Светотень

Пролог

Наконец-то родители переехали из войсковой части в нормальный город!

– Это будет твоей комнатой, – сказала мама Наталье.

Она указала на маленькую комнату в «двушке». Такие квартиры еще называли в шутку «полторашками». Можно сделать гардеробную, а можно – детскую с односпальной кроватью и письменным столом, за которым она будет делать уроки…

Последний год в школе, с ума сойти! Как быстро летит время. Родители настояли, чтобы она пошла в самую обычную школу, а не престижную гимназию или лицей, чтобы ей было на первых порах легче.

– В конце концов, можно нанять репетитора, – говорил перед переездом отец.

Он не ушел на пенсию, а подписал контракт и перевелся из глухомани на побережье. Недаром мама Наташи, которая, как жена декабриста, отправилась за ним в тайгу, впоследствии мягко подвела его к необходимости жить в человеческих условиях.

– Сережа, девочке нужна нормальная жизнь! Ну, сам посуди, какие тут перспективы? – говорила она за чаепитием на кухне, думая, что дочка спит и не слышит разговоров взрослых.

– Да, я все понимаю, – отвечал ей муж. – Вот получим жилищный сертификат и сразу уедем. А пока нас никто не гонит со служебной квартиры. Время еще есть.

Так и вышло. И вот теперь… теперь… целый мир открывался перед ней!!!

Можно было пойти в город, погулять и изучить окрестности. Можно было попросить отца забросить ее в крупный торговый центр, куда они ездили в прошлый отпуск. Или решиться на приключение и доехать туда самой на общественном транспорте.

Наталья мнила себя совсем взрослой и самостоятельной. Еще бы! Ведь совсем скоро ей уже будет восемнадцать лет.

Девочка-стебелек, светлая голова-одуванчик, папина-мамина дочка, мечтательница… Ветер в голове… Что ты можешь знать о человеческой природе? Да и о нечеловеческой тоже.

Ведь кое-кто, встреченный на пути, может только с виду казаться человеком.

***

А в это время на другом конце мегаполиса разворачивалась настоящая трагедия.

В заброшенном цехе мясокомбината раздавались сдавленные вопли. Это была еще не агония, но – призыв о помощи… Нечленораздельные крики, которые никто не слышал.

Полноватый мужчина средних лет, напоминающий типичного клерка, висел на крюке, опутанный с головы до пят ловчей сетью. Рот его тоже был забит белесыми нитями.

Шелк был прочным, не хуже корабельного. В прежние времена из подобного мастерили лучшие снасти.

Только глаза человека, выпученные от натуги, говорили об испытываемом ужасе. Они видели тех, кто сновал в глубине пыльного здания. Тех, кто избегал тусклых вечерних лучей заходящего солнца, пробивающихся через дырявую крышу и грязные оконца.

Здесь и там раздавался шорох тысяч быстрых лапок, скребущих по бетону. Они в нетерпении поторапливали свою трапезу.

Когда на город опустилась тьма, скрытые доселе создания устроили пир. А спустя некоторое время из покосившихся ворот, пошатываясь, вышел тот, кто внешне выглядел, как убитый и высосанный досуха человек.

Пустая оболочка скрывала внутри себя тварь. В сумерках, если не приглядываться, то и не поймешь, что перед тобой мертвец.

Он целеустремленно направлялся в город.

***

И еще кое-кто не спал в это время суток. Самое время было проснуться и выйти на охоту. Не на людей, нет… на созданий ночи.

Есть в природе один непреложный закон, который нельзя нарушать. Если существует зверь, то имеется и другой, который будет сильнее, быстрее… хитрее. На каждую дичь есть свой хищник, также как на каждого хищника найдется свой охотник.

Он тоже выглядел как человек средних лет, до поры до времени. На вид – как полукровка гайдзин, что не было редкостью на побережье. Сухощавый седовласый мужчина с раскосыми глазами, во внешности которого было что-то лисье.

Сегодня вечером он кинул костяные плашки, и выпал Знак Крови и Знак Запада.

– Они снова здесь… совсем осмелели, – пробормотал Охотник и смахнул кости обратно в красный шелковый мешочек, перевязав его защитным узлом.

Кивнув и что-то решив для себя, мужчина стал собираться. Он сменил деловой костюм, несколько напоминающий похоронный, на жилет и хакама, набросив сверху непромокаемый плащ, чтобы не привлекать излишнего внимания местных стражей порядка.

В скрытых ножнах под полами плаща таилось древнее оружие из редчайшей тысячеслойной стали. Несколько заклятий на рисовой бумаге, вода из храмового источника и выписки из кодзики и священных буддийских текстов довершали его снаряжение.

Кости ясно указывали, кто пришел в город, и откуда он пришел. Оставалось только найти его раньше, чем он найдет себе новую жертву среди людей.

***

Существо, раньше бывшее Никитой Петровичем Измашко, по старой памяти владельца тела уверенно открыло ключом дверь квартиры в спальном районе и вошло внутрь.

Внутри оно огляделось, обошло помещение и первым делом задернуло плотные гардины. А потом оно, убедившись, что чужие взгляды ему не грозят, сбросило свой «наряд» из человеческой плоти и предстало во всей ужасной наготе.

Хитиновые пластинки разворачивающихся витков тела шелестели, мелкие лапки споро перебирали документы в ящиках стола, выуживали планшет и прочие устройства, о назначении которых существо догадывалось благодаря памяти съеденного Измашко.

«Заболел. Можешь меня подменить?» – застучали лапки, отправляя сообщение.

«Ладно. На пару дней, не больше. Будешь должен», – спустя пару минут пришел ответ.

Существо свернулось вопросительным знаком, потом снова развернулось, блеснув плоскими невыразительными глазками на хитиновом подобии человеческого лица.

А потом оно начало вить гнездо.

Глава 1

До начала учебного года был целый месяц, и Наташа собиралась провести его с пользой. Она была девушкой ответственной. В школе всегда «отлично» или «хорошо». Для начала она записалась в центральную библиотеку, а отец оформил подключение интернета, чтобы у чада была связь с миром. Планшет, правда, не купил, чтобы не баловать, и девушка пользовалась отцовским ноутбуком.

А осень стремительно приближалась.

Наталья сходила в школу, в которую в мае они подавали документы. Там ей велели дожидаться выхода из отпуска завучей и директора. Таким образом, все формальности пришлось отложить до конца августа.

А пока девушка встречалась со старыми друзьями. Внешне ее полная противоположность, подруга Анечка «Аннет», смуглая и кудрявая дочь папиного сослуживца Мираза Мухтаровича, вот уже два года училась в той же школе и в подробностях рассказала о своем житье-бытье.

– Скукота-а-а… – делилась она. – Сначала готовились с ГИА, теперь к ЕГЭ. Зато на каникулах можно съездить за покупками в Японию. Мы с ребятами уже катались.

– Что, вот так, одни? – не поняла Наташа и удивленно уставилась на подругу.

– Ну, конечно, нет! У папы «секретка», так что съездили с отцом одного из одноклассников. Доверенности выписали на него, и все.

– А-а-а… – с умным видом кивнула Натала, накручивая на палец кончик косы. – А что привезла?

– О! Всякую косметику, плеер и тамагочи для любимого брателлы, – засмеялась Аннет и «знающим» тоном прожженной особы закончила. – Чтобы выращивал себе яйца!

– Фу, Аннет! Ну тебя! – засмущалась Наташа. – Я знаю, что вы иногда друг друга терпеть не можете, но это вообще. А он?

– Тут же грохнул, ну, его родители на неделю наказали, лишили интернета, – ответила довольная подруга. – Наташ, айда в Сегданку! Там сейчас распродажи, не надо никуда ехать. Все и так есть. Выберешь себе что-нибудь. Можно еще сходить в боулинг и поесть мороженого.

Заманчиво. Наташа была там в прошлом году, и ей очень понравилось. С ними гуляли братья Семеновы, один из которых ухаживал за Аней, а второй пришел за компанию. Славно повеселились! А когда девчонки пошли за покупками, ребята сбежали от них в отдел с игровыми приставками.

– Сами поедем? Далеко добираться. Папа твой сейчас на дежурстве.

– Вот еще! Андрей Миразович повезет, – сказала Аня. – Одевайся, я сейчас. Только оторву его от компьютера.

Брат Ани, Андрей, за прошлый год еще больше вытянулся и возвышался над девочками на добрые двадцать сантиметров. Настоящая каланча! Смуглый, поджарый и темноглазый, как сестра, он превратился в интересного молодого человека.

Аня устроилась на переднем сиденье рядом с ним, а Наташа сзади. Оттуда она исподволь рассматривала его в зеркале автомобиля, пока он вел машину.

Он уже заканчивал второй курс университета и готовился стать дипломированным юристом. Отец уже придумал, куда его пристроить, но Андрей хотел сам попытать счастья в жизни.

– Хочу устроиться в адвокатскую контору, а там посмотрим, – ответил он на расспросы девушки. – За папиной помощью еще успею обратиться.

Парню явно льстило внимание симпатичной девчонки, и он охотно делился своими наполеоновскими планами. Отвлекшись, он чуть не пропустил кое-что на дороге.

– Андрей, стой! – вдруг закричала Аня. – Тормози, тормози!!!

Водитель резко ударил по тормозам, едва не сбив мужчину, который, пошатываясь, брел по дороге. Словно не замечая медленно движущихся сплошным потоком автомобилей, он брел по дороге, а водители кричали и сигналили, высовываясь из своих авто.

– Ненормальный! Жить надоело? – облегченно выдохнул Андрей, осторожно проезжая мимо человека.

– Андрей, а вдруг ему плохо? – спросила Наташа. – Может, ему надо в больницу? Можешь глянуть?

– Оно тебе надо?!

Однако при виде жалобного и одновременно укоряющего взгляда Натальи парень не выдержал.

– Ладно-ладно. Уговорила. Я сейчас, – сказал он, включил «аварийку» и успешно вклинился между двумя машинами на обочине.

Он вылез из машины и пошел следом за странным человеком. Подруги наблюдали, как Андрей за руку потащил незнакомца на тротуар, а потом подвел к машине, открыл дверцу и затолкал его на заднее сиденье. Наташа поспешно подвинулась, освобождая место рядом с собой.

Мужчина, по виду азиат, что-то бормотал себе под нос, уставившись в одну точку. Из-за его совершенно седых волос, собранных в хвост, ей сначала показалось, что он старый, но когда она пригляделась, то поняла, что он моложе ее отца. Примерно сорок лет, навскидку прикинула она. Впрочем, по меркам Наташи, все, кто старше тридцати, были старыми.

– Эй, мужчина! С вами все в порядке? – спросила Наташа. – Мужчина! Вам нужен доктор? Ватаси ва Наташа. Кэн ай хелп ю?

Она взяла его за руку и попыталась поймать его взгляд. Его глаза… «Разве у японцев бывают зеленые глаза?» – вдруг пришло ей в голову. А он перестал дрожать и сфокусировал взгляд на ней.

– Кто ты? – спросил он на довольно правильном русском языке. – Как я здесь оказался?

– Ох… вы говорите по-русски, – с облегчением выпалила Наташа, все познания которой в японском исчерпывались уже сказанной фразой. – Вы ходили по шоссе. Вам надо к доктору?

– К доктору? Нет… нет, – ответил он и повернулся к Андрею. – Мне нужно домой. Вы можете отвезти меня или вызвать такси? У меня есть деньги.

Мужчина расстегнул пару пуговиц и достал барсетку, полную купюр. Наталья обратила внимание, что под обычным черным плащом у него странные широкие штаны и рубаха без пуговиц, с запахом, а на шее висят какие-то деревянные бусы, похожие на четки.

– Эй, мужчина. Уберите. Заплатите за бензин – и в расчете. И к доктору все-таки сходите, – ответил Андрей. – А куда ехать?

Выяснилось, что мужчина проживает в Ленинском районе, совсем рядом с домом Наташи, и зовут его Денбей Кита. Наташа еще подумала, что из этого фамилия, а что имя, но так и не решилась спросить, с опаской поглядывая на странного незнакомца.

– Девчонки, планы меняются. Завезем человека домой, а потом поедем в гости к Наташе. Поход по магазинам переносится на завтра, – волевым решением постановил Андрей и поехал искать поворот, чтобы вернуться обратно.

Пока они ехали, мужчина задремал и съехал с сиденья, привалившись к Наташе. Она сначала шарахнулась, но потом ей стало жалко будить больного мужчину, и она так и осталась сидеть, ощущая на плече тяжесть его головы и горячее дыхание. Кажется, у него начинался жар…

От мужчины шел странный запах. Какие-то травы, что-то вроде ладана и гвоздики, запах ароматических палочек, а под этим – собственный терпкий запах кожи.

«Что за странный одеколон», – подумала девушка и тихонько отодвинулась. Хотя… вроде, не противно. Ну, ладно... Можно потерпеть. Вдруг она ощутила, как по руке поползло что-то горячее.

«Ай! Таракан? Паук???» Девушка до смерти боялась насекомых, и в панике замерла, не в силах выдавить ни звука. Странное ощущение прокатилось ниже, и тут она поняла, что это просто горячие липкие капли. Выпростав руку из-под мужчины, она увидела на ней кровь!

– Андрюша, – доверительно сказала она. – А он ведь ранен. Надо бы его все-таки в больницу.

– Черт. Так и знал, что вляпаемся. Отцу только не хватало этих неприятностей, – ответил он, скосив взгляд на пассажира. – Посмотри-ка, что с ним. Может, это не слишком серьезно.

Наташа задрала рукав на руке у японца и увидела край пропитанной кровью свободно наложенной повязки. Наверное, он перевязывал себя сам, оттого и не смог толком остановить кровотечение. Она на ощупь определила, что повязка, как и рана, не слишком велика.

– Думаю, это просто порез. Его надо заново перевязать. Давай к нам, там ближе. Если все серьезно, отвезем в поликлинику или вызовем скорую помощь, – предложила она.

– Наташ, ну ты даешь! – восхищенно расширила глаза Аня и показала поднятый вверх большой палец. – Может, поступишь в медицинский?

– Н-но! Это тебе не игрушки, – цыкнул на нее брат и дальше они ехали в молчании.

Когда они подъехали к дому, Андрей помог японцу подняться и выйти из машины.

– Андрей, а что это у него за трость? – вдруг спросила Аня, указав на торчащий из-под плаща мужчины длинный предмет.

– Да мало ли, – ответил он. – Вообще-то невежливо обсуждать людей в их присутствии.

Андрей и Наташа под руки довели Денбея Киту до лифта и доставили до квартиры. Там Наташина мама Татьяна Федоровна развила бурную деятельность, помогая раздеть и уложить мужчину. На его левой руке оказался серьезный порез, как от ножа-пилки.

– Надо накладывать швы, – постановила она, делая перевязку, и решила вызвать врача.

– Не надо… врача, – попросил ее пациент. – Позвоните… по телефону…

Продиктовав номер, он ненадолго отключился. Наташа, усевшись рядом и рассматривая незнакомца при хорошем освещении, не могла понять, почему он потерял сознание от такой небольшой раны. Должно быть, большая кровопотеря? Да, наверное.

После звонка приехал невысокий лысоватый китаец, который почти не говорил по-русски, зато имел при себе медицинский чемоданчик со всем необходимым. Он квалифицированно оказал помощь раненому и уехал, не взяв никакой платы.

– Странно все это, – растерянно сказала Татьяна Федоровна, разливая по чашкам чай. – Наверное, криминальные разборки, раз он не хотел обычного доктора. Кто же его так порезал? У него вообще есть документы?

– Вот здесь, в барсетке, – положил ее на стол Андрей.

– Андрей! – возмутилась до глубины души поступком парня Наташа. – Разве можно…

– А ты не хочешь знать, кто он? Может, из-за него у нас будут неприятности, – ответил он. – У моего однокурсника отец в налоговой, может пробить по базе, кто это.

– Андрюша, звони скорее, – сказала Татьяна Федоровна. – Только не говори, зачем тебе это. Мало ли что. Рассказать всегда успеешь.

***

Японец был чист, имел регистрацию и вполне легальную должность торгового представителя одной продуктовой компании. Ни в чем не замешан, уже более пяти лет в России. Периодически уезжал в командировки по Азии.

– И все-таки странно это, – заключил Андрей. – Как только ему станет лучше, надо отвезти его домой. А пока пусть побудет тут. Китаец сказал, что будет завтра.

Предмет обсуждения все это время лежал к комнате у Наташи, на ее кровати, и не подозревал, что в его отношении провели целое расследование.

– А где я сегодня буду спать? – вдруг опомнилась Наташа. – У нас даже раскладушки нет.

– Будем присматривать за ним по очереди, – ответила ей мама. – А спать будешь со мной. Папе я постелю на полу.

***

Полукровке, который по документам числился как Денбей Кита, очень повезло, что его спасители не обратились к услугам официальной медицины, иначе бы его могли связать со случаем убийства неподалеку от того места, где его нашли. А уж обнаружение клинка в трости и подавно навело бы на подозрения. Впрочем, холодное оружие без регистрации само по себе тянуло на статью…

Следователи так и не пришли к однозначному выводу, обнаружив в луже слизи и ошметков клочья человеческой кожи, словно рассеченные каким-то острым оружием. Из лоскутов и фрагментов удалось сложить целый кожный покров взрослого мужчины с глазными яблоками и ногтевыми пластинами.

Рядом находилась одежда и документы на имя Никиты Петровича Измашко, который по сведениям сослуживцев заболел и последние три дня на звонки не отвечал. В квартире Никиты Петровича в тот же день кто-то устроил поджог. Сгорело все, что могло бы навести на след преступников.

Начальство сверху давило, требуя ускорить расследование. А на них давили уже из столицы. Дело было резонансное. Какой-то ушлый журналист раздобыл через информатора и слил в прессу сведения об убийстве.

Полицией было опрошено множество народа, проходящего по картотеке, но опять – ничего. Поминая недобрым словом убийцу, следователь понял, что в перспективе это очередной «глухарь» и «висяк», и премии ему не видать, так же как и новых нашивок за раскрытие особо важного преступления.

А Наташа почти позабыла о странном незнакомце и уже готовилась к школе. Лето было уже на исходе.

Когда она шла по улице, наслаждаясь выпавшими после дождей солнечными денечками, счастливая и полная планов, то не заметила, что за ней кто-то наблюдает. И взгляд был совсем недобрым.

Глава 2

В конце августа учителя стали возвращаться из отпусков. Папа Наташи переговорил с завучем по учебной работе. Это была массивная, приземистая женщина «без возраста» старой советской формации, в строгом сером костюме, с осветленными волосами и высоким начесом на голове. Глядя поверх очков в элегантной оправе, она заметила:

– Конечно, Сергей Петрович, мы примем ее. Учитывая место жительства, мы не вправе отказать вам в выборе места обучения. Аттестат за девятый класс и оценки за десятый у вашей девочки тоже хорошие. Однако вы должны понимать, что у нас тут не военный городок. Наша прогимназия отличается повышенными требованиями к выпускникам.

– Да-да, Антонина Александровна, мы это понимаем, – словно не замечая прессинга, ответил мужчина. – Надеюсь, вы поможете нашей дочери влиться в коллектив. Со своей стороны обещаем, что очень внимательно отнесемся к любым вопросам, связанным с учебой и жизнью школы. Если что-то нужно…

Гранд-дама удовлетворенно прикрыла глаза и забарабанила наманикюренными пальцами по столу.

– Думаю, все будет хорошо, если родители примут участие в жизни ребенка и школы, – сказала она. – А теперь ступайте в учительскую, там вы можете переписать временное расписание торжественной «линейки» и уроков на первую неделю.

– Да-да, спасибо, не буду больше отвлекать.

Старый кадровый военный с неподдельным облегчением подхватился с места, едва не щелкнул каблуками и вышел из кабинета. В коридоре его уже ждала дочь. Наташа еще чуть-чуть вытянулась за лето и почти сравнялась с ним в росте.

«Мда… дети подрастают», – со странной печалью подумал он. Еще год-два, и она упорхнет из семейного гнезда. Когда-то, пока они втроем ютились по служебным «однушкам», он втайне мечтал о том, что они с женой наконец-то заживут для себя. А теперь, напротив, не хотел, чтобы единственный ребенок от них съезжал.

– Ну, как? – спросила Наташа.

– Все в порядке, заяц, – сказал отец и погладил ее по пушистым волосам. – Пошли за расписанием.

– А потом куда? – уточнила она.

– В школьную библиотеку. А на обратном пути махнем книжный, купим по списку учебную литературу и что-нибудь для души.

***

Для души она купила себе «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон и прочитала книгу запоем за три дня. А потом принялась перечитывать самые интересные и причудливые записи.

Ах, как же красиво это было написано!

«Помыв волосы и набелившись, надеть платье, пропитанное ароматами. Даже если никто тебя не видит, чувствуешь себя счастливой».

Помнится, мама ей говорила, что даже наедине с собой никогда не будет ходить в старом драном халате, и ей не советовала. Как, однако, похожи все женщины, вне зависимости от возраста, страны и эпохи… А дражайшая подружка Аня и мусор не выносила, не нарисовав предварительно глаза и губы. Правда, когда такое видел Мираз Мухтарович, то тащил дорогую дочурку в ванну смывать «боевую раскраску».

Или еще вот это!

«Мне очень жалко миномуси – «червячка в соломенном плаще». Отец его был чертом. Увидев, что ребенок похож на своего отца, мать испугалась, как бы он тоже не стал злобным чудовищем. Она закутала его в лохмотья и пообещала: «Я вернусь, непременно вернусь, когда подует осенний ветер…» – а сама скрылась неведомо куда. Но покинутый ребенок не знает об этом. Услышав шум осеннего ветра в пору восьмой луны и начинает горестно плакать: «Тити, тити!» – зовет свою мать».

– Интересно, пап, что это за насекомое?

– Может, цикада? – ответил отец, не отрываясь от утренней газеты.

– Нет, тут про цикад уже было. Наверное, какая-то гусеница.

– Ладно, куплю тебе еще энциклопедию о Японии, может, там есть, – сказал он. – Кстати, ты дочитала книги из школьного списка?

– Почти…

– Ну-ну. Послезавтра расскажешь о прочитанном, – наконец поднял он глаза на дочь.

Голос был строгим, но вокруг глаз так и рассыпались морщинки от смеха. Наташа внутренне взъерошилась и тут же расслабилась. Она и правда почти все дочитала. Если бы не новая книжка, уже закончила бы с этими нудными «классиками».

После завтрака отец отправился на работу, мама принялась за уборку, а Наташа сбежала к подружке. Татьяна Федоровна рассудила, что у ребенка до начала учебы и так осталось мало времени, так пусть проведет его с друзьями, а не дома в четырех стенах.

Андрей в своей комнате играл в «танчики» и не мешал девочкам общаться. Аня как раз красила Наташе ногти на ногах, когда брат выглянул из своей комнаты и присвистнул:

– Кстати, родители знают, что вы тут развели педикю-у-р?

– А что не так? – ощетинилась Аннет. – Это же просто лак. Другие уже вовсю пирсинги делают.

– Но-но! Поговори мне еще! – шикнул на нее брат. – Сделаешь пирсинг – отец тебе голову точно открутит.

При появлении парня Наташа дернулась, пытаясь прикрыть юбкой колени, и случайно стерла лак на мизинце.

– Блин! Все из-за тебя! – завопила Аня. – Иди отсюда!!!

Брат ретировался в свою комнату. Аня взвилась с места и помчалась за ним, а Наташа самостоятельно докрасила ногти. Миномуси… Или миминаси? Тоже, вроде, было. Эх, жаль, книжка осталась дома.

Аня вернулась с победой, когда первый слой лака уже подсыхал.

– Так о чем мы до этого говорили?

– Знаешь, я тут прочитала японскую книжку. Слово одно прицепилось, не подскажешь? – спросила Наташа подругу.

– Сейчас, притащу энциклопедию, – ответила та. – Или возьму планшет, поглядим в интернете.

***

Вечером Наталья легла и уже сквозь сон услышала, как приоткрылась дверь. Мама пришла проведать ее перед сном. Девушка приподняла отяжелевшие веки…

– Ма-ам…

– Что?

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, солнышко.

– Я люблю тебя.

– И я тебя, – поцеловала она дочь в лоб.

Темнота, разгоняемая скупым огоньком ночника, окружила кровать со всех сторон. Дверь деликатно щелкнула, когда мама ушла…

«Ти-ти, ти-ти», – плакал брошенный всеми червячок. Или это от ветра скрипели качели во дворе? «Ти-ти-ти-ти».

***

Странный шорох доносился из темноты, все ближе и ближе... Кто-то приближался.

Сиди тихо, не дыши, не шурши. Если затаиться, то он тебя не услышит и не найдет, ведь у него нет ушей. Пусть он пройдет мимо. Миминаси, безухий. Миномуси, червячок в соломенном плаще.

Он стал безымянным мертвецом, завернутым в соломенную циновку. Ему связали руки и ноги, запеленали, ни разу не приложив к груди, бросили в общую могилу, как собаку.

Если похоронить человека, как животное, дух умершего не будут посещать дома убийц. Говорят, что привидений у животных не бывает… Люди многое говорят и во многое верят. Но они ошибаются.

Причиненная боль и зло не исчезают бесследно, и никакие ритуалы от них не спасают. Тот, кто убит, восстанет, чтобы служить злу, пока голод пустого сердца не насытится. А этого не случится никогда…

Охотник, бросив кости, читает невидимые знаки и следы.

– Знак Севера, на восьмую луну провести ритуал онияраи, изгоняя чертей.

Снова летит фишка.

– Брошенная всеми косимото на праздик Танабата.

Он видит ее, как наяву. Та, которую бросили в седьмой день седьмого месяца, несет горечь в своем сердце. Маленькая служанка, обманутая, покинутая возлюбленным. В ее животе посеяны семена зла. Она любит и ненавидит, тоскует, страдает и злится. На десятый день седьмого месяца она молится о покойном.

Охотник грезит наяву. Вот что проплывает перед его взором.

Маленький гроб, безымянная могила без креста или записи о ребенке в их местной управе. Только молодая мать знает, где упокоено ее дитя. Младенец похоронен, как животное, без надлежащего обряда. Ему не суждено испить молока из материнской груди. Она постоит еще немного у могилы и тоже его покинет.

Кости стучат о низенький столик из полированного дерева юдзу.

Охотник долго-долго, пристально смотрит на открывающуюся взгляду картину. Потом растирает брусок туши, окунает толстую кисть, сужающуюся к концу до толщины одного волоса, и выводит на чистом веере всего два иероглифа.

– Тюсин.

«Верность».

Этот веер защитит от брошенного, не упокоенного. Его следует упокоить, прежде чем безликие найдут его и влезут в его шкуру. Если Охотник не успеет, то аякаси завладеют кожей. Они придут к матери, а потом и другие могут пострадать.

Сначала младенец, потом мать, ее злой человек, ее любовник – отец ребенка. После чего твари доберутся до его алчных родителей, у которых женщина работала служанкой. Круг будет шириться и шириться, пока люди не начнут вздрагивать от каждого шороха в ночи и ждать своей очереди…

Охотник протирает заточенный клинок ветошью с лампадным маслом из храма Каннон. Одежды готовы, обереги тоже. Даже если ты наполовину лис-инари, духи все равно сильнее. Надо перехитрить и ослепить их. Идти по следу, неутомимо преследовать, выгнать на свет, запугать, не дать воплотиться и сожрать души слепых и беспомощных смертных.

***

Наташа проснулась, словно вынырнула из темного омута, в который погрузилась с головой. Сон она не запомнила, но осталось ощущение чего-то страшного, надвигающейся беды и катастрофы.

– Ты сегодня прямо сама не своя, – сказала мама, поглядев на дочь. – Ну-ка, контрастный душ и шагом марш делать зарядку с папой.

Девушка, позевывая, нехотя поплелась в ванну. Потом отец «на прицепе» потащил ее во двор. Зарядка и правда взбодрила ее. Хотя ей опять почудилось, что на нее кто-то смотрит. Она огляделась по сторонам, но никого не заметила. Только деревья во дворе шевельнулись от дуновения ветерка, да сосед, гуляющий с собакой, приветливо кивнул им, возвращаясь домой.

– Пап, можно я сегодня пойду в бассейн? Они вчера открылись к новому сезону. Аня звала с собой, – попросила она разрешения у отца.

Он, вытирая полотенцем потную шею после отжиманий, встрепенулся.

– Ты же не умеешь плавать.

И правда, в гарнизоне не было бассейна, так что плавать девушка толком не научилась. Разве что, когда они ездили на Черное море, она пробовала плавать по-собачьи у самого берега.

– Да ты не переживай, там разная глубина, – сказала она. – Я буду держаться в «лягушатнике» и надену страховку. Аня обещала меня научить. А то стыдно, пойду на физкультуру, и все узнают, что я плавать не умею.

– Ну, хорошо. Только сразу скажи спасателям об этом, чтобы глаз с тебя не спускали, – дал добро отец.

После завтрака девушка собрала сумку с купальником, шапочкой и сланцами, позвонила подруге и вышла во двор. И опять вздрогнула. Ветра не было, но качели раскачивались и скрипели, словно на них кто-то сидел: «Ти-ти, ти-ти». И кусты шевельнулись, как будто кто-то невидимый прошел мимо и задел их.

– Когда кажется, креститься надо, – пробормотала Наташа и ускорила шаг.

***

В бассейне девчонкам понравилось. Наташа надела куски пенопласта на руки и талию и, став таким образом условно непотопляемой, начала плескаться в бассейне. Аня уже не раз изрезала дорожку туда и обратно, но Наташа все не решалась заплывать на такую глубину.

– Ты попробую не задирать шею, а то сразу становишься «столбиком» и тонешь, – посоветовала подруга. – Лучше опусти голову и смотри вниз.

Подруга одолжила свои очки, и Наташа последовала совету. Она плыла, не поднимая головы, и всплывала только для того, чтобы набрать воздуха. Занятие уже почти закончилось, когда какой-то шутник со всей силы дернул ее за ногу и потащил вниз.

Девушка сначала даже не поняла всей опасности. Она дернулась, пытаясь избавиться от чужой хватки, но это ей не удалось. Изогнувшись, она попытавшись сбросить чужую руку и нащупала что-то жесткое, щетинистое, напоминающее на ощупь мокрицу или сороконожку. Наташа беззвучно закричала. Изо рта вырывались пузыри, дыхания не хватало…

Она погружалась в темноту, как вдруг кто-то ухватил ее за купальник и потащил наверх, к спасительной поверхности. Захват чужой… лапы, или того, что держало ее за ногу, сразу ослаб. Оно отпустило девушку и скрылось в глубине.

– Дура! – орал молодой спасатель, вытащив ее из бассейна. – Не умеешь плавать, зачем заплывать на такую глубину? Да еще и нырять.

– Что случилось? – раздался Анькин голос над головой.

– Наверное, судорога. Как-то резко она пропала с поверхности воды, – ответил спасатель. – Ваше счастье, что заранее предупредили.

К Наташе подбежал доктор с аптечкой. Убедившись, что с девушкой все в порядке, ее проводили в медпункт при бассейне, где закутали в плед и снова измерили давление и температуру. Аня сбегала в раздевалку за одеждой подруги и помогла переодеться в сухое.

– Я уже позвонила тете Тане, – доложила она.

– А… папе?

– Нет, это вы как-нибудь сами.

«Слава Богу!» – только и подумала девушка. Папе лучше о таком рассказать вечером, и не в красках, а наоборот, преуменьшая масштабы случившегося. Иначе, узнав о происшествии, он больше никуда не пустит дочь с подругой.

– Наташ, что случилось?

– Ну… Как будто… кто-то схватил за ногу. Или зацепилась за корягу или сеть, – задумчиво ответила девушка, – или еще что-то.

– Коряга! Там на дне чисто, и фильтры все прикрыты решетками. Наверное, это был кто-то из мальчишек! Шутники нашлись, – злилась подруга. – Или просто судорога, и тебе померещилось.

– Может, и так, – покорно сказала Наташа.

Она сейчас не желала спорить. Только рассматривала странный след на лодыжке. Похоже на следы от лыж или протектора автопокрышки на снегу… или от чей-то членистой лапки. От этой мысли мурашки пробежали по коже.

Доктор налил девушкам горячего сладкого чаю и отпустил только после того, как за ними заехала Татьяна Федоровна. Увидев побледневшую мать, Наташа испугалась едва ли не больше, чем тогда, когда тонула.

– Наташенька, боже мой, ну нельзя же так, – мама крепко-крепко обняла ее, словно боялась, что девушка исчезнет. – Что папа скажет?!

– Ой… Ну, мам, чего ты. Все же в порядке. Просто судорога. Это где угодно могло случиться, и на физкультуре тоже.

Женщина отстранилась и внимательно посмотрела на свое несчастное чадо.

– Так. Слушай мою команду. Папе рассказать надо, обязательно. И без вариантов! Но только после работы. Ни к чему его волновать сейчас, – сказала она. – Сама позвонишь ему после шести и доложишь.

Наташа понурилась, но не решилась поспорить.

***

Вечером досталось всем. На разборе полетов отец обвинял и себя, и Наталью, и спасателей, да и Ане досталось. Разумеется, он переговорил с дядей Миразом, и подруга была наказана.

Вечером Наташа, накрывшись с головой одеялом, позвонила подруге.

– Ну, ты как? – спросила она.

– Бывало и хуже.

– Не злишься?

– За что? – ответила Анька. – Ты же не виновата, что у тебя случилась судорога. Вода и правда была прохладной. Обычно в бассейне теплее.

– А что Мираз Мухтарович?

– Отругал, конечно. Теперь никуда без присмотра Андрея не пустит, особенно с тобой, – в голосе подруги Наташе вдруг послышалось откровенное злорадство.

– Так, я не поняла. Кого конкретно наказали, Андрея или тебя?

– Вроде как меня, но по факту его, – рассмеялась Анька, и Наташа вслед за нею.

***

Безликие все же добрались до могилы младенца-умубэ раньше Охотника. Ведомый чутьем и воспоминаниями, он нашел нужное место, однако обнаружил там только глубокую яму без следов тела. Полтора метра вглубь песчаной, бедной земли. Похоже, младенца похоронили на семейным участке, огороженным стальной кладбищенской оградкой. Все, как видел Охотник тогда: ни креста, ни надгробия.

За оградкой была могила пожилых супругов Орищук. Охотник записал их имена и отправился к смотрителю кладбища. За небольшую мзду тот не только дал адрес дочери покойных, но и рассказали историю ее нелегкой жизни.

– И вот осиротела она в две тыщи седьмом, родители погибли в автокатастрофе, – рассказал смотритель. – Деньжат всегда подкидывает, просит оградку подкрасить, по весне всегда навещает. А теперь и внука их схоронила, горемычная. Мертвым родился, ни секунды не пожил. Бог дал – Бог и взял, – философски закончил он.

Охотник промолчал о разграбленной могиле и попрощался. Теперь его вел след. Однако, к его удивлению, след раздвоился, а затем и растроился.

– Вот же мерзкие отродья! Неужели начали плодиться? – вопрошал он.

Пришлось снова кинуть кости. И снова, как в первый раз, выпал Знак Запада, а также Знак Воды.

Охотник заклеил табличками с сутрой лотоса все стены, окна и двери, после чего кинул на столик горсть песка с безымянной могилы. Песок закружился и сформировал картину. Мужчина достал туристическую карту города, и нашел некоторое соответствие и пометил нужное место. Потом он аккуратно смахнул песок в мешочек, очистил стол священным пеплом и храмовым саке и бросил на стол ноготь покойного Измашко, первого съеденного в этом сезоне.

Столик стремительно закружился над полом вокруг своей оси. Охотник подскочил, взмахнул веером и пришлепнул еще одну табличку прямо на столик. Послышался вой и треск. Ноготь задымился и сгорел. Полоску пепла так легко развести тушью и начертать Знак Воды. Рука выводит его, словно ведомая неведомой силой.

Перед глазами возникает бассейн, где купаются люди. В самой глубине, во тьме, за решеткой фильтра скрывается еще одна тварь. Охотник видит, как тварь пытается утащить под воду молодую пловчиху. Но людей слишком много, и твари мешает свет. К счастью, люди здесь купаются только днем. Девушку спасают.

– Вот как? – шепчет Охотник. – Снова встретимся мы, хоть и не чаял...

Глава 3

Наконец начался новый учебный год, и Наташа пошла в школу.

Все как обычно: линейка, поздравления, «первый звонок» для первоклашек. Один из ее будущих одноклассников, выпускник этого года, вынес на плечах девчонку-первоклашку с медным колокольчиком.

Дети были наряжены в красивые костюмчики, у девочек – банты, у важных мальчиков – пиджаки и настоящие галстуки, как у взрослых. Родители не меньше отпрысков гордились и снимали на простые телефоны и дорогие фотоаппараты.

Наталья еще с вечера погладила свою одежду и приготовила заколку с белой розой. Итак, белый верх, черный низ, плотные колготки и мамин старый пиджак, который был девушке впору и защищал от ветра. Впрочем, день был солнечным, просто загляденье.

Папы сегодня не было, но мама пошла, чтобы поддержать, сделать пару снимков и познакомиться с классным руководителем.

В классе было шумно, ребята сновали туда-сюда, и новенькую не сразу заметили. Тем более, что она была не одна такая. Парни уже обступили темноволосого худощавого молодого человека. Стайка девчонок, сгрудившись в уголке, шушукалась, глядя на новичка.

-…так тебя из гимназии выперли, – злорадно заржал один из ребят, белобрысый, красномордый и кряжистый парень. – Поздравляю с переводом!

Темноволосый что-то тихо сказал, Наталья не расслышала. Парни засмеялись вслед за своим заводилой, как его мысленно окрестила новенькая. Помнится, был у них в военном городке один такой… доставлял немало проблем и себе, и людям.

Наташа, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, тихонько пристроила свой ранец на свободном месте, на предпоследней парте, и понадеялась, что соседом не будет тот самый красномордый.

– И чего ты, такой умный, здесь забыл? – толкнул новичка в плечо еще один местный. – Знаешь, что бывает, если вылетишь в одиннадцатом классе?

– Га-га-га! – синхронно заржали парни.

– В армию пойду, всего на год, – спокойно ответил новенький, сощурив темно-карие, почти черные глаза. – Потом по льготе поступлю в училище. А ты год проведешь на больничной койке.

Наступила тишина. Шутки и подначки кончились. Кажется, новенький не любил, когда его задирали, и спуску не давал. Может, в этом и была причина его перевода?

– Поговори еще! – опомнился красномордый. – На нары пойдешь, чай, не малолетка уже.

– Да, Сев, а еще он угрожал, – снова поддакнул, как «шакал Табаки», второй, а остальные расслабились. – Все слышали?

Он обвел одноклассников взглядом.

– Слово к делу не пришьешь, – вдруг нехорошо ощерился новичок. – У кого приводов больше, у тебя или у меня? Кого послушают? А меня папахен отмажет по любому.

– Посмотрим, – нехотя свернул тему Сева.

Прозвенел звонок. Все стали рассаживаться по своим местам, и новичок плюхнулся на соседнее с Наташей место! Оказывается, это его вещи лежали на стуле. Значит, сегодня они будут сидеть за одной партой.

– Меня зовут Наташа, а тебя? – из врожденной вежливости представилась девушка.

Новичок промолчал, смерив девушку взглядом, и она поежилась. Вот и поговорили… Может, можно еще как-то поменяться? Помогать он ей не будет, а ее могут начать третировать за компанию. Ей бы год закончить без проблем, не отвлекаясь на разборки в классе.

«Наверное, занимается спортом», – решила она, обратив внимание на сбитые костяшки на руках одноклассника. Может быть, даже боевыми искусствами? Впрочем, это не ее дело.

Со звонком в класс вошла красивая женщина лет сорока, одетая в деловой костюм брусничного цвета и с такого цвета волосами, уложенными в строгий узел. Кажется, в роду ее был кто-то с востока. Женщина улыбнулась, постучала указкой по столу, призывая к тишине, и представилась:

– Для тех, кто не знает или забыл за лето! Меня зовут Марина Алексеевна Ким, я ваш классный руководитель и по совместительству учитель русского языка и литературы. Теперь я проведу перекличку и попрошу представиться новичков…

***

Новичка звали Николаем Вольским. Старожила, соответственно, Севостьяном Буцей, «шакала табаки» – Денисом Котовым, а остальных Наташа с непривычки не запомнила. Также в классе нашлись и одиночки, и свой типичный «ботан».

Девушки тоже назвались. Среди них выделялась «первая красавица» класса Алла Артемьева и ее коалиция. На перемене они вполне дружелюбно подошли знакомиться, однако их, по большому счету, интересовало, знает ли Наташа новичка, а не сама ученица.

В первый день было всего четыре сокращенных урока. Время пролетело быстро, и Наташа поехала домой.

По интересному совпадению, ехала она в ту же сторону, что и новичок. Тот покосился на нее на остановке, нахмурился, но ничего не сказал. Демонстративно отвернулся и зашел в среднюю дверцу, а Наташа – через заднюю. Но все равно всю дорогу украдкой поглядывала на юношу.

Резко похолодало. В этом приморском городе погода менялась по три раза на день. Ноги сами несли ее домой, погреться…

Во дворе ветер качал пустые качели. Только тонко скрипели несмазанные петли. У дверей Наташа опять ощутила чей-то взгляд в спину. Оглянулась, но во дворе никого не было. Потом набрала код и толкнула дверь.

Дома она, чтобы не волновать родителей, рассказала о первом учебном дне, опустив подробности про стычку.

– Ну вот, а ты боялась, – покровительственно улыбнулся папа. – Учись хорошо, спроси про подготовку к итоговой аттестации. Может, с октября уже приступишь, чтобы время не терять.

– О’кей, пап! – и Наташа навалилась на сырники, которые мама подбрасывала прямо со сковороды на тарелки домочадцев. – Папа, а вот у дяди Мираза руки сбиты…

– Не разговаривай с набитым ртом, подавишься, – пожурила мама.

– Нет-нет, пусть говорит, мне интересно, – вмешался папа. – С чего она вдруг затеяла разговор? Только прожуй сначала, – это уже Наташе.

– Пап, у нас в классе есть мальчик… в смысле, парень. У него все костяшки на руках сбиты и в мозолях, как у Мираза Мухтаровича, – объяснила свой интерес дочь. – Может, он тоже занимается боевыми единоборствами?

– А сама спросить не догадалась? – спросила мама. – Вот и подружились бы. Была бы общая тема для разговора.

– Нет, Таня, она правильно сделала, что начала с меня, – оборвал отец. – Вдруг парнишка не совсем благополучный. К чему привлекать внимание? Она же еще не всех в классе знает.

– Папа, он тоже новенький, – вставила слово Наташа. – И так получилось, что мы сидим за одной партой.

– Вот как? Ну, раз так получилось, ничего страшного. Если не понравится, попроси классную, чтобы пересадила на другое место, – сказал отец. – А как звать твоего спортсмена?

– Николай Вольский.

– Хорошо. Узнаю, что это за фрукт.

Папа, конечно же, мог «пробить» личность паренька по каналам дяди Мираза.

– Ну, па-ап! Я же этого не просила!!! Просто спросила.

Наташа густо покраснела, заподозрив, что ее уличили в постыдном интересе к новичку. Отец, сообразив, что задел за живое, перестал смеяться.

– Ну, ладно, заяц, – сказал он. – Будь осторожной, если что не так, сразу докладывай.

– Так точно! Быть осторожной. Докладывать.

***

Охотник взял разовый абонемент в бассейн. Без одежды он привлекал к себе внимание. Довольно высокий для японца, поджарый, и все тело испещрено старыми шрамами и отметинами. На спине у него – храмы и изображения будды. Мужики в раздевалке понятливо переглядывались и смотрели на руки Охотника. Он знал, что они высматривали. Отрезанный мизинец!

Однако он не имел ни малейшего отношения к якудза. В то время, когда ему наносили рисунки на кожу, среди отверженных, бараку, еще не было обычая украшать себя живыми картинами. Татуировки наносили для того, чтобы вода не смыла с тела защитные знаки. Было бы нелепо и глупо умереть оттого, что дождь смыл с одежды и табличек священные сутры.

Охотник смело вошел в воду. Он плавал, отфыркиваясь и ныряя все глубже и глубже. От близости оммёдзи зло затаилось, но это не спасло тварь. В этот раз обошлось без поединка. Охотник нырнул и бросил в сток, защищенный решеткой, простые деревянные четки.

Простые – да непростые! Каждую бусину он вырезал из двухсотлетнего можжевельника, освятил в храме и много раз перебирал, пока читал священные писания. Намоленные четки напитались силой, способной одним своим присутствием изгнать зло.

Никто, кроме Охотника, и не услышал, как тварь развоплотилась. Беззвучный вой, полный муки, когда свет изгнал аякаси из тварного мира, уловил только оммёдзи…

Только вот вода в бассейне внезапно протухла, несмотря на усилия техники и санобработку. Пришлось спускать воду, проводить профилактику и выяснять причину. В стоке, кроме обычной добычи в виде волос, сережек, прокладок и очков для плавания обнаружили какую-то разложившуюся мертвечину и кусочки хитинового панциря. Систему прочистили и запустили снова.

Стоит ли говорить, что после этого больше никто не тонул в бассейне?

***

Наконец погода исправилась. Снова наступили хоть и ветреные, но солнечные деньки. Как-то Наташа, возвратившись домой, застала на скамейке перед подъездом старых кумушек, которые вышли подышать свежим воздухом и перемыть кости соседям. Наверное, это «дворовое КГБ» знало все и обо всех.

– Ой, это же из той самой квартиры! – воскликнула одна из пенсионерок и толкнула локтем в бок товарку. – Девочка! А, девочка?

Наташа остановилась.

– Вы меня? – удивилась она, поскольку не была знакома с женщиной.

– Да, тебя. Это ведь твоя семья вселилась в двадцатую квартиру?

– Да, мы только переехали, – ответила девушка. – А что такое?

– Ничего.

– Да мы так, просто… Решили познакомится, – зачастила вторая старушка, почему-то подмигивая соседке.

– До свидания, – сказала Наташа и пошла домой.

Дома она еще раз проанализировала разговор. Он показался ей странным. Пенсионерка сказала, «та самая» квартира, да еще таким многозначительным тоном. А какая, кстати? Обычная, уютная, светлая. Окна на солнечную сторону, и вдобавок небольшая лоджия. Наташе сразу в ней понравилось. Особенно собственная комната!

– Интересно, а кто здесь раньше жил? – спросила она вечером.

– Одна женщина. Решила продать, для нее квартира стала слишком большой. Я ее видел всего один раз, когда мы оформляли предварительную сделку. Потом дела вел через риэлтора, – ответил отец. – А что?

– Да так, ничего… Просто интересно.

Ночью она опять видела странные, тоскливые сны. Наташе снилось, что она потерялась и блуждает в кромешной тьме, голодная и холодная, брошенная всеми на свете. Только одинокий лучик света струился из старой лампы, которую она держала в руках. Мама и папа куда-то пропали. А из темноты кто-то жадно следил за ней. Того, кто скрывался во тьме, отпугивал свет.

Потом она куда-то бежала, кого-то звала, о чем-то просила… Ее преследовало чудовище, но она все никак не могла разглядеть, кто скрывался в темноте. Только отблеск на черном панцире и какие-то ворсинки на теле, как у мохнатой гусеницы, и блеск остроконечных мелких зубов, и шорох в ночи, и мгновенный испуг, когда к тебе тянется чужая… лапа? И отстраняется, стоит на нее упасть лучику света.

– Мама! – вскрикнула Наташа и проснулась.

Сердце бешено билось в груди. Волосы спутались и свисали на лицо. Все тело покрыла испарина, и пижама насквозь пропиталась запахом страха.

«Нет, что-то здесь не так».

Наташа чувствовала это, откуда-то знала, что зло было не выдуманным, а самым настоящим. Эти страшные сны начались не сразу после переезда, но теперь преследовали ее с завидным постоянством. Однажды она пожаловалась родителям. Они решили, что это связано с переездом, переходом в новую школу и сменной обстановки. Так что девушка перестала говорить об этом.

– Надо что-то делать. Что-то делать надо!

Девушка встала и поплелась в душ.

***

Охотник, расправившись с тварью в бассейне, снова вернулся к прерванной миссии. Он отправился по адресу, который дал ему смотритель кладбища, и с удивлением признал знакомый двор.

Именно сюда его привезли после ранения те молодые люди! Но тогда он не почуял в воздухе дуновения зла. Слишком утомился от схватки с нежитью?

– Теряешь чутье, – пробормотал он.

Или… может, труп младенца потревожили позже? А тогда не было повода для беспокойства. Сейчас же все, кто жил в этом доме и соседствовал с той самой квартирой, находились под угрозой.

Охотник подождал, когда к двери подойдет один из жильцов, и вошел следом.

– Вы к кому? – недружелюбно буркнул жилец.

– В двадцатую.

– Понятненько.

Поднявшись, Охотник убедился, что и квартира была той же самой. Это было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, поскольку через знакомых людей Охотник мог получить доступ в дом. А плохо, потому что живущие в доме люди были в страшной опасности.

Охотник нагнулся, приподнял коврик у двери и насыпал под него немного соли из горячих источников. Это должно было на время отпугнуть тварь.

Но никто не мешал младенцу-умубэ проникнуть в дом через чужие сны. Сначала он мог наслать их и вымотать жильцов, а затем… затем… То, что случится во сне, возникнет и наяву. Все раны и повреждения, нанесенные людям, будут такими же реальными, как и в жизни. А умерев там – они умрут и здесь. Души их пожрут безликие, чтобы потом вселиться в тела…

Полукровка в старину видал целые селения, съеденные демонами. Обычно все начиналось с предательства. Матери избавлялись от детей, отцы предавали матерей. Зло идет по кругу, как и добро. Надо всегда об этом помнить.

– Карма, – шепчет Охотник. – Карма…

***

Когда вечером позвонили в домофон, Наташа первой подняла трубку.

– Кто там? – спросила девушка.

– Это Денбей Кита. Откройте, пожалуйста, – раздался приятный низкий голос с акцентом.

Наташа нажала на кнопку, впуская позднего посетителя. Отец открыл дверь и впустил гостя в дом.

– Здравствуйте, – сказал гость. – Я пришел выразить благодарность за то, что вы меня спасли.

Поколебавшись, он вручил букет хризантем хозяйке дома. Белые круглые цветы с нежно-розовыми кончиками лепестков были завернуты в специальную вощеную бумагу алого цвета; стебли не торчали, как у цветов из ларька, а были заботливо подрезаны, и листья убраны. Кто-то, не лишенный хорошего вкуса, составил этот букет. Татьяна Федоровна растроганно воскликнула:

– Ах! Спасибо, какая красота! Наташа, поставь цветы в вазу. Сергей, пригласи гостя на кухню.

– Проходите, – предложил хозяин дома и пожал руку господину Кита. – Мы как раз собирались пить чай. Или вы предпочитаете кофе?

– Спасибо, чай.

Гость при себе имел кейс, который зачем-то взял на кухню. Заканчивая формальности, гость с поклоном, протянув обеими руками, вручил хозяину дома свою визитную карточку. Хозяйка дома разлила чай и предложила сладости.

– Ну, надеюсь, вы расскажете, что с вами случилось, – вдруг откровенно и довольно жестко сказал отец Наташи.

– Конечно. Спасибо, что не стали звонить в полицию, – поблагодарил бизнесмен. – Это была случайность. Я не преступник. У меня могут быть проблемы с визой. Еще раз благодарю, что помогли мне.

Денбей Кита поклонился хозяину дома.

– Ясно, – немного недоверчиво, но уже не так резко сказал Сергей. – В таком случае, чувствуйте себя, как дома. Будем надеяться, что такое больше не повторится.

Обойдя острые углы, они пили чай и беседовали на нейтральные темы. Как самочувствие японца? Нравится ли господину Кита в России? Как ему местная еда? А люди? Погода? Сколько он уже здесь живет? Чем занимается? Гость так же ненавязчиво расспрашивал хозяев об их жизни. В частности, давно ли они переехали, и кому раньше принадлежала квартира.

– А вам зачем? – вдруг вставила слово до сих пор молчащая Наташа.

– Извините за вопрос, – уставился на нее гость своими колдовскими, зелеными глазами. – Просто ваш отец сказал, что вы недавно переехали.

– Извините, – стушевалась девушка. – Просто…

– Что?

– Да, ты что-то хотела сказать, Наташа? – тоже зацепился отец.

– Соседки говорили о нашей квартире. А когда я подошла – сразу замолчали.

– Ох уж эти старые сплетницы!

Родители решили, что пенсионерки обсуждают новых жильцов. Однако Наташа, в отличие от родителей, была уверена, что здесь что-то не так. А вот гость при этих словах подарил ей колючий, пристальный взгляд, как будто хотел знать, о чем она думает.

Не считая таких моментов, чаепитие было приятным и познавательным для обеих сторон. Господин Кита помимо букета принес еще и подарок для Наташи.

В его кейсе обнаружилась лаковая коробочка, в которой на шелковой подложке в выемке лежала традиционная деревянная куколка. Она была немного похожа на матрешку, такая же расписная, но имела отдельное туловище и голову. У куклы было аккуратно вырезанное и раскрашенное личико, ровные черные волосы, а тело было разрисовано «под кимоно» стилизованными пятилепестковыми цветами.

Татьяна Федоровна ахнула при виде такой искусной работы, да и Наташа с отцом не остались равнодушными.

– В благодарность за спасение я хочу подарить вам сувенир. Это кукла кокэси. Она будет напоминать вам обо мне и охранять ваш дом от злых духов, – сказал японец.

– Спасибо, – поблагодарила девушка.

Конечно, в злых духов она не верила, но кукла была очень красивой, и она уже мысленно прикидывала, где ее поставить. Наверное, лучше всего на тумбочке у кровати или на письменном столе. Когда девушка взяла подарок в руки, гость довольно улыбнулся, словно знал что-то, недоступное простым смертным.

– Кстати, моя дочь очень интересуется Японией, – сказал отец. – Вы знаете, что такое миномуси?

ЕСЛИ ИНТЕРЕСНО ПРОДОЛЖЕНИЕ, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ И СТАВЬТЕ ОЦЕНКИ