Светлейший-2. Сила не по рангу

Глава 1

Великий князь поднялся из-за стола и протянул руку моей матушке в приглашающем жесте. Мы переглянулись, и я едва заметно кивнул в ответ на невысказанные сомнения княгини.

Аграфена хотела было последовать за нами, но дядя остановил ее.

— Прошу прощения, но я готов показать это лишь членам моей семьи. Пусть и бывшим.

Аграфена молча кивнула и осталась возле металлического павлина в стеклянной клетке.

В здании было по-зловещему тихо. Я лишь сейчас понял, что эта тишина казалась совсем уж неестественной. Словно здесь застыли не только часы, но даже само время и звуки. И потому наши шаг отзывались громким эхом под сводами расписного потолка.

Федор Николаевич провел нас через увешанный картинами коридор, и мы оказались в менее помпезной части Малого Эрмитажа. Это явно были жилые покои, хотя и здесь каждая комната тянула на музейный зал.

Великий князь остановился перед высокими белыми с позолотой дверями и обернулся к нам.

— Анна, я прошу тебя и твоего сына… — он остановился, словно собирался с духом. — Что бы вы ни увидели, не пугайтесь и не реагируйте остро. И пообещай из уважения к нашей крови, что все, что вы здесь увидите, останется величайшей тайной.

Матушку сбила с толку не столько сама просьба брата, сколько его тон. Дядя действительно чего-то до чертиков боялся. Да и не показался он мне человеком, которого заботил лишь трон под его задницей. Нет, здесь было что-то иное. Что-то, ради чего великий князь был готов забыть любую вражду и даже… умолять.

— Конечно, Федор, — отозвалась матушка. — Слово дворянки. И твоей сестры.

Я молча кивнул, и великий князь осторожно открыл двери.

Перед нами простиралась анфилада комнат, и первая из них походила на маленькую гостиную. Это помещение казалось обжитым и даже немного запущенным. Трудно передать словами это ощущение. Словно люди здесь не жили, а существовали. Энергия как на кладбище.

Следущая комната выглядела не лучше. Что-то вроде будуара при дамской спальне, только дама словно уезжала отсюда в спешке. Небрежно брошенный на туалетном столике гребень, раскрытая шкатулка, на спинке стула — шелковый халат.

И лишь когда мы подошли к дверям следующей комнаты, я смог расслышать какие-то звуки.

— Не реагируйте остро. Это их еще сильнее напугает.

Мы с матушкой переглянулись в недоумении, и она взяла меня за руку. Обстановка в этих помещениях была настолько гнетущей, что проняло даже светлейшую княгиню.

Федор Николаевич медленно опустил ручку и тихо отворил дверь.

Перед нами была… Спальня с детской. Большая красиво отделанная комната, в которой не осталось ни следа радости. Рядом с царских размеров кроватью стояла резная детская кроватка под балдахинчиком. Сверху спускались игрушки на ниточках…

В этой кроватке лежал, закутанный в белую распашонку, годовалый ребенок. А симпатичный молодой парень с романовскими чертами лица, стоял на коленях возле кроватки и пытался дергать игрушки, привлекая внимание дитя.

— Позвольте представить вам императора Николая Петровича и цесаревича Петра Николаевича, — едва слышно выдохнул дядя.

Оба даже не обернулись, когда мы вошли. В углу я заметил спящую девушку в фрейлинском платье с шифром императрицы. Еще одна фрейлина сидела с другой стороны кроватки.

— Петя… Петя, давай играть… Почему ты на меня не смотришь, Петяяя…

Зрелище и правда было удручающим. Государь пытался строить рожицы сыну, но тот равнодушно глядел в потолок.

— Значит, это правда? — шепнула матушка. — Цесаревич болен.

— Цесаревич при смерти, и лекари не могут понять причину. Но симптомы схожи с теми, от которых умирали носители тех странных артефактов. Мы уже выяснили, что основой для них служили вещи, добытые из мест тех аномальных выбросов энергии. И полагаем, что один из них мог намеренно или по ошибке попасть в детскую. Сейчас ведется расследование. Мы вряд ли сможем улучшить состояние государя, но должны попытаться исцелить его сына…

Я хотел было приблизиться к кроватке и даже успел сделать шаг, но великий князь тронул меня за руку.

— Лучше не стоит.

— Почему?

— Мы сейчас стараемся изолировать дитя от любого влияния извне, от любой бактерии, от любой силы… Лекари утверждают, что состояние цесаревича скверное. Возможно, счет идет на недели. Или даже дни…

Матушка стиснула кулаки.

— Да что же это за рок такой… — с болью в голосе шепнула она и едва сдержала слезы. Чем же ребенок это заслужил…

Алексиус, это твой звездный час. Прямо здесь и сейчас ты можешь помочь. Но действовать нужно предельно осторожно.

Черт, хуже всего, когда от энергии Искажения страдают дети. Организмы очень слабые, от стремительного роста и так высокая нагрузка на все внутренние процессы. Но цесаревич и правда был плох.

Первым делом я сконцентрировался на том, чтобы уловить любые предметы, хранившие в себе силу Искажения. И один из таких источников обнаружился прямо над кроваткой. Под балдахином на ниточках были подвешены игрушки, и от одной из них здорово фонило.

— Простите, но я должен подойти, — тихо, но решительно сказал я.

Великий князь тут же преградил мне дорогу.

— Алексей Иоаннович…

— Вы, болваны, прошляпили артефакт у себя под носом! — раздраженно прошипел я, чем привлек внимание молодого императора.

Государь поднял белобрысую голову и непонимающе на меня уставился.

— Ты кто?

— Я Леша. Твой брат. Точнее, кузен.

— Луша? Леша, который сын тети Ани?

Отлично, память работает. Парнем все-таки занимаются. В конце концов, разум пятилетнего ребенка — это все же уже разум.

— Ага, — улыбнулся я. — Мы с мамой пришли вас навестить. Мы жили очень далеко и не могли приехать раньше. Но очень хотели проведать тебя и познакомиться с Петей. Можно мне на него взглянуть?

— Петя не хочет играть… Лекари сказали, что он захочет. Но он не хочет ни кушать, ни играть…

— Можно мне взглянуть на Петю?

Государь жестом подозвал меня к себе.

— Только тихо, Леша. Петя не любит громких звуков. От них он обычно плачет. Но сейчас уже не плачет, просто морщится…

Федор Николаевич пялился на меня во все глаза. Матушка потянула его в сторону, чтобы освободить мне дорогу.

— Как вам удалось? — потрясенно шепнул великий князь. — Он почти никого не подпускает к ребенку…

— Алексей умеет находить общий язык с людьми. Он не навредит им, обещаю.

Дядя нехотя посторонился и все же меня пропустил. Я медленно подошел к кроватке и сел на корточки возле отца с ребенком.

— Привет, Петя, — улыбнулся я.

Дитя никак не отреагировало. Лишь равнодушно глядело на игрушки. Я взял одну из них — позолоченного морского конька с изумрудными глазками — и аккуратно отделил от нитки.

— Зачем ты снял? — обиженно протянул император. — Он нравился Пете…

— Он нравился Пете, потому что золотой. А видишь, позолота слезает. Я его покрашу как следует и верну, хорошо?

Государь задумался, а я все больше ощущал себя в каком-то сюрреализме. Император — здоровенный двадцатилетний лоб, но остановившийся в развитии. Ребенка, правда, сделать успел, но там много ума не надо… Императрицы, кстати, в комнате не было. Возможно, ушла отдыхать. Хотя, насколько я знал, при дворе ее не особенно любили.

— Ладно, но только верни!

— Обязательно, я обещаю…

Первым же делом я деактивировал остаточную энергию. Поглотил всю, чтобы и духа ее не осталось. Затем осторожно потянулся к ребенку.

— Можно мне пожать ему ручку? — улыбнулся я государю. — Он же маленький, но мужчина…

— Я-то разрешу, но дядя не велит никому прикасаться…

— Мне он разрешил.

Я осторожно просунул пальцы через решетку кроватки и дотронулся до цесаревича.

Ничего себе! Да малец не просто «заболел». Тут на лицо было длительное и довольно интенсивное воздействие. Видимо, от быстрой гибели его спасла только хорошая наследственность по магическому потенциалу.

И сейчас я оказался в дурацкой ситуации. Устав Ордена и собственные моральные принципы диктовали мне, что ребенка нужно спасать, причем срочно. Любого, а не только цесаревича.

Но я здорово рисковал раскрыть себя, если начну поглощать энергию. Будут вопросы, придется объясняться, а уж за великим князем точно не заржавеет устроить мне допрос с пристрастием, а то и обвинить в чем-нибудь. Хрен его знает, этого интригана.

Нужно как-то и дитя вылечить, и проблем не огрести. Воистину говорят о том, куда ведет дорога благих намерений…

— Привет, Петя, — я снова прикоснулся к маленькой ручке двоюродного племянника. — Как дела?

— Он не говорит, — вздохнул государь.

— Ничего, если посмотрит на меня, уже буду рад.

Одной рукой я стал крутить колесико с прицепленными игрушками, стараясь отвлечь ребенка, а второй судорожно пробивал все его защиты. Да уж, местные маги от страха нагородили на несчастного мальца столько ненужных щитов, что сейчас приходилось буквально их проламывать.

Ощутив вмешательство в свое поле, малыш на удивление серьезно на меня взглянул. Дескать, ты чего творишь, товарищ? Оставь меня в моей печали.

Ага, щас я тебя оставлю. Не в мою смену.

Цесаревич вздрогнул и распахнул глаза, когда я кольнул его малюсенькой ледяной иголочкой. Хорошо, что государь в этот момент отвлекся на игрушки. Спасибо, малой, что не заплакал. Вот от души спасибо…

Я быстро стер проступившую капельку крови, смешал ее с частичкой накопленной силы и мазнул по внутренней стороне крохотной ладошки. Что ж, один плюс — цесаревич явно заинтересовался моими манипуляциями настолько, что не поднял крика.

— Иго-го, иго-го, — повторял я, как дурак, дергая ниточку с игрушечной лошадкой. Да уж, таких исцелений в моей карьере еще не было… — Скачет-скачет коник в городок Торжок… И везет бабуле сладкий пирожок…

Я выдумывал на ходу любую чепуху, чтобы выиграть время. Но лошадка больше занимала великовозрастное дитя. Что, впрочем, тоже хорошо.

Великий князь и матушка о чем-то шептались, но не мешали — и главное.

Я запустил диагностику в маленьком теле, проверяя систему за системой. Дрянь успела порядочно распространиться, и лишь колоссальные вливания эфира поддерживали в бедняге жизнь.

Что ж, со стариком справился, спасу и младенца. Избавление от остаточной энергии Искажения в возрасте от нудя до ста! Повешу вывеску, когда уйду на пенсию…

— Ааа…

Малыш чуть хныкнул и закряхтел, когда я начал снимать первый слой инородной энергии. Заворочался, потянулся ко мне второй ручкой. Потерпи, малец, и так работаю ювелирно.

— Па…

Государь просиял.

— Он меня папой назвал! В первый раз!

Я едва успел закончить работу, когда счастливый отец подхватил внезапно заговорившего сынишку на руки.

— Он меня папой назвал! Дядя Федор, вы слышали?

Цесаревич скорчил гримасу, внимательно посмотрел на государя, затем повернул голову в мою сторону и, внимательно уставившись на меня, ткнул на меня пальцем.

— Па-па…

Неожиданно.

— Ей богу, ваше императорское величество, я здесь точно ни при чем, — усмехнулся я.

Фрейлины встрепенулись и с трудом отняли ребенка у возбудившегося папаши. Я понадежнее сунул игрушку-террориста в карман.

— Спасибо, ваше величество, — улыбнулся я. — Спасибо, что разрешили познакомиться. Но сейчас мне пора уходить. Малышу ведь пора спать…

— Только верни игрушку! Верни игрушку, Лешка!

— Покрашу — и сразу верну, я же обещал.

Я направился обратно к великому князю и матушке.

— Нужно поговорить в соседней комнате, — распорядился я и сам открыл двери. Великий князь несколько опешил от такой наглости, но спорить не стал.

Едва оказавшись в будуаре, я сразу положил морского конька на стол.

— Это вещь, которая отравляла цесаревича. Кто ее подарил?

— Но… С чего вы взяли?

— Не верите мне? Хорошо, вот вам доказательство.

Я со всей силы шарахнул коньком об угол стола. Играшка раскололась, и оттуда выпал совершенно невзрачный камень. Обычный кусок щебня.

— Отсюда, — я положил щебень на туалетный столик. — Кто-то знал о свойствах этого камешка и замаскировал его под игрушку. А теперь вспомните, ваше императорское высочество, кто подарил цесаревичу этого морского конька?

Великий князь ошарашенно переводил взгляд с камня на меня, с меня на камень.

— Я не понимаю… Откуда вы…

Матушка присоединилась к удивлению великого князя.

— Да, Алексей, я тоже не понимаю. Соизволь объяснить.

Опять полуправда, Алексиус. Ты уже почти что мастер спорта.

— Я могу считывать этот фон. После того, как Виктор притащил ту штуковину, я понял, что ее энергия немного отличается. И я, кажется, научился ее распознавать… Разумеется, я могу ошибаться, но от этой игрушки знатно несло этой… силой. Или энергией.

Великий князь замотал головой.

— Да она здесь висит бог знает сколько времени. Кто-то подарил на крестины, она всем понравилась, прикрепили… Господи, да ее проверяли все придворные маги! Каждую пылинку здесь проверили… Алексей Иоаннович, вы уверены?

Что ж, вот и наш изящный финт, Алексиус.

— Мы убрали игрушку от цесаревича. Если ему станет лучше, значит, я оказался прав. Всего-то подождите пару дней.

Это было единственной решение, которое пришло мне в голову в тех обстоятельствах. Да, это не окончательная истина, ведь если бы я просто деактивировал артефакт, состояние цесаревича не сильно бы облегчилось — понадобилось бы очень много времени и эфир всех доступных лекарей, чтобы привести его в чувство. И это при условии, что организм бы выдержал. В редких, очень редких случаях, можно перенести это «на ногах». И в таких случаях в моем мире люди становились членами Ордена.

Но строить догадки и надеяться, когда на кону политическая стабильность всей империи, я не хотел, поэтому просто поглотил всю ту дрянь. Зато теперь начнутся расспросы о моей великолепной интуиции…

— Почему ты не говорил, что можешь чувствовать эту энергию? — спросила матушка.

— До последнего не был уверен. А сейчас подошел к кроватке и остро ощутил что-то… инородное.

Великий князь кивнул.

— Я подниму реестры и опись всех подарков, и мы выясним, кто преподнес эту мерзкую дрянь. Благодарю, Алексей Иоаннович.

Я набрался наглости и посмотрел великому князю прямо в глаза.

— Если я окажусь прав и цесаревичу станет лучше, я рассчитываю на то, что отношение к нашей семье изменится. Вы можете это обещать, ваше императорское высочество?

От такого побелела даже матушка. Ну а что? Наглей только тогда, когда уверен в в результате. Я-то знал, что цесаревич восстановится. Так почему бы не воспользоваться возможностью и выторговать немного милостей для своей семьи?

— Если цесаревичу станет лучше, вы получите исчерпывающую благодарность Совета регентов, — заявил великий князь. — И если выяснится, что способность Алексея Иоанновича чувствовать эту инородную энергию действительно имеет место… Впрочем, об этом еще рано говорить. Но я обещаю, что государство этого не забудет.

Ага, «государство — это я».

Я зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Теперь мы можем вернуться домой и немного поспать, ваше императорское высочество?

— Разумеется. Вас отвезут, и мы будем на связи. Анна Николаевна, благодарю за визит. Алексей Иоаннович, рад знакомству. И помните об обещании хранить все в тайне.

Мы вывалились на ночной петербургский ветер, где нас уже ждал тот самый придворный. На двух автомобилях нас перевезли через мост и всполошили охрану появлением дворцовых автомобилей.

Все мы валились с ног от усталости, и я был готов рухнуть в кровать прямо в одежде. Но в холле пришлось задержаться.

Чуть заспанная Яна подала на подносе письмо.

— Пришло сегодня вечером, официальное. На имя Алексея Иоанновича.

Я вскрыл тисненый конверт и развернул лист, а затем поднял глаза на матушку.

— Мое Испытание назначено на послезавтра…

Глава 2

— И не смотри на меня так, — я подкинул в воздух длинную жареную картофелину, и Чуфта схватила ее на лету. — Обещал двойную порцию — получите, распишитесь.

— Гааа!

— Знаю, что поздновато. Но у меня были другие дела, если ты не заметила. Зато картошка здесь отменная.

Я купил две порции размера XXXL в фастфуде возле парка. Чуфта не поверила своему счастью и едва не вырвала первую коробочку у меня из рук. Пришлось шарахнуть наглую чайку небольшим зарядом эфира, чтобы пришла в себя. Бывали у нее заскоки — без дела Чуфта начинала сходить с ума, гадить на головы прохожим, воровать из рук вещи и вообще бесилась.

— Вот, держи еще. Только лови лучше!

Наверняка редкие прохожие считали меня новым городским сумасшедшим. Но мне было плевать — долг платежом красен, а Чуфте я и правда задолжал. Чайке доставляло удовольствие ловить подброшенные в воздух ломтики. Тем более, что я приправлял их энергией Искажения, которую снял с тела Зотова и артефакта из детской цесаревича.

— Ну что, дорогая, пора тебе немного поумнеть и стать более полезной.

Чуфта недовольно на меня уставилась. Дескать, у нее тоже отпуск. И вообще, птицей быть весело, потому что никто не поймает. Издевайся в свое удовольствие.

— Дорогая моя, отдых отменяется. Мы тут пытаемся мир спасти вообще-то.

— Гааа!

Какие-то подростки-гимназисты пялились на нас. Видимо, их впечатлил фокус с подбрасыванием картошки. Впрочем, повторять это я бы никому не рекомендовал: мы-то с Чуфтой были связаны, а вот на остальных она гадила во всех смыслах этого слова и ни с чьим мнением не считалась.

А ведь когда-то были времена, когда Чуфта могла перевоплощаться в красивую девушку. С весьма внушительными боевыми талантами. И кое-чем еще, не менее внушительным. Но стервозных характер никуда не девался. Разве что пакости становились изощреннее.

— Ты что, приручил чайку?

Я обернулся на голос сестрицы. Таня облокотилась на кованый парапет набережной. Я заметил двух служанок, сопровождавших княжну, но они остались в отдалении.

— Кажется, я ее уже видела…

— Ага, приручил, — отозвался я и снова подбросил картошку.

По моим прикидкам к концу первой упаковки Чуфта должна была стать вдвое сильнее. Еще маловато до способности принимать другие формы, но это будет самая мощная и непредсказуемая чайка в мире.

— Откуда ты такая красивая? — улыбнулся я, отметив новое платье сестры. — Неужто от Ворта? Симпатично.

Сестра гордо улыбнулась и даже крутанулась вокруг своей оси, демонстрируя новый наряд.

— Рада, что тебе нравится. Да, сегодня забрали первое готовое платье. Я хотела показать его тебе, но Аграфена сказала, что ты вышел прогуляться на набережную. Сильно переживаешь перед завтрашним?

Откровенно говоря, я переживал лишь о том, чтобы еще сильнее себя не выдать. И думал, как понадежнее спрятать свои истинные способности. Когда у меня заканчивался эфир, приученный к старой работе организм начинал автоматически расходовать резерв энергии Искажения. А это было чревато… Как минимум, неудобными вопросами.

— Нервничаю, конечно. Да и матушка вся на иголках. Ты бы лучше ее отвлекла, показала платье.

Сестра лишь усмехнулась.

— Отвлечь? Новым платьем? Ты что, не знаешь нашу матушку? Да она в гробу видела все эти тряпки. Что ее сейчас действительно беспокоит, так это то, насколько ты готов.

— Мы все знаем, что я покажу все, на что способен.

— Я-то знаю. И уверена, что минимум Сапфир ты получишь. Но матушку не устроит ничего, кроме Изумруда.

Значит, попробуем сделать Изумруд, раз матушке так хочется. Лишь бы хватило эфира и стихийки.

— Знаю, — ответил я и уставился на шпиль Петропавловского собора, высившийся над крепостью. День стоял солнечный, и Петербург заиграл самыми яркими красками. Здорово, что я нашел время немного полюбоваться этой красотой. В последние дни было как-то не до этого.

— Кстати, о матушке. Она просила тебя зайти к ней, как вернешься.

— Что-то срочное?

— Откуда мне знать? — с обидой сказала сестра. — В последнее время вы постоянно о чем-то шушукаетесь, куда-то вместе ездите, а меня только отправляете учиться дальше, чтобы не путалась под ногами. Так что не знаю, чего она от тебя хочет…

Небольшая ревность. Это нормально. Особенно с учетом того, что я своим расследованием и правда перетянул все внимание княгини на себя.

— О, Танюша, — вздохнул я. — Подожди совсем немного. Завтра я пройду Испытание, затем будет решено, зачислят ли меня в Спецкорпус, или еще куда определят… И вот тогда, когда я съеду, все внимание ее светлости будет обращено на тебя. И готов поставить сотку, что ты взвоешь от обилия этого внимания.

Таня печально усмехнулась.

— Ты все шутишь. А я и правда буду очень скучать. И матушка проводит с тобой так много времени как раз потому, что знает — ты теперь нескоро вернешься. Просто и я заслуживаю внимания. Мне здесь… Нет, не не нравится. Просто здесь все по-другому. Дома мы тренировались, гуляли на природе, учились в спокойном темпе… А здесь все постоянно куда-то спешат, подгоняют, требуют. Нельзя ошибаться, нужно взвешивать каждое слово… Я просто не привыкла. И мне правда не хватает твоей поддержки. Ты словно совсем обо мне забыл.

Я молча ее обнял. Таня и представить себе не могла, как далеко я был готов зайти, чтобы сделать ее жизнь долгой и по возможности счастливой. Но всего ей пока что не объяснить. Возможно, со временем, я расскажу — найду способ, как это все подать. А может навсегда оставлю это в тайне.

— Просто я слишком сосредоточился на подготовке, Танюш. Обещаю, мы с тобой еще выедем в свет, и я покажу тебе кое-что интересное. Кстати, недавно я познакомился с актером Чацким. Он звал на премьеру, по Шекспиру. Хочешь?

Ну, насчет выхода в свет я немного загнул. Официально девушки-дворянки в этом мире выходили только по достижении шестнадцати лет. Раньше, в прошлые века, их жизнь до этого момента оставалась очень закрытой — только домашние приемы да детские балы.

В наше время ситуация изменилась и стала более лояльной — юным девушкам разрешалось выезжать в театры, посещать выставки и концерты, ездить в гости. Но все, конечно, в сопровождении старших родственников.

Образование все еще приветствовалось домашнее, но девушки-дворянки, не принадлежащие к Большим или Великим Домам, вполне могли учиться в гимназиях, пансионах и училищах. А вот высшее образование всегда было публичным. После совершеннолетия свободы появлялось больше. Империя империей, но все же с поправкой на современные реалии.

— Я не ослышалась? — глаза Тани загорелись. — Ты познакомился с Чацким? С тем самым Чацким из сериала?

— Ага.

— Как?! Как ты успел?

— Случайно вышло. Но пригласил на премьеру. Это классика. Думаю, на Шекспира матушка тебя отпустит. Если хочешь, я поговорю с ней.

— Конечно, хочу! Леша, ты… Я и мечтать не смела. А можно мне тоже с ним познакомиться?

О как. Оказывается, моя сестренка знала о современном искусстве гораздо больше меня.

— Если он меня вспомнит, то я постараюсь это устроить.

Под пристальным надзором Чуфты я оставил вторую порцию картошки на лавочке и приобнял сестру за плечи.

— Идем, Тань. Мне сегодня нужно многое успеть.

Была такая старая традиция в этом мире. Перед Испытанием, словно перед последней битвой, старались отдавать долги и заканчивать начатые дела. Я не успел добыть пятнистого аспида для Тани, но хотя бы мог закончить все остальное. И не собирался терять время.

Оказавшись дома, я отвел сестру наверх, а сам отправился искать матушку. Светлейшая княгиня обнаружилась в кабинете отца — она временно заняла помещение, разбираясь в куче бумаг. Яна и Аграфена были заняты составлением каких-то списков и графиков. Повсюду валялись старые отчеты, накладные, сметы…

— О, Алексей, — быстро улыбнулась княгиня и жестом пригласила меня войти. — Хорошо, что явился. Нужно поговорить.

— К вашим услугам, матушка.

— Идем в библиотеку. Не будем мешать девушкам.

Помощницы, впрочем, были так увлечены работой, что вряд ли бы заметили нашего разговора. Феня даже поклонилась мне с опозданием — что-то дописывала и перекладывала угрожающе высокие стопки конторских книг на разные полки. Видимо, светлейшая княгиня решила перепроверить все счета и ведение хозяйства в особняке.

Оно и понятно: за пятнадцать лет бухгалтерия и прочие учеты могли вестись как попало. Требовалась хотя бы избирательная проверка. А матушка предпочитала проводить такие мероприятия лично.

— Ты готов? — заперев дверь библиотеки, княгиня обернулась ко мне. — Я должна знать, повлияли ли события последних дней на твою подготовку. Если ты считаешь, что тебе нудно больше времени, я могу попробовать отложить Испытание.

Я покачал головой.

— Готов, матушка. Нет смысла оттягивать неизбежное.

— Уверен?

— Да.

— Что ж, один вопрос решили. Отныне вся ответственность за завтрашние события будет лежать исключительно на тебе. Очень не хочу в тебе разочароваться.

— Я не намерен тебя разочаровывать, — уверенно ответил я. — Что еще ты хотела обсудить?

Матушка подошла ближе и понизила голос.

— Меня крайне удивили два момента. Первый — что ты, оказывается, способен чувствовать эти опасные артефакты. Почему ты раньше молчал, Алексей?!

Так и знал, что у этого заявления будут последствия. Что ж, сначала замучаюсь объясняться, зато потом станет попроще.

— Я ведь уже сказал, что до последнего сомневался, — повторил я то же, что говорил ночью великому князю. — Видимо, тот, что был в детской, зарядили слишком мощно. А гипотез и теорий у нас и без этого обстоятельства было достаточно. Костенко, аномалии, взаимосвязи… Я просто не стал добавлять еще одну гипотезу.

— Допустим, — с сомнением кивнула матушка. Не то чтобы она мне не поверила. Просто и правда не могла понять, почему я утаил именно это.

Я поспешил сменить тему.

— Что второе?

— Твой дядюшка, — сухо ответила княгиня. — Во время вчерашней встречи он, как бы выразиться поделикатнее… В общем, держался весьма непривычно.

— Да? А мне даже показалось, что дядя у меня — вполне адекватный человек…

— Он, безусловно, адекватен. Но ему определенно что-то от нас нужно. Иначе не стал бы заискивать и устраивать то представление с цесаревичем. Это была манипуляция, направленная в первую очередь на меня. Федор знает, что я очень трепетно отношусь к детям. Знает, что ты едва не умер во время трагедии. И, разумеется, знает, как тяжело я переживала случившееся с нашим государем. И он ударил именно в это больное место, чтобы получить от нас желаемое.

Ну, как вариант. Я не сомневался в способностях великого князя.

— Предположим, — кивнул я. — И что мы можем ему предоставить?

— Хороший вопрос. Я сама над этим думаю уже полдня. Моя поддержка как бывшей великой княжны — первое, что приходит в голову. Но это явно не единственная причина. А вот что еще…

Я присел на краешек стола.

— Он не просто проявил гостеприимство. Он повязал нас тайной. Вот что важно.

— Согласна.

— Кроме того, если я действительно правильно определил артефакт, то цесаревичу станет легче, и наше положение улучшится.

— Так-то оно так… Но, думаю, дела Федора хуже, чем он хочет показать. Да, опасность со стороны этой странной силы есть. Но, думаю, великий князь пытается защитить правящую ветвь нашего рода от посягательств со стороны других Романовых. Именно поэтому он решил заручиться нашей поддержкой. А теперь, с учетом твоего открывшегося нового дара… В общем, Алексей, я не без оснований опасаюсь, что твой дядя попытается использовать тебя в своих интересах.

Ха! Он был бы полным идиотом, если бы не попытался. Дядя он мне или нет, он в первую очередь политик. И все эти годы тащил на себе огромную власть и ответственность.

Матушка могла отзываться о нем как угодно, но именно Федор Николаевич после трагедии первым пришел в себя и организовал работу государственных органов. Собрал Совет регентов, определил состав и очередность лидерства, частично делегировал полномочия парламентариям. Словом, сделал много полезного для страны и не дал ей развалиться, хотя попытки разрушить строй были.

Да и прошлой ночью великий князь выглядел искренне озабоченным состоянием цесаревича. Желай он просто усадить свой зад на трон, то не стал бы так переживать за малыша.

С другой стороны… А что если я нарушил все его планы? Если он действительно просто хотел вынужденно нас приблизить, заручиться нашей поддержкой и даже что-то пообещать семье в обмен на снятие опалы… Потому что наша поддержка была выгодна и ему лично. А я весь такой красивый джокер приперся, вылечил мальца, нашел смертоносный артефакт и сохранил статус-кво.

— Есть только один способ это проверить, матушка, — улыбнулся я. — Просто выждать время и посмотреть, как великий князь себя поведет. — А мой особый дар может стать для нашей семьи огромным преимуществом.

Светлейшая княгиня нервно теребила длинную прядь волос. Она кружила по комнате, как часто делала, когда думала.

— Это опасная игра, Алексей. Федор — опытный интриган и манипулятор. А ты, при всем уважении, еще несовершеннолетний юнец. Он легко обыграет тебя, и ты не заметишь, как. Да, у тебя есть задатки и таланты. Но это еще предстоит развивать. Пока враг слишком силен.

Значит, она все еще считала его врагом. Что ж, старые обиды не сразу забываются. Тем более что это принесло матушке много боли. Уйдут годы жизни в Петербурге, прежде чем она снова почувствует себя здесь комфортно.

— Значит, поступим так, как он от нас точно не ожидает, — я недобро оскалился и остановил матушку от блужданий вокруг стола.

Она подняла на меня непонимающий взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не стану с ним играть. Вообще.

— Не понимаю…

— Хочет заручиться нашей поддержкой и использовать мой дар — пусть так. Он — большая шишка, а я молодой и подающий надежды маг с особыми способностями. Пусть возьмет меня под крыло. Пусть приблизит к себе. Я просто стану на него работать. Уверен, ему понадобятся надежные люди в Спецкорпусе.

Светлейшая княгиня долго молчала и взвешивала мои слова. Я видел ее сомнения. Она ужасно не хотела и близко подпускать меня к великому князю.

— Предположим. Свою выгоду он получит. В чем наша, помимо очевидной?

— Очевидной пока что достаточно, — ответил я. — С нас снимут все ограничения. Наше имя появится на слуху в ином контексте. Быть может, и отцу с Виктором достанутся места в Сенате. О Совете регентов я пока молчу — это слишком высоко. Но со временем… Если Федор Николаевич хочет приблизить нас к себе, ему придется платить за это статусом, почестями и деньгами. Все это нашей семье не помешает.

— Значит, ты предлагаешь просто честную сделку.

— Честная сделка — самое лучшее решение в любой ситуации. Не убивает нервные клетки и способствует пищеварению.

Матушка хмыкнула.

— В любом случае нам уже не отвертеться. Нам ясно дали понять: мы либо с ним, либо нас может не стать вовсе. Федор не станет держать в тылу бомбу замедленного действия. И обезвредит нас при любом подозрении на неверность.

— Значит, примкнем к нему, — спокойно отозвался я.

— Пока что. Я займусь светской и политической частью, а ты, Алексей, выяснишь все про Спецкорпус и истинные планы на него. Ты должен попасть туда любой ценой. Впрочем, думаю, твой недавно открывшийся дар станет для тебя золотым билетом. Даже сдай ты Испытание на Кварцевый ранг, они бы все равно нашли способ тебя туда засунуть.

Согласен. Я вытащил из рукава слишком большой козырь. И вместе с этим теперь ко мне будет приковано еще больше внимания. Что неудобно.

— Мы так и не выяснили, что именно Совет хочет делать с этой опасной силой, — добавила княгиня. — Это будет твоим личным заданием.

Я же говорил, у нас с матушкой отлично получалось работать в команде. Каждый делал то, что у него получалось лучше всего.

— Приступаю к выполнению, ваша светлость, — улыбнулся я.

Глава 3

— Ну, с богом, Лешенька. — Матушка крепко обняла меня и отстранилась, придирчиво оглядев меня с ног до головы. — Покажи им всем, чего мы стоим.

Я улыбнулся и позволил поцеловать себя в щеку.

— Умру, но чести семьи не опорочу.

— Давай без таких громкий заявлений, а? — Таня тоже приобняла меня за талию и наклонилась к моему уху. — Я буду за тебя молиться. Но знаю, что у тебя все получится. Порви их всех.

— Порву так, что зашивать устанут, — улыбнулся я. — А платье тебе и правда очень идет.

Сестрица слегка покраснела. Но ей, холодной блондинке, действительно был к лицу этот новомодный лавандовый оттенок. Более того, Таня уже привлекла внимание парочки молодых аристократов, что искоса на нее поглядывали в отдалении.

Мы стояли перед главным входом в Михайловский замок — Испытания должны были проводиться здесь же. Снова толпа, парад автомобилей и показ мод. И хотя дни регистрации закончились, людей перед воротами меньше не стало.

На Испытания приезжали целыми семьями. В назначенное время испытуемых должны были вызвать по фамилиям, а родственники оставались снаружи в тревожном ожидании результатов. Кто-то — кажется, это был князь Одоевский — даже разбил что-то вроде шатра через дорогу от входа.

Там, в прохладе парка и под сенью брезентового навеса, трудились слуги — варили кофе, готовили чай и прохладительные напитки для ожидающих. Жест красивый и, к слову, полезный. Ибо жара стояла совершенно не петербургская.

— Интересно, много ли нас будет сегодня?

Матушка обвела глазами толпу.

— Обычно запускают по три группы. Группа — в среднем от пяти до семи человек. В среднем Испытание длится около двух-трех часов…

— Сейчас почти десять. Значит, до часу мы должны освободиться.

— Да. Потом будет еще два потока по три группы.

— Не самое быстрое дело.

— Потому и предварительная регистрация. Им нужно успеть составить расписание. пригласить экзаменаторов — ведь это не всегда штатные сотрудники… — матушка поправила выбившуюся из прически прядку. — Теоретически, даже меня могли пригласить в качестве экзаменатора. Быть может, еще и позовут. Ведь период Испытаний будет длиться несколько недель…

Да, после того, как Совет регентов сделал прохождение этого экзамена обязательным для одаренных, наверняка пришлось выделить целый новый департамент и большую команду для обслуживания его нужд. Причем ранг дара у многих ответственных лиц должен был быть высоким, чтобы точно определять способности испытуемых. Иначе получится сапожник без сапог.

Едва часы пробили десять, двери главного входа медленно открылись. На каменное крыльцо вышла немолодая, но подтянутая женщина в парадной форме. Ее сопровождали двое молодых сотрудников — парень и девушка, тоже в парадной форме, но попроще. У обоих в руках были листы — видимо, списки с нашими фамилиями.

— Приветствую господ испытуемых и их родсвтенников! — обратилась она к нам хорошо поставленным голосом. — Разрешите представиться. Княгиня Дашкова Екатерина Михайловна, руководитель департамента распределения Управления по регистрации и регулированию одаренных при Министерстве внутренних дел. Сейчас я расскажу вам о проведении процедуры.

Я заметил, что на пальце Дашковой красовался изумрудный перстень. Весьма неплохо для чиновницы, а ведь она таковой и являлась. Несмотря на все регалии и длинный титул, эта дама занимала вполне «бумажное» место. Просто высокое.

Но Дашковы всегда предпочитали вести мирную и просветительскую деятельность. Среди представителей этого влиятельного рода было много ученых, преподавателей, меценатов, деятелей искусства и даже наставников императорских детей. Так что неудивительно, что княгиня Дашкова решила посвятить себя проверке и отбору юных магов.

— Пожалуйста, убедитесь, что время в ваших приглашениях соответствует заявленному. Мы вызовем по спискам тех испытуемых, кто зарегистрирован на десять часов утра. Вызывать и провожать будем по одному. Затем, уже в стенах учреждения, испытуемых разделят на несколько малых групп, с каждой из которых будет работать отдельная команда специалистов.

Мои «коллеги» закивали — мы все уже до дыр изучили порядок прохождения Испытаний. Кому-то не терпелось начать побыстрее. Другие робко переминались с ноги на ногу, не зная, чего ожидать.

— Прохождение Испытания для каждой группы будет состоять из нескольких последовательных этапов. Первый этап — определение потенциала от Кварцевого до Гранатового ранга.

Так называемый, «блок неудачников».

Всего рангов было девять, и условно они делились на три категории. Самый нижний включал в себя Кварцевый, Янтарный и Гранатовый ранги. По сути — это способность овладеть одним видом стихийной силы или эфира. Просто от ранга зависело, насколько хорошо испытуемый сможет ею овладеть.

Например, Феня имела Гранатовый ранг. То есть очень хорошо могла концентрироваться только на одной стихии. Кварц едва мог овладеть даже одной.

— Второй этап — определение потенциала от Топазового до Рубинового, — пояснила Дашкова.

Вот этот блок — самый распространенный. Топазовый ранг позволял худо-бедно, но овладеть двумя видами силы. Это могли быть две стихии или одна стихия и эфир. С этим уже можно было вполне сносно работать.

Выше Топаза стоял Опал — способность уверенно манипулировать двумя видами силы. И некоторые Опалы, хорошо сконцентрировавшись, могли преподнести неприятные сюрпризы.

Рубин же означал высокую способность управлять двумя видами силы. Настолько высокую, что на этом уровне маг мог выжимать из своих стихий или эфира максимум.

— Для более высоких рангов будут проведены углубленные испытания, — добавила Дашкова. — Начиная с ранга Сапфир и выше задания будут индивидуальными.

Оно и понятно.

Сапфир — это три вида силы на довольно высоком уровне. Изумруд — четыре. Алмаз — все четыре стихии плюс эфир на высшем уровне.

Собственно, Испытания определяли потенциал — то есть саму возможность в перспективе овладеть определенными типами силы. Иногда со временем получалось расширить этот потенциал — как, например, сделал мой отец, поднявшись с Рубинового ранга до Сапфирового.

Главная сложность и ответственность экзаменаторов заключалась в том, чтобы определить этот потенциал у совсем юных ребят. Работенка та еще. Одно неверное заключение — и недовольные знатные родственники устроят скандал, подадут апелляцию и потребуют перепроверку. Такое, к слову, случалось, и не так уж редко. Мало кто из аристократов хотел признавать, что на потомках природа отдохнула.

— Господа, прошу тишины. Мы начинаем оглашать список!

Толпа перестала роптать, и, должавшись полной тишины, помощница передала Дашковой список.

— Граф Безбородко!

Из толпы медленно вышел худощавый парень лет двадцати и как-то уныло поплелся вверх по ступеням. Его тут же проводили внутрь. Судя по всему, графский сын не испытывал энтузиазма.

— Граф Брюс!

Этот едва ли не вприпрыжку взлетел к Дашковой — я даже не успел его рассмотреть, поклонился и тут же исчез в стенах Михайловского замка.

— Княжна Гагарина!

Молодые люди в толпе оживились, и вскоре я понял, почему. Гагарина оказалась крайне симпатичной особой лет восемнадцати. Темноволосая, с каре до плеч, девушка имела ровный бронзовый загар, словно только что вернулась с южного курорта. Не удивлюсь, если так и было — многие из рода Гагариных проводили немало времени за границей.

Гагарина изящно вспорхнула на ступеньки, получила галочку напротив своего имени и была такова.

Снова зазвучали фамилии — на слуху и не очень, могущественные и совсем тихие. Теперь указ уравнял всех. Имеешь дар — изволь делиться им на благо общества.

— Светлейший князь Николаев!

Наконец-то и до меня дошла очередь.

— Удачи, Алексей Иоаннович, — проговорила Аграфена.

— Спасибо.

К этому моменту народу стало поменьше, и я уверенной походкой направился к входу. Но за спиной шептались. Обсуждали, вспоминали, чуть ли не в открытую делали ставки, чья наследственность во мне возьмет верх.

О, господа, вы даже не представляете, сколько еще сюрпризов я могу вам устроить…

— Ваше сиятельство, — я поклонился Дашковой, и дама остановила на мне заинтересованный взгляд.

— Так вот вы какой, ваша светлость, — проговорила она, но в ее голосе прозвучала тень одобрения. — Прошу внутрь, вас проводят.

Я оказался в уже знакомом холле, обставленном в духе рыцарского замка. Один из дежурных сотрудников тут же направился ко мне.

— Алексей Иоаннович, — он склонил голову в знак почтения. — Вы зарегистрированы в третьей группе. Прошу за мной.

На этот раз меня повели другой дорогой. Сам замок имел квадратную форму, и, теоретически, его можно было обойти кругом — только сворачивай себе направо. Молодой парень в форме быстро шел по выложенному шахматной мраморной плиткой коридору, а я успевал еще и поглядывать по сторонам.

Денег сюда вложили немало. Я заметил свежий ремонт, что для подобного исторического здания всегда выходило в копеечку. Еще мне показалось, что на входе и почти в каждой аудитории были установлены детекторы артефактов. Это совсем уж дорогая штука. Сам по себе артефакт — вещь крайне непростая в изготовлении, а уж детектор, который сможет улавливать, и вовсе могли сделать единицы во всей империи. И стоило это астрономических сумм.

Одна беда — такие детекторы не улавливали энергию Искажений и работали только на определение стихийки и эфира.

— Ваша светлость, прошу сюда, — указал проводник.

К моему удивлению, мы не прошли в один из залов, а направились дальше по коридору к выходу в просторный восьмиугольный внутренний дворик.

Там уже собралось немало народу, и я обрадовался, что мое Испытание был назначено на утро. Через пару часов солнце начнет нещадно палить, а расходовать энергию на терморегуляцию я не хотел.

— Николаев прибыл! — отчитался мой проводник перед незнакомым мне мужчиной.

Он был одет в гражданское и походил на преподавателя. Возрастом между пятьюдесятью и шестьюдесятью, с проплешинами на седеющей макушке, полноватый, с сапфировым перстнем на пальце. Еще он явно страдал от жары в своем твидовом костюме, периодически промакивая лоб батистовым платочком с вышитыми инициалами А.И.

— Благодарю, — кивнул «препод», жестом отпустил сопровождающего и внимательно осмотрел меня снизу вверх. — Ваша светлость, разрешите представиться. Барон Адольф Иосифович Арпсгофен. Профессор.

Передо мной стояла настоящая легенда! Единственный человек в истории, которому за счет упорного труда, тренировок концентрации и упрямства удалось перескочить с Опалового ранга на Сапфировый! То есть он буквально из безнадежного зерна смог взрастить в себе способность к третьему виду магии. Именно его примером вдохновлялся мой отец, когда решил добыть свой сапфир в перстень.

Я поклонился. От всей души, ибо это был знак моего личного уважения.

— Адольф Иосифович, знакомство с вами для меня — честь.

Профессор мягко улыбнулся.

— В былые годы я был знаком с вашей матушкой. И принимал экзамен у вашего отца, когда он подавал апелляцию. Надеюсь, сегодня вы впечатлите нас так же, как и ваши родители.

— Сделаю все возможное.

Он указал на три сектора, расчерченные краской на брусчатке. Каждый имел свой номер в виде римской цифры — I, II и III. Я понял, что это были места, отведенные для групп.

— Прошу в третий сектор, ваша светлость. Первое испытание будет пройдено публично, сразу всеми группами.

— Понял. Благодарю.

В этом секторе уже стояла Гагарина — девушка смотрелась в карманное зеркальце и пыталась смахнуть выпавшую ресничку. С ней безуспешно пытался заигрывать Безбородко. Девушка рассеянно кивала в ответ на его комплименты. Ну да, куда там. Этой девице наверняка подыскивали пару только из очень узкого круга князей, а граф Безбородко, несмотря на то, что фамилия его в последние сто лет была на слуху, все же немного не дотягивал до «первого эшелона».

Гагарина закрыла зеркальце и подала его еще одной стоявшей в нашем секторе девушке.

— Спасибо, Тамара. Ты меня очень выручила.

Тамара, кажется, принадлежала к роду графов Зубовых. Миловидная невысокая девушка с длинной русой косой и пышным бюстом. И не будь рядом Гагариной в качестве контраста, она наверняка бы нашла своих поклонников. Но рядом с Гагариной почти любая терялась — слишком уж у той была яркая внешность, и это мгновенно обращало на себя внимание.

— Привет! — я обернулся, и ко мне с протянутой рукой подошел парень примерно моих лет. — Разрешите представиться и, пожалуйста, не смейтесь. Князь Львов Лев Львович.

— Лев в кубе, — тут же вырвалось у меня, и я пожал его сухую ладонь. — Светлейший князь Алексей Иоаннович Николаев.

— Традиция у нас такая. Всех старших называть Львами, — виновато улыбнулся новый знакомый.

Он, впрочем, и правда немного походил на льва. Копна взлохмаченных золотистых волос чем-то напоминала гриву. Но парень был обаятельным. С открытой улыбкой, в веснушках, с живыми серо-зелеными глазами. И даже совсем не аристократический нос картошкой его не портил. Почему-то хотелось называть его Львенком.

— А вы тот самый светлейший князь Балтийский? — немного неуверенно спросил Лев.

— Тот самый — это мой отец, — отозвался я. — Я — второй сын.

— И вы живете в Выборгской губернии…

— Жили до недавнего времени. Перебрались в Петербург на время Испытаний. А вы где предпочитаете жить?

— Мы с отцом здесь, в Петербурге. Матушка часто ездит в Неаполь. Купила там виллу. Лекари рекомендовали проводить там хотя бы половину зимы…

Ага. Или любовник завелся из горячих и красивых, но бедных итальянских аристократов. Увы, в дворянской среде это было обычным делом. Женились чаще всего все так же по расчету, разводиться у нашего сословия было не принято, вот и разъезжались и жили каждый своей жизнью, когда подрастали дети.

— Значит, вы местный, Лев Львович, — улыбнулся я. — Тогда, вероятно, сможете представить меня нашим одногруппникам?

Правила этикета для нас оставались жесткими. На любых официальных мероприятиях их следовало неукоснительно соблюдать. В частности, я, конечно, мог представиться сам, но было лучше, если меня представит тот, кто уже был знаком с остальными.

— Конечно! — весело улыбнулся Львенок и подвел меня к членам группы. — Господа, разрешите представить вам Алексея Иоанновича Николаева, светлейшего князя Балтийского.

И я сразу считал реакцию. Безбородко смерил меня равнодушным взглядом, словно я был пустым местом. Весьма неосмотрительно. Гагарина отвесила мне дежурную пластмассовую улыбку, какие часами тренируют перед зеркалом. И разве что Зубова проявила ко мне неподдельный интерес.

— Тамара Александровна, графиня Зубова, — мило улыбнувшись, проговорила девушка и поправила толстенную, с кулак, косу.

— Рад знакомству, Тамара Александровна.

Она была без перчаток, и руку я ей поцеловать не мог. Но галантно поклонился, чем явно заработал еще больше очков. Мелочи, Алексиус. В этом мире мелочи правят миром. Тот, на кого сейчас не обращают внимание, через год может подняться высоко. Да и девчонка-то на самом деле была милашкой, прямо настоящая русская девица из сказок. Просто мода нынче диктовала другие стандарты красоты.

И этот воплощенный стандарт все же протянул мне руку.

— Алексей Иоаннович, рада знакомству. Анастасия Дмитриевна Гагарина, младшая дочь князя Гагарина.

— Я очарован.

— Ой, ладно вам!

Нисколько она не смутилась. Наоборот, привыкла получать тонны внимания и купалась в нем. Есть такая категория людей, которые не могут без этого внимания жить. Я подобного не понимал, но вот Гагарина явно восстанавливала эфир на сто процентов каждый раз, когда про нее писали в светской хронике.

Безбородко тоже снизошел и натянул на свою унылую физиономию подобие приветливой улыбки.

— Аполлон Сергеевич, граф Безбородко, — сдержанно представился он.

Я едва не прыснул, когда пожимал ему руку. Аполлон? Серьезно? Нет, наверняка родители надеялись, что вырастет красавчиком, когда давали ему столь амбициозное имя. Но что-то пошло не так. И дело было не в том, что парень не вышел внешностью — все у него было в пределах нормы. Но эта унылая гримаса, словно ему нагадили прямо под нос…

— Опа… Неужели тоже к нам?

Я обернулся вслед за Львенком. Тот во все глаза пялился на высокую длинноногую девушку, способную составить серьезную конкуренцию Гагариной за внимание. Будет даже интересно понаблюдать, как они себя поведут рядом… Красавица как раз общалась с Профессором и получала наставления.

— Это кто такая? — тихо спросил я у Львова.

Тот удивленно на меня вытаращился.

— Вы что, совсем газет не читаете? Это же графиня Салтыкова…

Глава 4

— Предпочитаю чтение иного рода, — рассеянно отозвался и уставился на Салтыкову.

Девица была молоденькая, от восемнадцати до двадцати. Ростом чуть пониже Гагариной, но это с лихвой компенсировали туфли на высоких каблуках. Мда, интересно, как она собиралась колдовать в такой обуви? А вдруг придется бегать? Тут ведь даже не асфальт…

Красотка Салтыкова могла похвастаться копной волнистых пепельно-русых волос, правильными и тонкими чертами лица, грацией и, на удивление, лучезарной улыбкой. Гагарина все же немного фальшивила, когда любезничала, а вот Салтыкова, судя по всему, была хорошей актрисой. Ну либо не все в ее роду сволочи и убийцы, и она просто была нормальной приветливой девушкой.

Увидев новенькую, Гагарина тут же натянула стервозную улыбочку, придирчиво оглядела соперницу с ног до головы и уставилась на ее туфли.

— В «Этьен Реми» на Испытание, — возмущенно шепнула княжна. — Да она же их угробит на брусчатке! Дура…

Судя по всему, Гагарина нисколько не жалела одногруппницу. Зато на туфельки глаз положила. Видимо, что-то дорогое и желанное, как те сумочки. Кстати, в руках и у Гагариной, и у Салтыковой сумки оказались одинаковые. Из «Меркурия», в лавандовом оттенке. А еще что-то говорили о моде, которая должна отражать индивидуальность. Ага.

Тем временем Салтыкова грациозно прошагала к нам и одарила всех любезнейшей улыбкой.

— Всем привет! Позвольте представиться — Елена Николаевна Салтыкова, — она даже изобразила подобие реверанса, благо платье ей позволяло сделать его красиво. — Младшая дочь графа Николая Денисовича Салыткова и Марии Николаевны, урожденной Юрьевской.

Парни в нашей группе оживились. Лева тут же галантно предложил ей руку и принялся всех представлять, начиная с себя любимого. Впрочем, судя по всему, Салтыкова и так почти всех здесь знала. Незнакомым ей показался только я.

— Это Алексей Иоаннович Николаев, светлейший князь Балтийский, — представил меня Львенок. — Недавно в Петербурге.

Салтыкова призадумалась.

— Алексей Иоаннович… Вы же сын Анны Николаевны, точно! Прошу простить мою забывчивость, я ужасно нервничаю перед Испытанием. — Она протянула мне руку. — Рада знакомству! Надеюсь, ваши отец и матушка в добром здравии.

Ага, но не стараниями вашей семейки. Впрочем, ладно, она девчонка, еще молодая. Не исключено, что ее пока что и вовсе не посвящают в некоторые семейные дела. Хотя в это с трудом верилось. С этой Еленой надо держать ухо востро.

— В добром, слава богу, — учтиво ответил я. — Благодарю.

Но держалась Салтыкова и впрямь дружелюбно со всеми. Даже нашла несколько приятных слов для совсем потерявшейся на фоне светских красавиц Зубовой.

— Очаровательный пиджак, Тамара! Жаккард? Он вам очень идет! Не дадите мне визитку своего портного после мероприятия? Думаю, моей матушке понравится такой фасон…

Зубова смутилась и даже чуть порозовела, но, конечно, ей было приятно внимание. Эх, я мало что смыслил в женской дружбе. Но кое-что понимал в душах. А души пола не имеют. Так вот у Зубовой душа была явно наивной. Ей бы остерегаться дружить со всеми, кто с порога расточает комплименты.

Итак, нас набралось уже шестеро. Пока остальных из списка распределяли по группам, я искоса поглядывал на экзаменуемых. С ними пока что можно не заводить крепких знакомств — все равно потом в Спецокорпусе всех перераспределят. Сейчас мы просто стали случайным попутчиками, и чем дольше будет длиться Испытание тем меньше нас останется. А там может и годами пересекаться не будем.

— Кажется, все, — прищурившись, Львов глядел на Профессора. — А хотя нет… О, неужели? Я-то думал, их будут принимать отдельно…

— Кого?

— Тсс, — Лева понизил голос и указала в сторону бокового входа. Там, из дверей в сопровождении гвардии императорского двора, во двор вышла парочка. И одного я узнал сразу — нашу, Романовскую породу, не спутаешь ни с кем.

— Сын великого князя Федора Николаевича, — многозначительно хмыкнула Гагарина. — Великий князь Андрей Федорович. Кстати, наследник…

Вот как интересно получалось!

— А кто рядом с ним?

— Княжна императорской крови Виктория Дмитриевна, — отозвалась Салтыкова.

Привет дальним родственникам из ветви Павловичей! Если Андрея я видел на фотографиях, хотя и не был знаком с ним лично, то вот о Виктории почти ничего не знал. Павловичи ревностно придерживались старых порядков и не давали много свободы своим девицам.

Зато теперь мне стало понятно удивление Львова. Для членов императорской семьи Испытания обычно проводились в индивидуальном порядке. Но сейчас детей отправили сюда. Этакий публичный ход. Пиар, одним словом.

Оба Романовых подошли к Профессору, и тот даже не взглянул на списки. Разумеется, все уже все знали и все заблаговременно распределили. Викторию отправили в Первый сектор, а вот Андрей уверенной походкой зашагал к нам, в «тройку».

А мы были с ним похожи внешне — оба высокие, хорошо сложенные, светловолосые. Только челюсть у кузена была квадратной, черты лица погрубее, да глаза темнее моих — наследственность греческой принцессы Елизаветы, на которой женился мой дядя.

Что ж, это будет интересно. Колоритная у нас группа собралась.

И теперь пришлось вспоминать этикет до каждой закорючки. По статусу кузен Андрей был выше меня, так что придется поприветствовать по всей форме. Не люблю я эти формальности, ну да куда денешься. Люди смотрят, нельзя подставлять семью хамством.

— Приветствую! — великий князь коротко кивнул головой. — Андрей Федорович. Думаю, представляться нет смысла…

Теперь пришла наша очередь представляться, и дам пропустили вперед. Сначала поприветствовала княжна Гагарина, затем графини Зубова и Салтыкова. Потом настала очередь князей — обычных, не светлейших. Так что передо мной отметился Львов, и он же меня представил.

— Дорогой кузен! — Надо отдать должное Андрею, он сразу сократил дистанцию. Видимо, дядя его проинструктировал не конфликтовать на публике. Поэтому Андрей крепко пожал мне руку. — Рад, что мы оказались в одной группе.

— Взаимно, ваше императорское высочество.

И уже после меня дали слово Безбородко. Ему явно не понравилось быть последним.

В этот момент к нам подошла целая группа сотрудников.

— Господа испытуемые, просим вас переместиться в центр периметра, отмеченного белой краской. Сейчас наши сотрудники возведут защитный барьер для безопасности проведения Испытания.

Наш сектор был примерно двадцать на двадцать метров. Мы выполнили требование, и несколько молодых людей в форме принялись творить защитный барьер. Из отмеченных белым линий вырастали настоящие полупрозрачные стены, сотканные из эфира и всех четырех стихий. Укрепляли надежно, мое почтение.

Державшие барьер люди остались снаружи, а мы оказались лицом к лицу с тремя экзаменаторами и двумя помощниками-секретарями. И среди наших экзаменаторов был сам Профессор.

— Позвольте представить вам моих коллег. Роман Константинович Хитрово, заведующий кафедрой психического эфира при Державном дворянском училище, — он указал на мрачного человека средних лет в темно-сером костюме. Тот молча поклонился.

— И княгиня Евгения Антоновна Трубецкая, носительница Алмазного ранга и автор ряда эффективных методик по улучшению концентрации.

Тоже живая легенда. Именно благодаря ее методикам стало возможно продвинуться выше по рангу. Эта ученая дама разработала целую программу, позволявшую выжать максимум из потенциала.

Трубецкая оказалась сухонькой, но очень активной старушкой с живыми, еще горящими жаждой знаний и волей к жизни, глазами. Алмазный перстень на ее руке сверкал в лучах яркого солнца так, что резало глаза.

— С богом, юные господа, — проскрипела старушка. — И удачи вам!

Мы хором поблагодарили наставницу и ждали приказов.

— Прошу вас разойтись так, чтобы расстояние между вами составляло не менее полутора метров, — велел Профессор.

Мы рассредоточились внутри периметра. Я оказался между Львовым и Гагариной.

— Начинаем первый этап Испытания. Для этого этапа вы можете выбрать любую стихию или эфир. Озвучьте, какую.

— Огонь! — Заявила Гагарина.

— Вода, — выбрал Львов.

— Пусть будет вода, — пожал плечами я. Мне-то все равно, я все четыре могу держать в один момент.

— Эфир! — удивила всех Зубова.

Мы даже удивленно на нее обернулись. Редко кто начинал с эфира. Но девушка лишь пожала плечами.

— Я на лекаря иду, мне эфир важнее.

Кузен Андрей и Безбородко выбрали Воздух, Салтыкова — тоже огонь. Интересно, они с Гагариной специально решили конкурировать?

Профессор кивнул.

— Замечательно! Госпожа Гагарина, госпожа Салтыкова, пожалуйста, поставьте огненную защиту. Самую надежную из доступных вам.

— Слушаюсь.

Княжна подмигнула Салтыковой и повесила мощную огненную броню. Салтыкова лишь весело улыбнулась и проделала то же самое. Тела девушек окутали всполохи пламени — на Испытаниях не было принято убирать внешние эффекты заклинаний.

Профессор приблизился к Гагариной, затем неожиданно шарахнул по ней сгустком эфира. Девушка ойкнула от неожиданности, но броня выдержала. В этот момент в защиту Салтыковой влетел эфирный шип, посланный старушкой Трубцкой. Салтыкова успела его заметить, усилила защиту, и шип мгновенно развоплотился.

— Прекрасно, дамы! Теперь, пожалуйста, атакуйте меня Люменом. Обе.

Гагарина тут же сотворила небольшой огонек и метнула его в Профессора. Тот схватил его ладонью и быстро погасил, и тут же второй рукой поймал Люмен Салтыковой. Этот был побольше, но погас сам.

— Отлично, дамы. Теперь изобразите огненное заклинание поражения по площади на ваш выбор. Площадь не менее одного квадратного метра и не более четырех. Госпожа Салтыкова, атакуйте господина Хитрово. Госпожа Гагарина, атакуйте меня.

Гагарина на пару секунд призадумалась, затем закрыла глаза, сконцентрировалась и даже вскинула руки вверх… А мгновением позже над головой Профессора возник большой огненный шар. Еще секунда — и он взорвался, окатив экзаменатора огненными искрами.

Салтыкова тем временем окружила Хитрово огненным кругом. Оказавшись в кольце пламени, завкаф молча кивнул и тут же погасил заклинание.

Секретали сделали несколько пометок на планшетах, показали Профессору, и тот удовлетворенно кивнул.

— Поздравляю. Гагарина и Салыткова прошли первый этап.

Затем взялись за воздушников. Задания были примерно такими же: продемонстрировать заклинание защиты, атаки и атаки по площади. И кузен Андрей, и Безбородко прекрасно справились.

Затем очередь дошла до нас с Львовым.

— Готовы, господа?

— Да!

— Господа, пожалуйста, поставьте водную защиту.

Я уже настолько привык работать связками стихий и эфира, что применение одной конкретной силы ощущалось странно. Как забивать гвозди микроскопом. Но то я, с памятью и опытом прошлой жизни. А вот Лева пыхтел, связывая молекулы воды в прочную сеть.

Профессор попытался исподтишка пробить мой барьер эфиром, но черт, а с два у него вышло. Связал я крепко, благо водяной стихии вокруг было хоть ложкой ешь. Так и не пробив защиту, маэстро многозначительно хмыкнул.

— Превосходно, господа. Одиночная атака.

Здесь тоже думать было нечего. Мы со Львом оба долбанули по нему «Водоворотом», от обоих он закономерно увернулся и нейтрализовал, но зачет мы получили. Затем нас попросили облить водой несчастного Хитрово, и тот стоически выдержал наши шалости — до завкафа долетело всего несколько брызг. Зато освежило. Жара ведь…

— Львов, зачет авансом, — проскрипела Трубецкая. — Концентрация на атаке по площади хромает. Но пока что вы допущены до дальнейших испытаний.

— Понял. Исправлюсь!

И последней испытывали Зубову. Девчонка и правда шла на лекаря — я уже видел по технике, что с концентрацией у нее все было великолепно, а вот силу, особенно в атакующих заклинаниях, она не дожимала. Она все равно прошла, просто это были мои личные придирки. Для ее возраста так и вовсе роскошно.

Профессор хлопнул в ладоши.

— Поздравляю, господа. Вы все прошли первый этап. Теперь начинаются испытания на ранги уровня Топаз, Опал и Рубин. Вы должны продемонстрировать умение одновременно работать с двумя видами силы. И на этот раз мы будем давать вам задания.

В группе пошел ропот. Ну конечно, если привык работать с огнем, а землю не особо учил, то можешь облажаться. Именно поэтому нормальные аристократы овладевали всеми стихиями. Просто применять больше двух за раз ранг не позволял. С другой стороны, хочешь красивый камушек в перстне — изволь соответствовать. В полевых условиях любимой стихии под рукой может и не быть, а работать надо.

Первой вызвали Зубову и явно ее пощадили. Дали классическую лекарскую связку «эфир — земля». Девушка блестяще изобразила и защитную вязь, и долбанула под ноги Профессору землетрясением, и булыжник с мостовой подняла. Хорошо готовилась, молодчина. Про себя я стал называть ее Отличницей, ибо ну уж очень она походила на классическую девчонку с первой парты.

— Господин Николаев, для вас связка «огонь-воздух».

Ну могли бы и что-нибудь поинтереснее придумать. Я показал «Огненный вихрь», сплел активную стихийную защиту с возможностью ответного урона при попытке атаковать, чего Хитрово явно не ожидал и слегка обжегся. А нечего ворон считать и надеяться только на эфир.

— Достаточно, господин Николаев, — остановил меня Профессор. — Вы прошли этап. Следующий… Господин Безбородко!

Один за другим так гоняли каждого, и в целом все справились хорошо. Сильная у нас группа получилась. Пока все минимум Рубины, а это уже немало. Но и группа у нас была, можно сказать, элитная. Даже ни одного барона, сплошные старые дворяне и Большие Дома. Ясное дело, что в таких семьях всех отпрысков натаскивали перед Испытанием так, чтобы показать максимум.

— Итак, господа испытуемые. Поздравляю, вы прошли два базовых испытания и показали впечатляющие навыки. Каждый из вас уже может рассчитывать на Рубиновый ранг. Однако теперь начинаются непростые задания. Мы дадим вам передышку в десять минут. Вам подадут воду, чтобы освежиться.

Защитные барьеры временно сняли, и я увидел, что сотрудники уводили провалившихся испытуемых. Кому-то светили только Янтарь или Гранат. Кто-то остановится на Опале или подаст прошение на новое прохождение Испытания через год… Не факт, что удовлетворят, но могут разрешить, если потенциал у человека пограничный.

— Водичка, холодная, — Львов протянул мне пластиковую бутылку. — Возьми, освежись. А круто ты того Хитрово огрел… Как думаешь, на Сапфир дотянем?

Я усмехнулся.

— С Сапфиром мне домой лучше не приходить.

— А, ну да. У вашей матушки ведь Изумруд, — вздохнул Лева. — У моего отца Сапфир, у матушки Рубин. Если приду с синеньким камнем, отец обещал подарить новый автомобиль. Всегда хотел шведский. Говорят, они самые безопасные…

Юный князь Львов, казалось, вообще не умел молчать. Я уже привык к его болтовне как к белому шуму и даже перестал раздражаться. Кстати, хорошая тренировка концентрации. Матушка так заставляла нас работать при громко включенном радио. На первых порах. Потом были тренировки позабористее.

— Кстати, Алексей Иоаннович, — ко мне подплыла Салтыкова, но оступилась и опасно покачнулась. — Ой!

Я инстинктивно выбросил руку, чтобы ее удержать. Саму девушку я удержал, но старая брусчатка победила дорогие каблуки со счетом «один — ноль». Нога Салтыковой соскочила, туфелька слетела, что-то тихо хрустнуло и девушка вскрикнула от боли.

Гагарина молча закатила глаза.

— Так, что у нас тут?

К нам заглянула Трубецкая. Старушка поправила на носу очки на длинной золотой цепочке, уставилась на Салтыкову, на ее испорченную туфлю. А затем взглянула прямо на Зубову.

— Вы говорили, на лекаря идете, барышня? Вот ваше испытание для Сапфирового ранга. Заставьте госпожу Салтыкову ходить.

Глава 5

Зубова озадаченно уставилась на лодыжку Салтыковой — та стремительно распухала прямо на глазах. Девушка очень нехорошо подвернула ногу. А может и сломала…

— В смысле… Ходить? — Переспросила Отличница. — Вы имеете в виду, я должна применить исцеление?

Старушка Трубецкая медленно кивнула.

— Именно, госпожа Зубова. Вы должны вылечить ногу госпожи Салтыковой.

Вообще, это была задачка со звездочкой. Полноценно исцелить девицу мог только лицензированный лекарь. А Зубова по возрасту тянула максимум на первый курс медицинского училища. Даже если у нее были базовые познания в анатомии, она могла ошибиться.

Но Трубецкая не должна была дать испытуемой совершить непоправимое. От Зубовой требовалось применить связку трех сил, чтобы направить потоки энергии в организме Салтыковой на исцеление.

— Можете приступать прямо сейчас, — старушка мягко поторопила смутившуюся Отличницу.

— Нужно обездивжить травмированную область! — велела Зубова. Алексей Иоаннович, помогите, пожалуйста.

Под руководством Отличницы я усадил Салтыкову, и девушка, морщась от боли, вытянула пострадавшую правую ногу. Зубова сняла пиджак и, свернув его валиком, подложила под больное место. А ножки у Салтыковой и правда были что надо…

Гагарина старательно делала вид, что происходящее ее совсем не волновало, но то и дело кидала на нас заинтересованные взгляды.

Мы окружили Зубову и Салтыкову, и к нам быстро присоединились экзаменаторы.

— Девушкам больше не помогать, — предупредила Трубецкая. Но мы и так хорошо знали правила. Сейчас каждый был за себя.

— Сначала я обезболю место повреждения, — робко проговорила Зубова.

Она встала на колени возле пострадавшей, провела ладонями вдоль ноги, уделяя особое внимание лодыжке.

— Насколько я могу судить, разрыв передней таранно-малоберцовой связки, — девушка подняла глаза на Трубецкую. — Не уверена, что смогу это исцелить. Растяжение — да. Но разрыв…

Старушку и Профессора явно удовлетворил диагноз. Я заметил, что Хитрово тоже успел продиагностировать травму и молча кивнул, когда Зубова выразила свое мнение.

— Просто начинайте, госпожа Зубова, — улыбнулась Трубецкая. — Мы должны увидеть ваш потенциал для исцеления. Постарайтесь использовать три силы.

Отличница отбросила толстую косу за спину и сосредоточенно уставилась на лодыжку Салытковой.

— Я обезболю ногу методом замораживания. Для этого использую стихии воды и ветра.

— Приступайте.

Верный выбор. Я бы поступил так же. Салтыколва старалась держаться молодцом, но разрыв связок — это адская боль. Невозможно пошевелиться, чтобы из глаз не посыпались искры. Пострадавшая ободряюще кивнула оробевшей Зубовой.

— У вас все получится, Тамара. Я в вас верю!

Зубова смущенно улыбнулась и приступила к обезболиванию. Сконцентрировала две стихии, преобразовала их связку в своего рода холодную муфту и разместила ее вокруг ноги Салтыковой. Пока все шло неплохо, разве что не хватало небольшой частички эфира, чтобы скрепить заклинание надежнее.

— Теперь я направлю эфир, чтобы разогнать отек…

Отличница была права: с обычным растяжением она бы смогла справиться сама, но разрыв — это уже серьезно. И работа точно не для новичка. Так что Салтыковой в любом случае потребуется помощь лекаря. Я не сомневался, что за ним уже послали.

Тем временем Зубова сосредоточенно колдовала над ногой. Настолько сосредоточенно, что даже высунула кончик языка и не заметила этого. Она прекрасно работала с двумя стихиями, но из-за этого не хватало концентрации, чтобы пустить эфир с должной силой. Ей не хватало совсем чуть-чуть… Еще немного — и Сапфировый ранг был у нее в кармане.

— Ой…

Салтыкова скривилась, когда Зубова усилила поток эфира, но из-за этого ослабел обезболивающий эффект. Пострадавшая тихо застонала, когда Зубова перестроила связку заклинаний, но все равно концентрации и силы ей не хватило.

— Простите… Сейчас верну старую связку…

Но Трубецкая покачала головой.

— Госпожа Зубова, благодарю. Вы сделали все, что было в ваших силах.

— Подождите! Еще не все! Я должна снова попытаться…

— Госпожа Зубова, прекратите выполнение задания, — строго сказал Профессор.

Зубова подняла на него влажные глаза.

— Я…

— Вы успешно сдали Испытание на Рубиновый ранг, Тамара Александровна. Пройдите в конец полигона. Вас проводят в зал для отдыха, пока будет готовиться ваш сертификат.

Мне вдруг стало невероятно жаль эту девчонку. Она отлично справилась — поставила диагноз, построила правильную схему, даже связку придумала верную. И быстро сориентировалась! У нее были задатки полевого медика. Но силы совсем немного не хватило.

А ведь она и Лева вызвали у меня больше всего симпатии в нашей группе. Оставалось надеяться, что Тамара не позволит обиде взять над собой верх и попробует натренировать концентрацию, чтобы попытаться пересдать экзамен.

— Большое спасибо, — Зубова поклонилась экзаменаторам и обернулась к нам, бросив на нас прощальный взгляд. — Удачи вам, господа.

— Спасибо, Тамара! — улыбнулась Салтыкова. — Мне правда стало гораздо легче…

Кузен Андрей дождался, пока Зубова отойдет на безопасное расстояние, чтобы не смущать ее, и обратился к экзаменаторам.

— Господа, будет ли мне дозволено попробовать исцелить травму госпожи Салтыковой? Думаю, у меня должно получиться.

Я удивленно взглянул на родственника.

— Не знал, что вы учитесь на лекаря.

Великий князь покачал головой.

— Я не планирую становиться лекарем. Но углубленно изучаю эту дисциплину. Всегда пригодится.

Понятно, значит, решил стать боевиком. Занимательно, что именно боевикам вроде меня и Андрея чаще всего требовались лекарские навыки. Только Андрей явно решил не ограничиваться боевыми исцелениями с использованием больших объемов эфира.

Профессор переглянулся с Трубецкой и Хитрово. Те явно не возражали, и он кивнул.

— Вы можете попробовать, Андрей Федорович.

Кузен склонился над обездвиженной ногой Салтыковой, и я с первых секунд понял, что у этого парня потенциал был куда сильнее, чем у Зубовой. Он быстро усилил начавшую угасать заморозку, направил эфир на снятие отека и параллельно с этим дополнительным эфиром запустил процесс исцеления. Ему даже хватило концентрации на то, чтобы связать разорванные части связки, скрепить их и уже в таком виде ускорить процесс регенерации.

— Браво! — Хлопнула в ладоши Трубецкая и обернулась к Хитрово. — Что скажете?

— Отличная манипуляция с эфиром. Полагаю, его императорское высочество блестяще прошел испытание на Сапфировый ранг.

В этот момент как раз подоспел лекарь. Но ему оставалось лишь констатировать улучшение. Он попытался снять Салтыкову с Испытания, но девушка решительно замотала головой.

— Нет, ни в коем случае! Я смогу продолжать экзамен!

— Но вам нельзя двигаться! Лечение только схватилось, эфир еще работает…

— Значит, пройду его сидя.

Профессор колебался. По-хорошему, конечно, следовало снять Салтыкову с экзамена. С другой стороны, критических повреждений не было. Да, про каблуки придется забыть надолго, да и на концентрацию боль могла повлиять. С другой стороны, не всегда условия будут тепличными. Маг должен уметь действовать в любых ситуациях.

— Пожалуйста, — взмолилась Салтыкова. — Разрешите мне продолжить.

Экзаменаторы о чем-то пошептались, и наконец Профессор кивнул.

— Вы можете продолжить Испытание, госпожа Салтыкова. Но лишь в том случае, если берете на себя ответственность за это решение. Поблажек не будет.

— Я их и не жду, — решительно заявила девушка. — Моя травма — следствие моей ошибки, и я принимаю ответственность.

Молодец. Могла бы сбежать и лучше подготовиться, но решила идти до конца. Уважаю. Я бы тоже настаивал на продолжении.

Впрочем, Гагариной это явно не понравилась. Княжна явно хотела избавиться от конкурентки и остаться единственной девушкой в нашей звездной компании.

— В таком случае, пожалуйста, изобразите боевую связку, используя три вида силы. Атакуйте господина Хитрово. — Профессор обернулся к помощникам у периметра. — Пожалуйста, усильте защиту периметра.

Мы отошли на безопасное расстояние и на всякий случай активировали щиты. Хитрово отошел от Салтыковой примерно на десять шагов, и дал девушке команду атаковать. Салтыкова закрыла глаза, сделала глубокий вдох… А когда открыла их, в Хитрово одновременно полетели стрелы из эфира и огненные шары, а резкий порыв ветра едва не сбил его с ног. Сама девушка даже не шелохнулась. Все заклинания она направила усилием воли.

— Хорошо, — кивнул Хитрово. — Отличная интенсивность, хороший уровень концентрации. Пройдено.

Я покосился на Гагарину. Ее ревность начинала меня забавлять. Видимо, это не укрылось и от Трубецкой, так что старушка, хитро прищурившись, вызвала следующей именно ее.

— Госпожа Гагарина, пожалуйста, впечатлите меня атакой.

Сказано — сделано. Гагарина вышла вперед, оставив Салтыкову за спиной. Затем обернулась к нам, обвела нас лукавым взглядом, подмигнула Салтыковой… И медленно поднялась в воздух на пару метров.

Безбородко ахнул. А я бы присвистнул, кабы это было разрешено этикетом.

Зависнув в воздухе, Гагарина развела руки в стороны, и с одной ее руки сорвался водяной всплеск, а второй она отправила в Трубецкую энергетический заряд. Старушка многозначительно хмыкнула, погасила оба заклинания о барьер и жестом велела девушке спуститься.

— Принято, Гагарина. И правда эффектно.

Примерно этого я от нее и ожидал. Но помимо страсти к спецэффектам Гагарина могла похвастаться еще и отличной техникой. Князь явно не зря натаскивал дочку — потенциал там был обнадеживающий.

Затем дошла очередь до Львова. Тряхнув гривой, парень сплел превосходной прочности барьер из трех стихий. Этим барьером он окружил нас.

— Предлагаю господам экзаменаторам проверить мое творение на прочность!

— Весьма самонадеянно, вы не находите? — сказал кузен Андрей и на всякий случай усилил свой личный щит.

Но Львенок лишь ухмыльнулся.

— Сейчас увидите, ваше императорское высочество. Со мной хоть в разведку.

Хитрово метнул в нас серию эфирных заклинаний, и барьер выдержал все. Да, завкаф не пытался пробить защиту любой ценой, но и эфир не экономил. Лева действительно соорудил очень прочную структуру. Я заметил, что парень вообще не был поклонником боевой магии, но защитную строил просто прекрасно. А такие ребята всегда нужны.

— Отлично, господин Львов. Пройдено, — сказал Профессор, и его секретари сделали очередную пометку на планшете. — Господин Безбородко, пожалуйста, изобразите двухстихийную активную защиту в связке с эфиром.

Задачка тоже не самая простая. Львенок сделал просто барьер, пусть и очень прочный. А активная защита предполагала автоматическую обратную атаку при попытке эту защиту пробить.

Унылый граф прибегнул к простой связке огонь-земля-эфир. При помощи сваленных в углу камней и эфира он построил статичный блок, а активной формой он выбрал огненные всполохи. Попыхтев над возведением барьера, он возвел перед нами стену, и Профессор лично взялся проверять ее надежность.

Я на всякий случай натянул щит потолще — конструкция безбородко не вызывала у меня доверия.

И, собственно, не зря.

Едва водяная водна коснулась барьера, огонь с шипением погас, эфирная связка разрушилась, и булыжники полетели во все стороны, отскакивая от наших щитов и защитного периметра.

Профессор вздохнул.

— Аполлон Сергеевич, поздравляю вас с получением Рубинового ранга. Пожалуйста, пройдите в зал для ожидания.

Безбородко не показал эмоций. Лишь глубоко вздохнул, поблагодарил экзаменатором поклоном и поспешил убраться из сектора. Видимо, прекрасно осознавал свой предел и не особенно расстроился. В конце концов Рубин — это тоже хорошо.

Остался только я, и Профессор обратился ко мне.

— Господин Николаев, изобразите связку боевых заклинаний, используя три силы на ваш выбор.

Что ж, теперь можно и повыпендриваться.

— Кого я атакую?

— На ваш выбор.

Я ухмыльнулся. Что ж, я выбираю… всех!

Всего на миг я прикрыл глаза, чтобы, распахнув их, устроить локальный Армагеддон на площади нескольких квадратных метров. Земля под ногами всех троих экзаменаторов содрогнулась, сверху на них пролился огненный дождь, и в качестве вишенки на тортике одновременно с этим я осыпал их сотнями маленьких эфирных игл.

Экзаменаторы едва успели спохватиться и усилить щиты.

— Что-то вы разошлись, господин Николаев, — погасив заклинания и отдышавшись, проговорил Профессор. — Зачтено. Ну вы и сорвиголова…

Я лишь пожал плечами.

— Благодарю.

— Это было дерзко, — хмыкнул позади меня кузен Андрей. — Но здорово.

— Согласна, — отозвалась Гагарина. — Как вы делаете эти иглы? Поделитесь потом техникой?

Я обернулся к ней с очаровательной улыбкой.

— Быть может позже, при более подходящих обстоятельствах.

— Учту…

Профессор выступил вперед.

— Итак, господа, поздравляю вас с прохождением этапа на получение Сапфирового ранга, — сказал он. — Теперь мы приступаем к испытанию на Изумрудный ранг. Должен предупредить, что на этом и последующем испытании срезается большинство испытуемых. Это предельные проверки на концентрацию и потенциал вашей силы. Поэтому я хочу, чтобы вы помнили. Ранг — это не только способность манипулировать многими силами одновременно. Выдающимся магом можно стать, даже оставаясь одностихийником. И точно так же ваша самоуверенность может погубить вас, если вы возгордитесь и возьмете ношу не по силам.

Мы молча кивнули. Профессор во многом был прав. Но престиж и статус никуда не денешь. Если у тебя на пальце изумруд или алмаз в особом перстне, все же на тебя смотрят по-другому. И кое-какие двери открываются легче. Так что нам было ради чего рвать жилы.

К слову о жилах. Салтыкова все же поднялась на ноги, игнорируя все протесты. Ее же и вызвали первой.

— Госпожа Салтыкова, пожалуйста, изобразите защитное заклинание, используя три стихии и эфир, — велела Трубецкая.

Девушка ловко соединила воду, воздух и землю, скрепила стихии двойным слоем эфира — получилось мощно. Не так красиво, как у Левы, но мощно. Все трое экзаменаторов попытались пробить этот слой сначала по отдельности, а затем вместе — барьер выдержал.

— Думаю, это достойно Изумруда, — посовещавшись с коллегами, решил профессор.

— Благодарю, — поклонилась Салтыкова.

Ей все еще было больно, и она старалась не шевелиться. Но прошла достойно. Да уж, в их род не зря влили кровь Романовых — у Салтыковых отродясь не было рангов выше Сапфировых. А тут девчонка легко получила Изумруд… Они действительно стали опасным Домом.

— Господин Львов, атакуйте меня связкой из трех стихий и эфира.

Львенок впервые за все время погрустнел.

— Кажется, это все, — шепнул мне он и шагнул вперед.

Да, поражающие заклинания у него действительно получались хуже. Насколько классным получился барьер, настолько же хлипкими оказались атакующие заклинания. В том и дело, что Ранг — это показатель того, насколько ты в среднем владеешь своей силой. У всех есть сильные и слабые стороны, и их развивают всю жизнь. А Испытание — это попытка высчитать что-то вроде среднего арифметического.

Лева строил защиты на Изурудном уровне, но его атаки едва держали Рубиновый… И, конечно, это поняли экзаменаторы.

— Господин Львов, поздравляю вас с получением Сапфирового ранга, — сказал Профессор.

Но Львенка это, казалось, не расстроило. Наоборот, он широко улыбнулся нам, поклонился Профессору и его коллегам.

— Благодарю за высокую оценку!

— Вы можете идти, господин Львов.

Он торопливо направился прочь от сектора, и без него стало как-то пусто. У этого парня была очень позитивная, легкая энергетика. Такой входит в комнату — и сразу становится веселее.

— Госпожа Гагарина, — обратился Хитрово, — пожалуйста, выстройте атакующую связку из четырех стихий.

Гламурная дева выступила вперед, замерла, концентрируясь, а затем призвала все четыре стихии из окружающего пространства. С ветром, водой и землей проблем не было, но на огонь ей сил не хватило. Она попыталась создать сложное хрестоматийное заклинание «Стихийная волна». Его сложность заключалась в том, что оно было очень энергозатратным, и связка требовала идеального баланса.

И баланса не получилось. Огненная вязь потухла, даже не достигнув Хитрово.

Завкаф печально вздохнул.

— Жаль, но это не Изумруд. Поздравляю с получением Сапфирового ранга.

На миг мне показалось, что сейчас Гагарина вспыхнет или испепелит взглядом Салтыкову. Та невинно улыбнулась и пожала плечами.

— Все равно это было здорово. Я бы не рискнула делать «Стихийную волну» добровольно…

Ох уж этот контактный серпентарий.

Гагарина нашла в себе силы не показать своего разочарования, должным образом поблагодарила экзаменаторов и попрощалась с нами. И теперь остались мы с кузеном.

— Ваше императорское высочество, пожалуйста, попробуйте повторить попытку госпожи Гагариной. Вы сможете сделать «Стихийную волну» или подобное заклинание?

Великий князь сосредоточенно кивнул.

— Думаю, смогу.

— Приступайте. Атакуйте меня, — велел Профессор.

От сына носителя Алмазного ранга я не ожидал меньшего, чем Изумруд. И Андрей справился. В отличие от Гагариной, у него не было проблем с концентрацией, и он добился идеального баланса. Правильная «Стихийная волна» и визуально смотрелась очень красиво — переливалась искрами, всполохами, сверкала…

— Идеально! — похвалила Трубецкая и обернулась ко мне. — Чем снова удивите нас, господин Николаев?

Надо порадовать матушку и получить Изумруд. Я прислушался к ощущениям — хватит ли личной силы этого тела и моих более продвинутых знаний? Должно…

Я хищно улыбнулся.

— Рекомендую вам усилить щиты…

Глава 6

Трубецкая удивленно выгнула брови и с подозрением на меня покосилась.

— Гляжу, вам, Алексей Иоаннович, скромности не занимать…

Я невинно улыбнулся и пожал плечами.

— Мне пришлось очень долго тренироваться по усложненной программе, чтобы не посрамить честь рода. Вопросы крови, сами понимаете…

Ну же, Алексиус. Преподнеси матушке подарок. Представляю, как обрадовалась бы светлейшая княгиня, узнав, что на Испытаниях я обошел сына Федора Николаевича. Эта внутрисемейная конкуренция никогда не афишировалась, но никуда не девалась. Да и сам Федор Николаевич занял столь высокое положение во многом благодаря тому, что имел крепкий Алмазный ранг.

Род, которому принадлежал носитель Алмаза, автоматический становился более уважаемым. Ведь если случилось единожды, может передаться и потомкам по наследству. Это переход в высшую касту, блестящие карьерные и брачные перспективы.

Но мне это было нужно по иной причине. Да, утереть нос Великому князю и дать матушке уверенность в нашей силе будет приятно. Но я должен был обратить на себя пристальное внимание самого Федора Николаевича. И наживка в виде высшего магического ранга должна была его привлечь… А там уж разыграем другую партию.

— Вы готовы, господин Николаев? — спросил Профессор.

Я кивком головы попросил кузена Андрея увести Салтыкову подальше. Сейчас начнется безудержное веселье, и сдерживаться я не стану.

Для этого этапа я выбрал «Стихийное разрушение». За столь скучным названием скрывалась хитрая связка четырех стихий, доступная только продвинутому магу. И под продвинутым я понимал не вчерашнего школьника, а опытного в вопросах применения силы специалиста. Потому что заклинание предполагало атаку по широкой площади одновременно всеми стихиями.

— Готов, — сухо кивнул я, никак не выдавая экзаменаторам своих намерений. Пусть мой выбор станет для них сюрпризом.

Я заметил, что они все же последовали моему совету и обновили личные защиты. А вот защитный барьер периметра уже немного истончился от предыдущих атак. Разрывать его я не хотел — опасно для окружающих и остальных групп. Так что локализуем массовые заклинания ближе к преподавателям и дальше от периметра.

— Ой!

Да, этого они не ожидали.

В одну секунду мир вокруг них изменился до неузнаваемости. Земля заходила ходуном, с хрустом и скрежетом выплевывая камни брусчатки. Экзаменаторы оказались в огненном кольце, и высота гудящего пламени была метра два. Я связал его так, чтобы огненное кольцо медленно сжималось вокруг них. И одновременно с этим на головы троицы экзаменаторов обрушился настоящий ледяной шторм, сотканный из связки стихий воды и ветра.

Короче говоря, я запер почтенных профессоров в стихийную коробку. Снизу — землетрясение, вокруг — огненные стены, а сверху — смертоносный ледяной дождь. Только и успевай отбиваться.

— Довольно! — крикнула Трубецкая, устав обновлять защиту. Ей пришлось подключить эфир, чтобы выдержать натиск заклинания.

Я улыбнулся и начал потихоньку, одно за другим, деактивировать связки. Сначала убрал землетрясение, затем погасил ледяной дождь и после этого снял огненное кольцо.

Профессор и компания выглядели потрепанными. Кажется, сюрприз удался.

— Кто обучил вас «Стихийному разрушению»? — отдышавшись и вытерев пот со лба, спросил Хитрово.

Я многозначительно на него уставился. Что за дурацкий вопрос?

— Разумеется, моя матушка. Обладательница Изумрудного ранга.

О том, что и сам вдоволь экспериментировал со связками стихий и эфира еще в прошлой жизни, я благоразумно умолчал.

— Но конфигурация немного отличается от классической, — заметила Трубецкая. — Ледяной дождь должен быть заменен на водный ураган. Впрочем, я бы все равно засчитала. Мощность заклинания соответствтует рангу, все стихии связаны должным образом, техника исполнения блестящая. Хотя интерпретация занимательная, можно взять на заметку…

— В ссылке под Выборгом мало развлечений, — отозвался я. — Вот и оставалось баловаться тренировками да различными экспериментами.

А еще мне просто нравился лед и то, как эффектно он смотрелся в применении заклинаний. Ну можно же иногда повыпендриваться! Когда двести лет занимаешься магией, просто связывать заклинания становится скучно. Хочется добиться и эффективности, и красоты, и техники в балансе.

Профессор снова промокнул лоб платочком и покосился на меня.

— Полагаю, ни у кого не осталось сомнений в том, что это Изумруд. Что скажете, коллеги?

Коллеги с готовностью кивнули. Хитрово даже взглянул на меня со смесью заинтересованности и уважения, хотя до этого казалось, что он только и ждал возможности побыстрее здесь закончить и убраться обратно на свою кафедру.

— Значит, пришло время для финальной части Испытания, — продолжил Профессор. — Должен отметить, что далеко не в каждой группе находится кандидат, доходящий до этого этапа. А уж тем более трое…

Это и правда было необычно. То, что кузен Андрей дошел до этапа на Алмаз, никого не удивляло. А вот мы с Салтыковой оказались сюрпризом. От меня Изумруда не ожидали ввиду того, что отец обладал Сапфировым рангом. То есть, теоретически, унаследовать силу матери я мог, но такое встречалось реже. Обычно это было пограничное состояние между двумя потенциалами, и развитие до максимального зависело от способностей, усидчивости и возможностей конкретной семьи.

Да и Салтыкова тоже была «пограничницей». Впрочем, девушку явно долго и плотно обучали, развивая ее потенциал на максимум. Она могла унаследовать сильные магические гены от матери, связанной кровью с Романовыми. И все же настолько мощное проявление силы было удивительно.

— Прошу обновить защиту периметра, — распорядился Профессор, и помощники тут же принялись усиливать барьер.

Пока латали дыры, к нам вышла Трубецкая.

— Испытание на Алмазный ранг — это предельно сложная для выполнения задача, — проскрипела она, внимательно обводя взглядом меня, Салтыкову и кузена Андрея. — Вам предстоит применить в различных конфигурациях одновременно все четыре стихии и силу эфира. Причем сделать это высокотехнично, добившись баланса и проявив железную концентрацию. И сила, разумеется, должна соответствовать потенциалу.

— Сразу оговорюсь, что победивших и проигравших на этом этапе уже не будет, — добавил Профессор. — У каждого из вас уже в кармане Изумруд. Вы уже вошли в золотые пять процентов самых могущественных магов империи. Количество носителей Алмазного ранга составляет всего один процент от зарегистрированных лиц с магическим потенциалом… И я хочу предупредить вас еще об одном. Не возгордитесь. Вам уже дана великая сила. Вас защищает и выделяет ваш статус. Не посрамите свое сословие перед теми, кто слабее вас.

Профессору отчитались, что защита готова, и на этот раз ее укрепил сам Хитрово — я прикинул, сколько он влил туда эфира. Впрочем, и ставки тоже выросли. Сейчас можно будет смело бить во весь опор.

— Вы готовы, господа испытуемые?

Все мы молча кивнули. Помощники вышли за пределы периметра, и защитный барьер замкнулся. На этот раз они сделали еще и силовой купол над нашими головами, чтобы уж точно никому не навредить. Внутри сектора остались только трое экзаменаторов и мы с Салтыковой да кузеном Андреем.

— Итак, каждому из вас надлежит выполнить следующее задание. Вы должны поставить пятиэлементную защиту и, удерживая ее, атаковать экзаменатора заклинанием, состоящим также из пяти элементов. Мы понимаем, что характер подготовки в каждой семье различный. Поэтому детали оставляем на ваш выбор. Вы можете выбрать, будете ли ставить защиту барьерного типа, или же это будет индивидуальный щит. Также вы вольны выбрать формат атакующего заклинания. Вам ясны требования?

— Да! — хором отозвались мы.

Что ж, Алексиус. Сейчас все и решится.

— Первой вызывается госпожа Салтыкова, — распорядилась старушка Трубецкая. Остальных просим переместиться ближе к дальней части барьера.

Мы с кузеном Андреем отошли к дальней стене, вибрировавшей всеми пяти элементами.

— Как думаете, кузен Алексей, госпожа Салтыкова справится?

Я рассеянно уставился на спину девушки.

— Понятия не имею, ваше императорское высочество. Но желаю ей удачи от всей души.

— Полагаю, вы ранее не были знакомы с Еленой Николаевной?

— Нет, Андрей Федорович. Вы ведь прекрасно знаете, что обстоятельства не благоволили светскому общению.

Кузен улыбнулся.

— Но ведь теперь обстоятельства изменились, и вы в Петербурге. Я могу помочь вам наверстать упущенное.

Интересно. Сначала великий князь потчевал нас чайком в Малом Эрмитаже, теперь его сын настаивает на продолжении общения. Нет, мы совершенно точно понадобились великому князю. Впрочем, даже если Андрей не получил особых распоряжений от отца, он быстро сориентировался на месте и понял, что со мной лучше подружиться. Ведь у меня в кармане минимум Изумруд, а это полезно.

— С удовольствием, ваше императорское высочество, — отозвался я. — Для меня будет честью встретиться с вами в менее напряженной обстановке.

— Прошу, Алексей Иоаннович, давайте без лишних формальностей. Понимаю, мы на публике, но ведь не чужие люди. Просто Андрей Федорович.

А он быстро сокращал дистанцию. Ковал железо, пока горячо. Хваткий юноша. Ладно, прикинусь провинциальным лопухом, изголодавшимся по общению с сильными мира сего.

— Благодарю, Андрей Федорович, — снова улыбнулся я.

— Тогда можем начать с обеда. Как вы смотрите на то, чтобы вместе отправиться в «Царскую забаву» после Испытания?

Губа не дура. «Царская забава» была не менее дорогим местом, чем «Садко». Только контингент там собирался немного иной. Если в «Садко» любила отдыхать молодежь, то в «Царской забаве» обычно собирались люди постарше. Да и кухня там, по слухам, была более традиционной — нормальная русская еда, без экспериментов и постмодернизма.

— С удовольствием, дорогой кузен, — кивнул я. — Не бывал там прежде.

— Что ж, прекрасно! У кого «Алмаз», тот и платит.

Это он так незавуалированно намекнул на то, что собирался взять высший ранг. Вообще-то, по правилам этикета, он должен был платить в любом случае — на правах пригласившего. Тем не менее, также было принято уже на месте по окончании трапезы по пятнадцать минут спорить о том, кто же все-таки заплатит. За столетия правило «кто платит, тот и крут» совсем не изменилось.

— А если вдруг оба возьмем? — Я прищурился, наблюдая за Салтыковой. Девушка как раз вязала пятиэлементную защиту. И получалось это у нее с большим трудом — баланс то и дело съезжал.

Андрей отмахнулся.

— Разберемся, дорогой кузен. О, наконец-то получилось.

Судя по всему, он болел за Салтыкову. Оно и понятно — почему-то женщин-обладательниц Алмазного ранга по статистике было меньше. Так что каждая «Алмазница» становилась самой завидной невестой. Ну и Елене Салтыковой повезло с внешними данными — красотка, с изящной фигурой и кошачьей грацией. Так что даже с Изумрудным рангом недостатка в поклонниках у нее не будет.

— Атакуйте госпожу Трубецкую! — велел Профессор.

Мы затаили дыхание, наблюдая за тем, как Салтыкова принялась вязать заклинание. Я не знал такой формулы, но понял, чего она хотела добиться. Она хотела, чтобы все четыре стихии, усиленные эфиром, накатывали, словно волны. Возможно, что-то из семейного.

В теории выглядело красиво, но на деле…

— Черт! — скривился кузен Андрей, когда девушке не хватило силы, и водяная стихия не накатила волной, как требовалось, а просто брызнула во все стороны, окатив экзаменаторов.

— Ну хоть освежились, — отозвался я.

Профессор хмуро переглянулся с Хитрово и Трубецкой, и те покачали головами.

— Что ж, госпожа Салтыкова, поздравляем вас с получением Изумрудного ранга. Увы, пятиэлементные задачи вам удались слабо.

Девушка сохранила спокойствие и доброжелательность, и лишь стиснутый кулак выдал ее разочарование и злость на саму себя.

— Благодарю вас, — она поклонилась и отошла к снятому барьеру, чтобы ее пропустили на выход. И лишь тогда она обернулась к нам и помахала рукой, пожелав удачи.

Мы с кузеном переглянулись.

— Ваше императорское высочество, вы готовы?

Я ожидал, что его вызовут последним, как наиболее подающего надежды. Но Профессор, видимо, решил, что кто-то должен показать мастер-класс.

— Разумеется, готов, — кивнул Андрей и направился к центру полигона.

— Задача та же, — сказал профессор. — Форма — на ваш выбор. Атакуйте меня, Андрей Федорович.

У меня была возможность подглядеть, что и как он будет делать. Вообще, это полезно — наблюдать за стилем работы потенциального соперника. Можно увидеть сильные и слабые стороны, любимые элементы, выяснить предпочтения. Да, в живом бою он наверняка будет обвешан артефактами, усиливающими его слабые стороны. Но все же. И на всякий артефакт найдется свое заклинание.

— Приступайте!

Кузен принялся строить индивидуальную пятиэлементную защиту. Слой за слоем он призвал все стихии, а затем надежно сплел их эфиром в структуру, которую и правда было непросто разорвать. Это было похоже на кристаллическую решетку, если смотреть на механизм работы. Искусство заключалось в том, чтобы построить такую цепочку, чтобы элементы в ней не конфликтовали друг с другом и выполняли каждый свою задачу.

— Проверка! Атакуйте!

Все трое экзаменаторов мгновенно атаковали великого князя. Защита выдержала стихийные и эфирные атаки, и задачей Андрея было удержать свой щит, при этом атаковав в ответ.

В одно мгновение мне показалось, что он не сдюжит — баланс дрогнул, и защита едва не расползлась, но кузен вовремя влил в связку больше эфира и смог закончить вязать боевое заклинание. В экзаменаторов полетела цепочка эфирных звездочек, усиленная стихиями ветра и огня, а второй рукой одновременно с этим он связал стихии воды и земли, чтобы все пять элементов соединились прямо под ногами Профессора.

Можно было и помощнее, но Андрей решил немного сэкономить силы, ожидая еще одну атаку со стороны Профессора.

— Довольно! — сказала Трубецкая. — Можете снять заклинания, Андрей Федорович.

Кузен погасил атакующие элементы, а затем развоплотил защиту.

Экзаменаторы столпились и переговаривались шепотом. Великий князь обернулся ко мне и движением головы спросил, каково это было, по моему мнению. Я кивнул. Не самая чистая работа, но требования он выполнил. Как по мне, это вполне тянуло на Алмаз. Еще не на Алмазище, но на небольшой такой Алмазик.

Экзаменаторы закончили обсуждение, и Профессор вышел к кузену.

— Ваше императорское высочество, поздравляем вас с получением… Алмазного ранга.

Великий князь сдержанно улыбнулся и кивнул Профессору. Затем обернулся ко мне и жестом показал, что все же он будет платить за обед. Я усмехнулся.

Когда его проводили за барьер, остался лишь я.

И мне нужно было придумать что-нибудь настолько впечатляющее, что могло бы перебить простой Алмазный ранг. Как-то впечатлить всех, кто это увидит. Этот Алмаз я преподнесу матушке не в золотой, а в платиновой оправе.

— Готовы, Алексей Иоаннович? Задание помните?

— Готов. Помню.

— Приступайте к выполнению.

Я сделал глубокий вдох и выдох, уже рисуя в уме формулу и структуру заклинания. Меня озарило внезапно, но я сомневался, что ресурса этого тела хватит на выполнение этой задачки. Но цепочка рисовалась настолько красивой и эффектной, что я решил потратить на нее частичку сохраненной энергии Искажения. Искусство требует жертв.

Первым делом я окутал себя пятиэлементной защитой. Это было просто — такое приходилось делать часто, и магический доспех сел на меня как влитой.

Но я пошел дальше. И возвел пятиэлементный барьер между собой и экзаменаторами. Здесь вязь была другая, пришлось перестроить формулу для надежности, чтобы связка растянулась по большой площади.

Трубецкая охнула, а Хитрово уставился на меня во все глаза.

— Не сливайте всю силу на защиту! — обеспокоенно крикнула старушка. — Вам не хватит на атаку!

Я лишь улыбнулся. Впрочем, за пульсирующей энергией барьера они этого не видели.

Настало время для самого вкусного.

— Уберите вторую защиту, вы сжигаете энергию! — почти взмолилась Трубецкая. Кажется, она за меня болела. — Алексей Иоаннович…

Она не успела договорить. Потому что в этот момент на всех троих экзаменаторов обрушилось массовое «Стихийное разрушение», но на этот раз я бил по большей площади, усилил заклинание эфиром и, чтобы дотянуть его силу, добавил из запаса немного силы Искажения. Они не поймут, для них она будет выглядеть как обычный эфир. Тем более, что в момент вязки заклинания я ее в этот эфир и преобразовывал…

Гулко трещал барьер, похрустывал при каждом движении мой магический доспех, а трое преподавателей снова были вынуждены отбиваться от заклинания.

— Хватит! — крикнул Хитрово. — Хватит, Николаев!

Я одним движением снял заклинание и погасил барьер. Затем быстро смахнул магический доспех…

И увидел, что на меня вытаращились вообще все, кто мог наблюдать за Испытанием сквозь полупрозрачные стены защитного периметра.

— Ты видел…

— Ты видел, что он сделал? — доносился приглушенный шепот. — Неужели…

Профессор таращился на меня во все глаза и даже поправил очки на носу. Трубецкая глядела на меня с суеверным ужасом, а Хитрово внимательно рассматривал меня, словно экспонат в музее.

— Алексей Иоаннович, вы знаете, что такое Черный Алмаз? — тихо спросил Профессор. Только сейчас я осознал, что во всем дворе повисла гробовая тишина. Только Чуфта с криком отнимала у других чаек какую-то булку на крыше здания.

Я непонимающе взглянул на Профессора.

— Не уверен, что понимаю вас правильно.

— Вы только что исполнили Великую Триаду, Алексей Иоаннович. Комплекс заклинаний, который, по легендам, был под силу только императору Петру Алексеевичу. Это магия вне ранга. Вы перескочили Алмаз...

Глава 7

История про «Черный Алмаз» ходила в магической среде уже давно и была примерно такой же легендой, как камень Алатырь, цветок папоротника и иже с ними. Император Петр Алексеевич Первый действительно обладал мощнейшей силой. Он же первым и единственным исполнил так называемую Великую Триаду.

Его дочь, императрица Елизавета Петровна, тоже обладала Алмазным рангом, но сил на Великую Триаду ей уже не хватало. А затем династия и вовсе прервалась по прямой линии. Нынешние Романовы выше обычного Алмаза уже не прыгали.

Поэтому Петр Алексеевич так и остался в истории единственным сильнейшим магом. А ранг так стали называть потому, что императору однажды подарили черный бриллиант, и он распорядился вставить его в перстень. С той поры и пошла традиция обозначать камнями в песртнях ранг силы.

Вот только дело было в том, что до потомков не дошли конкретные формулы и цепочки, которые выстраивал самодержец. Теоретически, любое одновременное пятиэлементное применение личной защиты, массового барьера и массового атакующего заклинания могло считаться Великой Триадой.

Далеко не всякому «алмазнику» было по силам даже удержание массового барьера и одновременная массовая пятиэлементная атака. Поэтому классическое испытание на Алмазный ранг предполагало способность мага просто творить и удерживать два пятиэлементных заклинания разного формата.

А я… Что ж, я довыпендривался. У меня совершенно вылетело из головы, что здесь это считалось чем-то сакральным. В моем родном мире тоже существовала классификация рангов силы, но магия у нас была помощнее. Поэтому то, что я только что изобразил, было вполне естественно для мага Высшего класса из моего Ордена.

Ну что, Алексиус. Теперь тебе придется это расхлебывать… Решил сделать подарок матушке, ага.

— Звоните Мещерскому, — распорядился Профессор, подозвав помощника. — Срочно!

Экзаменаторы понемногу отошли от первого шока. Трубецкая уже не пялилась на меня как на призрака, а вот Хитрово достал из внутреннего кармана пиджака блокнотик и делал какие-то записи. Профессор подошел ко мне.

— Как вы себя чувствуете, Алексей Иоаннович?

Как победитель, который таки смог утереть кое-кому нос.

— Я? Нормально… А в чем дело?

— Вы только что выбросили мощнейший заряд энергии. Вам надлежит валиться с ног от усталости, особенно учитывая предыдущие этапы Испытаний. Уверены, что вам не нужен лекарь-эфирник для поддержания жизнедеятельности?

А, он в этом смысле. Я устало улыбнулся.

— Благодарю за заботу. Да, силы на исходе, но самочувствие нормальное. Я долго копил эфир перед экзаменом.

Но Профессора это не успокоило.

— И все же я буду вынужден настоять на медосмотре, — сказал он. — Все же только что вы… Надеюсь на ваше понимание, Алексей Иоаннович.

— Разумеется. Если ваших помощников не затруднит, могу ли я получить стакан воды? Жажда ужасная.

— Конечно!

О, как все забегали. Сначала заискивали перед кузеном Андреем, считая его главной звездой сегодняшних Испытаний. Но стоило вспомнить частичку бурной трудовой молодости — и вот, звезда теперь я.

Интересно, как быстро по столице разнесутся слухи? Готов поставить сотню рублей, что уже на выходе из Михайловского замка меня будут ждать коллеги Оксаны Костенко из более привилегированных изданий.

Одна из секретарей, что помогала Профессору с записями результатов, принесла мне запечатанную бутылку воды. Я решил, что для большей достоверности стоит разыграть усталость, и с усилием открутил пластмассовую крышечку.

— Кузен Алексей, у меня нет слов…

Я обернулся на голос великого князя. Он пересек периметр и подошел ко мне. Защитные барьеры уже сняли.

Кузен Андрей выглядел по-настоящему растерянным. Но я не считал в его лице и тоне обиды или злости. Нет, парень по-настоящему удивился. Впрочем, не стоило забывать, что для них то, что я только что показал, считалось настоящим чудом.

— У меня тоже, — отозвался я. — Если честно, не думал, что получится… А тут решил, что терять нечего. Пан или пропал.

— Нет, я понимаю, почти каждый потомок Романовых втихаря пытается повторить эксперимент с Великой Триадой, но чтобы получилось… Признаюсь, я не поверил своим глазам. Мое почтение, ваша светлость. Я не рассматривал сегодняшнее мероприятие как соревнования, но даже если оно бы и стало таковым… «Черному Алмазу» не стыдно проиграть.

И он… поклонился мне. Это был не стандартный поклон по этикету, а выражение уважения. Вопиющий случай. Сын второго человека в империи только что публично мне поклонился. Это тоже заметят. И станут говорить. Быть может, Андрей Федорович еще пожалеет об этом порыве или получит от отца втык.

Я сделал несколько глотков воды, и мне правда полегчало. Жара никуда не делась, а вот Испытания затянулись. Да и есть хотелось после такого выброса энергии неимоверно. Но, судя по всему, теперь я не скоро выйду из стен Михайловского замка. Профессор и остальные экзаменаторы теперь от меня не отстанут.

— Лекарь прибыл! — отчитался секретарь, и Профессор тут же жестом направил его ко мне.

Зевак разогнали. Хорошо, что наш сектор оказался последним, где еще проходили Испытания. В других группах до Алмаза никто не дошел, и сейчас во дворе хотя бы не было толпы. Впрочем, от лишних глаз все равно было никуда не деться.

Откуда-то появились стулья, и меня настойчиво усадили на один из них. Лекарь тут же принялся суетиться вокруг меня. К слову, это был военный магический лекарь. Судя по знакам отличия на погонах, целый майор медицинской службы. Военный — это хорошо. Они работают быстро.

— Ваша светлость, прошу, не двигайтесь с минуту. Я должен продиагностировать ваше состояние.

Я послушно замер, позволяя ему делать свою работу. Ничего он не найдет, кроме и вправду немного истощенного организма. Сила Искажений считывается несведущими магами как эфир.

Тем временем Профессор начал кому-то названивать. Он отошел довольно далеко, и разговоров я не слышал, но не сомневался, что речь шла обо мне и чуде, которое я только что явил. Кузен Андрей не отходил от меня ни на шаг и внимательно следил за действиями лекаря.

— Критически сниженное количество эфира, — заключил медик. — Что неудивительно. Возможны также сниженные когнитивные функции на почве общего истощения. Но в целом все в порядке. Вы не выжгли себя изнутри и сможете быстро восстановиться.

— Точно нет выгорания? — обеспокоенно спросила Трубецкая.

Под выгоранием маги понимали не совсем то, что обсуждали офисные сотрудники в барах за кружкой пива в пятницу. В нашей профессиональной терминологии так обозначался процесс, когда маг тратил настолько много эфира, что это пагубно влияло на функционирование организма.

Как «зона смерти» в альпинизме. Забрался на высоту выше восьми километров — начал медленно и неумолимо умирать. Даже если не идешь штурмовать вершину Джомолунгмы, а просто попиваешь чай в палатке.

Так и у нас. Выжег слишком много эфира — и организм может начать отказывать. И как для альпиниста спасением будет спуск на комфортную высоту, для мага это доза эфира и длительное восстановление.

— Нет, выгорания нет, — кивнул лекарь. — Его светлость вовремя остановился. Я все же дам ему немного эфира для надежности и ускорения восстановления. Но рекомендую взять кровь на анализ в санчасти.

Я ощутил поток чистой силы, что разлилась по венам. Лекарь поделился со мной силой. И, в отличие от меня, его резерв был сильно меньше. У майора медицинской службы был Опаловый ранг. Мне это как слону дробина.

— Благодарю, — я убрал руку и разорвал канал передачи. — Этого более чем достаточно.

Лекарь с сомнением на меня взглянул, но я взглядом убедил его, что все было в порядке.

— Буду ждать вас в лазарете, — он поднялся, подхватил так и не пригодившийся чемоданчик и отправился через двор к одному из входов.

— Я могу поделиться эфиром, — сказал кузен Андрей. — У меня все же запас больше…

Я улыбнулся.

— Честное слово, все в порядке. Только теперь в «Царской забаве», кажется, платить буду я…

— А как же право приглашающего? Ну уж нет, ваша светлость, извольте откушать за мой счет. Впрочем, не удивлюсь, если в вашу честь устроят банкет в Зимнем…

— Звучит угрожающе.

— Привыкайте как можно скорее, дорогой кузен. Не знаю, как вы представляли свою дальнейшую жизнь, но с этого дня она точно изменится…

Один из секретарей попытался выпроводить Андрея Федоровича с полигона, но тот решительно запротестовал.

— Испытание закончено, и как совершеннолетний представитель Дома я имею право находиться рядом с родственником! Мы двоюродные братья, и я не оставлю своего родича в таком состоянии!

Интересно, он хитрил или и правда проникся ко мне симпатией? Мне пока было сложно составить мнение об этом парне. Воспитанный, в целом рассудительный и уравновешенный — иначе у него не получалось бы так хорошо находить баланс в концентрации. Магия в какой-то степени тоже зависит от темперамента и умения брать себя в руки. Не дурак.

Но им сейчас могли двигать совершенно разные мотивы. И простое человеческое желание прикоснуться к ожившей легенде, и семейные амбиции наладить полезные связи, и желание выяснить всю мою подноготную, чтобы выяснить, как меня использовать.

Что ж, мне тоже в какой-то степени было выгодно с ним подружиться. Ведь через сына я смогу выйти на отца и втереться к нему в доверие. А там уже разберемся, у кого какие мотивы и насколько они мне подходят.

Пока Профессор отзванивался с докладом всем должностным лицам, сотрудники суетились, подготавливая дворик к следующим группам.

— Сопроводите его светлость в лазарет, — распорядился он. — Я подойду через десять минут.

Мы с Андреем переглянулись.

— Полагаю, вы не торопитесь, кузен? — спросил я.

— Куда бы я ни собирался после Испытания, мои планы изменились. Позвольте мне стать вашим… своего рода гидом и сопровождающим. Уверен, тетушка Анна Николаевна подготовила вас к столичной жизни. Однако мне думается, что поддержка и небольшие подсказки не станут для вас лишними. Пожалуйста, не сочтите это оскорблением, я нисколько не хотел задеть вас…

Как же занимательно наблюдать за расшаркиванием людей, которые в иных обстоятельствах в лучшем случае тебе бы просто вежливо улыбнулись. Впрочем, я был несколько суров к кузену. Андрей с самого начала вел себя с группой дружелюбно. Да, самоуверенно, но не звездил сверх меры.

— Вы и не задели, — пожал плечами я. — А советник мне точно понадобится, учитывая обстоятельства. Так что если вы никуда не торопитесь, можете подержать меня за ручку в лазарете и сказать, что это как комарик укусит.

Кузен рассмеялся.

— Не поверю, что вы боитесь иголок. Вон, какие изящные ледяные иглы сотворили…

Нас повели в лазарет, и по дороге я смог увидеть непубличную часть замка. Это и правда была почти что крепость с той лишь разницей, что вместо толстых отвесных стен в качестве защиты можно было поднять барьеры.

В этом сооружении уже было трудно узнать бывшую резиденцию императора Павла. Здесь уже давно не было ни тронных залов, ни самих тронов, ни роскошных спален, ни маршей на плацу. Вместо них — учебные классы, тренировочные залы, библиотеки, лаборатории, архивы. Замок стал резиденцией имперских магов.

— Прошу, ваша светлость, ваше императорское высочество…

Сопровождающий распахнул перед нами двери, и мы оказались в санчасти. Нас тут же провели в смотровую комнату и оставили дожидаться в компании молчаливой медсестры. Светловолосая девушка молча нам поклонилась и залилась краской.

— Полагаю, вы тоже не брали с собой телефон? — спросил я кузена.

Тот покачал головой.

— Это же запрещено правилами. Оставил слугам… — Андрей тут же взглянул на молоденькую девушку. — Прошу прощения, сударыня. Вы не позволите моему кузену воспользоваться вашим мобильным? Наверняка на вас не распространяются правила…

Медсестра молчала, судя по всему, от смущения. Еще бы, тут такие люди пожаловали. Она молча достала из сумочки розовый телефончик и подала мне.

— Пожалуйста, ваша светлость… Только там мало денег на счету. Хватит буквально на пару минут. Я не успела утром… Простите…

Я улыбнулся.

— Не переживайте, ваш счет пополнят должным образом. Благодарю.

Я тут же набрал номер Аграфены.

— Слушаю, — отозвалась помощница. На фоне были слышны звуки улицы и гомон толпы — дворяне дожидались результатов Испытаний.

— Это Алексей.

— Ваша светлость! Как вы…

— Слушай и не перебивай. Во-первых, забросьте денег на этот номер. Во-вторых, если вокруг вас говорят что-то о «Черном Алмазе» и упоминают мое имя, это правда. Мне придется задержаться в замке. Подробностей пока не знаю.

Аграфена отреагировала на удивление сдержанно.

— Поняла. Счет пополню. Вашей матушке позвонили. Она уже пытается к вам прорваться.

— Скажи ей, что я с кузеном Андреем Федоровичем. И у нас все в порядке.

Это был тонкий намек на то, что матушка могла обратиться к великому князю, а уж он поспособствует.

— Уверены?

— Да. До связи.

Я отключился и вернул медсестричке телефон.

— Благодарю, сударыня. Насчет баланса средств не беспокойтесь. Мы все возместим.

— Да я этот телефон на аукционе продам! — взвизгнула девушка. — Первый звонок обладателя «Черного Алмаза»! Ой! Простите, ваша светлость! Ваше императорское высочество. Просто мы все так взбудоражены… Я не сдержала эмоций.

Мы с кузеном не выдержали и расхохотались.

— Я еще не получил свой сертификат, сударыня, — отсмеявшись, сказал я. — Но если вы и правда хотите немного обогатиться за мой счет, то могу расписаться на задней панели аппарата. Только добудьте несмываемый фломастер.

— Кузен, не смущайте девушку, — прыснул Андрей. — Она лишь выразила то, что мы все чувствуем. В конце концов, миф ожил.

— А я и не шучу. Мне не сложно.

Ну, на телефоне — не на оголенном бюсте. Во втором случае будут скандалы, а я не рок-звезда. Хотя сейчас потихоньку начинал себя таковым чувствовать.

Медсестричка рванула на себя ящик письменного стола, и, покопавшись в его содержимом, вытащила на свет черный маркер. А затем, залившись краской, протянула его мне.

— Правда можете, ваша светлость? Мне ведь никто не поверит…

— Конечно. Разонравится — поменяйте крышку. К тому же несмываемые маркеры прекрасно оттираются, если знать, чем…

Я схематично изобразил бриллиантик, поставил рядом автограф и вернул девушке телефон и маркер. Ситуация казалась странной, но сейчас это было меньшей из странностей, что наверняка ждали меня впереди.

Едва девушка успела спрятать телефон обратно в сумочку, как дверь смотровой отворилась, и к нам вошел уже знакомый лекарь. Он бросил удивленный взгляд на кузена Андрея, но никак не прокомментировал его присутствие.

— Ваша светлость, как вы себя чувствуете?

— Учитывая обстоятельства — вполне хорошо.

— Что все еще меня удивляет. Не возражаете, если я все же возьму кровь на анализ? Для уверенности и…

— И в целях науки, — вздохнул я. — Просто скажите. Вам приказали меня обследовать?

Лекарь не стал отпираться.

— Да, ваша светлость. Случилось необычное. И начальник санчасти приказал мне взять хотя бы первичный анализ. Да это и логично…

— Не спорю, — отозвался я и снял пиджак. Затем принялся расстегивать рукав, чтобы освободить вену. — Делайте все, что нужно.

Я-то знал, что они все равно не найдут ничего необычного. Моя кровь ничем не отличается от крови любого другого мага. В этом мире нет техники и артефактов, способных опознать силу Искажения.

Пока нет.

Лекарь дал распоряжения медсестре, и девушка мгновенно включилась в работу. Впрочем, она успевала бросать на нас с Андреем заинтересованные косые взгляды. Небось впервые увидела столь высокую знать так близко, и ее интерес был более чем объясним.

Они как раз взяли полную пробирку крови, когда в дверь постучали.

— Господин Юшков! Прибыли из Зимнего… За испытуемым.

Глава 8

Мы с кузеном переглянулись.

— Быстро они, — великий князь взглянул на часы. — Судя по всему, обед откладывается.

Доктор спокойно продолжал манипуляции.

— Мне нужно еще пять минут. Подождите за дверью! — распорядился он.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Хоть какая-то передышка.

Доктор взял еще одну пробирку, затем вытащил иглу и заклеил место укола.

— Вес как обычно, можно снимать через десять минут. Советую не пренебрегать рекомендацией и не срывать пластырь раньше времени. Ваш организм сейчас ослаблен, и регенерация происходит на среднем уровне.

Я кивнул.

— Понял. Благодарю.

А затем я уставился на Андрея.

— Что, дорогой кузен, поедем вместе?

Великий князь задумчиво побарабанил пальцем по колену.

— Не уверен, что сегодня мое присутствие будет уместно — куда бы вас ни вызвали. Однако живу я совсем рядом. Так что если после мероприятия вы все еще будете чувствовать голод, поход на обед будет легко устроить. Или же я с удовольствием организую обед в стенах нашего дома. Мы обитаем в Малом Эрмитаже.

— Решено, — улыбнулся я и, поднявшись, привел в порядок одежду. Почему каждый раз, когда меня вызывают в Зимний или его окрестности, у меня нет времени переодеться? Вечно выгляжу как взмыленный работяга.

Попрощавшись с доктором и медсестрой, мы вышли в коридор санчасти. Там нас уже дожидался молодой мужчина в ливрее придворного.

— Ваша светлость, — он удивленно взглянул на кузена Андрея. — Ваше императорское высочество… Кхм! У меня распоряжение Совета регентов как можно скорее доставить его светлость во дворец.

— Моя матушка знает?

— Еще нет, ваша светлость.

— Пожалуйста, пригласите и ее. Я еще не достиг совершеннолетия и обязан представать на любых официальных мероприятиях в сопровождении опекунов.

Придворный на миг задумался, а затем кивнул.

— Разумеется, ваша светлость. Вашу матушку сейчас предупредят. Вы встретитесь уже в Зимнем. А сейчас прошу следовать за мной. Автомобиль ждет вас у служебного выхода.

— А меня не подбросите? — не терял времени кузен. — Мне же по дороге…

Придворный стушевался. С одной стороны, отказывать сыну великого князя было не комильфо. С другой, пожелай кто-то из Зимнего видеть на аудиенции его вместе со мной, об этом бы сообщили.

— Прошу прощения, ваше императорское высочество, — придворный сделал виноватый вид и даже снова поклонился, — но мне приказано доставить только его светлость. Однако я сейчас распоряжусь доставить вас домой…

— Тогда не нужно, благодарю. Меня ждут слуги у парадного входа. Не стоит ради этого растрачивать ресурсы дворца.

На том и порешили. С кузеном мы попрощались на выходе из санчасти. Андрея отправили в зал для ожидания, где он должен был получить сертификат о прохождении Испытания, а я… Как всегда, шел навстречу новым приключениям.

— Не беспокойтесь о документах, ваша светлость, — словно угадал мои мысли придворный. — Ваш сертификат доставят на адрес и вручат лично в руки.

На выходе из санчасти к нам присоединился проводник из «местных», в форме служащего Министерства внутренних дел. Их сегодня здесь было полно, поскольку и «Четверка», и Департамент контроля дара формально были приписаны к этому министерству. Хотя, конечно, уже давно напрашивалась реформа этой сложной многоуровневой структуры.

Так что, если что, носить тебе, Алексиус, погоны. Еще и корочки выдадут. Когда-нибудь потом.

— Прошу сюда, господа, — проводник вывел нас в заднюю и самую непримечательную часть замка, и мы оказались у одного из служебных выходов.

— Благодарю, — ответили мы одновременно, и придворный распахнул передо мной дверь, пропуская вперед. — Извольте, ваша светлость.

— Позволено ли мне знать, куда именно меня вызывают? Зимний — дворец большой…

Придворный оглянулся по сторонам и жестом поторопил со спуском по ступеням.

— Приказ от секретаря Совета регентов.

— Рюмина?

Придворный молча кивнул. Мы едва спустились, и к нам тут же подъехал черный автомобиль со спецпропуском.

— Прошу, ваша светлость.

Я забрался на заднее сиденье и с удовольствием вдохнул прохладный кондиционированный воздух. Это хорошо, хоть немного освежусь перед аудиенцией.

Значит, я привлек внимание не только дядюшки Федора Николаевича, но и всего Совета регентов. Это интересно. Только о чем именно они захотят со мной говорить?

Ехали мы минут пять, плюс еще пять минут ушло на то, чтобы попасть на закрытую территорию дворца и припарковаться в положенном месте. А места для автомобилей в Зимнем было мало.

— Прошу, ваша светлость.

От этих обращений и однообразных «светлостей» уже свербело в ушах. Хоть бы раз назвал по имени-отчеству. Но не положено… Ранг у придворного не тот.

Я с тоской попрощался с прохладой и снова выбрался под немилосердно палящее солнце. Впрочем, долго преть не пришлось — нас уже встречали, и у этого придворного статус был высочайшим.

Увидев обер-камергерский ключ на золотом шнуре с кистями у правого кармана, я мгновенно сориентировался. Вот это птичка высокого полета! На знаке должности фигура орла и короны над его головами были украшены бриллиантами. Ошибки быть не могло.

— Алексей Иоаннович, ваша светлость, — служащий с достоинством поклонился. — Борис Владимирович Шрюмер, обер-камергер Императорского двора.

Это один из высших чинов при дворе, и обер-камергеров во дворце по традиции было всего трое.

— Рад знакомству, ваше высокопревосходительство, — кивнул я. — Быть встреченным столь влиятельным лицом для меня — большая честь.

И я не лукавил. Чин обер-камергера носили Меншиков, Долгоруков, Бирон, Шереметев… В позапрошлом столетии это был едва ли не самый высокий придворный ранг. Обер-камергер руководил придворными кавалерами и представлял членам императорской фамилии тех, кто получил право на аудиенцию.

Меня встречали официально. Значит, и аудиенция намечалась вполне основательная.

Шрюмер сдержанно улыбнулся.

— Прошу за мной, ваша светлость. Ваша аудиенция состоится через пятнадцать минут.

Ворон считать было некогда. Пятнадцатиминутный запас — это критически мало, когда речь шла о приеме во дворце. Сначала добраться куда следует, пройти проверку безопасности, выслушать инструкции… Хотя, быть может, удастся проскочить пару пунктов.

Меня повели через боковой вход, и мы оказались в сети коридоров, затем поднялись по скромной лесенке на второй этаж, снова попетляли — все это наша свита только увеличивалась. И, наконец, когда интерьеры вокруг стали настолько роскошными и блестящими, что захотелось надеть солнцезащитные очки, обер-камергер остановился перед высокими белыми с позолотой дверями.

— Алексей Иоаннович, вскоре вы окажетесь на заседании Совета регентов под председательством великого князя Федора Николаевича. Вам известны лица, которым вы будете представлены?

— В большинстве своем заочно, — ответил я.

Разумеется, я знал приблизительный состав Совета регентов. Основных членов Совета было семеро, но на некоторые заседания могли приглашать и других лиц — все зависело от повестки.

— Когда Совет будет готов вас принять, я представлю вас. Помните, что хотя главой Совета является великий князь Федор Николаевич, вы обязаны отвечать на любые вопросы по требованию любого из присутствующих. Вам запрещено обращаться первым — дождитесь, пока к вам обратятся. Титулы и обращения, полагаю, вы помните.

— Конечно, ваше высокопревосходительство.

Нет, я, конечно, жил вдали от столицы, но не совсем же деревенщиной рос! Матушка позаботилась о том, чтобы содержание Табели о рангах отскакивало у нас от зубов, даже если разбудить среди ночи.

И не только об этом — у нас в кабинете были целые альбомы с вырезками из газет, фотографиями и статьями, посвященными каждой из влиятельных персон. Аристократия — сообщество не такое уж малочисленное, но ошибаться в титулах, обращениях, именах и фамилиях нельзя. Позор.

— Борис Владимирович! Сколько лет, сколько зим…

Я улыбнулся, услышав мягкий голос матушки. Ее заставили наклеить на туфли специальные войлочные набойки, чтобы не портить драгоценный паркет, поэтому ее шаги оказались тихими.

Обер-камергер вытянулся по струнке и попытался втянуть живот, что выглядело несколько забавно. Когда матушка — счастливая, цветущая и, в отличие от меня, все еще великолепно выглядящая, подошла к нам, Шрюмер поклонился ей и поцеловал протянутую руку.

— Анна Николаевна, ваша светлость… Вы словно солнце в пасмурный день.

— Такая же неуловимая? — улыбнулась матушка.

— Столь же редкий, но желанный гость, ваша светлость. Наставляю пока что вашего сына…

Светлейшая княгиня снисходительно улыбнулась.

— Можете быть спокойны, Борис Владимирович. Алексей Иоаннович усвоил все необходимые уроки, а преподавала их ему я. Кроме того, я рассчитываю попасть на аудиенцию вместе с сыном и имею на это право по закону.

— Разумеется, Анна Николаевна, — расплылся в улыбке обер-камергер. — Совет регентов проинформирован об обстоятельствах. Уверен, вам не станут чинить препятствий.

Ага, пусть только рискнут. Рюмин и так уже был в курсе, что на нас лучше не давить, а сейчас я и вовсе превратился в необычную фигуру, в которой стали заинтересованы абсолютно все. Так что и с матушкой шутить не позволю. Она еще вернет свое влияние при дворе.

Тем временем из дверей тихо вышел еще один придворный в ливрее камер-юнкера и подал замысловатый знак Шрюмеру. Тот кивнул.

— Анна Николаевна, Алексей Иоаннович, Совет регентов готова вас принять. Разрешите мне вас представить.

Двое гвардейцев открыли перед нами двери. Первым вошел обер-камергер, гордо неся свой усыпанный бриллиантами ключ, мы двинулись следом.

Совет заседал в Белом зале — большой вытянутой прямоугольной комнате, где в окружении различных произведений искусства находился длинный стол из белого мрамора, за которым собрались самые важные люди государства.

— Светлейший князь Балтийский Алексей Иоаннович Николаев и светлейшая княгиня Балтийская Анна Николаевна Николаева! — объявил Шрюмер, затем поклонился и был таков. Двери закрылись.

Я поклонился, матушка присела в реверансе. Теперь оставалось только ждать, когда к нам обратятся. Придворный протокол, что поделать.

Дядюшка Федор Николаевич восседал во главе стола. Рядом с ним устроился секретарь Рюмин. Судя по всему, князь не забыл нашей последней встречи, и сейчас явно был не особенно рад меня видеть.

По левую сторону стола сидели трое. Я узнал главу Министерства внутренних дел князя Семена Харитоновича Кутайсова — довольно молодого для этого назначения мужчину с темными, почти черными, глазами на усталом смуглом лице. К слову, в его перстне был алмаз особой, «магической» огранки.

Рядом с ним сидел князь Василий Платонович Мещерский — глава Четвертого отделения и главный дворянский цербер. Тоже обладатель Алмазного ранга. Пожилой мужчина, но назвать его дедом язык не поворачивался: подтянутый, в идеальной форме с накрахмаленным воротником, с такой прямой осанкой, что любая балерина позавидует. Мещерский молча глядел на меня, словно пытался что-то прочитать на моем лице. Оно и понятно: я уже не раз попадал в поле зрения его ведомства.

Последней на этой половине стола сидела не известная мне женщина. Лет пятидесяти, некрасивая, но харизматичная. Сухая, как щепка, в гражданской одежде, но я бы поставил сотню, что она тоже принадлежала к какому-то силовому ведомству. Сквозила в ней какая-то характерная жесткость…

Напротив них тоже было трое, и здесь я тоже узнал только двоих. Молодая императрица Надежда Федоровна, она же до замужества Виктория Английская, с интересом поглядывала на нас с матерью. Она была миловидной, дет двадцати с небольшим, но до титула английской розы ей все же было далеко. Еще я знал, что она не успела хорошо выучить русский язык, хотя очень старалась. И ее присутствие сегодня было несколько странным. Какое ей до меня дело, если ее задача — заботиться о больном сынишке?

Рядом с ней сидел придворный в ливрее — сухонький, в очках, но с Изумрудом в перстне. Его я не узнал, зато матушка ему кивнула.

И последним в этом ряду был князь Голицын. Григорий Леонидович, министр Императорского двора. Напыщенный павлин, который, тем не менее, уже лет десять умудрялся держать весь этот дворцовый хаос в каком-никаком порядке. Работа та еще.

Словом, публика собралась честная. Не будь я настолько уставшим и голодным, быть может, даже немного бы смутился.

— Алексей Иоаннович, Анна Николаевна, — дядюшка приподнялся со своего места и жестом указал на два стула, на которых мы могли разместиться. — Позвольте поздравить вас с обретением Алмазного ранга его светлостью.

— Благодарю, — кивнула матушка и уселась на стуле.

— Благодарю, ваше императорское высочество, — слегка поклонился я.

— Однако до Совета дошли сведения, что сегодня вы, Алексей Иоаннович, явили миру чудо, исполним Великую Триаду. Тому есть несколько свидетелей. Нам уже передали рассказы экзаменаторов, что принимали Испытание Алексея Иоанновича. Все трое утверждают, что глаза их не обманули и Великая Триада имела место.

Я ждал, когда мне зададут вопрос. Без этого говорить было запрещено.

— Анна Николаевна, как вы смогли добиться от сына таких результатов? — спросил Мещерский. — Какие методы вы применяли? И как давно знали, что у вашего сына настолько мощные способности?

А, вот теперь вы кусаете локти, да? Сами выслали в захолустье, надеясь, что мы сгнием на берегу Финского залива, а теперь столько вопросов и внимания!

Матушка взглянула на меня, тепло мне улыбнулась, а затем уставилась на главу «Четверки» в упор.

— Я никогда не тренировала с сыном Великую Триаду, поскольку, как вам давно известно, в силу своего потенциала не способна создать подобную связку. У меня были подозрения, что Алексей Иоаннович сможет добиться Алмазного ранга, и он готовился по соответствующей программе. Однако что касается Великой Триады… Я рассказывала сыну о мастерстве и силе его предка. Мы, конечно же, много читали и пытались разобрать цепочки для вязки заклинаний. Но никаких специфических навыков и знаний у нас нет и не было. Мой сын просто очень силен.

— Что нас и удивляет, — не унимался Мещерский. — Потомок носителей Сапфирового и Изумрудного рангов — и вдруг перепрыгивает Алмаз! Как это возможно, по вашему мнению?! Это противоречит всем законам!

Светлейшая княгиня лишь пожала плечами.

— Я не специалист в области генетики. Однако гены и наследственность — вещь непредсказуемая и коварная. У деда Алексея Иоанновича был Алмазный ранг. У обоих его дядюшек — тоже. И, как видите, даже внешностью он пошел в породу Романовых. Ничего удивительного, что и потенциал мог ему передаться.

— Вместе со способностью определять вредоносные артефакты, — криво улыбнулся великий князь. — С какой стороны ни взгляни, его сиятельство — уникальная персона.

— Быть может, потому, что провел детство и юность в ссылке, куда отправили его семью, — холодно ответила княгиня. — И посвятил все свое время раскрытию потенциала, научившись чувствовать свою силу так, как иному не дано и в пятьдесят. В конце концов, его отец смог поднять свой ранг. Мы лишь использовали все возможности, что у нас были, не отвлекаясь ни на что иное.

Мне было приятно, что она защищала меня. Что была готова наброситься на них, как коршун. Но меня защищать было не нужно.

— Кстати, раз уж речь зашла об этом, — я перехватил инициативу под возмущенными взглядами советников. — Ваше императорское высочество, как себя чувствует цесаревич?

— Почьему он спрашьивайет? — удивилась императрица. — Ви што-то сказьйали о мальчьикье?

Хотел загнать меня в угол — теперь пусть сам выкручивается. Федор Николаевич глубоко вздохнул, а матушка слишком поздно пнула меня по ноге под столом.

— Цесаревич чувствует себя намного лучше. Полагаю, ваша… интуиция вас не подвела, Алексей Иоаннович.

Что и требовалось доказать. Я все-таки выбил трон из-под его задницы. Но если смотреть с позиции интересов государства, то не факт, что я сделал плохо. Впрочем, вводных для предположений пока мало.

— Такь йэто он? — охнула молодая императрица. — Он вьильечьил?

Я покачал головой.

— Боюсь, не вылечил. Ваше императорское величество. Просто обнаружил вредоносный артефакт рядом с кроваткой. И попросил от него избавиться.

Мещерский продолжал внимательно на меня пялиться, и я уже опасался, что сейчас загорюсь от столь пристального взгляда. Глава «Четверки» покачал головой.

— Хорошо. Я могу предположить, что у вас действительно есть некая чувствительность к этой… негативной энергии. В это еще можно поверить. Но Великая Триада… Если это правда, то… То это вызовет переполох в империи и за ее пределами. Великая Триада — это не просто набор заклинаний, это символ! И с такими вещами нужно обращаться предельно аккуратно.

Великий князь кивнул.

— Согласен. Вопрос гораздо важнее, чем вам сейчас может показаться. И для того, чтобы подтвердить у вас Черный Алмаз, одних свидетельств, пусть и столь уважаемых лиц, Совету недостаточно. Поэтому я вижу лишь одно решение, — он взглянул на Мещерского, и тот едва заметно кивнул. — Алексей Иоаннович, вы должны повторить Великую Триаду. Повторить ее в присутствии Совета регентов и публики. Лишь когда мы убедимся, что это было не разовое везение, можно говорить о том, что чудо действительно свершилось.

Глава 9

Когда великий князь договорил, во всем Белом зале повисло напряженное молчание. Матушка возмутилась.

— Прошу прощения у почтенных членов Совета, но это немыслимо! Мой сын уже прошел Испытание и показал свою силу. Это подтверждено экзаменаторами и прочими свидетелями. Так позвольте осведомиться, почему ему отказывают в законном праве носить свой перстень?

Мещерский переглянулся с Кутайсовым и Федором Николаевичем.

— Боюсь, ваша светлость, вы неверно нас поняли, — с любезной, но не особо приятной улыбочкой, сказал он. — Никто не оспаривает права вашего сына носить алмазный перстень. Ни у кого нет сомнений в том, что он прошел испытание на Алмазный ранг. Речь идет именно о Великой триаде. Алексею Иоанновичу нужно повторить этот подвиг, чтобы закрепить это достижение.

Светлейшая княгиня едва сдерживалась от гнева.

— Повторить. На публике. Он что, по-вашему, цирковой артист?

Я осторожно взял ее за руку под столом, призывая успокоиться.

— Все в порядке, — шепнул я. — Если нужно, повторю. Я в себе уверен.

— Дело не в этом, — сквозь зубы ответила матушка. — Дело не в содержании, в форме подачи.

— Разумеется, никто не считает это забавой, — всплеснул руками великий князь. — Дорогая сестрица, я должен напомнить вам, что такое явление, как Черный Алмаз, встречалось настолько давно, что действительно стало легендой. Многие наши предки-государи и их ближайшие родственники пытались добиться этого, пробить этот потолок. Но ни у кого не вышло. А теперь ваш сын на первом же Испытании внезапно являет то, что было недоступно императорам!

— Зачем публичность? — не унималась матушка. — Проверку можно устроить хоть здесь. Для чего устраивать из этого шоу?

Великий князь тяжело вздохнул.

— Затем, что мы и аристократия должны во всем удостовериться, — сказал он. — Потому что если Черный Алмаз окажется не легендой, а правдой, в дворянской среде может начаться хаос. Император и так слаб, а на фоне этого чуда могут пойти тревожные разговоры…

Ах вот как они все это выкрутили! Тихие кухонные разговоры о том, что недоразвитому императору нечего делать на троне, шли уже давно. Они, собственно, и не прекращались с момента Трагедии.

На какое-то время удалось утихомирить радикально настроенную оппозицию, когда у молодого императора появился наследник. Преемственность власти сохранена, ребенок родился здоровым, все довольны… Предполагалось, что Совет регентов просуществует до совершеннолетия цесаревича, а затем император отречется и передаст власть сыну.

Но цесаревич был еще слишком мал, его дар должен был проявиться лет через тринадцать — не раньше. И неизвестно, что именно проявится и в какой форме. Здоровье тоже штука нестабильная, и вчерашний здоровый младенец завтра может оказаться в смертельной опасности. А новых детей императрица пока что не рожала…

Короче говоря, Совет регентов и вся империя постоянно балансировали в условиях вялотекущего династического кризиса.

А теперь вдруг появляюсь такой красивый я с легендарным Черным Алмазом. Причем даже не носящий фамилию Романова. Ясное дело, что в дворянской среде, да и не только в ней, начнут задавать еще более неудобные вопросы. Зачем немощный император на троне? Зачем вообще теперь нужен император, если даже самый сильный маг не принадлежит к его роду…

Словом, я создал весьма неприятный прецедент, и Совету регентов было гораздо выгоднее публично посадить меня в лужу, а не возвеличивать. Проблем меньше.

Чудеса — они вообще не всем удобны. Один известный одаренный пару тысяч лет назад совершил несколько чудес в этом мире — и это тоже много кому не понравилось. И чем все для чудотворца закончилось, мы тоже знаем.

— Почтенный члены Совета регентов, — я поднялся и обратился ко всем присутствующим. — Я готов повторить Великую Триаду. В любом месте и в любое время, которое вы назначите. Однако смею напомнить, что мне, как и любому магу, необходимо время на восстановление сил. Сегодня я прошел все этапы Испытания, отдав много накопленных сил, а их я старательно собирал несколько дней. Надеюсь на ваше понимание в данном вопросе.

Закончив говорить, я сел и внимательно изучал реакцию советников. Мещерский, Кутайсов и неназванная дама явно заинтересовались и даже воодушевились. На другой половине стола реальный интерес проявил только министр Императорского Двора Голицын. Оно и понятно — наверняка ему придется все это организовывать.

Федор Николаевич обратился к Рюмину:

— Иван Петрович, раз Алексей Иоаннович принимает наши условия, полагаю, именины цесаревича вполне подойдут. Это будет небольшой закрытый праздник в Царском селе, на котором будут присутствовать члены семьи, советники, придворные и гости. Вы также будете приглашены как родственник его императорского величества. В июле, как раз через десять дней. — Он обернулся ко мне. — Этого ведь хватит, чтобы восстановить силы, Алексей Иоаннович?

Я украдкой покосился на матушку. Хорошая новость — нас уже пригласили на семейное мероприятие. Это прогресс. Плохая — они создадут все условия для того, чтобы мой позор, если я не справлюсь, был грандиозным.

Матушка на миг поджала губы, но затем вернула любезную улыбку.

— Мы с благодарностью принимаем приглашение на именины цесаревича и ждем официального подтверждения. Мой сын будет готов.

Я коротко кивнул.

— Непременно буду, почтенные советники.

Секретарь Рюмин что-то записал в роскошной записной книжке с золотым срезом и обменялся парой знаков с великим князем.

— В таком случае решено, — сказал дядя. — Благодарим вас за аудиенцию и согласие. Официальное приглашение будет направленно дворцовой почтовой службой в ваш особняк.

Нам намекнули, что встреча была закончена. Мы с матушкой поднялись, я поклонился, а она вновь присела в реверансе, и после церемонии прощания нас наконец-то выпустили из Белого зала.

У стен были уши. Главное — ничего в стенах Зимнего не обсуждать. Поэтому вышли мы молча, лишь обменявшись парой взглядов.

В соседнем зале нас дожидался обер-камергер Шрюмер.

— Ваша светлость! — он раскраснелся не то от переживаний, не то от жары. — Как все прошло?

— Вполне неплохо, — отозвалась матушка. — Благодарю за гостеприимство, Борис Владимирович.

— Здесь один из слуг великого князя, — Шрюмер покосился на лакея в ливрее другого оттенка. — Искал его светлость. Говорит, есть послание для Алексея Иоанновича.

Матушка кивком разрешила слуге подойти. Лакей поклонился.

— Ваша светлость, я послан великим князем Андреем Федоровичем с приглашением отобедать в компании его императорского высочества и его семьи сегодня через полчаса. Его императорское высочество просит вас оказать честь и будет счастлив также видеть за трапезой ее светлость Анну Николаевну. Обед состоится в столовой Малого Эрмитажа, форма одежды — повседневная. Если вы согласны, я буду счастлив проводить вас в соседнее здание.

Кузен Андрей не забыл о своем намерении. Но решил выкрутиться и не тащить меня в «Царскую забаву», а проявить гостеприимство. Ничего, я все равно там однажды окажусь и оплачу счет. Что-то мне подсказывало, что теперь мы с кузеном Андреем будем общаться часто.

Матушка ждала моей реакции.

— Я бы с удовольствием принял приглашение его императорского высочества, — сказал я, глядя на нее. — Мы сможем отложить наши планы на час-другой?

Светлейшая княгиня тоже быстро прикинула, что отказываться от приглашения не стоило.

— Все наши дела подождут, дорогой сын. Я бы тоже с удовольствием отобедала в компании племянника. Сообщу слугам, что мы задержимся во дворце.

Лакей снова поклонился.

— Мы предупредим вашу свиту, ваша светлость. Если вы готовы, прошу следовать за мной.

Обер-камергер покачал головой.

— Повезло вам, ваша светлость. В Малом Эрмитаже своя кухня — они готовят только для семей императора и великого князя. Даже повседневные обеды там роскошные… Желаю вам провести время с удовольствием.

— Благодарю, Борис Владимирович, — лучезарно улыбнулась матушка и на прощание пожала руку обер-камергеру. — Надеюсь на скорую встречу.

Шрюмер пожал руку и мне.

— Добро пожаловать в Зимний, ваша светлость, — шепнул он. — Надеюсь увидеть вас здесь снова как можно скорее.

Он мне понравился, этот Шрюмер. Да, должность обер-камергера была почетной и предполагала много пафоса, но Борис Владимирович показался мне довольно приземленным и не испорченным бриллиантами человеком, как это бывает с теми, кто лишь недавно выбился в люди. Кроме того, он явно хорошо относился к матушке, и в моих глазах это автоматически добавляло ему очков.

— Вы давно знакомы с его высокопревосходительством? — спросил я, пока нас вели в другую часть дворца.

Матушка улыбнулась воспоминаниям.

— Я знаю Бориса Васильевича с детства. Он с молодости делал карьеру при дворе, но тогда, конечно, занимал не столь высокие должности. Пару раз покрывал мои шалости и спас от весьма сурового наказания. Удивишься, но многие фрейлины были в него влюблены. В молодости его высокопревосходительство был чудо как хорош собой. На одной из фрейлин он, собственно, и женился… Если мне не изменяет память, она теперь статс-дама и служит при дворе императрицы.

— Семейный подряд, — улыбнулся я.

— Бароны Шрюмеры всегда были в Зимнем. Уже лет сто пятьдесят служат во дворце. Если кто и может писать учебники о том, как надлежит нести придворную службу, так это Шрюмеры. Но только Борис Васильевич поднялся так высоко и получил бриллиантовый ключ. К слову, именно близость ко двору помогла мужчинам и женщинам их рода делать выгодные брачные партии, что укрепило их род и в магическом плане. Не смотри на титул барона, там есть куда более высокие заслуги…

Я молча кивнул. Значит, со Шрюмерами нужно дружить. И раз они так давно и близко при дворе, то знают все обо всех. Это тоже может пригодиться, если в Зимний придется зачастить.

Тем временем нас провели по галерее, что соединяла Зимний дворец и Малый Эрмитаж. Мы оказались в уже знакомых интерьерах. Лакей передал нас заботам других слуг и сам поспешил передать весть о нашем согласии на обед.

Мы оказались в зале с часами в виде павлина. Увы, металлическая птица так и застыла — ее не заводили. Едва слуги разместили нас в прохладе арочной ниши, как в зале появился сам кузен Андрей.

— Ваша светлость!

Он торопливо направился к нам, буквально сияя от радости. Хорошо играл, зараза такая. Он пожал мне руку и поклонился моей матушке.

— Анна Николаевна, дорогая тетушка. Счастлив принимать вас в этом доме и благодарю за согласие на трапезу.

Матушка улыбнулась.

— Вы так выросли и возмужали, дорогой племянник. Приятно смотреть. Поздравляю с получением Алмазного ранга.

— Как и я вас — с выдающимися успехами сына. — Кажется, с формальными расшаркиваниями было покончено, и Андрей перешел к делу. — Пока столовую готовят, не желаете ли прогуляться по висячему саду? Сейчас там отдыхают матушка с сестрой. Мой младший брат еще на занятиях и присоединится перед самой трапезой.

— С удовольствием поприветствую их императорских высочеств, — кивнула светлейшая княгиня.

Кузен распахнул стеклянные двери, что отделяли висячий сад от зала с часами. Там, в саду, в окружении статуй, клумб и деревьев, под белым зонтиком прогуливались две женщины. Чуть поодаль следовали две дамы в нарядах фрейлин.

— Матушка! Марина!

Женщины обернулись на окрик. Увидев нас в компании кузена, они тут же свернули на главную дорожку и направились в нашу сторону.

Наши матери, разумеется, были знакомы. Я же довольно смутно помнил Елизавету Александровну. Великому князю повезло жениться на греческой принцессе. У императорского Дома вообще были довольно крепкие связи с правящим домом Греции, и Федор Николаевич приходился очень дальним родственником своей жене.

Даже сейчас это была яркая дама, чья внешность резко контрастировала с нашей «романовской» породой. Елизавета Александровна могла похвастаться смугловатой кожей, темными, почти черными, волосами, пышными формами и по-южному активной жестикуляцией.

— Анна Николаевна! Ваша светлость!

Казалось, нынешняя хозяйка Малого Эрмитажа была рада видеть мою матушку. Согласно протоколу, моя мать должна была кланяться жене своего брата, поскольку та была выше статусом. Что матушка и сделала, а заодно поклонился и я, исподлобья разглядывая молчаливую девушку, что сопровождала великую княгиню.

— Как я рада, что Андрей все же смог вытащить вас на обед! Он все говорил про какой-то про ресторан… Но какой ресторан, когда такой праздник? Испытание пройдено… — она почти театрально взмахнула руками и внезапно уставилась на меня. — А это, должно быть, Алексей Иоаннович. Боже, как похож на вас, Анна Николаевна…

— Позвольте представить вам моего младшего сына, — улыбнулась моя матушка и многозначительно на меня взглянула. Дескать, привыкай, это темпераментная женщина. Они и правда отличались, как день и ночь.

Я снова поклонился, но великая княгиня протянула мне руку для поцелуя.

— Какой очаровательный юноша! Андрей успел мне о вас рассказать, и я буду счастлива познакомиться с вами поближе. А это моя дочь, Марина Федоровна.

Судя по всему, великая княжна Марина была единственной, кому все это мероприятие не внушало никаких радужных перспектив. Она была примерно моего возраста и унаследовала материнскую внешность — копну густых темных волос, формы, только была побледнее. И цвет глаз передался от отца — романовский, синий.

Девушка протянула мне руку.

— Я очарован, ваше императорское высочество.

Она натянуто улыбнулась.

— Взаимно, — сухо ответила девушка. — Не пора ли звать Сашу? Вот-вот позовут на обед.

— Да, пора! — спохватилась великая княгиня. — Мариночка, душа моя, сходи за братом.

Девушка с явным облегчением покинула наше общество. Было в ней что-то отталкивающее, но я пока не мог понять, что именно. Надменность — да. Какая-то нелюдимость и замкнутость — тоже. Словно она выстроила перед собой ментальную стену. Интересно, почему.

— Какая досада, что вы находитесь в столь близком родстве, — вздохнула гречанка, глядя вслед удаляющейся дочери. — Святейший Синод запрещает браки кузенов. А ведь могла бы сложиться такая удачная партия…

Мы с матушкой ошарашенно переглянулись. Вот это я понимаю — решать вопросики с балканским колоритом. Не успели познакомиться, а меня уже рассматривают в качестве жениха.

— Маман, не пугайте наших гостей, — усмехнулся кузен Андрей. — К тому же Марине еще рано об этом думать. Сперва надлежит пройти Испытание.

— Ей рано, а мне — нет, — весело ответила Елизавета Александровна. — Впрочем, моя дочь действительно пока что и слышать не желает о помолвках и женихах. Сейчас все ее внимание сосредоточено на том, чтобы получить Алмазный ранг…

Хоть в чем-то мы с этой девушкой были похожи. Меня тоже совершенно не интересовали матримониальные планы. Хотя, уверен, теперь мою кандидатуру начнет рассматривать любой Великий Дом и приглашений на всевозможные чаепития прибавится.

— Ваше императорское высочество, обед подан! — отрапортовал лакей на пороге сада.

Гречанка тут же сложила зонтик и улыбнулась нам.

— Я взяла на себя смелость попросить своего повара приготовить несколько традиционных греческих блюд. Отлично сочетаются с жарой. Алексей Иоаннович, как вы относитесь к мезе?

— Боюсь, пока что никак не отношусь, ваше императорское высочество. Придется расписаться в своем неведении.

Андрей хитро мне подмигнул.

— Вам понравится, дорогой кузен, — он подошел ближе и шепнул мне на ухо. — И должен предупредить, что мезе предполагает долгую трапезу. А это значит, что вам лучше сесть рядом со мной, ибо моя матушка способна заболтать кого угодно…

Глава 10

Трапеза должна была состояться в роскошной столовой. В Малом Эрмитаже каждый зал был сам по себе произведением искусства, не говоря уже о мебели и прочей обстановке. Великая княгиня первой вошла в распахнутые двери. Там вдоль стены уже собрались лакеи, которым надлежало нам прислуживать.

Кузен Андрей незаметно поменял карточки рассадки так, чтобы я вместо младшего брата оказался рядом с ним. Один из слуг был сбит с толку, но наследник коротко дал ему понять, что все было в порядке.

Великая княжна Марина как раз привела еще одного мальчика в столовую. И если Андрей больше походил на отца, а Марина — на мать, то самый младший в своей внешности оказался средним арифметическим.

— Дорогие гости, прежде, чем мы начнем, хочу представить вам своего младшего сына. Александр Федорович, как и моя дочь, сейчас готовится к прохождению Испытаний. Марине семнадцать, Сашеньке едва исполнилось шестнадцать. Их Испытания состоятся на днях.

Юноша с достоинством поклонился.

— Ваша светлость, Анна Николаевна. Алексей Иоаннович… Большая честь.

Как и сестра, он держался немного скованно. Судя по всему, вся уверенность в себе досталась старшему Андрею — у наследника уж точно не было проблем с коммуникацией. Хотя, возможно, причина была в том, что ребята еще не прошли Испытание. Оба прекрасно понимали, какая на них лежала ответственность. И ужасно боялись подвести родителей. Все же вторая по важности семья в империи.

— Счастлив познакомиться с вами, кузен, — поклонился я.

— Прекрасно! — княгиня Елизавета хлопнула в ладоши. — А теперь, когда со всеми формальностями покончено, мы можем наконец-то закрыть двери и вспомнить, что являемся семьей! Сегодняшний обед — неформальный, господа. Прошу, рассаживайтесь.

Слуги помогли нам устроиться. Я отложил изящно подписанную карточку со своим именем и взглянул на стол.

Да уж, обер-камергер не зря нахваливал местных поваров. И хотя обед был с очень явным греческим колоритом, вся еда выглядела непривычно, но очень аппетитно.

— Сегодня будет немного необычный обед, — улыбнулась хозяйка и жестом велела лакеям начать разливать напитки. — Я никогда не распоряжаюсь готовить мезедес для формальных торжеств. Это наша маленькая семейная традиция.

Моя матушка улыбнулась.

— Благодарю за приглашение на семейный обед, Елизавета Александровна. Для нас это очень много значит.

— Не сомневайтесь, для нас — тоже. Выпьете бокальчик рецины, Анна Николаевна?

— Как я могу отказаться от одного из древнейших вин?

— Полагаю, наши сыновья заслужили тоже по маленькому глоточку.

Я с сомнением взглянул на матушку. У нас в семье соблюдался строжайший сухой закон для всех несовершеннолетних. Да и родители предпочитали чашку хорошего чая бокалу алкоголя. Но в гостях приходилось идти хозяевам навстречу.

— Андрей Федорович, полагаю, может пить свободно, — отозвалась матушка. — А вот моему сыну действительно позволен только глоток.

Гречанка жестом велела плеснуть мне в бокал совсем немного насыщенной желтоватой жидкости.

— Это рецина, смоляное вино из моих родных земель, Алексей Иоаннович. В него добавляют смолу алеппской пинии, а раньше ею запечатывали амфоры. — Она поднялась. — Поднимем же бокалы за обладателей Алмазного ранга! Восславим Алексея Иоанновича и Андрея Федоровича!

Все встали и присоединились к тосту. Марина с младшим братом подняли стаканы с лимонной водой.

— Поздравления его светлости и его императорскому высочеству! — широко улыбнулась моя мать.

Рецина и правда оказалась очень необычной на вкус. Густая, действительно смолистая. Мне не особенно понравилось, хотя интересно. Хорошо, что налили всего один глоток. Опустившись на стул, я поставил бокал в сторону и попросил лакея налить мне воды.

— Сегодня подают мезедес, — вещала великая княгиня. — Я распорядилась сделать самые разнообразные закуски. Все продукты привезены утром с моей родины для большей аутентичности вкуса. Дорогие гости, это простая еда, поэтому не удивляйтесь тому, что рядом с вашими тарелками так мало приборов.

А ведь и правда. Супа точно не предполагалось. Зато вилки и ножи намекали на закуски, рыбные и мясные блюда.

— В моей родной стране не принят столь пышный церемониал, какой традиционен для Империи, — болтала гречанка. — Но мы гордимся качеством наших продуктов и считаем, что сложные рецепты лишь испортят их вкус.

— Согласен, — отозвалась матушка. — Я тоже люблю видеть, из чего приготовлено то или иное блюдо.

— У закусок из мезедес нет определённого рецепта, — проговорил сидевший рядом кузен Андрей. — Что есть в погребе или холодильнике — то и подается. Изначально это и вовсе было закуской небогатых людей к напиткам. Но чем богаче дом, тем изысканнее будут блюда.

Лакеи выносили множество тарелочек. Сначала я удивился. Обычно объявляли основное блюдо и начинали обносить всех желающих. Но сейчас основного блюда просто не было! Я насчитал не меньше пятнадцати тарелочек, они появлялись на столе словно грибы после летнего дождя.

— Рыбные мезедес! — объявил лакей. — Жареный осьминог, кольца кальмара, мидии в панировке… Также каламари фритта — кальмары, фаршированные креветками и осьминогом. Ксифиас сувлаки — шашлычки из рыбы-меча. Жареные целиком сардины, крокеты из трески, маринованная в винном уксусе и лимонном соке с чесноком рыбка…

Я к морепродуктам был равнодушен, зато моя матушка налегла на мидии, шашлычки и кальмары.

— Рекомендую попробовтаь это блюдо, — кузен указал на одну из тарелочек, которую поставили рядом с нами. — Тарамасалата, крем из копченой икры. Прекрасно сочетается со свежим хлебом. Но лучше дождитесь мясной подачи…

Я все же взял себе немного трески и какой-то салат с тунцом и внимательно разглядывал княжну и младшего княжича. Марина почти ни на кого не глядела — только заботливо помогала брату.

— Ты должен поесть, — шептала она. — Хоть немного, Саша.

— Не хочу… Совсем. Кусок в горло не лезет…

— Ты должен! Эфир не вырабатывается сам собой. Чтобы накопить силу, ты должен хорошо и разнообразно питаться. Давай, хотя бы кусочек…

Кстати, это была одна из причин, почему великая княгиня могла выбрать такой формат закусок. Здесь были блюда на любой вкус, много здоровой пищи, полезное оливковое масло и овощи. Правильное питание, что бы ни говорили другие, было необходимо любому магу. Особенно тому, кто пользовался силой каждый день.

— Осьминог изумителен! — похвалила моя матушка. — Свежайший!

— Счастлива, что вам нравится. А что вы скажете, Алексей Иоаннович?

— Матушка, не мучайте нашего гостя, — улыбнулся кузен Андрей. — Он и так пытается привыкнуть к тому, что мы едим, как варвары, когда нас никто не видит.

— Отнюдь. Ничего варварского, — улыбнулся я. — Мне, наоборот, очень нравится такая подача. Меньше внимания этикету и больше собеседникам.

— Именно! — Воскликнула гречанка. — Его светлость все понял, Андрюша. Ведь эта трапеза создана именно для того, чтобы вести долгие беседы.

— Вашему вниманию предлагаются мясные мезедес! — объявил лакей, и в столовую начали вносить множество небольших тарелочек с мясными закусками. — Жареные кефетес — тефтели из баранины и говядины. Говядина на вертеле, баранина и козлятина на гриле. Холодные закуски: лундза, хиромери, афелия — свинина, маринованная в вине, пастурма…

Вот здесь мы с Андреем разошлись одновременно. Кузен потчевал меня различными кусками мяса, но и о себе не забывал. Княжна уговорила младшего брата съесть говядину и распорядилась положить немного рыбы.

— Превосходная говядина, ваше императорское высочество, — улыбнулся я, глядя на младшего. — Вы не пожалеете.

Паренек печально вздохнул.

— Простите, ваша светлость. Мне просто сегодня немного нездоровится…

Марина жестом остановила лакея и попросила салат.

— Мой брат слишком усердно готовится. Хочет во что бы то ни стало получить Алмазный ранг. Совсем себя не щадит.

— Вы тоже совершенно себя не жалеете, дочь моя, — сделав глоток вина, сказала великая княгиня. — Решили, что во что бы то ни стало должны носить алмазный перстень, и чуть себя не погубили!

— Матушка, не здесь и не сейчас, — вмешался Андрей.

— Я лишь проявляю материнскую заботу. Забота заключается в том, чтобы желать детям счастья и здоровья, а не выжимать из них все соки ради магических амбиций!

Теперь мне становилось понятнее, почему дядюшка реже положенного появлялся на мероприятиях в обществе своей супруги. Дама она действительно была темпераментная и выражений не фильтровала.

— Понимаю, Елизавета Александровна, — матушка решила отвлечь ее внимание на себя. — Быть детьми носителя Алмазного ранга — большое бремя. Тем более когда происходишь из столь знатного рода. Но скоро все закончится. Испытания будут пройдены, и ваши дети смогут вздохнуть спокойнее.

Великая княгиня распорядилась налить еще вина, и я понял, что это был уже третий бокал. А напиток тем временем оказался крепким. Это не легкий немецкий рислинг, а старое густое вино. И, видимо, оно лишь больше развязывало язык супруге дядюшки.

— Овощные мезедес! — вовремя объявил лакей, и появление новых тарелочек немного разрядило обстановку. — Хорьятики — салат из помидоров, огурцов, оливок и сыра фета, баклажаны мелитзанес, маринованные овощи турси, рисоли, овощи a la grecque, оливки и маслины… Соусы дцадзики, кордалия, тахини, талатури, фава…

Марина взяла несколько поданных пирожков и соусы для брата. Я заметил, что сама она тоже почти не притронулась к еде, сосредоточив все свое внимание на брате. Мне показалось, что она что-то скрывала. Словно девушку подтачивала какая-то тревога, но она не смела о ней сказать. И уж тем более не собиралась болтать в присутствии гостей.

— Когда Испытание у Марины Федоровны? — спросил я, взяв себе пирожок.

Кузен мельком взглянул на сестру, встретился с ней взглядом, и она молча сосредоточилась на еде.

— Послезавтра. Моя сестрица хочет стать второй из ныне живущих женщин нашего рода, кто обладает Алмазным рангом. Ведь наша с вами кузина, великая княжна София, сестра ныне царствующего императора, успешно получила Алмаз в прошлом году…

— Похвальные амбиции, — кивнул я.

— Одними амбициями ранг не добудешь, — помрачнел Андрей. — Это мечта нашего отца — чтобы все трое отпрысков щеголяли алмазными перстнями. Но нужно смотреть правде в глаза. Не всем сила досталась в одинаковом количестве. В этом нет ничего дурного, но…

— Можете в меня не верить, братец, — Марина наконец осмелилась поднять на него глаза и взглянула на брата с таким холодом, что даже мне стало немного не по себе. — Наслаждайтесь своей победой, но не мешайте нам готовиться. И, если вас не затруднит, придержите сомнения при себе хотя бы до ухода наших гостей.

Ничего себе тут война, оказывается! Да, сестричка у него тоже не лыком шита. Такой палец в рот не клади. Но меня приятно поразило, насколько самоотверженно она отстаивала свое право и защищала младшего брата.

А вот Александру Федоровичу, кажется, и правда было нехорошо. Парень был бледен, почти что как фарфоровый сервиз, с которого мы ели. Вялый, движения заторможенные, соображал тоже медленно, словно последние несколько дней почти не спал. Так оно и могло быть, если Испытания на носу.

Это мне было легче, поскольку я не забыл свой опыт из прошлого мира. А для обычных детей аристократов Испытание действительно было крайне выматывающим. Ходили слухи, что редко, но все же случались трагические смерти кандидатов — от переутомления. Несчастные так переживали и столь усиленно тренировались, что расходовали слишком много эфира, а лекари не всегда успевали помочь.

Были и более печальные случаи — когда не оправдавшие ожиданий испытуемые боялись возвращаться домой с низким рангом и предпочитали объятия вод Невы упрекам родителей. Теперь, с введением обязательных Испытаний, опасность таких исходов только возрастала. Оставалось надеяться, что у моих кузенов психика покрепче. Хотя было заметно, что та же Марина отчаянно пыталась конкурировать с более успешным Андреем, а младший Саша и вовсе смирился у участью вечного запасного аэродрома.

— Еще мяса, ваша светлость? — лакей очутился возле меня с очередной тарелочкой. — Баранина с пряными травами.

— Благодарю, но лучше попробую козлятину.

Лакей кивнул.

— Сию минуту, ваша светлость.

— Можно мне баранину? — попросил младший княжич, и блюдо перенесли к нему.

Я уже был сыт, но остановиться не мог. Блюда и правда получились очень вкусными и легкими. Тяжести я не ощущал, а мой организм принялся мгновенно перерабатывать все питательные вещества в эфир.

— Козлятину, будьте любезны, — попросил я.

Матушка стойко выслушивала светскую болтовню великой княгини, а я старался отвлечь Андрея от младших. Ребятам сейчас и так нелегко, а тут еще новоиспеченный алмазник как напоминание о том, к чему им нужно стремиться.

— Так что насчет «Царской забавы», кузен? — спросил я. — Мне понравилась идея как-нибудь там отобедать. Когда вы свободны?

Кузен отложил салфетку и задумался.

— Так… Хороший вопрос, Алексей Иоаннович. Я бы хотел провести ближайшие дни с братом и сестрой — возможно, смогу помочь им лучше подготовиться. А после этого, то есть дня через три, смогу быть к вашим услугам. Тем более что столик там лучше заказывать заранее, за недельку. Место очень популярное…

— Тогда ждите от меня приглашения, — улыбнулся я. — Мои помощники забронируют столик.

— С нетерпением. Заодно познакомлю вас с парочкой завсегдатаев. Уверен, для вас это будут полезные знакомства. И, к слову, я верно понимаю, что именно вы от своей семьи отправитесь в Спецкорпус?

Я покосился на матушку, но она была увлечена беседой с великой княгиней.

— Судя по всему, да. Я не наследую титул, поэтому будет правильнее отправиться в Спецкорпус мне.

— Почему же ваш брат не захотел? — удивился Андрей. — Это ведь престижное место. К примеру, из нас троих отец выбрал для Спецкорпуса меня. Хотя я тоже наследник…

Я заметил, как переглянулись Андрей и Марина. Она… завидовала? Неужели девушка хотела добровольно отправиться в Спецкорпус?

— Каждый должен делать то, что у него получается лучше всего, — тихо сказал я. — Мой брат Виктор будет более талантливым наследником и должен продолжать совершенствоваться. Из него может выйти хороший политик, который сможет защищать интересы всех сословий.

Андрей удивленно приподнял брови.

— А вы, значит, просто готовы посвятить свою жизнь службе государю?

— Все мы служим государю, дорогой кузен. Я лишь хочу предложить лучшее из того, чем обладаю. Свою силу. Как говорил один из наставников, если Господь наградил тебя даром, используй его во благо другим людям.

Кузен усмехнулся, кивнул своим мыслям и сложил приборы в знак окончания трапезы.

— Что ж, тогда наши с вами дороги сойдутся и в стенах Спецкорпуса. Что не может меня не радовать, кузен Алексей. Всегда приятно, когда спину прикрывает кто-то из близких.

О как! Значит, мы уже близкие друг другу люди. Еще немного — и начнем пить на брудершафт и в десны лобызаться.

— Как насчет кофе с цитрусовым тортом? — предложила великая княгиня. — Надеюсь, вы останетесь на чашечку?

Матушка с готовностью кивнула.

— Конечно, ваше императорское высочество. Признаюсь, мне потребуется немного времени, чтобы быть готовой подняться на ноги после столь плотной трапезы.

— Учитывая вашу стройную фигуру, не сомневаюсь, что в последний раз вы ели так плотно еще лет двадцать назад, — усмехнулась гречанка.

Лакеи начали собирать обеденный сервиз и готовить стол к чаепитию. Марина отвлеклась, когда слуги о чем-то ее спросили, а я увидел, как младший кузен начал опасно заваливаться набок. У парня закатились глаза, он резко побледнел почти до зеленоватого оттенка.

— Саша! — запоздало крикнула девушка, когда парень упал.

Мы с Андреем тут же выскочили из-за стола.

— Лекаря! — воскликнула великая княгиня. — Лекаря, срочно!

Я подбежал к мальчишке. Марина как раз пыталась привести его в чувство.

— Он не дышит!