Своим путём

Глава 1: Ксения

За окном серело типичное мартовское утро. Вставать жутко не хотелось, но навязчивый писк будильника оставлял не так много вариантов.

Привычным маршрутом я добралась до кухни, щёлкнула кнопкой чайника и поставила варить овсянку. Вроде бы догма о том, что день нужно начинать с каши, устарела, но я с детства к этому привыкла, и нарушать привычный ритуал не хотелось.

Через несколько минут за спиной послышался звук отодвигаемого стула — пришёл Никита. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы знать, чем он занялся. Если спросить, он конечно же скажет, что просматривает рабочую почту, чтобы спланировать день. А я сделаю вид, что верю, хотя прекрасно знаю, что он тупо листает соцсети.

Бесконечные мемы, нейросетевые видео без цели и смысла, сто раз пережёванные новости. Его личный сорт эскапизма. Лишь бы не быть здесь, со мной.

Я молча разложила кашу по тарелкам, порезала сверху ломтик яблока.

— Ты помнишь, мы собирались на выходных к моим съездить? — спросила максимально нейтральным голосом.

Он кивнул, не отрываясь от экрана смартфона:

— Посмотрим.

Давно пора было привыкнуть, но это равнодушие противно царапнуло в груди.

Ещё пару лет назад он бы улыбнулся, сказал: «Конечно, Ксюш», может даже потянулся через стол, чтобы звонко меня чмокнуть в нос. А теперь? Мы превратились в соседей по квартире, которые по непонятной причине спят в одной постели. А сил и желания, чтобы пытаться это изменить, у меня уже не оставалось.

— Задержишься сегодня? Много работы? — спросила я, и уселась напротив.

Никита пожал плечами:

— Не знаю. Посмотрим.

И я в очередной раз почувствовала, что перестала для него быть женщиной. Так, говорящая мультиварка, которая ещё и продуктов из магазина принесёт.

Я уселась напротив Никиты, подпёрла голову рукой и молча наблюдала, как над тарелкой поднимается пар. Раньше совместные завтраки казались мне воплощением уюта и тепла, а теперь лишь подчёркивали всю пустоту того, что осталось от нашего брака. Как расписная яичная скорлупа. Симпатично, долговечно, можно поставить на стол на Пасху, но самого главного в ней нет.

Внятного ответа я так и не дождалась — Никита молча ушёл на работу. А звонить и переспрашивать я не решилась, чтобы не нарываться на очередную раздражённую реплику. Поэтому решила съездить к родителям одна.

С родителями мы особенно близки не были: они жили своей жизнью и жизнью моего младшего брата, которого родили уже сознательно. А я… я была случайностью. «Залётом», поводом для свадьбы и ошибкой юности, которую в полгода спихнули на бабушку.

Обычно я навещала их пару раз в месяц, чтобы поставить мысленную галочку на пункте «общение с семьёй». Хотя давно уже не была уверена, нужно ли это хоть кому-то из нас. Просто так принято.

Мама поворчала, что ждала меня в выходные, а не в середине недели. Сказала, что Никиту давно не видела: «неужели он совсем от нас открестился?». А я отмахнулась: у него, мол, много работы. Поговорили ещё о погоде, о соседях, о том, как брат сдал сессию. Всё это было похоже на отбывание повинности, формальность, которая всем давно надоела.

Может, поэтому Никита и не горел желанием сюда ездить.

Большой коттедж в пригороде, где жили родители с братом, никогда не был для меня настоящим домом. Настоящий — бабушкина «трёшка», где я теперь жила с Никитой. После её смерти квартира досталась мне. Ни родители, ни брат не претендовали, не вмешивались в мои дела, и на том спасибо.

С братом у нас было двенадцать лет разницы, к тому же одной семьёй мы никогда не жили. Наверное поэтому тёплых отношений так и не сложилось, хотя я и делала попытки к сближению.

Домой вернулась к вечеру, Никита уже пришёл с работы и сидел на диване перед включённым телевизором. При этом не смотрел и не слушал, а снова уткнулся в телефон, даже не поднял головы, когда я прошла мимо. Я зашла в спальню, переоделась, вернулась, но картина не изменилась.

За ужином мы почти не разговаривали. Я приготовила одно из его любимых блюд — рыбу под сливочным соусом. Когда-то он бы расплылся в улыбке, может сказал пару комплиментов моей готовке. А теперь же просто кивнул и пробормотал дежурное «спасибо». Словно безликой официантке.

Вечером, в постели, я привычно отвернулась от него и улеглась на бок. Взгляд зацепился за щель между шторами, через которую просачивался свет уличного фонаря.

— Никит, — позвала тихо, сама толком не понимая, зачем.

Может, хотелось получить подтверждение, что он тоже чувствует себя неуютно?

Он не ответил. Уже уснул? Я повернулась. Он лежал ко мне спиной и никак не отреагировал на мой голос и движение.

С его стороны кровати стоял шкаф с зеркальными декоративными вставками на дверях. И падающего из окна света было достаточно, чтобы видеть его лицо. Глаза казались тёмными провалами, но я отчётливо увидела отблеск. Он не спал.

Просто лежал и смотрел в пустоту перед собой. И выражение его лица в этот момент показалось мне совершенно чужим. Словно я лежу в одной постели с незнакомцем, а не с мужчиной, с которым вместе прожила уже одиннадцать лет.

Я отвернулась и закрыла глаза.

Глава 2: Ксения

Проснулась я не от будильника, а от неожиданно громкого «вжиканья» застёжки чемодана.

В полусне звук показался слишком резким и неприятным, и по коже пробежали холодные мурашки. И села в кровати, откидывая с лица слипшиеся от сна волосы, и с трудом разлепила глаза.

Никита стоял в полумраке спальни и укладывал в открытый чемодан уже подготовленные стопки рубашек и брюк. В приоткрытую дверь просачивался свет из коридора, а за окном занимался жиденький рассвет.

Раньше я бы подумала, что он поберёг мой сон, поэтому не стал включать освещение. Теперь же казалось, что он просто старался смыться потихоньку. Вчера точно не шло речи ни о каких поездках. Что могло измениться за ночь?

Никита закончил с рубашками, огляделся. Взял с кресла свой любимый пиджак на плечиках и принялся укладывать его сверху.

— Ты куда? — не удержалась я от вопроса.

Голос со сна звучал чуть хрипло и я непроизвольно откашлялась.

— В Москву. На пару дней, — ответил он словно нехотя, даже не глядя в мою сторону.

Я проморгалась и потёрла глаза:

— Как неожиданно... А чего не сказал?

Он нервно пожал плечами и застегнул чемодан:

— Сам почти ночью узнал. Извини, не стал беспокоить.

Я встала с кровати, подошла к нему поближе, чувствуя, как мёрзнут стопы — снова забыла про тапочки. Зачем-то поправила рубашку и заглянула в лицо. Ничего нового я там не увидела — Никита от моего прикосновения чуть дёрнулся и неловко шагнул в сторону.

Он опять выглядел отстранённым, и даже пах сегодня незнакомо. Это был не тот озоновый парфюм, который я покупала ему год от года, а древесный, с горчинкой. И острой ноткой, от которой непреодолимо захотелось чихнуть.

— Поменял одеколон? — спросила я тихо. — Интересный запах. Необычный.

Он на секунду замер и наконец посмотрел мне в глаза.

— Да так, пробник дали.

Я знала Никиту слишком долго, чтобы не почувствовать этой заминки. Его голос стал чуть глухим, и он снова отвернулся.

Поставил чемодан на колёса, похлопал себя по карманам. Я стояла рядом, обхватив руками плечи, и по непонятной причине чувствовала себя неимоверно глупо.

— Завтракать будешь? — спросила не к месту, лишь бы прервать это неуютное молчание.

Никита отрицательно покачал головой:

— Не успею. Такси уже подъехало.

Он шагнул в прихожую, и я пошла следом. Молча стояла и смотрела, как он надевает пальто, поправляет воротник. Слова не шли. Казалось я наблюдаю сцену дурацкого фильма, когда видишь, что происходит нечто неправильное, но повлиять на это не можешь, только выключить. Увы, сейчас у меня такой роскоши не имелось.

Он на мгновение остановился в дверях, потыкал в экран смартфона и задумчиво кивнул, не поднимая на меня глаз:

— Ну всё, пока.

— Позвони как доберёшься, — попросила я тихо.

Ответа не дождалась — он ещё раз кивнул и вышел. Дверь со щелчком захлопнулась, разделяя нас, и стало совсем тихо. И пусто.

Неприятное ощущение пустоты разлилось и внутри меня. Я ещё некоторое время постояла в прихожей, прижавшись лбом к дверному косяку, и вернулась в постель.

Сон не возвращался, да и делать ничего не хотелось. Весь день я бессмысленно копошилась по дому: пропылесосила, прошлась по мебели полиролью, лишь бы чем-то занять руки. А вечером уселась в гостиной, завернувшись в плед. Включила телевизор для фона, но даже не пыталась вникнуть в происходящее.

Словно меня поставили на паузу.

Сама звонить Никите не стала, чтобы не чувствовать, что навязываюсь, и просто ждала.

Он позвонил, когда я уже собиралась лечь спать, лишь бы не сидеть в одиночестве весь вечер.

— Алло? — голос «дал петуха», когда я взяла трубку.

Никита говорил глухо и устало.

— Ксюш… Думаю, я тут задержусь. На неделю, может дольше. И я хотел бы на это время взять паузу в отношениях. Думаю ты и сама чувствуешь, что мы идём куда-то не туда. Дело не в тебе, просто мне нужно пространство. Понимаешь?

Некоторое время я слушала молча. Да и что тут ответишь. Все прекрасно понимают, что имеют ввиду, когда говорят «дело не в тебе». Или вот это прекрасное «пауза в отношениях», будто мы в мелодраме.

— Никита… — пробормотала невнятно, пытаясь прервать поток банальностей, но он продолжил:

— Мне нужно время, чтобы разобраться. Чтобы понять, чего я на самом деле хочу.

Я отвела телефон от уха чтобы не слышать, что он говорит, и просто смотрела на кран, пока там не засветилось «Завершённый вызов».

Сползла на пол, откинувшись спиной на диван, и уткнулась лицом в колени. Стало чертовски жаль себя, но слёзы не шли.

Когда-то мне казалось, что худшее — это ругань, скандалы и разбитые тарелки. Но там, где есть эмоции, ещё можно попытаться что-то вернуть. А равнодушие оказалось для меня медленным ядом.

На кресле лежал шарф, который я покупала Никите на пятую годовщину. Забыл или решил не брать с собой лишнее напоминание обо мне? Я сдёрнула шарф к себе и зарылась в мягкую ткань пальцами. Уткнулась лицом и втянула лёгкий аромат кондиционера. Тогда Никите понравился подарок. Он ласково мне улыбнулся и сказал: «Спасибо, Ксюш. Ты чудо».

Увижу ли я ещё раз эту улыбку?

И правда ли он в командировке, или это просто оправдание? Во рту стало кисло.

Телевизор раздражал своим неуместным мельтешением и крикливой рекламой, и я его выключила. И тогда стала давить сама тишина.

Хотелось поговорить. Обсудить с кем-то надёжным то, во что стремительно превращалась моя жизнь. Но с кем?

Позвонить маме? Какая странная мысль. Чем она мне поможет? Мы никогда не были теми людьми, что делятся друг с другом переживаниями. Или Свете? Она точно смогла бы подобрать подходящие слова.

Я уже взяла было в руки телефон, но набрать номер так и не решилась. С некоторыми вещами нужно разбираться самостоятельно, не перекладывая на больной головы на здоровую.

Сидеть без дела казалось невыносимым и я пошлёпала босыми ногами на кухню. Налила воды в чайник и поставила его греться. Достала из шкафчика баночку с «Новогодним чайпанским». Подруга преподнесла мне его ещё пару лет назад. Но Никита не признавал таких смесей, а заваривать чай, который буду пить я одна, казалось излишеством.

Что ж, сейчас оглядываться на чужие вкусы было не нужно. Поэтому я достала заварочный чайник и сосредоточилась на привычных действиях. Это помогало не углубляться в тревожные мысли. Я приготовила и налила чай, поставила чашку на стол и уселась, зажав ладони между коленей.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. На часах было уже почти девять вечера, поздновато для посещений. Может быть Никита вернулся? Я подошла к двери и приоткрыла её.

Но на пороге уже никого не было.

Только бумажный пакет с эмблемой службы доставки готовой еды. Мы порой заказывали там ужин, когда готовить не хотелось обоим. Я забрала пакет и поставила его на полку в прихожей.

Воздух сразу наполнился ароматами китайской кухни. Внутри была лапша с курицей, салат. И приборы на две персоны. Я непонимающе смотрела на знакомые коробочки, пока до меня медленно доходило очевидное.

Он не стал бы заботиться о моём ужине. И в Москву, конечно, не уезжал. Он просто забыл поменять адрес доставки в приложении.

И у него точно есть «вторая персона» на этот вечер.

Глава 3: Никита

В квартире Миланы всё было другим, непривычным.

И если я раньше совсем не задумывался о том, что у дома может быть какой-то особенный запах, то теперь понял и ощутил различия. У нас, то есть у Ксюши, чаще всего пахло стиральным порошком или средством для уборки. А здесь витал аромат восточных духов. Тяжеловатый и приторный, но он прочно стал у меня ассоциироваться с молодостью и свободой. С самой Миланой.

И теперь, сидя на светлом дизайнерском диване с бокалом в руке, я наблюдал как она смеётся, болтая с подругой по телефону, и буквально утопал в этом запахе.

Странная смесь чувств: свобода и растерянность. Здесь точно не будет бессмысленных разговоров о родителях или планируемых покупках. Или раздражающих упрёков в стиле «почему так поздно?» или «мог бы предупредить». Я словно сбросил многолетний груз.

И сейчас особенно ярко ощущал, в какое болото превратилась моя жизнь за последние годы. Жизнь Миланы была живым горным ручьём. Спонтанные поездки, неожиданные вечеринки. Она не утопала в быте. Жила так, как я разучился.

— О чём задумался? — спросила Мила, выдёргивая меня из раздумий.

Она в несколько шагов подошла почти вплотную и скользнула на подлокотник дивана.

— О работе, — не задумываясь, соврал я.

Осушил одним глотком бокал и отставил его на столик. А потом притянул Милану к себе на колени и зарылся носом в её волосы, вдыхая полной грудью.

Она вывернулась и усмехнулась:

— Какое у тебя сейчас сложное лицо!

А потом чмокнула меня в нос, соскользнула с моих колен и, напевая, направилась на кухню.

— Что-то наш ужин долго едет, — крикнула она оттуда. — Позвони им, что ли.

Но мне сейчас было не до разборок с доставкой еды. Утром я не решился на прямой разговор — хотел избежать слёз и истерик. Потом позвонил, чтобы объясниться, но опять не смог поставить окончательную точку. Понимал, как это может быть болезненно для Ксении и старался смягчить. Но это всё ещё напоминало отрубание хвоста по кускам из жалости. Решение принято и отступать уже некуда.

Я взял в руку телефон и нажал вызов.

— Алло? — спустя несколько гудков прозвучал усталый голос.

Я прикрыл глаза, прижал пальцы к переносице и глубоко вдохнул.

— Ты, наверное, и так уже всё поняла. Но я не хочу недомолвок, поэтому скажу как есть. Мы расстаёмся. Я не хочу продолжать так жить, мы давно чужие люди, и должны пойти каждый своим путём.

Ксения не ответила. Я подумал было, что связь пропала, но издалека, на грани слуха, послышался всхлип. Чего и стоило ожидать. Тряпка.

— Прости, — бросил я в трубку и нажал сброс.

Ну разозлись ты, выскажи, какой я козёл! Разбей пару тарелок на худой конец, но не ной!

Если она рассчитывала своими слезами вызвать жалость, то сильно просчиталась. У меня в груди поднималось раздражение вперемешку с презрением.

Но было и ещё что-то. Нет, не чувство вины, ведь мы оба взрослые, дееспособные люди, без детей и штампов. Скорее сожаление, что до этого дошло. Стоило прекратить намного раньше.

Я оставил телефон на подлокотнике дивана и пошёл на кухню. Милана с кем-то увлечённо переписывалась, быстро набирая текст большими пальцами. Когда заметила меня, она отложила гаджет экраном вниз и шагнула ко мне, приобнимая.

— Ну что? — она обняла меня и заглянула в лицо. — Разобрался? Всё нормально?

— Да, — выдохнул я. — Всё просто отлично.

Она прижалась губами к моей шее, руками скользнула под рубашку, и я позволил себе прикрыть глаза, растворяясь в приятных ощущениях.

Я всё сделал правильно. И я точно заслужил время на себя после всех этих лет.

Но всё же, когда Милана целовала меня, а её пальцы уверенно расстёгивали пуговицы, часть сознания повторяла на повторе тот жалкий всхлип из телефона.

— Ты со мной, зай? — Милана чуть отстранилась и подозрительно прищурилась.

Я покачал головой:

— Всё в порядке. Устал немного и голова болит.

Она лукаво улыбнулась, провела пальцами по моему подбородку:

— У меня есть отличное средство от головной боли. Тебе точно понравится.

Я положил ладонь ей на затылок и поцеловал. Без нежности, глубоко и немного агрессивно. Сейчас хотелось именно этого. Чтобы не думать, не анализировать, а просто наслаждаться моментом.

Глава 4: Ксения

Тишина угнетала. Меня словно придавило тяжёлым пыльным матрасом, и ни сбросить его с себя, ни выползти, чтобы глотнуть чистого воздуха, сил не хватало. Я ненавидела себя за собственную слабость и все глубже увязала в этом неприятном ощущении.

Иногда из памяти пропадали целые часы. Я могла оказаться на кухне над чашкой с остывшим чаем и не помнить, как его заваривала и как вообще преодолела путь от спальни. И даже халат надела, надо же.

В какой-то момент я принялась перемывать скопившиеся в раковине чашки с некрасивыми коричневыми кругами внутри. Но привычные бытовые дела почему-то сильно утомляли и я решила отложить их на потом. Включала телевизор, но натыкалась или на тупые ток-шоу или на новости, которые совсем не способствовали обретению душевного равновесия.

Тот разговор с Никитой словно снял ширму с того, что я считала семьёй. И реальность оказалось неприглядной.

Я в очередной раз зависла, бездумно пялясь на дверцу холодильника. По центру, на уровне глаз, на ней крепилась на магнитики фотография. Слегка выгоревшая от времени, с замятыми уголками.

Наша поездка на Байкал. Закат, Никита обнимает меня за плечи, я показываю язык. Эти молодые, довольные жизнью лица, сейчас раздражали. Я подошла и перевесила фотографию на боковую стенку, подальше с глаз.

В дверь позвонили и я вздрогнула от резкого звука. Подумалось, что навещать меня некому, но я всё равно открыла.

Снаружи в нетерпении переступала с ноги на ногу Света. У неё было очень встревоженное лицо, а решимость, мелькнувшая во взгляде, заставила меня поёжиться. Когда-то с таким взглядом она втягивала меня в безумства, наподобие сплава на байдарках или похода в горы. А теперь вот примчалась спасать.

Точно, ведь я всё-таки решилась ей позвонить. Только вот разговора не вышло, я мямлила что-то невнятное и, кажется, плакала.

— Господи, Ксюня, ты как? Почему телефон не берёшь? — без всяких приветствий влетела она в квартиру, отодвигая меня плечом, скидывая ботинки и куртку. Окинула взглядом комнату. — Ну, естественно… чего ещё стоило ожидать?

Я попыталась улыбнуться, но вышло только что-то похожее на судорогу. Света прошла на кухню, поставила пакеты на стол, повернулась ко мне и, не говоря ни слова, притянула меня в объятья.

Тогда меня и прорвало. Слёзы хлынули, будто кто-то открыл невидимый кран.

— Ну давай, пореви, это тоже иногда нужно, — щекотно шептала она мне в ухо.

Я хлюпнула носом и попыталась отстраниться, чтобы не портить подруге свитер, но Света прижала меня крепче, утыкая в плечо и успокаивающе поглаживая.

— Я даже не думала, что Никита окажется таким трусом. Вот же навоза кусок, а? По телефону… — Она отстранилась, глядя мне в глаза. — Хоть бы в лицо всё сказал, чудила на другую букву.

Я медленно опустилась на стул, к которому меня подтолкнула Света.

— Всё так глупо закончилось, — собственный голос казался мне сиплым и искусственным.

— Да, Ксюша. Закончилось. И слава всем богам. Ты слишком долго держалась за этот кусок идиота. Есть будешь? — спросила она, открывая холодильник.

Слегка поморщилась, доставая из него явно задержавшуюся там кастрюлю, и принялась раскладывать принесённые продукты: йогурты, сливочный сыр, контейнеры с готовой едой.

— Не хочу… — пробормотала я.

— Ну нет, так дело не пойдёт, — Света закатила глаза, а потом придвинула стул, села рядом и взяла меня за руку. — Сейчас тебе кажется, что всё рухнуло. Я это понимаю. Но дальше будет легче. Слышишь? Надо просто сделать первый шаг. Встать. Душ принять, а то уже пованивать начинаешь. Выйти из дома. Просто воздух понюхать. Поняла?

Я не ощущала в себе сил, но всё равно кивнула. Просто потому, что стало стыдно.

— Иди-иди, засранка, — Света поднялась и подтолкнула меня в сторону ванной. — И скажи спасибо, что я не притащила с собой свою маму. Уж она бы тебе рассказала чем в её время лечили депрессии.

— Спасибо, Свет… — усмехнулась я слабо.

Послушно прошлёпала в ванную, встала под душ и некоторое время стояла, прижав лоб к холодной плитке и позволяя горячей воде стекать по коже. Стояла и просто старалась дышать ровно: вдох, медленно… выдох…

Я была плохой подругой: звонила редко, частенько отказывалась от встреч. Ведь у меня был более важный, как мне тогда казалось, человек, которому я старалась посвятить больше времени. Сделать его жизнь уютнее, удобнее. Всё, чтобы он понял, что я заслуживаю любви. Смешно.

«Мне нужно пространство». Какая чушь. Как будто я его в чём-то ограничивала.

Выйдя из ванной, я закуталась в полотенце и действительно почувствовала себя чуть лучше. Света встретила меня в коридоре, оценивающе осмотрела с ног до головы:

— Вот, уже лучше. А то ты смахивала на несвежего зомби. Садись, я тебе чай налила.

Я без возражений уселась за стол. Передо мной стояла чашка с горячим зелёным чаем и огромный бутерброд с ветчиной и сыром.

— План такой, — проговорила подруга, устраиваясь напротив. — Завтра берёшь себя в руки, надеваешь что-нибудь приличное, а не вот эти твои вечные серые кофты, и идёшь со мной гулять.

— Свет, не стоит, не трать на меня время, всё нормально. — попыталась отмахнуться я.

— Прекрати, — отрезала она. — Ты же понимаешь, что если сейчас сядешь и начнёшь себя жалеть, то потом будет ещё сложнее выбраться из этого состояния? Ты намного сильнее, чем тебе кажется. А про мусор я говорила серьёзно.

— Одиннадцать лет, Свет, — сказала я, глядя на своё отражение на поверхности чая и отмечая уставшее лицо, припухшие веки. — Почти вся моя взрослая жизнь…

Света хмыкнула:

— Ну да, жаль что он не проявил себя раньше. Но, как там в кино говорили — жизнь только начинается. Надеюсь ты скоро осознаешь, что не так уж он тебе был и нужен. Да, больно. Да, обидно. Но давай честно: если человек так себя повёл, значит он не такой хороший, каким тебе казался. И отдаляться начал давно, к этому и шло, правда?

— Правда, — прошептала я и кивнула. — Я не знаю, почему он так изменился.

— Люди меняются, и ты за это не в ответе, — Света протянула руку и сжала мою ладонь. — Если ты сейчас же не улыбнёшься, я исполню партию Эльзы, — шутливо подвигала бровями она. А потом затянула, страшно фальшивя и переигрывая. — Отпусти-и-и и забу-у-удь, что ушло уже не вернуть…

И мои губы невольно изогнулись. Второй раз за день.

— Вот и всё. Грустить нормально, но не позволяй себе утонуть в этом. Завтра я снова приду и мы идём гулять, без всяких возражений. Весна на дворе!

Глава 5: Никита

Идти в бар среди недели было не лучшей идеей, и я почти сразу пожалел, что поддался на уговоры Миланы. Теперь она с лёгкостью опытной тусовщицы курсировала в толпе незнакомых людей и, судя по сияющей улыбке, прекрасно проводила время. А я сидел за угловым столиком со стаканом в руке и наблюдал за ней.

Проводить вечер в компании малознакомых людей, с которыми не имеешь ничего общего — удовольствие ниже среднего. Поэтому моё настроение стремительно скатывалось в район плинтуса.

Милана задержалась у стойки, болтая с очередной приятельницей. А я пялился на них и пытался разглядеть ту бесовщинку и лёгкость, которые меня в ней манили. Но сегодня что-то было не так.

Возможно, бар оказался для меня слишком хипстерским. Или просто не та музыка. Я даже не пытался разобрать слов в этой раздражающей какофонии. Басы отдавались в груди вибрацией, вызывая почти физическое отторжение. Ещё большее отторжение вызывали мелькающие вокруг незнакомые люди. Резкие, дерзкие и, видимо, не обременённые необходимостью подниматься завтра с утра на работу.

Милана звонко рассмеялась, и я моргнул, ощущая неприятный укол внутри. Слишком громко и наигранно. В этот день всё было слишком.

Я сделал очередной глоток, пытаясь приглушить неприятное чувство. Но горечь, на мгновение обжёгшая горло, не помогала отогнать ощущение, что я не на своём месте.

Я уже собирался свалить по-английски, когда Милана до меня снизошла:

— Ник, чего ты такой серьёзный? — она положила руку мне на плечо, окутывая сладковатым облаком парфюма. — Расслабься!

— Всё нормально, — ответил я и сдвинулся, освобождая место рядом с собой.

За столик вернулись ещё несколько её знакомых, которые также как она, не могли спокойно сидеть на месте, пока не переобнимаются и не перездороваются с каждым местным завсегдатаем.

Портить всем настроение своей унылой рожей не хотелось, и я постарался принять дружелюбный вид. Чокнулся стаканом с какой-то девчонкой с кольцом в носу, вежливо кивнул на чью-то реплику про «отличный вечер».

Впрочем, Милана очень быстро переключила своё внимание на друзей. Болтала про свои приключения в отпуске, про шмотки. Но для меня все эти разговоры сливались в сплошной белый шум. А её манеры казались мне всё более фальшивыми. Эти улыбки и ужимки, этот смех с запрокидыванием головы. Каждое мгновение она словно позировала на камеру. А все окружающие были не более, чем реквизитом.

Через некоторое время она снова склонилась ко мне, почти касаясь губами уха:

— Пойдём танцевать? Ну давай, ну хоть раз, Ник!

Я медленно покачал головой:

— Не сегодня, малыш. Я устал.

Она надула губы, сделала вид, что обиделась, но через минуту уже побежала на танцпол с подружками. А я снова остался один.

Усталость после рабочего дня, слишком крепкие напитки и громкая музыка создавали состояние подобное трансу. Я смотрел на дёргающиеся в полумраке тела, а в голову лезли непрошеные, тяжёлые мысли.

Милана натанцевалась и вернулась за столик. Она раскраснелась и тяжело дышала, откидывая с шеи прилипшие локоны. И теперь её манеры казались мне ещё более фальшивыми. Я не слушал разговоры, окончательно погружаясь в странное оцепенение.

Провёл рукой по лицу, прогоняя сковавшую всё тело тяжесть. И налил себе ещё. Милана придвинулась ко мне, уселась на колени:

— Ну ты чего такой грустный? Слишком стар для этого всего? — пошутила она, прижавшись плотнее.

Но мне смешно не было. И я даже не пытался выдавить из себя улыбку.

— Пожалуй да, — выдохнул я. — Скоро песок посыплется.

Милана слегка отстранилась, нахмурилась:

— Котик, ты меня сегодня пугаешь. У тебя такой взгляд… Может, не стоило тебе сюда идти?

— Может быть… — повторил я. — Ты оставайся, если хочешь, а я домой. Устал.

Одним глотком влил в себя содержимое стакана, и, покачиваясь, направился к выходу.

Глава 6: Ксения

Я сидела на краю кровати и рассматривала свои босые ноги. Вставать и хоть что-то делать казалось сложным и бессмысленным. Но я обещала Свете, поэтому с вечера поставила будильник, а теперь пыталась себя заставить пойти умыться и поесть.

Воздух в квартире казался тяжёлым и застоявшимся — кажется я давно не открывала окна. Вот и первое дело на сегодня: проветрить.

Второе дело нашлось, когда я наконец привела себя в относительный порядок и выползла на кухню. Ведро для мусора оказалось переполнено. Вчера я не обратила на это внимания, так что, пожалуй, это уже можно было считать прогрессом.

Некоторое время я смотрела на него и пыталась договориться с совестью, задавая себе почти шекспировский вопрос. Идти иль не идти? Предстать перед подругой размазнёй, которая даже элементарный порядок поддерживать не может, не хотелось.

«Маленькие шаги, Ксюша. Магия маленьких шагов. Сегодня ты соберёшься с силами и вынесешь мусор, а завтра свернёшь горы», — говорила совесть голосом Светы. И я взяла себя в руки.

Завязала пакет и вынесла в прихожую. Не глядя, напялила куртку и кроссовки. Капюшон натянула поглубже, словно он мог создать барьер между мной и миром, и распахнула дверь.

Уже спускаясь по лестнице я услышала непривычную для нашего тихого подъезда суету. Снизу раздавался шум, хлопанье дверей, разговоры и шаги. Необычно для утра субботы.

Причина обнаружилась на втором этаже. На площадке стояла моя соседка, бабуля из тех, кого называют «божий одуванчик». Она вполголоса переговаривалась с женщиной в халате, выглядывающей из приоткрытой двери.

Ещё одна дверь на площадке оказалась распахнута, и было видно, что внутри ходят люди в синей форме. Ощутимо тянуло холодным воздухом: подъездное окно на этаже было распахнуто. Но это не спасало от тяжёлого запаха.

Сердце ударилось о грудную клетку, и я замерла, прижавшись плечом к стене.

— Что случилось? — спросила я, почти шёпотом, обращаясь ко всем сразу.

Бабушка скорбно вздохнула, покачала головой:

— Лидия Ивановна померла, земля ей пухом… Сердце, говорят.

Я не всех соседей помнила по именам, но в нашем доме очень редко появлялись новые жильцы, поэтому в лицо я знала всех. И быстро сопоставила в памяти номер квартиры и тихую пожилую женщину, которая жила здесь, кажется, всегда. Подкармливала бродячих собак и голубей, чем вызывала недовольство всего дома. Сама я с ней лишь здоровалась, не вступая в разговоры. Просто проходила мимо.

Некоторое время я не могла пошевелиться, словно вросла в пол и стала частью подъезда. Стало не по себе, даже немного жутковато. Вот какое оно, настоящее одиночество.

Не когда мужчина бросил или мать не любит. А когда на тебя плевать всем, до тех пор, пока запах не вынудит соседей вызывать скорую и полицию.

Руки затряслись и я чуть не выронила пакет с мусором.

Так легко оказалось представить на месте Лидии Ивановны себя... Я молча пошла дальше, спустилась и вышла из подъезда, двигаясь словно на автопилоте. Хорошо что пакет по пути не выронила — вернуться обратно я бы, наверное, не смогла.

По лицу мазнул прохладный утренний воздух, и я глубоко вдохнула, заполняя лёгкие запахами влажной земли и свежести. Небо было низким и серым, а около мусорных баков ошивался неопрятный мужчина с засаленной бородой. Я выбросила мусор и поспешила отойти подальше.

В голове словно щёлкнуло, переключая тумблер. И, если всего полчаса назад я заставляла себя шевелиться, но теперь наоборот не хотелось останавливаться. Хотелось уйти куда-то подальше от дома. Не видеть того что там сейчас происходит, и не думать об этом.

Я по дуге обошла двор, прошла мимо детской площадки с изрисованными маркером горками и качелями, и вышла на улицу.

Там, не смотря на выходной, было оживлённо. Шуршали по асфальту автомобили, по тротуару спешили пешеходы. Парень с собакой, девушка с ребёнком в коляске. Мир жил своей жизнью, и это казалось таким странным... Твоё сердце может быть растоптано в пыль, а рядом продолжают влюбляться, смеяться или выбирать печенье к чаю.

Я шла, куда глядят глаза, пока не оказалась в парке. Это было уютное место, огороженное высоким ажурным забором, наследие ещё советских времён. Когда-то здесь на входе висела табличка «Коллективный труд», которая очень смешила меня маленькую, когда я гуляла здесь с бабушкой.

Потом я приводила сюда Никиту, чтобы показать своё любимое место. Тогда ему тоже здесь нравилось.

А сейчас я увидела, что расцвела вишня. Тонкие ветви были облеплены нежными бело-розовыми цветами. Такими невесомыми и хрупкими для переменчивой погоды средней полосы.

Я остановилась, подошла ближе и притянула к себе одну из веток. Глубоко вдохнула, стараясь уловить ускользающий аромат. Вспомнилось одно из наших с Никитой свиданий. Мы гуляли здесь, он грел мои руки в своих ладонях и старался рассмешить. И я думала, что это навсегда.

Телефон в кармане зазвонил так резко, что я вздрогнула. Достала его, посмотрела на экран: Света. Ну кто же ещё.

— Алло? — мой голос дрогнул.

— Ксю?! Где ты, мать твою?! Я стою под дверью, звоню, стучу — ты куда пропала?

Я медленно выдохнула:

— Я рядом, в парке. Не смогла сидеть дома.

Её голос чуть смягчился, но всё равно оставался строгим:

— Стой где стоишь. Я сейчас прискачу.

Я убрала телефон в карман, снова посмотрела на цветы. Казалось, они дрожали от лёгкого ветра, но, может, это просто руки у меня дрожали.

Не успела я оглянуться, как появилась Света. И, судя по её наряду, я неправильно поняла её слова про «погулять». Разве что гулять она собиралась в районе Патриарших. Светлое пальто, красная сумка, стильный шарф. Уверенная, яркая женщина.

Она окинула меня хмурым взглядом:

— Ну ты даёшь, подруга… Испугала, ещё и скорая у вам там, полиция. Ты видела? Пошли отсюда. Судя по лицу, ты уже воздухом надышалась. Мне нужно кофе и что-то сладкое. Тебе тоже не помешает.

Я кивнула, и мы пошли вместе, бок о бок, не говоря ни слова.

Остановились у первой попавшейся кофейни. Маленькое заведение, мимо которого я проходила много раз, но внутрь не заглядывала.

Глава 7. Ксения

— Сюда, — уверенно сказала Света, потянув меня за рукав ко входу.

Я сделала пару шагов по инерции, но около самой двери затормозила, представляя, как я выгляжу со стороны. Домашний плюшевый костюм, потёртые кроссовки, волосы, собранные кое-как.

— Свет… — потянула я её за руку. — Подожди. Посмотри на меня. Я не могу идти в люди в таком виде, давай в другой раз, пожалуйста!

Света обернулась и скривила лицо, будто я сказала какую-то чепуху:

— Ксюша, ну кому какое дело? Сейчас в чем только не ходят. Поверь, люди заняты собой, а не тем, как ты выглядишь.

— Давай потом… — начала я, но Света перебила:

— Всё. Без но. Это не показ мод. Мы идём пить кофе и есть что-нибудь вкусное.

Конечно, я сдалась. Она ведь права, мир не перевернётся оттого, что я припрусь в кофейню в домашней одежде. Голливудские звезды и вовсе в пижамах могут ходить, и не переживают.

Мы шагнули внутрь и я с интересом огляделась, принюхиваясь к аппетитным ароматам выпечки. Небольшое помещение с большими окнами оказалось оформлено с большим вкусом. Потёртое дерево, латунь и много, много книг. Вдоль стен стояли стилизованные под старину стеллажи и стойки, на подоконнике стоял старый граммофон со стопкой пластинок. Очень мило и уютно.

У стойки стоял симпатичный мужчина в светлой рубашке и чёрном фартуке. Лет сорока, может чуть старше, с лёгкой сединой на висках и, на удивление, гладко выбритый. А то мне начинало казаться, что все мужчины нашего города решили стать бородачами.

Мужчина приветливо улыбнулся, и Света шепнула мне, нагибаясь ближе:

— Слушай, а я думала, бариста — это работа для мальчиков лет двадцати. А тут такой взрослый мужчина… Странненько, не находишь?

Я хмыкнула и глянула на мужчину. Тот поднял глаза и посмотрел на нас, приподняв бровь. В его глазах мелькнуло веселье и я поняла что он всё прекрасно расслышал.

Света толкнула меня в бок локтем:

— Ксю, что брать будем? Латте? Капучино?

Мне стало неловко, будто я сама это сказала. Щёки запылали, я опустила взгляд и ответила в сторону:

— Латте. И чизкейк, если есть.

И поспешила занять столик подальше от стойки, пока Света дополняла заказ.

— Вот видишь, я права, как всегда. Людям всё равно, — с видом победительницы заявила она, когда присоединилась ко мне.

Через пару минут бариста принес наш заказ. Быстро и ловко расставил наши чашки и тарелочки с десертами. Света, желая меня отвлечь, принялась тараторить о своей работе. Она была дизайнером, и в офисе появлялась только по острой необходимости. Поэтому могла себе позволить среди рабочего дня проводить со мной сеансы социализации.

В её деятельности я не понимала совершенно ничего, так что большей частью просто сочувственно кивала, разглядывая сердечко из молочной пены в своей чашке.

— Свет… Может, я… подожди минуту.

Она удивлённо посмотрела на меня:

— Что?

Я поднялась и решительно подошла к стойке, и протараторила в спину бариста, который возился с кофемашиной:

— Простите, если моя подруга была немного… грубой. Это не со зла.

Мужчина повернулся ко мне, вытирая руки о полотенце, и снова спокойно улыбнулся:

— Всё в порядке. Не переживайте. Как там у Родари? «Все работы хороши»?

Я невольно ответила на эту улыбку, неловко поправляя воротник толстовки.

— Это Маяковский. А у Родари «В булочной пахнет тестом и сдобой», и «только безделье не пахнет никак», — протараторила быстрее, чем успела подумать.

Наверное стоило просто улыбнуться, и промолчать. Никита никогда не любил, если я начинала «умничать» и поправлять его. Но профдеформация сделала своё дело.

— Ну вот, — кивнул он, кажется, совсем не обидевшись. — Важно делать своё дело с душой. Тогда не так важно, студент ты или… бариста в кофейне.

Он подмигнул мне и вернулся к своим делам, а я села обратно за стол и приятным чувством. Оказывается, для того, чтобы почувствовать себя живой нужно совсем немного — например, чтобы тебе улыбнулся симпатичный незнакомец. Даже если это часть его работы.

Света никак произошедшее не прокомментировала, но посмотрела на меня с таким прищуром, что слов и не понадобилось. "Лови момент!" читалось на ее лице крупными буквами, но я предпочла сделать вид что не понимаю, и следующие полчаса мы просто пили кофе и болтали о разной ерунде.

Вернее, говорила в основном Света, а я лишь соглашалась. Да, в парке лавочки в таком состоянии, что садиться страшно. Да, это отличная идея слетать в Самару на недельку. Да, мне пора стряхнуть пыль с диплома и поискать работу. И, конечно, увольняться не стоило. Никита тогда говорил что я больше на дорогу трачу, чем зарабатываю, и убедил что для нас, как семьи, больше пользы будет если я останусь дома. Но вот сейчас работа мне очень бы не помешала.

Когда мы уже собирались уходить, бариста подошёл с чеком и, неожиданно для меня, положил на стол флаер.

— Это вам, — сказал он, слегка наклонившись, и придвигая его ко мне. — По средам вечером у нас здесь собирается книжный клуб. Может, вам было бы интересно — кажется, вы заядлый книгочей.

Я пробормотала благодарность и засобиралась домой — уж слишком широко заулыбалась подруга. Если задержаться тут еще хотя бы на минуту, она точно ляпнет что-то, что заставит меня чувствовать себя неловко. Но она мужественно держалась до тех пор, пока за нами не закрылась дверь кофейни.

— Ну вот, я же говорила. Стоило только помыть голову и выйти в люди — и на тебе, бариста глазки строит, — хохотнула она.

— Да брось, — отмахнулась я, складывая флаер и засовывая его в карман. — Элементарная вежливость, не более того.

Света покачала головой, подмигнула:

— Конечно, конечно. Просто вежливость. Но всё равно приятно, правда?

Глава 8: Никита

Я стоял у дверей, чувствуя себя неимоверно глупо. Недавно я считал эту квартиру своим домом, а теперь звонил и ждал, когда мне откроют. Ключ у меня всё ещё оставался, но воспользоваться им казалось неправильным.

Прошло две недели, прежде чем я решился приехать. Наверное ждал, когда она остынет и примет ситуацию.

— Привет, — сказал я, когда дверь открылась.

Ксения смотрела на меня, но в её глазах не было того, чего я опасался. Ни упрёка, ни слёз. Ну и прекрасно.

— За вещами? Проходи, — её голос звучал равнодушно.

Она повернулась и пошла вглубь квартиры, оставив дверь открытой. Я помялся в коридоре и прошёл вслед за ней.

— Где мои рубашки? — спросил я в спину, не зная, с чего начать разговор.

— В шкафу, где и были. Я ничего не трогала, — ответила она, не оборачиваясь.

Уселась в кресло, подобрав под себя одну ногу, взяла с подлокотника книгу и углубилась в чтение. А я почувствовал, что раздражаюсь, и осадил сам себя. Никто не обязан реагировать так, как я ожидаю. Но чёрт побери!

Я про прошёлся по всей квартире, собирая и укладывая вещи, и удивляясь, сколько хлама успел накопить за эти годы. Одежда, зарядные устройства и прочие провода, сбившиеся в клубок, планшет, триммер, электрическая зубная щётка и ирригатор...

Но и спустя почти час, когда я вернулся в гостиную, Ксения продолжала читать.

— Всё собрал? — холодно поинтересовалась она, не поднимая головы.

— Да. Кажется.

Повисла пауза. Я чувствовал себя неловко. Вроде нужно что-то сказать, попрощаться? Но все слова, что приходили в голову, прозвучали бы тупо. Она изменилась. Казалось бы, прошло совсем немного времени, но появилось что-то новое во взгляде, в повороте головы.

И вроде бы всё вышло так, как я и хотел — она не стала за меня цепляться, взывать к совести, а просто приняла расставание и пошла дальше.

Но осознание этого почему-то задевало. Захотелось сказать что-то язвительное, но я просто сжал челюсти и взял чемодан за ручку.

— Тогда я пошёл, — бросил, уже стоя в дверях.

Ксения наконец посмотрела на меня.

— Береги себя, Никита, — сказала она холодно.

Я оставил ключи в прихожей и захлопнул за собой дверь. Спустился по лестнице, гремя колёсами чемодана по ступеням. На улице было пасмурно. Сухой ветер мотал пыль по асфальту, зацеплялся за воротник пальто. Я дождался такси, сел в машину, и всю дорогу молчал, глядя в окно и слушая тупую попсовую музыку.

Квартира Миланы была на шестнадцатом этаже нового дома. Стильное лобби, бесшумный лифт, и живописный вид на реку. Ничего общего с «бабушатником», в котором я жил с Ксюшей.

Милана была дома — сидела на диване в коротком халатике, с распущенными мокрыми волосами и листала ленту в телефоне.

— Привет, — сказала она не отрываясь от экрана. — Забрал?

— Да, — коротко ответил я и придвинул чемодан к стене.

Разбирать вещи прямо сейчас не хотелось. Хотелось потрахаться. Или выпить.

Милана бросила на меня быстрый взгляд:

— А чего такой мрачный? Скандалила?

— Нет, всё нормально. Просто устал, — пожал я плечами.

— Ой, Ник, только не начинай опять, — Милана закатила глаза и отбросила телефон. — Это утомляет.

Она встала, лениво потянулась, демонстрируя стройные ножки, и походкой от бедра неторопливо прошлась по комнате.

— Завтра поедем к ребятам в клуб, — сказала она. — Ты ведь не против?

Я хотел сказать, что вообще не хочу никуда идти, что хочу просто отдохнуть... Но не стал.

Глава 9: Ксения

День выдался ярким и светлым. Солнечные лучи ложились на пол, рисуя неровные полосы между разворошёнными стопками книг и журналов, и нагромождёнными как попало коробками. А я стояла в центре учинённого мою же разгрома и оценивала фронт работ.

Меня бесили обои. Мы с Никитой клеили их лет шесть назад, и, кажется, именно я настояла на этом варианте. Светло-бежевые, с ненавязчивым цветочным узором. Теперь они казались мне выцветшими и навевали ассоциации с линялой тряпкой. Хотя, наверное и правда выцвели за столько лет.

Каждый сантиметр этих стен напоминал мне о том, что было, и эти воспоминания хотелось стереть. Уничтожить.

Накануне я выпросила в соседнем магазине большую коробку. И сейчас сложила в неё все фотографии, которые смотрели на меня со стен и полок. Отпуска, праздники, просто моменты, которые когда-то казались мне милыми. В ту же коробку отправились сувениры и безделушки, мелочи, которые Никита всё же забыл забрать. И с каждым освобождённым сантиметром пространства мне становилось чуточку легче.

Коробку я подняла с трудом — она оказалась тяжелее, чем выглядела. Затолкала поглубже в кладовку. Пусть лежит. Потом разберусь.

Отодвинула от стен мебель, и с наслаждением сорвала треклятые обои. На большее сил просто не осталось. Я уселась посреди этого разгрома и открыла ноутбук. Надо было сделать ещё кое-что важное.

Замечательно, что у меня есть крыша над головой, но и о хлебе насущном подумать не мешало.

Зашла на сайт поиска работы и нашла там своё старое резюме. Перечитала, обновила контакты, дописала несколько пунктов. И понажимала «Откликнуться» на предложенные роботом вакансии. Стрельба вхолостую, конечно, но чем чёрт не шутит. Всё лучше, чем плевать в потолок.

Мою специальность многие знакомые, и Никита не был исключением, считали несерьёзной и неактуальной — кому вообще нужны библиографы в наше время? Но я, что бы там ни думал бывший, выбирала эту профессию осознанно, и она мне всегда нравилась. Я любила книги, и чуть ли не больше, чем само чтение, обожала саму атмосферу библиотеки, составление каталогов, оформление карточек...

Я отогнала воспоминания и посмотрела на время. И вдруг вспомнила про флаер из кофейни. Откопала сложенную вчетверо бумажку в кармане куртки, развернула. Да, так и есть, среда, 19:00. Как удачно, что сегодня среда.

Некоторое время я стояла, разглядывая распечатку и договаривалась сама с собой. Пойти? Или снова спрятаться дома, с головой уйти в переклейку обоев и перестановку мебели?

Я осмотрела стены ещё раз, и поняла: да, надо идти. Там люди, общение, какое-то разнообразие. Книги, опять же, обсуждать будут.

Надела джинсы и тонкий джемпер, собрала волосы в нетугой хвост. Макияж делать не стала, но в зеркало всё-таки посмотрела. И впервые за долгое время действительно рассматривала себя, а не просто оправляла одежду.

Несмотря на некоторую усталость и намечающиеся морщинки в уголках глаз и у губ, я всё же оставалась довольно симпатичной. Не красоткой, а «приятной внешности» как говорил Никита. Теперь те его слова казались издёвкой.

Перекинула сумку через плечо, закинула в неё телефон, ключи и флаер, и выскочила за дверь, не давая себе передумать.

Уже через пятнадцать минут я стояла у двери той самой кофейни, и нерешительно мяла флаер в руке. Сквозь стекло было видно несколько человек за столиками, кто-то листал книги, кто-то просто разговаривал.

Долго стоять смысла не было. Я сделала шаг, открыла дверь.

Тепло и вкусные ароматы окутали меня сразу, как и в прошлый раз. Внутри было чуть более оживлённо, чем тогда: несколько столов были сдвинуты вместе, кто-то выставлял стулья в круг.

И тогда я увидела его.

Баристу, который со слов Светы «строил мне глазки». Сейчас он сидел среди остальных и что-то увлечённо рассказывал. Я залюбовалась его уверенными движениями и спокойным голосом.

Села чуть в стороне от основной группы, стараясь не привлекать внимание, и прислушалась. Обсуждали «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова. Он рассказывал о том, как остро в этой книге показана человеческая натура, как авторы тонко иронизируют над мечтами и бытом, шутил, сыпал цитатами.

Неизбежно зашёл разговор и о любимых экранизациях. Ему, как оказалось, нравилась версия с Гомиашвили, тогда как в моем сердце Остап — это Миронов. Но я не спешила это озвучивать, просто сидела и наслаждалась тем, что нахожусь среди людей, которые читают. Не ленты соцсетей и новости, не рецепты блюд, а настоящие книги.

Он вёл встречу легко, будто это не была работа, а удовольствие. Шутил, ловко направлял беседу, задавал вопросы. И в какой-то момент посмотрел прямо на меня.

— А что думаете вы? — спросил он, и чуть склонил голову набок, вглядываясь в моё лицо. — Кто главный герой этой книги? Сын турецкоподданного, или сама идея погони за богатством?

Я почувствовала, как на мне сходятся взгляды и смутилась до такой степени, что потеплели щёки. Как бы я ни любила обсуждать книги, делать это в незнакомой компании было неловко.

— Я... — голос дал петуха, но я взяла себя в руки и продолжила. — Думаю, что важнее идея. Остап очень харизматичен, но если бы не идея... не было бы ни его, ни всей этой истории.

Максим одобрительно хмыкнул:

— Трудно не согласиться, спасибо. Как вас зовут?

— Ксения, — ответила я чуть тише.

— Очень приятно, Ксения. А я Максим, — улыбнулся он.

Я осознала, что больше не чувствую себя одиноко. Эти люди, пусть и незнакомые, были со мной на одной волне. По крайней мере они любили книги. А я, оказывается, отвыкла говорить не о скидках на зимнюю обувь или о том, что приготовить на ужин, и успела по этому соскучиться.

Когда встреча закончилась, я не поспешила домой, как сделала бы раньше, а прошлась по залу, во всех подробностях рассмотрела сначала интерьерные штучки, а потом и витрину с десертами.Не то, чтобы планировала что-то конкретное, поджидая когда люди разойдутся. Скорее просто хотела продлить ощущения. Ну и, может быть, проверить заявление Светы о том, что я заинтересовала Максима.

За стойкой в этот раз был молодой парень.

— Выбрали? Может что-то подсказать? — спросил он вежливо.

Пару секунд я колебалась, но всё же спросила:

— А Максим, он по каким дням работает? Ну, кроме клуба?

Сказала и почувствовала что краснею. Пожалуй, это всё-таки выглядит навязчиво.

Парень усмехнулся:

— Максим Викторович здесь почти каждый день. А клуб это что-то вроде его хобби, — он кивнул в сторону книжных полок. — Думаю, по интерьеру сразу видно, что тут водится книжный маньяк.

В этот момент из подсобки вышел Максим, и бариста в ту же секунду меня сдал:

— Тут девушка о вас спрашивает.

Максим посмотрел на меня, лукаво сверкнул глазами и подошёл чуть ближе:

— Возможно, девушка захочет обратиться к первоисточнику? Я весь в вашем распоряжении.

Глава 10: Никита

Такие дни стали происходить с неотвратимой регулярностью. Не успел снять верхнюю одежду, как получил договор на доработку. Со всеми приложениями. С какого перепугу этим должен был заниматься я, а не юротдел, непонятно. На все свои (обоснованные!) претензии я всегда получал: «Ну ты же лучше знаешь нормативку». Если бы знал, что это прибавит мне обязанностей, не высовывался и продолжал шпарить по накатанной, как Серёга. Повышения это мне всё равно не принесло, а вот головной боли прибавилось.

Потом подкатила Елена Сергеевна. «Помоги, тебе тут дел на пять минут». В итоге ушло полтора часа, а я ведь зарекался иметь с ней дело. Но таким лучше не отказывать, если не хочешь поиметь проблем. Улыбаемся и пашем. А свою, очерченную должностной инструкцией, работу, выполняем в свободное, читай нерабочее, время. Для чего или приходить нужно в семь утра, или уходить в девять вечера.

В итоге я так вымотался, что еле дотащил себя до квартиры. И мечтал только о двух вещах — пожрать и поспать. Сбросил пальто и пиджак прямо на тумбу в прихожей, и сразу пошёл на кухню.

В ожидании чуда открыл холодильник. Но здесь меня ждал лишь полупустой пакет молока, кусок сыра, затвердевший до состояния кирпича и контейнер из доставки, забытый бог знает когда. Я приоткрыл крышку, и тут же её закрыл. Не нужно было принюхиваться, чтобы понять что еда испорчена.

Тихо выругался и захлопнул дверцу.

Милана нашлась в гостиной. Она стояла перед зеркалом, закалывая волосы в высокую причёску. В узком чёрном платье, с накрашенными губами и стрелками на глазах. Красивая, как на рекламной фотографии в журнале.

— Ты куда? — спросил я, уже зная ответ.

— В клуб с девочками, — отозвалась она не оборачиваясь. — Ты же сам говорил: «Развлекайся без меня». Вот я и развлекаюсь. Может пойдёшь со мной?

Я сел на диван, провёл рукой по лицу. Сейчас мне меньше всего были нужны клубы и её «девчонки».

— Ужинать ты не собиралась? — сказал я вместо ответа.

— Не-а, — пожала она плечами и отошла от зеркала, любуясь отражением. — Там поем. Кстати, холодильник опять пустой. Ты ведь ближе к магазину после работы? Забежал бы завтра.

— Мил, я работаю, — ответил я чуть резче, чем собирался. — И устаю, как сволочь. Так может ты, для разнообразия, могла хотя бы пельмени сварить? Кажется, у людей это называют заботой.

— У людей, говоришь? — она повернулась ко мне, скрестив руки на груди. — И что же там ещё, у этих людей?

— Не поверишь, но это нормально — проводить вечера дома, — сказал я, невольно повышая голос. — Без клубов и вечеринок. Готовить. И иногда интересоваться, как прошёл день.

— Я сделаю вид, что не слышала этого, — отчеканила она. — Ведь ты с самого начала знал, что я не та, кто сядет дома и будет ждать с тапочками в зубах.

— А я и не о тапочках, чёрт возьми! — голос сорвался, я ударил ладонью по столу. — Но можно хоть немного ценить то, что я для нас делаю? На работе весь мозг выжрали, а дома ты продолжаешь. Как же это всё задолбало!

Милана полыхнула глазами и злобно прищурилась.

— Не «для нас», Никита. Для себя. Ты всегда всё делаешь для себя. Работаешь — потому что тебе важно, чтобы тебя считали важным и нужным. И со мной сошёлся, чтобы почувствовать, что ты ещё ого-го! А теперь вдруг решил, что я обязана играть роль жены? Напомни-ка, а зачем всё это мне? — она особенно выделила последнее слово и явно ждала моей реакции.

Я хотел ответить, но в этом не было смысла. Всё равно она услышит что-то своё.

Милана взяла сумочку и набросила на плечи куртку.

— Я пошла.

Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком.

Глава 11: Ксения

Я не получила ни одного ответа на свои отклики. Даже шаблонной отписки, просто тишина.

Некоторое время позволила себе гонять тоскливые мысли, но потом решила — если уж гора ко мне не идёт, то придётся самой пошевеливаться. Сложила в сумку распечатанные резюме, блокнот с ручкой, и пошла. Для начала, на предыдущее место работы.

Знакомый путь навевал странное чувство дежавю: каждая остановка, каждое дерево были и такими и не такими одновременно.

Здание снаружи практически не изменилось. Разве что тяжёлые деревянные двери сменились на современные металлические. А вот внутри всё казалось меньше, чем я запомнила. И коридоры уже, и потолки ниже. Наверное, просто отвыкла.

Я прошла в холл, попутно удивляясь, какой странный цвет выбрали в этом году для стен — до уровня груди они были выкрашены в светло-лиловый. Наверняка на этот оттенок была большая скидка, а завхоз в таких случаях всегда склонялся в сторону экономии.

Посмотрела на доску объявлений и на афиши будущих мероприятий. И уже собиралась пройти на второй этаж, как столкнулась с Мариной Сергеевной, с которой мы довольно долго проработали вместе.

— Ксюшенька... Как же ты... — бормотала она, то притягивая меня к своей обширной груди, то отстраняя и рассматривая. — Исхудала совсем. Какими судьбами?

— Решила заглянуть в гости, просто соскучилась, — ответила я. Говорить в лоб о поисках работы не хотелось.

Она затянула меня в подсобку, щёлкнула чайником, но до чаепития так и не дошло — кажется, ей давно хотелось поделиться наболевшим. А наболевшего оказалось много: от знаменитого «молодёжь совсем обленилась и работать не хочет», до огорчившей меня информации о грядущей «оптимизации» штата.

Сама я осторожно обходила вопросы о личной жизни и работе, отделываясь общими фразами, и осознавая что здесь мне места больше нет.

А прощаясь с Мариной Сергеевной я осознала, насколько выпала из рабочего ритма. Осев дома, я упаковала себя в уютный кокон из домашних забот, общаясь по большей части лишь с Никитой, Светой да парой соседок. И не особенно задумываясь, как жить дальше. А теперь пришла пора выходить из этого кокона.

После этого я без особой надежды прошлась по другим библиотекам города: районные, детские, даже в школьные и библиотеки при институтах и колледжах. Где-то сразу говорили, что никого не ищут, где-то вежливо брали резюме, общая перезвонить, если вакансия вдруг появится.

В поисках работы я не продвинулась, но успела почувствовать привычную атмосферу, и сердце болезненно ёкало: мне по-прежнему хотелось быть частью этого.

К концу дня ноги гудели от усталости, но я всё же решила немного пройтись пешком — погода стояла удивительно тёплая. И обнаружила, что чуть изменила маршрут, чтобы пройти мимо знакомой кофейни.

И усилием воли заставила себя не останавливаться, когда проходила мимо.

А дома, переодеваясь, посмотрела на левую руку с кольцом. Я купила его себе сама, так и не дождавшись шагов от Никиты. Хотела, чтобы хоть выглядело все, «как у людей». Какая глупость!

Неужели я ожидала, что Никита осознает свой промах и сделает мне предложение? Он тогда лишь пожал плечами, а я стала носить кольцо, убедив себя, что мы теперь «семья».

А он, выходит, никогда так не считал. И никакого предложения я бы никогда не дождалась. Наверное, со мной просто было удобно. А теперь перестало.

Я спрятала кольцо в шкатулку. Никакой семьи не было, да и светлый след от кольца быстро исчезнет. Самообман страшная вещь.

Через несколько дней, после очередной порции обещаний перезвонить, я вернулась домой совершенно выжатой. Ноги гудели, а мысли в голове скакали как бешеные сайгаки.

Наверное, стоило уже пойти в службу занятости. И снять фильтры, когда смотрю предложения работы — скорее всего, ничего даже близкого к своей специальности я не найду. Не настолько у нас большой город.

Но, несмотря на усталость, я затолкала в себя бутерброд с чаем, переоделась и снова вышла из дома. Потому что была среда. Даже если Максим проявляет ко мне лишь профессиональную вежливость, хотя бы проведу вечер не одна.

Когда я пришла, в кофейне уже почти не было свободных мест. Я не знала, какую книгу собирались обсуждать сегодня. Имело ли смысл заходить? И зачем я вообще припёрлась?

Не заметить Максима было нельзя. Пусть он стоял в тени, но его спокойный голос и уверенный разворот плеч привлекали внимание. Он никого из себя не строил, а действительно был именно таким, интересным и харизматичным. В груди приятно ёкнуло.

Он тоже заметил меня. На полуслове остановился и замер на секунду, сбившись. Кто-то из присутствующих усмехнулся.

Я продолжала стоять у входа, чувствуя себя глупым подростком. Пришла слишком поздно для той, кто заинтересован в обсуждении книги, и слишком рано, чтобы притвориться что зашла просто так. Он поймёт что я здесь из-за него. Захотелось уйти, но он уже сделал шаг в мою сторону. А потом второй. Обошёл стулья и подошёл ко мне, не отводя взгляда.

— А я думал, вы решили больше не приходить, — сказал он. — Рад, что ошибся.

Я чуть улыбнулась, опустив взгляд.

— Я не знала, что за книга сегодня. Долго сомневалась…

— Неважно, читали вы или нет. Я просто рад, что вы здесь.

Я посмотрела на него, такого спокойного и расслабленного. Вот кто, похоже, не терзается сомнениями. Знает, чего стоит и просто живёт.

— В прошлый раз я был идиотом, — сказал он. — Надо было сразу попросить номер. Вместо этого я весь вечер потом проклинал себя за то, что отпустил вас так просто.

Он усмехнулся, и в этой улыбке мне почудились неуверенность и волнение. Уходить окончательно расхотелось.

— Позвольте сегодня за вами поухаживать, — указал он на столик у окна.

Я, как зачарованная прошла за ним, позволила помочь мне снять куртку и пододвинуть стул.

Максим бросил взгляд на явно ожидающую его возвращения группу и виновато приподнял брови:

— Подождите минутку.

Он отошёл, что-то сказал кудрявому темноволосому парню в яркой толстовке. Тот сразу на меня оглянулся и понимающе кивнул. Мы на секунду пересеклись взглядами и я поспешно перевела своё внимание на вид за окном.

Сердце билось, отдавая лёгким шумом в ушах. То ли от волнения, то ли от предвкушения.

Минут через пять максим вернулся с френч-прессом и парой толстых керамических чашек.

— Надеюсь, у вас нет аллергий? Недавно меня посетило вдохновение на новый чай. Но, прежде чем добавлять его в меню я хотел бы провести дегустацию. Надеюсь на вашу объективность. Критикуйте смело, если не понравится.

Я взяла чашку в руки, наслаждаясь приятной тяжестью и чувством тепла, растекающегося от пальцев выше. Она была не гладкой, а с фактурным узором и согревала не обжигая.

Прежде чем сделать глоток я поднесла чай к лицу и вдохнула аромат. Уютный и пряный, с нотками цитруса и медовой сладостью. На вкус он тоже оказался восхитительным.

— Ну как? — нетерпеливо поинтересовался Максим.

— Мне нравится, — сказала я. — Но у меня с ним возникают зимние ассоциации. Как будто сейчас не по сезону.

Он широко улыбнулся и кивнул.

— Значит сделаем его новинкой осени. В нашей чайной карте есть ещё много вкусов — составлять купажи это ещё одно моё хобби. Придёте попробовать остальные?

Я чуть улыбнулась.

— С удовольствием.

Глава 12: Никита

Я не планировал в этот день гулять. Да и в целом не помнил, когда последний раз просто бродил по улицам без конкретной цели. Но когда вышел с работы, то понял что домой не тянет. Более того — момент возвращения хочется максимально оттянуть. С утра Милана снова была чем-то недовольна, и предчувствие «серьёзного разговора» не отпускало меня весь день.

Я огляделся, поправил воротник, и просто пошёл вдоль улицы в направлении центра. Там была небольшая аллея со скамейками, какой-то памятник и совершенно уродский фонтан. А ещё это место любили уличные музыканты.

Когда-то Ксюша таскала меня сюда гулять по выходным, ей это казалось романтичным, а я просто не возражал. А теперь ноги сами несли меня в знакомое место.

Я бездумно шёл, разглядывая побитую временем плитку под ногами, а когда поднял голову, то увидел её.

Ксюша прошла в нескольких метрах от меня, разговаривая по телефону. Смеялась, что-то оживлённо рассказывала, и я с удивлением понял, что давно не видел её вот такой — живой, весёлой и даже словно помолодевшей. На ней был светлый плащ, которого я не помнил, волосы собраны наверх и даже, как будто подвиты. Вышла на охоту? Или уже нашла кем меня заменить?

Она не глядела по сторонам и не заметила меня, а я прошёл дальше, с неприятным чувством осознавая, что она изменилась. Эти новые манеры, даже походка — каблуки что ли надела? — казались мне чем-то неправильным, неестественным.

Наверное я не ожидал, что она так легко примет наше расставание. Что осознает потерю, может будет грустить. А она хохочет на всю улицу.

Домой вернулся с тяжёлой головой и пачкой замороженных пельменей из ближайшего магазина. Раздражало всё. Запахи в метро, прохожие, даже ключ, который не хотел попадать в скважину с первого раза.

Милана была дома. Сидела на полу в наушниках, уставившись в ноутбук и даже не заметила, что я зашёл. Я прошёл на кухню, налил воды, поставил на плиту кастрюлю.

Она появилась в дверях через несколько минут, уже с недовольным выражением лица:

— Мог бы предупредить, что задержишься.

Я поднял глаза:

— Не знал, что должен отчитываться.

— Ну, знаешь ли, когда человек не отвечает на сообщения по три часа, это немного странно, — она уже начинала заводиться.

— Мил, я просто не видел сообщений. Если что-то срочное, то просто позвони. Ты хочешь поругаться?

— Вот ты всегда такой, Ник! Думала что у тебя просто такой период, нужно встряхнуть и ты оживёшь. Но похоже, что это и есть твоя суть. Считаешь себя слишком сложным для этого мира? Боюсь огорчить, но ты не такой уж особенный.

Я сжал челюсти, чтобы не ляпнуть что-то о чём потом пожалею, и отвернулся к плите, гипнотизируя поднимающиеся со дна кастрюли пузырьки.

— Давай не будем друг друга накручивать. Я устал и не настроен выяснять отношения.

— Устал? А я, по-твоему, не устаю? — бросила она. — Только разница в том, что ты ждёшь, чтобы тебе шли навстречу, понимали, подстраивались. А сам? Ты хоть раз поинтересовался, как прошёл мой день?

Я промолчал, да мои ответы и не были нужны. Милана сама прекрасно справлялась с беседой. Сама сказала, сама обиделась. А потом, так и не добившись от меня реакции, постепенно успокоилась, тоже сама. Она вообще оказалась очень самостоятельной девушкой.

После ужина мы почти не разговаривали. Каждый сидел в своём углу комнаты с телефоном.

Умываясь перед сном я отчего-то вспомнил старую несмешную шутку про то, что хороший работник бреется утром, а хороший любовник на ночь, и поднял глаза на своё отражение.

Отметил пробивающуюся седину, складку между бровей, которая словно стала глубже. Провёл рукой по щетине, хмыкнул и выключил свет.

Глава 13: Ксения

Я пялилась в экран телефона, не зная, что ответить. «Если вы не заняты, предлагаю сегодня выбраться куда-нибудь». Как же сложно оказалось ответить на эту простую фразу!

За время с Никитой я, оказывается, успела забыть, как люди это делают — общаются, ходят на свидания. И теперь ощущала себя инопланетянкой под прикрытием, которая вот-вот провалит задание.

Он только посмотрит на меня и сразу осознает ошибку. Он просто плохо меня рассмотрел. А когда рассмотрит, то непременно разочаруется.

Я успела придумать тысячу причин, почему идти не стоит. Я только-только стала приходить в себя после Никиты, и кидаться в новые отношения было слишком опрометчиво. Да и дел полно — после переклейки обоев можно заняться потолком. Или линолеум в прихожей перестелить.

Но внутренний голос, почему-то со Светиными интонациями, подначивал: «Так и будешь прятаться, пока жизнь проходит мимо?»

И я пошла.

Встретились мы всё у той же кофейни. Только вот внутрь Максим меня не пустил, а повёл меня дальше. Он улыбался и таинственно молчал о том, куда мы направляемся. Я пыталась угадать, перебирая все ближайшие местечки, от пельменной до площадки для скейта, но, кажется, только больше его веселила.

Было и радостно и немного смущающе, словно я в первый раз оказалась на свидании с приятным мне мужчиной . Словно весь мой предыдущий опыт ничего не значил.

Через пару кварталов мы оказались перед букинистическим магазином.

— И как я не догадалась? Были все знаки, — пробормотала я, рассматривая заваленную книгами и открытками витрину. — Сразу с козырей зашли. А я ведь сперва думала что мы просто выпьем кофе.

На двери висела меловая табличка с надписью: «Мы открыты. Тяните сильнее»

— Кофе тоже можно, но чуть позже, — отозвался он и открыл дверь.

Меня окутало знакомым запахом книг. Так пахнет уют.

Хозяином оказался сухонький пожилой мужчина с огромными залысинами. Он радушно улыбнулся Максиму и окинул меня заинтересованным взглядом. Мелькнула ревнивая мысль: «А водил ли он сюда других женщин?».

Но серьёзно обдумать её я не успела. Степан Матвеевич, как он представился, быстро вовлёк меня в разговор. А о книгах я могла говорить бесконечно.

Он был хорошим рассказчиком, и я слушала, как заворожённая. О старом издании Чехова с редкими иллюстрациями. О том, как однажды ему принесли коллекцию дореволюционных справочников по садоводству, и как ему жаль было их продавать.

Я всё больше поддавалась обаянию Степана Матвеевича, улыбалась его шуткам и едва ли не разевала рот на особо увлекательных моментах. И даже не сразу заметила, что Максим почти не участвует в беседе. Он время от времени вставлял реплики, но, в основном, просто наблюдал за мной. От этого становилось щекотно в груди.

Это было чудесное место, и я понимала, почему Максим привёл меня именно сюда. Я непременно очаровалась бы им сегодня, если бы не успела раньше.

Когда пришли новые покупатели, Степан Матвеевич ушёл к кассе, оставив нас наедине.

— Мне всегда нравилось смотреть, как человек горит своим делом. — сказал Максим. — Не только ради денег, а потому что живёт этим.

Я понимала, о чём он, поэтому согласно кивнула.

— Увы, но сейчас читают всё меньше, — добавил он. — Разве что такие динозавры как я и Степан Матвеевич.

Сравнение с ящерами меня позабавило, и я шутливо нахмурилась. Но соглашаться с ним не спешила:

— Не сказала бы. Просто сейчас читают по другому. Бумага да, уходит, и ритм жизни сейчас другой. Не каждый может позволить себе тратить много времени на увлечения. Но есть ведь электронные книги, планшеты. Да и люди в метро, уткнувшиеся в телефон, вполне могут читать Ремарка, а не только соцсети листать.

Он улыбнулся:

— Пожалуй, вы правы. Но я всё же предпочту держать в руках настоящую книгу.

Он посмотрел мне в глаза. Внимательно и с интересом. Так не смотрят на случайную знакомую. И под этим взглядом у меня внутри всё сжалось от совершенно глупого волнения.

Когда мы вышли из магазина, уже начинало темнеть, и стало прохладнее. Мы пошли вдоль по тротуару, не спеша прощаться.

— Вы, кажется, не из тех, кто часто принимает спонтанные приглашения, — сказал Максим вдруг.

Я улыбнулась краем губ. Если бы они были, эти приглашения, я может и соглашалась бы.

— Это так заметно?

— Немного. Есть в вас некоторая настороженность. Рад, что сегодня вы сделали исключение. Буду считать, что сработало моё нереальное обаяние.

Звучало, словно он напрашивался на комплимент. Но я никогда не была хороша в подобных разговорах, поэтому поспешила перевести тему:

— Может, по кофе?

Мы как раз проходили мимо какого-то кафе, которых тут было понатыкано на каждом углу.

— А вот и шаг в сторону авантюры, — рассмеялся он. — Только давайте не здесь.

— Что, чужой кофе не пьёте? — поддела я.

Он рассмеялся:

— Иногда приходится. Есть место, где делают неплохой, но, конечно, не как у меня.

Я засмеялась:

— Скромности вам, я смотрю, не занимать.

— А я реалист, — ответил он с улыбкой. — Пойдёмте, здесь недалеко.

Мы зашли в маленькую кофейню с деревянными столиками и тихой музыкой. Я заказала какой-то супер сладкий напиток, где кофе значилось лишь номинально. Максим удивлённо поднял бровь, глядя на это сооружение из взбитых сливок и шоколада, и взял себе просто чай.

Мы заняли столик у окна и некоторое время просто наблюдали за прохожими за окном. Я чувствовала себя экспонатом в витрине, и украдкой поглядывала на его отражение в оконном стекле. И по-дурацки смущалась, если вдруг ловила ответный взгляд.

Мы сидели долго и разговаривали обо всём подряд: про фильмы, про любимые места в городе. Он рассказал, как после десяти лет в офисе понял, что выгорел. Взял отпуск и не вернулся. Потратил все накопления, чтобы открыть кофейню и чуть не прогорел, потому что опыта у него в сфере общепита было ноль. Только романтика и желание почувствовать контроль над собственной жизнью. А через несколько лет добавился книжный клуб и всё окончательно встало на свои места.

— Расскажите, как вы вообще решились всё бросить, — спросила я.

— Это не по щелчку произошло. Годами я копил усталость и называл это «строить карьеру». Работал в маркетинге, писал тексты, придумывал слоганы, от которых самому хотелось выть. В какой-то момент понял, что готов уйти в лес, чтобы больше никогда не слышать выражения «личный бренд».

Я рассмеялась, и он ощутимо расслабился.

— А вы чем занимаетесь? — спросил он, и посмотрел мне прямо в глаза.

— В активном поиске. А вообще библиограф по профессии, но несколько лет не работала. — ответила я честно, не отводя взгляда. — Сейчас библиотеки выживают как могут. Я хотела бы вернуться в профессию, но, похоже, мест нет.

— Вы ведь всё равно к книгам вернулись, — заметил он. — Пусть даже через книжный клуб.

Я улыбнулась, чувствуя что пропала.

Глава 14: Никита

Серёга звал пойти на обед вместе, но я отказался. На его рожу я и в офисе насмотрелся до тошноты. Хотелось побыть одному хотя бы этот законный час. Оставаться в офисе тоже было невмоготу, и я вышел на улицу.

Пошлялся по окрестностям, и в итоге забрёл в кафе, больше похожее на совдеповскую столовку. А когда уже собирался в одиночестве проглотить свою котлету с гречкой, услышал знакомый голос:

— Никита? Привет, бродяга! Сколько лет, сколько зим!

Я повернул голову, и не сразу узнал в плечистом мужике старого знакомца.

— Привет, Тём, — ответил я пожимая сухую крепкую руку. — Падай рядом. — и кивнул на соседний свободный стул.

Когда-то мы с ним почти дружили семьями, но со временем отяжелели, стали реже выбираться вместе, и всё общение свелось к открыткам в мессенджерах и лайкам под фотками.

— Как там Ксю? — спросил Артём, когда прикончил тарелку супа. — Мы же с Ленкой дачу купили. Приезжайте в эти выходные на шашлыки.

— Мы разошлись, — выдохнул я. И добавил непонятно зачем, — второй месяц как.

— Оу, ясно, — Артём слегка нахмурился. — Значит ты теперь свободная птица?

— Угу, — невесело хмыкнул я. — Как там девчонки пишут в статусах соцсетей: «Всё сложно».

Артём невесело хмыкнул и принялся сосредоточенно расковыривать вилкой котлету.

— Ясно, — повторил он. — Жаль что так у вас сложилось.

Я пожал плечами:

— Наверное, мы просто слишком разные. У Ксении совершенно нет амбиций. Понимаешь? Её всё всегда устраивает, как есть.

Некоторое время мы жевали молча, пока он наконец не сказал:

— Перестала вдохновлять, как я понимаю?

— Типа того, — хмыкнул я, понимая что зря заговорил о личном.

Артём покрутил в руках стакан из-под компота, рассматривая переваренные куски яблока, оставшиеся на дне.

— Не мне тебя учить, конечно. Тоже несколько раз ругались по-крупному, Ленка даже к родителям уезжала с вещами. Но знаешь, что я понял? Редко, когда причина в ком-то одном. Ты можешь уйти от женщины, но себя-то ты всегда тащишь с собой, в каждые новые отношения. То есть...

— Не надо, — прервал я. — Извини, но с собственной жизнью я как-нибудь сам разберусь, без советчиков.

— Ну ок, — спокойно кивнул он, словно моя грубость никак его не задела. — Действительно, кто я такой?

Потом посмотрела на часы на стене, поднялся, похлопал себя по карманам и собрал пустую посуду.

— Ну бывай, Никита.

— До связи, — буркнул я его удаляющейся спине, уверенный, что теперь даже шаблонной открытки от него не получу.

Оказывается, я неплохо умею портить о себе впечатление.

Артём ушёл, а я остался сидеть, разглядывая остывший чай, и понимая что уже не успею в офис вовремя. Плевать. Настроение стало ещё поганее, чем до этого. Проветрился называется.

Телефон завибрировал. Сообщение от Миланы:

«Постарайся не задерживаться. Есть разговор.»

Прямо так — с точками и без эмодзи. Наверное, это могло что-то значить, но думать об этом не хотелось. Я ещё раз посмотрел на экран и убрал телефон в карман.

Ещё и этот Артём с его понимающими взглядами и непрошеными поучениями. Легко рассуждать, глядя на ситуацию со стороны. Ещё поди и пожалел «бедняжку» в лице моей бывшей.

Да, она умеет быть милой, спокойная и неконфликтная. Но разве этого достаточно для того, чтобы провести жизнь с человеком, который опостылел?

А вот Милане, похоже, опостылел уже я. И можно открывать обратный отсчёт нашим так называемым отношениям.

Телефон снова завибрировал. Я смахнул уведомления, не читая, и позвонил начальнику. Наврал, что прихватило живот, и работать сегодня больше не смогу.

И, недолго думая, отправился в знакомый бар.

Глава 15: Ксения

Пришла пора вынимать голову из песка и что-то делать со своей жизнью. Никита, как бы я на него сейчас не была обижена, не был такой уж сволочью: с тех пор, как я уволилась, стабильно оплачивал квартплату и переводил мне «на хозяйство», не спрашивая отчёта.

Плюс что-то оставалось со времён, когда я зарабатывала самостоятельно. Каждый месяц остатки я закидывала на вклад, собиралась сделать сюрприз Никите, когда мы, наконец, собрались бы в отпуск. То есть какие-никакие накопления имелись. Но они стремительно таяли.

Я ещё раз посмотрела на экран телефона, где отражался остаток по счёту. Не катастрофа, но позволить себе дальнейшую прокрастинацию я уже не могла.

Ни с одного из мест, куда я отправляла или относила резюме, мне так и не перезвонили, и я уже всерьёз обдумывала, не подать ли объявление о сдаче комнаты в своей «распашонке». Никита, пока мы были вместе, устроил там себе кабинет, но одной мне столько места было не нужно.

Отчаявшись найти работу в библиотеке, я сунулась в книжные магазины. Казалось уж продавцом-то я легко устроюсь, но и там ситуация была не лучше. К тому же всем зачем-то был нужен опыт в продажах, и волновала причина перерыва в стаже.

А я с каждым очным собеседованием укреплялась в мысли, что мои знания никому не нужны.

Со Светой мы продолжали общаться каждый день, и, конечно, она заметила моё состояние.

— Ксю, ты опять где-то витаешь, — сказала она по телефону, после того как я дважды её переспросила. — Влюбилась что ли?

— Если бы, — усмехнулась я. — Просто баланс не сходится. Обдумываю, не поздно ли мне начать карьеру оператора ПВЗ.

— О, хреновенько, — сразу посерьёзнела подруга. — Совсем голяк?

Приукрашивать я не стала, с огромным облегчением вываливая подробности своих мытарств в поисках работы.

— Хм, а ты ведь вела блог? — задумчиво спросила Света, когда я закончила.

— Вспомнишь тоже. Это было во времена динозавров, — отмахнулась я. — И читали меня три калеки.

— Без разницы. Мастерство не пропьёшь, — перебила она. — У меня есть знакомая, ей нужен человек для ведения соцсетей. Посты, сторис, отвечать на комментарии.

— Свет, я библиограф, — осторожно сказала я. — И ничего в этом не понимаю.

— Разберёшься, — фыркнула она. — Главное мозги у тебя есть и чувство языка. А остальному научишься. Деньги небольшие, но если натаскаешься, я тебе ещё клиентов подгоню.

Мне стало страшновато. Всё новое и незнакомое, и я хотела отказаться. Но Света припечатала меня контрольным в голову:

— Оплата еженедельно.

— Ладно, — сказала я. — Узнай детали.

А через пару дней я уже сидела, устроив ноутбук на коленях, и просматривала стотысячное видео о том, как оформлять посты, писать продающие тексты и привлекать подписчиков.

Было непривычно и странно — словно вернулась в студенчество. Но я не сидела на месте в ожидании чуда, а двигалась к цели. Хотя сама её еще не до конца понимала.

Поддавшись порыву, создала собственные профили в тех же соцсетях. Написала пару слов о себе, выложила фото стопки книг. И тут же набросала первый пост, о книге которую недавно читала.

Первые дни я чувствовала, будто это моя маленькая тайна. Не стала говорить о новом увлечении никому, даже Свете. Просто садилась вечерами и писала — о романе, прочитанном десять лет назад, о свежем нашумевшем бестселлере, или о фанфике, который меня чем-то зацепил.

И каждый раз, нажимая кнопку «Опубликовать», обмирала сердцем, ожидая и одновременно боясь непонятно чего.

К моему удивлению, появлялись и отклики — пара лайков, потом комментарии. За ними первая подписка. Это ощущалось странно, но приятно. Наверное этого мне и не хватало в последние годы. Чувства, что я значу что-то сама по себе и могу быть интересной.

Светина знакомая оказалась терпеливым и отзывчивым человеком. Замечания высказывала корректно, платила хоть и немного, но стабильно. А я училась подстраиваться под формат. Писать цепко и ёмко, думать не только о красоте текста, но и о ключевых словах и прочих моментах, на которые раньше не обращала внимания.

Понемногу втянулась, и стала осваивать работу с нейросетями — создавать шортсы, рилсы, оформлять посты. Будущее перестало пугать. Пусть и небольшими шагами, я выбиралась из ставшего привычным болотца.

Значимую роль в этом сыграл и Максим.

— Не пойму, что в тебе изменилось, — сказал он, поглаживая моё запястье и не отрывая любующегося взгляда от моего лица. — Но мне нравится. Ты просто сияешь.

Мы снова были в его кофейне — он назвал это дегустацией нового сорта чая, хотя мы оба понимали что манят меня сюда отнюдь не напитки. Но я продолжала играть в «просто знакомых», а он не торопил.

Про Никиту я рассказала ещё на одном из первых «(не)свиданий», и думала что этим оттолкну. Однако он продолжал искать поводы для встреч.

— Волосы подкрасила, — смутилась я, заправляя прядь волос за ухо. — Подружка уговорила.

— Нет, не это. У тебя глаза светятся.

И тогда я поняла, что готова. К новым отношениям, к новой себе. Готова идти своим путём. Сама склонилась над столом и легко коснулась его губ своими.