Свободная Джуан

Свободная Джуан

Среди бесконечного океана, шуршащего своими волнами под сводами небесной пелены, стоял остров. Он был крупным и славился обилием невиданной растительности, разнообразной живностью и теплым климатом. Этот остров возвышался над водами подобно большому скалистому кораблю: утесы, надводные камни его были крутыми, а расселены глубокими и темными. Тихий ветер игриво завывал, пролитая между ними. Леса его были наполнены звуками птиц и благоуханием цветов, а единственная гора Хайуд холодила округу заснеженным пиком, похожим на белоснежную шапку.

На этом острове жили два абсолютно не похожих друг на друга общества: Знати и Циркачи.

Сам остров напоминал восьмёрку. Знати жили в самой крупной его части. Их город был построен из больших зеленых камней флюорита, которые по ночам светились, точно светлячки. По правде сказать, в этом чудном месте все, казалось бы, сияло; крупные стены дворцов и богемные площади, торговые переулки и искусно украшенные домики, похожие на каменные бочки. Но больше всех красотой блистал дворец Порфира.

Он был огромен и высок, словно сама гора. Его можно было увидеть из любой точки острова: высоченные спиральные шпили из зеленого стекла, высеченные из камня стены и окна, залитые хрустальными витражами... Как маяк, дворец приводил странствующих Корабельщиков обратно домой.

Порфир был бароном Знати, их руководителем. Он славился своей отличительной внешностью: тонкие усы, закрученные на концах, прямые зеленые волосы чуть выше плеч, которые исчезали у затылка и превращались в полулысину, яркие темно синие глаза и морщинистое лицо. Выражение его лица всегда было удивленным и задумчивым одновременно. У него было два брата барона, которых звали Бар и Мориан. Дворцы их располагались на окраинах города. Бар руководил Корабельщиками, а Мориан Лесниками. Оба были тучными и лысыми, поскольку были близнецами, и оба же были весьма довольны своей жизнью.

Чего нельзя было сказать о дочери Порфира, баронессе Джуан. Отец хотел выдать девушку за своего Гранда, который руководил войском, коем являлся несравненный Зарий.

Нельзя было сказать, что он ей совсем не нравился: статный мужчина, высокий и широкоплечий, всегда ходил с прямой спиной и улыбался до ушей каждому, кого видел на своём пути. Глаза его, почти речные, всегда блестели добротой, а черные волосы мягко обрамляли тонкое лицо. Но что-то в этом человеке всегда смущало Джуан. Какая-то недобрая тень пробегала по его лицу, точно облако заслоняло солнце. Именно поэтому она считала, что супружество с Зарием — не самая лучшая идея.

Но, естественно, Порфир считал по-своему...

— Прошу тебя, дай мне волю самой выбирать свою судьбу, — в который раз говорила отцу Джуан. В тронном зале, блистающим бархатными гардинами цвета золота и лепниной, она чувствовала себя, как в тюрьме. Вся эта опьяняющая роскошь не давала ей вздохнуть. Отец, как всегда, сидел на высоком троне из зеленого камня, украшенного золотом, а рядом с ним на том, что поменьше, сидела его жена — Маркиза, мать Джуан. Она чаще всего молчала и слушала, но в редких случаях её грозный и властный голос прокатывался эхом по залу и никто, даже сам Порфир, не мог её ослушаться. Но сейчас, как Джуан не старалась, а взгляды полные мольбы, бросаемы в сторону матери, были бессильны.

— Дорогуша, этот брак очень выгоден для всех нас. У твоего жениха высокий титул, безупречные манеры и идеальная внешность. Тем более, что по закону, чем выше статус мужа или жены наследника, тем больше вероятности наследства империи, — спокойно сказал Порфир. Джуана безропотно кивнула, хотя все её нутро противилось этому.

Наследовать титул главного барона могли все представители голубой крови, поэтому было крайне важно выделить себя среди остальных претендентов на трон.

— Разве Зарий плох собой? — спросила мать.

Джуан подняла на неё глаза.

— Он не мой, — ответила она.

Порфир приподнял бровь, хотя лицо его и так выражало удивление. Он напряженно подался вперед и заговорил:

— Дочь моя, всё здесь принадлежит мне, а после будет принадлежать тебе, и он...

— Он принадлежит только себе самому, — перебила его Джуан, и тут же, покраснев, опустила голову. Такая дерзость была непозволительна.

— Джуан Гарлет Толах! Не смей перебивать отца! — сердитым голосом сказала Маркиза. Её прямые, как прутики, брови резко изогнулись, а болотисто-зелёные волосы колыхнулись в так движению головы. Замысловатая причёска на её голове сияла сияющими кристаллами.

— Конечно, — тихо пролепетала девушка в ответ, не решаясь взглянуть на мать. — Простите меня.

Порфир откашлялся и расслабился, облокотившись на спинку трона.

— Я понимаю твое возмущение и трепет души, дочь моя, — признал он, — но твоя судьба, Джуан — долг перед городом. Ты станешь мудрой правительницей и будешь слушать разум, в то время как сердце твое должно быть сокрыто от соблазнов.

Закончив, Порфир махнул рукой, призывая дочь подойти к нему. Джуан послушно поднялась по ступенькам к трону отца и встала перед ним.

— Мы не свободные варвары, Джуан. Мы не Циркачи, и ты как никто, должна это понимать. Свобода выбора делает человека рабом своих страстей. Чаша, которую такие люди хотят заполнить — бездонна. Не уподобляйся их иллюзиям и принимай свою судьбу такой, какая она есть.

Слушая слова отца Джуан все больше понимала, как манит её эта свобода, как хочется ей ощутить ветер, который треплет волосы и щекочет кожу.

— Да, отец, — тихо, но твердо, произнесла она, — я знаю свою судьбу и буду ей следовать.

В глазах Джуан зажглась решимость и вместе с тем какой-то тяжкий груз лёг на её худые девичьи плечи.

— Можете передать Гранду Зарию, что я принимаю его предложение руки и сердца, — обратилась она к королевскому стражу громким голосом. — Я готова принять его на аудиенции и обсудить все.

Стражник кивнул и быстро вышел из зала, скрывшись за массивными дверьми.

Джуан скорбно подумала, что вместе с ним ушла и её надежда на другую судьбу.

— Ты поступаешь благоразумно, моя дорога, — сказала Маркиза, похлопав дочь по руке.

— Именно! Как истинная баронесса! — громко провозгласил Порфир. — Джуан Гарлет Толах — будущее нашего города!

Как ни странно, но в ответ на этот торжественный возглас, стража зазвенела копьями и загремела щитами в знак одобрения. Но сама Джуан была не рада этой музыке.

— Сообщите всем горожанам об этом прекрасном и знаменательным событии, — приказала Маркиза, — пускай будет пир.

Джуан и подумать ничего не успела, как в зал ворвался стражник, гремящий сапогами и, пав на колено перед троном, с тревогой воскликнул:

— Сэр! У нас беда!

Порфир велел Джуан жестом отойти к трону матери и сам поднялся на ноги.

— В чем дело?

— Циркачи, государь....— почти прошептал стражник.

— Что они?! — в голосе Порфира послышалось негодование.

— Они обокрали Корабельщиков, сэр! Ваш брат, государь Бар, он в ярости!

Порфир стукнул кулаком по подлокотнику на троне и сказал:

— Мерзкие дикари! Варвары! — и повернувшись к Джуан, добавил, срываясь от возмущения: — Видишь дочь моя, до каких низостей может дойти человек, если дать ему свободу!

— Конечно, отец, — безропотно кивнула она.

Порфир застонал и обессиленно рухнул в своё кресло. Несколько минут проходило в молчание и слышалось лишь хриплое дыхание главного вельможи да шорох руки Маркизы на плече мужа, затем Порфир сказал:

— Принесите брату мои извинения и пошлите гонца к вождю Циркачей, пускай объясниться в своих поступках, если ему дорог заключенный между нами мир!

— Как прикажите, сэр! — сказал стражник и тут же удалился.

Джуан следила за тем, как его фигура исчезает за большими дверьми тронного зала и думала, что сейчас и сама была бы не прочь вот так вот исчезнуть. Внезапно, девушка почувствовала, что ей не хватает воздуха, и перед глазами у неё все поплыло. Ей пришлось ухватиться за спинку трона, чтобы не упасть.

— Что с тобой, дорогая?! — нахмурившись, осведомилась Маркиза, внимательно вглядываясь в лицо дочери.

Джуан молчала, пытаясь прийти в себя.

— Не переживай, дорогая, — легко сказал Порфир, — расслабься и успокойся, не надо так нервничать. Мы быстро уладим все проблемы и королевство ты примешь уже без неприятностей, в лице этих варваров Циркачей.

Джуан долго и упорно смотрела на него и, только после нескольких минут, наконец заговорила:

— Пойду прогуляюсь, — заплетающимся языком проговорила она, — мне что-то дурно.

— Конечно, дорогая! — кивнул Порфир и добавил, обращаясь к страже: — ступайте вместе с ней и не отходите от неё ни на шаг!

Стража поклонилась и вместе, вместе с ними, Джуан вышла из тронного зала.

Джуан ходила вдоль длинной расселены, которая разделяла территорию Циркачей и Знати, и пыталась вдохнуть свежий, слегка соленый от воды воздух. Прибой шелестел волнами, а над головой то и дело раздавались протяжные крики птиц. Джуан размышляла над словами отца. Она осознавала всю серьезность принятого ею решения, и ту боль, что теперь не давала ей покоя и отчаянно скребла сердце. Неужели быть свободным — это значит быть варваром? Быть изгоем? И плохо ли это?

— Вам не холодно, баронесса? — осведомился один из стражников, прервав размышления девушки.

— Нет, благодарю, — вежливо отчиталась Джуан, бросая взгляд на запретную строну острова.

Отчаянная, почти безумная мысль пришла ей в голову...

Она остановилась и два стражника вместе с ней.

— Хотя...мне бы не помешали подушки и плед. Хотелось бы отдохнуть под сенью деревьев. И конечно же...немного еды. На свежем воздухе так разыгрывается аппетит.

Стража переглянулась. Джуан постаралась принять грозный и непоколебимой вид, которому научилась от матери.

— Мы не можем оставить вас здесь, баронесса Джуан, — признался один из стражи.

Девушка хихикнула в несвойственной ей ветряной манере и сказала:

— Я никуда не денусь. Буду ждать вас здесь. Ступайте... Не заставляйте меня скорбеть, уверена, моему отцу не понравиться, что его дочь мёрзнет от зябкого ветра и слабеет от жгучего голода.

Стража неуверенно осмотрелась по сторонам в поисках угрозы, кивнула и поклонившись ей, спешно удалилась. Джуан, опьянённая долгожданной секундой свободы, поспешила вдоль расселины, гуляя между деревьями в саду. Она наслаждалась игрой ветра в волосах и головокружительным воздухом.

До её слуха долетала едва различимая мелодия, такая тонка и глубокая. Сперва Джуан подумала, что это щебечут птицы, но прислушавшись повнимательнее, поняла, что это было что-то иное. Она рвалась на этот пленяющий звук сквозь кроны деревьев, и наконец, он привел девушку к навесному углу утёса, где стоял высокий и большой дуб.

Как только Джуан вышла из сада, музыка исчезла. Тишина накрыла её так резко и внезапно. Она испугалась, думая, что лишилась слуха и больше не услышит этих прекрасных звуков. Но шелест изумрудной кроны старого дуба развеял её тревогу. Джуан медленно приблизилась к нему и положила ладонь на шероховатый ствол дерева. В её душе вспыхнуло разочарование. Ей казалось, что эта таинственная музыка приведёт её к свободе и она ощутит это чувство во всей его полноте.

— Так неправильно, — вслух сказала она. И это была правда. Джуан хотелось этой свободы больше всего на свете и...

— Почему неправильно?

Девушка шарахнулась в сторону, как ошпареная и в панике завертела головой, пытаясь найти того, кто произнес эти слова. Но вокруг не было ни души.

Она была одна.

— Дамочка, я наверху, — снова произнес чей-то голос и Джуан торопливо вскинула голову. Зеленая листва шелестела над ней, и в её пышных кронах мелькала какая-то черная тень. Джуан ощутила, как её сковывает страх, и она стала медленно отходить от дерева, пятясь назад и не спуская глаз с черного пятна, затерявшегося среди ветвей.

Внезапно, послышался хохот и это самое пятно исчезло. Девушка замерла, услышав, как за её спиной что-то упало на землю, хрустнув ветвями и опалой листвой. Внутри все похолодело и Джуан в ужасе обернулась, так медленно, что даже её зеленые, как листва волосы, не шелохнулись.

Когда она увидела того, кто стоял перед ней, то поняла, что не может произнести ни звука. Перед ней стоял юноша. Он казался низким, но хорошо сложенным. Лицо его было задумчивым и немного хмурым, лохматые пепельно-русые волосы были слегка грязными и из них торчали маленькие веточки, а в черных глазах мелькало любопытство. Юноша носил какие-то лохмотья, которые представляли собой штаны из грубой ткани, длинную рубашку, заправленную и перемотанную вокруг пояса какой-то тряпкой, поверх рубашки был накинут жилет из облезлого меха, а на ногах у него... не было ничего.

Он стоял перед ней босиком.

Джуан разглядывала незнакомца со страхом и восхищением, словно видела перед собой дикого зверя.

— Глазеть невежливо, — подал голос юноша и девушка вдруг осознала, с кем говорит. Это был один из Циркачей. Варвар. Убийца. Она в ужасе попятилась назад от него.

Кажется, юноша сразу сообразил, что за этим последует и принял надлежащие меры. Он рывком подался вперед и прижав Джуан к дереву, закрыл ей рот рукой.

— Не смей кричать! — сказал он. Нет, не сказал, а как-то виновато попросил. Но Джуан была не из робкого десятка и в эту же секунду юноша сам с криком отскочил от неё.

— Ты меня укусила! — жалобно проворчал он и добавил, потряхивая пострадавшей рукой, — баронесса...

— Что... тебе нужно от меня? — голос Джуан дрожал, но она старалась держаться гордо.

Юноша удивленно посмотрел на неё и усмехнулся.

— Мне? От тебя мне ничего не нужно.

Джуан недоверчиво скользнула по нему взглядом.

— А что тебе тогда нужно? — спросила она.

Юноша не ответил, он молча нагнулся и поднял что-то с земли. При ближайшем рассмотрении это оказался обыкновенный желудь.

— Желуди? Зачем они тебе? — растерялась Джуан. Она старалась быть аккуратной с этим незнакомцем, но ей было очень интересно, кто же он такой и что ему здесь нужно?

Юноша вновь промолчал, и вместо ответа сломал скорлупку желудя зубами, вытащил сердцевину и закинул её себе в рот. Джуан в изумлении уставилась на него.

— Ты ешь... желуди? — пораженно протянула она.

— Да, и что с того? Они растут только у вас, — наконец-то подал голос юноша. Джуан уж было подумала, что он разучился говорить.

— Ты их украл. Это дерево моего отца, — с упреком проговорила она, властно скрестив на груди руки. Юноша фыркнул:

— Неправда! Здесь нет ничего, что бы принадлежало твоему отцу. Я могу брать все, что хочу.

— Ты варвар! — охнула Джуан от возмущения. Никто никогда не называл её лгуньей!

— Кто бы говорил, баронесса, — с усмешкой сказал юноша, — ты меня укусила! Вижу в этом вашем замке вас не учат хорошим манерам... Кстати, как там?

Джуан внимательно на него посмотрела, пытаясь вспомнить, как ей живется в замке, но в голову ей пришло лишь одно слово:

— Душно.

— Душно? — разочарованно протянул юноша. — Звучит совсем не обнадеживающе.

— Весьма, — сухо согласилась Джуан и добавила, вскинув подбородок: — Я не должна говорить с тобой.

Юноша нахмурился, и отвел глаза в сторону.

— Так и не говори, кто ж тебя заставляет, — равнодушно бросил он. — Или ты просто боишься?

Джуан пыталась заглянуть ему в глаза, но не получилось и она сердито воскликнула:

— Вовсе нет! Просто... так неправильно!

— Тебе ли судить о том, что правильно, а что нет? — в голосе юноши послышались нотки негодования. Джуан решила не сбавлять напора. Ей вдруг стало совсем не страшно радом с этим варваром.

— Что?! Вы воры! Вы убийцы! Обокрали суда Корабельщиков. Да вас только вешать!

— Мы ничего не крали! — сорвался на крик юноша. Джуан оторопело посмотрела на него и поджала губы от стыда ли или от злости сложно было сказать. — Не знаю кто это делает и зачем, но нам это совсем ни к чему. У Циркачей вполне хватает еды, и уж тем более рыбы!

Девушка задумчиво подняла глаза:

— Не вы? Но кто же тогда?

Юноша шагнул к ней, но Джуан не стала отступать назад. Что-то заставляло её стоять на месте.

— Ты всю жизнь живешь по чужой указки? Неужели, тебе так комфортно? У тебя даже нет своего мнения! — хмыкнул он.

— Свобода — разрушительная сила, — уверенно произнесла Джуан заученную наизусть фразу. Она знала это. Её этому учили с детства. Юноша как-то с состраданием посмотрел на неё и покачал головой.

— Свобода — это дар, глупая! Как вы еще этого не поняли.

Джуан интенсивно замотала головой в знак несогласия. Эмоции захлестнула её с головой. Этот мальчишка лжет!

— Это же...просто... — она не знала, как выразить то, что все вокруг неё называли правдой, той истиной в которую они верили. В которую верила сама Джуан. Но той ли она была?

— Что? Что просто? Не сходится с тем, что тебе говорили всю жизнь? Чему тебя учили? — Сказал юноша язвительным тоном и внезапно замер к чему-то прислушиваясь. Его лицо тут же изменилось и стало настороженным. Джуан тоже услышала, как кто-то зовёт её.

Сквозь далёкие кроны деревьев слышался треск опалой листвы и шорох. Юноша напрягся и, словно хищник, устремил свой внимательный взгляд вглубь сада.

— Да... Наверное, — спокойно ответила Джуан, отвлекая его. Юноша задумчиво посмотрел на неё.

— Вы многое упускаете, — сказал он, как можно тише, — считая, что жизнь — это просто существование по какому-то заранее созданному шаблону.

Из-за ближайших деревьев выбежала стража с Зарием и они с криком направились к Джуан.

— Джуан!

Юноша кинул взгляд на противоположную сторону расселены. Он стремительно разбежался и вскарабкался на дерево.

— Подумай об этом, баронесса. Твой ли это путь? — сквозь крону пронесся его голос.

— Стой! Прошу! — испуганно воскликнула Джуан, понимая, что может больше никогда его не увидеть. Сердце заколотилось в груди.

— Что? — снова послышался сильный голос.

— Ты еще придёшь сюда? — как-то тихо спросила Джуан, не сводя глаз с шевелящийся кроны. Стража и Зарий были уже совсем близко.

— Вставая утром с постели, ты знаешь, что пойдёт дождь? — спросил внезапно юноша, и Джуан задумчиво качнула головой.

— Я в этом не уверена, — сказала она.

— Я тоже, — последовал ответ и дерево резко качнулось. Джуан в ужасе подбежала к утесу и со страхом заглянула через край. Внизу бушевала вода, молотя своими мощными волнами скалы, но юношу она нигде не видела. Затем девушка подняла голову и посмотрела на противоположный берег. Он стоял там, здоровый и невредимый, и смотрел на неё в ответ. Джуан не могла понять почему, но ей хотелось сейчас на ту сторону, встать рядом с ним и смотреть на прежнюю себя, которая стоит на краю утёса и... плачет!

— Джуан! — крикнул Зарий оттаскивая девушку от края. — Вы целы? Он вас не тронул?!

В его голосе слышался гнев и забота, но, как всегда, какие-то туманные. Джуан помотала головой и вновь кинула взгляд на противоположную сторону расселены. Юноши там уже не было.

— Мы за вас беспокоились! Откуда здесь взялся этот варвар? Он точно не причинил вам вреда?

— Я в порядке. Все хорошо, Гранд Зарий. — вытирая непрошенные слезы, прошептала Джуан.

Зарий как-то обижено улыбнулся ей.

— Просто Зарий, — сказал он и добавил: — позвольте мне отвести вас во дворец. Уверен, вы страшно напуганы и вам нужно прийти в себя.

— Разумеется, — небрежно оборонила Джуан и Гранд, вместе со стражей отвел её во дворец.

Конечно, отец незамедлительно обо всём узнал и посадил её под дворцовый арест, теперь стража не отходила от неё ни на шаг, а сам вельможа Порфир был в ярости. Маркиза во всю расхваливала и благодарила Зария за отвагу и только Джуан, сидя у окна своей спальни и глядя на глубокую расселину, разделяющую два мира, думала о нём.

Этот юноша не шел у неё из головы. Его дерзость и уверенность так привлекали Джуан, что она решительно пообещала себе снова встретиться с ним, чего бы ей это ни стоило.

На следующий день Джуан ждала встреча с Зарием и разговор об их помолвке. Девушка ужасно нервничала, сидя на широком диване в гостевом зале возле камина. Она одела свое самое красивое платье из черного бархата и завязала волосы в французскую косу, которая лежала вокруг её головы. Джуан почти не спала, после встречи с тем юношей и все время думала о его словах. А что, если он прав, и свобода — это бесценный дар? Ведь он совсем не выглядел несчастным и отяжелённым бременем выбора. Он выглядел... счастливым и свободным.

Внезапно в двери раздался стук, который вывел Джуан из раздумий.

“Все это глупости! — сурово одернула себя девушка. —Хватит витать в мечтах и вернись на землю!”

— Войдите, — вставая с дивана, сказала она.

Двери распахнулись и в комнату шагнул Зарий. Вид у него был безукоризненный, а на лице, как всегда, легкая улыбка. Глаза его блестели в предвкушении разговора. Сама же Джуан выглядела подавленной и усталой.

— Доброе утро, баронесса, — поклонился он. — Как вы себя чувствуете?

Джуан ответила коротким кивком и сказала:

— Хорошо. Благодарю.

— Мне не дает покоя вчерашнее происшествие. Если бы я пришел на пару мгновений раньше, уверяю вас, он был бы уже мертв, — в его голосе раздавалась брезгливость, а лицо было противоречиво: все таким же милым и улыбчивым.

Джуан передернуло.

— Прошу, не надо. Полно вам. Он же ушел, — отмахнулась она и жестом предложила ему присесть. — Присаживайтесь.

Зарий на секунду замешкался, но все-таки прошёл по залу и присел на диван. Джуан устроилась рядом с ним на почтительном расстоянии.

— Я полагаю вы знаете, зачем вас вызвал мой отец? — спокойно начала она.

Зарий кивнул. Улыбка не сходила с его тонких губ.

— Разумеется. Но... — он замолчал и задумчиво посмотрел на огонь в камине. — Вы знаете?

— Непременно. Отец выказал мне свои предпочтения в вашу пользу, и я с охотой... согласилась. — Джуан держалась спокойно и гордо, как и полагает дочери главного барона, но в душе её разгоралось пламя противоречий.

— Даже так... — удивленно протянул Зарий.

— Вас этого не ожидали? — раздраженно спросила Джуан.

Зарий промолчал, внимательно всматриваясь в лицо девушки, словно стараясь разглядеть в ней какие-то ответы на вопросы, что мучали его всю жизнь. Его молчание напрягало Джуан и, когда он внезапно схватил её за руку, она испуганно дернулась.

— Джуан, дорогая, я уверяю вас что, когда вы придёте к власти, все измениться. Вы будете жить в спокойствии, без этих варваров Циркачей. Их не останется. И их истории тоже. Я позабочусь о вашем благополучии, баронесса.

Джуан заглядывала в синие глаза Зария, в которых мелькал огонь надежды, и ей было страшно. Рука его сжималась на запястье девушки все сильнее и сильнее и...

— Прошу вас, отпустите мою руку, — пытаясь сохранить спокойствие, попросила Джуан.

Зарий тут же отдернул руку и опустил глаза. Потом он резко поднялся с места и направился к двери.

— Зарий?! — окликнула его девушка, вскочив с дивана.

Он резко остановился в дверях и обернулся:

— Прошу меня простить, баронесса. Я вспомнил, что у меня есть неотложное дело.

— А как же помолвка? — зачем-то спросила Джуан и от собственных слов у неё перехватило дыхание.

Зарий прикрыл дверь зала и подошел к девушке. Джуан напряглась, не сводя с него взгляда. Он приблизился к ней так близко, что девушка ощущала его горячие дыхание в волосах. Зарий взял её правую руку в свою и достав из нагрудного кармана зеленое кольцо, осторожно надел его на безымянный палец девушки. После этого он быстро развернулся, пересек зал и вышел, тихо затворив за собой двери.

Джуан была в растерянности, смотря ему вслед и потирая кольцо на пальце.

Неужели это все? Теперь он принадлежит мне?

Но что-то было не так. Ей было странно представлять такое будущее, которого все ждут. Без Циркачей. Без свободы. Без выбора.

Джуан прошла по залу и медленно опустилась на диван. Ей не нравится такое будущее, и она намерена сделать то, чего от неё никто не ожидает.

Она намерена его изменить.

Глава 2

Вечером того же дня, когда весь дворец погрузился в сон Джуан, одетая в теплую длинную сорочку, поверх которой был накинут плед, вышла из своей комнаты. Она тихими шагами передвигалась вдоль коридора, оглядываясь на каждый шорох. Джуан впервые ослушалась отца и забыла о запрете выходить из дворца без стражи и ей было от этого ни по себе.

А вдруг его там не будет? Или её поймают, пока она идет к тому месту, где они впервые увиделись? Все эти мысли заставляли Джуан ускорять шаг. Она быстро добралась до главной лестницы и спустилась по ней к выходу. Выходить через главные ворота она не собиралась. Там всегда дежурила стража. Джуан выбрала черный ход, который вел из кухни на улицу и через который обычно ходила прислуга.

Как-только она отворила скрипучую дверь и вышла во двор, то мигом помчалась по сырой траве к саду ощущая, как она щекочет лодыжки.

Мысли в голове рассеивались словно туман на ветру и все, что всего минуту назад казалось таким значимым, стало абсолютно бесполезным и пустым. Джуан чувствовала прохладный ночной ветер, игриво шелестящий в её зеленых волосах, как в кроне деревьев. Ветви мягко хлестали по лицу, а в нос ударял свежей запах яблок и коры. На утес, к старому дубу, она прибежала в бодром расположении духа и с веточками в волосах. Дерево поприветствовало девушку тихим шорохом, а вода у подножья скалистого утёса, шуршанием волн.

Здесь было достаточно светло из-за высившиеся в вышине небосвода яркой луны и искрящихся, точно алмазы, звезд. Джуан огляделась по сторонам, попыталась рассмотреть какое-то движение в кроне дерева или шевеление на противоположной стороне расселены — ничего.

Прошла минута. Другая.

Вокруг неё была сковывающая ночная пустота и весь бодрый настрой, с которым она сюда примчалась, тут же улетучился. Джуан стало одиноко. Она поняла, что просчиталась, и этот юноша не будет рисковать собой, чтобы снова прийти сюда.

Да и с чего она вообще решила, что он появится?

Девушку охватила тоска. Она посмотрела на дуб каким-то молящим взглядом, вдохнула прохладный ночной воздух и пошагала обратно.

— Ты даже не поздороваешься? Я так и знал, что вас не учат хорошим манерам, — раздался знакомый голос и Джуан резко обернулась. Лицо её просияло, и она тут же подбежала к дереву.

— Я думала ты не придёшь, — робко сказала она. Листва зашелестела, и юноша спрыгнул с ветви на землю. 

— Почему? — спросил он. В свете луны его волосы отливали металлической темнотой, а глаза блестели в прищуре.

Джуан подошла к нему чуть ближе и пожала плечами.

— Думала, что ты испугаешься. 

Юноша подавил смешок и лишь немного хмыкнул.

— Испугаюсь? — переспросил он нарочито оскорбленным тоном.

Джуан кивнула.

— Ты плохо понимаешь наши жизненные взгляды, баронесса.

— Джуан, — поправила девушка.— Зови меня Джуан.

Юноша внимательно посмотрел на неё и на его лице появилась усмешка.

— Сочувствую тебе, — бросил он.

Джуан понимала, что он снова пытается язвить, и не обратила на это никакого внимания.

— Ты пришла сюда, чтобы учить меня морали вашего общества? — вскинул брови юноша.

— Ты не представился, — напомнила девушка. Её голос был властным, но мягким и убедительным. Юноша прижался спиной к стволу дерева и стал крутить в руках подобранный с травы желудь. Джуан молча ждала, пока он решиться назвать себя.

— Северин, — наконец пробубнил он и девушка невольно улыбнулась.

— Знаешь, когда я впервые нашла тебя здесь, то меня вела к тебе невероятно красивая мелодия... такая нежная и тонкая, — сказала Джуан, вглядываясь в лицо Северина. Он нахмурился и поднял на неё глаза.

— Это я играл, — холодно ответил юноша.

Джуан подошла к нему ещё ближе, так медленно, словно приближалась к раненому зверю, напуганному и беспомощному.

— Правда? И откуда шла эта музыка? — ей и вправду хотелось узнать и вновь услышать её.

Северин в начале засомневался, упрямо поджимая губы, но немного подумав, все-таки достал из кармана какую-то длинную полую трубку с дырочками. Он протянул руку и передал её Джуан.

— Это флейта, — сказал юноша, когда Джуан принялась рассматривать загадочный предмет. Ничего подобного она раньше не видела. — Можешь дунуть в неё и появиться музыка. Не такая красивая как у меня, конечно, но все же...

Джуан последовала его совету и из флейты выскользнул протяжный, тонкий звук, словно что-то резко пронеслось мимо неё. Девушка с трепетом отдала флейту обратно в руки её хозяина и сказала:

— У нас нет музыки. Отец говорил мне, что она раскрепощает людей, вдыхает в них свободу, пускает корни распутства.

— А это плохо? — спросил Северин, поднося флейту к губам. Джуан замялась, не зная, что на это ответить.

— Не знаю...мне говорили... — начала было она, но Северин перебил её.

— Вслушайся в мой вопрос. Ты считаешь, что это плохо? — снова спросил он, но Джуан не ответила, и тогда Северин начал играть. Музыка, которая выливалась из него была парящий, из-за неё в сердце становилось тепло, а тело казалось легче пушинки. Мир вокруг приостанавливал время, и только сердце в груди продолжало биться, напоминая о его течении.

Джуан ощутила, как к глазам подступают слезы и душа трепещет внутри тела, готовая вырваться наружу, но тут... музыка оборвалась. Девушка только сейчас поняла, что закрыла глаза, просто зажмурилась, и когда открыла их, то Северина уже не было на месте.

Она огляделась.

— Северин? — позвала Джуан, но ответа не последовало. Она подошла к краю утёса и посмотрела на противоположную сторону расселины, где черный силуэт отдалялся от неё, растворяясь в ночной темноте.

Другая встреча состоялась на следующую ночь. На этот раз Северин ждал её на видном месте. Он развалился на толстой ветке дерева, едва скрываемый листвой.

— Ты сильно рискуешь, — заметила Джуан, когда пришла к нему под покровом темноты.

— Ты тоже, — парировал он. Девушка задумчиво наблюдала за ним, за его манерами и движениями и он, непременно, заметил это.

— Для баронессы ты слишком любопытная, — отчитал он Джуан.

— А ты для варвара слишком хороший, — сложив на груди руки, заявила она. Северин взглянул на неё сверху вниз и лишь неоднозначно присвистнул.

— Хотя на варвара ты совсем не похож, — чуть подождав, добавила девушка виноватым тоном.

— Как и ты на баронессу, — заметил Северин. После этих слов они долго смотрели друг на друга, и внезапно, когда сил сдерживаться уже не осталось, они рассмеялась. Джуан еще никогда так не смеялась — свободно и громко, словно они были одни в целом мире и лишь звёзды могли их услышать.

— В твоем дворце правда плохо живется? — спросил Северин, когда они наконец-то отсмеялись.

— Нет, там не плохо, просто это место не для меня, — пояснила Джуан, усаживаясь на мокрую траву.

— Почему?

— Там нет воздуха. Там много комнат, но такое ощущение, что ты сидишь в узкой коробке и на тебя давят стены. Там тишина, которая громче любого звука. Там я чувствую себя... одинокой.

Северин долго молчал ничего не говоря, то ли над чем-то задумавшись, то ли просто задремал, Джуан не знала, но здесь с ним ей было совсем не одиноко, и стены не давили на неё, и воздух здесь сам заполнял легкие, а тишину сменял ласковый шелест листвы и шепот воды у подножья утёса.

— Мне всегда казалось, что там как-то...уютно, — признался Северин и Джуан было подумала, что ослышалась, но нет.

— Что ты! — быстро воскликнула она. — Там ужасно! Это самое худшее место на земле.

— Дом не может быть самым худшим местом на земле, — не согласился Северин.

Джуан промолчал. Она задумчиво всматривалась вдаль.

— Ты раньше приходил сюда? — поинтересовалась она.

— Да, почти всегда, — ответил Северин.

— Желуди ел? — проворковала Джуан.

Северин обиженно фыркнул:

— Я собираю желуди, а не ем их, — сказал он таким тоном, будто его оскорбили до глубины души.

— В первый раз ты говорил иначе, — весело сказала Джуан. — Зачем они тебе?

— Для малышей. Они их любят. Мои братья и сестры, — пояснил он.

Джуан резко посерьёзнела.

— Ясно, — сказала она и, помолчав немного, добавила: — ведь это не единственная причина, почему ты сюда ходил, я права?

Северин мрачно кивнул.

— Твой дом тоже... не дает тебе вздохнуть? — предположила Джуан и её поразило то, каким взглядом посмотрел на неё Северин, точно сама его душа распахнула глаза. Он долго ничего не отвечал девушки, но в итоги все-таки произнес:

— Мой брат. Он наш вождь. И он не похож на меня. Совсем.

— Он плохой? — спросила Джуан.

Северин пожал плечами.

— Нет, он просто другой. Мне не нравятся его взгляды, а ему — мои. Так и живём. В тихой ненависти друг к другу.

— Мой отец послал к нему посла, потому что считает, что это Циркачи обокрали Корабельщиков, — вздохнула Джуан.

— Да, я знаю, — кивнул Северин. — Мой брат сказал, что если кто-то из Знати появится на его земле и станет обвинять Циркачей, то он отрубит ему голову при всех.

— Кто же это делает и зачем? — задумчиво произнесла Джуан, вороша пальцами опавшую листву. — Кто пытается разрушить мир между нами?

Северин молчал, наверное, размышляя об этом вопросе. Джуан сама была крайне озадачена. 

— Я не знаю, какие взгляды царят в вашим обществе и...

— Я могу тебе показать, — перебил её Северин. Джуан вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Его лицо было бесстрастным, а в глазах блестел игривый огонь.

— Показать? — растерянно переспросила она.

Северин ухмыльнулся.

— Да, — спокойно ответил он.

Джуан вскочила с травы и с восторгом маленького ребенка вскрикнула:

— Когда?!

— Завтра. Приходи сюда в это же время, и я отведу тебя на свою сторону, — сказал Северин и в ту же секунду исчез. Листва дерева зашуршала, ветви качнулись и все стихло. Джуан поняла, что её новый знакомый перебрался обратно на свою сторону расселины. Она вернулась в постель полная надежд и до самого утра не смыкала глаз.

Следующий день тянулся очень медленно и уныло. Час за часом, а встречи с Зарием становились какими-то темными и далекими. Он все-время придавался мечтам о том, что когда они вместе станут править городом, то мир будет другим. Джуан в это не верила, — с Зарием так уж точно нет, — но с Северином... Она поймала себя на этой мысли и тут же одернула. Что за глупость? Они же абсолютно разные!

— Дорогая, вы в порядке? — спросил Зарий, оторвавшись от разглагольствований. Джуан посмотрела на него и кивнула, хотя думала о другом и не слушала то, о чём он говорил вот уже пятнадцать минут.

— Просто задумалась, — спокойно ответила она.

Зарий посветлел и его лицо вновь озарила улыбка, которая теперь стала злить Джуан.

— Да, понимаю, — согласился он. — размышления о будущих перспективах — это важная часть замужней жизни.

— Простите? — встрепенулась Джуан.

Зарий снисходительно похлопал её по руке.

— Мы с тобой много достигнем, — сказал он и Джуан невольно заметила яростный блеск, как тень, осевший на его глазах. После того, как Зарий ушел, попросив прощение за спешность, Джуан покручивала на пальце кольцо и не могла выкинуть из головы мысль о Северине.

А что, если...? — думалось ей и какая-то искра надежды разгоралась внутри. Будущее теперь не казалось таким безнадежным, но, все-таки идеалы, которые она носила на себе, как тяжкий груз, все больше прижимали её к земле, и все чаще в голову закрадывалась мысль — по той ли дороге я пошла?

Ближе к вечеру Джуан узнала о нападении Циркачей на Лесников. Отец обсуждал это с прибывшими братьями и Зарием, и горячо и всерьез говорил о намерение покончить с этим. Джуан стало нехорошо от его слов. Осознание того, что Северин больше не будет к ней приходить стало для неё самой ужасной мыслью. Девушка с трепетом и страхом ожидала, когда на город опустится тьма и она сможет убежать из душного дворца навстречу свободе. Наконец, часы пробили полночь, разнося глухое эхо по полупустому дворцу.

Джуан пошла той же дорогой, что и в прошлый раз. Выйдя через дверь кухни она вновь помчалась по траве, вдоль аллеи к саду, где её ждал новый друг. На этот раз Джуан оделась потеплее, обулась и накинула на себя шерстяной халат.

Ночь была тихой и спокойной. Где-то глубоко в чащах лесов аукали совы, а в траве стрекотали сверчки, заглушая шаги девушки. Джуан быстро добралась до назначенного места. Она уже привыкла к этому дубу и шелесту его листьев... и тени, мелькающей между ветвями.

— Я готова увидеть твою сторону, — сказала она в пустоту. Ответа не последовало.

— Северин? — насторожилась Джуан, вглядываясь в чернеющую в темноте листву. — Ты там?

— Нет, я у тебя за спиной, — раздался знакомый голос и Джуан чуть не подпрыгнула на месте. Она повернулась и увидела его.

Северин выглядел как всегда свободным: ветер трепал его серебристые волосы, а глаза были полны решимости, такие глубокие, что напоминали небо, полное бесконечных звезд. Даже в темноте ночи она видела его чёткий контур лица, резкие скулы и густые брови, большие серебристые ресницы, полноватые губы... Джуан только сейчас поняла, что неприлично разглядывает своего нового знакомого и поспешно отвела глаза в сторону, при этом густо покраснев. К счастью, на утёсе было темно.

— Если ты готова, тогда поспешим, — сказал Северин и, обойдя её, принялся карабкаться на дерево. Только сейчас Джуан заметила, что за спиной у него висело две бечёвки. Девушка не сводила с него глаз. Северин ловко перепрыгнул на другую сторону, разбежавшись прямо по мясистому стволу дерева, предварительно привязав веревки к дубу на той стороне, где стояла Джуан. 

Девушка продолжала наблюдать за ним с нескрываемым любопытством и трепетом. Оказалось, что на противоположной стороне расселены тоже стояло высокое дерево, и Северин закрепил веревки и на нем тоже. В итоги над пропастью расселены протянулся хлипкий мосток из двух веревок. Джуан поняла, что ей придется перебираться на ту сторону по нему.

От одной мысли об этом её голова моментально закружилась и ей пришлось опереться на дерево, чтобы не упасть. Северин уже перебрался обратно к ней и спустился с дерева. Он заметил... наверное заметил, как дрожали руки у девушки и сказал:

— Ты можешь отказаться, — в голосе его не было ни капли укора. 

Джуан подняла глаза и посмотрела на юношу. Ей было страшно, она знала, что может не вернуться, но все равно медленно стянула с ног обувь и, повернувшись к дереву, полезла наверх. Сорочка жутко мешала, а полы халата все время цеплялись за ветки.

Северин оказался наверху раньше Джуан и любезно подал ей руку, помогая забраться на ветку. Когда ей это удалось, то девушка поняла, что сделала что-то совсем ей несвойственное и не собирается на этом останавливаться. 

Свобода ударила в голову, опьяняя. Юноша нежно взял Джуан за руку и повел за собой по толстой ветки дерева, к тому месту, где можно было ступить на веревки. Сердце в груди колотилось, как птица, а ноги совсем не слушались, но девушка покорно шла за ним, ощущая его грубую ладонь и как под кожей пульсирует кровь. 

— Я тебя не отпущу, — сказал Северин, подводя Джуан к краю ветки, под которой разверзалась пропасть. — Старайся не смотреть вниз, а смотри только вперед. Иди так, как идешь по земле. Не бойся упасть.

Джуан взглянула на бечёвки, которые казались хлипкими. Её затрясло, а глаза поймали темноту, раскинувшуюся внизу.

— Хорошо, — прошептала она, проглотив вставший в горле ком. Северин молча вступил на веревки так, словно это была обычная земля, при этом не отпуская руки Джуан. Он повернулся к ней лицом, и сказал:

— Давай. Только медленно.

Джуан кивнула и шагнула сначала на левую веревку, а потом на правую. Хлипкий мостик угрожающе зашатался под ними, но Джуан старалась смотреть только вперед. На Северина.

— У тебя неплохо выходит, — сказал он, когда девушка сделала вместе с ним первый шаг — он отходил назад, а она шагала вперед.

— Для кого? Для слона? — дрожащим голосом прошептала она.

— Нет, — мягко ответил Северин. — Для свободного человека.

Джуан посмотрела ему в глаза и поняла, что он действительно так думает. 

— Спасибо, — улыбнулась девушка и добавила: — есть у кого поучиться.

Северин ничего на это не ответил. Джуан старалась не смотреть вниз, но все-равно её ноги дрожали и почти не слушались. Все время, что она шагала по шатающимся веревкам, проходило как в тумане.

Наконец, когда её ступни почувствовали шершавую поверхность дерева, девушка обернулась и, как заворожённая, посмотрела на противоположную сторону: на дворец, тенью выросший вдалеке, на густой сад, и огни города и громко засмеялась. Джуан смеялась так долго, что на её глазах выступили слезы. Юноша спрыгнул с дерева и помог девушки спуститься. 

— Это оказалось проще, чем я думала, — призналась она, оглядывая раскинувшиеся перед взором поля на новой, неизвестной ей стороне. Вдалеке, на западе высилась гора, а у её подножья Джуан заметила клочок света.

— Это моя деревня, — сказал Северин, наверное, разглядев вопрос на лице девушки.

— Я представляла себе это несколько иначе, — призналась Джуан. Северин лишь пожал плечами и устремился вниз по склону к горе. Девушка поспешила за ним.

— Мы не живем в хоромах, — усмехнулся он, — так что роскоши не жди.

Джуан фыркнула, вскидывая голову:

— А она мне и не нужна.

Северин посмотрел на неё вздернув бровь.

— Тебе от неё... душно?

Она кивнула. Северин слегка помрачнел, но глаз не опустил. Луна игралась на траве серебристыми зайчиками, воздух был слегка прохладным и свежим, а земля под ногами как будто более грубой и необузданной. Чем ближе они подходили к деревне, тем больше Джуан удавалось разглядеть.

Это были примитивные хибарки круглой формы и шатры из грубой холщевой ткани. Сооружения стояли вокруг большого костра, который располагался в центре деревни. Жилища отличались друг от друга, — какие-то были маленькие и невзрачные, какие-то большие и красивые, но один шатер выделялся из всех остальных, и он же был самым крупным. Шатер располагался ближе всех к костру, был вытянутым и по форме напоминал прямоугольник: холщевая ткань, служившая крышей, была собрана в середине этого прямоугольника и поднята вверх, изображая треугольный купол, на вершине которого крепилась золотистая фигурка птицы, кажется, сокола. 

Джуан разглядывала все вокруг и её сердце трепетало: маленькие пруды, в которых водилась рыба; белье, сохнущее на длинных веревках, которые были протянуты от одной хижины к другой; каменные лавочки. За стенами шатров и хижин раздавались голоса, радостный смех и гомон. Здесь она ощущала себя совсем иначе, не так, как дома. Здесь было спокойнее, светлее, — даже ночью — и тише. Северин водил её через тёмные закоулки, стараясь не попадаться на свет от огня, чтобы их не заметили.

— Они будут не рады мне, верно? —шепотом спросила Джуан, стараясь не затоптать самодельный огород под ногами.

— Да. К таким, как ты, тут не привыкли, — так же тихо ответил Северин.

— К каким таким? — полюбопытствовала Джуан.

— Заносчивым, тщеславным, роскошным снобам, — пояснил ей Северин.

— Но я не такая! — возмущенно отозвалась девушка.

— Я знаю, — посмотрев на неё через плечо, усмехнулся юноша и добавил: — А они нет.

Джуан нахмурилась.

— Может ты им расскажешь? — предложила она.

Северин как-то нервно и тихо рассмеялся, и этот смех получился совсем нерадостным.

— Меня мало кто слушает, — пожал он плечами.

Джуан стыдливо поджала губы, понимая, что задела его за живое.

— Я тебя понимаю. Меня тоже не слушают... совсем.

Девушка ненароком покрутила кольцо на пальце, подаренное Зарием и поморщилась. Ей не хотелось выходит за него, но разве её спрашивали, чего она хочет?

— Пришли, — внезапно сказал Северин и Джуан резко остановилась. Она подняла глаза и удивлённо заморгала.

Они стояли у маленького, хлипкого домика из дерева и соломы. Он был круглым и невысоким, но, как показалось Джуан, очень милым и уютным.

— Заходи,— сказал Северин, открывая двери и Джуан послушно шагнула внутрь.

Внутри он оказался еще более маленьким, чем снаружи. В помещение было всего одно окно, которое располагалось слева от двери. В центре стоял низкий стол, в левом дальнем углу на полу была оборудована кровать, или её подобие, на стене сбоку рядами висела скудная одежда, в дальнем правом углу располагалась ширма, а рядом с ней крохотный табурет. И больше ничего. Джуан пришлось дважды оглядеть комнату, чтобы осознать, насколько она бедна. 

— Здесь я и живу, — произнес Северин, нарушая затянувшееся молчание. Джуан улыбнулась, решив, что это его подбодрит, но юноша не выглядел расстроенным или обиженным, что её крайне удивило.

— Ты живешь здесь один? — Могла бы и не спрашивать.

Северин кивнул, приглашая её присесть за стол... на пол. Джуан не стала возражать и послушно заняла свое место за крохотным столиком. Оказалось, что это довольно удобно, а пол был совсем не холодным.

— А как же твой брат? — напомнила девушка.

Джуан только потом вспомнила, что он их вождь.

— Он живет отдельно. В большом шатре, в центре деревни, том, что возле костра, — ответил Северин, раскладывал на столе желуди. В комнате была полутьма и лишь крохотный самодельный масляной светильник, стоящий на столе, давал купол света. Он выхватывал из темноты руки Северина, и только сейчас Джуан заметила на них глубокие белые шрамы.

— А почему ты живешь не с ним? Мне кажется, это было бы правильно, — сказала она, стараясь не смотреть на руки юноши. Северин громко фыркнул. Ему эта идея была явно не по душе.

— У нас не слишком теплые отношения. Да и мне комфортно жить вдали от него. Самостоятельно. Я буду там лишь мешаться. — Несмотря на какую-то тень в его лице, голос Северина звучал мягко и заботливо.

Джуан промолчала. Она протянула руку и взяла из горсти желудей один маленький.

— А вашы родители? — осторожно сказала она.

Северин как-то резко побледнел, а глаза его стали такими же черными, как вода после заката.

— Они погибли, когда мне было пять лет, — без тени боли или страдания, ответил он. — Я их совсем не помню. Меня воспитывал Аммун, мой брат и бабушка с дедушкой. И всех остальных сестёр и братьев тоже.

— У них неплохо это получилось, — заметила девушка.

Северин удивленно на неё посмотрел.

— Что получилось?

Джуан кокетливо улыбнулась.

— Воспитать тебя.

— Да, — с иронией усмехнулся юноша, — воспитали они меня на свою голову, ведь я никого и никогда не слушаю.

— Я помню, — отозвалась Джуан. — У вас разные взгляды на происходящее.

Северин кивнул.

— Мой брат Аммун. Он хочет войны со Знатью, — слишком тихо произнес он.

Джуан опешила. Она этого совсем не ожидала. 

— Почему?! — негодующе вскрикнула девушка и осеклась, зажимая рот рукой. Северин встревоженно прислушался и, кажется, что-то расслышал: его плечи напряглись, а кулаки угрожающе сжались. Вскоре и Джуан уловила отчётливое шарканье ног и приглушенный голос.

— Сюда кто-то идет, — прошептал Северин и вскочил с пола.

— Что делать? — Джуан чувствовала себя кроликом, пойманным в клетку.

Северин помог ей быстро подняться и, взяв её за руку, потащил к ширме.

— Посиди здесь тихо, и, прошу тебя баронесса, чтобы не произошло, не высовывайся! — в голосе его скользила тревога. Джуан кивнула и забившись в угол, затаилась. В эту же секунду раздался стук в дверь. Такой мощный, что стены задрожали от него, как от землетрясения.

— Иду! — быстро сказал Северин и поспешил к двери. Послышался скрип и тяжелые шаги. Кто-то зашел в дом.

— Опять бездельничаешь? — прогремел чей-то голос, сухой и хрипучий.

Было слышно, как Северин приглушенно хмыкнул.

— Конечно, — с иронией согласился он.

Было такое ощущение, что кто-то зарычал.

— Ты с кем здесь трепался? — оказалось, это рычал именно этот человек. Его голос напоминал раскаты грома.

Северин ответил не сразу, но держался юноша уверенно:

— Сам с собой. Еще в чем-то надо отчитаться?

После этих слов послышался грохот и Джуан невольно вздрогнула.

— Мне доложили, что ты по ночам стал куда-то шастать.

— Не понимаю, о чем ты... — прохрипел в ответ Северин. Джуан мучало любопытство, и она аккуратно выглянула из-за ширмы. Оказалось, какой-то здоровенный мужик прижал Северина за горло к стене. Он выглядел очень грозным и сердитым и Джуан даже чуть не вскрикнула, но вовремя закрыла рот рукой.

— Куда ты ходишь? — прорычал Аммун: как предположила Джуан, этот здоровяк и был братом Северина. — Отвечай!

— Сначала отпусти меня, — угрожающе тихо произнёс Северин.

Аммун долго держал его, но в итоги все-таки разжал свою мощную лапу и отпустил. Северин мучительно откашлялся.

— Я ходил на другую сторону, — от этих слов Джуан сжалась и буквально вросла в пол от страха. Неужели он расскажет ему? Северин держался с достоинством, хоть и был ниже своего брата на пол головы и менее массивным.

— Зачем?! — рявкнул Аммун, сжимая мощные кулаки.

Северин пожал плечами и кивнул на стол. Его брат посмотрел туда и его лицо изменилось. Огонь в глазах погас, а тело расслабилось. Он стал выглядеть вполне безобидным и спокойным.

— Опять желуди собирал, — подытожил Аммун. — Лучше бы делом занялся.

Северин внимательно на него посмотрел.

— Каким же именно?

— Скоро война и ты должен будешь повести войска.

Аммун говорил неожиданно мягко. Северин нахмурился — недовольно и с вызовом.

— Я не воин, — отмахнулся он.

Амунн критично оглядел его с ног до головы и направился к выходу.

— Твоя музыка не поможет тебе, а вот умение держать меч может спасти тебе жизнь, — сказал он, остановившись в дверях.

— Я не убийца, Аммун, и не хочу им быть. Война бессмысленна, — возразил Северин.

— Подумай о сестрах и братьях, — наседал на него Аммун,— кто их защитит?

Северин промолчал. Аммун вздохнул и еще раз внимательно осмотрел комнату, на мгновение задержав взгляд на ширме. Джуан показалось, что его глаза уловили её движение. Что, он смотрит прямо на неё.

Однако он ничего не сказал, даже если что-то заметил. Вместо этого он произнёс:

— Кто-то пытается подставить нас. И этот кто-то из числа Знати. Мне наплевать на них и на их правила, и я не собираюсь ожидать ножа в спину.

С этими словами он ушел, хлопнув дверью. Минуту Джуан стояла неподвижно, словно он еще мог вернуться и только после слов Северина — "выходи.", она медленно выползла.

Северин выглядел как-никогда мрачным, а под его черными глазами появились серые полумесяцы. Он увидел, что Джуан его разглядывает и встряхнул головой, словно стараясь снять с себя её пристальный взгляд.

— Тебе нужно уходить, — сказал юноша, не поднимая глаз.

Джуан кивнула.

— Я понимаю, — она не стала возражать или расспрашивать его. Северин молча выглянул наружу в приоткрытую дверь и только после этого дал Джуан возможность выйти из его дома. Вокруг все-еще было темно, но девушка чувствовала приближение восхода, как ощущают жар от огня. Северин аккуратно провел её тем же путем назад к утесу. 

Всю дорогу он молчал, озираясь по сторонам, как затравленный зверь. У расселены, возле дерева, он внезапно сказал:

— Даже те, кто, казалось бы, имеют свободу, лишены её.

Джуан понимала, о чем он говорит, но ей нечего было на это ответить. Она хотела свободы и рядом с Северном чувствовала себя по-настоящему свободной, но сам Северин не был свободным, и девушка задумывалась о том, а чувствовал ли он то же самое, когда находился рядом с ней?

Северин забрался на дерево и помог Джуан.

— Мы еще увидимся? — в её голосе промелькнул страх, и на лице юноше она заметила тень. Он молча шагнул на веревки и подал ей руку. Так же молча они прошли по мосту и Джуан уже не было страшно. Она готова была провести всю жизнь вот так вот, стоя над пропастью, в которую можно в любой момент сорваться, лишь при условии, что он, Северин, будет рядом с ней.

На противоположной стороне, когда Северин помог Джуан спуститься с ветки дерева на землю, он её не отпустил. Так и держал за талию и смотрел в глаза. Джуан не понимала, то ли на улице стало теплее, то ли ей горячо от прикосновений Северина, да и ей было все-равно, потому что так близко к друг другу они еще не были. Джуан слышала встревоженное биение его сердца под своей ладонью, и видела бездонную черноту глаз, в которой готова была утонуть.

Внезапно Северин перестал смотреть на неё и его взгляд переместился куда-то вдаль, за спину Джуан.

— Светает, — напомнил юноша, так тихо, что казалось бы и вовсе не хотел произносить этих слов.

— Пожалуй, мне пора, — покраснев, полепетала Джуан почти заплетающимся языком.

И в эту минуту она впервые увидела, как Северин улыбается. Не усмешка была на его лице, а именно улыбка. Такая искренняя и теплая, что девушка едва смогла оторвать глаза от его лица.

— Так мы еще увидимся? — снова спросила она. Северин несколько мгновений просто молчал, наверное, над чем-то задумавшись. Его пальцы потянулись к её волосам, цвета лесной зелени. Он намотал одну прядь на указательный палец, так словно это было что-то невероятно ценное.

С его горячих уст сорвалось:

— Встретимся здесь завтра утром.

Джуан немного опешила. Он отпустил её прядь.

— Но это же опасно для тебя! — возразила она.

— У меня есть идея. Ты можешь мне довериться?

— Я уже это сделала.

Северин взял её руку и поцеловал: его губы едва коснулись её кожи, но дыхание было таким горячи, что Джуан ощутила, как по телу поползли приятные мурашки. Отпустив её, Северин исчез в зарослях дуба.

На этот раз девушка не стала смотреть на другую сторону расселены, где солнце уже ползло по поляне, покрытой зеленым ковром цветов и травы, а тут же побежала во дворец, где еще было темно и куда свет еще не добрался. Она едва успела проскользнуть в свою комнату и забраться под одеяло, до того момента, как в дверь постучались и зашла горничная.

— Вас ожидает Гранд Зарий, баронесса, — сообщила она, поклонившись.

— Так рано? — в притворно сонном состоянии произнесла Джуан.

— Я сообщу ему, что вы ещё не готовы и попрошу подождать, — улыбнулась горничная.

— Да, спасибо, Элоиза. Это будет то, что нужно, — решительно согласилась Джуан.

— Как прикажите. Ваше платье в примерочной, баронесса...

— Джуан. Прошу, Элоиза, называй меня просто Джуан.

Горничная ничего не ответила, а лишь кивнула и быстро скрылась за закрытой дверью. Джуан была настроена решительно и собиралась сказать Зарию о расторжении помолвки ведь она... влюбилась?

Девушка внезапно покраснела, сама не понимая почему. Ей нужно было узнать, кто пытается подставить Циркачей, а она думает о нем. Как непристойно! Однако, мысли о том, что она может думать о Северин как о человеке, с которым проведёт жизнь вместе, ей становилось тепло и спокойно.

“Какой же у него появился план?” — Думала Джуан но, если у Северина был план, это ещё ни значило, что она может ничего не делать. В первую очередь нужно определиться с Зарием раз и навсегда. 

Она быстро поднялась с постели, умылась, оделась и направилась в гостевой зал, где её уже ожидал Зарий. Он вёл себя взволнованно, но на идеальном лице по-прежнему сияла добродушная улыбка. 

— Доброе утро, Джуан, — сказал он и приглядевшись к её лицу, нахмурился. В глазах его пробежало раздражение. — Вы выглядите усталой. Что-то случилось?

Джуан любезно улыбнулась в ответ и произнесла самым ласковым тоном, на какой только была способна:

— О! Не тревожьтесь, Зарий. Мне просто плохо спалось.

Зарий пытлило смотрел на неё, и его улыбка на мгновение стала резкой и недоброжелательной. Джуан этого хватило, чтобы ощутить холод в его голосе.

— Досадно, — пробормотал он. — Хотите я попрошу нам чаю. Вы, видно, не завтракали.

— Не стоит, благодарю вас. Я не голодна.

Зарий кивнул и предложил ей присесть рядом с ним на диван. Огонь в камине жалобно потрескивал.

— Прошу, мне нужно кое-что с вами обсудить.

Джуан напряглась, но послушно села, подобрав полы платья.

— Вы встревожены, — заметила Джуан.

— Да. Циркачи готовятся к войне, — со вздохом произнес Зарий, проводя рукой по своим черным волосам, отдающим блеском.

Джуан недовольно фыркнула.

— Почему вы так решили? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ, но ей нужно было услышать, что скажет Зарий. Он сидел с прямой спиной, и каждая его мышца была скованна.

— Они же варвары, дорогая, что еще можно от них ждать. Ничего, это хороший повод от них избавиться.

— Нет! — резко возразила Джуан, вскочив с дивана. — Это не так!

Зарий удивленно посмотрел на неё и смог лишь вымолвить — "но...", перед тем как Джуан его перебила:

— Вы заведомо считайте их за злодеев и варваров, даже не узнав, какие они на самом деле! Вам не приходило в голову, что варвары вовсе не они, а мы?

Зарий выглядел так, будто его сердечно оскорбили и унизили, на лице образовалась не улыбка, а оскал.

— Что с вами, Джуан?! Чтобы сказал ваш отец, услышав то, как вы унижаете народ, которым впоследствии будете править? Это же центр нашего развития, это же...

— Это центр нашей деградации, — в сердцах отмахнулась Джуан. — Под всеми этими масками правил и лжи мы забыли о том, что на самом деле важно. Мы забыли, что такое быть людьми! В нас больше нет той свободы, веры и... любви.

Последние слова девушка произнесла почти шепотом, словно боялась, что их смысл разобьётся о реальность, как хрустальная ваза.

— Что же это такое...? — медленно произнес Зарий, вставая с дивана. Джуан знала, что она говорит решительно, что обескуражило Гранда, и сочла необходимым воспользоваться этим моментом. Она сняла кольцо и передала его Зарию.

— Наши взгляды слишком далеки друг от друга, Грант Зарий. Я не выйду за вас замуж, прошу простить. Вы хороший человек, но не мой.

С этими словами она выбежала из гостевого зала и помчалась к отцу. Зарий так и стоял возле дивана, пораженный происходящим, впервые на его лице не было улыбки, а голубые глаза горели, как огонь, выдавая опаляемую ревностью душу.

Джуан безцеремонно ворвалась в тронный зал, забыв о манерах. Порфир как-раз совещался со своими братьями по поводу произошедших инцидентов. Все присутствующие обернулись и с удивлением наблюдали за тем, как Джуан шествовала по ковру к трону.

— Как это понимать, Джуан?! — возмутилась Маркиза, для более грозного вида она встала со своего трона.

— Я должна с вами поговорить, — сказала Джуан, поднявшись по лестнице и встав у трона отца. Его братья отошли в сторону. — Отец?

— Дорогая, ты забыла манеры. Баронесса не должно так врываться в тронный зал без назначенной аудиенции... 

— Какая аудиенция?! Ты мой отец! Про эту обязанность ты совсем забыл, не так ли? — с досадой воскликнула Джуан. Её эмоции были подобны волнам, что обрушивались на остров во время шторма. Они врезались в скалы, готовые разломить их на кусочки.

Порфир изумленно воззрился на дочь и даже Маркиза молча присела обратно на свой трон. Спустя мгновения Порфир немного опомнился и на его лице появилась суровость.

— Я тебя выслушаю, но только очень быстро, — сказал он 

Джуан и не собиралась никого задерживать.

— Отмените войну.

— Что?! — хором отозвались Порфир и его братья.

— Отмените войну против Циркачей, — повторила Джуан более четче и громче, чем ожидала.

— Почему? Какой в этом смысл, если они же её и затеяли? — спросил Мориан, один из братьев Порфира.

Джуан посмотрела на него, глаза её непривычно сияли.

— Их подставили. Кто-то из Знати специально провоцирует возникновение войны.

Братья насмешливо захихикали, не восприняв слова девушки всерьез.

— О, баронесса, наивное дитя! — протянул Бар.

— Джуан, это же глупо. Зачем кому-то делать такое? — недовольно высказался Порфир.

Сама Джуан об этом пока не задумывалась, но у неё имелись предположения.

— Потому, что этот кто-то хочет с ними покончить. Из-за земель ли или у него какие-то личные счёты — не знаю. Знаю лишь одно, что этот кто-то не остановится

— Брось, милая, тебе это только кажется, — успокоила дочь Маркиза.

— Нет! — крикнула Джуан. Ей абсолютно надоело, что её никто не слушает. Она вскипала от злости, точно кастрюля с водой, которую поставили на огонь и забыли. — Циркачи не грабили Корабельщиков и не убивали Лесников. Им это не нужно. У них полно еды и достаточно всего, чтобы вести нормальный образ жизни. Кто-то намеренно старается убрать их со своего пути. Циркачи ведут себя иначе, чем нам с вами кажется. Они не варвары. 

В тронном зале наступило молчание, которое неприятно резало слух. Порфир не отрывал пристального взгляда от лица дочери, словно стараясь прочесть её, как открытую книгу. Его братья о чем-то перешептывались в стороне. А Маркиза закрыла глаза ладонью и отвернулась. На шее её выступили красные пятна, а это означало, что ей стыдно или она злится.

Бесконечные секунды ожидания тянулись, как года. Джуан не хотелось войны. Не хотелось, чтобы гибли невинные люди... дети, в числе которых могут быть и младшие братишки и сестрички Северина, которые любят есть желуди, и их храбрый братец достает их им, даже несмотря на то, что рискует собой.

Джуан только сейчас поняла, что плачет. Слезы текли по её щекам и градинами падали на пол. Она попыталась сдержаться, но этот поток было уже не остановить. Теперь все присутствующие пристально уставились на неё, и даже лицо Маркизы неожиданно подобрело.

— Джуан...? — виноватым тоном проговорил Порфир.

Девушка не могла поднять глаз и её плечи сотрясались в безмолвном рыдании.

Маркиза посмотрела на Порфира так, словно этот взгляд должен был значить что-то особенное. Порфир с шумом выдохнул и кивнул.

— Хорошо, мы приостановим войну, — громко сказал он.

Джуан тут же подняла голову и с благодарностью взглянула на отца. Её лицо было заплаканным, но при этом сияло от счастья. Девушка подбежала к трону и обняла Порфира.

— Спасибо, — прошептала Джуан, вкладывая в это слово всю свою благодарность, на какую только была способна.

Порфир ничего не ответил ей, а лишь тихонько похлопал по голове. Джуан выглядела неопрятной: зеленые волосы взлохматились, жемчужное платье измялось, а лицо её распухло и было красным от слёз, но именно сейчас она была по-настоящему счастлива. 

Девушка поклонилась своим родителям, — неуклюже и быстро — и поспешила к выходу. На полпути она замерла, увидев, что ей навстречу идет Гранд Зарий. Он выглядел элегантно, будто ничего и не случилось, и на лице красовалась белозубая улыбка, но глаза его, точно темный океан, заполняла досада. Даже на расстоянии Джуан ощутила жар раздражения, который исходил от него. Она постаралась опустить голову и пройти мимо, словно не замечая его. Зарий мельком посмотрел на девушку, когда они поравнялись, но ничего не сказал, и спокойно пошёл дальше. Джуан выскочила из зала и притаилась за дверью, стараясь вслушаться в звуки голосов.

— Рад вас видеть, Гранд Зарий, — с энтузиазмом поприветствовал его Порфир.

— Премного благодарю вас, я тоже, — ответил тот. Голос Зария звучал непривычно холодно.

Кажется, Порфир это всё-таки заметил это и произнес:

— Скажите, великодушно, у вас что-то случилось?

Некоторое время Зарий молчал и Джуан буквально ощутила, как он обернулся посмотреть на дверь, хотя и не видела его, а лишь слышала голос.

— Это пустяки, государь, я все улажу, — отмахнулся он. — Как идёт подготовка к войне?

— Мы решили повременить с этим, — небрежно оборонил Порфир.

— Нужно разобраться в некоторых вещах, — добавила Маркиза.

— Позвольте узнать, в каких же? — голос Зария стал резче.

— До меня дошли слухи, что эти покушения произвели не Циркачи, а кто-то из нашей Знати, с целью убрать их. Я недолюбливаю этих варваров, но не намерен убивать невинных людей, пока не выясню всё окончательно.

Зарий громко фыркнул. Джуан представила, каким сейчас выглядит его лицо и поёжилась.

— Кто вам внушил эту ересь? — растягивая слова, проговорил Гранд.

— Мне доложила об этом Джуан. Она была крайне встревожена и напугана. Её это сильно беспокоило, и я решил пойти ей навстречу.

Ответа не последовало, и девушка подумала, что Зарий скорее всего размышляет над чем-то.

— Я понял, — своим привычным, тихим тоном проговорил он и добавил: — А если они вновь что-то сделают, и я предъявлю доказательства, что это сделали именно эти варвары, вы покончите с ними раз и навсегда?

Порфир даже хохотнул.

— Разумеется! — весело заметил он. — В этом вы можете не сомневаться, а до сего момента отзовите своих воинов.

— Да, государь, — сказал Зарий и Джуан расслышала приближающиеся шаги. Она мигом отскочила от двери и помчалась по коридору в свои покои.

Как и обещал Порфир, подготовка к войне действительно приостановилась. Джуан встала с первыми лучами солнца, предвкушая встречу с Северином, и увидела в окне, как войска Знати отходят в город, хотя до этого момента они стояли у близлежащих границ возле вод. Одну проблему ей решить удалось, осталось разобраться с тем, кто же пытается подставить Циркачей.

Джуан оделась и спустилась по лестнице в кухню, где кухарки вовсю готовили явства к обеду. 

— Добрый день, баронесса, — отозвалась тучная кухарка Миранда, с раскрасневшимся от пара лицом.

— Добрый, — улыбнулась Джуан, стараясь пробиться к двери.

— Куда вы, дитя? Вам нельзя покидать дворец без стражи! — заворковала Миранда. Джуан ослепительно улыбнулась ей и притворно робко произнесла:

— Что вы! Я лишь хотела подышать воздухом.

Миранда нахмурилась, но кивнула.

— Ступай, дорогая, только не задерживайся.

— Разумеется, — сладким голосом произнесла Джуан и выбежала за дверь. 

Солнце было еще невысоко, а над деревьями гулял ветер. Она постаралась идти как можно более непринужденно и легко, так как в саду работали садовники, где-то неподалеку были слышны разговоры стражи, а на лужайках прогуливались фрейлины Маркизы. Никто не обращал на неё особого внимания, но идти при свете дня было неуютно и даже немного страшно. 

Джуан спокойно добралась до сада, — опустив голову и глаза себе под ноги — и поспешила к месту встречи. Когда густые заросли кустов и деревьев скрывали её, идти становилось легко.

Джуан размышляла о том, что же задумал Северин и почему попросил её прийти именно утром, а не ночью, как обычно. Когда она добралась до старого дуба и вышла из зарослей сада, то сразу же увидела его. Северин стоял спиной к ней почти на краю утёса и вглядывался вглубь расселены. Ветер трепал его пепельные волосы, которые при свете солнца, казалось, сияли, а за спиной у него висела сумка. Обычно он скрывался в листве старого дуба, но сейчас... Джуан была рада его видеть и тут же поспешила навстречу.

— Ты слишком шумная, — заметил Северин, обернувшись.

Джуан улыбнулась ему и пожала плечами.

— А я и не пыталась скрываться, — сказала она.

Северин какое-то время молча смотрел на неё и его черные глаза задумчиво блестели.

— Я слышал, что твой отец отменил войну, — произнес он, не отрывая от Джуан внимательного взгляда. — Это ты его попросила, я прав?

Джуан приблизилась к юноше и посмотрела на другую сторону расселены. Солнце игриво скользило в изумрудной траве, как и в её волосах.

— Я боялась, — призналась она.

Северин вскинул брови.

— Чего? — спросил он.

Джуан перевела взгляд на него и грустно улыбнулась.

— Что потеряю тебя, — прошептала она.

Северин не ответил и она расценила это молчания, как требования к объяснению, поэтому, продолжила:

— Тот разговор, что произошёл у тебя с Аммуном, — у неё перехватило дыхание и девушка на секунду замолчала. Северин кивнул, призывая её продолжить и Джуан, набравшись сил, сказала: — Он говорил, что ты обязан идти на войну, что это твой долг и ты должен защитить своих маленьких братьев и сестер....

— Да, я знаю, — согласился Северин.

— Ты бы пошел? — спросила Джуан с горечью в голосе.

— Да, я бы пошел, но от меня там мало проку.

— Ты себя недооцениваешь.

Джуан только вспомнила, что он звал её сюда за чем-то особенным, хотя их встречи и были такими, особенными.

— Почему ты позвал меня сюда днем, да еще так скоро? — напомнила она, сменив тему.

— Наш мир трещит по швам, — сказал Северин как-то слишком тихо. — Я хотел предложить тебе уйти отсюда. Насовсем.

— Уйти?! — Джуан была поражена и взволнована одновременно. — Но вокруг, кроме воды, ничего нет!

Северин привалился к шершавому дубу и как-то устало выдохнул.

— Да, — кивнул он, — но это только на первый взгляд. Там далеко другие миры и другие острова. Там другая жизнь.

Северин говорил так, будто был человеком, который жаждал воды. Он хотел туда. Хотел в эту неизвестность ровно так же, как Джуан мечтала о свободе. Девушке от чего-то стало грустно. Она знала, что не сможет принять его предложение. Не сможет покинуть свой дом.

Джуан подошла к юноше совсем вплотную и взяла его за руку. Она была вся в мозолях и шершавая, но теплая и родная. Северин поднял на неё глаза, в которых читался вопрос.

— Я понимаю тебя, Северин, — ласково проговорила Джуан и добавила, — но, пойми, нет смысла бежать в другой мир. Нам нужно изменить свой.

В глазах Северина на мгновение промелькнуло сомнение, — взгляд скользнул вдаль водной глади. На мечту, уносимую волнами.

— Ты права, баронесса Джуан, — с усмешкой сказал он, будто бы этого разговора никогда и не было.

Джуан повела бровями, но ей стало легче. Было приятно осознавать, что Северин смог понять её. И не оставил одну.

— Нам нужно узнать, кто подставил вас, Циркачей, и изменить привычный уклад жизни и законы, которые установили наши предки.

— И как мы сможем это сделать?

— Только вместе, — улыбнулась Джуан. Северин сбросил с плеча сумку и подался ближе к девушке. Джуан замерла, ощущая стук его сердца и жар, исходящий от тела. Северин коснулся рукой её изумрудно-зеленых волос, провел большим пальцем по её бледной щеке, а потом притянул к себе и поцеловал. Джуан ощущала сладкий вкус его губ, прерывистое дыхание... она растворилась в нём. Её пальцы скользили по его рукам, зарывались в мягкие серебристые волосы. Поцелуй длился всего минуту, но Джуан он показался вечностью. Когда Северин оторвался от её губ на его лице застыла смущенная улыбка и он тихо произнес:

— Прости, я... — но закончить не успел, Джуан мягко коснулась его губ указательным пальцем и сказала:

— Все хорошо.

Хотя лицо её было красным и глаз девушка не поднимала.

Когда Джуан наконец-то решилась посмотреть в глаза юноше, то увидела в них беспокойство. Северин по-прежнему держал её в объятьях, но тело его было напряженно. Он к чему-то прислушивался.

— Северин? — шепотом позвала Джуан.

Взгляд его метался по сторонам и вглядывался в заросли сада.

— Я кого-то слышу, — тревожным голосом ответил юноша. Он напоминал зверя, за которым следил охотник.

Джуан вздрогнула, когда услышала за спиной шелест листвы и знакомый голос, звучащий с иронией:

— Я вижу, вы нашли выгоду в нашей вражде.

Глаза Северина вспыхнули ревностным огнем и он, выступил вперед, оттолкнув девушку себе за спину. Только сейчас Джуан смогла увидеть, кто стоял перед ними.

Зарий вышел из тени сада и свет резко очертил его стройную, совершенную фигуру, одетую в военный мундир, и лицо, красивое, но сейчас совсем холодное и расчетливое. С ним вместе вышли и пара воинов. Они были вооружены. У самого Зария в ножнах блестел меч, угрожающе покачиваясь. 

Джуан ощутила себя мышью, пойманной в мышеловку. Резкий и язвительный голос Зария резал ей слух:

— Как ты могла? Променяла меня на это! — он ткнул дрожащим пальцем в Северина и тот нахмурился. — Что скажет твой отец?!

— Мне все-равно что он скажет, Зарий, — дерзко высказалась Джуан, хотя на её месте стоил бы помалкивать.

Зарий громко фыркнул.

— Как бесцеремонно с вашей стороны, баронесса, — выплюнул он. — Вы не думайте ни о ком, кроме себя! А город? А ваши подчиненные?

— О них я думала, не сомневайтесь, — выступила Джуан, но Северин не дал ей выйти вперёд, преграждая путь рукой. — Они будут жить среди новых законов. Лучшей жизнью. Свобода — это дар, а не проклятье. И они будут верить в это.

Зарий раскраснелся от злости и шагнул к ним навстречу:

— Ты, глупая! — крикнул он. — Твои идеи погубят все, что так долго создавали наши предки. Кровью и потом! То, что они строили по крупицам год за годом, ты хочешь разрушить?!

— А может они выбрали не тот материал, вы не задумывались? — хмыкнула Джуан.

Северин стоял и его взгляд был направлен на руку Зария, которая постепенно тянулась к ножнам. Они были у края утёса, и Северин прижимал Джуан рукой к стволу дерева, стараясь защитить. Она почувствовала себя виноватой перед ним, ведь это все из-за неё происходит.

Из-за глупой, неосторожной дурочки! 

Губы Зария приоткрылись, но он ничего не сказал, и Джуан, перехватив его, решила потянуть время, заметив, что Северин усердно строит план отступления.

— Как вы нас обнаружили? — спросила девушка, когда Зарий собирался шагнуть в их сторону, уже сжимая рукоять меча, но замешкался.

— Это было легко, — с надменным видом заметил он. — Поздней ночью, в один из дней, я увидел, как вы спешили к саду. Я хотел было вас окликнуть, но передумал. Вы вели себя слишком скрытно и осторожно, и я последовал за вами, Джуан.

— Вы следили за мной?! — негодующе воскликнула Джуан.

— Конечно, — небрежно бросил Зарий, так, словно это было что-то само собой разумеющееся.

— Почему ты нас не остановил, если видел все? — впервые подал голос Северин, и Зарий брезгливо поморщился, смерив его презрительным взором.

— Я думал, что у Джуан есть какой-то план. Я думал, она хочет выведать какие-то ваши тайны, чтобы помочь мне в войне с вами, — он хмыкнул, — но после того, как я увидел вас... — Зарий с отвращением встряхнул головой и несложно было понять, что он говорил о том объятье, —...и какой при этом была Джуан, как она сияла. В этот момент я понял, что баронесса мне не помощник.

— В чем я должна была тебе помогать?

— Обстоятельства сами бы все сделали, если бы ты убила этого варвара! — Зарий яростно ткнул пяльцем в Северина и тот угрожающе напрягся.

Джуан вдруг поняла, о чем он. Как она могла быть столь слепа?! Как не заметила, что виновник войны всегда был перед ней.

— Это вы подставили Циркачей! Вы убили Корабельщиков и Лесников! — пораженно протянула она, глядя в опаленные гневом, голубые глаза Зария.

— Я делал это для нас, Джуан, — с тоской в голосе признался он, — чтобы мы могли жить в спокойствии и достатке и никаких непредвиденных обстоятельств не случалось бы. Я любил тебя! Любил!

У Джуан перехватило дыхание. Зарий привлекал её, как человек, но она никогда не любила его, а сейчас, в этот момент на нём была маска злости, искажая лицо Гранда. Он пугал. Пугал Джуан, как настоящий безумец.

— Я не хочу жертв, — сказала Джуан прижимаясь к Северину.

Зарий встряхнул головой, поправляя причёску. Губы его растянулись в оскале.

— Пора закончить начатое, баронесса Джуан, — произнес так зловеще, что по спине Джуан побежали мурашки. — Мы будем править новым миром вместе, как и хотели.

Секунда.

Он ринулся на них, извлекая из ножен сверкающий меч. Джуан не успела никак среагировать, но Северин был наготове: он оттолкнул девушку в сторону, а сам пригнулся. Как только меч врезался в дерево, Северин сделал выпад и ударил Зария в живот. Тот пошатнулся, но равновесие сохранил. Северин быстро отскочил от дерева, но Зарий уже ринулся на него с кинжалом, — мгновение и кинжал, сверкнув в воздухе, отлетел в сторону, — Северин ударил Зария по руке. Джуан вскочила на ноги и хотело было помочь Северину, но сильные руки стражи удержали её. Она попыталась освободиться, извиваясь и брыкаясь, но безуспешно.

— Северин! — крикнул Джуан и через секунду поняла, что это была чудовищная ошибка.

Северин тут же повернул голову на её голос и Зарий этим воспользовался. В пылающем гневе он повалил Северина на землю и принялся колотить его руками.

Джуан не оставляла попыток вырваться.

Северину удалось изогнуться под натиском ударов, и он оттолкнул Зария от себя ногами в живот, повалив его на спину. Сам Северин быстро встал на ноги, вытирая кровь с лица. Он тяжело дышал. Зарий быстро пришёл в себя. Он кинулся к дереву и выдернул меч из потрескавшейся коры.

— Хватит с меня этих игр! — крикнул он и замахнувшись ударил мечом. Северин отскочил, но лезвие все-таки прошлось по его руке, оставив глубокий порез.

— Хватит! Зарий, прекрати! — кричала Джуан. Она не могла этого выносить. Из глаз текли слезы. Отчаяние билось в груди. Она молила небеса, чтобы всё это поскорее закончилось. Один из стражи заломил ей руку, призывая её молчать, и девушка взвизгнула от боли. В эту же секунду в глазах Северина мелькнула тень. Он схватил с травы кинжал и молниеносным движением метнул его прямиком в стражника. 

Кинжал вонзился ему в грудь. Он пошатнулся и упал навзничь. Второй стражник, отпустил Джуан и кинулся на помощь товарищу.

Девушка не могла дышать. Не могла шевелиться. Джуан лишь стояла и смотрела на Северина полными ужаса глазами.

Он стоял и смотрел на девушку в ответ, беспокойным и сочувственным взглядом. Джуан не заметила Зария за спиной Северина. Как и не заметила меча в его руке.

Всего какая-то доля секунды и меч пронзил плечо Северина, пройдя насквозь.

Джуан закричала. Так сильно, что в ушах образовался писк. Сколько боли и отчаяния она вложила в этот крик. Зарий рывком вытащил клинок и Северин повалился на мягкий травяной ковер.

— Северин! Нет! Прошу тебя! —Джуан подбежала к нему и упала на колени. Она перевернула его лицом к себе. Глаза Северина были закрыты, кожа бледнела.

— Наконец-то! — крикнул Зарий, стоя в стороне и тяжело дыша. В его руке был окровавленный меч, а лицо торжествующе сияло.

— Зачем?! Зачем ты это сделал?! — в слезах вскричала Джуан. Её сердце разрывалось от боли.

Зарий приблизился к ней и, схватив за подбородок, поднял его.

— Чтобы мы были вместе, дорогая Джуан, — сказал он. Девушка вырвалась.

Она интенсивно замотала головой, надеясь, что все это лишь ужасный сон. Но руки чувствовали тёплую, липкую кровь Северина и медленное биение свободного сердца. Зарий расхохотался, но его смех почти сразу же смолк.

Её окружила пугающая тишина.

Джуан подняла на Зария заплаканные глаза и увидела, что его лицо изменилось. Оно стало болезненно удивленным, тело напряглось, а меч выскользнул из его пальцев и упал в траву. Зарий шагнул в сторону и рухнул на землю, как подкошенный. Джуан ужаснулась, увидев, что из его спины торчит стрела. Она обратила свой взгляд на другую сторону расселены и увидела там Аммуна с множественной армией своего племени. 

Он держал в руках железный лук, и выглядел яростным мстителем. Когда Джуан ощутила шевеление под руками, то её взгляд мгновенно обратился на Северина. Глаза юноши были полуоткрыты, грудь часто вздымалась, а вся одежда пропиталась кровью. Джуан положила его голову себе на колени, и он застонал.

— Прости, — дрожащим голосам прошептала девушка. — Прошу, прости меня за всё.

Северин тихонько хмыкнул в ответ и его покрытые кровью губы растянулись в слабой улыбке.

— Баронесса, — внезапно раздался голос и Джуан подняла голову. Это был один из стражников, которого не коснулся кинжал Северина. Он выглядел несчастным и виноватым, но Джуан не стала выяснять сейчас отношения и обличать его предателем. 

— Приведи сюда помощь. Живо! — суровым голосом сказала она. Стражник кивнул и поспешил в чащу сада. Джуан вновь посмотрела на Северина. Его черные, как ночь глаза, были еще открыты и смотрели на неё.

— Ты не ранена? — спросил он хриплым голосом.

Джуан помотала головой, сдерживая вновь подступающие слезы.

— Не стоит тебе обо мне беспокоиться, — прошептала она.

Северин нахмурился. Он был не согласен с ней.

— Ещё как стоит, баронесса, — заверил он и закашлял — мучительно и сильно.

Джуан смотрела на Северина, ощущая под ладонь, как замедляется биение его сердца и когда подоспела стража с лекарем, оно билось совсем слабо, а глаза Северина были закрыты.

Он молчал.

Джуан не вставала, но голос её прозвучал властно и строго, с непривычными для неё нотками стали, и стража с лекарем не смогли её ослушаться.

— Отнесите его в мои покои и, Сэмнэр, вылечите его, немедленно! — обратилась она к лекарю.

Стража аккуратно взяла пострадавшего на тканевые носилки, сделанные из плащей, и понесла к дворцу. Лекарь Сэмнер шел рядом с ними, на ходу обследуя пострадавшего. Северин слабо стонал и что-то шептал, но Джуан не могла расслышать, что именно. Она шла позади, платье её и лицо было в крови, остальная стража несла убитого Зария и охранника-предателя.

Джуан молчала до самой спальни; и, когда они попали во дворец через черный ход на кухни; и, когда услышала встревоженный щебет кухарки; и, когда они поднимались по лестнице к её покоям. 

Джуан чувствовала себя, как в тумане. Она вспоминала взгляд Зария, полный боли и пустоты, и Аммуна, глаза которого пылали мстительным огнём. Только сейчас Джуан поняла, что её попытки прекратить войну были тщетны. Вождь Циркачей своими глазами увидел, как один из Знати вонзил меч в его брата и думает, что он уже мертв. Он готов к войне. Кровь за кровь.

— Положите его на мою постель, — приказала Джуан, когда Северина внесли в комнату. Стража уложила его на постель, мягче и осторожнее, чем ожидала Джуан, и удалилась. Сэмнер принялся обрабатывать и изучать рану на плече, предварительно послав одного из стражи за горячей водой и своими инструментами. 

Джуан наблюдала за лицом Северина, сидя в углу кровати. Оно сильно побледнело, вокруг глаз залегли тёмные круги, а кожа была вся в царапинах и ссадинах, но выражение его лица было спокойным. Точно он просто спал. Иногда Северин хмурился, ощущая боль, при обработке раны, но глаз так и не открывал. Джуан боролась с невыносимой усталостью, продолжая сидеть и наблюдать.

Вернулся стражник с инструментами и водой и вновь ушел. Джуан слушала лязг инструментов доктора и мирное дыхание Северина. Минуты тянулись, точно вечность, а лекарь все молчал и молчал. 

Тишину, так невыносимо шепчущую на ухо девушки, развеял внезапный стук в дверь, от которого Джуан вскочила с кровати. Она напряженно уставилась на неё, пальцы дрожали. Джуан сжала руки в кулаки, посмотрела на Северина и направилась открывать дверь.

Она распахнула её резко, с вызовом. На пороги стояла её мать Маркиза. Джуан немного расслабилась, зная, что с ней будет легче договориться, хоть она и казалась строже. 

— Что случилась, Джуан?! — в ужасе воскликнула Маркиза, увидев окровавленное платье дочери.

Джуан рассеяно поправила подолы наряда.

— Это не моя, — успокоила она мать. — Это...

Девушка неуверенно обернулась через плечо и посмотрела на Северина. Лекарь все-еще старался залатать его кровоточащую рану.

Маркиза пыталась заглянуть в её спальню, но Джуан преграждала ей обзор своим телом.

— Что стряслось, дорогая?! Объясни немедленно! — в голосе Маркизы слышалось негодование.

Джуан тяжело вздохнула. Она устала отчитываться всем. Устала быть обязанной. Скрывать себя настоящую.

— Зарий погиб. Это он подставил Циркачей. Понимаешь? Это был он, матушка. Циркачи не грабили Корабельщиков и не убивали Лесников... я была права.

Маркиза озадаченно смотрела на свою дочь, но постепенно её взгляд смягчился, и она сказала:

— Позволь я пройду, Джуан.

Джуан какое-то время не решалась впустить мать в свои покои, вглядываясь в её зеленые глаза, но, в конечном итоги, уступила ей дорогу.

Маркиза медленно шагнула в комнату, словно в зловещую темницу. Девушка тихо затворила за ней дверь. Увидев Маркизу, лекарь отвлекся от дела, поклонился ей, и снова принялся лечить Северина. Она кивнула и направилась к кровати.

— Матушка... — предостерегающе позвала Джуан, но Маркиза подняла руку, призывая её не тревожиться, но девушка не могла. Мать приблизилась к кровати и присела на её край. Лекарь отошел в сторону и Джуан шагнула к матери. Маркиза смотрела на Северина, в манере совсем несвойственной ей — мягко и ласково. Она протянула руку к его лицу и убрала пепельные пряди волос со лба.

— Как он? — спросила Маркиза своим привычным властным тоном.

— Рана глубокая, но жизненно важные органы не задеты. Он еще очень слаб, — ответил Сэмнэр.

Джуан выдохнула с облегчением. Тяжелый груз свалился с её плеч, и она уселась на кровать рядом с матерью так, словно ноги её больше не держали.

— Спасибо, вы свободны, — отозвалась Маркиза и лекарь, кивнув, покинул помещение. 

Какое-то время они молчали. Наконец, Джуан решилась спросить:

— Ты расскажешь отцу?

Маркиза посмотрела на дочь внимательным взглядом.

— Как его зовут?

Джуан была немного удивлена этим вопросом, но все-таки ответила:

— Северин. Он брат вождя Циркачей.

Маркиза кивнула.

— Они в ярости. Циркачи. Вот-вот начнётся война, — сообщила она. — Ты должна сказать отцу. 

Джуан застонала и уронила лицо в ладони.

— Он меня возненавидит.

Маркиза коснулась руки дочери и сжала её. Это был самый тёплый жест, который она проявляла к ней.

— Твой отец тебе не враг. Он поймёт и подскажет, как правильно поступить.

Джуан думала иначе.

— А ты не задумывалась, что он может не знать, как это — правильно? — в голосе её звучал вызов.

Северин застонал, веки его затрепыхались, но глаз он не открывал. Маркиза задумалась, разглядывая лицо дочери.

— А ты знаешь, как лучше, — произнесла наконец она, и это был не вопрос.

Джуан решительно кивнула и они обе поднялись с кровати. Девушка проводила Маркизу к выходу. Они задержались в дверях.

— Ты любишь его? — спросила внезапно Маркиза и Джуан невольно покраснела, даже несмотря на то, что пережила за последние несколько часов.

— Мне кажется, — сказала она, не поднимая глаз.

— Ты будешь хорошей баронессой, если смогла увидеть свет в том, кого все считали тьмой, — произнесла Маркиза и направилась по коридору, уходя в его полутьму. 

Джуан молча затворила за ней дверь и устало привалилась к ней спиной. Теперь, когда Северин был в безопасности, Джуан решила вспомнить о себе. Она переодела свое изодранное, окровавленное платье в чистое и умылась. Есть ей совсем не хотелось, перед глазами возникал образ убитого Зария и стрела, которая с хрустом вошла в его тело.

Джуан стояла у окна и смотрела на границы, которые размывал океан. Она знала, что Аммун со своим войском уже идет к ним, и что он горит местью за брата. 

Но Северин жив! 

И он должен узнать об этом, тогда войны не будет. Джуан посмотрела на юношу и мысленно отметила, что он не в состоянии сейчас куда-то идти и кому-то что-то доказывать.

Но как быть?

Джуан они вряд ли послушают, а идти к отцу бесполезно, ведь он не сможет уговорить Аммуна.

Из раздумий Джуан вывел тихий стон. Она быстро подскочила к кровати. Глаза Северина все еще были закрыты, но на губах играла слабая ухмылка.

— Северин? — позвала Джуан, неуверенная в том, что он её слышит. Но от её голоса юноша приоткрыл глаза. Они были красными, но сияли. Первое, что он сделал, это огляделся и его взгляд приобрел беспокойную тень.

— Только не говори мне, что я нахожусь во дворце... — хрипло попросил он.

Джуан чуть не расплакалась от радости, когда услышала его голос. Забыв обо всем на свете, она кинулась к нему и обняла, так крепко, что он жалобно застонал, от боли. Она быстро отскочила на край кровати и произнесла:

— Прости, у меня не было выбора, — девушка вытерла рукавом глаза.

Северин прищурился, всматриваясь в её лицо.

— Ты не пострадала, — не спросил, а скорее заметил он самодовольным тоном.

Джуан улыбнулась ему.

— Ты хорошо постарался, — сказала она и добавила: — Сильно болит?

Северин попытался сесть в кровати и поморщился. Джуан прикусила губу от досады.

— Если бы ты пострадала, болело бы сильнее, — ответил он.

Джуан виновато опустила глаза.

— Какая я была глупая, что вовремя не увидела, кем был на самом деле Зарий. Теперь войны не миновать! — отчаянно отозвалась она.

— Что ты! — возразил Северин, его голос звучал крепче и уверенней с каждой минутой. — Войны не будет.

— Будет! Аммун убил Зария стрелой, когда тот пронзил тебя мечом, Северин. — Джуан слышала, как жалко со стороны звучит её голос и поморщилась. — Он думает, что ты умер и идет мстить...

Северин впервые выглядел напуганным. На это раз попытка сесть в кровати увенчалась успехом, и он произнёс:

— Но я же жив. Да?

Джуан пожала плечами.

— Да, но вот он то об этом не знает.

— Значит надо сказать ему! Вы должны сказать!

— Он не поверит нам, Северин. В лучшем случае сочтет нас трусами, а в худшем — лгунами, а это еще больше разозлит его.

Северин задумался и его черные глаза потемнели еще больше. 

— Я должен выйти к нему и все объяснить, — решительно сказал он, откидывая одеяло.

— Нет! — испуганно воскликнула Джуан. — Ты еще слаб.

Северин её не слушал. Он, морщась от боли, выкарабкался из-под завалов одеяла и сел на кровати. Рубашки и жилета на нем не было, а рана на плече была перемотана толстой белой повязкой, которая пропиталась кровью. 

— Прошу тебя, Северин! Это опасно! — не унималась Джуан, пытаясь хоть как-то отговорить его.

Встав с кровати и немного пошатнувшись, Северин смерил её решительным взглядом, с которым мало кто мог поспорить.

— Я должен это сделать, Джун, — сказал он, коснувшись её щеки холодной рукой и проведя большим пальцем по гладкой коже. — У нас слишком мало времени, и оно как никогда бесценно. 

Джуан понимала, о чем он говорит. Если начнется война, пострадают все, и виновные, и невинные.

— Тогда я пойду с тобой, — заявила она, вскинув подбородок.

Северин усмехнулся. Он был ещё очень бледным, а руки его дрожали, но блеск свободы в глазах горел все так же ясно, как и при их первой встрече. 

— Для баронессы ты слишком смелая, — вскинув бровь, произнес он.

Джуан хихикнула.

— А ты для варвара слишком заботишься о других, — парировала она.

Больше ничего говорить не пришлось. Джуан направилась к двери, а Северин последовал за ней, медленным, но устойчивым шагом. Когда они вышли в коридор, девушка услышала гул голосов — дворец готовился к нападению, и это был прекрасный повод, чтобы уйти незамеченными. Они прошли по коридору: на пути им попадались служанки и стража, которые не обращали на них особого внимания. Спустившись по главной лестнице и шагнув в сторону кухни, Джуан вдруг услышала крик, от которого вздрогнула:

— Где моя дочь?!Где Джуан?! — суровый голос Порфира разносился по комнатам дворца, точно вой сирены. Северин обошел Джуан и скрылся за перилами лестницы, в ту самую секунду, когда на её ступени взошёл Порфир. Он был одет в военное облачение из зеленого стекла, а в ножнах, так же как у Зария, сверкал наточенный меч. Завидев дочь, он кинулся к ней — за ним следовала вереница стражников и слуг.

— Дорогая! Ты в порядке? — голос его звучал крайне взволнованно. — Маркиза мне все рассказала! Дитя мое, прости меня. Зарий был трусом недостойным тебя!

Джуан мысленно отметила, что это был первый раз, когда отец признал её правоту.

— Ничего. Все уже в порядке, — она мимолетно кинула взгляд на перила, за которыми прятался Северин и вздохнула. — Я должна...

Порфир не дал ей сказать:

— Я не в силах остановить войну! Войско Циркачей идёт сюда! Ты должна укрыться во дворце, милая.

— Я знаю, — спокойно отвтеила Джуан. — Просто...

— Мне доложили, что это из-за брата Аммуна. Дескать, его убил Зарий и теперь Аммун мстит за него.

Джуан закатила глаза. Порфир тараторил так быстро, что ей и слово было не вставить. Девушка рассердилась и резко выкрикнула:

— Хватит, отец!

Порфир тут же умолк, хлопая глазами. Джуан выдохнула и произнесла:

— Я знаю все это. Я.. ммм... там была, — прежде чем её отец успел взорваться негодованием, Джуан его опередила: — Знаю! Знаю, что ты мне запрещал, но я тебя ослушалась, потому что сама хочу решать, как мне жить. Аммуна мы можем остановить, просто нужно показать ему, что его брат жив и никто его не убивал!

Порфир опешил, даже его всегда дугообразные брови хмуро поползли к переносице.

— Откуда ты знаешь, что он жив? И как мы его покажем если...

Он вдруг смолк и уставился на Джуан такими глазами, что она невольно испугалась за него, не потерял ли её отец рассудок.

— Он во дворце? — спросил Порфир, и голос его звучал грозно.

Стража напряглась, озираясь по сторонам.

— Он не такой, как ты думаешь, — заявила Джуан. — Он лучше многих из нас и, если ты его не примешь... можешь забыть, что у тебя есть дочь!

— Я не понимаю...

— Она любит его, Порфир, — это была Маркиза. Все присутствовавшие повернулись на её голос. Плавными движениями она подошла к дочери и встала рядом с ней бок о бок.

— Любит? — поражённо протянул Порфирий, глядя на жену. Стража и слуги переглянулись. 

Джуан сердито выпрямила плечи и вскинула голову, словно бросая вызов своему отцу.

— Да, люблю, — заявила она так громко, чтобы её слышали все и, обернувшись на перила, сказала: — Северин?

Присутствующие молча наблюдали, как к ним выходит юноша с пепельными волосами, босиком, без рубашки и с окровавленной повязкой на плече.

Стража схватилась за мечи, но Порфир жестом руки их остановил.

— Ты брат Аммуна? — спросил он, после долгого молчания. Его взгляд изучающе бегал по юноше.

— Да, — ответил Северин.

Порфир посмотрел на стражу, затем на Джуан и Маркизу и произнес, обращаясь к Северину:

— Ты можешь остановить войну? — в голосе его слышалась надежда.

— Я попытаюсь, — кивнул Северин.

Порфир приказал страже расступиться.

— Пропустите их.

Стража расступилась и Джуан с Северином выбежали из дворца. Они направились к границам. Воины отдали им пару коней и на них они мчались вдоль расселины к голубым водам океана. Позади слышался цокот копыт — стража следовала за ними. Порфир не собирался отпускать их в одиночку. 

Вдоль горизонта ползли свинцовые тучи, скрывая солнце, и на землю обрушился ледяной ливень, но Джуан с Северином продолжали скакать вперёд. Девушка не чувствовала холода. Капли больно бились в лицо, но она продолжала крепко сжимать поводья. Повязка на ране Северина намокла и стала ещё краснее, но он как будто не замечал этого, упрямо пришпоривая коня. Копыта лошадей скользили по грязи.

Казалось, что сама природа разгневалась.

Миновав терновый лес, они добрались до пригорка, откуда была видна граница, представляющая собой полосу белого песчаного пляжа, соединяющая две половинки расселины.

Внутри у Джуан всё сжалось, когда она увидела разъярённых воинов Аммуна.

Его многочисленное воинство сокрушало войска Знати с нечеловеческой жестокостью. Они были ловкими и быстрыми. Легко уворачивались, выполняя акробатические движения. Небольшой отряд Знати защищал границы, но редел с каждой минутой. Кровь проливалась рекой. Песок стал зыбучим.

Джуан затошнило. Она никогда не видела ничего подобного. Столько боли. Столько ненависти.

Лицо Северина исказила гримаса ужаса, когда он увидел число убитых людей, которыми была заполнена полоса пляжа. Он резко дёрнул поводья и помчался к полю битвы. 

— Оставайся на месте! Там небезопасно! — крикнул он Джуан через плечо, стараясь разогнать голосом шум дождя. Девушка фыркнула и упрямо пришпорив коня, помчалась за ним.

— Здесь везде небезопасно! — заявила она в ответ, вкладывая в свой голос как можно больше дерзости. Северин ничего ей не ответил. 

Он мчался сломя голову, не замечая холода и грязи. Джуан обернулась, продолжая гнать коня вперёд. Она увидела, что на пригорке стоит отец с оставшимся войском. Сердце сжалось в груди от мысли, что эта битва могла забрать его.

Девушка стиснула зубы.

Главное успеть. Успеть всё остановить.

Северин добрался до пляжа первым. Он спрыгнул с коня, чавкнув ступнями, и принялся искать свободный меч среди погибших воинов. Джуан быстро подоспела и, соскользнув с седла, подскочила к нему.

— Не лезь в бой, ты очень слаб! Тебя убьют! — крикнула она сквозь шум ветра.

Дождь заливал её лицо, но она все-равно видела его глаза, почерневшие, как небо над их головами.

— Мне только нужно найти брата! Попроси отца отозвать войско! — с этими словами он побежал в гущу битвы. Джуан наблюдала за его тенью, мелькающей между чужими лицами, и заметила, что соперников на пути он лишь ранил, но не убивал — воинов Циркачей и Знати.

Тут к ней подоспел отец. Порфир слез с коня и подбежал к дочери.

— Северин там, — Джуан указала в толпу, звенящую оружием и криками бойцов. — Отзови своих воинов. Ему нужно найти брата!

Порфир колебался, но кивнул. Он подозвал нового командира войск и что-то шепнул ему. Дождь барабанил по их военным доспехам, переливаясь в зеленом стекле, и Джуан не смогла разобрать слов.

Раздался трубный звук к отступлению, и воины Знати поспешили к пригорку, увязая в песчанно-кровавой каше.

В беспорядке лиц Джуан разглядела знакомое — массивная фигура Аммуна перемещалась между войнами, снося недругов со своего пути.

Девушка сама не заметила, как ноги понесли её вперёд.

— Джуан! — отчаянно крикнул Порфир. Она не могла обернуться. Его ужас на лице. Страх, больше никогда не увидеть свою дочь.

Нет. Только не сейчас.

Циркачи не собирались так просто отпускать войска Знати и перерезали им пути к отступлению. Как только Джуан чудом достигла гущи толпы, в нос ударил металлический запах крови, песок смешался с ней и под ногами теперь чавкала багровая жижа. Девушка следила за фигурой Аммуна. Северина нигде не было. Сердце съежилось от страха за него, но Джуан продолжала идти. Несколько раз её задели мечом по рукам и оставили на них длинные порезы, которые омывал дождь. Она морщилась от боли, продолжая идти.

И вот фигура Аммуна оказалась перед ней. Он надвигался на неё, как грозовая туча, но, кажется, не замечал, пока Джуан не выкрикнула его имя:

— Вождь Аммун!

Он резко остановился, точно его приковала к месту невидимая сила. Его взгляд метнулся в девушку, и лицо стало ещё более запальчивым, чем было. Дуг от друга их отделяло ничтожное расстояние, но Джуан казалось, что вождь Циркачей стоит совсем рядом, и жар гнева, исходивший от него, обжигал ей кожу.

— Я Джуан Гарлет Толах. Наследница престола. Дочь Порфира Гроана Толах и Маркизы Дэ-Вильхар Толах. Я прошу тебя остановить кровопролитие! Твой брат жив!

Лицо Аммуна не изменилось. Он двинулся к девушке так молниеносно, что она не успела отскочить в сторону. Его мощные руки схватили Джуан за запястье, и он прорычал ей в лицо:

— Он мертв, наследница. Ты последуешь за ним! 

Джуан оцепенела от ужаса. Аммун потащил её к пригорку, у которого стояли остатки войск Порфира, и он сам. 

— Постой! Северин жив! Он там, ищет тебя! — извиваясь, кричала девушка, но Аммун её не слушал. Его войска расступалось на его пути и вождь Циркачей, выйдя из толпы вместе с Джуан, замахнувшись, бросил её в грязь у своих ног.

— Порфир! — зарычал он и удовлетворенно усмехнулся, заметив отчаяние, застывший на лице барона.

— Отпусти мою дочь! — крикнул Порфир срывающимся голосом. Он хотел выступить вперед, но его удержал командир войска и Джуан была этому рада — не хватало чтобы и он пострадал.

— Кровь за кровь! — крикнул Аммун и толпа его воинов радостно взревела. Он извлек кинжал из ботинка и схватил Джуан за волосы. Она вскрикнула и попыталась извернуться, но он вновь дёрнул её, причинив ещё более сильную боль.

— Только не она! — взмолился Порфир. — Слышишь меня, вождь Аммун?! Все что угодно, только отпусти её!

Аммун задумчиво почесал лезвием подбородок и сказал:

— Ты, — он указал ножом на Порфира. — Ты умрёшь вместо неё.

— Нет! — отчаянно крикнула Джуан. — Отец! Не делай этого!

Порфир расправил плечи и шагнул вперёд. Его хотели остановить, но он лишь отмахнулся. Джуан не знала о чем он думал, ступая по пригорку в их сторону, но смотрел он только на неё.

— Прошу... — со слезами прошептала Джуан, обращаясь к Аммуну. — Твой брат жив, не делай этого! Я клянусь. Он жив!

— Нет он мертв! И его убили вы... — взревел вождь Циркачей и тут же осекся.

Джуан ощутила, как его хватка ослабевает.

— Разожми руку и отпусти её, — сказал решительный голос. Аммун послушался и разжал пальцы. Джуан кинулась к отцу и крепко обняла его.

— Девочка моя, — прошептал Порфир, прижимая дочь к себе. Джуан посмотрела на Аммуна. Она видела его удивленное лицо и кинжал, приставленный к горлу.

А за спиной стоял Северин.

— Северин? — произнес Аммун растерянным тоном.

Северин вышел из-за его спины, не убирая кинжала и произнес:

— Ты слишком рано похоронил меня, братец, — без тени улыбки сказал он.

— Ты жив, — будто не веря собственным глазам, произнёс Аммун, — Как? Я видел, что тебя убили!

Северин пожал плечами.

— Мне повезло, — ответил он. — Отзови своих воинов. Довольно крови.

Аммун поморщился.

— Я мстил за тебя...

— Нет, тебе просто нужен был повод, и он у тебя появился. Это ты все подстроил! Тебе нужна была война, — отрезал Северин. — Это ты чуть не убил меня!

Аммун долго смотрел ему в лицо, но не шевелился. Тело его напряглось, а кулаки сжались.

— Глупенький Северин, — хохотнул он. — Думаешь, что тебе все по зубам, верно? Ты слаб.

— Но сил убить тебя хватит.

— Разумеется.

Оскал не сходил с его лица и Аммун от этого выглядел ещё более зловеще, чем в первый раз, когда Джуан его увидела.

Он напомнил ей Зария.

— Отзови войско, Аммун, — твердо повторил Северин.

Его брат медленно помотал головой.

— Смотри сколько крови уже пролилось, еще пара капель — это ерунда, по сравнению с этими потоками.

— Довольно, — отрезал Северин. — Ты слишком далеко зашёл.

Аммун расхохотался зловеще и хрипло, точно его голос шёл из глубины расселены.

— Я еще и не начинал, братец.

Джуан видела, как из-под лезвия просачивались крохотные капли крови и исчезали в ручьях дождя, стекающих по лицу Аммуна. Северин выглядел как никогда решительным и суровым. Воины его брата стояли молча, и смотрели, словно ожидая, что они убьют друг друга. Так оно и было.

— Пойдем, Джуан. — Порфир потянул девушку за рукав, но она одернула руку.

— Нет! — сказала она. — Я останусь здесь. С ним.

Отец не стал спорить, но и от дочери своей не отошёл. Джуан смотрела в бесстрастное лицо Северина и её пугал тот факт, что этот жар гнева, который мелькал теперь и в его глазах, просто сожрет его.

— Ты не хочешь рассказать всем правду? — спокойно спросил Северин.

Аммун перестал смеяться и уставился в лицо своего брата. 

— Я не понимаю, о чем ты? — отмахнулся он.

Северин надавил ножом ему на горло, и Аммун поморщился.

— Говори всем! — приказал юноша. — Открой правду!

Аммун молчал, глядя в черные глаза брата, ощущая холод лезвия на шее, и жар его руки. Северин был бледен и вымотан, а под глазами залегли темные полумесяцы, но руки его не дрожали.

Джуан чувствовала, как дрожат её плечи, а в груди болезненно скребёт страх, но не решалась остановить Северина. Верила, что жгучий, как кислота гнев, не сможет сожрать его целиком.

Молчанье почти превратилось в крик, который эхом разносится по омытому кровью побережью и стало настолько тяжелым, что ноги почти не держали.

— Наша семья, — произнес Северин, голосом, который был полон боли. — Мать и отец... Ты подстроил нападение на Корабельщиков и Лесников, потому что хотел покончить со всем. Гранл Зарий работал по твоей наводки. Ты просто устал ждать. Устал быть частью Знати.

— Молчи!

— Ты просто хотел стереть с лица земли то, что тебя позорило! Но единственное, чего бы тебе стоило стыдиться — это ты сам!

— Заткнись! — криком оборвал его Аммун, но с места даже не шелохнулся, в его глазах читался мелкий, как спичка, разжёгшийся страх, но что-то подсказывало, что она ещё полыхнёт. 

Северин продолжал говорить, словно не слыша его и не замечая, как на шее брата вздуваются вены, а кулаки сжимаются и разжимаются всё чаще.

— Ты помнишь кем они были? — спросил Северин, на удивление спокойным голосом.

Джуан наблюдала за ними.

Аммун зарычал, словно загнанный зверь и произнес:

— Не хочу знать их и помнить!

Джуан удивилась той злости, с которой он буквально выплюнул эти слова.

— Они были с разных сторон.

Северин мельком посмотрел на Джуан и на его лице заиграла слабая улыбка. Джуан так же улыбнулась ему.

— Мать была из Циркачей, а отец из Знати, — громко произнес Северин, так чтобы его слышали все собравшиеся.

Лицо Аммуна исказила гримаса отвращения, но он промолчал.

— Они тайно встречались, вдали от чужих глаз, на самой высокой горе Хайуд. Никто не знал об этом и у них появились дети... мы. Но нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Их убили, за то, что они любили друг друга, и за то, что поставили свои чувства выше приписанных правил. Наш отец был капитаном войск Знати, а мать единственной дочерью вождя Циркачей. Нас воспитывали дедушка с бабушкой. Мы не знали другого мира, они вселяли в нас гнев и направляли его на Знать, — Северин мотнул головой, словно отгоняя непрошенные мысли. — Наши родители мечтали о мире. О том мире, где все будут свободными. Они не хотели, чтобы мы выросли такими... убийцами!

Войны перешептывались и обменивались взглядами.

— И поэтому ты выбрал быть трусом! — прорычал Аммун.

— Я выбрал быть человеком, — смотря ему в глаза, произнес Северин. — И надеялся, что ты поступишь так же.

— Не дождешься, — рявкнул Аммун. — Мир должен измениться. Враги должны исчезнуть. Останется только один род. И это будут Циркачи!

— Меняться должен не мир, а ты сам, — сказала Джуан. Её голос прорвался сквозь дождевую завесу и все глаза устремились на неё. Северин смотрел на девушку с нежностью, а Аммун с отвращением, но она продолжала: — Я сама думала, что это мир виноват в моих ошибках, что это он виноват, что я в нем разочарована, но это было не так. Я была виновата в этом.

— Мне наплевать! Плевать на то, что вы думайте, — взревел Аммун. — Я знаю, что должен делать! Знаю и верю в это! И если мне не суждено совершить сего...

Северин и опомниться не успел, как его брат ловко подался в сторону и ударил его по руке, выхватив нож, и оттолкнул от себя. Северин пошатнулся и отступил назад. У него в руках больше не было оружия. Аммун без колебаний направил нож на брата. 

— Стой! — взмолилась Джуан, порываясь сорваться с места и кинуться к Северину, но её удерживал Порфир.

— Аммун... — предостерегающе произнес Северин, глядя только на нож в руке вождя Циркачей.

Воины продолжали наблюдать. По обычаю, чтобы занять место вождя, его нужно было убить. Они ждали. Ждали этой решающей битвы.

— Кому есть место в этом мире? — тихо, почти шепотом произнес Аммун. Его глаза вдруг сделались стеклянными. Все затаили дыхание, а напряжение, застывшее в воздухе, сковывало, точно цепи.

Аммун торжествующе вскричал и занес руку с ножом над головой...

Дальше все произошло слишком быстро. Аммун. Вождь Циркачей. Он целился в себя, и только в ту секунду, когда его грудь пронзила стрела, выпущенная одним из стражников Порфира, Джуан это поняла.

Аммун пошатнулся, и удивление застыло на его лице. Он рухнул на колени. Его взгляд обратился на Северина, но глаза были пустыми. Аммун упал в кровавый песок навсегда затихнув.

Никто не мог в это поверить. Тишина накрыла с головой.

Воины Аммуна смотрели на Северина, ожидая приказа от него.

— Хватит войн, — устало произнёс он. — Хватит крови.

Юноша повернулся к Порфиру и его войску. Дождь почти стих, но его ледяные капли все-ещё стекали по его бледному лицу.

— Довольно вражды и презрения. Довольно стен, которые мы выстроили, чтобы отгородиться друг от друга. — Северин говорил спокойно, но его слушали все присутствующие, и его голос разносился над головами, точно эхо. — Вы готовы начать новую жизнь?

Порфир долго смотрел на грязного, босоногого юношу и на его воинов, сложивших мечи и луки. Лицо барона Знати покрыли тяжелые думы, словно пелена. Он не знал, как поступить, чтобы было правильно, и Джуан это видела.

— Слушай свое сердце, — шепнула она ему на ухо. 

Он гордо вскинул голову и бросил меч на песок. Примеру барона последовали и его воины.

Один за другим мечи, копья и луки со звоном ударялись о землю.

Этого и ждала Джуан.

Именно этого требовала она от свободы и, именно такой смысл вкладывала в это слово. Переполненная радости Джуан кинулась к Северину и обняла его. Он обнял её в ответ.

Дождь перестал и лишь лужи теперь напоминали о том, что он был...

Так и закончилась эта история. Две половинки острова теперь соединяли мосты, которые Знати и Циркачи сооружали вместе. На побережье, где проходил бой, посадили дерево — дуб, как символ рождения новой жизни.

Больше не было границ и правил, которые бы разделяли людей, таких разных и так нуждающихся друг в друге. А на верхушке утеса, под кроной старого зеленого дуба Северин и Джуан так и продолжали проводить время вместе, любуясь, как на их глазах рассветает новая эпоха.

— Северин? — как-то раз позвала Джуан, когда они вместе наблюдали за солнцем, восходящем на горизонте.

— Да? — отозвался юноша.

— Как ты думаешь, кому-нибудь когда-то понравится наша история? — спросила Джуан.

— Разумеется. — Взгляд Северина стал улыбчивым.

Джуан кивнула и некоторое время молча смотрела на плывущие по земле лучи. Потом она сказала:

— А почему она им понравится?

Северин посмотрел на противоположную сторону, где ходили люди, и на мосты, которые протянулись вдоль всей расселины.

— Потому что эта история о тебе, Джуан, — просто сказал он.

— И кто же я в ней?

Изумленно вопросила девушка.

— Та, кто смогла изменить свой мир, — заглянув ей в глаза, признался Северин. — Свободная Джуан.

Девушка пожала плечами и робко улыбнулась.

— Ты меня этому научил, — напомнила она.

— Нет, — возразил Северин. —Я лишь сделал то, что хотел сделать, как только тебя увидел.

Джуан рассмеялась, — искренно и свободно, как всегда мечтала.

— Я тоже, — согласилась она, наблюдая за тем, как на лужайке возле сада, играется маленький мальчик. Его зеленые волосы игриво ерошил ветер, а черные, как ночь, глаза искрились озорством. Джуан слушала музыку свободы: его громкий детский смех, который уносится далеко в небо, подхватываемый далёкими ветрами.