Светлейший-7. Праздник под угрозой

Глава 1

Черкасов выпустил из захвата Юпитера-Жорина. Тот отполз в сторону, баюкая ушибленную руку.

— Нас увезут в отделение? — прошептал он.

— Всех отвезут для установления личности и прочих обстоятельств, — проворчал Черкасов. — Сейчас идите к остальным. Вас допросят отдельно.

Я почти слышал, как скрипели шестеренки у него в голове. Экспедитор судорожно пытался прикинуть все варианты.

От чего нас пытались отвлечь?

Сначала кража большого количества стабилизированной формы энергии Искажения в виде жидкого концентрата. Руками Мейделя, у которого обнаружили маску. Теперь — отвлекающий маневр с вечеринкой. И все выглядело так стройно, так ладно, словно мы наконец-то поймали ниточку…

— Маску подбросили лаборанту, — выдохнул я, упорядочивая все в голове. — Нас специально направили по ложному следу. Еще там, в его квартире. Еще и припрятали так, не на самом видном месте, но чтобы мы точно ее обнаружили… И мы клюнули на это. Проклятье.

Юпитер бочком отполз в сторону двери — где его тут же принял под белы рученьки Арсеньев. Сбежать по-тихому не получилось, и горе-громовержца усадили вместе с остальными потрепанными обитателями Олимпа.

Черкасов устало привалился к стене, собираясь с мыслями.

— Предположим, Алексей. Но сейчас нужно прикинуть, от чего именно нас отвлекают. Если они вложили столько сил и ресурсов на этот отвлекающий маневр, значит, вопрос серьезный. Я должен немедленно доложить наверх.

Я стоял посреди бильярдной, запах дыма от гранат еще чувствовался в воздухе, а Черкасов, сжимая рацию в руке, яростно отдавал приказы.

Он хмуро посмотрел на меня, затем снова включил рацию.

— Центральный, это Черкасов. Объявляйте красный уровень готовности. В особняке чисто. Обыск продолжается, но мы здесь ничего не найдем. Организаторы — подставные лица. Римский клуб мог отвлечь наши силы, чтобы провести собственную операцию за пределами особняка. Поднимите все доступные группы и будьте готовы к любым неожиданностям.

Экспедитор выключил рацию и взглянул на меня.

— Вы сказали, что не смогли найти своего брата. — Черкасов тряхнул головой и сфокусировал взгляд на мне. — Но выходы из особняка отрезаны. Он не мог никуда деться.

— Я хочу сам все проверить, — сказал я, прерывая Черкасова. — Может, его вырубили и спрятали. Может, похитили. Я не уйду, пока не буду уверен.

Черкасов кивнул:

— Возьмите помощь. Только осторожно. Если найдете что-то важное, сразу докладывайте.

— Конечно.

По рации я связался с Деляновым — капитан как раз скучал в большом зале, и согласился помочь мне с поисками.

Я решил идти сверху-вниз и двинулся к лестнице, ведущей на верхний этаж. Пустые комнаты с гигантскими зеркалами и мраморными каминами. В каждой из них я искал следы аномальной энергии или недавнего присутствия людей, но все было напрасно. Чисто, пусто. И Виктора нигде не было.

Обследовав второй этаж, мы с Деляновым спустились на первый и разделились, обследуя служебные помещения. Капитан отправился в левое крыло. Я — в правое. Я обошел кухню, кладовые, даже залез в каждый шкаф — тщетно. Но уже выходя из дальнего коридора, что соединял оранжерею и летнюю веранду, я заметил странный выступ на стене.

— Ну-ка, что это тут у нас…

Пришлось активировать «Люмен». Неровности камня под светом заклинания отразили слабый металлический отблеск. Сердце заколотилось быстрее. Наклонившись, я увидел среди одинаковых деревянных панелей небольшую дверную ручку. Если не приглядываться, толком и не заметишь.

— Делянов, подойдите ко мне, — позвал я по рации. — Кажется, нашел кое-что интересное.

— Иду.

Капитан прибыл через минуту и с любопытством уставился на мою находку.

— Тайничок, значит.

— Если ничего не путаю, по плану здания здесь должен быть просто коридор, — сказал я.

На всякий случай я проверил дверь — не повесили ли с обратной стороны еще один сюрприз в виде колбы с энергией Искажения. Но нет, дверь была вполне обычной. Просто тайной. Когда мы открыли ее, перед нами предстал тёмный узкий проход, уходящий глубоко вниз.

— Может, ледник? — спросил Делянов, но в его голосе слышалась настороженность. — Здание старое, позапрошлый век. Тогда холодильников не было. Могли и ледник выкопать поближе для удобства. Кухня-то рядом, нужно где-то продукты хранить.

— Сейчас проверим, — ответил я.

Я сделал огонек поярче, и мы принялись спускаться. Деревянные ступени были старыми, скрипели и опасно шатались, а воздух с каждым шагом становился всё тяжелее. Вентиляции никакой. Даже заклинание света не особенно помогло разглядеть то, что было вокруг — просто холодное каменное помещение, сырое.

Ноги ступили на земляной пол.

— Дверь, — сказал Делянов, осветив огоньком находку. — Железная. Даже если это и был ледник, то он с сюрпризом.

Помещение вокруг нас и правда напоминало подвал. Но вот массивная металлическая дверь не особенно вписывалась в концепцию обычной кладовки. Делянов дернул ее и покачал головой.

— Заперто.

— Не проблема.

Я сосредоточил в руках чистый эфир и от души долбанул по преграде. Настроение у меня было не то, чтобы работать аккуратно. Металл застонал, смялся — от противного скрежета сводило зубы. А затем дверь просто сорвалась с петель и рухнула.

— Опасный вы человек, Алексей Иоаннович, — улыбнулся Делянов. — Страшно с вами ссориться.

— Там может быть мой брат.

За дверью открылся туннель, который тянулся далеко вперёд, теряясь во мраке. Делянов остановился и взглянул на меня:

— Что ж, вот и ответ на вопрос, как мимо нас мог проскочить Плутон, если он вообще здесь был. Или ваш брат.

— Вопрос в том, куда он ведёт, — пробормотал я.

Мы двинулись вперёд, ускоряя шаг. Туннель оказался длиннее, чем я ожидал, но вскоре он вывел нас к лестнице, а оттуда — в просторное помещение с высокими сводчатыми потолками. Запах сырости и химикатов ударил в нос.

Я огляделся и понял, что мы находились в старом цеху кожевенного производства. Буквально через квартал от особняка.

— Да уж, таких ходов в плане точно не было, — проворчал напарник.

— Тут точно ходили, — пробормотал я, показывая на свежие следы на пыльном полу. — Недавно.

Делянов вытащил рацию и доложил Черкасову:

— Мы нашли тайный выход из подвала здания. Это старый кожевенный цех. Нужна подмога.

Черкасов подтвердил, что направляет подкрепление, а я тем временем обследовал помещение. На кой-черт они увели Виктора? Он же бесполезен. Разве что романовская кровь, что текла в нем, могла быть интересна… Я старался не думать о худшем, но не мог не беспокоиться о брате.

Мои глаза заметили что-то блестящее в пыли у стены. Я наклонился и поднял небольшой предмет. Это была запонка — тонкая серебряная вещь с выгравированным гербом нашей семьи. Виктор носил их, причём именно эту пару матушка подарила ему на двадцатилетие. Сердце сжалось.

— Виктор был здесь, — тихо сказал я, показывая находку Делянову. — Это его вещь.

Он прищурился, взглянув на запонку, и кивнул:

— Значит, его действительно вывели через этот цех. Хорошо, что мы нашли хоть какой-то след.

Я крепче сжал запонку в ладони. Было ли это случайностью или Виктор специально оставил её, чтобы указать путь? Неважно.

Пока мы осматривали помещение, в углу что-то зашевелилось. Делянов моментально обнажил эфирный клинок, а я активировал магический барьер. Но вместо ожидаемого нападения мы услышали ворчание и хриплый голос:

— Ну и кто тут шарудит? Спать мешаете, черти.

Из кучи тряпья и грязных мешковин вылез человек. Он был худым, грязным, со всклокоченной бородой и запавшими глазами. На нём висела какая-то жалкая одежда, и он выглядел так, словно не ел несколько дней. Мужчина лениво потянулся, зевнул и обвёл нас мутным взглядом.

— Ты кто такой? — спросил Делянов, не убирая клинка.

— А ты кто? — лениво ответил незнакомец. — Сторож штоль новый? Опять гонять будешь, навуходоносор? — Он фыркнул. — Ладно, не важно. Я — Палыч. А вы чего тут лазаете?

Я шагнул вперёд, пытаясь говорить как можно спокойнее:

— Мы ищем людей, которые проходили здесь сегодня. Видел кого-нибудь?

Палыч почесал бороду, хмыкнул и протянул грязную руку:

— А ты мне на бутылку дашь? Выпью за здоровье государя.

Делянов со вздохом достал из кармана ассигнацию и бросил её мужику. Тот схватил деньги с неожиданной проворностью и расплылся в почти беззубой улыбке:

— Вот это другое дело! Спрошу у чертогов разума, так сказать.

Он уселся прямо на полу, задумчиво глядя в потолок, а потом начал говорить:

— Этот цех давно проходным двором стал. Оборудование перевезли, а производство потихоньку умирает. Я-то раньше прям тут, в этом цеху, и работал… Пока не погнали. Теперь тут только такие, как я, да редкие гости. Но сегодня… да, были двое. В костюмах таких дорогих.

Он выразительно повёл рукой, будто рисуя в воздухе силуэты.

— Кто они? — перебил я. — Что делали? Куда пошли?

— Кто такие, не знаю. Пиджаки какие-то. А пошли к машине, — ответил Палыч, почесав грязный затылок. — Чёрная такая, блестящая. Один из них по телефону болтал. А потом… сели и уехали. Один молодой, другой постарше…

— Этот молодой… — я с трудом сохранял спокойствие. — Темноволосый в очках? Его ты видел?

Палыч посмотрел на меня и кивнул:

— Ага. Молодой был, да. Темноволосый. Похож на тебя чем-то. Но они тут только прошли. Ничего не сказали, кроме того, что тот, который по телефону болтал, что-то про Шпалерную говорил. Может, адрес. Кто их знает.

Шпалерная улица. Моё сердце ускорило ритм. Неужели догоним?

— Ты уверен? — спросил я, стараясь не показывать свою взволнованность.

— Уверен, уверен, — усмехнулся Палыч. — Память-то у меня отличная. Особенно за деньги.

Я оглянулся на Делянова. Он уже включал рацию, чтобы сообщить Черкасову новые данные.

Палыч, тем временем, снова устроился в своём углу, явно довольный сделкой. А я крепче сжал в кармане запонку Виктора и принялся перебирать в памяти, что такое могло быть на улице Шпалерной.

А затем застыл как вкопанный, когда меня осенило.

— Кажется, я знаю, от чего нас отвлекают. На Шпалерной находится главная станция водопровода.

Делянов опустил руку с рацией и уставился на меня.

— Но это старая станция…

— Но она рабочая. Снабжает водой как раз центральный район. Где живет большинство одаренных.

Делянов побледнел.

— По-вашему, они хотят пустить эту дрянь в воду?

— Да, чтобы вывести из строя большинство магов, — хрипло сказал я.

Глава 2

На миг меня самого взяла оторопь от собственной идеи. И хотя звучала она дико, но… мозаика складывалась.

Мы не теряли времени и направились прочь из цеха. Делянов связывался по рации с Черкасовым и потребовал сбор, а я обдумывал всё, что услышал от Палыча.

Выбор Шпалерной точно не был случайным. Это была старейшая водопроводная станция в городе. Ее даже подумывали закрыть, поскольку мощностей со временем не хватало, но городская администрация все же оставила ее в строю, сильно ограничив радиус действия. Все же памятник промышленной архитектуры.

Теперь старинное сооружение обслуживало в основном императорские дворцы, государственные учреждения и особняки аристократии в самом центре Петербурга. И заговорщики об этом, конечно же, знали.

— А ведь и правда сходится, — на ходу размышлял Делянов. — Ведь из лаборатории Толстого украли препарат в стабилизированной и концентрированной форме… И если растворить его в питьевой воде, то…

— То они разом обезвредят всех магов в центральных районах, — сказал я, ускорив шаг. — Это будет катастрофа.

— Сколько погибнет…

— Мы не знаем, какой получится концентрация вещества в воде, — ответил я. — Это невозможно рассчитать даже примерно. Ведь помимо лабораторных препаратов у них может быть партия из Сердоболя — мы не знаем, сколько тогда успели произвести и тайно переправить.

Делянов покачал головой.

— Все равно слишком большие риски. Организм мага еще может пережить, но неодаренные… Им кранты.

Мы свернули за угол и вышли на финишную прямую. В особняке Бруснициных свет горел во всех окнах — обыски продолжались. Черкасов и Арсеньев курили на улице, и мы ускорили шаг, когда они нас заметили.

Арсеньев стряхнул пепел в подмерзшую лужу.

— Не понос, так золотуха, — мрачно произнес он. — Только было обрадовался, что мы наконец-то накрыли этот Римский клуб, а они нас как детей облапошили…

Черкасов жестом велел помощнику замолчать.

— Алексей, докладывайте, — его голос звучал напряжённо.

Я вытащил из кармана запонку и протянул экспедитору.

— Нашел в том цеху, куда вывел тайный ход. Это моего брата. Значит, он пошел с ними. Свидетель слышал, что они поехали на Шпалерную. А на Шпалерной находится водопроводная станция. Если они собираются использовать концентрат аномальной энергии, это идеальное место для диверсии.

Черкасов тихо выругался.

— Даже если тревога ложная, все равно нужно отработать.

— Даже если тревога ложная, с ними мой брат и наследник моего рода, — отрезал я. — Не дадите людей, поеду за ним сам.

— Тише, Алексей. — Делянов положил руку мне на плечо. — Никто здесь и не подумает оставлять вашего брата в лапах этих уродов.

Черкасов кивнул.

— Он пошел на огромный риск ради нас, и ваши родители доверили мне его жизнь. Мы его вытащим, Алексей Иоаннович. Пять минут на координацию — и выезжаем.

Делянов тоже отошел на перекур и принялся звонить кому-то по мобильному. Подъехали черные ведомственные автобусы — должно быть, для перевозки задержанных. Всех в легковушки не погрузишь — не напасешься.

Вокруг Черкасова собирались сотрудники, и я почувствовал, что напряжение среди всех нарастает. Экспедитор раздавал чёткие команды, его голос звучал резко и властно.

— Ростопчин, вы остаётесь за старшего. Перевозите задержанных в Дом со львами. Убедитесь, что каждый из них под охраной и доставлен без происшествий.

— Есть, ваше благородие! — отозвался капитан. За его спиной оперативники уже начинали выводить первых задержанных. Начали с ряженых «богов».

Черкасов повернулся к нам, его взгляд остановился на Делянове.

— Свяжитесь с подполковником Кушелевым. Сообщите ему о ситуации. Пусть Спецкорпус направит дополнительные силы к водопроводной станции. Готовьтесь к наивысшему уровню угрозы. И на всякий случай доложите Шереметевой.

— Уже делаю, — коротко ответил Делянов, не выпуская из рук телефона. Его лицо было сосредоточенным, а напускную веселость как рукой сняло.

Черкасов повернулся ко мне:

— Николаев, вы поедете со мной и Арсеньевым.

— Понял.

Я отошел в сторону, чтобы не мешать работавшим оперативникам. В этот момент сотрудники выводили нескольких девушек из числа гостей, и меня окликнул знакомый голос:

— Алексей!

Черт. Ида.

Я резко обернулся. Юсупова ловко вывернулась из захвата оперативницы так, что у той в руках осталось лишь меховое манто, и бросилась ко мне.

— Стоять! — Сотрудница «Четверки» ринулась за ней с заготовленным шоковым жезлом — вспыхнула голубоватая искра, но я вскинул руку, останавливая ее.

— Спокойно. Княжна Юсупова ничего никому не сделает. — Я пристально посмотрел Иде в глаза. — Княжна Юсупова проявит благоразумие, не так ли?

— Я просто должна тебе кое-что сказать. Все выглядит некрасиво, и я не могу уйти вот так, ничего не объяснив… Алексей, пожалуйста, дай мне сказать. Всего минуту.

Ну допустим. Впрочем, выслушать человека всегда можно. Я едва заметно кивнул, разрешая ей говорить, а оперативница отступила на шаг. Ида оглянулась по сторонам, словно боялась, что нас услышат.

— Я пришла сюда по семейному делу, — тихо затараторила она. — Можешь уточнить у моей матушки, она все подтвердит. Среди гостей есть графиня Елизавета Рибопьер. Это моя кузина. Меня отправили приглядеть за ней. Моя матушка — тетка Лизи — опасалась, что она может совершить одну… глупость.

Я удивленно приподнял брови.

— И почему это тайна?

— Потому что ситуация… деликатная, и наша семья стыдится этого. Это касается внутрисемейных отношений. Есть одна тайна… Расскажу потом, когда ты пожелаешь, но без свидетелей. Не знаю, что ты обо мне подумал, но, поверь, все совершенно не так.

Я коротко кивнул.

— Обсудим это позже. Сейчас мне пора идти.

— Приходи к нам на обед — матушка все расскажет. Просто я не хотела говорить при других людях…

Сотрудница взяла Иду под руку и повела в автобус. Девушка обернулась, метнула на меня тревожный взгляд — а затем скрылась за тонированными стеклами.

— Судя по всему, ее сиятельство в вас влюблена, Алексей.

Я обернулся на голос Делянова. Улыбчивый капитан кивнул в сторону автобуса.

— Чтобы сама княжна Юсупова так за кем-то бегала и беспокоилась о том, что о ней подумают… Видимо, вы и правда дороги этой девице.

— Этой девице еще предстоит провести полночи в Доме со Львами, — отозвался я.

— Уверен, адвокат ее быстро вытащит. К тому же она ничего не нарушила. При ней не обнаружено ничего запрещенного. Девушка чиста.

Хоть какие-то хорошие новости. Признаюсь, я был бы сильно разочарован, узнав, что Ида не устояла перед порочными удовольствиями, которые предлагал Римский клуб. Впрочем, судя по результатам обыска, эта вечеринка и правда больше походила на детский утренник. Наши обнаружили только алкоголь в баре да несколько пакетиков порошка у некоторых гостей. Что в очередной раз подтверждало — мероприятие было подставным.

— Алексей, забирайтесь! — позвал Черкасов.

Автобусы с задержанными тронулись с места, а мы с Деляновым сели в машину к Черкасову и Арсеньеву.

— Город уже свободный, минут за двадцать домчим, — сказал лейтенант, поддав газу. — Постараюсь побыстрее.

На улицах Васильевского острова царила напряжённая тишина, словно город застыл в оцепенении перед тем, что должно было случиться. Город напряженно ждал — успеем ли? Домчим ли вовремя?

Черкасов не отрывался от телефона. Ухо экспедитора натурально побагровело, да и сам аппарат тревожно пищал, сообщая, что батарея разрядилась. Пришлось воткнуть зарядку в прикуриватель.

— Добрый вечер, Михаил Петрович. Это Черкасов из «Четверки», — представлялся он, совершая очередной звонок. — Да, прошу прощения за поздний звонок. Есть срочный вопрос. Нужно выяснить, снабжается ли Зимний водой со Шпалерной.

Он замолчал, явно ожидая ответа. А затем мрачно кивнул.

— Благодарю за информацию. Пожалуйста, выслушайте меня внимательно, это важно. Мы отрабатываем вероятность диверсии на этой водопроводной станции. Да, конечно. Необходимо немедленно перекрыть доступ воды! Есть риск заражения аномальной энергией. Уведомьте дворцовую службу и запретите использование воды в ближайшие часы. Нам потребуется помощь с информированием населения. Да, до утра. Благодарю.

Черкасов отключился и перевел дух.

— Ну и ночка.

— Воистину.

Экспедитор снова повернулся к Делянову:

— Свяжитесь с вашими химиками. Пусть готовят полный ртутный обвес.

— Уже запросил, — улыбнулся капитан. — Кушелев все выбил. Будут вам «слоники» с двойными баллонами.

«Слониками» у нас называли отряды, напрямую занимающиеся ртутью. Не у всех были новенькие легкие маски с фильтрами — некоторых укомплектовывали противогазами со «шлангами», оттуда и пошло прозвище.

В это время я, сидя на заднем сиденье, вытащил «секретный» телефон и написал Аграфене сообщение с предупреждением. Особняк моих родителей находился на другом берегу, на Петербургской стороне, и должен был получать воду с другой станции. Но лучше перестраховаться. Помощница не станет задавать лишних вопросов — просто сделает все так, как я сказал.

— Зачем выводить из строя столько магов одномоментно? — бормотал я вслух, больше для себя, чем для других.

Черкасов обернулся ко мне.

— Есть версии?

— Если уничтожить эфир магов, — начал я, — они станут беспомощными. Даже если вывести их из строя на непродолжительное время, это обескуражит всех, поднимется паника. Аристократы, императорский Дом — все они давно привыкли полагаться на магию гораздо больше, чем на оружие. И этим обстоятельством можно воспользоваться, например, чтобы совершить переворот.

Делянов нахмурился.

— Ладно, не буду спрашивать, что может захотеть подобное — желающие всегда найдутся. Вопрос в другом — кто способен организовать такое нападение? У кого столько ресурсов?

— Пока не знаю, — ответил Черкасов. — Но если мы схватим Плутона и его людей, мы узнаем. А пока, полагаю, нужно усилить охрану Зимнего и ключевых объектов государственного управления.

Машина свернула на Шпалерную. Напряжение в салоне достигло пика. Черкасов снова схватил телефон и принялся набирать очередной номер.

Сидевший рядом со мной на заднем пассажирском сидении Делянов тряхнул головой, словно пытался сбросить пелену наваждения.

— Поверить не могу, что все это происходит наяву. Если вы правы, Алексей…

Он не успел договорить. Автомобиль проехал мимо Таврического дворца и затормозил напротив высокого каменного забора, которым был обнесен комплекс сооружений водопроводной станции.

Все здесь было выстроено из красного кирпича. Над территорией, словно донжон средневекового замка, высилась старая восьмигранная водонапорная башня, а вокруг нее были разбросаны постройки пониже.

Мы выбрались из машины под гул двигателей подъезжающих автобусов и грузовиков. На территории водопроводной станции кипела деятельность: бойцы Четвёртого отделения и Спецкорпуса выстраивались в боевой порядок.

Полицейские оцепили Таврический дворец — одну из императорских резиденций, где обычно размещали высоких иностранных гостей. Рации трещали от коротких команд. Ситуация накалялась с каждой минутой. От движения прожекторов по территории становилось ещё напряжённее — свет разрывал тёмное небо на острые полосы.

— Внимание, внимание, — голос Черкасова разнёсся по периметру. — Вся станция под угрозой. Мы имеем дело с профессиональной диверсией. Все группы — к ключевым точкам! — Он повернулся к нам: — Николаев, Делянов, со мной. Арсеньев, займись координацией снаружи.

— Есть, — коротко ответил Арсеньев, устремляясь к прибывающим группам.

К нам бежал мужчина в синем рабочем комбинезоне с каплей воды на эмблеме, лицо его было напряжённым, покрытым потом. Он остановился перед Черкасовым, тяжело дыша.

— Я Михаил Платонов, начальник смены, — представился он, глотая воздух. — Что происходит? Почему сюда стянули столько людей?

— Михаилч, — спокойно, но твёрдо начал Черкасов, — мы получили данные о готовящейся диверсии. На вашей станции могут находиться диверсанты, которые планируют отравить водоснабжение. Если они добьются успеха, последствия будут катастрофическими. Речь об аномальной энергии.

Платонов смертельно побледнел, на мгновение его взгляд затуманился, но он быстро взял себя в руки.

— Ч-чем мы можем помочь?

— Покажите, где находятся ключевые узлы станции, — потребовал Черкасов. — Нам нужно знать, где можно вмешаться в процесс.

— Это… Это центральный резервуар очищенной воды, магистральные насосы, вход в распределительную систему и смесительные камеры для химикатов.

— Мы должны проверить и перекрыть все эти точки. Как давно был обход?

— П-примерно п-полчаса назад. Я выделю людей, чтобы провести вас.

Черкасов повернулся к командирам групп, выстроившимся полукругом.

— Группа первая — к резервуару! Группа вторая — к магистральным насосам! Группа третья — распределительная система. Николаев, Делянов, со мной. Мы идём к смесительным камерам. Пятая, шестая, седьмая — оцепить всю территорию. Восьмая — внешний периметр.

Платонов скомандовал своим сотрудникам:

— Петров, Ломакин, возьмите первую и вторую группы. Сидоренко, с третьей. — Он обернулся к нам. — Я сам поведу вас.

Мы двинулись через территорию станции. Ночные огни освещали массивные трубы и корпуса. Вокруг всё ещё стояли группы сотрудников, наблюдающих за происходящим с тревогой и любопытством.

Мы вошли в корпус смесительных камер. Легкий запах химикатов смешивался с тяжёлым воздухом машинного отделения. Михаил махнул рукой, показывая путь, и мы направились по узкому коридору. Шум оборудования заглушал шаги, но каждый звук отдавался напряжением. Где-то вдали тягуче гудели трубы, от чего у меня начинали зудеть нервы.

— Стойте, — сказал Черкасов, поднимая руку.

В дальнем углу я заметил тела. Четыре человека в униформе станции лежали неподвижно, наспех стащенные в одну кучу.

— Это наши, — хрипло прошептал начальник смены. — Егоров, Филиппов, Кузнецов, Ягодкин…

— Проверить, живы ли, — тихо скомандовал Черкасов.

Делянов подошёл ближе и покачал головой:

— Мёртвы. Похоже, их убрали быстро и бесшумно.

— Значит, мы по адресу, — сказал я, осматривая помещение.

Черкасов прищурился, оглядывая обстановку.

— Идём дальше, — приказал Черкасов. — Осторожно.

Мы подняли взгляд вверх. На платформе над камерами несколько человек возились с оборудованием. Рядом с ними стояли ящики со светящейся характерным зеленым жидкостью. Концентрированная стабилизированная форма, ее сияние невозможно было ни с чем перепутать. Движения диверсантов были быстрыми, выверенными. Один из них обернулся, и у меня перехватило дыхание.

Виктор. Брат уставился в нашу сторону, но не заметил нас. Или сделал вид, что не заметил.

Черкасов указал на двоих бойцов:

— Выходите на платформу с двух сторон, — шепнул он. — Заблокируйте им путь к отступлению.

Бойцы бесшумно двинулись вдоль стен, чтобы обойти платформу и перекрыть выходы.

Мы с Деляновым направились к лестнице, стараясь двигаться как можно тише. Я не мог отвести глаз от Виктора. Его лицо было напряжённым, но он не выглядел пленником. Он активно участвовал в их действиях — подавал новые колбы и четко выполнял приказы.

Когда мы поднялись, один из диверсантов заметил нас и закричал:

— Гости!

— Продолжайте работу! — рявкнул другой.

В ту же секунду начался хаос. Черкасов выкрикнул команду, бойцы активировали щиты, вспыхнуло зачарованное артефактами оружие. Диверсанты попытались укрыться, но один из них упал, схватившись за плечо. Колба с концентрированной энергией Искажения упала и покатилась по ступеням нам под ноги.

Виктор остался стоять, его взгляд встретился с моим. На мгновение время словно замерло.

— Витя, брысь оттуда! — крикнул я. — Прыгай с платформы!

Но вместо того, чтобы послушаться, Виктор выставил магический барьер прямо под ногами наших бойцов.

Глава 3

Я замер, не понимая, какого черта творил брат. Но в следующий миг он вскинул руку в предупредительном жесте.

— Стойте! — громко выкрикнул Виктор, обращаясь к нам. — Это ловушка! Платформа заминирована. Если подойдете ближе, они все здесь взорвут вместе с реагентами!

Один из диверсантов, а если точнее, то уже террористов, усмехнулся, склонившись над баком смесительной камеры, куда до этого заливали отраву.

— Это правда! — сказал он с хищным оскалом и продемонстрировал нам руку с зажатым в ладони брелком. — Нажму на кнопку — и все мы взлетим на воздух, хе-хе. А взрывная волна разнесет аномальную энергию во все концы города. Шах и мат, господа.

Я шагнул вперед:

— Вы уже проиграли. Вас вовремя вычислили. Станция отключена от городской системы. Все ваши старания — тщетны.

Черкасов вытаращился на меня. Я блефовал: у меня не было информации о том, что станцию вывели из системы. Но сейчас это было первое, что пришло мне в голову. Я не веду переговоров с террористами. Они либо сдаются, либо погибают.

— Значит, я могу нажимать на кнопку, Алексей Иоаннович? — улыбнулся террорист одними глазами поверх защитной маски. Его голос звучал глухо. — И тогда вы оба вместе со своим братом взлетите на воздух. О, как, должно быть, расстроится ваша матушка. Черный Алмаз погиб при исполнении, хе-хе…

Черкасов жестом велел нашим бойцам остановиться. Если я сейчас блефовал, то у террористов причин лгать не было. Они и правда могли пойти на крайние меры. Их все равно ждала жестокая кара — такие обычно и до суда не доживают.

И если будет взрыв, накроет почти весь город. Масштабы поражения страшно даже прикинуть. Сил Спецкорпуса и всех маголекарей не хватит, чтобы нейтрализовать все последствия. Да у нас даже столько ртути не найдется — в столице больше пяти миллионов жителей! Нет, нельзя этого допустить.

— Ну так что, господа, — хохотнул самый наглый террорист. — Сдается мне, мы с вами оказались в весьма безвыходном положении…

Я сделал глубокий вдох, стараясь сосредоточиться. Моё сознание работало на пределе. Единственный выход — попытаться обезвредить террористов своими силами. Времени дожидаться подкрепления не было, да это бы и не помогло.

Черкасов, держа руку на рации, обратился к бойцам:

— Всем группам — покинуть территорию станции! Повторяю: всем группам и персоналу — полная эвакуация с территории станции.

— Не поможет! — усмехнулся террорист. — Если вы, конечно, не научились телепортироваться, хе-хе…

— Ну и сволочи, — прохрипел начальник смены. — Твари безбожные.

— Тихо.

Я встретился глазами с братом. Виктор застыл с очередной светящейся колбой в руках. Он пристально посмотрел на меня, затем перевел взгляд в сторону, на террориста с кнопкой…

А затем резко бросился к нему и со всей дури попытался огреть его баллоном. Террорист увернулся и отскочил от бака, а двое его приспешников бросились к Виктору. Этот безрассудный маневр брата заставил противника отвлечься — он выругался и на мгновение ослабил хватку на кнопке. Это было всё, что мне нужно.

— Сейчас!

Я бросился вперёд, активируя пятиэлементную защиту. Подпрыгнул, помогая себе стихией воздуха, чтобы добраться быстрее. Все заняло секунду.

Магический импульс сорвался с моей руки, эфир смешался со стихией воздуха — и пространство вокруг террориста завибрировало. Он вскрикнул, его тело подбросило в воздух. Следующим импульсом я выпустил ледяную стрелу — она вонзилась в запястье врага, заставив того разжать руку. Брелок упал на пол с тихим стуком.

Черкасов и бойцы одновременно ринулись вперёд.

— Витя, в сторону! — рявкнул я.

Брат хотел было перемахнуть через ограждение на платформе, но один из террористов что-то швырнул ему в спину. Сверкающая защита брата мгновенно погасла, и он, коротко вскрикнув, только смог вцепиться в поручень. Его лицо перекосило от нестерпимой боли.

— Вик, держись!

Боевые артефакты.

Я перемахнул через парапет и успел пробросить защитный барьер между братом и террористом. Он снова попытался атаковать Виктора — в ход пошел новый артефакт. Маленькие зачарованные дротики врезались в барьер и увязли в нем, как на мишени для дартса.

— Прикрою! — прогудел один из бойцов и переместился к Виктору, закрывая его собой.

Я коротко кивнул и бросился к баку, пнув ногой брелок в другой конец помещения.

Колбы. Нужно обезвредить колбы. Поглотить столько, сколько смогу.

Террористы отбивались — как минимум один оказался одаренным, а остальные использовали настолько навороченные боевые артефакты, что даже бойцам «Четверки» пришлось туго.

Я опустился на колени возле контейнера с колбами и возвел защитный купол — не дай бог, какой-нибудь идиот пальнет прямо в яд.

Контейнер на двадцать литровых колб уже был наполовину пуст. Если в этих сосудах концентрация вещества была такой же, как при испытании, то это колоссальная мощь. Сами колбы были сделаны из сплава амальгамы и ртутного стекла — от них почти не шел фон. Но жидкость светилась так же ярко, как эпицентр в Искажении.

Только что террористы уже вылили в бак эквивалент десяти Искажений, и еще столько же осталось в запасе.

— Алексей, что у вас?

— Жопа, ваше благородие! Работаю!

— Вам не жопа, — террорист ловко увернулся от заклинания и выпустил артефакт-сетку на бойцов. — Вам пи…ц! Хе-хе!

Да уж, химиков сюда лучше вообще не подпускать. Я вытаскивал из контейнера колбы по одной, срывал крышки и, накрывая ладонью, принимался поглощать энергию. Уже после трех колб меня начало колотить — энергия была колоссальной. Но следовало продолжать.

Четвертая, пятая, шестая… Надо мной свистели заклинания, к отряду бойцов присоединился Виктор — с трудом он помогал Черкасову теснить террористов от бака.

Седьмая колба, восьмая… Я почти перестал чувствовать руки. Внутри меня кипело столько дикой силы, что кровь начала натурально закипать. Пришлось сделать паузу на несколько секунд, сконцентрироваться, чтобы хоть как-то ускорить переработку аномальной силы в эфир.

Девятая, десятая…

— Контейнер обезврежен! — хрипло прокаркал я и сплюнул на пол. Слюна оказалась зеленоватой и слегка светилась.

Я был полон под завязку. Еще немного — и разорвет даже меня. У всякого мага-преобразователя есть предел поглощаемого. И до этого момента я ни разу его не достигал.

— В баке десять колб! — крикнул я Черкасову.

В тот момент раздался зловещий сигнал с платформы. Один из баков, подключённых к системе, начал издавать странный гул, нарастающий с каждой секундой. Я бросился к панели управления — там все замигало. Я увидел горящую кнопку: «СБРОС СМЕСИ».

Прижатый к стене террорист рассмеялся.

— Что значит сброс смеси? — крикнул Черкасов начальнику смены.

— Что готова новая порция отфильтрованной воды. Смесь необходимых реагентов сейчас сбросит в эту воду, чтобы она пошла в трубы… У нас же все автоматизировано…

— Отменяй, мать твою! Как хочешь отменяй!

Двое бойцов наконец-то скрутили особо ретивого террориста, но тот лишь хохотал в их огромных лапищах.

— Вы, идиоты, думаете, мы не знаем, как здесь все устроено? — хихикнул он. — Думаете, мы не перестраховались? Мы с вами взлетим на воздух примерно через тридцать секунд!

— Ты что несешь, собака сутулая?

— Заряд заложен внизу бака, в подвале. Вы не успеете до него добраться, хе-хе! Алгоритм настроен так, что если я не буду давать команду отсрочки каждые полминуты, то запускается детонация. Одно хорошо — смерть быстрая и почти безболезненная, хе-хе. Вот только хоронить будет нечего…

Черкасов схватил рацию:

— Всем бойцам немедленно покинуть зону камеры! Маги, все доступные — начать возводить защитный купол над смесительной камерой! Срочно! Выполнять!

Я вгляделся в бурлящую магическую энергию внутри бака. Теперь я хорошо чувствовал эту разрушительную силу, что уже начала накапливать критическую массу.

Столько поглотить я уже не смогу. Но если мы успеем возвести еще один защитный барьер, то сможем сбить силу взрывной волны.

— Все пшли вон отсюда! — крикнул я бойцам. — И этих гоблинов уводите! Маги, купол над баком. Быстро! У кого ртуть, вяжите!

— Это самоубийство! — рявкнул Черкасов, но его взгляд выдавал отчаяние.

— Есть другие варианты? — ответил я и прыгнул на платформу.

Если уж и погибать при исполнении, то только героически. Чтоб некрологи во всех газетах.

— Вик, пособи!

Черкасов кивнул командиру группы, и те, прихватив с собой возившегося у пульта начальника смены да двоих оставшихся в живых террористов, выбежали из здания камеры. Остались мы втроем — Черкасов, Витя и я.

— Вяжем! Возьмем на себя, сколько сможем.

Они не проронили ни слова — принялись включаться в работу. Я тут же пробросил крепкую структуру купола, не страшась потратить весь эфир. Витя и Черкасов тоже вливали от души. Время, казалось, почти остановилось — или это наши руки и мозги работали так быстро.

А затем всех нас подбросило к потолку вместе с полным химикатов баком. Грохот, треск металла, скрежет труб, едкая вонь… И вспышка.

— Держааать!

Искажение пульсировало, пытаясь вырваться наружу вместе со взрывной волной. Я вложил всё, что у меня было, в удержание энергии, поглощая её в себя. Тело начало ломить от боли, но я сжимал зубы. Платформа раскололась под натиском неудержимой силы.

Я упал на колени, из последних сил стараясь забрать как можно больше аномальной силы. Купол едва сдерживал взрыв — но бурлящая энергия уже почти разорвала его.

— Твою ж дивизию… — кажется, это ругался Черкасов.

Виктор подполз ко мне.

— Что ты делаешь? Как поглощаешь? Я твой брат, твоя кровь. Я помогу. Только скажи, как.

Я взглянул на свои руки — вены светились зеленым.

— Просто клади ладонь, должен быть контакт. И вбирай в себя… Отключи эфир, не борись. Просто позволь перетечь этой дряни в тебя.

В следующий миг купол треснул — зеленая волна смела пульсирующий барьер и прорвалась в мир. Я вскинул руки перед собой, пытаясь собрать поток. Виктор бросился навстречу силе с раскинутыми руками, словно пытался обнять зеленый взрыв.

— Ааа!

— Вик!

Он рухнул на колени, корчась от боли. Его тело, окутанное зеленым свечением, выгнулось, как от столбняка. Неожиданно в зале стало оглушающе тихо. Из последних сил я подполз к брату — жив ли?

— Вик! Витя!

Он не ответил. Лежал неподвижно, распластавшись на искореженном полу.

А меня поглотила тьма.

***

Когда я открыл глаза, передо мной был только дым. Горький, едкий, обжигающий горло и глаза. Голова гудела, словно в ней одновременно играли все колокола Исаакиевского собора. Всё тело ломило, как после ожесточённой драки. Я пытался сосредоточиться, но пульсирующая боль в груди мешала.

А через мгновение я зашелся в таком приступе кашля, что, казалось, выплюну легкие.

— Живой! — раздался голос где-то над головой. — Чёрт, он живой! Носилки сюда! Живо!

Сквозь дым я увидел размытый силуэт, склонённый надо мной. Это был один из бойцов Четвёртого отделения. На его лице читались облегчение и тревога. Резкие движения вокруг, голоса, отдающие команды, суета — всё это словно происходило в замедленной съёмке.

— Виктор, — прохрипел я, с трудом выговаривая слова. — Где мой брат?

— Здесь, Алексей Иоаннович, рядом с вами. Господи, как вы вообще в себя-то пришли…

Я попытался повернуть голову, но меня тут же снова зафиксировали.

— Не шевелитесь! Не двигайтесь!

— Да к черту вас!

Я кое-как смог приподняться — несмотря на то, что на плечи мне давили двое бойцов Черкасова. Через дым и хаос я различил бледное лицо брата. Протянул руку, запустил диагностику. Виктор выглядел измотанным, но дышал. Это уже было достаточно, чтобы я смог вдохнуть хоть немного легче.

— Так, поднимаем одновременно без рывков и переносим по команде на счет «три». Один, два… Три!

Меня подняли, аккуратно положив на носилки. Руки и ноги ломило так, что казалось, кости стали хрустальными и вот-вот разлетятся. Я слышал приглушённые голоса вокруг:

— Они поглотили почти всю аномальную энергию…

— Вроде там было десять колб, в том баке…

— Если бы не они, здесь бы ничего не осталось… Оба просто чудом выжили!

Меня несли наружу, и с каждым шагом воздух становился чище, а звуки хаоса и суеты сменялись строгими голосами командующих. Оказавшись на свежем воздухе, я снова закашлялся. За каменным забором станции шумели собравшиеся зеваки. Полицейские пытались удержать горожан, собравшихся посмотреть очередное бесплатное шоу «героическое превозмогание доблестных стражей безопасности, или на что ушли наши налоги».

В толпе я заметил знакомые лица. Матушка. Отец. И с ними Аграфена, помощница матери. Они все стояли у самого ограждения, выглядели встревоженными. Увидев нас, матушка тут же прорвалась через оцепление и бросилась к Черкасову. Экспедитор шел позади нас и сам едва держался на ногах.

— Это что за безобразие, Женя?! — Ее голос прозвучал резко, как плеть. — Как ты посмел подвергнуть моих сыновей такой опасности?!

Черкасов обернулся к ней, но ничего не успел сказать — поток ее упреков хлынул на него:

— Двое моих детей! Мои мальчики! Ты хоть представляешь, что было бы, если бы я потеряла их?! Как вам вообще в голову пришло отправлять их на такой риск?

Светлейший князь попытался успокоить жену:

— Анна, успокойся. Они живы, слава богу. Это главное.

— Живы? Посмотри на них! Это ты называешь «живы»? — она указала на нас с Виктором. — Да они оба еле дышат!

В этот момент сквозь оцепление прокралась специализированная карета маголекарей. Бело-красная с желтыми полосками и «люстрой», от сияния которой у меня едва не вытекли глаза.

Двери открылись, и к нам тут же подбежали трое в форменных комбинезонах скорой помощи. Один из них бегло оглядел меня, а затем Виктора.

— Пожар?

— Взрыв, — ответил за нас Черкасов. — Сильнейшее поражение аномальной энергией.

Лекари переглянулись.

— В Военмед. К Заболоцкому.

Я нервно усмехнулся.

— Я ему скоро в кошмарах сниться буду.

Брат захрипел и тоже принялся кашлять.

— Второй пришел в себя! Диагностика!

— Что-то болит? — спросил один из лекарей, оглядывая меня. — Головокружение? Потеря чувствительности?

— Только самолюбие, — ответил я, стараясь изобразить слабую улыбку. — Хотя кажется, я всё-таки повредил гордость, когда пытался поглотить сразу все.

— Удивительно, что вы вообще говорите, — пробормотал лекарь. — В таком состоянии и выжить-то — везение.

А затем он увидел на моем пальце ранговый перстень и нервно проглотил слюну.

— Черный Алмаз. И это ВАС так помотало?

— И у меня бывают плохие дни.

Виктор, лежащий на соседних носилках, тихо хмыкнул:

— Леш, ты только со своим остроумием не выгори. А то вместо трех героических физиономий будут две и некролог.

— Ты сам поаккуратнее, братец. Тебе до некролога поближе, чем мне, — ответил я. — А то выглядишь так, как я себя чувствую.

Лекари переглянулись, качая головами. Один из них пробормотал:

— Откуда, блин, они этих уникумов откопали…

Я приподнял голову — был обзор через распахнутые створки дверей машины. Черкасова тоже окружили медики, но он отмахивался от них, как от назойливой осы. К нему подошла Аграфена — бледная от страха, с распахнутыми глазищами и растрепанной прической. Мне показалось, что она даже всплакнула — или это красный свет от «люстры» так попал на ее лицо.

Феня приблизилась к Черкасову, коснулась его плеча. В следующее мгновение она обняла его и… поцеловала.

— Да ладно!

Ликование и одобрительные возгласы тут же раздались среди бойцов Четвёртого отделения. Один даже крикнул:

— Все, герой получил заслуженную награду!

— Евгенсаныч, а вы это предпочтете или орден?

— Заткнулись, чайки обнаглевшие!

Черкасов покраснел, но не сдержал улыбки. Он что-то тихо сказал Аграфене, и она отступила на шаг, но её взгляд остался тёплым.

— Ничего себе, — прошептал Виктор, поднимая голову, чтобы посмотреть. — Ты видел это, Алексей? Черкасов и наша Аграфена. Вот это новости.

— Что ж, это хорошие новости для Черкасова и… Впрочем, он давно пытался заслужить ее внимание, — пробормотал я.

— Но Бастилия пала лишь сегодня…

Во взгляде брата промелькнула тоска — то ли потому, что в свое время Феня так и не ответила ему взаимностью, то ли накатило чувство вины за старую грубость. Но брат улыбнулся.

— Рад за них. Правда. Черкасов, кажется, хороший мужик.

А тем временем герой-любовник направился к нашей машине. За ним следовал Арсеньев. Когда они приблизились, Арсеньев тихо сообщил Черкасову:

— Личность одного из террористов подтверждена. Это человек светлейшего князя Юрьевского. Что будем делать?

Глава 4

Черкасов нахмурился и так сильно стиснул свою рацию, что та едва не треснула в его руке.

— Доложи Хлопину и запроси подтверждение. Нужно проверить все адреса, связанные с Юрьевскими. Немедленно! Поднять из дела отчеты по каждому члену их семьи. Никто не должен покинуть город без нашего ведома. И вызовите их на допрос. Пусть Хлопин согласует — сами привезем, чтобы на этот раз наверняка.

Арсеньев с готовностью кивнул.

— Да, ваше благородие. Сейчас доложу Хлопину.

Лекари, занятые нами, все же обратили внимание на состояние Черкасова. Один из них подошёл к нему:

— Вы получили высокую дозу аномальной энергии. Согласно регламенту, вам надлежит пройти полное обследование и выдержать карантин. Мы не можем рисковать.

— Ребят, я в порядке, — отмахнулся Черкасов, даже не повернув головы. — У меня есть работа. Вас там внутри не было, а мы с парнями — были. И, поверьте, сейчас важнее прижать организатора этой диверсии.

— Но ваше состояние может ухудшиться в любой момент! — настаивал лекарь. — Силы истощены, у вас налицо симптомы первой стадии эфирного выгорания, плюс вы схватили такую дозу… Вам срочно нужно под наблюдение!

— У вас пять секунд, чтобы перестать отвлекать меня, — резко бросил Черкасов и снова повернулся к Арсеньеву. — Убедись, что никто из наших людей не задержится. Проверка по Юрьевским должна быть завершена как можно быстрее.

Но в следующий момент его лицо исказилось от боли. Черкасов пошатнулся, его руки ослабли, и рация выпала на землю. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Экспедитор вмиг побледнел, обмяк и рухнул, как подкошенный.

— Евгений Александрович! — вскрикнул Арсеньев, подхватив его, прежде чем тот ударился о землю.

— Я же говорил — ехать надо, — отозвался лекарь. — Работаем! Готовьте вторую машину!

Лекари тут же бросились к нему, один из них замерцал заклинаниями, запуская диагностику.

— Носилки! — приказал старший лекарь. — Началось! Критическое истощение эфирной энергии. Взяли, понесли! В Военмед!

Всего за несколько секунд экспедитора водрузили на носилки и унесли в соседний автомобиль скорой помощи. Даже в бессознательном состоянии Черкасов выглядел так, будто продолжал бороться. Лишь бы повезло и на этот раз.

Я жестом подозвал Делянова, стоящего неподалёку.

— Ему нужен маг, способный вбирать в себя аномальную энергию, — обратился я к лекарям. — Я не смогу стянуть — сам полон под завязку. Для Черкасова это критично. Свяжитесь со Спецкорпусом и запросите Шереметеву или кого-то из прошедших проверку курсантов. Направьте их в Военно-медицинскую академию. Заболоцкий запросит все то же самое, но сработайте на опережение.

— Конечно, — пробормотал капитан. — Сейчас все организую.

Делянов, не теряя ни секунды, схватил телефон и быстро набрал номер. Я услышал, как он торопливо излагал ситуацию и требовал немедленных действий. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тревога.

Да, так они и бьют, Искажения. Даже когда покажется, что все закончилось, ничего на самом деле не заканчивается. Просто начинается другая битва.

Двери кареты закрылись с резким щелчком, и машины с мигалками рванули в сторону Военно-медицинской академии. Водитель кареты запрашивал по рации подготовленный приёмный покой.

— Это семерка. Едем в Военмед вместе с пятнашкой. Трое зараженных аномальной энергией, — проговорил он в рацию. — Код шесть-пять-эр! Один совсем тяжелый. Подготовьте всё необходимое. Будем через пятнадцать минут.

На том конце диспетчер уверенно подтвердил:

— Персонал будет предупреждён. Гоните, ребята.

***

Мы втроем оказались в одной спецпалате, стены, пол, двери и даже стекла которой были из материалов, содержащих амальгамные сплавы. Свет в палате был мягким, почти стерильным, но даже он раздражал мои уставшие глаза. Лекари суетились вокруг нас, больше всего — вокруг Черкасова.

— Критическое состояние, — раздался напряжённый голос старшего маголекаря. — Эфир почти полностью выгорел. Лейте больше!

— Да мы едва успеваем! Он сгорает еще на подходе!

— Больше! Если мы не остановим процесс…

Я приподнялся, насколько позволяли силы, чтобы посмотреть на их лица. Виктор лежал неподалёку, прикрытый тонким одеялом, но его дыхание было ровным. На фоне всего происходящего это уже казалось чудом.

А вот Черкасов выглядел так, словно его тело боролось из последних сил. Так, впрочем, и было. Кожа бледная, почти прозрачная, под глазами тёмные круги, а на руках и шее начали проступать болезненные следы — признаки аномальной перегрузки.

— Может все же я помогу? — сорвался мой хриплый голос. — Хоть немного оттяну.

Один из лекарей взглянул на меня и пригрозил кулаком.

— Лежите смирно, Николаев. Вас самого едва не разорвало!

— Мы держим его, насколько это возможно, но организм не справляется. Скоро будет преобразователь?

В этот момент двери палаты распахнулись с силой, от которой металлическая рама звякнула. Влетел майор Заболоцкий, за его плечом… Катерина.

Зеленые глаза однокурсницы быстро пробежались по палате, и она, оценив ситуацию, тут же направилась к кровати Черкасова.

— Привет, Леш, — коротко бросила она, встретив мой взгляд. В её голосе слышались решимость и лёгкая нотка напряжения. — Виктор Иоаннович, здравствуйте. Опять мир спасали?

— Всего один город, — улыбнулся брат.

Заболоцкий жестом велел коллегам расступиться, и Катя подошла к изголовью каталки.

— Простите, но у нас нет времени на разговоры, — сказала она, приложив руку. — Все скверно.

— Катя, справишься? — спросил я.

Она кивнула, не открывая глаз.

— Слишком много поглотил, но шансы есть, — ответила она, скорее себе, чем мне. — Чуда не обещаю, но стяну столько, сколько смогу.

Катя подняла руки, её пальцы засияли мягким светом. Это был не просто магический процесс — это было сродни искусству. Её задача заключалась в том, чтобы не только стянуть аномальную энергию, но и перенаправить её в безопасное русло в собственном теле. Это требовало не только силы, но и невероятной концентрации.

Ну, Катюш, давай, покажи им, чему я тебя научил.

— Катерина Дмитриевна, если вы сомневаетесь… — начал Заболоцкий, но она резко перебила его.

— Не сомневаюсь, — твёрдо заявила Катя. — Приступаю. Пока не лейте эфир. Я скажу, когда потребуется.

В палате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением приборов. Я наблюдал, как её свет усиливается, а на лице Черкасова появляется слабый румянец.

Катя продолжала работать, а её руки слегка подрагивали от напряжения. Она старалась скрыть свою неуверенность, но я улыбнулся, чтобы поддержать её морально:

— Ты молодец. Продолжай. Главное — не теряй концентрацию.

Она бросила на меня короткий взгляд, в котором читались благодарность и стальная решимость. Её руки замерли на несколько мгновений, после чего мягкий свет снова начал усиливаться.

Через несколько минут приборы, фиксирующие состояние Черкасова, начали подавать менее тревожные сигналы. Я услышал, как кто-то из лекарей облегчённо вздохнул.

— Показатели стабилизируются! — объявил один из них.

Катя опустила руки, вытирая пот со лба. Она выглядела истощённой, но довольной.

— Готово. Все забрать не смогла — у меня резерв меньше, чем в него вошло. Но осталось немного.

Заболоцкий улыбнулся.

— Отличная работа, Катерина Дмитриевна, — сказал он. — Благодарю за помощь.

Лекари пялились на девушку со смесью уважения и удивления. Да, всего лишь курсантка — а может такое! Катя устало кивнула, а затем посмотрела на меня:

— Алексей, теперь твоя очередь. Думаю, тебе тоже нужна помощь.

Я покачал головой:

— Нет, Катя. Ты и так сделала достаточно. Отдохни. Тебе еще несколько дней все это переваривать. А мне привычнее. Виктору тоже нужно самому научиться ее преобразовывать.

Она усмехнулась, села на стул рядом с нашими кроватями.

— Корпус на ушах стоит. Меня направили к вам, Андрей остался с ребятами, которые в программе. А остальных вывели на зачистку водопроводной станции. Хорошая же практика.

Это хорошо. Ребят послабее можно использовать и как рабочую силу. Мы долго тренировались, но одно дело — моделировать ситуации во внутреннем дворе Корпуса, другое — видеть все в реальной жизни.

— Как там одногруппники? — Спросил я. — Феликсу и Салтыковой лучше?

Катерина кивнула.

— Они ещё под наблюдением в стационаре, но кризис прошёл почти так же быстро, как и начался.

— А Лёва как? — спросил я, беспокоясь за будущего лекаря. — Была реакция?

Катя нахмурилась и тихо ответила:

— С ним сложнее. Он медленно адаптируется, но шансы, что он положительно чувствителен, есть. Пока что ему дают дополнительные дозы ртутных капель и поддерживают эфиром. Время покажет.

— Хорошо бы, чтобы и он к нам присоединился. Маголекарь-преобразователь — это высший пилотаж.

Катя улыбнулась, но её улыбка была грустной:

— Мы все надеемся. Да и он сам настроен решительно. А вот Аполло так выворачивало наизнанку, что, казалось, бедняга совсем двинет кони. Адаптацию он не прошел.

Ну… Карма — дело такое. Впрочем, я с самого начала сомневался, что Безбородко обнаружит склонность.

— А что с ребятами из второй группы? — продолжил я. — Салтыкова была не единственной, кто отреагировал? Еще есть?

Катя кивнула:

— Да, медленная реакция, похожая на кризис, началась у Славы Одоевского, Валеры Волконского, Гриши Румянцева и, неожиданно, у Бэллы Цициановой.

— Бэлла? — удивился я. — Вот уж не ожидал.

— Все удивлены. Она, конечно, Рубин, но на нее никто не делал ставку. Да и показатели в учебе у нее средние… — Катя улыбнулась. — Зато теперь ее неугомонная тетушка точно сможет сбагрить ее замуж. Любой род захочет иметь у себя мага-преобразователя.

— А третья группа?

— У Нади Литвиновой, Олега Бобринского, Маши Голициной и Тони Лопухиной подозрения на начальную стадию адаптации. Но пока рано что-то утверждать. Им нужно больше времени. Все же у ребят потенциал послабее, все раскручивается медленнее. Да им и дозу давали послабее, так что только время покажет.

Я вздохнул, оценивая услышанное.

— Четырнадцать человек на три группы. Это превосходный показатель, Катя. С этим уже можно работать.

Она улыбнулась, впервые за весь разговор расслабившись:

— Да, Алексей. Это даёт надежду. Шереметева явно воодушевлена такими показателями. Хотя наверняка среди ребят со средним потенциалом и ниже положительно чувствительных будет меньше.

Катя встала, её движения были немного замедленными от усталости. Она поправила складки на своей форменной юбке и посмотрела на меня и Виктора.

— Ладно, господа. Была рада увидеться. Мне нужно возвращаться в Михайловский замок. Там тоже хватает работы. — Она повернулась к Виктору. — Берегите себя. Особенно вы, Виктор Иоаннович. Выглядите героически, но, честно говоря, неважно.

— Исправлюсь, Катерина Дмитриевна! — отозвался он, слегка улыбнувшись. Я заметил в его взгляде неподдельный интерес.

Когда она вышла, Виктор продолжал смотреть ей вслед. Затем он обернулся ко мне и сказал с лёгкой ухмылкой:

— Она отлично танцевала на Драгоценном балу. Помнишь?

— Помню, — ответил я, немного удивлённый сменой темы.

— Я бы не отказался пригласить её снова. Она очень интересная.

— Интересная, — повторил я, улыбнувшись. — Но сейчас, Вик, тебе стоит больше беспокоиться о своём восстановлении. Ты не представляешь, как близко ты был к смерти.

— Зато теперь я тоже смогу помогать вам.

Тем временем Черкасов, чья ситуация уже начала улучшаться, пытался заставить маголекарей вернуть ему мобильный телефон.

— Мне нужно сделать пару звонков, — требовал он, пытаясь подняться на постели. — Это важно.

— Вы будете отдыхать, — отрезал старший лекарь, перекрывая доступ к тумбочке. — Никаких телефонов.

— Я экспедитор Четвёртого отделения! — возмутился Черкасов. — Меня сорвали с операции в самый важный момент!

— Не сорвали, а предотвратили вашу преждевременную кончину, — заявил Заболоцкий. Лекарь наклонился к нему, понизив голос. — Сейчас вы не начальник, а наш пациент. Так что лежите спокойно, иначе я введу вам успокоительное.

Черкасов фыркнул, но подчинился, хотя его взгляд выдавал явное недовольство.

Поздним вечером, когда в палате наконец установилась относительная тишина, я повернулся к Виктору.

— Расскажи, как всё было, — попросил я. — С самого начала. Что произошло, когда ты переступил порог особняка Бруснициных?

Виктор замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, затем заговорил:

— Ко мне сразу подошёл человек в чёрной маске с символом Плутона. Он сказал, что хочет поговорить наедине, и отвёл меня в отдельную комнату. Там было темно, пахло каким-то странным благовонием. Этот человек начал задавать вопросы… довольно личные.

— Какие именно? — спросил я, нахмурившись.

— Он знал о нашем конфликте, — продолжил Виктор. — Они явно хорошо собирали слухи. Даже упомянули о нашем конфликте за наследство. Давили на то, что ты представляешь для меня угрозу.

— Значит, в сказочку поверили. И что ты сказал?

— Я… — Виктор отвёл взгляд. — Я согласился с тем, что у нас есть серьезные разногласия. Но сказал, что не знаю, как с этим справиться.

— И что он предложил?

— Он сказал, что может помочь. Что у него есть способ… — Виктор посмотрел на меня. — Я не хотел ничего делать, Алексей. Честно. Я не предполагал, что они сразу потащат меня на водопроводную станцию. До последнего не знал…

Я глубоко вздохнул. Черкасов обернулся к Виктору:

— Они предложили вам услугу за услугу?

— Можно и так сказать, — пожал плечами брат. — Мне сказали, что все можно устроить так, что Алексей… случайно погибнет при исполнении. Но все имеет свою цену. И чтобы помогли мне, я должен был помочь им. Когда я ответил согласием, меня сразу же повели через тайный ход.

— Звучит странно, — сказал я. — Брать на столь важную операцию непроверенного человека…

— Если только они не планировали убрать как ненужного свидетеля, — сказал Черкасов. — Полагаю, они видели в Викторе Иоанновиче приманку для вас, Алексей. Они знали, что вы пойдете за братом. И хотели убить двух зайцев: совершить диверсию и избавиться от Черного Алмаза. Тем более они сняли при нем маски.

— Я надеялся, что вы меня найдете, — хрипло сказал Вик. — Оставил кое-какие следы, чтобы вы поняли.

Я вспомнил про запонки.

— Так, значит, ты намеренно разбрасывался подарками матушки?

Виктор кивнул:

— Да, незаметно снял обе. Одну бросил в коридоре, где располагается тайный ход, а вторую — в том месте, куда он выходил. Вы по ним меня нашли?

— Ход я обнаружил сам, — нахмурился я. — А вот вторую увидел, уже в том цехе. И один свидетель подтвердил, что ты там был не один. Заодно и про Шпалерную рассказал.

— Вы успели очень вовремя.

***

Утро следующего дня выдалось ясным, но, несмотря на солнечный свет, проникавший сквозь жалюзи, палата казалась угрюмой.

Я чувствовал себя удивительно хорошо после ночи, полной странных и глубоких снов. За ночь мне удалось переработать часть полученной аномальной энергии в эфир. Тело, привыкшее к подобным нагрузкам, восстанавливалось быстрее, чем я ожидал. Совсем другое дело были Виктор и Черкасов.

Вик лежал на своей кровати, свернувшись под одеялом, лицо его было бледным, а каждая попытка повернуться сопровождалась болезненным стоном. Черкасов выглядел не лучше. Его кожа оставалась сероватой, и малейшее движение доставляло ему видимые страдания. Он не проявлял никаких признаков адаптации к аномальной энергии, и я решил ему помочь. Встав с кровати, я подошёл к нему.

— Лежите спокойно, Евгений Александрович, — сказал я, поднимая руки. — Так уж и быть, облегчу ваши страдания.

— Тогда лучше сразу дайте мне табельное — и я положу этому конец по-офицерски, — пробормотал он, с трудом открывая глаза. — Эта аномальная дрянь явно собралась меня добить.

— Ничего не добьёт, — усмехнулся я. — Расслабьтесь, это займёт всего пару минут.

Я сосредоточился, чувствуя, как остатки аномальной энергии начинают перетекать из его тела в моё. Это было похоже на жар, обжигающий изнутри, но я уже привык к такому ощущению. Черкасов тихо застонал, а затем его дыхание стало ровнее. Я отступил, чувствуя лёгкую усталость.

— Вот видите? — сказал я. — Уже лучше.

— Вам виднее, — хрипло рассмеялся он. — У меня такое ощущение, будто меня переехал паровой каток. Но всё равно спасибо, Алексей.

Я навис над ним и принял серьезный, даже несколько грозный вид.

— Рано расслабляетесь. Вам еще предстоит полноценная взбучка от нашей матушки — она явно с вами не закончила. Кроме того, Евгений Александрович, — я переглянулся с Виктором, и тот кивнул, — вам предстоит объяснить нам, что это вчера было между вами и Аграфеной.

Глава 5

Черкасов, читавший какую-то бумажку, поднял на меня взгляд. Его лицо сохраняло спокойное выражение, но я заметил лёгкое напряжение в его глазах. Он отложил бумажку в сторону и вздохнул, словно готовился к долгому разговору.

— Алексей Иоаннович, — начал он сдержанно, — при всем уважении, Аграфена — взрослая женщина, и я не думаю, что должен отчитываться перед вами за свои действия.

Виктор кашлянул.

— Она нам как сестра, — перебил я, делая шаг ближе. — Если вы думаете, что можете использовать её или играть на её чувствах…

— Николаев, — спокойно, но твёрдо сказал Черкасов, — я ухаживаю за Аграфеной. Но принимать ли мои ухаживания — её выбор. Она вольна как одобрить это, так и отказать мне.

Я почувствовал, как напряжение в палате все нарастало. Еще немного — и приборы начали бы сбоить. Что-то в тоне Черкасова заставляло меня сомневаться.

Мои руки вспыхнули зелёным светом аномальной энергии. Экспедитор невольно вжался в подушку, его взгляд метнулся к моим рукам. Однако он быстро вернул самообладание.

Я наклонился ближе, пристально глядя ему в глаза. Атмосфера в палате накалилась до предела, воздух вокруг нас вдруг так сгустился, что стало трудно дышать.

— Слушайте меня внимательно, Евгений Александрович, — сказал я тихо, но не скрывая угрозы в голосе. — Я никому не позволю использовать Аграфену. Если вы играете с её чувствами, если вы её обидите… Даже если она проронит хоть одну слезу по вашей вине, я не посмотрю на ваши звёзды и должности в Четвёрке. Я сотру вас в порошок.

Виктор откинулся на подушку, прикрыл глаза и усмехнулся:

— Мой брат не лжет. Он действительно никому не даст ее в обиду.

Черкасов выдержал мой взгляд, но это далось ему тяжело. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел в его глазах проблеск понимания. Он знал, что я не шутил, и, судя по всему, адекватно оценивал степень угрозы.

— Я уважаю ваши чувства к Аграфене, Алексей Иоаннович, — медленно произнёс он. — Но повторяю: она вправе сама решать, что делать. Я не собираюсь ни принуждать ее, ни обманывать. Я честен с девушкой.

— Надеюсь, что так, — процедил я сквозь зубы, но отступил на шаг и погасил магическое свечение. Напряжение между нами не ослабло, и я решил, что нужно расставить все точки над «и».

Глубоко вдохнув, я добавил:

— Если вы хотите продолжать пользоваться расположением Аграфены, то должны делать это по всем правилам. С официальными визитами в наш дом, приглашая на мероприятия в публичные места. И если Аграфена согласится принять ваши ухаживания, то будьте готовы раскошелиться на кольцо с крупным самоцветом.

Я сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе, затем продолжил, ещё более серьёзно:

— А если вы разобьёте ей сердце, Евгений Александрович, то я разобью вам череп.

Черкасов кивнул. Его лицо оставалось серьёзным, но взгляд стал мягче. Он явно обдумывал мои слова. А затем улыбнулся.

— Что ж, приятно видеть, что у девушки, которая мне нравится, столь серьезные защитники. И я всецело вас понимаю, Алексей Иоаннович.

Напряжение в палате постепенно спало, но осадок остался. Он говорил с достоинством, но я всё равно чувствовал себя победителем в этом разговоре.

— Значит, мы друг друга поняли.

Я повернулся к своей кровати, намереваясь дать себе минуту, чтобы успокоить бурление энергии Искажения в крови. В этот момент Виктор приоткрыл глаза, его взгляд был слегка сонным, но полным понимания.

— Ты закончил? Или собираешься поставить ему ультиматум на следующий год? — спросил он с ленивой улыбкой.

Я обернулся и увидел его хитрый взгляд.

— Тебе лучше, Витя? — спросил я, подходя к его кровати, чтобы проверить его состояние.

— Думаю, получше, чем Евгению Александровичу, — ответил он с усмешкой.

Внутри меня ещё бушевал гнев, но я был уверен в одном: Аграфена заслуживала только самого лучшего, и я сделаю всё, чтобы этого добиться.

Обстановку разрядило появление Заболоцкого вместе с целой делегацией маголекарей. В один миг в палате стало невыносимо тесно и начало рябить в глазах от обилия белых халатов.

— Доброе утро, господа, — громко произнёс Заболоцкий и сделал свет поярче. — Как самочувствие, господа?

Я поднял голову с подушки и натянуто улыбнулся. Виктор, лежавший справа от меня, только что перевернулся набок. Черкасов, напротив, уже сидел, опираясь на подушки, но его уставший вид говорил о том, что ночь для него прошла нелегко.

— Доброе утро, Артем Юрьевич, — ответил я, наблюдая, как маголекари принялись окружать каждую из кроватей. — Как видите, пережили.

Заболоцкий усмехнулся и кивнул своей группе. Маголекари тут же приступили к работе: кто-то проверял приборы, фиксирующие наши показатели, кто-то осматривал записи и делал пометки в тетрадях. Палата наполнилась звуками жужжания приборов и шорохом бумаги.

— Начнём с вас, Алексей Иоаннович, — сказал Заболоцкий, подходя ближе. Его взгляд был цепким, как у хищника, готового разобрать добычу на части. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Даже лучше, чем ожидал.

Он пристально смотрел на меня ещё несколько секунд, затем кивнул и начал диагностику. Его пальцы легко касались моей шеи, проверяя пульс, затем он внимательно осмотрел мои глаза, попросил сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. После этого он прикоснулся к моему плечу, где вчера ещё была глубокая рана. Сейчас там остался лишь лёгкий розовый шрам.

— Удивительно, — пробормотал он, отстраняясь. — На вас всё заживает как на собаке. Никогда не видел, чтобы эфир работал на столь высоких оборотах.

— Приятно слышать, — усмехнулся я. — Значит, выписываете сегодня?

Заболоцкий покачал головой.

— Нет, Алексей Иоаннович. Несмотря на ваше состояние, я хочу оставить вас ещё на три дня. Полное восстановление требует времени, и я хочу, чтобы вы просто отдохнули.

Я кивнул, понимая его логику. Три дня — не так уж много.

Следующим был Виктор. Заболоцкий подошёл к его кровати и, склонившись, внимательно изучил его лицо. Бледность на щеках сменилась лёгким румянцем, а дыхание стало ровным, хотя брат всё ещё выглядел измотанным.

— Как себя чувствуете, Виктор Иоаннович? — спросил Заболоцкий, осторожно касаясь его запястья.

— Лучше, чем вчера, — тихо ответил Виктор. — Но всё равно слабость чувствуется.

— Ничего удивительно, ведь вы впервые получили такую дозу. Но кровь — не водица, я наблюдаю у вас значительные улучшения.

Заболоцкий провёл осмотр так же тщательно, как и мой. Когда он закончил, его лицо оставалось задумчивым.

— У вас всё идёт по плану, — сказал он. — Но, учитывая, что это ваш первый опыт работы с такой дозой аномальной энергии, я рекомендую оставить вас в стационаре на неделю. Это позволит нам держать вас под наблюдением и убедиться, что не будет осложнений.

Виктор лишь кивнул. Он выглядел так, будто готов был согласиться на что угодно, лишь бы его оставили в покое.

Наконец, Заболоцкий подошёл к Черкасову. Тот встретил его взгляд с выражением лёгкой иронии.

— Ну что, Артем Юрьевич, скажете, что мне пора на пенсию? — бросил он, когда Заболоцкий начал осмотр.

— Пока рано, — ответил тот, усмехнувшись. — Но на неделю в стационаре вас оставлю. И да, разрешу пользоваться телефоном. Иначе вы точно через окно сбежите.

— Как великодушно, — пробормотал Черкасов, качая головой. — Истинное милосердие.

Осмотр продолжался ещё несколько минут, пока маголекари не завершили запись всех данных. Когда Заболоцкий наконец выпрямился и отступил, его взгляд остановился на Черкасове.

— Кстати, у вас посетитель, Евгений Александрович, — сказал он. — Медсестра сейчас его проводит.

Маголекари начали собирать свои приборы и покидать палату. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и внутрь вошёл капитан Ростопчин. Его фигура, как всегда, заполняла собой почти всё пространство. На его широченных плечах медицинский халат выглядел как детский плащик.

— Доброе утро, господа, — проговорил он, входя в палату. — Как чувствуют себя наши герои?

— Как избитые коты, — ответил Виктор, не поднимая головы с подушки. — Но спасибо, что спросили.

— А вы что скажете, Евгений Александрович? — спросил Ростопчин, переводя взгляд на Черкасова.

— Скажу, что мне нужен отчёт, — пробормотал Черкасов, пытаясь подняться. — Допросили ли Юрьевского?

Ростопчин вздохнул, с его лица тут же сползла улыбка.

— Светлейший князь Юрьевский бежал, — сообщил он.

Черкасов с трудом приподнялся на локтях, его глаза сузились.

— Сбежал? — прошипел он. — Как это произошло? Как вы это, вашу мать, допустили?!

Ростопчин виновато съежился под грозным взглядом начальника.

— Мы схватили только его мать, вдовствующую светлейшую княгиню Ирину Александровну. — Ростопчин сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Она утверждает, что сын отправился на рыбалку на своей яхте. На залив. Но по нашим данным, яхта два часа болталась на границе в Финском заливе, а затем направилась в сторону Швеции, когда стало ясно, что диверсия провалилась. Сейчас Юрьевский в Швеции, и выковырять его оттуда будет сложно.

Черкасов выругался, опустившись обратно на подушку. Его лицо выражало смесь усталости и злости.

— Что сказала Ирина Александровна на допросе? — спросил я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.

— Прикрывает сына, — пожал плечами Ростопчин. — Заявила, что они ничего не знают ни о какой диверсии. А отъезд Юрьевского на рыбалку — лишь случайное совпадение. А то, что он решил отправиться в Швецию — так, якобы, матушка нашего подозреваемого ни о чем не знала.

— Ага, конечно, — проворчал я.

— Вы думаете, она в курсе его планов? — уточнил Виктор.

— Скорее всего, да. Но доказать это будет непросто, — сказал Ростопчин, качая головой. — Она урожденная княжна кров, у неё очень хорошие адвокаты, а в её возрасте тюрьма вряд ли станет для неё реальной угрозой.

— Это ещё мы посмотрим, — пробормотал Черкасов, пытаясь поднять руку к виску, но тут же опустил её с гримасой боли. — Мы должны выковырять Юрьевского. Любой ценой.

— Это будет непросто, Евгений Александрович, — заметил Ростопчин. — У Империи и Швеции нет договора об экстрадиции. Король не выдаёт своих гостей без серьёзных доказательств. А у нас пока только косвенные улики.

***

Парк при Военно-медицинской академии был пустым и тихим, словно сам воздух вокруг замер в преддверии зимы.

Листья с деревьев давно облетели, покрывая землю хрупким ковром, перемешанным с первым снегом. Тропинки и газоны припорошены белыми хлопьями, которые скрипели под ногами, будто напоминая о том, что ещё немного — и город погрузится в морозную стужу.

Я вдыхал ледяной воздух и плотнее кутался в пальто. Аллеи были почти пусты, лишь иногда можно было увидеть медсестру или молодого курсанта, спешащего к корпусу. Моё внимание привлёк звук шагов, раздающийся издалека. Тяжёлые, уверенные шаги. Я замедлил ход и взглянул в ту сторону.

По аллее ко мне направлялся высокий, изящный мужчина в щегольском костюме-тройке, подчёркнутом длинным пальто. Его тёмные волосы были безупречно уложены, а на лице застыло выражение строгой серьёзности. По бокам его сопровождали двое охранников в тёмных плащах.

Я замер, мгновенно узнав этого человека. Это был князь Феликс Феликсович Юсупов старший — отец Феликса и Иды.

— И что он здесь забыл? — прошептал я, наблюдая, как гости направлялись прямиком ко мне.

Юсупов остановился передо мной и слегка склонил голову в знак приветствия.

— Здравствуйте, Алексей Иоаннович. — Он слабо улыбнулся. — Я рад, что вы достаточно поправились, чтобы выйти на прогулку. Вас не затруднит уделить мне немного времени?

Я кивнул, скрыв удивление.

— Разумеется, Феликс Феликсович. Чем могу быть полезен?

— Не здесь, — коротко ответил он, взглядом показывая в сторону стоящего неподалёку автомобиля. — Вопрос конфиденциальный, и я бы не хотел рисковать.

Его тон не оставлял места для возражений, но моя природная осторожность заставляла задуматься, стоит ли соглашаться. Однако отказаться я не мог — Юсуповы были влиятельной семьёй, и открытое возражение могло иметь неприятные последствия.

— Хорошо, — наконец ответил я. — Но если вы хотите, чтобы я пошёл с вами, я должен знать, куда именно. У нас здесь пропускной режим.

Юсупов слегка улыбнулся, но в его глазах не было тепла.

— Всего лишь небольшая поездка во дворец моей семьи. Я обещаю, это займёт не больше пары часов. Дело срочное, и от него зависит репутация моего Дома.

Князь направился к выходу из парка, ожидая, что я последую за ним. И лишь единожды обернулся:

— Вы идете, Алексей Иоаннович?