Свиток бессмертия-3. Тайна старого некроманта
Предисловие
Апрель, 1991 год, Северные земли магического измерения
Испокон веков снежный и холодный край неприветливо и грубо принимал гостей на своей промёрзшей до основания земле: что летом, что зимой ледяные ветра сбивали с ног, а обжигающий холод пробирался под самые тёплые мантии и меховые жилеты, превращая случайных путников и неслучайных врагов в подобие снежных скульптур.
Под белоснежными шапками никогда не тающих сугробов покоились карликовые хвойные деревья и низкие дома местных жителей, словно горох рассыпанные по северной части магического измерения. Рождённые в вечной мерзлоте и стуже, маги оставались в родном краю до самой смерти, не в силах променять до боли знакомые снега и морозы на зелёные деревья запада, топкие болота востока и южные горячие пески. И только отчаянные единицы бросали свои маленькие жилища и отправлялись на поиски лучшей жизни в более развитые города и посёлки. Впрочем, об их дальнейшей судьбе никому не было известно, как и о том, смогли ли они остаться в живых в бескрайней снежной пустоши Северных земель.
Среди снегов в окружении редких магических поселений стоял величественный каменный замок, устремлённый ввысь холодного серого неба своими многочисленными шпилями и башнями. За несколько веков своей долгой жизни старинное поместье пережило немало нападений врагов, редкие визиты важных особ и, мужественно претерпевая жестокий северный холод, ни разу не пошатнулся от жестоких порывистых ветров. Высокая ограда из светлого камня защищала замок от любопытных глаз и, слившись со снегом в единое целое, походила на снежную гору, на вершине которой развевался обледеневший чёрный флаг. На его полотнище серебряными хлопьями падал снег и оседал на скрещённые мечи с изящными рукоятями, украшенными россыпью прозрачных, словно лёд, камней. Если внимательно приглядеться к знамени, то можно было увидеть, как в центре скрещения мечей темнеет и сливается с общим фоном чёрный кинжал с короткой чёрной рукоятью – старинная и очень ценная реликвия древнейшего клана магов-лекарей Шнайт, которому и принадлежал замок-отшельник в далёких северных краях магического измерения.
Где-то во внешнем мире разрывало на части когда-то сплочённые государства от противоречий и новых реформ, а в магическом измерении лютовала армия чёрного мага Даркест, истребляя неугодные им кланы. Гулкое, пахнущее копотью и кровью эхо войны едва долетало до севера, а местные жители только скорбно качали головами и крепче запирали двери в свои маленькие жилища в глупой надежде, что война против Трёх магов пройдёт мимо них и не нарушит их сонно-размеренный, неторопливый образ жизни.
За дверью послышались лёгкие уверенные шаги, и спустя мгновение на пороге комнаты раздался звонкий девичий голос:
- Сестрица Мадлена!
Тишина в ответ. Девочка двенадцати лет с любопытством огляделась в тесной, битком набитой свитками и книгами комнате и, наигранно вздохнув, ловко сбежала вниз по винтовой, покрытой тёмным лаком лестнице. Приподняв двумя пальцами подол чёрного бархатного платья, она перешагнула разбросанные по полу раскрытые старые книги и очутилась возле жарко натопленного камина, в котором уютно трещали и рассыпáлись красными горящими искрами дрова. Напротив камина стоял гигантский, обитый пёстрым гобеленом диван с круглыми подушками из такой же ткани, и на них с неподобающим благородной особе видом развалилась девушка с толстой книгой в руке.
- Ужин готов, - сообщила девочка и, нагнувшись, собрала с пола столько книг, сколько могла удержать в своих тонких, слабых руках.
- Я не голодна, - буркнула старшая сестра и лениво перевернула страницу книги, перед этим послюнив палец во рту, от чего гостья побледнела и спешно отвернулась к камину.
- Отец рассердится, - дрожащим голосом проговорила она. – Идём…
- Ну и пусть.
- Мадлена!
Девочка попыталась выхватить книгу из рук сестры, но та оттолкнула её и взмахом руки отправила первый том чёрной магии на верхнюю полку стеллажа к другой, запрещённой в доме литературе. Мадлена зло уставилась на младшую сестру, похожую на неё как две капли воды, и презрительно фыркнула. Длинные тёмные волосы, бледная кожа с лёгким румянцем на щеках, изящная шея и тонкие черты лица – холодная северная красота клана Шнайт передавалась из поколения в поколение всем его представителям с незапамятных времён. Несмотря на существенную разницу в возрасте, сёстры выглядели как близнецы – в их скромном гардеробе не было ничего, кроме чёрных платьев в пол с белыми воротничками и манжетами, а гладко причёсанные и заплетённые в тугой узел волосы – единственная причёска, которую разрешал носить женщинам строгий глава северного клана.
- Идём, сестрица, - младшая сестра сложила вместе маленькие ладошки и крепко зажмурилась, не в силах смотреть на Мадлену, которая буквально буравила её тяжёлым, как у отца, взглядом.
Поколебавшись, девушка нехотя встала с диванных подушек и, перебросив через плечо растрёпанные волосы, скрутила их на затылке небрежным узлом. Младшая сестра засияла и вприпрыжку бросилась к лестнице, деревянная спираль которой вела из книжного убежища Мадлены в замок, где никогда не было спокойной и уютной обстановки, как тут.
- Убери локти со стола. Я тебе говорю, Катрина.
Девочка подняла глаза и съёжилась на стуле. Под пристальным взглядом отца она с трудом оторвала локти от стола и притихла, не в силах снова дотронуться до столового серебра и начать есть. Глава клана Шнайт недовольно хмыкнул и развернул свиток с последними новостями магического измерения. Погрузившись в чтение, он не заметил, как Мадлена ткнула в бок сестру и кивнула на тарелку с едой. Вымученно улыбнувшись, Катрина схватила вилку и стала быстро запихивать в рот куски жареного мяса, стараясь не привлекать внимание отца чавканьем и стуком посуды.
Привычно напряжённую тишину за столом прерывало лишь боязливое звяканье пустых тарелок, которые уставшая служанка собирала в медный таз, а взамен них ставила заполненные яствами блюда. Столовая, такая же тёмная, как и флаг клана Шнайт, вмещала в себя длинный прямоугольный стол со скатертью тёмно-вишнёвого цвета, стулья с невнятной обивкой и грузный сервант с антикварной посудой, которую слуги каждый день натирали до блеска собственными руками. Они хорошо помнили наказ хозяина о запрете магии, и поэтому ровно в пять утра, вытащив из кладовой ведро с песком и мешки со старой ветошью, начинали уборку. В замке всегда было тихо, темно и пахло сыростью, и только тяжёлые люстры из прозрачного хрусталя переливались всеми цветами радуги от огня восковых свечей и вносили хоть какое-то оживление в старину мрачного поместья, где за каждым шагом его обитателей неустанно следило око главы.
- Ну и ну, - отец отложил свиток в сторону и принялся за еду. – В клане королевских псов пополнение. Ну и дела!
- И что тут удивительного? – не выдержала Мадлена и отмахнулась от младшей сестры, которая испуганно схватила её за рукав платья. – Было бы странно, если бы род Госсамер прервался…
- Как наш, например, - съязвил отец и острием столового ножа указал на старшую дочь. – Вот тебе сколько лет?
- Двадцать пять, - холодно ответила Мадлена и, положив ногу на ногу, сцепила на коленях кисти рук, прекрасно зная, чем закончится этот разговор.
Катрина испуганно переводила взгляд с отца на сестру и тихо сползала по спинке стула, не в состоянии вмешаться в их спор. Было слишком поздно.
- Ты могла давно выйти замуж и продолжить наш род! – крикнул отец и ударил кулаком о стол. Тарелки и кубки жалобно звякнули и замерли в ожидании бури. Служанка вздрогнула и, прихватив медный таз с грязной посудой, неслышно выскользнула в коридор.
- Да, да, - бросила Мадлена и вышла из-за стола, прихватив кусок пирога.
- А вместо этого ты только сидишь и читаешь бесполезные книжки! – заорал отец, медленно заливаясь багровой краской ярости и зла. – Стоять! С кем я, по-твоему, разговариваю?!
- А я откуда знаю, - Мадлена скрылась за высокой дверью и, жуя брусничный пирог, неспешно добралась до узкого и длинного решётчатого окна, из которого открывался вид на главные ворота замка. Постепенно вопли родителя стихли в запутанных коридорах поместья, и девушка прислонилась горячим лбом к холодному стеклу старого, как мир, венецианского окна. Масляные фонари тускло освещали поблёскивающий в темноте снег и смутные очертания главных ворот, возле которых суетилась прислуга. Чернота северной ночи с тоской заглянула в глаза наследницы клана Шнайт и приняла её в свои шёлковые объятия, пытаясь подбодрить и утешить. Как же ей хотелось выбраться из этого забытого богами края! Учиться, познавать, развиваться…. Все её скромные пожитки уместились в маленький кожаный саквояж, а деньги – в подол нижней юбки. Катрина наотрез отказалась бежать со старшей сестрой. Бедная девочка! Кроткая и добрая, как их покойная мать, она любила и боялась отца в отличие от Мадлены, и просто не представляла свою жизнь вдали от родных стен ненавистного замка…
Девушка вытерла испачканные в крошках руки о платье и, развернувшись, собралась было идти к себе в комнату, как шум у главных ворот привлёк её внимание. В тусклом освещении масляных фонарей шла какая-то напряжённая борьба. Грохот, крики, яркие вспышки заклинаний… Мадлена близоруко прищурилась и различила во тьме северной ночи пылающее магическим огнём знамя клана Даркест.
«Да не может такого быть!».
В первый и последний раз в жизни холодный пот животного страха прошиб Мадлену до костей. Она застыла у зарешечённого окна и смотрела, как один за другим валятся на обагрённый кровью снег славные воины клана Шнайт. Нападение! Нужно срочно сообщить отцу…
Предсмертный вопль младшей сестры, прокатившийся по всем коридорам замка, каменным молотом ударил по голове перепуганную Мадлену и привёл в чувство. Девушка отпрянула от окна и, глотая слёзы, побежала к чёрному входу, заметая за собой следы. Катрина!
«Сестрица, ужин готов!».
«Мадлена, ты же меня не оставишь?».
«Сестрица Мадлена…сестрица!».
Девушка затряслась от беззвучных рыданий и толкнула от себя дверь холодного и сырого подвала, прикусив до крови нижнюю губу, чтобы не зарыдать в голос. Нельзя! Её могут услышать…. Она прислонилась к ледяной стене подвала и вытерла залитое слезами и кровью лицо. Как они добрались до Северных земель?! Почему убили её сестру и отца? За что?! Стены замка судорожно вздохнули и громко застонали, покрывшись мелкой паутинкой глубоких трещин.
- Что это? Проклятье! – Мадлена резко отбежала от каменной стены подвала и закрутила головой в стороны. В полумраке подвала дом будто раскачивался из стороны в сторону, охая на все лады. – Вам этого мало?! Твари!
Старинный замок, простоявший несколько веков в самой холодной точке магического измерения, медленно оседал на мёрзлую землю под тяжестью башен и прожитых лет. В считанные минуты он превратится в общую могилу клана Шнайт, похоронив под собой единственную, оставшуюся в живых наследницу. Мадлена бежала, не чуя под собой ног от страха и боли, уворачиваясь от падающих на голову балок и камней. Она старалась не слышать стоны разваливающегося дома, звонкий голосок младшей сестры и недовольный крик отца, и плотно сжав губы, быстрее и быстрее приближалась к заветной двери на волю. Только бы успеть…
Ледяной ветер сбил девушку с ног и повалил на землю. Мадлена задохнулась от снега, забившегося в горло и нос, и громко раскашлялась. С трудом поднявшись на ноги, она побежала прочь от замка, который с натужным скрипом и грохотом заваливался на бок. Придерживая подол платья и захлёбываясь слезами, девушка почти не видела дороги, проваливаясь в глубокие сугробы и уже не чувствуя ног от обжигающего холода. Что делать? Куда бежать? Ближайшее поселение магов в пяти милях от замка…
«Если меня не убьют, я замёрзну тут насмерть…мама…».
Внезапная разрывающая на части боль пронзила спину несчастной ведьмы и вылетела из груди, озарив мокрое от слёз лицо красным светом. Мадлена тяжело повалилась на снег и, неестественно вывернув голову, раскинула в стороны бесчувственные руки и ноги. Из рваной раны сочилась кровь, алой паутиной заливая белый снег.
«Совсем как герб клана Госсамер…».
Крики, смех, улюлюканье… Кто-то наступил ей на руку, кто-то порвал подол платья и навалился сверху, ощупывая её обездвиженное, умирающее тело…
Мадлена медленно закрыла глаза и погрузилась в бархатную, как её рваное платье, темноту. Последний стук сердца, последний глоток холодного воздуха Северных земель, последний удар по разбитой голове, вкус крови на бледных губах. Мягкая, обволакивающая тьма радостно приняла в свои объятия измученную ведьму. Она освободила от боли, унижения и страха наследницу древнего клана Шнайт и подарила ей взамен спокойствие и благословенную тишину мёртвого мира.
«Ни за что не прощу».
Глава 1. День Ангела
10 апреля, 2014 год, родовое поместье клана Госсамер
В магическом измерении наступала весна. Румяное солнце мягко дотрагивалось до серого ноздреватого снега и постепенно превращало заметно осевшие сугробы в тонкие звенящие ручьи. Деревья скинули тяжёлые снежные полушубки и расправили ветвистые плечи, подставляя их под яркие солнечные лучи. То тут, то там набухали светло-зелёные почки и робко поглядывали на небо. Синие окошки горных рек и озёр глухо потрескивали и вздыхали, высвобождаясь от тяжёлого гнёта неумолимо тающего льда. Природа медленно выходила из долгого зимнего сна под самозабвенное пение радостных птиц, а тем временем в магическом измерении готовились к празднику. Ведь двадцать два года назад в пору пробуждения весны родилась долгожданная наследница могущественного воинов-магов – Агата Госсамер.
Громоздкий стеллаж с фамильным фарфором опасно накренился и повалился прямо на ошарашенных слуг поместья, которые натирали до блеска его напыщенные лакированные бока и полки. Ожидая неизбежного удара старого деревянного чудища, слуги метнулись от него в сторону и, прикрыв головы руками, прижались к холодному каменному полу. Но удара не последовало.
- Чем вы тут занимаетесь?
До боли знакомый голос заставил слуг вздрогнуть и, вскочив на ноги, отвесить несколько поклонов светловолосой девушке с нахмуренным лбом. Фарфоровая посуда парила в воздухе и охотно подставляла свои пыльные бока под ветошь, которая яростно полировала её со всех сторон и мягкими шлепками отправляла на своё законное место. Агата подвинула тяжеленный сервант к стене и, отмахнувшись от беспрестанно кланяющихся, спасённых ею слуг, присела на корточки. В ногах путался крупный серый кот и с подозрением взирал на происходящее снизу вверх круглыми зелёными глазами.
- Будьте осторожны, - предупредила девушка и, ловкими движениями подкрутив массивные ножки старой мебели, отряхнула руки от пыли. – Не ровен час задавит, и пикнуть не успеете. А ваша смерть в мои планы не входит. Особенно сегодня. Понятно?
- Так точно, госпожа Госсамер! Благодарим Вас за помощь и заботу! – проскандировали слуги и, рассыпавшись по всей гостиной зале, с утроенной силой продолжили уборку.
- Вот хоть убейте – не понимаю, - пробормотала Агата, наблюдая за тем, как горничная в белом фартуке взмахом руки снимает со стен древние полотна. – Зачем так надрываться с утра пораньше?
- Не говори так, - внезапно появившийся Аркелл шутливо схватил племянницу за белобрысый хвост и потянул к себе. – Это твой первый день рождения после возвращения в наш мир. Так что всё должно быть по высшему разряду. Осторожнее со стеклом! – заорал он и, отпустив Агату, направился в дальний угол гостиной, где побледневшие при виде хозяина слуги едва не выронили из рук хрустальные кубки.
Агата хмыкнула и села на обвешанный старым тряпьём стул. День рождения, да? После смерти бабушки она не отмечала дома никаких праздников, предпочитая носить на работу торты из местного супермаркета и, сдержанно улыбаясь, выслушивать от коллег ничего не значащие для неё поздравления. Но никакой мыльный торт с растительными сливками не сравнится с бабушкиным сметанником, который Агата ела каждый год одиннадцатого апреля, и никакие стандартные пожелания счастья и здоровья на конверте с деньгами не сравнятся с теплом мягких бабушкиных рук. Из года в год она просыпалась в свой день рождения с радостью и сладостным нетерпением. На подушке лежал подарок в неумело завёрнутой яркой бумаге, а на кухонном столе её ждал пышный сметанный торт со свечками, над которым бабуля колдовала всю ночь напролёт, стараясь не греметь посудой, чтобы не потревожить сон своей дорогой именинницы…
- …мер…госпожа Госсамер!
- А? Что? – Агата вскочила со стула и, отогнав от себя детские воспоминания, одёрнула серую рубаху со шнуровкой у горла – свою обычную домашнюю одежду.
- К Вам приехала госпожа белая ведьма из Претории, - сообщила служанка Мария. – Пригласить?
- Спасибо! – Агата в два прыжка оказалась у двери гостиной. – Я сама её встречу! – крикнула она уже из коридора и с грохотом скатилась на первый этаж поместья, перепугав слуг до полусмерти.
- Где же это видано, чтобы молодая хозяйка сама встречала гостей? – шутливо сказала Ванда, расшнуровывая дорожные ботинки на толстой подошве.
- Да из меня такая же хозяйка, как из тебя – гостья, - ответила Агата и схватила с каменного пола уже знакомый ей рыжий чемодан. – Как доехала?
- Хорошо, - Ванда протянула подоспевшей Марии тёмно-зелёную мантию и, собралась было рассказать подруге о своих приключениях в дороге, но увидев Аркелла, который стремительно приближался к ним, осеклась и замолчала.
Почти полгода прошло с того времени, как чёрная ведьма Мадлена провалилась во временной портал, а Главнокомандующий Королевской армии остался без своей возлюбленной. Вина жгла до дыр светлую душу Ванды, оставляя на ней красно-чёрные пятна, и она желала очутиться подальше от этой просторной каменной прихожей и от укоризненных глаз предков клана Госсамер, взирающих на неё с высоты своих старых полотен. Какое было выражение лица Аркелла, Ванда не знала: она упрямо смотрела себе под ноги и старалась не дрожать, чтобы лишний раз не разозлить хозяина.
- Добро пожаловать в поместье клана Госсамер, белая ведьма! Как добралась?
- Благодарю за приглашение, господин Госсамер, - не поднимая глаз, поклонилась Ванда и нервно сглотнула.
- Не тушуйся, - сказал Аркелл и, поколебавшись, небрежно потрепал ведьму по взлохмаченной рыжей голове. – Что сделано, то сделано, и прошлого не вернуть. Проходи в дом.
- Благодарю Вас, - снова поклонилась Ванда, чувствуя с нескрываемым облегчением, как напряжение, которое сковывало её по дороге в замок, постепенно отходит на задний план.
- Встретимся за обедом, - кивнул Аркелл и скрылся в гостиной, откуда незамедлительно раздался его вопль. – А аккуратнее никак нельзя?! Это вам не мешок с сеном!
- Идём, - Агата перекинула чемодан за спину и, схватив гостью за руку, потащила к лестнице, которая на втором этаже расходилась в четыре стороны – к Северной, Западной, Восточной и Южной башне.
Ванда уже не видела перед собой неуютный, разрушенный замок, с которым она познакомилась в прошлом году. Теперь он выглядел как настоящий жилой дом – с тяжёлыми шерстяными коврами, потрескивающими дровами в каминах и снующими туда-сюда слугами. При виде Агаты они немедленно бросали свои дела и кланялись ей, с нескрываемым любопытством поглядывая на смущённую белую ведьму. Ещё бы! Испокон веков на все праздники клана Госсамер собиралась вся знать магического измерения, и кто бы мог подумать, что неприступные врата строгого поместья однажды будут открыты и для представителей других кланов, которые не могли похвастаться ни благородным происхождением, ни высоким положением в обществе. Чтобы стать гостем наследницы клана Госсамер, достаточно было одного – просто быть ей другом.
- Вот твоя комната, - сказала Агата и со стуком поставила рыжий чемодан на стул с затейливой резной спинкой, напоминающей переплетённые между собой корни деревьев.
Ванда огляделась. Круглые стены Северной башни были обиты светлой тканью, расширяющей пространство. Кровать из тёмного лакированного дерева пряталась под воздушным балдахином, на комоде с кривыми ножками стоял графин с водой, горлышко которого было заботливо закрыто перевёрнутым кубком из прозрачного хрусталя. Мягкие ковры на полу, длинные тяжёлые портьеры на окнах – ничто не напоминало ту старую, разрушенную и сиротливо пустую башню, которую Ванда увидела прошлым летом. Вспомнив, как в этой же комнате Мадлена подбадривала их с Агатой и со своей саркастической усмешкой на искривлённом лице рассказывала о своей смерти, рыжая ведьма с трудом подавила в себе непрошеную жалость к мёртвой нежити.
- А тут уютно. Так бы сейчас и уснула…
- Ещё бы, - Агата по-хозяйски поправила балдахин и мимоходом погладила серого кота, который свернулся клубком на кровати и явно не хотел никуда идти. – Но сейчас нам некогда разлёживаться и спать, - помрачнела она. – У нас с тобой после обеда срочная уборка в подвале.
- К чему это? – рассмеялась Ванда. – Гости точно туда не пойдут.
- А ты спроси об этом господина Главнокомандующего, - съязвила Агата. – Вбил себе в голову, что всё должно быть идеально, и всё тут – хоть умри, но сделай.
- Хорошо, - Ванда заткнула подол своего неизменного оранжевого сарафана за пояс синих шаровар и потёрла руки. – Теперь моя очередь помочь тебе с домашними делами…не тебе одной колоть дрова и пропалывать рисовые грядки.
- И то верно, - согласилась Агата и, пропустив гостью вперёд, закрыла дверь в гостевую комнату Северной башни, где обитала она сама и её кот-оборотень Марк из клана Магнус.
Лабиринты подземных коридоров замка хранили в себе тайны прошлого клана Госсамер на протяжении многих веков. Каменная кладка бесконечных стен видела рождение смертельных заклинаний и мучительные пытки врагов, посягнувших на родовое гнездо древнейшего клана воинов-магов. Катакомбы – молчаливые свидетели хода истории провожали в последний путь старейших представителей клана и радушно распахивали скрипучие врата перед очередным главой. Вот уже несколько десятилетий подземные переходы пустовали и уже не ждали гостей: только крупные чёрные крысы со светящимися в темноте глазами и мохнатые сколопендры размером с ладонь всё это время заселяли подвал и не боялись подходить к его входным дверям. Поэтому одним весенним днём живность в недоумении бросилась врассыпную по потолку и стенам, ослепленная неожиданно ярким светом масляных ламп.
Ванда завизжала и запрыгала на одной ноге, спасаясь от потревоженных тварей, которые бестолково и с наводящим ужас писком и стрёкотом прятались в углах, то и дело пробегая по ногам нежданных гостей.
- Почему мы должны это делать?! – заорала бедная ведьма, в панике размахивая опасно плюющейся огнём масляной лампой из стороны в сторону. – Да лучше дрова колоть! А ну, кыш отсюда!
- Потому что прислуге сюда вход воспрещён, - недовольно сказал Аркелл, быстрыми движениями правой ладони собирая полупрозрачную сферу сложного заклинания. Свет лампы выхватил гладкое, заросшее кожей место, где должен был быть мизинец, и Ванда осеклась, раздражённо отпихивая от себя насекомых. – Это большая честь для простой белой ведьмы вроде тебя – попасть в сердце и душу клана Госсамер…
- По-моему, здесь находится не душа, а задница клана Госсамер, - в темноте подала голос Агата, на что Ванда не выдержала и прыснула в кулак. – Вот что мы тут забыли? Хорошо, что Марк не пошёл с нами.
Уязвлённый, Аркелл ничего не ответил и хлопнул в ладоши. В спёртом воздухе подземелья наступила глухая тишина. Один за другим зажглись старые масляные фонари, развешанные по заплесневелым каменным стенам, и осветили каждый грязный и заросший паутиной угол подвала. Громкий щелчок – и ржавые двери древних темниц распахнулись, приглашая незваных гостей войти внутрь.
- Надеюсь, там нет черепов и прочих останков из далёкого прошлого, - проговорила Агата и ободряюще похлопала побледневшую подругу, которая мёртвой хваткой вцепилась ей в рукав.
- Не выдумывай, ничего там нет, - Аркелл схватил ведро с едва шевелящейся в нём ветошью и скрылся в правом крыле бескрайнего лабиринта.
- Ну, ничего не поделаешь, - сказала Агата и потянула за собой дрожащую от страха ведьму в противоположную сторону. – Знаешь, за что я люблю этот мир? – неожиданно спросила она, наблюдая за тем, как плюющаяся клочьями пыли тряпка катится по стене.
- За что?
- За то, что здесь не обязательно работать руками.
Живность больше не появлялась, боязливо сверкая глазками-бусинками из щелей каменной кладки, и Ванда воспряла духом, с любопытством рассматривая внутреннее убранство каждой темницы и помогая Агате понукать обозлённую ветошь, которая кидалась в них липкой паутиной и время от времени отказывалась вылезать из ведра.
- Последняя! – торжественно объявила Агата и ударом ноги отправила упрямую тряпицу в самую дальнюю клеть подземного лабиринта.
- Так это же настоящая кладовая! – Ванда отмахнулась от лезущей в глаза паутины и, прижав руки к коленям, наклонилась вперёд. – Сплошные сундуки и старая мебель…
- Хлам, - резюмировала Агата, лениво перебирая замотанные в холщовые мешки картины. Она уже потеряла счёт времени в этих бесконечных закоулках и хотела есть, то и дело вспоминая глиняные горшки с жарким из оленины, которые лениво кипели в натопленной печи, наполняя кухню ароматами мяса и диких трав. Живот предательски заурчал и девушка, прижав к нему ладонь, негромко вскрикнула.
- Что случилось? – Ванда обеспокоенно бросилась к подруге, но та лишь помахала рукой в воздухе, который, к слову, стал свежее и намного чище после трудов выбившейся из сил ветоши.
- Всё в порядке, - сказала Агата, ощупывая свой плоский худой живот. Показалось или нет? В том месте, где покоился запечатанный Свиток бессмертия, будто вспыхнул и погас язычок магического пламени. Чудеса!
До блеска натерев старые сундуки и останки древней мебели, ветошь демонстративно забилась на дно пустого ведра и притихла. Болтая и смеясь, подруги разобрали содержимое комодов и сундуков и аккуратно сложили всё на свои места, не зная, какими магическими свойствами обладает та или иная вещь. Что нужно этому подозрительно подмигивающему круглому зеркалу с резной ручкой? Что таит в себе злобно скалящаяся шкатулка с гербом клана на плоской крышке? И что имеет в виду старая чернильница, бешено вращая глазами?
Вдоволь насмеявшись, девушки захлопнули последний сундук и направились к выходу, где, скорее всего, их ждал Аркелл и нетерпеливо постукивал сапогом по каменному полу. Иначе откуда бы шёл этот неприятный, размеренный стук, будто кто-то царапал ногтями мрамор или гранит?
- Тсс, тихо, - шикнула Агата и прикрыла собой белую ведьму. – Ты это слышишь?
- Что? – Ванда прислушалась и, мгновенно посерьёзнев, посмотрела на подругу, заострившийся профиль которой выражал крайнюю степень приближающейся опасности. – Опять крысы?
- Нет, - мотнула головой Агата и, пошарив с левой стороны брюк, чертыхнулась. Почему она не взяла с собой оружие? Хотя, кто берёт в подвал собственного дома мечи и кинжалы?! Проклятье!
Свиток бессмертия вновь вспыхнул и погас, окатив наследницу клана Госсамер сначала нестерпимым жаром, а потом – невыносимым холодом. Стук усилился. Агата медленно нагнулась и, подобрав с пола кусок сломанной картинной рамы, направилась к выходу из темницы, где высилась гора сундуков. В самом начале уборки подруги не стали их трогать и просто накрыли старой мешковиной.
Шорох, царапание и стуки и издавал грубо сколоченный продолговатый ящик, предусмотрительно обмотанный толстой металлической цепью и запечатанный гербом клана Госсамер – даже в полумраке подземелья гордо алели скрещённые меч и копьё на фоне круглой паутины. Агата почувствовала жжение на месте Свитка и протянула руку к ящику, который буквально подпрыгивал на месте, пытаясь освободиться от пут.
- Не надо! – Ванда перехватила ладонь подруги и оттащила в сторону, подальше от взбешённого ящика – внутри него будто кто-то разозлился на белую ведьму, что помешала его свободе, и громко застучал по ссохшемуся дереву.
Агата удивлённо посмотрела в расширенные от страха глаза рыжей ведьмы. Подбородок дрожал, лоб блестел от холодного пота, а бледности её кожи могли позавидовать полотно или известь. Казалось, что ещё немного, и она заплачет.
«Совсем как тогда, в день нашего знакомства», - пронеслось в голове у Агаты, и она спешно забросала ящик старым тряпьём.
- Не думаю, что здесь может храниться что-то настолько опасное, - сказала она, захлопнув за собой дверь кладовки. – Дядя бы этого не позволил.
- Оно не опасное, - помедлив, проговорила Ванда, стараясь не отставать от подруги, которая стремительным шагом удалялась из поля её зрения, размахивая ведром. Царапанье и стук постепенно тонули в лабиринте подземных коридоров, сменяясь на липкую, словно паутина, тишину.
- Почему же ты тогда боишься?
У выхода из подземелья маячила рослая фигура Аркелла. Увидев племянницу и её подругу, он выдохнул и замахал рукой, подзывая к себе.
Ванда замедлилась и придержала Агату за рукав.
- Помнишь тот день, когда мы познакомились с Мадленой?
- Конечно, - Агата удивлённо вскинула брови. – А это тут при чём?
- У меня такое же чувство, - Ванда заглянула в серые, широко расставленные глаза подруги. – Того, что лежит в этом ящике, не должно существовать в этом мире. Никогда.
- Почему? – заранее зная ответ, одними губами спросила Агата и помахала в ответ дяде, который обеспокоенно поглядывал на медленно бредущих в коридоре девушек и нервно постукивал сапогом о каменный пол.
- Потому…потому что оно уже давно мертво.
10 апреля, 2014 год, восточные острова магического измерения
Покрытые многовековыми тайнами и не до конца изученными землями с бескрайними рисовыми полями, где ежедневно рождается и ложится спать вездесущее солнце, острова на востоке магического измерения будоражили воображение и разжигали любопытство не у одного поколения магов. Прошло совсем немного времени, как местные жители открылись всему магическому миру и позволили ступить на свою землю представителям других кланов, а также отважились покинуть родину с объёмными цветастыми мешками за плечами.
Здесь горы сменялись непроходимыми лесами, а рисовые поля – песчаными барханами и узкими, торопливыми реками, в которых не переводилась рыба и прочие морские гады – основа местной кухни. То тут, то там в вольготно раскинувшейся на островах природе проглядывали изогнутые крыши невысоких домов и храмов очередной деревни, где по брусчатым дорогам отбивали торопливую дробь лошадиные копыта, грохотали колёса повозок, а также глухо стучали толстые подошвы традиционных деревянных сандалий, перехватывающих щиколотки местных жителей тремя кожаными ремешками.
- Ах, Рю, добро пожаловать домой!
- Слышал я про твоего деда…
- Прими наши соболезнования.
- Он боролся до последнего и ушёл с гордостью, как настоящий воин!
- Благодарю вас, - верный помощник Алистера Гераридея сдержанно поклонился трём старикам в длинных сатиновых одеждах с широкими поясами и поспешил отойти в сторону, так как по дороге прогрохотала повозка, запряжённая низкорослой лошадью и гружённая толстыми стеблями тростника.
Солнце только проглядывало сквозь плотный утренний туман, а на деревенском рынке уже кипела жизнь: торговцы кричали, зазывая покупателей, и, беспрестанно клянясь, протягивали им холщовые мешки с рисом, свежими овощами и только что выловленной из местных рек рыбой. В одной стороне рынка проходил аукцион на самые лакомые кусочки гигантской рыбы с выпирающей челюстью, в другой продавали визжащих в клетках свиней и бестолково толкающихся в загоне баранов.
Рю положил мешочек с травами в большую плетёную корзину, доверху набитую продуктами, и собрался было идти домой завтракать, как его вновь окружила стайка пожилых магов с улыбающимися морщинистыми лицами, на которых совершенно не было видно раскосых и чёрных, словно глухая ночь, глаз. Мысленно вздохнув, Рю поставил оттянувшую руку корзину на землю. Он мог понять их, как никто другой – жителей отдалённых островов, за всю свою жизнь не видевших ничего, кроме рисовых полей, бесконечных гор и вулканов. Их удивлял уклад жизни магического измерения в других городах и деревнях, и они, затаив дыхание и не пропуская ни одного слова, слушали про величие западных замков, равнодушие молчаливых болот и отрешённость ледяных пустынь. Неподдельный интерес вызывал и сам Рю – сын землевладельца, который не побоялся покинуть родной остров и отправился учиться в Академию Варны, оставив разгневанных родителей и будущее наследство – многочисленные рисовые поля своих предков.
- Ты видел его? – понизив голос, спросил один из стариков и, обхватив себя сухими, тоненькими ручками, боязливо оглянулся назад.
- Кого? – удивился Рю, лихорадочно соображая, как ему быстрее добраться до дома. Завтрак сам себя не приготовит, в солнце неумолимо поднималось над землёй с каждой минутой, недовольно поглядывая на толпу старых магов, окруживших со всех сторон вернувшегося на родину юношу.
- Песчаного убийцу Крока! – подсказала одна из старушек, и все остальные одобрительно закивали.
- Видел, - улыбнулся Рю и подхватил корзину с земли. – Простите, мне пора идти…
- А правда, что чёрная нежить Мадлена погибла вместе с ним? – прошамкал старик, и толпа затихла, не сводя глаз с рассказчика.
«Да откуда вы всё знаете?!».
- К сожалению… - Рю замешкался и замолчал, подбирая нужные слова. Одиозная личность мёртвой подруги Главнокомандующего всегда вызывала у него противоречивые чувства: с одной стороны, его пугала её бессмертная сила, а с другой – восхищала преданность Королевской армии, в которой он служил сам. И, если честно, в прошлом прилежный ученик Академии просто не мог поверить в кончину уже давно мёртвой ведьмы…
Рю собрался было ответить толпе жаждущих подробностей стариков, что это военная тайна, как лёгкий порыв весеннего ветра легонько ударил его по скуластой щеке и осыпал бледно-розовыми лепестками цветущей вишни. Уловив в свежем весеннем воздухе гниловатые нотки увядших растений, юноша разжал ладонь и с недоумением уставился на коричневые, с сероватыми прожилками цветки, которые и распространяли на всю округу вонь гниения и смерти. В разговорах уличных торговцев, местных жителей и в шелесте крон цветущей вишни Рю разобрал шёпот и почувствовал тяжёлый взгляд на своём затылке.
Сомнений быть не могло.
- Простите, мне, правда пора идти, - наконец, проговорил юноша и, наскоро попрощавшись с разочарованными стариками, направился к своему дому на окраине деревни. Тяжёлая корзина била по ногам, а окончательно проснувшееся солнце уже припекало голову, но он ничего не замечал, ощущая только своё громко стучащее и готовое выпрыгнуть из груди сердце.
День пролетел в одно мгновение. Рю с трудом оторвался от свитков и, потерев переносицу, снял очки в круглой металлической оправе. Отпуск – отпуском, траур – трауром, а обязанности помощника никто не отменял. Да и покойный дед был бы не в восторге от праздной жизни своего единственного внука. Юноша бережно свернул все свитки, закрыл чернильницу в форме головы дракона и потянулся за низким столом, за которым несколько часов кряду сидел, по восточной привычке согнув ноги. Солнце неторопливо пряталось за горными хребтами с зубцами снежных вершин и окрашивало комнату приглушённым красным цветом. Рю направился в кухню и поставил на прямоугольный деревянный разнос две расписанные пиалы. В круглую миску с остывшим рисом он воткнул две палочки благовоний и взмахом ладони поджёг их. Небольшой дом на окраине восточной деревни от подвала до изогнутой крыши наполнился древесным, чуть сладковатым ароматом, размывающим грань между мирами.
Свободной рукой Рю очистил стол от бумаг и поставил на него разнос с поздним ужином. Три негромких хлопка в ладоши, поклон и глубокий вздох. Юноша согнул ноги и, устроившись за низким столиком, медленно поднял глаза. Напротив него вполоборота сидел покойный дед и полупрозрачной рукой водил по чашке с зелёным чаем. Хитро улыбнувшись внуку, он как мог, выпрямился и спрятал руки в широкие рукава своих погребальных одежд. Смуглое морщинистое лицо непривычно светилось голубым, и только прежняя улыбка затрагивала уголки устало опущенных губ. Рю подавил в себе нахлынувшее желание разрыдаться и броситься к деду. Вместо этого он поклонился, упёршись лбом в полированную столешницу.
- Будет тебе, довольно кланяться, - продребезжал знакомый с детства голос. – Не подобает храброму воину Королевской армии расстилаться перед мертвецом…
- Не надо так говорить! – вспыхнул Рю и на мгновение позабыл о слезах раскаяния, разозлившись на посмеивающегося старика.
- Другое дело, - покойный дед довольно закивал лысой головой. – Я слышал о том, что произошло в измерении…Ты молодчина, Рю! Заслужил награду, как никто другой. Горжусь тобой!
- Благодарю Вас, - пробормотал юноша, заливаясь краской.
По приезду в родные края он не услышал от родителей ни одного ободряющего слова. С того момента, как он отправился в Варну, они делали вид, будто его не существует. Чувствуя немую обиду и отчуждённость в отчем доме, Рю был вынужден купить жилище вдали от любопытных глаз для своих редких визитов на родину. Его единственный союзник, - дед по матери, - умер, не дождавшись возвращения любимого внука после битвы с Кроком, превратившись в полупрозрачный фантом, который в течение полугода исчезнет из этого мира, переродившись в кого-то другого.
- Трудно тебе пришлось, - проговорил дед, по-старчески кивая головой. – Но не обольщайся – будет гораздо труднее.
- Спасибо за поддержку, - Рю провёл указательным пальцем по чаше с рисом. Благовония вспыхнули ароматным облаком и окутали фигуру мертвеца сизой дымкой. – Так подбодрить умеете только Вы, дедушка.
- А то, - заметив виноватое выражение лица внука, старик, будто защищаясь, поднял руку вверх. – Вот не нужно сейчас никаких извинений! Моя смерть была лишь делом времени, мой мальчик. Куда важнее мир на магических землях и спокойствие в душах его обитателей. И ты в силах помочь им, Рю. Я верю в тебя!
Юноша откинул голову назад и уставился на равные квадраты высокого потолка, пытаясь загнать предательски заблестевшие слёзы обратно. Не стоит показывать ехидному деду свои слабости, иначе они потратят ценное для них время на препирательства и язвительные замечания друг другу. Но все нужные слова застряли на полпути, сжав горло в свинцовых тисках скорби, а сознание – в плену тоски и жалости к чудаковатому старику.
- Холодно мне, Рю, - неожиданно сказал дед, печально всматриваясь в окно, за которым солнце уходило на покой. – И тревожно.
- С чего бы это? – напрягся юноша, не сводя взгляда с полупрозрачного лица умершего родственника. Сожаление и вина – это всё, что могли чувствовать почившие в измерении маги. Это означало лишь одно…
- Беда, мой мальчик, - вздохнул старик. – Видимо, никогда не будет покоя в этом мире на веки вечные…
- Ты о ком? – отрывисто спросил Рю и выхватил из-за пазухи свою неизменную записную книжку с чернильным пером, которое послушно опустилось на чистую пергаментную страницу.
- Не знаю.… Я чувствую только холод и боль, - дед коснулся своей впалой груди. – И это тревожит меня со дня самой смерти.
- Вот как, - Рю отложил в сторону свои записи и осторожно коснулся полупрозрачной руки старика, поёжившись от неприятного ощущения воздушной кисейной ткани. – Я помолюсь о Вашей душе, дедушка. Спите спокойно и не беспокойтесь ни о чём.
- Закончил Академию, занимается различными исследованиями, а всё туда же – молиться, - съязвил дед и махнул рукой в сторону вспыхнувшего внука. – Ладно, я пошёл. Моё дело – предупредить, твоё – быть настороже. Ну, будь здоров.
Не успел уязвлённый Рю ответить старику, как он, посмеиваясь, исчез в дурманящем облаке сандала, оставив после себя ничего, кроме сизой дымки, которая мгновенно растворилась в воздухе. Юноша вытащил из риса догорающие благовония и сложил перед собой ладони в почтении перед умершим родственником. Холодно и тревожно, да? Превосходная память способного ученика Магической Академии услужливо подсунула ему третью главу пособия «Дел призрачных», где говорится о чувствительности недавно освободившихся от тел душ магов. Холод означает неминуемое сражение, а боль – потерю верных соратников и тревогу перед будущим магического измерения…
- Наверное, я сегодня устал, - пробормотал Рю и встал из-за стола. Ночь вступала в свои законные права, и глаза предательски слипались, чтобы по привычке открыться в полпятого утра. Даже после нескольких лет жизни сначала в столице, а потом в Турьем Роге, Рю вставал рано утром и шёл заваривать чай, на ходу разбирая вчерашние записи и документы. Его не смущал храп сокурсников в комнате общежития и бесконечная туманная изморось за окнами дома в самой болотистой части измерения. Обязательный и трудолюбивый восточный маг не терял ни единой минуты и первым приходил на занятия в Академии и на общее построение клана воинов-магов Гераридея, после которого он раньше всех спускался в подземные лаборатории Чёрного Острога.
«И, похоже, что я буду первым, кто вернётся на третий день из десятидневного отгула», - подумал юноша и, отключив взмахом руки дрожащий свет масляных ламп, забился под тонкое одеяло на своём аскетично жёстком матраце, набитом сухими стеблями старого риса.
По возвращению в Чёрный Острог необходимо доложить о пророчестве покойного деда и отправить предупредительные свитки другим кланам. Рю закрыл глаза и вновь почувствовал аромат сгнивших вишнёвых цветов, смешанный с запахом отсыревшей старой могилы.
- Не беспокойтесь, - сказал Рю, не открывая глаз. – В докладе господину Гераридея о Вас не будет ни слова. Я обещаю.
Лёгкий ночной ветер подхватил спёртый воздух просторной комнаты и, легонько коснувшись лба засыпающего Рю, растворился в звёздном небе над восточными островами магического измерения.
10 апреля 2014 год, окрестности магического измерения
Наступала глухая и слепая тёмная ночь, укутывая города и магические поселения мягким покрывалом, на котором подмигивали тусклые звёзды – дома для других цивилизаций и миров. Постепенно стихали привычные звуки лесов и рек, уступая место вкрадчивому шёпоту ночи. Между шероховатыми стволами деревьев неспешно прогуливался ветер, по-хозяйски забираясь в их голые кроны и перебирая ветви с набухающими почками. В чёрных проталинах отражался полукруг растущей луны, освещая колючие кустарники. Старые дубы и сосны отбрасывали длинные тени. Будто испугавшись, вездесущий ветер вздрогнул и бесшумно растворился в холодном ночном воздухе, притаившись в ветвях насторожившихся деревьев. Неуютная тишина накрыла собой лес магического измерения, будто в ожидании незваного гостя, что без спроса ворвался в чужой дом и протянул свои грязные руки к самому святому, что только может быть в каждом доме.
Маленький каменный столик с изогнутыми вверх краями качнулся в сторону и треснул пополам. Серый шар в его центре рассыпался на тысячу острых осколков, а толстая каменная ножка развалилась на неравные части. Храм лесного божества рухнул на просыпающуюся от зимы землю и едва не придавил собой полупрозрачного юношу в синем китайском костюме, который взмыл в воздух и, стряхнув с длинных рукавов каменные осколки, с удивлением посмотрел на останки своего дома.
- Вот это да-а, - протянул он и, будто бы защищаясь, перехватил своё тонкое запястье, на котором тихо звенел амулет, в точности повторяющий разрушенный храм – столик с загнутыми краями и с шаром в середине его каменной столешницы. – С каких это пор богам ломают их дома, м?
Лес сочувственно вздохнул и зашумел голыми ветвями, утешая бездомного бога. Очнувшийся ветер растрепал его волосы, заплетённые в длинную чёрную косу и послушно стих, заметив гнев в раскосых тёмных глазах на красивом гладком лице. Остаться без крыши над головой приятного мало даже для лесного божества, испокон веков живущего в лесу вдали от всего мира.
Юноша поднялся над землёй и огляделся по сторонам. Кем бы ни был разрушитель храма, его уже и след простыл: в холодном ночном лесу не было никого, кроме продрогшего бога, деревьев и тающего грязно-серого снега. Юноша с тоской посмотрел на развалины своего дома и поплыл по воздуху, поглаживая сочувственно качающие кронами деревья по шероховатым стволам.
- Я не прощаюсь, - сказал бог, покидая свой родной лес и стараясь не оглядываться на груду серых камней, припорошенных пылью. – Вернусь, как только найду того, кто мне построит новый дом…что?
Боярышник взмахнул колючей ветвью и зашумел, вступив в перепалку с вновь оживившимся ветром.
- Ты прав, - помрачнел юноша и, дотронувшись до обеспокоенного кустарника полупрозрачной рукой, ободряюще улыбнулся. – Я найду себе временное убежище и до поры, до времени останусь в нём. Спасибо за заботу! И до скорых встреч!
Ветер вызвался проводить лесное божество и, бережно подхватив его со всех сторон, с лёгкостью взмыл над ночным лесом, освещаемым лишь холодным светом растущей луны.
Глава 2. Добро или зло?
Апрель, 1991 год, Северные земли магического измерения
- Святые угодники! Вот беда! Несчастное дитя…горе, горе-то какое!
Голос старика утонул в громком вое разбушевавшейся метели, которая сбивала с ног и яростно заваливала снегом сутулую фигуру случайного путника и его грубо сколоченные деревянные розвальни. Прикрывая глаза от бьющего в лицо колючего ледяного ветра, старый маг наклонился вперёд и беззвучно заплакал. Земля и небо слились в единое покрывало холодной смерти, в котором лежала, беспомощно раскинув руки и неловко подогнув под себя ногу, мёртвая девушка в изорванном платье. Предсмертная судорога исказила некогда красивое лицо, и заставила его зловеще ухмыляться израненными, страдальчески искривлёнными губами. Меховыми рукавицами старик смахнул свои мгновенно застывшие на холоде слёзы и, пригибаясь от яростных порывов северного ветра, принялся откапывать из снежных заносов окоченевшее тело. Крякнув от натуги, он перетащил несчастную на занесённые снегом розвальни. Ветер выл на разные голоса и, будто чувствуя приближающуюся беду, пытался вырвать из рук старого мага его страшную находку.
- Не отдам! – старик потянул за собой занесённые снегом сани.
Один рывок, второй.
Примёрзшие розвальни тронулись с места и послушно покатились по рыхлому снегу, не оставляя за собой следов. Чутьё не подвело старого мага и на этот раз: почувствовав зловещую ауру преступного клана Даркест, он поспешил в сторону поместья Шнайт и застал только дым из его каменных развалин. Старик тянул за собой тяжёлые сани и всхлипывал на каждом шагу, слыша шорох руки мёртвой девушки, которая оставляла кривой неглубокий след в снежных заносах.
В каменном доме с плоской крышей потрескивал магическим огнём облупившийся камин, и горела единственная масляная лампа, освещая скромное убранство жилища старого мага-отшельника. Пахло жирной похлёбкой из свиного окорока и грязным тряпьём. Старик с трудом дотащил мёртвое тело до комнаты и вздрогнул от громкого стука – обезображенная мёрзлая рука мёртвой девушки задела ножку деревянного стола и опустилась на пол. Стараясь не смотреть в ухмыляющееся лицо трупа, маг заковылял в дальний угол комнаты. По тесному жилищу раскатился грохот старых котлов и шорох свитков. Резко запахло плесневелыми восковыми свечами. Крупная крыса забегала по углам своей ржавой клетки, обеспокоенно поглядывая на хозяина, который торопливо хватал с криво прибитых полок магические предметы и, будто перед кем-то извиняясь, что-то шептал себе под нос. Старик вернулся в комнату и, наклонившись вперёд, принялся чертить вокруг замёрзшего трупа понятные только ему магические символы и знаки.
Скрр, скрр, скрр.
Кусок белой извести выводил ажурные петли древних заклинаний, окутывая тело мёртвой девушки кружевом нечестивого воскрешения.
- Видели боги – я не хотел, - дрожащим голосом проговорил старый маг, с кряхтением усаживаясь в изголовье трупа с толстой книгой в руке. – Я поклялся бросить это ремесло... поклялся! – вскричал старик, судорожно перелистывая ветхие страницы. Буквы плясали и расплывались перед глазами, полными слёз раскаяния и боли. – О, вы только посмотрите на это невинно убиенное дитя! Она заслуживает бóльшего, чем забвение во льдах и вечном снегу.… Простите меня все.… Простите, если сможете.
Старый маг закрыл глаза и положил морщинистую руку на гладкий ледяной лоб мёртвой девушки. Её последние воспоминания медленно потянулись в сознании старика вязким красно-чёрным потоком и медленно сменились на серебряную цепь запрещённых заклинаний. Отшельник выпрямился и, не открывая глаз, перевёл дыхание. На одно мгновение его седые взлохмаченные космы приобрели цвет воронового крыла и рассыпались по плечам, а морщины расправились, открыв взору молодое бледное лицо с розовым румянцем на щеках – будто заклятия повернули время вспять, когда его имя гремело по всему магическому измерению, а долговязая фигура внушала благоговение и священный ужас…
Восковые свечи трещали в такт бессвязному бормотанию старого мага. Он раскачивался из стороны в сторону, призывая душу в недавно умершее тело, и не сразу заметил, как мёрзлый лоб девушки стал мягким и неприятным на ощупь, словно кусок сырого размороженного мяса. Многочисленные ссадины и кровоподтёки стягивались, ломаные кости, разорванные сухожилия с лёгким треском срастались обратно. Тело медленно, но верно приобретало свой первоначальный облик с небольшими изменениями – на бледной коже северной красавицы пестрели редкие зеленовато-синие трупные пятна, а ядовитая усмешка мёртвых губ, скорее всего, навсегда останется напоминанием о её тернистом пути к бессмертию…
Старый маг замолчал и медленно закрыл ветхий том заклинаний. Свечи давно догорели, заполнив глиняную подставку уродливыми наростами жёлтого воска, а тёмную избу – густым и плохо пахнущим дымом. Магические символы и знаки остались на каменном полу чёрным кружевом проклятия, чтобы каждый день напоминать отшельнику о последнем тяжком грехе в его жизни. Старик осторожно коснулся тёплого, как воздух его жилища, лба девушки и закрыл её широко открытые глаза своими трясущимися ладонями.
- Добро пожаловать в мой дом, потерянная душа, - проговорил он, чувствуя, как под его руками шевельнулись глазные яблоки оттаявшего трупа. – Меня зовут Тод Уинтер, и я вернул тебя к жизни, дитя снежных равнин.
Вдох, выдох, вдох, выдох.
По жарко натопленной комнатке поплыл аромат подгнивших цветов и сырой могилы.
- Я не имел на это никакого права, - продолжил отшельник, опустив на свои сцепленные ладони седую всклокоченную голову. – Если ты желаешь познать тонкости запрещённой чёрной магии и стать сильнее, оставайся и живи со мной, как родная дочь…
Тело девушки напряглось в судороге и оцепенело.
- Меня призвала твоя душа, наполненная страданием и нерастраченным талантом. Обещаю, что ты станешь в стократ могущественнее и страшнее меня в мои самые лучшие годы…. В коей мере ты познала предательство и боль потери, ты познаешь дружбу и встретишь любовь сильного воина. Ты сможешь вершить судьбу магического измерения, тебе будут подвластны королевские псы и их хозяйка…. Скажи мне своё имя, и я с радостью приму тебя, дитя снежных равнин, - старик помолчал и, всхлипнув, проговорил. – А если…. Если ты против, можешь убить меня на этом же месте и развеять прах по ветру – я заслужил этого как никто другой…
Пальцы нежити дрогнули и потянулись к голове старого мага. Он затаил дыхание и в тишине своего одинокого жилища под вой беснующейся вьюги за окном услышал вкрадчивый и липкий, словно могильная земля, голос:
- Меня зовут Мадлена Шнайт, господин Уинтер. Что ты там говорил про могущество и страх?
11 апреля 2014 год, поместье клана Госсамер
-…ма…ведьма…госпожа белая ведьма…пожалуйста, вставайте…
Ванда поморщилась и костяшками пальцев потёрла заспанные глаза. За окном Северной башни занимался рассвет и, заглядывая в комнату для гостей сквозь плотные занавески, окрашивал её в бледно-розовый цвет. Почувствовав на шее тёплое дыхание, рыжая ведьма резко поднялась на кровати и, столкнувшись с взглядом зелёных кошачьих глаз, едва не задохнулась от возмущения и стыда.
- Тише, тише, - Марк прижал ладонь ко рту покрасневшей гостьи и, увернувшись от удара её крепко сжатого кулачка, откатился в сторону.
- Чёртов оборотень, - прошипела Ванда, натягивая на себя одеяло. – Что тебе нужно?!
- Идёмте поздравлять миледи с днём её рождения, - с невинным видом сказал Марк и, по-кошачьи спрыгнув с кровати, поправил на себе рубашку, которая была больше него в три раза и постоянно сползала с плеч.
- Идём, - немного успокоившись, Ванда потянулась за одеждой. – Жди меня в коридоре, и только попробуй зайти обратно – убью.
- Я просто хотел поздороваться, - обиженно сказал оборотень и бесшумно скрылся за дверью.
«А ведь верно, вчера он весь день был в кошачьем обличии. Интересно, почему?».
От мирно спящего поместья веяло умиротворением и непривычным домашним уютом. Тщательно вычищенные ковры алыми сполохами вели в гостиные залы и многочисленные покои, тяжёлые люстры переливались всеми цветами радуги, а в воздухе витал сладкий запах брусничного пирога.
Агата была в тренировочной зале замка. Размахивая деревянным мечом, она с нечеловеческими криками одну за другой разносила соломенные болванки, которые после каждого точного и сокрушительного удара вновь собирались в единое целое, чтобы в следующее мгновение рассыпаться по начищенному полу бесполезной кучей жёлтой соломы.
- Тренировка в день рождения? – удивилась Ванда, осторожно заглядывая в приоткрытую дверь залы.
- Конечно, - с гордостью ответил Марк и схватил белую ведьму за руку, когда та направилась к подруге с коричневым свёртком подмышкой. – Пожалуйста, подождите немного, госпожа белая ведьма. Миледи скоро освободится.
Тренировочная зала поместья клана Госсамер мало чем отличалась от подобной залы в Королевском замке, разве чуть меньшими размерами. Незнакомые Ванде деревянные снаряды и многочисленное оружие покоились на каменных стенах и терпеливо ждали своей очереди в ножнах, непременно украшенных россыпью сверкающих рубинов. Маленькие зарешечённые окна, расположенные практически у потолка, едва пропускали дневной свет, поэтому масляные лампы освещали высокую фигуру в потной льняной рубахе со всех сторон, подрагивая от очередного удара деревянного меча о плотный тюк соломы.
Агата перебросила оружие в другую руку и тыльной стороной ладони вытерла пот с шеи и лба. Перед тем, как уехать из казармы на три дня, Аркелл собрал войско во внутреннем дворе замка и объявил о недельных учениях, которые начнутся в разных уголках магического измерения. Под громогласное выступление дяди Агата мучительно размышляла над тем, как не упасть в грязь лицом перед сослуживцами, пока не услышала над левым ухом шёпот Ады Кришталь:
«Если нам выпадут болота Турьего Рога, то я предпочту остаться дома».
«Не останешься», - прошипела в ответ Агата, покосившись на Главнокомандующего. – «Сидеть тебе после этого в подвале месяц. А то и два».
«Разговоры в строю!».
Остаток дня подруги провели с вёдрами и тряпками, до блеска вычищая тренировочные залы под сердитые окрики старого учителя Вика, и тогда Агата решила на всякий случай не забрасывать занятия, даже несмотря на свой день рождения…
Уловив едва заметное движение у входной двери, девушка вздрогнула и, не оборачиваясь, метнула в её сторону два кинжала, которые она в одно мгновение выхватила из ножен за спиной. Ванда взвизгнула и, оттолкнув Марка, повалилась в другую сторону. В то место, где секунду ранее находились головы приятелей, кинжалы вонзились по самые рукояти, осыпав их мелкой каменной крошкой.
- С ума сошли?! – Агата в два прыжка оказалась у двери и сгребла в охапку перепуганную ведьму и невозмутимого оборотня. – А если бы я вас убила?
- Миледи бы так никогда не поступила, - мурлыкнул кот в человеческом обличии и повис на руке у хозяйки.
- С днём рождения, молодая госпожа! – Ванда протянула подруге коричневый свёрток и неуклюже прижалась к её плечу.
- Спасибо! – обрадовалась Агата и, развернув обёрточную бумагу, с восторгом вытащила из неё пухлые холщовые мешочки с пряным ароматом лесных трав. На аккуратно пришитых к ним прямоугольниках белой ткани алели названия, среди которых особенно выделялись «От усталости», «Для придания сил» и «Для успокоения». – Так это же твои знаменитые травяные сборы! Здорово! Большое спасибо!
- Не за что, - покраснела Ванда.
Во внутреннем дворе поместья глухо загудел охотничий рог. Звук гулким эхом раскатился по лестницам, покоям и подвалам замка, добравшись и до троицы в тренировочной зале. Агата изменилась в лице и, торопливо свернув подарок белой ведьмы в плотный узел, сунула его в карман своих форменных брюк.
- Началось, - мрачно проговорила девушка и сняла со стены ножны с заговорщицки подмигивающим рубиновым мечом.
- Что…что началось? – не поняла Ванда.
По коридорам замка забегали сотни ног в грубых солдатских сапогах. Треск, шум, лязг. Двери с грохотом бились о каменные стены и отскакивали от них, чтобы вновь открыться настежь, пропуская очередного нетерпеливого и решительно настроенного гостя.
- «Поздравление» от нашего клана, - Агата с досадой вытащила меч и направилась из тренировочной залы в коридор. – Марк, присмотри, пожалуйста, за Вандой. Я рассчитываю на тебя.
- Есть, миледи, - оборотень цепко схватил напуганную ведьму за руку и потянул в сторону запасной двери, мастерски спрятанной за стеллажами с многочисленным магическим оружием. – Будьте осторожны!
Агата кивнула и скрылась в коридоре, откуда незамедлительно раздались звуки ожесточённого сражения: лязг оружия, крики воинов и скрежет сапог о начищенный до блеска паркет.
Перед Вандой мелькала серая извивающаяся труба тоннеля, изредка освещаемая масляными лампами и маленькими зарешечёнными окошками. Отчётливо пахло уличной свежестью и побелкой. Ведьма ненароком задела влажную стену нескончаемого коридора и стряхнула с пальцев серую крошку подсыхающей извести.
«Ремонт в потайных тоннелях? Аркелл совсем свихнулся?».
Наконец, Марк толкнул от себя низкую деревянную дверь. По ногам ударил холод раннего утра. Ванда зажмурилась от яркого солнечного света, отражающегося от грязновато белых сугробов, и инстинктивно попятилась в сторону тёплого коридора. Не отпуская ведьмину руку, оборотень взмахнул перед собой свободной ладонью и, соорудив невидимый барьер, оглянулся назад.
- Смотрите, белая ведьма, - Марк указал во внутренний двор поместья. – Вот так начинается празднование дня ангела в клане воинов-магов – с проверки боевых сил именинника.
Привыкнув к яркому свету, Ванда приоткрыла глаза и обнаружила, что они с Марком стоят на каменном балкончике, окружённом со всех сторон прозрачной стеной с радужными, переливающимися на солнце разводами. Магия иллюзий?
«Нас никто не видит», - сообразила ведьма и, прильнув к магическому барьеру, который дрожал от ветра и её прикосновений, осторожно посмотрела вниз.
Агата бежала по внутреннему двору родного поместья и, ловко перепрыгивая хаотично летящие со всех сторон заклинания, мастерски уворачивалась от летящих в неё арбалетных стрел и кинжалов. За нею во весь опор нёсся славный клан воинов-магов Госсамер в полном обмундировании: глаза слепило от начищенных до зеркального блеска доспехов, а развевающиеся за спинами алые плащи напоминали сполохи яркого пламени, сжигающего всё на своём пути. Ванда охнула и прикрыла рот ладонью. По сравнению с доброй сотней воинов Агата в нательной рубахе и с растрёпанным белокурым хвостом представляла собой лёгкую добычу для агрессивно настроенной семьи…
Пригнувшись к земле, именинница откатилась по грязному ноздреватому снегу в сторону и спряталась за сараем, где хранилась утварь для лошадей и гончих псов. В его добротную деревянную стену в одно мгновение вонзилось полсотни кинжалов. Агата чертыхнулась и резко присела: над головой тут пролетело несколько арбалетных стрел, отрезавших добрую прядь её волос и поцарапавших до крови щёку.
«Не так я себе это представляла…. Что же мне делать?».
«Убить-то тебя не убьют, но покалечить и опозорить могут», - вчерашний разговор с Аркеллом привёл в чувство и помог ненадолго воспрять духом.
«Раз такое дело, тогда ведь можно и мне их покалечить…или опозорить?».
Агата зловеще улыбнулась и, выбежав из-за сарая, помчалась по известному только ей маршруту, уворачиваясь от сверкающих шаров заклинаний и метких стрел и кинжалов.
«Раз!».
Заклинание из ладони девушки тонкой серебряной струёй опустилось на землю и образовало на ней едва заметный символ.
- Сражайся! – взревел один из воинов, и обезумевшая толпа бросилась вслед на наследницей клана, которая, словно заяц, петляла между ними, то и дело тупой стороной рубинового меча сбивая с их голов шлемы и уворачиваясь от всех прямых атак.
- Что она делает? – закусив губу, спросила Ванда, с тревогой наблюдая за странной траекторией движения подруги. – Разве им не нужно узнать её силу?
- Миледи не желает вредить своему клану даже в свой праздник, - мурлыкнул оборотень, с кошачьим азартом не спуская глаз с мельтешащих во внутреннем дворе воинов.
«Пять!».
Агата резко остановилась у каменного ограждения и в два прыжка оказалась сверху него, свесив ноги в домашних ботинках. Заклинание добралось до своих контрольных точек и объединилось в серебристую пятиконечную звезду, которая заключила внутри себя всех воинов клана Госсамер и, лениво моргнув, схватило их за металлические доспехи и плащи. Прежде чем вся одежда и оружие славных воинов-магов оказалось на грязном снегу внутреннего двора, Марк быстро развернул зачарованную рыжую ведьму за плечи и затолкал обратно в пахнущий свежей побелкой тоннель замка. Она услышала лишь возмущённый рёв толпы и тонущий в нём неистовый хохот Агаты.
- Что же это за празднование-то такое? – выдавила из себя побледневшая Ванда, медленно продвигаясь за оборотнем по серому коридору тоннеля. – Это же на грани добра и зла.
- Миледи победила, - с гордым видом проговорил Марк, довольно потирая руки. – А каким образом – это совсем неважно, белая ведьма. Или ты бы хотела, чтобы на их месте была она?!
- Да упаси бог.
Друзья завернули в закоулок бесконечного тоннеля и замерли, услышав за его серой стеной возмущённый голос, который, судя по всему, принадлежал пожилой ведьме.
- Это чёрт знает что! Что за выходки в её-то возрасте?! Аркелл! Я с тобой говорю!
- Победа за нами, тётушка Габриэлла, - Ванда поёжилась, услышав холодный голос Главнокомандующего. – Согласно традиции клана, она обезоружила и обездвижила армию из нескольких сотен воинов. Какие ещё могут быть вопросы?!
- Да хоть сколько, мой дорогой племянник! Это всё поганая кровь человека, которая по глупости твоей сестры испортила нам родословную. Вот увидишь, не будет с девчонки толку, никакого!
За стеной раздался грохот такой силы, что Ванда и Марк отпрянули от неё и поспешили убраться отсюда, на каждом шагу оглядываясь назад.
- …старая ведьма… - прошипел Аркелл, - чтобы тебя…
Что было дальше, друзья не услышали, да и не очень-то им и хотелось знать о секретах клана своей подруги. Больше всего их интересовало то, что серый тоннель не заканчивался и не выводил их в тренировочную залу, где часом ранее они вручали Агате подарок. После бесцельных блужданий по бесконечному коридору Марк остановился и, опустившись на каменный пол, по-кошачьи втянул в себя сырой воздух тоннеля.
- Только не говори мне, что мы заблудились, - обеспокоенно проговорила Ванда и тоже присела рядом. – Марк?
Оборотень повернулся к рыжей ведьме и озадаченно почесал свою взъерошенную голову. Никогда ещё Ванда не видела этого самодовольного мальчишку таким растерянным и жалким, - будто ему ничего не подарили на Рождество и лишили за обедом сладкого.
- Хуже, белая ведьма, - тихо сказал Марк и провёл рукой по каменному полу тоннеля. – Нас здесь заперли. И, похоже, выхода отсюда больше нет.
11 апреля, 2014 год, кладбище Турьего Рога
Ранняя весна в болотистом краю мало чем отличалась от весны, зимы или лета: всё так же моросил нескончаемый дождь, глубоко вздыхала тёмная трясина, а густой молочный туман полз по влажной земле, окутывая рваными облаками пара мрачные дома и голые деревья.
На кладбище Турьего Рога, где покоились воины магических кланов и жители города, стояла умиротворяющая тишина. Где-то вдали переговаривались чёрные вороны. Ветер шевелил строптивые кроны деревьев и мягко касался тёмных от дождя и покрытых зелёным мхом памятников. Зыбкая болотистая почва поглотила часть старых захоронений: виднелись лишь каменные углы могил, которые, как утопающие в надежде на спасение тянули руки и, в конце концов, всё-таки опускались на дно бездонного болота. В центре кладбища возвышался каменный склеп, - одноэтажное мрачное здание из тёмно-серого камня, по углам которого корчились в судорожных рыданиях и воздевали руки к свинцовому небу ангелы в небрежно накинутых на облупленные каменные плечи туниках.
- Осторожнее! – служанка подхватила оступившегося хозяина под локоть и помогла ему выпрямиться на узкой кладбищенской дороге. С обеих сторон на них смотрели стройные ряды могил – любящий порядок предок клана Гераридея разделил захоронения на две части, поместив склеп своей семьи ровно на стыке двух миров: воинов и простых магов.
- Спасибо, Рут, - Алистер задумчиво посмотрел на глухие стены склепа и искривлённый в немом плаче рот каменного ангела. – Совсем старый стал. Проклятье!
- Не следует так говорить, господин Гераридея, - служанка крепче сжала повядший букет болотных цветов и с трудом подавила в себе желание разрыдаться на глазах у хозяина. День ото дня ему становилось хуже: Алистер всё реже выходил из своего кабинета, много пил и, ссутулившись в кресле у окна, смотрел на неизменно унылый пейзаж, покуривая трубку. Изредка он спускался в подземные лаборатории Чёрного Острога и часами беседовал со своим помощником Рю, который и взвалил на свои хрупкие плечи практически все обязанности главы клана. За то короткое время, когда молодой воин ездил на родину, Алистер потерял интерес ко всему и даже не притронулся к еде, пока приглашение в Варну и возвращение Рю в Турий Рог не пробудили в нём желание жить снова...
- Ну, ну, не надо сырости, здесь её и без тебя хватает с лихвой, - старик погрозил пальцем служанке и нарочито бодрым шагом добрался до семейного склепа, возле которого стояла кованая скамья с деревянным седалищем, выкрашенным в чёрный цвет. Алистер осторожно примостился на её сыром краю и вытянул ноги, сцепив на животе морщинистые руки.
Он прекрасно видел необратимые изменения в своём некогда сильном и здоровом теле. Физических сил хватало лишь на самые несложные дела, а после его настигала апатия, парализующая все конечности и голову, мысли в которой медленно сменяли одну за другой, не останавливаясь ни на одной из них. Ведь ему уже за семьдесят, и если верить памятной табличке на семейном склепе, мало кто из клана Гераридея задерживался так долго в мире живых...
«Скоро увидимся, да?».
Алистер погладил склизкую каменную стену склепа. Воспоминания закружили в голове испорченным калейдоскопом, перепрыгивая через разные промежутки и отрезки времени и вспыхивая в ней тусклым фейерверком. Навязчивое ощущение того, что он в последний раз видит эти ушедшие под болотистую землю могильные камни, низкое свинцовое небо и последнюю обитель клана, сдавило затылок красной паутиной боли. Алистера затошнило. Прогнав навязчивые мысли, он махнул рукой. Служанка кивнула и, преклонив колено, возложила букет цветов на постамент у склепа. Повядшие стрелолист и калужница послушно легли подле масляной лампады, которая то и дело вспыхивала удушливым огнём, покрывая новым слоем копоти свои некогда прозрачные стеклянные бока.
- Пора идти, - помолчав, проговорил Алистер и, хлопнув себя по коленям, встал со скамьи.
Движение кладбищенской земли он почувствовал сразу, как только Рут подошла ближе, и они ступили на кладбищенскую землю между могил. Все чувства обострились и стали одним оголённым нервом. Алистер по-молодецки схватил служанку за мантию и в два прыжка оказался с ней на крыльце склепа. Земля заходила ходуном, раскачивая каменные надгробия и редкие деревца как на волнах. Туман обеспокоенно заструился между могилами, обнажая покрывающуюся свежими ранами сырую землю с пожухлой травой. То тут, то там серые памятники, - последнее пристанище воинов и жителей Турьего Рога, - исчезали в жадной пасти ожившей почвы, оставляя после себя уродливые холмы и зеленоватые лужицы густого маслянистого болота.
- И что это, скажите на милость, за чертовщина? – пробормотал Алистер и, вытащив из ножен сапфировый меч, взмахом приказал напуганной служанке оставаться на месте.
Постепенно земля успокоилась и пришла в своё привычное сонное состояние. Осмелевший туман вновь окутал каменные надгробия своим рваным, молочно-белым покрывалом. Вдали подал голос чёрный ворон – частый гость на кладбищенских землях.
Трск, трск, трск.
Высокая каменная стела напротив склепа покрылась мелкими и тонкими трещинами. Алистер загородил собой Рут, готовый в любой момент отразить удар невидимого врага. Сапфировое острие стелы накренилось и повалилось на землю, а следом за ним посыпался и он – храм болотного божества, испокон веков возвышающийся напротив склепа клана Гераридея.
- Мой дом! Он разрушен!
Истошный вопль раскатился по всей округе, заставив Рут вздрогнуть от неожиданности, а молочно-белый туман – в одно мгновение рассеяться по углам погоста, забившись под каменные надгробья и ржавые металлические оградки. Над жалкими останками каменной стелы заламывал ручки и плакал полупрозрачный юноша в зелёных многослойных одеждах, словно кокон окутывающих его щуплое тело. Закрученные на затылке рыжеватые волосы, зеленовато-коричневые глазки, нездорово бледное веснушчатое личико - ему с трудом можно было дать и шестнадцать, но любой ребёнок Турьего Рога знал: болотному божеству Мору[1] лет столько, сколько и всему магическому измерению, а то и больше.
Заметив на крыльце склепа вооружённого Алистера и прижавшую ко рту ладони служанку с вытаращенными глазами, юноша взмыл в воздух и гневно потряс кулачками – на запястье левой руки зазвенела миниатюрная копия разрушенной стелы с сапфировым наконечником.
- Это ваших рук дело?! – прокричал Мор. – Мой храм! Зачем вы его разрушили?!
- Я приветствую тебя, достопочтенный бог болотистого края, - Алистер слегка склонил голову и водрузил меч на место – в ножны на поясе форменных брюк. – Позволь мне представиться, как положено: я – глава славного клана воинов-магов Гераридея, властителей законов магического мира. А это – моя служанка Рут. И, клянусь честью своего клана, в разрушении твоего дома нашей вины нет…
- Я понял, - кисло ответил Мор и, насупившись, уставился на старика, который, в свою очередь, не спускал с него глаз. – Но мне от этого не легче! Что мне прикажете делать, а?!
- Господин Гераридея!
По узкой кладбищенской дороге бежал воин в чёрной форменной куртке Чёрного Острога. Вдали показалась запряжённая вороными лошадьми карета: они недовольно фыркали и высоко поднимали ноги, будто чувствуя мёртвую энергию этого места. Возница едва удерживал их за поводья.
- Карета готова к отправлению в Варну, - отрапортовал воин, но, увидев возмущённого полупрозрачного юношу над горой битого камня вместо прежней стелы, осёкся.
- Очень хорошо, - Алистер отмахнулся от попытавшейся ему помочь служанки и, печатая шаг, направился к главным воротам кладбища. Повернувшись к болотному богу, он добавил:
- Мы держим путь в столицу на праздник главенствующего клана Госсамер, достопочтенный Мор. Возможно…
- Тогда я с Вами, господин Гераридея, - заявил юноша и крепко сжал кулачки – браслет тихо зазвенел и смолк, настороженно прислушиваясь к хозяину. – Это не дело – блуждать по измерению в поисках нового дома. Лучше добраться до того, кто даст мне приют на то время, пока мне строят новый храм.
- Вот и хорошо.
Карета катилась по болотистой местности. Наклоняясь то в одну, что в другую сторону, она проезжала зловонные трясины, смешанные леса и обманчивые поляны с мокрым валежником – под ними таилось вездесущее болото и его постоянные жители – души доверчивых путников и неосторожной живности. Долгими ночами они распевали грустные песни, зажигая манящие голубые огни, на которые, словно мотыльки на свет, слетались свежие души ещё живых магов.
Облокотившись об окно кареты, Алистер задумчиво взглянул на болотного бога. Видимо, за века прозябания в каменной стеле он позабыл о своей удивительной способности преодолевать значительные расстояния в считанные минуты, и поэтому он с величавым видом восседал на обитом дерматином сидении и, закинув ногу на ногу, смотрел в окно. Неровная дорога и кочки не были проблемой для полупрозрачного юноши – во время пути он не повёл и бровью, когда карета подпрыгивала и опасно накренялась из стороны в сторону, рискуя завалиться на бок.
Старый воин пригладил свои седые волосы, схваченные на затылке чёрной бархатной лентой, и усмехнулся. Он чувствовал биение сердец своих солдат и Рут, немое недовольство болотного духа и обеспокоенность Рю, в эту же минуту вернувшегося из родного края в досаде, что не успел застать главу клана в городе. Дыхание родных болот, лёгкий танец голых крон деревьев, размеренный стук дождя по крыше кареты – помимо этих привычных до боли звуков и чувств остро и отчётливо ощущалось ещё одно: заставляющее сражаться и гореть, побеждать и падать от бессилия, вставать и вновь со свежими силами идти на врага.
«Разрушение векового храма как отправная точка. К новой битве за мир».
Алистер ощутил в своём старом теле невероятную лёгкость и силу, смешанную со страхом перед тем, что затаилось и ждало своего часа, чтобы напасть.
«Даже если это война и будет для меня последней в жизни, на проигрыш я не имею никакого права».
11 апреля, 2014 год, внешний мир, Н-ск
С наступлением ночи город пыльных серых высоток сбрасывал с натруженных плеч бремя третьей столицы и покрывался яркой, мигающей иллюминацией, в неестественных бликах которой не было видно разбитого асфальта безуспешно ремонтируемых дорог и грязи. Свежий ночной ветер ласково перебирал в переполненных мусорных баках картонные коробки и прочий хлам, терпеливо ожидающий утра, чтобы быть вывезенным из дворов большими красными автомобилями на тлеющую свалку в черте города. Н-ск медленно засыпал под редкий вой автомобильных сигнализаций, лай бродячих собак и пьяные крики блуждающих по городу компаний.
В городских клубах с наступлением ночи наоборот закипала жизнь, отличная от той, что была днём. Грохот музыки яростным потоком врывался на укоризненно смотрящие улицы из приоткрытых дверей, пугая случайных прохожих с белыми пакетами из местных супермаркетов, торопившихся домой с работы. Громилы в строгих чёрных костюмах неохотно пропускали внутрь клуба очередную компанию из беспрерывно хихикающих девушек и парней с невообразимыми причёсками в узких укороченных штанишках. Замысловатые клубы кальянного дыма приятно щекотали ноздри и дурманили голову, особенно после двух или трёх затейливо украшенных бокалов с коктейлями.
- Ты что сидишь?! Идём танцевать, именинник!
Молодой человек прекратил жевать салатный лист и, улыбнувшись, отрицательно покачал головой. Девушка фыркнула и, решив просто так не сдаваться, схватила его за руку и попыталась поднять с дивана. С другой стороны внезапно появилась ещё одна покрасневшая от выпитого алкоголя девушка и тоже ухватилась за свободную руку снисходительно улыбающегося юноши.
- Стойте, стойте! – наконец, взмолился он, ни на миллиметр не сдвинувшись с низкого, обитого искусственной кожей дивана. – Вы же меня разорвёте напополам. Идите вперёд, я позже вас догоню.
- Только попробуй сбежать, - пригрозила одна из активисток и, пошатываясь и приобняв соперницу за плечи, направилась в центр битком набитого пляшущими людьми танцпола.
- Как всегда, король Артурчик в центре внимания, - хохотнул один из парней и хлопнул друга по спине, который вновь принялся за свою овощную тарелку, стараясь не смотреть на истекающие кровью говяжьи стейки и жареный картофель – обычную еду своей весёлой и пьяной компании.
- Завидуешь? – перекрикивая грохот музыки, спросил Артур и закинул в рот ломтик огурца с запахом репчатого лука – видимо, на клубной кухне не заморачивались частым мытьём посуды и резали все овощи на одной разделочной доске.
- Да было бы чему, - деланно рассмеялся друг и, растолкав локтями отвлёкшихся товарищей, призвал выпить «за дорогого Артурчика, что уже двадцать шесть лет украшает этот мир и делает счастливыми людей вокруг».
«Врёшь», - подумал Артур, поднимая высокий стакан с ядовито-зелёным пойлом и незаметно ото всех выливая его в стоящий рядом пустой графин из-под сока. – «Ты возле Ленки три года скачешь, а всё без толку, потому что она, в свою очередь, скачет возле меня…».
- Ты куда?
- Подышать воздухом, - увернувшись от дружеских объятий, Артур заметил, как к нему сквозь толпу идёт бывшая одногруппница Елена, которая минутами ранее тянула его за руку на танцпол, и поспешил выбраться из душного, мерцающего яркими огнями тесного помещения клуба.
На удивление, в уборной никого не было. Артур умылся холодной водой и промокнул лицо бумажным полотенцем. Из заляпанного жирными пятнами зеркала на него смотрел высокий молодой человек с худым жилистым, хорошо сложенным телом. Аккуратно подстриженные светлые волосы, миловидное лицо с тонкими чертами, бледная кожа и зеленовато-карие глаза, в которых с самого его рождения тонули животные и люди. Артур вздохнул и, расстегнув пару пуговиц на белой рубашке, провёл рукой по длинной шее. Было неплохой идеей собрать бывших университетских друзей на свой день рождения в клубе, но по прошествии часа он начал мечтать о том, как отправится домой и ляжет спать.
- А, вот ты где!
Парень вздрогнул и резко обернулся назад. Шатаясь из стороны в сторону, пьяная одногруппница двигалась в его сторону, придерживаясь за кафельную стенку уборной.
- Это мужской туалет, - возмутился Артур и, уворачиваясь от настойчивых Ленкиных рук, схватил её за плечо и потащил на выход. – Вот же дурочка. Ну, идём отсюда.
- Я т-тебя ненавижу, - заплетающимся языком проговорила девушка и икнула, обмякнув в руках именинника. – Н-ненавижу…
- Осторожнее, тут дверь…вот так, хорошо.
- Хорошо, хорошо…да ничего хорошего!
Артур подхватил под руки ничего не соображающую Ленку и хотел волоком вытащить её в зал, как она подняла голову вверх и закатила глаза.
- Боже, что с тобой?! Лена! Тебе плохо?
Парень усадил одногруппницу возле раковины и, придерживая её за плечо, смочил руку под струёй ледяной воды. Удар по пышущей жаром щеке, второй. Девушка мотнула головой и подняла на юношу взгляд пустых, будто не принадлежащих ей глаз.
- Наследник…корона…вернётся в измерение…судьба…наследник…кор…
По мужской уборной клуба поплыл удушливый запах гниющих цветов, смешанный с ароматом леса, оружейной смазки и лошадей. Лицо одногруппницы сморщилось, будто она вот-вот заплачет, а потом скривилось в ядовитой усмешке. Она схватила за шею растерянного именинника и прошипела, окатив его волной душного запаха сырой могильной земли:
- Попался! Теперь-то ты никуда от меня не денешься, гадкий мальчишка!
Лена опустила голову и замолчала. Немного погодя она забормотала привычное «ненавижу» и попыталась оттолкнуть от себя не на шутку испуганного Артура.
«Что это было?!».
Парень подхватил одногруппницу и потащил в зал клуба, где очередная волна громкой музыки едва не снесла его с ног, когда он добрался до своего столика. Повалив крепко спящую Лену на диван, он вынул из заднего кармана джинсов бумажник и бросил на стол две рыжие купюры.
- Мне пора. Денис, отвезёшь её домой, ладно?
- О чём разговор! – друг повис на шее именинника. Артур увернулся от мокрого поцелуя обезумевшего от радости приятеля и, сдержанно улыбнувшись на нестройное «с днём рождения», скрылся в отчаянно пляшущей толпе.
- Уфф, - оказавшись на свежем воздухе, молодой человек накинул пальто и медленно побрёл по мокрому от дождя тротуару в сторону парковки, где его ждал верный четырёхколёсный конь с кондиционером.
Прохладный и по-весеннему тёплый ветер трепал его влажные волосы и, забираясь под распахнутое пальто, приятно холодил разгорячённое тело.
«Завтра снова будет дождь», - подумал Артур, заметив в ночном воздухе едва уловимую изморось и румянец стыдливо прячущейся за тучами луны. – «Завтра на работу».
Воровато оглянувшись на пустой, плохо освещаемой улице, молодой человек легко перепрыгнул металлический забор, за которым приветливо шумел густыми хвойными и голыми ветвями смешанный лес. Грохот клубной музыки потонул в спокойствии деревьев, сменившись на их едва уловимый шелест, шёпот и тихий говор, знакомый Артуру с самого детства. В скудной рощице детского сада, в редком лесу возле школы и университета, на даче, куда он с родителями выбирался каждое лето, он всегда бежал к деревьям и мог часами сидеть под ними, разговаривая и поглаживая их шершавые, выпирающие из земли изогнутые корни. Артур легко забирался в их кроны, не повредив ни единой веточки, и бесстрашно влезал в драки с хулиганами, чувствуя боль и слёзы деревьев с изодранной острыми ножами корой. Парень нащупал в кармане пальто комок садового вара[2] и улыбнулся. Пусть из него и не вышел врач, о чём всегда мечтал отец, но врачеватель деревьев из него получился знатный. Он до сих пор помнит тот день, когда во время утреннего собрания он выбежал из офиса и принялся замазывать бок раненой берёзы у входа в многоэтажный бизнес-центр.
«Наследник…корона…».
Артур остановился в тёмном лесу и почувствовал, что немного продрог под порывами апрельского ветра-обманщика, который с теплом наступающего лета нёс ледяные нотки ещё не ушедшей зимы. Клуб, парковка и пустынная улица остались позади. Он знал, что никогда не заблудится в лесу, где-то на подсознании всегда чувствуя выход из самой глухой тайги. Но именно сегодня он не хотел возвращаться назад. Будто что-то держало его и не пускало в обратную сторону, блокируя все привычные ощущения и чувства. Молодой человек медленно опустился на валежник под старым дубом и, глубоко вздохнув, опустил голову вниз, опёршись локтями о колени.
- Позор, - пробормотал он, носком ботинка переворачивая мокрые комья прошлогодней листвы. – Двадцать шесть лет, а мозгов ни грамма. Не хочу завтра никуда идти.… Может, взять больничный лист? Чёрт!
Артур с досадой откинул от себя грязный ком не растаявшего снега и встал на ноги, отряхнув пальто от грязи. Дуб осторожно коснулся его плеча голой ветвью. Молодой человек погладил дерево и решительно направился к тропе, ведущей к выходу в город.
«Хватит киснуть! Именинник я сегодня, или кто?».
В глубине лесной чащи мигнул голубой огонёк и скрылся за толстым стволом сосны. Артур настороженно поднял голову и замер, едва не слившись с унылым пейзажем весеннего леса. Осмелев, огоньки наперегонки помчались по кругу, вспыхивая ярким голубым светом и освещая собой черноту ночного леса. Зачарованный, молодой человек смотрел за невероятным танцем неизвестных огней и чувствовал, как в глубине души поднимается волна давно забытого ощущения свободы, когда он забирался на дерево и воображал, что это его дом…
Боясь снова спугнуть голубые огоньки, Артур пригнулся к земле и стал медленно подбираться к ним, не осознавая, что он делает глухой ночью в лесу на окраине города. Из одурманенной клубным воздухом головы в одно мгновение выветрилась отрава людского веселья и заполнилась неведомым ранее ощущением чего-то родного и милого сердцу.
«Я должен идти. Я должен быть там!».
Перепрыгивая поваленные от старости и непогоды деревья, Артур не спускал глаз с осмелевших голубых огоньков, - а их стало намного больше, - и не разбирал дорогу. Ботинки из коричневой кожи покрылись тяжёлыми комьями грязи, а полы драпового пальто обтрепались о колючие ветви кустарников, но молодой человек этого не замечал.
«Домой…такое чувство, что я иду домой…почему?!».
Артур одним прыжком преодолел последний отрезок пути и, притаившись у старого дуба, вытаращил глаза от удивления. Голубые огоньки оказались маленькими, размером с полмизинца, девочками с прозрачными, как у стрекоз, крылышками. Они весело смеялись и догоняли друг друга в воздухе, распространяя вокруг себя голубое сияние, которое так привлекло Артура, за всю свою жизнь не видавшего ничего подобного. Заметив окаменевшую человеческую фигуру, одна из девочек тоненько завизжала и взмыла вверх. За ней бросились остальные, в панике натыкаясь друг на друга и сталкиваясь лбами. Едва не ослепнув от яростной атаки яркого голубого света, Артур шагнул в сторону и оступился, с криком сорвавшись в чёрную ветреную яму с запахом сырой земли. Задевая локтями и ободранными кистями рук влажные стены неизвестного подземелья, Артур успел заметить, как голубые огни ринулись следом за ним.
«Какой же я дурак», - подумал он в последний момент и покорно закрыл глаза, поддавшись порывам странного ветра, который будто бы нёс его в другое измерение. В темноте ночного леса остались лишь ключи с брелоком сигнализации от автомобиля, покорно ждущего своего хозяина на парковке возле клуба, где друзья отмечали его двадцать шестой день рождения.
[1] Moor (с англ.) - торфяник
[2] Садовый вар – популярное средство, при помощи которого многие садоводы залечивают раны на деревьях
Глава 3. Друзья
Май, 1991 год, северные земли магического измерения
- Остановись, дочка! Прошу тебя, оставь нож!
Мадлена посмотрела на хозяина старой лесной избушки и, криво ухмыльнувшись, двумя резкими движениями вспорола свою мертвенно-бледную шею острым охотничьим ножом, которым старик обычно снимал шкуры диких животных. Чёрный маг охнул и, бросившись к ведьме, выбил из её рук опасное оружие. Мадлена взглянула в треснувшее зеркало у окна избы и погладила себя по гладкой шее: раны гнилостного цвета в одночасье затянулись без следов и привычного ощущения жгучей боли.
- Ты чего так всполошился? – удивилась ведьма, застёгивая глухой ворот чёрного старомодного платья – в сундуке некроманта нашёлся целый ворох различного тряпья, часть из которого оказалась впору новоиспечённой нежити. А то, что этой одежде пара столетий и она утратила свою свежесть, Мадлену не волновало так же, как и при жизни.
- Прекращай свои глупые выходки! – сердито прикрикнул старик и тупой стороной ножа слегка треснул ведьму по взлохмаченной голове. – Тебе-то может ничего и не будет, обо мне подумай!
- Прости, дед, - Мадлена сжала сопротивляющегося старика в стальных объятиях и немного приподняла над тщательно выскобленными половицами. – Больше не буду.
- Смотри у меня! О-отпусти, больно же!
Вот уже больше месяца Мадлена жила у старого некроманта-отшельника и постепенно привыкала к своей новой жизни после мучительной смерти. Близорукость канула в лету: теперь её зрению и обонянию мог позавидовать любой зверь, а по силе и выносливости с ней вряд ли могли тягаться другие сильные маги. Мадлена не сразу приняла свою внешность и однажды едва не расколотила единственное в доме зеркало, уловив в нём перекошенные черты своего некогда прекрасного лица. Старик тогда перехватил её крепко сжатый кулак и вывел во двор к сваленным в беспорядочную кучу брёвнам, где по его просьбе ведьма раскидала их в разные стороны и за доли секунды превратила в пыль. Похвалив ничего не понимающую Мадлену, некромант подвёл её к чудом уцелевшему зеркалу и проговорил:
«Как может быть уродлива ведьма, которая может сотворить чудо вот этими чудесными руками и невероятно светлой головой? Ты прекрасна, Мадлена Шнайт, как заснеженные долины Северных земель, и сильна, словно здешний ветер, ломающий на своём пути всё живое».
Так шли их дни и ночи, наполненные повседневными заботами, делами, практикой чёрной магии и смехом. Иногда на Мадлену накатывала нестерпимая тоска по родным, но она глушила её назревающими коварными планами мести и тяжёлым трудом в доме. Она таскала из леса дрова для печи, топила в деревянных кадках чистый снег для чая и похлёбки, а также ходила на охоту, откуда возвращалась то с умерщвлённым диким зайцем, то с какой-нибудь жирной птицей. В теле нежити ведьма не могла ни есть, ни пить, поэтому всю добычу отдавала старику, а он, в свою очередь, готовил из неё пищу, которой хватало на несколько дней. Ночами Мадлена зажигала восковую свечу и, приглушив её яркий желтоватый свет глиняным кувшином, изучала ветхие свитки с запрещённой магией, куда некромант скрупулёзно вносил заклинания с желанием передать их своему преемнику на закате своей жизни. Когда старик просыпался и, кряхтя, разминал ноющие суставы, в доме уютно потрескивала натопленная печь, кипел чайник, а Мадлена сидела у стола в точно такой же позе, в какой сидела прошлым вечером со свитками в руках. Подняв глаза на некроманта, она пересказывала их содержание и безжалостно зачёркивала его точно выверенные формулы заклятий, приписывая свои.
«Вот умница! – всякий раз говаривал чёрный маг, поражённый способностями своей ученицы, поглаживая её взлохмаченную голову. – Умница, дочка!».
Для ведьмы, которую при жизни никогда не хвалил родной отец, было непривычно получать похвалу и признание одинокого старика, заменившего ей семью после трагической гибели. Если бы Мадлена могла, то она бы покраснела. Но она могла лишь в ответ зловеще ухмыльнуться и, подхватив старика на руки, кружиться от переполнявшей её радости по тесной избе под его истошные крики.
В один из самых холодных апрельских дней на Северных землях чёрная ведьма ждала старика из леса, подбрасывая в печь дрова и хворост. Огонь вспыхивал в закопчённом очаге и ярким светом отражался в мутных глазах нежити, прогревая её бледные и навеки холодные руки. Мадлена больше не ощущала ни холода, ни жара: она то и дело бродила в тонких ботинках и длинном платье, распугивая своим видом редких зверей и птиц, рискнувших ступить на снежную тропу, ведущую к дому старого некроманта. Всю замешкавшуюся живность ведьма убивала и тащила в дом. И только однажды она появилась на развалинах родного замка, покрытых метровым слоем снега. Север не щадил никого: мерзлота навеки сковала останки поместья клана Шнайт, превратив его в безобразную глыбу льда. Как бы ни старалась несчастная нежить, дом не поддавался заклинаниям чёрной магии и недюжинной физической силе, и не позволил отколоть от себя ни единого камня. Но что бы она сделала, раскопав истерзанные тела отца и сестрёнки? Мадлена опустила руки и, спрыгнув с развалин, медленно побрела в свой новый дом. Нет, хватит и одной нежити из клана Шнайт. Вряд ли они хотели бы себе такой же участи, как у неё. Ни разу не оглянувшись, ведьма добралась до лачуги отшельника и развернула очередной свиток с формулами и текстами смертельно опасных заклинаний.
- Ты кто? – не оборачиваясь и не меняя своего положения тела возле печи, спросила Мадлена, подбрасывая в разгорающийся огонь пару ветвей карликовой сосны. Хвоя заискрилась и зашипела, осыпавшись чёрной трухой сгоревших игл. В доме резко запахло смолой и тающим снегом.
- Эм, простите, а дедушка Тод скоро вернётся?
- Тебя здороваться не учили?
- А Вас?
Мадлена отшвырнула от себя кочергу и в два прыжка оказалась у порога. На неё с бесстрашным и наглым видом смотрел мальчик десяти лет в чёрной шапочке семинариста. Подбитая мехом мантия была полностью занесена снегом, и он неумолимо таял в жарко натопленном доме, превращаясь в неровные бесцветные лужи под ногами. В руках, облачённых в меховые рукавицы, незнакомец держал схваченный бечёвкой объёмный мешок с синей печатью столичной семинарии.
- Ты не боишься меня? – обескуражено спросила Мадлена, нависая над незваным гостем, который, не обращая внимания на ведьму, стаскивал с себя башмаки с каплями растаявшего снега.
- Нет, - мальчик деловито повесил мантию на ржавый крюк у входной двери и, потерев друг о друга озябшие ладони, протянул правую руку вперёд. – Здравств… Добрый день, меня зовут Лоран, я ученик столичной семинарии.
- Заметно, - скривила рот Мадлена и осторожно коснулась покрасневших от холода пальцев незваного гостя. В её мёртвой голове тут же вспыхнули и пронеслись яркие видения: высокое строгое здание с глухими металлическими воротами, толпы мальчишек в одинаковых мантиях и остроконечных чёрных шапочках, сотни книг, древних свитков, чернильниц и остро заточенных перьев. Видения прервались и будто вытолкнули растерянную ведьму из сознания маленького Лорана, закрыв его чёрными ветвями сожжённого в печи можжевельника.
- Хорошего помаленьку, - мальчик высвободил руку и, добравшись до раскалённой и пышущей жаром печи, со вздохом присел подле неё, вооружившись брошенной ранее на пол кочергой. Красные угли вздрогнули и вновь подёрнулись разбуженными язычками пламени, осветив и окрасив розовым светом детское лицо маленького семинариста.
- Ты…ты из тёмных? Чёрный маг по крови? – наконец, спросила Мадлена, втерев руку о подол платья.
- Ага, - просто ответил мальчик и ловко подвесил над печью видавший виды закопчённый чайник с водой. – И, кстати, весьма одарённый.
Ведьму покоробило неслыханное самомнение мальца, и она скривилась от отвращения.
- Зачем тогда в священники подался?
- Захотелось.
- Как же тебе родители-то разрешили?!
Лоран отставил в сторону закипевший чайник и принялся по-хозяйски расставлять на колченогом столе кружки с отбитыми ручками.
- А я их уговорил, - улыбнулся мальчик и, спохватившись, вытащил из походного мешка окоченевшую буханку монастырского хлеба и кусок сыра с откушенным краем.
Потрясённая Мадлена сложила на животе сцепленные в замок ладони.
Уговорил?!
Страшно вспомнить, как орал и один за другим разбивал о стену хрустальные кубки глава клана Шнайт, когда услышал о желании старшей дочери учиться в Академии Варны. Интересно, справился бы с ним этот маленький самоуверенный мальчишка? Ведьма разочарованно вздохнула. Никто не позволит новоиспечённой нежити сосуществовать рядом с живыми магами – поэтому об учёбе можно забыть навсегда. Чудовищная сила, неуязвимость, и пытливый ум помогут ей получить необходимые знания и отомстить проклятому клану Даркест за смерть своей семьи. Благо, время – теперь её верный помощник и друг на долгие века…
- Лоран! Мальчик мой! Вот так встреча!
- Дедушка Тод! С возвращением!
Скривившись, Мадлена наблюдала, как раскрасневшийся от мороза старик неуклюже обнимает мальчишку и, охая, присаживается на услужливо подвинутый им табурет. Разговоры, смех, ароматный пар травяного чая, витающий под потолком избы, толстые ломти жареного мяса. Мадлена забилась в дальний угол кухонного стола и, обложившись свитками, чертила на чистом куске пергамента формулы сильнейших заклинаний, поражаясь тому, как десятилетний мальчишка умело находит всё новые и новые темы для нескончаемого разговора за столом.
«Интересно, а есть что-то, в чём он плох?».
- …внешний мир? Ты в своём уме?!
Ведьма замерла и подняла взгляд на Лорана, который, раскачиваясь на стуле, крутил в руках глиняную кружку с отбитым краем. Он улыбнулся презрительно сморщившейся нежити и повернулся к горестно качающему головой старику.
- Ты же сам мне говорил, что важно смотреть на сотню шагов вперёд, дедушка. И неважно, что эти шаги ведут разными окольными путями к одной-единственной цели. Кто знает, может, и госпожа Шнайт однажды решит вступить в ряды Королевской армии…
- Ни за что, - обозлилась Мадлена.
- Звучит странно, я согласен, - отхлебнув чая, проговорил мальчишка. – Но что ни сделаешь ради своей мечты.… Так вот, о чём я. В семнадцать я окончу семинарию и попрошу Королевский двор перевести меня в очередной отряд посредников между мирами.
- И чем ты там займёшься? – спросил старый маг, обеспокоенно поглядывая на притихшую Мадлену.
- Буду учиться, - просто ответил Лоран и вытащил из походного мешка толстый учебник в синей обложке. – Меня всегда интересовали людские права и законы…
Старик непонимающе воззрился на книгу из внешнего мира. Теория государства и права? Мальчишка заулыбался, - Мадлене вновь захотелось ударить его по самодовольному лицу, - и спрятал учебник в сумку.
- Ну, мне пора, - Лоран встал из-за стола и в два счёта убрал грязную посуду в ржавую мойку. – Надо добраться до общежития, пока не закрыли порталы…
- Рад был тебя видеть, мой мальчик, - старый маг прослезился и расцеловал гостя в обе щёки.
- До свидания, госпожа Шнайт.
Мадлена неохотно пожала мягкую тёплую ладонь мальчишки.
- У меня предчувствие, что мы ещё с Вами встретимся, и не раз, - добавил юный семинарист и сжал её мёртвые ледяные пальцы. – Когда имя чёрной ведьмы Мадлены будет греметь по всему магическому измерению, а моё – во внешнем мире, тогда я смогу назвать Вас по имени…и своей сестрой.
- А не много ли ты на себя берёшь, малыш? – процедила сквозь зубы ведьма, злясь и одновременно восхищаясь наглостью мальчишки.
- Ни в коем случае. До свидания, дедушка Тод!
После ухода маленького, не по годам смышлёного гостя, Мадлена долго сидела у маленького, занесённого снегом окна и, не отрываясь, смотрела на свои бледные ладони. Слава непобедимой чёрной ведьмы? Месть?
А что потом?
Ведьма вздрогнула, увидев прямо перед собой карту с отмеченными точками в виде чёрных нарукавных повязок преступного клана Даркест. Старый маг кивнул головой и вложил карту в руки Мадлене.
- Временные убежища этих гадов, - сухо проговорил он. – Неподалёку от дома я наткнулся на их отряд, так что вот эту часть можешь вычеркнуть прямо сейчас…
- Дед, ты… - потрясённая Мадлена прижала карту к груди.
Перед ней уже не было того неуклюжего и добродушного старика, который часом ранее искренне радовался успехам мальчишки из соседнего поселения и принял её как родную дочь после воскрешения. Перед нею стоял никто иной, как жестокий чёрный маг Тод Уинтер, в своё время уничтоживший не одну тысячу и спаливший не одну сотню домов и магов.
- Спасибо тебе, дед, - Мадлена бегло прошлась по карте указательным пальцем. В голове то и дело вспыхивали видения: армия клана Даркест, пробирающаяся по мощёным улочкам Варны…раненые и убитые маги…изуродованные трупы молодой пары…окровавленный, рыдающий младенец…серые, широко расставленные глаза, смотрящие прямо в её бессмертную душу…
Ведьма вздрогнула и, скрутив карту в трубочку, затолкала её за пазуху своего неизменного платья.
- Будущее гораздо ближе, чем тебе кажется, - сказал старик, задумчиво поглядывая в засыпанное снегом окно. – Твоя сотня шагов выстроится в десятки тысяч, Мадлена Шнайт, - и ты будешь впереди всех. Впереди Королевской армии, самой Королевы и самих богов…
- Ну, ты и загнул, - ухмыльнулась ведьма и, обхватив себя руками, в одно мгновение стала серьёзной. – Впереди богов…скорее бы.
- Две недели, - бросил старый маг и поднял вверх указательный палец. – Дождись исхода двух недель, Мадлена Шнайт, и ты будешь готова к битве.
Саркастическая усмешка медленно сползла с бледных губ нежити и растворилась на её застывшем, словно маска, мёртвом лице. Она коснулась чёрного мага холодной ладонью и слегка потрясла его.
- Только не говори мне…
- Я стар, дитя Северных земель, - проговорил старик Тод. – Беззубая старуха с чёрной косой не раз заглядывала в мою одинокую обитель, но каждый раз уходила прочь, покачивая головой. Видимо, ждала моего последнего преступления против всего живого, за которое мне уготована преисподняя, как искупление за все мои грехи…
- Заговорил, как святоша, - скривилась Мадлена.
- Ещё не так заговоришь, когда смерть дышит в спину и шепчет о том, что твои дни сочтены, - вздохнул чёрный маг и осторожно коснулся холодной щеки своей верной ученицы и названой дочери. – Осталось две недели до того, как родится великая ведьма Мадлена Шнайт, которая заставит пасть к своим ногам всё магическое измерение и плясать под свою дудку. И не будет ей равным во всём мире.… Надеюсь, что она не забудет того, кто подарил ей вторую жизнь после бесславной кончины и сделал той, коей она является в данный момент…
Прозрачные слезинки скатились по морщинистым щекам старого мага. Мадлена заключила в объятия своего дорогого создателя и, неуклюже похлопывая его по вздрагивающим от беззвучных рыданий плечам, чувствовала, как её душа, заключённая в бессмертное, неуязвимое тело, покрывается чёрными пятнами скорби, ненависти и безграничного зла.
11 апреля, 2014 год, поместье клана Госсамер
Агата застегнула форменную куртку и закрепила ножны с начищенным до блеска оружием на поясе брюк. Привычными движениями ловких пальцев она перешнуровала сапоги на толстой подошве и крепче затянула чёрной лентой свои светлые волосы на затылке. Взгляд потемневших от гнева серых глаз упал на пышное платье с кринолином, которое в напрасном ожидании лежало на кровати, раскинув усыпанные драгоценными камнями рукава. Агата грубо схватила гордость дворовых портних за подол, и, подавив в себе яростное желание покромсать её на мелкие лоскутки и кусочки, ногами затолкала платье в шифоньер и придавила сверху старыми доспехами.
- Да чтоб вы все провалились, - процедила сквозь зубы девушка, с грохотом захлопнув жалобно скрипнувшую дверцу. – Бабуль, скажи, за что мне всё это? За что?!
Новость о пропаже друзей застала наследницу клана Госсамер во внутреннем дворе поместья, когда лишившиеся одежды воины бросились на землю, прикрываясь алыми плащами и низвергая ругательства в адрес «бесталанной девки» и «человеческого отродья». Агата взглянула на один из многочисленных балкончиков на башне, где минутой ранее Ванда и Марк наблюдали за схваткой, и на мгновение растерялась, не ощутив их присутствия не только в замке, но и в магическом измерении.
«Что за чертовщина?».
Агата нахмурилась и, спрыгнув с каменного ограждения, короткими перебежками добралась до чёрного входа, уворачиваясь от рук полураздетых и разгневанных воинов. Неужели…
Аркелл оказался в гостиной, где на крепких дубовых столах алели скатерти с золотистой бахромой по краям, блестело фамильное серебро и всеми цветами радуги переливались начищенные песком и ветошью кубки.
- Дядя, что слу…
- А вот и она, явилась, не запылилась.
Агата осеклась и только сейчас заметила рядом с чёрным от злости Аркеллом незнакомую старуху в вычурном платье с высоким воротником. Маленькая головка с прилизанными седыми волосами держалась на длинной шее, обмотанной бесконечной нитью жемчуга. Из пышных рукавов выглядывали сухие морщинистые ручки с крючковатыми пальцами, усыпанными перстнями с крупными рубинами. Агата инстинктивно съёжилась, встретившись с брезгливым взглядом серых, широко расставленных глаз, и в одно мгновение вспомнила свою учительницу по математике из средней школы Н-ска. Она настолько ненавидела детей, свой предмет и всю свою неудавшуюся жизнь, что намеренно вымещала скопившееся за долгие годы зло на несчастных учениках, ставя несправедливо низкие оценки и унижая их достоинство буквально каждый день…
- Иди сюда.
«Кто это?».
Печатая шаг, Агата направилась к незнакомке и, остановившись подле неё, приложила крепко сжатый кулак правой руки к своей груди. Старуха сморщилась и, не ответив на приветствие, проговорила:
- Позорная копия Аннет, не более того.
Едва не задохнувшись от возмущения, Агата перевела дыхание и, прищурившись, склонила голову на бок. Не обращая внимания на многозначительные знаки встревоженного Аркелла, она сунула руки в карманы своих домашних брюк и с презрением оглядела незнакомку с ног до головы.
- А вы тогда копия кого? Египетской мумии?
- Что ты себе позволяешь, маленькая дрянь?! – гаркнула старуха и замахнулась на девушку.
- А вы что себе позволяете? – Агата перехватила костлявую руку у своего лица и сжала запястье. – Заявляетесь в чужой дом, на день рождения, без манер и подарка…ещё и дерётесь. Вы кто вообще такая?
- Я – Габриелла Госсамер, чёртово отродье! – заорала бабка, безуспешно пытаясь освободить руку из стального капкана сильных пальцев полукровки. – Я тебя на виселицу отправлю! Самозванка!
- Не имеете права, - ответила Агата и отразила удар второй руки, в которой поблёскивал шар оцепеняющего заклятия. – А если не прекратите брыкаться – тоже останетесь без одежды, бабуля. Пожалейте глаза Главнокомандующего и идите, пожалуйста, прочь…
Судорожно хватая ртом воздух, Габриелла оттолкнула от себя именинницу и, подобрав крючковатыми пальцами пышный подол платья, чуть ли не бегом бросилась к высоким дверям гостиной, за которыми незамедлительно раздался её истошный вопль, требующий немедленно подать карету к парадному входу.
- Ноги моей больше здесь не будет!
Агата хмыкнула и только сейчас заметила, что Аркелл стоит у стола и, закрыв рукой лицо, трясётся от беззвучных рыданий. Девушка бросилась к дяде и неловко похлопала его по вздрагивающему плечу.
- Прости, пожалуйста, - с виноватым видом проговорила она, с ужасом представляя остаток своей жизни в сырых стенах Чёрного острога. – Она первая начала.… И вообще, что она на меня так взъелась?!
Аркелл опустил руку и захохотал с такой силой, что посуда на столах едва не развалилась на части. Охая и вытирая льющиеся из глаз слёзы, он то и дело поглядывал на растерянную племянницу, вновь заливаясь громогласным, раскатистым смехом, от которого звенело в ушах и раздавалось эхо по всей гостиной. С того момента, как Мадлена провалилась во временной портал, он засмеялся в первый раз.
- Святые угодники, - наконец, выдохнул Главнокомандующий и вытер вспотевший лоб носовым платком с вышитым гербом клана. – Ты – нечто, Агата Госсамер…. Если бы ты знала, как я хотел сделать то же самое с самого детства…
- А что не сделал?
- Возраст и положение обязывают чтить старейшин клана, - пожал плечами Аркелл и ласково потрепал племянницу по белобрысой макушке. – Знаешь, я впервые рад, что ты росла во внешнем мире и так плохо воспитана по меркам магического мира…
- Но, но!
- Ладно, ладно, просто далека от этих предрассудков.
- Меня накажут?
- Ни в коем случае.
Агата закрыла походную сумку и выхватила из-за шифоньера Посох желаний. Покоившийся в животе Свиток бессмертия полыхнул огнём и обжёг именинницу до кончиков пальцев. Девушка инстинктивно присела на пол и перевела дыхание. Беглый взгляд на неубранную комнату, - и вот она бежит вниз по Северной башне, перепрыгивая каменные ступени и стараясь не обращать внимания на Свиток, заточённый в её теле. После короткого разговора с Главнокомандующим Агата не проронила ни слова и бросилась спешно собираться в дорогу.
«В полночь начинаются недельные учения Королевской армии, поэтому немедленно отправляйся в указанное место. Это хороший шанс отбиться от остальных и добраться до кота и белой ведьмы до того, как с ними случится непоправимое…».
«Если оно уже не случилось», - с горечью подумала Агата, неслышно проскальзывая в плохо освещённую конюшню. – Где же это видано – приехать на день рождения и пропасть с концами. Что бы сделала на моём месте Мадлена?..».
Девушка вывела недовольно фыркающую лошадь через задние ворота поместья и, воровато озираясь по сторонам, осторожно повела животное по горной тропе, которая неровной лентой спускалась к реке. В шуме неспокойных и яростно разбивающихся о выступающие камни волн смолки все остальные звуки, немного успокоив встревоженную душу наследницы клана Госсамер. Агата опустилась на колени и зачерпнула ладонью холодную, почти освобождённую ото льда воду. Кожу прошили тысячи обжигающе морозных игл. В прозрачном окошке водной глади показались две суетящиеся маленькие фигурки. Агата облегчённо вздохнула и вылила воду обратно в реку.
Друзья живы. И пытаются выбраться из бесконечного лабиринта миров и порталов, где их заперла неведомая сила. Кто стоит за этим? И что ему нужно?
Агата скрипнула зубами и, вскочив на беспокойную лошадь, натянула поводья. Перед нею замелькали деревья, подножия гор и заснеженные равнины. Из-под копыт отскакивали камни и грязные комья снега. Горная река с грохотом и треском разламывала останки голубоватого льда, провожая в путь худощавую фигуру девушки, которая прижималась к несущейся во весь опор лошади и, не отрываясь, смотрела прямо перед собой.
Маленькая деревушка, с трёх сторон окружённая горами, насчитывала пару десятков старых, но крепко сколоченных деревянных домов, несколько торговых лавок, таверну и единственную каменную церковь в своём сердце – на Главной площади, где часто собиралось малочисленное население деревни, чтобы обсудить новости и сплетни магического измерения. В этом мирном поселении разводили скот, выкашивали сочную зелень лугов для того, чтобы суровой зимой всегда было заготовлено сено для живности – будущей еды для местных жителей и магов из других поселений.
Трое ребятишек увлечённо сооружали из коры деревьев лодочки и с гиканьем и радостными воплями отправляли их вниз по течению звонких, переливающихся в солнечном свете ручьёв. Самодельные корабли храбро преодолевали камни и проталины, подпрыгивая от слабых толчков неуверенной и неумелой магии, испускаемой из маленьких детских ладошек. Увлёкшись игрой, дети не сразу заметили всадника в чёрном дорожном плаще, который мчался в их сторону, понукая лошадь и поднимая вокруг себя тучу грязи и мелких камней. Грохот приближающихся копыт заставил ребятишек оторваться от своих лодочек, поднять головы вверх и замереть от ужаса на месте. Всадник остановил лошадь на почтительном расстоянии от перепуганных детей и, похлопав её по взмыленному крупу, лихо соскочил с седла на землю.
- Тут находится Райская Долина, верно?
- Д-да, верно, - заикаясь, проговорил один из ребятишек постарше и закрыл собой готовых расплакаться в любой момент друзей.
- Отлично, - облегчённо выдохнул всадник и сбросил с головы капюшон.
Светлые волосы, собранные на затылке в лошадиный хвост, заблестели в лучах полуденного солнца, серые, широко расставленные глаза внимательно оглядели дома и изгороди горного поселения. Маленькая девочка дёрнула за рукав товарища постарше и взглядом указала на нашивки на форменной куртке незнакомки. Скрещённые на фоне красной паутины меч и копьё на одном плече, герб Королевской армии – на другом.
Не сговариваясь, дети склонили перед всадницей головы и нестройным хором проговорили:
- Добро пожаловать в Райскую Долину, госпожа Госсамер!
- Простите нас за столь нерадушный приём, сразу Вас и не признали, - сказал мальчик постарше и попытался взять поводья уставшей от долгого пути лошади. – Пойдёмте, я провожу Вас.
- Э, нет, - Агата отодвинула ребёнка в сторону и направилась к Главной площади поселения. – Если хочешь жить, не трогай лошадь. Ударит так, что мало не покажется. Веди!
Дети восхищённо просияли и, подхватив кораблики из берёзовой коры, бросились к распахнутым настежь воротам деревни, где уже столпилось с десяток оживлённых магов.
«Райская Долина – одна из семи деревень под патронажем Королевского Двора, - напутствовал перед отъездом Аркелл. – Удивительное место с не менее…хм…удивительными жителями. Там и начнёшь свой путь согласно плану. И никакого самоуправства, Агата Госсамер. Всё поняла?».
- Поняла, - сжав в кулаке поводья, пробормотала девушка.
- Что Вы сказали?
- Ничего особенного, - махнула рукой Агата, чувствуя всё нарастающую боль на месте хранения Свитка бессмертия. – Просто мысли вслух…
Пока гостья умывалась с дороги, а её лошадь отдыхала в конюшне, поедая заготовленный с прошлого года корм, на расчищенную поляну Главной площади вынесли круглые дубовые столы на согнутых ножках и покрыли их алыми скатертями. Маги тащили в центр пепелища от прошлого праздника сухой хворост и наколотые дрова, наспех сооружая подобие очага с огромным котлом, который находился прямо перед каменной церковью. Жители горного поселения выбегали из своих домов с подносами, заполненными различными яствами и, весело переговариваясь друг с другом, едва не подпрыгивали от радости на месте. Великое дело – сама наследница клана Госсамер пожаловала к ним!
Агата вдохнула чистый воздух Райской Долины и, поморщившись, потёрла внезапно занывший затылок. Не обращая внимания на хлопочущих и беспрестанно кланяющихся магов, она добралась до маленькой, единственной на всю округу таверны, стены которой снизу доверху были увиты сухими стеблями лианы с почерневшими от зимнего холода листьями.
Коричневая вывеска гласила о меню сегодняшнего дня, а на высоком крыльце с резными перилами дремал старый пёс, положив седую морду на вытянутые передние лапы.
«Будто цветочный магазин в Н-ске, а не забегаловка в магическом измерении», - усмехнулась Агата и, нагнувшись, ласково погладила собаку по голове. Пёс заворчал и, будто бы засмущавшись, отвернулся в другую сторону. Девушка толкнула от себя низкую дверь и вошла в полумрак старой таверны, где поскрипывал дощатый пол и негромко переговаривались пара завсегдатаев за высокими кружками золотистого эля. Пахло жареным, немного подгоревшим мясом и отваром лекарственных трав, из которых, скорее всего, и варился этот хмельной напиток. Агата вспомнила ароматные букеты сушёных, заботливо собранных Вандой трав, и подавила в душе терзающую вину за исчезновение подруги.
- Так и знала, что ты придёшь именно сюда.
- Подсказал кто, или сама додумалась?
- Да иди ты.
Агата небрежно коснулась узкой мозолистой ладони и пытливо взглянула в некрасивое, горбоносое лицо своей напарницы.
Ада Кришталь.
Прошло совсем немного времени, и вот им снова пришлось встретиться, чтобы сражаться бок о бок и делить друг с другом все тяготы и невзгоды военного времени…
- Давно ты тут? – спросила Агата и благодарно кивнула хозяину таверны, который, заискивающе улыбаясь, поставил перед нею наспех вытертый от многолетней пыли металлический кубок, заполненный до краёв чем-то медовым.
- Минут десять, не больше, - ответила девушка и незаметно от всех присутствующих перехватила руку подруги, которая машинально потянулась к принесённому кубку. – И я бы с радостью свалила отсюда прямо сейчас.
В равномерном шуме таверны Агата чувствовала напряжение и слышала, как жители горного поселения с радостными воплями разводят костёр у церкви.
- Странное место, Госсамер, - проговорила Ада, ловко перепрыгивая увитый приторно-сладкими цветами плетёный забор. – На дворе апрель, а у них тут цветы, зелёная трава…
- Благословенный край, как-никак…вот, дядя сказал начать отсюда, - Агата подняла голову вверх и указала на притулившийся у подножия горы серый домик без единого окна и с маленькой покосившейся дверью.
- Не нравится мне всё это, - вздохнула Кришталь и, мельком оглянувшись назад, схватила подругу за руку. – Совсем не нравится!
- Идём быстрее! Нам запрещено их трогать.
Запах пропитанных маслом и зажжённых факелов перемежался с гулом толпы, вооружённой вилами, топорами и прочим кухонным скарбом. Они улыбались, и радостно приплясывая, двигались за воинами Королевской армии, которые, ускоряя шаг, всё быстрее приближались к серому домишке у подножия гор.
- Гостеприимство на высоте! – крикнула Ада, увернувшись от просвистевшего возле уха кухонного ножа с кривой рукоятью.
- Ещё немного!
Агата выбила плечом ссохшуюся дверь и ввалилась внутрь. Следом за ней влетела Ада Кришталь и, прислонившись к первой попавшейся стене, судорожно ощупала её. В доме неприятно пахло сыростью, старой ветошью и чем-то сгнившим. Агата провела рукой по разбитому камину и, оступившись, едва не упала на ворох старого тряпья, от которого разило сладковато-гнилым запахом.
- Ну что, есть что-нибудь? – крикнула Ада, и, услышав радостные вопли и смех у входа в заброшенный дом, стала быстрее ощупывать шероховатые стены.
- Есть, - Агата ногой развернула ветошь и отступила назад, прижав ко рту крепко сжатый кулак. – Но не то, что нам нужно.
На неё смотрело окровавленное женское лицо с остекленевшими от ужаса и предсмертной боли глазами. На впавшей щеке зияла чёрная дыра, в которой копошились белые черви, выедая испорченное временем мясо.
- Проклятье! – Ада в сердцах пнула трухлявый комод и, отскочив в сторону, позволила старой мебели завалить обломками входную дверь. В одно мгновение стало темно, удушливо и страшно.
- Плохо дело, - пробормотала Агата и, прикрыв лицо зловонного трупа грязной тряпкой, шагнула в сторону ржавого умывальника. – Раз-два-три…раз-два-три…
- Не время ерундой страдать, Госсамер! – рассердилась Ада.
- Да подожди ты!
Девушка нащупала под старым зеркалом подгнившую доску и, размахнувшись, ударила по ней кулаком. Дерево дрогнуло, но выстояло натиск воина Королевской армии. Тем временем углы заброшенного дома судорожно вздохнули и осели, впустив в свою единственную комнату тонкие струйки едкого дыма. Жители Райской Долины затянули песню на незнакомом девушкам языке, подыгрывая себе на лязгающей друг о друга кухонной утвари. Агата готова была поклясться, что часть из них пустилась вокруг подожженного дома в пляс.
- Нет, они точно ненормальные, - зло скрипнула зубами Ада Кришталь, сжав рукоятку рубинового меча, камень в которой яростно переливался всеми оттенками красного, предупреждая хозяйку об опасности. – Я бы их научила, как правильно обращаться с гостями…
- Не смей, - Агата перевела дыхание и, в очередной раз замахнувшись сбитым в кровь кулаком, обрушила его на упрямую стену. Доска жалобно скрипнула и треснула пополам.
- Горим! – Ада прикрыла нос ладонью. Отравляющее облако сизого дыма поднялось в воздух, обволакивая фигуры воинов в покрывало надвигающейся смерти.
- Иди сюда!
Агата обхватила подругу за талию и, ударом ноги выбив деревянные обломки стены, увернулась от разноцветных вихрей портала. Красные языки жадного пламени ползли по потолку и стенам заброшенного дома, подмигивая задыхающимся от дыма девушкам.
- Госсамер…
- Молчи! Держи наши вещи и молчи! – Агата закашлялась и из последних сил бросила в руки напарницы их походные сумки. В слезящихся от едкого дыма глазах дыра в стене расплывалась, и время от времени исчезала, оставляя после себя старое, грязное зеркало ржавого умывальника, в котором отражалась мёртвая девушка с зияющей чёрной дырой на том, месте, где должна быть щека. Агата крепче перехватила подругу и прыгнула в безобразно развёрстую пасть портала, доверившись цветным ветрам – его неизменным жителям, сопровождающим тысячи тысяч магов по всему измерению…
- Кстати, с днём рождения, - пробормотала Ада Кришталь и, обмякнув в руках наследницы клана Госсамер, потеряла сознание.
11 апреля, 2014 год, лабиринт миров и порталов
- Я больше не могу идти.
Ванда без сил опустилась на холодный каменный пол бесконечного коридора и, обхватив себя руками, опустила голову. Натруженные ноги дрожали от усталости, спёртый воздух раздирал лёгкие, замутняя и путая вялое сознание. В голове то и дело вспыхивали незначительные мелкие детали, заставляя работать засыпающий и выпадающий из реальности мозг. Надёжная спина Агаты… Гладкая кожа на месте мизинца Главнокомандующего… Пучки высушенных трав дома над печью…Тяжёлый взгляд Мадлены Уинтер.
Ванда вздрогнула от легкого удара по щеке и непонимающе уставилась в испуганные зелёные глаза оборотня, который вздохнул от облегчения, когда она пришла в сознание.
- Я уж думал, что Вы умерли, белая ведьма…
- Ванда, - оттолкнув от себя Марка, сказала девушка и, опираясь о стену, с трудом стала на ноги.
- Что?
- Хватит звать меня белой ведьмой, оборотень! Меня зовут Ванда!
Задохнувшись от возмущения, ведьма закашлялась и сползла вниз по стене, судорожно хватая ртом воздух. Марк улыбнулся и, подхватив обессилевшую девушку, забросил её руку себе на плечо.
- Ты что, бессмертный?!
- С чего Вы это взяли?
- Идёшь как ни в чём ни бывало!
- Мне тоже плохо, - заверил ведьму оборотень, осторожно продвигаясь в холодной полутьме тоннеля. – Но я не имею права ослушаться приказа миледи…
- Какого приказа?
- «Марк, Ванда на тебе». Неужели Вы всё позабыли?
- Когда это было?
- Сегодня утром.
- Разве? Ничего не помню…ничего.
- Может, и меня Вы забыли?
- Тебя забудешь…
Шаги гулким эхом раздавались в пустынном коридоре, заставляя заблудившихся путников терять счёт времени и последние отблески надежды на счастливое спасение из бесконечного тоннеля.
- Если бы не приказ Агаты, ты бы бросил меня тут? Да?
- Брошу, если Вы сию же минуту не замолчите.
- Ты мне угрожаешь?!
- Пожалуйста, поберегите силы, бел…
- Не хочу! Дурацкий оборотень…
Развернувшись, Марк толкнул ведьму к каменной стене и, обхватив её разгорячённое лицо ледяными ладонями, по-кошачьи зло сверкнул глазами. Ванда притихла, пригвождённая к стене взглядом взбешённого существа, и в одно мгновение передумала осыпать мальчишку проклятиями, желая только одного – остаться в живых в этом пустынном и душном тоннеле.
- Мне тоже страшно, белая ведьма, - прошипел кот в человеческом обличии. – Я могу в любой момент обратиться в зверя и убежать на сотни миль вперёд, оставив Вас одну…
- Ты не сделаешь этого, - слёзы градом покатились по худым щекам рыжей ведьмы, заливая ворот её неизменного оранжевого сарафана.
- Конечно, не сделаю, - улыбнулся Марк и отпустил свою жертву. – И не только потому, что миледи приказала мне. Я не бросил бы Вас в любом случае, белая ведьма Ванда Бровко.
Ведьма вспыхнула и сердито вытерла щёки. Разум прояснился. Дышать стало легче. Она посмотрела во тьму тоннеля и громко вскрикнула:
- Свет! Там свет! Видишь?!
- Вижу. Идём, - Марк схватил Ванду за руку и потащил к возможному и столь долгожданному выходу. Оба чувствовали, как стена непонимания и неприязни между ними тает с каждым шагом из бесконечного лабиринта миров и порталов, уступая место незнакомому и пугающему чувству, не привычному ни белой ведьме в девятом колене, ни коту-оборотню из клана Магнус.
- Воздух! Свежий воздух!
Ванда упала в траву, покрытую ночной росой, и зарылась в неё разгорячённым лицом. Чёрное небо переливалось миллионами ярких звёзд, луна застенчиво пряталась за редкие тучи, а лес шумел, приветствуя потерявшихся и вновь обретших надежду путников. Марк раскинул руки в стороны и, принюхавшись, внимательно огляделся по сторонам. Свежая зелень разбуженных от долгой зимней спячки деревьев и прозрачный, будто дрожащий воздух сообщили коту и ведьме, что они находились на юго-западе магического измерения, где весна, в отличие от северных и западных земель наступала раньше положенного срока. Тут кошачий мальчишка вздрогнул и, выгнув спину, зашипел вглубь чёрного леса, отпрыгнув на несколько шагов назад. В приятном дуновении ночного ветра витал резкий запах тех, кого бы кот-оборотень хотел бы видеть в самую последнюю очередь, а то и никогда в своей долгой кошачьей жизни.
Марк обратился в зверя и пулей бросился на колени рыжей ведьме, оставив в траве всю свою одежду.
- Что такое? – удивилась Ванда, поглаживая вздыбленную шерсть перепуганного животного. Серый кот утробно урчал, не отрывая светящихся в темноте глаз от окружающих их деревьев, которые шелестели под лёгкими порывами весеннего ветра и всем своим видом не предвещали беды.
- Вот же трусишка, нет там никого…
- Гости дорогие! Пожаловали, наконец!
Звонкий голос прорезал напряжённую тишину ночного леса и будто пригвоздил ведьму к земле. Она крепче прижала к себе кота и, не в силах пошевелиться, крепко зажмурила глаза.
Их окружил треск ветвей под тяжёлыми звериными лапами, фырканье, подвывание, тихое поскуливание и редкий, сиплый лай. Ведьма чувствовала, что их окружают со всех сторон плотным кольцом, отрезая пути к отступлению, и ждала нападения, мысленно попрощавшись с жизнью.
- Не бойся, прекрасное дитя. Добро пожаловать в мой дом!
Ванда вздрогнула, почувствовав лёгкое касание к голове. Марк жалобно заскулил и оцепенел у неё в руках. Ведьма приоткрыла глаза и увидела перед собой девушку в голубом платье с пышными рукавами, схваченными у локтей синими лентами. Старый масляный фонарь отбрасывал на её доброе лицо блики дрожащего света и терялся на шее, увитой длинной нитью перламутрового жемчуга. Незнакомка улыбнулась и протянула ошарашенной ведьме руку. Вокруг них столпилась свора разномастных псов всех пород и расцветок. Они недовольно косились на кота, который изо всех сил притворялся мёртвым, но не двигались с места, с обожанием и опаской поглядывая на свою хозяйку.
«Похоже, у нас нет выбора?».
Ванда обречённо вздохнула и, протянув дрожащую руку вперёд, осторожно коснулась мягкой, нежной ладони прекрасной незнакомки.
Глава 4. Другой мир
11 апреля, 2014 год, окрестности магического измерения
- Стой, кто идёт!
Морщась от боли, Артур потёр ушибленный после неудачного падения бок и поднял руки вверх. Из полумрака незнакомого леса на него смотрел насупленный мужчина средних лет в металлическом шлеме. Незнакомец с ног до головы был облачён в доспехи, а в руках держал меч, направив острие на ничего не понимающего молодого человека.
- Сегодня темно, не правда ли?! – гаркнул воин и с презрением осмотрел перепачканное, а кое-где и рваное пальто незадачливого попаданца.
- Не могу не согласиться, - ответил Артур. – Всё-таки ночь.
- Опять двадцать пять, - закатил глаза странный незнакомец и со скрежетом вернул меч в ножны за спиной. – Да сколько же вас там?! То один, то другой – ни минуты покоя!
- Простите?
- Ладно, проехали, - проворчал воин и бесцеремонно ткнул молодого человека в спину кулаком в металлической перчатке. – Идём, провожу, куда следует. И никаких вопросов, понял?!
Артур кивнул и покорно пошёл по раскисшей от подтаявшего снега тропе, уже не заботясь ни о промокших ботинках, ни о разорванном пальто, ни о вымазанном и оцарапанном лице. Всё, что он сейчас хотел, так это кружку горячего травяного чая и тёплый плед. Маленькие, светящиеся в темноте феи, заманившие его в глубокую яму, исчезли, как только он свалился на землю, и как бы он ни всматривался в темноту незнакомого леса, так их больше не увидел. Конечности ныли от неудачного падения и удара о выступающие корни деревьев. Но от того, что молодой человек успел за доли секунды сгруппироваться, он отделался лишь ссадинами и многочисленными ушибами. По крайней мере, он остался цел, а странный незнакомец выведет его к людям…
Лес всё не кончался, и Артур немного устал, пробираясь между деревьями и колючими кустарниками, которые приходили в себя после зимней спячки и намертво вцеплялись ветвями в его одежду. Ноги отчаянно мёрзли, а желудок настойчиво просил еды, подавая сигналы бедствия. Тяжёлые шаги воина в доспехах стихли за спиной, и Артур обернулся, чтобы поинтересоваться, когда же они прибудут в город. Прищурившись, незнакомец смотрел на него и не двигался с места, предусмотрительно держа ладонь на рукояти меча с крупным, поблёскивающим в темноте красным камнем.
- Ты кто? – наконец, спросил он.
- Артур Келлер, - представился молодой человек, с досадой похлопав по карманам пальто – все его визитки вместе с мобильным телефоном канули в Лету во время падения в пропасть. – Человек, - зачем-то добавил он, с опаской поглядывая на явно хорошо наточенное оружие незнакомца. Кто знает, что творится в его голове под массивным металлическим шлемом?!
- Так я тебе и поверил, - фыркнул воин и небрежно указал в сторону. – Привёл ты меня явно не к людям!
Артур повернул голову и замер, пригвождённый к грязной земле немым восхищением и давно забытым детским восторгом.
Занимался рассвет, подкрашивая розоватым светом безлюдный тёмный лес и очертания высокого белого замка с многочисленными башнями и острыми шпилями. Замок окружали деревья с пробивающейся на ветвях молодой зеленью, а к его величественным дверям вели тщательно расчищенные и посыпанные мелкой крошкой гравия дорожки. Самый высокий шпиль одной из башен уходил в светлеющее небо и переливался золотом, приветствуя путников и дикий зверей, волею судеб оказавшихся рядом с ним.
- Ну, что встал? Идём уже!
Завороженный Артур послушно спустился с пригорка, не в силах оторвать восторженного взгляда с великолепия белого замка, его высоких окон и крепких, надёжных стен.
«Кто бы его ни строил, он обладал безупречным вкусом».
Молодой человек вспомнил чертежи на своём рабочем столе и схватился за голову. Утро всё-таки наступило, а вместе с ним – совершенно обычный рабочий день.
«Нужно срочно отсюда выбираться».
Между тем хмурое апрельское солнце осветило окрестности белого замка, выхватив под каждым деревом странного леса куполообразные крыши домов, увитые засохшими лианами. Пройдёт как минимум пара недель, когда на ссохшихся стеблях появится поросль молодой зелени. Необычайно большие окна домов были обрамлены резными ставнями, а высокие ступени, ведущие к узким входным дверям, находились на таком большом расстоянии от земли, что Артур засомневался в причастности людских рук при создании этих шедевров…
Из ближайшего жилища вышел высокий темноволосый юноша в ниспадающих одеждах чудного кроя и, заметив гостей города, поспешил к ним навстречу, нахмурив гладкий лоб. Артур бросил взгляд на его руки и удивлённо вскинул брови. Лук со стрелами? Серьёзно? В последний раз подобную вещицу он видел прошлым летом на фестивале средневековой культуры в Н-ском городском парке…
- Что забыл стражник Королевской армии на нашей земле? И зачем привёл сюда человека?
Воин в металлических доспехах нехотя прижал кулак правой руки к груди и, не скрывая раздражения, выплюнул:
- Очередной попаданец, - и в который раз небрежно ткнул Артура в ушибленный бок рукоятью меча.
- Простите, конечно, - не выдержал молодой человек и отступил в сторону, едва сдерживая себя, чтобы не навалять этому грубому мужлану за все его выходки после падения в пропасть. – Я благодарен Вам, что Вы мне показали дорогу, но, может, хватит уже меня пихать этой штукой?!
- Ах, ты! – побагровел воин, но, опасливо бросив взгляд на незнакомца со стрелами, опустил меч и отошёл на почтительное расстояние от разозлённого Артура.
«Так он боится его!».
- Меня зовут Артур Келлер, - представился молодой человек и, игнорируя воина, протянул руку юноше с луком и стрелами. – Так получилось, что я заблудился и уже который час не могу найти дорогу домой. Вы мне не подскажете, как мне выйти к ближайшей автобусной остановке?
Незнакомец вытаращился на Артура так, будто тот предложил ему что-то из ряда вон выходящее, и опустил оружие. Где-то вдали протрубил охотничий рог, поднимая на ноги спящий лесной город, который широким кольцом обхватывал белоснежный замок. С деревьев сорвалась стая незнакомых Артуру птиц и, покружив в воздухе, с громкими криками скрылись в сером утреннем небе, превратившись в едва заметные чёрные точки.
- Ты свободен, стражник Королевской армии, - нарушил тишину незнакомец и осторожно подхватил под руку ничего не понимающего Артура. – Порталов во внешний мир у нас нет, и никогда не будет, а с минуты на минуту сюда явится Халлон со свитой. И королевские псы – совсем не то, что он должен видеть сегодняшним утром…
Не проронив ни слова, воин резко развернулся на пятках и, грохоча металлом, сковывающим всё его тело с головы до ног, быстро скрылся в лесу. Скорее всего, он сам был рад как можно быстрее покинуть это странное место, оставив незадачливого попаданца на попечение не менее странного чудака с луком и стрелами.
- Пожалуйста, пойдёмте со мной.
Артур осторожно коснулся мастерски спрятанной за деревом лестницы и спустя несколько мгновений добрался по ней до высокой дубовой двери с кривой ручкой. Внутри дома оказались обитые шёлком круглые стены, изящная деревянная мебель и широкие кадки с землёй, откуда тянулись ввысь различные лекарственные травы и цветы. В жилище чудаковатого парня пахло одновременно ботаническим садом, аптечными каплями и старинной кондитерской на углу одной из улиц Н-ска…
- Я так и не представился, господин Келлер, - сказал незнакомец, запирая за собой входную дверь. На секунду Артуру показалось, что замок мягко засветился зелёным и вновь принял свой привычный облик. – Меня зовут Ривен, я тут живу.
- Очень приятно, - ответил Артур и осторожно пожал протянутую вперёд узкую и мягкую ладонь нового знакомого.
Когда гость смыл с себя всю грязь и переоделся в предоставленные хозяином дома непривычно длинные одежды, Ривен разлил по глиняным чашкам цветочный чай и пригласил его к столу.
- Так откуда ты взялся? – поинтересовался он, незаметно переходя на «ты» и подвигая голодному Артуру плетёную корзинку с плоскими хлебцами.
- Я из Н-ска, - ответил гость, с аппетитом вгрызаясь в простецкий бутерброд из пшеничного хлебца и яблок. Как же хорошо, что на столе не было мясного! И ему не пришлось оправдываться перед хозяином дома, как это раньше бывало с другими людьми. – Так получилось, что шёл дома из клуба и…э-э-э, упал в яму и очутился здесь. Кстати, что это за место? Что-то не припомню таких строений в нашей области.
Ривен улыбнулся и, заправив за заострённое ухо прядь длинных каштановых волос, прикоснулся к ладони Артура, где алели порезы и ссадины после неудачного падения с высоты. Руку будто окатило волной тёплого воздуха. Что-то невидимое стянуло и обезболило все раны гостя, который даже перестал жевать, с недоумением и восхищением наблюдая за хозяином странного дома.
- Вот это да! Ты случаем не волшебник?
- Не совсем, - сказал Ривен и подлил Артуру чая из глиняного чайника, в котором плавали распустившиеся цветы. – Я отвечу на твой вопрос, господин Келлер. То место, где ты находишься, называется магическим измерением.
- Шутишь?
- Нисколько, - заверил внезапно помрачневшего гостя Ривен. – Это владения эльфийского народа…
- Так, стоп, - Артур отодвинул в сторону чай и решительно встал из-за стола. – С меня хватит. Может, при падении я и повредил себе голову, но не до такой же степени!
- Постой! – хозяин дома придержал раздражённого парня за локоть и кивком указал на стул. – У меня и в мыслях не было насмехаться над тобой!
- Мне хватило того сумасшедшего толкиниста[1], - Артур вырвал руку из цепких пальцев нового знакомого и направился к входной двери. – Спасибо за угощение, я иду домой.
- Как ты можешь отрицать очевидное?
- Я ухожу.
- Да тебя убьют до того, как ты покинешь это место!
Артур дотронулся до дверной ручки и едва успел увернуться от удара лёгкой руки гостеприимного хозяина. Он быстро присел на корточки и попытался сбить с ног заметно раздражённого Ривена. Эльф отскочил в сторону и взмахнул длинными рукавами своей чудаковатой мантии. Артур дёрнулся и схватился за левую кисть руки, которая намертво пристала к входной двери. Будто что-то невидимыми путами оплело конечность до локтя и сковало все её движения.
- Отпусти меня! – разозлился Артур, безуспешно пытаясь освободить руку.
- В магическом измерении есть и маги, и эльфы, и карлы, и русалки, - продолжил Ривен, внимательно наблюдая за взбешённым лицом гостя.
- Мне это неинтересно!
- А мне всё равно, интересно тебе это или нет: просто ставлю в известность. И без магии здесь не протянуть ни минуты…
- Да я тут при чём?!
- Кто твои родители? – неожиданно спросил Ривен и вплотную подошёл к Артуру, ловко увернувшись от неловкого удара его свободной руки. – Кто они?
- Тебе какое дело?! – заорал молодой человек, чувствуя, как его вторая рука тоже сливается в единое целое с деревянным телом двери. – Не смей впутывать сюда моих родителей!
- Люди? – продолжал допытываться эльф.
- А то кто же?!
Хозяин дома разочарованно покачал головой и отпустил Артура, - тот свалился на пол и, потирая онемевшие руки, приподнялся на одном колене.
- Прости, пожалуйста, но я не могу тебя отпустить, - проговорил Ривен, протягивая гостю его недопитый чай. – Это очень опасно, господин Келлер.
- Ты в своём уме?
- Магический мир жесток, дорогой Артур, - не слыша его, сказал эльф, задумчиво постукивая по столу указательным пальцем. – Особенно к таким, как ты.
- Да что со мной не так?!
- Всё, - коротко ответил Ривен, с неприкрытой жалостью поглядывая и на взъерошенного и разозлённого гостя, который по-прежнему сидел на полу и потирал ослабшие руки. – Тебя здесь ожидает лишь несмываемый позор и бесславная кончина, бездарный эльф-полукровка.
12 апреля, 2014 год, столица магического измерения Варна
В скромном жилище священника за решёткой небольшого камина уютно потрескивал огонь, а над ним неспешно кипел эмалированный чайник, распространяя вокруг себя ароматные клубы сиреневого пара. За окном только занимался рассвет, а Лоран Ковски уже восседал за кухонным столом и увлечённо пролистывал пахнущие типографской краской и чуть липнущие друг к другу страницы газет с разных концов магического измерения и внешнего мира, которые ему изо дня в день отправляли посыльные – посредники между мирами. Экзорцист слегка улыбался, откусывая постное печенье и время от времени подкручивая масляную лампу, чтобы она горела ярче: за окном всё ещё было темно, и макушка солнца только выглядывала из-за заснеженных горных вершин. Часы протяжно оповестили о наступлении шести часов утра. Аккуратно сложив утреннюю корреспонденцию в плетёную корзину у книжного шкафа, Ковски направился было к своей кровати, где его ждала безупречно выглаженная одежда, как неожиданный стук в дверь отвлёк внимание и помешал его чёткому распорядку дня. Подавив в себе раздражение, Лоран бросил взгляд на свою ночную рубаху и торопливо накинул на себя домашнюю мантию в крупный синий горох, запутавшись в длинных рукавах. Стук в дверь усилился в сотни раз, сотрясая её деревянное тулово и грохоча железным затвором.
- Да что ты будешь делать…иду!
Ковски распахнул дверь. Сотни пар глаз – человеческих, кошачьих, змеиных и паучьих гневно воззрились на него, почти вплотную приблизившись к его холёному лицу. Старинные одежды гостей развевались на утреннем ветру, издавая странные шуршащие звуки, напоминающие трепет крыльев птиц или насекомых.
- Так и будем таращиться на меня, стоя у порога? – улыбнулся Лоран и потянулся за посохом, который каждую ночь покоился у входной двери, охраняя его покой.
- Издеваешься, священник?! – воскликнул рыжеватый бог в зелёных одеждах и сердито потряс в воздухе крепко сжатыми кулачками. – Ведь знаешь, что без приглашения мы не можем зайти!
- Прошу, - Ковски едва успел отскочить в сторону, как в его скромное жилище ворвался поток разъярённых богов и богинь. Что тут началось! Они кричали, обрывая друг друга на полуслове, вступали в перепалки, кое-кто даже пытался драться, размахивая полупрозрачными ручками перед лицами друзей по несчастью. А кто-то даже смог задеть и Лорана, который терпеливо слушал эту вакханалию из нечленораздельных воплей и только качал головой.
- Безобразие!
- Верните мой дом!
- Всё пропало!
- Что происходит?!
- Кто это сделал? Покажите мне его!
- Куда ты лезешь, не видишь, что здесь занято?!
- Не трогай меня!
Плетёная корзина с аккуратно сложенными газетами опрокинулась на пол, кружка с недопитым и остывшим цветочным чаем треснула пополам, позволив сиреневому напитку покрыть чистые и выглаженные льняные салфетки безобразными пятнами. Всегда улыбающийся и уравновешенный Лоран Ковски почувствовал, что ещё немного, и в прессе незамедлительно появится новость о массовом геноциде богов в его доме. Придерживая подёргивающуюся бровь указательным пальцем, священник вскинул посох и резко опустил его на пол. Невидимая волна чудовищной силы подбросила в воздух распустившихся богов и отшвырнула их в разные стороны, а вместе с ними – и аккуратно выставленные на полках свитки и книги, посуду, ковры и прочую домашнюю утварь.
В доме, где двумя секундами ранее царил переполох, наступила благословенная тишина и беспорядок, коего никогда не существовало в этих стенах. Лоран поднял с пола крупный осколок – всё, что осталось от его любимой кружки, - и медленно проговорил, переводя леденящий душу взгляд с одного притихшего бога на другого.
- А теперь расскажите по очереди, что же у вас, чёрт возьми, стряслось?!
Боги переглянулись. Рыжий бог в зелёных одеждах решительно выплыл вперёд, - браслет в виде каменной стелы на его худой руке мелодично звякнул и стих, уступив хозяину слово.
- Господин священник, мы боги магического измерения, каким-то непостижимым образом остались на улице…. С прошлой ночи все наши храмы разрушились и покрылись серой пылью.
- Вот как? – Ковски смахнул со стула остатки своего раннего завтрака и присел, со злорадным удовольствием услышав недовольный ропот в толпе рассерженных богов.
- Да, поэтому мы пришли к Вам, - сообщил бог болотистого края и вскинул руку в сторону распахнутого настежь окна. – Нас без малого сотня душ, и для временного убежища места лучше, чем храм Варны, нам не найти.
- Так, так, - Лоран потёр подбородок и лучезарно улыбнулся, вновь вызвав у бездомных богов глухое недовольство. – Гора камней и серая пыль? Как интересно…
- Так мы можем остаться в храме?
- Да, да, конечно!
Боги с подозрением посмотрели на внезапно повеселевшего священника. Смертельная аура чёрного мага никак не вязалась с добродушной простотой одарённого выпускника семинарии, и даже самые высшие существа магического измерения с опаской относились к загадочному Лорану Ковски, от которого никто не знал, что ожидать в ближайшее время. Выражение его дружелюбного и красивого лица так часто менялось на отрешённое, жестокое и по-своему страшное, что для всех остальных магов он казался особью, не принадлежащей ни к магическому измерению, ни к посредственному миру людей.
- Я впущу вас в храм с одним условием, - прищурился Ковски, вычерчивая на полу своей разгромленной комнаты магические символы и знаки. – Не покидать его ни при каких обстоятельствах, что бы ни случилось…договорились?
Вздох облегчения едва не разнёс уже и так перевёрнутое вверх дном жилище священника. Лоран успел прикрыть лицо рукавом мантии, когда мимо него со свистом пронеслась сотня богов и в одно мгновение вылетела в окна и двери, едва не сорвав с петель ставни, занавески и перевернув уцелевший после первого нашествия цветочный горшок.
- Вот гады, даже не поблагодарили, - проговорил Ковски и, осторожно переступая через разбросанные, а кое-где и безвозвратно испорченные вещи, добрался до открытого окна с лениво хлопающей на ветру ставней. Солнце уже практически взошло и свысока посматривало на медленно просыпающийся город и бредущих по своим делам магов и стражников Королевской армии.
Лоран продрог у открытого окна и, прежде чем запереть его на все возможные щеколды, услышал хорошо знакомый ему с самого детства запах подгнивших цветов и лютого северного холода. Он замер со ставней в руках.
- Очень интересно! – воскликнул священник во второй раз и, принюхавшись к прозрачному апрельскому воздуху, едва не подпрыгнул от радости на месте. – Разрушенные храмы, проклятое дитя, рождённое в день смерти…. Наконец, пришло время платить по счетам твоего создателя, да, сестрёнка Мадлена?!
Лоран почувствовал, как ледяные пальцы больно щиплют его ниже спины, и резко обернулся.
Никого.
Совершенно счастливый священник улыбнулся и принялся, напевая себе что-то под нос, подбирать с пола свои разбросанные и сломанные нерадивыми богами вещи.
Середина июня, 1991 год, Северные земли магического измерения
Ледяной ветер, который испокон веков хозяйничал на обширных территориях Северных земель и, будто играясь, разрушал пологие крыши домов и с корнем выворачивал карликовые деревья, бесцеремонно опрокинул в сугроб шестнадцатилетнего паренька в длинной утеплённой мантии и вдобавок закидал его снегом. Выругавшись на чём свет стоит, мальчишка взмахом руки расчистил вокруг себя снежные заносы и потряс в воздухе кулаком, прошипев несколько заклятий. Уязвлённый ветер хотел было возмутиться и проучить наглеца, но в ту же минуту передумал, столкнувшись с взглядом его потемневших, широко расставленных глаз. Ветер взвыл и, плюнув в сторону незнакомца снежной пылью, пронёсся по заснеженным равнинам, направившись в сторону ближайшей деревни.
- Вот и вали, - пробормотал парень и, громко шмыгнув покрасневшим носом, вытер его меховой рукавицей. – Ублюдок…
Снег, снег, снег… Нет ему ни конца, ни края на Северных землях: зимою и летом он укутывал собой дома, деревья и случайных путников, волею судеб оказавшихся среди вечного холода и безликих снегов. Парнишка продрог до костей и, стянув рукавицу, бережно вытащил из внутреннего кармана мантии пергаментный свиток – карту магического измерения. Если верить её точным обозначениям и прогнозам, здесь должен быть замок клана врачевателей Шнайт: на это указывала дрожащая красная точка, замершая среди ледяной пустыни. Парень покрутил головой в разные стороны и разочарованно вздохнул. Замка нигде не было. Вместо величественного строения из белого камня под толщей снега покоились острые углы и пологие валуны – всё, что осталось от дома отшельников-лекарей…
- Господин Госсамер!
Парень чертыхнулся и спешно убрал карту на место.
- Чего тебе?! Сказал же: не ходи за мной!
- Опасно, господин Госсамер, - запыхавшийся седовласый маг в круглой меховой шапочке, наползающей на глаза, умоляюще сложил перед собой маленькие ладошки в меховых рукавицах. – Войска Даркеста…
- Их больше нет, - грубо ответил парнишка. – Война окончена. И явно не с нашей подачи!
- Я про это и толкую, господин, - старик опасливо оглянулся. Неподалёку выл ветер, испугавшись чужака со злыми колючими глазами и заострённым профилем. – Чёрная ведьма близко! И боги не ведают, что она с вами сотворит…
- Так она-то мне как раз и нужна! – заорал Аркелл и со злостью вырвал из дрожащих рук старика рукав своей мантии. – Ступай обратно и не высовывайся! Это приказ!
Проклиная бесконечный снег, Северные земли, промокший сапог и старого помощника своего покойного отца, новоиспечённый Главнокомандующий Королевской армии Аркелл Госсамер шестнадцати лет от роду решительно направился в сторону редкого леска, который узкой тёмной полосой тянулся на горизонте, где на ночь пряталось солнце. Старый маг тоскливым взглядом проводил маленькую сердитую фигурку и, махнув рукой, побрёл обратно в магическое поселение, где остановился их малочисленный отряд.
То и дело проваливаясь в бездонные сугробы, Аркелл упрямо шагал вперёд. Пар неровным облаком вырывался из его приоткрытого рта, а глаза слезились от злого кусачего мороза.
«Мне в жизни не было так холодно…».
Непрошеные мысли, терзающие молодого мага бессонными ночами второй месяц подряд, назойливыми мухами ворвались в его замерзающее сознание. Гибель старшей сестры и её мужа, - «Проклятый человечишка, чтоб его черти на том свете драли!», - внезапное завершение затянувшейся войны против Союза Трёх магов, должность Главнокомандующего, маленькая племянница, оставшаяся на попечении кошки-оборотня, - а из них всегда получались отличные матери! – побег Королевы – всё разом свалилось на неокрепшие плечи шестнадцатилетнего подростка и полностью придавило к земле. Задумавшись, Аркелл споткнулся о снежный занос и свалился ничком на обледеневшую землю, даже не пытаясь прикрыть лицо от острого, как бритва, ледяного наста. Тупая боль насквозь прошила замёрзшую щёку молодого воина, и на снег брызнула алая, словно герб их клана, кровь. У Аркелла потемнело в глазах, и навязчивые мысли вновь пустились в пляс в его белобрысой голове.
…О бесчинстве невесть откуда взявшейся чёрной ведьмы заговорили незадолго до падения коалиции Трёх магов и заточения Даркеста в камеру Чёрного Острога. Десятки, сотни, тысячи убитых самыми изуверскими способами приспешников врага, сожженные дотла дома, повозки и лошади – чёрное проклятие мёртвой ведьмы рваными пятнами покрывало измученное войной магическое измерение и освобождало его от въевшихся струпьев – клана Даркест, позволив ему дышать полной грудью и не бояться завтрашнего дня. Аркелл стал во главе Королевской армии и заменил собой убитую сестру. Заинтересовавшись проделками чёрной ведьмы, Аркелл отправлял по её следу отряд за отрядом, желая разузнать о том, насколько безгранична её сила…и может ли она вернуть к жизни его любимую Аннет. Но воины-маги всякий раз возвращались обратно ни с чем и только разводили руками: нежить будто чуяла, что за ней охотится Королевская армия и ускользала из-под их носа, оставляя после себя горы трупов, разрушенные дома и едкий запах сырой могильной земли и цветов…
- Плохо дело, - Аркелл прислонился к худому стволу измученной холодом сосны и прикрыл слезящиеся глаза ладонью. – Похоже, я заблудился…
С трудом добравшись до редкого пролеска, парень бродил от одного дерева к другому и постепенно перестал соображать, в какой части магического измерения он находится и что здесь ищет с обмороженным лицом и судорожно сжимающимся от голода желудком. Вода во фляжке давно закончилась, а заледеневший кусок хлеба он сгрыз по дороге, не оставив ни крошки. Время от времени Аркелл сжимал в руке медленно тлеющее заклятие, желая запустить его в воздух, подав яркий сигнал своему отряду, но всякий раз отпускал его в снег, понимая, что второй попытки у него больше не будет.
«Да я ни в жизнь сюда не приеду!».
«Трусишка Аркелл!».
«Заяц, заяц!».
«Уши себе обморозил».
«Вот дурачок!».
Поддразнивающий голос старшей сестры эхом пронёсся в голове у молодого воина, и он беззвучно заплакал, позволив слезам свободно катиться по бледным щекам и, превращаясь в кристаллы льда, падать в рыхлый снег. Горький ком, намертво засевший в груди шестнадцатилетнего подростка со дня гибели его семьи, таял с каждой выплаканной слезой и освобождал его истёрзанную горем душу. Сквозь мутную пелену слёз Аркелл заметил справа от себя какое-то движение и сердито вытер лицо рукавом. Оцарапанная настом щека вновь закровила и распространила по всей округе солоноватый запах, который ни с чем не спутаешь, и который так любили дикие твари, обитающие на севере магического измерения.
«Этого ещё не хватало».
Стыдясь своей временной слабости и одновременно радуясь наступившему облегчению, Аркелл резво зашагал вглубь пролеска, время от времени сверяясь с картой. Солнце безжалостно пряталось за плывущий горизонт, оставляя после себя лишь красную макушку и хитро прищуренный глаз. Оно будто посмеивалось над местными жителями и случайными путниками, кто не успел добраться до горящего очага и мёрз в бескрайних снегах севера. Сумерки ползли между деревьями, заполняя серыми тенями и пролесок, и сугробы, и маленькую фигурку молодого воина, который упрямо шёл к своей цели, не замечая ничего вокруг.
Ночь вступила в законные права и приняла в свои черничные объятия Северные земли, развязав лапы диким зверям и безжалостному ночному холоду, парализующему всё живое и убивающему всех, кто зазевался в его ледяных владениях.
Когда Аркелл практически перестал чувствовать пальцы ног и своё лицо, он заметил притулившийся у ветвистого дерева полностью занесённый снегом домик с покосившейся пологой крышей. С трудом вытащив рубиновый меч с переливающимся на рукояти камнем, он осторожно заглянул в тёмное окно с чёрными отсыревшими рамами. Постучал в разбухшую перекошенную дверь.
Тишина.
Молодой воин толкнул от себя дверь и, дунув себе на ладонь горячим паром, зажёг слабый магический огонь, который тут же выхватил из кромешной темноты дома дощатый пол, старую мойку с грязной, покрытой паутиной посудой и засаленные ковры на стенах. Аркелл отвёл руку в сторону и вздрогнул от неожиданности, заметив в центре маленькой комнаты деревянный стул, а на нём – ссутулившуюся фигуру в чёрном. Молодой воин почувствовал, как по его спине лихорадочно бегут сотни холодных мурашек и капли горячего пота. Животный страх завладел его сознанием и парализовал конечности. В голове тут же пронеслись красочные отчёты отрядов Королевской армии, иллюстрирующие жестокость и безмерную силу этого существа, которые Аркелл не забудет никогда в своей жизни. И вот она перед ним, стоит только протянуть руку…
- Пошёл прочь.
Металлические нотки в тихом голосе нежити заставили Аркелла вскрикнуть и инстинктивно поднять перед собой рубиновый меч. Одно мгновение – и молодой воин вылетел из лесной избушки и кубарем покатился по снегу, собирая рёбрами все коряги и каменные валуны, спрятанные под вековым снегом.
Аркелл застонал и приподнялся на коленях. Из разбитого носа сочилась кровь, заливая меховой ворот изорванной мантии, а бока болели так, будто на них колотили камни.
«Она дала мне шанс убраться отсюда живым».
В голове тут же пронёсся заострённый профиль мёртвой сестры, развалы их родового поместья, красный от натуги плачущий младенец – его дорогая племянница Агата – всё, что осталось у него в этой жизни, и ради чего он пришёл сюда, в этот холодный край. Прихрамывая на одну ногу, Аркелл добрался до покосившегося дома и упрямо потянулся к дверной ручке.
- Прошу прощения…
- Сказала же, пошёл прочь!
Тупой удар в живот – и Аркелл отлетел назад, на несколько секунд разучившись дышать. Он свалился в сугроб и больно ударился затылком о ствол дерева, выронив по дороге всё своё оружие. В глазах потемнело. Молодой Главнокомандующий с трудом выбрался из снежного плена и тут же упал на колени, согнувшись в три погибели: его вырвало на снег остатками переваренного завтрака, который был так давно, как будто его вовсе и не было. Откашлявшись, он дополз до убежища нежити и прислонился спиной к стене, не рискнув в третий раз открыть дверь. Вдалеке взвыли вервольфы – оборотни в волчьем обличии, промышляющие ночной охотой. Аркелл вытер лицо и спрятал руки под полы мантии, безуспешно пытаясь согреться. Тело ломило от бесчисленных ссадин и ушибов, а тошнота волнами поднималась из желудка и подступала к горлу, заставляя избитого воина каждый раз сглатывать кровавую слюну, смешанную с душевной болью.
Аркелл немного задремал и сквозь сон слышал, как вдали раздаются хлопки и яркие вспышки заклинаний, освещающие тёмный пролесок радужным шлейфом северного сияния. Он будто бы видел своего седого помощника в меховой шапке, отдающего приказы воинам Королевской армии, и то, как он незаметно ото всех вытирает невольно выступившие слёзы. Нет! Он никуда не уйдёт, пока жив. Ради Аннет, ради маленькой беззащитной Агаты, ради магического измерения и ради этой сутулой фигуры в чёрном платье…
Над его головой протяжно скрипнула старая дверь. Удушливый запах гнилых цветов, сырой земли и смерти окутал его с ног до головы и заставил очнуться.
- Тебя ищут.
- Пусть ищут, я не пойду.
- Тогда я убью их.
Аркелл поднял голову и столкнулся с тяжёлым взглядом мёртвого глаза, проглядывающего в проёме вздувшейся двери. Рот нежити неестественно кривился: воину могло казаться, что она насмехается над ним. Но нет, видел он в этих чертах лишь чудовищную муку и печать бесславной мучительной смерти.
- Пусть.
- Я тебя тоже убью.
- Да ради бога! – раздражённо ответил Аркелл, в одно мгновение растеряв остатки самообладания и страха перед этим бессмертным существом. Он поднял голову вверх и прокричал на весь пролесок, прижав ладони ко рту:
- Видишь, Аннет?! Я сделал всё, что мог! Ты простишь меня?!
- Заткнись, - прошипела ведьма и для пущей убедительности одной рукой смяла дверной косяк: старое дерево затрещало и осыпалось на нечищеное крыльцо рваной щепой и опилками.
- Сестрица Аннет! Прости меня! Я не смог…
- Да чтоб тебя!
Мадлен схватила голосящего мальчишку за шиворот и с размаху швырнула в дом. Аркелл упал на разваленную холодную тахту и едва не вышиб локтем низко расположенное окно. Через секунду над ним нависло страшное лицо взбешённой нежити. Мадлена мёртвой хваткой вцепилась в его плечи и пригвоздила к гобеленовым подушкам.
- Будешь орать – убью на месте.
Аркелл послушно замолчал и, откинувшись назад, потерял сознание, погрузившись в тревожную дрёму. Во сне он убегал от разъярённых оборотней и, увязая в сугробах, падал на каждом шагу, задыхаясь от быстрого бега. Из бесконечного снега тянулись руки мёртвой сестры и воскресшей Мадлены. Их узкие бледные ладони хватали его за лодыжки, за руки и тащили в снежную тюрьму, где на удивление было спокойно, уютно и очень тепло…
Молодой воин вздрогнул и открыл глаза. События прошедшего дня и ночи цветным калейдоскопом пронеслись в его голове и подбросили на продавленной кровати вверх. В доме, в котором уже давно не топили печь и не кипятили чай, было непривычно жарко. Сыроватые поленья дружелюбно трещали на всю комнату, распространяя вокруг себя запах прогретой плесени и гари. Чёрная ведьма невозмутимо сидела на деревянном стуле со сломанной спинкой и помешивала кочергой ярко горящие дрова и шипящую сырую хвою старых сосен.
«Это всё…ради меня?».
Аркелл пригладил торчащие в разные стороны волосы и склонил голову, прижав к груди крепко сжатый кулак.
- Благодарю за приют, глубокоуважаемая госпожа…
- Цел?
- А, - молодой воин осёкся и только сейчас почувствовал, как болят ссадины и как выворачивает и ломает его повреждённые суставы и кости. Он охнул и грузно опустился на край кровати, обхватив себя руками.
- То-то же, - не оборачиваясь, буркнула ведьма и подбросила в печь ещё дров.
Двое суток Аркелл провёл в беспамятстве и боли, вжавшись в старое, дурно пахнущее тряпьё на шаткой кровати. Время от времени он видел перед собой ухмыляющееся лицо нежити и ощущал прикосновения её ледяных рук, которые вправляли его вывихнутые конечности и суставы, осторожно промывали раны и смазывали кровоподтёки пахучей мазью из трав.
Молодой воин потерял счёт времени. Прикрыв глаза ладонью, Аркелл говорил и говорил, словно все свои шестнадцать лет молчал и не мог вымолвить ни единого слова. Детство в родовом поместье, учёба в столичной Академии, служба в Королевской армии, старшая сестра Аннет и её невосполнимая потеря, тяжёлая ноша Главнокомандующего и главы всего клана Госсамер…. Во время его бесконечных монологов Мадлена не проронила ни слова и только когда он, глотая непрошеные слёзы, рассказывал о гибели семьи и друзей во время войны против Союза Трёх магов, она коснулась его руки и слегка сжала её, выражая солидарность и сочувствие его горю.
- Только вот я никого не смогу воскресить, - спустя двое суток сообщила Мадлена, расставляя на грязном липком столе кружки с отбитыми ручками. – Ни твою сестру, ни кого-либо другого. Мой…создатель уже умер, а магов, владеющих запрещённой магией, сейчас не отыщешь во всём измерении.
- Я понял, - Аркелл помолчал и махнул рукой, подняв на нежить взгляд своих серых, широко расставленных глаз. Мадлена промахнулась и пролила на стол кипящий чай. – Я сделал всё, что мог... Сестра не должна на меня сердиться. И вообще, у меня такое чувство, будто я заново родился. Спасибо вам!
- Так, конечно, рыдать, обнимая деревья – тут только родиться и успеешь, - криво ухмыльнулась ведьма, с удовольствием заметив, как Аркелл вспыхнул и припал к кружке с огненно горячим чаем.
- Мне пора.
- Иди.
Аркелл замешкался у порога и пытливо взглянул в мутные, ничего не выражающие глаза чёрной ведьмы. Она стояла в грязной кухне, где, по её словам, она около двух месяцев не прибиралась и не топила печь. Опустив бледные руки-плети, Мадлена смотрела на собирающегося в дорогу шестнадцатилетнего парнишку и молчала. Аркелл натянул мантию и как можно медленнее принялся застёгивать пуговицы. Он не знал, что в бессмертной душе ведьмы пылал огонь, согревающий каждую клетку её воскрешённого тела, но мог догадаться, как ей было одиноко в этом пустом и холодном доме в лесу.
- Так, - Аркелл смущённо кашлянул и, стянув только что надетые рукавицы, решительно взял ледяные руки нежити в свои. – Мадлена…я хотел бы предложить тебе стать моей правой рукой и поехать со мной в Варну. Я понимаю, что для тебя это невыгодно и глупо, и ты можешь отказаться, - поспешно добавил молодой воин и, смешавшись, замолчал, не в силах выпустить руки, которые от его тепла нагрелись до температуры человеческого тела.
- Рукой?
В насмешливом голосе чёрной ведьмы послышались непривычно тёплые нотки, и Аркелл в надежде поднял голову вверх. В мутных мёртвых глазах не отражалось ничего, кроме него самого - покрасневшего неопытного мальчишки в неуклюжей мантии с мехом.
- Рукой? – повторила Мадлена и в ответ сжала горячие пальцы живого человека. – Я бы хотела быть для тебя всем. И рукой. И глазами. И сердцем.
12 апреля, 2014 год, столица магического измерения Варна
Аркелл судорожно всхлипнул и открыл глаза. Опять этот сон. Или воспоминание, что мучит его каждую ночь? В его кабинете царил полумрак, и слышался едва уловимый запах пота, несвежего белья, начищенных сапог и оружия. Длинные портьеры из плотной ткани не пропускали лучи пробудившегося солнца и тем самым берегли залитое слезами лицо Главнокомандующего, на котором были видны лишь глаза с внушительными мешками. Аркелл вытер взмокший лоб краем простыни и только сейчас заметил расплывчатый силуэт, восседающий на сундуке в тёмном углу. Слабый огонёк надежды затеплился в измученной душе воина, но в ту же секунду погас, когда в сутулой фигуре он узнал угловатый стан главы клана Гераридея.
- И кто тебя сюда пустил? – Аркелл откинул тонкое одеяло и, опустив босые ноги на пол, поёжился от сквозняка, разгуливающего по всему кабинету: заботливый старик приоткрыл окно, когда он задыхался во сне от воспоминаний.
- Сам зашёл, - прокаркал Алистер и заходил из угла в угол, с неодобрением поглядывая на вяло одевающегося воина, которого он помнил ещё растерянным мальчишкой с горящими, живыми глазами. Теперь же он напоминал привидение с впавшими щеками и тусклым взором видавшего виды мага. – И на кого ты стал похож? Ты только посмотри на себя! Кожа да кости, в гроб краше кладут.
Аркелл промолчал и, нагнувшись вперёд, принялся медленно зашнуровывать сапоги на толстой подошве.
- Пригласили на праздник, а виновницы торжества и след простыл, - продолжил ворчать Алистер и отдёрнул тяжёлые занавески. Комнату тут же заполнил мягкий серый свет апрельского утра. Аркелл зажмурился и завязал свои нечесаные волосы в небрежный хвост, собрав со лба взмокшие от пота светлые пряди. – Рассказывай, что у вас тут творится.
- Учения солдат Королевской армии.
- А если подумать?
- Похищение двух гостей, - Аркелл быстро сполоснул лицо холодной водой из медного умывальника и промокнул льняной салфеткой, которая ободряюще хлопнула его по щеке. Стало немного легче. – Кота и белой ведьмы.
- Где Агата?
Алистер поймал привычно недовольный взгляд Главнокомандующего, который ничего ему не ответил, и съязвил:
- Так и думал, что без своей мёртвой подружки ни на что не годен. Слабак!
Старик быстро пригнулся и отбежал в сторону, удивляясь своей проворности. В стену, у которой он был секундой ранее, обрушились латунные часы на массивной подставке из красного дерева. С грохочущим звоном они рассыпались на несколько частей и оставили в стене белую выбоину с неровными краями и паутиной разбегающихся от неё трещин.
- Я это и без тебя знаю, старик! – заорал Аркелл и в одно мгновение принял свой прежний облик гордого и самоуверенного главы клана. – Знаю!
- Уже лучше, - Алистер вытащил из кармана форменной куртки карту магического измерения и, подвесив её в воздухе, поманил к себе тяжело дышащего и уязвлённого воина. – Иди-ка сюда.
Аркелл фыркнул и приложил к шершавому пергаменту карты ладонь: по нему разбежались алые, синие и чёрные точки: отряды солдат Королевской армии рассредоточились по всему измерению, основная часть из которых была на самом её верху – на северной границе магического измерения.
- Север, значит, - протянул Алистер и, прищурившись, оценивающе взглянул на успокоившегося Аркелла. – Как думаешь, с кем всё происходящее может быть связано?
- Не знаю, - раздражённо ответил воин и налил из хрустального графина воды. – Я же слабак…
Стук в дверь прервал его на полуслове, и в комнату неслышно скользнула Абигаэль с ворохом свитков в руках.
- Господин Госсамер, к вам священник Ковски.
- Зови.
- Что же наш Главнокомандующий так долго спит? – полумрак душного кабинета осветила белозубая улыбка Лорана, которая раздражала Аркелла больше, чем ворчание старика из болотного клана. Резко запахло одеколоном из внешнего мира и ладаном местного храма. – День на дворе, а тут тишина, как в склепе. Нездоровится?
- Не твоё дело, священник. Говори, зачем явился.
- А ко мне с раннего утра делегация пожаловала, - продолжил вещать Ковски, не обращая никакого внимания на недружелюбный тон главы. – Боги магического измерения остались без своих храмов! Представляете? И они не придумали ничего лучше, как явиться к мне в дом и разнести всё к чертям…
- Точно! – хлопнул себя по лбу Алистер, сетуя на свою забывчивость. – Перед отъездом в Варну на кладбище Турьего Рога развалилась каменная стела. Полагаю, что рыжий Мор всё-таки нашёл себе убежище…
- И не только он, уважаемый господин Гераридея, - улыбнулся Лоран и многозначительно расчертил в воздухе несколько цифр. – Их без малого сотня душ, и они разместились в соборе. И вы просто не представляете, во что они превратили мой дом…
- Что ты хочешь? – не выдержал Аркелл, заранее зная, к чему клонит этот неприятный и слащавый тип.
- Компенсацию, - в смеющихся глазах экзорциста промелькнул синий холод.
- Абигаэль! Выпиши ему чек на сотню тысяч золотых монет, и пусть идёт с богом…
- Так точно! Господин Ковски, пройдёмте со мной в кабинет.
Когда за секретарём Королевского двора и улыбающимся священником закрылась дверь, Алистер проговорил, задумчиво потирая небритый подбородок:
- Разрушенные храмы, Северные земли, учения ранней весной…ты не находишь это несколько странным? Как правило, солдаты обучаются летом.
- Ублюдок, - скрипнул зубами Аркелл и быстрыми заученными движениями закрепил на поясе ножны с оружием. – Он что-то знает!
- Так что же не сказал?
- Он никогда не делает то, что ему невыгодно…ублюдок, - повторил Главнокомандующий и, как никогда чувствуя себя дураком, окончательно пришёл в себя. – Амори! Амори! – заорал он и быстро свернул постель вместе с жёстким матрацем у резного изголовья дивана.
За дверью послышались торопливые шаги, и в одно мгновение на пороге кабинета возник Амори Госсамер – племянник главы клана, недавно оправившийся от ранений, полученных в схватке с песчаным убийцей Кроком. Он немного заваливался на левый бок и страдал головными болями, поэтому временно оставил службу в Королевской армии и устроился помощником Абигаэль. Сменив оружие на бумажную волокиту и организацию построений, он перестал чувствовать себя обузой и изо всех сил старался в новой для себя ипостаси.
- Амори Госсамер прибыл…
- Без церемоний, - махнул рукой Аркелл и указал на карту, парившую в прохладном воздухе выстуженного кабинета, в котором ещё витал тошнотворный запах священника. – Кто составлял план проведения учений? Тот, что я подписал на прошлой неделе?
- Так Вы же его и составили, дядя, - ответил Амори и, почтительно кивнув старику Гераридея, сморщил нос, восстанавливая в памяти недавние события прошлых дней. – А ещё перенесли их на апрель вместо июля…
- Вспоминай, где должна тренироваться самая большая группа солдат.
- На юго-западе, - сообщил Амори. – Вы ещё сказали, что местный климат подходит для этого лучше всего.
- Проклятье, - простонал Аркелл и, схватившись за голову, вновь взглянул на карту: чёрные точки бестолково метались на северной границе магического измерения и будто не знали, что им делать. На юго-западе же было непривычно пусто.
- А вот это уже интересно, - Алистер довольно потёр свои худые ладони и почувствовал, как жажда сражений и кровопролитных битв вновь захлёстывает его с головой. Страсть к новой борьбе с неизвестным злом окрасила его бледные щёки здоровым румянцем и придала сил. – Пора действовать, господин Главнокомандующий. А то не видать тебе твоих новобранцев и племянницы как своих ушей.
- Объяви срочный сбор, - сказал Аркелл и указал на окно позади себя. – На места учений необходимо отправить подготовленные отряды. И как можно скорее!
- Понял! – Амори вынул из-за пазухи чистый пергамент и, взмахнув рукой, увидел, как один за другим слова Главнокомандующего ожерельем чёрных слов появляются на его шершавой поверхности.
- Предупреди другие кланы и поселения магов о возможном нападении и отошли им свитки в течение часа через порталы. Гнать посыльных уже нет смысла.… И прикажи подготовить для нас с господином Гераридея карету.
- Куда собрался? – Алистер одёрнул форменную куртку Чёрного Острога и вопросительно взглянул на Аркелла, но тот ему не ответил, продолжив приказывать бледному, как полотно племяннику.
Наконец Амори, подхватив исписанный с двух сторон пергамент, выбежал из кабинета. Главнокомандующий подошёл к открытому окну и закрыл глаза, подставив разгорячённое лицо под дуновение холодного апрельского ветра.
Дело приобретало прескверный оборот. Пока Агата ищет следы белой ведьмы и кота, кто-то спутал все карты и по-своему раскидал неопытных воинов по всему магическому измерению. А ещё этот Ковски со своими бездомными богами… Внезапно у Аркелла расширились глаза, а профиль заострился так, что глава клана Госсамер стал похож на охотившегося зверя. Он изо всех сил вцепился в подоконник и едва не выпал из окна, принюхиваясь к прозрачному воздуху весенней Варны.
- Так что, куда едем-то? – недовольно переспросил Алистер и положил руку на дверную ручку, намереваясь выйти в коридор.
Аркелл медленно отошёл от окна и, закрыв его на все щеколды, медленно повернулся к главе болотного края. Из-за бьющего в лицо солнечного света старик не мог видеть потрясённого и счастливого лица воина, который услышал до боли знакомый и родной запах спутавшихся чёрных волос, бледной кожи и старого бархатного платья с длинным рукавом.
- Куда едем? – повторил Аркелл и задёрнул плотные, свисающие до пола портьеры. – Туда, где всё началось – на север магического измерения!
[1] Толкинисты (от Толкин) - фэндом поклонников книг Дж. Р. Р. Толкина, имеющий тесную связь с субкультурой ролевиков.
Глава 5. Для тебя
12 апреля, 2014 год, окрестности магического измерения
Радостное чириканье птиц, шум ветра, играющего голыми ветвями деревьев, журчание невидимого ручья – все звуки весеннего леса будто зажали в тиски голову Агаты Госсамер и в одно мгновение привели в чувство. Схватившись за гудевшие от боли виски, девушка приподнялась на жёсткой, мокрой земле и с трудом открыла глаза. Опять лес? Неудивительно. В отличие от внешнего мира, где вырубка деревьев и кустов поставлена на поток не один десяток лет подряд, в магическом измерении всё было с точностью наоборот: здесь берегли густые леса, редкие пролески и шумные рощи. В мире, где треть населения не умело держать в когтях и лапах перья и чернила, не требовалось такое количество пергамента, бумаги и книг, а многочисленные деревья от кроны до корней заселяли магические создания, для которых деревья испокон веков были единственным местом обитания…
- Очнулась?
Агата кивнула и окончательно пришла в себя. Над костром из алых язычков магического пламени парил медный котелок с густой, лениво булькающей похлёбкой из сушёного мяса, от запаха которой у девушки заурчало в животе. Без лишних вопросов и смешков Ада Кришталь помогла боевой подруге умыться и налила в металлическую тарелку суп собственного приготовления. Давно перевалило за полдень. Было непривычно тепло и сухо: то тут, то там лезла покрытая росой молодая травка, а из оттаявшей земли показывали свои упругие плечики ландыши и крокусы. То ли от горячего супа, то ли от местного мягкого климата Агату разморило: по спине катился пот, клонило в сон, и даже не хотелось шутить по поводу кулинарных способностей Кришталь – на удивление, похлёбка оказалась неплоха и вполне съедобна.
- Как ты думаешь, кто она? – спросила Ада, пряча в походную сумку тщательно вымытую и высушенную на солнце посуду.
- Кто? – перед Агатой тут же всплыл образ мёртвой женщины в заброшенном доме близ Райской Долины, и только что съеденный суп недовольно шевельнулся в переполненном желудке. – А, она…такое чувство, будто её кто-то принёс в жертву. Видела же, какие уроды там живут!
- Она будто высохла, - задумчиво проговорила Кришталь, присаживаясь у вывороченных корней старого дуба. – Кто-то забрал почти все её жизненные силы…чтобы восстановиться. Каннибалы из Долины на это неспособны.
Девушки мрачно посмотрели друг на друга и надолго замолчали, прислушиваясь к жизнерадостному щебетанию птиц и шелесту деревьев.
- Так, куда идём? – нарочито бодро спросила Агата и развернула перед собой карту магического измерения. – Дядя сказал пройти через этот портал – мы прошли. Что дальше?
- Мы на юго-западной границе, - сообщила Ада, заглядывая в карту через плечо напарницы. – Смотри, тут недалеко эльфийский город!
- Вот там нам точно не будут рады, - ответила наследница клана Госсамер, вспомнив этот заносчивый народ, с которым смогла поладить только Ванда во время войны с Даркестом…Ванда! Мысль о потерявшейся подруге вновь больно уколола Агату, а запечатанный в животе Свиток бессмертия вспыхнул огнём.
- Поблизости других поселений нет, - заключила Ада Кришталь и ткнула пальцем в пергамент карты. – Только храмы лесных богов, и всё.
- Не надо нам ни богов, ни их храмов, - Агата свернула карту и сунула её за пазуху куртки. – С одним как-то познакомились – до сих пор не отвяжется…ай!
Девушка вскочила на ноги и схватилась за ворот куртки: рассерженный дуб накидал ей за шиворот щедрую горсть прошлогодних желудей и сухих веток.
- Значит, идём к эльфам, - заключила Ада Кришталь, наблюдая за тем, как её напарница извергает проклятия в адрес дерева и, прыгая на одной ноге, пытается вытряхнуть из куртки деревянный мусор.
Испокон веков юго-западная граница магического измерения славилась плодородными землями, густыми лесами и кристально чистыми водами бесконечных синих рек. Зеркальные окошки озёр приветливо встречали уставших с дороги путников и дарили им живительную влагу, которая придавала сил для дальнейшего пути, а лечебные травы, в изобилии растущие на их пологих берегах, помогали перенести все тяготы бесконечных дорог в виде одышки, стёртых до крови ног и ссадин. В необычайно тёплом климате даже в середине апреля то тут, то там пробивалась молодая поросль полезных растений, которые обладали непривычными для человека свойствами. Мать-и-мачеха орала, как резаная, когда её пытались вырвать из земли, сальвия[1] плевалась тонизирующим, едко пахнущим соком, а крапива яростно хватала за ноги незадачливых путников, вызывая невыносимую жгучую боль, а после – непременное облегчение и мягкое заживление ран.
- Что это за звук? – Агата вытащила рубиновый меч и, прижавшись правым плечом к первому попавшемуся дереву, осторожно выглянула из-за его длинных, начинающих зеленеть ветвей.
Ада прислушалась и в одно мгновение выхватила из-за спины два кинжала с кривыми лезвиями. Проснувшаяся после зимнего холода земля дрожала, время от времени встряхивая кусты, деревья и пугая местных животных. Редкий дождь из мелкой щепы и веток то и дело осыпал насторожившихся воинов, а птицы с дикими криками перелетали с одного дерева на другое, держась как можно дальше от источника опасного шума. Дрожь потревоженной земли прекратилась так же внезапно, как и началась. Стало по-прежнему тепло и очень тихо. Послышался робкий птичий щебет и мягкая поступь местной живности.
- И как я могла о ней позабыть, - с досадой сказала Ада Кришталь и в сердцах вернула оружие на место.
- О ком?
- О сумасшедшей бабке с кучей собак, - фыркнула девушка. – А то была её развалюха, которая ни единого дня не стоит на месте. И попробуй ей что-нибудь сказать, с потрохами съест! Лет пять назад она остановилась у нашего дома, так у них с отцом чуть до драки дело не дошло…
- Вот как, - Агата поправила ножны с мечом и сочувственно посмотрела на свою боевую подругу. Однажды им с бабушкой крупно не повезло с соседкой этажом выше, которая мало того, что тащила себе в дом всю рухлядь из мусорных баков, так ещё и делила своё скромное жилище с десятком крупных дворовых собак. Они лаяли, рычали и выли на разные голоса каждый день и каждую ночь, пока старуха не умерла, а псов не сдали в приют. – Жаль, что мы с ней не пересеклись. Если она разъезжает в своём доме по всему измерению, то может, она видела Ванду и Марка?
- Вот с кем мне не хочется видеться больше, чем с эльфами, так с этой придурковатой Селеной, - с мрачным видом проговорила Ада Кришталь, пробираясь сквозь густые заросли юго-западных лесов. – Жить в рабстве и прислуживать её собакам – нет уж, увольте! Не для того я тряслась всю ночь в холодном и пыльном портале…
12 апреля, 2014 год, окрестности магического измерения
- Ванда, принеси-ка три чаши перловой крупы и мешок замороженных костей! Живее!
Рыжая ведьма вздрогнула и отставила в сторону еле живую ветошь, которая из-за частого многолетнего использования напоминала обычную тряпку для влажной уборки, которую обычно использую люди во внешнем мире. Переглянувшись с крупным серым котом, возлежащим на спинке покачивающегося дивана, она торопливо покинула комнату. Тёмный узкий коридор, крутая деревянная лестница, плохо освещённый подвал, заставленный ящиками и мешками – этот нехитрый маршрут девушка выучила не более чем за сутки, оказавшись в заложниках у гостеприимной незнакомки и её питомцев. Бесконечное приготовление пищи, уборка и мытьё полов превратили белую ведьму в уставшую прислугу, а Марка, так и не принявшего из-за страха человеческую форму, - в едва шевелящуюся статую кота. Он так боялся собак, что для себя решил остаться в кошачьем обличии до конца своей жизни. Не в состоянии помочь подруге, измотанной бесконечной домашней работой, он сидел на покачивающейся спинке дивана и мог лишь изредка бросать в её сторону сочувственные взгляды и с досадой покусывать правую лапку.
Ведьма развязала холщовый мешок с перловой крупой и, зачерпнув оттуда три чаши с верхом, высыпала её в глубокую корзину. Мерно шагающий дом Селены запнулся обо что-то и накренился в левую сторону. Ванда повалилась на дощатый пол и, прижав к себе корзину с крупой, упёрлась ногами в холодную стену кладовой. Дом выровнялся и, как ни в чём не бывало, пошёл дальше, попыхивая печной трубой и поскрипывая оконными рамами. Белая ведьма облегчённо вздохнула и, вытерев ладонью вспотевший лоб, всхлипнула.
Хуже не придумаешь! Вместо того чтобы искать дорогу домой, ей приходится варить бесконечные котлы с едой и оттирать от вездесущей собачьей шерсти старые комоды и столы! Кто знает, где в следующий раз окажется бродячий дом Селены – на юге, на севере, на востоке или западе?! Этого не знал никто, даже это двухэтажное здание с печной трубой и высоким крыльцом, которое жило своей жизнью и отказывалось подчиняться каким-либо законам и правилам.
Ванда сердито вытерла мокрое лицо подолом своего неизменного оранжевого сарафана и решительно стала на ноги. Конечно же, они с Марком благодарны хозяйке дома за приют и угощение, но всему должен же быть предел! Просьбы и уговоры на Селену не действовали. А убежать не удалось: собаки нашли испуганную пленницу с котом на руках за ближайшим деревом. Оставалось только одно – нужно сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы хозяйка бродячего дома выгнала их сама. Но что именно?!
Воинственно оглядевшись, рыжая ведьма собралась было устроить дебош: рассыпать крупы и раскидать ящики с костями по всей кладовке, но тут же устыдилась своих мыслей. Собаки не виноваты в дурости своей хозяйки, и оставлять их без еды не стоит в любом случае.
«Как же сложно!».
Ванда присела на корточки и попыталась успокоиться, обхватив себя руками и покачиваясь в такт шагающего неведомо куда дома. Она не в состоянии причинить вред ни Селене, ни её псам. Да что там говорить: устроить бардак в чужом жилище она тоже не сможет. Никогда. Ведьма обречённо опустила голову и заметила возле ящика с мясной обрезью потёртый уголок старой тетради в старомодной жёлтой обложке. Воровато оглядевшись, Ванда схватила неожиданную находку и поднесла к тускло горящей масляной лампе, которая раскачивалась под низким потолком и отбрасывала жёлтые блики по всей кладовке. Пожелтевшие от времени страницы почти приклеились друг к другу, а подпись того, кто вёл этот дневник, и вовсе стёрлась, оставив после себя лишь мутное серое пятно. А может, кто-то стёр это имя, не в силах видеть его в своей жизни? Не проще было бы тогда выкинуть весь дневник, а не прятать его под ящиками с собачьей едой? Ванда пожала плечами и, открыв тетрадку на первой попавшейся странице, углубилась в чтение. Некто писал любовные признания Селене, щедро сдабривая тексты витиеватыми выражениями, заставляющими дрожать и заливаться густой краской. Рыжая ведьма смущённо откашлялась и, перевернув пару страниц, увидела год написания душевных излияний – 1930.
«Да сколько же ей лет?!».
- Дрянная девчонка!
Визгливый голос хозяйки дома оглушающей волной ударил по барабанным перепонкам, и Ванда от испуга выронила жёлтую тетрадку из рук. Дневник с глухим стуком упал на дощатый пол. Из его потрепанных страниц вылетела засушенная веточка цветущей жимолости и опустилась рядом.
«На языке цветов, жимолость – проявление истинной любви», - пронеслось в голове у перепуганной и пристыженной ведьмы, и она метнулась к холодной стене кладовки, прижав ладони к лицу.
- Простите, пожалуйста! Я не хотела…
- Кто тебе разрешал трогать мои вещи?! – брызжа во все стороны слюной, заорала Селена и сморщила своё гладкое, будто фарфоровое лицо. – Сказала же: принеси крупы и костей! А ты что?! Нахалка! Дрянь!
Ванда успела заметить, как разъярённая ведьма мчится в её сторону, и в ту же секунду прикрыла голову руками в тщетной попытке защититься. Но удара не последовало. Девушка уткнулась головой в знакомую спину и облегчённо выдохнула. Марк в человеческом обличии удерживал за руки обезумевшую Селену, загораживая собой провинившуюся подругу.
- А кто вам разрешал так себя вести с дорогими гостями? – мурлыкнул кошачий мальчишка. – Нехорошо, госпожа Селена!
- Брысь отсюда, - прошипела хозяйка бродячего дома, но всё-таки ослабила хватку. – Его дневник…это всё, что у меня осталось.
В дрожащем и тусклом свете масляной лампы кукольное лицо загадочной ведьмы покрылось глубокими морщинами, голубое платье повисло на костлявых плечах, а блестящие каштановые волосы в одно мгновение превратились в редкие седые космы. Селена закрыла своё истинное лицо тонкими сухими руками и заплакала. Пристыженная Ванда выскользнула из-за спины Марка и, осторожно собрав с пола страницы жёлтого дневника и веточку жимолости, протянула их дряхлой старухе – белой ведьме Селене, любительнице собак и бесплатной рабочей силы.
- Простите меня, пожалуйста, - повторила девушка. – Я не хотела вас обидеть. Правда.
Хозяйка дома всхлипнула и прижала дневник к впалой груди. Пошамкав беззубым ртом, она внезапно осеклась и настороженно прислушалась к напряжённой тишине давно остановившегося дома. Неожиданный удар в стену заставил постаревшую Селену и её гостей повалиться на пол и перевернуть все мешки с крупами. Перловка, пшено и рис жёлто-серой рекой хлынули на дощатый пол. Марк поймал Ванду и, отбросив ей в безопасный угол кладовой, успел подхватить и старушку, позволив ей упасть на себя вместо крупяного жёсткого пола.
- Нападение? – крикнула Ванда, держась за подрагивающую стену.
Дом трещал по швам и медленно оседал на землю, не в силах противиться натиску неведомых существ, заполонивших его коридоры и углы. Этажом выше взвыли собаки, а позже послышались звуки яростной борьбы: крики, писк, лай и скрежет. Состарившаяся ведьма будто окаменела, уставившись в маленькое зарешечённое подвальное окно и опустив вдоль своего ссутулившегося тела тонкие, морщинистые руки.
- Похоже на то! Чего застыли, госпожа Селена?! – прикрикнул быстро пришедший в себя Марк и потряс за плечи оцепеневшую хозяйку дома. – С вами живёт целая свора оборотей-псов! Прикажите им перевоплотиться и защитить вас! А то от вашего жилища и щепки не останется! Пожалуйста, придите в себя!
- Они не могут! – взвыла старуха и, оттолкнув от себя кошачьего мальчишку, схватилась за голову. – Им больше никогда не быть людьми! И с тобой это тоже произойдёт, Марк Магнус!
- С чего это вдруг?!
- Да когда твоя хозяйка кого-нибудь полюбит, олух! – прокаркала Селена и выдрала из своей головы два седых пучка жидких волос. – Так случилось со мной! Случится и с тобой! Горе-то, горе какое!
Марк взглянул в побледневшее лицо подруги и повернулся к лестнице, схватившись за её трясущиеся и шатающиеся перила.
- Ванда, за мной!
Рыжая ведьма подхватила с пола деревянный черенок от какого-то садового инструмента и, осторожно балансируя по рассыпанной крупе, добралась до кошачьего мальчишки, который ловко взбирался вверх по лестнице. Бросив взгляд на причитающую и заливающуюся слезами старуху, она спросила:
- Отличный шанс для побега, не правда ли?
- Ага, - не оглядываясь, отозвался Марк. – Но только не сейчас.
В тесном полумраке коридора катался, визжал и кусался ком хозяйских псов, который сносил со стен старинные картины, драл ковры и ломал мебель. Среди отчаянно дерущихся псов мелькали маленькие существа с человеческими лицами, полностью покрытыми чёрной густой шерстью. Жёлтые бусинки крошечных злых глазок зорко смотрели по сторонам и не по-доброму светились, намереваясь что-нибудь стащить и быстро унести прочь в своих маленьких жадных ручках. Создания кусали собак и пытались выцарапать им глаза, пытаясь добраться до комнаты Селены со старинными комодами и столами. Ванда обрушила удар тяжёлой деревянной палки на подобравшуюся к ней тварь и взвизгнула, взмахом ноги отправив обмякшее тельце с размозжённой головой к входной двери.
- Гакиры! – закричала она, отбиваясь от стаи обозлённых и настырных существ. – Откуда они здесь?!
- Видимо, у госпожи Селены полно драгоценностей! – ответил Марк и опустил ладонь на пол тесного коридора. В одно мгновение зелёный кошачий глаз, заключённый в треугольник, захватил и обездвижил незваных гостей. Собаки с рычанием и визгом бросились врассыпную по комнатам и забились под столы и диваны, дрожа вместе с перепуганным домом. Гакиры запищали, не в силах пошевелиться в треугольнике кошачьего иллюзорного заклинания. Через открытую входную дверь их бежало бессчётное количество и попадало прямиком в ловушку клана Магнус, пока в тёмном коридоре бродячего дома практически не осталось места.
- Давай! – крикнул Марк и, с усилием сдерживая натиск пищащих и вновь прибывающих гакиров, вытянул вперёд руки.
- Что? – не поняла Ванда.
- Самое действенное смертельное заклятие! Быстро!
- Я ничего не знаю! – рыжая ведьма почувствовала, как сердце её колотится уже где-то в горле, и она перехватила деревянный черенок другой рукой.
- Не врите, белая ведьма Ванда Бровко! Ни за что не поверю, что Мадлена не научила вас хоть одному заклятию!
Ванда вспыхнула и, размахнувшись, опустила руку на пол, в треугольник кошачьей магии. Удушливое чёрное пламя взметнулось к потолку оцепеневшего от ужаса дома, а гакиры завизжали на всю округу, едва не оглушив обитателей и гостей ведьминого жилища. Покрытые шерстью существа в предсмертных судорогах валились друг на друга, вытаращив от ужаса и невыносимой боли глазки, из которых тонкими струйками вытекала алая кровь. Через несколько мгновений стало непривычно тихо, только собаки в комнатах скулили на разные голоса да ветер трепал открытую настежь входную дверь с покосившейся ручкой. Сколько бы гакиров ни толпилось за крыльцом бродячего дома, Ванда была уверена в том, что теперь они бежали прочь на своих мохнатых тоненьких ножках, чувствуя смертельный аромат чёрной магии – наследие могущественной ведьмы-нежити Мадлены Уинтер.
- Прочь…
Ванда и Марк одновременно оглянулись и, схватившись за руки, попятились к выходу. Селена почти восстановила свою кукольную внешность и, придерживая подол платья, медленно выходила из кладовой, не отрывая взгляда от своих гостей, которые в два счёта уничтожили незваных гостей. В растрёпанной копне каштановых волос то и дело проблёскивала седина, а половина лица белой ведьмы всё ещё страдала от морщин и старческих пигментных пятен.
- Подите прочь, дьявольские отродья…сколько лет прошло с того времени, как в этот дом ступила нога чёрного мага…но он проклят, проклят давно! – вскричала Селена, воздев руки к потолку. – И проклят весь его род! Забирайте!
Ванда поймала веточку засушенной жимолости и вопросительно взглянула на хозяйку дома.
- Уходите! Уходите навсегда! И чтобы я больше вас здесь не видела! Прочь!
- Бежим! – Марк схватил Ванду за руку, и они побежали к входной двери, который начал раскачиваться перед тем, как вновь набрать скорость и припустить по магическому измерению.
Друзья выкатились из жилища Селены и отбежали от него на приличное расстояние, чтобы с облегчением и радостью увидеть, как он спешно покидает место своей вынужденной остановки и скрывается за ближайшим пригорком. Ванда оглянулась. Вдали тянулась цепь заснеженных горных вершин, которые окружал редкий лес, покрытые молодой травкой холмы и пригорки. Тёплый весенний ветер приятно окутывал друзей, обретших свободу после заточения в доме умалишённой старухи, и даровал невероятное чувство невесомости и счастья. Ванда покрутила в руке плоскую веточку цветущей жимолости и задумчиво проговорила:
- Истинная любовь, да? Что это значит?
- Дела прошлых лет, - откликнулся Марк, подставляя разгорячённое лицо под прохладное дуновение апрельского ветра. – Нас это не касается, Ванда Бровко.
- И то верно, - улыбнулась белая ведьма и протянула руку кошачьему мальчишке. – Сейчас для нас главное найти какое-нибудь поселение, будь то деревня или город…
- А потом разыскать миледи, - зелёные глаза Марка потемнели, и он крепче сжал руку подруги. – Не нравится мне всё это.
- Мне тоже, - призналась Ванда и спрятала подарок Селены за пазуху. – Кстати! Откуда ты узнал, что я владею запрещённой магией?
- По запаху.
- Что-о?! От меня чем-то пахнет?
- Ну, есть немного.
- Эй, стой! Я с тобой не договорила! Марк!
Дурачась, и догоняя друг друга, друзья отправились в путь по неровной холмистой местности, крепко держась за руки и безудержно радуясь их победе в битве против врага, будь то алчные гакиры или одинокая ведьма Селена со своими собаками. Они старались не вспоминать страшные пророческие слова молодящейся ведьмы и хохотали, мчась навстречу прохладному ветру, и радуясь тому, что каждый пройденный ими шаг приближает их к дорогой подруге, которая от беспокойства не находит себе места и ищет их по всему магическому измерению.
12 апреля, 2014 год, внешний мир, город Н-ск
Суматошный и всегда оживлённый, город будто сходил с ума перед большими праздниками и приездом не менее больших начальников из столицы. Необычайно тёплый апрель развязал горожанам руки и позволял им гулять до позднего вечера, а также собираться шумными компаниями на оттаявших дачных участках и активно готовиться к Пасхе, которую отмечали все без исключения, независимо от веры, возраста и взглядов на жизнь. Жители Н-ска в приподнятом настроении покупали шоколадных зайцев в мятой цветной фольге – творения местной кондитерской фабрики, делились рецептами глазури для куличей и громко сетовали у магазинных полок на традиционное подорожание продуктов перед праздником…
- Ой! – Изабелла подхватила опасно накренившийся пластиковый контейнер с яйцами и как можно дальше сунула его внутрь полки, предотвратив его неминуемое падение. По радио распевала навязчивая реклама, которую перекрикивали сотрудники торгового зала в красно-синей униформе: они предлагали попробовать, а после приобрести свежеиспечённый хлеб и куличи всевозможных размеров и форм по новым рецептурам. Заманчивые ароматы съестного, шум и говор кружили голову и сбивали с толку, заставляя покупать не то, что нужно, а то, на что упадёт замыленный и полностью растерянный взгляд…
- Осторожнее!
- Простите…ой, Ваня, привет!
- Изабелла! Привет! Как ты?
- Да по-прежнему…ты-то как живёшь?
- Вот, работаю сегодня.
- Молодец! И я работаю…. Вот решила заскочить, купить что-нибудь к чаю…
- И поэтому пошла к яйцам?
Серебрякова с нескрываемой радостью хлопнула по сутулой спине бывшего коллегу, отметив про себя, что этот нелюдимый и замкнутый парень будто оживился после их неожиданной встречи на пустынной железнодорожной станции вблизи Претории. Громыкин посвежел лицом, немного поправился и постригся: от прежнего его – угрюмого и худого парня, остались лишь экстравагантная старомодная одежда да слабый запах нафталина, смешанный с ароматом свежесваренного кофе – его любимого напитка. Что касается Изабеллы, то она по приезде домой забыла о мучавшей её болезни и, закрыв очередной больничный лист, вызвав недоумение врачей, вышла на работу. А в свободное от журналистских будней время она усаживалась за свой письменный стол и, открыв наполовину исписанную тетрадь в линейку, погружалась в собственный мир фантазий…
- Так Пасха же скоро, - рассмеялась девушка и посторонилась, пропустив вперёд старушку с металлической тележкой, в которой лежала трость и тряпичная сумка.
- Тогда уж бери эти, - Громыкин вытащил из картонной коробки продолговатую пластиковую ячейку и с улыбкой протянул подруге. – Вот, только сегодня привезли! Бери сейчас, а то потом ещё дороже будут…
Изабелла с ног до головы оглядела раскрасневшегося парня и прыснула в кулак.
- Что смешного?!
- Да так, - отсмеявшись, ответила девушка и махнула рукой. – Если бы кто мне раньше сказал, что ты с таким энтузиазмом будешь продавать куриные яйца, то я бы ни за что не поверила!
- Да иди ты!
- Ну, ну, не обижайся…
- Я не обижаюсь, - Громыкин оглянулся назад и, понизив голос, наклонился к бывшей коллеге. – Слушай, а как твоя книга? Всё ещё в процессе?
- Это тебе не минутное дело! Я даже до половины ещё не дошла.
- Дашь потом почитать?
- Конечно! Ещё и автограф поставлю, - кивнула польщённая Изабелла. Было радостно, что он не забыл о таком важном для неё деле.
- Кстати, а что ты будешь делать двадцатого числа?
- На Пасху? Ну, с утра к родителям съезжу, потом на электричке домой. А что?
- Да вот, если ты не против…сходишь со мной вечером до Центрального парка?..
Люминесцентные лампы в супермаркете «Долина» несколько раз лениво моргнули и с оглушающим грохотом и звоном взорвались, превратившись в мелкий осколочный душ, который незамедлительно обрушился на головы ничего не подозревающих покупателей, кассиров и работников торгового зала. Магазин резко погрузился в полумрак. Тут же послышались душераздирающие крики, детский плач и громкий голос управляющего, который изо всех сил пытался предотвратить панику и давку в тёмном зале. Громыкин успел оттолкнуть оцепеневшую Изабеллу в защищённый угол со специями до того, как на них посыпалось стекло, а мимо них начали бегать обезумевшие люди, натыкаясь друг на друга и на полки с продуктами.
- Сохраняйте спокойствие! – надрывался управляющий.
- Цела? – Иван нащупал в кармане рабочей куртки телефон и включил в нём фонарик.
- Да я-то в порядке, - девушка схватила Громыкина за руку и поднесла её под скудный луч света. – Это ты ранен!
- А, ерунда, - парень бегло осмотрел мелкие кровоточащие ранки на ладони и сунул руку в карман. Он ни за что не признается Серебряковой, что за шиворотом у него как минимум горсть стекла, и оно очень больно впивается ему в шею, пропитывая его старую футболку каплями крови. – Беги лучше на работу, обед скоро закончится. Да и яйца сегодня здесь не купишь!
Изабелла кивнула, и собралась было идти к выходу из магазина, но, передумав, осторожно коснулась плеча друга.
- Слушай…лампы ведь не могут взрываться сами по себе. Не думаешь ли ты, что это проделки…оттуда?
В одно мгновение в сознании Громыкина пронеслась череда безрадостных воспоминаний: биение двух сердец, странный нотариус Козловской, незнакомый чудной город, Агата в обличии жестокого воина… Он тряхнул головой, отгоняя прочь навязчивые видения, и, подхватив Изабеллу под локоть, повёл к выходу из супермаркета, ловко лавируя между суетящимися и причитающими людьми.
- Не толпимся! Осторожно выходим! – орал управляющий.
- Я не хочу думать об этом, - наконец, проговорил Иван и помог подруге прорваться через шумную толпу встревоженных покупателей. – Нас это не касается, Изабелла. До встречи! Я тебе позвоню.
Громыкин вернулся в опустевший супермаркет и поднял голову вверх, подсвечивая себе фонариком. Слабый луч света выхватил из темноты чёрные продолговатые пятна – всё, что осталось от ламп, круглые сутки освещающих этот гигантский магазин Н-ска. На улице слышался нарастающий вой полицейских машин и карет «Скорой помощи». Если верить разговорам между сотрудниками, десятки людей пострадали от мелкой стеклянной крошки, попавшей им на руки, шеи и лица. А во что превратился супермаркет! Стекло хрустело под подошвами ботинок, больно щекотало спину и безжалостно жгло раны, полученные во время взрыва ламп.
«Сколько же тут работы!».
В отделе кошачьего корма суетилась маленькая фигурка, размахивая шваброй и совком: уборщица Гульнара невозмутимо выполняла свою работу, с молниеносной скоростью устраняя последствия аварии. Дружелюбно махнув ей рукой, Иван добрался до стойки с куриными яйцами, где разговаривал с Серебряковой, и опустил луч телефонного света на пол. Молодой человек вздрогнул и попятился назад, едва не своротив неустойчивый стеллаж со специями. Забытое чувство животного страха и отчаяния захлестнуло с головой. Злосчастная коробка с яйцами всё-таки упала и разбилась, а из скорлупы, мелкой, как осколки взорвавшихся ламп, была составлена одна-единственная фраза:
«Светлый праздник – начало тьмы».
13 апреля, 2014 год, северная граница магического измерения
- В последний раз спрашиваю: кто вас сюда послал?! Кто отдал приказ?
Прижатый к земле наёмник упрямо сжал разбитые в кровь губы и, избегая взбешённого взгляда серых, широко расставленных глаз, демонстративно отвернулся. Перехватив двумя руками меч со зло сверкающим рубином на рукояти, Аркелл вонзил его в сердце обездвиженного мага. Брезгливо оттолкнув ногой обмякшее тело, Главнокомандующий оглядел заснеженное и заваленное трупами поле внезапного кровопролитного боя и дал знак отряду отступить в сторону местного поселения.
Они возникли ниоткуда и напали на процессию из Варны. Воспользовавшись секундным замешательством воинов, наёмники быстро расправились с возницей и подожгли карету Королевского двора. Сражение с подготовленным отрядом Королевской армии заняло несколько минут: наёмные маги будто сами бросались на рубиновые мечи и затихали на обагрённом кровью снегу, воздев свои мутные, ничего не выражающие взгляды в серое небо. Аркелл сморщился и потёр опухшие от беспокойной ночи глаза, стараясь не смотреть в сторону карликовых кустарников, подле которых нестройным рядом лежало семь новобранцев Королевской армии с алыми плащами на обезображенных морозом лицах. Кто знал, что учения на северной границе магического измерения закончатся спустя несколько дней после их начала смертью семерых? Уцелевшие солдаты отогревались в ближайшем поселении: кто-то горел желанием отомстить за убитых товарищей, а кто-то из них всерьёз задумался о том, чтобы завершить военную карьеру в Варне и вернуться домой, чтобы вновь выращивать рис, колоть дрова и разводить горных коз…
- Проклятье!
Аркелл размахнулся и в сердцах вонзил в мёртвое тело наёмника рубиновый меч и вытащил его обратно, чтобы снова и снова пронзать это нечестивое отродье, уничтожившее неопытных солдат, его дорогих детей. Пар рваными облаками вырывался из его приоткрытого рта и скрывал ото всех горящие от ненависти и скорби глаза. В каждом из семи погибших воине он видел затихшую Агату, свою дорогую племянницу – всё, что у него осталось в этой жизни…
- Стой, Аркелл! – Алистер Гераридея перехватил руку внезапно обезумевшего воина и с силой оттащил его в сторону. – Ей-богу, как маленький! Да прекрати, не скажет он уже ничего…крепкие оказались, черти!
- Не успели, - скрипнул зубами Главнокомандующий и нервно заходил между убитыми магами, щедро посыпая их чёрной пылью из льняного мешка – в одно мгновение вместо их тел вспыхивали серые силуэты и тут же пропадали в снегу. – Старик! Нужно доставить ребят в Варну. И живых, и… Распорядись вместо меня!
- А ты куда собрался?
- Мне нужно отойти, - глухо ответил Аркелл и вернул мешок со сжигающим прахом главе клана Гераридея.
- Ночь скоро, - проговорил старик, но отговаривать не стал и только махнул рукой. – Смотри не заблудись! Я со всем разберусь.
- Спасибо тебе.
Смеркалось. Обжигающий северный холод радостно ухватился за случайного путника и забрался к нему под утеплённую мантию, небрежно наброшенную на форменную куртку с гербом Королевской армии на плече. Редкие карликовые деревья отбрасывали непривычно длинные тени, а снег загадочно переливался розовато-сиреневыми оттенками грядущего заката. Нужную дорогу Аркелл нашёл сразу: скудный пролесок за два десятка лет разросся во все стороны и закрыл собой нетоптаные тропы, которые вели воина точно по следу его воспоминаний.
От дома старого некроманта остались лишь жалкие руины, покрытые белым пушистым снегом. Уже не разобрать и не вспомнить, где тут были входные двери, окна и то покосившееся крыльцо, на котором мёрз молодой Главнокомандующий Королевской армии, терпеливо ожидая разговора с могущественной чёрной ведьмой. Аркелл знал, что под останками дома покоился сам Тод Уинтер. Сразу же после его смерти Мадлена отнесла тело учителя в глубокое подполье. Соорудив подобие склепа, ведьма перестала отапливать жилище, чтобы не испортить последнее пристанище своего создателя, сохранив его в вечной мерзлоте в своём первозданном виде…
Аркелл вытащил из объёмного тряпичного мешка наспех собранный по дороге букет из еловых лап и колючих ветвей северной ивы. Проваливаясь в сугробы, он возложил его на самом высоком месте руин – в том месте, где возвышался дом старого отшельника. Мёртвая тишина погружающегося в ночную тьму леса давила на виски и будто торопила воина быстрее покинуть этот пролесок и вернуться к своему отряду.
Главнокомандующий вздохнул и, собрался было идти в магическое поселение, где его ждали, как замер на месте и притих. Холодные узкие ладони осторожно коснулись из-за спины его лица и, проведя ледяную линию от подбородка до висков, закрыли глаза. Аркелл задрожал и, боясь пошевелиться и спугнуть видение, осторожно коснулся длинных пальцев, сжимающих его лицо, вдыхая ни с чем несравнимый аромат увядших цветов.
- Мадлена?..
- Хороший мальчик, - прошелестел над ухом вкрадчивый голос. – Пришёл вовремя, как всегда…
Аркелл попытался повернуться чтобы, сбросив с глаз ледяные ладони, сжать в объятиях возлюбленную, но стальная хватка мёртвых рук не позволила ему сдвинуться с места ни на один миллиметр. Воин покорно склонил голову и, всей спиной ощущая касание бархатного платья, слышал лишь своё бешеный стук своего сердца. Будь его воля, то оно выскочило бы из груди обездвиженного тела и упало бы в снег, оставив после себя тающий и слегка дымящийся сугроб.
- Пришла пора платить по старым счетам, мой дорогой Аркелл, - наконец, произнесла Мадлена и кончиком языка коснулась уха воина, покрытого белым инеем. Воин дёрнулся и обмяк в её руках.
- Не припоминаю, чтобы я у кого-то брал взаймы, - еле слышно сказал Аркелл, чувствуя слабость в ногах то ли от волнения, то ли от страха перед неизвестностью. Почему Мадлена не хочет, чтобы он увидел её?!
- А ты тут не причём, - заверила чёрная ведьма. – Во всём виновата я…
- Не может этого быть!
- …и мой дорогой создатель, - невозмутимо договорила нежить, из-за спины воина оглядывая руины старого дома, на которых топорщился неумело собранный еловый букет.
- Господин Уинтер?! – поразился Аркелл.
- Грехи прошлых лет, - отрезала Мадлена. – Грех моего создания, нарушение высших договоров и мирового баланса…
- Кто стоит за всем? Кто он?! – в голосе Главнокомандующего прозвучали привычные металлические нотки. Алые плащи на лицах убитых солдат вновь замаячили перед его закрытыми глазами.
Мадлена криво ухмыльнулась и прильнула к напряжённой спине возлюбленного, придерживая уголок своего уползающего в сторону рта.
- Тот, против кого не выстоять никому, - прошептала ведьма. – Кроме меня, кому неподвластна смерть и забвение, и…ещё кое-кому. Я всё исправлю, мой дорогой Аркелл. Грехи и ошибки моего создателя теперь мои ошибки и грехи…ты хочешь меня о чём-то спросить?
- Агата, - глухо проговорил Аркелл и вновь осторожно коснулся ледяных пальцев нежити, будто не веря в происходящее. – Это её как-то касается? Скажи мне, Мадлена.
Сумерки ползли по сизым сугробам, забиваясь между голых ветвей карликовых деревьев и, равнодушно поглядывая на две застывшие фигуры в пролеске, будто предупреждали их, что до наступления глухой беззвёздной ночи осталось очень мало времени. И если не поторопиться и не покинуть это место, то придётся ночевать на руинах старого дома, под которым покоилось замёрзшее тело его хозяина, и сражаться за свою жизнь с голодными и обозлёнными тварями, что бродили каждую ночь по ледяной пустыне в поисках пропитания. Будто в подтверждение шёпота сумерек вдали нестройным хором взвыли вервольфы – оборотни, со временем потерявшие человеческий разум и облик. Поднялся вездесущий ветер и, недовольно потрепав мантию Главнокомандующего, быстро промчался мимо Мадлены, даже не коснувшись подола её длинного, чёрного платья.
- Ты прав, мой дорогой Аркелл, - наконец, сказала Мадлена. – Твоя племянница – разменная монета в этой грязной игре только потому, что ей угораздило родиться в один день с моей смертью…но я не позволю ей умереть. Мне нужно немного времени, и я всё исправлю. Ради тебя, мой дорогой Аркелл.
Из-под узкой ведьминой ладони скользнула прозрачная слезинка и, покатившись по покрытой инеем небритой щеке, исчезла за воротом мантии. Аркелл взял в руку уже тёплую ладонь возлюбленной и, слегка коснувшись её горячими губами, направился в сторону магического поселения. Вновь проваливаясь в сугробы и пригибаясь к земле под порывами злобно завывающего ветра, Аркелл быстро покидал заветное место, где впервые встретил самую могущественную чёрную ведьму и обрёл любовь всей своей жизни. Беспокойство о племяннице, за солдат и за всё магическое измерение захлестнуло с головой, вытеснив из его души сомнения, жалость и страх перед неведомым врагом.
«Против него никто не выстоит? А это мы ещё посмотрим!».
Ни разу не оглянувшись и прикрыв глаза от бьющего в них ветра, Аркелл Госсамер до наступления глухой беззвёздной ночи скрылся за высокими вратами магического поселения, где его ждал волнующийся старик Гераридея и полностью готовые к отъезду в Варну воины Королевской армии.
13 апреля, 2014 год, окрестности магического измерения
- Осторожнее!
Агата подхватила под локоть оступившуюся боевую подругу и предусмотрительно выставила вперёд рубиновый меч.
- Идти сможешь?
- Смогу…да отпусти меня уже!
Ада Кришталь сморщилась от боли и потёрла лодыжку, которую потянула возле очередного пригорка, коих немыслимое количество возвышалось по всей округе. Ещё немного, и они будут у ворот эльфийского города. Можно потерпеть. День был утомительным, и уставшие девушки валились с ног, мечтая лишь о том, чтобы растянуться на чём-нибудь горизонтальном и провалиться в глубокий сон.
Ночь выдалась тёмной. Звёзды и луна попрятались за плотными снеговыми тучами и не решались выглянуть из-за них, чтобы осветить путникам дорогу. Обманщик-апрель радостно кружился в обнимку с северными ветрами и, подмораживая воинам их колени и лица, заставлял их забыть о сухой и тёплой погоде, что была сегодняшним днём перед закатом солнца. С неба сорвалось несколько крупных снежных хлопьев. Коснувшись лиц воинов, они растаяли за одну секунду, вызвав негодование у других снежинок: тут же начался внезапный снегопад и за короткое время завалил рваными хлопьями снега зазеленевшие холмы и пригорки.
- Вот только ещё снега нам и не хватало, - проворчала Ада Кришталь.
Агата подняла голову вверх и зажмурилась, позволив каплям растаявшего снега скользнуть по её покрасневшим от холода щекам. Снег в апреле? Почему бы и нет? Сковывающая движения усталость немного отступила и позволила вдохнуть полной грудью холодный, сырой воздух. Пар неровным облаком вырвался изо рта и растворился в ночной тьме.
- Будь начеку, - вдруг сказала Ада и, вытащив из ножен свои неизменные кривые кинжалы, нервно оглянулась.
Пригибаясь к земле и переглядываясь, девушки короткими перебежками обогнули очередной холм с двух противоположных сторон и выставили перед собой оружие. Несколько мгновений они стояли неподвижно, не веря своим глазам. Что это, проделки лесных духов, беззвёздного ночного неба или это Он Его Величество Случай? У подножия заснеженного холма на пробившейся травке лежали, прижавшись друг к другу два продрогших клубочка. Без сомнения, это были они – оборотень Марк из клана Магнус и Ванда, белая ведьма в девятом поколении из клана Бровко. Их окружал дрожащий и едва переливающийся в темноте зелёный барьер с зорким кошачьим глазом, который, заметив Агату, моргнул и медленно закрылся.
Агата осторожно коснулась барьера. Кошачий мальчишка вздрогнул и, заметив две нависшие над ним фигуры воинов, пискнул и накрыл собой безмятежно спящую рыжую ведьму. В одно мгновение беглецы начали растворяться в воздухе, превращаясь в продолжение покрытого снегом холма.
- Хорош у тебя питомец, Госсамер, хозяйку свою не признал, - не удержалась от ехидного замечания Ада Кришталь и присела рядом. Повреждённая нога заныла, и девушка яростно растёрла её рукой.
В холодном ночном полумраке можно было отчётливо видеть, как округлились глаза оборотня. В одно мгновение он вскочил на ночи и, разрушив собственный барьер и отменив магию иллюзий, бросился к Агате на шею, которая уже приветственно раскинула руки в стороны.
- Наконец-то я вас нашла, - наследница клана Госсамер сжала в объятиях щуплого Марка и погладила его по вздрагивающей спине. – Как вас угораздило попасть сюда?
- Агата! – на девушку налетел рыжеволосый вихрь и повалил на землю вместе с крепко вцепившимся в неё кошачьим мальчишкой.
Ванда проснулась от знакомых голосов и холода и сначала не могла поверить своим ушам. Зарывшись носом в растрёпанные волосы подруги, она плакала навзрыд. Они с Марком ходили по кругу, натыкаясь на одни и те же холмы и пригорки, пока окончательно не выбились из сил. Ночной холод пробирал до костей, а кроме лёгкой домашней одежды на них ничего не было. Разводить костёр из магических огней было опасно, и они не могли придумать ничего лучше, как лечь спать на холодной земле и дождаться следующего утра.
- Да ты вся оледенела! – отстранив от себя всхлипывающую подругу, воскликнула Агата. Ванда вцепилась в рукав форменной куртки и замотала головой. Марк же висел у хозяйки на шее, словно жернов и отказывался разжимать руки. – Да погодите, не убегу я никуда!
Агата с трудом стянула с себя куртку и застегнула её на трясущейся, как осиновый лист, рыжей ведьме. Было больно смотреть на её посиневшие, покрытые ссадинами ноги, и Агата, бросив свою походную сумку Аде Кришталь, подняла подругу на руки.
- До эльфийского города осталось всего ничего! – крикнула она и прижала к себе замёрзшую Ванду. – Марк, ты как?
- Со мной всё в порядке, миледи, - улыбнулся оборотень и, закатив глаза, повалился на землю. Через пару мгновений в ворохе одежды безмятежно спал крупный серый кот с измученной от долгой дороги мордочкой.
- Похоже, у меня нет выбора, - кряхтя, Ада Кришталь поднялась с земли и сгребла в одну кучу кота и его одежду. – Идёмте!
Темнота апрельской ночи ничуть не испортила столицу эльфийского города. Белоснежный замок Халлона возвышался над лесом и, пряча позолоченные шпили в плотных снеговых тучах, поблёскивал ими в небе вместо пропавших звёзд. Где-то вдали пели маленькие лесные феи. Какая это была грустная мелодия! Тоненькие голоски попеременно срывались и замолкали, чтобы вновь затянуть терзающую душу и сердце песнь:
Тьма наступает с холодных границ,
Всем заправляет лютый демон и враг.
Он ожидает, что мы падём ниц
Пред властью и силой его просто так.
Но не бывать в нашем мире такому
Чтоб маги и звери, что любят свободу
Преклонят колени и головы снова
Пред тем, кто посеял сомненье в народе…
Заслушавшись заунывную песню фей, Агата споткнулась и едва не слетела с пригорка. Прижав к себе сонную Ванду, вцепившуюся ей в шею, девушка решительно зашагала к ближайшим воротам, ведущим в эльфийский город.
Поблёскивающие в ночной тьме дорожки затейливо переплетались и манили за собой своей рифлёной поверхностью и переливающимися в свете масляных фонарей камнями. Они охватывали городскую землю паутиной улиц, переулков и тупиков, чтобы случайные путники и незваные гости заблудились между деревьев и не смогли добраться до сердца эльфийского народа и оплота их спокойной жизни – дворца Халлона.
Под раскидистыми ветвями деревьев один за другим появлялись вооружённые луками и стрелами эльфы. Видя обезоруженных, падающих от усталости путников, они медленно опускали своё грозное оружие и долгим взглядом провожали их по усыпанной мелким гравием дорожке, которая вопреки королевскому указу послушно вела незваных гостей в центр города.
С каждым шагом, приближающим путников к белому замку, на деревьях зажигались масляные фонари в серебряных, затейливо украшенных абажурах. Лесные феи прекратили петь и, раскачиваясь на ветвях, с интересом смотрели гостям вслед, перешёптываясь и прикрыв ладошками маленькие ротики. Шутка ли: наследница клана Госсамер прибыла в столицу эльфийского народа!
Агата добралась до высокого крыльца, которое своими размерами напоминало центральную площадь в Н-ске, и подняла голову вверх. Ада Кришталь нервно озиралась по сторонам, но из-за того, что она держала в руках мирно посапывающего кота и ворох одежды, не могла вытащить из ножен рубиновый меч или свои кинжалы, придающие ей уверенности и сил. Пред тем, как ступить на эльфийскую землю, Агата запретила ей использовать оружие и просто следовать за ней. На резонный вопрос боевой подруги о том, что же им делать, если эльфы нападут первыми, наследница клана Госсамер бросила, что им это будет невыгодно, и без лишних слов направилась в город.
«Ну да, Аркелл же здесь тогда и камня не оставит», - подумала Ада и, поймав многозначительный взгляд Агаты, посмотрела на крыльцо замка, вокруг которого уже столпились вооружённые и негромко переговаривающиеся эльфы. По белым ступенькам в их сторону бежал сам эльфийский король – Халлон собственной персоной. Домашние атласные туфли с острыми носами и растрёпанные светлые волосы, развевающиеся за его спиной, никак не вязались с заносчивым и гордым предводителем эльфов, который презирал добрую половину магического мира.
- С чего такая честь? – буркнула Ада, поглаживая серого кота в ворохе одежды, который проснулся и утробно урчал, настороженно поглядывая на окруживший их со всех сторон эльфийский народ. – Сам король встречает нас…
- С дороги! – вовремя сообразила Агата и свободной рукой оттащила боевую подругу в сторону.
Секунду спустя на этом месте пронёсся Халлон и, сжимая в руке меч с изящно выточенной рукоятью, прокричал:
- Немедленно отправить по отряду на каждые врата! Немедленно! Подготовиться к обороне города!
- Что происходит? – пробормотала Агата, наблюдая за тем, как эльфы в серебристых металлических доспехах спешно покидают площадь перед королевским дворцом и исчезают между деревьев, на которых перепуганные феи задували масляные фонари и прятались в раскидистых ветвях.
Вскоре эльфийская столица погрузилась в тревожный полумрак, приготовившись к нападению неизвестного врага. Халлон поправил свою окончательно испорченную причёску и только сейчас заметил незваных гостей, среди которых на него смотрело до дрожи знакомое лицо с заостренным профилем и серыми, широко расставленными глазами, присущими только одному клану магического измерения. Безупречно гладкое лицо эльфийского короля исказилось гримасой презрения, и Агате тут же захотелось врезать ему. Добро пожаловать к эльфам!
- Что привело слугу Королевского двора, мага из торгового клана, белую ведьму и оборотня в мой город?
- Смотри-ка, никого не забыл! – восхитилась Агата и протянула свободную руку эльфийскому королю. Тот лишь фыркнул и сложил руки на груди. Девушка ухмыльнулась и крепче прижала к себе спящую ведьму. – Значит, без лишних церемоний…мы заблудились и ищем дорогу до Варны. Прошу предоставить нам ночлег и связь с Королевским дворцом, господин Халлон.
Недовольный ропот прокатился по оставшимся на площади жителям и тут же стих под грозным взглядом короля, брошенным в их сторону.
- Оставайтесь, - неожиданно быстро согласился Халлон и подозвал к себе темноволосого эльфа с луком со стрелой наперевес. – Ривен, проводи!
В гостевой комнате эльфийского дворца было просторно и очень светло от сияния многочисленных масляных ламп в изящных абажурах, расставленных по всем углам и даже висящих на высоком потолке. Открытые настежь витражные окна пропускали холодный ночной воздух, выдувая остатки тепла от отчаянно горевшего и потрескивающего магическим огнём камина. Прозрачные тюли белыми флагами трепетали на оконных рамах, то врываясь в комнату, то с трепетом вылетая обратно. На большой тахте пестрело невесомое покрывало из струящегося шёлка, придавленное многочисленными подушками разных форм и расцветок, а на полу тянулась бесконечная рогожа, узкой змеёй оплетая всю комнату.
Агата осторожно положила на тахту крепко спящую Ванду и, с досадой откинув холодный шёлк, укрыла подругу своим походным плащом. Ада же с грохотом закрывала все окна, бормоча себе под нос что-то про «расточительство» и «пустую трату топлива». Марк в кошачьем обличии притулился рядом с белой ведьмой и, время от времени приоткрывая левый глаз, с опаской поглядывал на темноволосого эльфа, который смиренно стоял у входной двери.
Ривен с неподдельным интересом наблюдал за размашистыми и резкими движениями воинов, поражаясь их грубости и свободному бесстрашию, далёкому от строгих правил и неукоснительного порядка, присущего эльфийскому обществу. Агата расстегнула ворот нательной рубахи и, скинув сапоги, забралась с ногами на тахту, предусмотрительно положив рядом с собой оружие. Посох желаний она поставила у изголовья и, вытянувшись рядом с безмятежно спящими друзьями, закрыла глаза. Сквозь дрёму она слышала тяжёлые шаги и раздражённое покашливание Ады Кришталь, мелодичный голос темноволосого эльфа, звон посуды, аромат овощной похлёбки и горячих эльфийских хлебцев. Не открывая глаз, Агата поморщилась и отрицательно помотала головой на предложение Ады поесть и, подложив под голову натруженную руку, погрузилась в глубокий беспробудный сон измотанного дорогой путника.
Во сне она бежала по бескрайней ледяной пустыне, засыпанной пушистым и совершенно не холодным снегом. Агата приподняла подол чёрного платья и с удивлением взглянула на свои босые, покрытые ссадинами и кровоподтёками ноги.
«Это не мои ноги».
Пожав плечами, девушка припустила по тёплому, мягко похрустывающему снегу в поисках какого-нибудь магического поселения. Ветер играл с её непривычно длинными волосами, - пара прядей прилипла к взмокшему лбу, и Агата увидела, что вместо её белокурой шевелюры на голове развевались жёсткие волосы цвета воронового крыла.
«Это не мои волосы».
Агата легко взобралась на заснеженный холм и в холодной северной дымке увидела очертания полуразрушенного храма, от которого остался лишь ржавый колокол и две чудом уцелевшие каменные стены. Девушка зачарованно посмотрела на останки некогда величественного здания и торопливо зашагала к нему, перепрыгивая сугробы и ни разу не поскользнувшись на продуваемой ветром наледи. Внутри храма на уцелевшем алтаре возвышалась медная, начищенная до блеска чаша, которая переливалась всеми цветами радуги и будто бы манила к себе случайно оказавшихся рядом путников, чтобы рассказать им все свои тайны. Агата огляделась по сторонам и, приподняв подол платья, добралась до алтаря, без труда балансируя по тонкому, местами подгнившему бревну. Осторожно коснувшись края медной чаши, девушка заглянула в неё. Столкнувшись лицом к лицу с криво ухмыляющейся Мадленой, девушка вскрикнула и отпрянула назад. Лихорадочно ощупав лицо, она с ужасом обнаружила, что оно пропало. Вместо него кривился рот, и путались волосы, маяча перед прикрытыми глазами нежити.
«Это не моё лицо!».
Не веря в происходящее, Агата вновь наклонилась над чашей, стараясь не смотреть на свои бледные, покрытые пятнами руки. В этот раз на неё жадно взирало тяжело дышащая морда неведомого чудища с лоснящейся тёмной кожей и витыми рогами. Маленькие жёлтые глазки, раздвоенный нос, уродливые складки подбородка. Агата осторожно коснулась своей головы и, нащупав на ней витой рог, что есть мочи закричала и отбросила от себя медную чашу, которая возвышалась в руинах старой северной церкви…
«Это не я…».
Агата резко вскочила с эльфийской тахты и, выхватив из ножен рубиновый меч, диким взглядом обвела всю комнату. Пот крупными каплями стекал со лба, грудь вздымалась от тяжёлого, прерывистого дыхания, а запечатанный в животе Свиток бессмертия горел огнём, обжигая все внутренности. Выспавшиеся друзья трапезничали у накрытого стола и все как один посмотрели на Агату. Марк в человеческом обличии со стуком отставил в сторону тарелку с овощным супом и бросился к хозяйке. Осторожно опустив острие рубинового меча в пол, он прижался к плечу Агаты.
- Дурной сон, миледи? – мурлыкнул оборотень.
- Вроде того, - пробормотала Агата и, взъерошив волосы кошачьего мальчишки, посмотрела в окно. Занимался мрачный рассвет, подкрашенный розоватыми тонами неумолимо приближающегося дня. С детства апрель занимал почётное место в сердце Агаты Госсамер. Начало чего-то нового, подведение каких-то промежуточных итогов вроде экзаменов и тестов, день рождения, в конце концов.
«Похоже, мне снова предстоит экзамен…. Только вместо оценки тут будет моя жизнь. И не только моя».
Наскоро умывшись, Агата села за стол рядом с зардевшейся Вандой и под ехидные смешки Кришталь подвинула к себе чашку с заботливо подогретым супом. Эльфийская похлёбка была пресной на вкус и навязчиво пахла варёными овощами. Наследница клана Госсамер отложила в сторону столовые приборы и под изумленным взглядом темноволосого эльфа тремя большими глотками расправилась с угощением.
- Не так уж и плохо, - наконец, просипела она, и, надкусив кусочек постного хлебца, с тоской оглядела горы овощей и фруктов на серебристой скатерти эльфийского стола. Дети лесов как само порождение природы испокон веков не ели мясной пищи, соблюдая баланс в магическом мире. Это было чуждо воинам, которые большую часть своей жизни посвящали тяжёлым, выматывающим тренировкам и бесконечным сражениям. Хотя тщедушные и бледные травоядные эльфы издревле славились своей выносливостью и непревзойдённым искусством войны. Чудеса!
Ривен принял из рук другого эльфа чугунную жаровню с тушёными овощами и торжественно водрузил её в центр стола.
- Прошу, угощайтесь, - сказал он, снимая крышку с кипящего котелка. – Это жаркое по старинному эльфийскому рецепту…
- Спасибо, - Агата вышла из-за стола и надела на себя ножны с оружием. – Но мне необходимо связаться с Королевским двором, и чем скорее, тем лучше.
Ривен поколебался и, отложив в сторону деревянный черпак, протянул руку к двери.
- Прошу за мной.
Мутное окно портала лениво переливалось чёрно-лиловым цветом и будто раскачивало стену, маня за собой в омут временных коридоров и петель. Агата кивнула темноволосому эльфу и, добравшись до дрожащего ока, осторожно коснулась его прохладных воздушных волн. Портал задрожал и через пару мгновений явил перед наследницей клана Госсамер заспанное лицо Абигаэль – секретаря при Королевском дворе. Столкнувшись со знакомым взглядом серых, широко расставленных глаз, она всплеснула руками и едва не бросилась через портал навстречу Агате.
- Госпожа Госсамер! Хвала небесам, вы живы!
- Да, да, - нетерпеливо ответила девушка и, покосившись на стоящего неподалёку Ривена, понизила голос. – Я в эльфийской столице у Халлона. Доложи обстановку в Варне. Где дяд…Главнокомандующий?
- Господин Аркелл отправился на северные земли измерения с господином Гераридея и отрядом воинов, - Абигаэль зашуршала по ту сторону дрожащего портала исписанными свитками. – Он отменил все учения и отозвал всех солдат обратно в Варну…
- Что-то произошло? – нахмурилась Агата и сжала кулаки, когда Свиток бессмертия вновь вспыхнул и погас в её животе.
- Нападение неизвестных, - коротко ответила секретарь Королевского двора и, пристально взглянув Агате в глаза, будто невзначай дотронулась до своего левого уха, где поблёскивал маленький рубин, обрамлённый в серебряное кольцо. – Всю ночь приходят сообщения из магических поселений от кланов. Предупредите господина Халлона. И будьте осторожны!
- Поняла, - вздохнула Агата и, снова кивнув темноволосому эльфу, наскоро попрощалась с уставшей Абигаэль, которая вторую ночь подряд разбирала доклады посыльных и готовила отчёт для Аркелла.
«Она ничего мне сейчас не расскажет. Приказ».
- Госсамер! Где ты ходишь?!
- Что случилось?
По дворцовому коридору с увитыми зеленью стенами бежала Ада Кришталь в сопровождении одного из эльфийских отрядов, которые несколькими часами ранее отправились на защиту города.
- Нападение! – девушка с воинственным видом сжимала в руках свои кривые кинжалы и едва стояла на месте от нетерпения и жажды битвы. – Заходим с тыла и отрезаем им путь к замку…
- Нет! – возмутился один из эльфов и угрожающе поднял лук с тонкой, едва видимой тетивой – издали грозное оружие напоминало арфу без струн с затейливым остовом. – Это наша война!
- Ваша, наша – какая к чёрту разница, когда враг разрушает город и убивает его жителей! – вскипела Агата и бросилась к выходу из эльфийского дворца, зная, что позади неё с левой стороны мчится Ада Кришталь и оскорблённые до глубины души эльфы. – С Вандой и Марком всё в порядке?
- Да! – крикнула боевая подруга, перепрыгивая низкие, стриженные по восточной традиции деревца в деревянных кадках и уворачиваясь от статуй и бюстов выдающихся представителей эльфийского народа. Благодаря оценивающему взгляду воина из торгового клана, Ада Кришталь как никто другой понимала, что даже её особняка на юге не хватит для того, чтобы возместить эльфам ущерб за их разбитые сокровища.
Воинов и эльфов со всех сторон облепила утренняя прохлада и в одно мгновение обострила все их чувства: они могли видеть, слышать и осязать то, что не могли не только простые смертные, но и самые опытные маги. Праведный гнев и желание защитить границы города придавали сил и отваги. С диким криком Агата опустила рубиновый меч на мага в серой невзрачной форме без единого знака отличия, и в это же время на него обрушился с десяток острых стрел с белым оперением, которые пригвоздили его к земле, где Агата и завершила свой смертельный удар, отрубив врагу голову. На земле и деревьях – эльфы были всюду, и умело отбивали атаку на город, быстро и бесшумно перемещаясь в пространстве. Дождь стрел и взмахи мечей затмевали свет встающего на востоке апрельского солнца, а от предсмертных криков наёмников закладывало уши. Они шли со всех сторон серой рекой и бездумно рвались в бой несмотря на то, что силы противника – эльфийской армии – превышали их скромные способности в тысячу раз.
- Это не воины! – заорала Ада, мощным ударом ноги отправив на землю смертельно раненого мага и оттащив в сторону одного из зазевавшихся эльфов, на которого летел очередной наёмник с мечом наперевес. – Они даже оружие в руках не держали! Смотри!
- Вижу! – Агата левой рукой обхватила шею мага и, с хрустом повернув его голову, острием меча пронзила другого наёмника, напавшего на неё со спины. – Куда лезете, черти?! Кто вас послал?
Кришталь перебросила врага через бедро на землю и, прежде чем опустить меч в область его сердца, пристально вгляделась в его серое, больное лицо. Мутные глаза зачарованного мага смотрели сквозь неё, а руки вяло пытались освободиться из мёртвого хвата скрещённых кривых кинжалов, пригвоздивших его к земле.
- Они под чьим-то воздействием! – крикнула Ада и, прикончив заложника неизвестной магии, принялась отбиваться и уворачиваться сразу от троих наёмников. – Похоже, здесь замешана Аркеллова баба!
- Это не она! – возразила Агата, короткими и меткими ударами меча за один раз уничтожив несколько магов.
- Теперь вижу, что точно не она! Да сколько же вас тут?!
- Берут количеством!
- Да чёрта лысого они возьмут!
Воздух эльфийской столицы насквозь пропитался запахом железа и запёкшейся крови. Наёмных магов стало меньше. Теперь они появлялись в тени деревьев по одному и тут же падали на землю под шквалом точных и очень острых отравленных стрел. То тут, то там среди серой массы мёртвых наёмников виднелась серебряная броня и растрёпанные волосы погибших эльфов, навсегда закрывших свои прекрасные глаза под невесомым покрывалом внезапной смерти.
Агата наступила на грудь оставшегося в живых мага с трагически опущенными уголками разбитого в кровь рта и прижала к его давно не мытой шее остриё рубинового меча, обагрённого потемневшей кровью врагов.
- Кто тебя сюда послал?! – рыкнула она.
Наёмник что-то невнятно забормотал и потянулся к валяющейся рядом с ним стреле, но Ада Кришталь предусмотрительно наступила ему на руку. Раздался неприятный хруст сломавшийся костей, но маг и глазом не моргнул, всё так же глупо таращась сквозь взбешённую Агату. Эльфы с луками наготове окружили их, поражаясь безумию неизвестной им магии.
- Он ничего не скажет, - сказала Ада Кришталь и с отвращением отбросила от себя безвольно лежащую на земле руку противника.
Эльфы заволновались и расступились в разные стороны, пропустив вперёд своего короля. Круг вокруг зачарованного пленника замкнулся, оставив его один на один с самыми прекрасными и самыми жестокими существами магического измерения. Бросив беглый взгляд на коротко остриженную голову мага, зажатую между двумя столпами оцепеняющего заклятия, Халлон подошёл к Агате, которая уже едва сдерживалась от того, чтобы не прикончить упрямо молчащего наёмника на месте.
- Отпусти его, воин, - сказал эльфийский король и величественно поднял руку. – Его место в темнице, там с ним разберутся…
- Ни за что! – Агата в сердцах наступила сапогом на грудь пленного мага – из неё послышался глухой треск, а из уголка приоткрытого рта скатилась тонкая струйка крови и впиталась в грязный ворот заношенной формы. – Говори, зачем сюда пришёл?! Кто тебя отправил?!
- Вы хоть знаете, на чьей земле находитесь? – возмутился Халлон и перехватил руку Ады Кришталь с зажатым с ней рубиновым мечом – она намеревалась отрубить пальцы на сломанной руке пленника и тем самым помочь подруге в допросе. – Прекратите немедл…
- Кровь… - произнёс маг одними губами и несколько раз нервно сглотнул, всё так же таращась в пустоту.
Эльфы замерли и, будто боясь, что он вновь замолчит, медленно опустили оружие.
- Чья кровь? – продолжила допытываться Агата.
Сломанная кисть руки наёмника напряглась и указала на один из эльфийских домов, спрятавшийся под раскидистым деревом. Не сговариваясь, четверо эльфов бесшумно сорвались с места и скрылись на винтовой лестнице, прикрытой зеленеющими ветвями.
Не убирая ноги со сломанной грудной клетки наёмника, Агата повернулась в сторону, куда убежали эльфы и откуда немедленно раздался шум и возня – будто кто-то сопротивлялся их крепким рукам и даже пытался кричать. Эльфы тащили под руки молодого человека в эльфийских одеждах не по размеру, который изо всех сил упирался в землю и явно не хотел идти туда, где его, скорее всего, ждут серьёзные проблемы. Аккуратно постриженные светлые волосы, чуть заострённые уши и зеленовато-карие глаза, в которых мог утонуть кто угодно. Несмотря на хрупкое телосложение и жилистые руки, напоминающие эльфийские, невооружённым взглядом было видно – это был самый настоящий человек.
Человек?!
Агата едва не выронила из рук рубиновый меч, но вовремя спохватившись, вновь прижала его остриё к горлу теряющего сознание мага.
- Чья кровь тебе нужна, выродок?! – заорала она с такой силой, что человеческий парень вздрогнул и полными ужаса глазами посмотрел на склонённую над лежащим на земле наёмником девушку в чёрной униформе неизвестных ему войск. Её серые, широко расставленные глаза пылали яростью и злом, а растрёпанные во время битвы белокурые волосы напоминали паутину, в которой будто путался и ждал своей смерти обездвиженный и окровавленный маг…
- Прекратите, пожалуйста! – закричал Артур и, дёрнувшись в крепких эльфийских руках, повис на них, выбившись из сил. – Не убивайте его!
Натянутые стрелы с белым оперением в одну секунду повернулись в его сторону и замерли в ожидании приказа. Молодой человек замолчал и, не в силах отвести взгляда со сгорбленной спины воинственной девушки, слышал лишь бешеный стук своего сердца.
- Очень интересно, - Халлон взмахом руки остановил попытавшегося оправдаться Ривена. Тот послушно замолчал, с раскаянием и жалостью взглянув на своего случайного гостя. – Молчи, Ривен, с тобой я разберусь позже. Как ты сюда попал, человек?
- Я ничего не скажу, пока вы не пообещаете, что не сделаете Ривену ничего плохого! – заявил Артур, ужасаясь своей неуместной в этой ситуации смелости. Будто заострившийся профиль разъярённой незнакомки придавал ему сил, которых ему так недоставало всю жизнь.
Халлон побагровел, но сдержался от того, чтобы не порубить человеческое отродье на кусочки, который мало того, что обманом проник в город, так ещё и ставит ему, эльфийскому королю, свои условия!
- Мунг…
Эльфы как один повернулись к обездвиженному пленнику, который всё так же указывал сломанной рукой на Артура и пустым взглядом смотрел сквозь Агату. Ада Кришталь предусмотрительно отошла на два шага назад и подала всем условный знак немедленно отступать. Агата мельком взглянула на человеческого парня, который не сводил с неё своих зеленовато-карих глаз и, убрав ногу с проломленной грудины мага, нехотя отошла назад.
- Что ты сказал? Имя своего хозяина?
- Мунг… Мунг…
- Вот заладил! Говори уже!
- Мунг…
- Агата, назад!!
Наследница клана Госсамер, а вместе с ней и эльфийское войско в одно мгновение бросились врассыпную, когда замученный наёмный маг в исступлении и из последних сил прокричал имя и неестественно изогнулся, обнажив торчащие из тела сломанные кости.
- МУНГАНД!!!
Переломанное тело пленника охватило ослепляющим синим огнём, и оно сгорело в считанные минуты дотла под его истошные хрипы и крики, раздирающие душу и леденящие кровь. Артур опустился на землю и, обхватив себя руками, изверг на пробивающуюся из земли траву весь эльфийский обед, которым его потчевал Ривен, не отпускающий своего гостя домой. Молодого человека била крупная дрожь. Задыхаясь от кашля, он даже не пытался вытереть слёзы, так как сквозь их мутную пелену он не мог видеть обугленные останки несчастного, замученного до смерти парня. Запах крови, горелой плоти и оружия будоражил освободившийся от еды желудок, и Артур время от времени сглатывал слюну, смешанную с остатками рвоты, стараясь дышать через раз.
«Господи, да что это за мир такой?!».
Агата отряхнула с форменной куртки сероватый зловонный пепел и, с жалостью взглянув на выплёвывающего переваренную пищу человека, огляделась по сторонам. Эльфы стояли будто вкопанные и напоминали белые восковые свечи, которые вовремя не зажгли и оставили на своих местах. Высокомерный Халлон на мгновение растерял своё величие и о чём-то напряжённо раздумывал, - его красивый гладкий лоб исказила глубокая продольная морщина. Бормоча себе что-то под нос, он то и дело переводил задумчивый взгляд с обугленного пленника на тяжело дышащего Артура, который поневоле стал свидетелем одной из самых жестоких сторон магического мира. Даже отличающаяся хладнокровием Ада Кришталь выглядела несколько растерянно и глупо, машинально оттирая от копоти и крови свои кривые кинжалы.
- Мунганд? – переспросила Агата и наступила на обугленный череп мага, который тут же рассыпался в труху и осел на её сапогах. – Кто это, чёрт возьми?!
[1] Сальвия (лат. Salvia) - латинское название рода растений шалфей.
Глава 6. Демиург
16 апреля, 2014 год, магическая тюрьма Чёрный Острог
Сплюснутый железный чайник задрожал и выпустил из короткого носика клубы пара, которые тут же окутали весь письменный стол и возвышающуюся над ним человеческую фигуру. Погасив магический огонь, ловкие руки бросили в закипевшую воду добрую щепоть скрученного и высушенного под жарким восточным солнцем крупнолистового зелёного чая. В кипятке листья моментально расправились и, словно морские водоросли, оплели внутренности чайника, – медленно покачиваясь в такт осторожной магии, помешивающей их по часовой стрелке, они послушно залегли на дно. По небольшой, скромно обставленной комнате поплыл терпкий аромат, приятно щекоча ноздри и время от времени поглядывая на несколько круглых пиал различных размеров и цветов. На плоском деревянном блюде стройным рядом лежали несладкие булочки из рисовой муки с начинкой из перетёртых красных бобов – гостинцы с восточных островов магического измерения. Они настойчиво липли к рукам и при откусывании тянулись, словно старая резина, щедро осыпая стол и одежду едока рисовой мукой. Маленькие сушёные рыбки, неровные куски тростникового сахара, рисовые колобки, перехваченные у основания прессованными водорослями – скромный перекус восточного мага никогда не почитался жителями остальных земель и считался самой пресной и безвкусной пищей. Разумеется, после эльфийских овощей, которые, как правило, ели только эльфы.
Рю подождал несколько минут и, осторожно подхватив чайник за остывающую ручку, налил в белую пиалу со следами прошлых чаепитий ароматный зелёный чай. Молодой человек откусил от рисового колобка и задумчиво посмотрел в окно, старательно пережёвывая липкий рис и покачивая в свободной руке пиалу с горячим напитком. Чайный пар взвивался в прохладном воздухе помещения и смешивался у окна с сероватым дымом, что вырывался из каменной трубы тюремного крематория, который располагался прямо на территории Чёрного Острога и был виден из венецианского окна кабинета помощника Алистера Гераридея. Сегодня там вовсю кипела работа: под чутким руководством воинов с сапфировыми мечами тюремщики хватали за руки и ноги изуродованные тела наёмных магов и, раскачав их в воздухе, со всех сил бросали в жадное нутро натопленной печи. Магическое пламя сжирало останки напавших на Турий Рог наёмников и благодарно выбрасывало в плаксивое небо болотистого края пепел и сизый дым.
Всё произошло неожиданно и очень быстро. После первого сигнала о нападении Рю распорядился отправить вооружённые отряды воинов в город, а также приказал вести пленных в тюрьму на допрос. Молодой человек по восточной традиции орудовал двуручным мечом и в одно мгновение уложил на землю несколько врагов. Он ловко уворачивался от их неуклюжих движений, наблюдал за их заплетающимися ногами и недоумевал: кто же они? Марионетки нежити? Непохоже. Кто отправил этих бесполезных воинов на вооружённую и сильную армию Чёрного острога? Управляемые неизвестной магией наёмники неумело размахивали допотопным оружием и сами бросались на острия мечей и копий, не жалея себя и своих соратников. Не желая говорить имя своего хозяина, они воспламенялись при одной только мысли о предательстве и оставляли после себя лишь изуродованные, покрытые копотью и гарью останки. После того, как последний наёмник рухнул на землю и сгорел, Рю попытался вскрыть одного из них в подземной лаборатории тюрьмы. Переломав добрую половину своих инструментов, молодой человек сорвал с себя перепачканный в копоти халат и приказал сжечь наёмников в печи тюремного крематория. То, что в этом мире не находило магического объяснения, одарённый выпускник Академии трактовал с точки зрения науки. Самовозгорающиеся маги и их окаменевшие трупы не поддавались никакой логике, и это бесило обычно спокойного Рю не на шутку. Господин Гераридея до сих пор оставался в Варне, и помощник не хотел тревожить старого начальника по пустякам, стараясь самостоятельно решить все вопросы, связанные с этим странным нападением.
Рю допил остывший чай и вновь взглянул на печную трубу, из которой вырывались редкие и замысловатые клубы дыма: видимо, в магическом огне догорали последние останки, а разочарованную, вечно голодную печь прикрыли металлической заслонкой, чтобы вместе с трупами она не схватила и узников, занятых этой неприятной и трудной работой. Рю отставил в сторону чайник, который жалобно звякнул крышкой, но тут же притих, настороженно поглядывая на хозяина. В его миндалевидных, похожих на морские ракушки глазах, отразился и сероватый дым крематория, и блики оконного стекла, и в одно мгновение исчезнувшая в небе безобразная морда с витыми, причудливо изогнутыми рогами. Чудище пропало с последним вздохом печной трубы так же внезапно, как и появилось. Из неё больше не поднимался дым и не сыпался пепел. Всё закончилось.
Не отрывая взгляда от притихшей трубы и не слыша криков воинов, подгоняющих тюремщиков в их камеры с сырыми стенами, Рю наклонился в сторону и, вытянув руку, схватил с нижней полки своего массивного книжного шкафа хорошо сохранившийся со времён обучения в Варне учебник «Про богов и небожителей».
Торопливо отодвинув от себя грязную посуду, молодой человек на освободившееся место аккуратно положил толстую книгу в светлой обложке. Теологию студенты магической Академии не любили и всячески избегали, прогуливая этот предмет и доводя до слёз и без того нервную пожилую преподавательницу. Несмотря на жизнь в магическом мире рядом с удивительными существами и их кланами, богов редко кто видел и знал, предпочитая делать вид, будто их нет, и никогда не было. Каждый раз, протягивая всхлипывающей госпоже Хантер стакан с водой, Рю обводил долгим взглядом пустую аудиторию и как мог, извинялся за всех своих одногруппников, по восточной традиции кланяясь столько раз, сколько шмыгала носом расстроенная преподавательница теологии.
– Ах, милый Рю, – вздыхала пожилая ведьма, вытирая заплаканные глаза надушенным травяным настоем платком. – Извиняешься так, будто сам виноват…не бери на себя слишком много – сломаешься! – в одно мгновение на столе возникал, выпрыгнув из безразмерного саквояжа, толстый учебник в светлой обложке, и тонкие пальцы с массивными перстнями деловито открывали его на первой попавшейся странице. – Так, на чём мы в прошлый раз остановились?
– Боги северно-западной границы магического измерения, – смиренно отвечал самый прилежный ученик магической Академии и послушно вытаскивал из своей туго набитой сумки точно такую же книгу…
Рю через силу улыбнулся и, отмахнувшись от внезапно нахлынувших студенческих воспоминаний, открыл учебник на нужной ему главе. С чёрно–белой, едва шевелящейся иллюстрации на него смотрело то рогатое существо, образ которого вырвался с дымом из печной трубы и исчез в сером небе Турьего Рога. Бегло прочитав описание к картинке, Рю вновь взглянул в окно и, захлопнув учебник, положил его в дорожную сумку. Туда же полетел свёрток новых инструментов, смена белья и нужные свитки. Молодой человек заметался по кабинету, попутно отправляя немытые пиалы в ведро с чистой водой и диктуя сонному перу приказы, – оно наносило их на чистый пергамент и, время от времени ныряя в чернильницу в виде восточной мифологической собаки, выпрыгивало обратно, роняя на письменный стол растекающиеся капли чернил.
Рю выбежал из Чёрного Острога и, передав все нужные распоряжения воину в чёрной униформе, запрыгнул на свою подготовленную к поездке лошадь. Попрощавшись с отсалютовавшими ему воинами, помощник господина Гераридеи выехал за ворота магической тюрьмы и очутился на мрачных и безлюдных улицах Турьего Рога. Вечно сырой болотистый край жил своей, понятной только ему жизнью, и неохотно пускал на свою территорию чужаков. Это всем своим видом показывала и гниющая застоявшаяся вода, и закрытые ставни низких продолговатых домов, и звенящая тишина, время от времени прерываемая ленивым побулькиванием живого болота. Рю подъехал к ближайшей трясине и, оглядевшись по сторонам, спрыгнул с лошади, быстро привязав её к поваленному и наполовину сползшему в болото дереву.
Раз – пустая бутыль опустилась в зеленоватую, дурно пахнущую воду.
Два – густая жидкость медленно заполнила стеклянный сосуд и добралась до его горлышка.
Три – молодой человек быстро закрыл деревянной пробкой наполненную бутыль и, наскоро обтерев её платком, бережно положил её в свою походную сумку.
– Прости, – сказал он болоту, которое недовольно пускало пузыри и пыталось схватить похитителя своих недр за ногу. – Ты даже не представляешь, с кем нами придётся сразиться! А твоя вода может пригодиться в войне. Будь настороже! Пока меня тут не будет, остаёшься за главного.
Болото заметно успокоилось и, горделиво выпустив наружу добрую сотню пузырей, стихло. Рю печально улыбнулся и забрался на лошадь, которая с опаской поглядывала на мутную зеленоватую жижу, которая окружала их со всех сторон и явно не могла дождаться, когда же они уедут. Молодой воин в последний раз взглянул на безлюдные улицы Турьего Рога, что за несколько лет стал ему работой и домом, и осторожно дёрнул за поводья. Проваливаясь в сырую и вязкую болотистую землю, лошадь обрадовано затрусила вперёд и тут же покрылась тёплой испариной.
«Когда-нибудь в этих краях выглянет солнце», – подумал Рю, направляя лошадь по узкой, неустойчивой тропе, поросшей болотными травами. – «И, наконец, подсушит эту несчастную землю…я верю в это! Слышите меня, господин Гераридея?!..».
Вездесущий туман, – неизменный спутник болот и вечной влаги, – заклубился по сырой земле и, помедлив, решительно двинулся за молодым воином и его лошадью, заметая за ними следы. Покорно заглянув в миндалевидные, похожие на морские ракушки глаза Рю, туман ободряюще коснулся его бледной щеки и опустился на напряжённые плечи. Помимо подкупающей доброты и кристальной честности, в глазах воина с восточных земель плескалась небывалая решимость и жажда битвы за мир на магических землях.
16 апреля, 2014 год, деревня амазонок
В маленьком нетопленом доме на окраине деревни царил полумрак и напряжённая тишина. Молчала грубо сколоченная и потемневшая от времени деревянная мебель, молчали на полу и стенах тканые ковры с замысловатым узором – треугольники и круги цветными гирляндами и бусами переплетались между собой и с каждым годом становились бесцветнее и бледнее. В единственной комнате с маленькими, похожими на бойницы окнами, стоял стол без скатерти, на котором темнел давно нечищеный, колченогий и остывший чайник, а вокруг восседали трое рослых женщин в меховых жилетах и с арбалетами за широкими спинами. Их нисколько не смущала бытовая неустроенность дома, ни холод нетопленой печи – в любом другом доме в Амазонии было то же самое. Суровых воинственных женщин волновало лишь то, что на окраине деревни остывали и покрывались кровавой коркой отрубленные головы вторженцев, и их деревне на данный момент пока никто и ничто не угрожает.
Рядом с холодной печью в углу комнаты возвышалась деревянная кровать с продавленной периной. На ней, укрывшись до подбородка лоскутным одеялом и обложившись подушками, лежала тщедушная старуха и медленно переводила взор своих подслеповатых глаз с одного женского лица на другое. Амазонки отбили атаку невесть откуда взявшихся магов и, озадачившись их пустыми, ничего не выражающими глазами, отправились к бабке Иванне – самой старой жительнице их поселения, – ей в последнее время нездоровилось, и она предпочитала оставаться в постели. Влада Палмер усилила охрану на границах деревни и, позвав с собой своих незаменимых помощниц, открыла покосившуюся дверь знакомого старого дома.
– Он стоит за окном! Эрика, посмотри!
Внезапный крик старухи прервал затянувшееся молчание в доме. Как по команде, амазонки повернулись к маленькому, узкому окошку, на котором висела серая тряпица с рваным краем.
– Да нет там никого, – вспылила Эрика, но, поймав предупреждающий взгляд предводительницы, встала из–за стола и, резко отдёрнув занавеску в сторону, выглянула в окно. Стоявшие у дома амазонки недоумённо посмотрели на неё. – Я же говорила…
Уставившись в одну точку на тканом ковре, бабка Иванна обхватила себя руками и тихо запричитала:
– Беда, беда не за горами…вот он, уже здесь, на пороге стоит…Эрика, погляди!
Недовольно фыркнув, амазонка с грохотом отставила в сторону стул и, в два шага добравшись до входной двери, рывком открыла её.
Никого.
Кивнув заметно встревоженным стражницам, она нарочито громко захлопнула дверь. В доме дружно зазвенели оконные рамы, а чайник подпрыгнул на месте, выплюнув на дощатую столешницу лужицу кипячёной воды с мутной накипью. Старуха же молчаливым кивком указала на печную заслонку и тут же приказала раздражённой Эрике открыть её.
– Как ты меня достала! – не успевшая дойти до своего стула разъярённая амазонка схватила видавшую виды кочергу и снесла ею печную заслонку, – та с жалобным звоном покатилась по некрашеному серому полу, выпустив на волю столп сажи и пепла. – Вот, смотри! Довольна?!
Сажа медленно осела на дощатый пол. Эрика опустила кочергу и, прищурившись, различила на грязных половицах выведенные замысловатым почерком слова:
«Светлый праздник – начало тьмы».
Будто смирившись, бабка Иванна заметно успокоилась и задремала на своих высоких подушках. Растрёпанные седые волосы редкой паутиной оплели несвежие наволочки, прикрыв узкое лицо старухи, её впалые щёки и тёмные круги под глазами.
– Праздник? – Влада Палмер задумчиво провела рукой по своим зачёсанным назад волосам. – Мы в своё время даже победу над Даркестом не праздновали, о каком празднике идёт речь?
– В ближайшее время в измерении никаких праздников не будет, – подала голос самая начитанная амазонка Аклеа и, немного подумав, вытащила из–за пазухи мехового жилета смятый пригласительный свиток. – Думаю, рождение воина–полукровки не в счёт?
– Опять эта Госсамер! – вновь вскипела Эрика и, схватив у входной двери потрёпанную метлу, принялась яростно мести сажу и пепел к сломанной печной заслонке. – Тоже мне праздник! – метла замерла в её сильных руках, и амазонка резко обернулась к подругам. – А не с её ли дня рождения это всё и началось?
– Теперь уже неважно, – Влада Палмер встала из–за стола и направилась к выходу. – Главное теперь – защита нашей деревни.
– Влада, стой, – притихшая было бабка Иванна зашевелилась под одеялом и неожиданно резво откинула его лоскутный край в сторону. Босые, перевитые вздутыми венами ноги опустились на холодный дощатый пол.
– Куда же вы, бабушка? Простудитесь, – Аклеа опустилась на колени и закутала ноги старейшины шалью.
– На магических землях больше нет богов, – глухо проговорила Иванна. – Нам не на кого надеяться и неоткуда ждать помощи…
– Будто от твоих богов была помощь, когда гибли наши матери и сёстры! – разозлилась Эрика и, увернувшись от крепко сжатого кулака Влады, отбежала в сторону. – Где тогда были твои боги?!
– Эрика, да заткнись ты уже!
В воцарившейся тишине была слышна тяжёлая поступь и негромкие разговоры стражниц, тиканье часов и вкрадчивый шёпот в печной трубе и углах дома. Будто не слыша богохульственных речей дерзкой амазонки, бабка Иванна посмотрела на трёх женщин из своей родной деревни и проговорила, стараясь говорить громче, чтобы её слышали все: и властная предводительница Влада, и смышлёная Аклеа, и вспыльчивая, но добрая Эрика. И тот, кто притаился в печной трубе и напряжённо вслушивался в их разговор.
– Разгадка таится в проклятом договоре прошлых лет…договоре между чёрным магом и тем, чьё имя более полувека не произносила ни одна душа. Ах, как же это было давно! Влада!
– Что?
– Оставь деревню и немедленно поезжай в Варну…
– Но как же!
– Не перебивай.
Влада Палмер стиснула зубы и замолчала. Старуха вздохнула и прикрыла свои слезящиеся глаза морщинистой ладонью, на которой синели вздутые вены и темнели коричневые пигментные пятна.
– Того, с кем вам придётся сразиться, не возьмут ни меч, ни стрелы, ни грубая сила. Да что там говорить – и арбалеты ваши не помогут! Он абсолютное и бессмертное зло, способное подчинить себе всё живое и мёртвое, только чтобы добиться своего…
– И как же его уничтожить? – Эрика скрестила руки на груди, чтобы никто не заметил, как у неё дрожат пальцы.
– Никак. Остаётся лишь один способ: запечатать гада в сосуд с помощью сильнейшей чёрной магии…
– Значит, необходим магический обряд, – пробормотала Аклеа, по-прежнему сидя у ног старейшины.
– Кто же он? – спросила Влада Палмер.
– Бог разрушения, – прошептала старуха, не отводя руки от своего лица. – Его зовут…Мунганд.
Амазонки переглянулись. Ни в богов, ни в какие–то неведомые сущности они никогда не верили и всегда полагались на свои собственные силы, будь то война или мирное время. Так что же бабка Иванна так боится? Они никогда не видели свою старейшину такой перепуганной жалкой старухой.
– И какова его цель, этого Мунганда? – наконец, спросила Влада Палмер, прервав затянувшееся молчание.
– Уничтожить предмет договора – рождённое в год грехопадения дитя.
Не сговариваясь, амазонки взглянули на небрежно смятый свиток с красной печатью клана Госсамер, который витиеватым почерком приглашал их на празднование двадцатидвухлетия долгожданной наследницы их клана, рождённой в год, переломный для магического измерения и внешнего мира людей.
16 апреля, 2014 год, внешний мир, город Н-ск
– Здравствуйте…да, это Лена. Не пришёл? Извините…ничего, ничего. Если что, дайте мне знать, пожалуйста. Да, да…до свидания.
Дождавшись мерных равнодушных гудков, девушка опустила телефонную трубку на жалобно звякнувший аппарат. Судорожно всхлипнув, она спрятала в ладонях опухшее от слёз лицо и медленно опустилась на стул. О, как же она это ненавидит! Сбившись со счёта, звонить его родителям, чтобы в очередной раз услышать шелестящий голос его матери: «Нет, не пришёл». До ночи бродить по окрестностям того злосчастного клуба, пока обманчивая апрельская погода не погонит домой её – влюблённую в бывшего одногруппника девушку, которая после очередных неудачных и бессмысленных поисков полночи будет рыдать в подушку и мысленно казнить себя за то, что в тот вечер напилась до беспамятства и не помнит, куда направился Артур Келлер.
После празднования дня рождения она взяла на работе отгул и сутки провалялась в постели, борясь с тошнотой и головной болью. С трудом продрав глаза, Коробова Лена по привычке открыла сайт городских новостей и едва не свалилась со своего продавленного дивана, в одно мгновение позабыв обо всём на свете: после празднования своего дня рождения Артур бесследно исчез. На парковке возле загородного клуба остался его автомобиль, а неподалёку в лесу – связка ключей.
И всё.
Сам парень будто провалился под землю.
«Я т–тебя ненавижу…ненавижу!».
Ленка вытерла лицо подолом домашнего платья и, ободряюще хлопнув себя по коленям, решительно встала со стула. Некогда сидеть и страдать, когда нужно действовать! Сегодня у неё выходной день, а это значит, что оставшуюся половину дня нужно посвятить поискам Артура. Тёплые брюки, свитер с высоким горлом и дутый пуховик розового цвета, – Лена взглянула в зеркало на свою расплывшуюся с годами фигуру и. поспешно отвернувшись, принялась с оханьем и кряхтением натягивать ботинки. Нет, не так она представляла себе жизнь после окончания института! Имея посредственные знания, средненький диплом, ничем не примечательную внешность и полное отсутствие каких–либо навыков, она смогла устроиться лишь на работу в доставку суши, и вот уже который год как робот твердит одни и те же заученные фразы и знает наизусть адреса и предпочтения постоянных клиентов.
– Вам соевый соус какой: фирменный или солёный? – пробормотала девушка и, вздохнув, выкатилась на лестничную площадку, придерживая за спиной рюкзак с термосом горячего чая. Кто знает, сколько времени понадобится ей на то, чтобы найти хоть какие–нибудь следы Артура?
На оживлённых улицах города толпились люди и, задевая друг друга локтями, спешили по своим послеобеденным делам. Явственно пахло ванилином и сладкой сдобой: в воскресенье наступал светлый праздник Пасхи, и полки супермаркетов уже с понедельника ломились от куличей и прочей пасхальной выпечки с цукатами, изюмом и поджаренным грецким орехом… Сглотнув слюну, Ленка прыгнула в отъезжающий автобус и, нащупав в кармане пуховика несколько монет, судорожно вздохнула: в пятницу дадут зарплату, и вот тогда она купит себе самый большой и вкусный кулич…а то и два.
Еда заменила ей всё, к чему она стремилась всю свою жизнь и так не смогла достигнуть: крепкую семью, высокооплачиваемую работу и любовь человека, который во время учёбы в институте в отличие от остальных никогда над ней не смеялся и всячески помогал. Но теперь не стало и его, и девушка поглощала пищу, не различая вкуса и будто бы не замечая, как её некогда сбитая фигура постепенно превращается во что–то бесформенное, а невесть откуда взявшаяся одышка не позволяет ей, как раньше, одним махом взлетать на четвёртый этаж своего дома.
Вот и знакомая, переливающаяся разноцветными огнями вывеска загородного клуба, где в тот злосчастный вечер Артур Келлер отмечал свой день рождения. Ленка выбралась из полупустого автобуса и тут же поёжилась от пронизывающего до костей ветра. Похлопывая себя по плечам и озираясь по сторонам, девушка перебежала дорогу и, обогнув парковку, с которой увозили автомобиль Артура, добралась до местной лесополосы, куда, судя по всему, и направился пропавший парень.
Деревья, деревья, деревья…ничего, кроме бесконечных деревьев. В их раскидистых голых ветвях прятались сизые сумерки и с подозрением поглядывали на маленькую полную фигурку в ярко–розовом пуховике – та деловито заглядывала под каждый кустарник и, что–то бормоча себе под нос, дотрагивалась до шершавых стволов вековых сосен и дубов. Ленка добралась до реки и, засмотревшись на её чёрную продолговатую полынью, почувствовала, что ещё немного и она зарыдает в голос. Бесполезно. Всё бесполезно. Артура не вернуть. Возможно, он упал во вскрывшуюся после зимы реку и ушёл на дно, а та, как правило, никогда не возвращала утопленников на берег, прибивая их тела к неровному каменистому дну, где их объедали рыбы и речные раки. Возможно, его заманила в лес и убила орудующая в округе банда головорезов, позарившись на его дорогостоящую одежду, часы и телефон, а тело увезли или закопали в землю. Слёзы градом покатились по Ленкиным круглым щекам, падая на ворот свитера и неприятно охлаждая её трясущийся подбородок. Горло будто сдавили в тисках, и девушка заплакала, не вытирая слёз и позволяя им заливать пуховик, колючий шарф и землю под её ногами. С неба сорвались редкие хлопья снега, и пустившись в пляс между деревьев, в одно мгновение покрыли грязную, оттаявшую землю белым покрывалом не собирающейся отступать зимы. Холод наступающей ночи и громкий зов опустевшего желудка привели в чувство постепенно успокоившуюся Ленку, и она, высморкавшись в несвежий носовой платок, медленно побрела на автобусную остановку.
В тусклом свете уличного фонаря она не сразу заметила компанию из трёх подвыпивших горожан неопределённого возраста и неопределённого рода занятий – таких в Н–ске проживала треть от всего населения и, в основном на окраинах города. Ленка спряталась за автобусной остановкой и сжала в кармане пуховика последнюю горсть мелочи на дорогу. Вот бы её никто не заметил! Несмотря на свой острый язык и смелость, девушка старалась не связываться с подобными людьми, мысленно перебирая в голове криминальную хронику за последнюю неделю. Мало ли что может случиться…
– Оп–па, гляди, кто идёт!
Ленка вздрогнула и прижалась спиной к холодной кирпичной стене жилого дома. Не может быть! Как они её заметили? Она же стоит в самом тёмном месте…
– Чё вырядился? Вот чучело!
– Ахах, откуда ты взял это унылое пальто?
– Погляди, может и шляпа найдётся!
Стиснув во влажной ладони деньги, девушка осторожно выглянула из–за остановки. Возле переполненной урны, из которой торчали пустые бутылки, смятые газеты и пачки из–под сигарет, стоял высокий бледный юноша в старомодном пальто и с бумажным пакетом в руках, – видимо, в нём лежало что–то дорогое и важное, потому как он инстинктивно прижал его к груди и посмотрел сторону, откуда должен был приехать спасительный автобус.
Ленка нервно прикусила ноготь на большом пальце руки, когда трое пьяных горожан двинулись к бледному парню, гадко посмеиваясь и потирая ладони в предвкушении драки. Что делать, что делать? Девушка вздрогнула, услышав, как принадлежащий парню пакет упал на грязный тротуар и разжала ладонь, позволив мелочи рассыпаться по всему карману. Была не была!
– Вы что творите?! – заорала она на всю улицу и решительно выкатилась из–за остановки. – Сейчас полицию вызову!
Не слыша издевательского смеха и скабрезных шуток в адрес своей расплывшейся фигуры, Ленка подняла с земли бумажный пакет, одна из сторон которого размокла и расползлась в разные стороны, норовив выпустить содержимое на волю. Бледный молодой человек в старомодном пальто благодарно кивнул и бережно принял из Ленкиных рук свои вещи.
– Скоро автобус, – проговорил он. – Ещё немного, и…
– Да бей уродов, и всё! Заходи слева…
Жёлтый уличный фонарь моргнул несколько раз и загорелся ярче прежнего, осветив грязный, блестящий от растаявшего снега асфальт, вывеску местного загородного клуба, захламлённые витрины антикварного магазина, и пьяные, растерянные лица трёх горожан, которых будто что–то пригвоздило к земле. Зашелестели верхушки деревьев, затряслись фонарные столбы, на плохо освещённой улице взметнулся столп пыли и ударил по жителям Н–ска, волею случая оказавшихся на окраине города, где несколькими днями ранее пропал Артур Келлер.
– Что за…
Молодой человек с размокшим бумажным пакетом в руках успел оттолкнуть к автобусной остановке растерянную Ленку, как внезапный порыв холодного ветра взвился возле пьяной компании и с ног до головы забросал их дорожной грязью и содержимым мусорных урн.
– Смотрите, автобус!
Пригибаясь к земле от бьющего в лицо ветра, Ленка бросилась вслед за молодым человеком в старомодном пальто. Услышав позади себя натужный скрип, она обернулась и увидела, как мерцающая вывеска загородного клуба опасно накренилась и в ту же секунду с грохотом обрушилась на перепуганную и почти протрезвевшую компанию. Неподалёку взвыла автомобильная сигнализация, залаяли собаки, а в окнах жилого кирпичного дома вспыхнул свет.
– Вот это ураган! В жизни такого не видела, – сказала Ленка, усаживаясь в автобусе на своё любимое место – прямо за спиной у водителя. – Вроде только снег передавали, а оно вон как!
– В климате, как и в жизни, нельзя быть в чём–то уверенным на все сто процентов, – улыбнулся незнакомец в старомодном пальто и, развернув окончательно испорченный бумажный пакет, извлёк из него старинные латунные часы на коротких, затейливых ножках и с пожелтевшим циферблатом, на котором красовались витиеватые цифры. Громко отсчитывающая секунды стрелка будто насмехалась над всем миром и упрямо шла по кругу, несмотря на повреждённый корпус и тусклое стекло на циферблате.
– Какие древние, – отметила Ленка, с интересом рассматривая часы и, будто о чём–то вспомнив, пошарила в кармане пуховика и вынула из него аккуратно сложенный полиэтиленовый пакет. – Вот, держите!
– Не такие они уж и древние, – возразил парень. – Всего лишь двадцатые годы прошлого столетия, не раньше…спасибо большое!
Ленка усмехнулась и отвернулась к окну, пока повеселевший незнакомец бережно заворачивал в пакет старинную вещицу.
«Чудак какой–то».
Подпрыгивая на ухабах и ловко объезжая выбоины на асфальте, автобус ехал по плохо освещённым улицам Н–ской окраины, не останавливаясь у пустых остановочных павильонов. За пыльными окнами мелькали чёрные деревья, пустыри и заброшенные бараки, в которых время от времени горел свет – оставшиеся без крова люди останавливались в них, чтобы пережить очередную холодную ночь и следующий за ней бессмысленный и голодный день. У Ленки защипало в глазах, и она несколько раз нервно сглотнула, прежде чем неожиданно для себя проговорить, пальцем вырисовывая на запотевшем окне узоры:
– Зачем пропадают люди?
– Что, простите?
– Пропадают, – вздохнув, повторила девушка и задумчиво посмотрела на свой кривой рисунок – в отличие от рисунков одарённого Артура, её нарисованный дом заваливался на бок, а сидящая рядом с ним собака напоминала динозавра. – И их никак не найти…вот что им не хватало?!
– Иногда пропавших лучше не искать, – немного помолчав, проговорил парень с старомодном пальто и сжал в руке пакет с часами.
– С чего бы это? – возмутилась Ленка и гневно уставилась в печальные глаза странного незнакомца.
– А с того, что там им может быть намного лучше, чем здесь, – ответил парень. – Может, они сами не хотят возвращаться…вы об этом не думали?
– Чудной ты, – буркнула девушка и, отвернувшись к окну, неожиданно для себя почувствовала заметное облегчение с того злосчастного вечера. Будто непринуждённый разговор с незнакомцем успокоил и вселил в неё надежду на то, что где бы Артур сейчас ни находился, с ним должно быть всё в порядке.
Добравшись до нужной остановки, Ленка помахала парню в старомодном пальто и долго стояла на пустынной улице Н–ска, провожая взглядом полупустой автобус, пока тот не скрылся за поворотом и не исчез в темноте городских улиц. Девушка поправила рюкзак, в котором лежал не пригодившийся ей термос с чаем, и медленно побрела домой, подставив круглое, разгорячённое лицо под порывы тёплого, явно сменившего своё направление весеннего ветра.
Хоть бы всё обошлось! Хоть бы он нашёлся…живым и невредимым.
16 апреля, Северные земли магического измерения
В холодном полумраке беспрестанно выл ветер и, пригибая к обледенелой земле малочисленные кустарники и деревья, заносил тяжёлым, мокрым снегом редкие жилища магов с округлыми крышами и пытался перевернуть вереницу пробирающихся сквозь метель повозок – возницы изо всех сил хлестали перепуганных, замёрзших лошадей и гнали кареты с воинами Королевской армии в ближайшее поселение магов, подальше от Северных земель.
Морозный воздух ледяными, колючими струями ворвался в окоченевшие лёгкие, разбудил мёртвое сердце и погнал по тонким, старческим сосудам бледно–красную жидкость, отдалённо напоминающую кровь. Старик судорожно выдохнул и коснулся своей головы с всклокоченными и сваленными в седые колтуны волосами. Моргнув несколько раз, он собрал в правой ладони серебристый шар заклинания и коснулся ледяных стен своей многолетней гробницы – останки дома отшельника Тода Уинтера с грохотом разлетелись в разные стороны, проложив ему путь на поверхность, где покоилось несколько занесённых снегом еловых лап. Наступив на подношение к своей могиле, старик выбрался наружу и, отряхнув свой посмертный, хорошо сохранившийся во льдах наряд, потёр окостеневшую поясницу. Почувствовав на себе тяжёлый взгляд мутных, ничего не выражающих глаз, старик замер и, улыбнувшись, медленно опустил руки.
– Ну и ну! – воскликнул он. – Вот так встреча!
Увернувшись от чёрного, потрескивающего шара смертельного заклятия, старик разразился хриплым, лающим смехом, и взмахом руки остановил все последующие попытки убить себя.
– Кто же так встречает своего создателя? – покачал он головой и, отряхнув руки от невидимой пыли, с укором посмотрел на сгорбленную фигуру в чёрном платье с глухим воротом и с растрёпанными, грязно–каштанового цвета волосами. – А, Мадлена?
– Мой создатель мёртв, – процедила чёрная ведьма и угрожающе сцепила ладони в особый замок, в котором тут же заискрило очередное мощное заклятие. – Тебе ли этого не знать, Мунганд?!
– Ну да, да, – со скучающим видом протянул старик и, пригладив седые космы, направился в сторону нежити. – Не самый лучший выбор тела, но что поделаешь – задолжал мне Тод Уинтер, задолжал…
– Почему ты явился именно сейчас?
– Почему? – будничным тоном переспросил Мунганд, растирая холодные пальцы рук. – Потому что мне так захотелось? Хмм…да! Мне так захотелось. Сколько можно тянуть? И вообще, как талантливая ученица старика Тода может задавать такие глупые вопросы?
С заснеженной кроны карликовой берёзы рухнул обледенелый ком и погряз в рыхлом сугробе – его тут же замело и засыпало снегом. Мадлена накрутила на указательный палец грязно–каштановую прядь волос и, привычно скривив рот в саркастической усмешке, вновь обрела свой самодовольный вид самой могущественной чёрной ведьмы в магическом измерении. Взглянув на самого опасного бога, вселившегося в тело её покойного создателя, она не могла сдержать улыбки, – тот пытался пригладить торчащие в разные стороны седые космы и одновременно поправить древнюю, залатанную в разных местах мантию.
– Думаю, что в нашей драке сейчас не будет смысла, Мунганд…
– Неужели! – хлопнул в ладоши старик и, заметно оживившись, с уважением посмотрел в бледное, ухмыляющееся лицо ведьмы.
– …и дело не в том, что нас невозможно убить, – продолжила Мадлена. – Ты же всё равно не уйдёшь, пока не получишь своего, верно?
– Верно, – согласился бог и, отломив с ближнего кустарника ледяное зеркало, нахмурился, увидев в его отражении своё старческое, покрытое глубокими морщинами и пигментными пятнами лицо.
– Тогда ближе к делу, – голос чёрной ведьмы окреп и приобрёл металлические нотки. – Я знаю, что тебе нужен дитя–полукровка, рождённый в день моего нечестивого воскрешения, и это – Агата Госсамер и…если уж на то пошло, могу ли я предоставить тебе жизнь другого?
Мунганд опустил кусок льда и с удивлением взглянул в мутные глаза нежити, в которых не было ничего, кроме холодного безразличия, и от этого невозможно было понять, о чём она сейчас думает и думает ли вообще.
– Дата рождения? – отрывисто спросил он.
– Такая же, как и у наследницы клана Госсамер – одиннадцатое апреля.
– Год тот же? И почему я об этом не знал, чёрная ведьма?
– О, его очень хорошо прятали, – ухмыльнулась Мадлена.
– Ты думаешь, что я пойду на это? – перебил её старик и сжал кулаки. – Не забывай, у клана Госсамер есть Свиток бессмертия, от которого откажется только умалишённый – такая мощь, такая власть…
– Эльфийская кровь, – произнесла чёрная ведьма и, увидев в старческом лице предсказуемое желание завладеть кровью древнего клана, сунула руки в карманы платья, считая сделку завершённой. – Чем тебе не ценность, а?
Немного поколебавшись, старик вновь взглянул на высокую фигуру нежити и неожиданно расхохотался, хлопая себя по тощим коленям и вытирая рукавом выступившие от смеха слёзы.
– Ох уж этот Тод, старый проныра! – отсмеявшись, в восхищении воскликнул Мунганд и отшвырнул в сторону ледяную глыбу. – Кого же он создал на свою голову? Достойная замена, ничего не скажешь! Но, слушай…
Не успела Мадлена моргнуть и глазом, как неведомая сила припечатала её к обледенелому стволу вековой сосны, а локоть внезапно возникшего перед нею старика сдавил ей горло.
– У меня нет оснований верить тебе, – прошипел Мунганд, пытаясь найти хоть одну эмоцию в этих мутных, ничего не выражающих глазах чёрной ведьмы, которая позволила поймать себя и теперь послушно смотрела ему прямо в лицо, не предпринимая ни единой попытки вырваться из его стальных объятий.
– Также у тебя нет оснований не верить мне, – сказала Мадлена. – Оставь девчонку в покое и забирай эльфийского отпрыска. Договорились?
– Ах, ты, – побагровел старик, но ведьму всё–таки отпустил и, брезгливо отряхнув руки, отошёл в сторону.
Мадлена поправила сбившийся ворот платья и без улыбки посмотрела на ссутулившуюся спину Мунганда, – тот явно раздумывал над её заманчивым предложением и отчаянно боролся со своей жадностью и злостью на её нарушившего договор создателя.
– Твоя взяла, – наконец, проговорил он и, будто бы не веря в то, что только что сказал, наотмашь ударил себя по заросшей щеке. – Даю тебе четыре дня, чёрная ведьма…четыре! Не больше. И только попробуй обмануть меня…
– Разве можно обмануть могущественного демиурга? – ухмыльнулась Мадлена и издевательски отвесила небрежный поклон, коснувшись подолом платья заснеженных руин – всё, что осталось от дома старика Тода. – И ещё…отзови с магического измерения всех своих прислужников, и в указанный срок я приведу тебе эльфийского мальчишку.
– Проклятый Тод Уинтер, – пробормотал Мунганд. – Кого же ты создал? Кого воспитал? Дитя самого дьявола, не меньше…
– Ты ошибаешься, – прикрыв рукавом скривившийся в усмешке рот, возразила Мадлена. – У моего создателя есть ученик гораздо хуже.
Старик хмыкнул и, закрыв глаза, развёл в стороны руки. Бушующая в Северных землях метель поутихла и, забившись в заснеженные кроны редких деревьев, с нескрываемым любопытством оглядела сгорбленную старческую фигуру, вокруг которой медленно вскружила голубая вуаль заклинания, способная изменить внешность полученного им мёртвого тела. Сложив на груди руки и прислонившись к вековой сосне, Мадлена без привычной улыбки наблюдала за тем, как вытягивается и набирается сил то, что осталось от её покойного создателя: седые, всклокоченные космы постепенно превращались в тёмные, слегка вьющиеся и зачёсанные назад волосы, а грубая, морщинистая кожа – в гладкую, холёную, со здоровым румянцем. Потрёпанная и залатанная в нескольких местах мантия исчезла, уступив место старомодным одеждам начала прошлого столетия – из–под бархатного жилета винного цвета кокетливо выглядывал кружевной ворот белой блузы с массивной брошью на шее, а из рукавов добротной чёрной мантии – такие же белые кружевные манжеты.
Мунганд вздохнул и, открыв серые, в обрамлении тёмных ресниц глаза, улыбнулся своему отражению в ледяной глыбе: теперь на него смотрел тот самый молодой и жестокий Тод Уинтер – некромант, с которым он и заключил ту страшную сделку много лет назад. Повернувшись к Мадлене, он приветственно взмахнул рукой и в одно мгновение испарился, оставив после себя лишь голубоватую дымку заклинания. Чёрная ведьма ухмыльнулась и скрылась в сгущающихся сумерках меж редких деревьев, в которых прятался холодный северный ветер – не рискуя напасть на сильнейшую нежить с мёртвыми, ничего не выражающими глазами, он растворился в ледяном и дрожащем воздухе Северных земель.
16 апреля, 2014 год, эльфийские земли магического измерения
– Мунганд, Мунганд… – послюнив палец, Агата перелистнула жёлтую страницу старого эльфийского фолианта и, пробежавшись по нему глазами, обнаружила, что нужной ей страницы попросту нет. – Вот так новости! Кто же так с книгами обращается?
– Что там? – спросила Ванда, ловкими движениями рук снимая повязки с заживших ран притихшего Артура – он напряжённо вслушивался в разговор девушек и время от времени ловил на себе презрительный взгляд большого серого кота, возлежащего на плечах Агаты.
– Да страницу кто–то выдрал, – с досадой ответила девушка и, захлопнув книгу, повернулась к эльфу Ривену, который вошёл в комнату для гостей с подносом, заваленным выращенными на их землях фруктами и уже набившими оскомину постными хлебцами. – Ривен! Неужели во всём вашем городе нельзя найти информацию об этом Мунганде?
– Мне жаль, – отозвался эльф, расставляя на столе тарелки в форме виноградных листьев. – Его имя мы стараемся лишний раз не произносить, чтобы ненароком не призвать его… а в школах о нём говорят от силы пару раз за всё время обучения.
– Проклятье, – буркнула Агата и, погладив мурчащего кота, украдкой взглянула на задумчивого и заметно напряжённого парня из внешнего мира. Прошло три дня после той памятной схватки с приспешниками Мунганда, и всё это время Артур Келлер провёл в эльфийском лазарете, принимая успокаивающие отвары лекарственных трав и однообразно отвечая на вопросы Халлона, который самолично явился к нему с допросом, после которого сразу же решил отправить попаданца обратно во внешний мир. Неожиданно для себя самой Агата вызвалась проводить парня до ближайшего портала, но в глубине души она почему–то не хотела, чтобы он куда–то уходил – будь то внешний мир или магическое измерение.
– …мер…Госсамер!
Девушка вздрогнула и машинально повернулась к Аде Кришталь, которая ворвалась в комнату в сопровождении двух светловолосых эльфов и с ворохом древних свитков в руках.
– В облаках витаешь, – проворчала она, раскладывая на столе свою добычу. После долгих переговоров с вернувшимся в Варну Аркеллом она с разрешения эльфов переворошила все их старинные фолианты и свитки и, разозлившись на рассеянную Агату, занялась поисками самостоятельно. – Нашла что–нибудь?
– Не–а.
– Что сказал Главнокомандующий? – спросила Ванда, протягивая полуобнажённому Артуру его эльфийские одежды. – Ну всё, теперь ты как новенький!
– Спасибо, – поблагодарил молодой человек и, с опаской взглянув на рыскающую в старинных записях горбоносую девушку с сурово сдвинутыми бровями, поспешил отойти к уставившейся в окно Агате Госсамер.
– Да что он может сказать хорошего, – съязвила Ада Кришталь. – Каким–то образом все учебные группы собрались на Северных землях – на них напали те же наёмники, с которыми пришлось сразиться и нам.
Агата всем корпусом повернулась к боевой подруге и вопросительно уставилась в её сосредоточенное, с плотно сжатыми губами лицо.
– Семь погибших, – даже не подняв голову, ответила на её немой вопрос Кришталь. – Главнокомандующий говорит, что в этих нападениях как–то замешан создатель Мадлены…как его там?
– Тод Уинтер, – машинально ответила потрясённая Ванда и потянулась к пожелтевшему от времени свитку с эльфийской печатью. – Его звали Тод Уинтер.
– Вот–вот, он самый, – кивнула Ада и с явным недовольством посмотрела на молчаливую наследницу клана Госсамер, которая поглаживала задремавшего у неё на шее кота. – В Королевском дворце и Академии уж перевернули всё вверх дном – про Мунганда нигде не написано ни строчки. Только интересно: как может быть связан дряхлый чёрный маг с самым опасным богом магического измерения?
– Он не всегда был дряхлым, – возразила белая ведьма, перебирая в голове редкие и скупые на откровения разговоры с Мадленой: та с неохотой вспоминала день, когда её убили и вернули к жизни, но всегда с большим уважением отзывалась о своём создателе. – Но чудил он в своё время достаточно…мне ещё дедушка о нём рассказывал.
– Тод Уинтер – самый могущественный чёрный маг и некромант за всю историю магического измерения, – раздался голос у двери, и все как по команде повернулись к неожиданно возникшему в комнате Халлону. Брезгливо поджав губы, эльфийский король уселся на любезно подвинутый Ривеном стул и, задержав взгляд на настороженном лице Артура, отвернулся. – Он родился в семье чёрных магов в одна тысяча девятьсот пятом году, по достижении семи лет обучался в Академии Варны и должен был пойти на службу в Королевскую армию – в те времена и речи не шло о том, чтобы после окончания учёбы выпускник занимался чем–то другим, кроме военного дела. Но Тод Уинтер после того, как получил диплом первой степени, не дождался присяги и попросту сбежал из Варны. Он много лет путешествовал по магическому измерению и напрашивался в ученики к чёрным магам – получая от них необходимые знания, он убивал их и забирал с собой все редкие артефакты и накопленные с годами магические силы.
Ванда охнула и прижала ладони ко рту. Окинув долгим взглядом притихших гостей, Халлон продолжил свой рассказ:
– В конце тридцатых годов Тод познакомился с одной белой ведьмой, живущей в передвижном доме с псом–оборотнем…
– Селена, – пробормотала Ада Кришталь и переглянулась с изменившейся в лице Вандой. – Та сумасшедшая бабка с собаками.
– Я не знаю, что там у них произошло, но Тод вскоре покинул дом Селены и исчез в неизвестном направлении, оставив её с оборотнем, который так никогда и не стал человеком.
– Так вот кого она любила, – пробормотала Ванда, перебирая в голове события недавнего времени – отчаянно хватающаяся за молодость старуха, жёлтый дневник с любовными признаниями незнакомца, засушенная веточка жимолости.
– Как говорится, страшно проклятье, идущее от светлой души и чистого сердца, – сказал Халлон и взял с блюда зелёное яблоко с переливающимся розовым бочком. – Селена прокляла Тода Уинтера и весь его род до пятого колена.
Агата с трудом оторвала взгляд от окна и, переложив разбуженного кота на кровать, подошла к столу и взяла в руки один из самых древних свитков с эльфийской печатью – в животе тут же вспыхнул и погас Свиток бессмертия, охватив все ей внутренние органы едким пламенем.
– С того момента Тод всерьёз увлёкся некромантией и составил множество могущественных заклятий, возвращающих к жизни мёртвых, да только передать свои знания ему было некому – все его возлюбленные умирали одна за другой, так и не родив ему наследника…
– И тогда он не нашёл ничего лучше, чем обратиться к Мунганду, – предположила Агата, понемногу возвращаясь в своё привычное воинственное состояние.
– Совершенно верно, – подтвердил эльфийский король. – В отчаянии он призвал древнего бога разрушения, чтобы тот помог ему искупить грехи, да только плата за нарушение договора велика и очень опасна: если Тод посмеет нарушить договор – применит хоть одну запрещённую технику вроде нечестивого воскрешения и повернёт время вспять, проклятье вступит в силу, и Мунганд заберёт рождённое в день греха дитя, когда ему вздумается вернуть долг.
– В те годы он воскресил только Мадлену, – медленно проговорила Ванда и задумчиво потёрла подбородок. – Это было…
– В апреле девяносто первого года, – продолжил фразу белой ведьмы Халлон и многозначительно посмотрел на наследницу клана Госсамер. – Одиннадцатого числа.
– Теперь я всё поняла, – охрипшим голосом произнесла Ада Кришталь и побелевшими пальцами сжала рукояти своих кривых кинжалов. – Мунганд пришёл за Госсамер. Проклятье!
Ванда всхлипнула и обхватила себя руками, чтобы унять дрожь во всём теле. Кто бы мог подумать, что неуязвимый и бессмертный бог, которым её в детстве пугал дедушка, придёт за её подругой, чтобы расквитаться с давно почившим некромантом? Что же им теперь делать?!
В комнате повисла напряжённая тишина. Артур растерянно переводил взгляд с одного мрачного лица на другое. Странные имена и гнетущие фразы, которые с трудом укладывались в голове, объединились в один безрадостный итог: воинственной светловолосой девушке грозит беда пострашнее его положения в чуждом ему и загадочном мире.
Негромко кашлянув, Агата положила на стол эльфийский свиток, в записях которого она не поняла ни единого слова, и повернулась к Халлону, отбросив с лица выбившуюся прядь волос.
– Тод Уинтер жил в начале прошлого столетия…как вы можете знать столько подробностей о его жизни?
Заострённые кончики ушей короля эльфов побагровели от возмущения, и он вскочил со стула. Не в силах произнесли ни слова, он только беззвучно открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Ада Кришталь выразительно прикрыла глаза ладонью, Ванда гневно воззрилась на ничего не понимающую подругу, а окончательно проснувшийся Марк поспешно нырнул под шёлковое, расшитое цветами покрывало.
– В отличие от глупых, бездарных и внезапно смертных воинов–магов, эльфы живут до тысячи лет, – наконец, процедил Халлон и, резко развернувшись, вышел из комнаты, с чувством захлопнув за собой дверь. Укоризненно взглянув на невежу из клана Госсамер, Ривен поспешил за рассерженным господином.
– Теперь я вижу, что это настоящий король эльфов, – проговорила Агата и, схватившись за вновь вспыхнувший огнём живот, отвернулась к окну, стараясь не смотреть в осуждающие лица друзей. – А то разоткровенничался, аж страшно стало…возвращаемся обратно в Варну!
После полудня у ворот эльфийского города стояло несколько присланных из столицы Королевских повозок в сопровождении воинов в полном обмундировании: от их алых плащей и начищенных до блеска доспехов слепило глаза и перехватывало дыхание. Призванные охранять наследницу воины следовали за Агатой по пятам, пока она прощалась с эльфами и грузила в карету походные сумки. Обиженный Халлон лишь сдержанно кивнул и, вскочив на своего белоснежного, в серебряной сбруе коня, первым направился прямиком в Королевский дворец вместе со своей свитой – на призванное Аркеллом собрание могущественных кланов со всего магического измерения.
– Госпожа Госсамер, через десять минут выдвигаемся, – сообщил возница, с трудом удерживая пританцовывающую лошадь за уздцы.
– Хорошо, спасибо, – Агата помогла Ванде забраться в карету и, вручив ей оборотня в кошачьем обличии, посторонилась, пропуская вперёд Аду Кришталь, которая большим пальцем указала на что–то позади себя и проговорила:
– Человека не забудь.
– Не забуду, – Агата взглянула на растерянного Артура с ворохом своих вещей из внешнего мира и впервые за долгое время почувствовала к кому–то участие и жалость – парень, как и она в своё время, по волею случая попал в чуждый ему мир и не знал, что ему делать.
«Хочу ему помочь».
– Артур, – к молодому человеку подошёл провинившийся перед королём и по этой причине оставшийся в городе Ривен. – Я рад, что встретился с тобой.
– Чего не скажешь обо мне, – откликнулся парень и, будто бы ища поддержки, взглянул на прислушивающуюся к их разговору Агату.
– Прости. Я не хотел тебя напугать или обидеть…
– Да ты тут при чём? Если бы не эти проклятущие…феи, я бы вчера уехал домой и с утра вышел на работу.
– Какие феи?
– Что заманили меня сюда, – с досадой ответил Артур и крепче обхватил связанные узлом вещи.
– Очень интересно, – пробормотал темноволосый эльф и, задумчиво потерев подбородок, взглянул на заострившийся профиль Агаты. – Госпожа Госсамер!
– Чего тебе?
– Похоже, что кто–то нарочно открыл портал в измерение.
– И что с того? – оглянувшись на готовую к отъезду карету, Агата с непониманием взглянула на встревоженного эльфа. – Хочешь сказать, что он попал сюда неслучайно?
– Скорее всего, – Ривен кивнул в сторону деревьев, меж которых петляла, теряясь в густых зарослях кустарника, лесная тропа. – И этому, возможно, есть причина…если вы позволите, то я заберу у вас Артура на некоторое время.
– Не позволю, – тут же ответила девушка и исподлобья взглянула сначала на эльфа, а потом – на парня из внешнего мира, с которым они так и не перекинулись ни единым словом. – Мы скоро отправляемся. Кто знает, что ты там задумал?
– О, ничего плохого, поверьте! – замахал руками Ривен. – Если пожелаете, можете пойти с нами.
Неподалёку от высоких стен эльфийского города простирался поросший диковинными травами луг, на котором возвышались каменные пирамиды разной высоты и размеров. Составленные из серых булыжников с красными вкраплениями породы, они хранили под собой тела тех, кто не смог пронести долгие, отведённые эльфам годы до самого конца: полегли на поле боя и скончались от тяжких, неизлечимых болезней или тоски, не в силах вынести душевной боли. Ривен добрался до самой высокой пирамиды из белоснежного камня и, дотронувшись до Артурова плеча, тихо проговорил:
– Здесь покоится родная сестра короля – Глориэль. До войны против Трёх Магов она познакомилась со смертным мужчиной, а после родила ребёнка. Халлон разгневался и отдал его во внешний мир, а Глориэль…она…она вскоре умерла от тоски и боли. Она – твоя настоящая мать, Артур.
– Прекрати, – будто защищаясь от речей эльфа, Артур махнул рукой и, мельком взглянув на гору белых камней, отвернулся. – С меня достаточно этих россказней. Настоящая, ненастоящая – какая, к чёрту разница? Мать у меня одна, отец тоже и, я уверен, что они перевернули вверх дном весь город, чтобы только найти меня.
– Но…
– К тому же, ты сказал, что эльфийских способностей у меня нет, и никогда не было, – усмехнулся парень. – Так что смысл во всём этом?
Уязвлённый, Ривен замолчал. Стоявшая на почтительном расстоянии от могилы Агата вновь увидела в растерянном эльфе–полукровке себя и, собравшись с духом, подошла ближе и решительно положила руку на его вздрогнувшее плечо.
– И правда, – сказала она. – Какая к чёрту разница? Я вот сроду своих родителей не видела, и меня воспитывала бабуля по отцовской линии – самая лучшая в мире! Кстати, ты же из Н–ска?
– Да, – ответил парень и взглянув в серые, широко расставленные глаза девушки–воина, впервые за всё своё пребывание в магическом измерении улыбнулся. – Я из Н–ска.
– Отлично, – просияла Агата, чувствуя непривычно разливающееся в груди тепло. – И как там, всё по–прежнему? Разбитые дороги, пьяницы, растущие не по дням, а по часам цены и…и всё такое?
– Это в Н–ске не изменится никогда, – заверил девушку Артур.
– Гостиницу–то на набережной достроили?
– Почти, – смущённо кашлянув в кулак, сказал парень, позабыв на некоторое время, кто он и где сейчас находится. – Мы…я…то есть наша компания достроит её к концу этого года.
– Ну вы и тугодумы! Я быстрее тут на пенсию выйду, чем вы закончите это строительство.
– Будто это так просто!
В сером пасмурном небе прорезался робкий луч апрельского солнца и осветил двух на эльфийском кладбище, что болтали, смеялись и смотря друг другу в глаза, не замечали нечего вокруг, потеряв счёт времени, пока не пришла пора отправляться в Варну.
– Прощай, – сказал Ривен забравшемуся в карету Артуру и, спохватившись, вытащил из кармана своих длинных одежд витой кожаный шнурок, на котором поблёскивал продолговатый, с резкими гранями камень, внутри которого темнело что–то отдалённо напоминающее землю.
– Что это?
– Пусть тётушке Глориэль и пришлось подчиниться воле Халлона и отдать тебя во внешний мир после твоего рождения, я уверен – она любила тебя больше всех на свете. Возьми же часть земли с её прахом, и пусть она присмотрит за тобой, эльф–полукровка.
Поколебавшись, Артур переглянулся с Агатой и, бережно приняв дар от эльфа, надел подвеску – её прозрачные грани вспыхнули всеми цветами радуги и постепенно погасли, излучая мягкое, едва уловимое тепло прозрачного камня.
– Спасибо, – сказал парень Ривену и захлопнул дверцу кареты. – Я буду беречь её.
Под гиканье возниц и громкое ржание лошадей Королевские повозки тронулись с места и покатили по усыпанной светлым гравием дороге, направляясь в столицу, куда стекались все могущественные кланы магического измерения с одной–единственной целью – положить конец войне с пришедшим на землю демиургом.
Глава 7. Дым без огня
17 апреля, 2014 год, столица магического измерения Варна
В полдень над серым пасмурным небом Варны прокатился глухой раскат грома и затерялся в многочисленных башенках и шпилях города, на которых вот уже который день были приспущены флаги и фамильные гербы влиятельных кланов. Подул холодный, пронизывающий ветер. Взметнув подол лиловой мантии священника, он перелистнул несколько страниц в его магической книге, прошёлся по черным, траурным колпакам горожан и добрался до деревянных, выкрашенных в алый цвет гробов. Коснувшись молодых лиц с застывшими полуулыбками, ветер в ужасе отпрянул назад и мгновенно растворился в молчаливой толпе. На городском погосте Варны стало безветренно и тихо, лишь черные вороны на вековых деревьях переговаривались своими хриплыми голосами и время от времени поглядывали на похоронную процессию – горожане прощались с семью новобранцами Королевской армии, что погибли во время учебной практики на Северных землях, и не могли вспомнить такого горя…такое случалось разве что во время войны против Трех Магов.
– Господин Главнокомандующий…пора.
Аркелл кивнул и, одернув форменную куртку, на негнущихся ногах направился к ним – своим молодым и неопытным подопечным, которых окружили марионетки коварного и мстительного Мунганда в холодных и безлюдных Северных землях. Добравшись до парившей в воздухе и покрытой черным бархатом трибуны, Главнокомандующий глубоко вздохнул и вскинул голову. Бесчисленное количество глаз следило за каждым его движением. Заплаканные, грустные, равнодушные и злые – они будто прожигали насквозь и замечали все то, что творилось в его широкой груди под форменной курткой и алым плащом в цвет гробов, знамени клана Госсамер и крови на снегу…снегу…снегу…
В толпе кто-то нетерпеливо кашлянул, но тут же смолк. На деревьях негромко переговаривались черные вороны. Невидящим взглядом Аркелл скользнул по бледным, заплаканным лицам горожан и, задержавшись на заострившихся профилях мертвых солдат, проговорил, тщательно подбирая слова:
– Беда…беда пришла в наши земли, нет…в наш мир, во все магическое измерение. Теперь от нас, нашей сплоченности в общем деле зависит успех в этой войне…а война не за горами…
Горожане жадно ловили каждое слово Главнокомандующего и, молчаливо соглашаясь с его речами, переглядывались друг с другом и кивали головами. Одетый в лиловую, тщательно выглаженную мантию священник Лоран Ковски придерживал нужную страницу в своей магической книге и терпеливо ждал своей очереди – отпеть невинно убиенные души. А после…
– Хватит разглагольствовать! Довольно!
Яростный женский крик взметнулся над погостом и спугнул стаю черных воронов с раскидистой кроны старого дуба. Аркелл осекся и замолчал, стиснув под плащом холодную рукоять рубинового меча, будто бы ища у него поддержки. Толпа недовольно зароптала, выискивая среди недоуменных и переглядывающихся магов ту, что посмела перебить самого господина Главнокомандующего, а теперь судорожно открывала и закрывала рот, пытаясь справиться с рвущимися наружу рыданиями. Зоркие глаза королевских воинов обнаружили ее в считанные секунды – худую и простоволосую женщину с искаженным от гнева и боли лицом. Скомкав в руке траурный колпак, она испепеляла горящим взглядом замолчавшего Аркелла, по вине которого ее единственный, горячо любимый сын с минуты на минуту скроется под толщей черной и равнодушной земли.
Аркелл взмахом руки остановил двинувшихся было в сторону нарушительницы воинов и повернулся к притихшим горожанам.
– Мне…мне очень жаль, – произнес он и прижал крепко сжатый кулак к груди, в которой билось готовое выпрыгнуть наружу сердце. – Мне очень жаль, что так вышло, госпожа.
– А толку мне от вашей жалости! – крикнула безутешная мать и, размахнувшись, швырнула колпак на землю. – Она не вернет мне сына! Подонок!
– С ума сошла! – раздалось со всех сторон испуганное шипение горожан.
– Что ты себе позволяешь?!
– Ты как говоришь с Главнокомандующим?!
– Замолчи немедленно!
– Не замолчу! – с надрывом закричала женщина и вскинула руку, в которой тут же зародилась яркая вспышка заклятия. – Он заслужил это! Самый глупый…самый бездарный…самый слабый из всех Госсамеров!
Не успела она проклясть ненавистного ей Аркелла, как перед нею взметнулась лиловая, хорошо отглаженная мантия священника, и вот ее руку с погасшим заклятием перехватили холеные пальцы Лорана Ковски. Слащаво улыбнувшись, он мягко опустил бледные ладони опешившей женщины и сложил их вместе, будто бы в немой и благодарной молитве.
– Мы сочувствуем вашему горю, госпожа…Миллер, – проговорил священник и заглянул в бесцветные, заплаканные глаза своей прихожанки. – Но разве это господин Главнокомандующий собственноручно убивал этих детей?
– Нет, но…
– Разве он мог желать такой участи своим будущим воинам, что защищали бы честь Королевского двора и все магическое измерение?
– Н-нет…
– Зло, что расправилось с вашим сыном и его товарищами, будет уничтожено, имя же его проклято во веки веков, и мир тогда воцарит на наших землях, – Лоран сжал холодные пальцы притихшей женщины и, склонив голову набок, вновь улыбнулся. – Так позвольте же достойно проводить этих храбрых воинов, чьи имена навеки останутся в наших сердцах…
Неподдельное сочувствие на красивом лице священника и его участливые речи растопили безутешное сердце матери, и она разрыдалась, в одно мгновение позабыв о мести бездарному Главнокомандующему, который с громким щелчком вернул рубиновый меч в ножны.
– Чертов ублюдок, – пробормотал себе под нос Аркелл и, воспользовавшись воцарившейся на погосте тишиной, закончил свою траурную речь.
Приглушенный стук сырой земли, тихие причитания, вороний гомон. Главнокомандующий покинул парящую в воздухе трибуну и спрыгнул с наспех сколоченного накануне вечером деревянного помоста. К нему тут же подошел взволнованный Амори и как всегда невозмутимая Абигаэль с ворохом свитков и бумаг.
– Дяд…господин Главнокомандующий, – неловко кашлянув, проговорил воин и прижал к груди крепко сжатый кулак в кожаной перчатке. – Докладываю: эльфийский король Халлон скоро прибудет в Варну.
– Агата с ним?
– Так точно. А вместе с ней белая ведьма и кот…
– Что насчёт южной границы? – пропустив мимо ушей слова племянника, спросил Аркелл и направился к запряженной карете с гербом королевского двора, на ходу поправляя сбившийся при ходьбе плащ.
– Господин Абнор в пути, – ответила за уязвленного Амори Абигаэль и в подтверждение своих слов вытащила из кипы бумаг депешу с южной печатью. – А делегация из Амазонии уже у ворот Варны.
– Благодарю, – кивнул Аркелл и легко запрыгнул в карету, кивнув вознице – тот взмахнул кнутом над спинами волнующихся лошадей, чтобы в считанные минуты доставить Главнокомандующего Королевской армии в столицу.
– С-стойте! – неожиданно крикнул Амори и в самый последний момент вцепился в дверцу кареты, не позволив дяде захлопнуть ее перед своим носом.
– Что такое? Я спешу, – недовольно проговорил воин.
– Дядя…тетушка Габриэлла…она тоже приедет.
Ненавистное имя яростным огнем вспыхнуло в отчаянно разболевшейся голове Аркелла, и он, не проронив ни единого слова, дал вознице знак трогаться с места.
«Вот только ее здесь и не хватало!».
18 апреля, 2014 год, внешний мир, Н-ск
– Знаешь…вот уже которую ночь мне снится один и тот же сон.
– Правда? И какой же?
Иван Громыкин перемешал уже растворившийся сахарозаменитель в кружке с остывшим кофе и задумчиво взглянул на свою спутницу, с воодушевлением поглощавшую диетическое пирожное.
– Очень странный сон…будто какое-то предупреждение, что ли?
– Предупреждение? – переспросила Изабелла Серебрякова с набитым ртом и отхлебнула зеленый чай из прозрачной чашки – на ее краешке отпечатался след оранжевой помады и остатки сырного крема. – И какое же?
– Быть в назначенное время в одном необычном…месте.
Пятничный вечер в оживленном Н-ске набирал свои обороты – в модных кофейнях толпились пестрые стайки громко хохочущей молодежи, в пафосных и дорогих ресторанах ужинали солидные пары, а в многочисленных парках и набережной города прогуливались все от мала до велика, предвкушая предстоящие выходные. А как же! В воскресенье наступал светлый праздник Пасхи, и люди с воодушевлением скупали подросшие в цене куриные яйца, куличи с подсохшей глазурью, а кто-то и вовсе устраивал пир на весь мир, устав от долгого поста и затянувшейся, непривычно холодной весны.
«Светлый праздник – начало тьмы».
Иван вздрогнул и поставил жалобно звякнувшую чашку на блюдце, рядом с которым валялось два надорванных пакетика из-под приторного сахарозаменителя. Изабелла вытерла рот бумажной салфеткой и наклонилась немного вперед, чтобы лучше слышать голос своего взволнованного приятеля – он прерывался и тонул в веселом гуле знаменитого на весь город кафе, где толпились приверженцы здорового питания и любители так называемых «правильных» десертов.
С того памятного дня, когда в супермаркете «Долина» взорвались все до единой люминесцентные лампы, прошла практически неделя, и с тех пор каждую ночь Громыкин подскакивал на своей продавленной тахте и, тяжело дыша, вытирал со лба крупные капли холодного пота. А после под стук старых часов с маятником он смотрел в темноту, пытаясь унять дрожь во всем своем щуплом теле. Ему являлись яркие и страшные образы горящей церкви и лезущие из ее разбитых окон руки…боже, какие же это были руки! Покрытые гниющими струпьями и лоскутами бледной кожи, они уже мало походили на человеческие, напоминая скрюченные лапы неведомых чудищ, которых Иван видел лишь в фантастических фильмах. Но страшнее обжигающего лицо пожара и этих рук был голос – будто бы насмехаясь над перепуганным до полусмерти парнем, он шипел и извивался, каждую ночь вползая в его уши.
– Что за голос? – осведомилась Серебрякова и с напускным усердием принялась разламывать десертной ложкой остатки пирожного, стараясь не смотреть на своего смущенного и слегка покрасневшего собеседника. – Ты его когда-нибудь слышал?
– Нет, ни разу, – покачал головой Иван. – Я бы его запомнил.
– И что он тебе говорил?
– Ну…как я понял, мне нужно накануне Пасхи каким-то образом предотвратить пожар в церкви, – на одном дыхании выпалил Громыкин и испуганно огляделся по сторонам, боясь, что кто-нибудь его услышит. – И…и заколотить все ее четыре входа.
– Интересно, – протянула Изабелла, соскребая с тарелки остатки сырного крема. – Очень интересно…и что ты собираешься делать? Неужто попрешься в церковь?
– Будто у меня есть выбор? – вздохнул молодой человек и, скомкав бумажную салфетку, превратил ее в мятое подобие шара. – Осталось всего два дня.
– Так…только не говори мне о том, что я должна буду составить тебе компанию, – неожиданно сообразила Серебрякова и, поймав на себе полный мольбы взгляд бывшего коллеги, подняла руки, будто бы защищаясь от его безумной, лишенной всякого смысла идеи. – Э, нет, дорогой! Я пас.
– Но почему?
– Ты еще спрашиваешь?!
– Я думал, что ты поверишь мне!
– Я верю тебе, – заверила приятеля девушка и потянулась к рюкзаку за кошельком, чтобы расплатиться за ужин. – Но заколачивать двери в церкви, да еще и ночью…нет уж, дудки!
– Откуда ты знаешь, что это нужно сделать ночью? – тихо спросил Иван и взглянул на замершую над рюкзаком Изабеллу, – Я ведь не говорил тебе об этом.
– Я…
Чашка с недопитым сладким кофе задрожала перед молодыми людьми и, явно пытаясь сбежать с отчаянно зазвеневшего блюдца, завертелась на одном месте, выплескивая из себя темно-коричневую жижу. Не в силах перепрыгнуть его низкий, украшенный логотипом кофейни бортик, она яростно дернулась в сторону остолбеневшего Громыкина и затихла. Не веря своим глазам, Изабелла медленно положила рюкзак на место и вопросительно взглянула на бывшего коллегу, который на время позабыл, как дышать и только с ужасом смотрел на ожившую посуду.
– Что за…
Спустя мгновение притихшая чашка внезапно разлетелась на тысячу мокрых и острых осколков, чудом не оцарапав лица и руки онемевших приятелей – те инстинктивно бросились под стол и прижались к его металлическим ножкам до того, как заблестевшие в свете ламп осколки полетели в их сторону. Рядом с ними тут же забегали ноги администратора, официантов и гостей кофейни, спешно хватающих свои вещи и выбегающие на улицу.
– Боже, что произошло?
– Это взрыв?!
– Чашка разбилась!
– Вы не поранились?
– Минутку, вот полотенце, держите, пожалуйста!
– Скорую, скорую вызывайте!
– Несите швабру, в конце-то концов!
Иван стряхнул с рукавов осколки взбесившейся чашки и, протянув Изабелле руку, помог ей выбраться из-под стола.
– Ты как, в порядке?
Не ответив, девушка указала пальцем на их столик – среди битого стекла и лужиц сладкого, недопитого Иваном кофе вырисовывалась отчетливая, до боли знакомая надпись:
«Светлый праздник – начало тьмы».
Непривычно молчаливая Серебрякова вытащила из рюкзака кошелек и, вытащив оттуда купюру, подняла глаза на своего растерянного и напуганного друга.
– Надо решить, когда встречаемся и где, – наконец, проговорила девушка и положила деньги на чистый край стола. – У нас осталось всего два дня, верно?
18 апреля, 2014 год, западные земли магического измерения
– С-стой, кто идет! Стой, я кому говор…
Воин у распахнутых ворот малочисленной деревушки рухнул на землю и заскреб по ней грязными, обломанными ногтями. В его остекленевших, широко открытых глазах отразился высокий миловидный маг с темными, чуть вьющимися растрепанными волосами. Птицы с истошными криками сорвались с раскидистых ветвей вековых деревьев и скрылись в горной долине, что простиралась неподалеку от поселения Крерор – поселения, в которое ступил воскресший демиург Мунганд в теле покойного мага Тода Уинтера и теперь поправлял кружевные манжеты своей старомодной блузы, щурясь от яркого апрельского солнца и высматривая прячущихся в деревне жителей. Равнодушно переступив поверженного стражника, он двинулся по единственной улочке Крерора, с любопытством осматривая маленькие беленые домики с черепичными крышами, палисадники с аккуратно постриженными кустами, бакалейные лавки с наспех заколоченными дверями и резные деревянные скамьи, на которых когда-то сидели пожилые маги и вспоминали дела былых лет, а рядом с ними резвились детишки, запуская в небо воздушных змеев. Теперь же на единственной улице поселения царила напряженная тишина и липкий, животный страх, сковывающий движения и лишающий сил. Мунганд остановился у трактира и, потерев переносицу костяшкой большого пальца, вовремя уклонился от просвистевшей в воздухе стрелы со светлым оперением, что с протяжным звуком вонзилась в деревянную дверь в паре дюймов от головы демиурга и мелко задрожала. Мунганд поднял голову и увидел спрятавшегося за углом дома жителя Крерора с допотопным луком в трясущихся и влажных от страха руках.
– Как невежливо, – проговорил Мунганд и, выдернув из стены трактира стрелу, помахал ею в воздухе. – Кто же так встречает гостей?
– Гостей мы любим и с радостью привечаем, – раздался неподалеку низкий женский голос. – А вот тем, кто пришел к нам с ненавистью и злом, мы не рады!
Демиург удивленно вскинул бровь и взглянул на соседний дом с черепичной крышей, из-за беленой стены которого храбро ступила пожилая сельчанка в сером платье. Сжав перед собой поржавевшие вилы, она без страха смотрела в миловидное лицо Мунганда и, не обращая внимания на предостерегающий шепот односельчан, шагнула вперед.
– Покиньте Крерор, – тихо, но решительно проговорила староста поселения. – Немедленно.
Чувствуя на себе добрую сотню испуганных, растерянных, а порой и ненавистных взглядов, Мунганд повертел в пальцах вытащенную ранее из стены трактира стрелу и, взглянув в смелые, обрамленные сеточкой морщин глаза женщины, улыбнулся.
– Я рад, что пришел сюда, – наконец, произнес незваный гость и, размахнувшись, воткнул стрелу со светлым оперением в холодную, еще не очнувшуюся от зимы землю поселения – та недовольно загудела и притихла, не в силах сопротивляться смертельным чарам спустившегося с небес демиурга.
Спрятавшиеся в подвалах, на чердаках, в сараях, амбарах и за заборами жители Крерора без единого звука один за другим повалились на дощатые, скрипучие, покрытые пылью половицы, на пробивающуюся из земли зеленую траву, на глинобитные полы и домотканые коврики у калиток. Из их ослабевших рук выпали допотопные луки с колчанами стрел, ржавые мечи, садовая утварь и кухонные ухваты для печей. Мунганд наклонился над лежащей без чувств старостой и двумя пальцами вынул из кармана ее заношенного серого платья аккуратно сложенную депешу с печатью Королевского двора. Пробежавшись глазами по ровным, тщательно выведенным магическим пером строчкам, он усмехнулся и небрежно бросил пергамент на землю.
– Вам же понятным языком объяснили – бежать, пока не поздно, – театрально вздохнул демиург и, пожав плечами, уселся на резную скамью у трактира. – Как мне повезло, что вы оказались такими непонятливыми!
Староста Крерора приоткрыла рот и испустила тонкий, протяжный звук – ее тучное тело обмякло, кожа съежилась и в одно мгновение превратилась в старый сморщенный пергамент, а над нею возникло мерцающее, едва видимое облако жизненных сил. Мгновенно посерьезнев, Мунганд забарабанил пальцами по скамье, наблюдая за тем, как со всех сторон умерщвленной деревни поднимаются в воздух и летят к нему переливающиеся сгустки эфира. Красные принадлежали отважным воинам и преданным стражникам Крерора, павшими одними из первых у ворот поселения, лиловые – чародейкам и магам, решившим оставить свое ремесло ради спокойной жизни в малочисленном поселке, зеленые – добродушным земледельцам и скотоводам, посвятившим всю свою жизнь выращиванию пшеницы и коров.
Демиург поднял левую ладонь и закрыл глаза. Мерцающие жизни невинно убиенных коснулись его бледных пальцев и тут же исчезли, оставив после себя едва заметное перламутровое сияние. Мунганд вздохнул и, открыв серые, в обрамлении темных ресниц глаза, улыбнулся, чувствуя, как с каждым его визитом в далекие деревни крепнет и набирается сил позаимствованное у Тода Уинтера тело. Что ж, в предстоящей битве за не выплаченный долг может пригодиться все, что угодно, даже то, из чего он выбрал жизнь до самой последней капли…
– Я все решил! – хлопнув в ладоши, воскликнул демиург и склонился над умирающей старостой Крерора, у которой мелко дрожали веки, а коротко подстриженные ногти скребли холодную апрельскую землю – она до последнего вздоха сопротивлялась чарам могущественного бога, не желая вступать в ряды его бесчисленной и бессмертной армии. – Не нужны мне никакие ультиматумы и условия, черная ведьма Мадлена Шнайт…я заберу их обоих – и эльфийского мальчишку, и проклятую девчонку Госсамер!
18 апреля 2014 год, столица магического измерения Варна
В Тронной зале Королевского зала царило оживление – звенела посуда, стоял гул и время от времени вспыхивали нешуточные споры между собравшимися кланами. Вдоль алых скатертей хаотично расставленных столов взлетали исписанные карты магического измерения и клубы удушливого дыма от нервно раскуриваемых трубок. За стаканами с некрепким элем и терпким чаем представители магических кланов до хрипоты обсуждали наступление полчищ нежити, созданных сошедшим на землю Мунгандом.
– Да как вы не поймете, эти твари заполонили все города и поселки! Нужно найти источник этой проклятой силы! И уничтожить его!
– Где ты его найдешь-то?
– А отряд разведки тебе на что?
– Да так ты до следующего года искать будешь, блаженный!
– Что ты сказал?!
– Ловушка! Поймаем его в ловушку и дело с концом!
– Где ловушка, там и приманка…мы не можем так рисковать!
– Ой, о рисках заговорил, вы только посмотрите на него! А где ты был во время войны против Трех Магов? Случайно не в карательном отряде?
– Ну поймаем мы его, и что дальше? Кто сразится с самим богом? Тут особый подход нужен…
– Какой подход? Молчишь! Не знаешь, что сказать…
Рю осторожно поднял стакан с обжигающе горячим чаем и, немного отхлебнув, невольно сморщился и поставил его на стол. Нет, к западным напиткам, которые отличались от привычных ему восточных крепостью и горьким вкусом, он так и не смог привыкнуть еще со времен обучения в Академии. Так же, как он не привык и к их жирной, щедро сдобренной пряными специями пище. Подвинув к себе блокнот, он старательно внес в него предложение господина Гераридея поймать восставшего демиурга, но тут же зачеркнул его и взъерошил свои жесткие черные волосы.
«К чему эти разглагольствования?» – с недоумением подумал он и выпустив самопишущее перо из рук, позволил ему нарисовать на полях своего рабочего блокнота пару болотных цветов. – «Не проще ли дождаться Главнокомандующего с его докладом, а потом уже решать вопрос с наступлением?».
– Не проще, – прозвучал над его ухом тихий мелодичный голос, и Рю машинально вскинул голову. Улыбнувшись одними глазами, секретарь Королевского двора Абигаэль поставила перед ним пыхтящий приплюснутый чайник, чистый стакан и глиняную миску с восточным орнаментом. В ней исходили паром несладкие булочки из клейкой рисовой муки, политые густым сиропом из дикого тростника. – Нам предстоит опасная и совершенно непредсказуемая битва с неясным исходом, и чтобы вступить в бой грамотно и с холодной головой, необходимо всем выпустить пар, господин Рю.
– Благодарю Вас, – склонил голову тронутый и смущенный помощник Алистера и, чувствуя, как горит его покрасневшее лицо, спешно наклонился над угощением. – Благодарю Вас за заботу, госпожа Абигаэль.
Воспрянув духом и позволив самопишущему перу рисовать уже на всех страницах рабочего блокнота, Рю одну за другой поглощал восточные булочки. Внимательно, но в то же время незаметно для других юноша обводил взглядом каждый стол в Тронной зале и поражался, что настолько разные по характеру, образу жизни и мировоззрению маги могли существовать в одном измерении и в этой просторной комнате, которая из-за их жарких споров будто бы уменьшилась в размерах и вот-вот лишится потолка. Особняком держался эльфийский народ во главе с королем Халлоном – сохраняя свое привычное брезгливое выражение лица, он так и не притронулся к угощению Королевского двора и с отвращением смотрел, как клан Волкодавов наперегонки с амазонками поглощали жареную оленину и до хрипоты спорили об армии Мунганда. Алистер Гераридея, на время позабыв о своем недуге, бегал от одной карты к другой и с жаром доказывал загорелому наместнику южной границы Абнору Госсамеру, с какой стороны поставить оборонительные отряды воинов, а с какой лучше атаковать нежить во главе с Мунгандом.
«Кто бы мог подумать, что они объединятся против общего врага…и это все благодаря молодой госпоже Госсамер».
Почувствовав на себе чей-то внимательный взгляд, Рю скосил глаза и тут же уткнулся в стакан с зеленым чаем, с трудом подавив в себе невесть откуда взявшийся страх. Лежащая за пазухой его форменной куртки бутыль с болотной водой Турьего Рога обдала холодом его покрывшуюся гусиной кожей грудь, и молодой воин охнул, подвинув ее ближе к нательной рубахе. За столом с воинами клана Госсамер восседала пожилая дама в неуместном платье с корсетом и пышной юбкой. Недовольно поджав и без того тонкие, покрытые алой помадой губы, она бесцеремонно разглядывала каждого в Тронной зале и нетерпеливо постукивала узловатыми, усыпанными золотыми перстнями пальцами по столешнице.
«Габриэлла Госсамер», – вспомнил Рю имя незнакомки и, откусив несладкую, покрытую густым соусом булочку, ощутил неприятное жжение в желудке. – «Интересно, что она тут забыла?».
… – Господин Главноманд…дядя Аркелл!
Резко развернувшись между колоннами в пустынном коридоре замка, воин в два прыжка очутился рядом с племянницей и, схватив ее за плечи, притянул к себе, но тут же спохватился и отпустил, неуклюже погладив ее по белобрысой и растрепанной макушке.
– Я рад, что с тобой все в порядке, милая, – дрогнувшим голосом проговорил Аркелл и посмотрел в такие же, как у него серые, широко расставленные глаза, – Как же я рад тебя видеть…
– Я тоже…
– Поговорим позже, сейчас начнется собрание, – тут же оборвал тронутую теплым приемом племянницу пришедший в себя Главнокомандующий и кивнул на массивную дверь Тронной залы, шум и гам за которой был слышен во всех коридорах и закоулках замка. – Идем туда сию же минуту…так, а это кто?
Спрятавшиеся за колонной с горгульями Ванда и Марк вздрогнули и, одновременно обернувшись назад, увидели Артура – полуэльф с любопытством рассматривал строение стен Королевского замка и не мог вспомнить, где же он мог видеть такую каменную кладку. В Германии, куда он вместе с родителями ездил в отпуск? В Венгрии? Или в Румынии? Проведя рукой по шероховатой поверхности стены, парень восторженно вздохнул и решил перенести эту удивительную кладку в блокнот, чтобы показать коллегам на работе. Привычными движениями рук похлопав себя по карманам, Артур с досадой вспомнил, что все содержимое своего драпового пальто он потерял еще во время полета в пропасть и теперь у него с собой не было ничего, куда бы он мог зарисовать эту великолепную стену, и что в ближайшее время на работу и домой он не попадет точно. Парень вздохнул и, поймав на себе чей-то пристальный взгляд, повернулся назад. Он вздрогнул, увидев перед собой рослого мужчину в черной форменной одежде и с серыми, широко расставленными глазами, которые будто пронзали его насквозь и удерживали на месте, не давая ни единого шанса на побег.
– Это…это Артур Келлер, дядя, – проговорила стоявшая рядом с воином Агата и, немного смутившись, заправила за ухо прядь белокурых волос. – Провалился в портал у эльфийского города.
– Вот только человека нам тут и не хватало, – потерев указательным пальцем внезапно занывшую переносицу, проговорил Аркелл и, сдержанно кивнув гостю, повернулся к белой ведьме и коту, которые так и не решились выйти из-за колонны с горгульей, – Уходите прочь, и чтобы до конца собрания я вас тут не видел. Все поняли?
– Так точно, господин Госсамер, – хором ответили друзья и, с двух сторон подхватив под руки ничего не понимающего полуэльфа, потащили за собой в темноту дворцового коридора.
– Подожди, – возмутилась Агата, – Он же не совсем человек, он наполовину эльф! Понимаешь…
– Разберемся с этим позже, нам нужно идти, – коснувшись плеча племянницы, коротко сказал Главнокомандующий и с явным неудовольствием заметил ее пылающие щеки и взгляд, что последовал за друзьями и растворился вместе с ними в полумраке колонн.
«Готов поклясться памятью моей дорогой Аннет, неужели эта девчонка…».
– Идем, – покорно вздохнула Агата и, опустив голову, последовала за дядей в Тронную залу, откуда раздавался звон стаканов, отборная брань и крики представителей кланов магического измерения.
18 апреля 2014 год, северо-западные земли магического измерения
В густых лесах северо-запада наступал вечер. В багряных лучах заходящего солнца будто замерло время и остановила свой бесконечный бег сама жизнь: апрельский воздух дрожал от звенящей тишины, позволив сероватой дымке скользить у земли и растворяться в кронах деревьев. Птицы молчали и время от времени вспархивали в кустах боярышника, тут же замирая на его ветвях. Сизые сумерки на мягких лапах подкрадывались к вековым деревьям, зеркальным окошкам озер и полупрозрачной шалью покрывали разбросанные на зеленеющих холмах магические поселения.
Селена задумчиво перекрутила пару жемчужин на своем ожерелье и взглянула на заходящее за горизонт солнце, подставив под его теплые лучи свое прежнее моложавое лицо, которое вернулось к ней после нескольких котлов гадкого на вкус, но при этом действенного зелья. На ее голубое платье из струящегося шелка ниспадали каштановые, переливающиеся на солнце волосы, а под изящно очерченными бровями темнели густые ресницы, отбрасывающие тень на раскрасневшиеся девичьи щеки. Не оборачиваясь назад, ведьма будто бы видела, как перебирает лапами ее задремавший под вековой елью дом, сонно бормочут лежащие у крыльца собаки, и впервые за последнее время ощущала умиротворение и покой. Встреча с рыжей девчонкой и котом из клана Магнус надолго выбила ее из душевного равновесия, и Селена бездумно разъезжала по магическому измерению, позволив дому самому решать, где остановиться и чем заняться в данный момент. И пока обезумевший от радости дом носился по горным долинам и, распугивая маленьких лесных фей, прокладывал себе путь через глухие чащобы, подавленная ведьма поглощала омолаживающее зелье, жаловалась собакам на нерадивых гостей, из-за которых дом атаковали мерзкие гакиры, и время от времени перелистывала свой старый дневник с признаниями своего давно ушедшего любовника.
Вспомнив всепожирающее черное пламя, выпущенное из рук белой и на первый взгляд безвредной ведьмы, Селена вздрогнула и открыла глаза. Солнце полностью закатилось за темную кромку непроходимого леса, а в воздухе пахло сырой прохладой неумолимо наступающей ночи.
«Какая жуткая техника», – подумала ведьма и, оттолкнувшись рукой от земли, встала на ноги, попутно стряхивая с голубого подола прилипшие веточки и листья, – «Думала, что никогда в своей жизни не увижу подобное…как тогда».
Селена потрепала по голове подошедшего к ней пса и, в последний раз взглянув на разбросанные по долине поселения, нахмурилась и вновь перекрутила несколько жемчужин на своем ожерелье.
«Странно…с минуты на минуту наступит холодная ночь, а ни в одном из домов не ни света от масляных ламп, ни дыма из печных труб. Что случилось?».
Ведьма недоуменно пожала плечом и собралась было запрыгнуть на крыльцо своего дремлющего дома, как заметила у ворот ближайшей деревни движение и шум. Пес заскулил и, схватив зубами подол голубого платья, потянул замешкавшуюся хозяйку к просыпающемуся дому. Селена по-собачьи пригнулась к земле и втянула носом прохладный апрельский воздух. Почувствовав в нем едкий и удушливый запах некротической энергии, она выпрямилась и, недолго думая, направилась к дому, мысленно подзывая к себе всю свору собак:
«Янис, Лукас, Вольдемар, Брент, Левис, Оскар, Томас – ко мне!»,
Дом встрепенулся и тут же вскочил на ноги, когда в его распахнутую дверь с лаем и визгом ворвались встревоженные собаки и последней вскочила на порог хозяйка, попутно накладывая на него невидимые чары.
«Стой!», – приказала дому Селена, и тот в недоумении замер на месте, перебирая когтистыми лапами и намереваясь в ту же секунду сорваться с места. – «Хочу посмотреть и убедиться…да стой же, я кому говорю!».
Дом послушно присел под дубом и скрылся за наложенной хозяйкой иллюзией, сожалея о том времени, когда ему было позволено бегать по магическому измерению куда вздумается и делать только то, что хочет он.
«Потерпи, дорогой», – ласково погладила бревенчатую стену Селена, – «Скоро двинемся в путь, ты же знаешь…».
Услышав жалобное поскуливание забившихся под кровать и спрятавшихся в кладовке псов, ведьма осеклась и медленно повернула голову в сторону приоткрытой двери.
Они шли нестройными рядами, сбивались в кучу и разбредались в разные стороны – сгорбившиеся женщины, осунувшиеся мужчины, молчаливые дети. Они спотыкались на ровном месте, тащили за собой непослушные ноги и переплетались между собой безвольно повисшими руками. Один-второй-третий-четвертый…серая безликая волна жителей ближайших поселений текла вдоль бродячего дома ведьмы в сторону зашедшего за горизонт солнца и не замечала перед собой ничего. Проследив за остекленевшим взглядом одного из сельчан, Селена увидела в толпе высокую стройную фигуру молодого мага в черной добротной мантии старомодного кроя. Миловидное лицо, изогнутые брови, выразительные серые глаза…которые так часто являлись ей во снах.
Ведьма отшатнулась от входной двери и охнула, крепко прижав ко рту ладони. Нет…не может быть! Что происходит? Он…он же мертв, мертв! Проклят и мертв…
Молодой маг пропустил вперед себя толпу нечестиво воскрешенных и, не удержавшись, шлепнул безвольно бредущую рядом с ним деревенскую девушку ниже спины. Ее семья прошествовала мимо, не замечая ничего вокруг и глядя прямо перед собой остекленевшими глазами. Довольный своей выходкой маг остановился напротив бродячего дома Селены и, подняв голову, посмотрел прямо в глаза оцепеневшей от ужаса ведьме и улыбнулся, от чего ее сердце пропустило пару ударов и застучало с утроенной силой, всколыхнув в измученной душе затворницы погребенные воспоминания юности…
«Тод? Тод Уинтер, это ты?».
Память услужливо развернула желтую тетрадь с потрепанными страницами и, водя по ним засушенной веточкой жимолости, вновь заговорила бархатным голосом этого талантливого и умного мужчины. В одно мгновение позабыв о давнем предательстве и горьком чувстве одиночества и боли, Селена шагнула навстречу своей утраченной любви, но тут же инстинктивно замерла на месте – насмешливый взгляд некогда любимых серых глаз был холоден и чужд для ее встрепенувшегося сердца, а презрительная ухмылка красивых губ не могла принадлежать даже такому подлецу, как Тод.
«Что…что же ты такое?».
– Зови меня Мунганд, достопочтенная Селена, – проговорил молодой маг и учтиво поклонился, приложив ладонь к груди. – Я пришел забрать долг твоего любовника…которого ты сама же и прокляла в свое время, не так ли?
«Он осквернил его тело!» – с ужасом подумала ведьма и, не в силах удержаться на ослабевших ногах, сползла по дверному косяку на пол.
– Не осквернил, а позаимствовал, – обиженно протянул маг в старомодной мантии. – Так что я тебе премного благодарен, достопочтенная Селена! Лишь благодаря твоему проклятию я смог явиться на эти прекрасные земли…ах, как же долго я об этом мечтал! – взмахнув рукой, Мунганд смешался с толпой нечестиво воскрешенных жителей Крерора и исчез, оставив после себя едва уловимый аромат разложившихся цветов.
Закрыв лицо ладонями, Селена разрыдалась на пороге собственного дома, который смущенно перебирал лапами и не знал, чем помочь своей потрясенной хозяйке, кожа которой вновь высохла и покрылась глубокими морщинами, а в копне блестящих каштановых волос вновь забрезжила лунным светом благородная седина.
18 апреля, 2014 год, столица магического измерения Варна
– Вам не кажется, что уже пора начинать?
– Как только явится господин Главнокомандующий и молодая госпожа Госсамер, мы сразу же начнем, – сдержанно ответила секретарь Королевского двора и подлила черного, словно вороново крыло, чая недовольной и теряющей терпение Габриэлле. – Подождите ещё немного, пожалуйста.
– Если так, то ладно, – проворчала старуха и, отхлебнув чаю, поморщилась – то ли от его горького и терпкого вкуса, а то ли от того, что ей больше ничего не оставалось, как сидеть в Тронной зале с отребьем со всего магического измерения и ждать этого гадкого мальчишку с его не менее гадкой племянницей. – Госпожа Госсамер, – передразнив любезный тон Абигаэли, процедила Габриэлла и со стуком поставила чашку на стол. – С каких это пор это мерзкое человеческое отродье стало частью нашей семьи?!
– Смею предположить, что это произошло с момента ее рождения у госпожи Аннет, – ответила секретарь Королевского двора и щелчком пальцев заставила льняную салфетку взмыть в воздух – та ловко вытерла капли пролитого на алую скатерть чая и скрылась под столом.
– Хм, – недовольно хмыкнула старуха и, не найдя что ответить наглой эльфийской девице, уткнулась в тарелку с ягодным пирожным.
Невольный свидетель их разговора Рю мысленно поаплодировал невозмутимости Абигаэли. Вот это выдержка! Например, госпоже Габриэлле Госсамер пришлось бы несладко, если бы она вместо Королевского дворца оказалась гостьей в поселении у амазонок…
– Что она себе позволяет? – процедила Эрика и сжала кулаки с такой силой, что мускулы на ее могучих руках заходили ходуном, а вены на массивной шее вздулись словно корабельные канаты. – Пустите меня, и я в два счета разнесу стол с этой бабкой!
– Не смей, – остановила подругу Аклеа и силой усадила ее обратно на стул, ножки которого жалобно скрипнули и замерли под весом разъяренной амазонки. – Нас же отсюда выгонят!
– Плевать! Что она о себе возомнила?! Еще и о Госсамер треплется…пришибу ее одним ударом!
– Замолчите! – рявкнула Влада Палмер и, опрокинув в себя остатки эля, со стуком поставила кубок на стол. – Думаете, мне нравится сидеть и смотреть на эту клячу из главенствующего клана?
– Нет, – хором ответили амазонки.
– Когда мы могли бы вместе со всеми сражаться бок о бок за наше поселение…помните, что мы здесь только для того, чтобы победить Мунганда. Это я для тебя говорю, Эрика. Ты поняла меня?
– Да поняла я, – пробурчала амазонка и, отвернувшись к Волкодавам, не заметила, как переглянувшись друг с другом, улыбнулась Влада Палмер и вздохнула ее верная подруга Аклеа.
«Интересно, а молодая наследница клана Госсамер понимает, как она влияет на воинов, магов и обычных крестьян? От той заносчивой, упрямой и эгоистичной Эрики, которую я знала, осталось так мало, что мне от этого становится не по себе…».
– Господин Главнокомандующий прибыл!
Сдержанно кивнув собравшимся воинам, Аркелл прошел к своему стоявшему во главе Тронной залы столу и, выдвинув стул, оперся о его спинку правой рукой. Агата проскользнула следом и села с ним рядом, вызвав тем самым глухое недовольство не только тетушки Габриэллы, но и всего многочисленного клана Госсамер.
«Простолюдинка…человеческое отродье…дрянь».
Аркелл взмахом руки развернул карту магического измерения, на пару секунд прикрыл глаза, перевел дыхание и с громким стуком отодвинул от себя стул.
Собрание началось.
Агата с благодарностью приняла от Абигаэли кружку с горячим чаем и, обжигаясь, сделала несколько торопливых глотков. Перед нею и всеми собравшимися кланами неспешно расплывалась древняя история черного мага и некроманта Тода Уинтера, его любовницы Селены, воскрешенной ученицы Мадлены Шнайт и бога разрушения Мунганда, явившегося за своей частью уговора и опасной сделки. Одиннадцатое апреля одна тысяча девятьсот девяносто первого года: день, когда родилась она – наследница могущественного клана Госсамер, и день, когда вернулась к жизни одна из самых великих черных ведьм во всем магическом измерении – наследница семьи Шнайт из Северных земель.
У Аркелла дрогнул голос при упоминании своей возлюбленной, и он закашлялся, сжав в руке свиток с докладом, что не осталось незамеченным для всех собравшихся в Тронной зале. Не обращая внимания на раздавшиеся со всех сторон смешки и растянувшийся в ядовитой ухмылке рот Габриэллы, он залпом выпил остывший чай и вновь развернул свиток.
– Мунганда невозможно уничтожить при помощи физической силы, какой-либо магии и оружия, – подытожил Главнокомандующий Королевской армии и взмахом руки начертил на карте магического измерения мерцающие серебром линии, которые замкнулись между собой и образовали пятиконечную звезду – к ее середине медленно продвигались красные точки, заполонившие собой все земли и кружащие вокруг самого большого, пульсирующего кровавыми бликами круга. – Его возможно победить либо состоявшимся обменом, либо при помощи особых ритуалов, в успехе которых никто не уверен, – уставшим голосом проговорил Аркелл и окончательно свернул свиток с докладом в плотную трубку.
«Особые ритуалы?», – подумала Агата и задумчиво почесала подбородок. – «О каких это ритуалах идет речь?».
– Они движутся к определенной цели, – сказал Алистер Гераридея и, встав из-за стола, подошел к парящей в воздухе карте. – Но это не центральные земли измерения, хотя на первый взгляд похожи на них…
– В центре пятиконечной звезды могут быть только центральные земли! – безапелляционно заявил Вилмар из Волкодавов под одобрительный гул амазонок и своего клана.
– Нет, – неожиданно для себя самого выпалил Рю и, смутившись от обращенных в его сторону взглядов, развернул свой блокнот с чертежами и рисунками. – Это Северные земли, господин Главнокомандующий.
– Что за чушь! – возмутился было предводитель Волкодавов, но тут же смолк, поймав угрожающий взгляд старика Гераридеи, который повернулся к своему растерявшемуся помощнику и ободряюще поднял ладонь вверх.
– Продолжай, Рю, мы тебя внимательно слушаем.
– Нельзя быть уверенным в том, куда может направиться бог разрушения, но я рассчитал примерную траекторию его передвижений по магическому измерению, и я понял, что он движется к Северным землям, а именно – к заброшенному храму в ледяной пустыне святой Ирмы…
В Тронной зале повисла гробовая тишина. Агата отодвинула от себя опустевшую кружку и, облизав обожженные чаем губы, непонимающе уставилась на взволнованного и раскрасневшегося воина с Восточных земель, к словам которого прислушались все кланы. Ледяная пустыня? Заброшенный храм? Святая Ирма? О чем он говорит? Что это может значить?!
Девушка закрыла глаза и вновь увидела себя бегущей по бескрайней ледяной пустыне по совершенно теплому снегу. Подол длинного черного платья, босые и покрытые кровавыми ссадинами ноги, снежный холм, полуразрушенный храм, ржавый колокол и радужная чаша, в которой то появлялись, то исчезали кривая усмешка Мадлены и лоснящаяся черная кожа чудовища с витыми рогами…
«Это же мой сон!».
Агата вздрогнула и открыла глаза. В Тронной зале разгорались нешуточные споры по поводу оборонительных отрядов, наступлении и разменной монеты этой войны. Поняв, что кланы ищут того, кого можно принести в жертву Мунганду в обмен на жизнь наследницы клана Госсамер, девушка ужаснулась и, почувствовав внезапный прилив тошноты, прикрыла рот рукой, всем своим телом ощущая отвращение к доносившимся до нее речам.
«Что же тут творится? Почему кто-то должен погибнуть вместо меня?!».
Поймав на себе чей-то насмешливый взгляд, Агата перевела дыхание и всем корпусом повернулась к соседнему столу. Там, закинув ногу на ногу и потягивая травяной чай с постными хлебцами, восседал священник в лиловой рясе и улыбался, наблюдая за жарким обсуждением в Тронной зале. Увидев раздраженное лицо наследницы клана Госсамер, он слегка наклонился вперед и приветственно поднял вверх фарфоровую чашку с блюдцем, не переставая при этом растягивать холеный рот в слащавой улыбке.
«Лоран Ковски! Чему это он так радуется?!».
Агату затошнило еще сильнее, и она поспешно отвернулась, чувствуя, как вспыхивает в животе Свиток бессмертия и сжимает в свинцовые тиски ее желудок.
«Скорее бы это все закончилось…только бы выдержать…только бы не потерять сознание!».
… – А вы уверены, что нам туда можно? – спросил Артур Келлер, следуя по пятам за босоногой девчонкой в оранжевом сарафане и вертким мальчишкой с кошачьими повадками, которые не сговариваясь потащили его в обратную сторону, откуда их прогнал рослый мужчина в форменной одежде. – Вроде бы нам ясно дали понять, что нам тут не место.
– Да тише ты, – шикнула на него Ванда и, прокравшись к колонне с горгульями, осторожно выглянула из-за нее. – Стражников нет, путь свободен!
– Побежали, – мурлыкнул Марк и в два прыжка очутился у приоткрытых дверей Тронной залы, откуда неслась отборная брань, восторженные крики и шорох весьма потрепанной карты магического измерения, которая летала от одного стола к другому и постепенно тяжелела от грязных рук, воткнутых в нее флажков и магических заклинаний.
– Похоже, собрание уже подходит к концу, – разочарованно прошептала белая ведьма, изо всех сил вытягивая шею, чтобы увидеть Агату в переполненной и галдящей зале. – Вы ее видите?
– Не-а, – мрачно отозвался кошачий мальчишка.
– Я вижу, – ответил Артур, рост которого позволял без особых усилий видеть все, что происходило за приоткрытыми дверьми. – Стол с правой от нас стороны и… – заметив на лице белокурой девушки сменяющие друг друга смятение, отвращение, злость и отчаяние, он осекся и замолчал, не в силах произнести ни единого слова.
– Точно, миледи там, – подтвердил Марк слова нового знакомого и втянул носом воздух именно в том месте, на которое указал полуэльф.
– Давайте немного послушаем, – прошептала Ванда, и все трое прильнули к дверям и затаили дыхание.
… – Не стоит забывать, что, если бы не этот полоумный старик, решивший на старости лет поиграть в благодетеля, ничего бы этого не произошло, – с раздражением проговорила Габриэлла Госсамер и выхватила из-за пояса платья украшенный драгоценным камнями веер. – Вот кто виноват во всем!
– Тод Уинтер мертв, – холодно ответил тетке Аркелл. – И мы сейчас не ищем виноватых, ведь эти разговоры нас ни к чему не приведут в сложившейся ситуации, тетушка!
– Не было бы этой гнусной войны, – не унималась старуха, обмахивая веером покрасневшее под толстым слоем пудры лицо, – и не было бы той нечисти, что он воскресил в ту проклятую ночь!
Главнокомандующий Королевской армии побагровел и только схватился за рукоять рубинового меча, как к нему легким шагом подошла Агата и ободряюще похлопала по плечу. Не в силах подавить тошноту и жжение в желудке, она решила пройтись по зале и, видимо, не зря. Повернувшись к раздраженной родственнице, она коротко спросила:
– Зачем вы сюда пришли?
– Тебя забыла спросить! – взорвалась Габриэлла и изо всех сил ударила сложенным веером по столу, от чего притаившиеся за дверью Тронной залы друзья подпрыгнули на месте. – Дрянь такая!
– Конечно, забыли, – огрызнулась в ответ Агата. – Вы ни черта не смыслите в войне и только разносите сплетни.
– Аркелл! Сделай же что-нибудь! – взвизгнула старуха и затрясла головой, высокая прическа на которой опасно закачалась из стороны в сторону, осыпая сидящих вокруг магов рубиновыми заколками и серебряными нитями. – Иначе я за себя не ручаюсь!
– Вы не знаете ничего о военных наступлениях, не знаете, как сражаться с магическими существами. А как обезоружить опасного мага без использования магии? Тоже не знаете? Так какого черта вы тут сидите?!
Габриэлла схватилась за сердце и откинулась на спинку стула, хватая ртом воздух. Невозмутимая Абигаэль спешно налила в серебряный кубок чистой воды. Агата повернулась к Аркеллу, который изо всех сил сдерживался, чтобы не присоединиться к племяннице, и спросила:
– Господин Главнокомандующий, а она в армии вообще служила, как все представители клана Госсамер? Или она из этих…кто даже магией не владеет?
Побагровевшая старуха оттолкнула от себя руку Абигаэли с кубком, заполненным доверху водой, и тот покатился по паркетному полу, облив ее платье и сапоги сидевших по соседству магов. С трудом поднявшись из-за стола, Габриэлла оперлась о него кулаками и, наклонившись вперед, с ненавистью взглянула в серые, широко расставленные, совсем как у нее глаза – то единственное, что объединяло рожденную без единой способности женщину с самым одаренным и главенствующим кланом Госсамер.
– А знаете, у меня идея получше вашей будет, – свистящим шепотом произнесла старуха. – Без лишних церемоний нам стоит отдать эту мерзкую полукровку Мунганду, и мы сразу же покончим с войной на магических землях…раз и навсегда!
В масляных лампах Тронной залы затрепетало, а кое-где и полностью погасло магическое пламя, оставив после себя тонкие струйки черного дыма. На столах задрожала посуда, и одна за другой попадали на пол тарелки с недоеденными яствами, кубки с недопитым элем, ножи и вилки. Воины выхватили мечи и вскочили с мест, отчаянно высматривая врага. Рю загородил собой Абигаэль и, прошептав заклинание, нанес его на сверкнувший в бликах масляных ламп сапфировый меч. Размахивая топорами, Волкодавы взревели на всю Тронную залу и, опередив амазонок с их мгновенно заряженными арбалетами, ринулись в центр. Не участвовавшие в военных дебатах эльфы под предводительством Халлона выхватили из-за спин луки и в одно мгновение натянули в тетиве свои тонкие стрелы.
Свиток бессмертия обжег Агате все внутренности, и она охнула, сложившись от боли пополам и обхватив себя руками. В глазах замелькали немые сцены ее и чьей-то еще, совершенно другой жизни: вот она сидит на паре в Н-ском университете и старательно вносит в тетрадь слова преподавателя, а вот она уже восседает за дубовым столом и видит перед собой страшного мужчину, который, брызжа слюной, что есть мочи кричит на нее. Вот она после работы гуляет по набережной Н-ска и тут же бежит, проваливаясь по колено в снег и рыдает от ужаса погони, оборачиваясь назад. Вот она стоит на промозглом кладбище Н-ска и тупо смотрит на то, как комья мокрой земли и глины прячут от нее гроб с телом любимой бабушки, а вот она уже лежит на грязном полу лесной избушки и открывает глаза навстречу новой, бессмертной жизни…
– Агата! Агата! Что с тобой?!
Девушка открыла глаза и почувствовала, как в воздухе Тронной залы медленно расплывается до боли знакомый аромат могильных цветов. Над паркетным полом взвивались и били по щекам разноцветные вихри открытого настежь портала – их тут же окружили воины и маги с оружием в руках, ожидая появления восставшего бога Мунганда, решившего обмануть и спутать всех их планы. Запах цветочной гнили уже не вызывал прежнего чувства безопасности и умиротворения. Агата чувствовала теперь опасность, боль и… праведный гнев.
«Неужели…».
Из дымовой завесы портала ступила нога в изящном ботинке на высоком каблуке и шнуровке, взметнулся подол темного старомодного платья, показались бледные руки и, наконец, знакомое лицо с неизменной саркастичной усмешкой на искривленных губах и спутанная шевелюра сухих безжизненных волос.
– М-Мадлена, – выдохнула в дверях потрясенная Ванда и, подавив в себе яростное желание выбежать навстречу своей наставнице, сжала теплую ладонь стоявшего рядом кошачьего мальчишки.
– Не может быть!
– Госпожа Мадлена!
– О боги, вы живы?!
– Хороший вопрос, – скривилась нежить и ничего не выражающим взглядом мертвых глаз обвела всю Тронную залу, не упустив ни единой бросающейся в глаза детали: и выступившие слезы Аркелла, и прячущуюся за дверью троицу, и белозубую улыбку совершенно счастливого священника Ковски, и изменившееся с ее появлением лицо Агаты, и отчаянный страх в глазах старухи Госсамер. – Так-то я мертва уже не первое десятилетие, уважаемые…всем доброго вечера!
19 апреля, 2014 год, родовое поместье клана Госсамер
Массивные часы из восточного дуба послушно перевели стрелки на цифру двенадцать и глухо зарокотали, оповещая спящий замок о наступлении следующего дня. Поддерживаемый магией огонь в камине ярко вспыхнул, будто в него плеснули ягодной настойки и затрещал, осыпав искрами сваленные в кучу сучковатые поленья и на мгновение осветив комнату прислуги. Мария поморщилась и, приподнявшись на локте, протерла глаза. С трудом разобрав на циферблате часов положение стрелок, она со вздохом опустилась на подушку и поправила свисающий с прикроватной тумбы рулон тяжелой бархатной ткани. Провозившись дотемна с выкройками для будущего наряда молодой госпожи, она не заметила, как уснула, а теперь с досадой таращилась в темноту, прикидывая, сколько ей осталось спать, если подъем и начало рабочего дня, хочет она этого или нет, неумолимо настанет ровно в пять утра. Девушка повернулась на левый бок, затем на правый и, откинув одеяло, села и сердито посмотрела на соседние кровати, с которых раздавалось размеренное дыхание, сопение и легкое похрапывание других женщин, работавших на семью Госсамер. Вглядываясь в полумрак комнаты, Мария видела вздымающиеся бока грузной Клары, бледное, обращенное в потолок лицо Греты, разбросанные по белоснежной наволочке каштановые кудри Аталы и груду сбившихся в одну кучу одеял и подушек, под которыми мерно посапывала вечно мерзнущая Верена. Девушка невольно улыбнулась, вспомнив, как эта пятнадцатилетняя девчонка, не так давно прибывшая из Северных земель, поразила всех обитателей поместья своей непереносимостью холода.
«Как ты выживала в тамошней мерзлоте?» – удивлялась пожилая Клара, заботливо подливая ей за завтраком горячий мясной бульон.
«С большим трудом», – отвечала Верена и, стуча зубами о край глиняной миски, с наслаждением делала первый глоток густого живительного супа.
«Тогда тебе лучше податься на Южную границу», – говаривала Мария и с жалостью смотрела на посиневшие кончики девичьих пальцев, которые часом ранее выбивали ковры на заднем дворе замка. – «Там очень тепло, для тебя в самый раз будет!».
«Ну уж нет», – мотала головой Верена и лукаво улыбалась, показывая два ряда мелких белоснежных зубок. – «Не хочу я на юг, что я там забыла?!».
«Так ты хотя бы не мерзла так, глупая!».
«Зато тут платят больше», – резонно отвечала девчонка и характерным жестом терла порозовевшие от тепла кончики пальцев друг о друга. – «А на юге не только денег не заработать, так и от лап кочевников погибнуть можно…».
Мария с теплом посмотрела на шевельнувшийся во сне ворох шерстяных одеял и повернулась на бок, подложив руку под голову. Часы громко отсчитывали неумолимо текущее время, за зарешеченным узким оконцем покачивались темные силуэты деревьев, а веки служанки постепенно тяжелели, погружая ее в глубокий, здоровый сон…
Шаг, второй, третий…Мария в недоумении остановилась возле каменной кладки бесконечных стен и оглянулась назад. Что случилось? Как она сюда попала? Мгновением ранее она лежала в постели и проваливалась в сон, а теперь стоит в незнакомом и холодном месте и озирается по сторонам…где же она?
«Нет», – промелькнуло в голове у побледневшей девушки, и она судорожно натянула на плечи сползшие рукава ночной рубашки. – «Я знаю это место, прекрасно знаю…надо убираться отсюда, пока господин Госсамер не прознал, что я была тут!».
Лабиринты подземных коридоров замка покорно повели напуганную служанку вдоль бесконечных дверей, за которыми когда-то чествовали новых глав благородного клана Госсамер, пытали посягнувших на замок чужеземцев и торжественно прощались с покинувшими этот мир магами. Стараясь не смотреть по сторонам, Мария с каждым пройденным тупиком ускоряла шаг и спустя пару мгновений уже неслась по петляющим коридорам со всех ног, время от времени смахивая со щек безостановочно текущие слезы. Быстрее! Быстрее выбраться отсюда! Босые ноги покрылись толстым слоем песка и пыли, дыхание прерывистым паром вырывалось из открытого рта, а длинные полы ночной рубашки хлестали по ногам, от чего девушке чудилось, что кто-то ее пытается схватить за подол и утащить в полумрак подземелья, куда не доставал тусклый свет закопченных масляных ламп. Неожиданно раздавшийся голос из-за очередной, промелькнувшей мимо нее двери заставил бедную служанку взвизгнуть и, закрыв голову руками, забиться в темный, пропахший крысами угол. Эхо тут же отозвалось от каждого камня в стене и постепенно стихло, оставив ее наедине с тишиной подземного лабиринта и встревоженными душами упокоенных членов клана Госсамер. С крепко зажмуренными и полными слез глазами, Мария видела блеск их доспехов, алые сполохи плащей и заострившиеся профили красивых и горделивых лиц. С крепко прижатыми к ушам ладонями она слышала их недовольный, проникающий под кожу шепот:
– Простолюдинка в священном месте…
– Кто пустил сюда эту девицу, кто…
– Умереть захотела…
– Кто-нибудь…прогоните ее прочь…
– Выпороть…выпороть на заднем дворе замка…
«Это сон, это сон, это просто дурной сон», – мысленно заклинала Мария, сильнее прижимаясь к ледяной и влажной стене подземелья и стискивая руками голову, – «Еще немного и я проснусь в своей кровати…я обязательно проснусь…о боги, будьте милостивы ко мне, прошу вас, спасите меня!».
Внезапно голоса предшественников благородного клана стихли, и Мария с облегчением почувствовала, как выравнивается ее сбившееся дыхание и успокаивается встревоженное сердце. Она услышала тихий щелчок, раздавшийся от двери напротив, и вновь затихла. Что…что происходит? Шорох тяжелых, словно у летучей мыши крыльев, запах прелой травы и гнилых яблок, скрип и скрежет открывшейся и тут же захлопнувшейся двери.
– …ну наконец-то я свободен, как же долго я этого ждал! У меня в этом треклятом ящике закостенело все, что только можно и что нельзя…так, а это кто тут у нас?
Почувствовав на себе чей-то пронзительный взгляд и слыша прямо перед собой шорох крыльев, Мария собралась с духом и приоткрыла один глаз. В воздухе парило неведомое ей существо размером больше лесной феи, но меньше, чем подземный карл. На коричневом и сморщенном, словно печеное яблоко личике злобно поблескивали черные глазки-бусинки и в презрительной усмешке кривились тонкие губы. Свалявшаяся копна волос, крючковатые ручки и жилистые крылья напоминали давно умершее магическое создание, которое уже успело немного разложиться, но какими-то неведомыми силами вернулось в мир живых, чтобы покачиваться перед лицом оцепеневшей служанки и наслаждаться ужасом в ее вытаращенных глазах.
– Девица! – прокаркало существо и неуклюже отвесило самый уродливый книксен в мире, обдав вздрогнувшую от неожиданности девушку гнилостным запахом фруктов и травы. – Смею предположить, что это ты освободила меня из заточения и тьмы, что сковывали мое несчастное тело многие лета…
Мария была готова покляться здоровьем своей молодой госпожи и благополучием клана Госсамер, что ни за что на свете бы не освободила такое чудище, и такая мысль ни разу не посетила бы ее голову за все прожитые ею годы. Ведь все, о чем она молила богов, прижимаясь к ледяной стене подземелья, так это выбраться отсюда самой…
– Благодарю тебя, о величайшая из благороднейшего великого клана, – не унимался освобожденный узник и внезапно осекся, нахмурив и без того сморщенный лобик, – Эм…а могу ли я узнать, как зовут мою спасительницу?
– М-мария, – еле выговорила девушка, чувствуя, как медленно поднимается в душе и приковывает к земле леденящий страх – подобные чувства она испытывала каждый раз, когда ей приходилось видеть бездыханные тела безвременно ушедших магов, убитых и подвешенных за ноги оленей, кур с отрубленными головами и случайно подстреленных из лука лесных фей.
– Да? – недоверчиво протянуло существо и сморщилось еще сильнее, от чего его маленькие глазки пропали в коричневых складках глубоких морщин. – И кем же ты приходишься величайшему и благороднейшему клану Госсамер?
– С-служанкой…
Создание взмахнуло крыльями и неожиданно смолкло. Набрав в грудь больше воздуха, оно внезапно завизжало и бросилось прямо на девушку. Мария увидела острые, грязно-желтые зубы в безобразно разверстой пасти, ничего не выражающие круглые глаза и тут же потеряла сознание, повалившись на холодный пол подземелья, бесконечные лабиринты которого хранили тайны прошлого клана Госсамер на протяжении многих и многих веков.
Глава 8. Душа
Март 1990 год, северо-восточные земли магического измерения
– Фух, вот это погодка сегодня!
– То ли снег, то ли дождь…а то ли и вовсе град.
– Святые угодники, мне чуть голову не раздробило! Вы в порядке, госпожа Госсамер?
– Да, в порядке, – буркнула Аннет и, с трудом шевеля окоченевшими пальцами, развязала тугую шнуровку на капюшоне и стащила с себя отяжелевший от непогоды походный плащ. В углу каменной пещеры молодой воин из ее отряда уже поспешно разводил магический огонь на сваленном в кучу хворосте, а другой насыпал в котелок с водой травы для чая, чтобы немного согреться, обсохнуть и немедленно тронуться в путь. Неблизкая дорога вела их к Королевскому дворцу в Варне, но внезапное ненастье застало их на северо-востоке магического измерения и не позволило идти дальше, загнав их как маленьких, беззащитных зверьков в первую попавшуюся пещеру.
«Надеюсь, это ненадолго», – подумала Аннет и, с тревогой взглянув на бегущую по размытой земле холодную воду, тыльной стороной ладони вытерла влажный лоб, – «Еще не хватало остаться на ночь в этой глуши…Аркелл же там с ума сойдет от беспокойства!».
Мысль о младшем брате вызвала у девушки невольную улыбку, и она едва не выронила из рук металлическую кружку с горячим чаем, которую ей протянул молодой воин. Замешкавшись и покраснев до кончиков волос, он подхватил чай госпожи и с виноватым видом поставил его на плоский камень.
– Ты еще покалечь мне тут госпожу Госсамер, недоумок, – обозлился на него седой воин с нахмуренным лбом и по-отечески подоткнул под Аннет шерстяное одеяло. – Вы в порядке?
– Да ладно вам, Клинт, что вы в самом-то деле, – примирительным тоном проговорила девушка и, отхлебнув обжигающий и ароматный напиток, кивнула сконфуженному молодому воину, который едва не плакал и уже мысленно прощался со своим местом в рядах Королевской армии. – Это я задумалась немного, вот и…садитесь тоже, погрейтесь немного!
– Обойдусь, – отозвался старик и вытащил из ножен рубиновый меч, на лезвии которого вспыхнули и тут же погасли блики от разгорающегося костра. – Враг не дремлет, и нам не стоит расслабляться…
– Враг? – засмеялась Аннет и вновь вогнала в краску молодого воина, что помешивал отсыревшей веткой угли магического костра и старался не смотреть на госпожу. – Вы думаете, что в этих дебрях прячется Даркест и только и думает, как напасть на нас?
– Зря смеетесь, госпожа, – нахмурился седовласый Клинт, протирая едва шевелящейся от усталости тряпицей острие меча. – Помимо проклятого Даркеста и его приспешников, в измерении полно всяческой дряни…а я поклялся вашим родителям, что с вами ничего не случится, покуда я жив.
В серых, широко расставленных глазах Аннет промелькнула тень скорби, и она опустила голову, наблюдая за плавающей на поверхности чая травинке. Стать во главе могущественного клана воинов-магов в неполных семнадцать лет было страшной реальностью ее жизни, и она моргнула несколько раз, чтобы прогнать непрошеные слезы. О, как же ей хотелось вернуться назад, в то беззаботное время торжественных приемов гостей со всех концов магического измерения, тренировок на заднем дворе родового поместья и учебы в Магической Академии! Но проклятый Даркест и его жажда безграничной власти отняла у нее всё. Придя в себя, Аннет с горечью обнаружила, что по-прежнему сидит в холодной пещере и стискивает металлическую кружку с неумолимо остывающим чаем – травинка давно утонула и распустилась на дне красивым, красным цветком гибискуса.
– Сейчас наш главный враг – это погода, – мрачно проговорила Аннет и залпом осушила кружку с травяным чаем, – и, похоже, это затянется надолго…
– Тише, – одними губами произнес старый воин и, крепко перехватив рубиновый меч, от чего алый камень на его рукояти вспыхнул и погас, прислонился к каменной стене пещеры, дав знак своему отряду готовиться к бою.
Аннет медленно встала с земли и кивнула мгновенно посерьезневшему Кристиану. Тот кивнул в ответ и взмахом руки погасил костер. Девушка вытащила из ножен рубиновый меч. Дождь хлестал по валунам и деревьям, размывая лесные тропы и унося за собой сломанные ветви с нераспустившимися почками. Ветер выл на разные голоса, срывая с наружных стен пещеры заросли векового мха, но даже в этой свистопляске разбушевавшегося ненастья воины слышали другие, ни с чем не сравнимые и очень опасные звуки. Звуки погони. Девушка пригнулась к земле и втянула в себя влажный и холодный, пахнущий свежестью и дымом воздух, в котором тонким и навязчивым кружевом вплетался аромат мокрой шерсти. Заострившийся профиль представительницы клана Госсамер дал знать и старому, и молодому воинам, что схватка уже не за горами. Хруст ломающихся ветвей, звериный рык и тяжелая поступь неуклюжих лап то тонули в свисте ветра и шуме дождя, то вновь возникали из небытия, приближаясь к маленькому отряду Королевской армии.
– Сейчас, – прошептала Аннет и первой ринулась к выходу из пещеры, тут же попав под проливной дождь и пронизывающий ветер. Легким взмахом рубинового меча она отсекла голову появившейся из кустов твари и отпрыгнула в сторону, отразив удар когтистой лапы, внезапно возникшей рядом с ее лицом. Краем глаза она заметила чью-то маленькую, скрывшуюся в пещере тень, но тут же сосредоточилась на битве – рычащие, взлохмаченные создания со свиными пятаками и мощными крысиными хвостами ринулись на их маленький отряд, перебирая громоздкими и невероятно юркими лапами.
– Кувичилы! – крикнул что есть мочи Кристиан и в мгновение ока отсек голову тут же захлебнувшемуся бурой кровью чудищу. – Я видел их только в старых учебниках и свитках!
– А я их даже там не видела! – крикнула в ответ Аннет, локтем выбивая челюсть магическому созданию. – Откуда они взялись?!
– Плохая примета – встретить кувичилов, госпожа Госсамер! – пророкотал старый Клинт, методично и по старой военной науке расправляясь с тварями – пока молодые воины сражались с одним, он за это же время легкими и точными взмахами меча отсекал головы и лапы трем. – Легенда гласит, что встреча с ними пророчит неминуемую смерть!
– Ерунда какая! – презрительно фыркнула Аннет и ловко забравшись на вершину сваленных в кучу трупов, подпрыгнула и вцепилась во всклокоченную голову внезапно возникшего перед ней кувичила – хруст сломанных позвонков, удар рукоятью рубинового меча – и вот очередная туша убитого чудища рухнула на землю, подняв вокруг себя бесчисленное множество брызг и комьев грязи. – Вот тебе! Получай! Довольно с меня смертей!
Тяжело дыша, воины прижались друг к другу насквозь промокшими спинами и оглядели поле боя у каменной пещеры. Тела поверженных кувичилов пахли гниющим мясом, тем самым привлекая к себе внимание зеленых мух и лесных падальщиков – сквозь шум дождя был отчетливо слышен вой шакалов и треск ломаемых под их лапами веток.
– Пора убираться отсюда, – бросил старик Клинт и, обтерев лезвие меча о мокрую листву шиповника, вернул его обратно в ножны.
– Есть! – ответил Кристиан и тут же последовал примеру старшего товарища, спрятав оружие в складках походного плаща.
– Подождите, – неожиданно сказала Аннет и, смахнув со лба крупные капли дождя, большим пальцем указала на пещеру позади себя. – Там кто-то есть!
– Кто? – недовольным голосом ответил старик. – Кувичилы мертвы, а их соплеменники ещё долго сюда не сунутся…стойте, госпожа, вы куда собрались?!
Не дослушав командира своего отряда, девушка решительно шагнула в темноту их временного пристанища и тут же вернулась обратно, крепко держа в руках дрожащий серый комок из сваленной и мокрой шерсти.
– Котенок! – удивленно воскликнул молодой воин. – Откуда он тут взялся?
– Похоже, те твари гнались за ним, вот он и спрятался от них в нашей пещере, – пояснила Аннет, ласково поглаживая зверушку по вздыбленной и мокрой шерсти. – Ну-ну, успокойся, малыш, никто тебя здесь не обидит…что такое, Клинт?
Увидев перед глазами рубиновый меч, что минутами ранее покоился в ножнах ее наставника, она нахмурилась и, придерживая котенка левой рукой, потянулась за своим оружием.
– Бросьте его на землю, госпожа Госсамер, – отчеканил Клинт, не спуская глаз с притихшего котенка. – Это приказ!
– С чего это вдруг? – обозлилась Аннет.
– Это кошачий оборотень! – выкрикнул старик. – И от него вреда больше, чем от тупых кувичилов! Бросьте его на землю и я отрублю ему голову!
– Ни за что! – возмутилась наследница клана Госсамер и в подтверждение своих слов крепче прижала к себе животное, на шаг отступив к пещере. – Я…
Внезапно усилившийся дождь скрыл шорох опавшей мокрой листвы под крючковатыми куриными лапами, и Аннет успела лишь увидеть разорванное тело старика Клинта и обезображенное лицо молодого Кристиана – в считанные секунды крепкие и выносливые тела воинов превратились в груду окровавленных останков в клочьях форменных курток и походных плащей. Аннет сбили с ног, и она рухнула на грязную, смешанную с кровью землю, выпустив из рук щуплое тельце котенка. Прежде чем потерять сознание, она увидела под собой магический круг с кошачьим глазом – иллюзию клана кошачьих оборотней Магнус, а также толпу разъяренных курольвов, которые не могли найти оставшуюся в живых свою будущую жертву и, громко клокоча на всю округу, разгребали своими уродливыми ногами останки мертвых тел кувичилов и воинов Королевской армии. Аннет замутило, и она с трудом перевела взгляд на котенка, который лапкой коснулся ее испачканной щеки и заглянул в ее серые, широко расставленные глаза. Подернутые дымкой, они медленно гасли в спасительном небытие и видели перед собой мальчика со взлохмаченными вихрами и большими зелеными глазами, что сидел рядом и поглаживал ее щеку своей маленькой озябшей ладошкой.
«Он спас меня…спас…а как же Клинт…Кристиан…что я скажу всем в замке…».
В отражении кошачьих зеленых глаз оставшаяся в живых наследница клана Госсамер погрузилась в тревожный недолгий сон в окружении изуродованных мертвых тел, под шум дождя и разочарованный клекот лесных тварей.
18 апреля 2014 год, столица магического измерения Варна
Марк моргнул несколько раз и, по-кошачьи изогнувшись, оттолкнул от двери Тронной залы белую ведьму и человека. Коснувшись обеими ладонями каменного пола, он создал самую мощную иллюзию своего клана – зеленые круги с символами и древними знаками поползли по полу, стенам и потолку Королевского замка. Шум из Тронной залы стих на пару мгновений и зарокотал с новой силой, сотрясая каменные стены, но этого времени хватило, чтобы Агата с грохотом вырвалась с собрания магических кланов и с обезумевшим лицом сгребла в охапку кошачьего мальчишку. Махнув рукой в сторону бесконечных коридоров и тупиков Королевского замка, она громко закричала:
– Уходим! Быстро!
– К-куда? – дрогнувшим голосом спросила Ванда, чувствуя, как неподдельный ужас в голосе подруги передался и ей. Теперь белой ведьме казалось, что ее легкие босые ноги наливаются свинцом и не могут ступить ни единого шага. – Куда?!
– Да куда угодно! Бежим!!
Черный шар смертельного заклинания с оглушительным треском пролетел у них над головами и разрушил каменную колонну в виде магической птицы на мелкие осколки. Ванда охнула и прижала дрожащие ладони ко рту. Мадлена? Использует против них черную магию? Почему? За что?!
– Бежим! – нечеловеческим голосом заорала Агата и припустила по петляющим коридорам Королевского замка, прижимая к себе кошачьего мальчишку, который от страха перевоплотился в серого кота и теперь жалобно скулил, уткнувшись хозяйке в плечо. Ничего не понимающий Артур подхватил оцепеневшую Ванду и тоже побежал за девушкой-воином, на лице которой отражались одна за другой тени отвращения, боли и страха. Почувствовав на себе пристальный взгляд парня, Агата обернулась и, не останавливаясь, прокричала на бегу:
– Быстрее! Не отставай!
– А то что? – крикнул в ответ Артур и вздрогнул, услышав позади себя грохот обвалившихся стен.
– Иначе ты труп, – просто ответила девушка и, резко повернув в один из самых темных коридоров замка, выбила плечом тяжелые, двухстворчатые двери и рванула по винтовой лестнице вверх. Холодные каменные ступени пролет за пролетом вели беглецов в одну из остроконечных башен Королевского дворца – туда, откуда точно не сбежать и не исчезнуть, разве что…
Сжимая теплую ладонь Артура, Ванда со всех ног бежала за ним по нескончаемым ступеням и изо всех сил боролась с отчаянием, которое вопреки всему захлестывало ее с головой и не оставляло ни единого шанса на победу.
«Что она задумала? Убежать от Мадлены? Это ведь невозможно! Что, что же произошло на этом злосчастном собрании? Почему она гонится за нами? И…и самое страшное, нам ничто не поможет! Иллюзии Марка из рода Магнусов, сила Агаты, человек…да человек вообще бесполезен в магическом мире!».
«А что насчет тебя?» – шепнул в ухо белой ведьме знакомый вкрадчивый голос, и Ванда от неожиданности запнулась о каменную ступень, едва не слетев по лестничному пролету вниз. Артур перехватил ее тонкую руку чуть выше запястья и помог встать на ноги. И снова бесконечные ступени, узкие продолговатые окна, струящийся по спинам пот и их сбившееся дыхание, судорожно вырывающееся из приоткрытых ртов.
«Что насчет меня?» – ловя ртом воздух, мысленно переспросила себя Ванда. – «Я же белая…белая ведьма…проклятье!».
– Нам срочно нужно открыть портал! – прокричала Агата, не оборачиваясь назад и перепрыгивая за раз три ступени. – Ванда!
– Я…я не умею! – задыхаясь от быстрого бега, ответила девушка и закашлялась, прижимая свободную ладонь ко рту. – Неужели…неужели ты думаешь, что Мадлена нас не достанет в любой точке магического измерения?!
– Еще как достанет, – процедила сквозь зубы наследница клана Госсамер и крепче прижала к себе Марка в кошачьем обличии. – Но у нас хотя бы будет немного времени!
– Времени на что?!
Агата не успела ответить подруге и тут же напряглась, услышав медленно плывущий по ступеням башни тонкий аромат увядших цветов. Сомнений быть не могло – это Мадлена. Ванда живо представила шорох ее черного платья, саркастическую усмешку на ее изуродованном перед смертью лице и тихонько охнула, почувствовав за пазухой своего неизменного оранжевого сарафана что-то острое. Что-то, что теперь кололо ее на каждой ступени при каждом шаге. Белая ведьма поморщилась и, сунув руку за пазуху, вытащила…засушенную веточку жимолости, полученную от ведьмы из бродячего дома! Точно! Как же она могла о ней забыть? Девушка вспомнила свои безрадостные дни у Селены с ее собаками, а также сражение с неприятными гакирами…
Точно! Ванда резко остановилась на лестничном пролете и выдернула свою руку из ладони ничего не понимающего Артура. Обеспокоенно взглянув на удаляющуюся спину Агаты и вытерев взмокший лоб, он спросил:
– Что случилось? Ты не можешь идти?
– Пока нет, – необычайно тонким голоском ответила белая ведьма и, прошептав несколько запрещенных заклинаний, прижала трясущиеся большие и указательные пальцы к носу и рту, образуя замысловатый рупор. Вкрадчивый шепот, приглушенные стоны и бормотание окутали винтовую лестницу дворцовой башни, и из каменной кладки вековых стен полезли черные склизкие ветви неизвестного Артуру растения. Петляя по перилам, потолку и ступеням, зловещая лиана замерла на пару мгновений и ринулась вниз – к той, что в свое время обучила белую ведьму черной магии.
Услышав злобный крик Мадлены, яркие вспышки и треск заклинаний, Ванда побледнела и хлопнула в ладоши, завершив запрещенное заклинание.
– Готово, – одними губами произнесла она. – У нас теперь будет пара мгновений, чтобы открыть портал и сбежать отсюда…
– Куда?
– Теперь уже неважно…она достанет нас в любом месте и в любом случае, но Агата сказала, что ей нужно время, хотя бы чуть-чуть…бежим!
Сбросив с себя последнюю обмякшую плеть черной лианы, Мадлена взлетела на верхний этаж дворцовой башни и с досадой обрушила крепко сжатый кулак о каменную стену – та немедленно покрылась тонкой паутиной трещин и сколов и будто бы охнула от боли. В тесной комнатке плыл ни с чем не сравнимый аромат пыли только что закрытого портала, разноцветные вихри которого поглотили девушку-воина, белую ведьму, кошачьего мальчишку, человека и плотно запечатали за собой врата.
Злобная усмешка медленно сползла с лица черной ведьмы. Она поправила длинные рукава своего неизменного платья и подошла к узкому, продолговатому окну дворцовой башни. Сквозь его разноцветные витражные стекла было видно, как во внутреннем дворе выстраивались отряды воинов Королевской армии – крики командиров разносились по всей округе, а металлический скрежет и блеск начищенных доспехов мелодично вплетался в яркую мелодию готовящегося наступления. Сумерки плыли по Варне, скрывая дома и башни Королевского замка, один за другим зажигались факелы и масляные лампы, освещая спешно собирающихся в Северные земли воинов. Амазонки, Волкодавы, эльфы, а также воины из славных кланов Госсамер и Гераридея на рассвете ступят за столичную окраину и двинутся в путь навстречу Мунганду, к заброшенному храму в ледяной пустыне имени Святой Ирмы.
Мадлена прислонилась холодным лбом к витражному стеклу и закрыла глаза. Сколько лет прошло с того времени, когда она так же стояла у окна в родном замке? С куском брусничного пирога в руке она смотрела на заснеженный внутренний двор и вытирала испачканные в крошках руки о платье. О чем она тогда думала? Грезила уехать из этого забытого богами края? Мечтала об учебе в Магической академии? Или просто не хотела жить по указке тирана-отца? И вот пришла пора, когда необходимо вернуться в родные Северные земли. Положить конец бесконечному злу в магическом измерении. Исполнить давний договор ее создателя с Мунгандом. Мадлена открыла глаза и, увидев знакомую фигуру в алом плаще, очертила ее бледными пальцем, не оставив на стекле ни единого следа. Почувствовав на себе знакомый пронзительный взгляд, Аркелл поднял голову и коснулся губами кожаной перчатки – жест безоговорочного доверия и любви.
«Я тебя не подведу»
«Я знаю»
Втянув мертвой грудью затхлый воздух, Мадлена повернулась на каблуках и черным туманом растворилась в сумерках апрельского вечера, оставив после себя лишь аромат увядших цветов.
19 апреля 2014 год, столица магического измерения Варна
Тихо напевая что-то себе под нос, священник Лоран Ковски в свете уличного масляного фонаря перебрал в руке крупную связку разномастных ключей. Аккуратный латунный – от дома, витиеватый резной – от почтового ящика, простой и скучный – от квартиры во внешнем мире, маленький и плоский – от замка в нотариальной конторе Н-ска…ах, вот же он! Лоран самодовольно улыбнулся и выбрал из связки самый длинный ключ с ребристой позолоченной головкой. Ночной ветер зашелестел в кронах деревьев, тронул подол лиловой мантии и перебросил аккуратно уложенную прядь волос на холеный лоб священника. Привычным движением руки Лоран поправил прическу, глубоко вздохнул и вставил ключ в замочную скважину.
– Ты отдавил мне ногу!
– А нечего разбрасывать ее по всем храму, бестолочь!
– Тебя забыл спросить, что мне делать!
– Ай, больно!
– Убери свои космы с моего платья!
– Кретин!
– Придурок!
– Гад!
Протяжный скрип входной двери остановил перебранку богов, и все они как один повернулись в ее сторону. Лоран долгим взглядом окинул убранство своего дорогого сердцу храма и, пальцем придержав свою едва дернувшуюся бровь, проговорил:
– Доброй ночи, достопочтенные боги! Рад видеть вас в добром расположении духа…
– Доброй, доброй, – с нескрываемым раздражением ответил рыжеволосый бог болотного края и, взмыв в воздух, плавно приземлился на перевернутую исповедальню. – Могу я узнать, когда мы сможем выйти отсюда, господин Ковски?
– О, это случится точно не сегодня, многоуважаемый Мор, – с трудом сдерживая улыбку, сказал Лоран и двинулся к алтарю под пристальными взглядами нескольких сотен пар глаз. – И чем вам не угодил приют в моем прекрасном храме?
«Правда, сейчас он мало похож на тот прекрасный храм, коим он являлся несколько дней назад…ах, ну что за бардак они тут устроили!».
– Чем…чем не угодил? Ты еще спрашиваешь?! – задохнулись от возмущения боги, но тут же смолкли, увидев в руке священника посох с зарождающимся заклинанием. Лоран легонько коснулся им сваленных в кучу книг и свитков, и они послушно поплыли к пустым полкам деревянных стеллажей, выстраиваясь по алфавиту, цвету обложки и веку издания. Ковски поднял с пола перевернутый в драке сундук, провел по его резной крышке посохом – она с тихим щелчком отворилась, открыв взору гостей сто тысяч золотых монет. Переливаясь в тусклом свете уцелевших масляных ламп, они не смогли затмить собой блеска глаз бездомных богов, увидевших несметное богатство храма.
– Подношения, – выдохнул полупрозрачный юноша в синей восточной рубахе и прижал ладошки к неожиданно зардевшимся щекам. – Монетки! Это же все нам?!
– К сожалению, нет, – мягко ответил Лоран и под недовольный ропот богов пересыпал деньги в холщовый мешок с завязками. – Но я вам обещаю щедрые подношения и дары после того, как будут восстановлены ваши дома и наступит мир в магическом измерении. Вы можете представить себе, как это будет прекрасно?! Пение птиц, залитые ярким солнечным светом деревья, золотые монеты у подножия каменных стел, свежие фрукты и горсти белоснежного риса…ради такого стоит потерпеть еще немного, уважаемые боги, не так ли?
По храму прокатился мечтательный, полный надежды и благоговения вздох. Как завороженные, божества проводили льющего мед Лорана к входной двери, где один услужливо подал ему посох, второй – лиловую мантию, подбитую мехом. Священник сунул за пазуху тяжелый мешок с деньгами, полученными из казны Королевского замка, перехватил посох и, подняв голову, улыбнулся своим полупрозрачным гостям в старинных одеждах и разожженной верой в глазах.
– Что касается интересующего вас вопроса, достопочтенный Мор, – сказал Ковски и, слегка склонив голову набок, посмотрел на рыжеволосого юношу в зеленых развевающихся одеждах, который так и не сдвинулся с перевернутой исповедальни и молча взирал на хозяина храма. – Я могу напомнить вам, когда вы сможете покинуть эти стены…
Бездомные боги встрепенулись и с надеждой воззрились в холеное лицо священника, который вновь перебирал в руке связку ключей, выискивая длинный с позолоченной головкой. Приоткрыв дверь храма, он обернулся назад и многозначительно улыбнулся.
– …только тогда, когда я дам вам знак, многоуважаемые боги, – проговорил священник и захлопнул за собой тяжелые двери, полностью проигнорировав громкий вздох разочарования, от которого сразу же погасли масляные лампы и вновь разлетелись по всему храму древние свитки.
Привычная улыбка погасла на лице Лорана Ковски. Взглянув на желтый круг луны на безоблачном ночном небе, он опустил посох на землю и решительно зашагал в сторону Главных Врат города, где в это мгновение собиралась многотысячная армия объединенных войск со всего магического измерения.
«Теперь все зависит от наших дорогих детишек…да, сестрица Мадлена?».
19 апреля 2014 год, внешний мир, город Н-ск
Раннее утро Великой субботы город встретил звенящей прохладой и яркими лучами солнца в безоблачном синем небе. В храмах Н-ска проходили церковные службы – песнопения, звонкие переливы колоколов и гул людских толп дрожали в прозрачном воздухе апреля и не смолкали ни на минуту. Люди бережно несли домой освещенные куличи и крашеные яйца, негромко переговариваясь друг с другом и чувствуя себя причастным к чему-то великому, объединяющему всех горожан во что-то светлое, доброе, вечное…
– Смотри, куда прешь, корова! Отойди, кому говорю!
Изабелла вздрогнула от неожиданности и, резко обернувшись назад, увидела прямо за собой сухонькую старушку, которая одной рукой усердно крестилась, другой же довольно бесцеремонно пыталась сдвинуть ничего не понимающую девушку в сторону.
– Вот молодежь пошла, никакого уважения, – подхватила другая прихожанка, и стоявшие рядом с нею согласно закивали головами в платках.
– В шапке зашла!
– В штанах!
– А в носу-то что, сережка! Срам какой…
Серебрякова поймала на себе внимательный и несколько сочувствующий взгляд священника и только открыла рот, чтобы высказать его духовным чадам все то, что она о них думает, как вовремя подоспевший Громыкин коснулся ее локтя и прошептал:
– Идем отсюда!
Изабелла стянула с себя шапку в разноцветную полоску и, усевшись на некрашеную деревянную лавку во внутреннем дворе храма, со вздохом вытянула натруженные ноги. Колокольный звон эхом разносился по окраине Н-ска, а звучный голос батюшки и сопровождающий его церковный хор тонул в безоблачном весеннем небе, где блестели и переливались в лучах солнца золотые купола.
– И долго они так будут петь? – с тоской спросила девушка и, сунув руку в рюкзак, вытащила два бутерброда с ветчиной и сыром, которые она накануне утром заботливо завернула в пергаментную бумагу и взяла с собой.
– До следующего дня, – ответил Иван и, благодарно кивнув, взял у подруги перекус. Родившийся в семье людей, связавших свою жизнь с наукой, он слабо представлял себе принятые в обществе религиозные обычаи. Но бессонная ночь, в течение которой он скрупулезно изучал нужную литературу, помогла ему – теперь он знал о церкви и ее традициях немного больше, чем Изабелла.
– О господи, – закатила глаза Серебрякова и, откусив от бутерброда приличный кусок, принялась то ли с досадой, то ли со злостью жевать его. – И что нам теперь делать? – зная заранее ответ, с набитым ртом спросила она.
– Не знаю, – вздохнул Иван.
«А кто знает?» – мысленно проворчала девушка и в тысячный раз пожалела о том, что согласилась на эту авантюру без должной подготовки, знаний, умений и связей. Как вытурить всех людей из храма и запереть все окна и двери, чтобы в полночь на двадцатое число никто не проник из другого измерения? Позвонить в полицию и сообщить о готовящемся нападении? Нет, в таком случае здесь оцепят все здание, а их с Громыкиным посалят за решетку…ну что за невезуха?! Но нет, мучившие приятеля сны тесно переплетались с ее тревожными сновидениями, поэтому она просто обязана помочь ему и себе в том числе…
– Мясо! Они едят мясо! В Великий пост!
Задумавшаяся Серебрякова перевела взгляд на уже знакомую ей худую старуху в платке, которая внезапно очутилась рядом с ними. Быстро запихав в рот остатки бутерброда, девушка демонстративно отряхнула руки. Иван поспешил сделать то же самое и усиленно заработал челюстями, судорожно размышляя о том, как отвадить от них назойливую бабулю и освободить церковь от всех прихожан и священнослужителей.
«И вообще, какое мясо может быть в этой ветчине?».
– Не видать вам прощения и благодати! – не унималась старуха, потрясая в воздухе кулаками. – Грешники! Иуды! Проклят…
Внезапный порыв ветра наотмашь ударил ее по лицу и осыпал песком, грязью и мелкими камнями, заставив замолчать. В один момент все стихло – церковные песнопения, колокольный перезвон и бархатный голос священника будто канули в бездну. Невесть откуда взявшаяся тьма скрыла яркий диск апрельского солнца и дыхнула терпким ароматом прогнивших кладбищенских цветов. Онемевшая старуха увидела позади молодых нахалов высокую черную фигуру с растрепанными, едва шевелящимися волосами, и медленно попятилась к главным воротам церкви.
– Что это с ней? – недовольно спросила Изабелла и обернулась назад, куда тыкала пальцем внезапно потерявшая речь прихожанка.
Громыкин пожал плечами и тоже посмотрел назад, увидев лишь заботливо высаженные вдоль забора молодые ели и пихты, обложенные декоративными камнями и щебнем.
– Что с вами? Может, вам помочь?
– Какой же ты блаженный, – покачала головой Серебрякова и потянулась к рюкзаку, чтобы вытащить еще один бутерброд – на этот раз с соленой красной рыбой и сливочным сыром. – Он нас стоит материт и ни во что не ставит, а ты ей помощь предлагаешь…на вот, держи еще бутер!
Не в силах пошевелиться, старуха с ужасом смотрела, как в окутавшем окрестности мраке темная женская фигура за спинами молодых людей поднимает голову и криво ухмыляется, обнажив серые зубы, а сидевшая на лавке девчонка вынимает из рюкзака сгнившую рыбу, покрытую белыми личинками опарышей и с…человеческим лицом.
Взвизгнув на всю округу, прихожанка резко развернулась и припустила к церкви, задрав подол длинной юбки чуть ли не до колен. Задыхаясь от быстрого бега, она затылком чувствовала пронзительные взгляды мертвой рыбы и женщины со спутанными волосами, но никак не могла добраться до ворот – те с каждым шагом отдалялись от нее на несколько метров.
– С ума сошла, – резюмировала Изабелла, не без злорадства наблюдая за голосящей бабкой, которая пыталась зайти в боковую дверь храма, дергая массивную ручку и царапая ногтями ее деревянный остов.
– Но что же ее могло так напугать? – задумчиво проговорил Иван и тут же воскликнул, – Изабелла! Смотри!
Резко оборвавшиеся песнопения и колокольный перезвон сменились на крики прихожан и топот ног. Через пару мгновений из главных дверей храма хлынула людская толпа и повалила за ворота. Звуки автомобильных сигнализаций, рев моторов, и вот внутренний дворик и паковка за воротами церкви опустели в два счета. Где-то вдали гудела автострада, на деревьях переговаривались птицы, а в доме неподалеку как заведенная лаяла собака. Изабелла вздохнула и, завернув недоеденный бутерброд в промасленную от рыбы бумагу, положила его обратно в рюкзак. Есть перехотелось.
«Осторожнее со своими желаниями…они имеют свойство сбываться».
– Ты что-то сказала? – переспросил Иван, вытирая руки о старомодный носовой платок в крупную красно-коричневую клетку.
– Да нет, ничего, – качнула головой девушка и задумчиво прикусила кончик ногтя на своем большом пальце правой руки. – Знаешь, раз уж нам выпала такая редкая возможность и все отсюда убрались, давай обойдем здание вокруг и посмотрим хотя бы сколько здесь окон…
– И то верно, – согласился с подругой Громыкин и решительно соскочил со скамьи, – Идем!
– Молодые люди!
– Черт, – простонала Изабелла и мрачно уставилась на пожилого священника в праздничном одеянии, который спешил в их сторону, придерживая в руке полотенце с подгоревшим краем. Резко запахло гарью. – Этого еще нам не хватало…
– Не чертыхайся, – одернул девушку Иван, – Хотя бы не здесь…здравствуйте, отец Василий!
– Добрый день, – кивнул батюшка и обеспокоенно оглядел молодых прихожан с головы до пят, – Вы случайно не видали тут ничего странного?
– Нет, кроме того, что мы тут находимся, – буркнула Изабелла и охнула, почувствовав острый локоть приятеля в своем боку, – С ума сошел? Ты что делаешь?!
– Не видели, отец Василий, – вежливо ответил священнику Иван, стараясь не обращать внимания на шипящую от боли подругу, – Мы тут сидели на лавке, как все люди разом выбежали со службы и разъехались в разные стороны…смею предположить, у вас что-то случилось странное внутри?
– Ах, кто бы знал, что это было, – сокрушенно покачал головой батюшка и, спохватившись, передал обгоревшее полотенце подошедшему парню в черном одеянии. – Кто-то узрел на стенах каких-то чудищ, а кто и вовсе на алтаре покойницу в платье до пят…могу поклясться, что там ничего и никого не было! Все к выходу и побежали, да так, что кандило со свечами своротили и чуть пожар нам не устроили…ах ты ж господи, что творится-то…
«Не скажем ему про сумасшедшую бабку?» – выразительно взглянув на приятеля, подумала Серебрякова.
«Нет, не скажем», – нахмурил лоб Иван.
– …такой бардак оставили, не пройти и не проехать, и все разбежались кто куда…до ночи нам теперь прибираться, Арсений, вот тебе и праздник! Ну а вы бегите-ка домой, скоро стемнеет…
– А…а давайте мы вам поможем, – неожиданно для себя самого выпалил Громыкин и тут же покраснел до кончиков ушей, поймав удивленный взгляд Изабеллы. – Мы…мы как раз ничем не заняты…вот.
– А почему бы и нет, молодые люди, – повеселел батюшка и потер руки. – Благое дело! Смотри-ка Арсений, какие молодцы! Покажи ребятам, где нужно прибраться, что у нас положено и как все устроено…благодарю вас за помощь!
– Да пока не за что, – пробормотал уже багровый Иван и поправил на плече неожиданно ставший тяжелым рюкзак. – Мы рады помочь вам…
– Вот и славно, – просиял отец Василий, поглаживая темную, с редкой проседью бороду. – Идемте за мной!
Не веря в происходящее, Изабелла вместе со всеми двинулась в сторону церкви за ликующим и восхваляющим современную молодежь батюшкой. Это что же получается? Их не прогнали, а наоборот, приглашают зайти и покажут, как там все устроено внутри? Взяв из холеных рук молодого священника белый, расписанный яркими цветами платок, девушка как зачарованная посмотрела в его насмешливые голубые глаза и шагнула в пропахший ладаном и гарью храм.
«Громыкин… да ты чертов гений!».
19 апреля 2014 год, неизведанные окрестности магического измерения
Один, два, три, четыре…восемь.
Разноцветные вихри портала с ни с чем не сравнимым запахом пыли выбросили беглецов на промерзшую почву с редкими кустиками прошлогодней, уставшей и грязно-коричневой травы. Сгруппировавшись, Агата перекатилась на бок и, бережно придерживая за пазухой кота, встала на одно колено и бегло оглядела незнакомую местность. Редкие карликовые деревца, низкое серое небо, заснеженные холмы и холодный, пронизывающий до костей ветер – это была граница Северных земель, где еще не наступила весна и подзадержится лето.
– Все живы? – вполголоса спросила Агата и, выпустив из-за пазухи Марка, помогла охающей и причитающей Ванде встать на ноги. Артур Келлер приподнялся на локте и потер ушибленный затылок. Сколько ему еще придется падать в этом странном месте? А этот опасный во всех смыслах общественный транспорт…нет, надо убираться отсюда подобру-поздорову. Только вот…
– Отлично, – не дождавшись ответа от друзей, проговорила Агата и, пошарив во внутреннем кармане форменной кутки, извлекла на свет карту магического измерения, – Так, немедленно встаем и ищем портал во внешний мир…вижу ближайший на юго-западе…ну, бегом!
– К чему такая спешка? – отдышавшись, спросила Ванда и взглянула на свои вздрагивающие от страха бледные и холодные пальцы. – Что могло случиться в Тронной зале, что нам пришлось бежать от Мадлены?
Мадлена! От одного лишь воспоминания ее имени белая ведьма поморщилась и спрятала руки в карманы своего неизменного оранжевого сарафана. Руки, которые без тени сомнения и жалости сотворили черное заклятие против своего учителя…
– Он под прицелом, – кивнула на Артура наследница клана Госсамер и, невольно вспомнив страшные речи Мадлены, покрылась ярко-красными пятнами отчаяния и злости. – Проклятье! Чтоб тебя…
– Да ты объясни толком, – остановила подругу Ванда, мимоходом осмотрев ушибленный затылок гостя из внешнего мира. – Жить будешь, ни ссадины, ни кровоподтека, просто легкий ушиб…так что там с Мадленой?
– Госпожа черная ведьма желает принести в жертву господина Артура, – мурлыкнул вновь обратившийся в человека Марк и прислонился к разозленной хозяйке, которая вертела в руках карту и чертыхалась себе под нос, не видя нужных ей порталов. – Верно, миледи?
– В жертву? – медленно переспросил не верящий своим ушам парень. – Вы сейчас серьезно?
– Серьезней некуда, – заверила его Агата и с чувством ткнула указательным пальцем в карту, едва не продырявив ее истрепанный и потемневший на изгибах пергамент. – Мунганд желает моей крови, но есть единственный шанс избежать этого…
– Заменив кровью несчастного полуэльфа, – блеснул зеленым глазом из-под пепельной челки Марк Магнус.
– А я тут причем?! – возмутился Артур. – Не успел попасть непонятно куда, так уже что-то натворил…
– Да ты особо ничего и не делал, – вздохнула Агата, проверив крепления на ножнах с рубиновым мечом, – просто родился на этот свет.
– Не в то время и не в том месте, – поддакнул оборотень в человеческом обличии.
– Вы так говорите, будто это что-то плохое!
– Для тебя – да…
– Так, стоп, а ты когда родился? – неожиданно спросила парня Ванда.
– Одиннадцатого апреля девяносто первого года, – машинально ответил Артур, с горечью вспомнив душный клуб Н-ска, подвыпивших друзей и прохладу близлежащего леса с гудящей ночной автострадой вдали. – На днях только отметил…
– Как и миледи, – подхватил Марк.
– Так вот в чем дело! – сообразила белая ведьма и хлопнула в ладоши, с удивлением отметив, что пальцы уже не дрожат и как обычно спокойны. – Желая спасти от смерти Агату – любимую племянницу своего не менее любимого мужчины, Мадлена хочет вместо нее отдать Мунганду Артура!
– Бинго, – тихо ответила наследница славного клана Госсамер. – Только мне такой жертвы и даром не нужно! Это так подло…
– Знаешь, я по-прежнему всерьез задумываюсь о том, родственница ли ты Королевским псам или же все-таки нет, – покачала головой Ванда. – Так рисковать своей жизнью…
– …ради человека, с которым знакома всего пару дней, – подхватил Марк и многозначительно переглянулся с белой ведьмой. – А как же душа?
– З-замолчите! – запнувшись, прикрикнула на друзей Агата и, свернув карту в трубочку, зашагала в сторону белеющих вдали заснеженных горных вершин, по дороге сшибая попавшие под ноги карликовые деревца. – И вперед к порталу, пока не стало слишком поздно! Думаете, Мадлена не найдет нас в считанные минуты?!
– Я тебе больше скажу, – пробормотала Ванда. – Она УЖЕ знает, где мы и куда направляемся…
– …и что собираемся делать, – добавил Марк и крепко сжал протянутую руку белой ведьмы.
– О чем вы там бормочете?!
– Да так, ни о чем! – хором ответили приятели и бросились вслед за покрасневшей и намеренно широко шагающей подругой, потянув за собой уже понимающего всю опасность магического измерения человека.
– Во попал, – вздохнул Артур и поспешил за странной троицей в неизвестность, сунув озябшие руки в глубокие карманы одолженных эльфийских одежд.
Северные земли неприветливо встретили незваных гостей – холодными ветрами, тяжелым воздухом, промерзшей землей и редкими поселениями, разбросанными в миле друг от друга. В одном из них местные жители боязливо впустили к себе во двор беглецов, напоили чаем из брусничных листьев и отдали целый ворох ненужных теплых вещей. Согревшись и отблагодарив сжалившихся над ними людей, путники упрямо шагали к порталу во внешний мир, прячась от пронизывающего ветра за спины друг друга. Мелкая крошка редкого снега сыпалась за шиворот и тонкими ледяными струйками скатывалась по спинам. Бескрайняя снежная долина неохотно подпускала озябших путников к себе и время от времени недовольно трещала замерзшей землей, цепляясь колючими ветвями за полы их одежд.
Замерзший и вновь обратившийся в кота Марк дремал за пазухой у Агаты. Приоткрыв левый глаз, он наблюдал за заснеженной дорогой и поглядывал на человека, который ловко перепрыгивал ледяные рытвины и галантно подавал руку то рыжей ведьме, то его хозяйке, чтобы те могли безопасно пройти к нужной тропе.
«Что с ним не так? Миледи способна перейти не только любую тропу и рытвину, но и сразиться с любым чудищем…не говоря уже о белой ведьме».
Подняв мордочку вверх, Марк увидел зардевшиеся щеки хозяйки и, вздохнув, свернулся клубком за пазухой ее форменной куртки. Если дело зайдет дальше, чем он предполагал, то…
– Вроде пришли! – крикнула Агата и встряхнула в руке болтающуюся на ветру карту магического измерения.
– Но здесь нет портала, – медленно проговорила Ванда и, стянув одолженные у местных жителей рукавицы, подула на свои тут же озябшие пальцы. – Только какие-то ледяные руины…
Внезапно в глаза потемнело, а в ушах раздался усиливающийся с каждой секундой звон. Ванда вскрикнула и, зажмурившись, обхватила голову руками. Затем моргнула один раз, второй, третий… Внезапно перед ней предстал величественный каменный замок, трясущийся то ли от землетрясения, то ли от смертельного заклятия. В свете падающих в снег и тут же гаснущих факелов бежала девушка в черном старомодном платье с высоким воротом и с развевающимися на ветру темными волосами. Оглядываясь на постепенно разрушающийся дом, она всхлипывала и с отчаянием и злостью вытирала покрасневшее и скривившееся от боли лицо. В живых и юных чертах лица испуганной девушки Ванда узнала ее. Ту, что когда-то обучила ее. Ту, что теперь бежит за ними и хочет…спасти?
«Мадлена!».
Моргнув еще раз, Ванда увидела разрушенные коридоры некогда величественного замка и маленькую испуганную темноволосую девчонку, прижимающуюся к мертвому отцу, что раскинулся на полу столовой залы и широко открытыми глазами смотрел на раскачивающуюся на потолке люстру со сломанными и наполовину погашенными восковыми свечами. В окна-бойницы бесчисленным потоком лезли бесчисленные войска некогда великого Даркеста – их винные одежды и бесчувственные лица Ванда, как и все дети магического измерения, помнила по свиткам прошлых лет. Темноволосая девочка беспомощно огляделась по сторонам и жалобно прокричала, тряся бездыханное тело отца:
– Папа, папа, вставай! Папа, Мадлена, кто-нибудь…помогите!
Не в силах смотреть и с трудом сдерживая слезы, Ванда отвела взгляд, но тут же охнула, прижав ладони ко рту. Она увидела, как невесть откуда взявшиеся разноцветные вихри подхватывают девчонку и утаскивают в пыльную дыру портала. Рев армии Даркеста, грохот сапог и кольчуги, взметнувшиеся в воздухе страницы многочисленных книг и обрывки свитков – Ванда схватила первый попавшийся исписанный вдоль и поперек лист и прижала его к груди.
«И знает всяк и стар, и млад
Как тесен и ужасен Ад –
В нем проживают без разбора
Те, кто без устали чудят.
Держу пари, не раз ты слышал
О том, как любят спорить боги
Увы, удача сразу вышла,
Услышав речи о залоге.
Забрать невинных душ десяток
У должника быть может бог –
И не берет он всяких взяток,
Один лишь способ им помог.
Возьмите горсть землицы серой
Сушеной ветви черенок,
Водицы гадкой им подлейте
И не забудьте гаманок!
О самом главном помни, друже
С богами шутки ведь не новы,
Налей им щедрые полфунта
Отличной благородной крови.
Лишь пять предметов, только пять
Помогут бога обуздать!».
Оглушенная грохотом и криками Ванда машинально сунула листок бумаги за пазуху и увидела, как подол старомодного платья исчез в портале, а вместе с ним исчезла и испуганная маленькая девочка, оставив лежащего на каменном полу главу клана Шнайт в разваливающемся фамильном замке…
Ванда открыла глаза и вновь увидела перед собой обледеневшие руины замка, сгущающиеся сумерки и наступающий на них безжалостный ночной холод. Агата вертела в руках карту магического измерения, стоящий рядом Артур переступал с ноги на ногу и объяснял девушке, как правильно читать карты, а ненавидящий холод Марк в кошачьем обличии и вовсе спал за пазухой хозяйки.
– Да где же этот проклятый портал?! – разозлилась наследница клана Госсамер и в сердцах схватилась за рукоять рубинового меча, желая порубить бесполезную и подозрительно молчащую карту на маленькие кусочки. – Если мы отсюда не уберемся подобру-поздорову, нам конец! Если Мадлена не схватит, так холод убьет в два счета!
– Я знаю, где он, – одними губами произнесла Ванда и, прикрыв глаза ладонью, прошла вдоль ледяных руин, пытаясь воссоздать увиденное – здесь была конюшня, здесь самая большая зала, библиотека, камин…отогнав от себя внезапно почудившийся девичий смех, белая ведьма почувствовала жар, исходящий от сваленных в кучу обледеневших камней.
– Вот он, – прошептала она и резко повернулась к подруге, – Агата! Он здесь! Разнеси эти руины! Быстро!
– Это я мигом, – передав разбуженного кота белой ведьме, наследница клана Госсамер выхватила из ножен рубиновый меч и повела плечами. Один удар, второй, третий…пар рваным белым облаком вырывался из ее приоткрытого рта и растворялся в морозном воздухе, пот градом катил со лба и путал выбившиеся из прически белокурые пряди.
«Ну же, давай! Проруби их!» – стучало в голове у Ванды, и она до крови прокусила замерзшую нижнюю губу. Прижав к себе дрожащее тельце кота, она сунула свободную руку в карман своего неизменного оранжевого сарафана и нащупала скомканный листок бумаги. Неужели…
– Смотрите! – неожиданно проговорил Артур, и все как один повернулись в нему – Агата с поднятым вверх мечом, Ванда со стекающей струйкой крови в уголке губ, оскалившийся Марк с поднятой шерстью на его тщедушном тельце.
«Все…все пропало?!».
Вдали послышались звуки военной трубы. С западной части магического измерения наступали объединенные войска под развевающимися флагами многочисленных кланов. Хруст снега под тяжелыми форменными сапогами, ржание лошадей, выкрики и перебранки воинов, лязг оружия – многотысячная орда во главе с Главнокомандующим Королевской армии ступила на Северные земли. Тяжело дыша, Агата вытерла пот со лба и повернулась в другую сторону. Не веря своим глазам, она медленно опустила меч и испустила тихий отчаянный стон. Разношерстная, многочисленная и беспорядочно двигающаяся толпа шла навстречу Королевской армии. Лишенные жизненных сил, сознания и воли некогда жители магических поселений толкались, падали в снег, но тут же поднимались, цепляясь кровоточащими от холода руками друг за друга. Они упрямо шли за тем, кто забрал у них все. Старомодная мантия, винный бархатный жилет, кружевные манжеты и пышный ворот с массивной брошью. Темные, слегка вьющиеся и зачесанные назад волосы, плавная, немного танцующая походка. Почувствовав внезапное жжение в животе, Агата охнула и едва не выронила меч из рук. Артур подхватил девушку за локоть и вопросительно взглянул на своих оцепеневших и потерявший дар речи спутников. Первой пришла в себя белая ведьма. Слизнув уже подмерзшую кровь с прокушенной губы, Ванда повернулась к друзьям и заорала:
– Что встала?! Проруби этот проклятый портал, Агата! Не стой столбом! Давай же!!
Внезапный крик подруги подхлестнул наследницу клана Госсамер, и она выпрямилась, крепче перехватив рукоять меча.
– Стой, – остановил ее Артур и провел по трещинам обледеневшей руины, выискивая самые уязвимые места на стыках. – Вот, бей сюда!
Агата кивнула и ударила острием меча по указанному парнем месту. Ледяные камни застонали, заскрипели и неохотно поддались напору – из образовавшихся трещин подул теплый, пыльный ветер. С каждым ударом меча и с каждым шагом пританцовывающего восставшего бога Свиток бессмертия вспыхивал сильнее прежнего, обжигал внутренние органы, путал сознание и подавлял волю. Не оборачиваясь назад, Агата будто бы видела, как с грохотом и криками столкнулись две мощи – огромное войско сошедшего на землю Мунганда и кланы магического измерения, что решили положить конец злу на их родных землях.
– Они…они идут сюда!
Услышав в отчаявшемся голосе Ванды слезы, Агата стиснула зубы и, вложив в последний, заключительный удар всю свою силу и злость, с треском разломила обледеневшие руины замка Шнайт пополам…
19 апреля, 2014 год, внешний мир, город Н-ск
– Вот, теперь полнейший порядок, – проговорил отец Василий и с видимым удовольствием обвел взглядом прибранный храм. – Будто ничего и не было…спасибо вам за помощь, молодые люди! Премного вам благодарен! Храни вас господь!
– Да что вы, – смутился Иван Громыкин и оттащил к выходу из церкви черный мешок с мусором, стараясь не замечать удручающего взгляда подруги.
«Что нам теперь делать?! Как остаться?!».
«Не знаю!».
– Извольте испить с нами чаю, дорогие помощники, – неожиданно предложил батюшка. – Праздник же…Арсений, проводи гостей в трапезную! Ох, если вы не против, конечно!
– Мы не против! – хором ответили друзья. – Спасибо!
Молодой священник хмыкнул и, отбросив в сторону тряпку, пошел к выходу из церкви. Видимо, он очень хотел пойти домой, но не тут-то было – судя по всему, помощники тоже никуда не торопились, как и батюшка. Многозначительно переглянувшись, они чуть ли не вприпрыжку последовали за ним в пристройку с длинными, накрытыми белыми скатертями столами. Белоснежные шапочки куличей с разноцветной посыпкой, коричневые бока выкрашенных в луковой шелухе яиц и пестрые обертки конфет производства местной шоколадной фабрики радостно встретили уставших и изрядно проголодавшихся помощников. Арсений разлил чай, отец Василий грузно уселся во главе стола и перекрестился.
– А вы местные, в городе живете?
– Угу, – с набитым ртом ответил Громыкин. – С рождения тут живем.
– Вот как, а я сам из деревни буду, переехал, как в семинарию поступил…вот и Арсений не местный у нас.
– Ого, а вы откуда? – заинтересовалась Изабелла, облизав пальцы, выпачканные с сахарной глазури.
– Издалека, – уклончиво ответил парень и, слегка ухмыльнувшись, подвинул гостям чашу с яблоками, – Учился там же, – предвосхищая дальнейшие вопросы, добавил он и отхлебнул чай, всем своим видом показывая, что продолжать разговор с любопытными гостями у него нет никакого желания.
– А вы слышали последние новости в городе? –звучно кашлянув в кулак, поинтересовался у гостей священник, – Сын врачей пропал на днях и до сих пор не нашелся!
– Артур Келлер, – кивнула Серебрякова, – Во всех местных газетах писали об этом, и «Н-ский вестник» не исключение…держу пари, если бы мы там по-прежнему работали, мне бы поручили вести это колонку!
– Вы работали в газете?
– Было дело, – ответил Громыкин, – Хорошее было время…
– А сейчас что же, плохое?
– Время-то хорошее, – засмеялась Изабелла. – Только немного другое.
– И то верно, да, Арсений? – хлопнул себя по коленям отец Василий и укоризненно покачал головой, не дождавшись ответа от своего молодого помощника. – Ну что с тобой поделать, и слова клещами из тебя не вытянешь…
Тем временем дело неумолимо двигалось к вечеру. Увлеченные беседой и вкусной едой, новые знакомые даже не заметили, как стрелки часов добрались до цифры девять, а за окном стемнело – ветви голых деревьев бились в решетчатые окна, а ветер выл в углах трапезной, желая узнать, о чем говорят гости храма.
– Десятый час, вот это да! – всплеснул руками отец Василий, – Вот это мы засиделись сегодня!
– И правда, – с кислым лицом отозвался Арсений и встал из-за стола, поправив свои длинные черные одежды. – Давайте тут приберемся и по домам.
– Мы поможем! – в один голос воскликнули Громыкин с Серебряковой и, переглянувшись, смущенно замолчали.
– Нет, так дело не пойдет, – засмеялся батюшка, – Сегодня вы только и делаете, что прибираетесь весь день…это уже не светлый праздник Пасхи получается, а генеральная уборка какая-то!
– Нет, нет, мы поможем, – настойчиво проговорил Иван и принялся собирать со стола обертки от конфет. – Иначе вы до ночи тут провозитесь…
– Какие прекрасные молодые люди! – восхитился отец Василий, – Чистые сердца, благородные поступки! Такое нечасто встретишь, да, Арсений?
«Что теперь делать?!».
«Я…я не знаю! Будь что будет…».
Хвалебные речи батюшки резко прервались от неожиданно раздавшегося грохота в церкви. Один удар, второй, третий. Недавно отремонтированное здание охнуло от боли и вздрогнуло от очередного удара. Скрежет, скрип и снова удар! С потолка трапезной посыпались хлопья извести и клубы пыли.
– Боже мой, что это?! – мелко перекрестился отец Василий и с трудом выбрался из-за стола. – Землетрясение? Не к добру это…
– Нет, – медленно проговорил Иван и стиснул кулаки. – Это…это не землетрясение.
– А что же это, скажите на милость?
– Идемте в храм! – Серебрякова схватила с пола рюкзак и кивнула в сторону входной двери. – Звук идет оттуда!
– Нападение? – побледнел батюшка и схватился за сердце. – Этого нам еще не хватало! Арсений, звони в полицию…
– Идемте туда, – с невозмутимым лицом ответил молодой священник и, игнорируя крики святого отца, первым бросился из трапезной. Недолго думая, Изабелла и Иван побежали следом за ним.
Церковь ходила ходуном. На стене рядом с алтарем разрасталась трещина размером с небольшое озеро, от которой тонкой паутиной ползли мелкие расщелины и сколы. Штукатурка двухцветным дождем сыпалась на голову и засыпала собой иконы, лампады и недавно вымытый пол.
– Господи помилуй, – тяжело дыша от быстрого бега, проговорил подбежавший отец Василий и схватился за сердце. – Что это такое?!
– Ничего хорошего, – мрачно резюмировал его молодой помощник и, выхватив из-за ширмы длинную палку с затейливым наконечником в виде головы какого-то неведомого зверя, загородил ею гостей храма. – Отойдите! Сейчас же…
Полумрак позднего вечера разорвал последний удар по стене храма – внушительный кусок стены обвалился, холодный яркий свет брызнул всем в глаза и ослепил на пару мгновений. Шум, крики, скрежет металла, запах снега и крови. По ногам ударил самый настоящий январский холод. Привыкнув к свету, Иван Громыкин открыл глаза и обомлел. В проломе стены показалась тяжело дышащая Агата Кобраль, заплаканная рыжая девушка с серым котом на руках и недавно пропавший без вести Артур Келлер в странной одежде.
«Светлый праздник – начало тьмы…верно?».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге