Светоч

Глава 1: Начать с нуля

[Гримм]

В глубине сознания рождались мысли. Бесформенные, запутанные и зыбкие, словно видения меж сном и явью. Они застывали, уподобляясь бесконечно тянувшимся моментам перед смертью, а затем проносились с невообразимой скоростью. Стремились захватить разум целиком, не оставить ни единого пустого уголка. Заполнить, заполнить, заполнить. И разорвать на куски.

Мысли роились жужжащими облаками беспокойных, мрачных тварей, стремясь залезть глубже, заползти в подсознание и засесть там копошащимся паразитом. Хотелось отгородиться от них, перестать думать и просто остановиться хоть на миг. Хотелось, чтобы весь мир подождал и перестал давить со всех сторон мрачной, обезображенной массой тревог и страхов.

Тело продолжало действовать само по себе. Ноги несли куда-то вперед, а услужливое ИИ браслета само вызвало капсулу такси. Вроде бы шел дождь. А в голове роились мысли.

***

Территория виллы была укрыта куполом. При желании можно было снять защиту, и тогда дождь накрыл бы меня и здесь. Почему-то очень этого хотелось.

Все были мрачные и неразговорчивые. Поначалу. Однако вскоре они сами заговорили со мной, задавали какие-то вопросы. А я отвечал. Я рассказал все, поделился всем, что поведала мне Бриджит. Не помню, получил ли я на это разрешение, но в данный момент я не мог думать о чем-то столь не важном.

Сара бездействовала, Павел подробно расспрашивал обо всем, а Сэмми смотрел исподлобья, лишь изредка нарушая молчание.

— Хватит уже! — вдруг прикрикнул он, резко оказавшись передо мной. Телепортировался, что ли? А, нет. Это ведь не игра.

— Сэмми! — Сара вскочила, перегораживая ему дорогу. — Ты не видишь?! Он ведь в шоке!

— Только не говори, что ты тоже в шоке, — хмыкнул он и обратился к Павлу: — А ты? Тоже в шоке? Тоже скажешь, что не ожидал такого?

— Я… Не ожидал.

— И это лучший выпускник?! — хмыкнул Сэмми, бросив на меня злой взгляд. — Неужели никто из вас и не подумал, что и Рей, и Питер уже могут быть мертвы?

— Я думала об этом… — прошептала Сара. — Но пыталась не думать.

— Лучше было просто игнорировать вероятность такого исхода, да? — практически выплюнул Сэмми. — Очнитесь уже. Зато теперь у нас хотя бы есть четкая цель, а не просто… мотивация, мечты и прочая хрень.

Гостиная погрузилась в тишину. Павел уставился на Сэмми, а Сара попыталась расшевелить меня.

— Что? — выдавил я. — Цель… Да, ты прав.

Сара вздохнула с облегчением, но тихо выругалась на меня. Сэмми впервые был таким искренним. Удивительно.

— Ожил! — улыбнулся он своей привычной широкой улыбочкой в тридцать два зуба, столь же фальшивой сколь и прежде. — Паша, Сара, если вы не поняли, объясняю. Раньше у нас не было плана, как такового. Мы не могли ничего сделать в реале против многомиллиардного конгломерата, поэтому пытались чего-то добиться в игре. Хотели выполнить квест, заполучить четыре артефакта и в награду бы нам дали тот самый доступ к игровой консоли. И все! А что после? Почему-то мы все думали, что идея придет сама собой, или проблема вообще рассосется, как какая-то простуда.

Он замолчал, дав время переварить сказанное.

— Да… Я не знал, что бы мы могли сделать в самом конце, — произнес Павел. — Но мы хотя бы что-то делали. Не могли же мы просто… ничего не делать. Верно?

— А ты действительно такой… — пробормотал я, даже не пытаясь скрыть свою апатию.

— Что?

— Бриджит сказала, что от тебя стоило ожидать такого поведения. Спасения попавших в беду и кучу фантазий… От тебя. Но не от нас.

— Какой такой? — процедил Павел.

— Думаю, идеалист, — сказал я. — Да, это слово подходит. А мы с Сэмми скорее циники, которые знают, как себя вести, чтобы завести знакомства. Не отсвечивать лишний раз, действовать в рамках общепринятых норм морали, быть… обычным.

— Ну, нет! Я бы и рад был отсвечивать! Да вообще был бы рад стать гребаной звездой, но на фоне всяких гениев блекнул, — проворчал Сэмми. — И вообще, хватит об этом. Давайте вернемся к делу.

— К делу? — глупо переспросил я.

— Очнись уже, — огрызнулся он и обратился к Павлу с Сарой: — Теперь у нас действительно есть возможность хоть как-то помочь Рей и Питеру. Если выполним квест и заполучим доступ к консоли, действительно сможем… что-то изменить.

— Нужно вытащить их из игры? — спросил Павел.

— Нет, — отрезал я. Мысли начали приходить в порядок, хаос отступал. — Это невозможно. Бладласт никогда не обнародует эти данные, и нам не позволит. Помните «альфу»?

— Альфу?

— Альфа, аноним, лидер, информатор. Мы ему кучу имен придумали. Тот парень, который подкинул мне записку о том, что прикрыл нас и стер запись из игры с пробудившейся Рей. Помните?

Лицо Сары вытянулось. Она резко выдохнула и спросила шепотом:

— Он… мертв?

— Нет, — сказал я. — По крайней мере, такова официальная версия. Он знал лишь часть произошедшего, а часть додумал. Попытался помочь нам, вот только в Бладласте быстро прознали о его… инициативности. Бриджит сказала, что его заткнули кучей денег, ну и… поведали об экспериментах. Хотя черт его знает, что с ним стало на самом деле.

Сара громко выругалась.

— И, если мы попытаемся что-то взболтнуть… — протянул Сэмми, приставляя палец к виску. — Бум. Хотя в нынешних реалиях это будет что-то вроде пью-пью или бз-з.

— Это не смешно, — сказал Павел.

— А я и не смеюсь, — вздохнул Сэмми, усаживаясь в кресло. — Все очень хреново, но не так хреново, как раньше.

— И как мы можем помочь Рей и Питеру? И… Диего.

— Рей и Диего помогать не надо. В помощи нуждается только Питер, — сказал Сэмми. Видимо, у нас обоих созрела одна и та же идея.

— Надо стереть его память, — сказали мы с другом в унисон.

Наступила долгая, гнетущая тишина. Молчание нарушила Сара, едва слышно пробормотав:

— А если… если не получится? Что, если доступ к консоли не поможет?..

Впервые за долгое время Сэмми вел себя искренне, сняв маску добродушного, веселого до скрежета в зубах дурачка. Однако следующие его слова прозвучали искреннее всего, что я от него слышал. И от этого мне стало не по себе:

— Тогда мы потребуем отключить его мозг от игры. Лучше смерть, чем такая жизнь.

***

В тот день мы не говорили об игре, о Фредерике Берроузе и артефактах Владыки Четырех Мостов. О них мы говорили позже, спустя пару дней, когда я впервые попробовал зайти в игру. Не получилось.

Погрузившись в Остров, несколько мгновений я видел мир четко и ясно, а затем все охватила тьма. Даже элементы интерфейса пропали. Я не слышал ничего, не видел ничего и не мог прочувствовать даже собственное тело. Одни лишь мысли в бесформенной черной пустоте.

Такое же случилось и на второй, третьей и бог знает на еще каких попытках. Раз за разом Остров встречал меня тьмой, а интернет полнился все новыми вестями о Фредерике Берроузе.

Законы природы и сами устои мироздания пошатнулись в Спиритуме. С каждым днем количество аномалий, связанных с жизнью и смертью, росло. Младенцы старели с невообразимой скоростью, старели, и тела их истлевали на глазах у родителей. Старики гнили заживо, неспособные умереть.

Утопающие в роскоши дворяне и нищие, не знавшие еды, кроме хлеба, и питья, кроме воды. Обычный люд, не сведущий в магии, и некроманты, познавшие тайны призыва могущественнейших существ. Застывшие в безвременье божества и низшие духи, не догадывающиеся о собственном существовании. Все они стали жертвой аномалий.

Но это все было лишь началом.

На седьмой день прибытия в мир Фредерика Берроуза океан начал погибать. Без своего покровителя, без воплощения самой стихии морей и бурь, водная гладь начала чернеть. Окружающая мир Спиритума тьма поглощала все сущее, не щадя ни смертных, ни божеств.

Кахатта, коей правил Мкабба Потрошитель, первой встретила черноту. Ни могущественные духи божественного ранга, ни древнейшие ритуалы шаманов южных островов не помогли против тьмы. Она наступала медленно, но верно, засасывая в себя все сущее, словно оголодавшее чудовище.

Тернистая гавань раскололось надвое и ушла в бездну морской пучины, забрав с собой десятки тысяч пиратов. Очевидцы твердили, что в последние мгновения жизни в их глазах зажглись ядовито-зеленые огоньки, а тела начали источать смрад смерти и ужаса. Не уцелели даже парящие суда Рональда. Лишенные экипажа, они безмолвно приняли смерть, поглощенные бурей и грозами.

Братство пиратов пало, а ряды баронов поредели. Мкабба пал в отчаянной битве с тьмой, Сяо Ян скрылась из виду, по слухам попав под защиту Кенингзельф Кью. Остался один лишь Уильям Беркли. Ему удалось спасти десяток своих кораблей, и укрыться на крайнем севере.

Башни Кольца Фольтессы засияли ярче звезд, и воды вокруг них заполнились пением дьяволов и фурий. Земля сотрясалась, бушевали бури, и звучал голос демонов прошлого, шепча проклятия и предсказания. Спиритум охватил хаос.

***

Я начал скучать по снам без сновидений. По ночам мне являлось собственное отражение, беззвучно нашептывая тревожные мысли. Минуя слух и само сознание, они укоренялись глубоко внутри моей души, вызывая рябь сомнений и страхов.

В одну из таких ночей мне явилась Ирен. Сцена была ничем не отличимой от той иллюзии снежной ночи, что она явила мне после откровения Хейзел Локс, за личиной которой скрывалась Аннализе Йегер.

Ночная тишина обволакивала убаюкивающим коконом. В абсолютной тишине медленно падал снег, кружась в воздухе. Касался горячей кожи рук и тут же обращаясь каплями талой воды. Ирен улыбалась и напевала беззвучную колыбельную.

Безмятежность момента пропала, когда я приметил отличие от такой же сцены в игре. Снег покрывал оголенные плечи Ирен тонким слоем, застывал в волосах невесомыми хлопьями. Но не таял. Ее кожа была болезненно бледной. Коснувшись щеки Музы, я ощутил лишь холод.

По фарфоровой коже пошли трещины, и тело Ирен осыпалось прахом, уносясь вдаль внезапными порывами промозглого ветра. Свет от одинокого фонаря угасал, пока мир не погрузился в сплошную черноту.

В ту ночь я проснулся в холодном поту и долго глядел в потолок, размышляя о том, как влюбился в несуществующую иллюзию.

— Да… — хмыкнул я тишине. — Она не могла быть реальной.

Но тоска была реальной. И она не исчезала, сколько бы раз я не повторял себе эти слова.

***

Плохие сны продолжали преследовать меня. Но, с другой стороны, я был даже рад им. Потому что только в них я мог опять увидеть Рей и Питера.

— Ты не виноват, — улыбнулась девушка.

Ее лицо менялось с каждым мгновением. Глаза становились то уже, то шире, а кожа под ними то светлела, то темнела, покрываясь тысячей царапин и тлеющими углями. Волосы становились короче, выпрямлялись, и тут же вырастали, слегка закручиваясь. Менялся даже ее голос. От нежного, звонкого голоска Юкимуры Рей… до хлесткого и сурового голоса Анны.

— Не виноват, — согласился я. — Но все равно… прости.

— Нечего прощать, — шептало мое подсознание в образе ведьмы Хаоса.

***

Встречи с Питером отличались. Каждый раз он представал только в образе Нокса. И каждый раз был в лисьей маске.

— Фигово выглядишь, — хмыкнул он.

— Сними маску, и тогда посмотрим, кто выглядит хуже, — съязвил я.

— Не могу. Ты ведь не знаешь, что должно быть под ней.

— Веснушки, зеленые глаза, бледная кожа…

— Ты уверен?

— Да.

Он пытался усидеть на двух стульях. Буквально. Два стульчика с надломанными ножками стояли у самого края обрыва. Вода шумными потоками обрушивалась куда-то вниз. Половина водопада была белой, вторая — черной.

— Символизм, — прошептал я. — Одна сторона — это реальный мир, вторая — игра. Остров. Но какая из них черная…

— А почему вообще такие цвета? — ответил он вопросом на вопрос. — Почему половина черная, а другая белая? Скучный ты, Кайл. Добавил бы побольше красок!

— И, если добавить красок, в какой бы из жизней у тебя их было больше?

— Я знаю только то, что знаешь ты. И вообще… хватит болтать со снами, недоумок, — ухмыльнулся Питер. — Но ты все же задай себе другой вопрос. Почему и черная, и белая стороны… ведут к пропасти?

***

Макс не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Это раздражало. Поведение обиженного ребенка было сейчас совсем не кстати. Именно так я и написал в своем третьем и последнем сообщении. И вот на него он решил ответить. Видимо, задело.

Мы назначили встречу в белой комнате. Перед тем, как погрузиться в виртуальное пространство, я в очередной раз перепроверил сообщение от Бриджит Эрнандез. Она достаточно четко обозначила свою позицию относительно Макса: тайна Рей, Питера и Диего не должна всплыть. При этом она ничего не упомянула о возможных последствиях.

Однако я и так не собирался говорить правду Максу. Точнее, собирался рассказать лишь об игре.

— «Обиженный мальчишка», «подростковый максимализм», «закомплексованный ребенок»… — Макс перечислял отрывки из моего сообщения.

— Ты с чем-то не согласен?

— Ты обещал вернуть мне Плазму! — взревел он. — И где она?! У этого мудака!

— Я облажался, — сказал я, пожав плечами. — Но, если бы я этого не сделал, все три артефакта были бы у Шарпи.

— Чего?! То есть… То есть, ты хочешь сказать, что все сделал правильно?! Да ты охренел! Этот мудак в черном положил гребаного Левиафана!

Макс еще минуты две шагал туда-сюда, что-то бормотал, иногда повышал голос, злобно рычал, хрипел и был идеальной иллюстрацией к нервному срыву для справочника психолога. Или психиатра? Впрочем, не суть.

— Успокоился? — протянул я, когда он наконец-то сел на место и замолчал.

— Да.

— Обида прошла?

— Ее и не было, — огрызнулся он. — Я не обижен, просто взбешен. Что за херня, Кайл? Почему ты…

— Почему я не сказал, что имею такой козырь в рукаве?

Макс удивленно моргнул, уставился на меня круглыми, как окуляры Гарри Поттера, глазами и протянул что-то нечленораздельное. Что-то навроде «абырвалг».

— А как?..

— Как я понял, что ты обижен именно на это, а не на то, что упустил Плазму? Все просто. Именно этого ты и хотел изначально. Честности и доверия. Именно поэтому ты доверил все, известное тебе.

— Нет! Я хотел, чтобы этот муда…

— Месть Шарпи тоже была твоей целью. В начале, верно? А позже ты втянулся в сам процесс. Приключения, эпичные битвы и прочее. Ты хорош в продумывании чего-то заранее. В стратегии. Но действуя по ситуации не способен себя контролировать. Притворяешься очень плохо. А я на этом собаку съел, уж поверь.

Макс недовольно фыркнул, отворачиваясь.

— Серьезно, парень, ты думал, что хорошо скрываешь эмоции? — вздохнул я. — Вот если сравнить тебя и меня, то… Думаю, мои эмоции в обычных ситуациях можно представить, как мелкий шрифт в самом низу договора займа. А ты… больше похож на огромный неоновый билборд на самой высокой башне в центре Токио.

— Почему именно Токио? — глупо переспросил он.

— Потому что.

Мы оба замолчали. Макс уставился в свои ботинки, буравил взглядом идеально ровную, белую поверхность стола и иногда постукивал по нему костяшками пальцев. Молчание нарушил усталый, хриплый голос собеседника:

— Так что это было? Когда к тебе вернется контроль над Гриммом?

— Никогда, — хлестко ответил я. Даже показалось, что слова обернулись ударной волной и влепили Максу пощечину.

— Э?

— Я уже спрашивал об этом у представителей Бладласта. Даже если контроль над персонажем вернется ко мне, Гримуара и других артефактов у него уже не будет.

— Бред какой-то… Стоп-стоп. Черт! Как его вообще победить?! Он ведь захавал гребаного бога, а второго усыпил!

— Пока не знаю, — сказал я таким тоном, будто речь шла о выборе завтрака.

— И нахера ты мне написал-то?

— Мне надо знать, ты все еще с нами? Включать тебя в наши планы?

Макс в очередной раз отвернулся, состроив обиженную мордочку, и буркнул:

— Да.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я.

— Только расскажи все о Гримуаре. Все, — он выделил последнее слово.

Макс и так знал почти все. Я скрывал лишь детали о способностях духов, тайну о призыве Берроуза в собственное тело и то, что десятый дух вовсе не является последним этапом в развитии Гримуара. На этот раз я поведал обо всем. Умолчал лишь о связи Анны, Нокса и Айка с реальностью.

— Идея! — Макс улыбнулся во все тридцать два. Глаза его при этом сияли как два софита.

— Думаю, у нас с тобой одна и та же идея, — хмыкнул я.

— Да?.. — пробормотал он, опешив, но тут же взял себя в руки, нахально ухмыльнулся и заявил: — Ха! Тогда ты первый!

— Надо найти десятого духа раньше него, — воскликнул я, вскочив.

— Черт! — взревел Макс, вскакивая следом. — Я тоже об этом подумал.

— Гении мыслят одинаково.

***

Был некий способ передать аккаунт, хранящиеся на нем предметы и навыки другому игроку. У нас, однако, не получилось. Даже доступ к профилю в сети Бладласта был заблокирован. Я даже не смог увидеть, какие предметы сейчас есть в инвентаре, и что вообще делал мой персонаж. Гримм был под полным контролем Берроуза.

Но на четырнадцатый день случилось чудо.

Берроуз отправил полчища мертвецов к восьми оставшимся башням Королей Ада. Он вызволил из плена Баала, Пеймона, Белета, Пурсона, Асмодея, Вине, Балама, и Загана. После обрушения башен Кольцо Фольтессы пало, и армии нежити хлынули в центр Спиритума.

Однако Берроуз не смог захватить освобожденных демонов. В миг, когда он потратил большую часть накопленной силы, Левиафан вырвался из плена, а следом пробудился и Хтон. Смертное тело, коим овладел Берроуз, не выдержало его же сил и обратилось в пепел.

Таким образом душа Фредди улетела куда-то на Фольтессу в поисках нового сосуда, прихватив с собой все три артефакта Владыки Четырех Мостов. Я получил Гримма обратно. А ожившие мертвецы ровными рядами попадали наземь, будто оголодавшие студенты-медики, только-только заступившие на интернатуру.

Благодаря Сути Чернокнижия, поглощенной после похода в Лабиринт, при мне остались все навыки чернокнижника и второй Гримуар с Хейзел и Рональдом. Кроме того, Берроуз оставил нетронутыми и прочие предметы: ингредиенты, редкие реликвии, обычные карточки духов, экипировку и многое другое. Даже мелок и склянки с кровью не тронул.

Это вдохновило нас на скорые действия в игре. В первый день лета мы вместо того, чтобы отправиться на море, всем составом погрузились в Остров. На поиски десятого духа Гримуара.

***

Для начала нужно было найти оставшиеся бусины, которые в теории должны были привести нас к последнему духу, Пламени. Было бы логично начать с Рэйвенстроука, поскольку Павел был именно оттуда, а с Древними Царствами никто из нас не был знаком. Никто, кроме Макса.

— В начале отправимся в Древние Царства, — сказал он.

— Аргументируй, — кивнул Павел.

— У Берроуза в руках три артефакта. Логично, что он ищет четвертый — Свиток. И искать он его будет…

— В Рэйвенстроуке. В этом ты прав. Но с чего ты взял, что он занимается именно поисками Свитка? — спросил Сэмми. — Зачем тогда он освободил демонов Соломона?

— Это не только догадка, — хмыкнул Макс. — Вы забыли, что в прошлом я был информатором?

— И что? Ты такой гений, что пронюхал все о Берроузе? — спросила Сара.

— Нет. Но у меня куча денег. Триста тысяч кредитов, помните?

— Т-ты их так и не потратил? — пролепетал я. — Стоп, только не говори, что…

— Информация стоила всего десять кредитов! Берроуз особо не шифровался, но путешествовал по безлюдным местам. Его встретили на одной из кристальных колонн в Рэйвенстроуке. Если точнее, в районе туманности Инсигнии.

— Это неосвоенная территория, — добавил Павел. — В том регионе еще нет ни одного духа или божества. Нету ни владельца, ни живых существ. Просто эфир и огонь. Что ему там делать? А вдруг…

— Давайте подумаем об этом потом, окей? — Сэмми перебил поток мыслей Павла. — Надо разузнать побольше о Древних Царствах…

— Нет нужды, — воскликнул Макс и нагло ухмыльнулся. — Я раньше играл там. Маловато, конечно, но потом не раз возвращался уже как игрок Нова Дельты.

***

Было решено отправиться на поиски бусин вдвоем с Максом, поскольку не было смысла переться крупным отрядом. А Сэмми, Павел и Сара решили заняться ловлей демонов Гоетии. Макс съязвил, что они уже несколько месяцев пыжатся в пустыне и до сих пор ничего не добились. Это вывело из себя Сэмми, но он быстро остыл. В конце концов, Макс был прав. Чего они так долго возятся-то?!

В качестве маскировки я воспользовался копией Лисьей маски Нокса, изготовленной Рональдом. Кроме того, полностью сменил внешний вид одежды. Временно, разумеется. При этом параметры экипировки упали на пять процентов, а магическая защита от плаща вообще обрушилась, словно состояние экономики в годы Великой депрессии.

Мы с Максом вошли во врата из черного камня, древесины и золота, над которыми высилась статуя Одина. Крохотная деревушка в начальной локации утопала в снегу. Местные жители не обратили на нас никакого внимания. Отойдя на приличное расстояние от населенного пункта, я призвал Компас.

— Древние Царства — самый крупный из четырех миров, но зато плоский и простой… как блинчик, — протянул Макс.

Его байк привлек бы слишком много внимания, потому было решено воспользоваться парящими досками. В реальности я ими не увлекался, но в игре управление давалось куда проще.

— Точно справишься? — съехидничал шпион, покачиваясь на доске.

— Я управлял целым кораблем!

— Ага, конечно…

Макс замолчал и резко огляделся.

— Что такое? — спросил я.

— Как-то… слишком тихо. И холодно. А пара нет.

Я осторожно выдохнул. Пара действительно не было, хотя стало значительно холоднее. Пальцы покрылись инеем и посинели. В абсолютной тишине, в безветрии, оголенные ветви деревьев покачивались, будто протягивая к нам свои черные, изломанные пальцы.

Вдруг на одной из веток очутился ворон. Он посмотрел мне прямо в глаза и каркнул, но не издал при этом ни звука. И еще. И еще. Вскоре десятки ворон окружили нас, беззвучно каркая и не сводя с нас взгляда черных, как сама тьма, глаз.

Я почувствовал нечто знакомое. То же чувство посещало меня при первой встрече с Хтоном и Левиафаном. Однако в этот раз оно было гораздо слабее. Было лишь тенью того страха и полного смирения.

Вороны собрались в стаю, взметнулись ввысь и обрушились на нас черной волной, рассыпавшись на кучу перьев. Чернота соединилась в фигуру статного мужчины. В зеленых глазах его искрилось коварство, а ткани одеяния струились переменчивым, иллюзорным светом.

— Мне надо представиться, или вы уже поняли, кого повстречали на своем пути? — пропел он.

— Локи… — прошептал Макс. — Что тебе нужно?

— Мне? Хм. Пожалуй, лично мне нужно веселье и интересный сюжет. Что-нибудь… нетривиальное. Но, увы, прибыл я к вам не по своей прихоти. — Улыбка исчезла с лица бога обмана. — Явитесь на совет богов, смертные. На совет… всех богов.

Он вновь обратился тьмой и поглотил нас. Когда чернота отхлынула, мы обнаружили себя посреди белой пустоты. В глазах защипало от яркого света, захотелось отвернуться. И лишь услышав знакомый голос, я понял, что помещение вовсе не белое, а свет такой яркий, что аж слепит:

— Приветствую тебя, Гримм Низвергатель Богов! — взревел мужчина в белых одеяниях с плащом из чистого света. В руках он держал кубок, наполненный кроваво-красным вином, и нагло улыбался.

— Озимандия… — протянул я, замечая, что на нас смотрят сотни богов Древних Царств. И глаза каждого горят ненавистью. — Вот черт.