Светофор любви

Глава 1

Мали не умела проигрывать.

Это было не упрямство — инстинкт. Когда соперница наносила удар, Мали уже думала о следующем. Когда падала, поднималась быстрее, чем успевала коснуться пола. В её боксе не было красоты — была только эффективность.

Сегодня она отбила спарринг с новенькой. Три раунда, ни одного пропущенного удара в голову. Тренер молча смотрел на нее всё это время. Ни одной подсказки не одного слова в ее адрес.

После утомительного боя Мали собралась и пошла домой. В пустую квартиру, где ее ни кто не ждал...

Чонлада не знала страха.

Только скорость. Когда её «Кавасаки» разгонялся до двухсот, мир превращался в размытые линии. Не было мыслей. Не было прошлого. Была только дорога, ветер и рев мотора.

Она не носила шлем — не от бравады. Просто хотела чувствовать. Хотела помнить, что ещё жива.

Сегодня она гнала по ночному Бангкоку без цели. Просто чтобы не стоять на месте. Просто чтобы не возвращаться в пустую квартиру, где никто не ждёт.

На светофоре загорелся красный. Чонлада остановилась.

Рядом, на тротуаре, стояла девушка с высоким хвостом и перевязанными руками. Смотрела прямо на неё.

— Глазами не трогай, — сказала та спокойно.

Чонлада усмехнулась.

— А ты заставь.

Светофор переключился на зелёный. Двигатель взревел. Чонлада улетела в ночь, но всю дорогу думала о странной девушке с именем цветка и лицом бойца.

---

Мали не оглянулась.

Она слышала, как взревел двигатель. Чувствовала ветер от пронёсшейся мимо «Кавасаки». Но не повернула головы. Не потому, что было всё равно. Потому что знала: если посмотреть сейчас — не сможет остановиться.

Дома встретила кошка, спящая на подоконнике.

Она сходила в душ, распустила волосы и легла на кровать. Закрыв глаза, всплыла картинка той девушки на мотоцикле ,с волосами, развевающимися без шлема. С усмешкой, которая говорила: «Я не боюсь ничего. А ты?»

«А я?» — подумала Мали.

Она боялась только одного: привязаться.

Чонлада не спала третью ночь.

Она сидела на подоконнике своей квартиры — огромной, стеклянной, на двадцатом этаже. Внизу спал Бангкок. Мигали огни, гудели редкие машины, и где-то там, на разбитых улицах, осталась та девушка.

Чонлада всё ещё чувствовала её взгляд.

Не злой. Не испуганный. Спокойный, как у человека, который уже видел всё дерьмо этого мира и остался стоять.

— Глазами не трогай, — повторила Чонлада вслух и усмехнулась.

Она потянулась к тумбочке, достала старую фотографию. Отец. Мотоцикл. Она маленькая, без зубов, но счастливая.

Теперь отца нет. Мотоцикл новый. А счастья — тоже нет.

Чонлада убрала фото, надела куртку и вышла.

Ночь ещё не закончилась. А значит, можно было ехать.

---

Они не искали друг друга.

Но город маленький, когда у обоих нет никого, кроме дороги и ринга.

Мали шла в свой обычный круглосуточный магазин за водой. Чонлада остановилась на том же перекрёстке, потому что красный горел слишком долго.

Они увидели друг друга одновременно.

Мали — с пакетом в руке, в черной толстовке, без бинтов, но со всё тем же спокойным лицом.

Чонлада — на мотоцикле, в той же кожаной куртке, с тем же вызовом в глазах.

Секунда. Другая.

Чонлада заглушила мотоцикл, опустила подножку и сказала:

— Ты?

— Я, — ответила Мали.

Спустя пару секунд светофор переключился на зеленый. Но ни одна из них не начала движение.

Чонлада первой отвела взгляд.

Сплюнула куда-то в сторону — не от презрения, а чтобы сбросить липкое напряжение.

— Вода у тебя? — спросила, кивнув на пакет.

Мали молча достала бутылку, кинула — не сильно. Чонлада поймала одной рукой, не глядя. Открутила крышку, сделала глоток. Потом протянула бутылку обратно.

— Я не хочу, — сказала Мали.

— Значит, просто подержишь.

Мали взяла. Бутылка была тёплой от чужих пальцев.

— Ты та девушка, — сказала Мали. Не вопрос.

— Я та девушка, — ответила Чонлада. — А ты — та, которая не оглянулась.

— Ты ждала, что я оглянусь?

Чонлада усмехнулась, но как-то мягче, чем раньше.

— Не знаю. Я вообще не думала. Просто ехала.

— И приехала сюда.

— Город маленький, — пожала плечами Чонлада. И добавила чуть тише: — Особенно ночью.

Мали опустилась на корточки прямо у края тротуара. Поставила бутылку между ног.

— У тебя кто-то был? — спросила вдруг.

Чонлада замерла.

— В каком смысле?

— В прямом. Кто-то, к кому ты привязалась. Был?

Длинная пауза. Светофор снова сменился на красный.

— Был, — сказала Чонлада. — Отец. И всё.

Мали подняла голову. Смотрела снизу вверх — и впервые за обе встречи в её взгляде мелькнуло что-то живое. Не жалость. Узнавание.

— У меня тоже, — сказала Мали. — И всё.

Чонлада не ответила. Завела мотоцикл.

— Садись, — бросила.

— Куда?

— Просто садись.

Мали поднялась. Взяла пакет. Посмотрела на мотоцикл, на свободное место сзади, на руки Чонлады на руле — сбитые костяшки, грязь под ногтями.

— Шлема нет, — заметила Мали.

— А ты боишься?

Вопрос повис. Тот же, что в голове у Мали в день первой встречи: «А я?»

Мали села. Обхватила Чонладу за талию — неловко, будто в первый раз в жизни кого-то касалась.

— Держись крепче, — сказала Чонлада.

— Не учи.

Чонлада рассмеялась — первый раз за много ночей. И газанула так, что Бангкок размазался в огни.

Кошка на подоконнике Мали проснулась и долго смотрела в окно.

Но никто не вернулся до утра.

Мали проснулась от света.

Не от солнечного — в Бангкоке утро всегда серое, липкое, как рисовая бумага. А от чужого: большие окна, бетонный потолок, двадцатый этаж. Квартира Чонлады.

Она лежала на диване, укрытая кожаной курткой. Сама Чонлада сидела на подоконнике — как в ту ночь, когда не спала третью ночь подряд. Только сейчас на коленях у неё была та же бутылка воды. Почти полная.

— Ты не пила, — сказала Мали хрипло.

— Ждала, когда проснёшься.

— Воду?

Чонлада пожала плечами.

— Не знаю. Может, просто не хотела одна.

Мали села. Куртка сползла на пол. Она подняла её, повесила на спинку дивана. Медленно, как после драки. Хотя драки не было. Была дорога — час, два, она не помнила. Помнила только ветер, запах бензина и то, как её пальцы онемели, вцепившись в чужую талию.

— Ты всю ночь не спала? — спросила Мали.

— Спала. Час. Потом смотрела, как ты спишь.

— И что увидела?

Чонлада спрыгнула с подоконника. Подошла. Встала так близко, что Мали пришлось запрокинуть голову.

— Ты во сне улыбаешься, — сказала Чонлада. — Я думала, ты вообще не умеешь.

Мали промолчала.

— И ещё, — добавила Чонлада тише. — Ты называла чьё-то имя. Не разобрала. Но не моё.

Мали отвела взгляд. Первая.

— Это отец, — сказала она. — Я всегда зову отца. Во сне.

Чонлада кивнула. Не удивилась. Села рядом на диван — пружины жалобно скрипнули.

— Моя мать ушла, когда мне было три, — сказала она. — Отец вырастил один. Научил менять масло в мотоцикле раньше, чем читать. А потом умер. Инсульт. Прямо в гараже. Я нашла его через два часа.

Мали слушала, глядя в пол.

— После этого я перестала спать, — продолжила Чонлада. — Ну, нормально спать. Три-четыре часа — и хватит. Всё равно снится одно и то же: гараж, запах железа, и я маленькая, не могу дотянуться до его лица.

Мали подняла руку. Медленно, будто давая Чонладе время отстраниться. Но та не отстранилась. Мали коснулась её щеки — кончиками пальцев, почти невесомо.

— А ты боишься? — спросила Мали.

— Чего?

— Привязаться.

Чонлада усмехнулась. Но усмешка вышла кривая.

— Ты это у меня спрашиваешь?

— Да.

— Я уже привязалась, — сказала Чонлада. — К тебе. С первого взгляда. Когда ты не оглянулась. Вот это и страшно.

Мали не убрала руку.

— Мой отец говорил, — сказала она тихо, — что страх — это не отсутствие смелости. Это топливо. Если не сгореть.

Чонлада накрыла её ладонь своей. Сбитые костяшки, грязь под ногтями — и осторожность, которой в ней никто бы не заподозрил.

— Ты останешься? — спросила Чонлада.

— На сегодня?

— Вообще.

Мали посмотрела в окно. Внизу просыпался Бангкок. Заводились мотороллеры, открывались ларьки с пад тай, кто-то ругался на тайском и китайском одновременно.

— Я нигде не остаюсь, — сказала Мали. — Я даже своей кошке не обещаю, что вернусь.

Чонлада убрала руку. Встала. Подошла к окну, спиной к Мали.

— Тогда не обещай, — сказала она. — Просто сегодня не уходи.

Мали молчала долго. Так долго, что Чонлада уже решила — всё, испугалась, сбежала, как всегда сбегала сама.

Но Мали встала. Подошла. Встала рядом — плечо к плечу, глядя на тот же серый горизонт.

— Сегодня не уйду, — сказала Мали. — А завтра — увидим.

Чонлада не обернулась. Но Мали увидела, как дрогнул её подбородок.

Кошка в пустой квартире Мали свернулась на подоконнике и закрыла глаза. Она знала: сегодня хозяйка не придёт.

И, кажется, была рада.