Свора кошмаров

Глава 1

По резным плитам из светлого, цвета топленого молока камня, скользил солнечный зайчик. Стыки плит — пересечения ровных линий не толще волоса, ровная череда перекрестков. Путь маленького странника от одного к другому, от восточной стены к западной, бесконечен. Изо дня в день, снова и снова. Через бесчисленные, незамечаемые людьми перекрестки.

Солнце стояло высоко в зените, и лучи его проникали в зал собраний через верхние окна из цветного стекла. Сам воздух, казалось, окрасился в сине-зеленые тона с восточной стороны и красно-желтые с западной. Пахло корицей и кардамоном, и чем-то еще, похожим на древесную смолу с нотой нежной горечи апельсинового цвета.

Свет скользил по коже трех десятков собравшихся в зале Наэллор, подчеркивал золотые отблески магии на коже и волосах. Даже тонкие пряди седины в волосах владыки Ашхая ар-Наэллор блестели ярким золотом под стать вплетенным в них украшениям и застежкам тахари. Темно-синий шелк его одеяний напоминал водную гладь: ни единой складки, только подол мягкими волнами едва прикрывает концы сафьяновых туфель. Тем страннее виделся контраст с суровым лицом старика.

Кэрис подняла голову, бегло оглядела Золотой Дом — на идеальных, кажется, что даже нечеловеческих после стольких-то поколений магической селекции, лицах обвинение, разочарование и недовольство. А еще скучающее равнодушие в задних рядах по обеим сторонам зала, где на скамьях красного дерева собрались чародеи последнего поколения. Давящую тишину нарушали редкие шепотки, но, насколько слышала Кэрис, обсуждалось молодежью вовсе не скандальное возвращение Шаэн, а соколиная охота вчерашнего дня и сложный часовой механизм, какой мастера Иерне-Тальн собирались установить на вершине самой высокой башни Фезы.

Как будто Шаэн не просто была никому не интересна, нет. Ее словно бы и не существовало вовсе. Даже Кэрис в ожидании аудиенции разглядывали куда дольше, снисходительно здоровались, задавали вопросы с извечной своей безупречной вежливостью и безупречной же холодностью. Присутствие сестры Наэллор отмечали легким наклоном головы, после чего возвращались к прерванным делам.

Вот тебе и возвращение домой…

Она опустила взгляд на пол, вернулась к медленному, почти неуловимому движению солнечного зайчика. У троюродного прадеда Шаэн был острый, пронзительный взгляд хищной птицы. Кэрис его и секунды не выдержала.

А Шаэн стояла прямо и твердо смотрела прямо в янтарно-желтые глаза.

— Ты сбежала из Фезы. Бросила Дом и семью. Оставила позади долг и будущего мужа. Тебе есть что сказать в своё оправдание, ap?

Разговоры смолкли. Владыка говорил медленно, негромко. Каждое слово камнем падало в переполненный зал, как в озеро. Шелест одежд со всех сторон казался мерным шепотом прибря, кругами на поверхности воды.

Кэрис не видела, как отреагировала подруга — склонила ли голову, признавая вину, улыбнулась ли той своей застывшей очень вежливой улыбкой? Она была слишком занята видом собственных сапог и стыков отполированных почти до зеркального состояния плит.

Ответ Шаэн прозвучал ровно и уверенно:

— Все, что я делала несколько последних месяцев, я делала ради Дома Наэллор.

Владыка не ответил. Молчание затягивалось, и Кэрис переступила с ноги на ногу, внезапно охваченная желанием сбежать куда подальше. Желательно на пустые окраины Фезы. Наэллор — все три десятка собравшихся в зале магов, — не шевелились, мерили Шаэн выжидательными взглядами. Словно ждали бессловного знака, намека, принять беглянку или же осудить.

Теней рядом не было. Ни одной. Те будто хотели подчеркнуть, что творящееся сейчас в Золотом Доме было делом только и исключительно человеческим, и вмешиваться они не собирались.

— Я побывала в Лондре! — повысила голос принцесса. Слова ее прозвучали звонко, почти торжественно. — Чтобы вернуть Дому книгу крови.

Задние ряды оживились, отреагировали едва слышными шепотками. Кое-кто даже подался вперед в попытке получше рассмотреть предмет в руках Шаэн. У чародея на троне чуть дернулся уголок рта, когда девушка вынула книгу из чехла и гордо продемонстрировала владыке.

В пути y Кэрис было достаточно времени, чтобы рассмотреть трофей. Обложка из плотной черной кожи, травленые чистым золотом герб семьи Наэллор и символ Домена Мельницы, треугольник и наискось четверка чуть искривленных лопастей. Внутрь она не заглядывала, справедливо полагая, что все равно не сумеет прочесть ни единого слова. Поэтому, пока Наэллор не сводили глаз с книги, Кэрис украдкой рассматривала их.

До чего же пугающе они походили друг на друга! У всех и каждого идеальные черты лица, гладкие черные волосы с золотым отливом. Кожа, напоенная магией так, что на солнце тоже играет отсветами золота. Будто они давно уже не люди, а сами частично сроднились с тенями.

— Вижу, — сухо обронил старик, и ликующее выражение на лице Шаэн дрогнуло, померкло. — Вижу, с какой ответственностью ты отнеслась к долгу перед Домом и городом. Ступай. Мне нечего тебе сказать, ар. Книгу можешь оставить, ее заберут.

Он даже не поинтересовался, что внучка пережила на дорогах Элхарии. Кэрис поймала себя на ожидании, что владыка спросит, вот сейчас, обязательно спросит, только когда тот отослал Шаэн прочь. Он не уделил ей даже двух минут.

По прибытии Наэллор приветствовали их, до тошноты вежливые, отстраненные, некоторые даже приходили послушать рассказы о далеком севере. Но никто не сказал Шаэн ни единого теплого слова, не выразил радости от ее присутствия. Будто не ар вернулась домой, а в дальнем коридоре восстановили мозаику, на какую и до того мало кто обращал внимание.

Мейдир не явился. От этого за подругу Кэрис чувствовала обиду, за себя — облегчение. В присутствии брата-близнеца Шаэн ей становилось не по себе.

— Я прошу позволения лично передать книгу крови господину Архаарраду, — голос Шаэн дрогнул. Кэрис пожалела, что не видит ее лица, а только гордо выпрямленную спину и каскад искусно вплетенных в ленты кафайи кос.

Лицо старика осталось бесстрастным, и на миг показалось, он откажет, велит оставить трофей секретарю. Но затем в его глазах мелькнула и тут же исчезла какая-то усталая жалость, заставившая звезду подобраться в ожидании чего-то нехорошего.

— Позволяю.

Он, видно, хотел сказать что-то еще. Губы на миг разомкнулись, но тут же сжались тонкой линией, точно трещина в граните. Дождавшись кивка, Шаэн грациозно поклонилась и последовала к дверям. Кэрис пошла за ней, огибая собравшихся, словно поток воды, как умеют только пространственные маги.

Во время собраний тяжелые двери запирались. Шаэн уже подала было знак двум стражам в золоченых кольчугах, чтобы те распахнули створки, но заклинательница крепко ухватила ее за руку. И потянула сквозь двери. Стоявшие с другой стороны стражи, как хорошо ни были вышколены, а все же вздрогнули, непривычные к открытому проявлению магии Перекрестка. Руки взлетели к рукояткам скимитаров, сжались на эфесах, но тут же упали. Воины вновь превратились в бездвижные, безмолвные статуи.

В прошлый раз Кэрис остерегалась колдовать при посторонних, да и вообще избегала чьего бы то ни было общества, но теперь скрывать ей было нечего.

Пальцы Шаэн на футляре с книгой побелели, из груди вырвался вздох облегчения. Она все еще улыбалась, но до того натянуто и неуверенно, что Кэрис совсем не удивилась бы, обернись улыбка слезами.

— Ну, все неплохо, да? — она неумело попыталась выдать желаемое за действительное.

— Конечно, — и глазом не моргнула Шаэн, в свою очередь притворившаяся, что именно на такой прием и рассчитывала.

По дороге к покоям принцессы Кэрис со все возрастающим беспокойством размышляла, что сделает подруга, если Архаарад откажется от подарка. Или вообще не придет. Как разыскать раа-ши, что является людям, где хочет и когда хочет, как поговорить с ним? Раньше ей не приходилось задаваться вопросом, как это делают Наэллор: терпеливо ждут, когда темный пророк изволит одарить Дом вниманием или просят теней передать смиренную просьбу о встрече?

В комнате Шаэн бережно опустила футляр с книгой на край стола. — Все прошло лучше, чем я предполагала, — продолжила она, чуть склонив голову сперва на один бок, чтобы снять тяжелую серьгу с сапфиром, затем на другой.

Серьги отправились в резную, едва уловимо пахнущую жасминовым маслом шкатулку на туалетном столике. Принцесса тут же принялась расплетать тугие косы и ленты, желая, видно, переплести их по-домашнему, чтобы они больше не стягивали волосы.

Кэрис первым делом скинула сандалии и забралась на кровать Шаэн. Она не могла понять, правда ли подруга верит в сказанное или только выдает желаемое за действительное в попытке подбодрить себя.

Лучше, как же. Владыка ничего толком и не сказал. Что он собирался делать с Шаэн теперь, когда ее помолвка с магистром Керано оказалась разорвана — да и оказалась ли? Кэрис полагала, что да. По крайней мере, никто во дворце больше о ней не упоминал. Девушкам пришлось взаимодействовать с серыми лишь раз, и на сей раз, когда Кэрис знала, чего ожидать, неожиданные ночные побудки ее не пугали. Обе они, стараясь не шевелиться, смирно отсидели десяток минут, позируя для небрежных портретов-набросков. Обе, не сговариваясь, ни разу не упомянули Акадо.

Кэрис больше никто не заставлял носить саабр, что, пожалуй, служило каким-никаким, а поводом для радости. Интересно, это потому, что у нее нашелся запас относительно прилично выглядящих вещей, наспех купленных в Элхарии перед отплытием, или Золотой Дом более не стремился навязать покровительство непредсказуемой и склонной к побегам заклинательнице?

— Что теперь будет? — не выдержала она.

Руки Шаэн на мгновение замерли над кафайей, но тут же запорхали вновь, разделяя пряди, ленты и золотые монетки.

— Не знаю. Владыка Ашхай ар-Наэллор сообщит о своем решении позже. Возможно, я останусь в Фезе или отправлюсь к Иерне-Тальн, или… — она мельком скосила глаза на Кэрис, что подтянула колени к груди и обхватила их руками. — Ты по-прежнему не хочешь дать Фезе шанс? Раа-ши Архааррад принял бы твои клятвы, ты же знаешь.

Звезда неопределенно помотала головой. Кэрис ан-Наэллор. Имя звучало так ново и непривычно, что казалось неправильным, невозможным. Не представляла она себя одной из Золотого Дома, даже не старалась представить. Было бы здорово назвать Шаэн сестрой по-настоящему, но вместо этого Кэрис ловила себя на мысли, что принцесса ею больше не воспринимается как Наэллор. Шаэн это Шаэн, она другая. Она принадлежит заметаемой песками Фезе и пустыне за ее окраинами, и усаженными пальмами и эвкалиптами дворцовым садам, но не своей семье. Она, как и сама Кэрис, — отдельно, всегда рядом, но всегда вне.

— Чего он сразу не сказал?

— Это ведь не так просто. Надо многое принять во внимание, пересмотреть старые соглашения меж Домами. Ммм, думаю, дедушка все же оставит меня в Фезе. Мы с тобой единственные, кто видел Лондре за последние три сотни лет! Информация о городе и его магии бесценна, да и знания о северном бездорожье…

Кэрис не удержалась, фыркнула. За те три дня, что девушки провели в Фезе, за «бесценными знаниями» к ним обращались лишь раз-другой, и то с вежливо-скучающим видом. Если припомнить, и прошлым летом никто что-то не торопился расспросить Кэрис о ее родине. Но Шаэн не хотела признавать, что ее родичей давно уже не интересует ничего, кроме их собственного маленького мирка, ограниченного белым мрамором стен.

В этом Кэрис видела еще один изъян непоколебимой веры Золотого Дома во всемогущество и всезнание Покровителя. Они жили в уверенности, что, случись нечто важное, Архааррад поведает о том заранее, а об иных несущественных мелочах беспокоиться не стоит.

Тем более что Элхария целиком и полностью принадлежит Перекрестку. Лучше притвориться, что ее и вовсе не существует.

Щетка неспешно, размеренно заскользила по длинным черным волосам.

— Я все думаю, почему тогда в Лондре я видела магию, но здесь… — продолжать Шаэн не стала, и Кэрис была за то благодарна.

Она до сих пор не придумала, как рассказать, что тогда случилось на самом деле, и решила не признаваться никогда. Пусть Шаэн думает, что все дело в аномалиях города, насыщенности его древними чарами или чем еще неведомым. Может, и жестоко позволять ей лелеять надежду на позднее пробуждение дара, но все же лучше, чем делиться историей о Ловчем и Реликварии. Все равно исправить ничего уже не получится.

Она попыталась сменить тему:

— Как думаешь, что сделали с Ришке?

— С кем?

— Ришшеком ан-Найи, сновидой из…

Только когда Шаэн резко обернулась к ней, и пряди хлестнули по плечам, Кэрис осознала, что ляпнула что-то не то.

— Не произноси его имя! Вообще не упоминай! Ты разве не понимаешь, если хоть кто-то узнает, что ты была с ним знакома, тебя заподозрят в укрывательстве и помощи сновиде, а это карается смертью. И про…

— Да. Конечно, — перебила ее Кэрис. И про Акадо тоже не говорить. Она почти забыла, как тут на юге боялись сновид, и какой властью обладал Серый Орден.

Она отвернулась, уставилась на стоящее в кадке лимонное деревце. В середине зимы ветви его усыпали маленькие зеленовато-желтые плоды, чей аромат ненавязчиво разносился по комнате. По краю кадку опоясывала полоса голубой эмали, а под ней был какой-то рисунок, глазам Кэрис предстающий россыпью цветных пятен.

— Полагаю, господин Архаарад более не стал терпеть сновиду в своих владениях. Или его убили люди магистра Керано, — через некоторое время примирительно отозвалась Шаэн. — Главное, его больше нет, и некому воровать сны или влиять на людские решения. Теперь все будет просто заме…

Закончить она не успела. Кэрис, как была босиком, в один прыжок преодолела комнату и выскочила в распахнутое окно, нимало не заботясь, что ждет внизу. Звезде дорог десяток метров от второго этажа до земли — вовсе не расстояние, но разминуться со стариком-садовником она сумела лишь чудом. Не останавливаясь, она рванулась вперед, перемахнула через стену, отделяющую внутренние сады от внешнего.

Нет-нет-нет-нет-нет! Хладь, стой, прекрати! Не надо!

Среди зелени и цветущих азалий собиралась в тугой клубок злая сила ледяной тени. Кристаллики льда, точно колючие звездочки, сияли на листьях под полуденным солнцем. Перед глазами Кэрис вставал Рейккене. Уничтоженный, разорванный, расплетенный и разбросанный по небу. Она смутно ощущала, что внимание тени направлено вовсе не на Фезу, да и безумием было бы чудить на земле Архааррада. Как бы ни был могуществен Хладь, темному пророку он не ровня!

Но в саду что-то творилось, и творилось силами ее тени! Тени, какую она отчаялась научиться контролировать и сомневалась, сумеет ли сдержать.

Попытки расспросить Хладь о сотворенном в Лондре сменялись периодами демонстративного игнорирования со стороны Кэрис. И то, и другое он встречал равнодушием. Ругательства и угрозы, какие она могла измыслить, тень не трогали тем более. Временами Кэрис пыталась вести себя так, словно никакой тени у нее не было, но в море то было невозможно. А затем она то и дело ловила себя на том, как легко, оказывается, взять себе немного его магии и даже не сразу заметить. Остудить горячий чай, перехватить мешающуюся прядь бусиной льда, в минуту волнения призвать холод на кончики пальцев…

Кэрис уже поняла, что не добьется ответов и ничего не сумеет поделать, но из чистого твердолобого упрямства ждала от тени первого шаг к примирению.

Легким вихрем промчавшись по тропинкам сада, звезда осознала свою ошибку. Внимание Инверлока было нацелено не на город, даже не на дворец — а на иную тень. Последняя тоже не давала себе труда проявиться в человеческом мире, но присутствие обозначала чуть заметными серебристо-светлыми переливами в воздухе и ощущением, что возникает на краю пропасти, когда голова кружится от страха, а сердце заходится восторгом.

Миг — тени застыли, оценивая друг друга. Снизу от земли — серебро и предвкушение захватывающего дух падения-полета падения. Сверху — лед и тяжесть океанской толщи, неостановимое движение айсбергов.

Миг — и они рванули навстречу друг другу, вверх и вниз, вниз и вверх. Земля дрогнула и ушла из-под ног. В небе блеснула рваная вспышка тьмы с льдисто-острыми гранями, серебро отозвалось струной, уходящей в неслышимое. Кэрис заорала, зажимая руками уши: неслышимое текло сквозь ладони и въедалось в череп. Ветер поднял с земли песок и с корнем выдрал, бросил в небо цветы, сорвал листья с деревьев…

И все закончилось.

Хлади больше не было. Ни близко, ни далеко, ни даже на самой грани восприятия. Связь с тенью ощущалась, как и прежде, ничуть не ослабевшая, но Инверлок с таким же успехом мог вернуться в Элхарию. Не дотянуться, не достать.

Среди оседающей на землю листвы стоял Архааррад, а к ногам его льнула та самая серебристо-светлая тень. Раа-ши повернул голову и встретился взглядом с Кэрис. Глаза у него были темные, острые и бездонные. Волосы текли по плечам и превращались в черный туман у кончиков. Совсем как на портрете и в то же время… Насколько же он силен! Мир рядом с раа-ши казался прозрачнее, тоньше, опустошеннее, чем за секунду до. Сама его фигура чуть размывалась по краям, обманчиво хрупкая, тонкая, нездешняя, точно акварельный набросок на камне.

Глава 2

Из-за спины донеслись суматошные крики, топот множества ног. Слуги спешили проверить, что произошло. Подобное поведение в кишащем тенями дворце нельзя было назвать иначе чем самоубийственно-бесстрашным. Девушка почти ожидала укора в опоздании, не в побеге, в попытке избежать неизбежного, сплетенного за поколения до ее рождения, если не раньше. Но Архааррад отвернулся.

Тогда она не выдержала, заговорила первой:

— Я пришла… — и осеклась. Ну да, пришла. Вернулась, как темный пророк и предсказал. Дальше-то что? — Господин Архааррад…

Нет, плохо вышло. Она ведь еще ни разу не называла его господином и не собиралась. Набралась от Шаэн в дороге! А ну как тень воспримет вежливость за готовность подчиниться и просьбу о покровительстве? Разумеется, Кэрис сотни раз прокручивала предстоящую встречу в голове, составляла списки вопросов, гадала, что высший может ответить и чего потребовать взамен. Вот только все вопросы до единого вылетели из головы, стоило Архаарраду явиться.

Кэрис попыталась собрать больше трех слов в осмысленную фразу, и у нее почти получилось, но тут раа-ши просто исчез вместе с тенью из свиты. Дворик заполонили слуги, заохали, запричитали на разные голоса, смягченные певучим пустынным акцентом. Люди совсем не казались испуганными. Служа Золотому Дому, они, верно, и не с таким сталкивались. Немного магии, немного хаоса, разметанные во все стороны ошметки сада — ничего особенного.

Садовник в просторных одеяниях цвета обожженной глины опустился на колени, склонился над цветами.

— Карнийские зимние ирисы, цикламены, звездные амариллисы, — бормотал он, бережно перебирая растения в поисках тех, что еще можно было спасти и пересадить.

Вокруг стоял терпкий запах свежескошенной зелени и мороза, тонкий цветочный аромат со сладкими нотками ириса. А еще воздух был пронизан медью. Пронизан медью? Неслышимые струны? Ну и бред! Но магия теней делала с миром нечто человеческим языком неописуемое. Искажала и перекручивала, стирала границы возможного. Разум воспринимал и трактовал ее, как умел, отчего манифестации чуждой воли порой принимали совершенно невообразимые формы.

Листва на аккуратно подстриженных деревьях, теперь порядком прореженная, трепетала и осыпалась. Садовники кланялись Кэрис, бросали осторожные любопытные взгляды, но не заговаривали и уже тем более не задавали вопросов. Какие уж тут вопросы, когда вспышку в небе, верно, полгорода видело!

После третьего робкого: «Кхайи...» в ее сторону, заклинательница сдержанно кивнула, отступила к изгороди. Уничтоженного сада было жаль, но куда хуже оказалось гложущее чувство совершенной ошибки. Архааррад больше не испытывал интереса к ее судьбе. Чего бы он там ни ждал, она, Кэрис, свою роль уже сыграла. А значит, придется придумать, что предложить высшему взамен за ответы.

— Милостью могущественных наших, всеведущих наших, не пострадал никто, и за то благодарим… — донеслись шепотки из-за спины, когда девушка зашагала прочь.

Под ноги, как назло, не попадалось ни единого камешка, который можно было бы от души пнуть. Сплошные посыпанные белым песком тропинки и мощеные светлыми камнями дорожки. Не спросить ли совета у Шаэн? Нет, дурацкая идея. Только не у Шаэн. Она жизнь положила в попытках добиться хоть одного благосклонного взгляда Архааррада, и все вокруг прекрасно знали, насколько это бессмысленно.

Иронично, что теперь Кэрис и самой позарез нужно было совершить что-нибудь этакое, невероятное, чтобы раа-ши снизошел до разговора. Ну да, ну да, что-нибудь, чего не могли ни Наэллор, ни простые жители Фезы… Как заклинательница Перекрестка она умела… Девушка раздосадованно мотнула головой. Да она многое умела! Связывать дороги, выискивать потерянные места и уводить тропы от потенциально опасных лакун, ограждать города от блуждающих миражей. Одним словом, хранить человечество от опасностей, на юге попросту несуществующих.

— Я вернусь, — тихо пробормотала она.

Вернулась вот. Обнаружила, что даром здесь никому не нужна. Превратилась в одну из сотен других кхайи. Смеялась над Шаэн, придающей так много значения простой записке и жесту Архааррада, зачем-то ее вернувшего, но ведь в глубине души хотела верить, будто она, Кэрис, особенная. Будто внимание к ней высших теней не обусловлено лишь новой удобной смертной игрушкой, а чем-то, что духи в ней разглядели. Недаром же ее из тысяч прочих претендентов выбрал Хладь! Не тронул, не оставил на леднике очередной фигурой цветного стекла с застывшим на губах дыханием. Игры Искъерше, ожидание Архааррада, холодная магия Инверлока в ее крови — все это должно было что-то значить, к чему-то вести.

Ничего. Ни к чему. Вот она снова в Фезе, бродит по пустым коридорам теперь как гостья, а не почетная пленница. Больше не надевает саабр, и Наэллор находят ее привычку носить штаны «самобытной северной традицией». Даже комната ей досталась прежняя, откуда за полгода никто не убрал ее вещей. Ждали. Оставили ей книги — и подаренные Ришшеком сказки, и пару взятых в дворцовой библиотеке томов, — стопку писчей бумаги и угольки для рисования, пару саабров и кожаных сандалий. Всю южную стесняющую движения одежду она первым делом раздала слугам, но сандалии оставила. Удобные. Пригодятся еще к лету.

Ничего дельного в голову не приходило. Не почту же разносить! Может, владыке Ашхаю это и пригодится, но приблизиться к темному пророку не позволит. Тот если и пожелает передать кому сообщение, сделает это сам или через тень из свиты. Водить караваны через пустыню? Легко! Три дня пути вместо изнуряющего трехнедельного похода. Или корабли по основным маршрутам, правда, это сложнее. В прошлый раз она поторопилась и утопила «Симеду», но звезда Перекрестка, даже такая молодая и неопытная, все равно сократила бы дорогу в три, а то и в пять раз. Купцы бы ее на руках носили. Но Архааррад бы, наверное, окончательно забыл ее имя и сам факт существования.

Наконец она нашла уединенный тенистый уголок, где и устроилась на нагретой солнцем мраморной скамье в попытке решить, как действовать дальше и что бы такое сотворить — восхитительное и отчаянное, чтобы даже раа-ши не остался в стороне. У Акадо всегда был план и умение годами подбирать нужных людей ради претворения его в жизнь. Он, наверное, придумал бы что-нибудь дельное, да только сновида остался в Элхарии.

За высокой живой изгородью раздались неторопливые, уверенные шаги и шелест шелковых одежд. Наэллор. Кэрис, даже не видя, наловчилась отличать чародеев от слуг по одному только звуку. Многослойные тахари при движении шелестели иначе, чем длинные туники слуг, и шага требовали совсем иного, просчитанного, размеренного.

Она насторожилась, подумывая, не уйти ли глубже в тенистые уголки сада или вернуться во дворец, найти себе пустую, запертую комнату. Видеть золотых не хотелось, разговаривать с ними — тем более. Но Наэллор, двое, судя по голосам, не замедлились и, кажется, даже не заметили ее присутствия.

— До первого круга осталось меньше двадцати дней. Ар-Тэу сильно рискует, отправляясь сейчас в Ингерну, да еще и по такой смехотворной причине. Он уже потерял голоса двух малых Домов, — отрывисто говорил мужчина.

— Брось, — второй голос был женским, тягучим, точно мед, и смутно знакомым. — У Андара не было ни единого шанса стать одним из трех даже до истощения шахт. Он прекрасно это понимает, но слишком горд и упрям, чтобы снять свою кандидатуру до первого круга. Ингерна даст ему возможность сохранить лицо.

Изгородь, даже зимой густая, зеленая, усыпанная бледно-желтыми звездообразными соцветиями, не давала разглядеть Наэллор, но Кэрис могла с легкостью представить обоих. Расшитые золотом и серебром тахари, наверняка на каждом по три, мягкие сафьяновые сапожки, уложенные в вычурные прически черные с золотым отливом волосы. У женщины на плечах шаль из паутинно-тонкой шерсти и такая же кафайя на голове, единственная уступка времени года, что здесь по недоразумению считается холодным.

— Напротив. Тэу только ухудшит свое положение, когда выяснится, что паника ничем не обоснована, и в его присутствии в Ингерне не было никакой необходимости, — возразил мужчина.

Пара удалялась, голоса звучали все тише и тише. Когда они совсем стихли, Кэрис поднялась со скамьи. Вытащила из-за воротника застрявший листок и, прежде чем бросить на землю, повертела в пальцах. Темная глянцевая зелень, надорванные магией края.

Что же все-таки заставило теней сцепиться? Дурацкий вопрос. Кэрис была связана с Хладью меньше полугода, а потому соображения вроде «раньше он такого не делал» вдребезги разбивались о недолговечность этого самого «раньше».

В одном она была уверена: Инверлок начал первым. Ее неспособность договариваться с тенью или хоть в какой-то степени предсказывать его выходки уже не в первый раз выливалась в неприятности. К счастью, на этот раз благодаря своевременному вмешательству Архааррада катастрофу удалось предотвратить.

К тому же Наэллор были куда более озабочены предстоящими выборами Канцлера конклава, чем выходкой диковатой северной тени. По крайней мере, Кэрис очень хотелось так думать. Пострадала лишь небольшая часть сада — ну, в сравнении с общей территорией комплекса небольшая.

Она поняла, как переоценила терпение Дома, когда у двери в комнату застала одетого в шафранный и медно-красный саабр господина. На массивной, раздавшейся во все стороны фигуре с покатыми плечами южные одеяния смотрелись внушительно. Толстые пальцы усыпало такое количество драгоценных колец, что под ними почти не виднелось плоти. Волосы и борода, лишенные знакового золотистого отлива, блестели от масла, наложенного до того умело, что казались ухоженными, а не сальными. Имени гостя Кэрис не знала, но совсем недавно видела его в тронном зале, из чего заключила, что мужчина, пусть сам и не чародей, имел некоторое влияние на дворцовую жизнь. Второй ее мыслью было, что надо было бы влезть к себе через галерею, чтобы ни с кем не встречаться.

Зимой ставни накрепко запирали, и открытая галерея, смотрящая в сад из ее комнаты, превращалась в закрытую. Но Кэрис наловчилась считать ставни раздвижными дверьми и ходить сквозь.

— Долгих лет жизни вам, почтенная кхайи, — мужчина учтиво поклонился, на миг коснувшись лба кончиками пальцев. — Сей смиренный слуга имеет честь быть третьим секретарем владыки Ашхая ар-Наэллор, Димайром ар-Файат, и просит почтенную кхайи уделить ему несколько минут ее драгоценного времени.

Кэрис отметила, что в Элхарии приветствие, далеко не такое витиеватое, заняло бы меньше времени. Вместо поклона гость отметил бы имя ее тени, поздоровавшись с обоими, вне зависимости от того, мог он видеть Хладь или нет. Она замешкалась, вовсе не чувствуя себе почтенной, не потрудившись даже вытащить из-за шиворота все упавшие туда листья, рассудив, что рано или поздно те выпадут сами.

— Конечно, — наверное, от нее ожидали такой же длинной и выверенной фразы, но свести знакомство с дворцовым этикетом и хотя бы притворится в его стенах своей девушка не озаботилась.

Она предложила мужчине зайти и по промелькнувшему в чужих глазах смятению тут же поняла, что делать этого не следовало.

— Нет-нет, благодарю, сиятельная, я не отниму у вас более пары минут, — быстро нашел выход из положения Димайр ар-Файат и выдал гладкую, явно заранее заготовленную фразу. — Мы счастливы и горды, что вы и ваш вне всякого сомнения могущественнейший спутник решили почтить нас присутствием, но находим, что — ах, прошу, не примите на свой счет, вы же знаете, великолепная, как опасны для смертных бывает внимание наших дорогих друзей. Феза маленький и тихий городок на краю мира, и наличие в нем столь великой силы из далекой земли нарушает привычный ход вещей, подобно жаркой искре, упавшей на шелк.

— А. Ага, — она могла бы поспорить со всем сказанным.

Счастливы и горды? Маленький городок? Великой силы?! Ха, да Архааррад был несравнимо могущественнее Хлади, что и доказал не так давно. Стоило ему только появится, и вот ее легендарная северная тень уже и к берегу не подступается, не то что к городу. Обретается себе где-то у дна в океане, и хорошо, что так. Если бы в Рейккене нашлась высшая тень, способная от души щелкнуть Инверлока по носу за сотворенное безобразие, тот мигом научился бы сопоставлять свои порывы с их последствиями.

Вовсе не Архааррад желал, чтобы они убрались куда подальше. Раа-ши не прислал бы человека. Это владыка нашел удобный предлог избавиться от северной заклинательницы, не принесшей Фезе ничего, кроме хаоса и тревог. Она-то считала, положение единственной на юге звезды Перекрестка что-то да значило, но Наэллор и не собирались предлагать ей стать частью Дома. Не после похищения принцессы и всего ее приданного практически со свадьбы и уж точно не после того, что Ришке сотворил с городом. Она до сих пор видела кое-где на улицах следы пожаров и разрушений.

Недавняя выходка Хлади тоже ничуть не помогла показать себя ценным приобретением для Золотого Дома.

— Я понимаю, — выдавила она. — Сколько у меня времени?

Третий секретарь позволил себе улыбнуться. От этой улыбки на круглом лице появились ямочки, отчего ар-Файат стал похож на огромного доброго карапуза, тайком выбравшегося из детской. Да только глаз цвета выжженой солнцем земли она не достигла.

— Нам доставит несказанное удовольствие видеть вас здесь, сиятельная, еще полдюжины дней.

Он пошатнулся, словно собирался еще раз поклониться, но, уже начав движение, передумал и выпрямился.

Даже предвидя ответ, она все равно не могла не спросить:

— Это из-за?..

Димайр ар-Файят всмотрелся в ее лицо немного иначе, точно только заметил, насколько заклинательница молода и неопытна.

— Ах что вы, ничего необычного не случилось. Присутствие гостей из иных Доменов редко обходится без шалостей.

Говорил он вроде бы искренне, да и кой толк был лгать сейчас, когда все уже решилось. Но слова его окончательно все запутали.

— Ага. Ну, я тогда… э-э-э, начну собираться.

Пять дней! Ее не особенно волновало, куда отправиться дальше: звезды жили в пути, а куда двигаться — дело второе. Но как же Шаэн? Она-то уходить из дома не захочет. Принцесса не видела жизни вне Фезы. И потом, неполной недели слишком мало, чтобы убедить Архааррада уделить ей хотя бы десяток минут!

В комнате Кэрис нагнулась, подняла за уголок расшитую подушку, безучастно повертела. Затем швырнула к груде остальных на мягком ковре и сама плюхнулась сверху.

Подведение итогов вгоняло в уныние. Она плыла в Фезу с надеждой, будто раа-ши встретит ее с распростертыми объятиями и охотно ответит на все вопросы. А удостоилась лишь мимолетного взгляда. Считала, что такая уникальная, незаменимая — единственная дорожная заклинательница на весь материк, как же! — но Наэллор всеми руками ухватились за первую же возможность от нее избавиться.

Пока что лишь Хладь вел себя именно так, как она того ожидала. Чуть не перевернул дворец вверх тормашками, сцепился с другой тенью, одним словом, нашел, как доставить звезде проблем побольше да поразнообразнее.

Великолепно, просто великолепно!

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок, обеими руками обхватив прижатую к груди подушку. А это, пожалуй, хорошо, что Хладь получил по носу. Давно пора было! Стоило тени заскучать, как он тут же предсказуемо попытался вычудить нечто невообразимое, совсем как в Рейккене. Да только Феза — территория Архаррада, и бросать вызов пустынному раа-ши было ой как неразумно…

Что бы ни произошло меж тенями в саду, случилось оно меньше чем за сотую долю мига, а потому Кэрис ничего не уловила. Не разделила мимолетное «сейчас» на до и после. В один миг воздух звенит от магии и две тени вот-вот столкнутся в небе. И в тот же миг все безмятежно-тихо, и вокруг будто выточенной из тьмы фигуры Архааррада медленно оседают сорванные листья.

Забавно, до заключения контракта о древних сущностях девушка знала лишь вычитанное в книге теней. То есть практически ничего кроме десятка имен и краткой истории взаимодействия с человечеством. Досужих слухов и сплетен о высших ходило не пересчесть, но полезны они были примерно как указатели на перекрестках. Откуда возникла уверенность, будто все древние мудры, как неизбежно будет умно и рассудительно любое существо, прожившее тысячи и тысячи лет, научившееся бесконечному терпению и умению просчитывать последствия на сотни лет вперед? Разум теней настолько отличался от человеческого, что сравнивать их не было никакого смысла. Чуждые стремления и океаны доступной магии сами по себе делали пропасть во взаимопонимании непреодолимой, что уж говорить о бессмертии.

И все-таки Кэрис невольно воспринимала теней с точки зрения человеческой логики. А она говорила, что существо, способное в мгновение ока превратить в глыбу льда средних размеров море, просто не может не понимать законов, по которым живет хрупкий мир смертных. Теперь заклинательница сомневалась, говорила то логика или вполне понятное человеческое желание считать могущественную бессмертную сущность, с которой не повезло столкнуться на узкой тропке, хотя бы отчасти понятной, а еще лучше — дружелюбной. Потому как в противном случае шансов у мира не было совсем.

Если зайти с другой стороны, для того чтобы целую эпоху сидеть на айсберге и охотиться на корабли, много ума не требовалось. А чтобы попытаться куснуть за хвост тень из свиты темного пророка в его же городе, его требовалось и того меньше.

— Балда ты, — прошептала она в потолок.

То ли Инверлоку, то ли себе самой. В положении, в каком она оказалась, Кэрис была виновата сама, и это следовало признать. Она ошиблась, просчиталась, и что хуже всего — не понимала, где и в чем. А потому безуспешно гадала, на какой перекресток вернуться, чтобы все исправить.

Глава 3

Первым делом Кэрис решила, ей нужен план. Новый. Потому как из старых толком не сработал еще ни один.

На первый взгляд все казалось довольно просто: привлечь внимание Архааррада, убедить его ответить на несколько вопросов и… Что будет после, она пока не думала. Узнать бы сперва, станут тени за ней охотится или нет, и чего еще от них ждать. Как же соблазнительно было бы поверить, будто элхарийские владыки всего лишь развлекались, гоняя ее по лабиринту пустых улиц! Но не вязалась эта теория с откровениями темного пророка о гвоздях, гобеленах и причинно-следственных связях.

План, такой простой и такой хороший, рассыпался на первом же этапе. Привлечь внимание. Ага. Как?! Очевидно, летом она была тени чем-то интересна, недаром же Архааррад лично явился за ней к Ришшеку и затем неделями держал при себе. И записка еще эта… Зачем было напоминать ей об обещании вернуться, если здесь ее никто не ждал? С тех пор изменились только две вещи: она связала свою жизнь и магию с Хладью и прошла Лондре насквозь от лакун до тысяч башен. Но что из этого повлияло на отношение раа-ши, Кэрис не знала.

Инверлок? Архааррад ничем не показал, будто желает видеть ее связанной с кем-то из своей свиты, что бы там ни считали Наэллор. Повышенное внимание к пленнице его незримые слуги проявляли только и исключительно, когда оттаскивали ее от внешней стены при попытках побега. Лондре? От мысли, что Алькорум что-то у нее забрала, как-то изменила, девушка поежилась. Но опять же, если это что-то Архааррад хотел для себя, мог бы первым протянуть когтистую руку.

Чем дольше она пыталась связать происходящее в единую историю и найти в ней хоть какой-то смысл, тем больше запутывалась.

Ладно, если больше не получается быть для темного пророка интересной, можно попытаться стать полезной. Придумать бы еще, как и в чем. Совсем недавно она размышляла, какой могла бы быть ее жизнь в качестве кхайи Золотого Дома, но высшая тень вряд ли нуждался в человеке, что разносил бы его письма.

Дальнейшие ленивые рассуждения о тенях и чего-там-они-хотят-от-людей привели ее к мыслям о Хлади. Вот его внимание привлечь было просто, как сплести тропку. Достаточно было предложить ему корабль, причем не обязательно даже трехпалубный фрегат. Судя по его коллекции, хватало порой и тростниковых лодок. Что бы такого подарить Архаарраду… Великолепный вопрос, учитывая, что у нее не было ровным счетом ничего своего, не считая одежды да нехитрых походных мелочей, какие нашлись бы в карманах у любой звезды.

Так ничего и не придумав, она решила вернуться в комнаты Шаэн. Та ведь собиралась как-то отдать Великому Покровителю книгу крови. Должно быть, знала, где его можно подкараулить. Сказал бы ей кто год назад, что она будет сама искать встречи с высшей тенью! Да Кэрис скорее согласилась бы проложить тропу по дну Даанарского вулкана! К тому же Шаэн пора было узнать, что ее драгоценная семейка только что выгнала из города ее лучшую — то бишь, единственную, — подругу.

— Что случилось? — встревоженная Наэллор встретила ее у порога, чуть ли не за руки втащила в комнату.

Ах да, придется ведь объяснять, что натворил Инверлок на этот раз, а этого хотелось бы избежать. И тень у нее бестолковая, даром что из древних, и сама она как звезда… Хм, нет, если так-то посудить, то звезда из нее вышла неплохая, вон, даже до Лондре дошла. Не без помощи хейма, но дошла же.

— Ничего. Ну, почти ничего, Архаарад явился, и сразу же все прекратилось, — обтекаемо ответила она.

Звучало это так, будто нечто в саду произошло исключительно само по себе. Как внезапный дождь. Хотя обе, конечно же, знали, из-за кого все началось. Они обе были тогда в Рейккене, видели, во что Хладь мог превратить город, дай ему волю.

— Господин еще там? — руки Шаэн взметнулись к тахари, разглаживая несуществующие складки, затем запорхали над головой. Верно, она досадовала, что раньше времени расплела сложные косы и сняла кафайю.

— Нет, — поспешила успокоить ее Кэрис. — Только на миг показался.

На кровати лежал саабр темного, почти изумрудного оттенка. Наряд на вечер, не иначе, и похоже, Шаэн собиралась в гости. Девушка удивленно отметила, что научилась строить предположения о планах Наэллор по цветам нарядов и тщательности их подбора. Не в город, тогда ткань была бы плотнее, и к саабру добавилась бы накидка из паутинно-тонкой шерсти. Но и не к кузенам, иначе уже велела бы служанкам наново переплести ей косы. Так куда же?

Скрестив ноги на полу, Кэрис, как могла, попыталась смягчить известие.

— Знаешь, мне, наверное, придется отсюда уйти.

— Хочешь осмотреть Ошрат?

Она тоже узнала Кэрис достаточно хорошо, чтобы не спрашивать, не собирается ли та назад в Элхарию.

— Ага, вроде того.

— Давай дождемся весны, и я попрошу владыку отпустить нас ненадолго в Риерру. Я была там однажды с матерью еще совсем маленькой, но помню, как там красиво, и какие огромные деревья. Они мне некогда показались большими зелеными облаками, и крыши плавали среди этих зеленых облаков. С Фезой, разумеется, ни один город не сравнится. Но Риерра тоже по-своему великолепна, особенно, как говорят, во время весеннего цветения.

Шаэн щебетала, мечтательно улыбаясь и расчесывая волосы. Под ее пальцами черные с золотым отливом пряди складывались в нечто обманчиво-простое и совершенное. Точно в гости. Это не церемониальная прическа для приема у владыки, но и не удобные домашние косы для тихого вечера с книгами и рисунками.

— Нет, я… — она с самого начала знала, что скрывать и таиться глупо и бессмысленно, но все равно попыталась. Притворяться, что все прекрасно, вышло минуты две. — Мне придется уйти раньше. Через пять дней. Прости.

Было время, когда Кэрис предложила бы принцессе отправиться с ней. Да она и предложила, в этой самой комнате, только, казалось, целую жизнь назад. Но нет города лучше Фезы, так ведь? Как отчаянно Шаэн хотела вернуться! Наверное, только глядя на нее, Кэрис и начала понимать эфемерную, недостижимую для храмовой воспитанницы концепцию дома. Не места, куда в начале зимы можно ненадолго вернуться за теплыми сапогами, подлатать плащ и сменить льняные рубахи на плотную шерсть, но чего-то большего, что может врасти в тебя, как врастают в душу тени за годы контракта.

— Почему так скоро? Тебя никто не гонит, — воззрилась на нее подруга, на миг отвернувшись от зеркала.

— Я виделась с ар-Файатом, который третий секретарь, — и который одевается так, будто он казначей и казну носит при себе на пальцах, чтоб не оставалась без присмотра. — У меня есть пять дней, чтобы собрать вещи. Думаю, они не хотят близкого знакомства с Хладью. Поняли уже, что от нас обоих Фезе одни неприятности, — неловко попыталась пошутить она.

На вид известие принцесса восприняла спокойно. Она даже ничего не сказала, только руки потянулись к пузырькам с благовониями на ночном столике. Принялись перебирать один за другим. Жасмин, мед, лаванда и розмарин из сада под окнами, сандаловое дерево, нежные фиалки и ирисы, какие ей привозили из-за другого края пустыни. Может даже из того самого города, где невиданные в Фезе деревья казались маленькой Шаэн зелеными облаками. Прошлым летом она точно так же сидела, сумбурно переставляя флаконы с места на места, откупоривала пробки, словно забыв, где что разлито. Похоже, принцессу это успокаивало и помогало собраться с мыслями, точно так же, как звезде дорог помогало движение.

Внезапно Шаэн поднялась, обошла стул с резной спинкой и встала рядом с Кэрис, царственно склонив голову. Незавершенная, оставленная без внимания прическа от резкого движения рассыпалась каскадами по плечам. Кэрис, все еще не двигаясь с места, вскинула подбородок и воззрилась на подругу снизу вверх.

— Собирайся. Ты идешь со мной, — решила Наэллор, а затем потянулась к колокольчику, от которого к стене отходил прочный шелковый шнурок. — Ох, тебя нужно одеть приличнее, чем это! Давай, поднимайся, у нас не так много времени!

— Ты не понимаешь…

— О, я все прекрасно понимаю. А ну вставай!

По комнате вновь разлилась требовательная трель колокольчика. Кэрис поднялась на ноги. Она не знала, что принцесса собирается делать и, по правде говоря, сомневалась, может ли та хоть в малости повлиять на решение владыки. Наэллор годами притворялись, будто Шаэн не существует. Предоставляли жить, как ей заблагорассудится, в уединенном маленьком уголке дворца, пока не настанет день наконец отослать не оправдавшую надежд дочь замуж.

Да, Феза это ее мир и ее дороги, Шаэн лучше знать, как их плести... Но у нее ничего не получится. Кэрис уже смирилась. Но с другой стороны, ее радовало, что подруга перестала трактовать слова главы Золотого Дома как истину в последней инстанции. Что бы она сейчас ни задумала — торги, уговоры, демонстрацию полезности силы Кэрис и ее присутствия рядом, — она пыталась действовать. Не склонила голову перед волей Наэллор, как некогда без возражений приняла новость о собственном замужестве. Она искала выход!

В комнату скользнули две служанки в длинных темно-красных туниках, поздоровались и почтительно склонили головы в ожидании приказов.

— Ан будет сопровождать меня на ужине у Кадмира ар-Наэллор. Позаботьтесь о ее наряде. Возьмите саабр из моих, пожалуй, тот светлый зеленый с нефритовыми бусинами, и найдите тахари. Что-нибудь неброское, без золота и нашей символики.

Кэрис невольно бросила взгляд на кровать Шаэн, где лежал готовый саабр изумрудного цвета. Зеленый и зеленый. Наверное, сочетание схожих цветов должно было что-то значить, но тайный язык этот от нее ускользал.

— К кому мы идем? — полюбопытствовала она, когда за девушками закрылась дверь.

— К моему двоюродному прадеду, Кадмиру ар-Наэллор.

— И он… — любая надежда казалась преждевременной и зыбкой.

— Выразил желание побеседовать со мной, — вскинула подбородок Шаэн.

Понятно. Кто-то из ее родственников наконец проявил интерес к путешествию девушек на север или же получил негласное разрешение от владыки на получение ответов о сломанном материке. Надеяться на благополучный исход «беседы» было рано, но теперь Кэрис хотя бы понимала, чего старается добиться Шаэн. Пусть так. Ей понадобятся союзники во дворце, когда звезда ступит на новые дороги. Можно начать и с прадеда, а там, глядишь, найдется еще парочка любопытных родственников, и Шаэн больше не оставят одну.

— Что от меня требуется? — она качнулась с носков на пятки, готовая продемонстрировать себя с наилучшей стороны.

* * *

— Прошу сюда, ар, — подошедший к ним молодой секретарь ступал мягко и бесшумно, точно по ковру из лесного мха. Вплетенные в черные кудри золотые нити блестели, падая вдоль узкого лица и оттеняя черные же глаза, но, оценив манеру двигаться, Кэрис не удивилась бы, найдя она под просторной хламидой юноши парочку длинных кинжалов.

Ужин накрыли на троих в маленькой — по меркам Наэллор, — трапезной. Во главе стола, где могло с удобством разместиться полдюжины человек, сидел высокий худощавый старик. Резкими, уверенными жестами он безжалостно вычеркивал из лежащего на столе свитка целые строки и параграфы. Рукав тахари, не полупрозрачного шифона или паутинного-тонкого шелка, как обычно носили Наэллор, а из мягкой шерсти, почти касался отодвинутой в сторону фарфоровой тарелки.

Утром в тронном зале Кэрис его не видела, иначе запомнила бы. Ей ранее не доводилось встречать столь старую золотую кровь. Оказалось, от золота в седых волосах не остается и следа, а истончившейся морщинистой коже оно придает странный темноватый оттенок.

Не поднимая головы, маг недовольно заметил:

— Ни единого проблеска оригинальной мысли, поздний ар-Халларат разочаровывает все больше и больше с каждой новой попыткой… А, Шаэн, милая, — он наконец взглянул на девушек из-под густых белоснежных бровей, — садись.

На Кэрис он задержал взгляд выцветших глаз немного дольше, и та вежливо проговорила:

— Доброго вечера, ар.

Не так цветасто, как могла бы при желании поприветствовать дорогого родича Шаэн, но, как она надеялась, приемлемо.

— Тихих дорог, дедушка Кадмир, — удивила ее принцесса, выбрав традиционно-элхарийскую фразу для начала разговора. — Рада видеть вас в добром здравии. Если мне будет позволено высказаться, ар-Халларат напрасно отошел от исследования жестовых и музыкальных плетений, принесших ему известность.

Они сели за стол по правую руку от мага. Шаэн по-семейному близко, на расстоянии вытянутой руки. Кэрис — рядом с ней. Черноглазый секретарь, не удостоившийся даже кивка, словно его и вовсе тут не было, принялся с неторопливой грацией расставлять на столе исходящие паром блюда.

— Увы, направление не случайно было признано бесперспективным еще столетие назад. Прорыв Халларата не более чем случайность, какую даже он сам не сумел стабилизировать за сорок с лишним лет, — старик возразил Шаэн, но вместе с тем одобрительно кивнул, признав за принцессой некоторую осведомленность.

Только тогда Кэрис заметила, что рано решила, будто Кадмир ар-Наэллор не носит украшений. Вместо традиционного золота и драгоценных камней его тахари скрепляли застежки из белых морских раковин, какие волны щедро разбрасывали по берегу. И это, она знала, тоже послание и сообщение, пусть ей и непонятное.

— Создание и закрепление новых заклинаний сложнейшая из наших задач, — пожала плечами Шаэн, берясь за серебряные приборы. — Но, безусловно, неимоверно захватывающая. Колдовство посредством музыки зрелище редкое и прекрасное. Жаль, что доступно оно лишь единицам.

— Словесные формулы универсальны. В магии довольно красоты и изначально, нам, людям, надлежит думать в первую очередь о практичности и результате.

Только Кэрис расслабилась, уверившись, что беседа перешла в ничем не обязывающий обмен любезностями и устоявшимися мнениями, как Шаэн одарила ее милой улыбкой:

— В Элхарии я ни разу не встречалась с употреблением словесных формул. Путь Перекрестка — мысль, намерение и движение. Позвольте представить вам Кэрис, дедушка, она, как вы, возможно, слышали, кхайи с северного континента. Как они сами говорят, путевая звезда или звезда дорог.

Кэрис, не зная, что конкретно от нее требуется, кивнула и добавила:

— У нас еще есть знаки. Немного, всего с полдесятка. Кей-Ра, например… Хотя они тоже намерение и движение.

Она не ожидала столь неприкрытого интереса старого мага. Тот подался вперед, бесцеремонно отодвинув локтем тарелку, чего наверняка не сделал бы за столом ни один другой Наэллор. Но почтенный возраст и высокое положение во внутренней иерархии позволяло Кадмиру плевать на дворцовый этикет.

В следующий миг маг велел продемонстрировать начертание. Кэрис, не как положено на земле носком сапога, а пальцем на столешнице, нарисовала Кей-Ра. Одной непрерывной линией незавершенный треугольник, переходящий в замкнутый круг. Конечно, нарисованный подобным образом знак силы не имел, и ничем не помешал слуге, что как раз закончил накрывать на стол и застыл за спиной Наэллор.

— Ах, это… Ну надо же, похожими пользовались и в Ошрате еще сотню лет назад. Но это устаревшее искусство, ментальные или даже словесные формулы надежнее. Мне было бы любопытно увидеть, как за три сотни лет изоляции развились они.

Кэрис медленно покачала головой. Она бы и рада была предложить Кадмиру пару уникальных чар северной школы, если бы те можно было облечь в слова. И плевать на запреты Храма, она и без того нарушила их столько, что еще один-два уже ни на что не повлияли бы. Да только там, где она выросла, никаких формул не существовало в принципе.

— Мы не развивали наработки предшественников, — призналась она. — У нас их вообще не было.

Старик несколько скептически изогнул седую бровь, и Кэрис, пожав плечами, объяснила:

— У нас же ничего не осталось после Излома. Горстка магов на весь рассыпающийся континент, и то ни одного жреца, никого из Великих или Малых Домов. Никаких книг о магии — почти все хранились в крупных городах, а их-то первым делом унесло. Пришлось создавать все с нуля, искать рабочие техники и приемы наугад и по ходу дела. Учиться ограждать и стабилизировать участки пространства, плести дороги.

Она немного кривила душой. Книги Храм все-таки нашел, и немало, как только начал снаряжать экспедиции на поиски старых городов. Сперва небольших прибрежных поселений, так как берега катастрофа коснулась чуть меньше, затем и территорий, где некогда находились крупные порты и торговые города. Да только это стало возможным лет через пятьдесят, когда пространственные перетасовки значительно замедлились и потеряли интенсивность, а люди научились отличать зеркала от лакун. К тому времени основы Храма уже были заложены, и книги о магии иных Доменов, да еще и частенько написанные на незнакомом языке, оказались даром никому не нужны. Что же касается книг о Перекрестке, как ни странно, но их целиком заменили слуги Господина Перекрестков, готовые протянуть остаткам человечества руку помощи.

Стоило признать, без теней элхарийцы бы не выжили. Те показывали, как чертить первые границы, как идти через перекрестки без страха быть ими проглоченными, как плести дороги и как держаться за них, чтобы не утонуть в объятиях бродячих миражей. Они помогли. В обмен на договоры и клятвы, и жизни выбранных ими магов — но помогли.

— Никого из потомственных магов, ну не странно ли… — Кадмир придвинул к себе свиток, который читал ранее, и принялся что-то в нем быстро записывать прямо поверх последних наработок некоего ар-Халларата. — Как неожиданно… Ни один Дом Перекрестка не присоединился к исходу на Ошрат, ни Файдаралл, ни Аньерни. Напротив, они все как один исчезли отсюда в первые дни Излома, не взяв даже реликвий. Хмм, ваши жрецы не упоминали ар и словом, и мы всегда полагали, будто… Так на севере нет ни одного Дома?

Кэрис помотала головой.

Несложно было догадаться, чего именно добивается Шаэн. Кадмир ар-Наэллор, похоже, достаточно влиятелен, чтобы повлиять на уже озвученное решение владыки Ашхая. Стоит заинтересовать его источником свежих сведений об элхарийской магии, и ученый предоставит Кэрис убежище. Возможно, с точки зрения принцессы, то был прекрасный план — северная звезда получила бы покровителя из Наэллор и гарантированное место во дворце. Одного только Кэрис не понимала: как Шаэн собирается убеждать двоюродного прадеда в полезности подруги, когда выяснится, что всю теорию школы Перекрестка можно рассказать за один вечер. Суть силы пространственных магов была в движении, необъяснимом непосвященным чувстве дороги и направления и умении черпать силу из хаоса пересекающихся троп. Стоило ли говорить, что Кэрис, никогда толком не умевшая пользоваться словами, не могла внятно выразить ничего из вышеперечисленного. Не могла перенести в формулы, как делает вещи, кажущиеся естественными, словно дыхание.

Если только расчет не делался на желание Кадмира самому поработать над теорией, вывести законы и связи на основании умений гостьи из-за океана и ее рассказах о лесе золота и стекла. В другое время Кэрис была бы явно и решительно против — какому пространственнику захочется послушно вышагивать туда-сюда от стены до стены, пока секретари и помощники замеряют каждое движение, черкают что-то в свитках и регулярно осведомляются, о чем конкретно она думает и что чувствует?! Но если это поможет выгадать несколько лишних дней, вызнать, как убедить Архааррада уделить ей несколько минут, пожалуй, с некоторыми ограничениями можно будет смириться. Временно.

Увидев, что Шаэн положила себе в тарелку немного рассыпчатого риса с сушеными сливами, она тоже потянулась к ближайшему блюду. Есть не хотелось, но и сидеть просто так, не зная, куда деть руки, она не могла. В прошлый раз такую же настороженную неловкость, опасение сделать что-нибудь не так или сказать что-нибудь не то она ощущала в первый разговор с Войгтом. Интересно, а он когда-нибудь бывал на юге?

— Жрецы Перекрестка часто здесь появляются? — вырвалось у нее.

— Не чаще раза в поколение. И те, кого Перекресток к нам присылает, увы, обычно не слишком разговорчивы. Да и вы, юная ан, давно могли бы зайти, порадовать старика. Знай я тогда, что у меня под боком обретается самая настоящая заклинательница Перекрестка!.. В следующий раз, пожалуй, я внимательнее прислушаюсь к сплетням молодежи.

Кэрис бледно улыбнулась. Она ни на минуту не пожалела, что не познакомилась с Кадмиром ар-Наэллор раньше. Бесконечно долгие летние дни птицы в Фезе были наполнены стремлением стать как можно более незаметной, избегать Наэллор, всех, какие есть, и по возможности найти лазейку из дворца. Расспросы старого чародея были бы совершенно излишни.

— Самобытность северной школы можно проследить даже в языке, — мягко вмешалась Шаэн. Она-то точно знала, что Кэрис владеет пространственной магией, но не указала уважаемому родичу, что слухи небезосновательны. Должно быть, ей не хотелось, чтобы Кадмир это припомнил. — Видящих зовут птицами, кхайи — звездами или охранителями…

«Оградителями», — хотела поправить ее Кэрис, но вовремя прикусила язык. Шаэн пришла не просто так, и лучше было бы не мешать ее игре.

— Рефракси люди называют свечками. Какое оригинальное и точно сравнение, вы не находите, дедушка? Зато разницы между раа и раа-ши они словно не видят.

Кадмир снова что-то отметил в свитке, а затем с сожалением отложил его на край стола и придвинул к себе тарелку, какую наполнил зелеными бобами и овощами на пару. Маг указал девушкам на центральное блюдо, где в густом соусе плавали мелко нарезанные кусочки баранины.

— Рекомендую попробовать. Специи для соуса привезли из Риерры в начале зимы. К мясу оно подходит идеально.

Красноватый, с оттенком ржавчины, соус оказался острым и чуть сладковатым. Неудивительно, что он понравился фезцам, варившим соусы из фиников и слив, а вина — из самого спелого винограда и меда. Кэрис предпочла бы что-нибудь более простое и понятное, вроде кисловатой клюквы или перца. Мясо она вежливо доела, пока маги обменивались мнениями о развитии науки создания заклятий — а вернее, ее стагнации, — но за второй порцией не потянулась.

Шаэн вымачивала в соусе кусочки хлебных лепешек и шарики обжаренного риса.

— Как вкусно! Из чего делают эти специи?

— Не интересовался. Из шафрана и еще некоторых смесей, возможно, — пренебрежительно отмахнулся Кадмир.

Накрыв на стол, слуги обычно бесшумно исчезали, чтобы через час явиться за посудой. Но юноша в свободной галабее никуда не ушел. Более того, он ловко сдернул со стола свиток, в котором ранее делал пометки старый маг, развернул и пробежал текст глазами. Лишь после он положил свиток на узкую полку за своей спиной рядом с открытой чернильницей. Оба Наэллор никак не отреагировали на чужое самоуправство, словно ничего необычного и не заметили. Кэрис сочла за лучшее ни о чем не спрашивать и списать происходящее на эксцентричность Кадмира.

— Итак, Кэрис, в первые годы у вас совсем не осталось магов, — повернулся к ней старики впился острым вопрошающим взглядом. — Как именно ваши предки учились колдовать?

Ей осталось только неопределенно пожать плечами. О хаосе первых послеизломных лет известно было так мало, что каждую строчку в хрониках следовало бы подвергать сомнению трижды. Она изложила общеизвестную версию, продиктованную Храмом. Никакой уверенности в ее правдивости у девушки не было, но и другой истории не было тоже.

— С помощью теней.

Те обычно охотно делились магией, когда понимали, чего именно требуется их людям. Кэрис и сама от отчаянной нужды в заснеженном высокогорье нашла, как заворачиваться в защитный пространственный кокон, хоть ранее и не слышала о подобной возможности. Предположение, будто вся магия Перекрестка создавалась совместной работой теней и смертных на протяжении сотен лет звучало, пусть с натяжкой, но правдоподобно.

Не с точки зрения Кадмира, к сожалению.

— Ваши владыки необычайно общительны и добры, — иронично заявил маг, наполняя кубок. — Если вы сейчас скажете, что они хоть изредка отвечают на вопросы о сути силы и ее взаимодействии с миром, я немедленно велю собирать вещи в Элхарию.

Шутку Кэрис не оценила. Напоминание об истинной цели ее присутствия на обеде и явный намек на отказ теней делиться знаниями подействовали на девушку удручающе. Как бы подвести разговор к способу добиться внимания Архааррада... Желательно как можно быстрее. Она поерзала на стуле и, не найдя подхода лучше прямого, спросила:

— Архааррад не делится знаниями?

Кадмир ненадолго задумался, провел кончиками узловатых пальцев по бороде.

— Как сказать… Господин порой открывает нам знание будущего в свойственной ему манере. К примеру, однажды он велел перестроить гавань и возвести укрепленные стены в береговых районах, и через пятьдесят лет во время подводного землетрясения его приказ спас город от цунами. Стены он затем разрешил разобрать, их камни теперь используются во многих постройках.

— И он же указал, что на пересечении улиц ар-Миркана и Солнечного круга необходимо вырыть большой подземный резервуар, который тоже когда-нибудь нам понадобится, — подхватила Шаэн.

— Как только мы поймем, что именно предстоит там хранить, — в светлых глазах мага заплясали искорки смеха.

— А… он не сказал? — и чего Кэрис удивилась. Это же Архаррад. Конечно, он не сказал! Горожане давно привыкли полагаться на предзнание покровителя, не требуя деталей и объяснений.

Шаэн протянула руку к блюду с бараниной и зачерпнула с краю еще ложку красноватого соуса. Без тени сомнения в мудрости раа-ши заявила:

— Пока что мы используем резервуар для зерна, но однажды поймем его истинное предназначение.

Кэрис, помедлив, кивнула. Наверное, стоило родиться и вырасти в Фезе, чтобы воспринимать подобные истории как должное. Ей же они казались более дикими, чем общеизвестный факт, что в перекрестки можно провалиться.

— Я видела его утром. Архааррада, — предвосхитив реакцию магов, она добавила, не дожидаясь вопроса: — Он не стал со мной разговаривать. Просто явился на миг после того, как Хлади вздумалось цапнуть одну из его теней, и тут же исчез.

Старый маг нахмурился, чуть повернул голову, чтобы видеть стоящего за его плечом слугу краем глаза. Тот кивнул, и выражение его лица, серьезное, исполненное какой-то мрачной готовности, Кэрис совсем не понравилось.

— Плохо, очень плохо, — пробормотал Кадмир.

Рука его рассеянно двинулась в сторону к краю стола, где раньше лежал свиток и стояла чернильница. Юноша без колебаний вернул хозяину бумагу и чернила, и на некоторое время Кадмир погрузился в записи, совсем забыв о присутствии девушек. Перо мелькало по бумаге со скоростью взявшей след гончей. Слуга — доверенный секретарь, как осознала Кэрис, — стоял за плечом мага, и не думая скрывать, что читает каждое слово.

— Случаи… — Шаэн прикусила губу, заколебалась, неуверенная, стоит ли продолжать.

— Участились, — отрезал Кадмир, не отрываясь от письма. — Боюсь, слухи правдивы, и времени на подготовку у нас не так много, как я надеялся.

Сердце Кэрис болезненно сжалось. Наэллор еще ничего толком не подтвердили, даже не упомянули о войне. Но она не могла обманывать себя и надеяться, что речь идет о чем-либо ином вроде отсчета дней до зимнего праздника.

Архааррад предупреждал о войне еще летом. Но как же несправедливо, что защитить город от последствий землетрясения у побережья он озаботился за десятки лет до, а о переделе власти между Доменами упомянул лишь вскользь и в самый последний момент! Раа-ши, чтоб его!

Старик на миг обернулся и чуть заметно кивнул слуге. Тот склонил голову, мол, видел, понял, сделаю, но с места не сдвинулся. Кэрис мимолетно удивилась: что за указания раздал маг ближайшей свите, раз не хочет заговаривать о них в присутствии своей же крови? Но это Шаэн — его крови, а она-то чужачка, да еще и без пяти минут изгнанная.

— Третий круг должен завершиться к концу зимы, и у нас будет новый Канцлер. Лучше бы им выбрать Ортани или Ирадис. Они оба сильные лидеры и сумеют справиться с последствиями, — он аккуратно положил приборы на стол, перевел взгляд на притихшую Кэрис и спросил: — Что за дело Хлади до наших распрей? Чью сторону примет он?

Хорошо, что во рту у заклинательницы ничего не было, а то она непременно поперхнулась бы. Это что еще за вопрос?! Никакую, конечно!

— Мы не будем ни в чем участвовать! — вскинулась она, словно могла надеяться удержать тень, буде тому вздумается присоединиться к предстоящей грызне. Словно от ее желаний что-то зависело.

Маг откинулся на спинку стула с несколько скептическим выражением лица, с каким судья выслушивает оправдания трижды пойманного рыночного воришки. Затем сцепил сухие пальцы в замок и положил руки на живот, где их касался кончик белой бороды.

— Не далее как этим утром Инверлок, или же Хладь, как его еще называют, тень Домена Перекрестка, напал на тень господина Архааррада Домена Мельницы.

— Инверлок, он…

Стоит на миг отвернуться, и он творит перекрестки-пойми-что: стаскивает корабли с маршрутов, разрушает города, цепляется к другим теням. Ведет себя как избалованный драчливый ребенок. Вот только Наэллор этого не скажешь, да и никому не скажешь. Это наедине с Хладью она могла называть его балбесом с немерянной силой, но ни за что не дала бы другим понять, что в глубине души думает о собственной тени.

— Склонен к импульсивным поступкам, — выкрутила Кэрис. Фразу эту она некогда слышала от Шаэн, и тут она звучала как нельзя кстати.

В Фезе оставаться нельзя. Инверлок открыто показал, что в предстоящих схватках не выступит на стороне Архааррада. Более того, он напал первым! Зачем, ну зачем?! Естественно, его присутствие в городе больше не радовало ни Наэллор, ни самого раа-ши.

Придуманный Шаэн план внезапно показался бесхитростно-простым и изначально обреченным. На что она только надеялась?..

— Даже так? — маг с улыбкой качнул головой, точно знал нечто, Кэрис неведомое. — Но нападения на теней других Доменов явление частое. Даже, я бы сказал, постоянное. Хмм, вот и еще одно последствие Излома… Подозреваю, ваши высшие стаями не обрастают?

Кэрис помотала головой. Свечки то и дело выполняли мелкие поручения сильных теней, но подолгу рядом с ними не оставались. Неизвестно почему, но жест ее обрадовал мага настолько, что он, вопреки возрасту, подскочил на стуле с ликующим: «Ага!».

— В Элхарии отсутствует необходимость в стаях как в таковых. Тени разных Доменов нередко пробуют друг друга на зуб. С какой целью — неизвестно. Ар-Карди утверждал, будто это часть вечного противостояния Доменов, но его теории в разные столетия опровергли работы Фалахда и ан-Рашани. Первый счел данное поведение ритуальным знакомством и обменом информацией о взаимных силах и способностях. Вторая же предположила, будто это скорее игра чем всамделишнее противостояние. Сам я склоняюсь к версиям ар-Карди и Фалахда. Пусть неполные сами по себе вместе они составляют достаточно близкую к реальности картину, чтобы в отсутствие лучшей теории наблюдать за поведением теней не среди смертных, но среди себе подобных.

Голос старика неуловимо изменился, зазвучал глубже, весомее, точно тому не впервой было читать лекции и надиктовывать писцам теории о магии и природе гостей из-за Грани. Шаэн во время речи дедушки лишь слегка улыбнулась при упоминании ан-Рашани. Видно, была согласна с ее точкой зрения, но спорить с именитым родственников не торопилась. Тарелка с кусочками мяса и овощей в остро-сладком соусе перед ней сменилась другой, поменьше, на которой появились запеченные в вине груши. При виде сочных темно-красных плодов Кэрис внезапно ощутила новый прилив голода.

Хладь не сделал ничего невразумительно-бестолкового. Не в этот раз! Его поведение ничем не отличалось от действий любой другой тени, по словам Кадмира ар-Наэллор, «регулярно испытывавших друг друга на зуб». Более того, ничего иного не стоило и ожидать!

Ее затопила волна облегчения. Горячие груши в вине и поданные к ним густые сладкие сливки показались вкуснейшим десертом, какой она пробовала в Фезе. Владыка Ашхай отсылал ее не из-за выходки Инверлока, а по какой-то другой причине — из-за давешнего похищения Шаэн и срыва его планов, скорее всего. Может, из-за беспорядков в городе. Вряд ли он знал достоверно, что Кэрис тоже в какой-то степени была к ним причастна, но основания для подозрений у Золотого Дома имелись. Все зависело от слов Ришке, но она сомневалась, что серые стали бы разговаривать со сновидой.

Отношения Хлади и той серебристой тени сугубо их личное дело. То ли знакомство, то ли игра, то ли противостояние. Ничего необычного. Нежелание Инверлока пересекать незримую границу владений черного пророка никуда не делось, зато теперь Кэрис сдавалось, она недопоняла, недооценила его истоков. С человеческой точки зрения за беспричинной жестокостью последовало изгнание, но сами тени наверняка объяснили бы происходящее иначе.

Ага, конечно. Не стали бы они ничего объяснять. Давно могли бы поведать, что и как происходит в этих их стаях, Доменах и между ними, и сотням ученым не пришлось бы ломать головы в поисках ответов и попытках упорядочить хаос.

Но главное — Хладь был… не был?.. Кэрис бы вконец запуталась, попроси ее кто объяснить, что она думает и чувствует по отношению к тени. Подспудный страх, давнюю обиду и недоверие, но в то же время и гордость матери по отношению к ребенку, что оказался вовсе не так глуп, как могло показаться со стороны. Хладь не знал элементарных основ человеческого мира, чем и объяснялись постоянные попытки этот самый мир перевернуть и потрясти точно музыкальную шкатулку, чтобы выяснить, откуда берется звук и почему вращаются колесики и валики. Но если только этим он и отличался от высших теней, была вероятность, что со временем он поймет и научится взаимодействовать с людьми.

Ее тень — не колоссальное бездумное вместилище дикой силы. Его выходки не несли цели испортить звезде жизнь, но, кто знает, может, это были попытки навести мосты. Узнать ее, Кэрис, как он узнавал бы другую тень: обменом магией и демонстрацией силы.

— То есть, все, что тени сотворили в саду, — она намеренно не упомянула, что зачинщиком безобразия был Инверлок, точно умолчание фактов могло помочь добиться от мага нужного ей ответа, — оно, ну, нормально?

Вопреки новоприобретенному оптимизму и вере в способности Хлади, Кадмир задумался. Его ладонь рассеянно скользнула по длинному ожерелью из морских раковин.

— В принципе да. Встречи высших, особенно ранее друг с другом незнакомых, редко проходят без эксцессов.

Что-то в его тоне сквозило недосказанное, неуверенное, и через пару мгновений выжидательной тишины Кэрис все же услышала то самое висящее в воздухе «но»:

— Перекресток еще никогда не участвовал в общих распрях после отделения и всецелого захвата материка. Я еще не знаю, правильно ли мерить поведение его представителей теми же канонами, что и теней остальных одиннадцати Доменов, или же нам понадобятся совершенно новые теории, лишь к Перекрестку и применимые. Понадобятся годы наблюдений и наличие в Ошрате хотя бы пары десятков теней с севера, а не только Хлади.

Нимало не разубежденная в открывшейся ей правде Кэрис уверенно кивнула. Ученый ничего не опроверг, не погасил озарившую ее надежду, и этого было вполне достаточно. Перед ней стояла задача научить Хладь вещественности реального мира и сути живых созданий, как исподволь сам Хладь учил ее магии. Не смешно ли, что ранее и Шаэн, и Войгт говорили ей, что в этом и заключается ее основная задача как звезды, но по-настоящему она поверила в осуществимость ее только сейчас? Правда, до того у Кэрис всегда было нечто кроме, заставлявшее проводить ночи в никуда не ведущих круговоротах вопросов, мыслей и страхов. Искъерше, совет теней, пророчества Архааррада, тяжесть хейма, почти что рвущая дороги на пути в Лондре.

Теперь же осталась только та самая ночь, неправильная, рваная, в которую она то ли умерла, то ли нет. То ли убила тень, то ли нет.

И странное дело, но сейчас Кэрис совершенно не хотелось ни о чем думать, переживать о будущем и искать правды в прошлом. Хотелось облизать пальцы от смеси грушевого сока с горячим вином и просто жить. Быть Кэрис, ан и звездой дорог.

Глава 4

Той же ночью еще задолго до рассвета Кэрис ворочалась в кровати. Сон не шел. Не возвращалась и легкая, порывистая уверенность прошедшего вечера, чувство, будто ей все доступно и все по силам. Мир, вчера казавшийся лежащим у ног, стал бесконечно далеким, недостижимым.

В жаровне тлели угли, в голову лезли какие угодно мысли вместо дельных. Почему в Фезе Наэллор используют жаровни и лампы, а не тепловые и световые кристаллы, каких у них должно быть в достатке? Только ли из-за любви к живому огню? Где-то теперь прислуживавшая ей летом Казара, вышла замуж и перебралась в город или сослана в другое крыло дворца? Лишилась работы и благоволения Золотого Дома? Естественно, Наэллор приставили к ней личную служанку не с одной лишь целью заматывать гостью в неудобный, нелепый саабр и накрывать ей на стол, но и сообщать хозяевам о действиях, планах и секретах Кэрис. Не ее вина, что птица, скрытная и недоверчивая, не открыла душу, а затем и вовсе связалась с парой сновид, что едва не сровняли Фезу с песком.

Чего хочет Архааррад? Чего вообще может хотеть раа-ши, могущественнейшая сущность Ошрата?

Ничего. Чего-то. Чего?

Излюбленной темой для разговоров среди знати в последние дни были предстоящие выборы канцлера. Если бы удалось как-то повлиять на их исход и добиться победы кандидата от Фезы или кого-бы-они-там-ни-поддерживали… Дурацкая затея. Бессмысленная. Раа-ши все равно, кто руководит Конклавом и какие эдикты издает. И это просто замечательно, потому как Кэрис все равно не знала, как эти самые выборы проходят и, соответственно, что она могла бы сделать. Нет, такая глупость приходит в голову только под утро после бессонной ночи, а при свете дня за подобные идеи становится стыдно.

Еще она думала о сложной сети пирсов и волнорезов, о разобранных после гигантской волны стенах. Архааррад не всегда делился с человечеством увиденным будущим, но иногда, когда предзнание должно было спасти город — отдавал приказы, какие не считал нужным объяснять. Видно, все же не хотел остаться наедине с подкравшейся к башням пустыней и вкрадчивым шепотом океана. Как и Хлади когда-то на острове-айсберге ему было не все равно, что станет со смертными, связанными с тенью узами контракта.

И тени… они смотрели иначе. Она не могла внятно объяснить, как именно иначе, но — чаще, с новыми оттенками царапающего кожу любопытства. Словно она была некой забавной диковинкой. Ох, как же они смеялись той ночью, когда Кэрис, собственно, ничего такого не планируя, вдруг спросила Шаэн, не хочет ли та побывать в Элхарии. А наутро украла и корабль, и принцессу. Заранее знали, чем обернется и во что выльется невинный на первый взгляд вопрос. Домен Мельницы, чтоб его! С другой стороны, раз они все еще поглядывают в ее сторону, значит ли это, что развлечение не окончено, и звезда способна сотворить что-нибудь этакое, достойное внимания?

Пришло утро, за ним следующее и следующее, а в голове раз за разом все неслись по кругу одни и те же мысли. Она пыталась выбросить все из головы и отвлечься на сбор вещей — время еще оставалось, но почему бы и не сейчас? Заклинательница дорог должна быть готовой отправиться в путь в любой момент. Отвлечься получилось минут на пять. Ровно столько понадобилось девушке, чтобы собрать немногие личные пожитки в заплечную сумку.

Она выскользнула из комнаты, прошлась по саду в ожидании, пока проснется Шаэн. Утренная прохлада приятно покалывала щеки и пальцы. Пахло зимними цветами и океанской солью. Дворец располагался в отдалении от гавани, и хоть с его башен и крыш просматривались прихотливые узоры берега, запахи моря и скал ощутить можно было лишь ночью или ранним утром, когда все вокруг стихало.

Садовники проделали потрясающую работу. Цветы на клумбах высадили заново, дорожки разровняли, изгороди и деревья подстригли. Теперь на недавнее недоразумение указывала лишь прореженная листва деревьев да умело подрезанные ветки. Кэрис немного постояла под инжирным деревом, провела подушечками пальцев по большим фигурным листьям.

Как странно, что здесь не бывает зимы. Вот и сейчас в Фезе вроде бы самое холодное время года, и темнеет раньше, и шторма порой налетают с востока — но зимы-то нет. В большей части Элхарии наверняка уже намело сугробов, где по колено, а где и по пояс, а здесь на краю пустыни погода точно весной. Если не выходить на воздух надолго — а Нэллор не выходят, холодно им, южанам, — можно обойтись наброшенной на плечи шалью да закрытой обувью. То-то в садах даже сейчас все зеленеет и цветет, и апельсины зреют и наливаются соками, отдохнув наконец от палящего солнца.

Она могла бы отправиться в город, надеясь, что движение разгонит кровь, приведет к новой неожиданной идее. Искать ответов на перекрестках было вполне нормально, даже ожидаемо для звезд, едва ли не недели проводящих на дорогах, не видя ни одной живой души. Но гулять одной почему-то не хотелось.

Постучавшись к Шаэн, девушка к своему изумлению обнаружила, что подруга также поднялась чуть свет и, отказавшись от завтрака, ушла к Кадмиру ар-Наэллор. Две служанки, слишком схожие друг с другом чтобы не быть сестрами, обе с нетипично-светлыми для этой части Ошрата глазами, убирали комнаты принцессы. Они же рассказали, как найти дорогу к личному кабинету ученого, что расположился в совершенно иной части дворца, отличной от той, где они ужинали вчера.

Возможно, обустроить кабинет по соседству с покоями старику было бы удобнее, но сопоставив объяснения служанок с общим планом дворца, Кэрис тут же поняла две вещи. Во-первых, окна его выходили на дальнюю, тихую и редко посещаемую часть сада, прямо на фонтан, изображавший двух полуобнаженных девушек с кувшинами и хрупкого олененка на водопое. Во-вторых, куда разумнее и быстрее не блуждать по коридорам, а выбраться из окна и пройти напрямую через сад. Так Кэрис, как заклинательница Перекрестка, и сделала, вызвав парочку недоуменных взглядов. Слуги в Фезе было вышколены слишком хорошо, чтобы до нее донеслись шепотки из-за спины, но она не сомневалась: вечером они поделятся с друзьями причудами гостящей ан.

Кадмир ар-Наэллор проводил дни в окружении заставленных книгами от пола и до потолка стеллажей. Его личная библиотека на миг напомнила Кэрис маленькую лавку ан-Найи с той лишь разницей, что у сновиды тома были кое-как сложены в стопки и кривоватые башни, а здесь царил выбивающий из колеи порядок. Несколько секретарей рачительно следили, чтобы каждая книга оставалась на своем строго определенном месте. Даже бумаги на столах лежали параллельно краю столешницы и, как успела подглядеть Кэрис, каждый лист был аккуратно пронумерован.

Судя по названиям на корешках, вся коллекция так или иначе рассказывала о тенях. Некоторые она помнила еще по первым посещениям дворцовой библиотеки — «Суть незримого», «Пути обратных отражений». Наверняка чародей заказал себе личные копии, чтобы всегда были под рукой. Но некоторые она видела впервые и, если бы не желание помочь Шаэн и продемонстрировать самое что ни на есть примерное поведение, она непременно полистала бы парочку. «Реки леса золота и стекла», например, или «Принципы построения стай». Быть бы только уверенной, что ответы на ее вопросы можно найти на страницах, если искать достаточно долго… Но в библиотеке Великого Дома столько книг! Долго — это годы и годы, а у нее осталась всего пара дней.

За одним из столов над бумагами склонилась Шаэн. Из-под ее пера лились на бумагу ровные строки. Девушка была так увлечена, что не заметила приближения Кэрис, пока та не уселась напротив. Приветствием послужил быстрый взгляд из-под густых черных ресниц и вопрос:

— Как и где записываются догматы Храма?

— Э-э-э, — как назло, в голову не пришло ничего кроме «страшитесь перекрестков» и «следите за отражениями и облаками». Что было вовсе не догматами, а наставлениями для адептов, дабы те имели шанс вернуться из вылазки на бездорожье. — Если ты о каком своде или кодексе, его нет. Есть советы, какие помогают выжить, и внутренние традиции. Еще некоторые запреты, вроде посещения островов или попыток разделить мага и его тень.

— В таком случае, запишу их, — грациозно склонила голову Наэллор. Несмотря на ранее по меркам дворца пробуждение, косы ее сложными узорами переплетались с лентами кафайи. — Спасибо, что напомнила о Граничном, прадедушке это наверняка будет интересно.

На листе, лежащем чуть в стороне от остальных, был во всех подробностях описан вечер отбора. Из-под него выглядывал краешек рисунка: кусок рваного платья да босые женские ноги на мостовой. Зримый облик Искъерше.

— Посмотришь, не упустила ли я важные детали?

Кэрис неохотно протянула руку к листу, прочла, помотала головой. Память у Шаэн была отличная. Добавить оказалось нечего. Дальше как-то само собой получилось, что Кэрис читала написанное, появлявшееся на столе перед ней едва ли не быстрее, чем она успевала пробежать текст глазами, и иногда комментировала.

— Оставаться на месте, не заперев пространство, можно рядом с проточной водой. Миражи к ней редко подходят... Вот это не сработает, дурацкое деревенское поверье. Кота перекресток пропустит, а человека потом с дороги сдернет… Такие храмы как в Кастзире строят только в крупных городах. В поселениях поменьше? Да ничего не ставят, зачем бы…

Так они провели несколько часов, пока Шаэн наконец не потянулась, не встряхнула рукой и не принялась массировать правую кисть левой. Всего за одно утро она написала больше, чем Кэрис за всю жизнь. Молчаливые слуги деловито заменили плоды ее трудов на исходящий паром чайник и блюдо с легкими закусками. Чай оказался на удивление крепкий и терпкий, настоянный на гранатовой кожуре и вишневых листьях.

Во время перерыва мысли и страхи, от каких Кэрис отмахивалась и заглушала необходимостью прочесть еще лист, а за ним и еще один, ввинтились в голову с новой силой.

— Я тут пытаюсь придумать, что бы такого полезного сделать для Архааррада, чтобы… Ну, ты поняла, — скомкано закончила она. Нельзя же сказать: «Чтобы он меня оставил», когда на самом деле она совсем не этого хотела.

В ответ она получила смущенный, почти виноватый взгляд, без всяких слов поведавший, что ар размышляла о том же и так и не придумала ничего лучше, чем просить помощи у эксцентричного дедушки Кадмира. Кэрис не глядя сцапала с блюда и отправила в рот миниатюрную, на две фаланги, слойку с мягкими солоноватым сыром. Уставилась в окно на фонтан, сверкающий под солнцем белоснежным мрамором.

— Мне бы только с ним поговорить минут пять, не больше. Даже трех бы хватило!

Если бы темный пророк согласился прямо ответить на один-единственный вопрос. Что сотворили с ней тени?

— Ты могла бы что-нибудь сделать для Фезы, — Шаэн подлила себе еще чая, но разбавила крепкий напиток водой. — Триста лет назад раа-ши решил, что мы останемся здесь. С тех пор господин Архааррад, Дом Наэллор и Феза неразрывно связаны.

Кэрис моргнула. Она знала, что до Излома резиденция Золотого Дома находилась в Лондре, — да она там даже побывала! — но как-то раньше не задумывалась, что тогда Фезой правило другое семейство. Стоило Архаарраду явиться и заявить на город свои права, как выбора у прошлого покровителя не осталось. Так вот отчего ни одна из улиц или площадей не была названа в честь великих магов Наэллор. Ну да, все оказалось очевидно, стоило только сопоставить несколько давно известных ей фактов.

— Не знаешь, как угодить Великому Покровителю или Дому, сделай что-нибудь для города, — продолжала Шаэн. — Так здесь принято.

Что-нибудь для города…

Чая осталось на донышке. На последний, едва теплый глоток.

Сделай что-нибудь для Фезы… Легко сказать! Наэллор ясно дали понять, что городу она нужна не больше чем песчаная буря. Мысль напомнила о грозах Элхарии, успокаивающем шелесте дождя по листве и далеких перекатах грома. В пустыне на них не стоило и надеяться, дожди здесь случались едва ли раз-два в год.

Дожди…

Ну конечно, как же она раньше не додумалась!

Идея, пока еще смутная, расплывчатая, с каждым мигом казалась все привлекательнее. Кэрис поерзала на стуле. Затем не выдержала, поднялась и принялась расхаживать по залу, ловя на себе неодобрительные взгляды секретарей.

— Мне надо на берег! Кажется, я придумала, что мы с Инверлоком можем сделать.

Если удастся его уговорить, что, по правде сказать, у Кэрис выходило редко. Но ей затея нравилась, и девушка надеялась, часть этого воодушевления передастся и тени.

— Что ты хочешь сотворить? — Шаэн отложила в сторону перо и поднялась, готовая присоединиться, но Кэрис жестом остановила ее.

Двое мужчин через стол от нее не отрывали взглядов от книг, но теперь переворачивали страницы медленее и не вели глазами по строкам. Явно подслушивали. Из дальнего угла зала донесся глухой стук, за ним еще два. Люди невольно обернулись на звук, но источник его закрывали ряды книжных полок. Явившийся будто из воздуха секретарь, один их тех, кто ранее принес им поднос с чаем, бдительно вытянул шею и немного подождал. А когда убедился, что заскучавшей тени надоело сбрасывать книги с полок, отправился наводить порядок. Кэрис даже на миг ему позавидовала. Поднять пару-другую вещей было всяко легче, чем распутывать смерзшиеся волосы или сковыривать лед с еды и одежды. А лед оставался практически на всем, чего касался Хладь. На изморозь на стенах своей комнаты внимания она уже не обращала, но погибшего лимонного деревца было жаль.

— Увидишь, — туманно бросила Кэрис, завершив круг у занятого принцессой стола, и от волнения готовая немедленно броситься прочь, на воздух, на простор, перейти на бег.

Так она и сделала, как только очутилась в саду. Сплела дорогу к морю в миле от города, где прибой накатывал на красноватые дюны, остерегаясь, как бы магия Хлади не задела Фезу. В Ошрате магия перекрестков была все так же доступна, как летом, но теперь, когда Кэрис было с чем сравнивать, ощущалась она немного иначе. Мертвые дороги юга силы почти не давали, основным ее источником был тень. На конечный результат это не влияло, но от сотканных дорог веяло холодком.

Город в отдалении казался накрывшим побережье миражом. Терракота и теплые абрикосовые тона камня и глины оттенялись белизной мрамора, к стенам подступал красноватый песок. Море сияло и переливалось всеми оттенками синевы. По другую сторону, как Кэрис ни всматривалась, не виднелось ничего кроме дюн и пенистых волн. Никаких признаков иного жилья на побережье в днях и днях пути. Доизломные карты говорили обратное. Берег некогда был усыпан чередой поселений, промышлявших рыбной ловлей, ткацким промыслом и торговлей верблюдами. Но со временем пустыня поглотила и опустевшие поселения, и редкие оазисы. Осталась лишь тонкая полоса намытой прибоем соли, да шепот песка и ветра.

Встречать безразличие при попытках потянуться к тени, подозвать, Кэрис привыкла, но с прямым отказом столкнулась впервые. Эта часть мира тонула в темноте и пустоте, коей Хладь уже коснулся и повторения не желал. Получать отражения ощущений и знаний Инверлока, как и делиться с ним воспоминаниями — не всегда по собственной воле! — до сих пор было завораживающе и страшно. Но других методов общения Хладь упорно не признавал.

Похоже, лично выданный Архааррадом подзатыльник доходчиво объяснил Инверлоку, как следует вести себя на чужой территории.

В любое другое время она бы только радовалась мысли, что Хладь больше не потянет в Фезу. Но уже послезавтра, если ледяная тень откажется колдовать, им придется покинуть город! Хладь об этом будто знал. Ничем другим его бездействие и терпеливое ожидание — не попытался ведь выцарапать свою звезду у пустынной стаи, — объяснить было невозможно. Что в Ошрате, что в Элхарии, контракт запрещал разлучать смертных с их тенями, но за прошедшие несколько дней Инверлок ничем не показал, будто его хоть сколько-то волнует дистанция в половину сломанного океана. Он точно знал, что скоро вновь получит свою человечку в безраздельное распоряжение, и это было ой как плохо. Тень-то не искал ответов у черного пророка, его все устраивало, как есть.

Нужное Кэрис не требовало от тени сложной магии, но справиться без его активного участия девушка не могла. Вот только как бы его уговорить?..

Сперва она зажмурилась, перебирая воспоминания, что могли бы заинтересовать тень. Обычно он забирал одно-два взамен, когда по настоянию Кэрис делал что-то, чего делать не хотел, или ради ее спасения вынужден был обращаться к глубинному, древнему хаосу, из какого проистекала суть каждого Домена. Воспоминаний было жалко, отдавать их было все равно что отрезать кусочки от собственной личности. Но Кэрис пожертвовала бы любым до начала восхождения и почти любым после. Почти, потому как приобрести часть ключа к загадке о планах теней в обмен на другую, возможно, не менее важную, было бы бессмысленно.

А еще она не хотела терять память о Войгте. Она даже согласилась бы сохранить те несколько редких встреч с Искъерше, каждая из которых окончилась для заклинательницы либо просто плохо, либо откровенно кошмарно, если бы это значило не забыть о жреце огненной тени. Вернуться бы в лес золота и стекла в день их последней встречи — тогда Кэрис отказалась просить его его помощи, а сейчас отчаянно о том жалела.

Спустя десяток минут одностороннего торга Кэрис пришлось смириться с отсутствием интереса со стороны тени.

Настало время перейти к откровенно отчаянным мерам.

Глава 5

Контракт — дверь, что открывается в обе стороны. Если Хладь способен передавать ей малые искорки своего знания, ей тоже придется как-то этому научиться. Заставить его хоть на сотую долю мига, но увидеть мир ее глазами.

Он боялся Архааррада? Она тоже. К обоюдному их счастью, сражение с древней тенью немыслимой мощи в планы Кэрис никоим образом не входило. Покинуть Фезу живой и — хотелось бы надеяться, не с переписанной набело судьбой, — было бы просто прекрасно. Но еще лучше было бы… Еще лучше было бы не оставлять за спиной недовольного покровителя Золотого Дома, не будучи уверенными, что им больше никогда и ни за что не предстоит иметь дела ни с ним, ни с тенями его стаи. Человеческий век короток, уйди Кэрис из Фезы сейчас, и дороги обоих материков расстелились бы перед ней спутанной сетью. Всего один шаг, и как же легко будет затеряться в ней, не ступая на уже пройденные перекрестки!

Но Инверлок, тень, бессмертен точно так же, как и сам Архааррад.

Кэрис вовсе не пыталась убедить его, будто темный пророк способен затаить обиду на тысячелетия и тысячелетия вперед. О повадках и обычаях теней Хладь знал куда больше нее, и неумелая ложь скорее разорвала бы тонкую ниточку понимания, какую девушка пыталась свить. Поэтому она всего-то предложила сыграть по правилам ее мира и поступить по-человечески.

Оставить Фезе прощальный подарок на добрую память. Тем более что Хлади он будет стоить лишь малой толики сил.

У дна завихрилась магия. Она ощущалась точно горсть снежинок, разрастающаяся с каждой секундой, превращающаяся в готовую вот-вот хлынуть во все стороны лавину или взвиться к небу снежной бурей. Кэрис затаила дыхание, разрываясь между желанием проорать нечто одобряющее и страхом, что отвлекшись на нее, тень бросит начатое. Поэтому она нервно расхаживала вдоль берега. Под сапогами похрустывала полоса нанесенной за тысячелетия соли.

Она ожидала, вода у берега забурлит, вскипит, но волны продолжали мерно накатывать на песок. Хладь будто не создавал лед из уже имеющейся воды, но тянул извне, из совершенно иной реальности, струи холода и сматывал в клубок. Айсберг рос пласт за пластом, но увидела его Кэрис, лишь когда вершина показалась над поверхностью воды. Солнце тут же облило ее золотистым сиянием и отразилось в сколах десятком маленьких радуг. Еще пара секунд, и лед выплеснулся на берег источающей прохладу прозрачной горой. Заклинательница бросила перед собой дорогу, и тут же предусмотрительно очутилась в двух десятках шагов в стороне, но останавливать Инверлока не стала. Пока еще нет. Ей требовалась гора — по-настоящему величественная, потрясающая воображение, потрескивающая и стонущая под собственным весом точно старый ледник.

Она не сомневалась, что тени хватило бы сил дорастить творение до самых городских стен, а то и захлестнуть их, оттого опасение, что Хладь чересчур увлечется, смешивалось с гордостью и азартом.

«Еще чуть-чуть, еще немного… Пусть он будет как самые высокие башни Фезы, и тогда...», — уговаривала себя Кэрис, отступая все дальше и дальше. Но айсберг на глазах не только дорос до высоты дворцовых башен, а и перерос их. Под собственным весом по льду побежали трещины, и только тогда он прекратил тянуться вверх, хлынул во все стороны сразу — и в пустыню, сминая дюны, и в океанскую глубь.

— Хватит, хватит! — она даже подпрыгнула на месте, замахала руками, будто это должно было лучше донести ее сообщение до Хлади.

Тот, видно, решив побыть полезным еще некоторое время, послушался.

— Спасибо, — гладкая грань новоявленного ледника холодила ладонь совсем как надежный, правильный лед, а вовсе не спрессованная магия. Вода, чистейшая пресная вода!

На всякий случай она осталась, чтобы обойти айсберг, понаблюдать, не начнет ли он таять по краям, где его облизывают волны, не осядет ли, не случится ли еще чего непредвиденного. Наконец, просто вдоволь налюбоваться.

Через два часа она вернулась во дворец. Кадмир ар-Наэллор успел присоединиться к Шаэн вместе двумя секретарями, одного из которых она видела за ужином несколько дней назад. Он бегло просматривал написанное Шаэн и передавал листы женщине с проседью в русых, не по-южному светлых волосах. Та читала внимательнее, вдумчивее, даже ставила точки на полях. Должно быть, для дальнейших пометок, вопросов и примечаний. Наэллор тем временем расстелили на столе старую, доизломную карту Элхарии, будто на ней можно было проследить пройденный ими путь из Кастзира в Лондре. Тут и там на карте в плоских чашах стояло несколько темно-красных свечей, и пламя каждой отклонялось в свою сторону, словно для всех дули разные ветра.

Прямо поверх карты Кэрис с видом триумфатора возложила кусок льда длиной чуть больше ладони, точно найденный в сломанном городе трофей.

— Вот! — возвестила она.

На лицах Наэллор проступило недоумение. Доверенный секретарь мага покосился на лед с видом подозрительным и мрачным, точно ожидая подвоха. Женщина не оторвалась от бумаг, только поправила на плечах шаль из окрашенной в сине-зеленый шерсти. Появления Кэрис она будто и не заметила.

Над головой Кадмира проявилась незнакомая тень — дымное облако с сотней клыков и редкими пробегающими меж ними искрами. Старик протянул руку и провел по холодной грани костлявыми пальцами. Затем потер друг о друга заблестевшие от влаги подушечки и сокрушенно покачал головой:

— Благодарю, ан. Но не стоило этого делать, — видит Великий Покровитель, — мы тоже пытались. Некоторые наши тени могут создавать лед из морской воды или даже из ничего, но проблему нехватки воды это не решит. Все дело в масштабах…

Кэрис нетерпеливо кивнула. Тени всегда и везде тени, что в Элхарии, что в Ошрате. Сотворить для своего мага стакан или хоть ведро воды — пожалуйста. Раз, два подряд, но не больше. Затем задача им приедалась, и порождения хаоса либо пытались внести в нее нечто новенькое и интересное, либо находили себе иное занятие. Поставить магов у колодцев было решением еще более бесперспективным. У Наэллор и в лучшие времена не было больше трех дюжин принятых в Дом кхайи. Их совместных усилий едва-едва хватило бы напоить пару сотен человек, но никак не больше. Высшие тени по крайней мере последовательны, но просьбы смертных склонны выполнять лишь в качестве редких исключений. Даже не узнать, никто из свиты Архаррада не мог наколдовать достаточно воды, чтобы хватило умирающей, иссохшей Фезе, или же просто не хотел. Да ведь и сам раа-ши наверняка мог помочь людям сотней разных способов, вот только… То ли ему было все равно, то ли он с самого начала относился к Фезе как к временному пристанищу на пару-тройку тысяч лет.

— Ага! — Кэрис довольно перекатилась с пятки на носок, по приобретенной еще в школе привычке проверяя дороги под подошвами, точно струны — отзовутся ли, подхватят? — Все дело в масштабах!

Магия все еще пела в крови. Текла холодом, звала сорваться с места, смеяться, кружиться, наполнить воздух метелью.

Попроси она у Хлади раз за разом наполнять городские колодцы или выбрасывать на берег куски льда размером с верблюда, и после пары успешных попыток заскучавшее чудовище заартачилось бы. Но Инверлок, в отличие от местных теней, был способен за раз создать очень большой айсберг. Огромный настолько, что…

— О, Великие Покровители, да как такое вообще… — в смятении бормотал ар-Файят, задирая голову, чтобы оценить высоту ледяной глыбы.

Третий секретарь, коего Золотой Дом послал оценить, с чем еще им придется иметь дело по милости Кэрис, то и дело утирал вспотевший лоб белоснежным платком. Путь в седле дался тучному мужчине нелегко, а прошивающие лед насквозь солнечные лучи к тому же превращали зиму в лето, нагревали песок возле айсберга до ощутимого даже сквозь толстые подошвы жара. А лед не таял. Ни единой капли влаги не выступило на поверхности монолита.

На магическое происхождение айсберга указывали не столько его размеры — больше иных кварталов Фезы в длину и выше любых башен! — сколько абсолютная прозрачность. Сказать по правде, в Ледяном море Кэрис видела айсберги и покрупнее, такие, что могли удержать на себе и город целиком. Но все они были белыми, светло- или изредка ярко-голубыми. Этот же, прозрачный точно стекло, ловил каждый лучик, и преломленный свет сотнями радуг играл на гранях.

— Хватит ли нам хранилищ, фажару Альбар? — осведомился секретарь у мужчины с короткой, клочьями растущей бородой и темной кафайей, закрывающей тело чуть ли не до пояса.

Тот, всю дорогу жевавший листья табака, языком переложил комок за другую щеку и с сомнением добавил:

— Я велю перенести мешки с зерном в пустующие амбары на северной стороне. Но сперва, хе-хе, придется проверить, не осели ли стены за те тридцать лет, пока мы не открывали дверей, и не расплодились ли там змеи.

Он почесал бороду и обратился к Кэрис, что сидела на песке, скрестив ноги. Место она выбрала чуть в отдалении от айсберга, чтобы раскаленный песок не жег кожу.

— Сиятельная ан, когда творение вашей великолепной тени начнет таять?

Заклинательница смешалась, не уверенная, что подарок Хлади вообще когда-либо растает без его на то позволения.

— Не очень быстро, — уклончиво ответила она. — Я попрошу Инверлока немного ослабить чары, когда будет нужно.

Альбар с видимым облегчением кивнул, а Димайр в очередной раз вытер пот со лба и, низко поклонившись, выдал длинную и цветастую похвалу чужеземной кхайи:

— О, благородная ан и великолепная тень северных вод, вместе вы явили чудо, даровавшее нашему иссушенному городу изобилие живительной влаги! Феза с благодарностью преклоняет головы перед вашим великим делом. Да будут имена ваши увековечены в наших сердцах и летописях, как сверкающие жемчужины в ожерелье истории.

Смущенная, не знающая, как ей полагается реагировать, Кэрис опустила глаза и неловко повела плечом.

— Это наш с Хладью подарок раа-ши Архаарраду.

Лишь бы подарок пришелся тени по вкусу. Покинуть Фезу и уйти, куда глаза глядят, ей придется уже завтра. Если покровитель не соизволит явиться до следующего полудня… Кэрис, наверное, могла бы поискать на материке других высших, готовых с ней поговорить, но предложить им девушке было по-прежнему нечего. Вполне возможно, что она не первая, с кем тени проделали этот странный трюк с не-смертью, но если и так, знание это Великие Дома скрывали в своих книгах крови. Делиться они не станут. Оставалось спрашивать у теней, благо, те плевать хотели на человеческие запреты.

Следующий час или два она смотрела, как фезцы, кто чем горазд, впиваются в заслоняющую солнце глыбу. В ход шли топоры и молоты, зубила и долота, даже заостренные камни. Работать кирками или мотыгами было бы сподручнее, но они нашлись у немногих. Сказалось отсутствие поблизости шахт и возделанных полей. Непрерывной вереницей к айсбергу подвозили телеги, подводили верблюдов и лошадей, груженых мотками веревок, длинными жердинами и редкими, а потому особенно ценными в пустыне, досками.

— Подай-ка мне веревку подлиннее! — крикнул один из рабочих, с усилием вбивая колья в ледяную плиту.

Мужчина с морщинистым, почти черным от солнца лицом и небрежно повязанной серой кафайей запрокинул голову, приставил к глазам ладонь.

— Не части там... Иначе не выдержит.

Несколько женщин с детьми стояли неподалеку, наблюдая за процессом. Одна из них, молодая, с текущими по темно-красной тунике распущенными волосами, с любопытством косилась на лед.

— Ну и ну, твердая вода! Как же вода может стать камнем? — поражалась она.

— Заклятая потому что, — охотно объяснила ей соседка.

Альбар руководил вырубкой ступеней и возведением лесов до самой верхушки. Он бранился, орал на рабочих, нещадно раздавал тумаки направо и налево, то и дело сплевывал на песок комки черной склизкой массы и совал в рот свежие табачные листья. Он будто находился в шести местах одновременно и видел даже то, что творилось с другой стороны айсберга, даром что обойти его полукругом и выйти к морю с другой стороны можно было лишь за час.

Казалось, вся Феза высыпала из распахнутых ворот поглядеть на новое чудо, преподнесенное городу бесплотными покровителями. Матери подносили детей к гладкой поверхности, и те боязливо водили ладонями по восхитительному, чудесному, сказочному льду, о котором слышали истории, но в существование которого не особенно-то верили.

Отчаянные головы пытались забраться наверх, не дожидаясь постройки лесов, вбивали в лед скобы и штыри, подначивали друг друга. Пришли даже глубокие старики, сгрудились в кучку неподалеку и принялись переговариваться, сняв шерстяные зимние кафайи от жара просвечивающих насквозь лучей.

— Вы гляньте, как красиво, — шептала маленькая, сухонькая старушка, касаясь льда. — Хвала милосердным нашим, незримым нашим…

К счастью, никто не указал на Кэрис как на первопричину внезапного торжества, что дало ей возможность слоняться по окраине и наблюдать, как самый обычный день превращается во всеобщий праздник. То же самое произошло и при первом появлении «Симеду» в конце лета: изголодавшиеся по зрелищам горожане воспользовались возможностью развлечься и разнообразить будни сонной, пустой Фезы.

На каждого работника, нагруженного мотками веревок, досками и всевозможными инструментами для рубки и колки льда, приходилось по трое зевак. И каждый непременно старался коснуться айсберга, потереть лед или прижать к нему ладони, чтобы увидеть, тает ли он от живого тепла. Лед, спасибо Хлади, не таял, но хрустко ломался под ударами кирок и топоров.

Как подозревала Кэрис, столы, напитки и угощения, фезцы не притащили лишь потому, что не желали нести их на спинах пару миль вдоль побережья. Немногих вьючных животных, в основном верблюдов и ослов, фажару Альбар реквизировал для неожиданно свалившейся на горожан работы.

Человеческое присутствие расцвечивало берег хаосом. Не верилось, будто вообще возможно было организовать эту толпу, в зимних шерстяных галабеях, выкрашенных в зеленый и синий, издали похожую на колыхаемые прибоем водоросли. И все же у фажару получилось. Еще до заката вдоль холодных вертикальных стен поднялись наскоро сколоченные леса, и даже по песку протянулась узкая полоса из жердин, досок и даже плотно пригнанных друг к другу камней — временная дорога для груженых телег.

До темноты Кэрис не осталась. Она знала, стоит солнцу зайти, и от огромной глыбы начнет веять холодом горных вершин, а масса ее чернотой сольется с ночным небом и морем. Наверное, если встать с другой стороны, сквозь будут просвечивать слегка искаженные и размытые огни Фезы.

Если Архааррад и сейчас не захочет общаться, разыскивать его во дворце занятие изначально бесполезное и неблагодарное. Кэрис и браться за него не собиралась. Но если вернуться, шепнуть в ждущую темноту просьбу о встрече, ее услышат тени из свиты покровителя — дальше ему решать.

Предчувствие у нее было хорошее: Хладь подобрался ближе. Так близко, как несколько дней назад, до столкновения в саду. Его сила ровным потоком разливалась по темнеющему небу где-то над облаками. Не с самого начала работ, но в последний их час, когда люди принялись разбиваться на отдельные группки и отходить в сторону, чтобы присесть у костра и наскоро перекусить начиненный бараниной лепешкой.

Кэрис только сейчас обратила внимание, что, проведя день на кувшине горячего чая, до сих пор не ощутила голода. Будто ожидание вердикта раа-ши приостановило ее жизнь. Так путнику, наощупь продвигающемуся вдоль края обрыва по уступу в ладонь шириной, неясно, доберется ли он до конца пути или сорвется. Ждет ли его жизнь после, о которой надо бы побеспокоиться, или через миг ничто уже не будет иметь значения. Пришедшее на ум сравнение она тут же сочла чересчур драматичным. Худшее, что ее ждало в случае неудачи, так это просидеть полдня на песке за городскими воротами — может быть, даже теми самыми, в какие они с Акадо впервые вошли в Фезу, — в попытках решить, куда податься дальше. И тысячи спящих дорог Ошрата.

Глава 6

У себя она застала Шаэн, нетерпеливо меряющую комнату шагами от стены до стены. Кэрис впервые наблюдала принцессу в подобном состоянии. Привычка эта была свойственна ей, путевой звезде, а подруга, нервничая, обычно принималась переплетать косы или разглаживать несуществующие складки на тахари.

— Что случилось? — встревожилась она.

Шаэн бросилась к ней, схватила за руку, и на ее вопрос ответила своим:

— Ну как? Получилось? Ты уже видела господина Архааррада?! Ох, Кэрис, спасибо тебе, спасибо! Я и подумать не могла… У Фезы будет чистая вода! Достаточно на годы и годы вперед. Мы в неоплатном долгу перед тобой и Хладью, — последнюю фразу, которая живо напомнила о восхвалениях ар-Файата, она выпалила, уже немного успокоившись и отпустив ладонь опешившей Кэрис.

Вдоль стен и гобеленов протянулись инистые нити, на ее рукавах заискрились снежинки. Инверлок вернулся! Неведомым смертным образом Архааррад дал понять, что более не отказывает элхарийской тени от своего двора.

— Да, мы смогли, смогли! — она рассмеялась, и дороги взвились вокруг маленькими незримыми вихрями, взбудораженные ее ликованием.

Шаэн тоже рассмеялась в ответ, хоть и по иной причине. Одна радовалась айсбергу весом в сотню миллионов тонн, будущему, в котором Феза не станет испытывать жажды. Другая — что Великий Покровитель оценил подарок. Оставалось лишь найти его, но почему-то казалось, труда это не составит. Ничем не обоснованная эта уверенность крепла с каждым мигом, да так, что девушка и не подумала искать помощи у своей тени.

Она просто повернулась к запертым ставням, закрывшим собой галерею и вид на сад. Раа-ши стоял там, и его присутствие, даром что наполнило все вокруг живой, дышащей тьмой, ощущалось естественным и неизбежным. Словно комната эта еще на этапе планирования дворца предусматривалась как место, где тени надлежало проявиться в данный момент времени.

И все же звезда до того опешила, что, как и несколько дней назад, не смогла выдавить из себя ни слова. Первой отреагировала Шаэн:

— Господин Архааррад! Ох, я… у меня… Есть для вас кое-что важное. Я принесу!

Не раз и не два Кэрис слышала, с каким благоговением Шаэн упоминает само имя раа-ши, но ей впервые — не считая короткого мига на палубе, — довелось увидеть, как ведет себя принцесса, когда на нее падает взгляд темного пророка. Как восхищенный трехлетка, впервые увидевший магию. Лиловые глаза вспыхнули, щеки разрумянились, слова лились малосвязным, совсем нехарактерным для дочери Золотого Дома потоком.

В следующее мгновение Шаэн выпорхнула за дверь настолько быстро, насколько позволял саабр.

— Что все это значит? — наконец выпалила Кэрис, собравшись с мыслями. Опасаясь, что раа-ши может в любой момент исчезнуть, она вывалила на него ворох накопившихся вопросов: — Что со мной сделали? Зачем? Я что, правда… — тут она осеклась, вовремя сообразив, что если уж ей довелось неким загадочным образом убить высшую тень, лучше о том не заговаривать. Не в присутствии другой высшей тени. — Что с Алькорум? Зачем вообще было идти в Лондре?

Архааррад чуть склонил голову набок. Его волосы, струи черного дыма и ночных течений, мягко колыхнулись. От тени неуловимым образом веяло не совсем тьмой, но чем-то похожим, наполненным мириадами незримых вещей и событий, точно небо над ночной степью.

— Искъерше тебе сказала, — голос покровителя, как и у всех существ, не испытывающих необходимости дышать, звучал тревожаще-мелодично и чисто. — Я видел вас вдвоем, тебя, маленькая смертная, и ее за разделяющей чертой Граничного за несколько лет до твоего появления в Фезе. Она дала понять, к чему стремится.

Кэрис недоуменно моргнула. Ничего похожего она не помнила. Ей случалось видеться с Искъерше меньше полудюжины раз, а наедине остаться и вовсе только один. Ни разу огненная не попыталась объяснить своих намерений. Возможно ли, что Архааррад говорил о будущем, какое еще не наступило, и ей еще предстоит вновь столкнуться с Искъерше лицом к лицу?

Ответ раа-ши, если его вообще можно было назвать ответом, совершенно ничего не прояснил. Он мягко, с едва уловимой смешинкой в голосе, продолжил:

— Вторую часть ключа ты давно могла получить от сновиды, если бы задала хоть один правильный вопрос. Но вместо этого ты явилась ко мне.

На сей раз настороженное молчание стало следствием не растерянности, но напряженных размышлений, попыток вспомнить, что и когда ей говорила Искъерше. Архааррад казался готовым предоставить ей не ответы, но сам шанс их получить. Не более того.

Вместо мимолетных, не распознанных вовремя откровений Искъерше в голову лезли только брошенное вскользь замечание крылатой Алькорум «несообразительна и пуглива». Именно так она себя сейчас и ощущала. Почти полгода в дороге со сновидой — о чем она так и не догадалась спросить?

Как ни странно, магия Хлади, расписавшая стены похожими на трещины во льду узорами, действовала успокаивающе. Что бы ни случилось в Лондре и что бы ни ожидало в будущем, для тени оно не имело никакого значения. Ошибись Кэрис, ляпни что-нибудь не то, как она в минуты волнения делала уже не раз, и ничего не изменится. Завтра они с Инверлоком в любом случае покинут город. Она отчаянно постарается жить так, будто не было никакого Лондре, и Алькорум тоже не было. И уже никогда не узнает, что сотворили с ней тени и зачем.

— Что я теперь такое?

В глубине души она не ожидала прямого ответа, но именно его Кэрис и получила.

— Эдра.

Если бы только это хоть что-нибудь объяснило…

В углах притаилось нечто эфемерное, голодное.

— Не просто человек, связанный с Гранью контрактом, но уже нечто большее. Более… близкое к нам.

Это было совсем, совсем не то, чего можно было бы ожидать от теней. Кэрис попыталась уложить новость в голове, но она, точно древняя сеть перекрестков, отказывалась складываться в послушный, упорядоченный узор.

— Я теперь отчасти тень? — неуверенно выдавила она, ожидая от тени смеха, или быть может, раздражения и злости от абсурдности заявления.

— Нам еще предстоит выяснить, что ты теперь такое. К эдра относятся самые разнообразные создания. Общность сути не ведет к схожести природы или способностей. Само их — ваше, — существование — это эксперимент с пересмотрением условий контракта, его возможностей и ограничений.

Нечто, что уже случалось прежде. Нечто новое. Кажется, она начинала понимать, что Архаарад тогда имел в виду. Но это не объясняло — зачем?!

— Значит, сновиды тоже эдра? Нечто, намеренно созданное из магов древности?

Где-то она слышала похожую историю, у какого-то костра, на каком-то из привалов, и, конечно, приняла за сказку. Знать бы тогда!.. Впрочем, было время, когда она и в само существование сновид не верила.

— Верно. До сего дня они — лучшая попытка привести текущий порядок вещей в соответствие с нашими представлениями о должном. Не могу назвать ее удачной. Цели мы не достигли, но гибриды оказались достаточно стабильными и жизнеспособными, чтобы указать, в каком направлении продолжать работу. Ты же… — он помедлил, оглядывая Кэрис с ног до головы, будто оценивая ее заново. — Посмотрим, что получится из тебя.

На миг она заколебалась, не уверенная, а так ли ей необходимо узнать, что из нее должно получиться, и что именно вложила в нее Алькорум. Часть Кэрис больше никогда не хотела об этом думать, но другая часть твердила, что бесконечно закрывать глаза на правду не получится.

— А что?..

Архааррад, как всегда медленно, точно припоминая, как полагается двигаться людям, протянул ей руку тыльной стороной ладони вверх. Струи ночного ветра окутывали кожу тени, нечеловечески гладкую, будто выточенную из полупрозрачного алебастра. А когда развернул ладонью вверх, на ней лежал кусочек угля.

— Возьми.

Кэрис не оставалось ничего другого кроме как принять неожиданный, необъяснимый подарок. Она украдкой колупнула краешек уголька ногтем. На пальцах остались темные полосы. Настоящий. К чему бы он ей? Она подняла глаза на Арххааррада, ожидая продолжения или хотя бы намека, что ей следует делать с маленьким черным комочком, целиком умещающимся в ладони.

Как будто темный пророк когда-либо утруждался объяснениями!

Дверь распахнулась, на пороге показалась сияющая, раскрасневшаяся Шаэн. К груди она прижимала плотный кожаный футляр, украшенный золотой филигранью. Комнату она пересекла в несколько торопливых шагов и остановилась в почтительном молчании, верно, ожидая, пока Великий Покровитель закончит с Кэрис. Но та, обрадовавшись передышке и возможности привести в порядок разбегающиеся мысли, отступила в сторону и мотнула головой в сторону Архаарада.

Шаэн, улыбаясь так, словно ей только что построили личное крыло во дворце, протянула тени футляр.

— Господин Архааррад, прошу, примите сей скромный дар. Я принесла семейную книгу крови из самого Лондре, чтобы…

Она осеклась, улыбка на прекрасном лице на миг застыла, прежде чем померкнуть. Архааррад не двинулся с места, даже не шевельнулся. На книгу в футляре он смотрел так, как тени всегда обозревали подношения смертных, были ли то драгоценности и ароматные масла, или сухие листья из ближайшей канавы. Человеческие безделушки человеческого же мира, назначение которых тени понимали весьма и весьма смутно.

История создания рода и вливания золотой крови капля за каплей, пока магия не впиталась в плоть на поколения и поколения вперед, ценилась Наэллор. Но раа-ши… Ему-то, как еще в Лондре подозревала Кэрис, зашифрованные на страницах знания были ни к чему. Она вдруг осознала, что и владыка Ашхай ар-Наэллор предвидел, чем закончится стремление принцессы доказать темному пророку свою ценность. Первая из Золотого Дома, кто вернулась в Элхарию за триста лет после Излома. Первая, кто ступила в искаженный Лондре и принесла оттуда самую ценную вещь, что осталась в семейном хранилище после торопливого бегства. Кэрис понимала, на что делала ставку подруга в желании обратить на себя внимание высшей тени. Да только ничего из этого, очевидно, не имело для Архааррада никакого значения.

Он не удостоил Шаэн ни словом. Повернул голову к Кэрис и продолжил, словно их разговор и не прерывался:

— Ты вольна идти, куда захочешь, — теперь в его тоне проскальзывали искорки смеха. — Но если желаешь узнать правду о себе, и об эдра, отправляйся в Риерру, в крепость Серого Ордена, и расскажи магистру, как отдала сновиде кристальный ветер.

Он улыбался, как может лишь вневечная сущность, видящая будущее и нечто в этом самом будущем, что ее знатно веселило, но чем не следовало раньше времени делиться со смертными, дабы не испортить себе удовольствие. Узоры на кафтане Архааррада повторяли текучие линии его длинных волос — темные реки, струи дыма и облака чернильных клякс в чистой воде.

— Искъерше сделала верный выбор. Ты все же не задала ни единого вопроса, не касающегося тебя лично. Да, из тебя получится великолепная эдра.

Он исчез, когда слова еще витали в воздухе. Прежде, чем Кэрис сумела хотя бы задуматься над их зримым и подспудным значением, прикинуть, могла ли она еще после всего случившегося разубедить теней в ее «подходящести» как материала для игр и экспериментов.

В себя ее привел глухой стук, с каким ударилась о пол книга в тяжелом футляре, и бесцветный голос Шаэн.

— Ты спрашивала, что он мне сказал тогда, на палубе. В тебе так много тебя, что нам не остается места. Вот что.

Она развернулась и, высоко подняв голову, вышла прочь. Кэрис в смятении перекатилась с носка на пятку, дернула короткую рыжую косу, какую вопреки местным обычаям покрывала кафайей лишь при походах в город, и то лишь потому, что иначе в волосы набивались горсти вездесущего песка.

Надо бы пойти за Шаэн, но… Это из нее, Кэрис, тени сотворили нечто непонятное! Это на ней поставили метку, гоняли по всему континенту, вспороли грудную клетку, чтобы сунуть внутрь неопределенное, не облекаемое в слова и ничего общего с человеческим, вещественным миром, не имеющее!

В голове рваным эхом метались мысли и новые вопросы, и она то решала, что свое горе принцесса как-нибудь переживет, то прикидывала, не начнет ли Орден охоту и за ней, как за сновидами, то вновь возвращалась мыслями к Шаэн. Надо было все-таки ее остановить или проследить, сказать что-нибудь утешительное, придумать бы только, что… А тени теперь видят, что с ней что-то не так, что-то чуждое притаилось у сердца, если вообще не бьется вместо него? Или видят только высшие, или и вовсе только Архааррад, оттого что он с самого начал знал, какой она вернется в Фезу?

Она подняла футляр, положила на стол. Даже в пути Кэрис так ни разу и не заглянула внутрь, о чем ни минуты не жалела. Страницы наверняка были исписаны тем неведомым ей языком древних заклинателей или зашифрованы. Ни к чему непосвященным совать нос в тайны Великих домов.

Сделав три или четыре круга по комнате, она все же сдернула книгу со стола, сунула под мышку и отправилась к Шаэн. Завтра еще до полудня ей предстояло покинуть город. Очень может быть, что навсегда, и увидеться с принцессой еще раз будет очень и очень сложно. Она не желала уходить, как звезда дорог, не прощаясь и не оглядываясь.

Дверь, разумеется, оказалась заперта. Вырезанный на ней сокол распахнул крылья и подобрал лапы, наставив на непрошенную гостью острые когти. Единственный страж молодой принцессы в ее собственном доме. Как всегда, ни следа теней поблизости, точно эта часть дворца для них и вовсе не существовала. За иными Наэллор, да даже за самой Кэрис, они порой вились след в след, будто дети в ожидании скорого веселья. Девушка с секунду поколебалась и прошла сквозь.

Вечерний свет на глазах иссякал, воздух наливался тьмой. Сквозь ажур решетчатых окон уже проглядывали первые звезды. Из спальни доносились приглушенные рыдания, заставившие Кэрис остановиться, в нерешительности переступить с ноги на ногу. Что сказать, она так и не придумала. Любые слова утешения, что приходили на ум, виделись дурацкими и неискренними. На нее-то тени не смотрели как на пустое место. Совсем даже напротив, сделали пешкой в им одним понятной игре, что тянулась едва ли не с начала времен. Внимание раа-ши точно клинок без рукояти: кромки остро сверкают, узоры изысканны и восхитительны, движения завораживают взгляд — а близко не подойти, не коснуться, иначе вмиг лишишься жизни. Но именно этого внимания принцесса и жаждала.

— Шаэн? — она остановилась у порога. — Можно войти?

Ответа не последовало, приглушенные подушкой рыдания не стихли. Кэрис, не уверенная, что девушка вообще заметила ее присутствие, осторожно присела на край кровати.

— Извини, — пробормотала она. Извиняться ей было не за что, но надо же было что-то сказать. — Э-э-э, я принесла книгу. Куда ее положить?..

Она обвела глазами темнеющую комнату. Вот-вот придут служанки, разожгут жаровни, чтобы ночной холод не коснулся золотистой кожи, помогут снять плотно намотанный саабр.

— Хочешь, мы ее сожжем? — неловкая и несмешная попытка развеять обстановку. Но на нее Шаэн наконец отреагировала, от подушек вперемешку со всхлипываниями раздалось глухое: “Не см-хкх-м-мей”.

Кэрис уронила футляр на пол и с мстительным удовлетворением услышала, как он глухо стукнулся о ковер. А после забралась на кровать с ногами.

— Слушай, я… Не знаю, что сказать, поэтому, может, предложу вообще забыть, — прозвучало это так, словно Шаэн переживала расторжение помолвки, а не отказ высшей тени признать ее одной из семьи и поделиться силой. Плохо прозвучало. Она совсем не то имела в виду. — Я хочу сказать, ну его!.. И всю эту магию тоже, ты и без нее лучше всех остальных Наэллор вместе взятых. Помнишь Рейккене? Готова поспорить, больше никто не взялся бы спасать людей или не пережил бы три месяца на бездорожье.

Получалось скомканно, но если бы Кэрис умела как следует выражать свои мысли, она призвала бы Шаэн собраться с силами и стать той отважной, предприимчивой и харизматичной девушкой, что однажды смогла организовать и спасти сотню беженцев из разрушенного города, явившись из ниоткуда и принявшись отдавать приказы, будто по-иному и быть не могло. Той, кто выступил перед советом теней Элхарии и затем разделил со звездой до невозможности сложную и непроходимую дорогу в Лондре без единой жалобы.

Принцесса всегда была именно такой: умной, смелой, способной решить любую проблему и преодолеть любую преграду. Кроме тех, что ставили перед ней ее же родичи. Кроме равнодушия Великого Покровителя. Не стоило ей отчаянно биться о единственную стену, какая — и все вокруг кроме самой Шаэн всегда это знали, — не поддастся и не раскрошится, когда существовали сотни других, открытых дорог.

Отчасти справившись с голосом, уже не прерывающимся всхлипами, Шаэн невпопад спросила:

— Во мне слишком много меня, что это вообще значит? Что мне с этим делать?!

Кэрис пожала плечами, спохватилась, что принцесса, так к ней и не повернувшаяся, жеста этого видеть все равно не могла.

— Жить дальше? — совет был очень уж обтекаемый, банальный, а потому бесполезный. Но другого Кэрис не придумала. Ни она, ни Шаэн и в самых отчаянных мечтах не могли повлиять на действия и решения высших теней. Да что там, даже понять их не могли! То ли оттого, что как порождения хаоса тени не имели ничего общего с человечеством, то ли потому, что будучи существами безлетными, вечно живущими, игры свои вели тысячи и сотни тысяч лет. Как знать, может, в перспективе множества эпох все случившееся имело смысл, для смертных недостижимый.

Она поерзала на кровати. Осознание, что им придется прощаться, последние дни проникало в Кэрис постепенно — чувством близящейся потери, пустоты и неловкости. Ей еще никогда и ни с кем не приходилось прощаться как следует. Когда другие адепты шли к дверям, поправляя на плече сумку с нехитрыми школьными пожитками, в их сторону даже голов не поворачивали. Во-первых, это не приветствовалось, во-вторых, перетасовки были настолько обыденной частью повседневной жизни, что ближе к восхождению ученики уже не утруждались разузнать имена соседей по спальне. Незачем.

Впервые в жизни Кэрис хотела и не хотела уходить. Новые дороги звали и манили, обещали целый неисследованный материк к югу от пустыни, перекрестки почти забытого элхарийцами мира. Но идея идти по ним одной, ориентируясь на дорожные сети и греющее сердце чувство верного направления, как-то поблекла, потеряла изначальную прелесть.

Прекрасно зная, что обычно говорят в подобных случаях, но не в силах провести черту, Кэрис невпопад пробормотала:

— Ты слишком цельная. Сильная. Вот что он имел в виду.

Память человеческая и личность представились ей книгами, из каких тени в уплату за магию вырывали страницы. О взаимопроникновении Шаэн рассказала ей уже давно. Как и гейсы, секретом среди магов это знание не считалось. Но слова Архааррада только сейчас заставили задуматься, что, возможно, отнятием чего-то человеческого они не ограничивались. Образовавшаяся пустота капля за каплей могла быть заполнена… чем-то.

Шаэн ар-Наэллор теням не перекроить и не пересобрать заново в удобном, устраивающем их варианте. А вот Кэрис — совершенно иное дело. Чистый холст для любой тени, что ответит согласием на ритуальную фразу контракта. Ее, как и всех северных одаренных, ломали с раннего детства, вытравливали естественное стремление к привязанности, что к людям, что к местам, пока в девчонке не осталось ничего кроме бессчетных пройденных перекрестков.

Глава 7

Ярмарка в Фезе проводилась зимой. Видно, мало кто из ошратцев любил плавящее камни пустынное лето. Как только заканчивались осенние шторма, из гаваней Риерры, Дарасте, Ав’Ирона и Йелледы отправлялись груженые товарами суда, санные обозы и караваны. Первые из них должны были прибыть в город уже через неделю-другую, и на площадях сколачивали временные лотки. Их, по правде говоря, было совсем немного, смех один, а не торговые ряды. Но затем Кэрис узнала, что они предназначены лишь для легких закусок и напитков, а настоящую торговлю предстояло вести в заброшенных районах и пустующих домах ближе к окраине. Оттуда неспешно выметали песок, полы устилали старыми коврами, несли столы и ящики для будущих прилавков.

Если бы она могла, подождала бы окончания ярмарки и отправилась бы в столицу на одном из торговых кораблей. Но у Кэрис не было в запасе и одного дня, не то что нескольких недель. Караваны через пустыню отправлялись ранней весной, чтобы вернуться к зиме и в пути избежать палящего солнца.

По всему выходило, что идти придется одной. Само по себе Кэрис это не пугало, именно к странствиям ее и готовили всю жизнь. Кроме необходимых походных мелочей Шаэн насовала ей в сумку и карманы тяжелого шерстяного плаща горсти золотых монет. Будь Кэрис признанной кхайи, у нее был бы доступ к казне Наэллор, но и того, что сумела собрать принцесса, с головой хватило бы начать новую жизнь в любом уголке Ошрата. Золото она согласилась взять только после уверений Шаэн, что ей не пришлось продать ни одно из ее украшений.

У нее была цель — Риерра и подробные карты материка. Их Шаэн пришлось объяснять на пальцах, выстраивать на столе композиции из попавшихся под руку предметов, намечать основные тракты лентами для волос. Увы, линии, штрихи и точки на бумаге теперь виделись лишенными всякого смысла.

Главное, ее ждали паутины дорог. Не рваный, вечно пребывающий в движении хаос северных перекрестков, но надежные неразъемно влитые в саму землю структуры. Силы они давали много меньше, но зато и не сопротивлялись.

Она решила не пересекать пустыню, но взять в порту старую парусную лодочку, не рассыпающуюся на волнах лишь силой ее магии. Прежний ее хозяин, старый рыбак, поначалу даже отказывался брать серебро, уверяя, что спускать ветхое суденышко на воду опасно. Зато уверившись, что кхайи в своих умениях уверена, подсказал, где можно просмолить днище и сменить парус. Первое ей было без надобности, Хладь мог покрыть остов прочным нетающим льдом. Но вторым она воспользовалась, и вместо залатанного паруса поставила новый. Старик считал, она собиралась выйти в море для краткой прогулки, и Кэрис умолчала, что плыть собирается до самой столицы. Невзирая на полсотни лиг открытого моря до устья, порогов в верховьях, и того незначительного факта, что Аширина, широкая, но мелкая, судоходной рекой не была. Да и вообще зимой, как водится, замерзал. Но она была северным рукавом полноводной Эфхарезе, протекающей через весь континент, и где-то далеко-далеко на ее берегах раскинулась Риерра.

Путешествие на север ничем примечательным не запомнилось. Кэрис вела лодочку сперва вдоль океанского побережья Ошрата, затем через устье и русло Аширины. Пустыня постепенно сменилась саванной, а та перешла в густой лес. Там верховье реки соединилось с Эфхарезе, медленной и глубокой, точно впавшей в зимнюю спячку.

Снег, сперва укрывавший землю лишь ночами, превратился в тонкое пушистое одеяло, а затем и вовсе укрыл землю сугробами, скрыл русло подо льдом. Хлади последнее нимало не мешало, и по льду ее парусная лодка скользила с не меньшей скоростью, разве что плеска воды о борт больше не раздавалось. Каждый день на пути попадались деревеньки, неотличимые от тех что строили в Элхарии до Излома. В них она обменивала медь и иногда серебро на хлеб, густую похлебку и свежие яйца. Но основной ее рацион составляла пойманная в пути рыба.

Дорога от Фезы до Риерры занимала до дюжины недель при благоприятной погоде. Кэрис уложилась в десяток дней. По мере приближения к столице города на Эфхарезе становились крупнее и оживленнее. Скользящая по льду лодка вызывала все больше и больше внимания, и не раз вернувшись после краткой отлучки на рынок, Кэрис находила ее облепленной закутанной до самых ушей детворой. Амулеты на всех, к ее удивлению, были точно такие же как в Элхарии, но на севере никто и не подумал бы наперебой просить у дорожной звезды благословения кхайи. Там пожелание тихих дорог было скорее данью традиции, здесь же люди будто и вправду верили в магическую силу ее неловких слов.

Раздраженная всеобщим вниманием, в конце концов девушка приморозила лодку к берегу в небольшой рощице и заплатила зажиточному крестьянину в ближайшей деревушке, чтобы его младший сын довез ее до Риерры. Сани летели прямо по замерзшей реке, лошади всхрапывали и встряхивали густыми гривами, морозный ветер пощипывал щеки. Отчаянно хотелось спрыгнуть и свить тропу под ногами, добраться до пристани за считанные минуты, а не часы. Но она сдержалась, смирилась с болезненно-медленным ходом полозьев.

В отличие от Фезы, никакие стены Риерру не окружали. Город будто вырастал из зимнего леса, россыпи крепких деревянных домов на окраинах становились все плотнее, а дома — выше. Словно самая большая деревня, какую только видела Кэрис, слилась с городом, размерами лишь ненамного уступающим Фезе. Высокие деревянные дома перемежались с кирпичными, в два и три этажа, пока ближе к пристани последние не вытеснили их полностью. Риерра шумела и бурлила, из дымоходов поднимался густой дым, берега полнились оживленными, суетливыми толпами.

Внешне все было в порядке, и все же, и все же… Подспудно она ожидала пусть не того, о чем рассказывала Шаэн — многочисленных парков и уютных улиц, огромных особняков вдоль набережной, детей, играющих в скверах до поздней ночи, — но чего-то похожего на Лондре или Фезу.

Риерра же напомнила ей о Кастзире. Не архитектурой и внешним видом местных, но витающим в воздухе тягостным ощущением близящейся беды. Город будто замер, как озеро подо льдом. На первый взгляд все шло своим чередом: люди бродили у пристаней, пытались согреться у костров, спорили и шептались, но сквозь трещины нет-нет, да и проглядывала совсем иная картина.

У причалов, где летом громоздились тюки с товаром, грузились и разгружались тяжелые торговые суда, теперь полагалось бы царить зимней тишине. Непрестанный поток провизии и товаров тек в столицу через лес, на санях по замерзшему Эфхарезе, как Кэрис заметила, доставляли только рыбу в пузатых липовых бочках, сыры, копчености и солонину из окрестных деревень, реже — шкуры и меха. Но вокруг было слишком уж много народа для холодной поры, когда работы на реке немного. Куда ни глянь, везде мужчины и женщины с бледными, изможденными лицами, странно-притихшие дети, ослы с мешками на спинах, козы, привязанные на длинные верёвки да сердито кудахчущие куры в плетеных клетках.

С массивного чурбана, как с постамента, хорошо поставленным голосом вещал мужчина, одетый в черное с ног до головы.

— Добрые жители Риерры, как вышло, что ваши животы и животы ваших детей ломит от голода? Как случилось, что наделенные властью скрываются от вас за каменными стенами и магией бессмертных своих покровителей?! В этом городе, где так много чудес, — он взмахнул рукой, словно упомянутые им чудеса можно было немедленно увидеть, повернув голову, — неужели не найдется ни одного, чтобы дать всем тепла и хлеба?

Вокруг отдельными небольшими группками собирались угрюмо молчащие мужчины, задерживались послушать прохожие, но поддерживать оратора криками или даже шепотками согласия никто не торопился. Как, впрочем, и возражать.

Растаявший снег оставил после себя грязь, в которой вязли ноги и копыта, а отпечатки следов тут же затаптывались новыми, превращая землю в мокрое месиво. Кэрис брела в толпе сразу за женщиной с кричащим младенцем, завернутым в выцветшее одеяло. Лицо той было обветрено, руки покраснели. Позади крепкий старик вел в поводу осла. Животное упиралось, и хозяин то и дело разражался бранью.

От шума и голосов вокруг, детского плача и сутолоки, запахов мокрой шерсти и меха голова у нее разболелась. Всего за какую-то дюжину-другую минут девушка устала больше, чем за все многодневное путешествие, и корила себя, что не додумалась поискать постоялый двор где-нибудь на окраине.

Когда молодой парень с торчащими из-под шапки светлыми кудрями, вынырнул из толпы, держа в руке увесистый кошель, Кэрис и внимания не обратила. Воры и карманники извечно орудовали в толпах зазевавшихся прохожих. Дорожных звезд они, разумеется, не трогали, поэтому подспудная уверенность, что ее-то это ни в коей мере не касается, не призвала покрепче схватиться за ремень дорожной сумки.

А зря. В следующий момент сумку сдернули с ее плеча, да так ловко, что пропажа обнаружилась, лишь когда вор был уже в десятке шагов. По спине пробежал холодок, гулкий ритм колотящегося сердца на миг заглушил гвалт голосов вокруг. Взгляд метнулся по толпе, выхватывая мелькающие силуэты, пока она не заметила свои вещи в руках быстро удаляющегося мужчины.

Тот двигался быстро, не оглядываясь, но уж точно не быстрее чем умел пространственный маг. Она двинулась следом за удаляющейся фигурой, чувствуя себя последней дурой. На стороне карманника была неожиданность и знание района, на ее — сами дороги. Пальцы подрагивали от напряжения, мысли метались и рвались в хаотичном ритме.

Вор унес все ее вещи, кроме припрятанных в поясе мелочей да мешочка с тепловыми кристаллами за пазухой. Но что теперь делать, Кэрис представляла смутно. При желании она могла догнать его в один шаг — но дальше-то что? Бросить в тело клубок дорог… Один жест, вспышка боли от рвущихся, перепутанных кровеносных сосудов, густая кровь выплескивается на подбородок, заливает грудь. Она знала, что клубок творит с человеческим телом. Никогда не видела, но могла представить. Вор уронит сумку, ей останется только подхватить ее и уйти на новую тропу, подальше отсюда. Но она никогда не убивала. Ни случайно, ни намеренно, и уж точно не собиралась делать этого сейчас, из-за какой-то украденной сумки.

Должен был быть другой способ. Догнать и попытаться выдернуть свое уже из его рук? Нет, вор гораздо крупнее и выше ее. Так дело могло окончится тем, чего она хотела бы избежать: использованием магии. Просить помощи и полагаться на других Кэрис не привыкла и не умела. К тому же в толпе то и дело раздавались крики: «Стража! Стража! Держите вора!» — не гневные призывы, а скорее безутешные рыдания. Как ни верти головой, а стражи в порту отчего-то не было совсем. Да и прочий люд не спешил откликаться на призывы, усталый, равнодушный, погруженный в собственные переживания. Оставалось только следовать за парнем, то сокращая, то разрывая расстояние, и надеяться, что по по пути ей в голову придет дельная идея.

Чуть поодаль от порта толпа быстро поредела, здания из обожженного кирпича стали приземистее и вместе с тем массивнее. При беглом взгляде Кэрис приняла их за склады, возможно, угольные или дровяные сараи. К одному из таких человек неожиданно и свернул, перед тем как постучать в запертую дверь, поудобнее приладил украденную сумку на плече. Сумка у Кэрис была тяжелая: Шаэн сложила туда все золото, что смогла собрать за несколько дней.

Надо было оставить его на лодке, спрятать, да приморозить под днищем! Но клясть себя за растяпистость и непредусмотрительность было поздно.

Кэрис обошла здание со стороны и взглядом нашла окно на уровне третьего этажа, почти под самой крышей. Оно было накрепко заперто ставнями, но достаточно широко, чтобы влезть внутрь без особого труда. Закрытые окна это ведь почти то же самое, что и закрытые двери, верно? Зазоров в кладке видно не было, пальцы от прикосновения к ней немели от холода, но ни это, ни высота стены в четыре ее роста пространственного мага остановить не могли.

Внутри она немедленно поняла, что ошиблась: никакой это был не склад, но давно заброшенная пивоварня. С подоконника девушка легко спрыгнула на галерею, опоясывающую помещение и вьющуюся вокруг огромных, потускневших от времени и пыли чанов. Выглядели они так, будто ни один не открывали с прошлого года. Еще там витал еле ощутимый сладковатый запах. Не еда, но что-то о ней напоминающее и смутно знакомое.

С потолочных балок свисали веревки с ржавыми крюками, должно быть, раньше на них вешали лампы. У стены одна на другой лежали старые бочки. В дальнем углу в самодельной печи горели дрова, обогревая пару расставленных рядом столов и скамеек.

За одним из столов сидело четверо мужчин в длинных меховых куртках, из-под распахнутых пол виднелись рукояти топоров. Меч на поясе висел только у одного, но ничего хорошего Кэрис это все равно не сулило.

— ...будет только хуже. Хоть кого поставь, что, думаешь, они там заботиться о нас будут? — мрачно проговорил один.

Второй подался вперед, одним махом опрокинул в себя содержимое массивной деревянной кружки.

— Заботиться, мать твою, два раза как, — хмыкнул он. — Пусть хоть отребье разгонят, работать невозможно. Толкаются на всех углах, гадят, а снять с них — ни медяшки.

На новоприбывшего никто даже не обернулся, а тот как раз пересек помещение и остановился у стола.

— Хватит ныть, Затейник. Зима в этом году холодная, дай пару дней, пришлые или на юг побегут или помрут к весне, — ее походная сумка шлепнулась на стол. Даже с галереи Кэрис уловила, как внутри звякнул металл. — Гляньте лучше, чего я раздобыл!

Поднял голову третий, сидевший ближе всех к печи:

— Я разве не говорил, что по мелочи мы больше не работаем?

Говорил он немного иначе, четче, не смазывал окончания слов. По тому, как на его голос немедленно обернулись остальные, легко можно было опознать, кто в шайке главный.

— Будет тебе, Лис, — смутился вор, — чего мне, не с пустыми ж руками возвращаться. Звенит-то как, послушай, чисто серебро!

Даже когда содержимое оказалось небрежно вывалено на стол, и собравшиеся изумленно ахнули и выдали парочку восхищенных ругательств при виде не серебра, но горстей золотых монет, Кэрис все еще надеялась, что все кончится хорошо. Всего-то и надо что подождать, пока они уснут — а время уже далеко за полдень, скоро начнет темнеть, — и забрать свое. Она затаилась в тени и не ожидала, что кто-то поднимется к ней на галерею, а видеть ее мужчины не могли: сквозь запертые ставни не пробивалось ни единого лучика, свет давала лишь горящая внизу печь.

— Да ты везунчик, Бродяжка! — присвистнул Лис, пересыпая монеты между пальцами.

Четвертый мужчина, до сих пор не проронивший ни слова, попробовал монету на зуб, довольно хмыкнул.

— Как бы сюда стража не ввалилась, — пробурчал Затейник. — Че ты прям в схрон пошел, придурок?

— А я знал, что там столько золота?! — огрызнулся Бродяжка. — Снял с какой-то растяпы в пору.

Главарь почти что дружески похлопал ворчуна по плечу: “Иди-ка лучше варево помешай, только огня не добавляй, испортишь еще. Алхимик со всех шкуры сдерет”. Затем парой быстрых движений разделил золото на три равные части, и Кэрис внезапно осознала, что подходящего момента уже не дождется. Она-то надеялась, золото ссыпят обратно в кошель, а тот вместе с сумкой положат куда-нибудь в укромное место. Но, похоже, Лис намеревался разделить добычу прямо здесь и сейчас или велеть припрятать в разных конца города. Теперь она могла либо уйти так же тихо и незаметно, либо…

— Положи на место, — звонко окликнула она с галереи.

Связываться с пятью вооруженными грабителями ей хотелось еще меньше, чем с одним. Пригревай снаружи ласковое летнее солнышко, зеленей листва, и Кэрис сочла бы, что золото ей не так уж и нужно. Еды можно раздобыть и в лесу, там же у костра и переночевать. Но зимой, если и стащишь что с прилавка — горсть квашеной капусты или мясной пирожок, немногим они помогут без теплого плаща. Да и не мешало бы найти теплое, безопасное место, где можно было бы снять промокшие сапоги и вытянуться на койке, а не жаться ночами к борту и кутаться в одеяло, пока над головой Хладь играется с зимними ветрами.

По правде говоря, она всего-то и собиралась, что припугнуть шайку ледяной тенью. Жившие в столице, под боком у множества Великих и Малых Домов, преступники вряд ли согласились бы сразиться с тенью пусть даже и за все золото мира. А если Инверлок откажется сотрудничать, или ее собственные нехитрые фокусы никого не впечатлят — за спиной оставалось окно. Все еще закрытое изнутри на несколько щеколд, но как раз это Кэрис не смущало.

Мужчины повскакивали с мест, все как один оборачиваясь на голос и хватаясь за рукояти. Единственная ведущая на галерею лестница начиналась неподалеку от входной двери, и чтобы добраться до девушки, преступникам пришлось бы обежать едва ли не все помещение. Поймать заклинательницу дорог они не сумели бы и впятером. Летящих в нее топоров Кэрис тоже не боялась — не в первый раз, увернуться не так уж и сложно.

Однако происшедшее дальше в ее ожидания никак не укладывалось.

Глава 8

Лис поднялся из-за стола и раскинул руки в приветственном жесте. Будто ожидал, Кэрис и впрямь бросится в его объятия.

— Добро пожаловать! — широко улыбнулся он.

Совершенно сбитая с толку, она не ответила. Зато возмущенно мотнул головой Бродяжка, принесший шайке богатую добычу.

— Ты че?! Хватаем девку!

Не отводя глаз от застывшей на галерее девушки, главарь шикнул на вора, шепнул в его сторону что-то неразборчивое. А после улыбнулся еще дружелюбнее.

— Уж не знаю, кто наша милая гостья и откуда, но мастеров такого уровня можно по пальцам одной руки пересчитать. Она прошла сюда за Бродяжкой, буквально в его тени, вскрыла замок, обогнула нас пятерых и поднялась по просматриваемой со всех сторон лестнице, — говорил он громко, явно больше для Кэрис, чем для подельников.

Разумеется, она появилась в заброшенной пивоварне совсем не таким образом. Но кому бы пришло в голову, что можно вскарабкаться по обледенелой кирпичной кладке и влезть внутрь сквозь запертое окно?

— Ну, это… — замялся Бродяжка и окинул Кэрис взглядом с толикой проснувшегося уважения.

— Да и золото! — продолжал Лис. — Раздобыть столько можно лишь в самых вкусных купеческих тайниках или сундуках сборщиков податей. Желание прелестной леди ускользнуть из города как можно скорее мне понятно, но зачем же через порт? Я могу помочь. Я хочу помочь! Не бесплатно, не отрицаю, но я знаю всех нужных людей в городе и мог бы организовать…

— Я иду в Риерру, а не из нее, — перебила его Кэрис.

Она позволила себе расслабиться, но дорожный клубок из ладони не выпустила.

— В Риерру? Так это же великолепно! — немедленно нашелся с ответом главарь. — Нам нужны люди с твоими талантами. Присоединяйся, и уж поверь, золота хватит и твоим внукам на безбедную старость.

Оставаться в городе, как и вливаться в воровскую шайку в планы Кэрис не входило. Нет уж, спасибо. Она даже подыгрывать не собиралась.

— Я просто хочу забрать свое. И попасть к Серым, к магистру Керано. После — я уйду.

— Забрать свое? — Лис сделал шаг вперед, продолжая приветливо улыбаться. — Милая, ты, похоже, совсем не понимаешь, где оказалась.

Остальные воры зашевелились, отступили кто чуть назад, кто в сторону. Чтобы не мешать друг другу, если придется атаковать или гоняться за чужачкой по узкой галерее, а то и по всей пивоварне. Кэрис тоже подобралась.

— В столице нет места для одиночек. Районы давно поделены, и у нас здесь не рады наглым чужакам, даже если они мастера своего дела, — в его словах сквозило не благодушие, а предупреждение. — Ты на чужой территории. И хозяева обязательно спросят: что за тень тебя сюда приволокла? Тебе несказанно повезло встретить нас, потому как человек я добрый, и парни мои дело знают. В нашем суровом мире без друзей не обойтись, и за совершенно символическую плату… — Он вскинул руку и демонстративно потер пальцы. — Половина твоего золота — и никто тебя пальцем не тронет. Сможешь спокойно ходить по улицам, наслаждаться погодой и даже окончить дни в подвалах Серых, коли тебе так хочется. А если нет… Риерра учит дураков, не желающих платить за безопасность.

Он выдержал паузу, пристально разглядывая Кэрис. Та молчала. Ей совершенно нечего было сказать, чтобы разрешить ситуацию миром и убедить шайку разойтись по-хорошему. Зато, пожалуй, она могла бы ударить холодом по маленькой, дышащей на ладан дровяной печи. Во всем помещении та была единственным источником света. Затем останется лишь подхватить сумку, сгрести внутрь как можно больше монет и исчезнуть за дверью...

Главарь, видя ее сомнения, усмехнулся:

— Допустим, ты и впрямь собралась навестить магистра Керано. Да только его грабить — не просто рискованно. Это самоубийство. Я-то не против, мы тут все люди вольные, — он окинул шайку хитрым взглядом. Вольные люди заухмылялись.

Вор вложил в ее слова совсем не тот смысл, что она подразумевала. Но какое ей дело до чужих заблуждений и предположений? Не объяснять же, кто она такая и откуда явилась.

А Лис продолжал, сделав еще шаг вперед и оказавшись почти у ведущей на галерею лестницы:

— Можешь попробовать набить карманы золотом Ордена, — похоже, он и мысли не допускал, что подобное вообще возможно, но для забалтывания девчонки даже самая нелепая идея годилась. — Только вот беда: в одиночку ты не справишься. Ни один, даже самый ловкий вор, не рискнет сунуться в крепость к Серым без поддержки и информации. А кто тебе ее предоставит, милая? Не спорю, ты хороша, да только ты здесь никто. Никому не известная девчонка, нагло ступившая на чужую землю. Нет, детка. Уж не знаю, откуда ты взялась, но в Риерре придется сперва создать себе имя.

Он остановился прямо перед лестницей, запрокинул голову и заглянул ей в глаза, выжидая, не дрогнет ли. Расчет его был прост и понятен: Кэрис оказалась в тупике. Пройти по лестнице минуя вора она уже не могла, спрыгнуть вниз, не подвернув ногу — тоже. А если бы и отважилась, в итоге только оказалась бы одна среди пятерки вооруженных мужчин.

— Но есть и хорошие новости. — Улыбка на его лице была шире чем у торговца водой, встречающего караван из пустыни. — Я правда могу помочь. Указать, какие двери открывать, а какие лучше не трогать. Если хочешь выбраться живой и богатой как магик…

— Я ухожу, — вздохнула она.

Направилась к лестнице, намеренно не используя магию, чтобы усыпить их бдительность. Еще несколько шагов, и стол окажется на прямой линии с входной дверью. С запертой дверью, но тем лучше: пока преступники поймут, что случилось, она будет уже далеко.

Никто из них не двинулся с места. Только молчавший до того мужчина, что, повернувшись к огню, оказался старше остальных на добрый десяток лет, неожиданно подал голос:

— Годи, малая. Явилась к нам — а золотишко-то откуда? В лесу поди, выкопала?

Остальные обменялись недоуменными шепотками. На сотни миль кругом столицу окружали густые заснеженные леса. Хоть берега Эфхарезе и были усыпаны городками, деревнями и селами, чтобы собрать столько монет, Кэрис пришлось бы обойти их все.

— Из Фезы.

За признанием последовала минута тяжелого, напряженного молчания, пока Лис не протянул задумчиво:

— Но в Фезе некого облегчать, не так смело, кроме как…

— Наэллор. Да, — закончила за него Кэрис.

По полутемному помещению пронесся слитный вздох ужаса и неверия. Бродяжка отшатнулся, мужчина за столом вскинул руку в воздух, рисуя незнакомый оберег. Упоминание Золотого Дома окончательно разрешило все сомнения. Рассыпанное по столу золото побросали обратно в сумку так спешно, будто ждали, за ним вот-вот явится сам темный раа-ши.

— Да ты безумна! Воровать у магиков! Как тени из твоих костей еще замков не понаделали да ключей не закляли? — в голосе Затейника звучало восхищение.

Но ведь теням, что бы там простой люд себе ни придумал, все едино: ключи, замки, монеты и листва на деревьях. Хранили они лишь своих заклинателей-компаньонов, не содержимое их сокровищниц. О последних Домам приходилось заботиться самостоятельно. Высшие знали, что желтый металл высоко ценится людьми и все как один умели создавать из ничего и его, и редкие драгоценные камни, но не особенно интересовались, для чего те служат.

Ну хоть удара в спину можно было не бояться: похоже, воры искренне верили, будто попавшихся на краже твари загранья превращают в те самые замки, какие преступники вскрывали при жизни. Уж лучше не касаться имущества Великого Дома, и остаться в живых. Остаться человеком.

С подножия лестницы Кэрис ступила на грязные доски пола и оказалась от Лиса на расстоянии кончика клинка. Со стороны это выглядело уверенно-безрассудно, но звезда дорог в любом случае сумела бы увернуться, уйти в сторону. Главарь не потянулся к ней, только проводил задумчивым взглядом.

Она подошла к столу и забросила сумку на плечо. От привычной тяжести стало легче, спокойнее. Люди молчали, таращились как на приговоренную к казни. Но уже у дверей ее нагнал голос Лиса. На этот раз серьезный, лишенный нарочито-благодушных и покровительственных ноток:

— Дай мне пару дней. Я подумаю, как можно пробраться к серым.

— Пробраться я и сама могу, — фыркнула Кэрис. — Мне нужно встретиться с Великим Магистром.

— Зачем?

Она обернулась, вскинула бровь подсмотренным у Акадо жестом. Мол, неужто ждешь, что я сейчас все расскажу?

Дубовый засов на двери — и зачем он такой нужен, неужто собирались выдерживать осаду в старой пивоварне? — она приподняла обеими руками и полной грудью вдохнула морозный воздух. Неясный сладковатый запах тут же пропал, сменившись нотками дыма, хвои и влажной древесины.

* * *

Первым делом она нашла комнату в гостинице подальше от порта, его суеты и одетых в лохмотья обитателей. По правде говоря, после недели в дороге сама она выглядела немногим лучше, и на порог девушку пустили лишь при виде выуженных из сумки двух золотых монет. За месяц постоя пришлось расстаться еще с двумя, чего Кэрис год назад и вообразить бы себе не смогла. Зато комната ей досталась на втором этаже и с прекрасной крепкой дверью и надежным замком. Еще лучше было бы, находись она в конце коридора, а не у самой лестницы, но тут хозяйка развела руками: слишком уж много собралось приезжих. Как ни хотелось Кэрис как можно скорее с головой погрузиться в горячую воду, она не могла не задержаться и не спросить:

— Здесь всегда зимой столько народа?

— А как же! — всплеснула руками хозяйка, невысокая женщина, у глаз которой виднелась сеть мелких морщинок, а уложенные вокруг головы косы перевила седина. — Зимние игры вот-вот начнутся, пара недель всего — и вы, конечно, тоже на магиков смотреть пойдете? Или вы к нам на ярмарку? Откуда?.. Ах, Феза! Как же хорошо вы сделали, что приехали. Зимняя Риерра чудесна, чудесна! Совсем скоро будут у нас и катки, и ярмарки, и гуляния. Только вообразите, на льду сани расписные, а люд в них один другого краше наряжен. Коль повезет, и покровители наши снизойдут показаться, встать рядом с магиками. Я-то сама не видала, да говорят, они что звездный свет на свежем снегу.

Увлеченная, она не заметила, как поморщилась Кэрис. Звездный свет на снегу. Ага. Только с зубами.

— С утра до ночи прямо на реке жонглеры, акробаты! На ветру флажки разноцветные, яркие, в небо факелы летят, музыка звенит, барабаны гремят, да так что ноги сами в пляс идут! Охотники пушнину везут, из дальних краев вино и пряности на прилавки выкладывают, а наши умельцы, красавица, любое платье из мирийской парчи да шелка справят. Детишки на коньках носятся, а на берегу быков жарят целых. Ах, ну не сказка ли!

Ее руки непрестанно двигались, описывали в воздухе дуги, ладони смыкались, чтобы тут же взлететь к подвязывающей волосы ленте, украшенной крупными темно-красными бусинами, или скользнуть по перилам. Слова лились плавным потоком, но мало объясняли количество нищих и попрошаек в прибрежных районах. Те походили на потерянных, лишившихся дома людей, а вовсе не приехавших в столицу ради участия в каких бы то ни было празднествах.

Хозяйка говорила и говорила бы еще, не отступи Кэрис к лестнице со словами, что желала бы принять ванну и отдохнуть.

В комнате она бросила дорожный плащ на пол и наполнила дубовую бадью водой. Уж чего-чего, а воды у Хлади хватало, и делился он ей не менее охотно, чем магией. Тепловые кристаллы, согревавшие ее в дороге, пригодились и тут. Она опустила мешочек в воду и, когда через пару минут над водой поднялся парок, осторожно вытащила его за плетеные завязки.

Пока что тяжелый кошель с золотом лежал на столе, но девушка, столкнувшаяся с особенностями жизни в столице в первый же день, уже решила припрятать его возле лодки сегодня же вечером. Путь от одного знакомого места до другого не занял бы много времени. Пожалуй, было бы лучше даже приморозить его ко дну Эфхарезе где-нибудь между камней и заново покрыть реку льдом.

Ее размышления прервал тихий стук, а затем и голос:

— Госпожа? — дверь приоткрылась, и внутрь заглянула молодая остроносая женщина. — Мы принесем вам горячей воды для… Ой…

Обнаружив, что гостья успела невесть откуда набрать себе полную до самого верха бадью, она выпалила:

— Простите, ан!

Дверь захлопнулась, послышался стук удаляющихся шагов по лестнице.

Через минуту торопливые шаги простучали по лестнице вверх, и на пороге показалась та же румяная, круглощекая женщина.

— Я принесла вам мыльного порошка, ан! Ан, а что же вы не сказали, что вы кхайи? — жизнерадостно затрещала она, водя глазами по сторонам, будто надеялась усмотреть Хладь где-нибудь в углу. — Вы уж нас простите, ваши ведь обычно на острове останавливаются, вот мы и не… не знали ж! Меня Дарика зовут, ан, вам если что понадобится, вы только скажите.

— Угу, — выдавила из себя Кэрис.

О колдовском острове она имела лишь смутное представление, и, по возможности, хотела бы избежать близкого знакомства с его обитателями. Если не пускаться в объяснения, сочтут ли ее выбор гостиницы причудой и желанием побыть в одиночестве? Она хотела было велеть служанке никому не рассказывать, что у них остановилась кхайи, но осознала, что так только станет выглядеть подозрительнее.

— Я вернулась издалека, и совсем не узнаю город, — она попыталась сменить тему. — Кто все эти люди на улицах? Откуда они?

— Ой! Так ведь с запада, из Кайгардской долины. Рассказывают, житья там не стало, а как так не стало — хоть бы кто объяснил. Куры несутся, зима в этом году ну точно пух мягонькая, жить бы да жить, а они чой-то с места поснимались…

— Так ничего на самом деле не случилось? — Кэрис, хмурясь, прервала поток словоизлияний. Зайдя за ширму, стянула через голову рубашку, бросила на пол.

Дарика тут же предложила постирать ношеную одежду, и продолжила:

— Не знает никто, ан. Пришлые твердят, страшно там, ну жуть просто! А с чего страшно-то? Серые два отряда послали, только как на Идрийском перевале с неделю назад лавина сошла, никаких вестей оттуда нет. Придется им обходить через Гатру, коль хотят до Кайгарда добраться.

Предчувствие у Кэрис, вопреки рассудку, было нехорошее. В Элхарии на долину мог бы нахлынуть мираж, образоваться лакуна, да и просто сломаться пространство, принося чудовищ из-за грани, как ветер носит семена. Но в благополучном Ошрате, где всякая магия была подконтрольна воле заклинателей?.. Разумеется, всегда оставались тени, но во что бы они там ни игрались, это не ее дело.

Собирая ее дорожную одежду, служанка делилась слухами о массовых истериях, невразумительными историями о людях, ни с того ни сего падающих замертво средь бела дня, как Дарика выразилась, не иначе как серебром отравленных. О приезжих, стекающихся в Риерру на праздники со всех уголков Ошрата. У самого выхода она задержалась, замялась.

— Кто сегодня победит, ан, вы как считаете? Ар-Саардис или ар-Гилиши? — не добавь она к именам принятые среди урожденных магов приставки ар, Кэрис вполне могла бы счесть, будто приехала к началу некоего неизвестного ей состязания.

Ну конечно, выборы Канцлера! Первый тур, скорее всего, давно начался.

— Не знаю.

Сама она в душе разделяла мнение воровской шайки: кто бы ни занял кресло главы Конклава заклинателей, на жизни горожан это не отразится. Выборы, все три раунда, были прекрасным поводом для сплетен и возможностью поставить на кон горсть серебра, только и всего.

— А ваша тень, госпожа, что?..

И в самом деле — что? Хотелось бы ей знать, что происходит в «голове» у Инверлока. Кэрис до сих пор не понимала, почему тот выбрал оставить свой ледяной край и отправиться к проклятому городу следом за маленькой смертной, а затем и пересечь сломанный океан. Не настанет ли однажды миг, когда Хлади наскучат ее дела, и он — не разорвет контракт, нет, — но вернется в Ледяное море, прихватив ее с собой. Или призовет море к себе. Ибо могущественные тени Перекрестка не чувствовали особой разницы между тем, чтобы преодолеть расстояние сами или заставить нужный объект явиться к ним — будь то окраинная деревня или целая гора.

Хладь был Хладью задолго до того, как люди научились зажигать огни в своих ветхих жилищах и выделывать шкуры. Вся жизнь Кэрис, сколько бы ее ни предстояло, ему, верно, лишь мимолетное мерцание искры среди вечных звезд. Можно и подождать, позволить искорке лететь, куда та пожелает.

— Тени не станут вмешиваться, — уклончиво ответила она.

Не из-за понимания, что править людьми и решать, как Риерра будет жить дальше, должны сами люди. Просто им это все ни капли не интересно.

Стоило Дарике выйти, и Кэрис по подбородок погрузилась в горячую воду.

Пора было подумать, как подобраться к Серому Ордену. Кэрис подозревала, что Марэйл Керано не имел обыкновения принимать просителей и тем более отвечать на расспросы случайных гостей. Магия позволила бы ей пробраться за любые двери и заслоны, а если идти ночью да с толикой удачи, пробраться незамеченной.

Но незваному магу в своей святая святых серые бы точно не обрадовались. К тому же Кэрис не знала, осведомлен ли Керано о ее участии в фезском переполохе прошлого лета. Наверняка у него возникло множество вопросов к Наэллор и о появлении в городе сновиды, и о похищении его, Магистра, невесты. Да только Великие Дома отчитываться перед простыми смертными ой как не любили, а признаваться, что оказались не такими уж и всеведущими и всесильными — тем более.

Она даже раздумывала, не сослаться ли на поручение Архааррада, но раа-ши, пожелай он передать послание Ордену, располагал многочисленной теневой свитой, десятками Наэллор и парой дюжин кхайи. Отправлять случайную девчонку было незачем. К тому же однажды Кэрис уже попыталась прикрыться именем темного пророка в надежде выгадать немного времени, и Искъерше тут же нашла, как использовать ее ложь в интересах Храма.

Что бы такого сделать, чтобы убедить Керано с ней пообщаться…

Глава 9

Утром в обеденном зале ее ждал Лис. На сей раз одет он был в мягкую шерстяную рубаху, а искусно выделанные сапоги и пояс с серебряными пряжками из главаря мелкой уличной банды превращали его в купца средней руки. Кэрис даже не стала спрашивать, как он ее нашел, когда мужчина приветливо заулыбался и отодвинул ей стул.

— Доброе утро, милая. Уж прости за вчерашнюю грубость — даже не представился, как полагается, — ну да зови Лисом, какие уж церемонии меж друзей. Отличнейшее же местечко ты подыскала!

— Что тебе надо? — Кэрис села рядом, но отказывалась быть приветливой. Ей хотелось, чтобы тот поскорее убрался, и можно было спокойно позавтракать и отправиться осмотреть крепость Ордена в поисках подходящего маршрута.

Лис улыбнулся еще лучезарнее и, вытащив из-за пазухи деревянный тубус размером с ладонь, помахал им перед носом у Кэрис.

— Мне надо? Нет, милая, не мне, а тебе. Знаешь, что это, а? Пропуск. Да-да, именно тот, о котором ты подумала. Разве не говорил, что достану?

Не зная местных традиций, Кэрис проследила за маячащим перед ее носом тубусом с долей скептицизма. Неужели чтобы попасть на прием, необходимо раздобыть бумажку? Это так принято поступать в Риерре? Лгать ей Лису было вроде бы незачем. Но и помогать — тоже.

— И ты мне вот просто так его отдашь? — недоверчиво уточнила она.

— Представь себе, почти. Считай авансом и приглашением к долгосрочному сотрудничеству. У меня есть связи и работа не переводится, а у тебя, как я заметил, оч-чень особенные таланты и полнейшее отсутствие страха перед владыками нашими милосердными. Я кое-что раздобыл для тебя, ты кое-что достанешь для меня. По рукам?

Заклинательница медлила. План у нее уже был. Несуразный, продуманный, дай Перекресток, на шаг вперед, но был же! Она могла бы хотя бы попробовать претворить его в действие или поискать другие пути, а не ввязываться — в который раз, — в сомнительные авантюры. Но если не получится, где ей искать Лиса?.. И как долго пропуск в его руках останется действительным, не упустит ли она шанс?..

— Я не буду ничего красть.

Не смущенный отказом, мужчина положил тубус на стол и пододвинул его к Кэрис. Светлое дерево на фоне отшлифованной, покрытой лаком столешницы, смотрелось удивительно хрупко.

К столу приблизилась Дарика, обеими руками державшая кувшинчик горячего чая, поклонилась Кэрис и кивнула Лису. Поинтересовалась, что ан хотела бы на завтрак и посетовала, мол, верно, до привычного ей разнообразия им в «Озерном Блике» далеко, но повара очень постараются.

— Что угодно подойдет, — прервала ее щебет девушка.

Обоим налили горячего, пахнущего смородиной чая. Лис одобрительно присвистнул, глядя, как Дарика удаляется, покачивая бедрами, и снова повернулся к Кэрис.

— В следующий раз заведение попроще выбирай. Запомнят тебя здесь, — он демонстративно окинул взглядом ее теплые штаны и тунику свободного покроя. Новые, но по сравнению с нарядами остальных гостей, просто скроенные и начисто лишенные украшений.

Он был прав, но Кэрис не было дела до того, запомнят ее или нет. Она демонстративно перевела взгляд на тубус, лежавший так близко, что оставалось только накрыть его ладонью.

— Забирай, — великодушно махнул рукой Лис. — Я человек щедрый, большего тебе никто не предложит, уж поверь. Только как сделаешь, что собиралась, тебе ж на дно надо будет залечь, а? — он снова обвел взглядом зал, где с потолочных балок свешивались гирлянды остролиста, а застекленные окна по краю украшала пушистая снежная каемка. Да и пол, дощатый, натертый воском, выглядел так, словно мыли его по три раза на день.

Он, видно, намекал, что воровке, стремящейся спрятаться, стоило выбрать что-нибудь понепритязательнее да поближе к окраинам.

— В Риерре оказалось неожиданно сложно найти свободную комнату, — пожала плечами она.

— Понимаю, — сочувственно понизил голос мужчина, откидываясь на спинку стула. — В следующий раз я бы и с этим мог помочь.

Кэрис поднесла к губами кружку с чаем в попытке выиграть немного времени на раздумья. Чем дальше, тем сильнее ей казалось, будто что-то в предложении Лиса не так, и серьезно не так. После отказа ему полагалось бы забрать бумаги и отправиться восвояси, а не предлагать ей все новые и новые пряники. Как будто помощь Кэрис ему отчаянно, срочно необходима. Так, что можно и золотых гор наобещать, и приглашение не куда-нибудь, а к на аудиенцию к магистру Серых всего за ночь раздобыть.

— Пытаешься влезть в сокровищницу Великого Дома?

Ей не приходило в голову, чего еще тот мог бы хотеть. Визит на территорию магических родов затея сама по себе сомнительная: не завязнешь в охранных чарах, так попадешься в зубы теням. Да ни один здравомыслящий вор не станет так рисковать головой даже за все драгоценности мира!

Дальнейшие слова Лиса заставили ее поперхнуться, чай выплеснулся на столешницу.

— Не-а, в винный подвал на одном маленьком складе. Не на колдовском острове, не бойся. Настоящему мастеру делов там на две минуты — зайти и выйти, — его расслабленная поза и тихий, нарочито небрежный тон только укрепили Кэрис в ее подозрениях. С трудом представлялось, что несколько бутылок вина, пусть даже дорогого и редкого, стоят подобной настойчивости и участия в деле, как полагал Лис, мастера-вора.

— Пьеса беспроигрышная, — продолжал он как ни в чем ни бывало, все еще очень тихо, чтобы не услышали за соседними столиками, — товара никто не хватится. Берешь пару бутылок, подменяешь другими. У меня уже все готово, даже тара есть с той же серебряной филигранью.

После близкого знакомства с привычками Наэллор, ей не составляло труда поверить в существование вина, стоящего как хорошая лодка, и бутылок с серебряной или даже золотой филигранью. Великие Дома подчеркивали свое высокое положение сотней весьма изобретательных способов. И предложение, на первый взгляд, не выглядело и вполовину настолько подозрительным, как она предполагала в начале. Кража вина со склада не шла ни в какое сравнение с походом в Лондре и взломом Реликвария. И все же… и все же.

— Нет, — она щелчком пальцев отправила запечатанный тубус хозяину.

Хватит с нее приключений.

Она не ожидала, что Лис легко примет отказ. Была готова к угрозам, даже шантажу — не к ленивому пожатию плечами и брошенному вскользь: “Смотри сама, милая. Понадоблюсь, меня легко найдешь, шепни только пару словечек на улице”.

Глядя мужчине в спину, Кэрис недоумевала, неужто он и правда разыскал ее ради пары ящиков с вином? Которые ему не настолько нужны, чтобы потратить на уговоры более трех минут, ага. Или затеял беседу с единственной целью убедиться, что чужачка и правда не станет отбирать хлеб у местных умельцев?

Кое в чем Лис был прав: она умела проникать сквозь закрытые двери как никто другой. Как бы это использовать, чтобы подойти к Грандмастеру Керано, не получив приветственную стрелу и несколько новых, непредусмотренных природой отверстий?

Над чашкой поднимался ароматный парок, насыщенный запахом смородины. Чай тек по языку горячим шелком и терпким шиповником. Заставлял задуматься, что нет причины в странствиях обходиться водой и настоями диких трав и ягод, можно положить в сумку полотняный мешочек с чайным сбором. А еще, пожалуй, хорошо было бы переждать где-нибудь зиму. Не в переполненной столице, конечно, но найти дом и постель в одной из лесных деревень, пока не сойдет снег, а уж весной…

* * *

Еще Кэрис умела искать потайные ходы. Прятать двери и тропы от мага Перекрестка занятие изначально бесперспективное, а уж в огромной каменной крепости ходов должно было быть точно ласточкиных гнезд на обрыве.

Было бы куда проще предложить Великому Магистру кристальный ветер, найденный ею в Лондре. Учитывая, что у них остался последний артефакт на всем Ошрате, Серые многое бы отдали за еще один. Но в том же Лондре она всадила кинжал в грудь паутинной тени. Акадо не соврал: тот и правда оказался оружием единственного удара, рассыпавшись шелковистой серой пылью.

Поэтому оставалось рискнуть и явиться незваной гостьей, надеясь, ей будет что предложить в обмен. Насколько бы сильно орденцы ни ненавидели бы магию, у организации с разветвленной сетью замков и крепостей по всему континенту не могло не быть проблем со своевременной доставкой сообщений и переброской ресурсов. Она могла бы сплести парочку дорог. Или тайком пробраться в архивы, хоть в прошлый раз похожее решение откликнулось плачевно.

С милю она брела по узкому, промозглому туннелю, тщательно замаскированный вход в который нашелся в лесу. Под сапогами похрустывали замерзшие лужицы. Вбитые в мерзлую землю держатели для факелов давно заржавели. Непохоже было, что здесь за последний десяток лет проходил хоть кто-нибудь кроме нее.

В крепости ход стал уже, разветвленнее, и ничуть не теплее. Он привел ее в округлое помещение, занимающее все пространство в одной из малых башен. Из окон по правую сторону открывался вид на заснеженный лес, по левую — на Эфхарезе и обширный город на ней. На стенах висело несколько гобеленов, за одним слышался тихий зов тайного прохода. Из остального убранства в комнате были лишь массивный стол в центре да ряд массивных кресел на одной стороне, и все обращены к двери. От этого казалось, она пробралась в зал, где обычно проходили судилища и тяжбы. К счастью, кроме нее в помещении никого не было, и — вот неожиданное везение, — на столе лежали официального вида бумаги и несколько печатей разного размера. На краю стояло блюдо с яблоками и небольшая корзина, на дне которой осталось несколько ржаных булочек. От серебряного кувшина рядом пахло вином.

Печати она повертела в руках, но выбрать одну, не будучи уверена, что они означают или хотя бы изображают, не смогла. Все они виделись беспорядочной мешаниной линий и кружочков, точно низка рваных бус. Пришлось сунуть несколько чистых листов в конверт и нагреть сургуч над свечой, оттиснув на нем все печати, какие показались ей больше и вычурнее других. Наложить их одна на другую по нескольку раз до полной неузнаваемости, чтобы не пришлось объяснять Серым, почему послание из далекой Фезы отмечено их собственным знаком.

Затем она привела одежду и волосы в порядок, воспользовавшись пузатым боком кувшина как зеркалом. Прислушалась к двери. Кажется, за ней на страже никто не стоял. Она осторожно приоткрыла ее и взглянула в щелочку. Точно никого, коридор был пуст. Откуда-то эхом доносились голоса и шаги. Не мягкая шелестящая поступь кожаной подошвы, но тяжелый чеканный ритм подкованных металлом сапогов.

Побродив по комнате, Кэрис успела съесть яблоко вместе с огрызком и семечками. Примерялась и ко второму, но дверь наконец-то распахнулась.

Показавшийся на пороге юноша опешил: “Ты еще кто такая?”

Прежде чем он успел спросить, как она здесь оказалась, Кэрис перебила:

— Меня сюда привели и велели ждать, и никто даже не сказал, когда наконец можно будет передать послание грандмастеру Керано.

Она помахала в воздухе запечатанным письмом, и глаза серого машинально проследили за жестом.

— Можешь отдать мне, — ожидаемо предложил он.

Кэрис сунула бумаги в карман.

— Лично в руки. Зашифрованное послание о сновидах. Из Элхарии.

Настаивать он не стал, но и к Великому Магистру не повел. Внимательно всмотрелся в лицо, и девушка осознала: проверяет. Прикидывает, может ли запомнить, может ли нарисовать. Человек ли она.

— Кто, говоришь, тебя сюда впустил?

К счастью, ответы на вероятные вопросы она успела продумать, так что спокойно пожала плечами: “Мне откуда знать, он не назвался. Одет был почти как ты”. Удачи ему найти несуществующего человека в крепости, где все одевались в практически одинаковые серые униформы.

И все-таки он потребовал показать ему печать. Когда лицо парня вытянулось, а в глазах мелькнуло смятение, Кэрис поторопилась пояснить, будто конверт закрывала тень. Это проливало свет и на хаотичный рисунок, и, как она надеялась, намекало, что бумага может оказаться зачарована от чужих рук.

Но прошел еще по меньшей мере час, прежде чем ей дозволили встретиться с магистрами. Ее отвели в другое помещение, поменьше и без тайных ходов. Но с похожим столом, за которым восседало трое стариков. У двери за ее спиной встал вооруженный воин в начищенной до блеска кирасе.

Кто из собравшихся был Грандмастером, и присутствовал ли тот вообще, она не взялась бы судить. Держались все трое одинаково, одевались тоже. Самому молодому Кэрис дала бы лет шестьдесят. Смотрели все так, будто сам факт существования посланницы служил поводом для величайшего недовольства и источником всевозможных неприятностей.

— Послание из Элхарии, я верно расслышал? — начал один, чье морщинистое лицо скрывали кустистые брови и пышная борода.

Приветствие и представление серые, очевидно, решили пропустить. Что же, она ничего против не имела, даже тихо порадовалась. На севере само существование южного континента повсеместно отрицалось. Ошрат считался стертым Изломом, затопленным сломанным океаном. Тем страннее было слышать, как разговаривают об Элхарии южане. Как о земле далекой, недоступной, но вовсе не тайной.

Надежды, будто ее позволят поговорить с Марэйлом Керано, не оправдались. Магистр с пышной бородой повертел конверт, рассматривая печать с нечитаемым выражением лица. А затем сломал сургуч единым движением, невзирая на ее робкие намеки на защищающую содержимое магию. При виде чистых листов выцветшие глаза под седыми бровями сверкнули раздражением.

Кэрис вздохнула. Было бы куда как проще, умей она написать красивое и обстоятельное письмо, в каком и изложила бы всю правду. Ту ее часть, которой она готова была поделиться, разумеется. Да только не с ее почерком и отрывистым, начисто лишенным вежливых вычурностей стилем, подделывать официальные послания.

Двое других склонили головы друг к другу, что-то неразборчиво шепнули.

— Увести ее, — старик махнул рукой, на пальце тускло сверкнул массивный серебряный перстень.

— Я расскажу! — заторопилась девушка. — Послание не на бумаге, она только для отвлечения внимания. Я все запомнила.

Она не знала, как отреагируют серые — рассердятся, рассмеются, возмутятся? Те и глазом не моргнули. Самый молодой подался вперед и буднично, почти скучающе проговорил: “Запомнила, так?..”

Избегая любых упоминаний о своем в том участии, она рассказала о Лондре и о сновиде, забравшем себе кристальный ветер. Предпочла не упоминать, что сама привела Акадо в потерянный город и практически вручила тому артефакт. В Элхарии ее слова вызвали бы дюжину закономерных вопросов, но южане, ничего не знающие о бездорожье, не задумались, как Акадо нашел дорогу в проклятую столицу. Не представляли себе города, человеческому миру более не принадлежащие, недостижимые.

Стоило ей закончить, и с минуту все трое смотрели на Кэрис с недоумением, словно им история о кристальном ветре говорила не больше чем ей.

— Верно ли я понимаю, что обсуждаемый сновида все еще находится где-то в Элхарии? — начал магистр, сломавший сургуч. После острожного кивка Кэрис он продолжил: — И что же, по-твоему, мы можем с этим сделать? Тебя отправили сюда нанять ловчий отряд и сопроводить его к берегам северного континента?

— Да нет же! — вырвалось у девушки. Охотиться за Акадо она не собиралась, как не думала, что встретит сновиду когда-либо еще. Монстр или нет, но обещание доставить ее и Шаэн в Кастзир и посадить там на корабль он выполнил. Мир велик, дороги его бесчисленны, и дальше перекрестки их разбежались в разные стороны.

Но… она-то надеялась, встреча с Орденом хоть немного прояснит, во что она ввязалась! А оказалось, они понимали не больше ее самой. Она всего-то три дня вела лодку вдоль берега и еще семь сплавлялась по замерзшей реке, чтобы рассказать об оставшемся на севере сновиде, до которого серые все равно не могли добраться. Но если бы вдруг смогли, орудие своей смерти он с недавних пор носил с собой. Очень удобно для охотничьих отрядов. Кэрис опустила глаза в пол, чувствуя, как заалели щеки. Дура, Перекресток, какая же она дура!

— Колодцы… Кайгардский бассейн, — неожиданно прошептал третий, до того неприязненно сверливший ее взглядом, а теперь уставившийся в пустоту над головой девушки.

На лицах других магистров проступило замешательство.

— Это же безумие, он бы не стал… Никто бы не стал! — медленно повел головой из стороны в сторону старик с кустистыми бровями.

— Безумие, признаю, но творящееся сейчас в долине именно оно и есть. Подумайте — сколько их сейчас там? Если мои опасения верны… — продолжил третий.

Он резко поднялся с места. Массивный стул заскрипел о камень пола.

— Созываем совет, немедленно. Ее — увести! — каждое слово, отрывистое, грубое, звучало приказом.

Кэрис подалась вперед, но упустила драгоценный миг, когда еще могла ртутью скользнуть к столу. Подошедший страж успел сомкнуть пальцы на ее предплечье. Она дернулась в сторону в порыве возмущения и ярости.

— Подождите!

Ее никто не слушал. Старик с кустистыми бровями тоже поднялся, опираясь ладонями о столешницу. Губы его то беспокойно кривились, то сжимались в тонкую линию.

Через миг страж вытащил ошеломленную, и не думающую сопротивляться девушку из комнаты. Дверь за ними затворилась с глухим стуком.

Немного погодя в коридоре путь им преградили дородная женщина с корзиной, полной свежеиспеченного хлеба, и тащившийся за ней лопоухий мальчишка в серой, чуть великоватой для него униформе.

— Ну Мардра, ну ма-а-аленький кусочек, ну пожа-а-алуйста, — канючил он, не сводя глаз с румяных буханок.

Мардра замахнулась для подзатыльника, но было видно: пугает для острастки. Мальчишка даже не сделал вид, будто пытается увернуться.

— Поди лучше дров набери, да побольше! Чтоб не померзла-то магистрова нареченная. Северянка ведь, нежные они пташки. Смотри мне, березу бери, она пожарче, да сосну для аромата.

Из внутреннего двора, где отряд серых как раз распрягал с полдюжины лошадей, крепость Ордена выглядела внушительно. Решетка подъемных ворот, двое копейщиков на страже. Узкие бойницы, из каких удобно осыпать осаждающих стрелами. Гранитные стены и часовые на укреплениях, темные фигуры с боевыми луками в руках.

В общем, все что еще полгода назад, до событий того самого дня в Фезе она отмела бы в сторону как блажь орденцев и их желание казаться значимыми. Тени, нематериальные и вездесущие, не стали бы штурмовать крепость по правилам человеческого мира. Но обезумевшие толпы, поддавшиеся вкрадчивой магии сновид… Нечто подобное она уже видела. И надеялась никогда не увидеть снова.

Только на морозном воздухе, когда снег похрустывал под подошвами, пришло осознание.

Север Ошрата — это пустыня. Феза. Значит, невеста с севера… Нет, это никак не могла быть Шаэн. Ту помолвку расторгли, когда они сбежали в Элхарию. Это не она. Наэллор нашли для Керано другую девушку. Или даже не Наэллор, мало ли других городов и других семей между Риеррой и океаном.

И все же ее глодала тревога, смутная, неправильная, необлекаемая в слова. Если предположить — всего лишь предположить! — что это все-таки была Шаэн… Ее оставили в неведении до самого последнего момента. Не озаботились отправить в столицу вместе с Кэрис, что было бы проще и быстрее всего.

Зимнее море спокойно, шторма ждут осени. Корабль мог бы доплыть до Анкр-Сахта, но у южан не было магов дорог, чтобы повести судно вверх по замерзшей реке. Зато часть пути можно было проехать на санях. Все быстрее чем вести караван через пустыню. Но все равно в десяток раз дольше и сложнее дороги, что сплела бы Кэрис. Поэтому идея послать Шаэн одну, неважно, с караваном или обозом, виделась намеренно жестокой. Что это как не наказание для непослушной дочери, стремление разделить ее с излишне свободолюбивой звездой Перекрестка?

Несколько мальчишек, то ли служек, то ли младших учеников, сметали солому и снег с булыжной мостовой. Неподалеку еще два мальчика лет по двенадцати сражались на деревянных мечах. Стук деревяшек друг о друга заглушал звон молота о металл, доносившийся из кузницы, и перестук копыт лошадей, каким не терпелось вернуться в теплые стойла.

Стоять во внутреннем дворе было холодно и бесперспективно. Она смерила взглядом окна донжонов и двери караулок на крепостной стене. Проморозить бы Ордену замок, да так, чтоб они на улицу греться бегали! Магов Великих Домов они бы не позволили себе выбрасывать за порог, точно приблудных кошек. Принятых ан, впрочем, тоже, но она ведь целый спектакль разыграла, притворяясь неодаренной. И Архааррад!.. Она-то обеспечила Фезу чистой водой на поколения вперед, а тень в благодарность просто-напросто отправил ее за полконтинента с новым поручением. Да чтоб у его темнейшества песок в зубах застревал, чтоб его… чтоб! Увы, подходящую кару для раа-ши придумать было сложно.

Она пнула снег носком сапога. Тот, рыхлый и податливый, хлопьями рассыпался у ног.

В первый раз Шаэн тоже не спросили, не предупредили, а в один жаркий вечер велели готовиться к свадьбе с человеком, какого она в жизни не видела. Хуже того, к тому вечеру магистр был в пути уже много недель. Плыл лично забрать невесту из Золотого Дома. А Шаэн узнала обо всем лишь за несколько дней до предполагаемой свадьбы. Второй раз Керано, конечно, никуда уже не поплыл. Не за скомпрометированной побегом, кражей собственного приданого и полугодовым отсутствием Наэллор.

Последняя мысль ее немного приободрила. Не согласится же Грандмастер взять в жены особу мало того что колдовской крови, так еще и с прошлым, о котором еще долго будут перешептываться в подворотнях.

Желая быть уверенной, она направилась к тренирующимся мальчишкам, что уже начинали коситься на задержавшуюся гостью.

— Привет, — она сунула замерзшие руки в карманы.

Дети крепко сжимали деревянные мечи. Шапки и короткие меховые тулупы у обоих сбились набок, разгоряченное дыхание вырывалось паром.

— Ну привет, — неохотно выдавил один. — И че?

— Знаете, кто станет невестой Грандмастера?

Похоже, она спросила не то и не так. Лица у обоих вдруг стали не по-детски каменные, в два звонких голоса раздалось: “Не-а. Не знаем”.

— Я могу заплатить…

— Не знаем! — перебили дети.

Что-то подсказывало, они прекрасно осведомлены о предстоящей свадьбе, но не собираются о ней разговаривать.

— А ваш друг в замке, такой, с большими ушами, знает, — не сдавалась заклинательница. — Как и вся прислуга.

— Так че у них не спросишь? — с тем же каменным лицом отозвался один.

Кэрис словно пыталась выведать секреты Ордена, а не имя, какое весь город и так узнает через пару недель.

Неопределенность не давала ей покоя. Шаэн ли привезут в заснеженную Риерру или другую девушку? Прожить остаток дней среди мрамора и мозаик дворцовых стен или неприветливых воинов исходы, на взгляд Кэрис, одинаково мрачные. Но как раз первого Шаэн и хотела. Странница уже один раз ошиблась — и как! — пытаясь приписать подруге свои желания, и урок усвоила.

Хотелось надеяться, принцесса осознала, что ничто на свете не заставит Архааррада заметить и признать ее, а значит, можно жить как она посчитает нужным. Без оглядки на раа-ши. Но, зная Шаэн, та скорее всего уже придумала, чем еще впечатлить великого покровителя.

Глава 10

Она задрала голову, осматривая громаду крепости. Окна нижних этажей щерились узкими бойницами, а кое-где и коваными решетками. Окна верхних — закрытыми ставнями или стеклами с ромбовидными узорами. Кэрис прикинула, ей нужно какое-нибудь из последних, с большей вероятностью ведущих в комнаты высокопоставленных орденцев, а не учеников или замковой прислуги.

Осталось только вскарабкаться на башню среди бела дня на глазах у дюжины соглядатаев, и не получить парочку стрел в спину. Легко!

Девушка стянула перчатку с правой руки и сгребла с камней горсть свежевыпавшего снега. Пушистый, и вместе с тем колючий, он впивался в кожу множеством маленьких иголочек. Холод помогал сосредоточиться, проникнуться. Через три удара сердца с неба посыпались белые хлопья. Еще три удара, и они хлынули неостановимым потоком: эту магию Хладь всецело одобрял, и от его прикосновения облака крохотными искорками осыпались вниз.

— Вот жеж псова холера! — воскликнули мальчишки, метнувшись к входной двери.

Конюхи торопливо заводили в конюшни нераспряженных лошадей, слышался стук ставень и хлопанье дверей. Огни жаровен на крепостных стенах превратились в мутные оранжевые пятна в белой пелене. Запахи лежалого сена, лошадей, кузнечного горна и свежеиспеченного хлеба исчезли в метели.

Скоро Кэрис не видела не то что крепости перед собой, но и пальцев собственной вытянутой руки, на какую она вновь торопливо натянула шерстяную перчатку. Во внезапном снегопаде не было ничего естественного. Но тут уж пусть серые обижаются, сколько им будет угодно. Если сообразят, кто начал метель, конечно.

Вперед и вверх вела дорога, от сердца, от первого шага, до окна на верхушке ближайшей башни. Нечего было и думать забраться туда по обледенелым камням без силы Перекрестка, что несла и подталкивала в спину. Главное не остановиться, не потерять тропу, иначе — камнем вниз.

Внутри обнаружилась чья-то спальня, богато обставленная, но тесная, с низкими потолками. В балках тут и там торчали стальные ножи, будто хозяин развлекался, от бессонницы швыряя их с кровати. На последней лежала скомканная униформа, такая же неприметно-серая, как и десятки уже виденных ею сегодня. Но главное, к ее разочарованию, потайных ходов поблизости не обнаружилось. Она тщательно стряхнула снег с одежды и сапог, а последние вытерла о ковер, чтобы ее не выдала цепочка мокрых следов.

Пришлось красться по коридору на цыпочках, подталкивать каждую дверь пальцем — не скрипнет ли, не выдаст? — и постоянно прислушиваться, не раздадутся ли где шаги и голоса. Но именно поэтому Кэрис и выбрала окно на самом верху, посчитав, что там шанс столкнуться с кем-нибудь будет невелик.

Искомый потайной ход обнаружился минут через пять. Как она уже убедилась, крепость была пронизана секретными коридорами сверху донизу, и каждый тянулся к заклинательнице пространства сплетением дорог и дверей. Где-то она встречала узкие, но чисто выметенные коридоры с искусно замаскированными щелями для подглядывания и подслушивания. Где-то пробиралась сквозь старую паутину, а под ногами похрустывали иссохшие трупики насекомых. То ли серые совсем о них забыли, то ли необходимости воспользоваться последними не возникало уже десятки лет.

Кэрис шла и слушала, и замирала с дорожным клубком на кончиках пальцев и роящимися вокруг снежинками. Снова шла, набросив капюшон на голову и прикрыв лицо воротником от застарелой пыли, чтобы не расчихаться, ведомая дробью шагов по каменным плитам и перезвоном железа в такт, и изредка голосами.

— Мне нужны были эти свечи вчера. Вчера, ты понимаешь?!

— Коли буря не стихнет, завтра угольный подвал снова придется откапывать.

— Нет, налево. Да налево же! Острожнее, олухи!

Шепотки, фразы, обрывки чьих-то историй по ту сторону стен. Ничего полезного, но вот наконец…

— Нам придется просить помощи у Конклава.

— У незримых тварей? Ни за что!

— Братья, братья, не горячитесь, — кто-то мягко прервал споривших, — мы еще не знаем, насколько верны предположения магистра Ионы. В худшем случае…

Вот оно! Кэрис прильнула к стене, раздосадованная, что тайной двери в комнате не было, и способа заглянуть внутрь тоже. Где-то, судя по всему у самого потолка, спрятались щели, позволявшие ей слышать собравшихся, но голоса сливались, звучали глухо. Слова она разбирала, только если говорившие находились у самой ее стены.

— Мы обречены, — раздалось тоскливо, — сколько их там, сколько?

— Расползутся по Ошрату… придут сюда…

— Тени…

— Ничего не сделают! Никогда ничего не делали. Но если на этот раз прижмет сиятельнейших, им-то уж придется…

Голоса потекли неостановимым потоком, из которого она, как ни старалась, не могла выхватить ни единого слова. Она и предположить не могла, что так напугало серых, заставило их заговорить о тенях и Великих Домах. Кого они ждали и откуда, диких теней из долины Кайгарда? Или на континенте даже в отсутствие лакун и миражей были пути, какими ночные монстры пробирались в деревни? Прежде чем вывести ее на улицу, трое магистров упоминали о кошмарах и колодцах, но ни то, ни другое ни о чем ей не говорило.

— …больше нет оружия…

—…слишком заняты внутренними сварами, чтобы вмешаться до назначения нового Канцлера. Но на выборы мы, возможно, сумеем повлиять. Кто из кандидатов будет склонен прислушаться?

— Забудьте! Начинать надо было годы назад, сейчас возможности безвозвратно упущены.

Зал взорвался сумятицей выкриков, вопросов и ругательств. От неожиданности Кэрис отпрянула от стены. Минут через десять магистры принялись расходиться, по пути отдавая короткие, резкие приказы. Упоминались снаряжение разведывательных отрядов, расчистка какого-то завала, каменные мешки, расплавленный свинец и стальные сети. В единую картину услышанное не складывалось, но, как рассудила Кэрис, дела Ордена не имели к ней никакого отношения, а значит, достаточно всего лишь не появляться вблизи упомянутых мест. Пусть серые воюют с тенями и сновидами, как посчитают нужным.

Покоя не давало лишь одно: орденцы ударились в необъяснимую панику, стоило ей признаться, что в руки сновиды попал кристальный ветер. Будто те какое-то время пытались собрать картину из разрозненных фрагментов, и этот, подсказанный им Архааррадом через Кэрис, оказался жизненно важен.

Могли ли неучтенные последствия того дня в Лондре дотянуться через океан и обрушиться на Ошрат, на сотни тысяч его обитателей? Шаэн, дочь Золотого Дома, ни словом, ни делом не дала понять, что позволить сновиде свободно распоряжаться артефактным оружием, это очень и очень плохая идея. Тени тоже не вмешались. Но последним обычно было все равно, что происходит со смертными, пока дело не касалось их избранных магов. Да и серые могли знать о своих извечных врагах нечто, недоступное лишенной дара принцессе.

Снаружи все давно стихло, но Кэрис не двигалась с места. Ей все еще требовалось разузнать, что же такое эдра и какое отношение оно имеет к ней. С кем Грандмастер сыграет свадьбу — и что сделал со своим кинжалом Акадо. Но как? Если раньше она могла спрятать где-нибудь тулуп и притвориться служанкой, теперь, после блуждания по заброшенным ходам, она в лучшем случае изобразила бы обустроившуюся в старом подвале кэйссу.

Поэтому, изучив крепость и сеть ее перекрестков как следует, она устроилась в личном кабинете Великого Магистра. На стороне Кэрис были сами дороги, и неважно, сколько раз серые готовы были выпроводить ее наружу, вежливо подталкивая копьями в спину. Отказать пространственному магу во входе они не могли.

У двустворчатого окна стоял массивный резной стол, а за ним — обитое бархатом кресло. По левую руку нашелся камин, в каком ровно горели поленья. Вдоль стен расположились книжные шкафы, заполненные книгами и свитками. Один из них и скрывал за собой тайную дверь, которой воспользовалась девушка. Кроме толстого ковра на полу и прислоненного к столу меча в украшенных чеканным серебром и сапфирами ножнах, больше вокруг ничего не было. На столешнице не стояло даже чернильницы с пером, не лежало ни единой бумаги.

На всякий случай она вынула меч из ножен и, вернувшись в тайный ход, заклинила им механизм открытия тайной двери с другой стороны. Ей физическая преграда на пути не помешает, зато даст несколько минут, если вдруг застигнутый врасплох Марэйл Керано окажется зол и несговорчив.

* * *

Сумерки окрашивали Кайгардскую долину в глубокие оттенки синего. Белизна снега сменилась голубым искристым мерцанием. Почти правильной круглой формы озеро в центре покрывал толстый слой льда. Еловый лес, жмущийся к отрогам гор насколько хватало глаз, красовался снежными шапками, в вечернем свете сизыми и сине-фиолетовыми, словно припудренными лавандовой пылью. Серый графит гор местами переходил в угольную черноту ущелий, далекие верхушки розовели в лучах скрытого за ними солнца.

Воздух был пропитан запахом холодной свежести. И дыма. Среди царства синих тонов всплеск алого притягивал взгляд, как горсть маков, расцветшая среди россыпи незабудок. Город пылал. Жар расплавил озерный лед у пристани, и теперь в темной воде бесновалось зеркальное отражение пожара. Над изломанными линиями крепостных стен и башен в самом его сердце бушевало пламя.

Над? Над?! Да что, ас-хэши их поглоти, у них там творилось?

Кэрис потуже затянула ремень заплечной сумки и бросилась с отрога вниз по склону, настолько крутому, что из всех живых существ касаться его раньше осмеливались разве что гнездящиеся на утесах птицы. И плетущая под собой зыбкую тропу заклинательница дорог.

Всплески синего по обеим сторонам, смазанные картины проносящегося мимо леса, разреженный, тонкий до острой прозрачности воздух — зыбкая тропа чуть искажала мир, размывала землю под ногами. Остановишься — утонешь, точно в болоте.

Долину девушка пересекла за считанные минуты. Еще на подходе ее обдало волной жара, от которой тело под парой шерстяных рубах и плотным полушубком из волчьего меха мгновенно вспотело. Сердце суматошно забилось, в горле пересохло.

Огненная пелена нависла над городом, освещая запертые ворота и прилегающие к крепостным стенам хутора, отделенные от леса широкой полосой вырубленных деревьев. За ревом и гулом не было слышно человеческих голосов. Все двери оказались плотно закрыты, а большинство так и вовсе накрепко заколочены. Она приблизилась к воротам и прошла сквозь окованный железом дуб толщиной с ладонь, не останавливаясь, чтоб прошептать речитатив неразрывного пути.

Пламя разлилось по небу, объяло Кайгард, зависнув над его крышами. Раскалило флюгера на башнях. Алое, золотое и ярко-оранжевое, оно колыхалось и переливалось как водная гладь, когда смотришь вверх со дна пруда. От этого все вокруг то отбрасывало по нескольку теней, блеклых и беспорядочно мечущихся по земле, то тени пропадали совсем.

Воздух над улицами колыхался, прозрачный и зыбкий, жар обнял ее, прилип к коже. За стенами зима превратилась в рукотворное лето. Рукавом она стерла с верхней губы капли пота и завернулась в холод, как делала когда-то в горах Элхарии. Можно было бы снять полушубок и шапку, но тогда их пришлось бы нести в руках, а их как раз хотелось оставить свободными. Мало ли что.

Тут и там в беспорядке стояли почерневшие остовы, будто в городе с началом холодов регулярно вспыхивали пожары, и не все из них удавалось потушить вовремя. Где-то сгорела только крыша, где-то пламя успело перекинуться на соседние здания, прежде чем его забросали снегом. Ее окружали те же запертые двери, заколоченные окна, точно жители знали: они еще долго не вернутся домой. Отсюда ли в Риерру стекались тысячи беженцев?

Она нашла парочку распахнутых настежь проемов, крикнув: «Хозяева, есть кто?», сунула нос внутрь. Ни одной живой души, а лишь беспорядочно разбросанные по полу вещи. В воздухе висел запах горелой древесины, но ей пришлось пройти еще пару кварталов, настороженно прислушиваясь — не остался ли тут кто? — прежде чем нашелся источник запаха.

На площади была свалена вся деревянная мебель, какую жители сумели притащить напоследок. Кресла и скамьи, ковры, остатки кроватей и шкафов, небрежно рубленые топорами, бочки и ящики — все, что могло гореть. На ее глазах от пелены огня над головой отделился длинный щуп, обвился вокруг ножки табурета на вершине мебельной горы, и втянул его внутрь. С секунду табурет еще виднелся в огне, а затем превратился в пару ломаных, искаженных линий, прежде чем растаять.

Ох, Перекресток, да что это ошратским магам в голову взбрело?

От площади она шагала спиралью, выхватывая все новые детали: вот на пороге пекарни буханка, уже тронутая плесенью с одного бока. Вот детская деревянная лошадка, брошенная посреди улицы, а рядом разбитая глиняная миска. В грязной слякоти виднелись сотни беспорядочных следов, будто люди здесь бродили регулярно, причем куда глаза пожелают — но она никого не встретила. Иногда приходилось обходить груды мебели, сваленные на перекрестках для подпитки пелены. Порой сверху сыпались искры и кружились в сумерках, точно светлячки.

Наконец она услышала голоса. Далекие, надрывные, едва различимые за гулом и потрескиванием. Кэрис бросилась вперед, и в конце улицы запрыгнула на баррикаду из пивных бочек, телег и набитых песком мешков. За баррикадой ей открылась еще одна площадь, поменьше. Отчего-то второй ее выход был точно так же перекрыт телегами и сколоченной из брусьев решеткой. По бокам высились двухэтажные дома, сложенные из массивных бревен.

Люди, собравшиеся на открытом участке, метались, бранились, кричали и плакали… но только как-то неправильно. Не едино, а точно каждый оказался поглощен собственным отдельным горем и собственным отдельным страхом. Они сталкивались друг с другом, друг друга не замечая, спотыкались и падали в грязь, суча руками и ногами. Будто бились каждый в стеклянной клетке личного наваждения. Стонали или выкрикивали бессмыслицу:

— Я покажу тебе, чей зуб! Ух, я тебе сейчас покажу!

— Салочки, салочки, ла-ла, давайте все играть в салочки, ла-ла.

Седой старик, сжимая в объятиях подушку, нежно качал ее и напевал колыбельную, не замечая, что по его щеке ползет струйка крови из рассеченной брови.

— По широкоооой рекеее…

Неподалеку мужчина в изорванной красной рубахе яростно стучал кулаком о стену.

За спиной застывшей над безумием Кэрис раздался жалобный скулеж. Посреди улицы, поджав хвост, стояла тощая рыжая собака. Должно быть, следовала за ней какое-то время, держась на безопасном расстоянии. Как будто осталась самым здравомыслящим существом среди выживших, и знала, у кого можно просить помощи.

Молодая женщина отделилась от толпы, взглянула на заклинательницу, хихикнула, после чего повозила руками по земле и, слепив неряшливый ком из истоптанной грязи, швырнула его в Кэрис. Ком не долетел, и женщина тут же потеряла к новоприбывшей интерес. Подобрав юбки, бросилась в толпу с боевым кличем. Ноги у нее были голые, босые, покрытые многочисленными царапинами.

— Ох, Перекресток…

Соскочив на землю, она подошла к животному. Дрожащими пальцами взяла собаку за ошейник. Добротный, из плотной кожи с серебряными бляшками. Уже неважно, охотилась ли собака в лесах с хозяевами или охраняла просторный дом, важно лишь, что в начале зимы дом у нее был. Пока… пока не…

Это было похоже на Фезу. Это было стократ хуже, чем в Фезе.

Марэйл Керано оказался тысячу раз прав.

Магистр тяжело опустился на стул, мозолистые ладони сдавили виски, прошлись по темным с проседью волосам к затылку.

— Орден уничтожен. Этот, как ты говоришь, Акадо?.. Он сломал двери. Но нет, нет… Мы не можем быть уверены, и разладу начала зимы должно найтись другое объяснение.

Смотрел он куда-то сквозь Кэрис, и взгляд у него был отсутствующий, уставший. Неверящий в лучший исход, при котором у человечества все будет замечательно, а дороги и вправду утихнут. Впору было посочувствовать, да только перед ней сидел будущий муж Шаэн. Нежеланный. Чужой. Старше нее лет на тридцать, если не сорок. Договорившийся с эмиром о браке то ли по политическим, то ли по каким иным мотивам: хоть ради поисков сокрытых в песках сокровищ, хоть ради стремления наложить руку на артефакты Великого Дома. Нареченной ни разу не видевший, но, очевидно, согласный на любую Наэллор, с которой семья будет рада расстаться. Готовый отдать за золотую кровь два десятка груженых золотом верблюдов.

А потому мужчина этот, уже начинающий стареть, но еще крепкий, как и все воины, проводящие в седле и на тренировочном плацу больше времени, чем под крышей, будил в Кэрис отчетливую неприязнь.

— Какие двери? При чем здесь Орден? — она рассматривала Магистра, упрямо склонив голову. Стоя, потому как сесть в предложенное кресло отказалась. И меч его из тайного прохода не вытащила, что, впрочем, ничего не меняло: у Керано на боку висел другой. Ничуть не менее острый.

Акадо остался в Элхарии, где, хоть дверей и водилось великое множество, о Серых никто и слыхом не слыхивал. Причин охватившего орденцев смятения она не понимала, и страхов их не разделяла.

— Двери, ограждающие мир от кошмаров. От всех, что мы убивали, усыпляли и изгоняли. Они возвращаются. Все они… А у нас больше нет оружия, чтобы их сдерживать.

Глава 11

— Хей, а ты как вылезла? А ну вертайсь назад! — раздался за спиной резкий мужской голос.

Кэрис обернулась. Одна рука на холке собаки, во второй — готовый сорваться с пальцев дорожный клубок.

Мужчина стоял в шагах в сорока от нее, широкоплечий, седой, на вид лет шестидесяти. И, судя по нетвердой, чуть скособоченной позе, порядком принявший на грудь из глиняного кувшина, что он сжимал в правой руке.

— Вертайсь, вертайсь, — забормотал кайгардец, делая в ее сторону пару шагов и размахивая кувшином. — Неча неприкаянной бродить, давай к остальным — согреешься, поешь…

Он приближался медленно, явно не хотел пугать. Давая рассмотреть усталое морщинистое лицо и темные круги под глазами, наброшенную на тело не раз латанную рубаху, старую, посеревшую от времени повязку на левой руке, какую хорошо было бы сменить еще с неделю тому назад. Собака неуверенно повела хвостом из стороны в сторону, точно очень хотела надеяться на доброе слово и вкусную кость у теплого очага.

— Не подходи, — предупредила его Кэрис.

Краем глаза она заметила, как очередной огненный щуп утаскивает в небо что-то неразличимо-мелкое.

— Батюшки, так ты наша, ясная! Эк, как дошла-то сюда? Откуда?

Предупреждению он не внял. Еще два шага, и серебристым росчерком меж ними легла черта инея. Острые, с ладонь, кристаллы изморози уставились в небо под всевозможными углами.

— Что тут случилось?

— Магичка! — мужчина замер, глаза его на миг расширились, а в следующий миг он замахал руками. — Уходите, ваша милость, уходите отсюда, прошу! А ну как вас погань эта коснется, яка в сны пробирается…

Кэрис мотнула головой:

— Я не вижу снов.

Против сновид это служило превосходной защитой. Против кошмаров?.. Что ж, если Перекресток позволит, ей не доведется это узнать. Керано предупреждал, что в обычных обстоятельствах ей не пришлось бы покидать долину на ночлег, но пока масштабы катастрофы зыбки и расплывчаты, лучше поберечься и не дать чудовищам распустить ее личность, как моток пряжи.

— Бессонная! Бессонная волшебница! — он вновь взмахнул кувшином — пустым, как она теперь понимала: плеска внутри так и не раздалось. — Хвала вам, незримые! Ан, господин ар-Тэу отправился в лес с Серыми, а пока погань эту сновидскую не убьют, значит, эт мы тут за неразумными приглядываем. Кормим их, поим, да следим, чтоб не вылез никто. Разбредутся жеж, поранятся, и хорошо как себя, а то еще огня запалят…

Почерневшие остовы, разбросанные по Кайгарду, щерящиеся в небо балки и опоры, осевшие крыши. Кэрис начинала догадываться, откуда они взялись. Посреди зимы пожар далеко не так страшен, как сухим и жарким летом. Все покрыто снегом, дерево и солома отсыревают, и даже камни порой блестят от наледи. Не справься кто с огнем в домашнем очаге, и люди быстро разобрались бы с напастью, передавая друг другу ведра воды из озера. Но как быть, когда дома вспыхивают один за другим, и неважно, намеренно их поджигают безумцы или просто не видят ничего стоящего внимания в выскочившем из камина угольке.

И все-таки собрать всех в одном месте, чтоб город уцелел, идея отчасти жестокая, но эффективная. В Элхарии города уничтожала магия или ее порождения, а потому Кэрис не знала, что предпринял бы Храм, осознав, что опасность на сей раз исходит изнутри.

А ведь кошмары должны были проснуться и на севере тоже…

— Господин Тэу, одари его незримые, нам полог смастерил — во! — смотритель ткнул в небо перевязанной рукой, покачнулся. — Значится, и от огня защита, что б ни загорелось, все в небо вспорхнет, и людям погреться чтоб… Так вы, госпожа, доброму ару из столицы помочь приехали?

Он завертел головой, должно быть, пытаясь высмотреть Хладь.

Заклинательница осторожно кивнула: «Что-то вроде того. Знаешь, где мне их найти?»

Встречаться с незнакомым чародеем ей не особенно хотелось, но она дала слово найти орденский отряд и передать указания Великого Магистра. Раз уж Серые теперь сопровождали некоего Тэу, с его присутствием придется смириться.

* * *

Под сапогами в зеркальной глади замерзшего озера, чуть припорошенной поземкой, отражались отблески огненной пелены. Собака трусила следом, видно, не желая покидать человека, сохранившего ясный ум. Кэрис, еще не зная, что станет с ней делать — не оставлять же себе, — плела дорогу и для зверя тоже. Изредка клала ладонь на костлявую холку, не отдавая себе отчет, кого она пыталась этим успокоить, суку или себя. В любом случае, увязавшееся за ней животное было наименьшим из множащегося списка ее проблем.

Идти ей было больше некуда. В сумке, в жестком тубусе из промасленной кожи, лежало письмо, что она обещала доставить капитану охотничего отряда Серых. Магистр подсчитал, что отряд давно должен был обогнуть долину и войти в нее через небольшой горный городок Гатру вместо погребенного под недавней лавиной Идрийского перевала, и подойти к Кайгарду. Кэрис очень надеялась, что дорожная слякоть, метели, а то и пара-другая внезапных недугов задержали людей по ту сторону хребта. Что они выжили.

Искусно вшитое в подкладку, в ее сумке хранилось и другое письмо. Написанное при ней Марэйлом Керано, Грандмастером, давшим клятву искоренить чудовищ той стороны из мира смертных, и несколькими росчерками пера клятву эту предавшим.

— К-как лично в руки? — опешила Кэрис, борясь с желанием попятиться назад. — Он же… это же… Вы видели Фезу! — так и не нашлась она со словами.

Самоубийственная затея, и ладно бы еще, если б другого выхода не было — но он был!

— Вон у вас целый Конклав под боком, пусть они ваших кошмаров ловят.

Керано подпер голову массивным кулаком. Вторая его ладонь сжимала серебряный кубок с редким «ледяным» вином.

Вызванная Инверлоком метель за окном и не думала затихать, отчего в комнате было темнее, чем обычно в это время суток. Шесть толстых свечей в подсвечнике бросали тени на лицо Великого Магистра, черты его казались резче, суровее. В тронутом чернью серебре плескалось почти черное на вид вино. Рядом на стопке беспорядочно исписанных листов стояла почти опустевшая бутылка, украшенная тонкой серебряной филигранью. Еще несколько начатых, но не оконченных писем догорало в камине.

— Тени не охотятся на эдра.

— Что такое эдра?

Керано осушил бокал. Скривился, постучал себя кулаком по груди. Его лицо стало отрешенным, словно мужчина к прислушивался к разливающейся по крепости тревоге, и вдруг побледнело. Пальцы ухватились за край стола, из груди вырвался короткий, шумный вдох. Еще через миг он откашлялся, ответил:

— Порождения Грани. Болотные люди, сновиды и прочая мерзость. Тени их не трогают, пока те не приближаются к их избранным, а нам что делать остается? Ну, то-то, — голос его звучал хрипло и отрывисто. — Болотников хоть сжечь можно в пепел, а со сновидами совсем безнадежно было. Меняли на каждого по нескольку десятков наших бойцов, все без толку — те через пару лет с того берега возвращались, будто тропинку протоптали, твари… Пока мы не объяснили теням, чем это все может окончится, и тем таки пришлось дать нам кристальный ветер. Н-да… Что бы я ни думал об этих… этих… исчадиях, зачастую их магия — единственное, что может усмирить других чудовищ, — он невесело хмыкнул и опрокинул в себя еще полкубка. — А мы-то считали, перебили почти всех, золотое время настало… Так же у вас или хуже? Что там Перекресток сотворил, как перестал считаться с остальными Доменами?

Она рассказала о миражах, о зеркалах и лакунах. Об иномирных существах, каких иногда сражала острая сталь, иногда магия, а иногда… Что ж, как говорили в народе, Перекресток принес, однажды Перекресток и унесет, надо только переждать, выжить.

Магистр потер грудь ладонью, поморщился. Кожа его даже в свете камина выглядела болезненно-серой. Ополовиненная бутылка не придала ей и капли цвета.

В ее кубке ледяного вина осталось на донышке. Освежающее и в то же время пряное, с мастикой, оно приятно холодило горло.

— Мы здесь не так зависимы от теней. Но прислушиваться к ним приходится. Без связей с Великими Домами не скажешь заранее, когда и что твари нам устроят.

— Поэтому вы женитесь на Шаэн? — вырвалось у Кэрис.

— На ком? А, хм, да… девушка из Наэллор?

Невероятно. Он что, не знал, как зовут его собственную нареченную?!

Керано продолжал, не заметив ее замешательства:

— Слышал, в ней нет ни грана магии. Вот и прекрасно! Не хватало мне тут только теневой стаи в коридорах, — уголок его рта скривился. — Были еще несколько кандидаток. Они всегда есть, бездарные, если хорошо поискать. Но эта подходила по возрасту. Как говоришь, ее зовут?

Она помедлила, неохотно буркнула: “Шаэн ар-Наэллор.”

Сказать бы, что Шаэн умная, добрая, смелая, и она ни единого раза не пожаловалась на тяготы пути по северному бездорожью. Да только человеку по другую сторону массивного эбенового стола не будет до того никакого дела. Принцесса молода, красива, и по праву рождения свяжет Орден с Золотым Домом. А значит, стоит двух десятков груженых сокровищами верблюдов, несмотря на некоторое не так давно проявленное своеволие.

Горное озеро промерзло до того основательно, что его без страха пересекли бы и груженые санные обозы. В очагах, где ветер унес пушистую порошу, во льду отражалось звездное небо. Черное над ней, черное под ней, полное вечного холодного мерцания. Стоило бы сплести дорогу, а не отмерять шаг за шагом без всякой цели. Да только к чему плести, что искать? Движение для пространственного мага ответ сам в себе, даже когда вопросов больше не остается. Старые карты, из тех что она помнила еще по школе, не указывали, были ли в долине иные поселения кроме Кайгарда. Новых она не видела, хоть Магистр и предлагал. Гейс все равно бы не позволил ими воспользоваться.

Когда стало совсем темно, и зарево завесы осталось тусклым багровым маревом у горизонта, Кэрис скормила собаке остатки своих припасов. Было их не так уж много, пара лепешек да остатки пойманной ею вчера куропатки. Все исчезло в пасти едва ли не быстрее, чем появилось из сумки.

В нестройный хоровод мыслей просачивались усталость, потерянность и вина. Если Серые правы, сколько в расползающихся по долине ужасах ее ответственности? Скольким таким Кайгардам еще предстоит случиться?

Это ли имел в виду Архааррад, упоминая вопросы, которые она так и не задала Акадо?

Она не требовала от сновиды объяснений, довольствуясь личными догадками и предположениями. Не зная о кристальном ветре толком ничего, кроме обрывочных легенд, по горло спутанная тропой, на какую бросили ее элхарийские высшие, о намерениях сновиды выводы она сделала неверные. Последнего убежденность Кэрис в своей правоте устраивала как нельзя кстати. Он и не думал исправлять ее заблуждения. «Я этого не говорил», «Ты так думаешь?»… Чтоб его разорвал следующий же перекресток!

Теперь-то она знала, что за двери открывает кристальный ветер.

Убивать сновид без его помощи и правда оказалось занятием ненадежным и неблагодарным. Мало того, что чудовища были гораздо сильнее, выносливее и быстрее людей, смерть их не была окончательной. Они имели досадную привычку возвращаться с той стороны Реки. Через десять лет или через сто, но они возвращались. Единственным способом перекрыть дорогу назад был артефакт, подаренный человечеству тенями. Вот только тот же самый ключ, что запирал двери, оказался способен рушить стены меж миром смертных и тем местом-или-не-местом, осколком Грани, где магия удерживала сновид.

Кошмаров, поправила она себя, кошмаров. Лишенные подпитки чужими снами, родичи Акадо неизбежно соскальзывали в безумие, превращались в кошмаров. В созданий гораздо, гораздо хуже и опаснее.

Зачем, ну зачем он это сделал?!

Собака все еще бежала за Кэрис, смешно поджимая замерзшие лапы, старалась как можно меньше касаться льда. Обеих била дрожь. Выйти бы на берег да развести костер, переждать ночь. Завтра она прошьет долину насквозь хоть две дюжины раз, найдет других выживших, не поддавшихся чарам. Найдет и его тоже… Как-нибудь. Ладонь рассеянно прошлась по боку сумки, где в потайном кармане лежало письмо.

Едва уловимое присутствие Хлади — в небе, в застывших водах под сапогами, в самом снеге, — вдруг сменилось искрой интереса. Направленного интереса. Кэрис замерла, с миг постояла, а затем схватила рыжую суку за ошейник и бросила под ноги дорогу. На другом берегу что-то происходило! Обратить на себя взгляд тени могла лишь магия, и зная это, девушка летела вперед падающей звездой. Мир вокруг размывался в акварель. Там могли найтись маги. Может, даже маги Великих Домов, не знающие, что Кайгарда больше нет, а безумие выплеснулось в ночной лес!

Вот только встретила она не группу уверенных в себе чародеев, расположившихся у огня для неспешной беседы. О, огонь на поляне горел, да так что искры летели в небо. Блики отражались в стали мечей и копий, в звеньях железных сетей, опутавших стоящего у огня человека. А еще по поляне металось два десятка Серых, испуганных и злых, перекрикивающихся отрывистыми фразами.

— Денеш, слишком близко!..

— Цепляй!

— Еще раз! Цепью!

Действо, которое она в первый миг приняла за бой — отряд против застывшей у огня фигуры в изорванной, слишком легкой для сезона одежде, становилось все ирреальнее с каждым движением, с каждый снопом искр, выплевываемым в ночь.

У деревьев лежало с полдюжины тел, изломанных, неподвижных. Человек в железных сетях — в бедре торчит рукоять кинжала, к груди прижаты три необыкновенно длинных трезубца, у их рукоятей обливаются потом шестеро серых, пальцы их сведены судорогой, — повернул голову к Кэрис. Резко, под таким углом, что послышался хруст ломающихся позвонков. В глазах существа, черно-черных, точно бешеные водовороты кружились спирали. На удар сердца в них мелькнуло нечто вроде узнавания, осознания. Рука его взметнулась вверх, тело дернулось в сторону — двое из державших трезубцы парней свалились на землю с пробитыми головами.

— Денеш, не-е-ет! — заорал кто-то. — Назад, назад!

Ни цепи, ни сети созданию не мешали. Двигалось оно… двигалось оно точь-в-точь как Акадо, когда тот в одиночку сражался с чудовищами из лакун. Словно ни боли, ни усталости, ни смерти не существовало. Словно силы его не были ограничены законами живой плоти.

На истоптанную землю, упал еще один Серый. Кошмар сорвал с себя сеть, звенья осыпались вокруг металлическим дождем, а после почему-то замер. Обрывки кованых цепей свисали из его кулака, змеями вились по снегу.

— Все назад, ждем!

Только тогда они заметили Кэрис, сжимающую собачий ошейник побелевшими пальцами.

— Беги! — заорал ей командир.

Двое парней немедленно встали между ней и кошмаром, преградив тому дорогу. Существо лениво водило головой по сторонам, очевидно, находя заснеженные верхушки елей занимательнее окруживших его вооруженных людей.

«Вр... аста… гли… нг...» — зазвучало в голове Кэрис. Не фраза, даже не отдельные слова. Так, набор звуков, не имеющих никакого смысла.

Серые умело рассыпались по поляне, перегруппировались и вновь бросились на кошмара. Точными, отработанными движениями копьями подсекли его колени, слаженно ударили в грудь трезубцами, заставив упасть.

— Сеть! — рявкнул командир.

Но Кэрис видела, что сетей у них больше нет, кошмар уже был закутан в остатки трех. Казалось, они совсем ему не мешали, как не мешали и трезубцы, прижимающие его к земле. Не обращая на них внимания, он вновь повернул голову к заклинательнице.

«Сфф... ай... кдэ...»

— Кость вам в глотку, в костер эту тваа-арргх-кх-кх! — из глаз и горла воина хлынула кровь.

Еще один упал на колени с пустым, отрешенным взглядом. Копья он не выпустил, и оно, упертое древком в землю, так и осталось стоять устремленным в небо. Кошмар заворошился под обрывками железных сетей. В движениях его было нечто неспешное, вольное: так люди решают по утрам, покинуть ли теплую постель или понежиться еще. Он, казалось, лишь редкими вспышками осознавал, что его пытаются убить. Но помимо оных, жил в ином, недоступном восприятию смертных мире.

Как же Акадо тогда говорил? «Воспоминания начнут искажаться, пропадать, а следом придет и безумие. Поверь, ты не хочешь увидеть безумие сновиды…»

Кошмар поднялся на ноги, пошатнулся. Скользящий шаг в сторону, еще один взмах руки, и трезубец полетел в сторону. По его груди текли ручьи крови, лохмотья под ними превратились в нечто неопознаваемое. Вот только Кэрис помнила, что Акадо ни капли не мешали и ранения гораздо хуже.

Собака, тихо поскуливая, жалась к ее ногам. Дорожный клубок ударил существо в висок, но оно даже не покачнулось, только дернуло головой. Сверкнули и завращались быстрее черные спирали в черных глазах. В следующий миг оно сорвалось с места, схватило двоих ближайших к нему Серых и швырнуло в костер, точно тряпичных кукол. Выдернуло нож из бедра, и, окровавленный, метнуло в третьего. Умения ему не хватало, и оружие полетело как камень, но сила удара сбила воина с ног.

Ночь полнилась криками, хаосом, движением, потерявшим любое подобие контроля, запахами крови и горелой плоти. Оба оказавшихся в огне Серых сумели сбить его, катаясь по земле. Один поднялся, в почерневшем дублете виднелись дыры, на коже — алые пятна ожогов. Второй остался лежать, дышал прерывисто и часто. Костер, высокий, в человеческий рост, разметало по поляне. Очаги его погасли мгновенно, деревяшки медленно тлели.

— Псова холера, отходим!

— Мы потеряли пол-отряда, нельзя сейчас отступать! — раздался отчаянный крик. — Добьем его, командир!

Звук оплеухи, и еще одной — «Райнер, соберись давай, шлюхино отродье!» — сжимавший копье Серый помотал головой, неуклюже поднимаясь с колен.

— Он погасил костер, как теперь ты предлагаешь убивать эту погань?! Отступаем!

Кошмар пытливо склонил голову набок. Будто вокруг разворачивалась не битва с ним в самом эпицентре, а театральное представление.

Улыбнулся Кэрис.

И вырос рядом с ней.

Она не успела даже моргнуть. Рыжая сука вонзила клыки в руку чудовища, но тварь даже головы в ее сторону не повернула. Взметнулись в воздух цепи, раздался влажный хруст и полный боли взвизг — тело собаки ударилось о ель. На землю полетели пласты снега и сломанные еловые лапы.

Напрочь забыв о магии, Кэрис заорала от ужаса и бросилась прочь, спасаясь от чудовища. Чужие пальцы ухватились за край ее полушубка. Инерция заставила девушку свалиться в сугроб, прямо под ноги кошмару.

Глава 12

Существо, хоть и сохраняло человеческий облик, было невероятно, непредставимо сильно. Кэрис почти слышала хруст, с которым сломается ее позвоночник. Глухой звук, с которым тело ударится о землю. Одно короткое движение. Ему понадобится всего одно короткое движение. И она перестанет быть.

Но кошмар замешкался.

— Хладь! — отчаянно заорала она.

Пространство не свернулось вокруг защитным коконом. Холод не набросился на плечи существа мириадом режущих кромок. Кровь в его жилах не обернулась камнем.

Не глядя, Кэрис бросила через плечо дорожный клубок. Попала или нет?! Чудовище дернуло ее за край полушубка. Слабо, не уверенно, как будто не зная, что с ней делать. Но даже этого хватило, чтобы подбросить девушку в воздух.

Чужая ладонь легла между лопаток, прижала ее к земле, так что она едва могла дышать. Лицом девушка уткнулась в сугроб, в горло и нос забился снег. Кэрис отчаянно извивалась, пытаясь оттолкнуть кошмара. В ответ на магию, сочащуюся с его пальцев, в груди разрасталась пустота. Огромная, всеобъемлющая, и она тонула в этой пустоте… Пока существо не отдернуло руку, не зашипело, точно обжегшись кипящим маслом.

Резким движением, ничего толком не видя из-за залепившего глаза снега, она откатилась в сторону. Воздух приходилось проталкивать через легкие с хрипом. Бежать-бежать-бежать, суматошно билось в груди. Но пустота заглушала инстинкт, заставляла ощущать смертельную опасность в двух шагах бесконечно далекой. Будто вместо нее в лесу очутился кто-то — что-то другое, — и оно рвалось наружу. Развернуться от горизонта до горизонта, уйти в землю до огненного ее ядра, протянуть руку во вчера…

Магия путала мысли диковинным образом, но, стоило чудовищу потерять к ней интерес, начала ослабевать. Она, бессонная, полагала себя защищенной, но кошмары оказались стократ сильнее сновид. Природные барьеры ее разума не играли никакой роли, когда черные спирали фокусировались на ней и только на ней.

Краем глаза она уловила движение настолько стремительно-плавное, что оно никак не могло быть человеческим.

Рядом с силуэтом кошмара вырос еще один, неуловимо с ним схожий. В то же время в движениях второго проскальзывала некая направленность, целеустремленность, какой не хватало первому чудовищу. На левой стороне у него рваная рана через висок проходила к затылку, волосы свалялись от крови и липли к черепу. Лица было не рассмотреть.

Второй кошмар обхватил череп первого обеими руками. Тот издал высокий, пронзительный вой. Вместо того, чтобы оборваться, звук ушел в гул, от которого раскалывалась голова и темнело в глазах.

Кэрис не слышала, что кричал командир серых, хоть тот и открывал рот. Кажется, остальные тоже что-то кричали, бранились, но в ее разуме все было заполнено жутким потусторонним эхом. Мужчины похватали оружие и пятились назад, выставив его перед собой, будто пытаясь отгородиться сталью от двух чудовищ в центре поляны. Кэрис заставила себя подняться и перенестись к кромке деревьев.

Первый кошмар бился в агонии, кожа его тлела и таяла, точно бумага над пламенем свечи. А потом молча, беззвучно упал. Второй повернул к ней залитое кровью лицо — и Кэрис замерла, напрочь забыв и о готовом сорваться с пальцев дорожном клубке, и о медленно окружающих их серых.

Все та же старая серо-зеленая галабея, в какой она видела Ришшека ан-Найи в последний раз в конце лета, истрепалась так, что ее постыдилось бы надеть и деревенское пугало. Держался старый сновида иначе: более не безобидный торговец словом, но существо, не скрывающее нечеловеческую природу и силу.

Не отрывая взгляда от Кэрис, он бросил: “Капитан, вы правда, правда не хотите сейчас со мной сражаться. От отряда осталась едва ли половина, да и те, кто выжил, с трудом держатся на ногах. Не торопитесь на тот берег. Я дам вам уйти”.

Командир серых сплюнул, оставив на снегу кровавый штрих, и крепче сжал хват на рукояти меча.

— Сновида, псова холера… Вашу-то заразу истреблять всяко легче, чем кошмаров. А ты к тому же порядком потрепан. Как я скажу, шансы у нас неплохие.

Двое воинов, вооруженных длинными трезубцами, встали у Ришке за спиной, чуть поодаль друг от друга. Тот не шевельнулся, точно полдюжины вооруженных мужчин являлись не более чем несущественной частью пейзажа.

— Оставьте его в покое, — торопливо вмешалась Кэрис, стряхивая магию с ладони.

Помня, как дрался Акадо, видя силу и скорость кошмара, она не очень-то верила в браваду капитана. Ему не хватит людей, чтобы прижать Ришке к мерзлой земле. Не хватит огня, чтобы сжечь чудовище заживо.

Добавить бы, мол, так приказал их Грандмастер, да только письмо капитану она должна была передать не раньше, чем Ришке прочтет свое. Не при всем отряде и десятке направленных на него лезвий, разумеется.

На вытоптанном участке, куда упало тело кошмара, больше ничего не было. Как и когда оно исчезло? Кэрис нервно заозиралась по сторонам, но вокруг высились лишь ели. Снежные шапки на их лапах серебрились в лунном свете. Костер разметало по поляне уродливыми черными обломками прогоревших поленьев. У людей изо рта вырывался пар, кровь смерзлась на коже и шерсти. Раненый Денеш закрыл глаза и больше не стонал. Дышал или нет, было не разобрать.

С минуту капитан молчал. Переводил глаза со сновиды на Кэрис, старающуюся держаться прямо и уверенно в промокшем, сбившемся набок полушубке. На своих людей, бледных от напряжения и усталости.

— Ты на чьей стороне, магичка? — угрюмо скривился он. — Людей или тварей?

— Он вам жизнь спас, — напомнила она вместо ответа.

Холодный липкий снег пристал к одежде, пробрался за пазуху. Шерстяная рубаха прилипла к позвоночнику и казалось, с каждой минутой становилась холоднее.

Ришке по-прежнему не шевелился. Единственный из собравшихся, кого не беспокоил ночной холод.

— В тебе что-то изменилось, Кэрис, — протянул он, пытливо всматриваясь в девушку. — Что-то…

— Я завершила Восхождение, — оборвала она старика.

В тебе теперь есть иное, чужое, так сказал Акадо.

Эдра…

Бессвязные мысли кошмара в ее голове. Попытка зачаровать ее — или найти общность?

— Ты подозрительно вовремя появился, — ей отчаянно требовалась новая тема для разговора. — Шел за мной?

— За ними, — кивок в сторону Серых.

— Ага…

Если ан-Найи не соврал — продолжит ли он зваться тем же именем или выберет новое? — Керано сделал верные предположения. У Ордена еще оставался шанс.

Послышался протяжный шелест вкладываемого в ножны меча. Капитан сплюнул еще раз, добавив снегу еще одно кровавое пятно. Кэрис не обманывалась, будто на его решение повлиял ее приказ. Скорее уж ее диалог со сновидой дал понять: принимать участие в сражении она не собирается. Атаковать в одиночку означало положить остаток отряда зря.

— Сучья погань! Разводите костер! Гляньте как там Денеш и Райнер — согреть, напоить! Псова холера, Марек, седлай вороного, скачи к Гатре. Оттуда отправишь голубя в Риерру, напишешь…

Мешочек с тепловыми кристаллами описал в воздухе пологую дугу и шлепнулся у ног командира.

— Они кипятят воду быстрее огня. И греют руки, только оберните их тканью, — на мокрой коже, как Кэрис однажды не повезло убедиться на личном опыте, камни оставляли ожоги. — Я поделюсь кристаллами, а вы позволите мне остаться у вашего огня до утра.

Сил идти куда-то еще, искать другое место для привала, у нее не осталось. Немного помедлив, она добавила: “Пожалуйста”.

На севере дорожный маг имел право распоряжаться любыми ресурсами, необходимыми в пути. Рассчитывать на любую помощь. Приказу Наэллор не пошел бы наперекор ни один житель Фезы. Но Орден — Орден открыто ненавидел теней и всех с ними связанных. Кэрис подозревала, не будь положение отряда столь безнадежным, с ней никто и разговаривать бы не стал. Не с неизвестно откуда взявшейся девчонкой, не могущей добавить к своему имени приставку ан и громкое имя Дома.

Командир поднял мешочек с кристаллами, двумя пальцами, осторожно, точно содержимое могло вырваться наружу и укусить. Что ж, в отсутствие прямого отказа она готова была счесть жест согласием.

Ришке ждал в нескольких сотнях шагов, у самого берега. Откуда не угадывалось ни просвета меж деревьями, ни намека на разгорающийся костер. Отчего-то выбрал не уйти глубже в лес, где легко затеряться, а выйти на открытое пространство. Верил, будто Серые не станут его преследовать, не проследят за одинокой фигурой на темной, припорошенной снежком глади? В лесу следы можно было бы спутать. Чего сновида, по-видимому, делать не собирался.

— Так вы правда охотитесь друг на друга? — она сунула замерзшие ладони в карманы, остро ощущая отсутствие привычного источника тепла за пазухой, без какого ее полушубок вдруг стал казаться тонким, хлипким, продуваемым всеми ветрами. — Зачем?

Как он тогда говорил, два сновиды в одном городе это неприятная и сложная ситуация? Ришшек позволил Акадо остаться, вместо того, чтобы убить на месте. Вот только что вызывало эту неприязнь — или же то был инстинкт соперничающих хищников?

Он кивнул:

— Сны не делятся на двоих. Мне лучше бы избавиться еще от нескольких, пока есть возможность. Как только кошмары придут в себя и снова станут сновидами, убивать их будет намного сложнее.

Марэйл Керано верил в обратное. Орден предпочитал иметь дело со сновидами, не с кошмарами, в которых они превращались, будучи лишенными доступа к человеческим разумам. Но каждому свое.

Она порылась в сумке и извлекла из потайного кармана письмо, какое протянула Ришке. Тот понимающе хмыкнул при виде сломанной печати, и заклинательница вызывающе вскинула голову. Разумеется, Великий Магистр в деталях пояснил, насколько ответственно и секретно ее поручение. Насколько важно, чтобы письмо попало в руки единственного существа, для которого оно предназначалось, и ни в чьи — ни в чьи! — кроме.

Разумеется, Кэрис сломала печать и углубилась в его содержимое, стоило ей отойти на расстояние дневного перехода от Риерры. Плести дороги по чужому указанию, не понимая, куда они ведут, она уже пробовала. Ничем хорошим это не закончилось. Спасибо.

Сновиде оказалось достаточно звездного света, чтобы разобрать написанное.

— Это ловушка, — буркнула девушка.

Ее мнения в тысячелетнем противостоянии Серых и порожденных Доменами чудовищ никто не спрашивал. Но не поэтому невольно вырвавшиеся слова ее удивили, оставили в смятении. Она предупредила Ришке! Зачем?! Разве не полагалось ей быть на стороне людей? Она — человек. Навеки связанный с тенью, но человек ведь.

Эдра. Архааррад сказал, она — эдра. Что бы это ни подразумевало. Как сновиды. Разве что без их странной магии и способностей.

— Ах да, — почти ласково протянул старик, проводя по строкам подушечками пальцев, — очень предсказуемая, очень человеческая ловушка. Но вот беда, вы, короткоживущие, вечно недооцениваете время… Передай Керано, я согласен.

Рука Кэрис метнулась к короткой косе на плече, пальцы безотчетно вцепились в потрепанную ленту. Если бы ей предложили объединить усилия с извечным врагом и вместе охотиться на себе подобных, она раздумывала бы над ответом всяко дольше минуты!

— Он собирается натравить тебя на каждого кошмара, какого отыщет, а потом и тебя отправит на костер.

Не иначе, безумие если и не обрушилось на Ришке всей своей тяжестью, то уж точно успело затуманить тому разум.

— Я все понимаю. Но это великолепная идея, и в конечном итоге мне она на руку. Видишь ли, у меня на Орден свои планы.

Серые, сновиды, кошмары… Невольно втянутая в их вечную войну, Кэрис полагала, что с нее довольно. К ней их история — и будущее, — не имеют никакого отношения. Никакого, так ведь? Она не привела бы Акадо в Лондре, не отдала бы кристальный ветер, знай тогда, что он разбудит кошмаров! Лучше расспросить Ришшека об эдра. Вряд ли они когда-либо еще встретятся. По крайней мере, если это будет зависеть от нее.

— Ты знал? Что он собирается открыть двери, — не выдержала она. Получив короткий, сдержанный кивок, выпалила: — Зачем?! Зачем согласился помочь?

Старый сновида пожал плечами:

— Не знаю, сумею ли объяснить. Ты хоть представляешь себе, каково было жить в Фезе две сотни лет? Все те же дни от рассвета до заката, все те же сны, да и те иссякают из года в год, по мере того как пустеют улицы. Я мог уехать, но… Ты уже знаешь, мы не терпим общества друг друга. Новостей об иных сновидах в городах Ошрата до меня не доходило, что с равной вероятностью означало: либо их нет, либо они не слабее меня и знают, как скрыться от охотников.

Первую сотню лет я ждал появления отрядов в Фезе, но шло время, песок заметал окраины, и казалось, мир забыл о самом существовании города.

Он замер перед ней, высокий, худой. Недвижный, точно не замечающий холода, какое источало зимнее озеро.

— Каэде — Акадо, как ты привыкла к нему обращаться, — я встречал прошлую его ипостась на Граничном где-то за две сотни лет до Излома, чего он, конечно, не вспомнил. Что вообще ты о нас знаешь, дитя?.. Да, Керано сказал правду: мы возвращаемся с того берега. Но теряем воспоминания о прошлой жизни и каждый раз выстраиваем личность заново.

Кэрис переступила с ноги на ногу. Неподвижность давала морозу шанс глубже пробраться под одежду. Снег за шиворотом и промокшие от валяния в сугробе штаны давали о себе знать. Пальцы и лицо покалывало. Небо над рваной линией гор чуть посветлело.

— Так ты помог ему по старому знакомству?

Сновида или нет, но дай Ришке шанс, и он, точно как каждый второй деревенский старик, углубится в воспоминания давно минувшей эры, а о вопросе вспомнит, дай Перекресток, к началу весны.

— Я согласился его выслушать, — мягко поправил он. — И не прогадал. Эта его ипостась отличается нехарактерным для нас видением мира. Не просто нехарактерным, я бы даже сказал, революционным. Любой другой из нас на его месте… Впрочем, сперва мне придется объяснить тебе, каким потрясением оказались первые годы Излома и во что вылились, а ты уже порядком замерзла. Я расскажу, обещаю. Найду тебя в… Куда ты потом? В Риерре, — он помахал письмом, прежде чем аккуратно сложить его и спрятать в карман. — Не хочу терять время. Если повезет, избавлюсь еще от парочки кошмаров, прежде чем сюда прибудут основные силы Ордена.

Странно, она-то полагала, Ришке пришел на помощь и согласился побеседовать, будто они хорошие приятели, в надежде на ответную услугу. Провести его через накрытый лавиной Идрийский перевал, к примеру. Чего ж еще просить от дорожного мага запертому в горной долине чудовищу.

Она всмотрелась в лицо сновиды, зная, что забудет его, как только отведет взгляд, и все-таки неким непостижимым образом узнает при следующей встрече. Лучистые глаза, в темноте и не разберешь толком какого цвета, морщины в уголках, тонкие губы изогнуты в доброжелательной улыбке. Ни дать, ни взять, добрый дедушка с соседней улицы, который вырезает детворе деревянных лошадок.

Рваная рана на виске, седые волосы с левой стороны слиплись от почерневшей крови. Фезскую тунику-галабею, грязную и порядком изорванную, безжалостно трепал ветер. “...избавлюсь еще от парочки кошмаров…” Ага. Древний монстр из сказок, в какие она не верила.

А сказки эти вокруг нее множились и множились, выжидающе поглядывали из тьмы, затачивали когти.

Сейчас она склонна была верить ан-Найи. Он ее разыщет. Хотя бы для того, чтобы услышать о Лондре. О том, как они расстались с Акадо в Ансвольме, в той же припортовой таверне, где Кэрис встретила его впервые.

— Только один вопрос: эдра — слышал о них когда-нибудь?

— Слышал, — кивнул помрачневший сновида, но на ее вопрос ответил своим. — Как ты ощущаешь себя и мир вокруг? Случаются видения, необъяснимые всплески магии, сдвиги в восприятии реальности?

Пустота льется наружу. Развернуться от горизонта до горизонта, броситься в землю к корням гор, дотянуться до вчера…

Но нет. Нет-нет-нет. Человеческий разум не был предназначен для тесного соприкосновения с тенями и магией. В неуклюжих попытках их осмыслить, переложить в нечто, доступное для восприятия пятью ограниченными чувствами, он нередко соскальзывал в бездну. Отсюда и звуки, горькими колючками рассыпающиеся на языке, свет цвета ртути, хрустящий под ногами. Отсюда и мягко подступающее безумие связанных с сильнейшими тенями чародеев, чей рассудок мало-помало отдавал часть себя хаосу в обмен на право перекраивать мироздание.

— Нет.

— Хмм, в тебе что-то есть, это я смутно ощущаю, вот только не могу понять, что именно. Нечто схожее с нашей сущностью, но в то же время мне не доводилось слышать об эдра, обменявшихся клятвами и силой с тенями. Последние, как правило, не приближаются к нам, пока мы не представляем угрозу для их избранных смертных.

Стремление теней дистанцироваться от сновид Архааррад объяснил одним словом: эксперимент. Более того, эксперимент, признанный относительно удачным. Если он все еще длился — а учитывая бессмертие их хозяев из-за Грани и само их существование вне времени, — длится он будет покуда не погаснут звезды. Незачем искажать результаты лишним и зачастую разрушительным вмешательством.

Глава 13

К ее возвращению между двумя высокими елями натянули лосиную шкуру, чтобы закрыть раненых от ветра. Нижние лапы срубили и уложили на землю вокруг большого костра, над которым что-то булькало в котле, источая густой аромат каши с кабаньим мясом. Рядом лежала связка валежника, на натянутой веревке сушилась промокшая одежда.

К отряду присоединился еще один незнакомец. Мужчине на первый взгляд было около пятидесяти, он горбился у огня и глядел в темноту предрассветного леса усталыми глазами. У старой березы неподалеку стоял белый жеребец, укрытый плотной, богато расшитой серебром попоной.

— Это та самая, из ваших, господин ар-Тэу, — обратился к нему командир.

Девушка отметила, что имя Дома Тэу ей где-то уже приходилось слышать, и что к магу Серый обращался уважительно, даже, пожалуй, тепло.

— Я Кэрис, — представилась она, устроившись как можно ближе к огню. Девушка с удовольствием последовала бы примеру воинов и повесила на веревку промокшие штаны и рубаху, да только ей-то переодеться было не во что.

Обычно за именем последовало бы указание ее Дома и приставка ан или ар, указывающая, была ли она принята в семью за силу дара, или же по праву рождения. Кэрис, конечно же, ничего не добавила.

— Андар ар-Тэу. Под покровительством раа-ши Фарандея, Сеятеля Мотыльков. Связанный с Солью, — отозвался мужчина, повернув голову в ее сторону. Под покрасневшими глазами виднелись темные круги, словно маг не спал уже несколько дней, да и сейчас с трудом удерживался от того, чтобы не опустить голову на грудь, не свалиться прямо на мерзлую землю.

Чуть в стороне в котелке поменьше, обложенном со всех сторон камнями, чтобы не перевернулся, кипела вода. Серые подбрасывали в него охапки собранного снега и жестяными кружками зачерпывали кипяток. Несложно было догадаться, куда отправились ее тепловые кристаллы. Один из мужчин опустился на колени рядом с ранеными, смачивал ткань горячей водой и промывал раны. Еще один осматривал собранное у мертвецов оружие. На ее глазах он поднатужился, попробовал расшатать насадку копья на древке. Та с натугой, но поддалась. Воин разочарованно крякнул, древко отбросил в сторону, а наконечник положил возле седельных сумок.

Она хотела спросить, чего искал в ночном лесу глава Дома заклинателей, но вопрос застыл в горле — лишь сейчас она заметила, что кроме Андара к отряду присоединилось и двое детей. Мальчиков лет шести на вид, что теперь вдвоем кутались в сброшенный кем-то полушубок из волчьего меха. Тихие, точно мышки, посматривающие на воинов настороженными темными глазами. Нет же, трое! Девочка со светло-рыжими, пушистыми волосами, выбивающимися из-под старой растянутой шапки, бросила в кружку с кипятком какой-то сор, кажется, древесную кору, а кружку протянула ар-Тэу.

— Пожалуйста, господин магик, так мама наша пила, отож глаза чтоб не закрывались.

Вряд ли целебную кору можно было содрать с первого попавшегося дерева, но Андар питье принял с видом человека, которому терять уже нечего.

— До перевала шесть дней пути по подмерзшим дорогам, — покачал головой командир, с затаенным неодобрением поглядывая на чародея. — Тварь ваша и за день, верно, донесла б. Не рисковали бы вы, господин Тэу.

Кэрис показалось, со стороны она услышала еле различимое: «И своей головой, и нашими».

Маг скривился, видно, напиток вышел на редкость гадостный, и помог мало. Говорил он тихо, медленно, как любой человек долго лишенный отдыха, чьим мыслям приходится просачиваться сквозь мягкий войлок сонливости, прежде чем превратиться в слова.

— Если усну, свяжешь. Соль удержит полог сама, Гиллон, об этом не беспокойся.

Чего именно они боялись, Кэрис понимала плохо. Как утверждал Акадо, под контролем сновид одаренные все равно не могли колдовать. Если Серые еще могли переживать, не взбредет ли в голову тени свить из их жил птичьи гнезда просто от нечего делать, с самим Андаром полдюжины крепких воинов как-нибудь совладали бы. Заперли бы в своих подвалах на сорок дней, как и остальных, чьи сны спутаны магией, как когда-то команду «Симеду». Или боялись, тень не даст его коснуться?

— Как долго вы уже не спите, Кэрис ан...? — она угадала сразу два вопроса. Один решила проигнорировать.

— Мне не снятся сны.

— И со сновидой они старые приятели, — осклабился командир. Гиллон, теперь она знала его имя. — Двоим сразу в одной голове мыслей не спутать, тесно станет.

— Это правда? — поднял голову маг.

Девочка забрала у него пустую кружку, шепнула, мол, еще можно растереть лицо и тело снегом, и совсем-совсем сон отбъет. Одно только предложение заставило Андара поежится задолго до попытки его осуществить.

— Мне уже приходилось пересекать пути со сновидами, — обтекаемо начала она, не желая уточнять, насколько глубокими и богатыми на события были эти перекрестки. — Поэтому ваш Магистр Керано попросил меня посмотреть, что тут происходит.

Ожидаемого эффекта ее слова не произвели. Совсем даже наоборот. Вместо того, чтобы проникнуться доверием, Серые воззрились на девушку с еще большим подозрением и неприязнью.

— Великий Магистр никогда в жизни не обратился бы к связанным хаосом, — мрачно отрезал один.

— Склонен согласиться, — уголок губ Андара чуть приподнялся, — мне необыкновенно повезло, что Гиллон и его люди благородно позволили нам с Солью помочь горожанам.

— Так это ваше огненное марево над Кайгардом! — догадалась она. — Я издалека подумала, это город полыхает.

Целитель закончил перевязывать раны и, порывшись в седельных сумках, раздал всем по ломтю черного хлеба и миске жирной пшенной каши. Первыми свою долю получили дети, торопливо вгрызшиеся в буханки. Не обделили даже Кэрис, свою горбушку размочившую в кипятке.

Веки Андара сомкнулись, и девочка бдительно потрясла его за плечо. Да так старательно, словно боялась, уснув, господин маг превратится в такого же монстра, что разгуливали сейчас по заброшенной долине.

Ответил ей Гиллон: «За это Дому Тэу наша благодарность, полог и город согревает, и пожары в себя вбирает. Да и все кайгардцы бы спасибо сказали, остались бы еще у них головы на плечах, чтоб хоть немного понимать, чего вокруг творится. Кто поумнее был, давно ощутил неладное и сбежал на юг. Повезло убраться до первой волны безумия, — он зачерпнул горячей воды из котелка. — Сперва пораженных было немного, да и бессонные помогали чем могли. Хуже младенцев, разума не хватает ни есть, ни пить. Кто горшки бьет, кто рядом танцует! Обморожения, сломанные кости, порезы — еще полбеды. Мы с ног сбились, туша пожары, а этих дурных больше и больше с каждым днем становилось. Кто-то из окрестных деревень дошел, единицы, остальные где-то в лесах остались. Пс-сова холера!»

Дети тонули в больших меховых полушубках, все трое не спускали глаз с Андара. Где он их разыскал, подобрал в покинутых деревнях, бессонных, не понимающих, почему мир вдруг превратился в огонь и пепел? Где их родители, тоже стали недвижными, припорошенными снегом холмиками? Девочка цеплялась за руку мага, украдкой шмыгала носом.

— Что нового в Риерре, — вдруг поинтересовался мужчина. — За кем остался первый круг? За Ортани или Руиз?

Кэрис даже не сразу поняла, о чем он.

— Не знаю, — честно ответила она.

В день ее отбытия в Кайгард на крупных городских перекрестках и площадях мальчишки выкрикивали результаты выборов. А за медяшку даже предлагали отпечатанные на желтоватой бумаге листовки с подробностями. Да только ее ошратская политика заботила так мало, что она и вслушаться не потрудилась.

Маг на несколько мгновений прикрыл глаза. Девочка, шмыгнув носом, снова затормошила его за плечо.

— Я не сплю. Спасибо, Альгис, — он вздохнул, поднял голову. — Ладно, мне это уже все равно не поможет. Дом Тэу наверняка потерял все голоса, когда я не явился в ратушу в день выборов.

Так Андар один из претендентов в Канцлеры Конклава — или был таковым до недавнего времени? Или все Великие Дома без исключения участвовали в борьбе за должность? Вопрос куда занимательнее: что в таком случае он делал в зимнем лесу с кучкой потерянных детей и изрядно потрепанным охотничьим отрядом Серых в неделях пути от столицы?

Кэрис не удержалась:

— Как вы оказались в Кайгарде, ар-Тэу?

Ответил он не сразу.

— Некоторые вопросы, касающиеся Дома, потребовали моего личного присутствия в Ингерне, — голос его потяжелел. Пальцы безотчетно сомкнулись на кружке с травяным отваром. Что бы там ни случилось, главу Дома оно ни в малейшей степени не обрадовало. — Это совсем недалеко от Гатры, и оттуда до меня дошли новости о странных происшествиях в Кайгардской долине. Поэтому перед возвращением мы с Солью решили сделать крюк и лично все проверить, — тут он усмехнулся. — Тогда я еще полагал, что успею к первому кругу.

Наутро двое отправились в лес за ветками для волокуш. Остальные принялись укладывать мертвецов в центре поляны. Руки им ритуально сложили на животе, глаза закрыли.

В Элхарии мертвых отправляли в последний путь с камешками в карманах. Кого с простыми кусочками гранита, кого-то, кто при жизни был побогаче, с аквамарином, нефритом или сердоликом. Но сейчас Кэрис не заметила, чтобы покойным что-то дали. Возможно это не было частью традиции здесь, на Ошрате. Или же отряды отправлялись в бой, уже будучи готовыми к любому исходу. С заточенным оружием, с камнями, амулетами или птичьими перьями, что бы ни помогало им пересечь Реку.

Она сидела у костра и искоса поглядывала то на размеренно работающих Серых, то на Андара. Последний время от времени ронял голову на грудь, но тут же вскидывался и выпрямлял спину. Дети тоже не сводили с него глаз. Девочка цеплялась за руку мага.

К ногам Кэрис положили собаку. Удар о дерево перебил той позвоночник. Казалось, это случилось целую вечность назад. Девушка подняла глаза в немом вопросе.

— Твоя ж сука. Забирать-то будешь? — угрюмо поинтересовался воин.

Она помотала головой: “Она ко мне в городе прибилась. Не знаю, чья”.

Рыжая шерсть промокла и потемнела. Длинные лапы переплелись, а шея неестественно вывернулась. Кэрис протянула руку, чтобы погладить широкую лобастую голову. Собака была ничья, как и она сама. Ей просто повезло чуть меньше.

От мысли, как легко и бездумно кошмар мог убить ее, по спине пробежала холодная дрожь. Если бы не рыжая сука, сейчас в снегу с переломанной спиной лежала бы сама заклинательница, невидящими глазами уставившись в небо.

Успел бы Хладь вмешаться? Понять, что вмешательство необходимо? О людях он не знал ровным счетом ничего. Даже высшие тени, тысячелетия проведших бок о бок с человечеством, нередко очень и очень смутно представляли себе, что поддерживало жизнь и что ее отнимало. Отчего-то для тварей хаоса взаимосвязь между объектами физического мира была так же непостижима, как для смертных тонкости их магии.

— Сторожевая, — вдруг заметил Андар. — Могла бы охранять твой дом.

— У меня нет дома, — не раздумывая бросила Кэрис.

И лишь по наступившей тишине поняла: она сказала что-то не то. Отсутствие своего угла для дорожного мага было самым что ни на есть естественным положением вещей. Но сейчас даже мальчики, притихшие под чужой шубой, смотрели на нее странно. С недоуменной жалостью, за которой скрывались бесчисленные вопросы. Магичка, не принятая ни в один из Домов, явившаяся неизвестно откуда. Говорящая со сновидами, будто те ей старые друзья.

Может, стоило бы забрать тепловые кристаллы и отправиться дальше одной. Она добралась бы до Кайгарда задолго до отряда и успела бы отдохнуть и выспаться в одном из покинутых домов.

Она ждала, Андар спросит, откуда она. Сплети Кэрис дорогу, и остановить ее могла бы только его тень. Но тот жестом велел поднести к нему мертвую собаку, и Серые послушались. Маг положил ладонь на свалявшуюся холку, на кожаный ошейник, украшенный серебряными шипами.

— Если не возражаешь, я оставлю ее у себя, пока ты не найдешь свой дом.

Передняя лапа дернулась, поджимаясь. Кэрис взвилась в воздух и одним прыжком оказалась у края поляны, готовая пересечь заледеневшее озеро в мгновение ока. Лишь бы оставить его между собой и облаком чужой магии, заставившей мертвое животное тряхнуть головой и неуверенно подняться на все четыре.

К какому Домену принадлежал Дом Тэу, можно было уже не спрашивать.

Никто кроме нее и глазом не повел. Девочка обеими руками обняла суку, принявшуюся сначала неуверенно а затем все охотнее вилять хвостом и облизывать ей грязное личико.

— Хорошая собачка, — голос ребенка дрогнул, и на миг показалось, сейчас она рассмеется. Но та заплакала. Верно вспомнила своего пса и дом, которого более не осталось.

За недолгое время в Ошрате Кэрис узнала о других, покинувших Элхарию Доменах. Мельница, Река, Часовая Башня, Зеркало, Туманные Холмы и прочие, всех числом двенадцать, вневечных соперников и союзников, после Излома разделивших мир надвое. Каждый владел силой, на Севере давно забытой. Только знать это одно, а столкнуться с проявлением магии иного Домена, да еще и от рук человека — от теней-то любого всплеска хаоса можно ждать! — совсем иное. Не помогло и то, что магия Мельницы, проявляющаяся в пророчествах и незаметных в настоящем изменениях будущего, внешне ничем себя не проявляла. Наэллор не ходили по мраморным залам, сопровождаемые зримым шлейфом чужих судеб, что они плели.

Тэу умели поднимать мертвых животных. Ей пришлось повторить это еще раз, чтобы осознание, непрошенно втиснувшееся в картину мира, пообтесало острые углы. И все равно оно не укладывалось в голове, как шипастый шар моргенштерна отказывался втиснуться в коробку полную деревянных кубиков. Тэу умели поднимать мертвых животных, и никого это нимало не беспокоило!

Станет ли Андар воскрешать безумцев, замерзших в зимних лесах? Или над людьми Река была не властна в той же мере? Ее Домен, Перекресток, на людей и животных воздействовал по-разному: миражи и лакуны представляли одинаковую опасность что для тех, что для других, но неразумных тварей перекрестки не глотали никогда. В отличие от путников.

— Ловко, ан! — присвистнул целитель. На его глазах девушка мгновенно перенеслась из одного места в другое, невозможно быстро, минуя все пространственные промежутки между там и здесь. Если бы поляна не превратилась в грязное месиво во время ночной битвы и последовавшей разбивки лагеря, они отметили бы отсутствие ее следов на снегу.

К счастью, единственный человек, знающий о магии достаточно, чтобы понять: ни к какому Домену кроме Перекрестка, такой трюк не приписать, из последних сил боролся со сном. Происходящее вокруг, должно быть, проникало в его разум не полноводной рекой, а как вода просачивается сквозь гранитные пласты и пополняет подземные источники капля за каплей. К тому же Андар повернулся к девочке и пытался успокоить плачущего ребенка с растерянной искренностью человека, не знающего, как к делу подступиться.

— Ма-а-aма, — неразборчиво хныкала она в жесткую шерсть. — Мама уш-шла, — еще один прерывистый всхлип, — ложки и тарелки сл-ложила в сарае, к-красиво сол-лнышком, и ушла-а-а...

Ни один из мрачных, валящихся с ног воинов не поспешил уверить ее в том, что она вернется. Погуляет немного, и вернется, посмеется даже, мол, что за блажь в голову ударила, и перемоет посуду, сложит в ларь у очага.

Звезда заставила себя вернуться к костру, даже скомкано извинилась за свою выходку. Когда собака подошла к ней, виляя хвостом и заглядывая в глаза в поисках подтверждения, что они все еще друзья, Кэрис боязливо коснулась холки. Хотела проверить, окажется ли она теплой. Не вышло. Ее пальцы порядком закоченели, потеряли чувствительность. Не различить, где камень, а где живая плоть. Если бы горячий язык не прошелся по руке, она так и терялась бы в догадках.

Теперь другие дети всхлипывали тоже, беззвучно, тайком. Но выбрали не спасшего их ар-Тэу, а отчего-то Кэрис, чтобы подползти к ней вместе с шубой, прижаться с двух сторон. Она не знала, была ли похожа на их мать или сестру, или же просто казалась детям менее страшной чем вооруженные мужчины, кое-как оттершие кровь с рук и тулупов снегом. Что делать с мальчишками, она не знала тоже, поэтому молча обняла подрагивающие плечи, прижала к себе.

Неожиданно даже для себя, не потрудившись обдумать последствий своей откровенности, Кэрис заявила: “Я могу довести вас до Кайгарда меньше чем за час”. Помочь вдруг показалось важнее, чем сохранить секреты о природе ее магии.

В городе для детей найдется и горячая еда, и чистая одежда. Как знать, может, и дальняя родня — если особенно повезет, нетронутая безумием. Впрочем, не зря же беспомощных, утративших рассудок горожан собирали вместе. Ждали, пока к Серым не подоспеет подмога, пока не окончится срок в сорок дней.

Глава 14

Ей понадобится доступ в городскую библиотеку, решила Кэрис, вернувшись в Риерру. На сей раз она прошла под аркой Ворот Блуждающих Огней, и бдительные стражи отметили взглядами и охотничий нож на поясе, и переброшенную через плечо дорожную сумку.

Само наличие библиотеки, как некогда существование в полузабытой Фезе книжных магазинов, до сих пор не переставало ее изумлять. Это сколько же должно быть в Ошрате обученных грамоте, чтобы кому-то вообще пришло в голову их построить? Даже не в Ошрате, она не взялась бы судить, чему учили детей в деревнях и селениях, в одних только крупных городах. Из трехсот тысяч жителей Риерры сколькие умели читать: каждый десятый, каждый пятый? Все или почти все? В Элхарии единственная школа принадлежала Храму, и порог ее пересекали лишь одаренные, будущие звезды и жрецы. На иных время и ресурсы Храм не тратил, а ни у кого другого тех ресурсов и вовсе не было. Умению слагать буквы в слова, а слова переносить на бумагу научиться можно было либо родившись в зажиточной семье, либо собрав серебра для частных уроков.

И все же, и все же…

После Излома осталось столько книг! И указаний для архитекторов, и астрономических вычислений, и философских трактатов, и романов на промозглый осенний вечер. Значит, триста лет назад ее родина не так уж и отличалась от Юга. Кэрис подозревала, многие диковинки переломанного материка были творениями человеческих рук, а не волшебства. За десяток поколений позабылись и прошлые достижения, и тайны мироздания, позволяющие их повторить. Все, что звезды приносили из разорванных городов, будь то световые кристаллы или обломки странных механизмов, отныне назывались артефактами, точно природа их и происхождение ничем не различались.

Людей вокруг, казалось, стало еще больше. Кэрис набросила капюшон на голову, лавируя в толпе. Будто они знали: она чужая, пришлая, явилась занять место, коего и так не хватало. Ругались, теснились, пихались локтями, выпрашивали милостыню и еду. Глазели на нее. Она пыталась напомнить себе о скорой ярмарке, о праздниках, да только люд вокруг вовсе не походил на предвкушающую развлечение честную компанию. Скорее уж на бродяг, набившихся в город в надежде переждать холода, а при случае и урвать кусок хлеба.

В городах всегда обреталось множество народа, на то они и города. Улицы были переполнены мастеровыми и торговцами, наёмниками и бродягами, игроками и заезжим людом, сводниками и проститутками в ярких юбках, свиньями, собаками и крысами. Целые переулки отдавали кожевникам, скорнякам, птичникам, пекарям, валяльщикам сукна, торговцам пряностями и шерстью, ячменным пивом и вином. Виднелись резные вывески аптекарей и травников, кузнецов, золотых и серебряных дел мастеров. В воздухе сливались в неразличимый гул голоса, звон металла, скрип колес и кожаной упряжи, шаги сотен и сотен человек, морозный ветер и дым каменного угля, каким топили печи в районах победнее. Летом водосточные канавы переливались бы через край нечистотами, гниющей рыбой и овощами, обглоданными костями, за какие дрались бы бродячие псы. Зима принесла холода, но, к счастью, хотя бы избавила горожан от вони.

По улочкам Элхарии толпы бродили еще теснее, еще кучнее, но в движениях их и взглядах чувствовалась целеустремленность. Женщины прижимали к себе младенцев и корзины с бельем, шли за хлебом и маринованными овощами, рабочие брели от зернохранилищ, согнувшись под тяжестью мешков, оружейники и сапожники принимались за заказы прямо на крыльце, наслаждаясь припекающим макушку солнцем. Даже дети, когда не носились по крышам и переулкам со смехом и гвалтом, разносили сообщения и свертки за медяшку или присматривали за младшими.

Перекрестки Риерры полнились праздношатающимися. Блуждающими от одного угла к другому в поисках занятия, развлечения или сора, что можно бросить в костер и хоть немного согреться.

На углу широкоплечий мужчина с угрюмым лицом нависал над женщиной. Одной рукой та прижимала к себе спящего младенца, второй цеплялась за измазанный угольной пылью рукав мужчины. К ее юбкам жалось еще трое чумазых ребятишек, сжимающих кто потрепанную соломенную куклу, кто шерстяную шаль, а кто и почему-то веретено.

– Собери детей, уйдем мы отсюда. Неча здесь околачиваться, не будет нам крова, – сказал он.

Женщина спрятала лицо у него на груди, голос ее прозвучал глухо, безнадежно:

— Выгнали, родимый? Подвела спина-то? — она всхлипнула. — Незримые, когда же это все закончится? Когда? Детишки, вон, совсем от голода прозрачные! Морозы в самой силе… Пойдем мы куда?

— Йора, мужиков на улицах как собак нерезаных, все хлеба ищут. Многие помоложе да поздоровее меня будут. Голодно тут, а скоро еще голодней станет. И опасней. Слыхал я краем уха, в деревне ниже по течению охотников ищут, пушнину заготавливать.

— Родной, как же ты… Ведь в жизнь ни ногой в лес, а там волки…

Мужчина молча прижал ее к груди. Потревоженный младенец расплакался, малыши скривились, зашмыгали носами.

Люди стекались к площади, откуда доносились одобрительные возгласы. Немного поколебавшись, Кэрис присоединилась к толпе, желая посмотреть, что привлекло их внимание. На высоком помосте, худой, закутанный в черный стеганый тулуп мужчина занял место оратора, обвел собравшихся широким взмахом руки.

– Сегодня вы пришли за ответами. Вы пришли, потому что ваши животы и животы ваших детей ломит от голода. В ваших душах живет жажда справедливости!

Издалека его было толком не рассмотреть, но Кэрис подозревала, это тот же самый человек, которого она мельком видела в первый день в столице, вещающим на улицах. В прошлый раз его слушал от силы десяток человек, сейчас же площадь была почти полна.

— Этот мир вас подвел, бросил погибать в одиночестве, как людей, плывущих по реке на тонущем плоту, — он сделал глубокий вдох, протянул руки к толпе, и его голос загремел с новой силой. – Вас, которые подняли этот город так высоко, но сами остались на дне! Вас бросили! Вам лгали, говоря, будто век чудес возведен на силе Великих Домов и их чудовищ-покровителей. Нет, он вознесен на спинах тех, кто строит дома и работает в полях, привозит уголь и шьет одежду, чтобы согреть вас и ваших детей!

Отряд вооруженной дубинками стражи показался на дальнем конце площади, но собравшиеся лишь стали кучнее, пытаясь не пропустить их. Откуда-то послышались выкрики и оскорбления. По толпе пробежал ропот, а оратор продолжал сильным, хорошо поставленным голосом:

— А что делают они, отгородившись от Риерры на своих островах? Играются в Коклав! Пожирают выпеченный вами хлеб, спят на мягких постелях, пользуются трудом ваших рук! Пока вы вынуждены жить в нищете и работать, работать, работать без передышки ради того лишь, чтобы прожить еще один день. Мир сбился с пути! И мы должны исправить его вместе! Даже если это означает сжечь старый мир и начать заново!

Ответные вопли почти оглушали. Она поежилась, отступила назад. Неудивительно, что подстрекателем заинтересовалась стража. Большинство беженцев прибыли сюда, как она подозревала, из Кайгарда и окрестной долины, спасаясь от пробуждающихся кошмаров. Не зная еще о беде, зреющей в подземных озерах и обширных сетях пещер, но подспудно ее ощущая. Гиллон объяснил, что, как глаза сновид всегда виделись людям цвета ближайшего водоема, так и возрождение их оказывалось связано с водой. Возвращались они неизменно вблизи пресноводных рек и озер, и чем полноводнее, тем больше чудовищ извергали их глубины. А Кайгардское озеро соединялось с целой цепью подземных озер, колодцев и разветвленных затопленных пещер, равным каковым не было на всем Ошрате.

Крики взвились в воздух, злые и отчетливые. Стража пустила в ход дубинки. Она не увидела первого удара. Но звук его был похож на то, как в мясных рядах рубят туши: глухой, мокрый, с хрустом. Над толпой взлетел булькающий всхлип.

На миг стало очень-очень тихо. А потом площадь взорвалась. Толпа распалась на десятки бурлящих водоворотов. Люди шарахались в стороны, налетали друг на друга, падали. Кто-то карабкался на помост к оратору, кто-то бросился прочь, в переулки. Стражей было не больше двух десятков, но они, хорошо обученные, действовали как единое целое. Дубинки взлетали и опускались. Крики ярости и страха перемежались воплями боли.

Она заметила женщину, что пыталась тащить на себе грузного мужчину, который зажимал рукой лицо. Из-под пальцев текла кровь, густая и чёрная. Он что-то кричал, вперемешку со словами из горла вырывался вой. Дубинка опустилась на её плечо, и женщина осела, как сломанная кукла. Толпа сомкнулась над ними обоими.

— Назад! — кто-то закричал совсем рядом. — Все назад!

Тут же кто-то другой завопил: «Бей железногрудых!»

Её толкнули в спину. Кэрис пошатнулась, успев выставить ладонь, ухватиться за чей-то тулуп, чтобы не упасть.

Волна людей качнулась в её сторону. Она попыталась отступить, вывернуться, но её стиснуло со всех сторон, понесло, как угодившую в ледоход лодку. Рядом нищий в засаленном овечьем полушубке грязно ругался, прижимая к груди узел с пожитками. Мальчишка лет двенадцати, вытаращив глаза, протискивался между взрослыми. Нечаянный удар локтем по лицу, и он заорал тонко, по-звериному, исчезая в толпе.

Кэрис рванулась туда, где ей виделся просвет между телами, царапаясь и хватаясь за чужие плащи, плечи и волосы. Только бы вырваться, только бы найти точку опоры! Тогда можно будет сплести дорогу, отгородиться от людей перекрестками. В ушах стоял такой гул, что она перестала слышать крики. Воздух пропах потом, мокрой шерстью, железом и кровью, сладковатой и тошнотворной.

Отряды стражи, разбившиеся на боевые тройки, размеренно наступали. Шагах в десяти один из стражников замахнулся на парня в сером плаще. Тот попытался увернуться, но дубинка достала его по затылку, и он упал лицом в грязь, перемешанную со снегом. Стражник, даже не взглянув на него, уже заносил дубинку для следующего удара.

— Беги! — кто-то схватил её за рукав. Старуха, совсем сморщенная, с выбившейся из-под шапки седой прядью. Глаза у нее были безумные, почти белые. Она потянула Кэрис в сторону с неожиданной для своего роста и возраста силой. — Беги, глупая!

Звезда дёрнулась, попыталась вырвать руку, но в тот же миг почувствовала, что снова стоит на своих двоих. Дороги! Благословенные дороги! Она вцепилась в старуху, и тропы взметнулись вверх из мерзлой земли, окутали их обеих. Шаг, другой — и обе они очутились в переулке. Старуха упала на четвереньки, ударившись коленями о мёрзлую землю. Кэрис, все еще пытаясь отдышаться, помогла ей подняться. Зубы у девушки стучали то ли от холода, то ли от ужаса. От дня, начавшегося с размышлений о богатстве и благополучии Риерры и образованности ее жителей, а закончившегося грохотом подкованных сапог по мостовой. И пролитой кровью.

— Спасибо, — выдохнула она.

И бросилась прочь. Со всех ног, со скоростью пространственного мага, прежде невиданной на этих улицах. Не разбирая дороги, туда, где не было слышно воя, воплей и мерзких глухих ударов дубинок о человеческую плоть. Только когда она завернула за угол, в тёмный, вонючий переулок едва ли не на другом конце города, её вырвало. Прямо в сугроб, у чьей-то запертой двери. Она стояла на четвереньках, дрожа всем телом, и чувствовала, как слёзы, солёные, горькие, текут по щекам.

Ей понадобилось время, чтобы отдышаться и начаровать немного льда, чтобы прижать к разгоряченному лицу.

Чего только подстрекатель хотел добиться? Убедить оборванцев схватиться за ножи и топоры и пойти против теней? В конечном итоге бессмертные твари все равно победили бы. Они всегда побеждали. Всегда.

Впрочем, у простых горожан и не было иного способа заявить о себе, заставить Великие Дома хоть как-то с собой считаться. Отвоевать себе пусть по шагу в десятилетие, но еще немного свободы, и права на лучшую жизнь.

Если бы чародеев беспокоила несуразная попытка взбунтоваться, в ход пошла бы магия. Не дубинки, а зубы и когти незримых чудовищ Грани.

К моменту возвращения в гостиницу думала Кэрис только о горячей ванне. Волосы чесались под шапкой, обе ее нижние рубахи, и та, что на ней, и запасная в сумке, нуждались в стирке. За комнату в “Озерном блике” она заплатила за два месяца вперед. Пусть хозяйка и назвала цену втрое выше обычной, найти в переполненной до края Риерре другое жилье до окончания празднеств и ярмарки она вряд ли бы сумела.

— Ан, вы вернулись! — просияла Дарика, оттирающая лестничные перила водой с разведенной в ней древесной золой. — Добро пожаловать, — она привстала на цыпочки, подалась в ее сторону, — а вас искали…

— Угу. Серые?

Та кивнула, в карих глазах сверкнуло любопытство, но совать нос в дела гостьи-магички и Ордена девушка поостереглась.

Вместо того, чтобы вспорхнуть по лестнице, она осталась пообедать и погреться у стены, за которой располагалась большая кухонная печь. Печь работала вовсю, от кирпичной кладки так и веяло жаром. После первого глиняного горшочка с жарким, заказала и второй, очень уж оно было вкусным, и лишь затем отправилась к себе.

Она успела сделать лишь шаг внутрь. Человек в ее комнате казался неясным силуэтом: темная одежда, темные волосы, незапоминающееся лицо. Он сдвинулся с места, и Кэрис уловила вспышку — металл в его руке отразил солнечный свет из окна, — а потом незнакомец бросился вперед.

От ужаса и неожиданности на миг перехватило дыхание. Инстинкт толкнул ее назад — бежать! Она оступилась, ударилась боком о дверной косяк. Руки взметнулись вверх в попытке защититься, остановить нож.

Удар пришелся на поднятую правую руку. Каким-то чудом, бессознательным импульсом, Кэрис облекла падающее лезвие льдом. Вместо того, чтобы рассечь плоть, а то и вовсе отрубить ей кисть, нож обрушился на нее точно молот. Рука немедленно отнялась.

Девушка вскрикнула, попыталась уйти в сторону, но мужчина отбросил обледеневшее оружие и вцепился ей в горло. Та попыталась вывернуться, изо всех сил ударила нападавшего неповрежденной левой рукой. Он зарычал, мотнул головой, но рук не разжал. С кончиков пальцев Кэрис бросила дорожный клубок — промазала!

Она вцепилась нападающему в запясться в безуспешной попытке ослабить его хватку. Чужие руки лишь сильнее сжались на ее горле, в глазах потемнело. Дороги рвались, ветхие и тонкие. Всплеск дорожной магии — только бы вырваться, только бы оторваться! — шаг назад. Внезапно ее нога ушла в пустоту, не встретив опоры. Ошеломительно краткий миг падения, и затылок словно раскололся. Удар о землю заставил бы ее закричать, останься в легких хоть немного воздуха.

Сверху на нее всем весом обрушился враг. Раздался влажный хруст, и новая волна агонии прокатилась по телу из левой ноги, которую будто пронзило раскаленным прутом. Боль была резкой, тошнотворной, она вырвалась из горла диким хрипом.

Сознание померкло, ощущение места, времени и происходящего перестали быть — а в следующий миг ее окатило теплой водой. Она почувствовала, как тело нападавшего содрогнулось, забилось в конвульсиях с ужасающим хриплым бульканьем. Кэрис закашлялась, внезапно осознав, что может дышать. Теплая влага плеснула в лицо, в горло.

Уши пронзил надрывный женский визг, мир утонул в чужих криках. Боль не утихла, но прижимавший Кэрис к полу вес внезапно уменьшился, и продолжался уменьшаться с каждым мгновением. Она кое-как отпихнула его в сторону, и, ведомая инстинктами дорожного мага, попыталась вскочить на ноги. Движение лишь вызвало новую волну пронзающей боли в левой ноге. Сознание вновь померкло.

Ее грубо вздернули на ноги, держа за плечи с обеих сторон. Заклинательница повисла в воздухе, не касаясь досок подошвами. Она, хрипя и в панике хватая ртом воздух, вскинула голову. Взгляд упал на… Все расплывалось в темном мареве, но прямо под ней — прямо под ней в луже у лестницы лежала груда мокрого тряпья с нелепо торчащими в разные стороны палками.

Вода стекала по ее лицу и одежде. Осознание, на что именно она смотрит, пришло не сразу. Заставило судорожно задергаться, извергая из себя недавний обед. По обеим сторонам от нее Серые в полном боевом облачении, цепко сомкнувшие пальцы на плечах девушки, тоже не могли заставить себя отвести глаза от иссохшей мумии, считанные удары сердца назад еще дышавшей, жившей.

Голос воина прозвучал сдавленно, точно и к его горлу подкатывал ком: «Кхайи, вы обвиняетесь в убийстве Великого Магистра Марэйла Керано. И, кхм… и этого несчастного, чьего имени мы пока не знаем».

Глава 15

По грубому камню стлался холод. Иней обвивал толстые прутья решетки на окне и тонкими струйками расползался по стенам. Солома на полу, как и стопка меховых шкур на койке, схватились льдом. Как ни старалась Кэрис сжаться в комок, растереть озябшее тело холодными бледными руками или закутаться в меха по самую макушку, зубы у нее все равно непрестанно стучали. Пальцы чудились чужими, одереневшими и непослушными.

Что куда хуже, она осталась отрезана от магии.

Левая нога в лубках, туго перемотанная, точно налитая свинцом, отзывалась на каждое движение тупой, пульсирующей болью. Боль разливалась по ноге, по сведенным судорогой мышцам. И все равно Кэрис отчаянно пыталась двигаться. Держалась за стены, перенося вес на здоровую ногу. Наваливалась всем телом на запертую снаружи дверь, обитую железом, сквозь какую раньше прошла бы в мгновение ока. Дверь не поддавалась. Даже мимолетный шаг из одного угла комнаты в другой остался в той, другой жизни, когда она еще могла держаться на ногах.

Ни дальнего взора, ни холода на кончиках пальцев. Хладь не ушел, и присутствие его оставляло морозные следы на всем, чего тень касался. Да только ни растопить его лед, ни сотворить свой, девушка была не в состоянии. Был ли иней на стенах знаком его внимания, выражением утешения и поддержки? Средством общения? Или, как однажды предсказывал сновида, владыка холода растил вокруг своей заклинательницы новое царство вечной стужи?

Первые дни запомнились криками, слезами, ударами о дверь, падениями на каменный пол вместо свитых дорог. Рыданиями и истериками, на какие безучастные Серые и бровью не вели. Но и убивать пленницу они не хотели. Оттуда и взялись тяжелые лосиные шкуры на койке и комната в крепостной башне. Там было все же теплее, чем в подземельях, промороженных тенью так, что дрожали даже караульные в зимних полушубках. Со всех сторон доносились мольбы, жалобы и ругательства бедолаг, предположительно попавших под влияние сновид, а то и подозреваемых в бытие оными.

Бойся тех, кто в ночи не зажжет огня… Даже в царстве Хлади Акадо казался равнодушен к кусачему, жадному холоду. А вот орденским целителям пришлось мазать узникам руки и лица гусиным жиром. И то соседка Кэрис за стеной хныкала ночами напролет в ужасе, как бы не пришлось отнимать пальцы ног, покрывшиеся темными пятнами.

Когда и под ее ногтями проявилась синева — на левой неподвижной ноге, — Серые поверили, что она потеряла контроль над тенью. Тогда-то ее и отвели, вернее, почти что отнесли в башню. Тогда-то допросы и участились.

— Вы убили Великого Магистра Керано?

— Зачем? По какой причине?

— Вы последняя, кто видел его в живых, ан. Его нашли мертвым всего через пару часов после вашей встречи… Вы воспользовались тайным входом… Не отпирайтесь, ан.

Сперва она пыталась объясниться, рассказывать, как прошел их разговор. Дознаватели, трое сменявших друг друга магистров с безучастными лицами и одинаково ровными голосами, тянули одну и ту же непрерывную литанию. Точно разматывали тонкие жилы, чтобы забросить снасть в воду и выудить на острие железного крючка ее, Кэрис, признание.

— Говорите, Великий Магистр дал вам письмо для капитана Гиллона? Вы его потеряли… Ах, вы его передали?.. Сумели добраться до Кайгарда и обратно всего за пару недель, невзирая на лавины… По горам? Перекресток, так? Надо же, и как только вы здесь оказались… За убийством Керано стоит ваш Ковен? А, вы его называете Храмом? Надо же. Спасибо, мы запишем.

Вопросы змеями вились по комнате, всегда одни и те же, или же похожие настолько, что они сливались в густую удушающую массу. Становились вещественнее грубо сколоченного табурета, какой ей предложили как послабление из-за сломанной ноги, и кресло дознавателя, единственных предметов в допросной.

Наверняка у Серых были и другие помещения, и другие методы разговорить обвиняемую, но пока что статус кхайи хранил ее от всего, кроме редких брошенных вскользь намеков.

Сбежать, сбежать, сбежать! Бросить под ноги дорогу, зачерпнуть силу из перекрестков… Только не чувствовала она больше ни дорог, ни перекрестков. Один лишь всепроникающий холод, да и тот ей более не подчинялся.

Никогда еще Кэрис не ощущала себя настолько беспомощной. Даже в редкие моменты наедине с Искъерше она могла хотя бы попробовать сбежать от искр и острых улыбок тени. Даром, что любые попытки были заранее обречены на провал. В глубине души она знала, она могла бы обратиться за помощью к перекресткам, как сделала в Лондре, когда Алькорум дала девушке возможность немного пометаться по улицам, прежде чем свернула дорожную сеть в клетку.

Звезды на ладонях, казалось, стали глубже, чернее на бледной коже. Она даже не могла заявить, будто ее защищает Храм. Его жрецы и тени остались в Элхарии, далеко за сломанным океаном. По ту сторону великой пустыни от нее поспешил избавиться эмир Ашхай ар-Наэллор. Даже знай Золотой Дом, где сейчас Кэрис и что с ней, никто не поспешил бы воспользоваться своим влиянием и вытащить ее из казематов. Никто, кроме Шаэн, которую вести о смерти нареченного, должно быть, застали в пути. Заставили вернуться в Фезу, как она и желала.

От нечего делать, Кэрис вспоминала карты, прикидывала, где посланники могли перехватить принцессу. На краю саванны, где та переходит в редкий лес? Уже у русла Эфхарезе, у Адазры, откуда вверх по реке отправлялись санные обозы? Пустые размышления, бессмысленные. Она, дорожный маг, весьма смутно представляла себе, сколько времени путь занимает без волшебства. Не знала, прибудет ли слово с конным гонцом или тенью-свечкой.

Ей казалось, прошло семь дней. Может, восемь. Или пять. Сперва в темнице было сложно судить о течении времени: караульные у двери сменялись нерегулярно. В башне она нередко впадала в оцепенение, сменявшееся короткими всплесками лихорадочной энергии, попытками подняться на обе ноги, ходить, колдовать. Когда она приходила в себя, и в окно по-прежнему лился прозрачный зимний свет, был ли это тот же самый день? Завернутый в тряпицу хлеб и остывшая овсяная похлебка в деревянной миске — те же, к каким она не прикоснулась с утра, или слуги принесли новые?

К вопросам, заученным настолько, что они отдавались звоном в голове, добавились новые:

— С кем вы встречались в первый день в городе, ан?.. Вы явились в гостиницу с тяжелой сумкой на плече. Где сейчас ее содержимое?

Измученная, терзаемая постоянной болью Кэрис с удовольствием отдала бы Серым все золото, спрятанное на дне реки. Да только они будто не верили в само его существование и не нуждались в нем. Не верили, что Лис не был ни ее сообщником, ни даже знакомым. И нет, она не знает, как он ее нашел.

Не знает, кто на нее напал и зачем. Вор, решивший поживиться ее серебром.

— Ой ли, ан? Простой вор сработал бы чисто и тихо, взял, что по верхам лежит, да улизнул. Ночью пришел бы, не стал бы вас при свете с ножом дожидаться.

Она устала повела плечом. Ее хотели убить. Ее пытались убить. Рассуждения магистра слышались здравыми, но верилась в них с трудом. Ни единый человек в Риерре не знал, кто она такая. Ни у кого не было причин желать ей, именно ей, смерти. Она не появлялась в снятой комнате несколько недель, что провела в пути. Как знать, может, бродяга забрался через окно в поисках тепла и крыши над головой?

— Вы полагаете, запертое на зиму окно так просто открыть снаружи? — брови дознавателя взметнулись вверх. Лицо у него было вытянутое, застывшее, словно вылитое в кузне.

— Я… — ну да, ей-то самой влезать в запертые окна было ничуть не сложнее, чем ходить сквозь закрытые двери. Было. — Я не знаю.

Идея с каждой минутой казалась все нелепее. Хозяйка гостиницы наверняка заметила бы чужака, и уж точно не сдала бы никому другому комнату, за которую одаренная заплатила золотом на два месяца вперед.

Ей оставили все ее вещи, кроме поясного ножа и тепловых кристаллов. Плотную шерстяную рубаху, в какой она бродила по долине, Кэрис натянула поверх чистой запасной. Закуталась в полушубок и все равно отчаянно мерзла ночами. Спасибо, Хладь, вот уж спасибо! Лучше бы разметал эту клятую цитадель до самых подвалов. Вступились бы за Серых ошратские тени? Ей казалось, нет, что тварям за дело до людских бед. А вот маги могли бы, зачем-то же им нужны были откровенно ненавидящие их воители прямо под боком.

До нее долетали отследы магии Инверлока, злая сосредоточенность, краткие обмены ударами и укусами где-то далеко, выше по течению Эфхарезе. Она замирала. Сжималась в клубок, выжидала. Но что бы Хладь ни делал, о кого бы там ни затачивал когти, лишь раз его пугнул кто-то из высших. Тогда, как и в прошлый раз, он не являлся проведать свою звезду несколько дней. Кэрис отогрелась и раз успела помыться без необходимости разбивать то и дело затягивающую белесой пленкой воду в липовой бадье.

Ни слова, ни слезы, ни мольбы его не трогали. Верно полагал, раз смертная не пытается уйти сама, значит, ее все устраивает. Она вспоминала Войгта, предупреждавшего, что с тенью придется научиться общаться. Не научилась, не успела. Некогда Хладь охотно отвечал на ее магию, но как будто перестал понимать, что от него требуется, как только дар сломался с влажным костным хрустом.

Делать было нечего, разве что подолгу пытаться уснуть, забыть о холоде и тяжелой тянущей боли в ноге. Гадать, вернется ли к ней магия, когда срастется перелом. Думать, кто убил Великого Магистра и кто пытался убить ее.

На бездорожье она, не способная двигаться, не протянула бы и дня, но считать заточение в башне благом не собиралась. Ей не доводилось слышать, чтобы храмовые звезды появлялись в огражденных землях со сломанными ногами, хоть на подводах, хоть на загривках своих же теней. Лишь надежда на возвращение дара не давала ей перерезать запястья острым куском льда.

Левую ногу она заматывала в шкуры, а с правой даже во сне не снимала сапог. Второй из пары Серые унесли со словами: “Все равно ведь не налезет. Отдайте, ан”. Уже за дверью, полагая, будто Кэрис не слышит, воин выругался:

— Вот вцепилась-то, ты посмотри на скаженную! Главное, нож сама протянула, а сапог чуть ли не с боем вырывать пришлось. Припадочная…

С каким же наслаждением, ножом и щипцами она срывала стальные набойки-звезды! Перестаралась, не послушала совета Шаэн оставить их до Фезы. Как же сокрушенно качал головой сутулый сапожник с крючковатыми мозолистыми пальцами, рассмотрев, как рьяно она искромсала каблуки. Но всего за день сменил подошвы на новые, прочные, из бычьей кожи.

— Всю жизнь им сносу не будет, драгоценная. Придешь в лавку, детей приведешь, меня уж не застанешь, а сын мой раз поглядит, да скажет, ай, то Амхуд, отец мой делал, великий был мастер, тридцать лет эти сапоги пески топтали, и еще три раза по тридцать топтать будут, — и все это на одном дыхании.

Жаль, с ладоней звезд не сотрешь, не смоешь.

Отчаянно хотелось на что-то надеяться, да только все чудилось слишком зыбким, слишком невероятным. Перелом зарастет, и силы вернутся. Должны вернуться! Серые найдут настоящего убийцу Марэйла Керано. Наверняка им окажется кто-то из его приближенных магистров, не согласных с решением пойти против тысячелетнего устава. А если нога срастется неправильно? Если она никогда больше не сможет ходить?! Ее просто хотели ограбить, не убить. Незадачливый, растекшийся лужей теплой жижи и тряпья вор услышал о золоте от подельников Лиса, вот и забрался в ее комнату.

Его тонкие, спутанные конечности, сплошные кости с присохшей к ней бумажно-тонкой плотью, являлись перед ее глазами точно кошмары наяву. Подолгу не давали заснуть, но хвала Перекрестку, не снились.

Если она не признается, Серые ничего ей не сделают, не посмеют. Хотелось надеяться, что не посмеют. Побоятся Инверлока, даже если догадались уже, что ни один из Великих или Малых домов за чужачку не вступится. Если дождаться, пока лекари снимут лубок… А ну как у орденцев терпение закончится прежде, а ну как вышвырнут ее на улицу? Передумают зря переводить похлебку на несговорчивую заклинательницу.

Схрон ей со дна реки не достать, да и не добраться до него. Как же нелепо ей, исходившей столько дорог и выбравшейся из Лондре, будет замерзнуть в подворотне.

Однажды утром Кэрис проснулась не от боли в сломанной ноге. Боль, конечно, никуда не ушла, но успела стать привычной. Терпимой.

В бок ей упиралось что-то острое, твердое, чего там не было, когда она ложилась спать. Порывшись под шкурами, она нащупала тонкий, гибкий прут. При попытке вытащить его оказалось, что прут каким-то образом запутался в витках ее пояса.

У нее ушло несколько минут, чтобы, сев на койке и осторожно спустив ноги на дощатый пол, размотать пояс. Находка длиной с ее локоть напоминала молодой древесный росток, разве что верхушка его заворачивалась спиралью подобно только-только показавшемуся из-под земли папоротнику. Ниточки-корни оплетали черный камешек, в каком она не сразу узнала подаренный Аркхаарадом уголек. Совсем маленький, тот умещался в поясном кармане вместе с остальной мелочевкой, какую Серые перебрали при досмотре, но не стали забирать.

Кэрис повертела его в руках, недоумевая, было ли то послание. Если да, как его трактовать? Она столько раз на привалах доставала уголек, рассматривала, раздумывала, не бросить ли его в костер, что в природе черного комочка и не сомневалась.

Пока прямо из него не выросло неизвестное ей растение. За одну ночь. На изломе зимы.

— Ну и что мне с этим делать? — задала она вопрос в пустоту, поеживаясь и почесывая царапину на боку, какую оставил ринувшийся в рост подарок высшей тени.

В небе над крепостью что-то громыхнуло. От обрушившегося сверху потока магии завибрировали камни. Девушка слетела с кровати в инстинктивной попытке сбежать — и растянулась на полу. В глазах потемнело от острой боли, точно в кости провернули нож. Страх заставил на миг забыть о калечности и бессилии, и за забывчивость эту она тут же заплатила.

Со стороны города докатился отголосок иной магической волны, а затем еще одной. Зубы заныли, внутренности словно связались в тугой ком.

На сей раз Хладь был ни при чем. Не его магия отзывалась треском в ушах, першением в горле и запахом горящего шелка.

Она торопливо доковыляла до окна, выходящего во внутренний двор крепости. Распахнула ставни и схватилась обеими руками за решетку, покрытую льдом. Там тренировались воины, двое слуг волокли к кухне сани, наполненные рядами пузатых глиняных сосудов. Мальчик-конюший водил по кругу черного жеребца.

Никто из них не ощутил и толики доступного ей. Магия теней не была направлена против Ордена. Но что-то началось в столице… Словно вдогонку ее осознанию заголосили на разные лады далекие колокола. Почти сразу им ответил массивный бронзовый колокол крепости.

Кэрис опомнилась на полпути к двери. Руки цепляются за койку, вес — на здоровую ногу. Что она собиралась делать? Сидеть под дверью, стучать в нее кулаками, вопить на всю башню? Требовать себя выпустить?

— Поздравляю!

Она обернулась так резко, что закружилась голова. У окна стояла незнакомая тень, высшая. Кожа у нее была точно тонкое стекло, под каким клубится молочный туман. На груди массивное ожерелье из необработанного аметиста. Пояс из множества совмещенных друг с другом оленьих рогов, с каких на длинные многослойные юбки свешивались разноцветные нитки. К некоторым были привязаны клочки шерсти, белые агаты, кусочки аметиста, разноцветного кварца и лунного камня. В серебристых волосах росли веточки вербы, оплетая высокий хвост, не давая ему рассыпаться по плечам.

— Соболезную? — высшая склонила голову набок. — Ты уже ближе, но вовне. Изящное совмещение. Кажется сбалансированным и, предчувствую, оно будет прочным. У людей полагается говорить особые слова по такому случаю, я угадала?

— Ммм, тихих дорог? — осторожно поприветствовала ее Кэрис.

Тень удовлетворенно кивнула, словно именно того и ждала: “Расскажу Андару, что ты выжила”.

Только когда тварь исчезла, а Кэрис не успела и слова вставить, она догадалась, что навестить ее пришла Соль. Бессмертная напарница Андара ар-Тэу на отмеренный ему срок.

Колокола перекликались весь день. Серые вылетали из башни вооруженными конными отрядами, изредка присылали назад гонцов. Совсем мальчишек. Те даже не спешивались, маленькие фигурки в сбитых набекрень шапках. Только кричали что-то стражам во внутреннем дворе, размахивали руками и галопом возвращались на ведущий к Риерре тракт, часто не потрудившись даже сменить лошадь. Тогда один из вертевшихся неподалеку учеников снимался с места, должно быть, нес вести магистрам.

Однажды небо над лесом полыхнуло зеленым. Однажды и вовсе ненадолго исчезло, и заснеженные ели зазубренными пиками устремились в черноту. Магия то хлестала волнами, то пронзала воздух нитями, уходившими к сердцу земли. Излучина Эфхарезе, в которой стояла крепость, перевалила через стену россыпью огромных, в человеческий рост, сосулек и высыпалась во двор.

Что странно, последнее сотворил не Инверлок. Того она чувствовала скорее свидетелем, отирающимся у поля боя. Скуки ради обменивающимся небрежными ударами с другими тенями, но остающимся далеко от юга Риерры, от колдовских островов, над которыми бесновались ураганы хаотического безумия.

Утреннее заседание Конклава переросло во всеобщую свалку? Выборы завершились, и проигравшая сторона не смирилась с назначением нового Канцлера?

Весь день Кэрис просидела у окна, строя догадки, забыв о холоде и жадно силясь расслышать, что кричат внизу гонцы. Безуспешно. Из своей башни она и разглядеть-то их толком не могла.

На допрос ее не вызвали, еды не принесли. Верно, забыли. Она отковыривала льдинки с решетки и рассасывала, обжигающие язык холодом, солоноватые, хрусткие. И до позднего вечера, пока не зажгли факелы, не сводила глаз с изрытого копытами двора.

Глава 16

В другой день ей принесли бы похлебку, когда солнце окрасило бы верхушки елей за крепостной стеной в нежный багрянец, а затем отвели бы на допрос. Но сегодня Кэрис успела порядком проголодаться и изнервничаться, вслушиваясь в ветер под безоблачным голубым небом. Ни следа дикой магии. Разве что, если прижаться щекой к шершавой стене в попытке заглянуть в сторону Риерры, еще угадывались остатки зеленого зарева над горизонтом.

Еду — полбуханки вчерашнего черного хлеба, — ей принес не как обычно старый воин с одним глазом, а однажды виденная в крепости женщина. Мардра, кажется? Она долго и суетливо громыхала связкой ключей у двери. Затем распахнула ее и окинула Кэрис неприязненным беглым взглядом. Не иначе чтобы убедиться: пленница еще не пересекла последний перекресток.

— Ешь давай.

И бросила внутрь завернутый в тряпицу хлеб, тут же затворяя за собой дверь. Руки у нее дрожали. Воды служанка не принесла и исчезла так быстро, что заклинательница не успела ни расспросить, что творится, ни попросить напиться. Убежала, опасаясь колдовства магички со странного дикого севера? Кэрис решила, нет. Тогда Мардра не явилась бы одна, да и дверь открывать бы не стала. Скорее, ей претило находиться поблизости от связанной с тенью. Или же голова служанки была занята недавним бедствием.

Внизу Серые, бранясь, принялись убирать рассыпанные по внутреннему двору сосульки. Основная часть гарнизона так и не вернулась, должно быть, оставшись в Риерре.

Солнце поднялось высоко над лесом, когда за ней наконец пришли. Воин почти что вынес ее из комнаты. Кэрис отчаянно пыталась поспевать за его широким шагом на единственной здоровой ноге. И безостановочно сыпала вопросами: “Что случилось? Великие Дома перессорились? А что делают раа-ши?” Она была уверена, последние не участвовали в хаотичной пробе сил. Иначе больше не было бы ни города на Эфхарезе, ни крепости.

Воин морщился на каждый ее вопрос, молчал. Только все ускорял шаг, видимо, надеясь избавиться от нее как можно скорее. На лестнице он практически отнес девушку вниз, сцепив пальцы на ее плече. Плечо болело, но Кэрис не протестовала: самой ей пришлось бы сползать по ступенькам. В коридоре они повернули направо, не налево, как обычно в допросную. И она забеспокоилась.

— Куда мы идем? Стой! Скажи, куда ты меня ведешь.

Затем попыталась упереться в пол, что не получилось бы, даже будь девушка полностью здорова. Воин неохотно буркнул:

— Тебя забирают следователи риеррского сыска.

Ошеломленная, Кэрис замерла. Потерявшей терпение Серый подтолкнул ее вперед, отчего она едва не потеряла равновесие и на миг оперлась на левую ногу. Острая боль заставила ее застонать, но к концу коридора сменилась тупой и пульсирующей.

Еще лестницы и еще коридоры. Пустые, если не считать мальчишек-учеников. Наконец, воин отворил дверь во двор, и Кэрис зажмурилась. Солнце слепило, будто лучи его свили гнездо в огромных сосульках и наледи на камнях. Глаза ее заслезились.

Проморгавшись, она увидела старого магистра, одного из тех, кто слушал ее рассказ о кристальном ветре и Лондре. Напротив стояла молодая светловолосая девушка в шубке из золотистого соболиного меха — дороговато для стражницы, каким особым бы ни был ее отдел. Чуть подаль двое стражей в кольчугах, видневшихся под шерстяными плащами, держали под уздцы четверых гнедых.

— Кэрис Домена Перекрестка? — при виде звезды лицо новоприбывшей вытянулось.

Кэрис помедлила, кивнула. Отвечать на чужие расспросы, не зная, кто эта блондинка — почему лицо ее кажется смутно знакомым? — и чего от нее хотят, ей не нравилось. Но выбора не было. После странствий в горах и недели заточения в крепости, когда помыться ей позволили лишь раз, а спать приходилось во всей своей одежде, спасаясь от силы Хлади, она не выглядела, как отданная тени. Не в городе, где ар и ан, как расписывала ей хозяйка “Озерного Блика”, показываются на улицах в украшенных яркими лентами санях.

Или золотистых соболиных шубках.

— Мы подадим протест в Конклав, — процедил магистр. Руки он держал вдоль тела, кончики пальцев успели побелеть от мороза. В линиях плеч и спины виднелась напряженность человека, прилагающего усилия, чтобы казаться невозмутимым.

— В городскую ратушу, — поправила его блондинка, вертя в отороченных мехом перчатках свернутый свиток. — Официальное разрешение о переводе подозреваемой…

— Обвиняемой.

— …подозреваемой в ведение сыскной службы выдал городской совет.

Она даже не повысила голос, чего Кэрис ожидала, и что наверняка сделала бы на ее месте.

Зато внимательно всмотрелась в нее необычайно светлыми глазами, кивнула. На губах ее на мгновение мелькнула улыбка из тех, что Наэллор отмеряли посторонним.

— Я Софина ар-Тэу, младший следователь риеррской сыскной службы. Под покровительством раа-ши Фарандея, Сеятеля Мотыльков. Связанная с Лирвайи.

Ар-Тэу! Родственница Андара? Так вот от чего она показалась смутно знакомой. Кэрис отметила схожие черты: линию челюсти, скулы. Странно только, что Софина, несмотря на приставку «ар», указывающую на колдовскую кровь, казалась… обычной. Симпатичной молодой девушкой со светлыми волосами и узким лицом, но не более того. Не дочерью волшебной династии.

Магия не оставила на ее лице ни единого следа, не наградила волшебной красотой Наэллор. Андара Кэрис видела лишь в сумерках, уставшего, валящегося с ног после нескольких бессонных ночей кряду. Вот и не стала искать в его внешности следы дара, у Великих Домов неизменно показывающегося вовне, как свет масляной лампы просачивается сквозь наброшенную на нее шерстяную шаль.

Она скомкано представилась сама:

— Кэрис — звезда… — голос дрогнул. Горло сдавило. Кто она теперь, потерявшая силу? Она сглотнула, но проклятый ком никуда не пропал. С усилием закончила: — Звезда Инверлока.

Магистр продолжал сверлить обеих взглядом, в каком читались отвращение, усталость и дюжина невысказанных угроз. Кэрис невольно поежилась, стараясь не встречаться со стариком взглядом.

— И я никого не убивала!

Голос прозвучал выше, чем обычно. Слова вырвались ответом на вопрос, который ей не задавали. Который, казалось, никого даже не интересовал. Серые во дворе повернули головы в ее сторону, привлеченные неожиданной высокой нотой. Магистр хмыкнул с нечитаемым лицом, не понять, верил или нет. А Софина вскинула глаза к небу и раздраженно бросила: «Да-да, а теперь забирайся в седло. Мы испытывали гостеприимство отважных защитников человечества достаточно долго».

Магов дорог не учили ездить верхом. Тому просто не было причин. На сплетенной тропе Кэрис могла пересекать пустоши, обгоняя облака. Но со стороны верховая езда выглядела нехитро: зная себе, сиди да поглядывай по сторонам, держась за поводья. Не будь у нее сломана нога, она бы как-нибудь справилась.

Одному из явившихся с ар-Тэу стражей пришлось посадить ее в седло позади себя. Смотреть на мир со спины лошади было непривычно. Гнедая пахла мускусом, потом и овсом. Когда она всхрапывала, изо рта ее вырывался пар. При каждом шаге под крупом перекатывались мощные мышцы, и — чего Кэрис не ожидала, — ее качало из стороны в сторону сильнее, чем можно было предположить, глядя на всадников со стороны. Она то и дело ловила себя на мысли, что еще чуть-чуть, и сползет по крутому боку. И как только люди ездят, держась не за седло, а за ненадежные ремни поводьев? Чтобы удержаться, пришлось обхватить стража за пояс обеими руками. Кольчуга куснула за пальцы холодом.

По городским улицам лошади шли шагом. Снег на мостовой был утоптан в грязное месиво, перемешанное с сажей и мусором. Заклинательница водила головой по сторонам, не веря своим глазам. По обеим сторонам тянулись тесные дома, почерневшие от времени и копоти. Из труб кое-где вился дым. При их приближении люди уступали дорогу, в узких местах даже вжимались в стены. Казалось, это была все та же Риерра, через которую она проходила с неделю назад — огромная, переполненная, отчаявшаяся и нищая, затаившая дыхание в предвкушении ярмарок и праздников.

Но вот стена, наискось рассеченная сверху донизу, основание усыпано битой кирпичной крошкой. Вот целый переулок заваленный обломками: досками, битой черепицей, балкой с торчащими гвоздями. Четверо мужиков в потрепанных тулупах разбирали завал. Увидев стражников, они замерли на мгновение, а потом один сплюнул наземь и угрюмо отвернулся. А вот склад, покосившийся так, что едва не лег на мостовую, крыша искорежена и облита медью. Медь стекла вдоль стен словно густой мед, да так и застыла блестящими прутьями разной толщины.

Дальше в переулке она уловила отблеск костра. Вокруг жались люди — кто сидя на мешках, кто стоя, кутаясь в рвань, прижимая к груди узлы с остатками имущества. Все старательно обходили большую лужу, в которой плескалось что-то радужное, а края ее обрамлял пепел.

Кэрис заметила, что сжимает пояс стража слишком уж сильно, когда мужчина с намеком закряхтел и повел плечами. О холоде она забыла.

— Это… тени? — в смятении пробормотала она.

Кто же еще? Что же еще…

— Едем быстрее, — распорядилась Софина. Она возглавляла маленький отряд, смотрела поверх голов и спину держала слишком уж ровно для человека, которого происходящее не касается.

Тут и там попадались следы разрушений, искр магии, опалившей город. Тени не пытались уничтожить Риерру. Поглощенные внутренними распрями, сущности всего-навсего о ней забыли. Город и десятки тысяч его жителей стали фоном, холстом, ныне изрезанным небрежными росчерками клинков. Как А’Дилерн в Элхарии за сотню лет до ее рождения. Только от А’Дилерна, оказавшегося на пути столкновения двух высших, не осталось ничего, кроме черного пепла.

Они выехали из города, двигаясь по широкой мощеной дороге вдоль реки вверх по течению. Справа и слева тонким ручейком двигались повозки, груженные мешками, бочками, заколоченными ящиками, из которых доносились кудахтанье и тонкое поросячье повизгивание. Возницы с бледными лицами то и дело натягивали поводья, словно в глубине души вовсе не желали добраться туда, куда ехали.

Наверное, стоило спросить, куда Софина ее везет, но вместо этого она подставила лицо солнцу. Голые ветви деревьев, серая-черная вязь на ярко-голубом, не препятствовали его лучам, тогда как в окно ее комнаты в башне солнце заглядывало лишь ненадолго перед закатом. Кэрис не ощущала его тепла как следует уже многие дни. Давно не чувствовала ветра на коже и дорог под подошвами.

Она глубоко вдыхала морозный воздух, наслаждаясь открытым небом над головой, движением, пением птиц и шорохом, с каким снег осыпался с еловых лап. Самой возможностью видеть что-то помимо крепостных стен и леса за ними.

По левую руку в просветы меж деревьев виднелась Эфхарезе. Полотно ее испещряли беспорядочные полыньи, некоторые уже почти затянувшиеся. Над некоторыми поднимался мерцающий оранжевый туман.

Может, они направляются в тюрьму? Кэрис узнала о тюрьмах только в Ошрате. В Элхарии никто и не подумал бы тратить на них драгоценное пространство, вместо этого оставляя преступников перекресткам или ссылая на Граничный без права на возвращение. Или они едут к великому покровителю Дома Тэу, Фарандею?

Ее отдадут на милость высшей тени, с какой Кэрис ранее не сталкивались? Казнят за убийство, какого она не совершала?

Тяжесть на груди уходит. Хватка на горле ослабевает. Вес, прижимающий ее к полу, стремительно тает. Отовсюду потоками сочится вода. Теплая, солоноватая и сладкая…

Ее замутило, а покачивание в седле только усугубило ощущение. Она не убивала Марэйла Керано, но убила того человека. Вора, как сказали Серые, но кто знает, от иссохшего тела осталось неопознаваемо мало. Она или Хладь? В тот миг это было неважно, а теперь уже и не скажешь.

Вот бы этой недели не было. Вот бы дороги по-прежнему отзывались на ее зов, а левая нога не давала о себе знать постоянной тупой болью. Вот бы ей наконец поверили.

Река, а вместе с ней дорога, сделали крутой поворот, и…

— Почти приехали, ан, — едва слышно шепнул страж.

Колдовской остров оказался не островом, а целой россыпью оных в дельте реки. Какие-то побольше, какие-то поменьше, соединенные мостами, они красовались внушительными каменными особняками и садами. Многие зеленели и цвели даже среди зимы. Поток повозок растекался по мостам и островкам, везя продовольствие и бочки с вином, тюки с шерстью и вязанки дров, корзины с углем и горы повседневных мелочей. Перекресток упаси магам снизойти до плебейского блуждания по ярмаркам города, едва не разметенного в клочья их хаотичной хищной свитой. Впрочем, на месте риеррцев Кэрис и сама не желала бы лишний раз видеть снобов из Великих Домов на своих улицах.

Софина ударила лошадь пятками в бока, отчего та принялась живее перебирать копытами. Отряд ускорился.

Чем ближе они подъезжали, тем больше магии замечала Кэрис. Ни единой снежинки на мостовых, ни пятнышка грязи, ни следа от проезжающих повозок и верховых. Зато над площадью зависли разноцветные огоньки, и они же мерцали в кронах зеленеющих каштанов, по обеим сторонам обрамляющих аллеи. Мимо проплыл дом, крыша и верхний этаж которого были выполнены из причудливого голубого материала, напоминающего медовые соты.

Тени стлались по обе стороны от отряда смешением дыма, перьев и узоров, какие молния на мгновение высвечивает в ливне. Невидимые никем, кроме нее и Софины, иначе люди вокруг не были бы так спокойны, не глядели бы лишь на дорогу перед собой, они не сводили с Кэрис глаз.

Она-то полагала, территория заклинателей не пострадала, но избирательностью твари не отличались. У местных всего лишь было куда больше способов устранить последствия их выходок. Прямо на ее глазах немолодая женщина в роскошной шубе до самой земли сделала пару плавных пасов руками, что-то мелодично промурлыкала себе под нос, и груда щебня взвилась в воздух. Через мгновение она собралась в скульптурную композицию — стаю птиц, застывшую над полукруглой мраморной скамьей, так что летом крылья защищали бы людей от солнца. Каменные птицы зависли в воздухе, чуть покачиваясь на ветру. Чародейка не спеша отправилась дальше.

— Ого! — не удержалась Кэрис.

Софина мельком скосила на нее глаза и сказала: “Часовая башня”, как будто это должно было что-то объяснить. Хотя, может, и должно было, потрудись северянка разузнать о других Доменах, кроме своего Перекрестка и Мельницы.

Они ехали от одного острова к другому по соединяющим их аркам мостов. Кэрис вертела головой по сторонам, поражаясь увиденному, позабыв и о боли в ноге, о неудобной позе и опасении сползти с седла. Дома и сады скрывались от мира под пеленой магии, где-то заметной лишь вблизи, где-то блистающей сотней маленьких радуг.

Вдруг вспомнилась монотонная серость и строгость Лондре. Так вот как он некогда выглядел под текучим флером иллюзий, в мерцании магии и свете кристаллов! Наэллор не украшали дворец колдовством, но теперь Кэрис видела, что в этом Золотой Дом был скорее исключением.

Софина привела их к трехэтажному особняку из красноватого гранита. Неприступный и холодный, он мрачно взирал на новоприбывших. В стеклах отражались и горели солнечные лучи. Следов волшебства ни на фасаде, ни в саду она не заметила. Разве что массивная снежная крепость, в высоту почти сравнявшаяся со третьим этажом, никак не могла быть делом одних только человеческих рук.

Их встретил коренастый мужчина лет шестидесяти. Прихрамывая и на ходу поправляя наброшенный на плечи тулуп из овчины, он принял у Софины поводья.

— С возвращением домой, ар.

Левый уголок рта у него опустился и почти не двигался, отчего лицо казалось частично застывшим в странной болезненно-унылой гримасе.

— Благодарю, Стефан, — она кивнула в сторону Кэрис, которой стражи как раз помогали спуститься с седла. — Моей гостье понадобится комната, а еще, — она поморщилась, — ванна и чистая одежда.

Ванну — не деревянную лохань, а латунную удлиненную бадью, коей была отведена отдельная комната, слуги набирали, таская ведрами подогретую воду с кухни. Поэтому первым делом, ожидая, пока они закончат, Кэрис получила кружку горячего вина для согрева. Вино, хоть и совсем некрепкое, на пустой желудок заволокло разум хмелем.

Стоило горячей воде обволочь тело, и девушка со вздохом удовольствия погрузилась в нее с головой с твердым намерением не вылезать, пока та совсем не остынет. Левую ногу она вытянула и держала на бортике ванной, чтобы не мочить лубки и повязки, отчего двигаться приходилось осторожно и неловко.

Выделенная ей комната была маленькой по фезским стандартам. В ней стояли кровать, одежный шкаф, стойка-умывальник за ширмой и сундучок в изножье кровати. Все то, что она ожидала бы увидеть во временных покоях странствующей звезды, разве что и кровать, и шкаф были вдвое больше тех, что сколачивали на севере. Но кроме того у окна, сейчас зашторенного, стоял письменный стол с серебряным подсвечником, а у камина — мягкое кресло. Большое зеркало на стене мельком дало понять: за последнюю неделю она сильно исхудала и осунулась, а спутанные волосы давно пора было обрезать.

Интересно, дадут ей нож, если она попросит?

Глава 17

На кровати слуги оставили платье из тонкой шерсти, теплую нижнюю юбку и шаль. Кэрис решила, в особняке, где тепло от большого камина в гостиной плывет по коридорам, вторая юбка и шаль ей не пригодятся. А повертев в руках платье, увидела, что завязки у него расположены на спине. Будь она здорова, может, и извернулась бы как-нибудь, завязала, но сейчас об этом и думать не стоило. Лучше всего было бы попросить штаны, да только ногу в лубках в обычные не засунешь, а те, что выдали ей лекари Серых — широкие, с рядом деревянных пуговиц вдоль каждой штанины, — давно нуждались в стирке.

Платье она все-таки надела, и, не справившись с неудобными завязками, решила спрятать верх под шалью. А потом распахнула двери комнаты и вышла в коридор. Босиком, но пол устилали толстые ковры, так что правой ноге почти не было холодно, а левая, распухшая, все равно ничего кроме постоянной ноющей боли не ощущала. Темные пятна на кончиках пальцев до сих пор не побледнели, стали тверже и суше, что начинало беспокоить.

Ширины коридора как раз хватало, чтобы упереться ладонями в стены, и превратить движение в череду прыжков на здоровой ноге. Она не думала, куда идет и чего ищет, просто пользовалась нежданным подарком: возможностью более не сидеть запертой в четырех стенах, а идти хоть куда-нибудь. Видеть что-то кроме квадрата внутреннего двора крепости. Цепляться за стены, обитые дубовыми панелями, за бронзовые скобы из-под световых кристаллов. Выглядывать из окон, выходящих на заснеженный парк и виднеющиеся за ним острова. Жить.

Встретив ее у лестницы, Стефан — управляющий, как она уже поняла, — на миг отшатнулся. На лице мелькнуло замешательство, но мужчина тут же взял себя в руки.

— Ан, вам надлежит отдыхать в тепле, — он опустил глаза с наброшенной на плечи шали, едва скрывающей, что платье она так как следует и не завязала, на босые ноги Кэрис.

Получив возможность всмотреться в Стефана внимательнее, она поняла, что ей не показалось: тогда, в миг краткого приветствия, левый уголок рта управляющего действительно не двигался. Застыл в вечной унылой гримасе. Морщин в уголках его глаз с левой стороны тоже было заметно меньше.

— Если вам что-либо будет угодно, довольно одного слова… Не прикажете ли послать горничную, чтобы помогла вам собраться к обеду?

Он опасался, гостья упадет с лестницы, пытаясь спуститься по ней на одной ноге? Или не хотел, чтобы по вверенному ему дому расхаживала незнакомая заклинательница? Кэрис не стала бы сопротивляться, если бы «рекомендации» превратились бы в «рекомендации настоятельные», но не могла не опробовать границы дозволенного ее неопределенным статусом то ли пленницы, то ли гостьи.

— Я искала Софину ар-Тэу.

Ага, конечно. На самом деле она надеялась, что блондинка в соболиной шубке уже уехала. В дороге сложилось впечатление, будто та куда-то торопилась. Вот если бы можно было выйти на улицу и обойти остров, хотя для этого хорошо бы раздобыть башмаки… Впрочем, нет, деревья в парке за домом росли недостаточно часто, чтобы она могла свободно перемещаться от одного к другому, опираясь о стволы. Но она видела скамейки, можно было бы как-нибудь доковылять до одной и немного посидеть на свежем воздухе, подставив лицо солнцу…

— Разумеется, ан. Госпожа Софина у себя. Позвольте вас проводить, — Стефан повернулся, двинул рукой, словно собирался предложить ей локоть, но мрачный взгляд Кэрис остановил его в последний момент. — Прошу прощения, ан.

Пришлось последовать за ним. Не могла же она заявить, что передумала. Ни спускаться, ни подниматься не пришлось, управляющий повел ее вдоль широкой лестницы — она мельком увидела холл, где немолодая служанка в черной униформе протирала полку большого камина, — дальше по коридору в правое крыло. Там он остановился у второй двери и постучал.

— Госпожа Софина, к вам ан Кэрис с визитом.

Сперва из-за двери раздалось:

— Она может войти… — но не успел Стефан положить руку на дверную ручку из черненого железа, как ар-Тэу торопливо повысила голос: — Нет-нет, погоди! Лучше я сама выйду.

Раздался шелест бумаг, звук уверенных шагов, чуть приглушенный ковром, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы выпустить Софину. Кэрис не успела разглядеть, что находилось внутри.

— Не ожидала, что вы сразу отправитесь на прогулку.

Это прозвучало упреком, каковой Кэрис пропустила мимо ушей, снова пытаясь найти в чертах заклинательницы следы древней крови. Снова безуспешно.

— Я не могу ходить по дому?

— Вы не можете ходить в принципе, — заметила ар-Тэу с намеком взмахнув ресницами в сторону ее запертой в лубке ноги, а затем повернулась к управляющему. — Малая гостиная свободна? Нет?.. Хорошо, мы поговорим в лаборатории. Вы можете идти, Стефан.

Кэрис упрямо склонила голову, все еще разглядывая ее, но теперь уже исподлобья. Едва слышно буркнула: «Могу я ходить». Прозвучало неубедительно. Особенно для пространственного мага, привыкшего за день покрывать десятки миль без особенных усилий.

Ей немедленно пришлось продемонстрировать, что она не совсем уж беспомощна, когда вдвоем они вернулись к лестнице и даже поднялись на этаж выше. Софина, верно, ждала, что Кэрис попросит помощи, ведь несколькими часами ранее она опиралась на плечо лакея, чтобы добраться до своей комнаты. Но она вполне могла бы справиться сама и тогда, и сейчас, что и сделала, ухватившись за перила правой рукой и рывками подтягивая вес вперед. Может, она и лишилась магии — и ноги, — но все еще оставалась дочерью бездорожья, а не изнеженной городской магичкой.

Отцепив от пояса связку ключей, Софина отперла неприметную дверь. Внутри предложила Кэрис стул, единственный в помещении, а сама оперлась о массивный стол, заставленный десятками алхимических приборов. Смотрела она с любопытством.

— Нога очень вас беспокоит, кхайи? — странно было задавать этот вопрос после подъема по лестнице.

Кэрис, помедлив, кивнула:

— Это из-за нее я не могу колдовать.

Еще страннее было объяснять такие очевидные вещи дочери колдовского Дома, отчего вспомнились первые недели, проведенные с Шаэн в Фезе. Та тоже совершенно ничего не знала о Перекрестке, и простейшие пространственные трюки казались ей чудом.

Софина недоуменно моргнула, но затем лицо ее преобразилось в бесстрастную маску.

— Что вы имеете в виду?

Вместо ответа Кэрис молча провела ладонью вдоль вытянутой левой ноги, от колена и до голени запертой в деревянный лубок.

— Мне очень жаль, что с вами произошло это несчастье, ан. Желаю вам поправиться как можно скорее. — Где-то среди урожденных магов точно курсировала памятка, что говорить людям в различных ситуациях в зависимости от взаимного статуса и степени знакомства. Страниц этак на двести. — Но какое отношение ваше увечье имеет к дару?

Пришлось пояснить, после чего ар-Тэу ненадолго ушла в себя, а у Кэрис появилась возможность осмотреться. Окна здесь были шире и выше, чем в других комнатах. Должно быть, чтобы даже зимой впускать больше солнечного света. На столе, слишком длинном для небольшой комнаты, теснилось столько приборов, колб, реторт, сосудов, ламп и горелок, что не осталось места и для чернильницы. В углу примостилась маленькая печь с чугунной заслонкой, а рядом клетка с полудюжиной крыс.

— Это довольно… необычно, — наконец подала голос Софина. Тон ее звучал так ровно, что и не понять, верила она словам Кэрис или нет. — Мне никогда ранее не встречалось упоминаний о потере способности заклинать. Так вы поэтому не давали о себе знать?

— Я буду в полном порядке, как только кость срастется! — поспешила заверить ее Кэрис. В башне Серых было холодно и тоскливо, а бесконечные допросы уже в горле сидели. Но что-то подсказывало, Дом Тэу не забрал ее у орденцев, чтобы предоставить кровать и стол за просто так. — Что вчера случилось? Тени, почему они…

Софина перебила, поморщившись:

— Неважно. Произошло небольшое недоразумение. К счастью, раа-ши вовремя вмешались.

Небольшое недоразумение, ага. После которого половину островов в дельте пришлось восстанавливать и очищать от остаточной магии. Отголоски коего обрушились на город, точно дождь из огненных камней, оставив повсюду следы разрушений.

Она уже открыла было рот, собираясь спросить, сколько человек погибло под завалами или оказавшись слишком близко к теням, когда тем вздумалось испытать остроту когтей...

— Кхаи Кэрис, в последние недели наши союзники из-за Грани порой вели себя... беспокойно. Во всех Доменах Ошрата. Полагаю, духи Перекрестка могут быть вовлечены?

Светлые глаза впились в лицо заклинательницы, точно ожидая ответов на вопросы, какие Софина не могла или не хотела задать прямо. По напряженному голосу и тщательно подобранным словам стало ясно: ситуация куда хуже, чем девушка старается ее преподнести.

Кэрис неосознанно двинулась — встать, пройтись по лаборатории, заставленной диковинами из стекла и металла, — но забывшись, перенесла вес на сломанную ногу. Лицо ее скривилось от боли.

— Я не… не встречалась с другими магами или тенями Элхарии уже долгое время.

С того самого дня, как Войгт спас ей жизнь в лесу золота и стекла.

— Хотите сказать, вы не осведомлены об убийствах? — что-то неуловимо изменилось в наклоне головы ар-Тэу, и комната вдруг отчетливо напомнила допросную и почти ежедневные беседы с магистрами. Боль в ноге не затихала, растекалась по телу, смешивалась с раздражением и невесть откуда взявшимся страхом. Так сыскная служба все-таки ее подозревает?

— Да не убивала я его!

— Я вам верю, ан. Но тело Керано нашли в его кабинете через некоторое время после вашего ухода, — в голове Кэрис всплыло «вы последняя, кто видел его живым», произнесенное вкрадчивым голосом дознавателя крепости. Софина, будто не заметив смятение на ее лице, продолжила. — Расскажите, как прошла ваша встреча?

И снова дорожная звезда выбрала ничего не говорить о письме Ришшеку ан-Найи, о безумном предложении Великого Магистра. Ее наняли, чтобы передать весточку капитану Гиллону и разведать, правдивы ли гуляющие о Кайгардской долине слухи. Не более того.

Бровь Софины чуть приподнялась, но поймать Кэрис на лжи или увиливании она не попыталась. Пока что. Правда ли эта девушка вела расследование о смерти Марэйла Керано? С трудом верилось, что воины смирились бы с вмешательством магов в дела Ордена. Особенно касающиеся убийства их Грандмастера.

Затем Софина спросила, как Магистр выглядел, что делал, не показался ли ей нездоровым. При упоминании вина, которое Керано щедро подливал себе в кубок, она подалась вперед. Но, услышав, что из той же бутылки пила и Кэрис, разочарованно выпрямилась.

Когда звезда вспомнила все детали, какие только могла, в лабораторию прокралась тишина. Софина с отсутствующим видом барабанила пальцами по столешнице. Ее гостья — подозреваемая? — украдкой разглядывала пузатые сосуды. В горле у нее пересохло, но ничто из их содержимого не выглядело как вода. Или вообще как что-нибудь, к чему она готова была прикоснуться по доброй воле.

— А я такие уже видела, — она указала на алхимические приборы. — На портовых окраинах, когда…

— Невозможно, — категорично мотнула головой ар-Тэу. — Дядя Аррен потратил на свою лабораторию значительную часть личного состояния. Таких по всей Риерре не наберется и десятка, большинство принадлежат Великим и Малым домам, и используются только на островах. Вы ошиблись, ан.

Кэрис пожала плечами. Она была уверена, что видела точно такую же посудину: круглый стеклянный шар, из одного бока которого выходила тонкая спиралевидная трубка, а из другого – косая труба, накрепко закупоренная чем-то похожим на красноватую глину. Но могла ли она отличить алхимический прибор, стоящий больше собственного веса в золоте, от подделки, затерявшейся в лавке стекольщика? Пожалуй, нет.

Последовавшее затем молчание прервала Софина, с раздражением потерев виски кончиками пальцев.

— Так вас не было в Риерре последние недели, и вы ничего не знаете о том, что здесь творится? Ох, ладно…

Звезда могла бы возразить, сказать, что была на площади, когда стража разогнала готовый начаться бунт. Может, всего она и не знала, но видела достаточно, чтобы делать предположения. Беженцы из Кайгардской долины стекались в Риерру в поисках помощи и крыши над головой, готовые заслужить хлеб трудом, да только не нашлось для них ни работы, ни дома. Город и без того был переполнен. Пришлым не обрадовались ни урожденные риеррцы, ни тем более отгородившиеся от мира на своих островах чародеи.

Прошлой ночью тени сражались меж собой по собственным непознаваемым причинам, с городом и его жителями не связанными. Но эта серия стычек мимоходом напомнила, кто на самом деле держал власть над жизнью и смертью. Вот только задавит ли это следующий бунт в зародыше или сделает его еще более отчаянным и кровавым, она не взялась бы судить.

— Марэйл Керано не был первой жертвой, и уж точно не станет последней, — магичка сыскной службы заговорила отрывисто, почти зло. Пальцы ее, мгновение назад отстукивающие простенький ритм по столешнице, пробежали по краю масляной горелки. Под медной конструкцией, напоминающей две миски поставленные одна на другую с торчащим сбоку длинным носиком, зажегся огонь. Запахло жаром и старой золой. — Мы потеряли десяток сильных, высокопоставленных магов. Трое из них были кандидатами на кресло Канцлера Конклава. Все умерли внезапно, и на телах не нашлось ни ран, ни следов чужой магии.

Из горла Кэрис вырвался нечленораздельный звук — смятение, ужас пополам с неверием, смутное давящее осознание последствий. Если магов убивали тени… Но… Во-первых, зачем, во-вторых, они бы не стали скрываться, разве только то был первый ход в предсказанной Архааррадом войне. Тогда ясно, отчего в воздухе разливается злоба и хищное предвкушение бессмертных сущностей, ясно, отчего они вцепились друг другу в глотки. Но если убийца человек… Она сама в первую очередь подумала бы о яде, не оставляющем следов. Но отравить десяток магов на их территории и ни разу не попасться казалось затеей неосуществимой, и кроме того, сыщики наверняка рассмотрели бы ее одной из первых.

— Эээ, я… Мне очень жаль, — пробормотала она.

Мысли и предположения превратились в бешеный водоворот, от которого разболелась голова. Ни во что дельное они не складывались, и Кэрис не сумела бы выдать ни единого связного предложения, поэтому была даже благодарна, когда ар-Тэу резко сменила тему.

— Я приготовлю вам обезболивающую настойку. Я, конечно, не дядя Аррен, но на это моих навыков хватит, — она поднялась, распахнула дверцы высокого шкафа у стены.

А когда снова развернулась к столу, в руках у нее Кэрис увидела сушеные маковые головки, темные ягоды белладонны и незнакомые продолговатые, бледные корни с землистым запахом. Ее руки запорхали над столом, и скоро горсть измельченных растений и щепотка чего-то коричневого из глиняной плошки упала в тёмную, резко пахнущую жидкость.

— Визит целителя в ближайшие пару дней не представляется возможным. У нас множество раненых, а ваша жизнь, сами понимаете, вне опасности.

— Я снова смогу ходить? — жадно подалась вперед Кэрис, пропустив мимо ушей предупреждение, что прежде придется подождать еще несколько дней.

Она не помнила, чтобы когда-либо в жизни так чему-то радовалась — ни побегу из Храма, ни отплытию из Ансвольма, когда она, наивная, была уверена, что впереди ждет свобода. Ходить! Плести тропы!

Боль растворилась, воспоминания о неделе, проведенной в казематах Серых, вдруг поблекли, словно ей вовсе не принадлежали. Даже признание Софины более не казалось готовым обрушить основы мироздания. Сыскная служба или же тени, неважно кто, но убийцу скоро найдут, и все будет великолепно, и она снова услышит перекрестки.

Отчего-то заклинательница Дома Тэу одарила ее недоуменным взглядом. В медную посудину на огне отправилась еще горсть сушеных трав, после чего из носика в стеклянную посудину закапало нечто густое и прозрачное.

— У вас сломана кость, ан. Это досадно, но такое случается. Разумеется, вы еще встанете на ноги.

— Через несколько дней, да? — она искала в лице Софины подтверждение, но взгляд той сделался совсем странным, нечитаемым.

— Целители Перекрестка способны залечивать кости за считанные часы?

— Ну, вообще-то нет, но… — она смешалась.

Целители Перекрестка, ха! Домен пространства подобной магией не владел, и хотя некоторые древние тени, источниками чьего могущества были и другие Домены, вполне могли бы поделиться ею со своими напарниками-людьми. Кэрис никогда не встречала упоминаний ни о чем подобном в Книге Теней, и, конечно, не видела своими глазами, но Хладь охотно дарил ей силы льда и холода, стихийной магии Цепи. Интересно, какой именно из двенадцати Доменов отвечал за исцеление?

За магию придется заплатить. Разумеется, не золотом, а ответной услугой. Но на это дорожная звезда охотно бы согласилась. Найти еще один затерянный город, провести корабль к Граничному архипелагу, связать дорогу на другой конец Ошрата — неважно, никакая цена не казалась ей чрезмерной.