Свидетель поневоле

Глава 1

«Глобальная Система Регарж приветствует пользователя. Идентификация личности. Сахаров Никита. Мета-имя: Сахар. Статус: бродяга. Сканирование физического тела: состояние удовлетворительное. Распознана незначительная нехватка витаминно-минеральных веществ. Рекомендуется применить биологически активную добавку с синим маркером».

— Валяй... — отвечает Сахар ИскИну, и тут же комариный укус вшивается под левую лопатку.

«Восполнена нехватка витаминно-минеральных веществ. Физическое истощение. Вы находитесь в Мета-мире слишком долго. Рекомендован отдых»

— Только не сейчас! — кричит Сахар. — Вводи стимуляторы!

«Ввожу стимуляторы. Предупреждение: регулярное использование стимуляторов вредит физическому телу. Доступ в мета-мир одобрен. Прошу, не покидайте метакапсулу. Начинаю перенос сознания в отстойник. Это займёт некоторое время».

Никиту окружает темнота, чернильный покров которой хаотично простреливают световые цифры. Один-ноль-один-один-ноль... Зелёные знаки выстраиваются то рядком, то в столбик, и пока ещё не рисуют в сознании обычных образов. Но Сахар уже привык, он без проблем считывает числа и знает, что скоро всё изменится. Вон тот рядок цифр превратится для мозга в дремучий лес с корявыми ветками-руками, а вот этот столбик — в седую старуху с крючковатым носом и ритуальным кинжалом в узловатом кулаке. Вон те две единички — это жертвенный алтарь, на котором ведьма шинковала дичь в тот момент, когда Сахара бесцеремонно выдернули экстренным выходом из Мета-мира.

А всё Саня обалдуй. Теперь он будет брюзжать, что Никита сразу не метнулся на базу, а ушёл в отдалённую локацию. Саня — руководитель следственного отдела службы мета-безопасности семнадцатого купола русскоязычного сегмента Марса выдернул Никиту из Меты только потому, что тот не отвечал на его сообщения, и вот теперь этот изверг приказал в течение пятнадцати минут прибыть на работу именно в Мете.

Из прочитанных Саниных сообщений Никита понял, что очередная экстремалка отключила предохранители в своём оборудовании, а потому не вывезла уровня ощущений, накинутых системой. Это и повлекло физическую смерть прямо в мета-капсуле.

В капсуле можно как повышать, так и понижать уровень ощущений. И этим многие пользуются. Например, сотрудники отдела мета-безопасности при повышенном уровне ощущений проводят тренировки в цифровом мире. Поскольку в реале под куполом места очень мало, и невозможно построить тренажёрные залы, стадионы и различные полигоны, их делают в Мете. Капсула имитирует нагрузку для физического тела, которое получает тот же положительный результат, как если бы тренировка происходила в реале.

А вот бродягам в своих опасных приключениях высокий уровень ощущений часто вредит. Однако полностью отключать его нельзя, иначе не выполнить многих квестов. Обычно ощущения уворачиваются наполовину, а вот полностью отключают предохранители только самоубийцы, или любители острых ощущений.

Сахар сомневался, что смерть женщины носит криминальный характер, но опергруппа уже собралась и ждёт только следователя. Его. Кроме того, Саня чего-то сдуру перед выездом потребовал явиться к нему в кабинет не в реале, а в виртуальной копии купола, и это означает, что аватар следователю придется перенести из текущей локации в стартовую зону наслоения миров, что крайне раздосадовало Никиту. Он слишком долго добирался до Зачумлённого леса, чтобы уходить отсюда с пустыми руками, поэтому следователь решил по-быстрому получить свою награду — серебряный знак Меты: «Прозрение», пока ещё есть такая возможность.

«Внимание! Ваше сознание успешно загружено в отстойник. Начинаю привязывать его к аватару. За вход в мета-мир с Вас списано семнадцать пунктов репутации!»

— Грабёж! — кричит Никита в пустоту.

При переходе в цифровое состояние он каждый раз поражается, как, не имея тела, видит образы, слышит речь машины и даже разговаривает с ней. Хотя, до конца нет уверенности, что это не игра воображения.

Собственно, потерять семнадцать пунктов репутации для Сахара не так уж критично. Ежемесячные начисления в третьей кварге социального рейтинга, к которой Никита теперь принадлежал, достаточно высокие, да и в Мете пункты репутации заработать не проблема, если голова не совсем дурная. А у кого-кого, но у Сахара голова соображает ясно. Вот, хотя бы сейчас, получит он знак Прозрения, ему начислят за это очки достижений, которые он сможет, если захочет, кроме прочего применения в цифровом мире, обменять на репутацию.

«..три, два, один...» — отсчитывает ИскИн, и змеящиеся цифры мгновенно приобретают форму, объём и цвет, а Никиту неожиданно простреливает колючий холод.

— Вот чёрт...

Парень энергично крутит головой, осматриваясь. Что-то изменилось с того момента, как его последний раз выдернули из Меты. Сейчас всё перевернулось с ног на голову и отображается под непривычным углом. Визжащие старухи с седыми патлами скачут по кругу и скрипучими голосами на неизвестном языке распевают обрядовые песни.

Последнее, что Никита помнит — это как он, притаившись в почти уже голых кустах осеннего леса, на краю поляны, наблюдает за шабашем мерзких ведьм, которые на большом плоском камне, напоминающем жертвенный алтарь, режут чёрную птицу. Но сейчас Сахар почему-то висит кверху ногами, подвязанный за лодыжки к толстой ветке мёртвого дуба, прямо над тем алтарём, где до этого умертвили жертву. Одежду с Никиты сорвали, по всей видимости, в тот момент, когда аватар оставался неподключенным к сознанию, и теперь ночной осенний воздух покрывает тело мелкими мурашками.

— Спасибо же тебе, Саня, за экстренный выход... — стучит зубами Ник. — Пальцы бы сломал, чтобы не тыкал ими во все кнопки...

Над лесной поляной восходит луна. К её жёлтому блюду облака тянут рваные уродливые лапы. Осенний ветер полощет языки пламени, загребая их из чадящего в центре поляны костра. Свет вырывает из темноты скрюченных и перемазанных кровью старух, которые беснуются, дёргано подпрыгивая в такт своим завываниям, то замирают в неестественно ломаных позах, то с диким визгом крутятся на месте. Обвислые мятые груди, как сопли, болтаются при каждом скачке. Огонь, вспыхивая, с угрожающим шипением выстреливает в небо сноп искр и окрашивается то в кроваво-красный, то в бирюзово-голубой, то в изумрудно-зелёный каждый раз, как одна из танцующих швыряет в него горстку неизвестного порошка.

Главная карга сжимает в уродливом кулаке жертвенный кинжал. При каждом шаге в сторону Сахара она раскачивается в трансе на толстых пенькообразных ногах, с которых складками жир спускается до самых лодыжек. Если сейчас его принесут в жертву, то Мета переместит аватар в точку воскрешения, и тогда все старания пойдут прахом. Никита не вернётся в Зачумлённый лес ещё долго. По крайней мере, пока не разберётся с происшествием. А за это время другой бродяга может забрать себе серебряный знак Прозрения.

Да Сахар будет полным ослом, если сейчас упустит отличную возможность усилиться при помощи новой способности и навечно запечатлеть своё имя в Серебряной скрижали мета-мира. Мышцы торса Ника напрягаются, сложив тело почти пополам. Следователь цепляется под коленями руками, которые, к счастью, ему оставили свободными. Перебирая ладони, двигается по голеням выше, пытается достать до лодыжек, чтобы понять, можно ли как-то их освободить.

Сахар торопится, боясь, что Саня, заметив его длительное отсутствие, снова воспользуется экстренным выходом. А это не желательный сценарий, ведь ему осталось всего ничего: понять у кого из старух заветный знак, ну, и забрать его, конечно же.

— Батуга-ми-чу! Батуга-ми-чу! Батуга-ми-чу! — кричит главная карга, указывая на Сахара ритуальным ножом.

Её подружки, количество которых Ник определил на глаз как полтора десятка, останавливают бесноватый танец у костра.

— Батуга-ми-чу! — хором подхватывают они, и ковыляющей толпой кидаются к алтарю.

«Внимание! Система распознала наречие самийских гракий. Если желаете приступить к изучению этого языка, вложите в имеющийся у Вас простой знак Лингвистики сто очков достижений».

Сахар в интерфейсе смахивает логи, загораживающие обзор, и, спешно ощупывая узлы на лодыжках, концентрирует внимание на окружающих его ведьмах.

— Дамы, спокойно! Я же ещё не сбежал...

— Канко-да! — командует карга.

— Канко-да! — подхватывают подружки.

С изумительной проворностью старухи окружают алтарь, две из них хлёстко взмахивают седой гривой, из копны волос каждой выстреливают чёрные длинные щупальца и обвивают Никите запястья. Ведьмы резко дёргают головами, руки Никиты отрываются от лодыжек и разъезжаются в стороны. От рывка тело распрямляется, туже затягивая веревки на ногах, и следователь снова болтается над алтарём головой вниз.

— Канко-да! — ощеривается главная карга беззубым ртом, и, целясь для броска, отводит правую руку с жертвенным ножом назад.

— Не надо «канко-да», уважаемая! Я же ничего плохого вам не сделал!

Но карга не слушает, а, может, просто не понимает русской речи. Выверенным движением она швыряет нож, который, чуть оцарапав Никите кожу на лодыжке, перебивает веревку, связывающую следователя с веткой. Успев лишь отчасти сгруппироваться, под злобно-радостный визг старух Сахар шмякается об алтарь спиной. Воздух с шумом выбивается из лёгких, а кожу на спине вспарывают острые каменные зазубрины, которые из кустов ему раньше были незаметны. Благодаря ним на алтаре особо не поёрзаешь, эти недлинные шипы не способны убить жертву, однако надёжно фиксируют её во время ритуала. То, что при этом Никита испытывает мучительную боль, ведьм волнует мало. Лодыжки парня тут же оплетают щупальца новых старух, с рывком растянув тело на жертвеннике. Стон боли вырывается из крепко сжатых челюстей Ника.

— Да у кого же такое извращённое воображение? — сдавленно ругается Сахар, пытаясь продышать лёгкие, схлопнувшиеся от удара о камень.

«Внимание! Ваш аватар получил повреждение! Основные физические показатели снижены на двадцать пять процентов!»

Как говорилось в рекламе, в Мете все локации, кроме мест наслоения миров, созданы воображением пользователей, и существуют только благодаря энергии К-волн, излучаемых мозгом человека. Стоит одному придумать локацию — она появляется, а если кто-то, хоть случайно, хоть специально её посетит — всё, место закрепляется в мета-вселенной навсегда. То же самое с так называемыми «мобами» — существами, которых не встретишь в реальном мире.

Термин «моб», да и другие ему подобные, как говорит информация в Глобальной Сети Регарж, перешло из далёкого прошлого, когда люди играли в компьютерные игры, сидя за столами перед своими электронными машинами. Никита не застал того времени. Он, как и все его сверстники, родился через триста лет с начала разделения галактик под одним из русскоязычных куполов на Марсе, и Мета ему всегда казалась интереснее, чем однообразная жизнь в ограниченном пространстве реала...

Дикие завывания и визг старух внезапно меняется, перейдя в монотонное пение, которое постепенно ускоряет темп и увеличивает громкость. Главная карга, срезавшая парня с ветки, неожиданно для Сахара, кряхтя, лезет на алтарь.

— Мамаша, — Никита беспокойно дёргается в путах, — ты это чего удумала?

— Канко-да... — скрипуче смеётся старуха.

— Нет-нет! Мне такая канко-да не нравится! — протестует Сахар. — Ты видела свои сиськи? Они ведь как заношенные носки!

— Канко-да! — настаивает старуха.

И тут в интерфейсе блюмкает личное сообщение от Сани:

«Ник, ты где, задрот ментальный? Я же сказал — бегом на базу!»

Парень со скоростью мысли набирает ответ:

«Саня, вот умеешь ты вовремя появиться. Благодаря твоему гениальному руководству, мой аватар сейчас лишат невинности!»

«Уверен, что именно твой аватар под угрозой? Обычно все наоборот. После твоих приключений в Мете отдел завален жалобами женщин, желающими тебя убить».

«Сейчас я бы лучше умер!»

«Всё, Ник, через пять минут не портуешься к отделу, активирую экстренный выход», — пригрозил Саня.

— Вот блин... — морщится Сахар.

Тем временем голая старуха, наконец, взгромоздилась на алтарь, сев на Никиту сверху и скрипуче захохотав, вытянула морщинистые губы трубочкой и угрожающе нависла над парнем.

— Фууу...

Судорога отвращения сотрясает тело, а к горлу Ника подкатывает ком. Карга ныряет губами к лицу Никиты, и он только чудом успевает отодвинуть голову.

— Ты куда тянешь свои сухие коряги?! — возмущается Сахар, почувствовав, как вспоров нестрижеными ногтями кожу на груди, рука ведьмы скользит к низу его живота. Но внезапно взгляд Никиты цепляется за знак, запутавшийся в отвислой коже на груди старухи, — на тонкой верёвочке маленький серебряный треугольник, в центре которого сверкает изображение человеческого глаза. Ход мыслей тут же меняется, и Сахар торопливо кричит: — Да, крошка, поцелуй меня! Канко-да!

— Канко-да! — вторят парню подружки главной карги.

— Канко-да, мать твою! — торопит парень ведьму, пока Саня не врубил экстренный выход.

Изумлённая карга снова склоняется над лицом следователя, подвеска на её шее колышется и подаётся вперёд, а парень, изловчившись, ловит украшение ртом. Вцепившись зубами в металл, он дёргает головой в сторону от старухи, верёвочка лопается, а знак остается у Никиты во рту. Не мешкая ни секунды, парень ныряет в интерфейс, где мгновенно активирует камень телепортации.

«Внимание! Перемещение аватара! Сохраняйте спокойствие!»

Секунду спустя Сахар возникает возле хозяина средневековой таверны «Дохлый лев» — полноватого непися в зелёном кафтане и доброй улыбкой на лице. Само же заведение — уютное местечко, освещённое жёлтым светом многочисленных масляных ламп, свечей и большого очага в углу. Пахнет жареным мясом, ореховым пивом и... кофе. Поскольку весь этот мир строится коллективным воображением людей, то смешение стилей и эпох тут обычное дело.

«Внимание! Аватар перемещён. Уровень энергии находится на критической отметке! Выйдите из мета-мира, или пополните энергию здесь, или лягте спать, в противном случае отвязка сознания от аватара будет произведена через пять минут».

Ничего удивительного, телепортация отбирает много энергии, да к тому же Сахар долго путешествовал по Зачумлённому лесу в поисках знака Меты, вот и результат... Следователь выдёргивает изо рта серебряный треугольник, и суетливо озирается. Искомый предмет находится быстро. Не обращая внимания на реплики посетителей по поводу его внешнего вида, Ник срывается к деревянной барной стойке, хватает с подноса белую чашечку с ароматным чёрным напитком и одним глотком выпивает горьковатое содержимое.

«Внимание! С Вашего счёта списано семь очков достижений в качестве оплаты за кофе».

«Внимание! Вы использовали напиток: кофе. Получен положительный эффект „Кофеголик“ — плюс триста очков энергии».

Сахар выдыхает, получив по отвязке сознания у системы отсрочку. Теперь осталось последнее — активировать Знак Прозрения. Никита крепко сжимает в руке серебряный треугольник и выбирает в меню интерфейса позицию: «Активировать знак Меты». Яркие лучи пробиваются между сомкнутыми пальцами следователя, а когда гаснут, в ладони остаётся только серый пепел. Перед глазами разворачивается окно и мелькают зелёные строки лога. Такое оповещение, как правило, видно всем в мировом чате:

«Внимание! Бродяга Сахар только что совершил блистательный подвиг, первым пройдя испытание в Зачумлённом лесу. Это необычное деяние не будет забыто. Имя героя занесено в „Серебряную скрижаль Блистательных подвигов“. За это свершение Сахар получает достойную награду, добавив новую веху развития своему аватару. Поздравляем героя!»

Дальше, серыми буквами, появляются строки, которые видит лишь Сахар:

«Внимание! За пройденное испытание в Зачумлённом лесу Вы получаете серебряный знак Прозрения первой степени. Пассивное умение. Теперь при обдумывании одной задачи в течении пяти минут, Мета подскажет правильную мысль, которая поможет продвинуться в разрешении загадки. Вероятность срабатывания умения три процента. Для получения серебряного знака Прозрения второй степени необходимо вложить одну тысячу очков достижений. Чтобы повысить процент срабатывания знака на единицу необходимо вложить пять тысяч очков достижений».

«Внимание! За пройденное испытание в Зачумлённом лесу Вы получаете десять тысяч очков достижений. Поздравляем!»

Вот теперь точно всё.

— Фух... — облегчённо выдыхает Никита, всё ещё не веря в своё счастье. Первый серебряный знак Меты! Теперь, даже после полной оцифровки сознания, когда Сахар решится навсегда покинуть реальный мир, эта награда, в отличие от обычных знаков, останется с ним, ведь её получение запечатлено в одной из скрижалей Мета-мира.

— Фух — это не то слово, — недовольно кривится подошедшая непись-официантка. — Тут приличное заведение. Оденься! У нас не принято так выделяться.

— Так, может, сама разденешься, крошка? Уверен, ты перетянешь на себя всё внимание зала, и я сразу перестану выделяться.

Симпатичная официантка брезгливо фыркает, берёт поднос с напитками и шагает к столикам, ворча под нос что-то про «некоторых, которые портят постояльцам аппетит».

Но и в самом деле нужно что-то уже предпринять. Изодранная спина Ника, не смотря на пониженный уровень ощущений доставляет дискомфорт, а от груди до живота тянется сочащаяся кровью полоса, оставленная ногтем старухи. Царапина, чего доброго ещё и загноится... Наспех черканув Сане сообщение, что уже почти прибыл на место, Сахар проверил баланс, а потом, отыскав глазами нужного непися-торговца, направился к нему, чтобы купить что-нибудь, чем можно вылечить свои раны и прикрыть срам.

Глава 2

Осенний ливень терзает кусты, холодными струями стегает Ника по лицу, пробивает насквозь тонкую ткань пижамы. Раскисая, дорога покрывается грязевыми проплешинами, обойти которые становится всё сложнее. Земляное месиво наматывается на пушистые тапочки, превращая их в две неприподъёмные гири. Холод пробирает до костей, и это ещё Сахар включил в капсуле уровень ощущений всего на пятьдесят процентов, а так бы зубы уже давно отбивали чечётку.

От «Дохлого льва» до купола всего-то метров триста, по извилистой грунтовой дороге сквозь лесистую местность, патрулируемую слабыми мобами — серыми волками, с которыми Никита справится даже с пустыми руками. Да и эти твари здесь несильно агрессивные. Так, из-за кустов иногда сверкнут красными угольками глаз, и скроются в чащобе. Уже пуганное зверьё, приученное уважать человека. Поэтому Ник не обращает внимания на перебегавшие ему путь тени, и даже не оборачивается, когда сквозь шум бушующей стихии слышит шлёпанье за спиной.

На входе молодой охранник из службы мета-безопасности, явно ещё новичок, решительно перекрывает Сахару путь в купол и, отработанным движением, уперев приклад автомата в плечо, разворачивает его ствол в сторону Ника, почти ткнув им следователя в грудь:

— Кто Вы? Какова цель визита под купол номер семнадцать? — требует ответа парень. — Оружие и запрещённые предметы при себе имеете?

— А почему ты один? — отвечает вопросом на вопрос Сахар. — Где твой напарник?

— Тут я задаю вопросы! — угрожающе трясёт автоматом парень.

— Сержант, автоматы предназначены для поражения живой силы противника на расстоянии, — ни капли не смутившись, отвечает Сахар. — Не обязательно тыкать в меня стволом.

— Повторяю вопрос, — цедит охранник, раздражённый поведением Ника. Для демонстрации серьёзности своих намерений сержант манипулирует переводчиком огня, установив его в режим одиночной стрельбы, захватив рукоятку затворной рамы, отводит её назад и досылает патрон в патронник. — Запрещённые предметы переносите?

— А ты как думаешь? — Никита иронично вскидывает брови и разводит пустыми руками в стороны. — Если только в заднице аватара. Проверять будешь?

С пшеничных волос Сахара змейками струится вода, мокрая насквозь белая в голубую полоску пижама плотно облепляет атлетическую фигуру следователя, не позволяя хоть что-нибудь скрыть под одеждой. Охранник растеряно переминается, видимо обдумывает, как воспринять ответ Сахара, то ли как иронию, то ли как повод к действию.

— Сержант! — к КПП купола бежит мужчина лет тридцати пяти, облачённый в форму песочного цвета. В такую же одет охранник, преградивший Никите путь. — Пропусти! Это наш старлей. Сахаров.

Охранник смутился.

— Мозгов не хватило включить на входе сканер персональных данных? — широко улыбается Никита.

— Просто... Просто... Он это... Сломался.

— В каком смысле сломался? — настороженно хмурится Ник.

— Да какая-то непонятная история. Хотели доложить в дежурку, а у нас интерфейсы сбоят. Сообщения не отправляются. Напарник отправился доложить о проблеме, а я тут... В общем, подумал, что лучше перестраховаться. Вдруг Вы один из адверсов... Странно одеты...

— Да это не адверс, а Никита Сахаров из следственного отдела, — пришедший на помощь сотрудник мета-безопасности окидывает Ника внимательным взглядом и с трудом сдерживает улыбку. — Ему по уставу разрешается ходить в гражданке и без знаков различия.

— В пижаме? — тупит охранник.

— А что, пижама уже не одежда? — хмыкает Никита, медленно отводя от себя рукой ствол оружия.

— Я прошу прощения! Просто в девятом куполе адверсы совершили очередной теракт, поговаривают, что нас собираются перевести на усиленный вариант несения службы, — оправдывается излишне бдительный сержантик. — Я подумал...

— Ясно... Всё, парень, мне некогда. Начальник ждёт.

Буркнув сквозь зубы что-то похожее на «идиот», Сахар шлёпает по монолитному бетонному полу мимо КПП на территорию купола, оставляя после себя грязные следы от сырых ушастых тапок.

«Внимание! Ваш аватар переместился под Купол номер семнадцать русскоязычного сегмента Мета-мира. Напоминаем, это зона наслоения миров и гибель аватара здесь повлечёт гибель физического тела в мета-капсуле. Будьте предельно осторожны!»

Когда-то, планету Земля посетили пришельцы. Огненный шар в полнеба, который видели люди, вещал на понятном для слушателя языке и поставил человечество перед фактом её захвата. Пришельцы назвались латхатами и по праву сильного сделали землян своими вассалами. За какой-то месяц людей переселили под купола на Марсе и запустили проект Мета-мира «Регарж», который, как говорили, уже охватил большой объём пространства галактики Млечный Путь.

Под куполами латхаты создали особый вид государственности, где действовало строгое социальное разделение на кварги. В место денег использовались пункты репутации, от количества которой зависело положение человека в обществе. Сами купола в реальном мире между собой не сообщались, зато при желании и удачном стечении обстоятельств посетить копию любого можно в своём аватаре через мета-мир.

Еще одна особенность куполов заключалась в том, что это локации наслоения миров. Каждый конкретный купол в реале имел свою точную копию в Мете, и невозможно изменить в нём что-то без того, чтобы это сразу же не отпечаталось в мета-мире. Собственно, взаимосвязь работала и в обратную сторону. Измени что-то под куполом в Мете, это изменится и в реале.

Отсюда такая строгость и контроль. Дурные головы могут попытаться пронести оружие и другие запрещенные вещи в зону наслоения миров, спрятать их в укромном месте, а потом выйти из мета-капсулы и спокойно забрать схрон в реальном мире. Поэтому под куполами в обоих мирах поддерживалась строгая дисциплина, патрули встречались каждые сто метров, а гражданские признавали абсолютную власть сотрудников отдела мета-безопасности.

Тот же принцип распространялся и на людей. Гибель аватара под куполом Меты, влекла смерть человека в реале. Вообще, зоны наслоения миров загадочные места, и принципов их работы никто не понимал. В них не открывался инвентарь, не работали знаки Меты, а интерфейс функционировал только в режиме мессенджера, позволяя читать лишь общий чат, да отправлять контактам короткие сообщения.

— Меня за тобой послали. Саня дежурному мозг выклевал, говорит, привезите мне Сахарова, — садясь в электропул, тарахтит мужчина, избавивший Никиту от общества сержантика. — Говорим, не положено же. Водитель дежурной части — не таксист. А он как заорёт. Говорит, у нас труп с признаками криминальной смерти, а Сахарова резервная опергруппа в реале ждёт, а этот ментальный задрот, ну, то есть, ты, никак до отдела свой аватар не дотащит. Мы ему говорим, пусть Сахаров из Меты выйдет, так же быстрее — минута, и ты у него в кабинете. Нет, говорит, ему надо, перед выездом с тобой тут встретиться, а почему и зачем так и не объяснил. Нервный такой... Ты не в курсе, чё у Сани за бзик?

— Не, Витёк, он мне не сказал... — пожимает плечами Никита, влезая в кабину служебного транспорта.

— Аккуратней, салон не заляпай, — предостерегает Витёк. — А ты, кстати, чего такой сегодня красивый?

— А какой я должен быть? За периметром купола ливень, если ты не в курсе...

— Да я про твою пижаму. А тапки, вообще, огонь.

— Да, это просто дикость какая-то, — отмахивается Ник. — Представляешь, в «Дохлом льве» неписи другой одежды не продают. Не голым же сюда идти. Саня и так чего-то психует, а если я завалюсь к нему без одежды, не представляю, что будет.

— А чё голым? — давится от смеха водила.

— Да... Длинная история, — уходит от ответа Сахар, если в отделе узнают о сегодняшних ночных приключениях, Нику это долго не забудут.

— Опять бродяжничал? Видели сегодня оповещение в общем чате. Ну, ты крут.

— Ну, да. Вот там одежду и испортил. Пришлось искать новую.

— Считаешь, в такой пижаме ты Сане больше понравишься? — не отстает Витёк.

— А чем она плоха? — хмыкает Никита. — Думаешь, стоит прилепить к ней погоны?

Водитель дежурной части, заразительно хохоча, тычет в карту на приборной панели, выбирая конечную цель пути, и, вдавив кнопку старта, отдаёт ИскИну команду движения к точке назначения. Электропул мчит Никиту по сложной разветвлённой транспортной сети, перескакивая то на пять уровней выше, то спускаясь по дугообразным дорожкам, чем-то напоминающим старинные американские горки, изображения которых Сахар видел в архиве Глобальной Системы «Регарж».

Мимо мчат похожие электропулы. Они несутся по соседним веткам сети, кто на встречу, кто попутно, и через несколько секунд куда-нибудь сворачивая, то резко взмывая вверх, то ныряя вниз, иной раз, пересекая путь за секунду до столкновения. Управляется вся эта на первый взгляд хаотичная мешанина из средств передвижения искусственным интеллектом, а поэтому транспортных происшествий тут почти никогда не случается.

В отделе каждый встреченный сотрудник считает своим долгом приколоться над нелепым внешним видом Ника. И все, начиная с дежурного при входе, заканчивая уборщицей бабой Нюрой, натиравшей в коридоре полы электрошваброй, прокомментировали Никитину пижаму. Правда, баба Нюра была неписью, и с чувством юмора у неё было плохо. Но вот вопли о том, что Ник заляпал своими ушастыми тапками весь нижний этаж, ещё долго разлетались по отделу.

Конечно, сейчас Сахар мог зайти в свой кабинет и переодеться в нормальную форму, но решил, что не стоит ещё больше раздражать задержкой начальника, они хоть и друзья, но сейчас Саня, судя по всему, был на взводе, а когда шеф не в духе, даже друзьям может не поздоровиться. Да и шкала энергии опасно приблизилась к минимальной отметке — результат его сегодняшнего геройствования в Зачумлённом лесу. Если шкала обнулиться, система выкинет его из мета-мира автоматически, и тогда в ближайшее время к Сане он сумеет попасть только через реал, что, очевидно, сейчас друга не устраивало.

Торопясь встретиться с начальником, Никита по привычке без стука влетает в его кабинет, и, в целях экономии оставшейся энергии аватара, сходу приступает к делу, ещё в дверях крикнув:

— Саня, какого икса...

— Какой я вам Саня, старший лейтенант? Забыли про субординацию? — осаживает Ника начальник.

Никита от неожиданности давится словами, а высокая и плотная фигура друга, стоявшая до этого у электронного стола спиной ко входу, медленно разворачивается, чуть смещаясь в сторону, и открывает Сахару то, что тот на первых секундах не заметил. Начальник в кабинете не один. Возле окна, у противоположной стены кабинета, в глубоком кресле сидит блондинка с фигурой богини и лицом ангела.

— Выйдете, и зайдите как положено, — рявкнул Саня. — Доложите по форме.

Сахар, скрипнув зубами, тут же выходит из кабинета, закрыв за собой дверь. Глубоко вздохнув три раза, со стуком снова заходит к начальнику.

— Товарищ майор, разрешите войти.

— Разрешаю.

— Старший лейтенант Сахаров по вашему приказанию прибыл, — доложил Никита.

— А теперь, старший лейтенант, потрудитесь объяснить свой внешний вид, — продолжал Саня натягивать Ника на устав. — Почему вы себе позволяете являться в кабинет вашего непосредственного руководителя в ночной пижаме?

— Виноват. Исправлюсь, — коротко отвечает Сахар, ничуть не сомневаясь, что Сане не будут интересны его оправдания о потерянной в Зачумлённом лесу одежде, бедном ассортименте торговцев таверны «Дохлый лев» и быстро тающей шкале энергии аватара.

Раньше друга мало волновал внешний вид Сахара, но по какой-то причине Саня закусил удила, а поводом могло быть что угодно, даже присутствие в его кабинете незнакомки.

— Исправитесь, если не ставите перед собой цель получить строгий выговор, — широкое красное лицо друга сейчас больше напоминает Сахару перезрелый помидор, кожица которого готова треснуть в любую минуту.

Никита искренне не понимает, чего Саня так завёлся, ведь совершённый следователем проступок настолько ничтожный, что как-то странно грозить за него строгим выговором. Хотя, начальник никогда не злится без серьезного повода, видимо, произошло что-то выходящее из ряда вон.

— А теперь, товарищ старший лейтенант, потрудитесь мне объяснить, что это такое? — гневно сверля Ника взглядом, начальник тыкает пальцем-сосиской в свой электронный стол.

Сахар, шагнув ближе, всматривается в открытые на поверхности прибора значки, графики и таблицы. Но палец Сани указывает на строчку журнала учета сообщений о преступлениях.

— Очевидно, сообщения о происшествиях, поступивших в дежурную часть? — резонно предполагает следователь.

— Очевидно? — трясёт красным лицом Саня. — Очевидно? А вам очевидно, что все это на одно и то же происшествие? Не хотите объясниться?

— Что, опять на меня жалуются?

— Тридцать шесть сообщений только за последние десять минут! Это уже перебор, Сахаров!

— Тридцать шесть?! — удивляется Ник. — Да старух было не больше пятнадцати!

— Каких ещё старух, товарищ старший лейтенант?! — подозрительно щурит глаза начальник. — Тридцать шесть жалоб из таверны «Дохлый лев», куда зашёл неизвестный постояльцам нудист! Мы сразу подняли логи локации, и как вы думаете, чьё имя засветилось?

— Ну, извини, Саня... в смысле, прошу прощения, товарищ майор, торопился выполнить ваш приказ прибыть в отдел как можно быстрее. Не было времени, чтобы поискать в лесу фиговые листики...

— Вы издеваетесь? — взгляд Сани становится убийственно холодным, но Никита и не планирует отступать. С какого это перепуга Саня принялся его помпонить в присутствии посторонней, тем самым также нарушая принципы субординации?

— Я не понимаю, зачем вы меня вызвали именно сюда, товарищ майор, когда проще всего выйти из капсулы в реале. Раз — и сразу в отделе...

Взгляды друзей пересекаются, и какое-то время оба хмуро молчат. Но красотка, ставшая свидетельницей этой сцены, тихо кашляет, привлекая к себе внимание. Начальник, видимо решив сбавить обороты, шумно выдыхает и разворачивается к девушке:

— Знакомьтесь, старший лейтенант, — Саня указывает рукой на незнакомку. — Эту девушку зовут Елена. Она будущая сотрудница следственного отдела мета-безопасности четвертого купола. В рамках программы обмена опытом прибыла сюда для прохождения стажировки. С сегодняшнего дня я закрепляю Елену за вами. Цель вашего визита в цифровую копию отдела — знакомство со стажёркой. Как понимаете, гражданам разных куполов в реале никак не встретиться, только здесь.

Девушка с королевской грацией поднимается с кресла, и, чуть одёрнув задравшуюся кверху красную юбку, походкой модели приближается к Сахару.

— Елена Васнецова, — протягивает она руку для рукопожатия Никите, — приятно познакомиться.

Сахар, игнорируя руку девушки, сантиметр за сантиметром изучает глазами изгибы восхитительной фигурки, дольше всего задержавшись на выпуклостях, видневшихся в достаточно глубоком декольте. Взгляд следователя сползает ниже к стройным ногам, выглядывающим из-под короткой юбки. Ник нервно сглатывает, поворачиваясь к Сане.

— И как я буду с ней работать? Это ж сплошное отвлечение. Или мне её для отдыха прислали?

— Товарищ старший лейтенант! — рявкает Саня.

— Александр Петрович, не волнуйтесь, в четвертом куполе и не такие кадры попадались, справлюсь и с товарищем Сахаровым.

Никита, усмехаясь, наконец, пожимает ладошку стажёрке, и, растянув губы в многозначительной улыбке, смотрит прямо в незабудковые глаза девушки:

— Ну, приветули, красотуля. Наконец-то мне дали того, кто будет приносить кофе... — ослепительно сверкает зубами Ник.

— Сахаров! — злится начальник, но, ни Елена, ни Никита на него больше не обращают внимания.

— Я тут не для этого, — без смущения возражает стажёрка. — Говорят, в Мета-мире у вас богатый следственный опыт.

— Следственный опыт — это скучно, — качает головой Никита, не выпуская её худенькую ладонь из своей руки. — У меня есть куда более интересный опыт, с глубокими познаниями анатомии.

Заливистый смех Лены перезвоном серебряных колокольчиков переливается в кабинете Сани. Ник пижонским жестом руки закидывает упавшую на глаза мокрую челку, чем вызывает новый приступ хохота у девушки.

— Кажется, вы считаете себя мачо?

— С этим трудно поспорить. И не отрицай, я — красавчик, — ничуть не смутившись, продолжает флирт Сахар.

— Без сомнения, в дедушкиной пижаме и ушастых тапках вы выглядите эффектно... — Елене больших усилий стоит подавить смех, но при всех стараниях девушки улыбка так и не сходит с лица. — В любом случае, товарищ Сахаров, я не смешиваю работу и личные отношения.

— А я смешиваю. Ох, как смешиваю... И всем рекомендую...

— Сахар! Ты что себе позволяешь, задрот ментальный! — не выдерживает такого безобразия Саня, уже не пытаясь придерживаться минимальных принципов субординации. — Рот свой не закроешь, я тебе его сам захлопну.

Никита отпускает руку стажёрки, и делает от девушки шаг назад. Может, он и перегнул сейчас палку, но вышло это как-то непроизвольно. Перед глазами опять плывёт системное уведомление:

«Внимание! Уровень энергии находится на критической отметке! Выйдите из мета-мира, или пополните энергию здесь, или лягте спать, в противном случае отвязка сознания от аватара будет произведена через пять минут!»

— Меня сейчас выкинет из Меты, — спокойно оповещает Сахар кипящего от гнева Саню.

— Хорошо. Иди, — отпускает Ника начальник, — но в реале дождись меня. Разговор не окончен.

— Меня в реале ждёт опергруппа...

— Подождёт.

Глава 3

Свет фонарей и рекламных щитов радужными огнями бьют в окошко крошечного кабинета Сахара. Льётся тихая мелодия из ночного кафе напротив, голоса отдыхающих сухим кашлем взрывают прозрачный воздух, привлекают внимание запоздалых прохожих. Духота сводит с ума, несмотря на то, что под куполом совсем не душно. Регулярно работают машины по очистке воздуха и поддержания комфортной температуры для мягких, не приспособленных к агрессивной среде тушек людей. Временами включается искусственное перемешивание воздушных масс, которое создает ощущение ветра.

Никита щёлкает пальцем по панели капсулы, и её дверка с мягким жужжанием закрывается. Ночь. Время суток в Мете совпадает с текущем под куполом, и все обычные труженики давно вышли из цифрового мира, отправившись отдыхать по своим боксам. Если бы не происшествие, Ник бы тоже завалился на боковую. Но пока отдых ему не светит.

Вертикальная мета-капсула, стоящая в углу кабинета, мигает зелёными и жёлтыми огнями индикаторов, переходя в режим ожидания. Сонными звуковыми сигналами оповещает о переходе к программам диагностики и самоочистки. Следователь обреченно вздыхает и устало трёт ладонью лицо. В висках после химии нещадно стучит. Обычный откат после злоупотребления стимуляторами. Зато теперь Ник одет как человек, прилично, а, главное, удобно. Тонкая чёрная водолазка не скрывает рельефность мускулатуры, которую Сахар приобрел в бесконечных странствиях по миру Меты, серые штаны из мягкой ткани не сковывают движений, что является явным плюсом, когда на месте происшествия приходится возиться со жмуриками. Идеально-удобно.

Идеально — этому девизу Сахар пытается следовать в реальном мире. Пытается, но не всегда выходит. Видимо, разгильдяйство и дурачество, возникшие как некоторая маска и защита в мире Меты, стали второй его натурой. Однако Ник старается быть человеком не только ради себя... Есть тот, ради кого он пошёл бы на всё. Следователь поправляет на левом запястье тонкий угольно-черный браслет, который запутался в плетёной из красной проволоки косичке, и переводит тоскливый взгляд на фотографию семилетней девочки с соломенными волосами и большими фиалковыми глазами.

«Мета-мир — это Вселенная твоего будущего!» — врывается в сознание Ника назойливая реклама на новом голографическом щите за окном. Там седовласая старушка-божий одуванчик, с кудрями как у барашка и лучами морщин на пергаментной коже лица, улыбаясь, обнимает двух ребятишек пяти-шести лет. — «Зачем умирать? Мета-мир предлагает бессмертие и вечную жизнь в новой улучшенной Вселенной! Не расставайтесь с любимыми! Смерть больше не правит бал! Она не разлучит с теми, кто вам дорог! Выход простой — окончательная оцифровка сознания!»

Никита с раздражением дёргает вниз оконную раму и с нарочитым шумом закрывает жалюзи. Сейчас он не желает слышать про окончательную оцифровку сознания. Десять лет назад его родители приняли решение уйти из реальной жизни этим способом. Тогда ему было только семнадцать, но шок от произошедшего что-то перевернул в его сознании, и внезапно реальность навалилась на парня всей откровенной тяжестью: родители бросили его и семилетнюю сестрёнку Аню одних... Поскольку семнадцать — это возраст совершеннолетия под куполом Марса, то ему оставалось только пробивать себе дорогу в жизни, сестру же отправили в приют.

Разумом Никита осознавал, что отец и мать желали ему добра, поэтому и отважились на такой шаг. Сахар получил много бонусов за оцифровку родителей, что поправило благосостояние и позволило получить профессию не рессурсодобытчика шестой кварги, а переместиться сразу на третью ступень в социальном рейтинге, но эмоции из-за судьбы Ани, захлестнули его тогда. Цена и теперь ему кажется несоразмерной полученным преимуществам. С тех пор Ник так и не простил родителей. За все десять лет он ни разу не связался с их сознаниями в Мете, и не пытался найти их цифровые аватары.

Социальная система под куполами в реале неумолима. В те времена, семнадцатилетнему парню из шестой кварги семьи ресурсодобытчиков и не мечталось подняться выше даже на одну ступень в социальном рейтинге. Пунктов репутации, которые начислялись на семью за работу родителей в шахте, едва хватало на жизнь и поддержание текущего статуса. И только когда за оцифровку родителей семье начислили весомую сумму репутации, Ник смог не только подняться по социальной лестнице, но и приобрести первую мета-капсулу бюджетного класса.

Тем не менее, не смотря на улучшение качества жизни, Ника не покидало стойкое ощущение неволи. Купол в реале ему казался тюрьмой. Жизнь здесь доведена до абсурда, и если бы не было Меты, то всё существование людей сводилось к размножению, потреблению и смерти.

Под куполом настолько мало места, что семьи размещались в крошечных боксах, где проводили ночь, а после отправлялись на работу — в сектор с мета-капсулами. Профессию Никита также получил в мета-мире. В реале просто негде открывать высшие учебные заведения, а выход за пределы купола невозможен, поэтому освоение марсианской пустыни, которую можно наблюдать сквозь прозрачные стенки «тюрьмы», не проводилось. И вот, в семнадцать ему вживили имплант в область основания черепа, и Никита сделался полноценным взрослым.

Сахар всё еще стоит у окна, поглощённый нахлынувшими воспоминаниями, пытаясь привести мысли в порядок и переключить их на работу. Расстояние до электронного стола-пюпитра всего полшага. Нет места даже поставить стул. Значительную часть кабинета занимает казённая капсула. Ник — сотрудник мета-безопасности, и таким как он для подключения к Мете разрешалось использовать только служебное оборудование. Резон в этом был. Все силовики в одном кулаке у начальства, а их тела уже на рабочем месте, и при необходимости сознание выдёргивается из Меты в любой момент.

Сахар дважды щёлкает пальцем по столу, запуская его в работу.

«Два входящих документа» — отзывается устройство бездушным женским голосом.

Ник выбирает первый, касаясь жёлтой прямоугольной иконки. Им оказалась группа файлов, связанных с происшествием: фотографии женщины до гибели, характеризующий материал, состоящий из нескольких документов, и сообщение о насильственной смерти в капсуле, которое подал в отдел медработник, вызванный супругом для оказания помощи пострадавшей. Что ж, со всем этим предстоит тщательно разобраться.

Вторым документом оказывается приказ о назначении старшего лейтенанта Сахарова — следователя отдела мета-безопасности семнадцатого купола наставником стажёра Васнецовой Елены — новобранца следственного отдела мета-безопасности четвертого купола русскоязычного сегмента Марса.

Взяв электронное перо, Никита ставит подпись в графе «С приказом ознакомлен», черканув стилусом прямо на поверхности электронного стола, и скользящим движением пальцев посылает документ вверх, направив его обратно в отдел кадров. Вздохнув, следователь вновь берётся за первый входящий блок файлов.

С электронного фото Никите улыбается приятная слегка пухловатая женщина с водянистыми глазами и кудрявыми русыми волосами в форме одуванчика. На другом фото она же в форме горничной — черном глухом платье и белом переднике на фоне роскошного особняка. Изображение явно сделано в мета-мире, потому что ничего подобного под куполом реала не имелось.

— Светлана Захарцева, — прочитал вслух Сахар наиболее важные моменты из характеризующего материала погибшей. — Тридцать восемь лет, замужем. Пятнадцать лет в законном браке. Детей нет. К уголовной и административной ответственности не привлекалась. Работала горничной бывшего мэра, оцифрованного сто шесть лет назад. Горничная мэра... Горничная мэра...

Ник задумался. Мысли потекли по волнам памяти, выхватив воспоминание о данном сестре обещании забрать её из приюта. Электронный браслет на руке Ника истерично завибрировал, вернув следователя к реальности. Сахара вызывал Сокольцев — оперуполномоченный уголовного розыска. Небрежно чиркнув ногтем по устройству, следователь принимает вызов.

— Ник, ну ты где? — раздаётся бодрый голос никогда не унывающего коллеги. — Мы выехали на место, но без тебя не можем приступить к следственным действиям.

— А какого икса вы вообще туда без меня поехали? — резонно вопрошает следователь, который по ведомственному приказу считается старшим опергруппы, и в его обязанности входит руководить следственными действиями.

— Да тебя долго нет, дежурный и отправил. Говорит, хоть людям на глаза покажитесь, пусть видят, что оперативно реагируем на сигналы, а следователь потом вас догонит. Только толку что? Кучкуемся тут, а по приказу без тебя не имеем права ничего начать.

— Ладно, я скоро подъеду. Саню жду. Найдите пока понятых. С ними вечная засада. Пройдитесь по соседям.

— Ник, ты во времени ориентируешься вообще? Какие соседи? Спят уже все. Тут только безутешный вдовец и родная сестра погибшей, — доносится бодрый ответ опера из браслета. — Ты слишком много времени в Мете проводишь, день с ночью попутал.

— Ну, я задачу поставил, думайте, — отрезал Сахар, для которого режим дня не имел большого значения, тем более цифровой мир и ночью был достаточно оживлённым местом.

— Хоккей! Будем думать. По бабулькам прошвырнемся, обычно они любят совать нос во все дела, — заржал опер. — Их любопытство — наш тайный союзник.

— И вот ещё что... — Нику в голову пришла неожиданная мысль. — Серый, ты как-то упоминал, что у тебя под четвёртым куполом дружок в уголовном розыске имеется.

— Ну, да. Славик Мадянов. А чо?

— У них там в следствии появилась стажёрка. Елена Васнецова. Наведи о ней справки. Все от и до. Кто, что, чем дышит... В общем, как ты умеешь.

— Хоккей! — снова соглашается Серый. — А тебе зачем, если не секрет?

— Да, закрепили её сегодня за мной. Прибыла сюда в рамках внутриведомственной программы по обмену опытом.

— Хорошенькая?

— Нормальная... Сделаешь?

— Для тебя? Да не вопрос.

— Тогда всё...

Сахар разрывает связь с опером в тот самый момент, когда к нему в кабинет заходит Саня. В реале начальник такой же высокий и плотный, как и его цифровой аватар, с красным лицом и сальными чёрными волосами, уложенными набок через идеально ровный пробор. Его фигура занимает остаток свободного пространства крошечного кабинета следователя. Никита даже не поднимает на Саню взгляд, молча изучая за электронным столом сообщение медработника о насильственной смерти, а начальник кряхтит и переминается.

— Слушай, Ник, ты ведешь себя как великовозрастный детина, — неловко начал разговор Саня. — Чего ты устроил у меня в кабинете?

— Пришёл меня отчитывать? Показалось, мало вздрючил при посторонних?

Ник вскинул взгляд на начальника, но тот упорно не смотрел в глаза. Лицо Сани как семафор, то наливалось кровью, то бледнело, на лбу выступила испарина, а по вискам змеились струйки пота... Ник удивлённо поднял бровь.

— Слушай, не обижайся на меня. Дружба дружбой...

— А служба службой, — закончил Сахар. — Я не понимаю, Сань, кто тебя покусал? Чего ты так на меня взъелся?

— Да не взъелся. Есть причины. Не важно... — сбивчиво бормочет начальник. — Ещё гибель этой Захарцевой...

— Не припомню, чтобы раньше ты так переживал из-за жмуриков. Она тебе родня, что ли?

— Да, нет... я её даже не знаю. Просто всё как-то сложилось. Она ведь работала у мэра. Понимаешь, его имя нельзя впутывать ни во что такое громкое. Его репутация должна остаться чистой, иначе нам всем влетит, как минимум. Ещё эта стажёрка... Нельзя же перед коллегами из четвёртого купола ударить в грязь лицом.

— Ох, темнишь ты что-то, Саня... — недоверчиво качает головой Сахар. — Рассказывай эту дичь тем, кто тебя не знает.

— Ладно, Ник. Забудь, что произошло там у меня в кабинете. Ты, главное, не ударь в грязь лицом перед коллегами, и стажёрку не обижай...

— Я обижаю девушек, только если они меня об этом сами просят, — тут же хохотнул Ник.

Саня, вздохнув, обречённо махнул на следователя рукой и повернулся к выходу, но остановился:

— Кстати, в Мете она снимает комнату в таверне «Дохлый лев». Не забудь про неё. Это важно. Неудобно выйдет перед коллегами из четвёртого купола, если она ничему не научится. Ты же у нас спец по расследованиям в Мете, так сказать, ментальный задрот, и я за тебя поручился...

— Ладно, если возникнет необходимость расследовать происшествие в цифровом мире, захвачу и её, — пообещал Ник.

Саня кивнул и снова дёрнулся к выходу, но опять врос в пол:

— Вот ещё что. Поздравляю тебя с приобретением нового знака Меты. Видел в общем чате... И когда ты только всё успеваешь?

— Секрет прост: мало сна, много кофе и стимуляторов.

— Ты так здоровье надорвёшь... Без сна-то... Да и химия... Голова, наверное, болит? — попытался сымитировать заботу начальник.

— Уже привык.

Саня хмыкнул и, наконец, покинул кабинета Ника. Следователь проводил его взглядом и покачал головой.

— Что-то ты темнишь, друг... — задумчиво пробурчал под нос Сахар, и тут же чирканул ногтем по чёрному браслету на руке. По девайсу побежали цветные символы, а потом ответил заспанный женский голос с визгливыми нотками в интонациях. — Катюш, нужна твоя помощь.

— Сахар! Ты вообще не ориентируешься во времени?! Ночь же. Я сплю!

— Лапуль, ну прости, это важно...

— У тебя всегда всё важно, срочно и постоянно нужна моя помощь! Потом даже спасибо не скажешь. А у меня и так дел невпроворот, — Катя болтала, жаловалась на отсутствие у Ника совести, а Сахар молча ждал. Катя, наконец, высказалась и проворчала. — Что в этот раз тебе надо от специалиста отдела кадров?

— Катюш, ты прости, что потревожил, я исправлюсь, — уговаривал женщину Сахар, — Ты же знаешь, я на всё ради тебя пойду. Хочешь, Фобос с неба достану, хочешь — Деймос изнасилую?

Голос в браслете молчал каких-то секунд пять, а потом разразился заливистым смехом. Ник терпеливо ждал, пока у «кадровички» пройдёт истерика. Совсем скоро Катерина сумела взять себя в руки, и всё ещё всхлипывая, согласилась:

— Ох, Сахар, ладно уж, оставь спутники Марса на своих орбитах, уговорил, помогу. Что от меня нужно-то?

— Ничего особенного. Информация о внутриведомственной программе по обмену опытом между куполами.

— Всего-то? Не мог подождать до утра? Хм... внутриведомственной программе по обмену опытом... Слышала что-то такое...

— Ну, ещё бы. Вы же сами приказ о стажировке и готовили. Я сегодня с ним знакомился.

— Возможно, кто-то из наших делал... — голос Катерины зазвучал неуверенно.

— Проверь пожалуйста. И всю информацию о переводе к нам Елены Васнецовой.

— Опять... Ты не меняешься... — обвинила Ника «кадровичка».

— Это не то, что ты подумала, — захохотал Сахар.

— Ну, да, рассказывай... — не поверила Катя. — Ладно, поищу информацию, утром пришлю все что есть.

— Спасибо, Катюш, с меня ужин в Мете.

— Только не в «Дохлом льве», пожалуйста, — капризно уточнила «кадровичка».

— Договорились...

Сахар разорвал соединение, и невидяще упер взгляд на скучно-серую стену напротив стола. Какое-то время следователь размышлял, задумчиво потирая небритый подбородок. А когда блуждающий взгляд Ника остановился на небольшом портрете девочки лет семи с тонкими пшеничными косичками, лицо снова помрачнело. Следователь стиснул зубы, схватил с подоконника планшет, и, запустив на нём синхронизацию со своим рабочим местом, наконец, отправился на происшествие.

Глава 4

Квартал жителей пятой гварги — это плотно прилепленные друг к другу бараки правильной параллелепипедной формы. Похожие один на другой серые загоны для людей, где они только пережидали ночь, ели концентраты, справляли нужду и размножались, создают гнетущее настроение. Слабое освещение, отсутствие зелени, и малейшего проявления архитектурного воображения — всё словно стремиться подчеркнуть статус выживающих тут людей, загнанных системой в рамки, превозмочь которые им не хватает ни сил, ни желания, ни воображения.

Небольшое жильё-бокс погибшей только немногим просторнее того, в котором родился Никита. Вагоноподобное помещение разделено на отсеки. В самом дальнем из них размещается спальня, отгороженная тонкой перепонкой полимерной материи. К ней ведёт сквозной проход через отсек с кухней и санузлом. Внутренняя убогость убранства, в которых проживают люди из низших сословий, работает как дополнительный стимул последним к окончательной оцифровке сознания, и переходу в яркий, наполненный красками мир. Поэтому редкий из них не подал заявку на последующую оцифровку. У Меты с желающими прекратить собственное существование в реале трудностей нет.

Процедура это дорогая, и по средствам лишь элитному сословию, однако, примерно раз в десять лет, Мета запускает благотворительную акцию и случайным образом дарит оцифровку беднякам, при этом выплачивая круглую сумму репутации семье «счастливчиков». Так десять лет назад родители Ника и получили золотой билет в «бессмертие». Ему самому, как сотруднику при погонах от государства предлагалась бесплатная оцифровка по истечении минимум двадцати лет службы. Сахар не сомневался, что в итоге к этому все и придёт...

В мрачной кухне жилища Захарцевых за полукруглым столиком, придвинутым к окну, с потерянным видом сидит убитый горем супруг погибшей. Его пустой взгляд блуждает по скучным стенам, крепким спинам чужаков, вторгшихся ночью в дом, и неприлично громко разговаривающих, и даже смеющихся, что, казалось бы, не уместным в текущей ситуации. Рядом с супругом Захарцевой беспрестанно скулит сестра погибшей. Временами она бросает затравленный взгляд на мужчину, а потом утыкается в грязный носовой платок и снова плачет. Сестра, видимо в знак поддержки, протягивает руку к ладони Захарцева, но тот молча избавляется от дрожащих пальцев женщины.

Ник, быстро накидав в планшете план раскрытия преступления, протискивается между понятыми — двумя полноватыми старушками, источающий тяжелые запахи немытых тел. Следователь проходит в спальню, одновременно проводя видеофиксацию обстановки. На узкой постели в ворохе грязного белья распростерлось тело погибшей. Выглядит она неприглядно: почерневшая, словно копчёная, кожа, в трупном окоченении неестественно согнутые конечности и скрюченные пальцы. Бурые лохмотья на Захарцевой утратили всякое право именоваться одеждой, в больших дырах материи проглядывалось обожженное тело. Но самым неприятным кажется искажённое агонией лицо, выкатившиеся из орбит глаза и засохшая пена у перекошенного рта.

— Предварительно могу сказать, что смерть наступила между шестью и восьмью часами вечера, — заявил судмедэксперт, отбирая инструментами соскобы из-под ногтей, — это исходя из визуального осмотра, точно определю после вскрытия. Бедняжка. Перед смертью она сильно мучилась.

— То есть погибла не мгновенно? — уточнил Сахар, делая снимки тела и мета-капсулы.

— Верно. Думаю, агония длилась несколько минут.

— Однозначно не мгновенно, — соглашается криминалист, он с негромким щелчком отстегивает дверцу мета-капсулы и разворачивает внутренней стороной к следователю, демонстрируя длинные сероватые полосы на чёрном фоне. — Смотри, она царапала дверцу изнутри, но такие монстры не открываются, пока сознание загружено в цифровой мир. А поскольку предохранители не фурычили, экстренный выход из Меты не сработал. Кстати, предохранители на уровень ощущений тоже не пашут. Она или экстремалка, или у неё злые подруги. Капсула ей сымитировала ту саму атмосферу, в которую попал её аватар.

— Судя по внешнему виду, в Мете её сожгли... — заключил Ник.

— Не факт. Может, сожгли, может, ещё что-то сделали. Поднимем логи локации и узнаем. Но одно точно, оборудование ей столько ощущений выдало, что она не вывезла.

— Хм. Олег, можешь установить причину, почему не работали предохранители?

— Да, — кивает криминалист, прилаживая дверцу капсулы на место, — но только не здесь. Оформляй эту оранжевую бочку вещдоком, заберу её на экспертизу.

Сахар разблокировал экран планшета, и электронным пером продолжил заполнять протокол осмотра места происшествия, добавив в графу изъятых вещдоков мета-капсулу.

— Оборудование, кажется, не из бюджетных вариантов... — подмечает Ник, и делает планшетом несколько снимков капсулы, а также царапин внутренней стороны дверцы.

— Не из бюджетных? — ахает Олег. — Да это люксовая капсула, стоит гору пунктов «репы».

— Интересно, — задумался Сахар, — откуда у семьи из низшей кварги такая дорогая вещь?

— А мне вот интересно, — ответил криминалист, тыкая в сенсорный экран на глянцевой поверхности «оранжевой бочки», — как в такой дорогой вещи могли выйти из строя все предохранители.

— Считаешь, их намеренно кто-то сломал?

— Как вариант. Других объяснений у меня пока нет. Эта капсула — не какой-то там хлам. Тут несколько уровней защиты. Есть запасные предохранители, которые включаются в случае отказа основных. Идет постоянный мониторинг исправности системы и жизненно важных функций организма ИскИном. В общем, теоретически, в капсуле такого уровня погибнуть невозможно.

— Имеешь в виду без посторонней помощи?

— Точно, — согласился криминалист, что-то внимательно рассматривая в меню дорогого оборудования. — Я тут подумал, Ник, ты же слышал про вчерашнее происшествие в девятом куполе?

— Да. Мельком просматривал криминальную сводку, — кивнул Сахар. — Покушение на начальника отдела мета-безопасности.

— Почерк очень похож. Адверсы так же испортили предохранители в его капсуле, а в Мете совершили покушение на аватар, когда сознание было к нему привязано.

— Не думаю, что наш случай подобный. Целями адверсов всегда были элита и силовые структуры. А тут всего лишь горничная, при чем она из низшей кварги сферы услуг. Если это не самоубийство, или не несчастный случай, то виновников нужно искать, скорее всего, из её близкого окружения.

Олег через плечо Ника покосился на потерянного Захарцева.

— Может и так, — не стал спорить криминалист, а потом удивлённо присвистнул. — Ну-ка, Ник, посмотри сюда.

На дисплее поползла простыня зелёных строчек журнала техобслуживания оборудования. Сахар только вскользь пробежал по ним взглядом и хмыкнул:

— На этой неделе специалист проверял капсулу дважды?

— Угу, в верном направлении смотришь, — подтвердил Олег, тыча пальцем в экран. — Заметь, с начала года плановое техобслуживание — один раз в месяц первого числа. А в этом месяце первого и пятого. Почему?

— Хороший вопрос, — соглашается Сахар. — Сегодня у нас шестое, хотя, нет, уже седьмое. Час ночи. Получается, специалист проверял оборудование накануне смерти Захарцевой. Там есть информация, какие манипуляции умелец проводил с капсулой?

— А то. Вот, смотри. Все в техническом журнале. Первого числа — плановый осмотр, замена фильтров, а пятого — замена предохранителей.

— Интересно. А что за поломка произошла в промежутке между первым и пятым? Определить сможешь?

— Думаю, да.

— И как быстро?

— Повозиться придётся, — кисло бормочет Олег. — Слушай, Ник, не заставляй меня работать по ночам. Дай поспать. Жена из дома скоро вышвырнет. Надоело слушать её ворчанье о том, что дети не видят отца, живу на своей работе и прочее в этом духе...

— Угораздило же тебя жениться... — давится улыбкой Сахар.

— Тебе этого не понять, — бурчит себе под нос криминалист, прилаживая панель капсулы, снятую с устройства. — Всё завтра, Ник... Всё завтра. Приду на работу и займусь. И вообще, у меня уже отгулов накопилось на месяц. Обещал провести время с семьёй ...

— Эх, никого не заставишь работать... — наигранно обречённо вздыхает следователь, понимая, что и самому не мешает уже отдохнуть. И так ради знака Меты вторые сутки на стимуляторах. — Ладно. Что там в журнале? Кто хоть проверял агрегат?

— Специалист номер Б-43-17 сервиса обслуживания мета-капсул.

Ник сделал пометку в планшете и, обращаясь к криминалисту, кивнул в сторону выхода:

— Капсулу сначала отвези, и топай к жене.

— Я что, один её попру? — возмутился Олег.

— Возьми Серого, всё равно он хреном груши околачивает.

— Не понял, это чё за выражение? — возмущённая голова опера мгновенно материализуется в дверном проёме.

— Да это из архива Глобальной Сети. Прочитал в словаре «Архаизмы и устаревшие выражения предков». Означает то же самое, что «бездельничать».

— Чего это я бездельничаю? Ничего я не бездельничаю! Начитаешься всякой мути, а у меня может быть очень много дел! Я тут план по раскрытию преступления вынашиваю! — состроил притворно страшные глаза Серый. Ник понял, что опер уже размечтался отправиться домой, и возиться с капсулой ему до жути не хотелось.

— Ладно, не возмущайся. Поможешь Олегу и дуй на все четыре стороны, — Ник морщится и отмахивается от опера, как от надоедливой мухи, зная его любимую привычку пререкаться до посинения. — Завтра притащишь на допрос этого специалиста номер Б чего-то там семнадцать, который проводил техобслуживание, и опросишь соседей. Я тебе скинул вопросы, которые нужно с ними проработать. Труповозку вызвали?

— Вызвали, — отозвался судмедэксперт.

— Всё, тогда, если задачи всем ясны, шуруйте по своим делам, — отпустил коллег Ник, и, протягивая понятым электронное перо, с широкой сияющей улыбкой подставил планшет: — Милые девушки, завизируйте изъятие вещдоков.

Несмотря на трагичность повода, собравшего всех этих людей, на такое обращение старлея «милые девушки», которые больше походили на «сморщенные грибы», не сдержали улыбок и смущённо захихикали, а после, не вчитываясь, расписались там, где пальцем ткнул Ник.

Народ в боксе потихоньку рассосался, тело погибшей и капсулу вынесли, а Сахар, покончив с осмотром места происшествия, двинулся на кухню. Серые пластиковые стены дома Захарцевых лишь с натяжкой можно назвать защитой. Они выполняли только декоративную функцию, отгораживая жилое пространство, от улицы. Толщиной с палец, их не сложно проломить даже несильным ударом кулака. В подтверждение этому то там, то здесь виднелись дыры и трещины, которые хозяева не торопились залатать. Естественно, ни от холода, ни от жары такие стены не спасали. Но это и не требовалось. Под куполом в любое время года поддерживалась одна и та же комфортная температура воздуха.

Крошечный отсек для приёма пищи в доме четы Захарцевых не отличался ни роскошностью меблировки, ни её разнообразием. Бюджетный термошкаф для хранения пакетов с питательной смесью, и такой же недорогой утилизатор рядом, прессовавший мусор в брикеты. Никита помнил, как ещё ребенком, стоя у термошкафа, он наспех выдавливал себе в рот витаминизированное желе, которое было стандартным рационом бедняков купола. Не то, что в Мете. Там разнообразие вкусов, форм и цветов пищи первое время с непривычки приводили Сахара в восторг, а записи в архиве Глобальной Сети рассказывали, что предки раньше так питались и в реале.

Сахар придвинул свободный стул к столу, вальяжно в нем развалился и осмотрел родственников погибшей. Мужчина одет в стандартный коричневый комбинезон пятой кварги, а вот сестра погибшей явно работник интеллектуального труда, потому что носила зелёный комбинезон четвертой. Тем не менее оба принадлежали к низшему сословию. Ник вздохнул, затем, переведя планшет в режим фиксации объяснений свидетелей, положил его на столик и спросил:

— Итак, товарищ Захарцев, где вы находились в момент смерти вашей супруги примерно между шестью и восьмью часами вечера?

— Я гулял.

— Гулял? — удивился следователь. — Где? Кто может подтвердить?

— Обычно я гуляю в парке, — тон Захарцева звучит холодно и недружелюбно. Черные глаза враждебно смотрят из-под кустистых бровей. — Такой небольшой искусственный островок зелени в центре купола. Знаете? А подтвердить может, видимо, журнал списаний репутации. За вход туда снимают два пункта. Я пришёл в парк примерно в четыре часа дня. Можете проверить.

— Обязательно проверю. Это Вы обнаружили тело погибшей?

— Да. Я обнаружил и достал Светик из капсулы. Потом вызвал скорую помощь. Но фельдшер только зафиксировал смерть и уехал.

Ник утвердительно кивает в знак того, что это информация совпадает с имеющимися у него данными.

— Кем Вы работаете? — задаёт Сахаров следующий вопрос.

— Я не работаю,

— Вот как? Почему?

— Это было нашим совместным со Светиком решением. Того, что зарабатывала супруга нам хватало. Запросы у нас скромные, детей нет, а мой доход всё равно существенно бы не повлиял на рейтинг семьи.

— Понятно. А как часто вы с супругой конфликтовали?

— Никогда. Мы жили душа в душу.

— Какой у неё был доход?

— Примерно, что-то около двух тысяч пунктов репутации в месяц.

— Две тысячи... — задумчиво произнёс Сахар, подсчитывая цифры в уме. — Не плохо для вашего уровня. Плюс пять тысяч социальные начисления в пятой кварге, и того, примерно семь тысяч в месяц.

— Совершенно верно, — холодно согласился мужчина.

— Объясните, пожалуйста, как так вышло, что при невысоком доходе ваша семья сумела позволить себе мета-капсулу, стоимостью не менее трёхсот тысяч пунктов.

— На самом деле её цена пятьсот двадцать тысяч, — надменно поправил Захарцев. От Ника не укрылось, что его сильно уязвляла принадлежность к низкому статусу, и мужчина всеми силами старался хоть в чём-то превзойти следователя. — Но мы капсулу не покупали. Светлане установил её работодатель, и техобслуживание тоже проводилось за его счёт.

— Хм... роскошно, — одобрительно кивает Ник, — щедрый подарок.

— Светик работала на мэра Златополья в Мете, говорят, он давно уже оцифровался, но до сих пор оказывает большое влияние даже на реал. Это какой-то предок мэра нашего купола. Супруге не редко приходилось ночевать в цифровом мире, а бюджетные капсулы под это не предназначены. Всё дело только в этом.

— Ясно, — задумчиво кивает Ник. — Вы не в курсе, что за проблемы с предохранителями были в рабочем оборудовании вашей супруги в период с первого по пятое число этого месяца?

— Я не специалист по мета-капсулам.

— Понятно. Какие отношения у вашей супруги были с мэром Златополья?

— Деловые... она в его поместье работала горничной. Ничего особенного...

— Как ничего особенного?! — встряла сестра погибшей, которой уже надоело теребить грязный платок, и она от желания высказаться чуть ли не подпрыгивала на стуле. — Как ничего особенного?! Самодур он был! Са-мо-дур! Светонька ко мне часто приходила, жаловалась, говорит, как чуть что хозяину не нравилось, стрелял по прислуги из разного оружия, какого у него много в поместье. Сестра, бывало, раза по три за день на точку воскрешения улетала! Сплошное унижение! Бедняжка!

— Вы знали об этом? — вскидывает Ник пытливый взгляд на Захарцева.

— Да. Света упоминала.

— И что? Вы никак на это не реагировали?

— Ну, это же происходило всё не по-настоящему, — смущенно бормочет мужчина. — У Светы хорошая капсула, тем более она всегда уворачивала уровень ощущений на минимум. Да и платили ей для нашей кварги хорошо.

— Не настолько хорошо, чтобы рисковать психическим здоровьем супруги, — возражает Сахар, и переводит взгляд на женщину. — А Вы, уважаемая, в каких отношениях были с сестрой?

— В самых что ни на есть сестринских. Тёплых и доверительных, — без раздумий отвечает та, а потом картинно вытирает слёзы платком и шумно в него сморкается. — Бедняжка часто приходила ко мне и плакалась из-за зверского отношения хозяина. А иногда просто играла с моими детьми, своих-то судьба не дала, да и так, навещала меня, чтобы скрасить мои одинокие вечера.

— А ваш супруг?..

— О! Я три года как вдова. Супруг был эпилептик, во время одного из приступов неудачно упал. Ударился головой об угол ступеньки и...

— Понятно... — обрывает женщину Ник, потеряв интерес к развитию этой темы. — Постарайтесь вспомнить, ничего необычного погибшая никому из вас не сообщала? Может, она с кем-то поссорилась, или ей кто-то угрожал? Может быть она чего-то боялась?

— Нет, я ничего не слышал об этом, — замотал головой Захарцев.

— Боялась? Конечно боялась! Кто ей мог угрожать, кроме хозяина?! Я же вам рассказываю, товарищ следователь! — снова заводит свою пластинку сестра погибшей. — Не удивлюсь, если мэр и виноват в её смерти!

— Скажите, а накануне смерти как долго ваша супруга провела в цифровом мире? — спросил Ник Захарцева, игнорируя реплики женщины.

— Перед последним посещением Меты она туда не заходила примерно сутки. У неё давно не было выходных, и её отпустили.

— И вы провели весь этот день с супругой?

— Нет. Я провел этот день не с ней.

— Как это?

— Я... я гулял...

— Опять?

— А это запрещено? — неожиданно взрывается Захарцев, его рот неприятно кривится, а в глазах полыхает злоба.

— Нет, — Ник лениво пожимает плечами. — Не надо нервничать. Гулял, значит гулял. Я понял. У Вас с погибшей всё было замечательно... Жили душа в душу, никогда не ссорились, но её единственный выходной вы проводите порознь.

— Вы на что это намекаете? — взревел Захарцев. — У меня горе. Погибла супруга, а Вы тут приходите и начинаете топтать грязными ногами светлые чувства, ничего не зная о наших отношениях! По-вашему, это я её...

— Разве я об этом сказал? Всего лишь озвучиваю мысли, чтобы ничего не забыть. Планшет пишет.

— Проверьте лучше этого мэра! А не обвиняйте всех подряд! — горячился мужчина. — Я со своей женой жил хорошо, а то, что день мы проводили порознь, так это ни о чём не говорит. Мы привыкли уже так жить. У нас всё было отлично!

— Ну, отлично, так отлично, — согласно кивнул Сахар, — тогда на сегодня, пожалуй, закончим. Будьте готовы, в ближайшее время вас вызовут в отдел мета-безопасности...

— Зачем это?!

— На допрос. Явка обязательна. Зафиксируем ваши показания официальным документом, возможно, у меня возникнут дополнительные вопросы. Ну, а вы, уважаемая, вероятно, тоже понадобитесь. Сейчас ничего определенного сказать не могу. Всего вам доброго.

Ник забрал со стола планшет, пулей вылетел из бокса погибшей и торопливо зашагал в направлении электропула. Сейчас следователь мечтал только о душе и сне, или о душе и кофе. Но кофе в реале не было, поэтому без вариантов — сон. Завтра сложный день. Тот день, которого Ник и ждал, и одновременно боялся...

Глава 5

— Ник, тебя долго ждать? — хрипит из электронного браслета голос Серого. — Всех вчера взгрел, торопил, называл бездельниками, а сам уже на час опоздал. Девять утра, а тебя всё нет на рабочем месте. Спишь, небось...

— Не, я скоро буду, займись пока текучкой. Пока меня нет, в главке запроси доступ к базе данных имплантов. Нужно установить, где и как Захарцев перемещался в последний месяц под куполом и с кем встречался. Чуть позже пойдём в Мету. У меня пока в реале дела.

— Чё-то нарыл?

— Угу... проверяю тут кое-что... — солгал Сахар.

— Хоккей, тогда тиликнешь, как освободишься.

Голос Серого смолкает, зеленый значок входящего вызова на электронном браслете гаснет, а Ник снова нетерпеливо жмёт кнопку звонка на высокой кованой калитке.

Сегодня свод купола не затемнён. Через его прозрачную стенку Ник видит, как с той стороны на Марсе бушует песчаная буря, заволакивая небо жёлтой густой дымкой, сквозь которую едва пробиваются скупые лучи солнца. Свет фонарей тускло освещает вход на территорию приюта, скользит по обеспокоенному безупречно выбритому лицу следователя, перетекает на чистую, идеально отглаженную голубоватую рубашку и строгие брюки.

Глубоко вздохнув, чтобы выровнять участившееся сердцебиение, Ник в третий раз жмёт на кнопку вызова, и, наконец, дверь приюта капризно скрипит несмазанными петлями. По пыльной дорожке шаркает сгорбленная фигура в коричневом комбинезоне пятой кварги. Пучок седых волос и грушевидная форма тела свидетельствуют о том, что к Нику приближается старушка. Она подходит к внутренней стороне калитки и окидывает следователя недружелюбным взглядом.

— Я вас слушаю, — дребезжит усталый голос.

— Доброе утро. Я пришёл навестить одну из ваших воспитанниц, — поясняет Ник, крепко прижимая к груди подарочную коробку с большим розовым бантом на крышке. — Я подавал заявку месяц назад. Мне её одобрили.

— Какая воспитанница вас интересует?

— Анна Дмитриевна Сахарова. У неё сегодня день рожденья...

— А Вы кто ей будете?

— Брат...

Старуха что-то листает в своём планшете, согласно крякает и протягивает сквозь прутья калитки сканер:

— Давайте ваш браслет.

Сахар торопливо перекладывает коробку из руки в руку и подносит запястье к сканеру. Пропищав длинный звуковой сигнал, металлическим безразличным голосом девайс выдаёт вердикт: «Сахаров Никита Дмитриевич, гражданин третьей кварги. Личность подтверждена».

Кряхтя, старуха отпирает калитку и предлагает Нику следовать за ней. Проведя Сахара узкими зелёными коридорами казённого здания, оставляет его в комнате для свиданий и плотно закрывает за собой дверь. Неуютное и холодное место. В нос бьёт резкий запах дезинфицирующих средств. Короткий диванчик, оббитый белой растрескавшейся кожей, столик и два кресла по углам — это вся меблировка комнаты свиданий.

Руки предательски дрожат, ладони потеют. Сахар ставит коробку с бантом на столик, и подходит к окну. Уловив слабое отражение себя, Ник пальцами зачёсывает чёлку назад, но тут же недовольно морщится и выпрямляет её пятернёй обратно на лоб. Ему снова не нравится отражение, и в этот раз следователь приглаживает волосы набок.

— Чёрт... — раздражённо бубнит Сахар себе под нос.

— Не надо ради меня так стараться...

Нежный голосок ручейком журчит за спиной. Следователь резко разворачивается, и ком подкатывается к горлу. Девушка, стройная, как веточка, с большими сияющими глазами и ямочками на щеках, стоит в дверном проёме. Сзади неё маячит крючковатый нос старухи-проводницы. От длинных соломенных косичек Ани остались одни воспоминания, сестра обрезала волосы до плеч, а непослушные пряди заправила за уши.

— Анька, — из горла Сахара вырывается невнятный хрип.

Худенькие щеки девушки прорезают тонкие змейки слёз.

— Я оставлю вас, молодые люди, — скрипит старушечий голос. — У вас полчаса.

Дверь за девушкой закрывается, но, ни Никита, ни Аня не двигаются с места. Судорожный всхлип девушки разрывает сердце Сахара, и не в силах игнорировать слёзы сестры, он делает ей шаг навстречу.

— Ты стала красавицей, Анька, такой же, как мама, — не удерживается от сравнения Ник.

— Ты меня бросил... — обвиняет сестра.

— Нет, Анечка, я не бросал тебя... И никогда не брошу...

— Ты и, правда, считаешь, что твои подарки могли заменить мне родного брата?

— Аня... — с болью в голосе молит Ник.

— Я десять лет мечтала об этой встрече! А ты... ты... так и не пришел.

Девушка уткнула лицо в ладони и горько заплакала. Не в силах выдержать слёзы сестры, Сахар подбежал к ней и прижал её к себе, словно ребёнка.

— Анька, ну, не плачь. Ну, прости меня... Анечка! Думаешь, я хотел? Я же не хотел... Я же обещал тебя забрать. Мне тебя просто не отдали. Сказали, нужна полноценная семья. Ну, как бы я тебе смотрел в глаза? У меня работа знаешь, какая... Я в реале провожу меньше времени, чем в Мете. Ань...

— Дурак... — всхлипывает девушка.

— Я не мог... Ты бы просилась со мной. Как тебе отказать? Как объяснить, почему не сдержал слово?

— Ты трус!

— Ну, прости... — Ник ладонью гладит девушку по волосам, не зная, как её успокоить. — Я теперь тут. Не брошу. Ты не будешь ни в чём нуждаться. Анечка...

— Дурак... — снова обвиняет сестра, и отталкивает Ника от себя. — Ты не только со мной не общался, ты ни разу не связался с родителями. Мама волнуется! Они столько для тебя сделали! А ты... Неблагодарный!

Лицо Ника стягивает маска разочарования. Он отворачивается от сестры и сквозь зубы цедит:

— Столько сделали? Да они нас бросили. Я ладно, но тебя за что? Тебе было только семь.

— Я их больше не виню. Они дали тебе будущее! Кем бы ты сейчас был? Ресурсодобытчиком шестой кварги? Рудокопом? Карячился в каменоломнях Меты с утра до вечера? Сам голодный, жена и дети жили бы впроголодь. Неужели ты всё забыл? Я постоянно вспоминаю наше детство. Особенно крайние дни. Помнишь, как делили с тобой последний пакет с питательной смесью? Ты ещё делал вид, будто съел свою половину, и заставлял меня доесть остатки, — Аня с нежностью смотрит на брата, а потом тяжёлый вздох вырывается из её груди. — Ты должен благодарить родителей, а не строить из себя капризную девочку. Только посмотри. Ты образованный, у тебя хорошая работа, ты гражданин третьей кварги и одеваешься в нормальную одежду, а не как остальные бедняки. Ты многое можешь себе позволить в отличие от большинства граждан нашего купола. Благодари за это родителей.

— На алтарь моего успеха положили твоё детство! Я предпочел бы иметь семью, а не то, что у меня есть сейчас, — мотает головой Сахар. — Да и не всё так прекрасно, как тебе кажется. Купол — только большая тюрьма, наши камеры отличаются лишь степенью комфорта.

Мгновенно повисшая тишина давит на них с какой-то обречённой неизбежностью. Девушка медленно опускается на диванчик и грустно молчит.

— Ань, извини... — садится рядом с ней Ник. — Ты права, я трус. И все эти годы боялся. Нет у меня ни жены, ни детей. У меня вообще никого нет, кроме тебя. Я бы пришел раньше, но просто не смог. И правда боялся посмотреть тебе в глаза. Боялся увидеть в них твоё разочарование во мне. Ведь не сдержал же обещание. Тяжело. Я там совсем с иным достатком, а ты тут...

Девушка размазывает ладонью слёзы, не реагируя на слова брата.

— Ань, ну, не молчи... Прости, что испортил настроение. У тебя сегодня день рождения, а я тут чушь несу... У меня ведь для тебя подарок... — Сахар берёт со стола коробку и протягивает её девушке. — Поздравляю, сестрёнка с семнадцатилетием!

Девушка задумчиво хмурится, а потом тянет руку, но не к подарку, а к запястью левой руки брата и легонько проводит пальцем по плетёной из красной проволоки косичке.

— Это мой подарок на семнадцать лет... — вспоминает Аня.

— Да...

— Ужасный, — слабо улыбается девушка, и нежный румянец заливает её щёки.

— Правда? — Сахар изобразил искреннее удивление. — По-моему, это шедевр. С семнадцати его ни разу не снимал.

— Шутишь? — засмеялась Аня.

— Не, — Сахар рассмеялся тоже.

— Эх, Никитка, я так по тебе скучала...

— Тогда, может, возьмёшь подарок?

Девушка принимает коробку и ставит себе на колени, аккуратно снимает крышку и удивлённо хлопает глазами.

— Что это?

— Фрукты...

— Настоящие? — Аня не отводит заворожённого взгляда.

— Не знаю, — улыбаясь, жмёт плечами Ник. — Понятия не имею, можно ли назвать фрукты, принесённые из цифрового мира, настоящими, но тут они съедобные, и такие же вкусные, как в Мете. Попробуй. Вот это — персик.

Никита достаёт из коробки розовато-бархатный кругляш и протягивает сестре.

— Но, — не решается взять предмет девушка, — из Меты же ничего нельзя проносить в реал. Это запрещено... Тебя накажут.

— Только если поймают, — искренне смеётся Сахар, но заметив испуг на лице Ани, тут же исправляется: — Для меня на этот раз сделали исключение. Не волнуйся.

Девушка, успокоившись, берёт персик из рук брата и с удовольствием надкусывает сочный фрукт.

— Вкусно, — смешно причмокивает она.

— Когда переедешь ко мне, будешь есть такие часто, — обещает брат.

Аня вдруг перестаёт жевать и откладывает недоеденный персик в коробку.

— Я... Ник, у меня не получится к тебе переехать...

— Это почему? Ты с сегодняшнего дня — совершеннолетняя и вправе жить там, где захочешь.

— Я решила оцифроваться...

Сахар непонимающе смотрит на Аню, силясь осмыслить, что имеет в виду сестра.

— Чего? Какая тебе оцифровка в семнадцать? Анька, тебя при всём желании не оцифруют. Самый ранний возраст — сорок лет.

— Оцифруют, — настаивала девушка. — В этот раз сделали исключение для приютских... Я подала заявку.

— Ань, ты что? Зачем? — мысли Ника сбиваются в путанный клубок. Все надежды не разлучаться с сестрой тают, как мираж. — Я не позволю...

— Ты же сам сказал, что тут тюрьма, а я совершеннолетняя, — слабо оправдывается девушка.

— Сказал или нет, какая разница? Давно ли меня слушать начала? — разозлился Сахар. — Мало ли что я могу ляпнуть, не подумав! Ты только жизнь начинаешь! И что? Хочешь её тут же закончить? Так же нельзя! Анька, зачем ты это делаешь?

— Я хочу к маме... — просто отвечает девушка, и слёзы снова змеятся по её щекам. — Я столько лет жила без семьи...

— Мы с тобой семья, — старается приободрить её Сахар. — Я приготовил для тебя комнату, собирался сегодня забрать с собой. Сестренка, не бросай меня.

Во рту сохнет, язык не слушается, а веские доводы не приходят на ум. Ник с трудом выталкивает из себя каждое слово, ком, вставший в горле, казалось, разрастается всё больше с каждой секундой, надежды собрать разрушенную семью, вернуть Аньку, рушатся, и Сахар с этим резко не согласен.

Аня с удивлением таращит на брата глаза, внимательно всматриваясь в его изменившееся лицо.

— Никитка, ну, ты чего? Я же не на эвтаназию собираюсь, а на оцифровку...

— И ты видишь здесь какую-то разницу?

— Конечно. Моё сознание будет жить в цифровом мире.

— В виртуальном мире, Аня! А ты достойна настоящего! Оцифровка приемлема в конце жизненного пути, а ты только его начинаешь!

— Зато я буду с родителями, и никогда уже с ними не расстанусь.

— Это ненастоящая жизнь! Я точно знаю! Я там был!

— Но персик кажется настоящим, — Аня растягивает губы в очаровательной улыбке и, протянув руку к брату, сжимает его ладонь.

— Когда тебе вживляют имплант? — голос Ника звучит обречённо и растеряно, как у человека, в один миг потерявшего мечту, но до конца не осознавшего это.

— На следующей неделе.

— А оцифровка?..

— В конце месяца. Дату скажут позже.

— Ясно.

— Никитка, ну чего ты какой стал? — девушка беспокойно всматривается в серо-голубые глаза брата, потерянный взгляд которого блуждает по завитушкам узора противоположной стены. — Ник.

— Ань, я, наверно, пойду? — Сахар как во сне поднимается с диванчика. — На работу сильно опоздал. Ты мне набери, если буду нужен. Мой номер есть у администрации приюта.

— Мы ведь ещё увидимся до оцифровки? — поднимается девушка вслед за братом.

— Конечно, сестрёнка... — обещает Ник и, напоследок прижав Аню к себе, слегка касается губами её лба, а потом, срывается с места, и быстрым шагом покидает комнату.

«Вот кретин!» — мысленно ругает себя следователь, не ожидавший такого поворота. Разочарование рвёт душу, и обида требует немедленного выхода. При других обстоятельствах, он отправился бы в Мету на красную локацию, где мобы позлее и выпускал бы пар до тех пор, пока не отправился на воскрешение.

Внезапно остановившись, следователь понимает, что приют уже далеко позади, а он шагает куда-то вглубь трущоб. Сахара выдыхает, возвращаясь мыслями к текущим проблемам, чиркает ногтем по браслету и в ответ на хриплый голос, сообщает:

— Серый, я сейчас буду.

Глава 6

«Глобальная Система Регарж приветствует пользователя. Идентификация личности. Сахаров Никита. Мета-имя: Сахар. Статус: бродяга. Сканирование физического тела: здоров. Распознан критический уровень стресса. Загрузка сознания в мета-мир не рекомендована. В доступе отказано. Повторите попытку через несколько минут. Помните, для успешной привязки сознания к цифровому аватару необходимо душевное равновесие».

— Да чтоб тебя! — ругается Ник, выброшенный из Меты ИскИном уже в третий раз. — Чертова машина! Зайдешь тут в красную локацию выпустить пар! Как же! Тут уж никаких нервов не хватит только зайти!

Оставив попытки привязать сознание к аватару, Ник покидает служебную капсулу и, глубоко дыша, дабы прийти к требуемому ИскИном равновесию, бестолково смотрит в окно.

Всё та же старушка, теперь в соломенной шляпке, гуляет между розовых кустов, а пожилой мужчина, забравшись на небольшую лестницу, приставленную к стволу яблони, собирает наливные плоды в корзинку. Изображение отдаляется, и уже можно понять, что это всего лишь трансляция из Мета-мира, за которой следят двое ребятишек лет шести. Они машут ладошками бабушке и дедушке, и те из Меты делают тоже самое в ответ. Заканчивается рекламный ролик стандартной фразой: «Не расставайтесь с любимыми».

Приблизительно каждые десять лет администрация Меты в качестве благотворительной акции проводит бесплатную оцифровку сознания для бедняков. И надо же было так совпасть, что именно в этом году Аньке исполнилось семнадцать.

Да и вообще, когда такое было, чтобы детей оцифровывали? Что за странная программа с приютом? Это явно что-то новенькое. Никита ещё понял бы, если бы предлагали тем, у кого не осталось родни в реале, но у Ани же есть он... Следователь с тоской смотрит на портрет семилетней девочки, украшающей стену крошечного кабинета, проклиная себя за то, что так много упустил времени:

— Эх, сестрёнка... — с сожалением бормочет Ник, и титаническим усилием воли отводит глаза. — Сам виноват, придурок...

Но с рефлексией пора завязывать. Аня взрослая девушка и может сама решить, что делать со своей жизнью. А ему необходимо сосредоточиться на расследовании и успокоится, иначе ИскИн его не пустит в Мету. Наверное, сейчас бы Сахар выпил, или закурил, но в реале нет такой возможности.

Двойным постукиванием пальца Ник запускает рабочий стол, решив не тратить это время без пользы, и изучить логи локации, на которой шестого числа десятого месяца погиб аватар Захарцевой. Активировав иконку с изображением двух скрещенных оранжевых колец, соединяется с базой данных отдела мета-безопасности. Поверхность стола загорается фиолетовым, и на нём высвечивается микрофон.

— Следователь отдела мета-безопасности Сахаров, открыть доступ к файлам логов мета-вселенной.

— Распознавание голоса. Личность подтверждена, доступ открыт, — тут же отвечает ИскИн и разворачивает архив логов.

— Поиск...

— Задайте параметры.

— Локация: континент Кротран, побережье Глувайского моря, Изумрудный пляж, шестое число десятого месяца триста сорок четвертого года с начала разделения галактик.

— Вывожу логи запрошенной локации за шестое число десятого месяца текущего года.

По поверхности стола ползёт бесконечная простыня описаний событий, действий, персонажей... Изумрудный пляж — это место, на котором ежедневно проводятся праздники. Не важно по какому поводу, иногда причина настолько нелепая, что остается лишь дивиться. Но, кажется, такая логика систему не беспокоит. Просто чьё-то воображение выдумало такое место, а Регарж его воплотила. Людям идея понравилась, и каждый фантазировал, добавляя в локацию что-то свое. Так постепенно на пляже появлялись водные, наземные и воздушные аттракционы, конкурсы и традиции.

Через пять минут, поняв, что выданный список логов не осилить и за полжизни, Ник отдаёт следующую команду ИскИну:

— Регарж, сузить поиск...

— Задайте параметры.

— Выбрать из текущего списка логи, связанные с персонажем Светлана Захарцева.

— Вывожу информацию...

Объём заметно сократился, хотя данных всё равно оказалось бесконечно много, но теперь всё же можно работать. Никита внимательно просматривает строчку за строчкой, начиная с появления погибшей на локации, и выбирая для себя только значимые моменты: прибыла через систему телепортов на празднование Дня Сонной Русалки, сорок минут просидела с коктейлем в пляжном кафе, заказала новый напиток и сидела в том же кафе ещё сорок минут, переместилась к большому костру, разведённому у кромки прибоя, у пала в огонь и сгорела...

— Стоп. Регарж, вывести подробные логи между событиями: перемещение Захарцевой к костру и падение Захарцевой в костёр.

— Информация в базе отсутствует...

— Как это отсутствует? Захарцева подошла к костру и просто упала в него? Не споткнулась? Её не толкали?

— Именно так.

— Кто был рядом с ней в момент падения на расстоянии двух-трёх метров?

— Системный персонаж: уличный мим Морской котик, системный персонаж: торговка водорослями Ламинария, системный персонаж: заклинатель ядовитых жаб Антидот.

— А персонажи из реала были?

— В радиусе трёх метров от Захарцевой — нет.

— Покажи скрин погибшего аватара Захарцевой.

— Отсутствует в базе данных.

— Как это? Такого быть не может! — поражается Сахар, смутно догадываясь о постороннем вмешательстве в процесс логирования. — Выведи список всех персонажей из реала, присутствовавших на празднике. Выдели отдельно обладателей необычных знаков Меты. Подними всю личную переписку Захарцевой за последние семь дней.

— Вывожу информацию.

Система выдает длинный список участников празднества, но персонажей со способностями всего три человека, по одному знаку у каждого: бронзовый знак «Скорость гепарда», серебряный знак «Сладкие грёзы», бронзовый знак «Эйфория». Взяв всех троих на заметку, Ник переходит к почте Захарцевой.

Сообщений оказалось не так много. Погибшая не вела ни с кем интенсивных переписок, однако, одно имя мелькало чаще остальных. За пару дней до гибели Захарцева просила о встрече бродягу по имени Крушитель, но в тексте не было никаких намёков на цель и место свидания, однако упоминались дата и время. И они удивительным образом совпадали с датой и временем гибели аватара Захарцевой.

— Регарж, выведи информацию по персонажу: бродяга Крушитель.

— Данные найдены. Крушитель, в реале Самохин Даниил Германович, бродяга, обладатель бронзового знака Меты: «Мощь титана», активное умение. Гражданин пятого купола русскоязычного сегмента Марса. Женат, двое детей. Постоянный участник боёв без правил...

Изучив информацию о Крушителе и взяв его на заметку, Ник вновь пробует войти в Мета-мир. Дверка капсулы мягко ползет влево, погружая следователя во тьму, а тело проваливается в невесомость.

***

Мир Регарж, континент Дамжахал, зона Уставшие Дубы, таверна «Дохлый лев».

Сахар смахивает всплывшие логи, которые обычно появляются едва пересекаешь границу локации, останавливается при входе в основной зал таверны и осматривается. Посетителей около двух десятков. За грубыми деревянными столами они поглощают свои завтраки. Две официантки снуют с подносами, принося и унося тарелки, чудом не поскальзываясь на полу, доски которого отполированы ногами постояльцев до зеркальной гладкости. Хозяин таверны меняет перфоленту в механической пианоле, раскручивает рычаг завода и запускает новую, звенящую колокольчиками мелодию. Огонь в огромном очаге, который никогда здесь не гаснет, лижет непрогораемые поленья. Пахнет сдобой и кофе...

Взгляд останавливается на столике в тёмном углу зала, и довольная улыбка растягивает губы Сахара. Елена Васнецова не спеша завтракает. Перед ней на столе блюдце с красными ягодами и прямоугольный планшет. Голубое платье на тонких лямочках оттеняет глубину глаз девушки. Сахар ловит себя на мысли, что стажёрка любит носить откровенную одежду, но ему это, чёрт возьми, нравится. Перехватив взгляд следователя, Елена приветливо улыбается, перекладывает струящуюся платину волос на правое плечо, открывая взгляду атласную шею. Ник уверенно двигает в её сторону.

— Ну, приветули, красотуля. Где мой кофе?

Сахар подсаживается за столик к стажёрке. Васнецова неторопливо закидывает в рот спелую ягоду клубники и, явно не планируя отвечать, переводит заинтересованный взгляд на остроносую кикиморку в большом аквариуме возле очага. Та самозабвенно придаётся ковырянию в носу, а добытое содержимое неторопливо размазывает по прозрачным стенкам своего жилища, не обращая никакого внимания на завтракающих постояльцев.

Электронный планшет Елены лежит на столе рядом с тарелкой ягод, но дисплей ничего не отображает.

— Удивляетесь, почему я в цифровом мире использую планшет? — перехватила Васнецова взгляд Сахара.

— Да. Это странно, — соглашается тот, — в Мете же все проще. Вся информация поступает через интерфейс сразу в мозг. Так удобней.

— Привычка из реала, — пожимает плечами Елена. — Важную информацию держу в голове, а мусор — на планшете. Мне так проще всё систематизировать.

— Как скажешь, — кивает Ник, — у каждого свои причуды.

— А какие причуды у вас?

— Я люблю бродяжничать...

— Вероятно, опасное занятие, — загадочно улыбается Елена, — а об отдельных приключениях не расскажешь даже близким?

— Всё так, — соглашается Сахар, состроив грустное лицо, которое, по его мнению, должно вызвать сочувствие у собеседницы. — А иногда это ужасная боль. Как, например, вчера. Я так сильно пострадал... Не знаю, как теперь с этим жить. Мне необходима реабилитация...

— Уверена, серебряный знак Меты — достойное искупление ваших страданий, — смеётся Елена, сходу обрубая попытки Сахара подкатить.

— Придётся, видимо, утешиться знаком, — обречённо вздыхает следователь.

— Так что там с происшествием? Есть криминал? — Васнецова переводит разговор в рабочее русло, не поддаваясь манипуляциям Ника. — Что известно на текущий момент?

— Не совсем пока ясно, но история мутная. Даже очень, — вздыхает Сахар, поняв, что Елена на романтику не настроена, и переходит на полушепот. — На кануне гибели Захарцевой проводилось техобслуживание капсулы, а в Мете погибшая устроила самосожжение. Её муж и сестра сильно нервничают. Захарцев настаивает на версии счастливого брака, но мне так не показалось. А полчаса назад получил информацию, что, судя по перемещению имплантов под куполом, супруг погибшей и её сестра последний месяц подолгу проводили время вместе.

— Любовный треугольник? — предположила Васнецова. — Она узнаёт об интрижке и решается на самоубийство?

— Хех, слишком просто, хотя, никакой версии пока не исключаю.

— А логи локации?..

— Поднимал. Только там ничего нет. Захарцева больше часа сидела в кафе, вероятно, кого-то ждала. За все время заказала только два напитка. А потом встала и бросилась в костёр. Без всяких причин.

— Но причины должны быть! — удивилась Елена.

— Правда? Ты сама проницательность, — хохотнул Сахар, но девушка даже не смутилась.

— Может, воздействие извне?

— Физического точно не было. На локации присутствовали трое со знаками Меты, но в тот период они способностями не пользовались, хотя побеседовать с этими людьми всё же стоит. Судя по личной переписке, Захарцева просила о встрече одного бродягу. День и время свидания совпадают с моментом гибели её аватара.

— Добрый день! Что будете заказывать? — энписи-официантка, как показалось Сахару, возникла из ниоткуда. Хотя, может, так оно и было на самом деле. С этих цифровых кодов станется.

— Тоже самое, что у девушки, и кофе, — кивнул Ник на тарелку стажёрки.

— К сожалению, клубники в меню нет.

— Тогда только кофе, — с удивлением уточняет Сахар, и почти мгновенно получает заказ. Цифра — есть цифра. Но всё же странные правила, логику которых Ник до конца не понимает. Что-то есть в меню, а чего-то нет...

Едва непись ушла, Сахар вопросительно уставился на Елену. Та, предугадав вопрос, со смехом пояснила:

— Люблю клубнику. Всегда держу её запас в инвентаре.

— Девушка с причудами? Я помню. Это хорошо. Мне нравится... — кивает Сахар и подносит чашечку кофе к губам. Не то чтобы сейчас ему требовалось восполнить энергию, но Нику казалось, а может это было и в самом деле так, что его мозг работает лучше, как только он выпьет этот напиток. Система ожидаемо повесила бафф «Кофеголик».

— Так что там с бродягой, которого ждала погибшая? — напомнила о прерванном разговоре Елена.

— Ну, ждала его или нет, пока не ясно. Это только предположение. Он участник боёв без правил. Мета-имя: Крушитель. Я проверил. Чист. На встречу в тот день не явился. У него был бой, однако раньше с Захарцевой общался часто.

— И что мы теперь будем делать? Побеседуем с гостями праздника или Крушителем?

— Я бы ещё навестил мэра Златополья, но только после того, как заскочим в бойцовский клуб. С остальным разберётся Серый.

— Серый?

— Наш опер.

— Отлично, — согласилась Елена. — Когда мы выдвигаемся?

— Сейчас. Если ты закончила с завтраком.

— Закончила. Только сначала заскочу к себе в комнату. Буквально две минуты.

— Лады. Жду.

Елена забирает со стола планшет и направляется к лестнице на второй этаж. Ник, проводив её задумчивым взглядом, берёт с тарелки стажёрки клубнику и закидывает ягоду в рот.

— Вкусно, чёрт возьми, — бормочет себе под нос Сахар, и доедая остатки, открывает интерфейс.

Ник скидывает Серому список гостей праздника и вдогонку отправляет примерный перечень вопросов, которые обязательно требовалось задать. Опер ответил тот час же. Оказалось, он ещё даже не заходил Мету, а работал с соседями погибшей.

«Никакой идиллии у них в последнее время не было, ругались постоянно, — писал Серый Нику с рабочего планшета. — После каждой такой ссоры Захарцев уходил из дома. Соседи не исключают, что он избивал жену».

«Я тоже не исключаю. Видел вчера, что врёт мне».

«Тут некоторые говорили, что Захарцев завёл любовницу, из-за этого и ругались. Соседи так поняли. Вот чувствую, это он грохнул жену. Может взять его и колонуть?»

«Тебе бы только кого колонуть. Он не стал убийцей от того, что скрыл проблемы в семье. Обойди гостей праздника по списку, который я тебе сбросил. Установи, кто из них видел момент самосожжения Захарцевой».

«Хоккей, — согласился Серый. — Кстати, дружок подогнал инфу по твоей стажёрке. Интересно?»

«Спрашиваешь. Что там?»

«А ничего».

«В каком смысле?»

«В том, что нет в их отделе никакой стажёрки Елены Васнецовой».

«Это точно? Ты, наверное, шутишь!»

«Какие шутки, Ник! Инфа сотка! Он её никогда там не встречал».

Сахар вдруг ловит себя на мысли, что придумывает объяснение необъяснимому, стараясь выгородить в своих глазах Елену. Не свойственное для следователя состояние, обычно он не торопится с выводами.

«Елена за штатом пока, должно быть поэтому твой дружок её и не знает».

«Мой дружок там каждую блоху в лицо знает, и каждая вторая из них с ним здоровается за руку. И те что в штате, и те что за штатом, и те, кто только стажировку проходят. Без разницы... Он опер матёрый, везде свой нос сунет. На твоём бы месте я серьёзно поговорил с Саней. Какая-то мутная история».

«Лады. Разберусь. Никому об этом пока не рассказывай. Займись делом».

— Я готова. Как мы отправимся к телепортам? На авто, или при помощи свитков?

Ник оторвался от переписки и перевел взгляд на девушку. Она сменила откровенное платье на серый спортивный костюм, а волосы собрала в пучок, но не сделалась от этого менее привлекательной.

«Какой-то подозрительно-нездоровый магнетизм», — подумал Сахар, а вслух произнёс:

— Хотел предложить на грифонах...

Глава 7

Жгучие лучи солнца с трудом пробивают изумрудный свод из крон могучих дубов, под которым два белых грифона несут седоков. Встречный ветер, прогретый полуденным солнцем и напоённый ароматами летнего леса, широкими потоками бьет следователя в лицо и грудь, зализывает назад соломенную чёлку, выжимает слёзы из глаз. Ладони Ника крепко стискивают упругие пучки перьев на орлиной шее летуна, а вставленные в стремена ноги сдавливают его львиные бока.

«Вот это — жизнь!» — думает Сахар. — «Простор и бесконечная свобода. Не то что убогое существование под куполом Марса в техногенной ограниченной серости».

Но осознание того, что всё это только иллюзорный простор, а сам он замурован сейчас в металлической бочке, возвращает Ника к реальности, и тогда он размышляет, а возможна ли такая свободная жизнь в реале? Где-нибудь на другой планете?

В архивах глобальной сети Сахар читал про третью планету от Солнца. Её называли просто — Земля. Вот там жизнь людей, кажется, была похожа на эту симуляцию, по крайней мере так утверждали легенды, найденные в сети. А легенды рассказывали о многом. О былинных героях, греческих богах, их подвигах и волшебных артефактах. Собственно, почти всё это в той или иной мере уже воплощено тут воображением людей, и многим кажется, что кроме окончательной оцифровки желать больше нечего...

Грифон Сахара резко меняет направление, накренившись вправо, ныряет к голубой ленте реки, бликующей на солнце золотистой рябью, и, едва касаясь воды когтистой лапой, следует изгибам русла. Летун Елены мчит по тому же маршруту и опережает маунта Ника всего на пару взмахов крыльев. Наездница уверенно держится в седле и не проявляет ни капли страха. Вероятно, не первый раз перемещается таким образом.

Изначально Сахар вынашивал коварный план уговорить укротителя грифонов отправить их с Еленой к телепортам на одном маунте, но после разговора с Серым резко поменял намерение. Нужно было обдумать сложившуюся ситуацию, а непосредственная близость аватара Елены не способствовала мыслительным процессам.

Да что в конце концов в ней такого? Ни эльфийка Анорзель — дочь лунного короля, ни опасная амазонка Тинтурия, с которыми у Сахара случились мимолетные романы, не притягивали его так, как эта стажёрка. Елена словно поселилась в его голове. Но опыт Сахару подсказывал, что без вмешательства системы тут не обошлось. Бесспорно, Васнецова применила к нему какую-то способность, и смущало лишь одно... Ник не получил никакого баффа, дебаффа или иного уведомления о воздействии на его аватар извне. А оно должно быть, по-другому никак, ведь оповещение обязательно по правилам мета-мира.

Странными умениями обладает девушка, и Сахар подозревает, что это ещё не всё, на что она способна. Конечно, с Саней говорить по поводу проваленной легенды стажёрки Ник и не думал. Явно, начальник в курсе того, кто она на самом деле, и если не рассказал сразу, то глупо думать, что откроется теперь.

В одном Серый прав, история мутная и вызывает кучу вопросов. Например, зачем Елене вникать в расследование бытового случая? Или смерть Захарцевой больше, чем кажется на первый взгляд? Какую роль Васнецова во всем этом играет и какие цели преследует? Но главное, какую роль отвели ему? Оставаться на положении марионетки не в характере Сахара, именно поэтому проверять людей, с которыми приходится работать, давно стало его привычкой.

Решив держать руку на пульсе, Ник намеревается и дальше изображать ничего не подозревающего олуха, который всего лишь расследует смерть горничной и стажирует в этом деле новичка, но за девицей теперь будет глядеть в оба. В этот миг Елена обернулась и улыбнулась Сахару, он не удержался от ответной улыбки, мысленно обозвав себя дебилом.

Через двадцать минут полёта вдоль русла реки, перемахнув невысокую гряду холмов, грифоны доставили Сахара и Елену в один из транспортных и торговых хабов континента Дамжахал. Это был большой оживлённый город под названием Фалбей, окружённый высокими стенами из серых каменных блоков и сторожевыми башнями. Городская стража, набранная из энписи-персонажей, круглые сутки патрулирует шумные улицы, которые не пустеют даже с наступлением темноты. Имелось при городе и регулярное войско. Вот они полностью состояли из цифровых аватаров живых людей, приходивших в Мету на работу. Задача военных заключалась в отражение внешних угроз, какие тут не являлись редкостью.

Мобы, населявшие местность вокруг города, не доставляли много хлопот, солдаты нужны для другого. Так уж сложилось, что территория Марса в реале, за исключением куполов, не пригодна для жизни людей, которых, как в аквариумы когда-то расселили в эти места латхаты — пришельцы из другой галактики. Связь между куполами даже русскоязычного сегмента возможна только через цифровой мир. То же самое относится и к дипломатическим контактам с жителями Марса, говорящими на других языках. Таким образом, в реале делить людям между собой нечего. А вот в цифровом мире...

Мета-вселенная Регарж — это не просто виртуальный мир развлечений, а ещё и место работы почти для всех. Основная часть людей заняты на добыче ресурсов в карьерах и шахтах, за это получают очки достижений в Мете и репутацию в реале. Тем и живут. Для чего цифровая руда добывается и куда потом девается, никто не знает, да особенно и не задумывается. Этот жизненный уклад, как говорила история, дали людям латхаты. И вот за такие месторождения постоянно идёт борьба между языковыми сегментами.

Обычно, вокруг богатых месторождений выстраивали города-крепости, а для их охраны формировали войско. Вассалы, собравшие больше ресурсов для сюзерена, получали особые привилегии, например, бонусные очки достижений, которыми можно расплачиваться в Мете, вложить их в развитие способностей, или перевести в реал, повысив пункты репутации. В отдельных случаях латхаты предоставляли возможность раздобыть необычный знак редкой способности, как той, которую недавно получил Сахар. А вот нерадивых вассалов наказывали, лишая средств к существованию, или насылая на цифровые аватары болезни, и тогда не только работа, но и само нахождение в Мете становилось мучением.

Телепорты для перемещения аватаров на соседние континенты строились обычно под землёй, куда Сахар и Елена спустились лифтом, а потом шли длинным сводчатым коридором.

— Я вот не понимаю, — беззаботно щебечет Васнецова, — зачем латхатам нужно было создавать этот цифровой мир?

— Не знаю, — пожимает плечами Сахар.

— Ну, а если создали, зачем нужно было использовать здесь такие же физические законы, как в реале? Неужели нельзя сразу и всех наделить, например, умением летать? Или дать всем огромную силу? Или способность к телепортации без вспомогательных устройств?

— Если людям дать всё и сразу, тогда никто не станет работать в шахтах, — предположил Ник.

Елена бросает на Сахара испытующий взгляд.

— Странная эта работа, вам не кажется?

— Нет. Но мне кажется, что ты задаёшь странные вопросы, — машинально ответил следователь, погружённый в размышления о прошлом своём приключении.

За знаком Прозрения Ник охотился с прицелом на будущее. Сахар надеялся, что в последствии он будет полезен не только в его бродяжничестве, но и на основном месте работы при расследовании происшествий. Сейчас следователь планировал применить его в распутывании случая гибели Захарцевой, но это как только наберёт достаточное количество информации, чтобы делать первые выводы. Конечно, знак придётся хорошенько прокачать. В таком виде как сейчас Прозрение первой степени почти бесполезно — процент срабатывания слишком мал. А для его увеличения надо вкладывать очки достижений.

Теперь их у него накопилось около пятидесяти тысяч, но зная принцип прокачки знаков Меты, Сахар сомневался, что этого достаточно для развития вероятности срабатывания хотя бы до десяти процентов. Если для увеличения этого показателя на один процент у обычных знаков, которые можно приобрести у неписи, первый раз нужно вложить пятьсот очков достижений, потом, чтобы поднять ещё на единичку — семьсот, и так далее по нарастающей, то с серебряным знаком выйдет несколько дороже. Это досадно, но Сахар решил, что торопиться ему некуда — вся жизнь впереди, и вечность после оцифровки...

Размышления прервались столпотворением людей в зале переходов. Сахар едва не воткнулся в сутулую спину внезапно остановившегося мужчины, который шёл в двух шагах впереди него. По какой-то причине людей не пускали к воронкам телепортации, а городская стража перекрыла выход наверх.

— В чём дело?! — выкрикнул кто-то позади.

— Я опаздываю! Почему не пропускаете?! — возмущались справа.

Толпа взволнованно зажужжала и заколыхалась. Вперед вышел начальник городской стражи — пузатый непись с пышными усами, и, поправив на впалой груди защитный жилет, обратился к присутствующим:

— Прошу всех успокоиться! На этот час введена дополнительная мера безопасности! Вам нечего бояться. Мы только проведём сканирование ваших аватаров на легальность нахождения в этой локации.

— Это что за новости? — пробубнил Сахар под нос, гадая, с чем связано введение новых мер контроля.

— Кажется, они кого-то ищут? — наивно хлопает ресницами Елена, а в её руках тут же материализуется планшет.

Тонкие пальчики девушки ловко скользят по экрану девайса, который для Ника, к его величайшему изумлению, ничего не отображает. Но стажерке, кажется, всё предельно ясно, потому что движения её уверенные, а лицо серьёзно-вдумчивое. Елена с некоторой досадой морщит носик, а потом убирает планшет в инвентарь.

Паническое оханье эхом прокатывается по залу переходов, вслед за этим Ник замечает десяток Агентов системы, влетевших со стороны тоннеля. Появившиеся существа, не имеющие определённой формы, больше похожи на облака из чёрной дымки. По залу быстро распространяется запах серы, а пространство густеет от напряжения. Сущности же выжидающе зависают между толпой и телепортами.

— Да тут всё серьёзно, — усмехается Сахар, взглянув на слегка побледневшую Елену. — Тебя когда-нибудь тестировали Агенты?

— Да, — голос девушки звучит ровно, Ник не замечает в нём ни единой нотки истерики, или страха. — Всего раз проходила их сканирование. При приёме на стажировку. Ощущение такое, словно тебя вывернули наизнанку.

— Точно, — усмехается Сахар, вспомнив предупреждение Серого о том, что девушка самозванка. — Теперь тебе придётся к этому привыкнуть. Обычно сотрудников отдела мета-безопасности Агенты тестируют каждый месяц. Пойдём первыми, чего бояться?

И не дожидаясь ответа, Сахар берет её за руку и тянет в сторону порталов. Зная, что с Еленой не всё чисто, следователь предвкушает её нерешительность и панику, страх разоблачения Агентами, но стажёрка не сопротивляется и послушно следует за ним. Остановившись возле плавающих черных дымок, следователь произносит:

— Я готов.

Мороз ледяным клинком прошивает грудь в тот момент, когда левитирующая субстанция врывается внутрь аватара Сахара, и мир перед глазами темнеет. Холод растекается по телу, до боли выкручивая и парализуя мышцы, а время тянется вязкой карамелью. Перед мысленным взором в чернильной пустоте столбиками и рядками высвечиваются зелёные цифры, их с неестественной быстротой сменяют другие, и кажется, так длится целую вечность. Однако мир внезапно светлеет, объекты вокруг снова приобретают привычные очертания, а Сахар судорожно выдыхает и, потягивая резко оттаявшие мышцы, из которых с неприятным покалыванием уходит онемение, пробегается глазами по системному логу.

«Легальность вашего нахождения на текущей локации подтверждена. Хорошего дня».

Сахар тут же разворачивается к стажёрке, но Елена всё ещё находится в процессе сканирования. Глаза девушки, наполненные ужасом и болью, невидяще смотрят в пространство. Затянувшаяся процедура заставляет Ника напрячься, и только он начинает всерьёз беспокоиться за стажёрку, как чёрная дымка выскальзывает из груди её аватара, а лицо Лены приобретает осмысленное выражение. Она быстро смахивает с щеки неожиданно выкатившуюся слезу и встречается взглядом с Сахаром, внимательно изучающем её реакцию.

— Что?

— Прошла проверку... — удивлённо бормочет тот.

— А были сомнения? — дерзко и с неприкрытой злостью бросает Елена. На её дрожащей ладони возникают три крупные красные ягоды. Одну за другой она судорожно запихивает клубнику себе в рот, и напряжённо-болезненное выражение стирается с её лица, а мышцы расслабляются. — Извини... те... товарищ Сахаров. Мне пока тяжело даётся сканирование.

Не произнося ни слова, Ник берёт стажёрку за руку и тащит к нужному телепорту — широкому обручу в полу, внутри которого закручивается бирюзовая водяная воронка.

— Прыгай, — предлагает Сахар, и как только девушка ныряет в омут, следует её примеру.

Глава 8

Бойцовский клуб «Панчер» встречает Сахара и Елену грязным вестибюлем и орущей в азарте толпой, от которой ядовито смердит смесью пота, алкоголя и дешёвого парфюма. Безвкусные люстры на закопчённом потолке выхватывают из сумрака обшитые деревянными панелями стены, с которых местами облупился лак, и теперь облезлые проплешины чернеют отвратительными кляксами въевшегося в дерево грибка. Грязные прогнившие доски пола опасно прогибаются под весом посетителей, угрожая подломиться при каждом шаге, и будь это не цифровой мир, а реал, Сахар не рискнул бы на них наступить даже одной ногой.

Слева организован бар со скудным ассортиментом напитков, где посетителей, скорее всего, угощают дешёвым пойлом. Тут же разместили пару грубых столиков. На одном из них, обняв пустую бутылку и поджав к животу колени, спал дикого вида непись, от которого несло, как от дохлого кота, пролежавшего на солнце не меньше недели. Лицо его густо заросло пыльного цвета бородой, а открытые участки изрезаны глубокими морщинами и загорели до цвета тёмной бронзы. Справа от бара, упираясь о стену кто-то отрешённо блюёт.

Лена прижимает ладонь ко рту и брезгливо отворачивается. Сквозь непрерывный галдёж Сахар с трудом различает её слова:

— Божечки, что за тошниловка?

Справа три стойки, за каждой из которых букмекер принимает ставки, а выше подвешены к потолку небольшие мониторы. Одни в реальном времени транслируют проходящие на рингах бои, другие результаты завершённых схваток, третьи — виды ставок и их коэффициенты. Именно в этой части зала и собирается самый шумный народ, а страсти разгораются просто безудержные.

— Вот это да-а-а... — удивляется Сахар. — Нас, что, даже не пустят посмотреть на живой бой?

Хотя Ник и знал, что Крушитель — боец далеко не элитный, но такого убожества и представить себе не мог. Странный клуб, не вызывающий симпатии, словно специально придуман для того, чтобы нормальные люди обходили его стороной.

— И что теперь? — спрашивает Васнецова.

— Попробуем узнать, где сейчас этот Крушитель, и как с ним можно встретиться. Я сейчас...

Расталкивая плечами не желавших отодвигаться людей, Сахар пробивает себе путь к одной из букмекерских стоек и напирает на принимающего ставки хлыща с бегающими чёрными глазками.

— Добрый день, уважаемый Мантикула, — обращается Ник к вороватого вида букмекеру, прочитав его мета-имя на бейджике. — Где я могу найти Крушителя? Он не редко участвует в поединках этого клуба.

— Хотите сделать ставку? — тут же оживляется «хлыщ».

— Нет. Хочу с ним увидеться.

— Я принимаю ставки, — теряет интерес к разговору Мантикула.

— Я следователь отдела мета-безопасности, старший лейтенант Сахаров... — пытается надавить Ник своим авторитетом.

— А я — букмекер Мантикула, — следует безразличный ответ.

— Послушайте, я расследую смерть человека...

— А я — принимаю ставки, — настаивает на своём «хлыщ», давая понять, что на этом разговор окончен.

— Если я сделаю ставку, вы мне ответите на вопрос?

— Я только принимаю ставки...

— Черт... — выдавливает Сахар, которого упрямая безапелляционность Мантикулы выводит из себя.

Ник поочередно обращается с тем же вопросом к оставшимся двум букмекерам, но с аналогичным отрицательным результатом. Мысленно обругав несговорчивых жуликов, следователь выбирается из толкучки, и, остановившись, ищет глазами стажёрку. К великому удивлению Ника, Елена сидит за столиком и тыкает пальцем в планшете, а рядом с ней пристроился хроник-непись, который недавно спал тут в обнимку с бутылкой. Он что-то ей тихо объясняет. Однако девушка даже ухом не ведёт, на её лице застыла напряжённая сосредоточенность, казалось, она вообще сейчас ничего не замечает, провалившись вниманием в свой гаджет.

— Ну, конфеточка, рыбонька, котёночек озорной, ну, купи дядюшке Типстеру промочить горло. Я уж выпью, так выпью за твое здоровье, вовек болеть не будешь. Здоровье ведь никогда не лишнее, — различает Сахар шепелявые уговоры непися, который, протянув грязную ладонь к Елене, гладит её плечо корявыми пальцами. Девушка, не поднимая глаз, брезгливо дёргает плечом, стряхивая с него руку алкаша, и продолжает что-то делать в планшете.

— Шёл бы ты, отец, клянчить в другом месте, — осекает старика Ник, приблизившись к столику, искоса заглядывает в гаджет Елены, но снова ничего в нем не видит.

— Зря ты так, добрый человек, — хрипит пропитым голосом непись. — Дядюшка Типстер может оказаться очень полезен. Много вижу, много знаю, много запоминаю, много понимаю... По этой же причине дядюшка Типстер может оказаться очень опасен.

— Вот только не думай мне угрожать...

— Умный человек — заводит друзей, глупый — врагов, — кудахтающе смеётся непись.

— Много друзей иметь также не слишком умно... — вклинивается в разговор Елена и поднимает на Сахара взгляд. — Вы что-нибудь узнали?..

— Нет, — поджав губы, качает головой Ник. — Не отвечают. Попробую спросить у бармена, может он что подскажет.

Но ожидания следователя и тут не оправдались. Диалог пошёл по тому же сценарию, что и с букмекерами: я бармен, я только разливаю напитки, и если вы не заказываете напиток, то не отвлекайте меня от работы. Сахар бы понял, если бы так ему отвечали неписи — цифровые коды, чья функция — это выполнение заложенных системой алгоритмов. Никакой импровизации. Но Ник же обращался к людям в цифровых аватарах, которые просто находились на своих рабочих местах, имели сознание и право выбора. Однако даже предложение заплатить очками достижений за информацию не дало результата.

— Купи дядюшке Типстеру выпивку, — завёл знакомую песню старик, подсевший к Нику за барную стойку. — Купи выпивку, пожалей старика...

Запах падали ударил следователя в нос. Сахар задержал дыхание, а затем принялся дышать неглубоко, и махнул ладонью бармену, сделав знак налить попрошайке, надеясь тем самым избавиться от сей ароматной компании. Мутный стакан, возникший тут же через пару секунд быстро наполняется тёмно-вишнёвой жидкостью, а со счёта следователя система списывает четырнадцать очков достижений. Дороговато, однако, за стакан мерзко пахнущего пойла.

Типстер с жадностью залил напиток в глотку, смачно рыгнул и потребовал повторить. Вторую порцию он уже лакать не торопился, а растягивал её, делая маленькие глоточки, словно дегустатор, изучающий незнакомый букет вкуса изысканного вина.

— Рыбонька хорошая, она не желает тебе зла, — вдруг тихо заговорил непись, наклонившись к уху Сахара. — Не пытайся узнать её тайну. Для тебя и для неё это плохо закончится.

— Ты это про что, старик?

— Про то, что просто выполняй свою работу и не суйся в её дела, — пьяно шепелявил непись. — Она сама разберется со своей задачей, и после этого уйдёт, не причинив никому вреда. В противном случае пострадаешь не ты один. Тебе — своё, ей — своё. Просто не лезь.

— Ты про Елену? — интерес Ника разгорается с новой силой, теперь он даже готов мириться с вонью, сочащейся от немытого тела и грязной одежды старика.

Тот глупо склабится щербатым ртом, делает большой глоток вина и опять картинно рыгает.

— Отвечай, старик, — угрожающе рычит Ник в самое ухо неписю, схватив того за одежду.

— Хочешь, чтобы дядюшка Типстер сказал где найти Крушителя? — пьяно смеётся непись, вливая в глотку остатки поганого пойла, а потом, перекрывая гул толпы, так, что находящиеся поблизости посетители начинают оглядываться, нагло кричит. — Два стакана этого чудеснейшего напитка слишком малая цена за такую ценную информацию! Купи мне бутылку, и я расскажу!

Ник отпускает одежду старика, оплачивает новый заказ непися и шёпотом задаёт вопрос:

— Что ты знаешь про Елену? Чем она тут занимается?

— Вот видишь того тощего, — кивком головы старик указывает на человека, лицо которого отдалённо напоминает Сахару хорька. — За тысячу очков достижений он сведёт тебя с Крушителем.

Ник внимательно присматривается к человеку. «Хорёк», кажется, ничем тут не занимается, а лишь со скучающим видом слоняется между посетителями. Возможно, его видимое бездельничество только игра, но разбираться в мотивах присутствия незнакомца Нику не интересно, главное, чтобы тот действительно свёл его с кем нужно. Кроме того, теперь Сахару просто необходимо выяснить ещё кое-что... Типстер говорит загадками, от этого и без того неподдельный интерес к девушке уже просто распирает следователя изнутри. Ник и так понял, что у стажёрки есть тайна, но теперь это подтверждал и старик... Кстати, откуда он обо всём этом столько знает?

Сахар отрывается от наблюдения за «хорьком» и разворачивается к собеседнику, но рядом уже нет ни непися, ни бутылки, а на стул, который до этого занимал Типстер, присаживается стажёрка.

— Что бармен? Есть результат? — с искренним интересом спрашивает она.

— Да. Подожди меня здесь, кажется, вот тот человек может свести с Крушителем, — кивком указывает Ник на «хорька».

— Я с вами. Не забыли ещё, что я стажируюсь? Мне же необходимо видеть, как работают профессионалы.

— Хорошо, — соглашается Сахар, и кивает в сторону незнакомца. — Пойдём.

***

Каморка, куда «хорёк» провел Сахара и Елену, не имеет окон и освещается одинокой лампочкой, свисавшей на длинном проводе с потолка. Стажёрка плюхается в старое кресло, обитое коричневым плюшем, и от поднявшегося облака пыли тут же начинает чихать. Другое похожее седалище, обтянутое тёмно-зелёной материей и слегка перекошенное на бок, стоит в противоположном углу. Сиденье его продавлено и испачкано чем-то бурым. Сахар, хоть и не привереда, но устраиваться в таком всё же брезгует.

Ник осматривает пустые стены, на которых жёлтые обои местами отстали и свернулись, как бараньи рога, переводит взгляд на посеревший потолок, и в какой-то миг начинает чувствовать непонятное давление у основания черепа. Давление усиливается, а потом тяжесть оттуда распространяется на всю голову. Под черепной коробкой словно ворочается что-то чужеродное, будто холодные скользкие щупальца перебирают каждую извилину мозга и пытаются просочиться в самый его центр. Голова начинает кружиться, а мысли разбредаются. Странное чувство овладевает Ником, ему кажется, будто в памяти кто-то копошится. Сахар разворачивается к Елене, и замечает, что та снова сидит с планшетом.

— Что ты в нем постоянно делаешь?

— Осваиваю знак Цифровой взлом... — девушка отрывает глаза от экрана и переводит невинный взгляд на следователя.

Мысли Сахара мгновенно приходят в порядок, давление с головы исчезает, а сознание очищается, словно кто-то повернул ручку настройки радиоприёмника, убрав шип и помехи из эфира.

— У тебя есть мета-знак? — в удивлении брови Ника подлетают на середину лба.

— Да. Кстати, купила его у непися как раз в «Дохлом льве». Подумала, что следователю пригодится умение взлома, чтобы читать системные логи. Уверена, это полезно.

Смешок внезапно вырывается из горла. Мысленно обозвав себя придурком, Ник с трудом подавляет улыбку. Он уж было подумал про девушку невесть что, даже начал подозревать её в том странном давлении на голову, а она просто играется с мета-знаком.

— Я сказала что-то смешное? — Елена хмурится, наблюдая за реакцией Сахара.

— И да, и нет.

— Поясните...

— Видишь ли, мета-знаки, которые продают неписи — это не серьёзно. Когда я стажировался, то тоже купил такой. Следователь, за которым меня закрепили, пояснил, что даже прокачав этот знак максимально, я не смогу делать что-то большее, чему сумел бы просто научиться. Обычно такие штуки приобретают те, у кого мало свободного времени для учебы, а знания нужны немедленно. Однако простые знаки Меты не остаются у аватара после окончательной оцифровки, а вот приобретенные путем обучения знания сохраняются. Но идеальный вариант — это необычные знаки. С ними можно делать то, что выходит за грань привычных умений. Такие знаки могут получить лишь те, кто зарегистрировался в Мете как «бродяга». Для нас система иногда запускает возможность урвать что-то уникальное. Ну, а для следователя обычный знак Цифрового взлома ещё и потому бесполезен, что как только тебя аттестуют, то дадут полный доступ к логам всей системы.

— Эх, а я столько в этот знак очков достижений вложила... — девушка расстраивается так искренне, что Сахар на миг даже сомневается в своих подозрениях на её счёт, но потом откидывает сомнения.

Эмоции в его профессии — помеха трезвой оценке ситуации. Вероятнее всего, Елена и без его объяснений знала про Цифровой взлом, но раз она играет роль неопытной стажёрки, то и ему пока рано выходить из образа опытного наставника.

Дверь каморки со скрипом отворяется, и входной проём закрывает массивная фигура высокого человека с тяжёлой квадратной челюстью. Сахар без труда узнаёт Крушителя, внешность аватара которого показала ему система ещё в отделе. Близко посаженные маленькие глазки из-под нависших бровей злобно сверкают на следователя и стажёрку, а внушительного размера кулаки сжимаются так сильно, что костяшки на них белеют. Ощутив смутную угрозу, Сахар непроизвольно делает шаг вправо вставая на пути между Крушителем и Еленой.

Глава 9

Окинув оценивающим взглядом следователя, Крушитель, гремя тяжёлыми ботинками, молча двигает в каморку и разваливается в единственном свободном кресле. Предмет мебели под весом бойца с жалобным скрипом проседает ниже. Мужик угрожающе поигрывает внушительной мускулатурой торса и рук, которую открывает натянутая поверх чёрная, мокрая от пота, майка. Прищурив оба глаза, Крушитель закуривает сигарету. Комнату затягивает едкий сероватый дым, и Елена рефлекторно кашляет.

«Внимание! Рядом с вами курящий персонаж. Вы получили лёгкое отравление и дебафф „Пассивный курильщик“, сроком на один час. Шкала здоровья снижена на два процента. Скорость реакции снижена на два процента. Восприятие снижено на два процента».

Вслед за этим в интерфейсе загорается пиктограмма дебаффа с изображением зелёного дыма, при виде которой Сахар недовольно кривит лицо. На физиономии Крушителя, напротив, играет наглая усмешка.

— Обязательно курить? — делает Сахар замечание Крушителю.

— Ты же не будешь мне указывать, как вести себя в своём доме? — без намёка на вежливый тон парирует громила. Его голос звучит тихо, но высокомерно. Затянувшись, боец выпускает новую густую струю едкого дыма.

— У нас теперь дебафф на час...

— Не на вечно же, — ухмыляется верзила. — Да и не моя это проблема. Я сюда шпиков не вызывал, вы сами припёрлись.

— Откуда тебе известно, кто мы?

— Да у вас на харях всё написано, — гоготнул мужик. — Чего от меня нужно? Я закон не нарушаю, но, похоже, вы и не по мою душу, иначе бы тут сейчас были другие персонажи, вооружённые куда разнообразнее вашего. Говорите быстро, моё время стоит дорого.

Оценивающий взгляд бойца бесстыже ощупывает стажёрку, которая с видом, преисполненным достоинства, утыкается в планшет. Кажется, ей вообще нет дела до сальных взоров и похотливых ухмылок мужика, которыми он одаривает девушку.

— Я следователь Сахаров, расследую гибель вашей знакомой. Её имя Светлана Захарцева.

Крушитель медленно переводит взгляд на Никиту, и лицо его мрачнеет, превратившись в каменную маску. Боец молчит, забыв зачем воткнул в рот сигарету.

— Светлана погибла? — наконец, пораженно бормочет он, но быстро берет себя в руки.

— Да. Вчера вечером, — уточняет Ник. — Собственно, по этой причине мы тут.

Пепел срывается с конца сигареты, дотлевшей до середины, и падает Крушителю на руку. Боец вынимает окурок изо рта и, бросив его на пол, придавливает массивной подошвой. На миг Нику даже кажется, что во взгляде мужчины сквозить сожаление, смешанное с разочарованием, но боец быстро справляется с секундной слабостью.

— Вы не по адресу, — нахально скалится Крушитель, немедленно поднимаясь с кресла, показывая всем видом, что разговор окончен, и он собирается уйти. — Я ничего об этом не знаю, и знать не желаю.

Но Сахар кидается ему наперерез, преграждая выход. Не вполне рассчитывая, что ему хватит боевого мастерства задержать здоровяка, пытается для начала уговорить того, ну а если не выйдет по-хорошему, попробует применить силу.

— Ответьте хотя бы на наши вопросы... — просит Сахар, перебирая в инвентаре средства, которые позволили бы получить преимущество над этим валуном обезжиренного мяса.

Откинув огнестрельное и холодное оружие в сторону, Ник останавливает выбор на парализаторе и ампуле с «сывороткой правды». Доставать из инвентаря их пока рано, ни к чему провоцировать верзилу. Двухметровый Крушитель, возвышаясь над следователем на целую голову, пренебрежительно фыркает на просьбу последнего.

— Ты меня слышишь плохо, или в себя поверил, ищейка? Мои ответы тебе не по карману. Пошёл вон с дороги, пока я тебя не отправил на перерождение.

— Не надо разговаривать со мной в таком тоне. Я располагаю возможностями осложнить вам жизнь как тут, так и в реале, уважаемый Даниил Германович, — сохраняя самообладание, обращается к бродяге Сахар, называя его именем из реала. — Не заставляйте меня заниматься ещё и вашим клубом. Даже не хочу вникать, что за делишки вы проворачиваете тут под легендой проведения боёв. Просто ответьте на наши вопросы, и мы уйдём.

Оценив предложение, Крушитель колеблется. Кажется, он не горит желанием отвечать на вопросы, но и возможные проблемы, которые пообещал ему следователь, тоже не нужны. А значит, решает Ник, верзиле есть о чём беспокоится.

— Хорошо, — наконец соглашается боец, садясь на место. — Отвечу на ваши вопросы. Только задавайте быстро. У меня нет времени с вами возиться.

— Как давно вы знакомы с Захарцевой, — без предисловий переходит к делу Ник.

— Примерно полгода.

— Какие отношения вас связывали?

— Деловые.

— Подробнее можно?

— Она нанимала меня для защиты.

— От кого?

— От мужа, — нахально осклабился Крушитель.

— Не понял. Он ей угрожал? — не поверил следователь.

— Она боялась, что он может организовать ей несчастный случай.

— А мотив?

— Не знаю, — безразлично жмёт плечами Крушитель. — Не спрашивал. Моё дело обеспечить ей защиту, а не задавать вопросы. Но между нами говоря, мне кажется он обзавёлся бабой и хотел свалить к ней, а Светлана была против.

— Глупости, — недоверчиво трясёт головой Сахар. — Из-за этого не убивают.

— Да кто знает, что у них там происходило, я в голову ни к кому не залезал.

Крушитель расплылся в нахально усмешке. Сахар спинным мозгом чувствовал, что здоровяк врёт ему, и понимал, что применить спецсредства всё же придётся, если хочет добиться от него правдивых показаний. Следователь прекрасно знал, что такой тип людей понимает только силу. Их не запугать, не разжалобить, не надавить на совесть... Ник вздохнул, мысленно настроившись выхватить парализатор в любую секунду.

— На шестое число она назначила вам встречу, — продолжал опрос следователь.

— Я не пришел. Был важный бой, — безразлично ответил здоровяк.

— Который вы успешно проиграли?

— А это какое отношение имеет к делу? — усмехнулся Крушитель, не поддавшись на манипуляцию Сахара, который попытался вывести опрашиваемого из состояния равновесия.

«Крепкий орешек...» — подумал Ник, а вслух спросил:

— Для чего она хотела встретиться?

— Не знаю, говорю же, я не пришел.

— А как же ваши деловые отношения? Защита от посягательств супруга на её жизнь?

— Я не обязан бросать все свои дела ради каждого её каприза.

— И так вышло, что в этот раз, когда вы не пришли выполнить свою работу, Захарцева погибла? Нет ли связи между этими двумя обстоятельствами? Может, вы специально и не пришли?

Сахар, понимая, что иным способом правды не добьётся, откровенно провоцировал Крушителя к агрессивным действиям, ища повод применить спецсредства. Отвратительная маска злобы стягивает лицо верзилы, он вскакивает с места, до хруста сжимая кулаки, однако, кидаться на следователя не спешит.

— Наша беседа окончена, — рычит здоровяк, делая шаг в направлении выхода. — Ты не смеешь бездоказательно обвинять меня.

— Вы не хотите нам рассказать интимные подробности ваших с Захарцевой отношениях? — неожиданно для Сахара, спрашивает Елена, которая тоже поднялась со своего кресла. — Как часто вы решали ваши рабочие моменты в отеле "Распущенная медуза"? Её муж знал о вашей интрижке?

— Что... Что ты, соплячка, сказала? — задохнулся от ярости боец. — Закрой рот, если не знаешь о чём говоришь?

— Повежливее с девушкой, — вступается Сахар, мысленно похвалив её за то, что она поняла его задумку, хотя и несколько удивившись той информации, которую она озвучила о Крушителе и Захарцевой. Сам следователь ничего подобного в логах системы не нашёл.

— Я ответил на твои вопросы, ищейка! Добавить мне нечего! — злобно бросает боец.

— Но вы не ответили на вопросы девушки. Расскажите про вашу интимную связь с Захарцевой.

— Не твоё, шпик, это дело!

— Но я все же настаиваю на ответе.

— Прочь с дороги!

Крушитель делает резкий рывок и бьёт Сахара рукой наотмашь. Однако, как оказалось, скорость — это не его конёк, движения бойца намного медленнее, чем требовалось с таким противником, как следователь отдела мета-безопасности. Как-никак, а тренировки по рукопашному бою Ник не прогуливал, да и навыки боя, хотел он того, или нет, пришлось отточить во время бродяжничества.

Сахар подныривает под могучий удар, а кулачище здоровяка со свистом пролетает над его головой. В последний миг следователь, используя инерцию движения противника, выведенного из равновесия приёмом, не достигшим цели, присев, с разворотом проводит подсечку. Ноги здоровяка подбиваются, взлетев кверху, и он с грохотом падает на спину, снеся своим весом кресло, в котором до этого сидела Елена.

Не питая ни малейших иллюзий по поводу того, что честно в партере сумеет справиться с Крушителем, Ник буквально в две секунды выхватывает из инвентаря анализатор, чтобы уж наверняка обездвижить противника. Однако бойцу, привыкшему на ринге к разного рода неожиданностям, этого времени было достаточно. Ладони верзилы вспыхивают зелёным светом, и с них срывается плотный комок энергии. Сахар запоздало понимает, что противник применил свой мета-знак «Мощь титанов», как сокрушающая сила впечатывает его в стену.

Ник слышит хруст собственных рёбер, звон в голове, а во рту собирается солоноватая слюна с металлическим привкусом. Сахар ничего не видит, только чувствует, как из руки вываливается парализатор, а его цифровой аватар сползает на пол. Глаза застилает кровавая пелена, каждый вздох отзывается резкой болью в груди. Бой позорно проигран. Сейчас Крушитель его добьёт, отправив на перерождение.

«Внимание! Критический урон! Вам нанесён удар титанической мощи. У вас остались два процента от шкалы здоровья. Вы получили дебафф „Кровотечение“ — минус одно очко здоровья в секунду в течении тридцати минут. Вы получили дебафф „Проклятье титанов“ — минус семьдесят пять процентов к показателям всех характеристик в течении двадцати четырех часов».

Сахар ждёт последнего удара, который отправит его на респ. В голове крутится только одна мысль: «как этот верзила поступит с Леной». Да, у неё это цифровой аватар, но ощущается всё тут как в реальной жизни. Ей нужно срочно бежать. Пусть выйдет прямо сейчас из аватара в реал, и не важно, что её цифровое тело временно застрянет тут, Сахар его вытащит, чтобы этот урод с ним не сделал.

— Лена, выходи в реал... — хрипит Ник.

Но ему в ответ вторит похожий хрип. Сердце следователя замирает, чувствуя, что ситуация окончательно вышла из-под контроля. Собрав остатки сил, Сахар кое-как фокусирует зрение и сквозь туман видит странную картину: Елена стоит над Крушителем с сияющими глазами, а верзила хрипит, запрокинув голову назад.

— Что за чёрт? — бормочет Ник.

— Скорее, товарищ Сахаров! Я долго его не продержу! — кричит девушка.

Сахар, достав из инвентаря белую жемчужину, торопливо засовывает себе в рот и глотает.

«Внимание! Вы использовали артефакт „Жемчужина света“. Дебафф „Кровотечение“ развеян. Дебафф „Пассивный курильщик“ развеян. Вы получаете положительный эффект „Благодать морей“ болевые ощущения снижены на пятьдесят процентов, плюс пятьдесят процентов к шкале здоровья».

Нику заметно легчает, однако, дебафф «Проклятье титанов» всё ещё сохраняется. Сахар подмечает все эти изменения в доли секунд. Поняв, что не время мешкать, подбирает вывалившийся из руки парализатор, подскакивает к хрипящему Крушителю и склоняется над ним. Туша верзилы сотрясается от электрических разрядов и обмякает. Только глаза его вяло вращаются из стороны в сторону.

Всё. Теперь дело техники. Парализатор с временной блокировкой выхода сознания из аватара удержит Крушителя в Мете минут на двадцать, этого Сахару вполне хватит, чтобы при помощи «сыворотки правды» вытрясти всё, что требуется. Но Ник не спешит вкалывать препарат. Следователь, слегка покачиваясь, разгибается и внимательно смотрит на стажёрку.

Глаза девушки уже не сияли, а изящные черты лица подёрнула лёгкая тень беспокойства. Секунд десять Елена и Ник молча смотрели друг на друга, а потом Сахар спросил:

— Кто ты такая?

— Вы знаете, кто я... — Елена пытается выдавить из себя непринуждённую улыбку, но получается плохо.

— Ты мне врёшь.

— Прошу вас, товарищ Сахаров, у нас мало времени... — кивком стажёрка указывает на обмякшего Крушителя, и Сахар, соглашаясь с её доводом, опускается рядом с телом верзилы и вкалывает ему в шею «сыворотку правды». Глаза бойца сначала закатываются, а потом начинают пьяно плавать.

— Лена, последи за дверью, — произносит следователь с сильной одышкой.

Однозначно, жемчужина восстановила ему часть здоровья, но всё же повреждения аватара на фоне повисшего проклятья, переносились Ником с трудом.

Девушка послушно занимает место у входа, а следователь склоняется над верзилой:

— Начнём разговор заново? Какие отношения у тебя были с Захарцевой? — с надрывом спрашивает Сахар.

— Сначала она была моей разработкой.

— В каком смысле?

— Она в самом деле наняла меня для защиты, но кроме этого в мои планы входило расположить к себе Захарцеву, увлечь её.

— Зачем?

— Она очень богата, нужны были её очки достижений.

— Чушь, — не верит Ник, — она гражданка пятой кварги из сферы обслуживания. Работала горничной у оцифрованного мэра. Зарабатывала максимум две тысячи пунктов репутации в месяц.

— Это только то, что она выводила в реал. В Мете ей платят гораздо больше. У нее свой домик и внушительный доход.

Вот это номер. Сахару не пришло в голову проверить мета-счета погибшей. Просто в мыслях не укладывалось, что кто-то, имея хороший доход в цифровом мире, намеренно согласится жить в нищете.

— Ты сказал, что погибшая наняла тебя для защиты. Кого она боялась?

— Мужа. У них на фоне достатка были постоянные скандалы. Он требовал, чтобы она выводила деньги в реал. Он хотел оцифроваться. Но Светлана была против оцифровки.

— Почему?

— Я не знаю. Какие-то свои заскоки. Кто этих богатеньких разберёт...

— Вы были любовниками?

— Да... Но только здесь.

— У вас же семья в реале.

— Этот мир не настоящий. Супруга не против. Светлана обещала мне часть своего состояния.

Наконец-то начинает что-то проясняться. Сахар ещё не был уверен окончательно, но, кажется, Захарцеву и в самом деле убили. Теперь вырисовывается мотив и круг подозреваемых. Значит, Захарцев хотел бессмертия, а супруга по неясной пока причине ему в этом отказывала. У него же были доступ к капсуле погибшей и возможность её испортить.

Всё складывалось, если учесть то, что Захарцев знал о привычках мэра стрелять ради развлечения по персоналу. Жена погибает, а муж наследует её счета в цифровом мире, и получает своё бессмертие, в котором ему отказывала супруга. Но каким боком тут сестра Захарцевой? Сообщница? А может и нет. Просто нервная особа, сильно переживавшая из-за гибели сестры. Но делать выводы пока рано. Ещё необходимо дождаться заключения эксперта, опросить мэра и специалиста по обслуживанию капсул, а также изучить информацию, которую нарыл Серый.

— Почему вы не явились шестого числа на встречу, о которой вас просила погибшая?

— Мне запретили.

— Кто?

— Человек в чёрной повязке.

— Как это? Кто он такой?

— Я не знаю. Но он страшный персонаж. У него вместо глаз пылает адское пламя. Он закрывает его чёрной повязкой. В его присутствии испытываешь ужас. Невозможно не подчиниться его непреклонной воле.

— Как его зовут?

— Я не знаю. Он вышел на меня, как только я получил от Светланы последнее письмо, то есть пятого числа. Человек в повязке сказал, чтобы я не ходил на встречу. Ему невозможно сопротивляться. Это какие-то странные способности, и система не выдаёт оповещений о воздействии.

Что-то Сахару это напомнило, но он временно отбросил лишние мысли, сосредоточившись на расследовании. В истории появился новый персонаж. Надо бы поднять логи, и проверить всех, с кем разговаривал Крушитель пятого числа.

— Товарищ Сахаров, — Ник распознаёт нотки беспокойства в голосе девушки и поворачивает в её сторону голову. — Позвольте мне сейчас телепортироваться в таверну «Дохлый лев». Я себя плохо чувствую.

Девушка и правда бледна, а дышит часто и отрывисто.

— Что с тобой?

— Какая-то слабость и голова кружится...

— Ясно, ничего серьёзного, — заключает Сахар, который намеревается решить здесь и сейчас все недомолвки и со стажёркой в том числе. — Останься пока.

— Я всё же хотела бы уйти.

— Нет, — запрещает Ник. — Это приказ старшего. Ты мне должна кое-что объяснить.

Сахар поднимается с колена, и пошатываясь приближается к Елене. Девушка с затравленным видом смотрит в свой ничего не отображающий планшет, вскидывает испуганные глаза на следователя.

— Никита, я прошу тебя, позволь мне сейчас уйти. Мы встретимся позже, и я отвечу на все вопросы. Обещаю.

Сахар удивился. Елена бросила этот официоз и перестала ему выкать. Это стало приятной неожиданностью. Вместе с тем тепло разливалось где-то в груди Ника при виде её умоляющего взгляда. Ему хотелось обнять её, прижать к себе и никуда не отпускать. И в то же время, он просто не мог ей отказать. Опять это странное воздействие на него...

— Ладно, — соглашается следователь. — Иди. Но потом ты объяснишь мне всё.

Елена облегчённо выдыхает, достает белый камень, по форме напоминающий большую гальку, в центре которого светится голубая руна перемещения. Девушка сжимает артефакт, и искрящаяся дымка обволакивает её тело. Через мгновение цифровой аватар стажёрки исчезает. С минуту Сахар стоит в нерешительности, а потом разворачивается к Крушителю, но не успевает сделать к нему и шага, как за спиной раздаётся грохот.

— Опачки! Кто-то сильно встрял! — гнусавит незнакомый голос.

Обернувшись, Ник едва не застонал. Двое молодцов в форме особого отдела мета-безопасности ввалились в каморку. Рядом с ними зависли три черных сгустка Агентов системы.

— Вот чёрт... — обречённо выдыхает Сахар.

Глава 10

Белые, жёлтые, зеленые вспышки, лиловые звёздочки, полупрозрачные вихри... Дешёвые спецэффекты для дешёвых умений отражаются от мраморных панелей стен, отполированных до зеркального блеска. Большое операционное кресло, белое, в тон окружающей обстановке, надёжно фиксирует тело Ника широкими ремнями. Это смешно. Будто он куда-то уйдёт из охраняемой больничной палаты. А, может, они переживают, что Сахар случайно упадёт с этого кресла? При этой мысли губы следователя трогает едва заметная улыбка.

Разумеется, больничный блок отдела мета-безопасности первого купола русскоязычного сегмента Марса располагался не в зоне наслоения миров, а в самом цифровом мире, и в этом существовала логика, иначе, как бы «лечили» цифровые аватары там, где от ран можно легко загнуться, или там, где целительные способности Меты не работают?

Конечно, и в отделе семнадцатого купола была точно такая же система «врачевания», хотя, то что в больничном блоке «лечат» — это грубо сказано. Тут нет ни врачей, ни фельдшеров, заглядывающих в горло, измеряющих давление, или ставящих уколы, а лишь только специалисты, владеющие целительской магией цифрового мира. А поскольку эти способности у работников больничного блока в основном были простыми, купленными у неписей, то хоть и прокачали они их максимально, но не со всеми «болезнями» цифрового мира могли справится.

Вот и сейчас три специалиста «колдовали» над Сахаром, медленно сращивая его аватару сломанные рёбра и восстанавливая шкалу здоровья, но с проклятьем от бронзового знака Крушителя «Мощь титана» возиться никто из них не спешил. Целители накладывали на Сахара свои чары, повисающие в интерфейсе короткими положительными эффектами, обдавали волнами света, магическими вспышками, но тем не менее дело шло медленно, и это Ника сильно раздражало.

— Может, я быстро сгоняю в Фалбей? — теряет терпение Сахар, катая между подушечками пальцев мелкую оранжевую горошину, которую сунул ему в руку незнакомец в тот момент, когда особисты выводили Ника из клуба. — Куплю у алхимиков пару сильнодействующих эликсиров, раз для отдела мета-безопасности это настолько не по бюджету, и вернусь? Никто даже не успеет заметить моего отсутствия.

— Сидите спокойно. Нам приказано вас лечить, значит будем лечить, — отвечает сурового вида целитель, одевший свой аватар в серую мантию до пола, которую он перехватил на поясе грубой верёвкой, а также снабдил свой облик всеми остальными деталями прикида — от бороды до кряжистого посоха — косплея друида. — Тем более вы задержаны, нельзя вас отпускать.

— Ну, лечите, — обречённо вздыхает Сахар, готовясь к длительному и нудному процессу получения всевозможных целительных эффектов, сменам групп специалистов, и новым от них баффам.

Никому не приходит в голову снять с Ника проклятье, прежде чем начать лечить? А, может, и была такая мысль, но ни у кого не хватает для этого умений, потому и процесс исцеления сильно тормозится.

Ситуация у Сахара вырисовывается неприятная. Оказывается, сегодня он два раза попадал в зону аномальных возмущений цифрового пространства. И если первый раз в зале телепортов на Фалбее его проверили, как всех прочих путешествующих, и отпустили, то, когда в тот же день Ник снова оказался в аномалии, это вызвало подозрение.

Следователь усмехнулся. Кажется, он догадывался, кто был причиной тех возмущений цифрового пространства. И надо же, она вовремя смылась, подставив его под удар особого отдела. Вероятно, аномалию вызывают странные способности девушки, которые непонятным образом воздействуют на цифровой аватар в обход системы, контролирующей Мету.

Но вот одно Сахар не мог никак уяснить: зачем она раскрылась? Ведь не было для этого никакой причины. Ну, подумаешь, отправился бы он на перерождение — не смертельно же для реального тела, а она бы временно вышла из аватара, а потом вернулась в него, когда бы угроза миновала. Понятно, бросать своё цифровое тело где попало — это неприятно, но подставляться вот так — не разумно. Девушка не показалась Сахару глупой, но вот этот её поступок не вписывался в здравую логику.

«Ну, Елена, от объяснений тебе не отвертеться...» — решает Никита. — «Если, конечно, ты не свалила в неизвестном направлении, прихватив вещички».

В здоровую логику также не вписывалось и её бегство из каморки, ведь особистам не составит труда поднять логи локации и выяснить, что кроме Крушителя и следователя в эпицентре аномального возмущения пространства был третий персонаж. Это означало, что рано или поздно за девушкой тоже придут. Ну, да, придут, если найдут. А то, что девушка — стажёрка из четвертого купола, Сахар всё больше сомневался. А это значит, что в «Дохлом льве» он её скорее всего уже не найдёт.

Вот чертовка. Она хорошо играла роль. А все эти её «разрешите мне вернуться в таверну» для чего? Да, похоже, для того, чтобы он не кинулся её догонять и не помешал бегству. Вот придурок. Остался как приманка, но в тот момент Ник иначе и не поступил бы, потому что не контролировал себя.

После, когда сотрудники особого отдела ворвались в каморку, Агенты системы прямо там просканировали Крушителя, втянувшись в его тело. Вероятнее всего, сведения про Лену они уже вытянули из памяти здоровяка.

Аналогичным образом чёрные дымки собирались поступить и с Сахаром, но особисты не разрешили. С такими ранениями как у Ника, и проклятьем от необычного мета-знака, процедура сканирования быстро бы отправила следователя на перерождение, а, значит, он временно выскользнул бы из рук правоохранителей, чего позволить ему никак не могли. Вместо этого они решили его сначала подлечить.

Сотрудники особого отдела ещё в клубе заблокировали Нику доступ к инвентарю и возможность выхода из цифрового аватара, а потом, вместе с Крушителем, вывели из каморки, благо, не нацепив на следователя наручники. Хотя, учитывая нелюбовь, существовавшую между особистами и остальными сотрудниками отдела мета-безопасности, следователь оказался скорее удивлён, чем обрадован.

На этом приключения не закончились. В общем зале клуба «Панчер», где Сахар угощал выпивкой непися, на него налетел такого же бомжеватого вида, как дядюшка Типстер, персонаж из реала, чуть не сбив с ног весь конвой.

— Друг! — закричал он, кидаясь на Ника. Повиснув на следователе, незнакомец тщательно имитировал крепкие дружеские объятья. — Как я рад тебя встретить! Угостишь выпивкой?!

Пока особист, выводивший Ника, на пару секунд замешкался от неожиданности, этот грязнуля успел сунуть Сахару в руку предмет, на ощупь напоминающий небольшую бусину. Однако за то, что задержал всю их группу, незнакомец мгновенно поплатился. Особист оторвал от Ника человека, а один из Агентов немедленно втянулся в его аватар для проверки. Когда через минуту чёрный дымный сгусток покинул тело сумасшедшего, то тот истерично захохотал:

— Ну, что, отрыжка задницы свинобраза? Ничего не нарыл? — крикнул незнакомец покинувшему его аватар Агенту. — А всё потому, что я чист и прозрачен, как горный хрусталь! Спасибо маленькому оранжевому чуду!

В тот момент Ник ещё не понял, что означали эти слова, но теперь, когда ему удалось рассмотреть подарок сумасшедшего, всё медленно вставало на свои места.

— Испарись, — иронично прогнусавил особист, — а то примерю на тебя наручники.

— Чего вы такие злые? Ладно, ухожу, — обижено шмыгнул носом грязнуля и, убираясь прочь, подмигнул Сахару. — Привет от дядюшки Типстера.

Так значит, оранжевая горошина, которую дал Нику незнакомец, как-то защищает от Агентов? «Спасибо маленькому оранжевому чуду?» Однако Сахар никогда не слышал о таких предметах. Но даже если он неправильно понял подсказку, то в любом случае, терять нечего. Наверняка, едва шкала здоровья заполнится хотя бы до семидесяти пяти процентов, Агенты снова заставят его пройти проверку.

— Ну что там? — гнусавит появившийся в дверях коренастый особист, тот самый, который выводил Ника из клуба. — Уже можно?

— Думаю, да, товарищ подполковник, — кивает в ответ «друид». — Здоровье восстановлено достаточно, смущает только проклятье. Основные характеристики снижены на семьдесят пять процентов. Не понятно, как себя поведёт аватар в этом случае. Я бы предложил подождать сутки, пока спадёт дебафф.

— Сутки? У меня нет столько времени, — хмурится подполковник и твёрдой походкой направляется к пристёгнутому ремнями Сахару. Целители прекращают пускать «фейерверки» и отходят от «пациента». «Друид», видимо, желающий выслужится перед гнусавым, для удобства начальства придвигает ему мягкий стул. Особист садится в него, и небрежным кивком головы приказывает всем целителям, кроме «прогнувшегося» перед ним, выйти из палаты.

Откинувшись на спинку стула и закинув стопу на колено, подполковник насмешливо рассматривает Сахара.

— Можешь называть меня Кирилл, — ровным тоном представляется особист, который внешне выглядит не старше самого Никиты. — Ты понимаешь, в какую историю попал?

— Приблизительно, — кивает Ник, в ответе которого не слышалось и намёка на панику.

— И что за история, на твой взгляд?

— Интересная для вас, — улыбается Сахар. — Особый отдел занимается аномалиями в системе и контрразведкой в структуре мета-безопасности. А я тут для вас, получается, два в одном.

— Точно, — хмыкает Кирилл. — Тогда не обижайся, если мы тебя сейчас хорошенько тряхнём.

Подполковник не мешкая призывает Агента. Чёрная дымка проявляется над его правым плечом и зависает в ожидании команды. Особист дёргает указательным пальцем в сторону следователя, и Агент плывёт к Нику.

— Подождите! — вскрикивает Сахар, выпутывая из ремней одну руку. — Меня сегодня уже проверяли. Может, просто допросите?

Ник понимает, что его просьба никак не повлияет на решение Кирилла, но ему нужно не это, а всего лишь немного времени.

Особист тихо рассмеялся, иронично покачав головой.

— Сахар, чего ты ломаешь комедию? Какой допрос? Кому, как не тебе знать наши методы работы?

— Ну, попытаться-то можно. Ваши Агенты, неприятные личности... — улыбается Ник, скребя ногтем свободной руки вдруг зачесавшийся кончик носа. При этом движении Сахар незаметно закидывает в рот оранжевую горошину и глотает, надеясь, что правильно применяет полученный предмет.

Никакого эффекта система не выдает, тело аватара тоже никак не реагирует на съеденную горошину. Может, надо было разжевать? Ник решает, что возможно для того, чтобы предмет подействовал, необходимо какое-то время, и набирает в легкие воздух, чтобы ненадолго заболтать особиста. Но по всему видно, что Кирилл опытный работник, он только криво усмехается и жестом руки приказывает Агенту начать сканирование Сахара.

Сгусток тьмы со свистом втягивается в грудь следователя. Ника вдавливает в кресло так, словно его опять «Мощью титана» шандарахнул Крушитель. Это ещё повезло, что он пристёгнут, да и падать тут некуда. Привычная темнота разворачивается перед взором чернильным занавесом, и зелёные цифры мельтешат с бешенной скоростью. Мышцы вновь сводит холодом и болью, на этот раз настолько жестокой, что хочется кричать. Следователь бы так и сделал, если бы сообразил, как открыть рот и издать звук. Но усиленные проклятьем болевые ощущения дезориентируют, мешая концентрации внимания.

Внезапно всё заканчивается, Агент выстреливает из аватара Сахара, а внимательное лицо особиста медленно проявляется перед глазами Ника. Следователя тошнит, картинка мира плавает, а тело сотрясает крупная дрожь. Сахар обессилено закрывает глаза и с трудом различает строчки лога, всплывшие с неожиданным откровением:

«Внимание! Энергия вашего аватара на нуле. Сознание отвяжется через десять... девять... восемь...»

— Энергия! — долетает до слуха Ника взволнованный голос Кирилла.

Белая вспышка, и в интерфейсе шкала энергии, заполняясь, медленно ползёт вправо. Ник с усилием разлепляет веки, но они словно налиты свинцом, и опять смыкаются. Руки ходят ходуном как у немощного старика. Никогда Никита не чувствовал себя так погано после проверки Агентами. Неужели дело в проклятье? Тут Сахар вспоминает Елену, которую после сканирования в зале телепортов на Фалбее так же трясло... Кажется, она потом ела ягоды...

— Сахар! — кто-то дёргает Ника за плечо. — Ты как?

— Как дурак... — мямлит тот, ещё удерживая образ Лены в мыслях.

— Странная какая-то реакция... — бормочет «друид», осыпая Никиту звёздным водопадом.

Наконец, Сахару легчает, а ясность мыслей возвращается. Кирилл, убедившись, что «клиент» не сбежит от него в реал, протягивает руку в направлении дымчатого сгустка, и тот всасывается в раскрытую ладонь особиста.

— Как это понимать? — раздражённо кривится Кирилл после минутной паузы, во время которой он оценивал сведения, добытые из Сахара Агентом. — В отличие от Крушителя, твоя память не стёрта, но в ней нет никакой новой информации.

— У Крушителя стёрта память? — безразлично уточняет Ник. — Интересно, кем?

— Это мы как раз у тебя и хотели спросить, — холодно отвечает подполковник. — Кроме вас в комнате был кто-то ещё?

— А почему вы не поднимите логи локации? — уходит от ответа Сахар.

— Поднимали... — особист впивается жгучим взглядом в следователя. — Но там нет информации ни о ком, кроме вас двоих.

— Вот и ответ на вопрос...

— Да, но аномалии сами собой не случаются. Их обязательно кто-то вызывает.

— Ну так в клубе же уйма людей... Мог любой из них...

— Дело в том, что эпицентр парадокса зафиксирован в комнате, где находились вы двое, — если до этого момента голос Кирилла был расслабленным, и даже в какой-то мере дружелюбным, то теперь Ник слышал в нём натянутую холодность и резкость. — Но от здоровяка теперь толку мало, его мозги напоминают питательный концентрат для низшей кварги. Для нас пока он бесполезен. А вот что нам делать с тобой?..

— Может, просто отпустить? Я так понимаю, на меня нет ничего определённого?

— Сахар, не строй из себя идиота, — сквозь зубы цедит особист. — Ты ведь понимаешь, что въехал по полной. Из вас двоих ты единственный не пострадал.

— Это с какой стороны посмотреть...

— Твои рёбра в счёт не идут. Я про другое. Мы прекрасно понимаем, что это не ты вызвал парадокс пространства, но, подумай хорошенько, выгораживая виновного, подставляешься сам под удар. Как минимум становишься соучастником, а как максимум — главным подозреваемым. Лучше расскажи, кто был с тобой, и куда он делся.

На попытку особиста запугать, Ник иронично растягивает в улыбке губы.

— Не смешите меня. Я следователь и сам часто пользуюсь такими приемами. — отвечает Сахар, продолжая упорно выгораживать Елену. — Со мной никого не было.

— Не было... — кивнув, криво ухмыляется особист. — А куда же подевалась твоя стажёрка? Через телепорты Фалбея вы прошли в месте, а в клубе ты оказался один.

— Я отпустил её. Девушке не понравился местный антураж. Она назвала его тошниловкой и попросилась уйти. Я разрешил.

— Не понравился антураж... — скептично повторил особист.

— Ну да. У неё тонкая душевная организация, ранимая натура, нежная психика и...

— Хватит! — теряя терпение, рявкает Кирилл на насмешки Ника. — Ты кажется плохо осознал ситуацию. Но у тебя будет ещё время. Если ты твёрдо решил огребать за других — пожалуйста. Ничего не имею против. Только потом, Сахар, не скули. Я давал тебе шанс. Можешь идти. Пока проводится проверка, посещение Меты тебе ограничено одной локацией вокруг купола — «Уставшие дубы». Инвентарь и выход из аватара разблокируем через пятнадцать минут. Пока свободен.

Кирилл кивает «друиду», чтобы тот отстегнул ремни на кресле Ника, и поднимается, собираясь уйти.

— Подождите! — останавливает Сахар. — Какое ограничение локаций? Мне для работы необходимо свободное перемещение в цифровом мире, я веду расследование...

По правде сказать, Нику плевать на расследование смерти Захарцевой, но вот тайна Елены Васнецовой его сильно зацепила. Мало того, что девушка ему нравилась внешне, её загадочность притягивала даже сильнее. К тому же Ник понял, что Лене теперь грозит опасность. Эти шакалы из особого отдела если за кого возьмутся, не отстанут.

— Никакого расследования ты уже не ведёшь, — резко бросил Кирилл. — Все инструкции получишь у своего руководства, мы уже сообщили в семнадцатый купол, что ты у нас в разработке.

Развернувшись, особист немедленно ушёл, оставив Ника с грудой мыслей и неразрешённых вопросов.

Глава 11

Оранжево-красные лучи закатного солнца тягучей бронзой заливают постройки локации «Уставшие дубы», плавят вздымающиеся на востоке вершины Огнедышащих гор, покрывают медной патиной кожу играющих на перекрестке энписи-ребятишек. Прохладный ветер, совсем как настоящий, звенит пожелтевшими листьями осеннего леса, швыряет колючие песчинки в лицо, путается в непослушной чёлке.

Сахар, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к рыхлой бревенчатой стене у входа в таверну, угрюмо молчит. Словно выискивая кого-то, его взгляд беспорядочно перескакивает от лица к лицу проходящих мимо персонажей, всматривается в облик редких всадников, мчащихся мимо на личных или арендованных маунтах, наличие которых у людей скорее исключение, чем правило.

Дешёвые клячи и ослики, продающиеся у неписей, используют в основном энписи-крестьяне в сельскохозяйственном труде, и ездить на них верхом среди персонажей реала считается большим позором, а заполучить редкого и красивого зверя — дорого. Ни один бродяга, пройдя все круги ада, вложив уйму средств на приманку, поимку и усмирение редкого существа, не отдаст его даром. Вот и перемещаются тут многие на арендованных медведях, кабанах и волках, с прилаженными им на спину седлами. Не кляча и ослик — уже хорошо.

Сахару же посчастливилось раздобыть для себя великолепного снежного барса, скорость которого была хоть и не молниеносной, но в разы превышающей все, что можно было купить у неписей. Во время бродяжничества по диким локациям, где не налажена транспортная сеть, зверь часто его выручал. Любовь Никиты к бродяжничеству было удовольствием не из дешёвых, однако, если подходить к делу с головой, самоокупаемым. Отправляясь в отдалённую локацию, Сахар всегда брал у непися какой-нибудь квест с приличным вознаграждением, которое потом покрывало все расходы на путешествие. Но теперь о любимом увлечении временно можно забыть.

Особисты доставили Никиту к таверне «Дохлый лев» на локации возле его цифрового купола, там и оставили. Первым делом Сахар побежал внутрь заведения, попытался разыскать Елену, но, как и предполагал, девушки там уже не было. Тогда Ник попробовал расспросить о ней хозяина таверны, но неписи — тупые цифровые коды... Даже если им и известно куда направилась стажёрка, то всё равно не расскажут. Не запрограммированы они на это. Сахар почему-то почувствовал себя обманутым, что показалось ему невероятно странным, поскольку познакомился с Леной только вчера, и она ему ничем не обязана.

— Ну, с возвращением, что ли, любимчик цифровых Агентов...

Ник поднял глаза и упёрся взглядом в высокую мешковатую фигуру Сани. Его круглое красное лицо приветливо улыбалось.

— Да какой я любимчик? Сегодня они меня чуть досуха не выпили, — хмурится Ник.

— У тебя вечные проблемы с энергией, — понимающе кивает Саня. — Чаще вылезай из капсулы и больше отдыхай, а то в реале выглядишь уже как зомби с проклятого погоста.

Сахар замечает, что друг в хорошем настроении, не в пример вчерашней сцене в его кабинете. Саня расслаблен и пытается шутить.

— Ты долго, — упрекает его Ник. — Полтора часа тут торчу.

— Как смог. Меня от служебных обязанностей, в отличие от тебя, никто не освободил, — загадочно усмехнулся Саня. — Это ты у нас по больничкам тусишь. Зная тебя, не удивлюсь, если подцепил там молоденькую ведунью.

— Угу, в этот раз не повезло. У неё оказалась борода и тяжеленный посох за спиной, — морщится Сахар, вспоминая своё исцеление и неприятную беседу с особистом.

— Ладно, пошли, закажем чего-нибудь. Не тут же о делах говорить, — Саня указал рукой на вход в таверну. — По твоей физиономии вижу, что сейчас начнёшь грузить и требовать от меня невозможного.

— Неужели? — проходя в зал «Дохлого льва», язвительно переспрашивает следователь. — Когда такое было?

— Да постоянно.

Никиту раздражало то непонятное состояние, в котором он сейчас пребывал. Это походило на одержимость идеей докопаться до истины любой ценой. Так происходило всегда, когда он брался за какую-то тайну во время бродяжничества по локациям Меты. Непонятная страсть познать непознанное и открыть ещё никем неоткрытое зачастую приводило к неприятным результатам и редко заканчивалось удачно. Хорошо, что при исправной капсуле погибнуть в Мете невозможно, это расширяло горизонты для изучения цифрового мира.

Хотя Сахар и понимал, что все эти мобы, достижения, локации — не настоящие, и только развлечение для ума, но что он мог поделать? Вернуться в реал под купол? И что? Ждать старости созерцая через его прозрачную стенку скучную марсианскую пустыню? Никита не видел выхода из этой тюрьмы. В реале он ограничен стенами купола, в Мете — рамками иллюзии. Может всё это бродяжничество и было попыткой Сахара найти границу этой иллюзии, и выйти за её предел? Он не мог себе ответить на этот вопрос, но отдавал отчёт в том, что разобраться в истории с Еленой его тянет то же самое желание — сбросить морок иллюзии. И сейчас, когда возможность понять необъяснимое ускользнула от него, он чувствовал себя как наркоман, переживающий ломку.

— Ты какой-то раздражённый, — заметил Саня, после того, как попросил подвернувшуюся под бок официантку принести ему жаркое к дальнему столику в тени зала. Никита заказал сразу три чашки кофе, и присел на то же самое место, на котором утром ещё завтракала Елена.

— А ты каким бы был в моей ситуации? — пробурчал Ник. — Я вляпался в непонятную историю.

— Да брось. Всё ведь в итоге благополучно разрешилось. Ну, подумаешь, обратил на себя внимание особого отдела. У них на тебя ничего нет. Поковыряют сейчас со всех сторон, и отстанут... — пытался приободрить Сахара начальник. — Ты же знаешь, читерские взломы системы — это их работа. А если рядом кто-то из наших крутиться, то у этих стервятников просто праздник... Отдохни пока. У тебя отгулов на месяц накопилось. Возьми десяток дней, а там всё само собой всё разрешится.

— Ты серьёзно?

— А что такого? — непонимающе хлопает глазами друг.

— А как же расследование?

— Я это дело передал Орлову. Собранной тобой информации достаточно для предъявления обвинения. Сейчас Захарцев даёт признательные показания. Ты молодец. Не сомневался в тебе. Практически за сутки раскрыл убийство.

— Ты о чём это? Какие признательные показания? — ошалел Сахар.

— Как какие? Орлов посмотрел всё что ты нарыл, на его взгляд доказательств больше чем нужно. Притащили Захарцева в отдел, популярно объяснили, что явка с повинной учитывается судом как обстоятельство, смягчающее наказание, ну, он и поплыл... Сейчас готовим обвиниловку.

— Сань, какой Захарцев? Ещё куча невыясненных обстоятельств. Не готово заключение эксперта по капсуле, не опрошен сотрудник отдела техобслуживания, Серый работает со свидетелями самосожжения...

— Ник, это уже не твоя забота, — жёстко обрезает начальник.

— Правда? — раздражённо переспрашивает Сахар, всё больше злясь на друга. — Крушитель сказал, что в день смерти Захарцевой его к ней не пустил странный персонаж, с повязкой на глазах. Здоровяк сообщил, что глаза у него были завязаны, потому что без повязки они полыхали адским огнём. И, похоже, это не фигура речи...

— Ну, подумаешь, кто-то аватару прикупил такой вот спецэффект... Дебилов полно, — нахмурился Саня. — Чего тебя напрягает?

— А тебя ничего не напрягает? — Ник вперил в друга испытующий взгляд. — Может, расскажешь мне про Елену Васнецову?

Начальник нервно рассмеялся.

— Вот оно что. Психуешь, что не успел с ней...

— Саня, я сейчас серьёзно... — холодно процедил Никита.

— Вот градус серьёзности я бы на твоём месте снизил, — ухмыляется друг, принимая из рук официантки заказ. Девушка поставила перед Ником три чашечки кофе и ушла. — Ладно. Если ты так ставишь вопрос, то могу тебя заверить, что и сам не знал до этого момента ничего про Елену.

— Так ли это?

— Ник, меня ведь тоже проверяли особисты, да пока ты у них был, они весь наш отдел перетрясли, Катя кадровичка в истерике. Долго с ней беседовали, когда обнаружили, что она запрашивала для тебя по Елене дополнительную информацию. Да уж. Подставил ты её.

— Что-то нарыли?

— Да разве они раскажут...

Саня ковырнул в тарелке сочный кусок мяса и отправил в рот, явно наслаждаясь вкусом. Сахар знал, что система в этот момент отдала команду мета-капсуле начать медленный ввод витаминизированного физраствора в тело начальника. Посредственная замена нормальному питанию, на взгляд следователя, хотя под куполом вообще не было нормального питания.

— Не хотел всех вас подставить, тем более Катю, — расстроено качает головой Ник и делает небольшой глоток черной жижи их чашки. — Знаешь же, я всегда проверяю тех людей, с кем приходится работать. А ты вчера еще и вёл себя подозрительно. Видел бы свою рожу...

— Да я бы на твою посмотрел, когда из главка тебе звонят и говорят, что, если в дело как-то впутаете имя мэра Златополья, готовьтесь к четвертованию, — пояснил Саня, увлечённо чавкая. — А тут ещё эта стажёрка на голову свалилась. Ну, кому кроме тебя я мог довериться? Знал, что ты меня не подведёшь.

— Не понятно, — недоверчиво качает головой Ник. — Как-то размазано, словно манная каша в грязной столовой.

— Чего?

— Мутно, говорю, всё. И объяснения меня твои не удовлетворяют, — поясняет Ник, допивая большим глотком чашечку кофе.

Конечно, при помощи этого напитка энергию можно было поднять максимум процентов на десять, но не этого добивался Сахар. Одна чашечка кофе останавливала снижение шкалы на тридцать минут и эффект суммировался до десяти раз. Так, заполнив шкалу энергии до десяти процентов, с трёх порций кофе её падение заморозится на полтора часа, а с десяти — на пять. Конечно, все эти манипуляции не проходили даром, и отражались в реале на физическом теле, но следователя это почти не заботило.

— Послушай, Ник, чего ты сейчас добиваешься?

— Чтобы ты перестал мне врать, — прямо ответил Сахар. — Ты как-то связан со стажёркой, а в смерти Захарцевой виноват не её муж.

— Да неужели? И с чего такие выводы?

Сахар уже хотел сказать было, что не знает, почему ему пришли такие мысли, просто чувствует, но вдруг краем глаза замечает серебряный значок в интерфейсе. Справа сверху загорелся маленький треугольник с глазом по центру. Сработало пассивное умение Прозрения.

Ник пока не успел заняться прокачкой нового знака, ведь получил его буквально сутки назад. События закрутились быстро, и оказалось как-то не до него. Сколько он до этого передумал мыслей, но знак не прокал. Да это и не удивительно. При выполнении всех условий, процент срабатывания у Прозрения на этом уровне смешной.

А сейчас Сахар ломал голову, какую именно мысль подкинул ему знак? То, что Захарцеву убил не муж, или что Саня ему врёт? А может ещё какую-то?.. Под знаком запустился таймер обратного отсчёта, и через пять секунд серебряный треугольник исчез.

— Не могу сказать точно почему, но считаю, что должен довести расследование до конца, — ответил Ник.

— Ты уже ничего не должен. Сейчас всё разрешилось наилучшим образом. Имя мэра Златополья не фигурирует, у нас есть виновник преступления, доказательств достаточно, явка с повинной в материалах дела...

— А как быть с Васнецовой? — не унимался Ник. — Зачем ей всё это было нужно?

Саня, воткнув вилку в овощи, перестал жевать, и хмуро посмотрел на Сахара.

— Пусть читерами занимается особый отдел. Это уже их работа. Ты же знаешь, сколько сейчас развелось выскочек. Каждый пятый пробует перепрограммировать Мету под себя, нечестно получить уникальные способности, стать имбой. Думают, после оцифровки вернутся сюда богами...

— Лена не просто читер. Она воздействует не через саму систему, а в обход неё. Кто на такое способен? Ты ведь знаешь...

— На адверсов намекаешь? Ты в своём уме? Адверс проник в наш купол?

— Вчера, когда я к тебе пришёл, на КПП не работала система сканирования персональных данных. В это время Васнецова была в твоём кабинете...

— С этим уже разобрались. Обычный баг системы, — нахмурился Саня, сконцентрировав всё внимание на тарелке.

— Как же вовремя этот баг случился...

— У тебя паранойя, Ник.

— У особистов тоже?

— Успокойся уже, — Саня зло швырнул вилку на стол и отодвинул от себя тарелку, заходившие на его лице желваки выдавали признаки едва сдерживаемого раздражения. — Для тебя разрешилось всё благоприятным образом. Даже лучше, чем могло получиться с учетом возникшей ситуации. Через пару недель всё войдёт в обычное русло. Чего ты ещё хочешь?

— Прикрой меня перед особистами? — выпалил Сахар просьбу, которую обдумывал всё время, пока ждал Саню.

— Что ты задумал?

— Мне нужно посетить несколько локаций и кое с кем поговорить. С Захарцевой всё непонятно. Хочу установить, почему ей интересовались адверсы.

— Опять ты за своё! Во-первых, с чего ты решил, что Васнецова из адверсов? Во-вторых, даже если и так, ты больше не ведёшь дело Захарцевой. Забыл, что у особого отдела на тебя зуб, теперь ты хочешь, чтобы они и на меня обратили внимание?

— Сань, я быстро. Если ты заглушишь сигнал моего аватара, а наши опера сварганят мой фантом и поместят его тут, особисты никогда не догадаются, что я покидал эту локацию. Мне нужны только сутки.

— Чего ты добиваешься?

— Хочу узнать правду, — упрямо настаивает Ник.

— Правду? Может, её лучше не знать? Прекрати копать это дело. Как друг, я тебе не советую, а как твой руководитель — запрещаю, — начальник шлёпнул тяжёлой ладонью по столу, так что подпрыгнула тарелка и блюдца с кофе, а грохот на мгновение перекрыл звуки пианолы, гости в зале недовольно искали взглядами источник шума. — Забудь об этом. Больше не обсуждается.

— Сань...

— Почему тебя как магнитом тянет в огнедышащую задницу дракона? И ведь идёшь туда с таким упорством, не слушая добрых советов, — распалялся начальник. — А, может, мне отключить твою капсулу на десять дней? Посидишь в реале под куполом. Остынешь.

— Зачем? — всполошился Сахар.

— А затем, чтобы не подставил всех нас. По харе твоей хитрой вижу, держишь что-то в уме! Зачем кофе накачиваешься? Что задумал?

— Синячить буду в Мете, — грубо ответил Ник. — У меня десять дней отгулов.

— Ну-ну, — недоверчиво кивнул Саня. — Но я за тобой слежу. Учти.

Мешковатая фигура начальника, выпрямившись во весь свой немалый рост, выбралась из-за стола. Бросив на прощанье, чтобы Сахар не глупил, Саня отправился на выход. Ник вздохнул, большими глотками осушил оставшиеся две кружки с кофе, и заказал официантке ещё столько же, и когда получил заказ, полез в интерфейс.

Теперь уже Нику спешить некуда. Можно спокойно разобраться с новой способностью Прозрения. Сахар вывел информацию по мета-знаку и прочитал:

«Серебряный мета-знак Прозрения повышает способности решать загадки даже тогда, когда у вас нет ни одной подсказки»

Дальше шло описание степеней знака:

«Первая степень — если думать над задачей в течении пяти минут, то Мета подскажет мысль, которая поможет продвинуться в разрешении загадки. Вторая степень — при обдумывании задачи в течении пяти минут, для обладателя знака могут подсвечиваться предметы, имеющие отношения к разрешаемой задаче. Третья степень — при обдумывании задачи в течении пяти минут, на вас может снизойти озарение в виде способности предугадывать будущее».

Отличные способности. То, что нужно в работе следователя, а для бродяжничества просто сказка. Но ликовать Сахару не позволял ничтожный процент срабатывания умения.

Сейчас его знак был только первой степени, и прокал с вероятностью три процента. Чтобы повысить этот показатель на единичку, нужно вложить пять тысяч очков достижений. Еще на процент — снова пять тысяч очков, и так, пока вероятность не повысится до восьмидесяти пяти процентов, что являлось пределом для первой степени этого знака.

Сахар проверил баланс. Интерфейс отобразил сорок семь тысяч четыреста тринадцать очков. И того, если он вложится по максимуму, то повысит вероятность срабатывания знака до двенадцати процентов. Это уже кое-что. Но была ещё возможность изменить степень знака. Например, для перевода его во вторую — требовалась всего одна тысяча очков, а в третью — еще две тысячи. И того для получения способности предугадывать будущее нужно затратить всего три тысячи очков достижений.

Загвоздка лишь в том, что за каждую единичку повышения вероятности срабатывания серебряного знака третьей степени снималось уже не пять, а семь тысяч очков достижений, да и умения предыдущих степеней обречены остаться на начальном трехпроцентном уровне, а это не хорошо. Получить серебряный знак Меты, чтобы сходу запороть его? Сахар мотнул головой, отвечая на свой же на вопрос, и тут же поднял процент срабатывания знака до двенадцати.

— Вот так, — пробурчал он себе под нос, — теперь можно и поработать.

Ник синхронизировался с рабочим столом в отделе. Заметив, что до сих пор не получил интересующей его информации, написал короткое сообщение Кате и стал ждать. Девушка ответила не сразу. Примерно минут через тридцать Сахар получил от нее сообщение:

«Держи информацию по своей стажёрке, и больше никогда ко мне не обращайся!»

Кажется, кадровичка на Ника обижалась, но с этим он разберётся позже. Сахар вздохнул и принялся изучать полученные документы.