Светлоречье. Долгая весна

Глава 1. Туман судьбы

Год 2040. Население планеты перевалило за пятьдесят миллиардов особей. При таком жутком перенаселении, не сразу обратили внимание на все более частые мистические исчезновения людей в различных местах Земли. Когда проблему больше нельзя было не замечать, ученые на протяжении двух лет пытались понять, куда пропадают люди. Не смотря на все их усилия, выяснить удалось мало: люди просто выходят из дома, а потом так же просто исчезают.

Началась всеобщая паника: большинство людей, особенно самые обеспеченные, стали запираться в собственных домах, обоснованно боясь выйти за порог и исчезнуть. Правительства крупных стран ситуацию никак не комментировали, решение проблемы не предлагали. А в это время все продолжало расти число сирот, целые семьи рушились, народ негодовал.

Но как не старайся - рано или поздно выйти из дома придётся, будь ты трижды обеспеченный богач. Обслуживающий персонал тоже люди, тоже боятся, а потому, под страхом исчезнуть, как все остальные, не задумываясь бросят своего босса.

Как ни странно, но работа курьером стала одной из самых востребованных в мире. Почему-то работники доставок исчезали куда реже, чем те, кто заперся в укрытии и боялись высунуть нос на улицу. Затворникам, по какой-то причине, хватало одного раза показаться на улице, чтобы исчезнуть навсегда.

Эмпирическим путём учёные вывели формулу-памятку для населения: чем реже ты бываешь на улице, тем меньше шансов вернуться. Простая формула, не правда ли? Но люди – пугливые создания, и этот испуг создал людям собственную тюрьму. Тюрьму их разума, с добровольным согласием на заключение.

***

Утро. Солнечные лучи лениво пробирались сквозь верхушки деревьев, птицы едва слышно пели, редкие животные сновали туда-сюда. Лес просыпался. Несмотря на то, что на дворе наступил 2050-е года, протекающая река была чистой. За это нужно сказать спасибо тому, кто болезнями да войнами значительно проредил человечество: за прошедшие годы в некогда перенаселенном мире исчезло девяносто человек из ста, от чего поверхность планеты стала чистой и спокойной. Восстановился природный баланс, в природе возросло число диких животных, на которых больше никто не охотился.

Просто наслаждаться прогулками или той же рыбалкой многие боялись – выходить из дома было страшно. А вот Мише было всё равно. Всех его родственников забрало это таинственное явление и он недоумевал, почему оно не затронуло его самого. Мишу и раньше никто не стал бы оплакивать, никто не стал бы искать, пропади он бесследно. Но нельзя же обвинять глобальную катастрофу в том, что она житейских тонкостей не понимает.

Потому и сидел он утром на речном берегу, бездельничал. Выходной день явно удался: стоял прекрасный летний день, а вокруг не было назойливых людишек. Как уже было сказано, солнышко лениво поднималось и навевало на философские мысли. Снулая рыба упорно не хотела клевать, поэтому мужчина со спокойной душой откупорил банку газировки. Алкоголь он не уважал, да и что приятного в этой отраве? Горечь, терпкий вкус на языке? Нет, предпочитал сладенькую газировочку со вкусом мандарина или колу. К сожалению, этого мандарина и колы больше не будет. Увы и ах, но неделю назад с завода по производству любимого напитка Мишы исчезло порядка пятидесяти человек. Кто то не дошел до дома пять метров, а кто то растворился, едва выйдя с места работы на свежий воздух.

Мише казалось, что можно будет и дальше наслаждаться сказочным утром, однако его надежды разрушил внезапно начавший сгущаться серый туман. Седые клубы то ли дыма, то ли тумана собирались над озером. Красота уединённого места и безмятежность сразу же пропали: туман выглядел как живое существо, ползущее в сторону незадачливого рыбака. Это выглядело абсолютно неестественно!

Похоже, вот он - портал в другой мир… А что, вы книг не читаете про попаданцев или в игры не играете? Туманная стена, разделяющая два мира или подпространство – настоящая классика жанра. Миша не стал пытаться что-то изобретать, истерить, паниковать, куда там мчаться или в принципе что-то делать. Он спокойно держал в руках удочку и даже с неким любопытством ждал, когда туман соберётся над озером и доберётся до него.

Вы спросите, почему он такой хладнокровный? С радостью отвечу: да потому что в этом мире ему нечего терять. Весь досуг – колесо в клетке хомяка под названием «работа-дом», хоть какие-то деньги Миша видит лишь в день зарплаты и тут же их теряет, когда раздает долги и закупается необходимым. У него нет ни материальных вещей, которые жалко оставлять, ни людей, которым он был бы нужен.

Вы тогда скажите: там же неизвестность! Ну... да. А где её нет, этой вашей неизвестности? А умереть – так рано или поздно мы все умрём. Возможно, вы возразите, что лучше поздно, чем рано, но тут вопрос в другом: пока Миша жив и сердце его бьётся, загадочные явления он тоже очень хотел бы исследовать. А вдруг ему посчастливиться стать тем единственным, кто раскроет тайну и сумеет вернуться? Об этом вы, возможно, не подумали, а вот Михаила очень привлекала возможность стать раскрыть подобную загадку.

Медленно, но верно над озером продолжал собирался туман: он больше походил даже не на туман, а на огромное густое тёмно-серое облако, спустившееся с небес. С воды повеяло сыростью и холодом. Миша поёжился и стал терпеливо дожидаться, когда же этот туман доберётся до него.

Мише уже даже не терпелось оказаться в другом мире, посмотреть на другую реальность. Вы предположите, что он слишком храбрый. И снова окажетесь не правы: он не герой, а попросту устал от однообразия. Михаил всегда был крайне любопытным, хотя и пугливым.

Наконец стена тумана доползла до него. Продолжая сидеть, Миша почувствовал какой-то совершенный иррациональный холод, в нос заползала странная масса. Казалось, что это и не туман вовсе, а какая-то мягкая упругая субстанция, хотя на вид так не казалось. Вскоре вещество полностью забило его глаза, уши, рот. Оно ощущалось мягким на ощупь, но в то же время дышать становилась всё труднее и труднее.

Этот «не-туман» душил Мишу. Умирать Миша не хотел, хотя, с другой стороны, понимал: скорее всего, портал по ощущениям - это как маленькая смерть. И всё же ему неожиданно остро захотелось жить. Он уже дёрнуться в сторону спасения, чтобы убежать от этого странного тумана – туда, где недалеко от озера стояла его машина, запрыгнуть в неё, вдарить по газам… Однако он слишком долго ждал и этому не было суждено случиться. Туман сковал по рукам и ногам.

Теперь всё, что ему оставалось - молча наблюдать за тем, что с ним происходит. За тем, на что он никак не мог повлиять. Туман позволял видеть лишь серую массу перед глазами, которая обволакивала всё его тело и не давала ему пошевелиться, даже вдохнуть. Лёгкие начали гореть огнём, а в носу свербело от странного чувства мягкости. Мише страсть как хотелось чихнуть, но он не мог. Мише хотелось сбежать, но этого он тоже уже не мог.

Его хладнокровие и надежда телепортироваться в чужой мир рассеялись без остатка, ему отчаянно не хотелось умирать. Миша вдруг вспомнил, о какой возможности он не подумал – просто о смерти! О бесславной, глупой, бессмысленной смерти без всяких перерождений и продолжения. А надо было бы подумать, но теперь стало слишком поздно.

Лёгкие продолжали гореть от боли, сознание балансирволо на грани отключения. Миша осознавал, как он летит в тёмную бездну пустоты и даже не ощущает собственного тела. Но окончательно сознания он так и не потерял, что удивляло. Кругом чернота, ни звёздочки, ни фонарика, ни малейшего намёка на свет. Чернильная тьма - куда не посмотри. И пошевелиться нет возможности. И сделать ничего уже нельзя.

Паника и ужас захватили остатки его сознания. Он бы сказал, что и тела тоже, но, как отмечалось ранее, тело он давно перестал чувствовать.

Глава 2. Чужой мир, чужое тело

Внезапно черный туманный мир обрел какие-то черты, закружился перед глазами и Миша со всего маха влетел в тощего мужчину, не успев даже мельком увидеть его лица.

Паника смерти начала сменяться озадаченностью. Куда это он попал? И в кого?

Когда то, очень и очень давно, он зачитывался книгами о попаданцах. Но со временем, а точнее, как только в его мире начали исчезать люди, Миша перестал читать совсем. Он и себе не мог объяснить, с чем это было связано.

– Ох, первая попытка открытия глаз, – Миша крепко зажмурился и широко открыл глаза. Глаза распахнулись, что было немалым успехом. Тут же в них ударил яркий солнечный свет.

– Как же, блин, больно! - подумал Миша.

Помимо света, по ушам резко ударили звуки.

– И как все громко, по сравнению с моим миром, и всё слишком яркое! Звонкое!

Миша лежал на мягкой шелковистой траве, одетый в очень приятную на ощупь одежду. Боль от обострённых чувств прошла, сменилась на умиротворение. После сумбурного перехода, нанесшему такую травму его нервам, Миша наслаждался пением птиц и смотрел на проплывающие мимо облака на фоне голубого неба. Попробовал пошевелить рукой – получилось!

Одной рукой он стал трогать своё лицо: вроде бы, не похож на уродливую нежить. На ощупь вполне себе живой и тёплый. Миша провёл рукой по голове, выяснил, что пострижен под ёжик, от досады выдернул волос с головы, поднёс к глазам – белый! Миша скривился от досады: он ненавидел белые волосы. Они напоминали ему стариков, а он не хотел ни умирать, ни старится. Миша тихо порадовался, что хотя бы на ощупь ему вроде бы не тело урода досталось.

Он аккуратненько поднялся с травки: вроде бы нормально ноги держат, руки работают. Внимательно осматривает своё тело, насколько позволял обзор. Выяснилось, что одет он был в чёрный балахон (действительно очень приятный на ощупь) и аналогичного цвета штаны.

«Итак,что мы имеем?» - Миша заозирался, но пока что вокруг него не наблюдалось ничего живого. Лишь ветер шелестел зелеными листочками, и почему-то даже этот тихий перезвон показался ему чужеродным.

Пока Миша любовался местностью да собственным телом, а точнее пытался понять что за фигня вообще происходит, на опушке поляны поляны бесшумно появился здоровенный волчище. Миша так сильно испугался, что рефлекторно махнул в его сторону рукой. И конечно же, ничего не произошло.

Волк, прижимая уши, медленно пошел на поляну. Его серое тело было достаточно массивным, мослатым и почему-то внушало Михаилу панику. Миша попятился, но его нога предательски поскользнулась на мокрой траве и он неловко рухнул навзничь. Волк видя, какой неудачник ему достался, решительно выскочил из тени на солнце и стремительно помчался на Михаила. Тот испуганно смотрел на приближающегося зверя и лихорадочно соображал, прекрасно понимая что это максимально тупо: умереть вот так вот, в первые же минуты пребывания в новом мире.

Волк сделал прыжок, широко раскрыв пасть, зеленые глаза мрачно сверкали на морде зверя, с клыков капала слюна, а на мощных лапах виднелись жуткие когти-кинжалы. Михаил снова вскинул руку, с ужасом не понимая, зачем он это делает. Ведь волк ее сразу откусит! Этот же ужас заставил его сделать неуловимое движение кистью и в волка полетел странный черный шарик примерно десяти сантиметров диаметре.

Предвкушение обеда на морде волка сменилось страхом и даже какой-то обидой, но в следующее мгновение шарик и волк встретились в полете. Снаряд угодил волку точно в нос. И начиная с места их соприкосновения волк начал медленно превращаться в тень, славно бы растворяясь в небытие. Пока не исчез совсем.

Не к месту у Михаила заурчал живот от голода, или это было от пережитого страха?

Миша осторожно поднял голову, внимательно осматривая полянку и границу деревьев на предмет наличия других волков. Не приметив никого, он с наслаждением откинулся на траву.

Как там было в тех книгах, что он читал? Сила, власть, гарем? Пока что то не похоже даже примерно. Чуть волк не загрыз и сердце до сих пор стучит в груди так, словно хочет выпрыгнуть и начать жить самостоятельно. Переселиться в окружающий мир, так сказать.

Миша продолжал лежать на мягкой шелковистой траве (в которой, кстати, он был совершенно незаметен, как ему казалось), вдыхал чистейший воздух этого мира, слушал шелест деревьев. А в голове роились сотни, если не тысячи вопросов одновременно.

«Меня перенес сюда туман? В чьем теле я оказался? Где я он оказался? Что такое я бросил в волка? Как вызвать это «нечто» снова?»

И много-много других вопросов, которые похоже, еще долгое время останутся без ответа.

Глава 3. Сила есть...

Мишины размышления о происходящем с ним и новом мире прервал донесшийся издалека отчаянный женский крик:

– Помогите! На помощь! Кто-нибудь!

Кричал сквозь слезы женский голос. Как любой порядочный мужчина, Михаил не мог его проигнорировать и ломанулся в чащу прямо на звук. Достаточно быстро деревья этого необычайно яркого леса расступились, передо ним предстала ожидаемая, в общем-то, картина. Пятеро мужиков, окруживших девушку какой-то кукольной внешности: тёмно-синие волосы, платье, больше похоже на церемониальное, как у жрицы, или нечто такое же волшебное, наподобие балахона самого Миши, только более по талии сшитое.

Михаил подоспел как раз к моменту, когда двое мужчин держали руки-ноги девушки, третий суетливо прыгал вокруг, еще один доставал веревку, а пятый размахивал чем-то похожим на кляп и явно не собирался оставаться в стороне.

Миша вызывающе крикнул:

– Оставьте девушку в покое! – и сам себе удивился. Зачем он ввязывается в эту не относящуюся к нему и явно опасную ситуацию? Тем более что силы были явно не равны. Но отступать или размышлять было уже поздно, оставалось попробовать действовать нахрапом.

Один из мужиков коротко глянул, не отрываясь от своего дела, оценил Мишино одиночество и стати, сплюнул и брезгливо бросил через плечо:

– Вали отсюда, доходяга. А то мы и с тобой поиграем.

Миша вспомнил, что в критических ситуациях вроде бы надо начинать с переговоров.

– Ребята, вам не кажется, что не стоит заставлять девушку делать то, чего она не хочет?

Он подумал, что наверное, зря поддался рыцарскому порыву, и сначала надо было оценить расстановку сил. Может быть, стоило позвать кого-то на помощь? Но как-то гадостно было спокойно стоять в стороне.

Мужики в ответ на его дипломатию мерзко заржали. Двое остались держать девушку, а один, очевидно главарь, кивнул оставшимся и они втроем двинулись к Мише с явно недружелюбными намерениями.

– Че, тля, давно по шее не получал? Так ща получишь, тля! Ты че тут в платье разрядился, козел?

«Видимо, дипломатические методы годятся для других ситуаций» – подумалось Мише. Он не к месту попробовал вспомнить – а когда он вообще в последний раз ввязывался в драку? И начал потихоньку пятился обратно к опушке леса.

Меж тем трое мужиков осторожно, но целенаправленно приближались к нему. Один достал из рукава короткую дубинку, второй обматывал вокруг кисти металлическую цепь, а главарь с лицом, похожим на очень неровно выпеченный хлеб, короткой шеей и свинячими глазками, очевидно полагался на собственные кулаки. Тем временем девушка пристально всматривалась в прибывшего спасителя, но в ее глазах медленно угасала радость.

– Бегите! Это же Кащей! – в глазах девушки зарождался ужас. Зря она о себе напомнила, ей тут же затолкали кляп в рот и начали стягивать руки веревкой.

– А ну молчи, дура! Какой еще Кащей? – прикрикнул на нее один из державших, впрочем, неуверенным голосом.

– Ммм, – послышалось многозначительное мычание девушки и смех мужчин. Интересно зачем она им, подумалось Мише.

Меж тем троица начала расходится, окружая Мишу, а он все потихоньку отступал, лихорадочно соображал, что же теперь ему делать. Попытка отступления оказалась ошибкой, так как поляна закончилась и он спиной уперся в дерево.

Тут Миша вспомнил, как у него получилось с волком и сильно махнул кистями в сторону мужиков! Но ничего не произошло.

Он опять взмахнул в их сторону руками, и получил точно такой же нулевой результат. Вот теперь он совершенно точно понял, что сегодня не его день. Видя его несуразные взмахи, незнакомцы окончательно уверовали в свою безнаказанность.

– Вали его мужики! – выкрикнул главарь этой небольшой банды.

Его дружки одновременно с двух сторон бросились ко Мише. А он... Он как-то и сам не понял, что произошло. Точнее, понял, что именно, но не понял как и почему.

Он пытался отразить удар мужика с дубинкой, но как то так вышло, что тело, в котором он был оказалось, умело действовать достаточно быстро, чтобы уклонившись от дубинки, ударить ее обладателя кулаком в то ли в челюсть, то ли в скулу. И достаточно сильным, чтобы мужик кубарем покатился по земле, выронив дубинку.

Так же быстро Михаил развернулся, перехватил летящую в него руку с цепью и поставил ее на излом, заставив ее обладателя упасть на колени и захрипеть от боли.

Главарь, оторопев от разворачивающихся не по плану событий, замер, глядя на Мишу.Рука его медленно полезла за пазуху. «У него там нож или что-то в этом роде» – подумал Миша. Дело становилось серьезнее, да и в общем-то, ситуация в целом выглядела для него критичной. И он совсем легко, не напрягаясь, но с неожиданной для него силой нажал на руку мужика, которую держал в захвате. С омерзительным хрустом рука сломалась, а мужичек зашелся в крике от боли.

Михаил смотрел в глаза главарю, пытаясь уловить и предупредить его действия. Но тот видно пришел к какому-то выводу, развернулся и шустро бросился бежать.

Оказалось, что и бегать Миша тоже умел, да еще как! Он рывком оказался возле главаря незадачливой банды, схватив за ворот, развернул и шмякнул затылком о ствол дуба. Главарь дергался, и все пытался достать что-то из-за пазухи. Не зная, что делать дальше, Миша в панике ударил его кулаком в живот.

Однако, совсем не впечатляющий на вид Мишин кулак прошил мужика насквозь, как булавка бабочку и вонзился в дерево. Вот встреча с деревом была болезненна!

– Валим, валим скорее отсюда! – видя расклад, два оставшихся мужика на другом конце поляны подхватили девицу на руки и помчались куда то в чащу.

Миша не стал их преследовать, а вопрос, нафига им девушка уже совсем не мучил его. Ситуация казалась ему очень странной, что ему до какой-то местной шпаны. Он вытер руку о одежду незадачливой грозы окрестностей и задумался. У него возникла много новых, куда более интересных вопросов, и первый из них: что делать дальше?

***

Михаил задумчиво взирал на поляну, где развивались странные действия. Он посмотрел на труп главаря, потом перевел взгляд на свою руку, нанесшую такой удар. Его мозг никак не мог понять, принять и осмыслить происходящее. Ведь начиная с попадания в этот мир все происходит очень стремительно. И очень странно.

Теперь яркость и чистота нового мира казались Мише враждебными. Странными и иррациональными, даже немного жуткими, как и происходившие события. Чудом спасся от сильного хищника, голыми руками отбился от троих бандитов. Как все это понимать и принимать? Хотя есть во всем этом есть и положительные стороны. Он достаточно сильный физически и судя по ситуации с волком, владеет магией! Миша решил побыстрее разобраться в своих силах, и тогда пусть трепещут его враги!

– Повелитель! – из кустов вывалилось стайка прекрасных девушек. – Почему вы так долго возились с грубиянами? Вы здоровы? Вы не пострадали? Где вы были, Повелитель?

Они говорили хором, их голоса были столь же похожи, как и они сами. Девушки так быстро роились вокруг него, что он никак не мог понять, сколько же их. Иногда прикасаясь и притрагиваясь, девушки кружились вокруг, мелькая голыми стройными ногами, от чего Миша стал испытывать вполне понятное мужское волнение. Одетые в одинаковые открытые и короткие светло-оранжевые сарафанчики, они отличались только прическами и цветом волос.

– Девушки, извините, вы ошиблись, я вас впервые вижу, – сглотнув слюну, с трудом выговорил Миша.

– ... Повелитель?

Девушки как будто расстроились.

– Повелитель, – начала одна из них, обладательница прямых белых волос. – Нам нужной скорей уйти отсюда, Повелитель! Вас видели, это очень плохо. И вы не выполнили свою миссию, Повелитель. А теперь и не сможете ее выполнить... Пойдёмте отсюда, ну же, быстрее!

И без того непонятная ситуация стала еще запутаннее, но эти девушки явно знали что происходит, назвали его Повелителем, поэтому Миша поддался на их уговоры и позволил тащить себя куда-то. На всякий случай он прикинул, что сможет справится с этими девушками так же легко, как и пятью мужиками. Все-таки враждебный мир. И он наконец сумел их сосчитать. Их было шесть, до умопомрачения соблазнительных и похожих друг на друга.

Имен он решил пока не спрашивать, все равно он сомневался, что сможет их различать. Все они были как одна девушка, и действовали так слаженно, словно читали мысли друг друга.

Миша шел молча. Девушки перестали щебетать, но продолжали с лёгкой тревогой поглядывать на него, словно не смея нарушать покой своего повелителя.

Миша тоже искоса поглядывал на своих прелестных спутниц, что тащили его в самую чащу. Даже странно. Шесть девушек тащат в лес мужчину, а не наоборот. Расскажи он такое в своём мире, над ним бы все посмеялись и сказали бы, что он угодил в руки каким-то русалкам. Или вот еще есть такие: гарпии... Миша попытался вспомнить, кто там еще в мифологии заманивает мужчин, а потом махнул на это рукой. Махнул в буквальном смысле, в сторону, куда-то в направлении большого, толстого дерева. Это был просто взмах, в расстроенных чувствах, но неожиданно для него самого из пальцев вырвался уже знакомый черный шарик. Одна из девушек, оказавшаяся на пути полета шарика, еле успела увернуться и успевший испугаться Михаил облегченно выдохнул. Но как оказалось – зря! Девчуля-красотуля стремительно метнулась куда-то к корням дерева, только платье взметнулось за ней. Шарик пролетел над ее головой, срезав приличный кусок ствола близко к земле. Дерево жалобно заскрипело и начало кренится прямо на то место, где разинув рот замер Миша, в очередной раз опешив от непредсказуемости происходящего.

Несколько обнаженных рук девушек вцепились в него и оттащили в сторону от падающего ствола. Ствол с хрустом рухнул на землю, разваливаясь на куски. Убедившись, что он в безопасности, девушки бросили его и с криками «Спасибо, Повелитель!» бросились к первой, которая уже запустила руки в глубину дупла, открывшегося в центре срезанной им старой осины.

Сердце Миши безумно стучало в груди. Эдак он и себя, и девчат угробит. В этот раз очень повезло, что они так бдительно за ним присматривают. Но сейчас девушки вовсе не присматривали за ним, а присоединившись к первой, что-то старались достать из дупла. Наконец они вытащили какое-то серое, отбивающееся меховое существо. Какое именно, Миша не успел разглядеть, так как девушки с визгами вцепились в него зубами и еще живого принялись раздирать на куски.

«Блин! Бежать! Срочно бежать отсюда!» – билось в голове Миши. Преодолевая позывы к рвоте, он ломанулся в сторону и понесся, не разбирая дороги. Довольно урчащие, измазанные в крови барышни остались далеко позади, а Миша все бежал и бежал, и никак не мог остановится, пока звуки кошмарной трапезы не затихли вдали, а дорогу ему не преградил широкий ручей, залитый солнцем. От бликов, играющих на воде заслезились глаза, привыкшие к лесному сумраку. Да и яркие, непривычные тона этого мира слегка нервировали, добавляя тревожности.

Глава 4. Лес лис

На другой стороне ручья тихо и безмятежно стояла избушка, с несколькими строениями вокруг словно прижавшимися к земле. То ли сараями, то ли какими-то хранилищами. Мише некогда было разбираться.

«Вот тут хоть люди живут. Да и в любом домике всяко безопаснее будет», – подумалось ему.

Вымочив свой балахон, он торопливо перебрался вброд через ручей, оказавшийся неожиданно глубоким и топким. Хватаясь руками за траву, с трудом вскарабкался на берег и оставляя широкий мокрый след, как большой перепуганный слизняк, добрался до избушки. Отбросил колышек, которым была приперта дверь и ввалился внутрь, в безопасность избы, захлопнув дверь и упершись в нее спиной для пущей страховки.

Внутри было темно и тихо. Глаза, не успевшие толком привыкнуть к солнечному свету, постепенно приспосабливались к сумраку, царившему в избе. Мерзко и гнило пахло какими-то травами и корнями. Изба протяжно и прерывисто скрипела, но дверь была крепкая, а окошко, подслеповато светившееся сквозь грязь, хоть было широкое, но с прочным переплетом. Миша, оставшись один, постепенно стал успокаиваться.

– Ох и насмешил ты меня, старый хрыч. Ох и насмешил! – раздался чей-то скрипучий голос. – Чисто барсук в гоне пер через ручей, ох и картину мне довелось увидеть, ииих-хи-хи-хи, – снова раздался давешний скрип.

От неожиданности сердце у Миши опять подпрыгнуло и замерло.

– Что.. Кто здесь? – спросил он, понизив голос.

– Что ж ты, рожа твоя окаянная, силушку свою растерял? Чегось тебе вброд переться вздумалось, аки мужику какому?

– Я.. Я и есть мужчина, – озадачился Миша.

– Что? – голос хрипло взрыкнул и кто-то начал шумно принюхиваться.

– Тьфу на тебя, морда костлявая. Кащей как есть Кащей, – голос успокоился. – Да только, милок, ты ажно скоморохом заделался. Я как тебя увидала, думала, ты мне речку-то на полдня заморозишь, я льда в подпол натаскаю. А ты как в нее – бултых, и давай барахтаться!

И голос снова скрипуче захихикал.

Глаза Миши постепенно привыкли к полумраку. Слева прочно и нагло стояло то, что по здравому размышлению, следовало назвать «ступа». Со стены свисали огромные пучки каких-то непонятных трав. Изба была в паутине, грязи, но одновременно какая-то чистая и явно жилая. В голову Михаилу стали закрадываться нехорошие мысли.

Приглядевшись, он рассмотрел, что между пучками трав висят какие то скукоженные предметы, подозрительно похожие на высушенные головы. Окно закрывали кружевные воздушные шторы, совершенно здесь неуместные, а с потолка свисали длинные предметы, похожие на чьи-то вроде бы хвосты, то и языки. Миша почувствовал, как по взмокшей спине у него поползли мурашки. У окна стоял массивный, почему-то подумалось, что дубовый стол, тоже не малых размеров. Миша подумал, что снаружи избушка казалась куда меньше, чем была внутри. На массивной печи тоже было много чего развешано, но Миша понял, что не имеет никакого желания рассматривать это в деталях. Но главное, возле печи расселась какая-то старуха, с немытыми седыми прядями волос, явно потешавшаяся над ним.

– Бабуль, – вдруг осенило Мишу, и его голос сделался слегка неуверенным,– А как ты здесь оказалась? Дверь-то снаружи была приперта палкой!

– Какой палкой? Ты про помело мое, что ли? И какая я тебе бабуля, старый козел! Чай, я тебя на полтыщи лет моложе буду!

Какая то наигранная злость мелькнула в голосе старушки, но Миша был слишком взволнован, чтобы обратить внимание. Бабка еще раз злобно сверкнула на него глазами, но потом смягчилась.

– Скоромошничаешь ышшо. Паяцем, видать, заделался.

Бабулька вдруг как-то особенно зыркнула на него глазом поверх крючковатого носа. Потом наклонила голову, щелкнула у себя под носом пальцами и зыркнула вторым глазом.

– Аль не скоморошничаешь? А скажи-ка мне, старой... А ты ж кто такой будешь, милок? Ну-ка расскажи бабушке, да всю правду доложи! – голос ее внезапно приобрел твердость, даже приказные нотки почудились Мише.

Бабка прищурилась, глядя на него сквозь кольцо из соединенных пальцев.

Миша хотел уж было что-то соврать, но почувствовал, как слова сами, против его воли выходят из его рта.

– Ловил рыбу... туман... волк... темный шарик, сам, честное слово... мужики... красиваяяяяя... кулаком насмерть... девчонки... бежать... и вот я здесь, – Миша вдруг на полуслове почувствовал, что его отпустило, да так и остался сидеть с открытым ртом, глядя на старуху. Он же не хотел отвечать незнакомке? Или хотел?

Та покивала головой и что-то невнято пробурчала себе под нос, вроде как: «опять, значится, так его... но вроде сгодится.»

– Так вот, милок. Ты таперича, не кто иной, как сам Кащей. Повелитель Тьмы. В него ты и вселился, ежели сам еще не допетрил.

Яга смотрела на Мишу твердым взглядом, не дававшим никаких шансов на шутку или ошибку, да и он сам ощущал, что это может быть правдой. Уж очень сила у него странная. Но вот так запросто взять и оказать героем давно позабытых сказок?

Миша крепко почесал затылок и посмотрел на старуху.

– А...

– А я Яга. И знакомы мы с тобой так давно, что уже боры новые выросли, горы поднялись, а те, что были – опуститься успели.

Вдруг издали послышались знакомые голоса: – Повелитель! Ты где? Отзовись, Повелитель!

Звали они задорно и весело, словно в игру играли, а правила Мише рассказать забыли.

– А они вот кто? – испуганно спросил Михаил у Яги. – Они меня куда-то повели. Потом, прикинь, там какого-то зайца сожрали, живьем! А теперь опять зачем-то меня ищут!

Яга прищурилась.

– Так иж, это.. Тоже сожрать тебя хотят. К людоеду повели. Потому и зовут тебя так: повели-тело. Мяса то в тебе немного, но на ужин сгодишься.

– Повелитель! – голоса раздавались все ближе, были все звонче, и радостнее, – Ты где? Мы чуем тебя, где ты!

– Сожрать? – Миша аж зашатался. – Спрячь меня, Яга!

– От них-то не спрячешься, милок. Конец тебе пришел, их-хи-хи-хи, – снова заскрипела Яга. – Раз не довели к людоеду, то прямо тут и сожрут!

Миша вскочил и заметался по избе, ища чем припереть дверь и хоть какое ни есть оружие, но было поздно. Дверь начала отворяться, в щели показались торжествующие улыбки девушек.

– Он здесь! Здесь! Мы нашли тебя, Повелитель! Вот он!

Яга, совершенно развеселившись, хрипло наускивала:

– Ату его, ату! У-лю-лю-лю! Хватай болезного!

Миша, не найдя ничего, чем можно было обороняться, в отчаяньи прыгнул в окно, тараня головой переплет. Мутный бычий пузырь окна лопнул, Михаил вывалился в огород, хотел бежать, но ноги как назло запутались в балахоне и занавесках.

Яга хохотала, она больше не могла сдерживаться, а из-за угла высунулись счастливые, местами все еще окровавленные мордашки девушек, наконец узревших свою цель.

Миша наконец выпутался из тряпок, поддернул вверх полы и собрался рвануть к лесу.

– Стой! Стой, как тебя там... Мишка! Да стой же, дурачина! Пошутила я, пошутила, иих-хи-хи-и!

Миша недоверчиво приостановился. Девушки, теперь все шестеро, с обожанием смотрели на него и ничего не собирались предпринимать. В окне хохотала Яга.

– Ишь, в окно-то как сиганул, их-хи-хи. Чисто поросенок. Вот же черт старый! Занавесочки мне все изодрал. Где ж я таперича таку модну вещь добуду? – Яга в окне сплюнула.

– Иди, заходи в дом. Не тронут девки тебя, наоборот. Иди в дом, иди, не бойся, – она поманила крючковатым пальцем. – И девок своих захвати. Хоть и не люблю я скотину в доме, а дела такие, что пушшай воны тоже заходють.

Глава 5. В доме у Яги

В доме Яга, как ни странно, показала себя хороший хозяйкой. Насколько этот термин может быть применен к старухе, живущей в глухом лесу и знающейся с нечистой силой. Но чай был хоть и непонятен, как на цвет, так и на запах, но вкусен, а пирожки, отдававшие плесенью и с загадочной начинкой, но исчезали с тарелки быстро и вызывали приятное ощущение сытости. Девушкам, чинно устроившимся на лавке, Яга сказала внятно:

– Две! И не больше, а то хвосты оборву! – и мотнула головой за стену. Девушки радостно исчезли за дверью, затем с улицы послышалось испуганное кудахтанье. Вскоре девушки вернулись с довольным видом, снова умостились на скамейке и принялись преданно пожирать глазами своего повелителя.

Яга неодобрительно посмотрела на них.

– Вы бы, безмозглые, чем гоняться за вашим хозяином, лучше объяснили бы ему, что к чему. Нешто без меня, старой, обойтись не могли? Иэх, да что с вас взять, говорю же: дуры рыжие!

У Миши сложилось впечатление, что эти пигалицы не впервые получают выволочку от Яги, уж очень выглядели они... довольными.

Девушки хитро и растерянно улыбаясь, потупились, но выволочка Яги явно не произвела на них особого впечатления.

Миша проглотил кусок пирога и стараясь не смотреть в сторону шестерых пожирательниц мяса, уточнил:

– Бабушк... То есть, Яга. А почему рыжие-то? Они же вроде не все рыжие.

Яга стукнула пальцами по столешнице. Чашка, стоявшая перед ней, вдруг выпростала тоненькие ножки, подбежала под носик к покоившемуся на столе самовару. Тот тяжело вздохнул, краник отвернулся и в чашку полился чай с густым зеленым оттенком. Яга снова стукнула пальцами, чашка с трудом поднялась на ножки и тяжело покачиваясь, вернулась к Яге, впрочем умудрившись не расплескать ни капельки.

– Ну черно-бурые, – недовольно проворчала Яга. – Сортировать я их тут еще буду, паршивок хвостатых.

Миша окончательно запутавшись, решил, что лучше получить клеймо полного тупицы, чем и дальше попадать в дурацкие ситуации, вздохнул и обреченно спросил:

– А почему хвостатых? – его голос сквозил недоумением и недопонимание происходящего в деталях, да и в целом тоже.

– Да лисы они. Нешто сам не дотумкал? – Яга выглядела слегка разочарованной.

– В смысле, хитрые? – предположил неуверенно Миша и потянулся за очередным пирожком.

– В смысле, лисы. А ну, объясните ему, кто вы такие! – скомандовала Яга. Голос зазвенел ее как метал, и не сказать что старая.

Девушки с хитрым выражением на лице, стали по очереди вставать и представляться:

– Анжелика, – это рыжая с распущенными волосами.

– Ника, – точно такая же.

– Вика, – рыжая с длинной косой.

– Вероника, – эта с белыми волосами.

– Тика. Мика, – тоже длинноволосые блондинки.

Миша с набитым ртом стал отчаянно прожевывать пирожок, чтобы представиться в ответ.

– Дуры, вот дуры-то, – обреченно вздохнула Яга. – Повелитель велит вам перекинуться. А ну, живо!

Девушки перевели взгляды на Мишу. Он, пытаясь проглотить кусок, уверенно кивнул головой.

Девушки дружно встали, обернулись вокруг себя, еще раз, но быстрее, еще, еще, уменьшились в росте, остановились – и на полу теперь стояли шесть лисиц. Три рыжие, а три, действительно, черные с рыжими подпалинами.

Вот тут-то Миша и подавился.

Он долго откашливался, заливал в себя чай, пытаясь продышаться, а лисицы смотрели на него по прежнему преданными глазами.

– Твои преданные слуги. Ты их заколдовал и они служат тебе, – пояснила Яга. – Каждому порядочному колдуну положены прислужники. А тебе, по рангу, не один, а несколько.

Вика, или кажется, Ника, уселась на пол и принялась выкусываться.

– А ну давай их обратно! – встрепнулась Яга с легкой паникой в голосе. – Блох мне еще напустят, не вывести потом.

– А как? – недоумённо спросил Миша Ягу.

– Твои твари, ты и командуй, – отмахнулась та.

Миша откашлялся.

– Ээээ... Будьте так добры, обернитесь обратно в людей. Пожалуйста, – добавил он, пытаясь быть вежливым.

Лисы закрутились стремительными волчками, выросли, остановились – и на него снова смотрели шесть одинаковых девушек.

– А что они еще могут? – поинтересовался Миша.

– Да забудь ты об этих лисах, – твердо перебила его Яга. – Есть дела поважнее. Для начала, ты с собой разберись. Ты кто такой?

– Ну... – удивился Миша. Вроде он уже все о себе рассказал.

– Я Михаил. Работаю в... – он вдруг понял, насколько неуместным будет все, что он собирался о себе рассказать. В этом мире нет ни заводов, ни смартфонов, не существуют его профессия, любимые развлечения, сложившиеся социальные отношения...

Яга одобрительно покивала ему.

– Понял теперь?

– Я... Кащей? – неуверенно спросил он.

– С таким голосом, – наставительно сказала Яга, – ты и в подметки подмастерью не годишься. Так кто ты?

– Я Кащей, – ответил Миша, чувствуя неизвестно откуда взявшуюся уверенность.

– Еще! – подбодрила его Яга.

Михаил встал, пинком отшвырнул табурет и выпрямился во весь свой рост.

– Я – КАЩЕЙ! – гаркнул он со всей силы.

В такт его словам за окном сверкнула молния, гром сотряс избушку, от чего со стропил посыпался песок. Девушки в испуге распростерлись на полу, а в распахнутую порывом ветра дверь влетела метла и в панике бросилась к хозяйке.

– Кресло мне, – негромко приказал Миша. Две девушки, сорвавшись с мест, подставили ему отброшенный табурет и он величественно воссел за столом.

– Неплохо, – одобрила Яга. Она погладила испуганную метлу пальцами и прислонила ее к печи. – Над навыками тебе, конечно, еще надо поработать.

– Не здесь! – остановила она начавшего вставать Кащея. – Всю избу мне разнесешь, треклятый!

Кащей снова уселся на свой деревенский трон.

– Жуй пирожки, они и для колдунов годятся, – она подтолкнула ему тарелку. – Чай, не простой кухаркой сделаны. А вот с креслом мне понравилось, надо запомнить.

Мише (или уже пора называть себя Кащеем?) так и распирало от неизвестно откуда взявшейся силы и власти. Он метнул на строптивую Ягу свирепый взгляд.

Та одобрительно прицыкнула зубом.

– Над зырком тебе, конечно, тоже надо поработать. Но уже годно! А пока угомонись, окаянная твоя душа, да послушай меня. Пока я по добру говорю.

Кащей смирил бушевавшие в нем силы и приготовился внимать. Бросил на девушек одобрительный взгляд: они расслабились, поняли, что грозу пронесло, смирненько уселись на лавочке и снова стали хихикать между собой.

– Две стихии подвластны тебе, костлявый. Тот «шарик», который тебя так изумил, се простейшее проявление сил Тьмы. Простейшее, но супротив обычных существ вполне годное. Ну-кась, метни такой в окно.

Кащей сосредоточился, представил, что снаружи давешний волк, напряг мышцы и с силой выбросил руку в сторону окна. Ничего не произошло.

– Ты ж не физической силой метай-то, болезный. Силушкой обычной ты тоже не обделен, но с этим и сам разберешься. А магию надо творить магией, что в тебе есть.

Кащей послушно попробовал представить, как это – магия внутри себя.

– Магия проявляется через эмоции, дурень ты, – ласково намекнула Яга, наблюдая за его потугами. – Представь, что тебе нужно уничтожить дрянь, мусор. Оно мешает тебе. Отбрось его своей силой.

Кащей встряхнул рукой и отбросил от себя нечто. С его пальцев сорвался невесть откуда взявшийся шар, полный тьмы и метнулся в сторону печи.

Яга с неожиданным проворством схватила метлу, отбила шар в сторону и он исчез за окном.

– Избу мне собрался уничтожить, чужеяд? – прошипела Яга со злобой, направив на Кащея помело.

Тот смотрел на нее, стараясь не шевелиться, потрясенный как ее неожиданной реакцией, так и тем, что так легко сумел повторить магический бросок.

– Да тьфу на тебя, ендохвост, – опомнилась Яга. – Расшвырялся тут. Ну хоть понял, и то хлеб. А ну пошли на околицу.

Кащей, держа руку, которой метнул шар, слегка поотдаль от тела, вышел за ковыляющей Ягой на двор. Лисы во двор не пошли. Солнце на потрясающе голубом небе клонилось к закату, придавая всему огненные пастельные тона. Когда он панически бежал от девушек-лисичек, у него было особого ни времени, ни желания разглядывать, куда он, собственно, мчится. Сейчас же он получил возможность осмотреть небольшой дворик, где ходили как-то не по куриному выглядящие куры, на земле валялись перья, а на границе леса была привязана черная коза.

Внезапно Миша – Кащей понял, что он совсем не против остаться в необычном, жестоком и очень странном мире. В мире, где он могущественный маг и обладает, судя по всему, большими возможностями.

– Бадья вон дождевая, – Яга прервала Мишины мысли о величии и ткнула помелом в наполненную водой бочку. – Сунь туда руку и заморозь воду, – она взяла помело наизготовку.

Кащей коснулся рукой воды в бочке. «Эмоции» – вспомнил он и попробовал представить, как воде холодно, как она замерзает. Что-то неуловимо изменилось, но ничего явного не произошло.

– Представь весь лед, весь снег, что ты когда-либо видел в жизни своей недолгой да бестолковой, – стала поучать его Яга. Почему то Кащею показалось что она не впервые этим занимается, но Яга вдруг осеклась. – А ты снег-лед вообще в жизни видел? Аль ты ефиоп какой?

– Видел, вполне, каждую зиму. Я из северной страны, – начал было объяснять Кащей, но Яга перебила его.

– Представь, значится, весь холод, что ты видел, чувствовал, все самое холодное, вспомни, как холодно было тебе – и все это тудыть, значит. В бадью, – Яга ткнула в бочку помелом.

Кащей постарался вспомнить стужу, катание на санках, лед, прорубь, снежные шапки на горах, даже морозильный цех, куда он однажды заглянул, постарался ощутить весь этот холод, остановку движения жизни, и через руку влить в бочку. По поверхности воды от его руки разбежались кристаллы льда, подернулась корочка льда, потом вся вода в бочке как окаменела, на ободе появилась изморозь, коснулась земли и поползла по ней ледяными лучами, распространяясь все шире, захватывая двор, еще шире...

– Хорош! – Яга метлой выбила его руку из бочки. Изо рта ее в морозном воздухе вырывались облачка пара, но Яга выглядела крайне довольной.

– До зимы мне хватит для ледника. А ты силен! – уважительно сказала она. – Пошли в дом, греться. Тута и само все растает.

Они зашли в дом, Яга и пьянеющий от открывшихся возможностей Кащей. Почему-тоон вдруг вспомнил, что последний раз нормально ел очень давно и вообще в другом мире. Причина нашлась быстро: по избе плыл потрясающий жареной запах курицы, с каждой секундой усиливая голод Кащея. Лисички, которые предположительно мирно сидели на скамеечке, сейчас тянули ручки в уже открытую печку. Яга, увидав этих хулиганок, схватилась за помело.

– Ах, вы блохастые, ах вы мохнатые! – шмякала она их метлой куда придется. – А о Повелители своем кто будет думать? Я что ли?

Девушки дружной толпой спрятались за пусть и плечистым, но все же худым повелителем. Яга закрыла печку со словами:

– Не готово ышшо. Притомиться она должна как след.

Потом Яга деловито плюнула под самовар, от чего там жарким пламенем вспыхнули шишки.

– Щас чайком отогреемся по быстрому.

– Яга! – Кащей подбавил в голос строгости. – А чой-то ты гостя одним чаем потчуешь? Аль я тебе кумушка какая? Че-нть послаще надо.

– А ну цыц мне тут, гоп-компания, – осадила его Яга и зыркнула куда-то в угол. – Мне тут только хмельного необученного мага не хватало. Молод ышшо.

– Это я-то молод? – завелся Кащей.

– Ты, ты. Как маг – ты полный сопляк покамест. И без того чуть не разнес мне избу. Ну разве что перед обедом... – Яга заколебалась.

Кащей, стараясь не стучать зубами от холода, смотрел на нее с укором.

– Ну разве что для сугреву! А то вон зима какая на дворе.

– Д-давай, – Кащей в своем тонком балахоне все еще мерз, не смотря на солнечный день.

Яга стукнула кулаком в печку. В углу что-то скрипнуло, оттуда протянулся узловатый корень, концом обвивающей бутыль с золотистой жидкостью. Яга вывернула ее из корня, откупорила, и по избе отчетливо потянуло запахом сладкого меда. Лисички начали с интересом принюхиваться.

– Кышь, зверье, – предупреждающе шикнула на них Яга. – Идите вон гнилых ягод пожуйте, авось забродили.

Она сорвала со стены два корня, один перебросила Кащею.

– От самого Лешего презент, – похвасталась Яга. – Грит, специально растит.

Кащей действительно смутно вспомнил Лешего, здоровый обрубок корявого дерева, который то месяцами торчал на одном месте, то бродил по лесам по своим непонятным нуждам и в целом был неплохим парнем. Воспоминанье, мигнув, бесследно исчезло.

Яга долила в кружки с чаем золотистую медовуху.

– Ну, за Темных! – Яга торжественно чокнулась с Кащеем, залпом высосала кружку и выдохнула так, что над окном шевельнулись остатки занавесок. После чего вгрызлась в корень.

Кащей осторожно понюхал кружку. Как есть мёд, с какими-то травами. Он решился, по примеру Яги всосал всю чашку, перебарывая отвратительный вкус и постарался запихнуть в рот корень целиком.

«А ничего так» – подумал он, интенсивно жуя. «С эдакими травами, пожалуй, это получше всего, что он пробовал раньше».

– Так вот, – продолжила Яга поучать Кащея, отирая слезу. – Стихия твоя мне мало знакома, Но любая силушка не бесконечна. Сейчас ты ее уже изрядно истратил, особенно пока по уму расходовать не умеешь. Еще одно-два колдунства, и ты будешь ни на что не способен. Станешь слабее, чем лисы твои, – прояснила она для ясности.

Это звучало достаточно отрезвляюще, хотя Кащей все еще был как хмельной от происходящего.

– Посему учись, разбирайся, старайся не делать больше того, что тебе требуется. Не только колдунством силен маг, но и умом, а також интригами и хитростью человеческой, – продолжала делится мудростью старушка.

Яга вздохнула.

– Именно так и довел страну до нынешнего состояния князь. Что б ему пусто было, и всем его родам до седьмого колена, что б детей у него не было, а все родственники его передохли, что б собака его мочилась на могилу его, да что б прокляли его семь поколений... – на улице слегка потемнело, но ничего зловещего на первый взгляд не произошло.

Яга замолчала, заметив, что Кащей внимательно ее слушает.

– Да это я так, для души, – грустно вздохнула она. – Нет у меня такой силы, чтобы проклясть его как следует. Силушка на его стороне великая, и магическая, и дружины. Прикрывают его и от проклятий, и от войск, вот так ты и погиб окончательно.

Кащей озадаченно встряхнул головой.

– Кто погиб? – спросил он.

– Ты погиб. Кащей.

Яга ткнула в его сторону узловатым пальцем.

– А вслед за твоей гибелью и нам всем пришлось скрываться. Думаешь, я по доброй воле в этом лесу торчу? Да у меня хоромы были шикарнее, чем у Светлоликой, когда жили мы все в дружбе да согласии! Когда каждого ценили по способностям, да по тому, что он для Светлоречья делает! Когда почитали обладающих силой, тех, кто собой закрывал Светлоречье от врагов снаружи, да от тех, что унутри гнездятся.

– А Светлоречье – это... – Кащей задумчиво катал на языке это странное слово. Оно отзывалось чем-то приятным, но в то же время и чем-то ностальгически горьким.

– А земля наша, Светлоречье оно и есть, по тем рекам чистейшим, которые свои воды катят по ней. Пока князь новый, да чтоб ему пусто было, да чтоб... Кхм. Мнда. Пока князь новый, Улиан Пресветлый, а в народе Улиан Горбатый, все это не испоганил, прикрываясь тем, что мол все на пользу народу делает.

– Так а что случилось-то с князем? – поинтересовался Кащей, чувствуя какую-то подставу для себя лично.

– Не знаю я подробностей, о том Баюн лучше сумеет рассказать.

– Баюн, это такой... это кто? – спросил Кащей. В памяти быстро промелькнул образ здорового черного кот, куда-то осторожно крадущемся. Мелькнул и нет его!

– Успеешь еще познакомится, – легко отмахнулась Яга и продолжила.

– Но князь когда в силу вошел государственну, так чисто белены объелся. Сначала какой-то заговор нашли. Мол, Водяной да Колобок переворот против него устраивали. Это ж с ума свихнуться – такое выдумать!

Яга осуждающе поджала губы.

– Водяной-то прыгнул в отхожее место, да только его и видели. А Колобок... Колобка по княжьему указу, ты не поверишь... – Яга знакомо заскрипела-засмеялась и никак не могла остановиться.

– Вот как бы ты его казнил государственных изменников?

– Ну можно четвертовать, – оживился Кащей. – Можно расстрелять, если они по военной части. Можно голову... Гм.

– Во-во! От князя пришло пришел указ, заговорищков – повесить! Ой, че было... Этот каравай круглый, говорит, мол, я супротив княжьей воли идти не могу, вешайте. Ну, кое-как его в петлю запихнули, он за нее уцепился и висит! Народ потешается, наместник в растерянности, палач кричит, что его такому не учили. А Колобок сверху костерит всех последними словам – князя, дружининков, бояр, всех министров поименно. Потом висеть ему надоело, он из петли вывернулся и покатился. Его давай ловить, но куда там – от всех ушел.

Яга со смеху всхрюкнула.

– Ну а потом всех, кто не похож на простых людей, травить да убивать начали. Всех Темных. Дескать, всегда они простым людям зла желали и жить мешали. А ежели извести их – вот тут и начнется счастливая жизнь. Дружинники во главе со Светлыми магами стали гонятся за всеми. Домовым, Водяным, Банникам... да всем не поздоровилось. Достаточно доброжелательные существа внезапно стали во всем виноваты. А Леший-то вот как увидит, что стража в лесу деревья попусту губить начинает, и правда осерчает сильно. Но этим хоть бы хны. Знают, что светлая магия всегда могущественнее была, вот и гонят нас с насиженных мест.

Яга задумавшись, от огорченья откусила кусок чашки вместо пирога, но ничего не заметила и продолжала жевать.

– Слухи ходят, что простые люди ох как недовольны этими обстоятельствами. В домах никто не помогает, леса да озера опасными стали, токмо с магами там можно появляться.Но постепенно все наши уходят из владений Улиана треклятого, что б ему пусто было окаянному... Ну вот и скрываемся, кто где, по отноркам, но и тут нас ищут, чтобы перед князем и магами выслужиться. Ослабла магическая мощь и защита Светлоречья, ох ослабла. Но никого это не останавливает. Но об этом, милок костлявый, потом сам все узнаешь, а покамест...

Яга отставила чашку и озадаченно воззрилась на ее новую форму.

– Мндя. Ядрить ее через коромысло, – потеря чашки ее явно расстроила, но не особо удивила.

– Давай-ка курятиной закусим, небось дозрела, да и на боковую.

При последних словах Яги Лисички оживились, глазки их заблестели.

– Коли не уйметесь выгоню вас! – пригрозила Яга, достала хорошо поджаренную птицу из печи и водрузила на стол. От курицы шел потрясающий аромат, а из-за печивозник кувшин малинового компота. Яга разлила компот в самоподбегающие чашки (щербатый огрызок обиженно топтался на краю стола), разделила здоровенную куру поровну между собой и Кащеем.

Оголодавший Кащей смачно умял ужин, заслужив одобрительный взгляд хозяйки и стал планировать, что в сложившейся ситуации ему, как Кащею, предстоит делать дальше. Но Яга прервала его рассуждения.

— Костлявенький! Ты пока не то шо на свои грандиозные планы, ты ваапче ни на что не способен. Восстановиться тебе надо, в силу войти.

Кащей принялся было возражать, но Яга стояла на своем.

— Ты сейчас не только супротив магов, а супротив дядьки Черномора не сдюжишь. А с ним еще, помнишь, тридесять багатуров было. А Горыныч?

— Какой Горыныч?

— Какой-какой. Змей Горыныч. Учует тебя, прилетит убить, начнет огнем пылкать и шо ты делать будешь?

Кащей представил здоровенного птеродактиля из фильма, направившего струю огня на него, и ему поплохело.

— Во. Вишь? Так что поживи-ка ты у меня пару недель, я тебе тренировочку-то устрою, окрепнешь, смелости наберешься.

— Да что ж можно против огненного змея сделать? — изумился Кащей.

Яга противно захихикала.

— Ну Горыныч-то тебя уважает, огнем бить не будет. А сделать… Вот постепенно и разберешься. А пока давайте-ка все на боковую.

И правда, глаза у Кащея закрывались сами собой, не давая обдумать и осмыслить случившееся в этот очень необычный день.

Глава 6. Башня и маги

Захваченная в плен какими-то мужиками Леля и сама понимала всю глупость ситуации, в которую попала. Но она была лишь наполовину богиней и для использования магии, даже для своего освобождения, ей нужны была какая-то свобода. Например, свободные руки. А эти боровы сразу за руки ее и схватили. От этих Темных, как выясняется, тоже никакого толка, они даже с бандитами разделаться не могут. Она кричала в надежде, что эти мужики испугаются неожиданно появившегося могущественного мага и предпочтут бежать, но это ни капли не оправдалось. Мужчина в лесу был и правда похож на Кащея, вот только... почему не бросился ее спасать? Значит обозналась она.

От досады Леля могла только мычать. Обидно же! И куда теперь деваться, даже если кляп вынут, ей не сбежать, свободу не наколдовать. А ей позарез нужна свобода! Времени уже нет. Ей нужно все земли обойти, что бы природу пробудить, чтобы лето пришло. А вместо этого она болтается, как куль с мукой, на плечах то у одного бандита, то у другого.

«Ох, не знают они, с кем связались», – мстительно подумалось Леле. Да, она не могла полноценно отомстить, слишком доброй была и магия ее была мягкая. Но кара в любом случае настигнет посягнувших на нее.

Тем временем два мужика явно притомились бежать и решили привал сделать. Свалив Лелю на землю, они отошли и начали о чем-то тихо шептаться. Но Леля умела слышать даже как растет трава, и их горячий шепот она тоже услышала.

– На кой ляд мы ее тащим? Бросаем и бежим отсюда!

– С какого перепугу? Мы уже убежали от него.

– Куда убежали? Ты видел как он Сало и Шпыня завалил? Они и пошевелиться не успели!

– Да мы уже черте где далеко, щас быстро передохнем и рванем дальше. Да успокойся ты! У тебя нож в сапоге, у меня кистень за пазухой, коли догонит – завалим его, черный он там или какой, без разницы.

– Как ты его завалишь! В нем же силища неимоверная, это же Темный! Ты видел, как он Быка насквозь прошил рукой? Только кровища во все стороны. Бросаем эту дуру, тикать надо, самим спасаться.

– Ща те, тикать. А награда? Сам подумай, нам теперь не на пятерых, а на двоих ее делить надо. Это ж сколько деньжишь!

Пугливый бандит заколебался. Было видно, как в нем борются жадность и страх. У него даже ноги дрожали от страха и усталости, но жажда наживы явно все побеждала.

– Вот что, – сказал он, облизывая губы и озираясь по сторонам. – Давай тогда не отдыхаем, а бежим, покуда можем. Подальше оторвемся. Авось правы ты, не найдет он нас. Тогда и передохнем как след.

– Во, терь ты мужик. А бежать надо и правда. Все, конец привалу. Хватай ее, твоя очередь, и вон рвем, в самую чащу.

Лёля слушала этих идиотов и думала, что если бы Кащей погнался за ними, то уже давно бы догнал и раздал причитающееся. Но его не было, а значит и погони не будет. А жаль, с Кащеем в любом состоянии все же проще договорится, чем с этими деревенскими битюгами.

Мужики волокли ее еще некоторое время, пока не решили, что уже достаточно далеко. Передохнули несколько часов, проверили путы на ней и продолжили путь. Как она чувствовала по земле и травам, тащили ее в столицу. Но ее несли гораздо спокойнее, экономя силы и обсуждая, сколько им заплатят и как будут делить долю своих незадачливых товарищей.

Пели птицы, стрекотали кузнечики. День медленно клонится к закату. Постепенно холодало, все же весна на дворе, и похитители снова ускорили свой шаг, ухитрившись попасть в столицу, когда солнце уже садилось за лесом.

Высокие белокаменные стены и башни не производили никакого впечатления на пленницу. Они были из мертвого камня, а все не живое ее мало интересовало. Зная о городах лишь по рассказам, Леля надеялась, что стража не пропустит мужчин со связанной девушкой внутрь стен. Но все оказалось еще хуже: их не только пропустили, но еще и поблагодарили за то, что делают мир чище и княжеские указы исполняют.

– Гля-кось, каку козу охотнички тащат. Коза-то темной масти, аль светлой?

– Темной, вестимо.

– Че ж вы, лбы здоровые, вдвоем одну девку тащите? – балагурил стражник. – Аль вы на больше не способны?

– Слышь ты, толстопузый, – бандит сплюнул на землю и с превосходством посмотрел на массивного стражника. – Ты тут с алебардочкой своей торчишь да крестьян гоняешь. А нас, между делом, в ватагу пятеро набралось. А вернулись мы вдвоем только, от так от. И другие уж и не вернуться вовсе.

– Вона чо, – стражник сочувственно почмокал толстыми губами. – А шо так?

– Да за эту девку на нас целая армия навалилась. Битва была... Мы их положили, конечно, но наши трое сами полегли при этом. Вот самую главную мы сюда и приперли.

– Суровое дело работа на Светлых, знамо, – посочувствовали стражники. – Ну тако ж тащите ее к магам в башню, они такие подарочки ох как любят.

– Любить пусть любят, но пусть и платят, ироды светлые.

Мужики еще поржали и потащили Лелю в путаницу улиц. Городская жизнь на улицах почти угасла, царили густые сумерки и редкие прохожие с любопытством поглядывали на Лелю. А девушка искренне не понимала, что происходит с этой землей. Своим божественным чутье она остро ощущала какую-то неправильность вокруг, но что именно было не так? Магия Света, пронизывающая улицы, была очень странная, словно бы грязная. Но как такое могло быть? Никто не поинтересовался, нужна ли помощь Лёле, зато несколько горожан охотно спрашивали похитителей, не надо ли им подсобить и с удовольствием показывали дорогу.

В Башне магов, высокой и неохватной, светилось несколько окон на разных этажах. Видно, часть магов города не собиралась ложиться спать тогда, когда полагается всей природе.

Осмотрев добычу, маги отсыпали похитителям требуемую сумму не торгуясь. Добавить отказались, а история о героически павших в битве с воинством Тьмы их совершенно не заинтересовала.

Едва попав в башню, Леля поняла что отсюда просто так не сбежать. Но ей наконец-то вынули кляп изо рта.

Для башни магов, принадлежащей, как они сами себя называли, «светлым сущностям», комнаты выглядели слишком мрачно. В углах таились странные тени, да и вообще, тени в этих комнатах показались Леле куда больше по размеру и гуще, чем положено обычным теням. Обстановка в комнате, куда ее привели, была скудная, можно даже сказать аскетская: стол с бумагами и чернильницей, пара стульев, и на этом собственно все. Две деревянные лестницы без даже простейших украшений вели вниз и куда-то вверх. А вот сами маги, особенно по контрасту с комнатами, выглядели совсем по другому. Одеты они были в роскошные просторные одежды, эдакие плащи с рукавами, и было видно, что по цене такая ткань только князю и сгодится.

– Вы только посмотрите... кого в этот раз приволокли сиволапые...

Маг Света, говорящий со странными паузами, приблизился и заглянул Леле в глаза. Нехорошо так заглянул, оценивающе.

– Знай они... кто им попался в этот раз... Тупое мужичье.

Маг обошел вокруг Лели, оценивая ее, и с неожиданной ненавистью крикнул: – А ну, принимай свой истинный облик... Нечисть!

– Вы же знаете, вам это с рук не сойдет, – в бессильном гневе прошипела Леля, начиная меняться.

Девушка с нереально синими волосами в красивом платье медленно подросла, платье и остальная одежда превратились в мелкие желтые листья, которые закружились хороводом и исчезли. Перед магами предстала стройная и высокая девушка, из одежды на которой были только длинные зеленые волосы с вплетенными в них весенними цветами.

На магов ее новый облик не произвел ровно никакого впечатления, словно они были не мужчины, а какие-то бесполые големы. Как угрозу они ее тоже явно не воспринимали. Увы, Леля знала, что если уж Макошь задала ей испытание, то и проходить его надо как то самой.

– Так то... лучше. Сейчас сменим тебе... браслетики и сразу... станешь сговорчивее. Сама... разговаривать начнешь, сотрудничать... захочешь, никуда... не денешься.

Маг смело развязал руки и ноги девушке. Она попробовала сотворить заклинание, хоть какое-нибудь, но что-то в окружающей обстановке делало ее усилия совершенно бесплодными.

– Видишь... ли, видишь твоя магия здесь... не работает. Но мы, как благородные люди радеющие о... всех жителях этой земли, позволяем тебе... сделать выбор.

Леля только сейчас заметила что ее окружило несколько магов. Один из них достал из складок мантии странные черные браслеты.

– Или ты совершенно добровольно одеваешь эти браслеты и сможешь быть относительно свободна, – заговорил другой. – Кстати, пытаться снять их не советуем. Можешь продолжать творить колдовство. Но на наше, а точнее, всеобщее благо. Ничего иного эти симпатичные браслетики тебе не позволят. Или мы отдадим тебя черни на растерзание. Она ох как не любит таких тварей, как ты, и будет рада позабавиться. Силы твоей, конечно, перед этим мы тебя лишим. Станешь простой смертной. Нельзя же позволить толпе развлекаться с богиней. А вот с простой девицей, предательницей, пошедшей против Князи и сил Света, мужички-то по-развлекутся перед твоей смертью. Выбирай, да по-быстрее.

Леля хмуро смотрела, пытаясь хоть что-нибудь понять в этих странных магах, пробиться сквозь их защиту и непонятные намеренья.

– Ни один смертный не может убить божество, – сказала она, почему-то чувствую свою полную незащищенность. Это чувство было для нее в новинку. Она не понимала, что происходит, и уже начала бояться этих странных Светлых и их силы.

– Это... так, – снова заговорил первый маг. – Но и мы же... не совсем смертные, да и ты... не совсем богиня. Чувствую, ты хочешь... проверить все на себе, – маг улыбнулся, и очень нехорошей была эта улыбка.

Лёля не хотела. Она молча протянула руки, почему-то вспомнив встречу с Кащеем. Может быть, он не случайно объявился в том лесу?

Глава 7. Лисы на побегушках

Утром Кащей несколько удивился, обнаружив себя вместо лавки на каком-то подобии диванчика. Видать, сюда Яга бежала, успев кое-что прихватить из города. Мантию с него стянули, но совсем раздевать не стали. Кашей сладко потянулся, воздвигся с дивана и поискал глазами нужник.

– Ну улицу топай, чай весна на дворе, – посоветовал голос Яги, доносившийся с печки.

Кащей не стал спорить за чужие порядки и вышел на улицу. Нужник обнаружился совсем рядом, и как он его вчера не приметил? На месте замороженной накануне бочки стояла другая, с теплой прозрачной водой. Кащей ополоснулся, в голове прояснилось, но не намного. Он вернулся в дом.

Его не было максимум десять минут, а изба уже преобразилась. Он даже с недоверием отнесся к своим собственным вчерашним воспоминаниям. Спрашивается, с чего ему запах гнили да плесени мерещился? Нормально пахнет, травами сушёными. Но ингредиенты, предназначенные, судя по всему, для колдовских зелий никуда не делись и продолжали со стен мрачно взирать на Кащея. Кащей сурово воззрился на них в ответ, но потом решил, что пытаться пересмотреть засушенную траву – глупое занятие. Вместо его диванчика снова была скамья, и как было это понимать? За столом Лисички резво уплетали остатки вчерашней курицы, жутковато похрустывая костями и пытаясь отобрать друг у друга самые лакомые куски. На столе лежал пышный каравай да стояла крынка молока.

Пока Кащей завтракал, стараясь не глядеть на Лисичек, бодро размазывающих жир по симпатичным личикам, он раздумывал, как же ему обустроиться в этом мире. Князь Улиан Горбатый и его дружины, преследующие всех существ, отличающихся от людей да от зверей, что-то ему совсем не нравились. Впрочем, власть придержащие всегда ему не нравились. Поди хапуги да коррупционеры, как везде. Кащей покатал на языке слово «коррупционер». К этому миру оно как-то не подходило. А подходило «мздоимство» да «палач с топором». Ну что ж, это тоже подходящий вариант. С другой стороны, у Кащея есть какие-то силы, и судя по всему (он только что, задумавшись, скрутил спиралью металлическую вилку) не такие уж скромные. В основном он их не успел освоить, но кое-что можно сделать. И главное, помнить, нет: знать, что он теперь не абы кто, а Кащей! Поднявшись из-за стола, он вышел во двор. Теперь, с полным брюхом, ему были заметны прелести солнечного дня.

Погода опять выдалась жаркой. Птички напевали свои незатейливые, но от того не менее прекрасные песенки, коза флегматично жевала траву у забора и взирала на Кащея, очевидно прикидывая, вегатарианец ли он и не следует ли жевать быстрее, куры перебрались на другую сторону своего загона, подальше от лисичек. А сами лисички, которые достаточно шустро разделались со своей частью немаленькой птицы, ушли насладится теплом и о чем-то щебетали за околицей. Кащей негромко свистнул.

– Повелитель! – девушки метнулись к нему. Две из них держали в руках недоплетенные веночки, одна, судя по свисающему изо рта и дергающемуся хвосту, дожевывала свежепойманную мышь.

– Повелитель, можно нам молвить? – одна из лисиц неуверенно обратилась к Кашею.

– Что такое? – спросил он. Никак снова оголодали и сейчас опять чего-нибудь захотят.

– Повелитель... О тебе Светлые силы прознали. Нужно весточку Баюну послать, он вытащит тебя отсюда, и магии научит, твоей магии.

Лисичка с белыми волосами заискивающе смотрела в глаза Кащею, надеясь услышать похвалу за такое важное предложение.

– А что, мы сами не можем к нему пойти? Сейчас самое нужное возьмём и пойдем, – недоумевал Кащей. Вроде все, что им потребуется, это немного припасов да быстрые ноги.

– Выследят и догонят, повелитель. Вы колдовали без контроля, враги почуять могли.Искать нас начнут.

– Ну, пока начнут, да пока соберутся... Так. Вот ты, ты и ты. Вы кто? – он ткнул наудачу пальцем в трех из шестерых девиц.

– Анжелика, – хихикнула одна из них.

– Вика, – вторая сделала книксен.

– Я Мика, – это третья.

– Вам задание. Отправляйтесь в лес, патрулируйте. В радиусе пять километров... – он натолкнулся на недоуменные взгляды лис.

– В радиусе, ммм... Двадцати полетов стрелы? – попытался он придумать понятное для них объяснение. Недоумение в глазах его прислужниц не исчезло.

– Короче! Чтобы ни одна форма разумной жизни, человек там или магическое существо, не важно, не могли незаметно подобраться сюда! Обо всем подозрительном докладывать. Питание подножным кормом. К заданию приступить немедленно. Выполнять!

Выбранные им сестры крутанулись вокруг себя, обернулись в лисиц и прыснули в разные стороны, только хвосты метнулись в траве.

– А нам что прикажет Повелитель? Что нам делать?

– Тебя как зовут? – обратился он к лисе, предупреждавшей его об опасности.

– Я Тика, Повелитель.

Она хотя и выглядела стройной девушкой, но казалось, как будто замахала хвостом от удовольствия, что Повелитель ее выделил.

– Вам пока отдыхать, ждать дальнейших распоряжений. Далеко не уходить. Тика будет за главную, – он отпустил оставшуюся троицу.

– Ну прям енерал! – послышался ехидный голос у него за спиной. Обернувшись, Кащей увидел Ягу, которая сидя под окном избы, что-то растирала в ступе.

– Я ышшо надысь перед сном весть вашему Баюну отправила, с вестовой синицей. Коли не сожрет ее, на днях явится сюда. Можете туточа ожидать.

– Тогда тем более, – поразмыслил Кащей. – Раз такие дела творятся, то периметр надо охранять!

– Все верно, воевода, – одобрила его Яга. – Птицы лесные мне доложат, но умишка у них не много, могут что забыть или переврать.

Она бросила в ступу новую порцию трав и с усилием стала ее давить.

– Только и тебе надо не рассиживаться и периметр свой почесывать, а делом заняться. Осваивай-ка ты свои способности.

– Яга, а вот скажи, – Кащей присел с ней рядом на скамейку и посмотрел на речку невдалеке, на стоящий за ней стеной лес.

– Скажи, а почему именно я?

– Что – ты? Почему именно ты Кащеем стал?

– Ну да. Вроде никаких особых способностей у меня нет. Ну то есть, я-то всегда думал, что я не совсем такой, как все. Хотя чем-то я от всех отличался. А иногда особенно чувствовал свою необычность.

Яга передала ему стебель чего-то с острым запахом полыни, а потом еще несколько таких же.

– Чем он необычный? Чем не такой, как другие?

Кащей повертел в руках стебельки. Растет чуть по другому, цветы ободраны с одной стороны... Да нет, ерунда это.

– Он такой же как все. И в то же время другой.

Яга передела ему острый нож.

– Верно, касатик. Порежь-ка их помельче, вон, на столе.

Кащей взял нож. Он был большой и какой-то.. Привычный, настолько ладно он лег в руку. Хотя руке тут же захотелось чего-то по-больше и по-тяжелее.

– Я такой же необычный, как и все? Но тогда почему именно я стал Кащеем?

– А почему я – Яга? А почему речка – речка, а небо это небо? Чем голову-то забивать себе дурными вопросами, лучше потрудись. Да смотри, сок не дави, сок в них самое ценное, он магию связывает и не дает ей рассеяться.

Он мелко нашинковал стебли на доске, отнес Яге. Та всыпала их в ступу и стала тщательно растирать пестиком.

– Пойду к речке схожу, а то жара стоит.

– Погодь, – остановила его Яга. – На печи горшок с водой стоит, тащи его сюды.

Кащей вернулся в прохладную по сравнению с уличным зноем избу, разыскал в полутьме горшок и поставил его перед Ягой на скамейку. Та всыпала в него травы из ступки, плюнула внутрь и взболтала. Потом что-то пошептала над ним, придирчиво изучила содержимое и видно сочла его подходящим.

– Ну-к позови сюда одну из твоих лис.

Кащей снова свистнул, девченки радостным вихрем прибежали к нему.

– Возьми одну из них за руки.

К Кащею навстречу протянулось шесть девичьих рук, он взял одну за тонкие кисти.

– Крепче держи, – Яга неожиданно ловким движением вырвала у девушки несколько волосков из брови.

– Ай!

– Ну прям уж ай, подумаешь, – ворчливо отозвалась Яга, бросила волоски в горшок и заткнула его какими-то грязными тряпками.

– Усе, связано, оживлено, – она протянула горшок одной из девушек, потом передумала и сунула в руки Кащею.

– Постав в печь, но так, чтобы не варилось, а слегка грелось.

Кащей отнес горшок в избу, долго пристраивал его на загнетку, чуть не обжег руки – полыхало в печи жарко, причем вроде никто и дров-то не подбрасывал, потом вышел на крыльцо: – Готово.

– Таперича допреть должно. Иди на реку, ополоснись да взбодрись. Да девкам своим вели сполоснуться, псиной от них воняет, как кобель какой в доме завелся.

Девушки обиженно надули губы, но перечить не посмели.

Искупавшись, вернулся Кащей значительно посвежевшим. Яга сидела за столом, на котором красовались привычные пироги, но на этот раз присутствовала и тарелка с невиданно крупными яйцами, масло в горшке и мед.

Он поинтересовался на счет давешнего меда. Очень уж понравился ему этот легкий, щиплющий язык напиток.

– Отяжелеешь от него, а сейчас тебе сила понадобится, – охолонула его Яга.

– Так пить-то хочется, а чая тоже много не выпьешь.

– Ты ж на речке был, – удивилась Яга.

– Ну так не пить же из речки!

– Это еще почему? – опешила Яга.

Кащей задумался. А и правда. Наверное, в этой стране, без заводов и химических предприятий, проточные реки были чисты. Хотя с другой стороны, тут могут разводить каких-нибудь коров, мыть их в реках... Кащей попытался вспомнить, моют ли коров в его мире.

– Хорош дурью маяться. Хлебни вон из кадушки за домом, да неси сюдыть горшок тот.

Кащей напился и принес горячий горшок, обернув его каким-то полотенцем.

– В тень вот поставь, и садись за стол.

Кащей, догоняя Ягу, быстро умял несколько пирогов, щедро поливая их медом и объявил о своей готовности к делу.

Яга отложила недоеденный пирог.

– Ишь, торопыга. Но оно верно, чего время зря терять.

Она вылезла из-за стола и выпутала горшок из полотенца, что-то недовольно ворча. Любопытные сестрички собрались и с интересом наблюдали за ее действиями. Видно, их привлекало все магическое.

– Ну, ии-ех! – Яга прицелилась на кочку, поросшую травой и издали выплеснула на нее содержимое горшка.

Кочка вздрогнула, зашевелилась, стала расти, сначала по пояс человеку, потом выше, выше. Из нее протянулись, как щупальца, травяные жгуты, дотянулись и оплели скамью, ножку столика, опрокинули и потащили их к себе.

– Кашей, ирод! Я ж говорила тебе – на слабый огонь!

Шупальца с хрустом давили захваченные предметы, подтягивая их, один травяной жгут метнулось, захватила горло ближайшей лисички и тоже стало тащить к себе. Две другие кинулись перекусить жгут, но толку от их усилий было мало.

Кащей растерялся, подбежал к ним, схватил девушку за талию и пытался оттащить ее. Раздираемая надвое, та только захрипела. Другие щупальца хлестали в воздухе, захватывая все, до чего дотягивались.

Спасла положение Яга. Она возникла сзади чудища с каким-то другим горшком в руках и выплеснула содержимое в травяного монстра.

Тот замер, задумался, потом отпустил все схваченное, расслабив шупальца, втянул в себя все отростки и уменьшился в размерах, замерев на месте.

Посиневшая лицом девушка хрипела, впрочем, быстро приходя в себя и держась за шею. А вот с лавкой и чайным столиком было покончено.

– Вот ты сущеглупый, – орала Яга на Кащея. – Я ж тебе велела – подогреть, а не в огонь пихать. Что б не кипело, мертвецкая ты харя!

Кащей, распаленный сражением, здорово испугавшийся за жизнь невинной девушки, стал орать в ответ.

– Это чья магия, твоя или моя? Чья печь? Кто тут знает, что ты колдуешь? Яснее надо говорить, когда с твоей магией другие балуются!

– И то верно, – внезапно успокоилась Яга. – Такому дураку, как ты, только дай волю, так он не башкой будет думать, а периметром своим.

Кащей открыл рот, собираясь орать дальше, но подцепленной Ягой новое словечко, а особенно использование, обезоружило его. Хотя сердце продолжало колотиться, но теперь ему было больше смешно, чем страшно.

Он обернулся к лежащей на траве девушке, вокруг которой хлопотали две сестры.

– Ты как?

– Ты спас... Пове-литель, – шепотом выговорила девушка и попыталась поцеловать его руку.

– Ну-кась, – Яга отвела руки девушки от шеи, осмотрела посиневшие отметины, потом приложила палец пострадавшей ко лбу.

– Обошлось. Поболит немного, да и пройдет. Будет сильно болеть – придешь ко мне, я травы наложу, поняла?

Девушка согласно закрыла глаза.

– Полежи тут пока, отдышись малех, – Яга повернулась к Кащею. – Лесные звери, они двужильные. Обычной девице тут бы главу оторвало, а этой хоть бы что. К вечеру уже прыгать будет.

– А с этим что? – Кащей мотнул головой в сторону травяного холма, замершему на месте, как будто всегда тут стоял. – И что это вообще такое?

– Что это – тебе знать не надо, это не твоя магия.

– А какая моя? И вообще, я же должен был что-то сделать! Вдруг такое мне еще где-то встретится!

– Такое врят ли. Но другое встретится обязательно.

Яга поджала губы.

– А то, что ты уже начал магией мыслить, это ты молодец. Ну вот к примеру: раньше ты такие ледяные клинки себе мог делать. Из ничего. Рраз – и мечи у тебя возникали. Шарик тот давешний тоже хорош. Ворон призывал, хотя Бубочке они бы не повредили, пожалуй. Морок умел наводить, когда возникало то, чагось не существует. Болото какое-то вызывал. Вот в болото, пожалуй, Бубочка провалился бы.

– Яга, так я ж не умею ничего из этого!

– Ну так а Бубочка тебе на што сделан? День только занялся, иди вон в поле, да вспоминай, чего ты умел.

Кащей посмотрел на разгромленный стол с остатками завтрака.

– Давай хоть уберем тут.

– Иди. Мы с твоими лисоньками тут наведем порядок. Вы ж, мужики, только громить умеете, мешаться нам будешь. Иди, науку постигай. Чую, ох скоро она тебе понадобится, готовым тебе надо быть.

Кащей хотел возразить, что разгром устроил как раз таки не он, но вспомнив, как переменчива Яга в настроении, не стал спорить и пошел на место своей тренировки. Травяной холм дернулся и пополз за ним, издавая какой-то неприятный земляной хруст.

Глава 8. Поход дружины

Князь Улиан сидел за своим столом, положив голову на руку, а второй рукой мрачно катал по столу золоченое перо, когда-то преподнесенное ему главой гильдии Золотых дел, и не обращал внимания на растекающиеся чернила, которых всегда немного оставалось после письма.

А все дело было в том, что князю было скучно. Да-да, именно так. Ему просто напросто было очень скучно. Его уже давно ничто не радовало. С делами надо было бы разобраться, но было так лень... Выслушать просителей тоже бы не мешало бы, но... Конечно, негоже, что все дела маги да бояре решают вместо него, хоть они и клянутся, что все в порядке у его подданных. Да ну и ладно, авось все проблемы как-нибудь сами по себе исчезнут. Лень ему.

Наступило время обеда. Улиан прошествовал в трапезную. Слуги, как всегда, старались угодить князю, но тот лишь нос воротил от их усилий и яств. Поковырял немного пирожки с мясом да медовухой запил. Скучно. Вот чернь, поди, рада, что хоть не казнили никого сегодня. Или наоборот... Мерзкие людишки, по правде говоря. Улиан уже собирался уходить, когда внезапно дверь в трапезную распахнулась и церемониймейстер объявил о приходе главы Гильдии магов, Досточтимого магистра Светослава. Князь махнул рукой, мол, пускай заходит.

Тот и зашёл, таща за собой какую-то девицу срамную. Вся голая, из одежды лишь волосы, на руках странные браслеты, а вот лицо... Едва взглянув девице в глаза, Улиан понял что он пропал. За такую он все, что попросят, готов был отдать!

А девка смотрела гордо, непокорно, что еще сильнее разожгло интерес Улиана.

– Кто такая? – с нетерпением спросил князь магистра, еле дождавшись, пока тот церемонно заверит его в своем уважении и произнесет прочие полагающиеся приветствия.

– Это, князь... игрушка тебе. Верные люди ее... притащили.

– Игрушка, говоришь. Девка-то хороша. А чьих она будет? Роду-племени какого?

– Вижу, приглянулась она... тебе, князь. Владей. Но помни. Как мужчина – трогать... ее не моги, пока сама... не согласиться. Браслеты с... нее снимать нельзя, и отпускать... от двора. Сбежит.

– Что скажешь? – обратился князь к Лёле. – Сбежишь?

Та лишь посмотрела обиженно и как-то недобро.

– Я к ней мага... приставлю. Чтобы следил. А в остальном она... твоя. Что хочешь делай.

– А зачем ей браслеты?

– Это, князь... богиня весны. Нужна она... чтобы в столице зимы больше... не было. И чтобы росло богатство твое... урожаем весь год.

За тяжелой дубовой дверью в покои послышались голоса. Потом дверь распахнулась, и в покои ворвался запыхавшийся тысячник князя, воевода Мыкола. Толстый, почти без шеи, но здоровенный как бык, ни одной своей мысли в голове, короче – надежа и опора княжеская.

– Князь! – тысячник тяжело бухнулся на колени. – Не вели казнить! А токмо пыклу.. Прикля... Кляча... Тьфу ее!

– Хорош кочивряжиться, воевода, – с умилением оглядел его князь. – Не велю казнить. Молви по делу, что там приключилось у тебя? Опять твои вояки срамную болезнь подхватили или просто упились и службу нести не могут?

– Дык князь, как можно! Я после того случая их сам, лично каждого! Ну, в смысле, не того, а плетью я их, значится! А пьем только за твое здоровье, князь. Иначе ни-ни! И за горожанами присматриваем, они у нас вот где! – тысячник сжал здоровенный кулак.

– Ну а чего бежал-то, Мыкол? Сказать-то что хотел?

– Так я, это... Ну... Вот что б меня...

Надежа и опора княжеская сосредоточенно нахмурился, безмолвно шевеля губами. Вроде бы даже явственно послышался тяжелый скрип мыслей у него в голове.

– Ах да. Князь! Верны люди донесли – Кащея в лесу видели! Живого, что б его за ногу, князь!

– Живого, значит, – оживился князь. Хоть какое-никакое, а развлечение.

– А ведь докладывали мне, – князь кратко глянул на магистра, – что Кащей нашел смерть свою и больше нас не потревожит.

– Виновные... будут отданы палачу, – магистр, казалось, ни капли не удивился. – Найдет и второй... раз свою смерть. Я... распоряжусь.

– Распорядись, досточтимый, распорядись. И в этот раз пару десятков твоих магов отправь, не скупись.

Магистр согласно наклонил голову.

– А что б теперь наверняка – пойдут маги твои в помощь дружине. Вот наш геройский тысячник войско и поведет. И что б в этот раз без промашки, понял, Мыкол?

– Князь! Да завсегда! – Мыкола смотрел на князя преданными собачьими глазами.

– Ну вот и славно. Через пару часов выйти можете? Ну вот и славно.

– Нам потребуются... некоторые приготовления, – остановил его магистр Светослав. – Мы закончим... их к утру.

– Князь! – вступил тысячник.– Без магов идтить на Кащея, оно как-то...

– Что, забоялся? – усмехнулся князь. – Ну буде, буде. С утра значит и пойдете, с магами. А еще... – князь хотел что-то сказать, но встретившись глазами с Лелей, про которую совершенно забыл, сбился.

– Ну в общем, вам все ясно? Тогда оставьте меня и готовьтесь утром в поход. У меня дела важные, – отпустил князь своих гостей.

***

Колдун, ехавший на большом черном жеребце, оглянулся и окинул взглядом тянущееся за ним войско. Отвыкшие от походов, изнежившиеся в городе дружинники и правда выглядели скорее как сброд, а не военное формирование. И тащились медленно, кряхтя и жалуясь на дураков начальников и нелегкую судьбу, поднявшую их в такую рань с теплых постелей горожанок. Колдун подозвал к себе двух магов.

– Поезжайте вдоль колонны, велите десятникам подгонять этот сброд. Кто будет спорить – можете наказать. Плетей не жалеть.

Колдуны развернулись и поехали вдоль войска.

Услышавший этот разговор тысячник, который как раз хвастался перед двумя своими сотоварищами какими-то золочеными цацками, понукнул коня и догнал мага.

– Ты чего здесь раскомандовался? Мне князь войско доверил, я решаю, как ехать и кого пороть!

Колдун не обратил на его слова ни малейшего внимания, что окончательно обозлило Мыколу.

– Слыш? Я здесь начальник, так князь сказал! А вы, маги долбаные, делайте то, что я вам велю! А то попляшете у меня! – Мыкола сжал пудовый кулак и поднес его к носу колдуна. – Все понял?

Продолжавший ехать тем же шагом колдун повернул голову и вперил в воеводу немигающий змеиный взгляд. Потом поднял руку и резко щелкнул пальцами. ВместоМыколы теперь в седле воеводского коня ехала жирная жаба, хватаясь лапами за седло. Колдун хмыкнул, еще раз щелкнул пальцами – и снова в седле сидел Мыкола, выпучивший глаза и ошалело вцепившийся руками в гриву коня. Ехавшие вокруг дружинники старательно смотрели в стороны.

– Как скажешь, воевода, как скажешь, – колдун отвел от него взгляд. – Ты самый главный, ты и командуй.

Один из лучников, ехавший впереди дозором, внезапно вскинул лук, натянул тетиву, замер прислушиваясь, а потом спустил тетиву. Обработанная магами, сияющая светлая стрела полетела куда то в кусты под весёлых смех дружинников, начавших тут же зубоскалить над своим товарищем, занимавшемся охотой, хотя ехали они по княжескому указу. И лишь колдун, ехавший во главе отряда не проронил ни слова. Съехал с дороги к кустам, спешившись, раздвинул их и всеобщему взору предстала корчившаяся от боли потрясающе красивая девица в рыженьком платье. Она была такая прекрасная, что вояки начали досадовать, как можно было такую красоту губить просто так.

Но неожиданно, на глазах у всех колдун вытянул руку и добил девушку лучом света, направленном из руки. Несчастная девушка перестала страдать, обмякла и к удивлению обычных служивых стала принимать облик весьма и весьма зубастой лисицы.

Колдун с удовольствием скалился. Еще одну нечисть уничтожили, еще одной угрозой для светлых существ стало меньше. Вот только никто не заметил, какой маниакальный свет горел в глазах мага в этот момент. Никто, кроме ещё одной лисички, юркнувшей в соседний куст. Она пряталась и выжидала, а когда маг был поглощен своей ничтожной победой, ломанулась сквозь кусты напрямик в чащу. Заметив ее, дружинники попрыгали с коней и рванули в погоню, лучники пускали ей вдогонку стрелы.

– Не убивать! Живьем брать! – яростно закричал колдун. – Она приведёт нас прямо к Кащею!

Анжелика мчалась, петляя между зарослями, но одна стрела нашла ее и распорола бок. Лисица горько жалела, что они так глупо подставились, не подумав, что могут наткнуться на организованный отряд. И Вика... Вика хотела обмануть, притворится обычной девушкой, ведь если зубки скрывать, то все люди на это велись. Но сейчас на них напали сразу же, как только увидели, не оставив ни малейшего шанса заговорить или убежать.

Еще на рассвете Вика напала на след отряда и тихонечко следила за ними, забегая то сзади, то спереди. Однако она не заметила, что один из лучников, к которому подъехал колдун и что-то тихо сказал, уже давно примеряет к ней свои стрелы. Он долгое время ничем не выдавал себя, но якобы случайно перемещался в ту сторону, откуда было ближе к Вике. Потом она встретилась с Анжеликой и обменявшись новостями стали вместе следить за отрядом, сочтя, что так их доклад Повелителю будет полнее. И теперь, тяжело прыгая с кочки на кочку, Анжелика понимала, что ей тоже не уйти. Звать Мику или Повелителя нельзя, а от потери крови сознание уже начало предательски меркнуть.

Тяжело дышащая Анжелика уже совсем отчаялась, когда большой, корявый дуб, к которому она приникла, чтобы перевести дух, неожиданно ожил. Дупла превратилось в беззвучно воющий рот, поднялись брови, поросшие мхом, под ними открылись мрачные глаза, засохшие ветви зашевелили пальцами – веточками, и тяжело выпростав из земли корни, Леший двинулся в сторону вторгшихся в его владения врагов.

Увидев, что здесь воплотился Хозяин Леса и пребывает он в самом что ни на есть скверном настроении, птицы и звери предпочли ретироваться подобру-поздорову. Срывались с мест и разлетались стайки каких-то пичужек, порскнули из травы в разные стороны ранее незаметные зверьки. Чем-то разозлить Лешего, этого добряка, бродящего по лесам или вселяющегося в больные деревья, чтобы подлечить их, удавалось редко, но если уж получилось – то держись!

Дружинники попятились от Лешего, размахивающего как дубиной огромной корягой, но колдуны не остановились. Они стали бить его лучами света. Похоже, это причиняло какое-то неудобство чудищу, потому что он окончательно впал в бешенство и попер прямо на отряд. Схватка это была особенно страшная своим безмолвием, ибо кроме хруста корней и треска веток, ломающихся от его дубины, Леший не издавал никаких звуков и вокруг по прежнему безмятежно шумел лес.

Подгоняемые колдунами, наиболее смелые из дружинников попробовали обойти чудище сбоку, надеясь, что густой лес затруднит ему действия с дубиной. Но Леший орудовал своей корягой так ловко, словно чувствовал, где стоит какое дерево или куст, и ни разу за них не зацепился. А вот дружинникам досталось, Леший раскидывал их как кегли, или практически вбивал в землю, стараясь добраться до колдунов, жалящих его лучами.

Наконец Леший смел в сторону трех последних воинов с алебардами, прикрывавших одного из колдунов и обрушил на того свою дубину. Но колдун успел окутаться какой-то полупрозрачной дымкой и Леший промахнулся. Он, безмолвно крича, снова и снова бил по неподвижно стоящему колдуну, пальцы которого бешено плясали в воздухе и раз за разом промахивался. Подоспели другие маги, сообща они плескали в Лешего из горшков чем-то вроде масла, после чего один из подбежавших дружинников швырнул в Лешего факел.

Живое дерево загорелось. Глаза его в последний раз полыхнули болью и ненавистью - и вместо чудища перед ними снова стоял старый дуб. А толпившееся на дороге войско увидело, как вдалеке, со стороны реки, в воздух поднялись маслянистые клубы дыма.

Дружинники бросились рубить старый дуб, но Александр, главный из колдунов, остановил их.

– Оставьте, – приказал он. – Леший поумнее будет этих хвостатых, хочет нас обмануть. Ищите следы крови, куда побежала лиса. Она приведет нас к идёт к своему хозяину.

Анжелика успела исчезнуть и следопыты рванулись в лес, искать ее следы. Подойдя к трупу Вики, Александр коротко глянул на него и приказал одному из дружинников быстро освежевать ее.

Верховые дружинники остались на дороге, на лошадях лезть в чащу им было несподручно. Остальные покамест передыхали и вполголоса обменивались впечатлениями, что сделал бы Леший с ними, кабы не колдуны. Вернулись разведчики: окровавленный след вел в чащу, на восток. Александр забрал у дружинника окровавленную шкуру лисы, накинул на шею и жутко оскалился, явно довольный новым предметом одежды. Колдуны накинули на отряд завесу безмолвия и отряд беззвучно устремился по следу.

Анжелика, сначала бежавшая изо всех сил, пытавшаяся безуспешно замести хвостом следы, уже совсем обессилила и медленно хромала, когда ее нашла Мика.

– Лика, – начала Мика, помогая подруге.

– Да? – с трудом выдавив слова произнесла лисица.

– Они из Вики... воротник сделали. Я видела издалека.

Поддержка подруги придала Анжелике силы, но новость озадачила и разозлила. И она подумала, что теперь сумеет добраться до Кащея, а уж он-то в паре с Ягой исцелит ее. И все было бы хорошо, вот только лисьи умы в суматохе не сумели сообразить, что приведут армию прямо к своему Повелителю.

Глава 9. Первые уроки

Выйдя в чисто поле (Бубочка послушно полз за ним, как бы вырастая из травы), Кащей решил пока не вызывать столь разрушительный Шар тьмы. Как там? Ледяные клинки, или что-то в этом роде. Он сжал кулаки, как будто держал в них меч, и попытался вырастить лезвие. Логично, что с первого раза ничего не вышло. Кащей попытался вспомнить, как морозил воду в кадушке, но направить все это в руки. Эмоции, да! Он закрыл глаза, вызвал образ снегов, мороза, льда. Сосульки, которые любил сосать в детстве. Воспоминание, как один раз все-таки лизнул в мороз железный столб качелей, и потом ойкал, отдирая кончик языка. Направил все это в руки. Открыл глаза.

Коряво согнутые руки, действительно, покрылись коркой льда. Ну, не мечи, так хоть ледяные кастеты. Он сбросил корку льда с рук, сжал кулаки, и снова направил в них холод. Кулаки на глазах покрылись толстой коркой льда.

«Ну, пора попробовать в деле», – подумал он и подошел к Бубочке. Травяная кочка покорно ждала его удара. «Не развалить бы ее с первого раза. Но вроде должна выдержать». Кащей размахнулся и со всей силы нанес удар по кочке-переростку, стараясь пробить ее до конца, и дальше, насквозь. Бубочка неожиданно ловко увернулся, переместившись в сторону, а Кащей, увлекаемый инерцией собственного удара, растянулся на земле, ткнувшись носом в ароматную летнюю траву.

– Ах вот ты как! – зарычал он и бросился на Бубочку, размахивая ледяными кулаками. Некоторое время он гонялся по полю за Бубочкой. Тот оказался хоть и с мозгами из травы, но уворачиваться умел ловко, Кащею никак не удавалось толком в него попасть.

Запыхавшись, он остановился. Бубочка тупо маячил невдалеке. Отдышавшись, Кащей попробовал несколько раз наморозить и сбросить ледяные кастеты, или скорее, латные перчатки. С каждый разом получалось все лучше, и он решил пока остановить на этом кулачный бой, а заняться клинками.

Он снова начал вспомнил образы льда, стужи, ледяной смерти, вечной мерзлоты, холода межзвездного пространства, направил все это в руки... Они покрывались льдом, но наморозить клинки никак не выходило. Кащей пробовал по разном держать руки: перед собой, как будто на них должен возникнуть лежащий меч, у пояса, даже за спиной. Вспотев от усилий и жары, он вытер лоб ледяным кулаком (ооо, это было приятно!) и махнул рукой, стряхивая пот. Тут же руку оттянуло увесистым клинком. Да екарный бабай! Клинок следовало откуда-то доставать!

Следующий час Кащей посвятил вытаскиванию из воздуха ледяных клинков разной длины и нанесению ими ударам по Бубочке. Один раз, когда он сумел «наледенить» аж двуручный меч, он развалил Бубочку попалам, и подумал, что теперь придется сражаться с двумя кочками. Но Бубочка быстро сросся. Мало того, теперь он навострился перемещаться к Кащею и толкать его в ноги, сбивая тому удары. Но все уверенней Кащей рассекал его разнообразными способами.

Утомившись, Кащей разморозил клинки и решил передохнуть. Бубочка подобрался к нему поближе и вознамерился толкнуть.

– Да отвали ты, – отмахнулся от него Кащей. С его пальцев сорвался черный шар и влепился прямо в близко подобравшегося Бубочку. Тот замер, стал каким-то полупрозрачным и прахом осыпался на землю.

– Ну все, конец тренировке, – разочаровался Кащей, хотя в чем-то даже обрадовался.

Но там, где прах Бубочки просыпался на траву, медленно восставала новая его копия.

– Надо же, – изумился Кащей. – Ну чисто как говно! Мозгов ноль, но непотопляемый!

Восстановившийся Бубочка продолжал наскакивать на него.

– Ну ладно, зараза, получай! – Кащей с азартом воткнул кулак в землю и перекачал туда мороз. Ледяные стрелы, а за ними и корка льда рванули во все стороны, заморозив кругом не только траву на поле, но и незадачливого Бубочку.

– Так-то лучше, – облегченно выдохнул Кащей, отошел в сторонку и завалился на траву отдохнуть.

Глядя в чистейшее голубое небо (ни одного самолета!) Кащей понял, что вставать будет затруднительно. Похоже, он увлекся и потратил слишком много сил. Вот уж точно учится и учится. Смутно помнилось ему, что он весьма и весьма могучий маг, а значит и колдовать должен как дышать. Может в этом все дело? Не смотря на все происходящее он сомневается в себе?

Пока Кащей отдыхал, Бубочка оттаял и расположился неподалеку, как будто и сам утомился. Ну совсем как человек! Однако ж следовало трудится и Кащей с трудом поднялся с земли. Вот тут к нему и пришло простое осознание, что если сейчас кто-то нападет, то утомившийся Кащей мало что сможет противопоставить врагу. Хоть он и маг, а силы стоит поберечь, не тратить их до конца.

Яга, глядя на пошатывающегося в поле Кащея, только головой покачала. Долго, ох долго ему ума разума набираться, а времени как всегда нет. Снова ей придется прикрывать спину костлявому. Почитай, только на этом умнике и держатся пока Темные. Если его окончательно не станет, так и их всех быстро сметут. А уж как баланс магии в мире нарушиться! Нет, такого исхода никак нельзя было допустить.

Яга подозвала лисиц и велела им заняться делами, а для начала в баню воды наносить. Они послушались и стали весело носиться от реки до бани. Этих, казалось, ничего не беспокоило, пока их Повелитель был рядом. Яга зашла в баню, повела рукой, от чего дрова вспыхнули и от печи пахнуло жаром. Через часов можно будет и парится.

Яга вернулась в избу и стала думать, чем приветствовать гостей дорогих, не званых, которые непременно нагрянут. Может конечно, повезёт, не найдут их, а только верилось верилось в такое слабо.

Спустя пару часов Кащей пил вкуснющий хлебный квас и решительно не понимал, как даже с магией Яга все успевает. Ведь живет в лесу, все на ней, да ещё одна тут совсем. Но и хозяйство и стряпня, все-то у нее ладно да споро. Подул на квас, чтобы отогнать к краю плавающих в нем мух, еще отхлебнул из огромной кружки. Пока он будет парился, выгоняя усталость, лисички вызвались его мантию починить да почистить. Да и то верно, а то когда он через лес бежал, то всю изодрал, да и от остатков крови того бандита тоже хотелось отмыться.

Редкие облачка стали появляется на небе, жара начала спадать, и Кашей после первого захода в парилку решил окунутся в речку. Вода почти не ощущала как холодная. Кащей неторопливо выгребал на плес и смотрел на ленивые облака, плывущие над ним. Он думал, каково это: лететь по небу, ни от кого не зависеть, быть полностью свободным? Мечта почти любого человека: делать что хочешь. Жаль, что она невыполнима. Повинуюсь какому-то внутреннему порыву, Кащей перевернулся в воде на спину и представил как к нему летят вороны, вот они летят, свободные, вольные, повинующиеся его призыву...

Его концентрацию нарушил оглушительное хлопанье крыльев. Если Кащей думал, что к нему прилетит несколько ворон, то он сильно ошибался, призывая их в этом глухом лесу. Огромнейшая стая начала завиваться над ним, как огромный смерч. Кащей от неожиданности потерял концентрацию и не мог больше вызвать образ летящих к нему ворон. Стая покричала, от нее начали отделяться отдельные птицы, все больше, потом неожиданно стая распалась на массу одиночных ворон, исчезающих за деревьями. Как больше он не пытался, чувство умиротворения, вызвавшее Черную Стаю, никак не хотело возвращаться, он лишь впустую потратил последние волшебные силы. Осталось только вернутся в парную.

Выйдя из бани, расслабленный Кащей заметил Бубочку, который тронулся к нему, выражая полную готовность к продолжению тренировки.

– Прости дружище, на сегодня я иссяк, – он протянул было руку, чтобы потрепать кочку, как преданного пса, но подумал, что это будет как-то глупо и отправился в дом. Яга что-то колдовала возле печки. Кащей не стал ее отвлекать, а лёг на знакомую лавку и забылся тревожным сном.

Спалось Кащею плохо. Снилась какая-то неприятная муть, про которую ничего конкретного и вспомнить-то нельзя, но воспоминания остаются гадостные.

Утром встав с уже привычно обернувшегося дивана и потягиваясь, он надеялся, что сон забудется. Но его продолжало угнетать ощущение, что какая-то беда вот-вот произойдет. Все его нутро говорило: «Будь наготове. Не расслабляйся!». Поэтому, утолив жажду, он отправился с Бубочкой в поле, внимательно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к подозрительным звукам..

Находясь на взводе, Кащей решил, что не будет лишним немного потренироваться, размяться, а потом уже завтракать да сил набираться. Откуда-то из памяти всплыло, что своим предчувствиям он вполне должен доверять, что это часть его магии. Он попробовал несколько раз создавать ледяные клинки. Выходила неплохо, гораздо лучше чем вчера, причем они были каждый раз разные. Но по Бубочке сейчас ни разу попасть не получилось. Ох и верткий же он!

Вдоволь набегавшись за кочкой, Кащей присел. Денек опять был погожий. Легкие облачка плыли по небу, птички щебетали, откуда-то издалека доносился слабый волчий вой. Бубочка сидел рядом и казалось внимал природе точно с таким же умным видом. Лисички еще спали, видимо тоже решили сил набраться. Но в этот раз вся эта видимая безмятежность была подернута ощущением надвигающейся беды.

Кащей решил попробовать наколдовать болото. Но как это делать-то? Если Шарик тьмы он от избытка чувств материализовал, Ледяные клинки воспоминанием о холоде, а Стая отозвалась на чувство свободы, то что нужно ощутить, чтобы призвать болото? Тину? Гнилостный запах? Удушье? К сожалению, раньше нормальные болота Кащею не встречались и он толком не представлял, как они выглядят. Только несколько фильмов смотрел и понимал, что болото это очень и очень опасное место. Но что же нужно, чтобы его сделать? К Яге за помощью обращаться не хотелось.

Кащей задумался. Болото – это гнилая вода в гнилой земле. Может нужно больше воды, нужно подойти к реке? Но он не трогался с места, а продолжал размышлять.Болото - это наподобие зыбучих песков, только говорят, что в песках глубже пояса не провалишься, а болото должно засасывать аки голодный зверь. Так как же, зараза, его призвать? Голодом земли, что ли? Кащей представил огромное количество воды на земле. Подул холодный ветерок. Кащей зябко поёжился, подумав, что прохладно в одной только мантии-то, и тут перед ним на земле появился замороженный кубик льда. Небольшой такой, с ладошку размером. С любопытством уставившись на куб, Кащей попробовал снова. И вот еще один куб стоит, тает на солнышке. Как же так? Но холодный ветерок быстро рассеялся. Болото нужно было все-таки попробовать призвать, но на него накатила какая-то слабость. Видимо, делать лед, забирая воду прямо из воздуха – было весьма затратно по силам.

Его внимание привлекло рыжее пятно, появившееся на опушке леса. Рыжая лисичка, поддерживаемая чернобурой, еле ковыляла, пытаясь дойти до избы.

«Ну вот и началось», – со вздохом подумал Кащей. Он встал и поспешил навстречу к лисичкам. Бубочка неотступно пополз за ним.

– Вика... Она погибла! – едва Кащей подошел, близко девушки превратились в людей. Кащей мягко подхватил, кажется, Анжелику и понес в дом, к Яге. Вдруг она сумеет помочь.

– Рассказывай, что случилось, – Кащей и сам не ожидал от себя такого приказного голоса, но Мика стала сбивчиво говорить.

– Мы охраняли местность, как и было приказано, Повелитель. Внезапно повеяло магией света. Но какой то страной, словно тухлятиной на свежепойманном кролике, – девушка сглотнула. – Мы случайно про Вику узнали, пока пытались следить куда и зачем направляется дружина из города. Они...Они...

Мика не выдержала из ее глаза закопали крупные слезы.

– Они сделали из Вики воротник, – тихо прошептала Анжелика у него на руках. Я узнала ее по окрасу... Они близко, Повелитель.

Внезапно перед Кащеем в земле выросла стрела. Поотдаль появилась еще одна, сбоку еще... На поляну сыпались стрелы, странные, светящиеся светом стрелы. Бубочка вырос в размерах и стал прикрывать собой Кащея, перехватывая летящие особенно метко стрелы. В этот раз его ловкость проявилась с неожиданной стороны

Кащей с Анжеликой на руках помчался к избе. За ним, стараясь не отставать, мчалась прихрамывающая Мика.

Глава 10. Стычка на болоте

Анжелика, которую нес на руках Кащей, подумала, что увеличившийся Бубочка чем-то сильно напоминает Лешего. Девушка очень надеялась, что дух леса выживет и сумеет защитить себя. И только сейчас она стала понимать, что именно они с Микой виноваты в происшедшем, что они, глупенькие лисички, привели целый отряд неприятная к дому их Повелителя. Разведчицы из них так себе, горько подумалось Анжелике. А в итоге сейчас она даже драться не могла. Рана в боку кровоточила и не давала ни моментально сменить облик, ни сосредоточится на каком-либо деле. А уж про боль, которая сопровождала каждое ее движение, и говорить было нечего. Но Повелитель быстро донес ее до избы и аккуратно уложил на скамью.

Кащей наблюдал, как Яга колдует что-то сложное над раненой лисой и про себя вздыхал. Ну и что ему делать? Как ему справится с врагами? Он даже сейчас не знал, как ему теперь действовать. Мика и остальные три лисички превратились и теперь это были здоровенные, достаточно грозные лесные звери, их морды выражали ярость. Но хвосты, которые преданно повиливали при взгляде на Повелителя, выдавали, что лисы ждали команды, приказов. А он за себя-то не может понять, что ему делать.

Яркое солнце по прежнему светило в окно, изредка прячась за облаками, но теперь в шум леса и реки вмешивались частые глухие удары стрел, впивающихся в крышу и стены избушки. Кащей сомневался, что это будет продолжатся долго. К тому же, к его удовлетворению, те самые хлипкие занавесочки с кружевами благодаря какой-то магии прилипли к окнам и не давали им разбиться при попадании.

Вопросы без ответов роились в голове Кащея, но ни одного действияон не мог придумать, а пробуждающая вроде бы память в этот раз предательски молчала. Может быть, он что-то сумел бы сделать снаружи, но выйти из избы было страшно. Любой, оказавшийся сейчас на улице, станет мишенью для стрелков и тут же станет похож на растрепанную метлу Яги.

Град стрел резко прекратился, а снаружи стали слышны крики ужаса. Кащей рискнул выглянуть в окно и увидел, как стоящие на границе леса люди с луками сражаются с опутывающими их корнями и ветвями. Так как Яга продолжала не отрываясь хлопотать над лисой, видимо, сработала какая-то ее ловушка против незваных гостей.

Кащей сомневался, что сможет со двора достать их своими шариками тьмы, а подходить ближе он считал опасным. Впрочем, нападающие тоже не спешили выйти на полянку, посредине которой невозмутимо наворачивал круги утыканный стрелами Бубочка. Крики стихли так же неожиданно, как и начались, и на поляну вышел светловолосый маг в просторной мантии.

– Кащей! Предлагаем тебе сдаться и при этом сохранить жизни твоих друзей, – голос мага был громким, но каким-то безжизненным.

– Брешет, – всего одним словом прокомментировала Яга слова мага.

– Повелитель, это мы должны за вас жизнь отдавать, а не наоборот! – наперебой затараторили лисички. Даже Анжелика попыталась приподняться со скамьи, чтобы переубедить Кащея, но это тяжело ей далось.

Кащей молчал. Если все, что до сих пор он узнал об этом мире – правда, то маги убьют всех, до кого дотянутся и кого сумеют найти. Значит, следует выходить на бой. Он осмотрел встревоженные, но решительные лица лисичек, Ягу, которая продолжала что-то наколдовывать, Бубочку за окном.

– Зададим им жару?

От магов к избе протянулся слабо светящийся коридор, по которому переместился десяток ратников с обнаженными мечами. Лучники тоже стояли наготове и держали на прицеле избу.

– Что ты решил, Нечисть?

Внезапно на Кащея словно просветление снизошло, в точнее - протемнение. Ведь он владеет магией тьмы, а значит он должен уметь затенить и вообще опустить сумерки на землю, хотя бы на небольшой территории. Но как это сделать?

После тренировки единственное заклинание магии тьмы, которым он владел, все еще давалось ему с усилием. Но иногда оно получалось с перепуга само собой! Значит и другие должны получаться.

Кащей взялся за ручку двери избы, закрыл глаза и попробовал представить, как тьма опустилась на землю. Тьма чернее самой темной ночи. Открыл глаза и понял что действительно наступила темнота, а его самого даже повело в сторону от неожиданности. Благо он держался за дверь, только по этому и устоял на ногах, но снаружи, за порогом было еще темнее, чем внутри избы. А вот лисички не растерялись и разом ринулись в темноту снаружи.

Когда на поляну пала тьму, люди растерялись, в ожидании когда маги развеют колдовскую напасть. Стрелки растерянно опустили луки, стрелять в такой темноте не было никакого смысла. И тут внезапно начались нападения на людей. Что-то выскакивало из темноты и то одного, то другого едва успевшего испуганно вскрикнуть бедолагу утаскивало в темноту. Воинов было довольно много и те, которые остались за границе леса и поляны с недоумением прислушивались к происходящему впереди и пялились в темноту перед собой.

Колдуны, встав в круг, стали хором нараспев читать какое-то заклинание. Темнота постепенно стала светлеть и воины радостно ринулись вперед, надеясь снискать славу и богатство, если лично отрубят голову Кащею или кому еще из Темных. Да и эти странные существа, огромные лисы, их мех выглядит очень красивым. Пойдет детям на варежки да жёнам на шубки.

«Как то бестолково все у меня получилось», – подумалось Кащею. Он медленно и неуверенно пошёл вперёд.

Светловолосый маг, что разговаривал с Кащеем, был старшим в отряде магов. Сам он и не думал развеивать темноту, она мешает только слабым, а таким как он, тьма скорее подспорье. Он шел вперед, уверенно держа перед собой посох, слегка подсвечивая себе путь. А вот и его главная цель вышла из избы. Прекрасно! Внезапно перед Александром выросла здоровенная тварь, похожая на лису и злобно скалившая зубы. Но Александру ничего не стоило убить ее так же легко, как и предыдущую. Продолжая степенно шагать вперед, он разрушал силой своего посоха защитные чары природы, что пропитывали каждую пядь земли в этом месте.

Но остальные дружинники никак не могли пробиться к избе Яги. Попадавшие на зачарованную землю люди, не находящиеся под защитой, неожиданно превращались кто в жаб, кто в тритонов, кого-то опутывали корни, вырвавшиеся из почвы и утаскивали под землю, кто-то запутывался в траве, норовившей задушить их. Колдуну было не жалко этих вояк. Чего их жалеть? Быдло городское, обыкновенные людишки, их много еще осталось. А вот потерь среди магов он не должен был допустить, это было бы нестерпимо, поэтому колдуны творили свои чары, ориентируясь на посох Александра. А тот и сам был мощным чародеем, сильнее него бы только тот, которого знали под именем Светослав.

Достигнув половины пути между лесом и избой, колдун с силой ударил посохом о землю. Разошедшаяся от посоха световая волна сбила с ног Кащея, очистила землю от волшебных ловушек, окончательно развеяла темноту и отправила в нокаут Ягу, что пыталась удержать чары на своей земле. Жутко ухмыляясь, маг шел прямо к Кащею. Из препятствий перед ним оставались лишь лисы, которые сгрудились перед своим Повелителем, да странная кочка, которая все никак не хотела умирать и чинила изрядные неприятности дружинникам. Ничто ее не брало, даже освященная магия Света.

Кащей один за другим создал несколько шариков тьмы и выпустил их в колдуна. К его стыду энергия, затраченная на эти снаряды, была использована зря. Было видно, как слегка сузились глаза колдуна, а потом тот только со злорадством смотрел, как пяток снарядов улетели куда-то в сторону его войска, один в небо, а еще один вообще развернулся и исчез где-то сзади, за избой. А вот лисы напали на колдуна одновременно с Бубочкой.

Но колдун легко раскидал лис в стороны, Бубочку ударил каким-то странным заклинанием, от которого у того выпала вся трава и он замер на месте. А потом посохом очертил между собой и Бубочкой большую линзу, направил в нее свет от посоха, и от сошедшихся на нем лучей кочка загорелась. Глухой, полный гнева тягучий рев, словно зубр тонет в болотной трясине докатился до Кащея. В гневе он бросился на чародея, наращивая на руках ледяные мечи и совершенно не замечая, что его и верных лис берут в круг, ведь Яга больше не могла поддерживать свои чары.

Больше не задумываясь над происходящим, Кащей атаковал яростно, со всей силой, что была у него. Весь свой гнев он обрушил на Александра через ледяные клинки.

Но не потерявший хладнокровия колдун раз за разом разбивал ледяные клинки Кащея, которые с каждым разом наращивались все короче и короче, и с неприятной ухмылкой медленно теснил его к избе. Кащей даже не понял, когда он остался без сил, на коленях перед магом, нацелившим на него свой посох. Обессилевший Кащей тяжело дышал и с ненавистью смотрел на мага.

– Сдавайся, и может быть, мы даже отпустим твоим подруг, – снова предложил Александр своим пустым голосом. – Неужели они тебе совсем не дороги? А они так за тебя сражались, – только сейчас Кащей заметил, что его верные лисички уже в плену. Всех троих держали по двое мужиков, и еще один приставлял к ним острие меча.

Кащей еще не успел ничего ответить, как между ним и магом возник стоящий на дыбах здоровенный медведь. Лохматый, заросший, он с ревом вырвал у мага посох и сломал его, после чего выпустив когти, ринулся на Александра.

Но тот лишь рассмеялся.

– Последний раз предлагаю: сдавайся. Ваша примитивная магия ничто, ничто перед Святым Светом! – в глазах колдуна загорелся огонь безумия. Он совершенно не считался с потерями, его волновали только предстоящие страдания и смерть существ, не согласных с его желаниями. Колдун упивался собственной силой и властью.

Еще пара жестов Александра, и медведь превратился обратно в Ягу. Но та немедленно плюнула магу в лицо, от чего у него на коже начали вспухать прыщи, лопаться и прорастать зелеными поганками. Маг начал стирать их с лица и глаз.

Яга снова обернулась в медведя, но в нее активно полетели стрелы, пробивающие толстую шкуру зверя, а другие маги уже направили в нее посохи, оборачивая обратно.

Насильно превращенная, запертая среди кружевы стрел и лучей света Яга крутанулась, плюнула, откуда не возьмись к ней подскочили метла и ступа. Яга кувыркнулась в ступу, взмыла в воздух, метла шаркнула по воздуху, от чего тот заполнился плотной тучей комарья. Маги мимоходом легко смели этих насекомых... Но Яги уже не было.

Вмешательство Яги дало Кащею передышку, но не хотел он смерти сестричек-лисичек, готовых умереть за него. Покорившись, он склонил голову перед Александром, успешно избавившемуся от грибных зарослей на лице, и протянул вперед руки, не зная, как еще показать свою покорность.

– Я согласен. Только отпусти их.

– Ахахах, – Александр подал знак и трем девушкам, которых держали дружинники, моментально перерезами горло.

– Неееееет.... – это застонала Анжелика, стоя на пороге избы и цепляясь руками за косяк. Ее лицо было белое, как у смерти, она еле держалась на ногах, но гибель сестер и вид ее Повелителя на коленях окончательно подкосили ее.

– Нет... Ты же обещал, – в бессильной злости прохрипел Кащей. – Ты же обещал их отпустить!

Отчаяние, такое глухое, поселилось в его сердце. Он так и не сумел запомнить имена и внешность этих веселых девушек. И больше никогда уже никогда не сможет этого сделать. Их больше нет, а все потому, что он, как распоследний дурак, поверил врагу. И он неумеха. Что толку от силы его тела, если голова не знает как ею пользоваться? Тоска разрывала Кащею сердце, руки бессильно опустились на землю, а глаза налились печалью, гневом и яростью.

Руки его сами собой начертили на земле какой-то символ, а губы сами собой произнесли всего одно слово: – Топь.

От символа по истерзанной магией земле побежал расширяющийся круг, и все вокруг, попадая внутрь круга, проваливались с головой в зыбкую трясину. Кричащим людям болотная вода заливала горло, они исчезали в глубине, пытаясь цепляться руками за воду и ставшую ломкой и гнилой траву. Над провалившимися магами булькало и пузырилось особенно долго, но постепенно поверхность болота полностью успокоилось. И только Кащей с Александром так и остались стоять на твердой почве.

– Значит, все-таки ты что-то умеешь, - произнёс Александр задумчиво. – Ну да это не важно. И совершенно бесполезно. А теперь ты умрешь окончательно.

Протестующие и испуганно где-то в небе совой вскрикнула Яга. Александр вынул из-за пояса причудливой формы кинжал и приставил его к горлу Кащея.

– Я ведь хотел взять тебя живым. Но посмотри, что ты наделал? Ты уничтожил моих собратьев, а ведь от них временами был толк. Я очень, очень сильно раздосадован. А потому ты умрешь прямо сейчас. Но не быстро!

Маг крепко держал оцепеневшего Кащея за волосы, другой рукой с медленным и садистским настроем пронзая гортань и язык Кащея, тщательно следя, чтобы не убить сразу. Кровь хлынула из раны. В своем безумном действии маг медленно проворачивал кинжал в ране, явно наслаждаясь алым потоком, хлынувшем ему на руки, когда весь мир вокруг почему-то замедлился и поблек, как будто выцвел. Александр, замерев, не мог отвести взгляд от чего, что было за спиной Кащея. Нечто, возникшее там, что пугало его до чертиков, это было видно по его взгляду. С легким хрипом Кащей отвел руку Александра и зажал рану на горле. Если он истечет кровью, то ни одна целебная магия не поможет. Но сил у Кащея уже не было, кровь и не думала останавливаться и он медленно упал на землю. Его меркнувшее сознание только успело запечатлеть образ, как здоровенный черный кот проглатывает Александра не жуя. Но этого ведь не могло быть, верно?

Глава 11. Черный замок

Кащею казалось что он падает или тонет. Медленно и долго погружается в глубокую пучину, а пучина тому и рада, засасывает предложенную жертву и даже косточками не подавится. Осознание собственного бессилия и наивность давили на Кащея с огромной силой. Он не только не смог спасти преданных ему людей... Ну пусть не людей, существ. Он, можно сказать, их подставил, и унизился сам. И все это без какого-либо толка, все впустую.

Перед глазами было темно как в пустой темной коробке, а в уши словно ваты напихали. Недолго ему пришлось поколдовать, но что же ему теперь? Просто так сдаться, подвести снова всех, кто почему-то на него рассчитывал и помогал ему? Но с такой раной... Кащей не был уверен, что могли бы и в реальном мире исцелиться, с самой продвинутой медициной, а уж тут, где он оказался... Оказался бестолково и бессмысленно. Вот увидел он несколько чудес и куда это привело?

– Ррмя, ммилорд, – мягкий, бархатный голос откуда-то проник в разум Кащея. – Вы должны борроться, Повелитель.

«Что за странная речь у этого существа», – подумалось Кащею. «Да и как мне бороться, с кем? С этой пучиной?» Не хотелось даже шевелится, не то чтобыпротивостоять...

«Бороться. Зачем? Ради чего?»

– Слушшайте ммой голос, милоррд. Борритесь!

«Да кто ж ты такой то? Отстань» – сонно подумалось Кащею. Мыслено он перевернулся на другой бок.

– Ох, уйдет милок от нас. Потеряется во снах, – тихо и озабоченно произнес другой знакомый голос. «А это еще кто?». Слегка сконцентрировавшись, Кащей вспомнил, что похожий голос был у существа по имени Яга.

Мысли снова стали путаться. Кащей физически ощутил, как он тает в небытии, как ледяные пальцы берут его за ребра, проникают в само сердце, как оно медленно останавливается... «Нет! Не хочу!» От охватившего его ужаса он широко распахнул глаза и встретился взглядом с чьими-то глазищам цвета золота. Что-то в глазах этого человека было неправильно, и в то же время правильно. И словно мало было неожиданной для глаз расцветки, они еще и ярко светились в полумраке. Попав в ловушку этих глаз, Кащей понял, что теперь не может отвести взгляд, не в состоянии снова блаженно закрыть глаза и уйти в небытие.

– Пррекрасно, милоррд, – бархатистый голос, казалось, звучал прямо в голове. – Смотрите мне в глаза. Не говоррите ничего, не берредите рану.

– Никак очнулся? Вот и славненько! Держи его, морда, я за зельем покудать сбегаю, – деловито сказал голос, столько похожий на голос Яги.

Кащей не дослушав их, хотел сразу спросить, кто они такие. Но увы, из горла вырвался не то хрип, не то сипение, и Кащей почувствовал, как от открывшейся раны по шее потекла кровь.

Боль вспыхнула – и исчезла, он ощутил, как на рану стали наносить мазь, чем то... мягким? пушистым? Кровь вроде как перестала течь, но у него по прежнему не было ни сил, ни воли что-то сделать.

То темная бездонная пучина, то этот желтоглазик... И слабость, во всем теле была бесконечная слабость. Однако наравне с этим Кащей ощущал, как магическая энергия переполняет его, бурлит в нем. Но высвободить ее нет возможности, его руки словно скованы, он не может ими даже пошевелить. Он что, в плену? Кащей снова безрезультатно попробовал пошевелить руками.

– Прростите нас, милоррд, – голос желтоглазого был полон сочувствия. – Но вы едва не уничтожили нас всех вместе с замком. Как только вы полностью придете в себя, я сниму огрраничения. Вот так. А сейчас отдыхайте. Я буду ррядом если, что то потребуется, отдыхайте, – и Кащей почувствовал, как глаза его закрываются, и он снова проваливается, но теперь не в бездну, а в здоровый, обычный сон.

Баюн устало вздохнул и расслабил уши. С огромным трудом он спас своего друга и лорда, в этот раз он уже был почти на Грани, и готовился безвозвратно переступить за нее.

***

Когда в ночи прилетел вестник с письмом от Яги, Баюн начал собирать энергию для портала. Это ведь очень непросто, соединять напрямую разные места мира. Яга писала, что воскрес их прежний Кащей, и теперь это новая вариация, совсем не обученная и не готовая противостоять врагам, а опасность близится. На самом деле, это было бы не так страшно, но милорд находился в землях Светлых, поэтому нужно было спешить. Но как не торопись, даже с силой Баюна все равно раньше полудня портал не получалось открыть.

Вот и суетился волшебный кот, как мог, но все-равно подоспел в самый последний-распоследний момент. Но как испугался его Светлый перед смертью! Не каждый день Баюн снимает личину, но тут выбора не было: нужно было действовать быстро и максимально эффективно. До сих пор этот Светлый икается... Баюн положил лапы на живот, стараясь сдержать происходящие внутри волнения. «Да чем этот задолик питался?» На вкус он был как помои, хотя обычно даже отъявленные мерзавцы достаточно вкусны.

При открытии портала на поляну Яга, наложив на себя невидимость, парила где-то в небе, и успела нырнуть в созданный Баюном проход. Анжелика тоже смогла сама доковылять, пока Баюн, сожрав главного врага, помогал Милорду. А теперь нужно было удержать Милорда в мире живых. Баюн усмехнулся в усы: слово «живой» в отношении Кащея следовало применять с некоторыми оговорками.

Увы, но целительская магия подвластна лишь Светлым Магам, а с ними творилось что-то странное в последние годы. В Замке жили лишь Темные да нейтральные сущности, целить тяжелые раны они не умели. Одна только Яга в огромных количества готовила и втирала пострадавшему какие-то мази да припарки и пыталась вспомнить рецепты действительно сильных целительных зелий. Но с зельями выходило совсем плохо, ибо странный был тот кинжал. Огромную рану оставил он в горле Кащея, словно выел часть челюсти и языка.

Оставалось надеяться только на собственную тягу Кащея к жизни. К продолжению существования, во всяком случае. Если он сумеет найти причину, по которой ему нужно остаться в этом мире, то спасется. А там и память окрепнет, станет он самим собою, сумеет магию свою признать и принять. А если еще и окончательно свою прошлую суть темную примет, то пусть трепещут его враги.

Баюн снова вздохнул задумчиво подергал себя за ус. Не нравилось ему направление мыслей Кащея, которое он видел магическим взглядом. Нужно следить и не давать ему ни о чем бесполезном думать. Придется коту волшебному контролировать Кащея, хотя пока получалось не очень. Сильный был Кащей, даже в своем обновленном и пострадавшем состоянии. Но если не удержать Кащея, если дать ему помереть... Не будет тогда защитника Темным, всех маги переведут, всех со света сживут. И рухнет тогда баланс в Светлоречье, а уж тогда...

Баюн раздраженно дернул ушами и наморщил нос. «Темные». Темными их прозвали за то, что были они на людей непохожи, а многие были и не люди совсем. За то, что магия их не была исцеляющей и прямой пользы людям не наносила. Что жили они по своим законам и правилам, не как расплодившиеся в последние столетья люди. Многим из этого народца для жизни хватало малого, а силищи много было. Издавна жили «Темные» в Светлоречье, находили здесь пристанища существа такие разные, что только оставалось диву даваться. Благо земель много, на всех хватало, и никто друг другу не мешал. В итоге создался сильнейший магический тандем. Все соседние страны были в страхе, как бы не напало на кого Светлоречье своей силой большой да разнообразной, да только не понимали они, что все эти существа мирные, до людских свар им дела нету, а война – это изобретение чисто человеческое. Не понимали, вот и хорошо, ибо сами нападать боялись, хоть и зарились на изобильные и просторные земли. И жило Светлоречье в мире и согласии, умножалось богатство и довольство всех его обитателей... А потом Светлая магия словно сошла с ума.

Прервав его размышления, пришла Яга с каким то очередным зельем. Пить его надо было, пребывая в сознании, а Баюн только-только усыпил Костлявого. Ну и ладно, пусть поспит пока, авось, не испортится зелье Яги. Чай не квас и не чай. Болотная вода да прах мертвецов больше сгнить уже не сможет. И это было одно из самых безобидных зелий Яги.

Колдовство Баюна помогло Кашею не уйти окончательно по Ту Сторону, но и должного исцеления не наблюдалось. Кащей проваливался то в тяжелое забытье, из которого не мог выбраться самостоятельно, то в спасительный сон, после которого чувствовал себя лучше, но это быстро прекращалось. Все в его голове перемешалось, то ему снилось, что гигантские лисы пытаются его сожрать, то как маги света чертят пентаграммы, а Яга танцует кекуок... Но долго ли, коротко ли, а постепенно горячка начала спадать и Кащей окончательно пришёл в себя.

– Смотррите на меня, милоррд, – снова бархатный голос и золотые глаза взирают на него и не дают уйти в небытие. Когда же все это кончится, подумал Кошей устало. Хочу домой.

– Теперь тащи свое зелье, – оказывается, этот голос мог быть достаточно твёрдым. А насколько твёрдым – Кащею вскорости предстояло убедится.

– Иду ужо, иду, чего злишься, барсик, – ворковала Яга. – Ну же, костлявенький, осторожно открой ротик!

В надежде, что может быть, эта отрава положит конец его страданиям, Кошей совсем немного приоткрыл рот. Ибо пока он не шевелил пострадавшей челюстью, она уже и не болела. Но стоило ее напрячь хоть малость, между глазами вспыхивали всполохи, голову пронзала боль и сознание спасительно меркло. Но забыться не давали золотистые глаза. Они, казалось, занимали все видимое пространство, приковывали к себе внимание и не давали сдаться.

– Вот так милоррд, понемногу. Вам нужно поесть. Даже таким магам, как вы нужны силы и еда.

«Поесть?» Да он с трудом пару глотков чёртова зелья сделал. Лучше дайте сдохнуть...

– Послушайте меня, мрр, милоррд, – голос стал проявлять признаки раздражения. – Вы должны жить. Ваши подчинённые и друзья переживают за вас. И ждут вас, мрр.

– У меня нет друзей, – с огромным трудом прохрипел Кащей.

– Если, фрр, вы о них не помните, это не значит что их нет. Вы правитель Темных. Вы собрали их под своим крылом. Вы дали нам надежду! Фссс, и не вздумай умирать, болван бессмерртный! – голос, видно, уже стал терять терпение.

Баюн не знал, как убедить Кащея жить, как заставить это костяного придурка продержатся в сознании хотя бы пару недель, пока его память не адаптируется. Магия Баюна была сильной, но дух того, кто сейчас был их Кащеем, был многократно сильнее и сопротивлялся магии кота. Если он сам сможет убедить себя жить, он снова станет тем, кем ему и положено быть. Но это может сделать только он сам. Однако какие-то речи Баюна все же нашли отклик в душе Кащея. Смутно зашевелились какие-то воспоминания.

– Болван бессмертный. Не надо ходить на реку, там могут быть Ледяные улитки.

– Да не бывает никаких ледяных улиток!

Побег от метровой улитки, не подвластной никакой магии. Баюн шутливо дерется в знак протеста.

– Болван бессмертный! Это была моя любимая цепь!

– Зачем тебе цепь от одной башни до другой?

– Осталась от прадедушки, это семейная реликвия!

– Болван бессмертный! Ты чуть не дал сожрать себя этим псам. Они бы подавились твоими костями!

– Болван бессмертный! Не смей умирать!

«Я никогда не умру. Просто потерпеть и это тело само вспомнит, кто оно. Лишь мои воплощения, разбросанные по мирам, смогут занять его. И этих воплощений мне хватит на сотни жизней, а может и больше. Хотя каждый раз это ох как не просто, и много времени проходит в его мире, пока он снова воплотится, слабым да ничего не понимающим. Но ведь по сути я и правда Бессмертный!»

Кащей открыл глаза. Он смотрел в жёлтые очи с вертикальными зрачками, и вдруг вспомнил, что это и есть тот самый мифический кот. Тот самый кот, который совсем не добрый. Тот самый, который иногда на завтрак ест людей, презирает врагов и ходит сам по себе. Тот, кто ему не дает уйти в небытие уже который день.

Его лучший друг. Черный как смоль кот в белых носочках с парой белый полос на голове. С золотыми глазами что не дали потерялся в небытии, как уже бывало и раньше. И тот, кого он сам неоднократно вытаскивал из неприятностей. Кот Баюн.

Глава 12. Сон колдуна

Баюн смотрел в открытые глаза Кащея, в которых теперь светился разум, а не расфокусированное небытие. Ему хотелось то ли дать лапой по морде больному негодяю, который вымотал ему все нервы, то ли на радостях лизнуть его. Поразмыслив, Баюн решил, что надо поесть, вот только до конца привести в чувство милорда.

– Да, милорд, все мрямря верно. Я ваш друг. И не только я. Вы не одиноки.

Наконец-то вертикальные зрачки в золоте перед глазами Кащея превратилось в два огромных глаза, обрамлённых здоровенными чёрными бровями, парой белоснежных полос меха, длиннющими подергивающимися усищами и примилым розовым носиком. Кащей пару раз моргнул, но кошачья морда никуда не делась и выглядела очень обеспокоенный. Не смотря на то, что это выглядело как вполне добродушный, только очень крупный кот, Баюн почему-то производил впечатление существа, с которым смертными лучше не связываться.

– Повелитель, позвольте я помогу вам, – какой то новый незнакомый, но услужливый голос произнес за спиной Кащея. Его приподняли и подложили подушек. Кащей оказался в положении полулёжа, от чего ему сразу стало легче дышать. Все еще ощущая невероятную слабость Кащей произнес хриплым и тихим голосом:

– Спа... сибо.

– Не стоит, мммилорд. Просто слушайте мой голос, и смотрите мне в глаза. Я постараюсь унять вашу боль. Вам нужно восстановить силы.

Кащей согласно закрыл глаза на эти слова Баюна. Он все еще ничего не понимал в этом мире кроме одного: он находится там, где и должен находиться. Где его место. Возможно, все ему лишь кажется, но после попадания в другой мир, в мир с магией... Сердце Кащея наполнилось решимостью. Все верно. Ничто не случайно. Может, он и не избранный... Нет, не верно! Он никакой не избранный. Он – это он! Внезапно Кащей понял, что те, кто говорил о продолжении существования одной души – были совершенно правы. Даже в его техногенном мире было множество доказательств этому, которым никто почему-то не хотел верить. А значит...

– Я – Кащей! – тихо, но с силой произнес он. И если в доме Яги его слова подтвердила сверкнувшая молния, то сейчас, в этом месте, все произошло иначе. Чары Баюна, сковывающие движения больного, спали с рук, в комнате стало очень холодно. Внезапно Кащей почувствовал, себя совершенно здоровым, откинул какие-то тряпки, прикрывавшие его, и встал с постели.

– Я Повелитель всех Тёмных!

В комнате стало стремительно темнеть, черные тени пугающих форм поползли по углам, в воздухе стали сгущаться какие-то силы, но Кащей знал их, а они знали его и были подвластны ему. Баюн и домовой с лёгким замиранием сердца, а Яга с умилением смотрели, как быстро их друг и хозяин перешел из одной стадии в другую. Он наконец-то окончательно принял то, что этот мир, мир Светлоречья – это его мир. И расправляя плечи, готовился вступить во власть.

Тени и холод постепенно растаяли и развеялись, Кащей неожиданно пошатнулся и вынужден был опуститься на постель. Он чувствовал полный запас сил магии, но при этом полнейшую слабость в теле.

– Милорд, мрпро, вам обязательно нужно поесть. Вы должны восстанавливать физические силы, – наставляюще произнёс Баюн.

Теперь он уже не мог продавить волю Кащея просто так. Он потратил очень много сил на его спасение, в том числе на срочное сооружение портала, и ему самому не мешало бы восстановиться. Еще раз поесть, а может, сначала поспать. И вообще отоспаться бы денька два-три, от души, вытянув лапы и отключившись от реальности, но пока об этом рано было говорить.

Кащей кивнул и домовенок, что подкладывал подушки ему под спину, мастерски достал откуда-то наваристый суп, в котором все овощи были тщательно размяты так, чтобы его можно было пить.

Морщась от боли при каждом глотке, Кащей глотал суп и жалел, что Баюн не может снять его боль полностью, а он сам не владеет целительной магией.

Проглотив супа, сколько смог, Кащей кивнул и одобрительно посмотрел в глаза коту. Тут же его веки отяжелели, сознание стало ватным и его окутал мягкий сон. Погрузившись в исцеляющий сон, он и не знал, что рядом с ним в кресле впервые за несколько дней спал кот, а Яга мазала горло заживляющей (как ей казалось) мазью. На самом деле, ее мазь была прекрасной, особенно по запаху, явственно отдающему тиной и гнилью. Прекрасной во всем, кроме одного - волшебный кинжал отъел часть не только плоти, но и энергии, от того больной так плохо поддавался восстановлению. Увы, но тот кинжал сгинул в колдовском болоте, наведенном Кащеем, куда затянуло и всех дружинников с колдунами, вышедших на поляну перед тем, как Баюн сожрал убивающего Кащея Александра. Изучить чары на этом кинжале не представлялось возможным.

Чары сна, навеянного Баюном, рассеялись спустя пару часов. Но этого Кащей не знал: просто он обнаружил себя в достаточно странной зале. Посередине стояла огромная, выполненная из черного камня арка, на которой были вырезаны различные диковинные обитатели их мира. Чем дольше Кащей рассматривал ее, тем больше ему казалось, что арка смотрит на него темным провалом, вглядывается в него. Он отогнал от себя мысли мрачные, навеваемые аркой, с усилием отведя взгляд в сторону.

Кащей приподнялся на подушках и подумал, что неожиданно чувствует себя достаточно сильным, чтобы немного размяться. Может, побродить по замку? Очень осторожно, чтобы не разбудить здоровенного черного кота, который нервно подрагивал ухом во сне, он одел мантию и выскользнул из зала, временно оборудованного под лазарет. Кроме арки, рассматривать здесь больше было нечего и Кащей с легким сердцем бесшумно затворил дверь.

Про себя он понимал, что вставать и тем более ходить, наверняка рано, но ему хотелось действия. К тому же, какое то внутреннее чувство гнало его вниз, куда-то на нижние этажи.

В какой-то момент Кащей осознал что тени на стенах, точнее его тень... для начала она была не одна. Она двоилась, троилась, множилась на стенах и водила хороводы. Некоторое время Кащей разглядывал тени и опасался, как бы чего худого не вышло. Но время шло, ничего не происходило и Кащея снова как будто нечто потянуло вниз. Дальше. Ему нужно идти дальше.

Он шествовал по ночному замку, однако несколько встречных домовых и кикимор лишь озирались затаённо, словно не видели никого. Пытался Кащей с ними поговорить, но не отвечали слуги.

Удивительно все это было Кащею, но что удивляться не было. Ведь ему было нужно что? Он и сам не знал, но он шел, словно невидимый кукловод тащил его куда-то. Конечно спускаться ночью в забытом им замке в неизвестное подземелье вверх безрассудства, но Кащей шел на зов, а редкие слуги замка игнорировали его.

– Интересно, почему же так? Я их вижу и слышу, а они меня нет, –

тихонько бормотал себе под нос Кошей, и внезапно получил ответ:

«Признак хорошего слуги состоит в том, что его не видит хозяин. А если и сам хозяин не видим, то и не страшно это.»

– Кто это? – спросил Кащей, обрадованный, что хоть кто-то увидел его.

«Повелитель, у вас есть дело, и не стоит отвлекаться на слуг. Меня вы больше не увидите и не услышите, ваш путь лежит дальше.»

Кащей увидел рядом лишь маленького паучка, что свисал на паутине, да упырь храпел в углу. Врят ли это они с ним разговаривали, но кто-то же должен был? Однако голос сдержал обещание и больше о себе не напоминал.

Грандиозность собственного замка поражала и Кащей был даже горд за самого себя. Проходящие возле стен с окнами или бойницами, большие широкие коридоры были сплошь увешаны красивыми картинами и гобеленами. На них были изображены, наверное, все герои Светлоречья и их подвиги. Некоторые были невероятно красивыми в свете странных подрагивающих огоньков, что парили за Кащеем едва он вышел из Портальной комнаты, как он ее окрестил про себя.

Огоньки давали достаточно много неяркого голубого света, пока Кащей не смог вспомнить как же именно они назывались, но не сильно расстроился по этому поводу. Нечто властно манило и звало его вниз, звало так сильно, что не было сил противится. Да и зачем, если подумать? Белые мраморные полы сияли чистотой, резные статуэтки, что изредка попадались, были без намека на пыль. Во всяком случае, так казалось в голубоватом сумраке.

Лестницы одна шикарнее другой, прекрасные ковры на каменных или деревянных полах, все выглядело очень роскошно и богато, такое раньше Кащею и не снилось. «Именно так и должна была выглядеть цитадель Темных», – подумалось Кащею. Но на первом этаже пришлось повозится. Зов манил куда то ниже, а туда лестница все не могла найтись. Пришлось Кащею как следую поднапрячся, чтобы вспомнить про тайный ход и рычаг, его открывающий.

Повернув неприметное украшение на стене, Кащей шагнул в бесшумно открывшийся проход в одном из самых тесных закутков. Чем ниже вела его потайная лестница, тем уже становились коридоры, отходящие от главного прохода, ниже становились потолки, а сама лестница уже начала ему казаться бесконечной. Кащей не знал, сколько времени он спускался, явно немало, но что-то не давало ему остановиться. Наверняка наверху уже все проснулись и гадают, куда он подевался. Не важно. Ему нужно было дойти до самого конца, в самую глубину, и он шел в окружении голубых огоньков, спускаясь все ниже и ниже.

И когда Кащей уже стал гадать, хватит ли ему сил подняться обратно, не останется ли он в этих коридорах навсегда, лестница наконец привела к цели. Ему казалось, что он давно должен был остаться без сил, но нет, какая-то энергия наполняла его. Последние спиральные ступеньки кончилась, упершись в коридор, начинавшийся с огромных массивных дверей. Которые открылись под его ладонью на удивление легко.

Коридор заканчивался небольшой залой. В центре ее находился украшенный каменным орнаментом постамент, на котором лежал великолепное оружие. Меч. «Меч-Кладенец», – услужливо подсказала память.

Это был ЕГО меч, артефакт необыкновенной силы, связанный с силой самого Кащея. И меч призывал его. Кащей взял его в руки, с удовольствием ощутив тяжесть, почувствовав, как меч стал продолжением его руки. Ему казалось, что меч создали в незапамятные времена специально для него. Рукоять идеально ложилась в руку, баланс так же был идеально подобран.

Кащей поднял меч над головой и описал им пару кругов. И вдруг внезапно идиллия разрушилась. Невыразимая, всесокрушительная сила стала давить на Кащея, грозя размазать его по полу пещеры.

– Ты слаб пока. Ты не готов еще, – прозвучал смутно знакомый голос в голове. И все померкло.

С бешено колотившимся сердцем Кащей распахнул глаза. В полуобморочном состоянии он пытался что-то сказать, но не зажившая до конца рана не давала такой возможности. Лишь нечленораздельные звуки вырвались из его горла, переполошив домового, что мирно спал в уголке и Баюна, только-только закрывшего глаза.

– Ммилорд, все в поррядке, – кот был само участие. – Отдыхайте.

– Меч, – невнятно выдавил из себя Кащей.

– Так скоро... – Баюн покачал головой. – Вы еще не оправились, но да, уже нужно спешить.

– Спешить? – тихий и хриплый голос Кащея могло разобрать лишь кошачье ухо, а попытка говорить причиняла ему невообразимую боль. Нужно с этим что то делать и по-быстрее. Казалось, что где-то неумолимо тикают часы, отсчитывая время до... До чего? Как долго без целительной магии будет заживать его колдовская рана?

– Вас торопят ваши внутренние «я». Вы же не зря великий маг и чародей. Вам доступно если не предсказывать будущее, то хотя бы предчувствовать его очертания.

Кот устало закрыл глаза.

– Но нам все рравно нужно ещё хотя бы ночь отдохнуть. У мменяу почти нет сил. И у вас тоже, милоррд. Поэтому отдыхайте.

Глаза кота медленно сузились до щелочек, а потом и вовсе закрылись. Он устало положил голову на лапы и казалось, крепко заснул. Кащей ещё некоторое время разглядывал странную арку, которая действительно находилась в комнате, а потом и сам провалился в сон. И даже все возрастающее количество вопросов, которые теснились в его голове, оказалось не в силах этому помешать.

Глава 13. Снова учеба

– Прросыпайтесь ммилорд, – мягко звал Баюн своим чарующим голосом. – Нам порра идти.

Кащей открыл глаза и устало потянулся. Казалось, что все это время он не отдыхал, а вкалывал в шахтах или каменоломнях.

– Идти... куда? – очень тихо и осторожно спросил он. Ему казалось, что рана уже давно должна была зажить, что все это приключилось очень давно, несколько лет назад, но она все еще доставляла сильный дискомфорт. Говорить было очень тяжело, язык еле ворочался. Мысли о еде вызывали противоречивые чувства. С одной стороны, Кащей был готов, как бывалоча, в одиночку сожрать целого секача или иное чудо-юдо мясное, а с другой сразу представлялось, как боль, которую он ощущал при каждом движении языка или глотке, будет совершенно невыносимой.

– Ммилорд? - Кот остановился в дверях, видя что Кащей о чем то задумался. – Мы идём завтракать, потом переодеваться и учится.

Кащей решил, что нужно как-то придумать способ общаться со всеми, не испытывая боль, ведь во всем остальном он был полностью здоров. Он не был приверженцем жизни с болью. Раз исцелить это не получается, нужно говорит с помощью магии. Но как? Магии льда и тьмы никак не помогут издать понятные всем звуки. Может, стоит писать письма? Каким-то краем памяти он вспомнил, что бумаги в этом мире не так уж и много, и каждый листок, трудолюбиво сделанный мастерами, ценится почти на вес золота. Может, имеет смысл писать с помощью магии льда? Но где взять столько воды, таскать с собой? Неудобно. Кащей посмеялся сам над собой и вспомнил, как сумел окутать все тьмой. А что, если говорить вот так... Кащей закрыл глаза, представил тьму вокруг и начал выводить слова.

«Пытаюсь придумать способ нормально разговорить», – Кащей ощутил, как некоторое количество сил покинуло его, а потом почти так же быстро вернулось.

– Ммилорд, выходит отлично, но наоборот все же лучше. Особенно для тех несчастливцев, что не имеют ночного зрения.

Кащей открыл глаза. Залу окутывала мягкая тьма, совершенно скрывающая очертания предметов, а посреди нее ослепительным светом сияли слова Кащея. Да, как то неправильно получилось, – подумалось ему.

Кащей осторожно спустился со своего ложа выздоравливающего, огляделся. Арка, находящаяся в комнате, по прежнему притягивала взгляд своим черным провалом и манила его. Нехотя отвернувшись, Кащей неожиданно бодро для себя самого пошел вслед за котом.

Замок был точной копией того, который он видел во сне, с одной поправкой. В окна било солнце и голубоватые огоньки куда-то делись.

Не переставая восхищаться окружающими его монументальными роскошью и богатством, Кащей вслед за котом спустился на первый этаж.

По дороге Баюн пытался что-то говорить Кащею, что-то рассказывать, но тот не отвечал. Он был слишком увлечен созерцанием окружающей обстановки и мысли его были где то далеко. Увидев это, кот решил оставить все на время после завтрака.

«Пройдя в большие двери, сразу оказываешься в роскошной трапезном зале», – именно эта мысль всплыла в голове Кащея, ибо сказать, что зала была великолепной, значит почти ничего не сказать. Все помещение было выполнено в мягких бежевых тонах, изредка попадалась отделка золотом или камнями и почти все стены были увешаны прекрасными картинами с радующими глаз пейзажами. Пол выложен мраморной черно-белой плиткой так, что наверняка на нем можно было бы сыграть в шахматы. «– Или в шашки. Или в поддавки. А вместо фигурок – живые пленные враги. А казнить можно вон там, в углу», – почему-то подумалось Кащею. Резные стулья, места для зрителей, были с какой то мягкой на вид отделкой, столь же прекрасны, как и массивный стол на десяток человек. С потолка свешивалась огромная люстра, со множеством свечей, что давали явно больше света, чем можно было ожидать для такого большого помещения. В зале было очень светло.

Только сейчас Кащей обратил на одну странность. Когда он оказался в лесу, там все казалось аномально ярким, настолько ярким, что резало глаза. Здесь же, в его замке, все было обычных цветов и обычной яркости. Кащей решил, что такую разницу между местами стоит обдумать.

За разглядыванием залы он не сразу рассмотрел, что за столом уже сидит Яга и пара домовых. И Баюн занял своё место, справа от главы стола. Там возвышался почти трон. Кащей расправил плечи понял, что это место предназначается именно ему.

– Доброе утро, хозяин! – бодро повскакивали домовые и слегка поклонились. – Чего изволите?

Пока Кащей впал в ступор от неожиданного, хотя и логичного вопроса, инициативу перехватила Яга.

– Хорош пялится, садись. А вы – тащите на стол все, что приготовили!

– Доброе утро... – попытался сказать Кащей, но горло перехватила острая боль. – Ну ладно же! – Кащей обозлился, на мгновение прикрыл глаза и усилием мысли создал приветственную надпись прям над столом. Сидящие за столом замерли на местах, не отводя взгляда от возникших из небытия черных букв. Скорее всего, удивил их не способ общения, а содержание послания, ибо над белоснежной скатертью в воздухе медленно вращалась таинственная надпись «Дратути!».

Кащей сам хмыкнул, потом вспомнил чьи-то мудрые слова, что повелитель должен держать своих подданных в постоянном изумлении. Он двинулся к трону, величаво опустился на него и обнаружил, что сидеть на кресле, специально изготовленном для тебя и твоих нужд, это совсем не то же самое, что на обычном стуле. Ему оставалось только подивиться мастерству существ, сделавших такую удобную мебель.

– Мы будем завтракать аль как? Где какая ни есть еда? – сварливо осведомилась Яга.

Домовики споро начали что-то шептать, из-за чего на столе сами по себе стали возникать дымящиеся блюда: жаркое, пирожки, глазунья, с чем то похожим на колбасу, темно-фиолетовый напиток, на пробу оказавшийся смородиновым киселем.

Видя удивленные глаза Кащея, Яга пояснила: – Скатерть-самобранка. Баюново изобретение.

Баюн, цапнувший с блюда кусок дымящегося мяса, предложил: – Говорил же, Яга, давай и тебе такую сделаю.

– Ой да на кой мне она. Это ж телепорт простейший. К нему кухня ышшо нужна, и штоб готовил кто-то, а я посторонних в избе не терплю.

– Ну положим, не простейший, а постоянно действующий. Потому только на еду. А что касается готовки, то можешь к нашей кухне в замке присоединить его. Только придется нарастить радиус действия.

– Да и сломанный он у вас. Бутерброд! – скомандовала Яга, и на блюдо действительно плюхнулся роскошный трехслойный бутербродище, только почему-то вверх ногами.

– Да, есть недоработки, – отозвался Баюн, поливая мясо соусом. – Магия не так проста, как кажется. А в случае с бутербродами, мне кажется, я натолкнулся на один из основных законов мироздания.

– Ну и на кой ляд мне криво работаюшшая скатерть-телепорт?

– Я работаю над этим и рано или поздно справлюсь с проблемой, – отозвался Баюн. – Либо исправлю чары, либо придется изменить закон мироздания.

Кащей присоединился к завтракающим, но как и ожидалось, при попытке что-то пропихнуть в горло, оно нестерпимо болело, поэтому Кащей ограничился глазуньей и пирожками. Кот же и Яга под завистливые взгляды Кащея активно уничтожали мясо.

– Вот шта, миленькие мои. Денька через три-четыре я вас покину, – произнесла Яга, когда все более-менее утолили голод и теперь не столько ели, сколь лениво ковыряли еду. – Надобно мне вернутся и осмотреть, что происходит в Светлоречье.

– Так ли это нужно? – в этот раз не получилось филигранного контроля над энергией Тьмы и зала сначала окуталась мраком, который впрочем быстро развеялась, оставив лишь надпись. Кащей в очередной раз почувствовал как опустошился и снова наполнился его источник магии.

– Нужно, милок, нужно. Должно знать, что твориться вокруг. Даже ежели это потом выходит боком, – Яга явно намекала на свое житие в лесу, недалеко от столицы.

– Ммилоррд, если вы закончили с завтраком, тогда пойдемте. Вам нужно осваивать вашу собственную магию, - вмешался Баюн и не дал придумать достойный ответ Яге, который показал бы ей, кто тут главный.

Так что Кащей кивнул и встал из-за стола. Магию нужно продолжать осваивать, это факт. Следуя за проводником-котом, он оказался в помещении, в котором сразу же признал свою опочивальню и прилегающей к ней кабинет. В комнате все настолько казалось родным, привычным и удобным, что хотелось опустится на эту огромную кровать, потрогать эти стены и понять, что наконец-то ты Дома. Казалось, что дом этот он очень-очень давно покинул, долго-предолго путешествовал и вот наконец-то вернулся. Он прошел в кабинет. Это было как будто надеть на себя вторую кожу, или слиться с замком, оказаться в своем собственном Центре Мира. Вот стол из черного тысячелетнего дуба, который никакие древоточцы не берут. Вот его перо из хвоста заморской птицы Феникса, не роняющее ни капли, и начинавшее писать мрачно-красным, когда он издавал особо жестокие распоряжения. Кащей усмехнулся, вспомнив, как Феникс долго и возмущенно орал противным голосом, когда Кащей за какую-то мелкую провинность лишил его этого украшения. Вот на стене голова Чуда-Юда с торчащими клыками и второй выдвигающейся челюстью, которого он самолично заборол в лесу голыми руками. Вот подарочная кружка от дворфов с надписью «Самый могучий, самый наилучший!». Вот бутыль с концентрированной Тьмой, которая позволяла при необходимости затемнить кабинет и в самый солнечный день. Вот засохший веночек, который ему подарила... Кто же ему это подарил? От воспоминаний сладко защемило сердце, но Кащей никак не мог вспомнить, кто это был. Помнил лишь какой-то детский восторг и ощущение счастью в момент подарка.

Кащей прошел к шкафу, открыл его и одобрительно ухмыльнулся. Сплошь одни черные мантии и брюки, лишь пара светлых рубашек, и десяток помимо чисто черных, еще мантий цвета тьмы с разными узорами. Видимо, парадные. Решив, что брюк и рубашки вполне достаточно для путешествий в собственном замке, Кащей с каким-то легким сожалением отправился дальше за терпеливо ожидающим его котом, что-то выкусывающим у себя из лапы.

Теперь Баюн привел Кащея к комнате медитации, она была тут же на первом этаже, всего пара коридоров и вуаля – вот они и пришли.

В первую очередь Кащей осознал, что в комнате было достаточно холодно. Это была достаточно большая зала, застеленная коврами и с открытыми нараспашку окнами. Кнекоторому замешательству Кащея, в окна хоть и било солнце, но снаружи виднелся снег, лежащий на земле и весело искрящийся. На деревьях так же виднелись маленькие сугробы. Но хотя бы стало понятно, от чего в зале было так холодно. Резные оконные рамы со сложными рисунками, от которых почему-то кружилась голова, резные же подоконники, какие то странные узоры на потолке. Все это завораживало и Кащею казалось, что оно вот-вот должно сложится в какой-то понятный рисунок. Но оно не складывалось, словно что то очень важное Кащей не видел или забыл.

Баюн прошел в центр залы и к удивлению Кащея сел в позу лотоса.

– Присаживайтесь, ммилорд, – прокомментировал он свои действия, – и поскольку с общением у нас пока не очень, слушайте, что я буду вам ррассказывать.

Кащей покорно сел напротив кота.

– Вы можете прикрыть глаза, ммилорд.

Видя, как Кащей послушно выполняет все команды, Баюн встревоженно встопорщил усы. Или его слушателю было не интересно, или боль в недолеченной ране доставляла слишком сильные неудобства. И то, и другое – очень плохо. Многие заклинания высших категорий требуют произнесения вслух, с отчетливой артикуляцией и вызовом резонанса волн эфира, дабы энергии было больше, а заклинание стало бы разрушительнее.

– Для начала, ммилорд, вам нужно научится контролировать собственный источник энергии. Ваш собственный, ваш личный источник зависит в первую очередь от ваших физических сил. Чем вы сильнее – тем сильнее источник, – Баюн с сомнением посмотрел на Кащея, пытаясь понять, воспринимает ли тот его слова.

– Когда то очень давно, ммилорд, вы смогли подвязать ваши физические силы на этот источник, так что энергии тратятся крохи, а сила возрастает в разы. Но к сожалению, это были ваши персональные исследования, и я не смогу вам подсказать, как снова активировать эту способность. Вы должны сами вспомнить, как мы это делали. Мнрн, да! Совсем забыл сказать. Когда вы освоите магию в должно объеме, я отдам вам вашу личную книгу магии.

«Почему не сейчас?» – в комнате на самый краткий снова потемнело, но Кащей вывел вопросительную фразу, и удивленно уставился на кота. А будет ли ему большой смысл от книги, когда он уже освоит магию?

– Так вы сами завещали, ммилорд. К сожалению, не всегда у вас получается быть с магией на ты, и намерен четко следовать вашим же инструкциям.

Кащей уже предвкушал, как откроет толстенный том магии и познает половину тайн мира. А может, и обе половины. Это было бы прекрасно, тогда больше никто не смог бы его ранить, а он мог бы...

Дав себе пару минут помечтать, Кащей снова закрыл глаза и всем видом выразил внимание к словам Баюна.

– Вы должны ммилорд всегда обращ...

Его лекцию перекрыло мощное завывание, донесшееся из коридора.

– Снегири не гири поглядиии... Нет, - оборвал сам себя голос. – Такую мурру никто слушать не будет. А вот!

– Тополиный пух, жара и яяяя!

Оттуда же послышался недовольный голос Яги.

– Опять белены обожрался, хвостатый бездельник! Несешь срамоту какую-то, людям насмех!

Из коридора донесся звук удара и обиженный мяв.

– Что это? – от удивления едва смог выдавить Кащей и посмотрел на Баюна. Неожиданно морда кота выглядела какой-то эмоционально перекошенной, а усы возмущенно топорщились, словно ему сказали, что у него теперь десять новорожденных братьев и за всеми ними надо следить именно ему.

– Это, – Баюн тяжело вздохнул, – чадо моей любимой сестры, да будет гладка ее шерсть. Непутевый племянничек, разбивший все надежды, которые на него возлагали, давая ему гордое и умное имя Астер...

Баюн не вставая шевельнул лапой, и дверь в коридор захлопнулась сама по себе.

«Раньше ты не упоминал, что у тебя есть сестра, да еще и племянник»

– Вы бы вспомнили сами со временем, мммилорд... Тут нет секрета. Мы с сестрицей живем далеко друг от друга, можно даже так вырразиться, в разных мирах. И племянников с племянницами у меня мнножество. Сестрица вполне с ними справляется, и семейство их славно, но этот! Сестра попросила взять его к себе и научить уму-разуму. Но он не выказывает ни малейшего интереса к тому, чтобы стать почтенным ученым котом, а усердие проявляет только к исполнению своих, так сказать, песенок и незатейливого мучения ни в чем не повинных музыкальных инструментов.

Баюн недовольно сузил и расширил зрачки.

– Не стоит волноваться об этом, ммилорд, я прослежу, чтобы он больше не докучал вам. Перед нами стоят более сложные и серьезные задачи.

Кащей, на самом деле снедаемый любопытством, снова прикрыл глаза в ожидании, когда же они доберутся до настоящего дела.

– Чтобы быть эффективным и не растрачивать силы попусту, ммилорд, вы всегда должны обращаться к постороннему источнику магии. Будь то тени, ваш замок, или любая другая чистая энергия, она может принимать любые формы. Но ваше тело в силу своей особенности придаст ей формы Тьмы. С Водой же все намного сложнее. Что бы качественно создавать водные заклинания, собственная нужна вода. Она и есть источник магии для себя самой.

Баюн сделал лапой широкий жест.

– А сейчас, ммилорд, пробуйте почувствовать источник силы замка. Он огромен и наполняет здесь все. Не торопитесь, почувствуйте его и зачерпните из него Силу. Почувствуйте ее. Пока не сотворяйте никакой ммагии, попробуйте просто упрравлять этой силой. Наполнитесь ею. Переливайте ее через себя. Вам должно быть это легко, ведь вы сами построили этот замок на источнике.

Глава 14. Магия воды

Баюн говорил слегка нараспев, как будто чаруя и гипнотизируя своим голосом, даже его кошачьи «ммм» и «ррр» куда-от исчезли. Видимо, он пытался как-то с помощью волшебства вместе с Кащеем постигать тонкую науку магии. Его речь лилась так чисто и так ровно, словно он каждый день читал лекции на тему, как развивать темную магию и быть Кащеем в целом. Маг иронично усмехнулся. Кто, кроме его самого, мог бы это прочувствовать? Но снова сосредоточился и не открывая глаз, пытался впитать все то, что пытался пытался донести до него кот. Пока что получалось не очень. Но он хотя бы неплохо овладел заклятьем разговора, как он назвал его про себя, и понял механизм его действия. А ещё Кащея жутко бесило то, что не смотря на то, что прошло уже немало времени после боя, он до сих пор не мог нормально разговаривать. Что это за новости вообще такие? Почему рана не заживает?

Кащей слушал и злился. На себя, на магию, на Баюна за свои неудачи, за свои нынешние бесплодные попытки, и чем сильнее в нем разрастался гнев, тем темнее делалось в зале.

– Ммилорд, вам нужно успокоится! – Баюн резко прервал свою речь, видя, что твориться что-то совершенно неправильное.

Но именно в этот миг у Кащея наконец-то получилось. Он увидел свою, такую маленькую ауру. Немногим больше ауру рядом с собой и множество других аур, наполнявших замок. К его удивлению, пока он почти ни с кем не встречался и не представлял, что это за существа. Но зато он сумел увидеть все свои владения, которые были под отличным защитным куполом, созданным кем-то из двух стихий, из Тьмы и Льда. Этот купол не только защищал земли, он еще и не давал впустую рассеяться энергии, бившей шикарным фонтаном откуда снизу прямо в замке. Кащей понял, что именно его он и видел рядом с Мечом-кладенцом, только тогда он не понял, что же он такое видит. А это был источник силы. Осознав его, почувствовав и позволив соединиться с ним, Кащей щедро зачерпнул оттуда энергию и тут же осознал одну элементарную вещь. Он не представляет, что делать сейчас с таким количеством темной энергии, которая через несколько минут буквально разорвет самого Кащея, и не важно, в какое заклинание он попробует направить эту силу. Энергии было слишком много, она билась у него в руках, как живое существо, рвалась наружу и пыталась найти хоть малейшую точку выхода. Кащей и в лучшие-то свои годы не мог удержать столько, сколько неожиданно сейчас зачерпнул сгоряча, а уж в нынешнем состоянии...

– Ну вот, – прервал сам себя Баюн. – Каждый раз одно и тоже.

Он вздохнул. К сожалению, никто кроме него не смог бы сдержать такаю мощь, да и зачерпнуть столько было возможно лишь вблизи источника. Казалось бы, как взял, так и положи обратно. Но нет. В самом источнике энергия как бы ничейная, но стоит ее коснутся существу, стоит взять ее часть себе, как энергия становится личной, и назад лезть отказывается. Казалось бы абсурд, но увы, это так. И если он промедлит, Кащея сейчас действительно прикончит та сила, которую он по неопытности взял от источника, но не с состоянии удержать и направить. Вот любят человеки хватать все, до чего могут дотянуться, и жрать как не в себя! От того и все беды их.

Приняв истинную форму огромного, больше Кащея кота, с зубастой пастью, что растягивалась, казалось даже шире, чем была его морда, и с огромными озорными глазами, Баюн царапнул когтями по кокону, скручивающемуся вокруг Кащея. Нашедшая наконец выход энергия яростно хлынула на Баюна. Он ловко засосал в себя всю силу, несколько раз за секунду обернулся туда и обратно, залил всю залу ослепительным, режущим глаза светом, а остатки энергии выпустил через потолок в небо, где она взорвалась обжигающим шаром, затмившим на время сияние солнца.

– Как ты это сделал? – Кащей даже пошатнулся от внезапно покинувшей его силы.Слабость и головокружение обрушились на него, но он старался держать себя в руках. – На тебя, получается, магия не действует?

– Действует, - ответил кот, принимая привычный вид. – Чистая энергия не равно заклинание. Энергия это сила, а заклинание это форма, которую принимает энергия, которую маг создает с помощью своей личной силы. Считается, что для того, чтобы быть сильным колдуном, нужно быть очень умным. Иногда – да, но зачастую это работает совсем не так.

Баюн задумался, какую бы дать методику Кащею для безопасного овладевания энергией. Кошачьи методы вроде тут не помогут, но стоит попытаться.

– Представьте, милорд, что вы поднимаете из гнезда маленького, новорожденного, еще слепого мышонка, воот-такого.

Баюн когтями показал, как он подцепляет за хвост и поднимает с земли нечто крошечное.

– Попробуйте сначала брать не больше, чем перышко от полевой птички, и научитесь управлять этим. А вы сразу зачерпнули целого трехголового змея. Змей пожрет вас. А мышонок разве что легко укусит.

Кот немного помолчал, прислушиваясь к происходящему. Вроде перенаправленный им поток энергии не нанес каких-либо разрушений.

– Пожалуй, хватит на сегодня магии, ммилорд, вы слишком нагрузили энергетические каналы. До вечера будем тренировать вашу выносливость.

– Выносливость? – и снова легкое мигание тьмы. Кащей злился. Энергию зачерпнул, получается, неправильно, хотя все казалось таким простым, энергия как будто сама влилась в него. Да и еще и с самоконтролем какая-то вечная беда. Неужели нельзя обойтись без этих вот миганий? Словно нервируя еще больше, тьма в зале опять мигнула, но никаких надписей не появилось.

– Ммилорд? – спросил Баюн, на что Кащей лишь покачал головой.

Выходя из замка, Кащей внезапно осознал, что прошло намного больше времени, чем ему казалось. Солнце уже ушло далеко за полдень, о чем поспешил напомнить ему желудок.

– Как насчет обеда? – он сконцентрировался, успокоился и довольно таки удачно нарисовал в воздухе вопрос.

– Пообедаем в ужин, – бодро ответил кот и зашагал в сторону ворот замка. – Но зато как следует!

Кащей грустно вздохнул, ему казалось, что в этот-то раз он сумеет укротить магическую энергию. Размышляя, стоит ли спорить, бить копытом в пол и вообще показывать, кто здесь главный, он двинулся за котом. Поразмышляв, Кащей решил, что своим нахрапом он никому ничего хорошего не сделает, в том числе и себе. В конце концов он действительно слишком мало времени находится в этом мире, да и как сказала Яга, стоит поработать над «зырком».

Первый же «зырк» удалось опробовать еще в коридорах замка. Домовые, которые и не думали скрываться при появлении магических существ, хозяев в доме, кланялись им, кивали или приветствовали жестами. Но никто из них никак не отреагировал на то, как зыркал на них Кащей. Он выпучивал глаза, придавал грозности взгляду – тщетно. Скорее, домовые радовались, видя, что их хозяин встал с ложа болезни.

Возле ворот замка по дворовым делам ковырялась пара овинников. Это уже существа совсем дикие, не привыкшие к близкому общению с человеком. Услышав приближающихся Баюна и Кащея, овинники обернулись – и Кащей метнул в них заранее подготовленный зырк. Сила, власть, угроза, выпученные глаза и даже натужное кривление черт лица смещалось в этом действии. Один овинник толкнул другого волосатым локтем и осведомился, как чувствует себя владыка-батюшка и не болят ли у него зубы, которые можно и полечить, например, приложив к щеке лошадиное яблоко, которое овинники тотчас доставят из конюшни, благо с утра навоз еще не вывозили.

Кащей только плюнул с досады: и с зырком у него не получается. И больше не отвлекаясь, последовал за котом. Тренировка – значит тренировка!

***

Шел второй час, очень жаркий и утомительный час, как Баюн гонял Кащея вокруг замка. Тот уже шатался на бегу и буквально валился от усталости. Бархатный голос кота обрел несгибаемые металлические нотки и Кащею только и оставалось, как следовать его указаниям. Два круга пробежать, сотню отжиманий, еще два круга пробежать, сотня приседаний, отдышаться минуту, два круга пробежать...

Пыхтя, Кащей как раз обдумывал, какую очередную гневную надпись зажечь перед мучителем котом, если тот не даст ему продлить следующую передышку, как со стены замка послышалась песня, которую с сарказмом выводил уже знакомый голос:

– Будет небесам жарко!

– Сложат о героях песни...

– В спорте надо жить ярко,

– Надо побеждать честно! *

Баюн, бегущий рядом с Кащеем, на ходу погрозил кулаком Астеру, с удобством развалившемуся на стене с флягой медовухи. Белый хвостатый негодник отсалютовал ему в ответ флягой и показал, мол, бегите-бегите.

– Еще десять кружочков, как минимум! – Астер отхлебнул добрый глоток, по-удобнее оперся о зубец стены и продолжил, назидательно подняв флягу:

– Дерзкий путь наверх сложен,

– Лидерам сегодня трудно! *

Эта похабная сцена настолько взбесила уставшего Кащея, что тот метнул в издевающегося кота грозный взгляд, пытаясь призвать его к порядку. Песня оборвалась на полуслове, Астера вместе с флягой как сдуло со стены во внутренний двор. Баюн остановился, тяжело дыша и оценивая ситуацию.

– Ну вот, – выдохнул он. – А я говорил, что основа всего – физическая сила. Вот уже и с зырком все наладилось.

***

Когда Кащей уже не бегал, а скорее, пошатываясь трусил по протоптанной ими дорожке и давно перестал писать гневные надписи с угрозами сделать из кота шарф, Баюн сжалился, поняв, что тот действительно полностью истратил свои силы. На грубости воспитуемого неутомимый кот не обижался, они это не первый раз проходят. Он видел, что Кащей потихоньку обновляется. Еще пару раз его погонять и он вспомнит самого себя, что к чему, а там можно и планы на будущее строить. Но для начала нужно выяснить, что именно стало причиной смерти прежней личины Кащея. Она была могуча, полна сил и энергии не должна была так рано уйти на перерождение.

Кот изменил направление бега и направил Кащея к реке. Стояла середина весны, а лёд почему-то едва-едва тронулся. Это было странно. Казалось бы, Лёля уже должна была бы навести свои весенние порядки. Однако зима отступала так неохотно, словно самой Лёли и в помине не существовало. Ну да ничего-то Кащею от холодной воды не сделается, хотя и смотрит он на льдины посереди реки с подозрением.

– А теперь, ммилорд, вам стоит окупнутся, – подбодрил его Баюн.

– Издеваешься? – пока они шли, Кащей немного восстановился и теперь с недоверием смотрел на мутную, морозную воду. Ему совершенно не хотелось туда лезть.

– Лед ваша родная стихия, ммилорд, – Баюн сел на берегу, выбрав проталину по-суше и прищурив глаза поглядывал на закат. – Скоро стемнеет, следует поторопится. Вам нечего опасаться вашей же стихии.

Кащею очень хотелось развернутся и уйти, но внезапно внутри появился какой-то, что ли, азарт. Ведь он всегда хотел искупаться в проруби и почувствовать, каково это, купаться в ледяной воде.

Неторопливо раздевшись, все еще с недоверием, Кащей сделал первый шаг в воду. К собственному удивлению, он совершенно не чувствовал холода. Скорее, вода была приятной, в такой всегда хорошо плавать. Зайдя поглубже и перестав испытывать страх перед холодом Кащей с размаху прыгнул в воду, нырнув с головой. Сделал несколько гребков под водой с удивлением осознал, как стал чувствовать себя намного лучше, как будто вода смыла с него всю усталость и боль. И еще Кащей понял, что может не то что бы дышать под водой, но родная стихия ледяная позволяет ему держатся под поверхностью очень долго. Не бесконечно, но долго. Кащей вынырнул, подплыл к льдине и положив на нее голову, расслабился в воде. Лед приятно холодил ему затылок, не морозя, а наоборот, как бы вытягивая из него усталость и боль. «Как же хорошо!» – подумалось ему.

Баюн смотрел на закат, прислушивался, как плавает Кащей и размышлял. Он и был доволен, и не очень. По реакциям его друга было сложно угадать, насколько он вжился в свой мир, насколько единился с ним. Непохоже, что его заинтересовала магия, не похоже, что ему вообще что-то интересно. Либо же он скрытный такой и умный, что на самом деле очень хорошо, либо совсем дурак, что соответственно, крайне плохо. Но в любом случае, голова у него работает. Сам, без прямой помощи Баюна придумал, как можно общаться без слов, пусть это и отнимает у него много сил. Плохо, что от других Баюну мало подспорья в деле выздоровления Кащея. А тут еще племянничек не вовремя вернулся, что б его... Баюн не отрицал, что в глубине души ему даже нравится хаотичный и непутевый племянник, вызывающий в памяти давние воспоминания, как он сам был молодым котом, познающим магию и мир. Только куда умнее, конечно, и стремившимся к глубинным знаниям. Но теперь и времена другие, надо это признать, молодежь совсем непутевая пошла. Но очень уж много хлопот создавал племянник, вроде по мелочи, но всегда не вовремя. И что это за мастерство: песенки орать! Это любой кот может.

Кащей, отдохнув, соскользнул со льдины и снова нырнул. Под водой он рискнул разок открыть глаза и тут же был вознагражден невиданным зрелищем. На дне неожиданно глубокой реки было маленькое поселение русалок. Они, судя по всему, сладко спали в странных прозрачных домиках из водорослей и выглядели не живыми, словно на дне покоилось много мёртвых рыболюдей. Даже дрожь прошла по спине Кащея, но потом он вспомнил, что пока не потеплеет, русалки не проснутся. Дело было только за приходом настоящей весны.

Солнце садилось за высоким сосновым бором, дневной свет истаивал и Кащей даже не сумел уловить, когда вместо сумерек ночь окутала землю, а на небе зажглись яркие звезды, видимые даже из-под воды. Однако он обнаружил, что ночная темень не доставляет ему особых хлопот. То ли звезды в этом мире были ярче, то ли сам Кащей умел частично видеть в темноте.

Вдоволь наплававшись и выйдя на берег, Кащей вдруг понял никакого полотенца нет, а идти в замок голым как-то ему не по рангу.

Баюн с любопытством рассматривал Кащея и ждал, что же тот предпримет. Оденет одежду на мокрое тело, или все же пошевелит мозгами и без подсказки попробует задействовать магию?

Кащей действительно раздумывал, как можно высушить одежду. Управлять магией ему очень нравилось, хотя удачные применения ее получались случайно, а мощь магии немного пугала его. Можно одежду выморозить, но это как то не очень эффективно. А может имеет смысл вытянуть из нее воду, только вот как? Что там кот говорил про мышей? Для начала Кащей попытался взять энергии из реки и она уже потянулось к нему, но потом он резко отпустил ее и осознал, что малое количество – это мало количество, и если брать воду с поверхности тела... Ведь больше чем ее, есть не взять!

Сосредоточившись и пытаясь представить родство с водой, что покрывала его тело, он представил, как она рванулась от него в разные стороны... И совершенно неожиданно почувствовал себя совершенно сухим! Даже, пожалуй, излишне сухим, до какого-то скрипа. Довольный, он стал одеваться, не замечая в темноте как изумленно были раскрыты зрачки Баюна.

Могуч! – думалось коту. – Почти так же могуч, как самый первый Кащей, с которым познакомился кот.

Кащей же после купания остро ощутил что хочет даже не есть, а жрать, и что никакая больная гортань не остановит его. Пока направлялись к замку, Баюн снова что рассказывал, но Кащей так оголодал и устал, что не запомнил не слова и брел молча.

Видимо, домовики поняли свой утренний промах и на ужин было множество супов пюре с мясом, пирожков, и даже десерт странного желеобразного вида, а из питья был малиновый компот, чему Кащей несказанно обрадовался и сразу же залпом выпил пару бокалов.

После жора магу стало так хорошо, что его посетила капризная мысль: а не остаться ли дрыхнуть прямо тут, в кресле? Но он вспомнил, что какой-то там ноблес оближ, что он хозяин и владыка тут и должен подавать пример и направился спать, оставив всем в зале очередную загадочную надпись: «Споки ноки».

Раздевшись Кащей рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон. Если что-то и могло помешать его отдыху, так это не сны, а разборки с племянником Баюна, которому снова досталось от Яги за ночной ор. Но закончившийся день был тяжелый и новоявленному колдуну было бы все равно, даже если бы армия Светлых начала разносить его замок по камешкам.

Глава 15. Войлынка

Утром Кащей проснулся неожиданно в хорошем настроении и бодро рванулся с кровати. Впрочем, он не сумел закончить этого процесса: каждая мышца в теле громко заявляла о своем существовании и жаловалась на слишком напряженную жизнь.

Поэтому уже не бодро, а кряхтя и постанывая, но по прежнему чрезвычайно довольный собой, Кащей пополз в уборную. Таковая, не смотря на технологическую отсталость этого мира в целом, все же была в его покоях и даже дополнялась подобием раковины и ванны. Умывшись и взглянув на себя в зеркало, он вздохнул. Не знать, что живой – записал бы в трупы.

Весь вид его выражал крайнюю степень истощения, прям хоть не показываться на глаза своим подданным. Стараясь двигаться величаво (и очень осторожно), Кащей отправился завтракать. К его удивлению, в трапезную он пришел первый. Странно. Где же все?

Однако вскоре явилась Яга, причем с чрезвычайно недовольной миной. Кащей-то спал всю ночь и не слышал бесконечных завываний Астера, который именно в эту ночь пел так, словно готовился к ответственному сольному выступлению. А вот остальные жители замка вкусили сполна прелестей ночных концертов, поскольку согнать Астера с конька самой высокой башни, где он расположился для лучшей акустики и для вдохновения Луной, было затруднительно.

Как только Кащей, собираясь приступить к трапезе, собрался поинтересоваться тем или иным способом, где изволит находиться Баюн, как их разговор прервал громкий, отчаянный вой.

Кащей и Яга разом повернули головы в сторону источника звука. Непонятное завывание прокатилось под сводами замка и затихло вдали. Однако тишина длилась недолго. Снова тот же вой, полный боли и страдания, зародился и остался на высокой ноте, хрипя и сипя переливами эмоций безнадежности.

– Корни-сучья! – подорвалась Яга. – Баюна нашего убивают!

Вой все длился и длился, выворачивая душу и нутро. В нем смешивались потеря надежды на продолжение жизни, непереносимая скорбь, мольба о пощаде, предсмертный хрип и вползающий в позвоночник ужас. И этот вой, казалось, приближался.

Яга с побелевшим лицом нашаривала помело.

– Спасай Баюна, – прохрипела она. – Не дай ему умереть!

Кащей, не чувствуя под собой ног, рванулся в дверь. За ним спешила Яга, уже творившая на ходу какое-то колдунство.

В коридоре, среди ошалело мечущихся домовых, они наткнулись на совершенно здорового Баюна, застывший на полшаге. Его круглые глаза тоже вперились в ту сторону, откуда несся этот леденящий ужас.

Источник звука, накрывшего весь замок, несущего смерть и безысходность, становился все ближе, ближе, казалось, он уже совсем рядом. Баюн выпустил когти и шипя, изогнул спину, Кащей тоже впервые был готов к бою. На согнутых крючком пальцах Яги начали плясать небольшие молнии.

Вой стал совсем угрожающим, приблизился и из-за поворота вышел Астер, изо всех сил сжимающий в лапах какой-то меховой мешок с трубками и с натугой дующий в него. Увидев троицу, он остановился, перестал терзать мешок, от чего звук с сипением издох и радостно всех проинформировал:

– Я только что вернулся со торжественного собрания бардов, и представьте себе... Меня посвятили в Старшие барды! И мне раскрыли тайны вот про этот инструмент, – он нежно погладил меховой мешок, который, тихонько пища, сдувался на глазах. – Это называется «войлынка», и вы даже не представляете...

– Вон, – сказал Баюн.

– Но дядюшка...

– Молчать! Ни слова больше. Вон. Ты навсегда изгоняешься из этого замка.

– Но дядюшка, я как раз...

Глаза Баюна полыхнули огнем и он угрожающе поднял лапу.

– Прокляну, – отчетливо выговорил Баюн.

Убедившись, что теперь племянник молчит, Баюн резко развернулся, ненароком шкрябнув когтями по стене, от чего на вековом камне осталось три глубоких царапины и удалился. Шерсть у него на спине до сих пор стояла дыбом, как у дракона, а хвост, распушившись, казался раз в десять толще, чем обычно.

Астер повернулся спиной и волоча за собой свой мешок с трубками, уныло потащился по коридору в сторону, противоположной той, куда удалился Баюн. Кащею, которому только что хотелось самому прибить паразита, вдруг стало его жалко, настолько тот выглядел каким-то обвисшим и даже, казалось, мокрым.

Яга, тоже взиравшая на спину несчастного Астера, дождалась, пока Баюн удалился, озадаченно крякнула и негромко позвала.

– Ты это... Слыш, ты!

Униженный Астер обернулся и посмотрел на нее большущими, обиженными глазами.

– Ты енто... Мнда. Ну-кась зайди в покои. Поговорим.

В палате Яга уперла руки в бока и долго смотрела на Астера. Тот стоял перед ней, правда, почему-то уже не выглядел таким мокрым. Хотя обвисший вид, прижатые уши и огромные жалостливые глаза вызывали сердечное участие.

– Доорался, морда мартовская?

Астер горестно покивал головой.

– А ить сколько раз предупреждали тебя, все прощали, а ты по прежнему за свое. Довел дядьку своего?

Лапки Астера боязливо поджались, а печальные, полные горести и обиженной невинности глаза, казалось стали еще больше.

– Чаво молчишь? – брови Астера окончательно заломились жалостным домиком. – Аа, молвить не хочешь. Баюна боишься!

Астер часто-часто закивал.

– Правильно боишься. Баюн... Этот может. Потом вовек не расколдуешься. Но с другой стороны и отходчивый он. Хоть суров, но справедлив котяра наш.

Астер умоляюще сложил лапки на груди, не двигаясь с места. Скорбящие глаза его не отрывались от расхаживающей туда-сюда Яги.

– Ладно, ладно. Хоть и мало тебе влетело, а жалко тебя от чего-то. Поговорю я с ним. Чай, не откажет он в милости. А ты не ходи со мной, – сказала она Кащею. – Я к Баюну подход знаю.

После непродолжительных поисков по замку, Баюн, уже в нормальном виде, обнаружился в библиотеке, ближайшей к кухне. Увидев входящую Ягу, он отвернулся и сделал вид, что внимательно изучает корешки книг на полке.

– Баюнушка!

– Мнда.

– Баюнушка. А я к тебе поговорить пришла.

– И дай я догадаюсь, о чем именно, – Баюн схватился за подбородок когтистой лапой. – Нет, представь себе, ну ничего-то мне в голову не приходит.

– Ну Баюнушка, – начала сюсюкать Яга. – Ну себя-то вспомни, как в молодости дурил. Ну глуп он, как миска, ну орет. Ну от души зато! Ведь не со зла орет, а такой возраст у него, ентот самый... перекладной, во!

Баюн продолжал изучать корешки книг.

– Ну Баюнушка, ну котик. Ну прости ты паршивца этого. Чай, кровинушка твоя. Мы с ним поговорили... Эмс. Я с ним поговорила. Он обещал... Мнэ... согласен больше так не делать. Вот же ж представь, молчит с тех пор, как ты наорал на него. Слушается. Ну дай ты ему еще один шанс, глядись, не безнадежный он, а просто дурь котовая. Ну так она выветрится со временем, ежели с ним рядом кто мудрый да рассудительный будет.

Баюн с треском задвинул вынутую было книгу обратно на полку и повернулся к Яге.

– Кащей небось на твоей стороне тоже?

– Кащеюшка да, то ись сначала он сам хотел Астера прибить, я еле удержала его, не дала смертоубийству случиться. А потом и простил его. Не злобен наш Кащей. Он понимает, что нам вскорости все-все силы понадобятся, кого мы сможем собрать. И даже такая бестолочь, как твой племянник, может пригодиться, хучь на что-нибудь. А уж видел бы ты, какой он после ругани твоей жалкий, несчастненький!

Баюн почему-то вдруг ухмыльнулся, словно о чем-то подумал, да говорить не хотел.

– Ну коли так, зови его. Небось, за собой притащила горемыку изобиженного?

– Агась. Туточки он, коли не помер еще от разрыва сердца.

Яга выснулась в коридор.

– Астер! Астер, где ты, морда твоя окаянная! Иди сюды, тебя дядя видеть желает!

Астер, уже успевший куда-то девать свою войлынку, казалось, не вошел, а униженно вполз в дверь.

– Ты со мной-то эти свои штучки брось, – сурово сказал Баюн.

Астер, казалось, стал еще меньше ростом.

– Значит так. Прощаю тебя, но ставлю три условия.

Яга только удивлялась, как это Астеру удается вроде бы стоять, но одновременно при этом как бы жалостно стелиться по полу.

– Первое: никаких песен, музыки или иных звуков, могущих их напоминать, чтобы в замке никто от тебя не слышал.

Астер униженно внимал.

– Второе: в замке ни с кем никаких разговоров, имеющих хотя бы отдаленное отношение к музыкальным инструментам, песенкам, музыке или, – Баюна передернуло, – к стихам.

Астер открыл было пасть, но мудро захлопнул ее обратно.

– Третье. При нарушении любого из первых двух условий ты немедленно и окончательно изгоняешься из этого замка. Навсегда. Без обсуждения. Ибо терпение мое лопнуло окончательно. Все ли тебе понятно?

Тот горестно кивнул и понурился.

– Можешь говорить. Но не со мной! Исчезни с глаз моих долой на сегодня.

Астер поднял на Баюна взгляд, тот в ответ показал ему глазами, мол, пшел вон.

Прощенный развернулся и поплелся к двери. Впрочем, исчезающий в коридоре хвост его взвился как-то не то чтобы радостно, а даже как-то жизнеутверждающе. Но наверное, так только казалось.

После озвученного Баюном ультиматума в замке было тихо и даже вроде грустно. Все молча разбрелись по своим делам, а Баюн с Кащеем для продолжения тренировки на этот раз последовали к озеру. Заменили, так сказать, длинную текучую водную магию на круглую стоячую, как подумал молчащий Кащей. На берегу озера обнаружилась одиноко сидевшая Анжелика.

– Ну вот же... лиса, – едва слышно пробормотал Баюн, который совсем забыл про девушку. Все это время Анжелика старалась не попадаться никому на глаза, снедаемая горем от гибели сестер.

– Анжелика, ты в порядке? - старательно вывел перед девушкой Кащей. У него никогда братьев или сестер не было и он с трудом представлял, каково это, в один день стать одиноким, если раньше ты всегда находился в веселой, шумной компании близких по духу. Сочувствуя Анжелике, он даже постарался вывести надпись это какими-то красивыми, прочувственными буквами, вспоминая разные начертания шрифтов в своем мире. Получилось что-то страшненькое и корявое, а вопросительный знак съехал куда-то в сторону. Хорошо хоть, что вроде было разборчиво.

– Повелитель! – девушка бросилась в ноги Кащею, тот даже поморщился, настолько нелепо и отвратительно выглядела красивая девушка, раболепствующая пусть даже перед своим повелителем и хозяином.

– Повелитель, простите, я...

– Анжелика, успокойся, – очень тихо и хрипло сказал Кащей и поморщился. Почему даже малейшее движение доставляет такую боль? Надо было бы исследовать оружие, нанесшее ему эту рану. Но страшная вещь затерялась в болотах и чувствовалось, что она вполне могла бы убить Кащея насовсем, без права воскрешения, так сказать.

– Повелитель, что с вашим голосом?- не вставая, спросила лисица.

– Встань! - снова вывел темной магией Кащей, попытавшись сделать взгляд более серьезный. Надо же как-то придавать эмоциональную окраску его сухим сообщениям.

– Встань и иди! – вывел он.

– Но куда, Повелитель? У меня здесь нет никаких занятий.

Кащей отмахнулся от странного ощущения дежа вю и сосредоточился на проблеме, чем бы занять скорбящую рыжую девицу. «А что, если...» Он обдумал возникшую у него идею. Конечно, это будет некоторым образом как кошка с собакой, но с другой стороны, все они магически сущности, так что попробовать стоит. Девушка ждала, покорно склонив рыжую голову. Волосы ее волнами рассыпались по плечам, лучи света играли на них. Очень милое и очень красивое создание, если не знать об ее зубках. Баюн молчал, с интересом наблюдая за сценой, но не вмешиваясь.

– У меня для тебя важное задание.

Снова магия вышла у Кащея из под контроля и берег озера укрылся тьмой. Кащей сосредоточился и тьма быстро уступила место солнечному дню.

– Задание очень важное. Знаешь ли ты, что здесь есть такой кот, Астер?

Лиса, очевидно, знала его, так как быстро закивала и широко улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.

– Твоя задача – быть с ним. Следить за ним, наставлять на путь истинный, удерживать от опрометчивых поступков.

– Каков его путь, Повелитель, куда направлять его, от чего удерживать?

– В нем есть какая-то магия. Это совершенно необычная магия, даже он сам не до конца понимает ее.

Кащей не знал, почему он сказал это, но чувствовал, что слова его вполне правильны.

– Ты должна помочь Астеру разобраться с ней. И главное – не дать наделать каких-либо глупостей. А то он горазд их совершать.

– Я все поняла, Повелитель! Уже бегу! – получив ясное ей задание, лиса рванула к замку, только голые пятки засверкали на проталинах да на снегу.

Баюн задумчиво оглаживал усы.

– Возможно, милоррд, возможно. Может быть, те нескончаемые часы, когда я вдалбливал науку в голову Астера, он думал не только о песенках. Хотя мне казалось, – Баюн вздохнул, – что за то время, что я потратил на племянничка, даже куст кошачьей мяты мог бы научиться сносно колдовать.

Кащей осторожно кивнул, стараясь не напрягать поврежденную челюсть. Казалось бы, не такой уж продолжительный диалог, а сил отнял прилично. И все ж он был готов внимать Коту Учёному, поэтому подобрался и посерьёзнел.

– Вчера я заметил, ммилорд, что вам легче далась ледяная стихия, чем темная и чистая энергия. Попрробуйте снова, только осторожно, слишком много водяной энергии мне не перенаправить. Попробуйте слиться со стихией, но брать совсем немного, самую малость.Начинайте.

И Кащей старался изо всех сил, действительно старался. Он не знал, сколько времени прошло, но в какой то момент осознал, что легко может зачерпнуть сколь угодно много энергии из озера. Справится с ней не сможет, а вот зачерпнуть – запросто. Это было как-то связано с его восприятием и осознанием теперь уже родного ему мира, и чем он лучше будет понимать его законы, тем большим количеством энергии сможет оперировать. Почувствовав уверенность, он даже он задрожал от возбуждения, но осадил себя и напомнил, что начинать нужно с малого. И он смог. Взял совсем малый, тянувшийся из-под сугроба к озеру ручеек и поигрался с ним. Поднял в воздух, выписывал различные фигуры, замораживал и размораживал, хотел уже снова создать из него болото, чисто для эксперимента, но вовремя опомнился. Рано, да и ни к чему ему болото вместо красивого озера.

Баюн глядя на упражнения Кащея, которыми тот совсем заигрался, ненавязчиво подсказывал и довольно улыбался. Наконец-то можно быть уверенным, что и магия ему интересна, и мир куда он вернулся. А главное, что новый Кащей совсем не глуп, его не пугают неудачи и он упорно, превозмогая боль и слабость, идет по своему пути. Не кот он, конечно, совсем не кот, не красавец, прямо скажем. Но для человекообразного – на диво хорош!

– Почему я так быстро устаю? - спросил Кащей, чувствуя себя порядком измотанным, хотя и делал все так, как говорил Баюн. Да и наука Яги, которую та вдалбливала в него в первые дни, неплохо помогала. Оказалось, самое главное — это понять принцип, а потом оно само получалось, словно внутри ломался какой-то барьер.

– Потому что вода и лёд это стихии, они сила сами по себе. Для управления они всегда требуют энерргии, – размеренно втолковывал Баюн. Чувствовалось, что долгая возня с непутевым племянничком самого Баюна тоже многому научила. – А теперь пойдемте, ммилорд, нужно и физическую силу тренировать. До тех пор, пока вы не станете, как прежде, могучим, вы не сможете с легкостью подчинять себе магические силы.

Кащей вздохнул, но отдыхать было не время. Яга собирается выдвинуться на разведку, уйти в дозор, так сказать. Да сон про меч, на который так странно отреагировал Баюн и после этого не дает передышки, он тоже на что-то намекает... Ситуация не располагала к расслаблению.

Поэтом весь вечер и следующий день были наполнены исключительно физическими нагрузками. Новоиспеченный маг бодрился, пытался использовать магию для усиления тела, но не выходило так, как нужно. То есть выходило, но как-то странно. Один раз, попытавшись наколдовать себе силу, он наоборот, весь закостенел и не мог пошевелиться. В другой раз начал бежать легко и уверенно, все быстрее и быстрее, но строго по прямой. Вследствие чего вломился в густой малинник и запутался там, продолжая дергать ногами. Баюн, конечно, освобождал его от таких последствий неудачно примененной магии. Но физическое тело Кащея к вечерам уставало так, что он валился на постель пластом, проклиная всю эту, так сказать, котовасию. А утром Баюн снова начинал его гонять. Совершенно безжалостный кот, но вроде бы он знал, что делал. Наверняка сам же так тренировался, ведь верно?

Глава 16. Теория струн

Четвертый день начался как обычно с болей в мышцах. Поднять с кровати измученное тело, протестовавшее каждой мышцой, казалось невозможным. Но с другой стороны, Кащей к этому уже начинал постепенно привыкать. И по собственному опыту он знал, что тело тоже привыкнет. Кащей выполнил привычные утренние процедуры и отправился в трапезную. Почему-то в последнее время он стал приходить туда первым.

Пока Кащей неторопливо ел омлет с грибами (откуда только добыли, снег еще лежит) и думал, что ему делать дальше, пришли Яга и Баюн, достаточно бодрые по сравнению с предыдущим днем.

— Утро доброе, – надпись возникла уже без странных миганий, повисела в воздухе ровно отмеренное ей время и сгинула. Кащей был доволен собой.

— И тебе, костлявый, не хворать, – пробурчала проворчала Яга, – С чайго-то ты эдакий бодрый? Видать, мало тебя кошак гоняет, филонит!

— Нормально гоняю, — вмешался Баюн, оскорблённо растопырив усы, — сегодня еще и нарастим интенсивность тренировок.

Кащей мысленно застонал. Настроение у него может и было приподнятое, но вот тело имело другое мнение про его образ жизни, и не стеснялось напоминать о себе каждую секунду.

– А вы чего такие радостные? – поинтересовался Кащей, наваливая себе еще грибочков.

– Выспались, — сказал Баюн и пояснил: — Астер наконец-то всю ночь молчал. Видать, соблюдает договор. Пока что, – прибавил он многозначительно.

Прикончив свою порцию, Яга бодро поднялась.

— Вот, что касатики. Покидаю я вас, улетаю. Так что ведите себя хорошо, не разочаруйте тетю Ягу, — и вышла из трапезной. Она явно не любила долгие прощания.

— Нам тоже поррра, ммилорд, — Баюн отер усы от сметаны и встал из-за стола. Кащей последовал за ним.

Сегодняшнее утро ничем особенным не выделялось. Все те же физические упражнения вокруг замка надзором кота, который кстати сходил в библиотеку, притащил какой-то старинный гримуар и грелся на солнышке, внимательно изучая его.

Солнышко, впрочем, светило как-то странно. Вроде по весеннему, а не грело. Подметив это, Кащей сбился с ритма, словно это было очень важно. Важно настолько, что сердце пропустило удар! Но память предательски молчала. Однако неприятное чувство тревоги и какой-то неправильности осталось, однако причин Кащей не понимал.

Сделав положенное число кругов, отжиманий и иных физических упражнений, Кащей категорически объявил перерыв и повалился на траву. Мышцы, казалось, уже привыкали к такой нагрузке и болели не так, как он ожидал.

Баюн не возражал. Он, видно, наткнулся на какое-то интересное или важное место, ибо даже нацепил на нос очки и внимательно изучал страницу книги. Кащей опасался, как бы Баюн не выискал новые мучения для него, или сейчас объявит, что Кащей срочно должен научится летать и придется прыгать со стены.

Из замковых ворот расхлябанной походкой, которая, как он считал, должна быть у настоящего барда, с неизменной гитарой вышел и направился куда-то в лес Астер. Увидев Баюна, он сменил направление и направился прямо к нему. Войлынка, с которой он теперь не расставался, болталась у Астера за спиной, напоминая сдохшего в мучениях кальмара.

– Добрый день, дядюшка.

– И тебе, мрм, того же, племянничек, – рассеянно отозвался Баюн.

– Дядюшка, а знаешь, вот зря ты считаешь, что я ни на что не способен. Я вот думал всю ночь и к утру у меня родилось не много ни мало, а целая теория на счет возникновения нашего мира! Кажется, это называется "космогония", верно?

Баюн оторвался от предмета своего изучения, сдвинул на лоб очки и с недоверием воззрился на племянника.

– Да-да, дядюшка. Я назвал эту идею: «Теория струн».

Баюн пару раз нервно дернул ушами, но дело было за пределами замка, на что запрет Баюна не распространялся. Чем Астер и воспользовался.

– Вот смотри, дядюшка. Наш мир – это струна. На какой-то, скажем, космической гитаре. А какие в нем события происходят – зависит, на каком ладу струну зажать. Если нижний лад – события начинают происходить быстро, – Астер для пояснения тренькнул струной, – и в основном неприятные события. А если верхний лад, – он издал струной звук пониже, – то события происходят медленней, и они куда приятнее глазу и слуху. Что ты думаешь об этом, дядюшка?

Баюн снял очки, сложил их и многозначительно воззрился на Астера.

– Твои речи, племянник, наводят меня на очень глубокие размышления.

– Вот, дядюшка! Значит, правильная моя теория струнная?

– На крайне глубокие размышления, – продолжал Баюн. – Например о том, что принятый в некоторых мирах отвратительный обычай топить котят сразу после рождения – иногда может оказаться не такой уж ошибкой.

Астер озадаченно смотрел на Баюна.

– Мрнда. Обычай, оказывается, не так уж и плох. Вот в случае с моей сестрой, действуй она по означенному обычаю, это явно нанесло бы значительную пользу, избавив наш несчастный мир от некоторых персонажей.

– Ну вы скажете, дядюшка, – обиженно фыркнул Астер, развернулся и направился к лесу. – Ну значит, ерундовая моя теория струн. Надо придумать теорию генезиса получше. О! «Теория супер-струн»!

Баюн некоторое время с сожалением смотрел вслед племянничку, потом совсем по человечески тяжело вздохнул. Молодежь не знает, где настоящая наука. Он снова углубился в гримуар, на обложке которого были изображены языки пламени и золотой фольгой оттиснуто название: «Триста и один способ приготовления блюд из грызунов, роющих землю аль летающих». Вот это – настоящая наука!

Кащей поднялся, выказывая готовность к продолжению мучений, и окликнул Астера.

– С тобой должна была быть Анжелика. Где она?

– Так это вы приставили ко мне эту собачку с грустными глазами? Она все смотрит и смотрит на меня, чуть слезинки не пускает. Вы же знаете, я не выношу печали и скуки! А когда она сидит напротив меня в замке, то не сочиняется ни одна... — Астер осекся и резко замолчал, испуганно глядя на дядюшку.

— Так распорядился твой ммилорд. Так что прояви уважение. И кстати, он задал тебе вопрос, изволь отвечать! — в голосе Баюна, казалось, лязгнул металл.

— Анжелика всю ночь плакала и грустила, теперь спит. Я не стал ее будить. А вот проснется, так я придумал одну штуку, что сможет ее развеселить! — лапа Астера дернулась было к струнам, но замерла на полпути.

— Стоп. Изыди, если у миллорда больше нет к тебе вопросов.

Астер постоял, выказывая полную готовность отвечать на любые дурацкие, по его мнению вопросы, но будучи благосклонно отпущен, быстро исчез в недалеком лесу, выполняя распоряжение Баюна.

Решив, что теоретических научных занятий на сегодня достаточно, Баюн снова принялся гонять своего подопечного. Беспокоило его то, что рана на гортани даже не собиралась заживать.

Пожалуй, завтра нужно отправляется к Горынычу, — размышлял он. Горыныч змей, его магия отличается от всей другой, может поможет, али подскажет чего путного. Одно только не нравилось Баюну в этой идее. Он на несколько дней окажется отрезанным от Темного Источника, а значит по силе будет немногим сильнее обычного кота. Лучшие годы его давно прошли и Баюн привык жить исключительно в замке, спокойной жизнью и рядом с Источником, откуда мог в любой момент зачерпнуть столько энергии, сколько ему хотелось. Но ради друга на что только не пойдешь, и самую теплую лежанку оставишь. Особенно, если творится в мире что-то совершенно непонятное, а Баюн чувствовал это. Лёля должна была б хотя раз их навестить за все время, но ее ни слуху, ни духу. А зима все никак не отступает, значит, что-то случилось. Кот решил пока не говорить милорду о своих подозрениях, тем более, что тот все еще не вспомнил предыдущие свои жизни, и пройдет еще некоторое время прежде чем вспомнит. Хоть Баюн и пытается ускорить этот процесс, но получается не очень. Слишком многое здесь зависело от самого Кащея.

Баюн утвердительно кивнул самому себе. Если ничего не изменится, придется поднять вопрос, как вернуться от Змея и обсудить это всем вместе. А пока будем решать проблемы по мере их поступления.

Глава 17. Поход к Горынычу

Ночь для Баюна выдалась беспокойная. Он все ворочался, то сворачивался клубком, то вытягивался во всю длину и все думал, думал: как же излечить Кащея? Как ускорить его выздоровление? Что это за кинжал был такой, что не дает восстановиться колдуну, набирающему силу?

Так толком и не выспавшись, он велел первому попавшемуся домовому, чтобы собрали их с Кащеем в путь на пару-тройку дней. «Если выйти утром, то к вечеру как раз доберемся до Горыныча», — размышлял Баюн. Поэтому спозаранку отправился будить Кащея, однако тот, по своему обычаю, уже завтракал в трапезной. Баюн слегка удивился, по его скромному мнению, болеть должно было у его друга все нещадно и к завтраку он должен приползать последним. А то и заказывать еду себе в спальню. Однако же вот, слегка морщась, уплетает котлетки с пюрешкой, да заливается чаем. Видать, магия в нем развивается, раз организм требует такое количество пищи.

— Утро доброе, — лихо отрисовал Кащей в воздухе. Он закончил свои упражнения с начертаниями и остановился на старинном рунном написании букв, как будто вырубленных топором на дереве.

— Прриятного аппетита муммилоарррд, – не смог сдержать зевка Баюн.

Он устроился за столом и тоже посвятил некоторое время поеданию вкусных котлеток. Будучи хищником, он без угрызений совести лопал котлетки без надоедливых гарниров, которые так любят люди. Пытался еще Баюн донести до домовых идею, что если бы котлетки не прожаривать, а лепить их в эдакие сухарики да высушивать... Но идея кота, поедающего сухари, была настолько противоестественна, что домовые никак не могли уразуметь, чего именно он от них добивается. Да может и правда глупость — где это видано, чтобы коты ели сухари.

— Ммилоррд, нам нужно сейчас отправляется в путь, — сказал Баюн видя, что Кащей закончил завтракать и выжидательно смотрит на кота.

— Куда? Зачем? — последовали два вполне логичных вопроса.

— Пойдем в горы, к истоку реки Смородины. Есть у меня одна мысль про еще один вариант целительной магии, – Баюн помолчал и досадливо мрявкнул: – Но порталы туда не открываются, придется своими ножками топать.

Кащей покивал, ему и самому было ужасно обидно и досадно, что такая мелочь ему мешает банально есть и говорить. Поэтому он был готов идти хоть куда, лишь бы исцелится, и даже без портала.

Домовые уже собрали заплечные мешки в дорогу и не теряя времени, друзья сразу выдвинулись в поход. Из замка пошли задней дорогой, чтобы не попасться на глаза Астеру. Тот, с его любовь к странствиям, непременно увязался бы за ними, но в такой тревожной ситуации хоть кто-то, не из младших Темных, должен был остаться в замке.

Кащей, уже привычный к нагрузкам, спокойно выдерживал темп, заданный Баюном. Они уже отмахали порядочно, когда Кащей заметил, что Баюн будто-бы уменьшился в размерах. Сначала он решил, что ему почудилось, и тот просто пригибается, одна когда кот спокойно прошел под веткой, которой был вынужден был низко кланяться сам Кащей, стало понятно, что речь идет уже не о иллюзии.

– У меня дурацкое ощущение... – начал издалека Кащей.

– Это бывает, – охотно откликнулся Баюн. Видать, он тоже был не против разнообразить дорогу приятной беседой. – Ты все-таки изначально антропоид, и всякие дурацкие ощущения, сомнения, неверие в себя вы как-будто испытываете всю жизнь. Как вы только с этим справляетесь – ума не приложу.

Кащей, слегка опешив от столько развернутого ответа, забыл, о чем хотел спросить.

– А оскорблять-то зачем?

– Да что же тут оскорбительного, – снисходительно улыбнулся Баюн. – Антропоид – значит, человекообразный. Руки, ноги... Голова опять же. Короче – обезьяна.

– А ты сам-то кто? – обиделся Кащей. – Дай догадаюсь: жабоид? Или язвоид? Или вот, точно: мехоид! А будешь дождь – так мокрый мехоид!

Баюн довольно засмеялся.

– Да ничего тут обидного нет. Это просто научное название людей и ваших генетических родственников. Собакообразные – это киноиды. А мы, коты, называемся: фелиноиды. Высшая раса.

– Это с чего вдруг вы высшая?

– Ну сам подумай, чья жизнь проходит беззаботно, а у кого к каждодневных трудах, заботах и страданиях: у людей, собак или котов?

Кащей попытался припомнить самых несчастных котов, которых видел в жизни, но на память почему-то лезли только домашние, откормленные, самодовольные морды, вечно пребывающие в расслабленности и сытости.

– Ну высшая, так высшая, пес с тобой, – попытался он хоть как-то отомстить самодовольному фелиноиду. – Ты лучше вот скажи: я теперь явственно вижу, что ты становишься все меньше и меньше в размерах. Что происходит?

– Да очень просто. Мы удаляемся от источника силы, от Темного замка. Магической энергии все меньше, вот я и остаюсь без магической подпитки.

– То есть что, твои силы слабеют? Ты уже не такой могучий?

– Ну... Как бы нет. Вдалеке от источника у меня выбор: либо сохранить силу, либо нормальный размер. Если конечно, не очень далеко. А тут еще и змей все высасывает. Я предпочел сохранить силу, но потерять в размере. Сейчас, конечно, я бы колдуна сожрать целиком не сумел. Только если по частям, да с хорошей подливкой, – не преминул уточнить кот.

– Вот оно что... Но ведь у Яги ты тоже был далеко от источника, однако колдуна заглотил.

– Правильно. К Яге я открыл полноценный мощный портал, через него шла подпитка, как будто я рядом с источником. В целом, коты очень редко используют порталы для именно физического перемещения. Ну только если при охоте, чуть ускориться. Иногда мы открываем порталы для магической подпитки. А вообще, обычно мы их используем для того, чтобы осмотреть удаленное место. Вот так я и искал тебя, и увидел вашу битву. Ну и в связи с отчаянной ситуацией, пришлось уже и портануться к вам.

– Что-то ни разу не замечал, чтобы коты открывали порталы, – усомнился Кащей. – Хотя котов видал достаточно.

– А ты никогда не замечал, как коты пялятся на какое-то место, где вроде бы ничего нет?

– Да, есть у них, у вас то есть, такая привычка.

– Ну вот это оно и есть. А видеть кошачьи порталы – это не всякий антропоид умеет. Можно легко этому научиться, но вы почему-то не учитесь. Я ж говорю, странная вы раса.

– Вот оно как... – Кащей некоторое размышлял о взаимоотношении котов, тьфу, фелиноидов с магической энергией.

– Кстати, а что за змеи здесь высасывают магическую энергию? – озадачился Кащей.

– Змеи? Ах нет. Змей! Один, и этого вполне достаточно. Слушай, куда мы, по твоему, направляемся?

– Я думал, на следующую тренировку.

– Тренировки подождут. Мне что-то не нравится, как у тебя идет процесс выздоровления. Он совсем не идет. Поэтому мы сейчас с тобой заявимся к Змею Горынычу. Может он чего посоветует.

В памяти у Кащея шевельнулось смутное воспоминание о веселых попойках с тремя одинаковыми, но в то же время разными собутыльниками.

– Горыныч... Подожди, это такой, трехголовый?

– Трехглавый, – уточник кот. – Не перепутай случаем, он почему-то обижается на это. Рептилоид, что с него взять, – усмехнулся Баюн. – То еще своенравное порождение магической эволюции.

– Почему-то мне кажется, что я буду рад повидаться с ними... С ним, – слегка запутался Кащей. – Но кроме приятного общения, нам нужно от него что-то конкретное?

– Его магия работает немного иначе, может подскажет, как вашу рану исцелить без светлой магии. Иначе высшее колдовство будет вам недоступно. А пока идем, ммилорд, – не лишне вам потренироваться работать с природными силами.

И Кащей в дороге учился зачерпывать маленькие порции Силы из любого источника, попадающегося по пути, не вступая в прямой контакт с оным. Вроде получалось неплохо, очень сильно помогла наука Яги, что магия порой сильно зависит от эмоций. По мере их путешествия Кащей все увереннее управлял потоками энергии, доступными ему на данном этапе. Это было не так уж и много, однако и не мало.

К вечеру они добрались до пещеры, в которой жил Горыныч, однако тот не выполз им навстречу, что было крайне странно. Горыныч славится своим гостеприимством, любил поболтать с разумными существами и всегда хоть одну голову держал на страже, магически контролируя окрестности. Эту паранойю ему привили в давние времена всякие мужики, вдруг повадившиеся называть себя богатырями и бегать к нему, требуя честного боя. Горыныч особо не возражал, когда еда сама приходила, но ему не нравилось пробуждаться от истошных криков, или еще хуже, от тыканья острыми предметами в разные места. Он предпочитал не торопясь приготовиться к завтраку и нагулять аппетит.

Добравшись до пещеры, Баюн уже основательно вымотался и еле передвигал лапами, Однако почуяв неладное, сразу изготовился к бою.

В пещере, куда они тихонько зашли, было по обыкновению темно, лишь едва светился огонек в самом дальнем углу. Туда они и двинулись осторожненько.

Углубившись в пещеру, они смогли рассмотреть странную и одновременно страшную картину. Змей Горыныч, а это был он, почти целиком был превращен в камень. Лишь одна голова, да правая лапа могли свободно двигаться. Остальное его тело сливалось со скалой и было практически неотличимо от нее.

— Поздновато вы пришли, — хрипло сказал Горыныч. — Но лучше сейчас, чем еще позже.

— Что случилось? — одновременно спросили Баюн и Кащей.

— Гляжу на вас. Вижу, тоже немало досталось, — вместо ответа покачал головой Горыныч, изучающе глядя на Кащея. — Мнда. Не свезло, так не свезло.

— И все же, что произошло с тобой? — еще раз спросил Баюн.

— Светлый маг Светослав произошел, — буркнула последняя оставшаяся в живых голова Горыныча. — Отродясь столь паршивой магии не видел. «Магия Света». Будто отравлена она чем ядовитым и ненашенским.

— Это он тебя обратил в камень? — одновременно удивились и Баюн и Кащей.

— Сказал же. Магия его... Не совсем светлая. Испорченная она. Как и он сам порчен. Этой своей магией.

Внезапно свободная лапа Горыныча покрылась каменной коркой еще больше и змей снова фыркнул:

— Ведаю, зачем вы пришли. Но мне нечем вам помочь. Самому бы кто помог. Завтра к утру уже все. Совсем камнем стану.

Горыныч тяжело перевел взгляд на Кащея.

– Кащей. Единственное, что у меня есть для тебя. Возьми статуэтку. Она на камне стоит, в форме дракона одноглавого. Хоть таких и не бывает. Но вам она пригодится. Разберешься сам. Это резонатор, он магическими потоками оперирует, — закончил он неожиданной фразой.

Кащей не стал обижать страдальца отказом и положил статуэтку в карман мантии.

– Можно ли как-то остановить то, что с тобой происходит? Или совсем отменить?

– Можно. Светослава надо остановить. А лучше совсем отменить, – Змей хохотнул, но видно, ему стало совсем больно в окаменевающих частях тела, потому что смех превратился в негромкий гневный рев.

– Мы будем сидеть с тобой до самого конца, – печально сказал Кащей. – Как полагается по старинному обычаю.

– Конца ждать не долго. Скоро снаружи уж совсем покроюсь коростой. Вас ни видеть ни слышать не буду. Но ты успел. В самый последний момент успел. Есть у тебя такое свойство – успевать. В последний момент.

Чешуя зверя на пока еще гибкой шее продолжала терять блеск и превращаться в камень.

– Давайте уже. Крылья в руки и летите отсюда. Время дорого, – Змей негромко пошипел.

– Горыныч, а ты не тратишь лишние силы, разговаривая с нами? – спросил Кащей. Но Баюн тронул его лапой и печально показала на морду Змея. Теперь это был уже не Горыныч, а куска камня.

Они грустно посмотрели на каменную статую некогда гордого и мощного существа, вздохнули и пошли в сторону замка.

Обратный путь проходил в молчании, каменный образ все еще стоял у них перед глазами. Кащей шел и размышлял, что же за сила такая оказалась в руках Светослава, что способна даже обращать в камень сильнейших Темных.

Вечерело. Солнце коснулось вершин сосен на дальних краях полян, через которые они проходили, а потом и вовсе стало исчезать за деревьями. Леса притихли, в них не было обычной возни мелких тварей, как будто вся природа не только не смогла проснуться, но и боялась просыпаться. Вот уже и показалась река, что текла мимо замка, тоже непривычно тихая.

Когда до замка оставалось уже совсем недалеко, до Кащея и Баюна донеслись поистине ужасающие звуки. Неожиданные, страшные, непривычные, но легко узнаваемые. Так отвратительно бить по ушам и сердцу могла только войлынка.

– Ну я ему устрою! – мгновенно разозлился Баюн, шерсть которого на загривке уже стояла дыбом, и помчался вперед. Однако едва он пересек невидимую черту их владений, как на кота обрушилась простая истина. Защитного купола больше не существовало. Его не было. А к страшным, но в тоже время каким-то возвышенным звукам войлынки примешивалось чьи-то голоса.

Пока Баюн топорщил уши, стараясь разобраться в происходящем, его догнал Кащей. Он тоже почувствовал, что купола больше не существует.

– Защита исчезла. Разрушена, – написал очевидное Кащей.

– Ммилоррд, – начал было Баюн, – я накажу его за это...

– Не время, – оборвал его Кащей. – Сразу иди к источнику и напитайся силой. А я займусь защитой.

– Хорошо, мммилоррд.

Баюн со всевозможной скоростью отправился к источнику. Но по дороге, не сдерживая любопытства, он пытался разобраться, что же такое учудил в этот раз его племянник. И где он. И в порядке ли его уши, ибо Баюн намеревался оборвать оба.

Глава 18. Порченый источник

Утром, опосля подписания указов, князь Улиан умаялся и изволил отправится на прогулку, конечно же, снова взяв с собой Лёлю. Для красоты и чтобы знать завидовала княжеской наложнице.

Но полубогиня была мрачна и грустна, ее одолевали тяжкие думы. Ей нужно было нести весну во все края их мира, а она сидела на привязи в этом городе. Она видела, какие томные взгляды князь бросал на неё, пыталась с ним заигрывать, чтобы хоть как-то повлиять на него, но выходило не очень. Да и выяснив, что для снятия браслетов нужен светлый маг, Леля отбросила затею с князем. Незачем на него энергию тратить. Хотелось свободы, а не этого вот всего каменного, холодного и не умеющего оживать весной.

Когда князь сильно надоедал и ей становилось совсем скучно, девушка выращивала цветы везде, где только можно. От этого не было никому вреда, а заодно, князь побаивался, например, как бы его причинно место не превратилось в одуванчик. Но Светослав настрого запретил ее трогать. Зачем же она вообще им нужна? Девушка сомневалась, что для чего то хорошего.

И где, в концов, Кащей, ее, можно сказать по человечески — супруг, с которым они жили мирно как бы в своем отдельном царстве, надзирая за делами, людям вовсе неподвластными? О Кащее она давненько ничего не слышала, а это было не в его стиле, вести себя тихо. Она тревожилась, что ее до сих не хватились. В последний раз расстались они очень ладно и мирно. Ее супруг собирался узнать, что не так с князем да с источниками в Светлоречье, которые поразила какая-то как будто проказа. Но кажется, что то пошло не так. Что, если в лесу он и впрямь ее не узнал потому, что по каким-то загадочным причинам начисто забыл? Такое уже бывало. Леля знала, что в этом случае Кащею может потребоваться много времени для восстановления полного слияния с миром, а уж если ее суженого один раз убили... то могли убить и еще раз. Ведь он, теряя память, оживает рядом с местом смерти совсем не помня себя. И все это очень, очень плохо. Смог ли он встретится с кем то из друзей, кто помог бы ему? Добрался ли до замка?

— О чем задумалась моя любовь? — вырвал ее из раздумий Улиан. Он то печально думал о чем-то своем, то пожирал Лелю взглядом и казалось, не мог насытится ее видом.

— Без меня Весна не придет в другие уголки нашего мира, княже. Извольте отпустить, — Лёля пыталась скрыть презрение в голосе.

— Ни за что! — Князь рассмеялся так весело, словно Лёля ему шутку рассказала. — У меня в личном пользовании почти божество. Кто в своем уме от такого откажется?

— На свободе я могу больше, нежели в плену, - подлила меда Лёля сладким голосом.

— Ну так что же? В моих владениях весна, скоро лето придет, а там урожаи. А у соседей холод, пусть и ранняя весна на дворе. Почти все посевы погибнут, скот и фрукты туда же. И я стану самым богатым и самым влиятельным князем!

Лёля едва сдерживала рвущиеся с языка ругательства. Самовлюбленный придурок. И на нее смотрит каждый раз так, словно она подстилка какая. Да, ее облик весьма и весьма соблазнителен, но это ее суть. Девушка тяжело вздохнула. Ей разрешали немного отдалятся от князя, но требовали всегда быть на виду. Девушка при каждом удобном случае отходила и разговаривала с разными людьми, это приносило ей успокоение.Иногда она колдовала потихоньку, облегчая жизнь простых людей. Она просто не могла без этого. Ее голова постоянно была забита мыслями, как будут обходится без нее те, до кого ее сила не смогла дотянуться. К сожалению, почти по планам Князя, ничем хорошим это не могло кончится. Вот только не в этот раз.

Базар, мимо которого они шли, полнился слухами что где-то неподалеку видели Кащея. Кто по-глупее — боялся, но многие тихо надеялись на возвращение старых порядков. Их края были плодородные, но суровые, без помощи духов сложно простому люду жилось.

Улиан же шествовал и наслаждался вниманием толпы. Его окружало несколько дружинников и несколько Светлых магов, и он с удовольствием обозревал свои владения. Не замечал ни недовольства, ни озабоченности людей и вспыхивающих там и сям споров, а лишь грелся в лучах внимания, не до конца понимая, что это не совсем то внимание которое он хотел. А еще рядом была эта девка. Ух, как же Улиан хотел добиться этого соблазнительного тела! Он очень надеялся, что Светослав отдаст ему ее в конце концов насовсем. Князь он или не князь, в самом то деле?

Народ смотрел на прогуливающегося князя деланно равнодушно. Хоть вроде и заботился о них князь, суров был, но справедлив, да вот... Да только как-то боком выходила его справедливость, и все разумные вроде бы законы оборачивались в итоге какой-то глупостью.

И на внешность князь был вроде ничего, хотя его фигура при всей роскоши и богатстве вызывала ощущение, что гнетет князя какая-то нелегкая ноша, от которой он не может распрямиться. Все же чем-то очень не полюбился владыка народу, от чего его ему и дали обидное прозвище «Горбатый».

— Ишь, гуляет. А сам всю дружину положил. А сам ходит теперь.

— Да матушка, какая же там дружина была? — негромко возражал суетливый паренек, по виду ученик писаря. — Одни ушкуйники да головорезы там были. Драться-то не умели, — писарь шмыгнул носом. — Драться то оно дело сложное, уметь надо.

— Ушкуйники тоже к драке способны, — возразил здоровый красномордый мужик в косоворотке. — А только вышло против них войско Темных, раза в три поболе. Вот и полегли все. — Мужик зыркнул в сторону княжеской свиты. — Во славу князя нашего, конечно.

— Да не в три, а в тыщу раз больше из было, — разъяснила торговка тканями, бойкая старушка. — Как повыскочили из лесов, и положили всю дружину. Маги, что с войском ничего и сделать не успели. А сейчас снова в лесах сидят, ножики точат. А как будет знак – так пойдут на столицу, тут нам всем и конец.

Писарь зябко повел поежился. Еще один покупатель, по виду, из зажиточных мастеровых, на что указывал богатый кованый пояс из железа, дотоле только слушал. Но теперь и он не выдержал.

— Мать, да брось ты пугать-то. Енто где ж наших лесах такому сонмищу Темных спрятаться? А главное – зачем им резня? Не. Не может такого быть. А вот сопляк прав. Хоть он и молод и дурак, а уже видит суть, — он потрепал по плечу молодого писаря. Тот явно растерялся, не зная, как понимать внимание, оказываемое ему, то ли обидеться, то ли возгордиться.

— Прав писаришка. Набрал князь в дружину голыдьбы да татей, вот и положили их. Ты посмотри на их хари. Не приведи нелегкая встретится с такими на пустой дороге... — мужик заметил, как в его сторону внимательно смотрит один из охранников князя, и громко заговорил, обращаясь к торговке.

— Почем, говоришь матушка, ситец этот?

— Да по три целковых за аршин. Смотри, красота какая! Ноская, броская, на платье годная!

— Жена моя хотела себе новое пошить, но по три целковых, матушка, это ни в какие ворота. Сбрось хоть до двух!

— Да бери ты по три! — мужик в косоворотке тоже быстро смекнул, что распустил язык не вовремя. – Матеряльчик-то что надо, и смотри, какой узор красивый. Жена, чай, люба, так сделай ей подарок, я ж те давно говорю!

Остановившийся было дружинник, детина с бандитской рожей, промятой и не ровной, как будто его долго и часто били, мрачно послушал их, решил, что тут никого не сдашь и золота не получишь, и поспешил вслед за княжеской свитой.

Светослав же, сопровождающий самодовольного князька, был в ярости. Отряд из специально отобранных, лучших магов просто сгинул в каком то болоте. Как это вообще могло произойти? Вышедшая на дело часть дружины погибла вместе с ними, ну да этих он даже считать не собирался. Но его боевые, подготовленные маги? Александр был его правая рука, да еще с кинжалом, благословенным самим Светом для убийства нечисти – и тот исчез без следа. Трупы остального отряда нашли, как только болото стало относительно проходимым, но куда совершенно бесследно делся Александр? Непонятно. Может его захватили в плен Темные твари и теперь пытают? Темные творят жестокость ради жестокости, в этом был уверен Светослав. Потому и собрал всех магов, каких смог найти, да провел сквозь особое посвящение, чтобы идти войной на Кащея. И он бы так уверен в своем самом верном слуге, Александр был просто необходим ему! Темные должны поплатится. Хватит терпеть их на этих землях, теперь уже, можно сказать, почти принадлежащих ему.

Улиан еще этот, не князь, а слизняк мягкотелый. Светослав видел, как он смотрел на Лёлю. От нее нужно избавляться, и избавляться хитро. Унизить и растоптать ее гордость и красоту перед всем народом, чтобы увидели они ее ничтожество и отреклись от Темных вовсе. Для того дела князь вполне подойдет, он уже на крючке. Но пока не найден в мрачных лабораториях способ развоплотить ее, приходится держать за ней надзор. Хотя браслеты, благословенные Светом, справляются весьма и весьма неплохо, блокируя злонамеренные чары Темных.

Оставив Улиана с Лёлей, Светослав спустился в подвал башни к Источнику. Светлый источник выглядел как яркое дерево, пускающие свои лучи во все стороны. Но уже давно, вместо пригожего света, похожего на солнечный, источник испускал отвратительные, какие-то грязные лучи. Но какие сильные лучи! Сколько в них было мощи и власти!

Светослав опустился на колени и стал просить благословения Света, чтобы следующий поход прошел удачно. Просил ослабить силы Тьмы и помочь окончательно сразить главного врага, Кащея Бессмертного. Светослав молил долго, горячо и вкладывал в молитву всю ненависть, все самые грязные эмоции, которые мог придумать. И источник снова ответил на его призыв! В руках в Светослава, когда он распрямился, оказался длинный тонкий меч. Он откуда-то знал, что если сразить этим мечом Кащея, тот полностью обратится в камень. Все, что останься, так это разрушить каменную статую, и тогда нечисть потеряет своего защитника и будет истреблена или вынуждена будет окончательно бежать из Светлоречья. Его Светлоречья. И уже никогда не вернется обратно. Он глубоко поклонился источнику и возблагодарил его за новый дар.

***

Светослав поднимался по лестнице, бережно баюкая новое оружие на руках и размышлял. С тех пор, как он вернулся из западных королевств, его Свет стал сильнее. Новые источники это хорошо, но главное, что чем меньше было Темных на их светлой земле тем, сильнее был его Свет. Однажды наступит поистине светлое время, когда он станет самым могущественным и ему будет подвластна вся земля, все силы на ней. А все эти разглагольствования о балансе сил — это все пустое. Важен лишь Свет. А истинный Свет он познал далеко от родины, и теперь верно распространяет его на землях Светлоречья. И многим власть имущим нравится его политика, и они будут его ставленниками. А чернь... Ну кому интересно мнение каких-то крестьян? Входя в нижние этажи замка, Светослав даже неприятно засмеялся, столь сладостны были его мечты.

Войдя в свои покои, он велел гонцами разослать указ о вербовке в новую дружину, а главное – о необходимости явиться к нему всем, называющих себя магами. Конечно, многие не успеют прибыть ко времени, но на сотню магов он мог смело рассчитывать.

А ведь и Светлые маги стали появляться в достаточном количестве лишь тогда, когда Светослав привез Истинную веру в Светлоречье. Раньше здесь магов было с крайне мало, и разобраться с Темными не представлялось возможным. Теперь же Темные попрятались во своим углам да отноркам, не в их привычках было сотрудничать и выступать единым строем так, как умели это люди. Один лишь Кащей взял да и выступил на защиты Темных тварей, да еще как-то объединив их самих и их колдовство. Светослав аж плюнул с досады. Как можно сочувствовать и сопереживать этим Темным? Водяным, что утаскивают дев на дно? Русалкам, что заманивают парней в пучину? Нет уж. С тех пор, как его сына погубила русалка, никогда, ни одной темной твари Светослав не поверит. И искоренять Тёмных нужно, начиная с самого сильного и вызывающе дерзкого. А уже потом можно будет и остальных по одному вытаскивать из потаенных убежишь и отнорков, и уничтожать под корень. Ибо нечего им марать своими тёмными делами Его Светлоречье.

***

Через несколько дней отряд, насчитывающий почти сотню обновленных Светлых магов и дружину из наскоро завербованных сиволапых мужиков, похватанных на улицах, покинул столицу и двинулся на юг, в сторону Темного замка Кащея. Кроме главного, Светослав таил надежду найти Александра и узнать судьбу благословенного кинжала, который бесследно же пропал вместе с ним. Радовало лишь то, что такой силы кинжал Темные не могли и в руки взять.

Всего полутора суток было скакать до Темного замка без остановок, и Светослав надеялся преодолеть это расстояние за пару дней, чтобы придти к месту полными сил и энергии. Светослав ехал на своем белоснежном коне во главе колонны и вдыхал чистый воздух полной грудью. Здесь запаха Темных уже не чувствовалось, ни магического, ни природного.

Через два дня колонна шла вдоль реки, что протекала аккурат возле замка Кащеева и позволяла поить коней да людей чистой проточной водой. Река дарила прохладу и весело серебрилась на жарящем солнышке, однако чем дальше от столицы и чем ближе к замку, тем холоднее становилось. Светослав был доволен, его замысел осуществлялся. Пока богиня Весны у них в плену и не может колдовать в полную силу, весна будет лишь в их краях. Прекрасно. А чтобы в дальнейшем не зависеть от прихотей твари и заодно избавить мир от управляющего им нечеловека, надобно будет ее нужно убить.

Обыск замка тоже обещает быть полезным. Наверняка там найдутся магические артефакты невиданной силы. Но искать следует не сразу, осторожно. Скорее всего, там все под завязку набито магическими ловушками. Хотя после окончательной смерти Кащея эти ловушки сами рассыпятся, однако не все, и следовало вперед пустить тех, кого не жалко и потерять.

В обед остановились уже ввиду самого замка. Следовало перекусить, подготовиться, чтоб в этот раз без промашки, и уж тогда выходить на битву. Хотя какие промашки могут быть, когда с ним сила Света! Однако ж осторожность не помешает. Отсюда Светлые маги уже прекрасно видели границу, после которой начиналась Темная территория, она очерчивалась защитным куполом, главной помехой для магов. Все, что нужно было сделать, так это разрушить Купол, слабо подёрнутый серой дымкой.

Как и у любого защитного контура, у этого тоже имелось слабое место. Это только внешнее защитное укреплеине, призванное задержать врага. Достаточно было перегрузить его энергией и рано или поздно купол не выдержал бы. Светослав знал, что это будет не просто, что Кащей не даст его разрушить, а будет подпитывать своей силой и пытаться контратаковать. Да вот только стоило магам встать в круг, объединить свои усилия да направить Свет на купол, как тот просто развалился на части. Вот что значит сила Истинного света! Светослав был даже как-то разочарован, с какой легкостью это получилось. Темные явно были абсолютно не готовы к стремительной атаке Светлых, а значит, и победа будет очень легкой. Ни к чему не способна эта нежить, и как только Александр смог к ним в ловушку попасть!

Светослав подъехал вплотную к замковым воротам, направил на них посох и повелел открыться. Ворота, дернутые чудовищной силой, хрустнули и распахнулись настежь, гулко ударив о стены. За воротами открылся совершенно пустынный, как вымерший, двор. И только две фигуры, как будто поджидавшие их, вышли наружу.

Это был здоровый белый котяра, почему-то с гитарой за спиной, мявший в лапах какой-то нелепый мешок, рядом с которым бесстрашно шла босоногая девушка в легком рыжем платьице. Вот так сокровища скрываются у Темных! Человек она аль нет, а такую даже Светослав не отказался бы поиметь в личное пользование.

— Ну да и кто же вы такие, и зачем явились сюда, в твердыню Темных? И сдается мне, явились незваными, — развязно спросил кот.

Светослав даже не заметил, как у расслабленной фигуры кота воинственно топорщились усы, и какая радостная угроза светилась в глазах этой беспечной на вид морды.

Глава 19. Яга и Жар-птица

С утра Яга решила больше не откладывать задуманное. Все ее средства Кащею явно не помогали, Баюнова магия тоже была не в силах справиться с недугом их повелителя, а время шло. Засиделась она в замке, ох засиделась! Яга наскоро позавтракала, вышла во двор, где в отдельном стойле хранились ее средства передвижения и залезла в ступу. Из чисто природной вредности она стартовала прямо сквозь соломенную крышу, разметав ее и разогнав воркующих голубей, сделала прощальный облет вокруг замка и начала с усилием отмахиваться помелом, набирая скорость.

Путь ее лежал не близкий. Сначала в столицу, незаметно облететь ее с высоты. Провести «реку-сценировку», усмехнулась она, вспомнив еще одно новомодное словечко, подцепленное от Кащея. Короче – поразнюхивать, что там да как. Потом она намеревалась в горы наведаться, к источникам волшебным, давно она там не была. Кащею они помочь не могли, а вот сама Яга любила поваляться в пузырящейся воде. Хоть там и воняло тухлыми яйцами, но после этих ванн надолго проходила ломота в костях, а так же и прочие болячки, неподвластные обычной магии.

Под ступой все быстрее и быстрее мелькали леса да поля. Яга любила летать, любила это неповторимое чувство свободы, которое дарит полет. Хотя ее старая ступа была тяжелой и неповоротливой, но эта свобода, этот вид, как будто мир лежит перед тобой, и все его проблемы такие маленькие и ничтожные... Яга заработала помелом еще и еще сильнее. Неожиданно громкий, гулкий звуковой удар разнесся по окрестностям. Ступу затрясло, закружило. Яга, лихорадочно орудуя метлой, выписывала кренделя в воздухе, заходя на посадку.

Наконец, пропахав довольно-таки внушительную борозду, она благополучно приземлилась на кстати подвернувшуюся полянку. Вылезая из ступы, Яга ругалась на все корки.

– Что за бесы, никак, я опять звуковитый барьер преодолела! Да чтоб меня кикиморы взяли, чтоб шишиги утащили, да как же енто я умудрилась!

Произведя техосмотр ступы, она определилась, кто виноват. Домовые, пусть их банники насмерть упарят! Пока все торчали в замке, мастеровитые домовые перебрали весь ее летательный аппарат, вернув ему полетные характеристики, присущие с момента создания. В помеле каждый прутик вычищен, черенок ажно как новый. А ступа! Ни следа ржавчины на обручах, поди, и древоточцев всех выгнали. Но хоть бы один из дармоедов намекнул ей на это!

Залезая обратно в ступу, Яга костерила всех обитателей замка, кого могла упомнить. Потом легко оттолкнулась. Ступа, без всякого сопротивления и скрипа, как Яга привыкла за последние столетия, легко пошла в воздух. Она еще разок легонько махнула помелом. Ступа набрала скорость и бесшумно заскользила над верхушками деревьев. – Никчемные негодники, – усмехнулась Яга. – Ну ладноть. Пойдеть. Даже прямо скажем, давно было пора перебрать кажну деревяшку в этой старушке.

Кроме того выяснилось, что она, не заметив, давно миновала столицу и теперь летела над глухими борами. Яга, осторожно пошевеливая помелом, заложила красивый вираж и устремилась к столице.

Над престольной висел странный, мерцающий грязноватым светом купол, накрывая его словно платком из кисеи, в который еще кого-то и вытошнило. Вися в вышине, сквозь омерзительные разводы Яга наблюдала нездоровую суету горожан на улицах. Все словно не знали, зачем они тут и что делают. Многие толпилась на улицах, явно не зная, чем себя занять, хотя было самое рабочее время. Другие бесцельно слонялись или тянулись к кабакам. Часть вроде бы дружинников, но без присущего им молодцеватого и гордого вида защитников, сгоняли и строили в неаккуратные колонны. В районе конюшен прислуга выводила лошадей да надевала на них боевые сбруи. Все указывало на то, что город собирался с кем-то воевать, причем в ближайшее время.

Впрочем, почему «с кем-то», недовольно пошевелила крючковатым носом Яга. Известно с кем, до Черного замка не так уж далеко.

Облетая и рассматривая город, Яга старалась не приближаться к омерзительному пузырю, противному даже ей. А ведь Яга знала толк в снадобьях, для которых подчастребовалось собирать такие ингридиенты, от вида которых стошнило бы даже вурдалака. Но то, что накрывало город, это даже не имело названия. Жутко было представить, как оно воздействует на обычных людей, оказавшихся внутри и ежедневно ходивших сквозь него.

Заходя со стороны солнца, Яга вдруг увидела белую девичью фигурку на балконе княжеского замка. Что-то очень знакомое, а главное, совершенно неуместно чистое для города чувствовалось в ней.

Стремясь рассмотреть фигурку на балконе, Яга вовремя заметила, что каким-то образом подлетела слишком близко к тошнотворной преграде и дала задний ход. Но не тут-то было! Она продолжала двигаться все ближе и ближе к хищно поблескивающему пузырю. Взмахнув помелом, Яга увеличила тягу, но омерзительный купол уже совершенно явственно волок ее к себе. Помянув добрым словом вовремя подсуетившихся мастеровитых домовых, Яга принялась шуровать помелом уже по серьезному. И хотя пузырь все еще тащил ее к себе, расстояние постепенно стало возрастать, все больше и больше, пока Яга наконец не вырвалась на свободу. Отлетев до ближайшего леса, она вынуждена была признать, что ловушка была выстроена на славу. Незаметная, да безвозвратная. Кабы не ее обновленная ступа, быть бы ей в беде.

Однако же следовало известить всех о надвигающейся угрозе. И ведь Кащей даже не может заклинания в полную силу колдовать, рана не позволяет. А не закончив нынешний этап обучения, к следующему Кащей не может и подступиться. Вот если бы был бы способ исцелить Кащея как то иначе, кроме как светлой магией...

Задумавшись, Яга висела в воздухе. Под воздействием легкого ветерка, ее ступа медленно дрейфовала в сторону от города, а Яга снова, в который раз, перебирала в уме различные известные ей средства исцеления. В колдовских книгах из библиотеки замка она ничего полезного не нашла, хотя несколько любопытных страниц выдрала из фолиантов. Нет, здесь нужна не книжная, а природная, живая магия.

Яга принялась вспоминать, что росло на ее колдовских огородах и в окрестном лесу.Может, фаршированными лягушками Кащея накормить? Или мозги гадюк с калом летучих мышей смешать, сельдерея добавить да на завтрак подсунуть? Идея, в принципе, сама по себе хорошая, и вреда от сельдерея никакого, но не поможет это. Здесь требуется что-то весеннее, истинно природное, растущее, вечно молодое...

– Да тьфу! Да вот же я карга старая! – подумала Яга. – Совсем разум на старости лет потеряла, закисла в дубраве со старыми пнями да лешими. А молодильные яблоки на что?Хоть и далеко до них, но средство верное, проверенное!

Она потихоньку стала подгребать помелом, выходя на разворот. С одной стороны, нужно лететь, предупредить Кащея о предстоящем нападении. С другой стороны, на новой ступе она быстро обернется к далекому саду, а уж если получится яблочками исцелить Кащея, то он и в одиночку сумеет горы свернуть, не то чтобы войско разметать. Да и добираться этому войску до замка долго, в случае чего она вовремя поспеет.

Яга решила, что второй вариант развития событий ей нравится больше, сориентировалась по пикам гор на горизонте и устремила свой полет на юг, в сторону далекой заморской страны, где росли чудные деревья с молодильными яблочками.

Хоть и быстра была ее новая ступа, однако путь лежал не близкий. Земли мелькали под ней быстро, и сначала Яга их отсчитывала, но на втором десятке сбилась и плюнула. Никуда оно не денется, найдется. Яга поднялась еще повыше, укрепила невидимый барьер, защищавший ее от ветра и прибавила ходу.

Долго ли, коротко ли, а вечеру она уже была на месте. Ну, где-то там. Тридевятые земли явно остались позади, так как впереди сверкали белые солончаковые пески, среди которых пустынные бесы кружили вихри песка. Яга пустынных Дэвов недолюбливала, злобные они да глупые, и горе путешественнику или каравану, попавшему в их власть. Сразу не убьют, а замучают, засушат до смерти. Вот Джинны – другое дело. С этими можно было посидеть, покалякать о том, о сем. Поделиться секретами, послушать, как жилось тысячи лет назад. Джиннов Яга уважала, вот только нонче попрятались они все по бутылкам, не найдешь.

Какое-то время она моталась над границей пустыни, наступавшей на леса. Наконец, с высоты углядела нужную поляну, затерянную в гуще зачарованного леса. Поляна была приметная: расположенную в глуши леса, ее почти целиком охватывала не широкая, но стремительная лесная река. Нужные Яге яблони всегда росли только под охраной особых рек, и лишь тот, кто умел обращаться с водной или воздушной стихией, а так же с огненной стихией, мог к ним приблизиться. Яга затормозила, приземлилась на поляну и устало вылезла из ступы на изумрудную траву, разминая уставшие от долгого полета руки и ноги.

Растущая посреди поляны прекрасная яблоня с серебристыми листьями была увешана великолепными, сочными полупрозрачными плодами, от нее исходил чарующий запах и словно бы даже музыка, как будто тихо играли какие-то колокольца.

Но стоило Яге размяться, подковылять к дереву и уже протянуть руку к заветным плодам, как перед ней с ревом взметнулась стена пламени, от которой пыхнуло жаром.

– Не тронь! Прочь, старуха!

Яга отпрянула от обжигающего лицо жара, и перед ней на землю, прямо в пламя, опустилась Жар-птица Терри.

– Прочь! Уходи, улетай! Прочь! – кричала она, делая угрожающие выпады в сторону Яги. – Не дам! Нельзя! Уходи! Прочь! – и птица выпустила, правда не очень большой, язык пламени в сторону Яги.

Отпрянув от неожиданности, Яга споткнулась о ступу и полетела кувырком. Мигом вскочив на ноги, она схватила помело, направила его в сторону Жар-птицы, но мельком глянув на небо, остановилась.

Уже смеркалось, холодные тучи заволакивали синеву. Путь обратный лежал не близкий, а летать в темноте Яга не любила. Ночная мошкара лезет в лицо, того и гляди, какая ополоумевшая летучая мышь вцепится. А уж в полной тьме, а под тучами, недолго и какую гору вписаться. А если подняться по-над тучами, то и околеть недолго. Яга решила смирить свой гнев и попробовать решить дело миром.

– Да окстись ты, канарейка! Беда у нас в стране. Ты тут в глуши совсем одичала, не то шо новостей, а и старостей не знаешь. И говорить вона уже разучилась, лопочешь, как окончательно ополоумела.

Жар-птица, не слушая ее, начала наступать на Ягу, не подпуская ее к дереву.

– Да мне всего-то пара яблок и нужна, для себя и для Кащея. Не излечится он никак. Ну, охолонись, канарейка ты бешеная!

– Прочь! Не смей прикасаться! Ни одно яблоко не возьмешь ты с этого дерево! – хрипло заорала птица. Воздев крылья, она тряхнула ими, и несколько отточенных, как кинжалы, перьев полетели в сторону Яги. Та еле успела отмахнуться помелом и снова отпрянуть в сторону.

Увидев, что в черенок ее красивого, только что отполированного помела крепко воткнулись два железных пера, нарушивших затейливый рисунок, Яга окончательно рассвирепела.

– Ох, держись, индейка недожаренная! От щас я тебя разделаю, аккурат в мой котел войдешь целиком!

Яга закружила помелом сложные вензеля, и ноги жар-птицы опутали корешки, полезщие из земли. Хрипло крича, та рванулась в сторону, и аккурат влетела в невесть откуда взявшиеся кусты терновника. Ветки с шипами стали сжиматься, опутывая и раня добычу.

Однако птица вдруг вспыхнула вся пламенем, сияя ярким, нестерпимым светом, испепеляя кусты и все живое, что могло коснуться ее.

Только это и ожидавшая Яга сунула пальцы в рот и издала громкий, оглушительный, переливистый свист. Она уже преодолела защиту реки, подчинила себе водную стихию, и теперь, подняв всю массу воды в воздух, обрушила ее на Жар-птицу, гася пламя, сбивая его, лишая врага сил и огненной магии. Для порядку Яга сверху навалила листьев и сучьев, подхваченных из ближайшего подлеска.

– Ишь, что одиночество со зверьем делает, – резюмировала Яга. – А раньше-то нормальная была птица, разве что с придурью немного.

Птица Терри под наваленной на нее грудой обреченно затихла, и пламя ее угасло.

– Да раньше-то ты и посильнее была, – поцокала Яга зубом. – А теперь совсем дохлая стала. Не в прок тебе яблочки, видно. Однако ж и мне надо подпитаться, – решила она и направилась к яблоне.

– Нельзя! Не тронь! – донеслось сзади слабое хриплое карканье, но Яга не обращала на него внимания. Она изучила свисавшие с дерева тяжелые, наливные плоды, выбрала из них уже совершенно идеальное и открутила черенок. В руке ее яблоко светилось мягкой, манящей магией и силой. Яга привычно потерла его бочек об одежду и откусила.

Вкус у яблок был какой-то странный, новый, не так помнилось Яге. Вроде как гнилостный, отталкивающий, но как-то по новому приятный. Теперь сочная, манящая мякоть успокаивала, навевала безмятежность.

– Не смей! Отравлен источник силы! Не тронь! – донеслось как будто уже совсем издалека, но Яга не слушала. Она прикончила яблоко целиком, вместе с косточками, и почувствовала, как молодеет, хорошеет. Как выпрямляется и становится гибкой ее фигура, волосы распрямляются, отрастают и струятся по плечам, и даже что сама одежда меняется на новую, под стать ее новой внешности.

– Ну вот. Теперь ты тоже не сможешь покинуть это место. Ты тоже останешься здесь навсегда, – донесся до нее грустный голос Жар-птицы, но Яга не слушала. Она закружилась вокруг дерева в каком-то танце, легкое платье развевалось, девичья фигурка изгибалась в каких-то странных движениях, а мысли... Мысли об окружающем мире, делах, заботах покинули ее голову. Что ей мир, когда рядом есть ОНИ, столь прекрасные и омерзительные яблоки, ее радость, ее наслаждение!

И только спустя продолжительное время, натанцевавшись под грустным взглядом Жар-птицы, у нее екнуло сердце. Ведь не здесь должна была быть Яга! Ведь пытался справиться с разрушающей его магией Кащей, надеялись и уповали на них все мелкие существа!

Холодея от осознания, что она попалась в ловушку, Яга подбежала к краю поляны. Воздух мягко толкнул ее обратно. Она вскочила в помело, взвилась вверх, в высь! Но неведомым способом снова очутилась в середины поляны, возле дерева. Попробовала протаранить невидимый барьер с разгона, но ее ступу плавно завернуло и повело вокруг поляны, пока не закружилась голова.

Остановившись и подождав, пока прекратится хоровод в голове, Яга попыталась воззвать к природе, к лесным существам. Сейчас она была согласна и на самого распоследнего ракшаса, чтобы хотя бы передать в Черный замок весточку о том, в какое положение она попала! Но Яга почувствовала, что возвращенная молодость забрала у нее все магические силы. Что она уже ничего не может изменить. Что для того, чтобы вырваться с этого заколдованного места, надо сначала очистить источник силы, зараженный кем-то таинственной проказой. А ее собственная магия незаметно исчезла без остатка.

Посередине поляны издевательски топорщилось гнусное дерево с отравленными яблоками, грустно смотрела на нее товарищ по несчастью, Жар-птица Терри. Оставалось только сидеть здесь и ждать. Сколько? Возможно, что не один год, а то и десятилетие пройдет, прежде чем кто-то из Знающих тоже решит воспользоваться молодильными яблочками. И сумеет ли Яга остановить его, или все будет так же неудачно, как вышло у Жар-птицы? И кто придет первым, друзья, или таинственные враги, сделавшие из источника молодости и здоровья такую простую, но сильную ловушку? И понадобится ли сюда вообще приходить врагам, и выживут ли друзья? Череда предстоящих десятилетий, а то и столетий вечной, но совершенно бессмысленной молодости предстояла Яге.

Глава 20. Битва у Черного замка

Стоя перед воротами Темного замка, Светослав осматривал кота с гитарой и красавицу в рыжем. Не было похоже, что они могут представлять какую-то угрозу его войску. Однако же следовало быть осторожным, кто-то из Темных уже уничтожал посланные на их поимку отряды магов. Правда, он не мог припомнить среди известных ему сил рыжих котов, лисиц или собак. Он потянулся Светом, ощупывая и просвечивая замок. Темными провалами пожирали свет магические артефакты в разных местах, металась по замку темными облачками мелкая нечисть. Какая-то сила, могучая и дикая, мрачно клубилась глубоко под землей, но она была не живая, бездумная. Кащея или иных существ, способных противостоять ему, нигде в замке не наблюдалось.

— Дружине занять.. замок, — скомандовал он. — Ищите всех Темных и… волоките во двор. Маги.. прикрывайте их. Коли встретите сильное сопротивление… в бой не вступать, звать магов и… меня. В подвалы пока не лезть. Этих двоих схватить, надеть... браслеты и ко мне.

— А не хотите ли посмотреть мой танец? — звонким, радостным голосом неожиданно объявила девушка.

Маги двинулись к ней, но непонятный кот сдавил свой мешок и извлек из него странные напевные звуки, а девушка пустилась в танец. Это было нечто завораживающе красивое, настолько, что хотелось замереть и смотреть, смотреть на это прекрасное, наслаждаться им. Маги замерли. Они пытались сопротивляться силе музыки, отвести глаза от кружащейся чертовки в легком платьице, пристукивающей босыми пятками о землю, широко раскинувшей руки. Это не задержало бы их надолго, но тут зазвучала песня.

— Вихрем скорым от земли до небес, Ветер ветер неси мою месть! Страх и ужас множествам сердец! — это запела Анжелика, и ее голос, сплетаясь с танцем и странной, несообразной, но какой-то удивительно гармоничной музыкой окончательно подчинил себе все внимание людей.

***

Дядюшкин запрет петь или разговаривать об Искусстве в замке Астер строго соблюдал. Разные рассказы слышал он в детстве о нраве дядюшки, и понимал, что довел его до той черты, которую переступать уже не следовало. Но Анжелика, которую пришлось взять под свое покровительство, сама тянула его в лес, в дубравы, и просила играть и петь ей. Астер нашел в ней благодарного слушателя, увидел, что она умеет ценить и понимать прекрасное. У Анжелики и правда от песен Астера то наворачивались слезы, то улыбка доходила до ушей. А когда она однажды начала танцевать под игру Астера, он окончательно проникся к ней глубочайшим уважением, плюнул на правила и научил ее магии музыки и танца. Почему-то в магии Анжелику тянуло к самым мрачным ее воплощениям. Астер что-то слышал о недавно погибших ее сестрах, но по природной жизнерадостности не обращал на это внимания и думал, что время все залечит.

Однако, когда по каким-то странным причинам они остались в замке вдвоем, не считая темной мелочи, а враг обрушил защитный купол, от чего все в замке разом ощутили себя беззащитными, он решил, что они с Анжеликой должны попробовать хоть что-то сделать. И уважаемая коллега всецело поддержала его. А на крайний случай, у Астера чесалось между пальцев попробовать кое-что еще, во что его посвятили совсем недавно.

— Быстро, быстро сталь когтей блеснет! Искру жизни резко оборвет!— продолжала петь Анжелика.

Войско никуда не двигалось с места, зачарованно следя за танцем девушки. Глаза дружинников и магов не отрывались от этого рыжего вихря. Кот, старательно дувший в свой странный мешок, из которого торчали во все стороны трубки, аккомпанировал ее танцу. Его музыка, дикая, несообразная и казалось, совершенно не подходящая к движениям и словам, однако удивительно гармонирующая с ними, казалось, сама вползала в уши. Она сама заставляла слушать ее, слышать в ней шелест листвы, журчание ручья, теплые лучи яркого солнышка, от которого так и хотелось сесть и расслабиться, сбросить тяжелую кольчугу, отбросить посох, и наблюдать, наблюдать танец девушки, эту вихрящуюся красоту, волшебные движения этого танца.

Каждому хотелось, чтобы рыжая девушка танцевала именно с ним, а девушка и танцевала по очереди с каждым из них, сладко и маняще улыбаясь острыми зубками, полосуя по горлу невесть откуда взявшимися острыми когтями, и алая кровь удивительно красиво вплеталась в мелодию танца, и каждый хотел добавить свои краски к этому танцу, весь отдаться этой танцовщице, чтобы она и его удостоила своего счастливого прикосновения.

— Рубины жизни манят и сверкают! Их любить мне никто не мешает!— пела девушка, передвигаясь от одного врага к другому. Глаза ее горели огнем мести.

Светослав, мучительно тяжело пытаясь разогнать окутывающий его мысли сонный дурман, в ужасе наблюдал, как его воины и маги падают один за одним. Музыка! Музыка мешала ему! Все дело в проклятой музыке!

Он воззвал к святому Свету, отринул, отказался от всей красоты этого мира, заставил себя презирать эту колдовскую, ничтожную музыку... Нет, презирать не получалось. Бояться! Он заставил себя испугаться этой музыки. Он ее испугался! И вот тогда к нему пришла тяжелая ненависть и освобождение. Проклятый котяра с этой девкой околдовали его магией Темных, они делали то, что делали всегда, за что и ненавидел их Светослав – уничтожали все светлое, все святое, чему он должен был заставить служить весь мир!

Преодолевая охватившее его оцепенение, он немеющей рукой направил посох в небо и вызвал вспышку света, столь яркую, что она ударила по глазам всех, заставив выйти из транса, очнуться и увидеть, как убивает их одного за другим рыжая нечисть с оскаленной пастью и горящими от мстительности глазами.

— Схватить ее! Слушать меня! Слушать мой голос! Схватить ее! Слушать мой голос! Это враг! Слушать только меня!

Очнувшиеся дружинники и маги, сбрасывая оцепенение, бросились на огрызающуюся девицу, завалили ее массой, а Светослав, направив свой посох на подлого кота, нанес ему магический удар такой силы, что того сбило с ног и покатило к воротам замка.

— Вы не слышите этой музыки! Вы не хотите плясать! — зачаровывал Светослав свое войско. — Вы не любите танцы. Вы слушаете только меня, во имя Светлого Света! — маг разрушал чары кота и танцовщицы, пока каждый из его людей не очнулся до конца, недоумевая, что же такое вытворила музыка с ними, заставив их стать слабыми и безвольными.

— А ты силен, — прошипел маг, обращаясь к коту. — Но твоя музыка ничто… перед силой Святого света!

Кот, поднявшись на ноги, поправлял свой странный мешок с трубками.

— Да вижу, — ответил он. — Совершенно нет у вас вкуса, господа. Нечувствительны вы к красоте настоящего Искусства. Люди, что с вас взять.

Потерпевший крах своей музыкальной карьеры, с грязью, прилипшей к шерсти кот, казалось, совсем не потерял своего наглого достоинства.

— Но у меня есть много разной музыки и песенок. Думаю, вот эта вам особенно понравится, — и кот снова иго овился дуть в свой непонятный мешок.

— Руби его, — закричал Светослав, видя, что кот направил на войско чудные трубки, торчащие из мешка. — Испепелить его! — выкрикнул он, и сам направил на кота свой посох.

Но дикий, совершенно ни с чем не сообразный визг, в котором смешались кошачьи вопли, хрюканье, стоны, раздирающие душу, заставили подкоситься ноги дружинников, опуститься посохи магов и самого Светослава. А кот все дул и дул, перебирая свои трубки, вгоняя мороз в кости, заставляя слабеть мышцы. Ужас, ожидание неминуемой кончины, страх, лютый страх вползал в души, заставлял зажимать уши ладонями, бросать все и бежать, в панике бежать от этого морока.

Люди роняли оружие и посохи, чтобы зажать уши, из которых шла кровь, и падали замертво, а другие бежали, бежали прочь от этой музыки, раздирающей им сердца и души. Дико ржа, носились по полю немногие уцелевшие обезумевшие лошади, роняя пену изо рта. Светослав сам не понял, как на своем скакуне, хрипящем и роняющим кровавую пену, с трудом, но все же повинующемся ему, оказался у кромки спасительного леса. Помнил лишь, как твердил неустанно призывы к Свету, повторял их снова и снова, не думая, не имея возможности думать.

Очнулся он лишь в самой глубине леса, среди мирно шелестевших деревьев. Поблизости виднелись некогда белоснежные, а теперь испачканные кровью и грязью хламиды его магов, бежавших вместе с ним. Из дружинников же и бежавших в сторону реки не уцелел никто.

Медленно приходя в себя, призывая силу Света, Светослав стал собирать остатки разгромленного войска.

***

– Вот это да, — твердил Астер, помогая подняться Анжелике. Она была основательно помята, но счастливо и довольно урчала, облизывая окровавленные когти.

– Вот это даа... – повторял Астер. – Вот это инструментик. Вот это музычка. Ай не врали старые барды, вручая мне его, – он уважительно погладил войлынку, почесал ее за трубками. – Ай да войлыночка!

– Ай да мы! – торжествующе выкрикнула Анжелика.

– Мы тоже да, ничего так, – согласился Астер. – Надо бы вот нам еще отработать этот момент, когда ты кружилась, а они стояли, разинув рты, а потом ты...

– Месть! – снова крикнула Анжелика, но зашипела от боли в ноге.

– Месть, – согласился Астер. – Месть, да, все такое. А давай-ка вот пойдем мы в замок. Вот ты на меня обопрешься, вот и побредем не торопясь, торопиться теперь некуда. Домовых позовем, полечим тебя... Купола-то теперь нету, но мы и сами с усами.

И они медленно заковыляли в сторону ворот.