заброшенного города волколатник знал отлично, и повел наш крошечный отряд по одной из них.
В компании Торна я сразу почувствовал себя увереннее. Тут же пришла мысль, а не начать ли мне сколачивать собственный клан. Пьяному ежику понятно, что в клане прокачиваться легче, чем в одиночку. Проблема была лишь в том, что я по натуре одиночка, — и не нарушит ли мне какая-то иная стратегия весь бусидо? Психологический комфорт — он тоже для прокачки важен. И для всего остального.
Только не прогадать бы. Стоит внимательно осмотреться вокруг, как сразу начинаешь понимать: девяносто девять процентов окружающих состоят в каких-либо кланах, хоть зачастую они так не называются. Рыцарские ордены — типичные кланы, какими они в наших многопользовательских играх были; но ведь и банды с Разбойничьего тракта — тоже. Даже крестьянские общины есть не что иное, как своеобразные кланы со своим внутренним самоуправлением. А что представляют собой королевства, как не разросшиеся сверхкланы, включающие в себя множество других, помельче?..
Волколатник вывел нас к Арнауру там, где и договорились: у надвратной башни напротив часовни путешествующих и Оленьего камня. На подходе мы наткнулись на цепочку следов недельной давности. Ближе к башне обнаружили еще две, посвежей. Торн с Люцифером изучили обе, сходили к первой, вернулись. Я, как самый неопытный, предпочел оставаться на месте, чтоб невзначай не затоптать едва заметные знаки на земле и слое палой листвы.
— Старые следы оставили двое охотников на монстров, — сказал волколатник.
— Как определил? — полюбопытствовал я.
— Монстрятников легко узнать по манере передвижения, с сугубой подстраховкой друг друга, когда они ходят парами или группой. И одиночку вычислить достаточно просто. С годами у всех, кто постоянно имеет дело нечистью, вырабатывается особая походка — крадущаяся, с полуповоротами, точно их преследуют, и они оглядываются через каждые несколько шагов.
— Хорошо, продолжай.
— Охотники вошли в город — и все. Наверно, убили там кого и вышли с другой стороны. Или же сами были убиты. А остальные следы оставили одни и те же всадники. Их было четверо. Эти въехали в Арнаур и вскоре выехали обратно.
Я вопросительно посмотрел на Люцифера.
— Соглашусь, — кивнул он. — Так и было. Прибавил бы лишь, что всадники не похожи на воинов. Их лошади не привыкли ходить по лесу. Я бы сказал, что в городе побывал кто-то из знати не дворянского звания или богатый купец со свитой.
— Экскурсия в Арнаур ради осмотра достопримечательностей? — недоверчиво пробормотал я. — Глупости! А не к фуриям ли ездил тот купец или знатный тип?
— Весьма вероятно. Слухи о том, что в Гинкмаре обосновался клан мстительниц, должны были разнестись по герцогству сразу после нападения на Грюнберга. И потянулся к ним народ…
— Мне показалось, что фурий при налете на Каритек стало заметно больше, чем в нашу первую с ними встречу. Это может быть связано с ростом их популярности?
— Конечно. В Мире Теней хватает ожидающих воплощения душ, одержимых идеями воздаяния. Кроме того, при постоянном притоке денег и ценностей фурии могут быстро размножаться естественным путем.
— А как, если все они сестры? Почкованием?
— Извини, так далеко мои знания не простираются.
Мы подошли к башне и остановились: Торн и Люц — потому, что остановился я, а я — потому что собирался с духом. Войдя в короткий, но все равно полутемный тоннель проездной арки, остановился вновь и задрал голову. Из поперечной щели в центральной части свода торчали зубья подъемной решетки. То ли удерживающие ее цепи еще не сгнили, то ли она за века так приржавела к направляющим, что держалась и без цепей.
В стенах справа и слева виднелись проемы, а в них — нижние ступени лестниц, ведущих на второй ярус. Как только мы поравнялись с этими проемами, наверху послышался шум, и на нас хлынули потоки мелких крылатых монстров. Торн бросился обратно в лес; Люцифер, наоборот, выскочил из-под арки в город и развернулся, готовый подать мне помощь, но что он мог предпринять против существ размером с летучую мышь, носившихся туда-сюда невероятно быстро? Я закрутился как вентилятор, размахивая вокруг себя мечом и завывая от десятков полученных укусов. Через минуту твари бросили меня ободранного и окровавленного, и с визгом вылетели наружу. Люцифера не тронули, а пронеслись черной стремительной тучкой меж деревьев и полуразвалившихся зданий и втянулись в руины храма метрах в ста пятидесяти от стены.
Пол вокруг меня был усыпан разрубленными телами. Живучесть просела сразу на десять процентов. Добро пожаловать в Арнаур!.. Я перевязался лохмотьями рубахи, получив две десятых процента к одному из лекарских навыков. Единственная прибыль. Будь оно все проклято!
С самого пробуждения я периодически заглядывал в Книгу чудовищ, а теперь открыл ее на боевом экране интерфейса, в узком окошке внизу. Прежде всего в заброшенных городах встречались домовые — практически в каждом здании, не захваченном упырями страшнее. А также уличный аналог домовых — городовые, чаще всего имевшие вид мумифицированных стражников. Некоторые не слишком агрессивные виды домовых позволяли задобрить себя простой беседой и остановиться в занятом ими жилище. А городовых можно было подкупить подношением, словно продажных ментов. Вообще же в покинутых поселениях разумных попадались какие угодно существа, способные найти там себе пристанище, в том числе временное. С кем столкнешься — заранее не просчитать.
Мы взяли курс на храм, намереваясь его обогнуть, когда подойдем ближе. Весточка, не слишком доверяя нашей осторожности после недавней переделки, следовала за нами на расстоянии. Шагов через сорок я притормозил: из-за тени дома справа медленно выдвигалась еще одна тень. Монстр не мог быть слишком опасен, ибо кто так готовится к нападению, когда солнце в спину? Однако это могло оказаться и отвлекающим маневром стаи умных и хитрых хищников.
— Приготовились! — мысленно сказал я Люциферу.
— Приготовились! — продублировал он меня для Торна.
По теням не всегда определишь, кто их отбрасывает, но мне показалось, что за углом притаилось что-то вроде грызуна величиной с борова. И точно.
«Адская крыса тридцать второго уровня, — всплыла перед глазами подсказка. — Агрессивна в любой ситуации».
Тридцать второй — это не страшно. Пятидесятый был бы хуже. Адские крысы увеличиваются в размерах по мере прокачки на неудачниках, и на финальных стадиях развития пещерного льва напугают до поноса. Неохотно покидают подземелья, где водятся, но попадаются и в наземных сооружениях. Или, как вот сейчас, под открытым небом.
Я прошел еще чуть вперед, тут же отступил назад, и этого оказалось достаточно для обмана бесхитростной твари. Она выскочила из-за угла и кинулась на меня. Я рубанул по оскаленной морде и отскочил в сторону. Люцифер ударил крысу копытом, отбросив к волколатнику, а тот прыгнул ей на спину, вцепился в загривок и свалил на бок. Я подбежал и вонзил меч в сердце. Мало! Тогда в печень? В почки? В легкие? Живучая гадина! А я больше важных потрохов не знаю! Давай по второму кругу? В сердце, в печень… Хватило.
Торн помотал головой, освобождая застрявшие в шейных позвонках крысы клыки. Я переключился с Книги чудовищ на Книгу заклинаний и нашел молитву охотников на монстров. Хотел выбрать вариант, который читается тогда, когда охотники себе ничего не оставляют, меняя добытое на живучесть, ману, содействие в дальнейшем промысле, однако Торн сказал — не надо. Мало совсем получим, невыгодно. Снимай шкуру, а я помогу: буду ее зубами оттягивать, тушу лапами придерживать, чтобы легче разделка шла. Крыса съедобная, а многие другие монстры — нет. Если до самого вечера будут попадаться только несъедобные, останусь голодным. И еще нам на вечернее подношение надо что-то скопить, если до Дома приговоров не дойдем.
Крысиная шкура стоила сущие гроши, была вся в дырах от ударов меча, поэтому содрал я ее как попало. Осмотрел тушу, вскрыл грудную клетку и выяснил, что с первого раза в сердце не попал. Обозвав себя косорукой сволочью, нарезал с костей мяса, глянул на остальное. В другое время в другом месте оно сгодилось бы на приманку. Но сейчас мы тут сами приманка. Так что пусть лежит где лежит. Глядишь, отвлечет какого монстра, который в противном случае напал бы на нас со спины.
Сложив мясо в шкуру, я взвесил в руке получившийся узел. Тяжел! Хотел всучить Торну — пусть тащит в зубах, — но решил, что это будет недружественный жест. Понесу пока сам. А устану — всучу.
— Осторожнее! — предупредил Люцифер, едва мы отошли от места схватки.
Я проследил за его взглядом и заметил на толстой ветви стоящей впереди сосны бугристый темный комок.
«Черная полуночная пантера двадцать девятого уровня, — сообщила система. — Берегитесь: ее когти остры как бритвы».
Если она полуночная, какого хрена охотится среди дня? И вообще, бредовая картина: пантера на сосне. Конечно, я нахожусь в искусственном мире, и если его создатели не запретили пантерам шляться по лесам средней полосы и сидеть на соснах, они при желании будут и шляться, и сидеть. Особенно не обычные, а полумистические. А ты, подружка, полумистическая, верно?
«Полночь одарила свою любимицу тремя жизнями, — подтвердила мои подозрения система. — Только бессмертные способны убить ее сразу».
Ну вот и выяснилось самое главное относительно тебя. И все же с выбранным для засады деревом ты плохо сочетаешься. Еще б на елку залезла! Привет дедушке Крылову. На ель пантера взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась. Но призадумалась…
Мы тоже призадумались. И пустили вперед Люцифера. Хищница его проигнорировала, доказав, что отнюдь не глупа. Бард зубам и когтям за секунду не поддастся, а через полторы Торн уже сбил бы пантеру с конской спины прыжком. Примерно по тем же причинам тварь не нападет на Торна, если под дерево сунется он: волколатник слишком хорошо защищен костяными пластинами, и мы успеем подать ему помощь. Ничего не поделать, живцом опять придется быть мне.
Глава 3
Меня ни капельки не тянуло подставляться под бросок семидесятикилограммового мускулистого тела, что сиганет с высоты четырех метров, еще и как следует оттолкнувшись от ветки, на которой сидит. Люцифер это выдержал бы; не исключено, что и Торн, хотя тот скорее отскочил бы в сторону. Мне не светило ни выдержать, ни отскочить. И прежде чем провоцировать пантеру, следовало как минимум сбить ей прицел, так сказать. Я поискал взглядом вокруг, надеясь увидеть не очень большой, и в то же время увесистый камень, или подходящую палку, но если таковые и валялись рядом, то их скрывала палая листва. О!.. Вон кучка кала, оставленная каким-то животным. Свежая, компактная, липкая и вонючая даже на вид. Подходяще.
Я присел, аккуратно впихнул руку в слой перепрелых листьев, чтоб не марать ладонь, медленно встал, сделал несколько шагов в сторону сосны и швырнул дерьмом пантере в морду. В момент запуска снаряда понял, что не попаду, однако хищница подумала, что я кидаю метко. Она попыталась уклониться и как раз подставилась под мой подарочек, а так как ее позиция на ветке мало подходила для резких движений, еще и свалилась с дерева. Конечно, приземлилась на все четыре лапы, ничуть не пострадав, но мы уже были возле нее. Тут-то и оценили, что значит драться с противником, который способен к мгновенному воскрешению. Любимица Полночи — харя в дерьме — металась меж нами со злобным рычанием, и пока мы ее прикончили, успела зацепить своими когтищами каждого, а Люцифера еще и укусила за ногу. На перевязки ушли последние лоскуты рубахи, зато мы стали обладателями еще одной дырявой шкуры. И второй порции мяса, по весу чуть меньше первой.
— Зря ты переживал, что съедобных монстров больше не будет, — припомнил я Торну его беспокойство.
— Их могло и не быть, — возразил он. — Вот увидишь, дальше пойдут несъедобные.
Воспользовавшись тем, что шкур стало две, я привычно соорудил вьюки и повесил их Люциферу на круп так, чтоб ему было сподручно сбросить с себя груз без посторонней помощи. Мясо кое-где торчало наружу сквозь прорехи, однако куски я резал большие, и вывалиться ничего не должно. А что все же выпадет, так и хрен с ним: Торну все равно хватит, у меня для пропитания еще остались гостинцы от Айка.
— Пошли? — спросил Люцифер.
— Пошли, пошли.
Однако далеко нам уйти не удалось. Еще с полсотни шагов в сторону храма — и путь нам преградила собака ростом с теленка и красными глазами. Она выглядела так, словно сдохла несколько дней назад и успела частично разложиться. Из пасти текла пена. Знакомьтесь: бешеная овчарка Повелителя гниющей плоти. Уровень — тридцать шестой. Глубокий укус чреват столбняком, легкий — гангреной, а после смерти можно попасть в рабство к покровителю всех зомби, разумных и неразумных.
— Я правильно говорил! — торжествующе сказал Торн. — Съедобные монстры кончились — этот уже несъедобный.
— Знаешь, как мне кажется, несъедобность — не самая важная его характеристика, — заметил я. — Лучше подумай, чем отлечиваться будем, если он нас погрызет. Снадобий-то нет.
— Значит, нельзя позволить ему нас погрызть. То есть вас. У проклятых моего ранга иммунитет к заражению от низкоуровневых зомбаков. Так что я буду нападать, а вы помогайте.
Торн показал себя в качестве танка отлично, и с овчаркой мы совладали при минимальном для нас ущербе, который весь пришелся на волколатника. Я вытер меч пучками травы и угрюмо посмотрел на собачий труп без головы и одной лапы. Только вошли в город, а уже третье столкновение. Мышка, кошка, и вот теперь жучка. А дальше кто? Внучка, бабка, дедка, репка? Попытался представить себе арнаурскую репку и вздрогнул. Впрочем, до встречи с нею мы не доживем. Нас прикончит еще бабка, и уж в любом случае — дедка. Но с внучкой-то справимся? Должны…
Перед храмом мы взяли вправо. Мало того, что в здании теперь крылатые монстры — там наверняка и других жильцов полно. Интересно, какой у них радиус агрессии? Наружу не выскочат?
Город сбоку от храма зарос деревьями и кустарником так густо, что мы не сразу поняли, когда остались позади руины последних домов. Дальше валялись отдельные камни и целые скрепленные раствором фрагменты рухнувшей ограды, за которой начиналось кладбище с провалившимися могилами и оплетенными вьюнком склепами. Из-под земли послышался леденящий кровь и душу вой. Ну что за невезуха такая? Не видать нам внучки! Будет армия мертвых — получите, распишитесь…
Прикинув размер кладбища и возможную численность его населения, я оценил ситуацию как неблагоприятную для нас и «берсеркер» активировать не стал. Не успеть мне за минуту расправиться со всеми, кто вылезет сейчас на поверхность. И что мы будем делать, когда кончится лимит? А вдруг он сегодня еще понадобится?
Торн повернулся и бросился наутек. Я вскочил на Люцифера и поскакал следом, придерживая вьюки с мясом. Скелеты и мумии гурьбой погнались за нами, но быстро потеряли интерес к преследованию и остановились. Когда мы достигли надвратной башни, последние из них уже сделали «кругом» и возвращались к местам обитания.
— Попробуем обойти храм слева? — спросил Торн.
— Не стоит, — сказал Люцифер. — Пока Иван бездоспешный, по городу нам все равно не пройти. Попадется кто-то хоть немного опаснее овчарки Повелителя — мы не справимся. А ведь рано или поздно попадется.
— Да, пожалуй, — согласился Торн. — Что-то нечисть ненормально активна сегодня. Точно говорю: так быть не должно.
— А ночью станет еще хуже, — заключил я. — Правильно, Люц? Повылазят еще те монстры, что света не терпят, и всякие призраки развалин. Давайте лучше осмотрим башню. Если засесть внутри не получится, обоснуемся в лесу прямо перед ней. И дождемся очередных визитеров к фуриям. Или охотников за монстрами — без разницы. Они в Арнаур точно не голыми прибудут — вот с них я и сниму себе броню.
— Охотников, чьи следы мы видели, было двое, — заметил Люцифер. — А клиентов мстительниц — целых четверо. Следующая группа может оказаться еще больше. И насколько круты окажутся гости? Вдруг очень?
— А мозги нам на что? На троих у нас три головы — я не ошибся? Или у кого-то нету? Придумаем, как одолеть превосходящие силы противника.
Выставив Люцифера дозорным на бывшем крепостном валу, мы с Торном поднялись на второй ярус башни. Здесь размещались механизмы подъемной решетки. На третьем ярусе оказалось пусто, если не считать залежей засохшего помета, оставшегося от бесчисленных поколений монстров, да нескольких бадей для смолы, которую в стародавние времена защитники Арнаура лили на головы врагов через специальные желоба. На верхней боевой площадке, под открытым небом, громоздились неровные пирамиды глыб для камнеметов, а от самих метательных машин ничего не осталось: деревянные части сгнили, железо съела ржавчина.
Не найдя наверху никого живого и ничего интересного, мы вернулись на второй ярус. Удерживающие решетку цепи хоть и были защищены от дождей, поржавели так, что смотреть страшно. Ударь по ним хоть чем — палицей или просто тяжелой и крепкой палкой — не выдержат. А Дженкуир возьмет их обе с одного удара. Смогу ведь я махнуть мечом так, чтоб перерубить ту и другую сразу? Примерился — да, смогу. Ну вот, уже кое-что. Окажется гостей много — разделим их пополам решеткой. А кто под нее попадет, того поделит надвое самым непосредственным образом.
— Отлично! — одобрил Торн. — Однако одного этого может оказаться мало.
— Тогда давай соорудим приспособы для скидывания камней с верхней площадки, — предложил я. — Только приводить их в действие придется тебе. Я не успею управиться сразу и здесь, и там. Ну и по лестницам сбежать с третьего яруса ты сумеешь быстрее.
Порезав шкуры крысы и пантеры на завязки, я нарубил в лесу жердей, втащил их на башню и смастерил две платформы. Каждую предполагалось установить на козелки и подпорки с таким расчетом, чтобы Торн мог опрокинуть любую из них, — либо нажав лапами на рычаг, либо просто толкнув плечом. После нескольких неудачных экспериментов у меня получилось настроить обе конструкции требуемым образом, и я нагрузил на платформы столько камней, сколько они могли выдержать. Спустившись, мы осмотрели башню сперва со стороны леса, а затем из города. С земли наших подлянок совсем не было видно за обветшавшими крепостными зубцами. Когда платформы опрокинутся, камни разом покатятся по наклонной, обрушат эти зубцы и полетят вниз вместе с ними.
Уничтожить все оставленные нами следы мы не могли, и вряд ли в этом был смысл; замели только связанные с моей хозяйственной деятельностью. Остальные выглядели естественно: пришел некто в Арнаур с двумя четвероногими спутниками, посмотрел, кто тут ходил ранее, вошел в ворота, пережил схватку с крылатой мелюзгой, направился дальше, вернулся… Вплоть до детального осмотра башни ничто не должно насторожить даже полного параноика. Но кто ж ему, параноику, позволит ее осматривать. Откуда бы он ни приблизился, его ждет одна из наших милых домашних заготовок: над входом в арку и выходом из нее. А посредине висит на соплях решетка.
На ночь мы с Торном планировали обосноваться на втором ярусе — я уже сложил там в уголке наши мясные запасы. Люцифер спрячется на первом, в одном из помещений для стражи, что располагались под обоими ведущими на второй ярус лестницами. Конь вполне мог пройти в любое из них и там развернуться, чтоб выбраться обратно. Я сходил за ним, он попробовал, и совершил все необходимые маневры на приемлемой скорости.
— Не хотел бы оставлять тебя там на ночь, — сказал я. — Но если до вечера никто не появится, другого стойла тебе не видать.
— Если появится — тоже, — ответил Люцифер. — Разве ты собираешься делать второй заход в Арнаур сегодня же?
— Повезет с добычей снаряжения — почему нет? Хотя бы для того, чтоб найти место для ночевки понадежнее. В башне у нас не получится себя обезопасить. Ворота блокировать нечем. По лестницам на второй ярус тебе не подняться. Нападут на тебя здесь — нам с Торном по-любому придется спуститься, как бы мы ни укрепились наверху.
— А я считаю, безопаснее всего оставаться тут до утра. Атаковавшие нас на входе монстры улетели в храм и не вернулись. Они оставили нам башню, понимаешь? Мы взяли ее с боем, она наша. Не то что бы на нас по сей причине никто не может покуситься, однако условно мы отвоевали себе кусочек города, и…
— Дошло. Можем рассчитывать на передышку. Хорошо — заготовлю до темноты побольше травы, чтоб тебе было не так тоскливо торчать в этом закутке, да еще в барде, и справляй новоселье. А вход я попробую защитить чем-то таким, что ты легко опрокинешь со своей стороны.
Торн Люцифера полностью поддержал. Не найти нам нынче убежища лучше, сказал он. Мы обдумали и обговорили наши действия на все случаи, которые могли предвидеть, условились с сигналами, после чего волколатник ушел на сторожевой пост у ворот со стороны Арнаура, а Люцифер опять отправился на вал. Я присоединился к коню, хотя следовало бы дежурить наблюдателем на верхней площадке башни. Но мне предстояло переделать еще множество дел, а я и без того немало потрудился, сооружая платформы, таская камни и так далее. Хотелось передохнуть в компании. Люцифер пасся, а я отдавал должное съестным припасам из мешочка Айка. Все продукты оттуда были не только вкусны, но и обладали отличными восстанавливающими свойствами.
— Прости, Иван, — снова начал извиняться Люцифер. — Я очень плохо договорился с фуриями. Согласился на слишком невыгодные для нас условия.
— Да хватит уже! — поморщился я. — Думаешь, доведись мне самому себя спасать, я договорился бы лучше? Не факт. Невыгодные условия — хороший повод кинуть тех, кто вынудил тебя на них пойти. Старухособакомышей давно никто не нагибал — вот у них и зашкалил борзометр. Надо это поправить.
— Так ты не собираешься платить?!..
— Услуга есть услуга — поэтому вообще-то собираюсь. Но не столько, сколько с нас запросили. Надо заставить фурий быть скромнее.
— Но как? За ними стоит Эртрикс.
— Плевать, кто за ними стоит. Сейчас первые взносы сделаем, чтоб совсем отморозками не выглядеть, а потом поведем себя именно как отморозки. Будем перезаключать договор. Строго со своих отмороженных позиций.
Люцифер сунулся ко мне, горя желанием узнать подробности, но тут далеко в лесу вроде бы заржала лошадь. Коротко и тревожно, словно испугалась чего-то. Люц насторожил уши. Я тоже прислушался, — но куда мне тягаться в остроте восприятия с конем? Ничего не понял и с надеждой посмотрел на него:
— Это в той стороне, где медвежье логово?
— Да. Кто-то обнаружил наши следы оттуда.
— И неизбежно доберется по ним сюда… Занимаем рабочие места, готовимся.
Спешить было некуда, поэтому я не стал упражняться в подражании крикам животных, а просто сходил к Торну и сказал:
— От охотничьих угодий твоей стаи к нам едут верхом мои новые доспехи. Давай постараемся снять их с носителя без ущерба для здоровья. Нашего.
Волколатник усмешливо рыкнул и помчался на третий ярус башни. Я поднялся на второй. Люцифер встал в городских развалинах прямо напротив выезда из-под башенной арки, спрятавшись меж деревьев и груд камней. Конь был нашим слабым звеном — арнаурские упыри могли напасть на него в самый ответственный момент и все испортить. Но только он способен скоординировать наши с Торном действия, и только оттуда. Без его помощи мы сумеем разве что отступить, если вместо одного или двух — трех воинов прибудет большой отряд.
Весточка уже уяснила себе, что любая моя затея неизменно кончается дракой, и пристроилась в самом безопасном, как ей казалось, месте: на толстой дубовой балке под сводом. Я вытащил меч из ножен, еще раз прикинул, как буду рубить цепи, и приник к одной из бойниц. Прошло не менее получаса, прежде чем разглядел двух всадников. Подождал, удостоверился, что других не появится, и сообщил Люциферу по мыслесвязи:
— Приближается рыцарь в легкой броне. Похлебывает на ходу вино из фляги. Бард на его кобыле тоже облегченный, а сама она не похожа на боевую: слишком стройна и тонконога. Оруженосец — гном, и выглядит он… В общем, скорее как спутник, чем как оруженосец. Снаряга и лошадь отличные. Держится так, словно именно он господин.
— Все гномы в любой компании именно так и держатся, — отозвался Люцифер. — На то они и гномы.
— Верно, однако этот, должно быть, особо спесив. Вооружен преогромнейшим топором. А у рыцаря меч-полуторник и маленький щит с длинным шипом на умбоне.
— Мне по твоим описаниям кажется, будто я знаю этих двоих. Если не ошибся, опаснейшие типы. Жаль, что я их не вижу.
— Скоро увидишь. Едут почти не задерживаясь. Рыцарь изучает следы с седла. И раз он их до сих пор не потерял, значит, владеет уникальным навыком… Все, рассмотрел профили. У него пятьдесят первый уровень. У гнома — сорок четвертый. Ты прав, Люц — ребята опасные. Независимо от того, знаком ты с ними или нет. Что-то мне хочется свалить пока не поздно. Малейшая оплошность — и мы покойники. Как считаешь — не лучше ли нам бесстрашно драпануть от врага?
— Нет, не лучше. Должен сам понимать. И ты ведь понимаешь! Я сразу сказал, что твой план рисковый, что противников может оказаться много, или они будут слишком сильны для нас. А ты что ответил? Одолеем, мол, надо только постараться… Для кого мы ловушку готовили? Для бродяг ниже двадцатого? Нет, именно для серьезных парней. Давай лучше постараемся их убить — или хорошо покалечить до непосредственного контакта. Одного решеткой. Другого — камнями. Если у рыцаря действительно уникальный навык следопыта, отступление не поможет. Все равно придется сражаться позже. И, не исключено, в менее выгодных условиях.
— Тогда считай, что я пошутил насчет «драпануть». Жду твоего сигнала. Как там Торн?
— В порядке. Тоже только сигнала ждет.
Рыцарь и гном остановили лошадей у башни. Всего на несколько секунд. Не переговаривались, лишь переглянулись. И въехали в арку, исчезнув у меня из виду. Я приготовился. Бли-и-ин, как тяжело что-то делать вслепую! Моими глазами был Люцифер, но это не то же самое, что собственные глаза.
— Сейчас! — скомандовал конь.
Я рубанул по цепям. Меч легко взял обе, только, естественно, одну чуть позже другой. Решетка пошла наперекос и застряла в направляющих. С первого яруса донесся предупреждающий вопль. Кажется, кричал гном. То ли рыцарю, то ли самому себе. Я изо всех сил пнул по решетке. Давай, сука ржавая! Может, еще не поздно…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
