Свистать всех НА!

Эпизод первый. Независимость

Экономический кризис затронул все уголки планеты, даже такие удалённые и таинственные, как Бермудский треугольник. Под штангенциркулярным воздействием курса Доу Джонса он стал хаотично разрастаться и превратился в параллелепипед. Сухогруз «Конёк-Горбунок», попав под воздействие этих необъяснимых сил, уже третий год дрейфовал из угла в угол внутри Бермудского многоугольника.

Капитан корабля в белом кителе прохаживался по палубе. Его лицо, как всегда было идеально выбрито, а ветер разносил по округе аромат одеколона «Шипр». Никто, кроме капитана не знал, что последний раз к бритве он прикасался лишь в тот день, когда сухогруз попал в границы аномалии, а последний бутылёк содержавший в себе хоть что-то спиртосодержащие таинственно исчез через неделю после катастрофы. Сегодня Капитан проигрывал скуке в извечной борьбе. Противник был хитёр и назойлив. Запас важных распоряжений иссяк ещё утром, и он не знал, чем занять себя и команду.

– Свистать всех на верх! – заорал Капитан и засунув два пальца в рот, свистнул демонстрируя мощь прокуренных лёгких.

Из трюма, как чёрт из табакерки выскочил юноша. Изрядно чумазый, нечёсаный, и неряшливый, но с начищенной до зеркального блеска пряжкой ремня, дававшей такой блик, что мог быть заметен даже из космоса. Впрочем, раз команду сухогруза ещё не искали, значит космонавты постоянно смотрели в другую сторону. Брюки клёш, давно не знавшие утюга прохудились, выставляя на показ острые разбитые коленки Юнги, а тельняшка добела выгорела под солнцем.

– Не свистите, капитан – денег не будет! – на любой резкий звук Юнга реагировал быстрее, чем собака Павлова на вспыхивавшую лампочку.

– Юнга, для поддержания экономической стабильности нашего судна я готов печатать их в необходимых количествах! – ответил Капитан, ища взглядом Боцмана.

– Да, ксерокс, это единственное, что исправно работает на нашем корабле, – подтвердил Боцман, появившийся из ниоткуда.

Было совершенно не ясно, что являлось тому причиной: проворность опытного моряка или прихоть аномалии.

– Не хотел никого расстраивать, но бумага закончилась! – Юнга изобразил двумя пальцами ножницы и стриг ими воздух по направлению к Боцману.

Возможно он делал толстый намёк, но капитан, далёкий от символизма и полунамёков, привык впитывать лишь конкретную информацию.

– Как?! Почему никто не поставил меня в известность!? – крик Капитана мог посоревноваться с корабельным гудком, но тот сломался пару лет назад, поэтому проверить это не имелось возможности.

– Просто кое-кто из нас активно спам в бутылках рассылает по ночам... Всё море загадил... – Юнга ритмично косил взглядом на Боцмана, морзянкой подавая сигналы Капитану.

– А в чём мне его ещё рассылать!? – Боцман раскинул руки и осмотрелся, напоминая мэм с Винсентом Вега из «Криминального чтива».

– Боцман, если вы разослали столько писем, потрудитесь объяснить, почему нас до сих пор не нашли. – Капитан завёл руки за спину и раскачивался, перенося вес тела с пятки на носок. В какой-то умной статье он прочитал, что начальник должен быть динамичным и воспринял эту информацию по-своему.

Юнга выждал момент, чтобы пауза стала тягостной и достав из-за пазухи некий предмет протянул его Капитану.

– Вот, посмотрите! Случайно обнаружил один экземпляр в своём почтовом ящике.

«Легенда» с ящиком, звучала так себе, но юный мозг ещё не научился придумывать грамотные оправдания. Да и с грамотой он дружил не часто. Всё же он был морской волк, а не канцелярская крыса.

Капитан развернул скомканный листок бумаги, намокший от пота. Некоторые буквы уже потеряли очертания, но интуиция и опыт, всегда помогали подобрать недостающие слова. Откашлявшись, как он делал всегда перед публичными выступлениями, Капитан начал читать вслух:

– Та-а-а-ак... Молодой, энергичный, сексапильный и ласковый морской волчонок с богатым опытом попадания в бухты, нежно входящий в любую гавань... Тьфу!

Недочитанное послание было небрежно скомкано и выброшено за борт. Пусть читают русалки. В существовании морских дев, капитан не верил, доказательства их реальности не видел, но в глубине души надеялся на близость женской компании, пусть даже и сильно пахнувшей рыбой.

– Вы дальше, дальше не прочитали, там ещё про голубую лагуну написано... – разочарованно проблеял Юнга. Он ожидал совершенно другой реакции, давно мечтая о повышении и ища возможность подняться по социальному лифту. На его глазах карьерная лестница рухнула, оказавшись старой стремянкой с прогнившими ступенями.

– Понятно! Нас никто не ищет и искать не будет... – подытожил Капитан, продолжая мечтать о русалках. Хотя бы об одной, но с третьим размером плавников.

– Вы ещё не поняли это за три года дрейфа? – Боцман снял очки и принялся методично чистить линзы о засаленную тельняшку с таким упорством, словно от этого зависела его жизнь. Он помнил, что бить очкариков не принято и в критические моменты всегда старался напомнить окружающим, что он слабовидящий. Хотя по-хитрому и совсем неподслеповатому прищуру казалось, что это не так.

– Спасибо Боцману за это, – пробурчал Юнга.

– Всегда пожалуйста...

– Значит, принимая во внимание, что нас найти нельзя, – Капитан принялся измерять палубу шагами. На парадах он не был очень давно и скучал по этим мероприятиям, казавшимся сейчас очень даже весёлыми, – Объявляю наш сухогруз независимым Государством!

– Ой! Здорово! – Юнга всегда старался поддерживать все инициативы капитана, которые не касались приказов о работе.

– Как назовём наше государство, а то Конёк Горбунёкистан или Конько-Горбунко Лэнд не очень положительно воспринимаются слухом! – Боцман уловил момент, когда можно съязвить.

– Предлагайте варианты! – Капитан вновь принялся вальяжно прогуливаться перед командой.

– Ершов! – Юнга поднял руку вверх движением школьника.

– Что Ершов? – Боцман, осознав, что опасность миновала, вернул очки на переносицу.

– Каких Ершов? – Капитан застыл с поднятой ногой.

– Ну, «Конька Горбунка» написал Ершов! Наш сухогруз так называется… – Юнгу удивило, что два взрослых мужчины, не увидели такой очевидной связи.

– А Толстой написал «Войну и мир»! Узко мыслите молодой человек! Я предлагаю название КаБоЮн!

– Это что за восточная фигня? – По праву старшего командира, первым выказал возмущение Капитан, Вы ещё палками есть начните!

– Лыжными. – из-за спины командира высказался Юнга и тут же юркнул назад.

– Всё очень просто, – проигнорировал намёки на свою страсть к аниме Боцман, -Данное название, своими корнями упирается во все социальные слои нашего государства. Ка-Бо-Юн – это сокращение: Капитан, Боцман, Юнга!

– Угу…– угрюмо согласился Юнга, – Да здравствует феодализм: царь, вассал и раб…

– Ты что-то сказал Юнга? – ни то не расслышал, ни то притворился Капитан.

– Я говорю, что нужно громкое название, например – Барабан!

– Более глупого названия я не слышал! – интеллигентно возмутился Боцман. Как моряк он имел право применять крепкие выражения, но берёг их на крайний случай, который ещё не наступил.

– Я слышал! КаБаЮн, например.

– Плюрализм – он хорош на берегу, а у нас на борту я принимаю волевое решение, назвать наше государство Капитания! – Капитан окинул взглядом мигом поникшую команду, – Соответственно, я являюсь её верховным вождём, руководителем и другом всех детей!

– Но у нас на борту нет детей. – шмыгнул носом Юнга. Ему казалось, что он уже держал инициативу в руках и мозолил о её хвост ладони, перетягивая на свою сторону. Стать автором названия для целой страны – стало бы наивысшим достижением в его малоопытной жизни.

– Это пока нет! Но обязательно появятся! Нужно с оптимизмом смотреть в будущее! – Капитан оптимистично потрепал Юнгу за щёку, затем хотел повторить то же самое с Боцманом, но отчего-то передумал, остановив руку в сантиметре от заросшей щеки, на которой между длинной щетиной виднелись остатки засохших листьев ламинарии.

– Ну да, конечно, мы их в капусте найдём... морской... – позволил себе очередное саркастическое высказывание Боцман. – Или пингвин принесёт. Залётный.

Капитан и Боцман почему-то рассмеялись, Юнга не всегда улавливал юмор вышестоящего командного состава, но за компанию натужно похихикал.

***

Солнце медленно тонуло за горизонтом. Юнга крепко задумался о том, как королевский пингвин влезает на палубу с грузом детей. Такие перспективы слегка пугали. Дети имели свойство гадить, а чистота, впрочем, как и все остальные обязанности, лежали на плечах юнги. Боцман весь вечер переставлял местами буквы в слове КаБоЮн, надеясь найти звучное и красивое название. А капитан лежал в своём именном гамаке где-то между грот и фок мачтой и думал о том, как же удачно всё сложилось. Сухогруз «Конёк Горбунок» продолжала свой дрейф.

Эпизод второй. Выборы

Бермудский треугольник, как много в этом слове для сердца окуня слилось, как много в нём икры, лосось, кальмар и лось квартетом собралось... Одиноко дрейфующие вне пространства и времени предметы: Капитан, Боцман, не приколоченная к палубе тумбочка и Юнга, по-прежнему находились на сухогрузе «Конёк Горбунок», недавно самопровозглашённом независимой страной Капитанией. Мимо пролетали облака, чайки и ТРИ ГОДА одиночного плаванья…

– Боцман, может вы престанете поглощать ламинарию в таких огромных количествах? – Капитан стоял перед командой и по старой утренней традиции, пытался решить сложную дилемму: воодушевлять личный состав собственным примером или продолжать угнетать.

– Но я очень люблю морскую капусту! – Боцман с наслаждением достойным ужина в ресторане вгрызался в пучок мясистых листьев.

Его прожаренная под палящим солнцем кожа действительно стала ещё более тёмной.

– Вы уже прилюдно Йод выделяете! Весь коричневый стоите! – Капитан указал на потёки, украшавшими обвислую грудь пятнами Роршаха. В них бравый моряк отчётливо рассмотрел упругую женскую попку.

– Шоколадка… кхе… кхе…

– Вы что-то сказали Юнга? – резкий порыв ветра не позволил расслышать слова, но Капитан на всякий случай сделал вид, что распознал каждую букву.

– Шо-колько можно говорю без правительства сидеть? Независимость мы провозгласили. Теперь нам необходимы выборы! – Юнга мысленно похвалил себя за находчивость, за годы службы он научился моментально отвечать командованию на любой вопрос, даже не успев подумать.

– Хм… инициатива снизу! Похвально! И как такая мысль появилась в вашей голове? – Капитан потрепал юношу по загривку, движением опытного собаковода.

– От скуки… Я уже три года женщин только на картинках вижу, – юный моряк продолжал давать ответы невпопад, надеясь, что комсостав по обыкновению не вслушивается в значение слов.

– На каких? – в глазах Капитана вспыхнули искры интереса, и он чуть нежнее, чем того требовала ситуация погладил Юнгу.

– На тех, что в журнале, – Юнга медленно отстранился, опасливо косясь на руку.

– Вы брали мой журнал? Но пользоваться им вдвоём – это же не гигиенично! – от возмущения Боцман выронил на пол массивный шмат не дожёванных водорослей. Сгусток шлёпнулся на палубу кляксой, напоминавшей грудь Памелы Андерсон.

– А куда деваться? – Капитана развёл мозолистые руки в стороны, – Только у вас осталась 35, 54 и 72 страницы.

– Это же… – юноша побледнел, он ещё раз мысленно перелистал журнал, остановившись чуть дольше на паре разворотов, – … это же страницы без картинок!

– Зато как написано! – пухлое лицо Боцмана расплылось в счастливой улыбке, – Язык Эзопа...

– Отставить Эзопа… – К непонятным словам Капитан относился весьма настороженно и на всякий случай, пресекал их использование, – Властью данной мне природной силой и врождённой харизмой, объявляю начало предвыборной гонки. У каждого есть время и возможность подготовить свои программы!

Работа закипела. Капитан считал, что прозрачность выборов напрямую зависит от чистоты избирательного участка, поэтому Юнга до блеска надраил палубу. У правого борта установили трибуну, недавно прибившуюся к сухогрузу. Бермудская аномалия частенько подбрасывала разные предметы, даже если моряки ещё не подозревали об их значимости.

Весь коричневый от йода Боцман вспомнив, как играл Отелло в школьном спектакле, облачился в простыню и готовил пламенную речь. Юнга, обняв швабру, листал судовой журнал в поисках умных фраз. Но взгляд его время от времени с грустью останавливался на остатках журнала Боцмана, лежавшего на трибуне. А Капитан тем временем раскачивался в гамаке и спал.

***

Настало время «Ю». Так на «Коньке Горбунке» обозначали особо важные даты и все хозяйственные мероприятия. Первые в истории сухогруза свободные и честные выборы, безусловно являлись поворотным моментом в судьбе экипажа. Первым за трибуну встал Юнга.

– Моя программа такая: Да здравствует равенство, братство и панибратство! Даёшь нормированный рабочий день, ненормированный отдых и подписку на журнал Боцмана! Мы с вами создадим фракцию...

Тут Юнга задумался, правильно ли он запомнил это слово и на всякий случай, поправился...

– Создадим фрикцию по выдвижению меня на должность верховного правителя... У меня и корона уже есть! Я сработал на пердеже… – юноша не сразу понял, что сложное слово, которое он хотел сказать превратилось в простое и быстро поправился, – на пердежение…

Непокорное слово продолжало бороться с его произношением, – На опережение!

Под жидкие аплодисменты Юнга освободил место Боцману.

– От лица темнокожего меньшинства судна, как афро-капитанец, коренной житель сухогруза «Конёк Горбунок», положа руку на якорь обязуюсь говорить правду, правда редко, правда не по порядку! Ведь правда же?

– Боцман, вас же не свидетелем по делу о пропавшем грузе кубинских сигар вызвали? – заметил Капитан при этом широко улыбнулся, словно углубился в приятные воспоминания.

Улыбнулся и Боцман, впрочем, улыбка казалась менее приятной, как и доля во всех старых махинациях.

- Мы не в суде, а на судне. Больше конкретной полемики и неконкретных обещаний! – подбодрил подчинённого Капитан.

– Я гарантирую каждому право на работу, на труд...

Темнокожий оратор продолжил выступление растеряв настрой и уверенность.

– Кого ты на работу пытаешься натереть? – Юнга вскочил на ноги ища поддержки у потенциальных избирателей, но наткнувшись на неодобрительный взгляд Капитана, сел на место.

– Во-первых не натереть, а намазать! Трёт кок на камбузе. – в свойственной манере, Боцман отвлёкся на мимолётный ликбез.

– Как, у нас есть камбуз? – удивление Капитана казалось искренним.

– Как, у нас есть кок? – челюсть Юнги отвисла, как будто он пытался откусить максимально огромный кусок от торта.

– Нет, ну это я так, гипотетически, – Боцману стало неловко, что его слова ввели в заблуждение Капитана.

– А я практически! Я практически задолбался жрачку готовить! Даёшь как в школе дежурство по столовой! И чтоб каждый сам за собой посуду мыл! – подстёгиваемый гормональным всплеском Юнга, вновь вскочил с места, пытаясь увлечь своими идеями избирателей.

– Регламент! – Капитан постучал непонятно откуда взявшейся вилкой, по неизвестно как материализовавшемуся рядом графину, – Из вашей болтовни я понял, что у нас нет кока, камбуза и почти не осталось журнала Боцмана. Поэтому я ввожу комендантский час и прямое правление. Объявляю первые честные выборы Капитании состоявшимися. Все свободны.

Едва сдерживая слёзы от первого политического краха, Юнга драил палубу, оттирая кляксы непереваренной Боцманом ламинарии и мечтал о макаронах по-флотски. Боцман перечитывал свои любимые страницы, оставшиеся в журнале, делая на полях пометки грязными йодированными пальцами. А капитан лежал в своём любимом гамаке где-то между боцманом и юнгой, и думал: «Как же удачно всё сложилось!». Сухогруз «Конёк Горбунок» продолжала свой дрейф.

Эпизод третий. Диктатура

В искривлённом пространстве Бермудского многоугольника хватало места для мутации дельфинов, миграции пингвинов, процессам реабсорбции и даже самопровозглашённой стране Капитании, которая находилась на палубе сухогруза «Конёк горбунок». Молодая страна целые сутки сгибалась и вставала в «мостик» под гнётом Капитана-диктатора.

Море взволновано раздавало влажные пощёчины кораблю. Чайки с пронзительными криками падали в воду и не выныривали. По небу проплывал раздувшийся от избытка скопившихся газов кашалот. Наступило обычное утро Бермудской аномалии. Команда сухогруза выстроилась на палубе, зевая и ёжась от прохладного ветра. Капитан, воодушевлённый прошедшими выборами, решил обрадовать граждан Капитании новыми реформами.

– Властью, данной над вами судовым журналом и физической силой, повелеваю! Ввести новую валюту «Окурки»: козья нога от папиросы приравнивается к рублю. Окурок с оранжевым фильтром – два рубля, с белым - три рубля. Коричневая – десять рублей. И наконец, любой цвет, но с помадкой, – стольник!

Учитывая, что сигареты курил только капитан, в его каюте скопилось настоящее состояние. Осознание этого медленно побеждало сон и приводило команду в чувства. Над моряками возвышался не простой Капитан, не обычный президент, а настоящий олигарх!

– А с помадкой-то откуда на корабле взялись? – осторожно спросил Юнга, ему казалось, что он стоит на пороге какой-то страшной тайны.

– Наверняка, это ещё одна загадка Бермудской аномалии, в которой мы сейчас прозябаем! – на помощь командиру пришёл Боцман. Он вспомнил, что в его каюте завалялся кисет с табаком и надеялся, что такому ценному предмету тоже найдётся место в новой банковской системе.

– Вот-вот, именно так! Боцман, вы такой умный, что бы я без вас делал?!

– Наверняка, грузили сейчас ящики в порту. Вас бы выгнали из мореходки, если бы я не давал списывать.

– Если бы ты не давал мне списывать, то выписываться из больницы не успевал бы! – из груди Капитана вырвался басистый смешок. Воспоминания о доминировании над однокашниками во времена учёбы всегда поднимали настроение.

– Вот это по-нашему, по-мужски! Бей ботанов, спасай Капитанию! – фразу Капитана Юнга воспринял, как призыв к подстрекательству. Не то, чтобы он не любил Боцмана, просто юноша давно мечтал занять его должность.

– Может лучше вернёмся к нашим баранам? То есть бычкам. – по обыкновению, пытливый ум не давал Боцману покоя, – Для чего нам деньги? Всё, что нужно для жизни, нам даёт Бермудский треугольник.

– Деньги – основа государства. Нам необходимо отобразить все слои общества: богатую элиту, средний класс интеллектуалов и пролетариев.

Юнга не совсем понимал, слова Капитана, но его не покидала уверенность, что он снова оказался в пролёте. Внутри закипело страстное желание устроить митинг или хотя бы одиночный пикет, захотел сказать своё решительное «Нет!» нововведениям, но вместо этого промямлил: «Not bad».

– Как я посмотрю, вам жизнь в Бермудах Канарами кажется?! – Капитану послышались нотки протеста в таинственном заграничном выражении, и он решительно пресёк зачатки неповиновения, – Быстро работать!

– Как работать? – мозоли на ладонях всё ещё будоражили воспоминания Юнги о вчерашнем марафоне со шваброй.

– Руками и ногами! Вон, на левом борту стоит двадцатитонный контейнер, перетащите его на правый борт! –рассвирепел Капитан.

– Но это бессмысленно, – меланхолично ответил Боцман, поправляя на носу пенсне, на которое он потратил полночи, огарок свечи и метр проволоки. Линз очки не имели, но добавляли +2 очка солидности в любой беседе.

– Смысл есть всегда! Я поднимусь на мостик и буду вами руководить. Любил я в логические игры побаловаться в молодости, но «Sokoban» до конца так и не прошёл. Я смекалку подтяну, а вы там внизу физически раскрепоститесь.

– В нашем занятии будет логика? – Боцман разочаровано стянул пенсне, он догадался, что не является героем ЛИТРПГ романа, а значит придётся попотеть.

– Конечно! Никто ещё в такой огромный тетрис не играл, я буду первым!

– О! Капитан, вы можете попасть в книгу рекордов Гиннеса! – Юнга ещё не представлял, что ему предстоит в ближайшем будущем. Глаза горели молодецким задором.

– Только в том случае, если корабль с представителями Книги Гиннеса попадёт к нам в бермудский треугольник! – пробурчал Боцман, – Пошли, салага.

***

– И, раз! И, раз! Больше оптимизма! Толкайте контейнер! Веселей! – Капитан взирал на палубу с высоты мостика. В руке он сжимал бокал с морской водой, украшенной маленьким зонтиком. Он всегда надеялся, что Бермудская аномалия порадует его бочонком рома, но эта чертовка каждый день несла лишь разочарования.

Капитан съел не одну собаку на ниве руководства, правда, это было давно в одном из Корейских портов. Сейчас он был на своём коньке – Коньке Горбунке!

– Я ощущаю себя древнеегипетским рабом на стройке пирамиды для фараона. – кряхтел от натуги Боцман, навалившись плечом на контейнер.

– Вот оказывается, когда придумали Тетрис! – Юнга упирался в металлический бок спиной и отталкивался ногами от палубы.

– Нет, тогда придумали уксус, мумификацию и рабство.

– Значит юнги уже тогда существовали? Наверное, юнга – это самая древняя профессия!? – скрипя зубами от натуги, выдохнул юноша.

– Нет, одна профессия появилась гораздо раньше, но о ней тебе пока рановато знать, – тужился Боцман.

– Так и знал, что специальность капитана придумали раньше! Всегда вы, Боцман, недоговариваете!

Несмотря на усилия, прилагаемые командой, контейнер гордо возвышался на своём месте. Поддерживая непринуждённую беседу, под аккомпанемент пота, барабанящего по палубе, Юнга и Боцман толкали груз. Возможно Бермудская аномалия сжалилась над моряками, а может в пучинах моря перевернулся на другой бок сладко спавший Ктулху, но корабль качнулся, и массивный контейнер со скрипом сдвинулся на пару сантиметров.

– Стоп машинам! Вечереет, продолжим завтра!

В то время, как Солнце тонуло за линией горизонта, Юнга обессилено сел на палубу. Хотелось борща или пистолет. Боцман лежал без задних ног, в его голове появлялись прекрасные картины времён возрождения: гильотины, костры, эшафоты, котлы. В каждом классическом сюжете Босха присутствовал Капитан. А президент Капитании лежал в своём любимом гамаке где-то в районе 26 широты и 70 долготы и думал: «Как же удачно всё сложилось». Сухогруз «Конёк Горбунок» продолжал свой дрейф...

Эпизод четвёртый. Мятеж

В бермудском треугольнике пропадали не только линейки, циркули, ластики и карандаши, но и корабли, в которых всё это находилось. Одним из таких судов оказался сухогруз «Конёк Горбунок», с трюмом, ломившимся от ЭТОГО. Куда ЭТО перевозилось и зачем оно было нужно, никто уже не помнил, но груз на всякий случай хранился и пересчитывался. Три года дрейфа сплелись для команды в аномальную ленту Мёбиуса.

Сегодня Капитан находился в прекрасном расположении духа. За календарём никто давно не следил, поэтому силой воли бравый моряк назначил сегодняшний день воскресеньем. Старый шезлонг потрескивал тканью, когда капитан тянулся за бокалом с морской водой, и постанывал деревянными ножками в моменты возвращения массивного тела. К любимому воскресному месту капитана решительной поступью подкрадывалась команда.

– Что вы суёте мне в руку, Боцман? – Капитан взглянул поверх солнцезащитных очков на переминавшегося с ноги на ногу Боцмана и неумело прятавшегося за ним Юнгу.

– Команда посовещалась… - зловеще произнёс верный помощник.

- Да! – вынырнул из-за плеча коллеги Юнга и погрозил кулаком, пролетавшей мимо чайке. Угрожать капитану он пока опасался.

– И постановила... – нотки в голосе стали холодны, как фригидная фемка на футбольном матче.

- Да! – юноша хотел ткнуть пальцем в Капитана, но вместо этого ударил кулаком себя в грудь.

– Вы низложены Капитан! – Боцман закончил отрепетированную речь на высоких нотках.

– А зачем вы мне отдали этот шёлковый розовый платок с кружавчиками? – Капитан поднёс предмет к самому носу, силясь разглядеть там скрытый смысл.

– Это чёрная метка! – уверенность Боцмана рассыпалась в пыль, встретившись с самоуверенностью Капитана.

– Вы дальтоник? Оба дальтоники?

– Отбросьте предрассудки! Чёрная метка – это символ перемены власти, и она не привязана к цвету или дизайнерскому решению! – Боцман снова забубнил привычным монотонным голосом уставшего преподавателя ПТУ.

– Объясняйтесь проще, а то хочется ударить вас по лицу! – Капитан на всякий случай засучил рукава.

Инстинкт самосохранения подсказал Боцману рассучить рукава, что он немедленно сделал.

– Если закрыть глаза, то можно любую машину представить Хаммером! – Боцман остро чувствовал необходимость сбавить накал дискуссии, поэтому от волнения сказал первое, что пришло на ум.

– Не порите чушь! Это невозможно! У кого есть такая фантазия? – шезлонг с облегчением скрипнул, когда Капитан поднялся на ноги. Командир корабля справедливо полагал, что доминировать над подчинёнными лучше, когда смотришь сверху вниз.

– У меня! Я могу представить себя даже в Феррари! – Юнга понял, что давно не встревал в разговор и на всякий случай напомнил о себе.

– Вот поэтому ты всего лишь юнга! Воображение отвлекает от работы!

– Революция! Че Гевара! Но пассаран! Гринпис и Гринкарт! – Юнга вспомнил про лозунги, которые всю ночь учил по наставлению Боцмана.

– Так бы и сказали, что сегодня революция! Я двумя руками за! Я согласен! Но кто-то должен руководить этими переменами, иначе наступит полный хаос! Кто у вас главный? – командир судна растянул рот в улыбке.

- Конечно, я! – Боцман искренне удивился. По его мнению, на этот очевидный вопрос существовал единственный правильный ответ.

- А чего это сразу вы, Боцман, главный? Я тоже хочу рулить, бибикать и раздавать указания! – Юнга отошёл от соратника по революции на пару шагов и измерил того подозрительным прищуром.

- Вот, о чём я и говорю. Сильная рука вам нужна. Настоящий лидер! – Капитан по-отечески обнял подчинённых, - Так и быть, беру непосильную ношу и ответственность руководства на себя! Вперёд товарищи! К светлому будущему!

– Куда? – одновременно спросили Юнга и Боцман.

– На горбатую гору! – Капитан ослабил «семейный» захват, - На нижнюю палубу, там пять тонн ЭТОГО не разгружено! Будем строить новый мир!

– При помощи ЭТОГО?

До сегодняшнего дня команда не подозревала, как можно использовать таинственный груз.

– У каждой революции должны быть баррикады! На нижней палубе у нас лежит ЭТО! Будем его складывать в мешки и уже из ЭТОГО делать укрепления!

– Ура! Вперёд! – революционные настроения полностью овладели юношей, строевым шагом он направился к трюму, распугивая одиноких чаек песней, - И все мы как один умрём в борьбе за ЭТО!

- Позвольте, а зачем нам баррикады? – настроение Боцмана резко рухнуло вниз, пробивая дно и вызывая изжогу.

- Чтобы псы режима не дотянули свои лапы. Шагайте, Боцман, шагайте.

***

Труд сделал из обезьяны человека. Со временем самый смышлёный из людей, смекнув, что работа не волк, решил за ней не гоняться. Он создал вертикаль власти и руководил трудом остальных. Так появилась цивилизация. Капитан был человеком цивилизованным, поэтому нёс тяжкое бремя руководства на своих могучих плечах. Подчинённые грузили ЭТО, таскали мешки, в общем были заняты делом, а значит времени на посторонние мысли у них не оставалось.

– Боцман, а чего вы постоянно берёте мешок со стороны, где ЭТОГО меньше? – кряхтел Юнга, горбясь под тяжестью ноши.

– Ну, не люблю я ЭТО, Юнга...

– Всё, хватит с меня революции! Где делёж награбленного? Где раскулачивание? Где перемены? – юноша бросил мешок и вытер пот со лба.

– Перемены были в школе, Юнга, а здесь только перекуры, непосильный труд и рукоприкладство... – грустно ответил запыхавшийся Боцман.

– Нет, ну если вы не хотите революции и смены существующего режима — таскайте всё обратно... – Капитан развернулся и, насвистывая весёлый мотивчик, направился к выходу из трюма.

Юнга, зажмурив глаза, представлял огромную тарелку пельменей. Боцман анализировал прошедшую революцию и думал, какие изменения она принесла. А капитан лежал в своём любимом гамаке где-то на половине пути к царству Морфея, улыбался и думал: «Как же удачно всё сложилось». Сухогруз «Конёк Горбунок» продолжал свой дрейф.

Эпизод пятый. Слухи

Пока телезрители всего мира увлечённо следили за политическими баталиями на полях ток-шоу, рассматривали в Instagram новое платье Оли Бузовой и бороздили бескрайние просторы Pornhub, мужественный экипаж сухогруза «Конёк Горбунок» третий год обречённо боролся с магией бермудской аномалии.

Юнга сидел на палубе, сложив ноги по-турецки, и вязал морские узлы крючком. Палуба блестела, как латексный костюм любителя BDSM перед вечеринкой. На корабле всё было вычищено, вылизано и оттёрто. Но вышестоящее руководство сей факт не привёл в восторг, наоборот капитан посчитал: раз Юнга так быстро справляется с обязанностями, значит нужно заполнить пробелы свободного времени дополнительной нагрузкой.

– Эх, Юнга, учиться тебе ещё и учиться морскому делу нашему! – лениво бросил Капитан, раскачиваясь в гамаке.

– Да не хочу я, Капитан, учиться! Может я жениться хочу! – юный моряк бросил фразу просто так, без задней мысли, но спонтанная мысль всё же пустила корни в голове Капитана.

***

Как в романе ленивых писателей, не ищущих оригинальных сравнений, время тянулось жевательной резинкой. Команда продолжала заниматься обычными делами: Юнга работал, Капитан руководил, а Боцман втихаря от команды поглощал запасы сушёной ламинарии.

– Боцман, ты не поверишь! Один из членов нашей команды, не будем называть его по имени, добровольно решил связать себя узами брака. – Капитан заговорщицки осмотрелся, – Вопрос с кем? Неужели на нашем судне есть женщина?

– Ну, я видел только деревянную на носу корабля! – от внезапного появления командира, Боцман подавился куском водорослей.

– А она-то откуда там взялась? – Капитану казалось, что он стоит на пороге величайшего открытия – тайны возникновения женщины.

– Не знаю… может отбилась от стаи бобров. Они тут неподалёку плотину строят, или просто прибило…

***

– Слушай, Юнга, говорят, у нас на судне женщина! – Боцман осторожно, бочком, подкрался к Юнге и произнёс фразу, стараясь не открывать рот. Впрочем, несмотря на все его старания, навыки чревовещателя у него были так себе.

– Вот здорово! Где? Что правда? Настоящая? – такой поворот событий неимоверно обрадовал юношу. Он справедливо полагал, что женщина, как и все представительницы её пола, умеет готовить, а значит ему больше не придётся возиться с кастрюлями и прочей кухонной утварью.

– Ну, подделать женщину трудно, даже в условиях Бермудской аномалии, но стопроцентно утверждать, что она не настоящая, у меня оснований нет. Думал, ты располагаешь достоверной информацией? – Поняв, что Капитана не видно на горизонте, Боцман решил говорить, не таясь.

– Пока нет, но скоро узнаю… у меня есть свои проверенные источники!

***

Ленивой Лунной походкой время совершило пару оборотов. Для Бермудской аномалии это являлось совсем не аномальным явлением. Команда сухогруза привыкла к кульбитам законов мироздания и давно смирилась с ними, принимая как данность.

– Капитан! Что у нас в трюме? – стараясь не вызывать подозрений, Юнга говорил максимально естественно, но дрожание в голосе выдавало волнение.

– Что за вопросы? – Капитан больше удивился не вопросу, а тому, кто его задал, ведь у младших матросов не должно быть вопросов, – Ты же знаешь, что в трюме много разных вещей.

– Только ЭТО? – Юнга хитро прищурился.

– Ну да, можно сказать и так! – Капитан потерял интерес к разговору, намекая подчинённому пространным ответом на завершение неофициальной аудиенции.

– Ага, значит, это правда! – воскликнул юноша.

– Юнга! Что-то я давно тебя со шваброй не видел! – Капитану показалось, что своим ликованием подчинённый нарушил субординацию, и моментально поставил того на место.

***

Во всём нормальном мире часы размеренно шли, но не в Бермудском многоугольнике. Здесь время то бежало, то замедляло бег, едва справляясь с одышкой. День продолжался. Юнга, сжигаемый изнутри недавним открытием, наконец-то нашёл Боцмана на корме с удочкой в руках. Настроение у него было паршивым, рыбалка не задалась. Ламинария сегодня не клевала.

– Боцман, Капитан от нас что-то утаивает! – Юнга едва сдержался от восторженного выкрика.

– Да… помнится ещё в мореходном училище… – Боцман придался воспоминаниям, грустно взглянув на небольшой улов.

– Боцман! Я выяснил! На судне женщина! И Капитан её прячет!

– В его стиле… – новая информация заметно подняла настроение Боцману.

– Не думаю, что она на него похожа! По крайней мере очень сильно на это надеюсь! – юноша воспринял фразу Боцмана по-своему.

– Если похожа, тогда это крупный экземплярчик! Затеряться не должна!

***

Время устало идти. Оно остановилось. Жизнь вокруг сухогруза «Конёк Горбунок» замерла: в небе замерли чайки, в воде застыли пузыри, испускаемые кашалотом. Такой интересный феномен остался без внимания. Команда корабля продолжала своё увлекательное расследование.

– Капитан, до меня дошли слухи, что есть кто-то похожий на вас, но... не совсем… Это правда!? – Боцман мусолил в руках курительную трубку и старался как можно аккуратнее подбирать слова, чтобы не вызвать подозрений у командира.

– О чём ты? На меня брат похож! И сродный брат по материнской линии! – Капитан увлечённо плевал за борт, такое занятие полностью поглотило его внимание.

– А может есть кто-то похожий, но не братья? А совсем даже наоборот?!

***

Тучи пролетали над кораблём с невероятной скоростью, то оголяя ослепительный бок солнца, то снова скрывая его от посторонних взоров. Команде сухогруза «Конёк Горбунок» не было никакого дела до природного стриптиза. С упоением, достойным любителя книг Агаты Кристи, дорвавшегося до бесплатных промокодов на книги любимой писательницы, они тянули за ниточку, методично распутывая важную тайну.

– Юнга, ты не знаешь, что творится с Боцманом? Мне кажется, что он какой-то не такой, – Капитан прожигал взглядом подчинённого, делая какие-то пометки в бортовом журнале.

– Я всегда подозревал, что он какой-то не такой! – находчиво согласился Юнга. За годы жизни на корабле он понял, что поддакивать вышестоящему начальству – беспроигрышный вариант в любой дискуссии.

– Странный он какой-то… – Капитан продолжал, что-то усердно выводить шариковой ручкой.

– Не то слово! Странный, он ОЧЕНЬ странный, пора меня назначить Боцманом, а боцмана разжаловать до Юнги! – юноша заглянул в судовой журнал, надеясь обнаружить там компромат на Боцмана, но увидел лишь рисунок женщины в стиле «Палка, палка, огуречек, грудь из кальмаровых колечек».

– Юнга! Что-то я давно тебя со шваброй не видел! – Капитан громко захлопнул судовой журнал перед носом любопытного юноши.

***

– Капитан, вам не кажется, что Юнга сегодня какой-то странный, весь день со шваброй, как электровеник, бегает! – Боцман походкой краба подобрался Капитану.

– Да, есть в его поведении что-то подозрительное… возможно, он от нас что-то скрывает?

***

– Несмотря на то, что капитан старается послать нас по ложному следу, ибо заметает с твоей помощью на палубе следы, я его раскусил, у него есть страшная тайна! – чтобы не вызвать подозрений у Капитана, Боцман делал вид, что гуляет вокруг Юнги, усиленно драящего палубу.

– Ага! Надо его вывести на чистую воду... заодно и в ведре поменять, а то уже грязная! – воодушевился Юнга, обнаружив в словах Боцмана поддержку и одобрение своей теории.

***

– Юнга, чего это ты вокруг меня круги нарезаешь? – Капитан выглянул из гамака, внимательно следя за маневрами юноши.

– Капитан, а правда, что вас… страшно покусали? – Юнга тщательно вытер палубу в месте, где на неё падала капитанская тень.

– Да… было дело!

***

Время прекратило свою бессмысленную чехарду, видимо аномалии надоело такое нелепое развлечение, на которое люди упорно не обращали внимания. Солнце тонуло за горизонтом, напоминая, что завтра всё же наступит, но чуть позже. Капитан и Боцман стояли у правого борта и плевали вниз, соревнуясь у кого круги на воде больше.

– Боцман, откуда Юнга узнал, что меня в молодости, последний раз в своей жизни укусила акула? – Капитан выглядел в высшей степени задумчиво.

– Может, он под вас копает и ищет компромат? – пожал плечами Боцман, отводя подозрения от себя.

– Копает?! ЮНГА!!!

Юнга отчаянно драил палубу. Драил неистово до мозолей на палубе и не понимал, какая муха сегодня укусила капитана! Боцман бродил с молоточком и простукивал борта, разыскивая двойные стены, за которыми могло скрываться... то, что от него скрывают, а капитан лежал в своём любимом гамаке и думал, что отсутствие на корабле женщин, добавляет на судне присутствие порядка! Сухогруз «Конёк-Горбунок» продолжал свой дрейф...

Эпизод шестой. Незваный гость

Тысячи спутников бороздили просторы околоземной орбиты, просматривая каждый миллиметр голубой планеты. Страны безостановочно шпионили друг за другом, ведь самым ценным ресурсом XXI века являлась информация. Она обладала невиданной силой, способной свергать правительства и вызывать биржевые крахи. Единственным слепым пятном на теле матушки Земли оставалась Бермудская Аномалия, где третий год без устали и напрягов прозябал сухогруз «Конёк Горбунок».

Юнга вскочил с гамака. Ему снился забавный сон, в котором именитый писатель прикинулся неизвестным и торговал на рынке панталонами. Сон казался странным, но Аномалия приучила юношу ничему не удивляться. Он взял именную швабру, тоскливо стоявшую в углу, и на цыпочках прошёл мимо каюты, где трактором пыхтел Боцман. Утро начинается не с кофе, а с чистой палубы – это простое правило Капитан быстро вбил в голову юного моряка.

Дежурный предрассветный зевок застыл в начальной фазе. Возле контейнера стоял енот в оранжевом комбинезоне на лямках и пытался вскрыть контейнер ломиком. Мохнатый воришка медленно обернулся на звук хруста отвисшей челюсти.

– Здрасьте-мордасьте, у вас есть что пожрать? – зверёк заговорил вполне себе человеческим, русским языком, – чего вылупился? Есть у вас чего пожевать? Пошамать найдётся? Червячка заморить? Похрумкать?

Енот размахивал лапками, дублируя свою речь языком жестов, но, к сожалению, Юнга не понял ни единого сигнала. Вот если бы незваный гость сигналил флажками… Юноша воспринял движения, казавшиеся хаотичными, как признак агрессии.

Спрятав швабру за спиной, он вытянул руку, приманивая енота движением, безупречно отточенным размазыванием козюлек.

– Иди сюда, мохнатый, я тебе морковку дам. Не бойся, моряк енота не обидит!

– Я сам кого хочешь обидеть могу, – зверёк выпятил грудь и упёр лапы в бока, – Морковка где?

– А нету… – юноша растерялся от внезапного ответа, дальнейшего развития событий он не предвидел, а посему не запланировал.

– Зачем тогда предлагаешь?

– Ну, животных обычно едой подманивают…

– Ты кого животным назвал? – Енот оскалился.

– Ладно-ладно, спокойствие, только спокойствие. Давай, я тебя тайком в каюту пронесу, будешь у меня жить, как морская свинка, назову тебя Фунтик. Полезай на ручки!

– Эй, алё, есть кто в рубке? – зверь вплотную подошёл к юноше и постучал лапкой по его голове, – Какой Фунтик?

– Отставить, Юнга. Первое правило профилактики карантина! Животное с рук не кормить! – Капитан как всегда появился неожиданно для команды, но предсказуемо для сюжета, – а в рубке, как обычно, – Капитан! Как тебя зовут?

– Фунтик это! – встрял в разговор Юнга, ему давно хотелось завести какое-нибудь животное и дать ему имя.

– Енотская Морда я, – зверёк дерзко сплюнул на палубу, а юнга отточенным движением швабры поймал плевок на лету.

– А морда у него и правда Енотская… – прошептал юноша, прикрыв рот ладонью так, чтобы енот не смог прочесть по губам. От говорящего животного можно было ожидать всё что угодно.

«Спасибо Кэп!» - хотел было ответить Капитан, но подумал, что в сложившейся ситуации фраза не уместна и может вызвать ненужные иллюзии по поводу субординации.

– Все мы прекрасно знаем, что у Бермудского треугольника своеобразное чувство юмора. Аномалия знает о наших желаниях, но выполняет их не всегда дословно, – Капитан вспомнил, что долго думал о женщине, и на третью годовщину дрейфа на носу у сухогруза появилась деревянная статуя, – Значит, она прочитала наши мысли и материализовала их в виде енота!

– Но кто, простите меня, кто думал о еноте? – Боцман неторопливо жевал бутерброд из ламинарии и сонно щурился. Его разбудили голоса, доносившиеся с палубы, так и не давшие досмотреть прекрасный сон, в котором он конструировал вечный двигатель, – Юнга, ты случаем не мечтал о зоопарке?

– Нет.

– А кто неделю назад скворечник приколачивал к мачте?

– Вы где тут скворцов видели? Вокруг одни чайки. Это чаешник был! Может быть, я зверушку хочу. У меня тоже есть потребность командовать!

– Народ, хватит играть в Ненси Дрю, юнната-имбецила и тупого громилу! Я жрать хочу, – енот явно не врал, из живота донёсся звук, напоминавший брачное завывание сексуально озабоченного кита.

– Юнга, принеси нашему залётному гостю какой-нибудь снеди, – Капитан ещё не понял к добру или к неприятностям - появление енота на палубе, морские суеверия деликатно обходили подобную тему стороной.

– Нет у нас снеди, одна ламинария и тунец, – пробурчал юноша, его очередная хрупкая мечта снова разбилась о твердолобую реальность.

***

Енотская Морда жадно рвал зубами жирную рыбью плоть. Жизнь снова казалась прекрасной, а крики чаек - пением райских птиц. Полевой агент секретной службы «ЛитературоВеды» не имел ни малейшего понятия, как ему выбираться из сложной ситуации, что подкинула жизнь. Он корил себя за то, что потакал Виннеру в его желании спасти Спока. Не подпишись он на эту авантюру, лежал бы сейчас на диване в своей уютной квартирке и потягивал холодное пивко.

– Не хотел вас расстраивать, ребята, но раз меня к вам занесло, все вы – вымышленные персонажи, – зверёк решил поставить жирную точку над i.

– И эту важную новость сообщает говорящий енот? – Капитан измерил незваного гостя взглядом полным скепсиса, – отдыхай, мохнатый.

Сытая Енотская Морда – довольная морда. Холецистокинин давил на веки зверька, заманивая в царство Морфея. Он несколько раз лениво моргнул и вскоре захрапел.

***

– Похоже, что наш гость бредит. Нужно запереть его в трюме, вдруг у него чумка? Покусает и перезаражает всю команду, – вполголоса приказал Капитан, пристально следя за сопящим зверьком.

Через пару минут Юнга и Боцман застигли спящего зверя врасплох. Оравший отборным матом енот был зафиксирован в мешке и транспортирован в трюм.

***

Енотская Морда несколько раз измерил шагами пространство трюма. Измерил вдоль и поперёк. Обыскал стены в поисках люков или потайных лазов. Выход был всего один и тот заперт снаружи. В своих изысканиях он нашёл в углу большую кучу мешков. Расковырял один когтем, вниз что-то посыпалось. Зачерпнув лапой из мешка горсть порошка, Енотская морда удивился. Это же ЭТО! Енот не мог понять, как здесь, в вымышленном мире, оказался целый трюм порошка для изготовления мета-чернил. После недолгих раздумий он всё же разгадал тайну, но не стал спойлерить. У Енотской Морды появился шанс покинуть этот странный сетературный мир и упускать его не собирался…

***

Ближе к вечеру команда сухогруза в полном составе пришла на вечернюю кормёжку енота, но к своему удивлению и сожалению не обнаружила его. Как ему удалось выбраться из замкнутого пространства оставалось загадкой. Трюм пересекала белая дорожка ЭТОГО с бороздой по середине, судя по всему оставленной носом енота.

– Унюхался в хлам, – констатировал Боцман.

– Так, слушай мою команду! Трюм закрыть на замок и опечатать! Во избежание!

Юнга мечтал о куске хорошо прожаренной свинины и размышлял, кого бы назвать Фунтиком. Боцман пытался вспомнить сон о вечном двигателе, но в голову постоянно лезли мысли о Гудини и его исчезновениях из сейфа. А капитан лежал в своём гамаке с книгой Владимира Кельта в руках и думал: «Как же удачно всё сложилось». Сухогруз «Конёк Горбунок» продолжал свой дрейф.