Светлая тьма. Студиозус

Глава 1

Любой человек появляется в этом мире, не имея никаких знаний, умений, навыков. Ему приходится всему учиться. Даже дышать. В этом помогает умелая рука акушера, что шлёпает младенца по попе. Дальше его прикладывают к груди матери, усиливая и без того крепкую связь. В последующие несколько месяцев ребёнок учится держать голову, улыбаться, расстраиваться. И делает он всё это, смотря на своих родителей или людей, что их заменяют.

И так на протяжении всей жизни, человек постоянно чему-то учится. В этом плане сильнее всего повезло представителям старших семей, чья кровь может стать для них отличным наставником. Знания и умения прошлых поколений позволяют членам старших семей совершать меньше ошибок, выбирать правильное решение, а порой и вовсе вкладывают знания в разум, минуя все этапы обучения.

Но для этого род должен быть очень древним. Не меньше тысячи лет и нескольких десятков поколений, постоянно усиливающих Силу Крови. И этого добиться сложнее всего. Слишком ревностно старшие семьи берегут свою кровь. Свой дар, на взращивание которого ушло столько времени и сил.

Петру Алексеевичу Годунову это было известно, пожалуй, лучше любого из ныне живущих на планете. Ведь это именно его семья помогает раскрыться силе крови старших семей. Они в своей академии ограняют таланты нового поколения. Они начинают обучать будущее империи. Обучать по-настоящему. Тому, чему их не смогут научить больше нигде.

В семье к детям относятся слишком снисходительно. Многое прощают, позволяют, а на проступки смотрят сквозь пальцы, порой даже умиляясь им. А вот Годуновы не позволяют себе подобного. Как и не позволяют детям делать всё, что взбредёт им в голову. Выдавливают всю дурость, что они успели нахватать от своих родственников.

Конечно, многие старшие семьи сами пытаются воспитывать своих отпрысков со всей строгостью и соблюдая некие правила, которые они сами для себя придумали. Но подобное обучение получается однобоким. В нём слишком много пробелов и слабостей, которые в нужный момент могут подвести. А вот система обучения Годуновых не имеет этих слабостей. А если такие всё же возникают, то их устраняют ещё до того момента, как они повлияют на обучение.

Единственный род в империи, способный видеть событийные вероятности, может позволить себе подобную роскошь. А ещё он может позволить себе выбирать детей, которых будет обучать. Выбирать, где именно и как они их будут учить.

В последние несколько сотен лет Годуновы брали практически всех. И вот и наступил момент, когда эта традиция может быть нарушена. Когда даже дара сильнейшего из Годуновых не хватает, чтобы увидеть, как будет проходить обучение одного мальчишки, появление которого они так же не смогли увидеть. Хотя в своё время и работали очень плотно над новым родом, созданным по личному указу императора.

— Дедушка, тебе стоит отдохнуть, — раздался взволнованный голос, напомнивший Петру Алексеевичу, что он не один.

Сейчас в кабинете, расположенном в шпиле величественной башни, что стоит в самом сердце академии, глава рода Годуновых находился вместе со своей младшей внучкой. Он обучал её. Смотрел, как Василиса справляется со своими способностями. Ведь ей так же предстоит в этом году поступать на обучение в академию.

И это сильно беспокоило Петра Алексеевича. Как и ещё один студент, вернее, студентка, что в этом году будет у него учиться. Ещё ни разу в истории академии в её стенах не обучался Рюрикович первой линии. Наследник престола. Надежда и гордость императорской семьи.

Поэтому на Петре Алексеевиче и всех Годуновых лежала огромная ответственность. Ему предстояло научить быть членом старшей семьи, высшим аристократом, не двенадцать, а тринадцать, вернее, уже четырнадцать подростков, которым только предстоит пройти инициацию. Задача из ряда вон. И среди этих детей будет один, которого сила Годуновых просто не видит. Вот как он в такой ситуации может отправиться отдыхать?

— Ты иди, внучка, а я ещё немного поработаю. Нужно столько всего просмотреть. В этом году мы не можем допустить повторения прошлого набора на факультет старшей крови. От этого зависит само существование нашего рода. Даже ты уже способна увидеть последствия, которые настигнут род, если мы вновь допустим ошибку.

— Но ты же сам говорил, что никаких ошибок с нашей стороны не было. Что никто не мог предсказать той трагедии. Даже сами главы пострадавших семей признали это и отказались от мести.

Пётр Алексеевич печально улыбнулся, стараясь не смотреть внучке в глаза. Признать, князья признали, вот только отказываться от мести никто не собирался. Поступи они так — сразу бы потеряли в силе. А подобного не произошло ни с одним из князей за время, прошедшее с момента трагедии. Наоборот, все стали только сильнее.

— Никаких ошибок, действительно, не было. Но это не означает, что мы не могли предотвратить трагедию. Я решил, что дети смогут справиться с этим вызовом, и ошибся. Открылась вероятностная линия, которую я не смог разглядеть. И поэтому в этот раз я должен учесть абсолютно всё. Нельзя упускать даже соринку, которая может повлиять на цепочку предполагаемых событий.

— Но ведь мы не видим его? Мы не можем видеть Виктора Апраксина.

Очередная печальная улыбка появилась на лице Петра Алексеевича. Ещё до рождения наследника Апраксиных он узнал, что обучаться в академию придёт второй мальчик. Который исчез при таинственных обстоятельствах. И дальнейшее его будущее было скрыто. Скрыто настолько хорошо, что сила Годуновых просто не могла найти мальчика. Не могла его увидеть. Как не может это сделать до сих пор. Единственное, что знал Годунов — это имя. Маме мальчиков очень хочется, чтобы одного назвали Виктором, а второго — Александром.

Так вот, именно Александру и предстоит поступить на факультет старшей крови. Годуновым предстоит огранить редчайший бриллиант, которого они даже не видят. Величайший вызов за всю историю существования их семьи.

— Действительно, Виктора мы не видим. Зато мы видим людей, которые находятся рядом с ним. И я попрошу тебя помочь мне в этом.

— Ты хочешь, чтобы я всегда находилась рядом с Виктором Апраксиным?

— Даже без нашего дара ты всегда была очень умной девочкой. Уверен, что с годами ты сможешь не только пробудить Силу Крови, но и занять моё место. А теперь ступай и ложись отдыхать. Уже завтра начнут приезжать ученики факультета старшей крови. И не забудь, что ты отвечаешь за приветственный бал в этом году.

Василиса резко вскочила, словно услышала об этом впервые. Хотя у неё всё давно было подготовлено. Правда, в этой суете она совсем забыла о собственном платье. И Пётр Алексеевич знал об этом уже достаточно давно.

— Анастас уже повесил в твоей гардеробной. Именно такое, какое ты хотела.

— Спасибо! — взвизгнула девчонка, подскочила к деду и крепко его обняла. — Ты самый лучший.

После этого Василиса умчалась к себе, чтобы примерить платье. А Пётр Алексеевич вновь погрузился в просмотр вероятностей.

— Молния помнит. Воздух никогда не забудет, — тяжело вздохнув, произнёс Годунов.

***

— Вы точно уверены, что с малышами ничего не случится, если Акелла сбежит? — спросил я у Екатерины Андреевны, которая как раз сейчас принесла поесть мелким охотникам, что уже вовсю пытались подражать своему спасителю.

Сам Акелла с важным видом сидел на высокой полке, куда малыши ещё не могли добраться. Слишком озорными они стали, а вести себя грубо с такими крохами серый охотник не мог. Даже у кота был свой кодекс чести, как говорил учитель Тацуя.

— Ничего не случится. Они всё равно не едят добычу, что приносит Акелла. Да и не уйдёт он никуда. Максимум на пару часов.

— А вот я так не думаю. Обязательно уйдёт. Отправится искать нас с Димкой. А мне брать его с собой запретили. Так что придётся Акелле самому добираться. Но я уверен, что он справится. Он молодец. Хороший кот.

Услышав похвалу, Акелла призывно мявкнул. Потянулся, зевнул, показывая внушительных размеров клыки, и лёг, свесив лапы и хвост с полки.

— Правильно запретили. Академия Годуновых не то место, куда разрешают приезжать с домашними животными.

— Акелла совсем не домашний. Он дома не будет жить, ему там не нравится. Максимум, может за окном посидеть.

— Диких животных в академию тем более нельзя привозить. Ты мне лучше скажи, все движения помнишь? Меня не будет на балу. Не смогу тебе ничем помочь.

— Конечно, помню. Могу вам даже показать. Только давайте найдём место, где нас Волк не найдёт. А то он в последний раз ругался сильно. Понятия не имею, почему. Сказал, что я вам уже все мозги перевернул и ему с каждым разом их всё труднее на место ставить.

Екатерина Андреевна как-то очень странно на меня посмотрела, наклонила голову набок и слегка улыбнулась.

— Не стоит, Виктор. Я прекрасно знаю, что ты большой молодец и не опозоришь меня перед другими детьми. Всегда помни, что вежливость и правильное поведение — залог успеха в любом деле. А танцы — способ самовыражения и самопрезентации. По тому, как ты танцуешь, люди смогут очень многое узнать о тебе.

— Это можете вы узнать, а там будут такие же дети. Так что вряд ли, — сказал я и увидел удивление в глазах учительницы. Но оно быстро сменилось невольной гримасой. Котята слишком разыгрались и укусили её за палец.

— Будете себя так вести, больше не стану вас кормить, — строго произнесла Екатерина Андреевна, и котята сразу стали спокойнее. Словно боялись, что женщина воплотит свои угрозы в жизнь. — Уверена, что у тебя всё получится. Главное ‒ помни, что есть люди, которые в тебя верят.

— И я очень благодарен вам за это. Поэтому, если возникнут какие-нибудь проблемы, то обращайтесь, сделаю всё возможное, чтобы помочь вам. А теперь, простите, но мне пора бежать. А то сейчас сюда нагрянет баб Настя. Какая-то она злая с утра. Уже всем досталось, с кем встречалась.

Учительница молча кивнула и проводила меня взглядом. На прощанье Акелла ударил меня лапой, обернулся и посмотрел прямо в глаза. Ну точно, собирается искать. Не хочет он здесь жить без меня. Или считает, что я там без него пропаду. Отговорить кота ни у кого всё равно не получится, так что пускай делает так, как считает нужным.

Да и мы с Димкой поспорили. На три килограмма яблок. Он так же, как и Екатерина Андреевна не верит, что Акелла собирается искать нас в академии. Что придёт даже за сотни километров.

Оказавшись на улице, я нырнул за сарай и поспешил к своему дому. Вещи уже давно были собраны, но всё равно лишний раз проверить, забыл чего или нет, лишним не будет. К тому же баб Настя никогда не ругается на меня в доме. Сам не знаю почему. Вот такая у неё странность. Зато, стоит только выйти на улицу, как сразу же получаю в тройном объёме.

Манёвр удался вполне успешно. Краем глаза я даже заметил подол платья наставницы. И ощутил, как нагрелся Охранитель вместе с ключом от базы. Баб Настя точно была чем-то очень зла. И я даже не могу вот так взять и предположить, чего натворил в очередной раз. Вообще, сегодня практически ничего не делал. Только собирался. На кухне был. Потом Акелла и его найдёнышей зашёл проведать. Ну и по дороге…

Точно!

Я же пробежался по клумбе и даже видел, как смял несколько цветов. Интересно, князь придёт ко мне на помощь, если нужно будет спасать от старой воспитательницы?

Хотя нет. Князь сам говорил, что баба Настя ещё его отца воспитывала. А значит, с ним справится без проблем. Григорий Константинович мне здесь не помощник. Остаётся только Алексей Петрович. Вечный соперник баб Насти абсолютно во всём, начиная от магической силы и заканчивая тем, кто больше простоит на одной ноге.

Это я так, в качестве примера. А там, может, и угадал. Кто их знает, наставников, чем они по вечерам дома занимаются?

— Виктор, ты где? Я уже полбазы оббегала в твоих поисках, откликнись. Нужно поговорить и обсудить твоё поступление в академию Годуновых, — разнёсся по всей базе голос наставницы.

Это она, конечно, отлично придумала. Вот только явно не рассчитывала, что я откажусь от столь заманчивого предложения. Мы уже всё обговорили и обсудили. Даже не по одному разу.

До спасительной двери оставалось всего несколько шагов, когда под ногами открылась чёрная дыра. Баб Настя нашла меня. Теперь обязательно попытается намылить шею. Но я так просто не дамся. Только не сейчас, когда собираюсь отправляться в академию Годуновых, на выполнение своих прямых обязанностей, прописанных в договоре.

Поэтому я просто перепрыгнул через чёрную дыру и слегка задел ногой, потянувшуюся ко мне чёрную руку. Баб Настя ничего не может сделать со мной таким образом, но не оставляет попыток.

Прыжок вышел, что надо, и я оказался возле спасительной двери. Открыл её и сразу нырнул внутрь, врезавшись во что-то очень твёрдое и массивное. Вернее, в кого-то.

— Здравствуйте, Григорий Константинович. Рад видеть вас, но не могли бы вы немного отойти в сторону, чтобы я вошёл в дом? Очень нужно. Буду вашим должником.

— Гриша, не слушай его. Задержи, я скоро буду, — выкрикнула наставница.

Она уже вышла на оперативный простор и двигалась к нам на максимально допустимой для себя скорости. В руках у баб Насти был затоптанный цветок и какая-то хворостина, которой она явно собиралась показать мне, что нужно быть внимательнее и не топтать чужие старания.

Князь посмотрел на меня. Посмотрел на баб Настю, спешащую насаждать справедливость и любовь к чужому труду, и принял единственное правильное решение — отошёл в сторону, впуская меня внутрь дома. За спиной послышался полный разочарования и злобы крик.

— Ничего. Скоро ты оттуда выйдешь. Вот тогда и поговорим! — сказала наставница, сгоряча выбросив поломанный цветок.

— Готов отправляться в академию? — спросить Григорий Константинович, оставив слова баб Насти без внимания.

— Готов. Уже даже вещи все собрал. А вы меня проводить приехали?

— Не только проводить. Я поеду вместе с тобой. Такая традиция, что представителя от клана должен привозить глава клана. Все дела сделал, вот и заглянул немного пораньше. И как я вижу, вовремя. Можешь не волноваться и спокойно собирать вещи, я пока здесь поговорю с Анастасией Дмитриевной. Даю слово, что она не тронет тебя.

— Да мне и нестрашно. Сам хотел ей обо всём рассказать, но не успел. Пока с Акеллой попрощался, пока ключ от базы перенастроил, пока Сапфиру долг вернул. В общем, дел было много.

— Как ключ от базы перенастроил? — выхватил главное Григорий Константинович.

— Сложно, трудно, но вполне успешно. Он отчего-то сильно сопротивлялся, особенно когда я к нему по-доброму подходил. А вот когда уже начал запугивать — сдался.

— Так, погоди. Для чего тебе вообще перенастраивать ключ от базы? И каким образом ты его перенастроил?

Тяжело вздохнул и показал князю следовать за мной. Разговаривать в дверях совершенно не хотелось. К тому же баб Настя была уже на подходе. Если сейчас ещё и она к нам присоединится, то точно ничего не успею. Да и знает она про ключ. Первая об этом узнала. Ещё и немного помогала. Подсказывала, как проще всего будет с защитой справиться. А вот что именно я сделал, ещё не знает. И не нужно ей об этом знать. Достаточно будет и Григория Константиновича. Ему, как моему прямому работодателю, можно рассказать.

— Можно сделать защиту, чтобы нас никто не подслушал? — обратился я к князю, когда мы оказались в моей комнате. Наставница сюда точно не пойдёт. Ещё ни разу не заходила. Максимум стояла под дверью и угрожала жестокой расправой, если я не выйду.

Князь удивился, но мою просьбу выполнил. По комнате пробежала тёмная волна и застыла на стенах и окнах. Я с каждым днём всё чётче ощущал, когда другие применяли магию. Оно и неудивительно, инициация должна произойти через пять дней. Тогда я стану полноценным одарённым, пойму свою настоящую силу и буду учиться управлять ею.

— Я перенастроил ключ от базы, чтобы знать, если кому-нибудь здесь будет грозить опасность или потребуется помощь. В первую очередь, наставникам. Всё же они уже старые. Всякое может случиться. — смущённо сказал я. Одно дело, заботиться о ребятах, с которыми ты провёл несколько лет в детском доме, и совсем другое — о людях, которых знаешь от силы пару месяцев. Правда, за эти пару месяцев я очень сблизился с ними. Начал считать их своими людьми, за своих я всегда должен быть в ответе.

— И что ты сделаешь, когда узнаешь, что им грозит опасность? Ты же будешь находиться в академии?

— Во-первых, я об этом узнаю. И ни у кого не получится держать меня в неведении. А во-вторых, сразу же смогу связаться с Волком или Александром Ивановичем, да даже с вами, и сообщить о случившемся.

— Ты же понимаешь, что мы и так узнаем об этом очень быстро? Мне кажется, что причина немного иная. Можешь дать мне ключ? Я просто посмотрю. Даю слово, что не стану менять твои настройки?

— Не нужно смотреть, — буркнул я. Не получилось. Придётся выкладывать всю правду. Частью не получилось обойтись. — Сейчас ключ помогает мне всегда находиться связанным с людьми, которые в меня верят. Даже не знаю, как это объяснить, но благодаря этой вере я могу получать дополнительные силы, которые мне уже много раз помогали справиться с трудностями.

— Получается, ты перенастроил ключ таким образом, что он теперь связан со всеми, кто поддержал тебя во время боя с Тацуей Кавадзири? — я кивнул. — И способен получать от этих людей дополнительные силы? — ещё один кивок. — А можешь и мне показать, как это сделал? О цене обязательно договоримся.

Глава 2

Дорога ‒ самое умиротворяющее, что может быть на свете. Мимо проносятся другие машины, деревья, поля, города и живущие в них люди. А ты сидишь и смотришь в окно. Наблюдаешь за тем, как стремительно меняется мир за окном. Сидишь в крошечном островке спокойствия, который всю дорогу остаётся неизменным. Максимум, меняются цифры на приборной панели.

Должно быть, именно эта неизменность и действует так умиротворяюще. Все заботы и переживания сразу отходят на задний план и становятся столь незначительными, что про них забываешь. Остаётся только дорога и проносящиеся мимо пейзажи.

Вот и я сейчас сидел возле окна и смотрел в него. На противоположном сиденье расположился Григорий Константинович и держал в руках уже мой ключ доступа к базе. И не просто держал, а изучал его. Мне было не жалко.

К тому же князь пообещал, что если он решит использовать мою наработку, то обязательно заплатит за это. Денег мне пока точно не нужно, так что решил остановиться на услуге. Какой именно, пока неизвестно. Но в любом случае иметь в своих должниках главу старшей семьи ‒ очень круто.

На мои условия Григорий Константинович сразу же согласился. И вот уже больше шести часов он сидит с ключом в руках и изучает его. Руки князя окутало тёмное свечение, которое и выступало в роли инструмента для познания моего мастерства. Поначалу мне было очень интересно наблюдать за работой Григория Константиновича, а потом залип в окно и всё никак не могу отлипнуть.

Мимо пронеслась огромная фура, огласив округу низким рёвом, за которым я даже не заметил надоедливую мелодию, что доносилась у меня из кармана. Звонил Димка. Он так же сегодня должен отправиться в академию, только из дома. Уже как неделю уехал от меня.

— Привет. А мы вот уже скоро будем подъезжать к академии, — сказал я, сдвинув зелёный кружок в сторону.

— Привет. Я уже приехал. Сейчас оформляем все необходимые документы. Пока заселят в гостевые номера. А уже после официального поступления дадут жильё на время обучения. Тут целый город, а не академия. Правда, нас не пускают дальше гостевого квартала. Там магическая защита стоит.

— Забронируй там и для меня рядом номер, чтобы не теряться. Как и договаривались, будем держаться вместе. С защитой потом разберёмся.

— Собственно, я для этого тебе и звоню. Кажется, что не получится нам держаться вместе. Я видел, что приехали студенты от кланов Природы и Огня. Их сразу же встретил кто-то из администрации. Может, даже кто-то из Годуновых, и потом я их больше нигде не видел. Зато с другими новичками, поступающими на золотой и серебряный факультеты, сталкиваюсь постоянно.

— Не стоит паниковать раньше времени. Вступительный бал общий для всех факультетов, в случае чего там и встретимся. А дальше я придумаю, как быть. Ты же там с отцом?

— Да ещё и с сестрой. Она мне уже весь мозг вынесла. Отец тут знакомых встретил, а её на меня повесил.

— Сочувствую, но ничем не могу помочь. Нам ехать ещё пару часов, а потом я понятия не имею, что будет. Но в любом случае будь на связи. Как приедем, я тебе позвоню. Чуть не забыл, ты взял?

— Всё, о чём договаривались, — еле слышно прошептал Димка.

— Вот и хорошо. Точно будет чем заняться в академии. А кого взять к нам, легко сможем найти. В этом я уверен. Всё же мы Апраксины.

— Это, да. Люди сами будут к нам в друзья набиваться. Блин! Вот куда она полезла? Ладно, до встречи. Побегу спасать от сестры какого-то бедолагу. Она же ему сейчас…

Что именно ‒ я не услышал, Димка уже отключился. Раньше он только мельком упоминал, что сестра ещё та егоза. А во время решения, кто пойдёт кандидатом от рода, мне толком не удалось с ней пообщаться. Только познакомился. А дальше она весь вечер не отходила от родителей.

— Можешь не переживать. Вы с Дмитрием будет видеться очень часто, — так и не прекратив своего занятия, произнёс князь. — И не только с Дмитрием. Помимо вас, в академии обучаются ещё шесть Апраксиных. После инициации вы обязательно встретитесь. Я уже попросил их помогать тебе по мере возможностей. А по-другому просто быть не может.

— Семья превыше всего, — сказал я, чем вызвал улыбку у Григория Константиновича.

— Очень правильные слова. А главное, произнесены они правильным человеком. Александр…

— Виктор, — поправил я князя. Да и мне уже не нравится этот разговор. Просто сразу понятно, к чему ведёт Григорий Константинович.

— Как скажешь, Виктор. Так вот, Виктор, я уверен, что ты очень смышлёный парень. Иначе и быть не может. Старшая Кровь в тебе очень сильна. И ты должен понимать, что такая кровь может быть только у особенных людей.

— Конечно, я это понимаю. Как и понимаю то, что я сирота. Был им всю жизнь с самого рождения. Возможно, я не помню несколько первых лет жизни, но это ничего не меняет. Да, во мне действительно течёт Старшая Кровь, только это ничего не значит. Я сирота. Григорий Константинович, вы меня слышите? Сирота! И по-другому уже не будет.

— Слишком ты категоричен, — продолжая заниматься изучением ключа, сказал князь. И сказал он это как-то очень печально.

— А иначе просто быть не может. Когда-то, очень давно, я ждал, когда за мной придут родители. Или бабушка с дедушкой. Или хоть кто-то из родственников. Придут и скажут, что мы идём домой. Я видел, как забирали других детей. Видел, как у кого-то действительно находились родственники. Даже видел, как детей забирали у родственников и не отдавали им. Но ко мне так никто и не приходил. Тогда я сказал себе, что в этом мире у меня нет никого. Что я могу рассчитывать только на себя. И с тех пор я так и делаю. Не жду, когда кто-то объявится и, словно ничего не случилось, раскроет объятия. Скажет, что решит любые мои проблемы. Я привык решать их сам. Научился это делать. И дальше буду сам со всем справляться. Как и с нашим договором. И с любыми трудностями, что меня будут ждать в академии Годуновых.

— Давай, я расскажу тебе одну историю. Она имеет отношение только к Апраксиным. История о том, как мы решили отказаться от очень важного, чтобы потом получить гораздо больше.

— Ехать нам ещё долго, так что я не против.

К тому же это явно лучше предыдущего разговора. Хотя сдаётся мне, что мы к нему ещё обязательно вернёмся и вернёмся до того момента, как приедем в академию.

— Начну я с того, что на звание старшей семьи могут претендовать только семьи, насчитывающее в своей истории минимум тысячу лет. Сорок ‒ пятьдесят поколений постоянного улучшения и усиления дара. Когда только начали появляться первые семьи одарённых, то они старались воспитывать своих наследников в очень жёстких условиях. Некоторые доходили до того, что сразу после рождения отдавали детей в чужие семьи. Бедные, неблагополучные и так далее. Главное, чтобы поместить наследника в худшие условия. Считалось, что только таким образом человек может стать достойным наследником. Что он должен осознать все тяготы и лишения, прежде чем получить практически безграничную власть и богатство. А все старшие семьи обладают этими благами.

Григорий Константинович замолчал, тяжело вздохнул, покрутил в руках ключ доступа и протянул его мне. Тёмная пелена уже исчезла, а сам ключ выглядел обновлённым. Словно его только что почистили и натёрли полиролем.

Я осторожно принял ключ, но он совершенно не изменился. Все настройки остались прежними. Я в любой момент могу воспользоваться помощью людей, что верят в меня. Стоит только захотеть.

— Таким образом, наследники старших семей получали опыт, который позволял им не только лучше управлять родом, но и выстраивать политику по отношению к неодарённым. Простолюдинам, как их сейчас называют. Считалось, что лишь таким образом можно не избаловать наследника. Показать ему, что жизнь других людей сильно отличается от жизни члена старшей семьи. Тем более, от жизни наследника. И это давало свои плоды. Старшие семьи становились сильнее, благодаря такому подходу. Сила крови развивалась более стремительно, позволяя следующему поколению совершать меньше ошибок.

Было видно, что Григорий Константинович очень тщательно подбирает слова, словно пытается сгладить острые углы и моменты, которые могут меня напугать. Правда, я пока не понимаю, чем именно может меня напугать эта история. Что старшие семьи отдавали своих детей на воспитание в неблагополучные семьи? В детские дома, если они раньше вообще были. Или что-то подобное? Совсем нестрашно.

Меня гораздо сильнее пугало, что князь таким образом делает очень толстый намёк, который я совершенно не хочу замечать. Не нужно оно мне. У нас деловые отношения, и никак иначе. На данный момент ничего большего быть просто не может. Я не готов. И не уверен, что когда-нибудь буду.

— Дети, которых отделяли от семьи, показывали себя лучше абсолютно во всём: учёба, управление даром, пробуждение Силы Крови и так далее. Именно из таких детей вырастали лучшие главы семей. И Апраксины здесь не исключение. Но это был невероятный риск, на который раньше шли осознанно. Раньше. Со временем всё больше семей стали отходить от подобной практики. Они решили, что, воспитывая ребёнка в семье, смогут дать ему гораздо больше. Что сила крови уже сильно развилась и дальнейший рост весьма сомнителен. Постепенно от старой практики отошли абсолютно все.

— Григорий Константинович, вы хотели рассказать мне старинную историю Апраксиных. А пока только общие сведения.

— К этому я и веду, — улыбнулся князь. — Мы так же перестали испытывать наследников таким образом. Перестали одними из последних. Но не суть. Главное здесь, что три поколения назад в роду появился учёный — евгеник. Человек, который занимается усилением крови через правильно подобранный генетический материал. Проще говоря, человек, который подбирает для Апраксиных подходящих жён и мужей.

— Сваха, получается.

— Евгеник занимается несколько другими проблемами, но суть ты уловил правильно. Так вот, этот евгеник смог вывести генетическую линию, которая гарантированно давала наследника, многократно превосходящего все предыдущие поколения. И чтобы раскрыть его потенциал, учёный решил провернуть небывалую аферу. Провернуть в обход главы семьи. В обход всех правил и приличий. И у него это вышло. Причём он был не один. Ему помогал ещё один очень видный учёный, из другой семьи. Волков уже рассказывал тебе историю моей младшей дочери и наследника Чернышёвых?

— Это было практически первое, что он мне рассказал. Наверное, вам тогда было очень тяжело. Но вы молодец, отлично справились. Смогли воспитать внука без родителей.

Князь отвернулся и пару минут смотрел в окно. Видимо, он не считал, что отлично справился.

— Раз он тебе это рассказал, то рассказал и о том, что у Насти были близнецы. Должны были появиться два мальчика. Один с даром Апраксиных, второй с даром Чернышёвых. Но также существовала большая вероятность, что дети или кто-нибудь один унаследует сразу две силы старших семей. Подобного не было ещё ни разу. Никому не удавалось пробудить в одном человеке два дара.

— А вашему учёному удалось? — спросил я, смотря на собственное отражение в оконном стекле. Это сейчас у меня оба глаза одинаковые. А если снять линзы, то один будет карим, а второй зелёным. Совсем как две силы. Тьма и свет. За тьму отвечают Апраксины, за свет — Чернышёвы.

— До недавнего времени я считал, что ничего не получилось. И буквально несколько недель назад узнал…

О чём именно узнал князь, он не успел сказать. Машина резко затормозила, и я впечатался в Григория Константиновича. В одно мгновение охранитель начал жечь грудь, а бок припекал подарок наставника. В последний раз, когда мы вот также резко тормозили, у меня появились наставники. Но сейчас это точно были не они.

— Что происходит? — спросил я у князя, но встретился с пустым взглядом. Глаза Григория Константиновича заволокло непроглядной тьмой, прямо как в тот раз у княгини Троицкой. Только её потуги были направлены в мою сторону, а князь явно защищал меня.

Послышались выстрелы. Затем, что-то бухнуло. Заднее окно озарилось яркой вспышкой, но её быстро закрыла собой тьма, что окутала нашу машину.

— Не волнуйся, у меня уже всё под контролем, — сказал князь, крепко сжав мои плечи. Только после этого я понял, что продолжаю сидеть на нём. Как врезался, так никуда и не уходил.

— На нас напали?

Спросил я, не понимая, как такое вообще возможно? Вместе с нами выехали два десятка машин сопровождения. И передвигались мы всю дорогу под их защитой. Даже в окно порой не получалось нормально посмотреть. Было видно только машину охраны. Даже пришлось просить князя, чтобы он отдал приказ освободить мне обзор.

— Пока ещё ничего не понятно. Передовые машины заехали в какую-то непонятную аномалию. Сами ещё толком не могут разобраться.

— Тогда кто стрелял и что это за взрыв, вспышка?

— Стандартные меры, которые предпринимаются в подобных ситуациях. Нас сопровождают лучшие представители СБ Апраксиных. К тому же рядом с тобой я, поэтому можешь ничего не бояться. Даже если на нас нападёт Абсолют, он очень сильно пожалеет об этом. Но в любом случае не отпускай Охранитель и ту дрянь, что лежит у тебя в кармане. Они смогут помочь даже в академии Годуновых.

Когда князь говорил про дрянь в кармане, я заметил, как он массирует левую руку, которая оказалась в крови. Похоже, что это дело подарка Алексея Петровича. Посчитал, что Апраксин решил на меня напасть. И раз он смог такое сделать с главой Клана Тьмы, то вещь нереально крутая. Точно не хуже Охранителя, который я ещё ни разу не видел в действии.

— Сиди пока в машине, а я пойду пообщаюсь с гостями. Не ожидал, что они решат встретить нас так далеко от академии. Видимо, хотят поговорить за её пределами. Очень странно. Никуда не выходи, пока я не позову.

К этому времени глаза князя уже вернулись в норму. Он строго посмотрел на меня, погрозил пальцем и вышел из машины. Я лишь мельком успел увидеть, что воздух покрыт какой-то рябью. Десятком разноцветных плёнок. Должно быть, всё это защита, установленная бойцами СБ. Была там и защита Григория Константиновича. Причём она выделялась сильнее всех. Самая яркая, а значит, и самая надёжная. По крайней мере, я именно так ощущал. Также ощущал силу Волка, направленную на нашу защиту.

А ещё князь что-то сделал с обзором. Дальше метра от машины всё становилось расплывчатым. Вообще, ничего невозможно разглядеть. Но раз выстрелов, взрывов и вспышек больше не повторялось, то никто на нас не нападал. Появились очередные гости, с которыми мне предстоит познакомиться. И я обязательно поблагодарю их за то, что они прервали наш разговор. Он уже слишком далеко и совсем не туда зашёл. Так далеко, что дальше просто было некуда.

Снял с шеи цепочку с Охранителем и взял камень в левую руку, а подарок наставника — в правую. Не буду рисковать. К тому же Григорий Константинович сказал держать их всегда при себе. Будем считать, что это прямой приказ начальства.

Прошло уже несколько минут, а я по-прежнему ничего не мог разглядеть. Радовало только то, что артефакты перестали волноваться и остыли. Значит, никакой опасности точно нет.

Даже печенье начал есть, чтобы хоть немного отвлечься. Но это не помогало. И было неудобно с артефактами в руках. Пришлось возвращать их на место. Да и сидеть в неведении я больше не мог.

— Вы мне можете сказать, что там происходит? — спросил я у водителя, когда отодвинул перегородку.

— Князь с кем-то общается. Тревогу уже отменили. Все меры безопасности свернули. Опасности никакой нет.

Оттарабанил так, словно и не человек вовсе, а робот. Только я уже прекрасно знаю, что таких реалистичных, да ещё и миниатюрных роботов не бывает. Сперва граф Белозёров просветил, затем дядя закрепил эту информацию. Даже его «малышки», как он их сам называл, были гораздо больше человека.

— Да я опасности и не боюсь. Мне просто очень интересно, а из-за защиты на машине ничего увидеть не могу. Получается, что у вас нет такой защиты. И вы можете всё видеть нормально?

— Не положено нам обзор закрывать. Водитель всегда должен видеть, что происходит на дороге, — снова оттарабанил робот.

— А мне можете показать? Тут никаких дверей нету потайных, чтобы я на переднее сиденье пересел? Хоть оттуда посмотрю.

— Дверей нет, да и не стоит этого делать, княжич. Мы сейчас сами к вам подойдём.

Водитель повернулся ко мне и уставился выпученными глазами. Прошло несколько секунд, и он упал на руль, зажав клаксон, который принялся истошно вопить. В этот момент дверь открылась, и в салон лимузина залез Григорий Константинович, а следом за ним ещё три человека.

Седовласый Старик в каком-то белом балахоне и круглых очках на носу. Длинные волосы, борода и усы. Больше всего он был похож на какого-то волшебника из сказок. Все портили только современные часы на запястье и обувь. Следом за стариком в салоне оказался мужчина лет сорока. Очень высокий. Светлые волосы, никакой растительности на лице и проблем со зрением. В современном костюме, сделанном из зачарованной ткани и со странным гербом на лацкане. Молния, пронзающая глаз. А третьим гостем оказалась девчонкам примерно моего возраста. Она явно была родственница мужчины. Очень похожа на него. Одета девчонка была в какую-то школьную форму. По крайней мере, именно такие ассоциации у меня возникли, когда только увидел её. Никаких опознавательных знаков на ней не было.

Зато я увидел серый камень, вставленный в браслет, висевший на запястье девчонки. Это точно был какой-то аналог Охранителя. Его уменьшенная и немного изменённая версия.

— Виктор, — заговорил князь. — Позволь представить тебе этих замечательных людей. Хозяева окрестных земель и академии, в которую мы направляемся. Господа Годуновы.

Глава 3

— Привет, меня зовут Василиса, — первой представилась девчонка, нарушая все возможные правила этикета. — Нам вместе предстоит учиться. Так что если тебе будет нужна помощь ‒ обращайся.

Девчонка протянула мне руку. Даже не так, она буквально схватила мою, сжала и начала трясти её. Очень напористая, бесцеремонная особа. Мне такие не нравятся. И походу, не мне одному. Старик закашлялся и дёрнул девчонку за плечо.

— Прошу прощения, господа. Егоза вечно лезет вперёд, игнорируя правила хорошего тона. Впрочем, я порой себе так же это позволяю.

— Не нужно извиняться, князь, все мы не безгрешны, — отмахнулся от извинений старика Григорий Константинович. — Позвольте вам представить вам моего внука. Александр Иванов. Сирота. С недавних пор владелец собственной автомобильной мойки. Его качества перечислять не буду, вы и сами вскоре об этом узнаете.

Я открыл рот от изумления, когда князь представил меня настоящим именем. Правда, стал единственным, кто удивился этому. Трио Годуновых даже бровью не повело.

— Рад нашей встрече, Александр. Меня зовут Пётр Алексеевич Годунов. Ректор академии и глава рода Годуновых. Если у тебя возникнут вопросы по поводу обучения, то можешь смело обращаться ко мне. Видеться мы с тобой будем очень редко. А вот с моим сыном вы будете встречаться гораздо чаще.

Старец указал на мужчину, тем самым давая ему возможность представиться. Девчонка сидела, надув губы и скрестив руки на груди. Обиделась на деда, что тот вот так её дёрнул. А ещё потом и егозой назвал. Это она зря. На правду не обижаются.

— Княжич Дмитрий Петрович Годунов, — представился мне мужчина. — Декан факультета Старшей Крови. Его главный учитель и куратор. А также наследник Годуновых и отец Василисы. Егоза, с которой вам, княжич, предстоит вместе обучаться.

— Чего ты молчишь? — после небольшой паузы спросил у меня Григорий Константинович. — Я сам видел, что ты прекрасно смог освоить правила хорошего тона.

— Не нужно, князь. Просто Александр немного в шоке оттого, что вы представили его настоящим именем. Думаю, что нужно немного ему объясниться, чтобы исключить любое недопонимание. Дело в том, что от Годуновых практически невозможно что-либо скрыть. Наш дар позволяет увидеть обман задолго до того, как нас решат обмануть. По этой же причине нам не получится соврать. Григорий Константинович, как Глава Клана Тьмы и одной из двенадцати старших семей, прекрасно знает об этом. Поэтому он и не стал называть тебя чужим именем.

— Хотите сказать, что вы знаете обо мне и об этом обмане?

— Знаем и не видим в этом ничего страшного. На факультете старшей крови будет обучаться представитель от Клана Тьмы. С очень сильной кровью. И надеемся, таким же сильным даром. Мы постараемся сделать всё возможное, чтобы раскрыть твой потенциал. Но без твоей помощи этого не получится сделать.

— Раз вы всё знаете, то должны понимать, что контракт с Апраксиными истекает в конце года. Долго обучать меня у вас не получится.

Старик как-то очень странно улыбнулся. Словно он знает об этом куда больше меня и Григория Константиновича.

— У нас есть больше двух месяцев. Поверь моему опыту, это очень большой срок. За два месяца начинались и заканчивались войны. Уничтожались рода. Создавались союзы, которые длились сотни лет. Происходили события, которые сотрясали весь мир.

— Моё обучение точно оставит мир на месте. Даю слово, что буду делать всё от меня зависящее. Учиться на совесть.

Эти слова вызвали очередную ироничную улыбку Годунова. Очень непривычно общаться с человеком, который вот так постоянно улыбается. Он словно считает меня маленьким ребёнком, который говорит какую-то глупость. Смотрит и умиляется.

— Не сомневаюсь, что так и будет. А ещё в том, что ты будешь вести себя примерно. И примешь наше приглашение, — ректор посмотреть на внучку, давая разрешение говорить.

— Я хочу пригласить тебя на бал. Танцевать со мной на его открытии. Только сразу предупреждаю, что нужно будет обязательно репетировать. Минимум раз десять, чтобы не опозориться. А то знаю я пару человек, которые будут потом очень долго злорадствовать, если что-нибудь пойдёт не так.

— Василиса, — остановил внучку князь, — не нужно пугать Александра раньше времени. Всё у вас обязательно получится выше всяких похвал. Никто не сможет придраться, как это всегда бывает во время набора на факультет Старшей крови.

— Репетировать мы всё равно будем. Без этого я никуда не пойду.

— Только Александр ещё не дал своего согласия, — верно подметил отец Василисы, но это её ничуть не смутило. Девчонка фыркнула так, словно уверена в моём согласии. Или уверена в себе, что ей никто не сможет отказать. А вот мне сейчас очень хотелось это сделать. Как я уже говорил, не люблю вот таких наглых. Но пока я ещё раздумываю над этой возможностью.

— Для начала называйте меня Виктором. Даже когда мы находимся наедине. Нам не нужны никакие случайности. Я Виктор Апраксин. Единственный наследник по первой линии, и никак иначе.

Григорий Константинович явно был мной доволен. Кивнул и показал оттопыренный большой палец.

— С этим мы разобрались и теперь уверены, что проблем не возникнет, — заговорил Пётр Алексеевич. — А что насчёт предложения внучки? Это, действительно, было бы очень удачным решением. Как для академии, так и для тебя, Виктор. На открытие будут все студенты академии. Это прекрасная возможность сразу же показать себя. Не буду сильно забегать вперёд, но могу уже сейчас сказать, что социальное взаимодействие крайне важно в академии. И выделиться в первый же день будет для любого студента огромным плюсом.

Что-то здесь явно было не так. С чего бы Годуновым помогать мне? А со слов ректора получается именно так. Его внучка не просто приглашает меня танцевать с ней на открытии бала, а помогает сразу заявить о себе на всю академию. Никаких минусов я здесь не видел. Да и Григорий Константинович был спокоен. Значит, в этом приглашении точно нет никакого подвоха. Уж он явно лучше меня разбирается в этом. Всё же не одно десятилетие возглавляет Апраксиных и Клан Тьмы.

— Я согласен. Только десять репетиций ‒ это слишком много. Уверен, что нам хватит и одной. Учительница танцев говорит, что у меня талант. А ещё мне нужно будет помочь с нахождением брата.

— Вот и хорошо. По рукам. Тогда прошу меня простить, я пойду. Доберусь до академии сама. Мне ещё нужно заскочить в пару мест и решить кое-какие организационные вопросы.

После этих слов Василиса подорвалась и вылезла из машины. Никто даже опомниться не успел. Да и останавливать её не стали.

— Полетела подбирать наряд. Значит, мой подарок ей не понравился. Всё же это будет её первое публичное выступление. Но так даже хорошо. Без внучки мы сможем разговаривать более свободно. В этом году конкуренция на факультете старшей крови обещает быть гораздо сильнее, чем обычно. Сразу четверо учеников могут представлять серьёзную опасность для остальных. И я считаю своим долгом предупредить об этом других учащихся. И не только предупредить, но и сделать то, чего ещё ни разу не делали в нашей академии.

После этих слов Пётр Алексеевич засунул руку за полу своего балахона, немного поковырялся там и достал цепочку, на которой висел серый камень в металлической оправе. Такой же, как и у Василисы в браслете.

— Этот артефакт сможет защитить вас практически от любой опасности на территории академии. Но только один раз. К сожалению, сделать более качественные артефакты за столь короткий срок у меня не вышло. Да и сил на это не хватит. Наш договор с Рюриковичами и другими старшими семьями не предусматривает ничего подобного.

Судя по выражению лица Григория Константиновича, ректор сейчас сделал что-то невероятное. Князь даже не заметил, когда я уставился на него, не зная, как поступить. Брать этот артефакт у Годунова или нет?

Пришлось мне даже привлекать его внимание лёгким покашливанием. А затем и вовсе задавать прямой вопрос. Но вместо ответа мне, Григорий Константинович обратился к ректору.

— Этот год в самом деле очень особенный, раз даже Годуновы изменили одному из главных правил академии и решили вмешаться в процесс обучения, пусть даже и подобным способом. Я рад, что всё это происходит именно сейчас. Когда нашу семью представляет Виктор. Ему ещё многому предстоит научиться. Без ошибок здесь не получится обойтись, даже детям, в чьих жилах столь сильная Старшая Кровь. Поэтому такая защита на этом пути станет сильнейшим подспорьем. Я от лица Апраксиных и от себя лично благодарю вас, князь, за этот подарок. Он, действительно, достоин сильнейшей семьи в империи. Уверен, что все его оценят по достоинству.

— Не стоит, князь. Последний набор факультета старшей крови показал, что необходимо что-то менять. И в первую очередь мы решили начать с себя. Но программа обучения осталась прежней. Здесь мы были едины во мнениях. Она лучшая. Уверен, что ты, Виктор, сможешь подчеркнуть для себя очень много полезного. Даже за несколько месяцев.

И снова эта улыбка. Снова Годунов говорит ею, что знает гораздо больше, чем показывает. Даже попытался немного расположить его к себе. Вдруг это поможет узнать чуточку больше. Вот только защита ректора оказалась выше всяких похвал. Такой же, как и у всех непробиваемых мной людей.

Возможно, я смогу найти его слабое место или подавить, ударив в самый неожиданный момент. Но это точно не сейчас. Ничего у меня не выйдет.

— Виктор, — обратился ко мне Пётр Алексеевич, — могу я попросить тебя дать слово, что ты не станешь соглашаться принимать участие в какой-нибудь глупости или не станешь подбивать ни на что Шуйского и Романова?

Ничего себе запросы. Я даже знать не знаю этих ребят, а меня уже просят дать слово, что не буду с ними иметь никаких дел. Вдруг они предложат мне какое-нибудь крайне выгодное дело. А вот так дам слово и буду потом себе локти кусать.

— Я их даже не знаю. Поэтому не вижу смысла давать вам слово. По крайней мере, сейчас. Подойдите ко мне с этой просьбой через пару дней.

— Боюсь, что через пару дней будет уже поздно. Мне нужно, чтобы ты дал слово именно сейчас. Понимаю, что эта просьба может звучать довольно странно. Но поверь, что так будет лучше абсолютно всем.

— Я верю. Даже знаю, что вы меня не обманываете, — отец с сыном переглянулись, а Григорий Константинович лишь пожал плечами, когда они вопросительно посмотрели на него. — Но и давать слово, вот так, ничего вообще не зная, это очень странно. Не находите?

Григорий Константинович удовлетворённо кивнул: значит, я сделал всё правильно. А иначе и быть не может. Не могу же я давать слово, не только не зная вообще ничего о людях, которых оно касается, но и совершенно незнакомому человеку. Всё же слово аристократа, а тем более, члена старшей семьи — это очень дорогая и уникальная вещь. Вот так один раз дашь, и должен будешь его сдержать, что бы ни случилось.

— Что же, мы предполагали такой ответ. И немного зная тебя, из разных источников, нашли, что предложить в обмен на эту услугу. Как ты смотришь на то, чтобы получить разрешение от деканата открыть свой бизнес на территории академии?

— Плохо смотрю. Мне это не нужно. Поэтому откажусь, — ответил я, даже не раздумывая.

А чего тут думать? Я должен здесь учиться, а не заниматься бизнесом. К тому же я понятия не имею, чем здесь можно заниматься. А пока придумаю. Пока смогу всё наладить и запустить, уже пора будет уезжать. Контракт закончится и до свидания.

— Не спеши. У тебя есть время подумать до вечера. К этому моменту вы с Шуйским и Романовым точно ещё не сможет встретиться, — сказа Пётр Алексеевич. — И возможно, Дмитрий найдёт, что ещё тебе предложить. Или ты упростишь нам задачу и сам об этом скажешь. Скажешь, что равноценно твоему слову. А мы постараемся это исполнить. Григорий Константинович, вы не против?

Князь был не против. Он сказал, что ему очень интересно, что из этого выйдет. Что я запрошу или что мне предложат.

— С этим вопросом разобрались. Теперь давайте обсудим ещё несколько моментов, которые касаются непосредственно Виктора. И первый из этих моментов ‒ драки со старшекурсницами.

— Чего?! — не смог сдержаться я. Едва ли не впервые в жизни потеряв самообладание.

***

— Может, ты хоть на несколько часов забудешь о книгах и вернёшься в нормальную жизнь? Дочка, нельзя же постоянно заниматься только учёбой.

— Почему? — спросила белокурая девчонка у своего отца.

Для этого ей пришлось оторваться от крайне интересной книги, в которой рассказывалось об уникальной методике удаления камней из почек.

— Потому что ты ещё ребёнок и должна интересоваться нормальными детскими занятиями.

— Например? Сидеть в песке, ковыряться в носу, или гоняться за всеми животными, которые мне только встретятся на пути? Это глупости, которые мне совершенно неинтересны.

— Другое дело, «Резекция повреждённого участка кишечника в полевых условиях», — прочитал название ещё одной книги, которую дочь взяла с собой в дорогу, сказал граф Павлов. Один из лучших целителей в империи, который своим трудом заслужил это звание.

— Конечно, другое. Это мне интересно. Вдруг понадобится проводить такую операцию, а я буду пустой. Истрачу все силы на предыдущих пациентов.

— Если ты истратить все силы на предыдущих пациентов, то с трудом сможешь стоять на ногах. Ни о каких операциях тут и речи не может быть.

— Ты же знаешь, что я отличаюсь от других целителей. Что мне не нужно поддерживать себя при помощи дара. Что даже останься я без единой капли магии и смогу продолжать работать ещё очень долго.

— Я знаю. И больше никому не должно быть известно об этой твоей особенности. Дмитрий Борисович и Клан Света дали нам шанс, о котором другие семьи могут только мечтать. И мы должны использовать этот шанс по максимуму. Только мне больно видеть, как ты сама себя лишаешь детства. А как же друзья? Как же обычные игры? Веселье, радость, смех? Игрушки, в конце концов?

Девочка перевернула книгу, которую читала и положила её на сиденье рядом с собой. Положила в открытом виде, чтобы не потерять место, на котором она остановилась.

— Папа, мы уже много раз разговаривали на эту тему. Ты же прекрасно знаешь, что мне всё это неинтересно. Как и неинтересно общаться с ровесниками. Меня интересует только медицина и всё с ней связанное. Я дочь целителя и хочу стать лучшей в этом деле.

— И обязательно станешь. Только прошу тебя, будь немного более ребёнком, чем ты есть сейчас. Познакомься в академии с новыми людьми. Найди себе друзей. Пообщайся с мальчиками.

— Для чего? Мне нет необходимости самой искать себе мужа. Уверена, что ты справишься с этой задачей гораздо лучше. Найдёшь человека, который поможет нашей семье стать ещё сильнее. В идеале ‒ другого целителя, но и какой-нибудь потенциальный Абсолют тоже подойдёт.

От этих слов граф закашлялся, и даже пришлось пользоваться даром, чтобы восстановить дыхание. А вот дочка даже не думала ему помогать. Она подождала, когда отец придёт в норму, и продолжила:

— Выношу внуков и рожу. Только двоих. Больше не позволю насиловать мой организм. По крайней мере, пока не найду способ, как свести потери женского организма во время беременности и передачи строительного материала для плода. Я уже начала работать над этой проблемой. Думаю, к окончанию академии уже будут получены первые результаты. Или вообще найду способ, как воспроизвести ребёнка вне себя.

— Ты же знаешь, что в этом случае стоит забыть об улучшении силы крови и о её пробуждении.

— Очередная проблема, которую просто нужно решить. Хорошенько подумать и решить, — пожала плечами девчонка.

— Слишком легко у тебя всё решается. Дай мне слово, что найдёшь в академии себе друзей. Что не будешь проводить всё свободное время за книгами. Что хотя бы попытаешься побыть ребёнком.

Как ещё донести это до дочери, граф не знал. Оставалось только просить её дать слово. Она прекрасно знала, какие последствия могут быть, если нарушить данное слово, поэтому были надежды.

— Если я дам тебе слово, то ты оставишь меня в покое? Дашь спокойно продолжить чтение? — граф быстро кивнул, боясь спугнуть удачу. — А ещё в этом случае, ты организуешь для меня проход на десять сложнейших операций, которые делают наши хирурги. Достанешь книги, которые я попрошу. Список передам через несколько дней. И поговоришь с князем Годуновым. Я должна практиковаться. А сделать это в академии можно только в местном медицинском центре. Только туда не берут первокурсников. Тем более тех, кто только прошёл инициацию.

Граф надолго задумался, прикидывает, сможет он организовать всё, что запросила дочь. Выходило, что с практикой будет сложнее всего. Но Годуновы точно уже знают, каким потенциалом обладает Мария, поэтому имелись все шансы договориться.

— Я выполню все твои условия. Книги получишь в течение недели, после предоставления списка. На операции будешь приглашена, а с ректором я тоже что-нибудь придумаю. Но этого будет слишком много за те вещи, о которых я тебя прошу. Добавлю, всего один пункт. Тебе необходимо будет сделать своим лучшим другом Виктора Апраксина. В идеале влюбить его в себя. Это позволит нашей семье совершить небывалый, качественный скачок. И не только в развитии дара, но и в иерархии Клана Света.

Глава 4

Чем плохи места, в которых ты появляешься впервые, так это тем, что ты ничего о них ещё не знаешь. Не знаешь, где можно найти укромный уголок, чтобы спрятаться от нежеланных гостей. Их вопросов, просьб или ультиматумов, как это было в моём случае.

Не успели мы толком заселиться в предоставленный номер, вернее, целый этаж, который оказался даже больше моего дома на базе, как ту же появилась Василиса и заявила, что пришло время репетировать наш танец. Она даже не оставила мне выбора. Или иду с ней на репетицию сейчас, или через минуту. Так и сказала.

Попытался её немного испугать, но ничего не вышло. Впервые встретил ребёнка, на которого не действуют мои способности. А потом ещё и Григорий Константинович сказал, чтобы я отправлялся с Василисой, а у него дела. Необходимо переговорить с другими главами Кланов, что уже приехали в академию.

— Но сперва я найду брата. Без него точно никуда не пойду. Я ему обещал, — поставил я своё условие, и Василиса была вынуждена на него согласиться, хотя и не хотела. Это было сразу заметно по скривившемуся лицу.

— Следуй за мной, я знаю, где сейчас твой брат, и будь готов к тому, что придётся немного пострадать, — сказала Василиса и устремилась вперёд, по длинному коридору гостевого дома.

Нас поселили на третьем этаже восточного крыла. За исключением небольшого холла и коридора, весь этаж был в нашем распоряжении. Нам с Григорием Константиновичем вполне хватило пары комнат, а все остальные заняли бойцы СБ Апраксиных, во главе с Волком.

И когда я уходил, то минимум двое охранников направились следом.

— Учащихся золотого факультета расселяют в северном крыле гостевого дома, — начала объяснять Василиса, куда мы направляемся. — Там гораздо больше номеров, они меньше, и вообще, всё сделано хуже, чем в восточном крыле. Но Восточное открывают раз в поколение, а вот все остальные крылья задействованы ежегодно. На лифте мы не поедем.

— Почему? — спросил я.

Мы как раз находились возле дверей лифта. А до лестницы ещё идти и идти.

— Через двадцать секунд отключается электричество, и лифт застрянет. Так потеряем тринадцать минут сорок шесть секунд. В то время как путь по лестнице займёт всего две с половиной минуты.

— Откуда ты это знаешь? — удивился я.

— Совсем скоро и мне предстоит инициация, но родовой дар уже сейчас начинает пробуждаться. Меня готовили к этому, вот я и могу немного им пользоваться.

— Что это за дар такой, знать, когда отключат электричество и сколько времени займёт путь по лестнице?

— Дар прорицания, — ничуть не смутилась Василиса. — Слышал хоть раз о таком? Что тебе ничего не рассказывали о Годуновых? Даже не проводили ликбеза на тему способностей старших семей империи?

Проводили. Рассказывали, какими силами обладают главные семьи в империи. И не только про них рассказывали. А вообще, про всех, кто представляет реальную силу. Но там столько фамилий, что легко запутаться. Да и не заставляли меня это учить. Просто ознакомиться. Для общего развития. Говорили, что в академии этому будет посвящено немало времени. К тому же способности большинства старших семей я должен будут увидеть воочию.

Но про Годуновых точно ничего не говорилось. Дар прорицания, это, наверное, круто.

— Получается, что ты можешь будущее предсказывать? Вот что я сделаю через десять секунд?

Мой вопрос заставил Василису резко остановиться, и я уже думал, что она, действительно, способна предсказывать будущее. Остановилась, чтобы не дать мне дёрнуть себя за хвост. Но нет…

— Больно же! Совсем больной, что ли? — взвизгнула девчонка, когда я осуществил свою задумку.

— Не умеешь ты будущее предсказывать, — разочарованно произнёс я.

— Это так не работает, — насупилась девчонка. — К тому же у меня дар ещё не пробудился в полной мере. Я не могу его использовать по желанию. И не будущее мы предсказываем, а видим варианты развития событий. Мне пока ещё ничего толком не рассказывали. Рано ещё. Только после инициации начнётся настоящее обучение.

— Мне тоже мало чего рассказывали. Да и дар, как и у тебя, просыпается иногда, и я не могу его сдерживать. Вернее, не мог. Тогда всем вокруг приходилось тяжело. Правда, сейчас я уже научился его сдерживать и больше никого не пугаю. Слушай, а ты же можешь увидеть, как мы будем танцевать? Может, всё же не нужна репетиция?

— Обязательно нужна, — безапелляционно произнесла девчонка. — Причём, тебе гораздо сильнее, чем мне.

— Да я, правда, хорошо танцую. Екатерина Андреевна говорила, что у меня талант от природы.

— Талант от природы, а ноги от медведя. Знаю я. Уже сталкивалась с такими талантливыми. Обязательно репетируем, и если мне что-то не понравится, будем исправлять.

За этими разговорами мы оказались на лестнице и принялись спускаться. Я шёл немного впереди, поэтому первый оказался на первом этаже, где едва не налетел на парня, который уткнул свой нос в телефон и не видел ничего вокруг.

— Смотреть нужно, куда идёшь, — сказал я, но парень даже не обратил на меня внимания. Лишь что-то угукнул в ответ.

— Никогда не понимала людей, которые жить не могут без телефонов. Социальные сети — это зло во плоти. А ещё эти игры и всякие развлекательные сервисы, которые делают из человека идиота. И никогда не думала, что член старшей семьи будет подвержен влиянию современных веяний, — глядя вслед парню, который начал подниматься, произнесла Василиса.

— Хочешь сказать, что это был представитель старшей семьи? — удивился я.

Обычная одежда, никакого чувства превосходства, гордости и всего того, что меня учили демонстрировать. К тому же нет охраны и сопровождающих. Вообще ничего, указывающего, что этот парень принадлежит к одной из сильнейших семей империи.

— Это Денис Скуратов. Наследник Скуратовых и Клана Крови. Обладает выдающимся интеллектом и полным отсутствием социальных навыков. Скуратовы никогда и не пытались вступать в борьбу за лидирующие позиции на факультете старшей крови. Но даже это не объясняет, почему выбрали именно Антона. В клане были более перспективные кандидаты. Ой, здравствуйте, Илья Денисович, — едва не врезавшись в пожилого мужчину, сказала Василиса.

Судя по тому, как выглядел этот мужчина, по его манере держаться, по осанке, одежде, по гербу и родовому перстню, это и был глава Клана Крови. Князь Скуратов.

— Позвольте представиться, княжич Апраксин Виктор Александрович, — буквально через секунду после встречи произнёс я. Слегка поклонился, как это положено, после чего посмотрел князю прямо в глаза и едва не выругался.

Впервые встречаюсь с человеком, у которого глаза налиты кровью. Словно встретился взглядом с каким-то монстром.

— Здравствуй, Василиса, — сперва поздоровался князь, а затем уже представился мне. — Князь, Скуратов Илья Денисович. Рад знакомству, княжич. Надеюсь, что вы сможете подружиться с моим Антоном. Всё же вам предстоит обучаться вместе. Он уже должен был подняться.

— Мы его встретили. Что-то буркнул себе под нос и ушёл.

— Прошу прощения за внука. Он у нас не очень любит заводить новые знакомства. Предпочитает живому общению жизнь в интернете. Тяжело ему будет в академии. Но надеюсь, что Годуновы смогут совладать и с этой напастью. А теперь, разрешите откланяться. Необходимо догнать внука. Как назло, ещё лифт застрял.

Князь поспешил наверх, а мы с Василисой двинулись на выход, пропуская мимо людей с гербом Скуратовых — капля крови на чёрном фоне.

— А с лифтом у тебя получилось. Действительно, застрял. Ты молодец. Пожалуй, стоит теперь иногда прислушиваться к тебе.

— Если бы поехали, то сейчас сидели в нём, — удовлетворённо кивнула Василиса. — А прислушиваться ко мне, действительно, стоит. И не иногда. Я знаю в академии абсолютно всё и всех. Могу провести экскурсию, если хочешь. Правда, нас пока не выпустят дальше гостевого квартала. Но и здесь найдётся, что показать.

— Всегда любил экскурсии. Только обязательно нужно взять с собой Димку. Над ним там младшая сестра издевается.

— Тогда ты не против, если мы возьмём и ещё одного человека? Чтобы твоему брату не было скучно, пока мы репетируем? Возможно, и они тоже захотят выступить на открытии, — неожиданно спросила Василиса. Перед этим она как-то странно начала моргать. Очень быстро. Так, что и разглядеть ничего толком было нельзя. Но мне показалось, что в этот момент от её глаз исходило лёгкое свечение. Прям, как у Волка глаза заволакивает белёсой плёнкой, а у Апраксиных ‒ тьмой.

— Это ты сейчас использовала свою силу? Она подсказала тебе, что нужно взять с нами ещё одного человека? И я так понимаю, что тоже девчонку?

— А ты имеешь что-то против девчонок?

— С недавних пор ‒ нет, — честно ответил я.

Да и если она такая же симпатичная, как Василиса, думаю, Димке будет приятно. Это с сестрой ему приходится мучиться, потому что она ещё слишком маленькая. А вот с ровесницей он наверняка найдёт о чём поговорить. Тем более, до меня только сейчас дошло.

— Получается, что эта девчонка будет учиться с нами? Раз она может выступить на открытии бала.

— Правильно, она будет учиться с нами. Так что это ещё и повод познакомиться с будущей соученицей. Давай немного подождём здесь. Ещё семнадцать секунд.

Я стал отсчитывать время, и когда досчитал до семнадцати, из-за поворота вышла белокурая девчонка, которая читала прямо на ходу. Судя по обложке, это была книга, связанная с медициной.

— Вот и она. Точно по расписанию. Сможешь уговорить пойти с нами? Чтобы твоему брату не было скучно.

— Я могу уговорить кого угодно. Смотри, — сказав это, я двинулся на перехват белокурой любительнице чтения на ходу. За её спиной появились два охранника. Такого герба я точно не знал. Змея, ползущая по кинжалу, который был воткнут в камень. Словно надгробие с крестом.

Охранники быстро окинули меня взглядом. Оценили костюм, увидели герб и родовой перстень. Этого хватило, чтобы мне позволили приблизиться к девчонке, которая не замечала ничего вокруг. Так сильно была увлечена чтением.

— Прошу прощения, — немного повысив голос, заговорил я, останавливаясь на пути девчонки. Но она словно не слышала меня и даже не подумала остановиться. Пришлось делать шаг в сторону. Это повеселило охранников. Видимо, они не сомневались, что их госпожа меня не заметит. Да и Василисе было весело. Стояла и улыбалась. Осталось только пальцем в меня показать и засмеяться.

— Как это невежливо, не замечать человека, когда к вам обращаются. Особенно, когда это делает наследник старшей семьи.

После этих слов улыбки исчезли с лиц охранников. Ещё бы, я воспользовался правым глазом. Слегка нагнав страх на окружающих. И на эту девчонку он подействовал отлично. Она вздрогнула, затем взвизгнула, наконец, перестала пялиться в книгу и вовсе опустила её. После чего уже посмотрела на меня.

— Позвольте представиться, княжич, Апраксин Виктор Александрович, — растянулся я в улыбке.

— Апраксин? Так сразу? — произнесла девчонка, которая была шокирована моим именем гораздо сильнее, чем напугана до этого. И что такого в нём особенного?

— Прошу прощения за этот небольшой казус, но по-другому вы просто не обращали на меня внимание. Наверное, слишком интересная книга.

— Ой, — сказала девчонка и посмотрела на своих охранников. Затем на книгу, на меня и снова ойкнула.

Странная она какая-то. Сомневаюсь, что Димке с ней будет интересно. Но доверюсь Василисе, как и говорил. Поэтому ещё немного подождал, и не зря.

— Меня зовут Мария. Павлова Мария Ивановна. Отец занимается оформлением всех необходимых документов, а я вышла прогуляться. Почитать на свежем воздухе. И, видимо, слишком зачиталась, что даже не заметила вас, княжич. Мне дико неудобно. Прошу меня простить.

— Не стоит извиняться. Должно быть, книга, в самом деле, интересная, — я попытался разглядеть, как же она называется, но Мария отчего-то поспешила перевернуть книгу так, чтобы нельзя было прочесть название.

— Очень интересная. Но весьма специфическая. Профильная. Для целителей. И вам точно будет неинтересна.

— Так вы, Мария, целитель? Очень интересно. А не хотите немного прогуляться со мной и Василисой Годуновой? Вон она, стоит, ждёт нас.

— Годуновой? — спросила Мария, только сейчас заметила и Василису, которая помахала ей рукой.

— Годуновой. Мы как раз сейчас отправляемся к моему брату, а потом репетировать танец, которым будем открывать ежегодный бал. Вы уже нашли себе пару?

— Нет. Мне никто не говорил об этом. А обязательно? — едва не выронив книгу, спросила девчонка.

Даже не помню, когда я в последний раз видел столь искренние эмоции. В основном, конечно, удивление. Но и того же страха, радости, обиды и ещё кучу всего, было намешано немало. Здесь мне даже не нужно прибегать к помощи глаз. Легко будет договориться и без этого. Надеюсь, Димке понравится его пара.

— Конечно, обязательно. Ведь ежегодный бал — это место, где новички показывают себя. Это единственное место, где присутствуют все преподаватели и студенты академии всех курсов. По традиции новички должны открывать бал. В этом году мне предложили это сделать с Василисой. А она, в свою очередь, предложила присоединиться к нам моему брату Дмитрию. Он поступает на золотой факультет. Только у него нет пары. И тут мы увидели вас, Мария. Согласитесь, что это настоящий подарок судьбы?

— Папа говорит, что судьбы нет. Что всё происходящее с нами, это наши собственные старания. Что только сам человек может решить, как он будет жить.

— Очень мудрые слова. Должно быть, ваш папа ‒ прекрасный человек. Уверен, что он не будет против вашего участия в церемонии открытия балла. Как я уже говорил, мы сейчас направляемся к моему брату Дмитрию. Его поселили в северное крыло. Мы же расположились в Восточном.

— Как и я. Похоже, что в восточное крыло расселяют всех учеников факультета Старшей Крови.

Было видно, что Мария понятия не имеет, как ответить на моё предложение. Она уже несколько раз вопросительно посмотрела на своих охранников. Зачем-то засунула руку в сумочку, что висела на плече. Потом начала тянуть время пустыми разговорами. Вернее, попыталась это сделать. Но не получилось.

— Василиса, иди к нам. Я познакомлю вас, — крикнул я Годуновой, но она двинулась к нам на несколько секунд раньше. А говорит, что не может по желанию пользоваться своими способностями. — Василиса Годунова. Мария Павлова. Нам предстоит вместе обучаться на факультете Старшей Крови. Василиса, расскажи Марии немного о предстоящем мероприятии и нашей роли в нём.

Всё моя часть была выполнена на отлично, теперь пускай Василиса уговаривает Павлову. Она же сама говорила, что мы должны взять девчонку с собой. Вот пускай немного напряжётся.

Зря я так думал. Василиса вообще не напрягалась. Уболтала Марию буквально за пару минут. Да я смотрю, она гораздо лучше меня умеет убеждать людей. Алексей Петрович точно оценил бы её навыки. Хотя нет, не стоит ему об этом знать. А то потом будет постоянно меня с ней сравнивать. И если это сравнение выйдет не в мою пользу, то ещё и начнёт её в пример ставить. Спасибо, обойдусь.

Но наставника здесь нет, так что можно выдохнуть спокойно и отправиться на поиски Димки. Хотя с этим никаких проблем точно не будет. Достал телефон и набрал его номер.

Нам даже не придётся заходить в северное крыло. Брат сказал, что сейчас выйдет на улицу. Что он уже больше часа сидит в вестибюле, сбежал от младшей сестры, которая его в край достала. Про наш с Василисой сюрприз я ему ничего говорить не стал. Поэтому, когда брат вышел, то был сильно удивлён. И, судя по вмиг раскрасневшимся щекам, удивлён приятно. Мария ему явно понравилась. Что было очень хорошо. Не придётся ещё и его уговаривать.

— А теперь следуйте за мной. Пусть вам пока и нельзя заходить дальше гостевого квартала, но и здесь есть отличное место для репетиции, — заявила Василиса и бодрым шагом двинулась в нужном направлении. Нам оставалось только идти за ней, стараясь не отстать.

— Почему ты меня не предупредил? — буркнул мне на ухо Димка, когда девчонки немного оторвались от нас. Мария отчего-то не хотела оставаться с нами наедине. Поэтому поддерживала темп Годуновой.

— Потому что сам не знал. Василиса сказала, что тебе нужна пара, и вот мы её нашли. Мария будет учиться на факультете Старшей Крови вместе со мной. Поэтому ты уж постарайся. Не упади в грязь лицом. Этот бал все должны будут запомнить. И в первую очередь, его открытием.

— А во вторую, тем, что мы опозоримся и станем посмешищем для всей академии. Никогда бы не подумала, что скажу подобное, но я боюсь выступать перед всеми.

— Тебе будет легче, если я скажу, что сам не хочу в этом участвовать, но у меня нет выбора? Нет. Тогда не буду говорить. Скажу лишь, что всё у нас получится. В это я верю. Только обязательно нужно будет найти хорошего целителя, — сказал я, глядя на то, как Димка растянулся на асфальте, приложившись об него лицом. Синяк точно будет.

Точно!

— Мария, нам срочно нужна ваша помощь. Кажется, ваш партнёр немного ушибся.

Глава 5

Осторожно ступая, на старые доски настила, чтобы не рухнуть вниз и не переломать себе ноги, человек в синем плаще, чей капюшон был накинут на голову, надёжно скрывая лицо, пробирался к своей цели. К люстре внушительных размеров, что висела в центре танцевального зала, где уже через пару часов начнётся бал-открытие нового учебного года в академии Годуновых. За спиной у человека расположился увесистый рюкзак, в котором было всё необходимое, чтобы сделать этот праздник поистине незабываемым.

Хитрое приспособление, которое щедро окропит всех гостей невероятно стойкой краской всех цветов и оттенков, которую невозможно отмыть с волос даже сильнейшим растворителем. И произойдёт это в момент танца, открывающего балл. Всё было продумано до мелочей. Учтены ошибки прошлых лет и сделано столько обманок для Годуновых, что в успехе своего мероприятия шутник не сомневался.

Да и не один он подготавливал этот подарок. Ещё несколько заинтересованных людей сейчас всячески отвлекали Годуновых оттого, что происходило под крышей бального зала. Оставалось только установить аппаратуру и затем скрыть следы своего присутствия. Для студента шестого курса это довольно лёгкая задача. Особенно для столь одарённого как шутник.

Последний год в академии должен запомниться на всю жизнь. По старой традиции лучшие выпускники обязательно должны показать себя. Сделать что-нибудь запоминающееся. Чтобы их имя произносили с трепетом. А имя шутника ‒ точно будут. Ещё никто не осмеливался устроить подобное. Он войдёт в историю академии, как самый выдающийся выпускник, который смог достать не только педагогический состав и учеников академии, но и высоких гостей, что приезжают проводить своих драгоценных чад. А в этом году ещё и будет открыт факультет старшей крови. Или как его ещё называют факультет поколения.

Значит, гости будут куда титулованнее, чем обычно. Главы двенадцати кланов, или их самые верные приближённые. Главы родов, входящих в кланы. Элиты из элит. И он собирается устроить им подобное.

Не будь шутник, выпускником академии Годуновых, он никогда бы не решился на подобное. За меньшие проступки уничтожались целые семьи. Но покровительство Годуновых даёт свои преимущества. А их покровительство получает каждый, кто учится в академии. Невзирая на его социальный статус и длину банковского счёта.

— Остановись и подожди двадцать девять секунд, — раздался едва уловимый голос в ухе шутника. Там был установлен крошечный наушник, которым пользуются лучшие телохранители империи. А информацию шутнику передавала его напарница. Так же выпускница. Так же желающая, чтобы её имя стало легендой академии.

Шутник замер и прождал нужное время, за которое под ним прошли двое техников, которые забыли инструменты после настройки аппаратуры.

— Двенадцать шагов и снова замри. На этот раз на семнадцать секунд.

Шутник снова сделал всё в точности, как ему сказали. Обратно техники шли куда быстрее. Хотя и тащили тяжёлые ящики.

— До нужного места ещё восемнадцать шагов. Поторопись. Осталось двадцать семь минут и десять секунд. По истечении этого времени коридор возможностей закроется.

Этого времени шутнику хватит с лихвой. На финальном пробеге он смог установить конструкцию за семнадцать минут. Ещё останется полно времени, чтобы убраться из помещения. На сам бал выпускник немного задержится. Впрочем, не он один. Они вместе со спутницей появятся аккурат после того, как над головами собравшихся случится красочный салют.

Восемнадцать шагов были пройдены очень быстро. Не скрипнула ни одна зачарованная доска. Но шутник так и не смог увидеть нужного места. Где специальная, металлическая конструкция, что поддерживает люстру? Где провода и трансформаторные шкафы? На плане всё это было. А план они получили от людей, обслуживающих это помещение.

Три быстрых удара по наушнику и напарница принялась перебирать бумаги, на которых и был подробно изложен их план. Буквально пошагово расписано каждое действие. Грамотное планирование гарантировало семьдесят процентов успеха дела.

— Ты находишься в нужном месте. Я чувствую тебя и могу точно сказать, что стоишь прямо над люстрой. Над её центральной частью.

Вот только шутник ничего не видел. Вообще. Только зачарованные доски под ногами, деревянное основание крыши, на которое была уложена черепица. Дорога перед ним словно исчезала во мраке.

Ещё несколько быстрых ударов по наушнику. Рюкзак уже стоял у ног, поэтому шутник мог воспользоваться своим даром, не опасаясь повредить хрупкий механизм.

— Стой! — выкрикнула напарница. — Вероятность шестьдесят четыре процента, что тебя смогут обнаружить, если применишь свой дар. Комендант точно сможет определить, кто использует силу. Конечно, если ты в этом году ещё не проходил аттестацию и смог за каникулы изменить свой диапазон.

Ничего изменить за лето шутник не смог, да и аттестацию уже прошёл. Без этого ему не удалось бы пробраться в помещение. Но времени ждать, когда напарница что-нибудь придумает, так же не было. Быстро снял перчатки и слегка растёр руки. Почему-то так работать было гораздо легче.

Сосредоточившись, шутник направил в то место, где должно находиться основание люстры, свою силу. Пока тонкую нить, которая должна просто связать его и люстру. А дальше всё будет куда проще. Но вместо того, чтобы коснуться люстры, нить попросту исчезла. Словно её поглотило невероятно прожорливое чудовище.

Тогда шутник решил увеличить нить. Сделать настоящую верёвку, и уже с её помощью прикрепить себя к люстре. На этот раз удалось продвинуться гораздо дальше, но и верёвка потерпела неудачу, что заставило шутника заскрипеть зубами. Он столь долго подготавливал этот план. Вложил в него невероятно много времени, сил, нервов и денег, что вот так остановиться, когда осталось сделать всего один шаг, было бы настоящим преступлением. Преступлением по отношению к самому себе и людям, которые доверились ему. Которые пошли за ним и согласились на столь безумный план.

Сложив руки ладонями вместе, шутник начала медленно разводить их. Яркое свечение появилось между ладоней, нетерпеливо дрожа и желая поскорее выполнить задачу, возложенную на него создателем, но пока ещё было рано. Шутник теперь действовал наверняка. Он обязательно найдёт люстру и установит на неё механизм.

Когда ладони разошлись сантиметров на десять, между ними проскочила чёрная вспышка. Верный признак того, что всё идёт, как надо. А затем проскочила ещё одна вспышка. И ещё. Это уже было далеко не нормально. Шутник ощутил, что теряет контроль. Что может не удержать заклинание и тогда даже думать не стоит ни о какой шутке и попадании его имени в легенды академии. Вернее, он обязательно туда попадёт, но не как один из выдающихся студентов, который смог провернуть невозможное, а как один из главных неудачников.

— Отпусти! Прекратить напитывать заклинание. Мне даже здесь уже не по себе, — заверещала напарница, которая в любой ситуации оставалось хладнокровной, но даже она не смогла справиться с волнением.

Вот только шутник уже не мог ничего сделать. Чёрные вспышки все учащались, а энергия из него стремительно утекала в формирующееся заклинание. Он уже чувствовал, что оно готово вот-вот сорваться и тогда крыши у здания больше не будет. Сам он выживет. Защитные артефакты справятся. С жизнью всё будет в порядке, а вот с репутацией покончено раз и навсегда.

— Могу помочь, — послышался незнакомый голос, от которого шутник едва окончательно не потерял тот крошечный контроль, что у него всё ещё оставался. А затем словно кто-то открыл дверь и на шутника тут же обрушился звук и изображение.

Он, действительно, стоял возле основания люстры. Все металлические конструкции были на месте. Провода и трансформаторные будки так же. А помимо них ещё четверо детей в бальных костюмах.

— Я же говорила, что он нас не заметит. Это очень хороший артефакт сокрытия. Мне его дядя на день рождения подарил, — с довольной улыбкой произнесла белокурая девчонка в зелёном платье.

— А я вам говорила, что обязательно нужно появиться здесь именно в это время. Могли бы и опоздать, если бы некоторые всё же побежали за яблоками, — это сказала темноволосая девчонка в серебристом платье и с замысловатой причёской на голове. И эту девчонку шутник прекрасно знал.

— Подумаешь, опоздали бы на минуту. Он бы за это время ничего не успел сделать. Зато я теперь голодный и понятия не имею, как это отразится на нашем танце. Может, вообще все движения перепутаю. Или ноги тебе оттопчу, — парень в костюме из зачарованной ткани и гербом Апраксиных на лацкане пиджака и родовым перстнем на пальце, показал темноволосой девчонке язык и отвернулся, делая вид, что ему крайне интересна конструкция, которая держит люстру.

— Может, вы уже прекратите и сделаем то, для чего, собственно, и забрались сюда? — заговорил второй парень. Так же с гербом Апраксиных на лацкане. Но без родового перстня, что говорило о его статусе в семье. — Он же сейчас сбежит, и тогда мы точно не поймём, как разобраться с этой штукой.

— Как бы мне ни хотелось этого признавать, но Дмитрий прав, — тяжело вздохнула темноволосая девчонка, а блондинка и вовсе как-то слишком быстро оказалась за спиной шутника. Он даже не заметил этого.

— Господин, глава студенческого совета, — произнёс наследник Апраксиных, и эти слова нокаутировали шутника. Он потерял контроль над заклинанием. Свет в одно мгновение охватил всё видимое пространство, начав уничтожать его.

***

— Прекрати уже хромать! Маша, исцелила тебя. Сказала, что всё в полном порядке, — злобно зашептал мне на ухо Василиса, когда мы закружились в танце. И закружились не так, как ей хотелось. Подумаешь, я самую малость сбился с шага.

Да и как тут не сбиться, когда в буквальном смысле учишься ходить? Мне, между прочим, едва половину ноги не оторвало. И всё из-за того, что бросился защищать Василису. Она сама утверждала, что дело плёвое и мы с ним легко разберёмся. Что не стоит ничего опасаться. А на деле вышло всё совершенно иначе. Стоило! И ещё как.

Даже Василиса с её способностями не смогла предсказать, что массовик-затейник местного розлива не сможет совладать с собственным заклинанием. Что оно не просто выйдет у него из-под контроля, и мы ничего не сможем сделать, как планировалось, а оно станет угрожать срывом бала-открытия.

Кто будет проводить бал в помещении, в крыше которого огромная дыра? А ещё и тяжеленная люстра после падения гарантированно приведёт пол танцевального зала в негодность. Немного потанцуешь с дырой в полу и осколками хрусталя, разлетевшимися по всему помещению.

И за то, что я закрыл собой девчонку, принял на себя и защитные артефакты удар вырвавшейся из-под контроля магии, теперь ещё и приходится выслушивать, что я плохо танцую. Как знал, что нужно было мне танцевать с Машей. Вон у них с Димкой вообще никаких проблем. Даже не разговаривают.

— Не могу. У меня до сих пор фантомные боли. А ещё обувь не по размеру. Это ткань костюма зачарованная, а вот материал обуви нет. Не очень удобно танцевать, когда пальцы скрючены. Плюс посттравматический синдром. Знаешь, что это такое?

— Знаю. И обещаю, что ПТСР у тебя будет в разы больше, если мы сейчас не начнём танцевать, как на репетиции. Ты же там не совершил ни одной ошибки. На обувь не по размеру не сваливай. У меня у самой туфли меньше, и ничего.

Остановка. Затем смена направления. Несколько движений лицом к партнёру, с обязательной улыбкой и горящими от восторга глазами. А дальше мы вновь закружились по залу. Можно продолжать разговор.

— Так я и сейчас ни одной ошибки не совершаю. Просто ты ко мне придираешься. У самой ноги болят. А ещё злишься из-за того, что ошиблась и мы едва вообще не сорвали бал. Если бы не подарок твоего дедушки, то точно пришлось бы нам всем отправляться в больничку. Бал переносить или откладывать на неопределённый срок. Ну и ремонт здесь делать.

— Пффф. Слишком высокого ты о себе мнения. Сдался ты мне, чтобы я придиралась.

— Если бы не сдался, то ты не попросила именно меня составить тебе пару на открытии бала.

Здесь уже крыть Годуновой было нечем. Она закусила губу и отвернулась в сторону, чего не стоило делать. Из-за этого движения мы едва не врезались в Димку и Марию, которые оказались слишком близко. Пришлось мне даже немного усиливать напор, чтобы увести Василису от столкновения.

Вот, снова я её спас и никакой благодарности. Лишь гневный взгляд. Но хоть теперь смотрит на меня, как и полагается. Впрочем, не она одна сейчас смотрела на меня. А добрая половина всех, приглашённых на бал. Это все учащиеся академии, плюс преподаватели, плюс самые именитые сопровождающие. Сплошь князья да графы.

Весь цвет империи сегодня собрался в этом зале. Даже страшно представить, что было бы, не останови мы Михаила Давыдова. А ещё глава студенческого совета. Образец для подражания и всё такое. Хорошо, что кроме нас, больше никто не знает о том, что он собирался сделать.

Выброс его силы смогли подавить наши защитные артефакты. Мария нас подлечила. Причём очень быстро и качественно. Не зря её выбрали представлять Клан Света. Невероятно способная девчонка. Пожалуй, даже я с ней не сравнюсь. Но это пока. Посмотрим, что будет после инициации, которая должна состояться уже завтра в полночь.

А сегодня, после бала, мы станем полноправными учениками академии Годуновых. Бал ‒ это своеобразное посвящение, через которое необходимо пройти всем новичкам. Ещё и выпускникам. А вот студенты других курсов могут смело забить на него. Достаточно просто зайти и отметиться. Но сегодня, почему-то все решили прийти на бал, словно у них других дел нет.

Как сказала Василиса, ещё до того, как она на меня не дулась. Это всё из-за открытия факультета старшей крови. Все хотят посмотреть, кого выставили кланы. Сравнить с собой. Сделать выводы. Кто-то разочароваться. Кто-то обрадоваться. А для кого-то этот бал — единственная возможность, чтобы попытаться поймать нужного учителя и договориться о пересдаче или о дополнительных занятиях. Ведь во время учебного процесса это просто нереально сделать. Понятия не имею почему, но Василиса сказала, что это так. Сказала, что потом сам всё узнаю.

Вот и получается, что сегодня мы спасли империю от неминуемого кризиса. Где это видано, чтобы сразу столько видных деятелей появились с разукрашенными головами? Хотя я по достоинству оценил задумку Давыдова. Даже руку ему пожал, когда тот пришёл в себя.

Правда, парень отчего-то не оценил моего жеста. Жать руку не стал, подскочил и помчался прочь. Останавливать его мы не стали. Хватило и того, что коварный план оказался сорван, а оборудование конфисковано. Какое-то странное приспособление с десятками небольших бутылок с краской, трубками, вращающимися элементами и ещё непонятно чем.

Мне бы подольше посмотреть, чтобы понять, как эта штука работает. Но времени было в обрез. До открытия бала оставалось совсем ничего, а мне ещё предстояло обувь найти. Моя пришла в негодность после сорвавшегося заклинания Давыдова. Пришлось искать замену в срочном порядке. Только моего размера не нашлось ни у кого. А сбегать в номер за новой парой уже не успевал. Вот и вышло, что я теперь танцую с поджатыми пальцами. Ещё и улыбаюсь при этом, и выслушиваю упрёки Василисы.

Хотя ни капли и не жалею, что согласился ей помочь. Уже успел познакомиться со многими интересными людьми. И даже поучаствовать в предотвращении шалости века, которую точно все запомнили бы очень надолго. А у деда Василисы появилось бы очень много проблем.

Два последних движения и вот мы стоим друг напротив друга, чтобы поклониться и поблагодарить партнёра за танец. Музыка стихла, и послышались бурные аплодисменты.

— Молодец, смог под конец собраться, — буркнула Василиса, когда мы поклонились.

Затем взяла меня под руку, и мы направились к поджидающему нас ректору. Рядом с ним стояли и другие преподаватели, которые будут обучать новичков. С ними нам ещё предстоит познакомиться.

— Браво! — воскликнул Пётр Аркадьевич, когда все, кто танцевал на открытии бала, оказались рядом с ним и повернулись лицом ко всем остальным. — Объявляю четыреста сороковой бал в честь нового учебного года, открытым. А теперь музыку!

Сразу заиграла весёлая мелодия, и уже готовые пары пустились танцевать. Бал был спланирован, и никаких случайностей на нём не могло быть. Как сказала Василиса, всё и в этот раз пройдёт идеально. Уму непостижимо, как удаётся Годуновым проворачивать это уже в четыреста сороковой раз.

— Что же вы не идёте танцевать вместе с остальными? Неужели уже устали? — спросил у нас ректор. Хотя танец только начался и больше половины присутствующих ещё не вступили в него.

— Просто решили пропустить второй танец. Ты же знаешь, что я не очень люблю вальс, — скривила нос Василиса, чем вызвала улыбку у деда.

— А я думал, что это всё из-за обуви Давида Григорьева, она же на два размера меньше, чем у Виктора. Это ваше дело и я не собираюсь в него лезть, — сказал ректор, когда мы с Василисой одновременно собрались говорить. Правда, понятия не имею, что хотела сказать она, я же хотел просто согласиться. Действительно, танцевать в таком состоянии — ещё то испытание.

— Но помочь могу. Перед началом танца-открытия я отправил слугу в твой номер, Виктор, он уже должен вернуться с нормальной обувью. Поспеши, и ты как раз успеешь к следующему танцу. Слуга будет ждать за той дверью, — ректор указал на дверь левее нас и исчез, уже начав разговаривать с другими ребятами, что так же ещё не начали танцевать.

— Чего встал? Пойдём, переобуваться. Хоть танцевать нормально начнёшь. А то, действительно, мне все ноги оттопчешь, — заявила Василиса и вновь потащила меня за собой.

Пришлось делать над собой усилие и перехватывать инициативу. В нашей паре главным буду я, и никак иначе!

Оказавшись за нужной дверью, я с облегчением разулся и выпрямил пальцы. Слуга, в самом деле, уже ждал и вручил мне новую пару обуви, что я привёз с собой. Какое блаженство надеть обувь по размеру. А вот получать дверью по спине мне совершенно не понравилось.

— Опять вы?! — раздался полный отчаяния вопль.

И принадлежал он обезвреженному нами шутнику. Главе студенческого совета — Михаилу Алексеевичу Давыдову, собственной персоной. Под руку с какой-то рыжеволосой девушкой.

— Опять ты? — так же ответил я.

Только кричать не стал. А затем раздалось множество хлопков и из зала начали доноситься крики, визги и ругань.

— Выходит, что мы смогли обезвредить только одну ловушку. А дедушка знал об остальных. Поэтому и велел нам выйти из зала. Теперь все, кто вовремя покинули бал, будут под подозрением, — безразлично произнесла Василиса.

Глава 6

Самые важные в жизни моменты порой наступают совершенно незаметно. Человек даже не понимает, что теперь его жизнь сильно изменится. Мимолётно встретится взглядом с человеком, с которым он проведёт всю оставшуюся жизнь. Столкнётся плечом со своим лучшим другом и даже обругают друг друга. Не обратит внимания на подвернувшееся объявление о работе, а в будущем это станет делом всей его жизни. И таких примеров ещё множество. Можно перечислять их бесконечно.

Но так бывает не всегда. Всё же в большинстве случаев люди прекрасно понимают и осознанно делают выбор, который станет поворотным моментом в их жизни. И порой такой выбор делают за них. Прямо как со всеми одарёнными. Без прохождения инициации они в полной мере не смогут раскрыть свою силу. Не смогут пробудить силу крови. Даже приблизиться к этому моменту.

Да и делают из инициации целое представление. По крайней мере, в академии Годуновых это именно так. Мне и ещё шести десяткам новичков этого года вскоре предстоит пройти инициацию. Пробудить в себе магию. Обрести истинные силы, полученные при рождении, и приступить к их развитию и освоению.

А ещё сегодня мы, наконец, вступим на территорию академии. Выйдем за пределы гостевого квартала, распрощаемся с родственниками и прошлой жизнью. Войдём в новую, полную удивительных открытий, великих свершений и незабываемых приключений.

Именно так нам сказала Валентина Степановна. Женщина в лёгком платье, обвязанном множеством разноцветных лент, которые постоянно развивались, словно дул сильный ветер. И это в помещении, где все окна были закрыты и отсутствовал кондиционер. Вот такая своеобразная демонстрация магии для студентов, которые ещё ничего не знали об академии и обучении в ней.

Валентина Степановна будет нашим проводником в одно из самых таинственных мест академии, которое открывается всего два раза в году. Для инициации новых учеников в день осеннего равноденствия и для переоценки сил уже инициированных студентов в день весеннего равноденствия.

На вопрос, почему именно в эти дни, никто так и не смог дать вразумительного ответа. Сказали, что это одна из традиций, которую неукоснительно соблюдают и по сей день. Но сдаётся мне, что взрослые прекрасно знают причину и отчего-то не хотят называть её нам.

Да это и не нужно. Сегодня в полночь мы сами узнаем эту причину. Инициация пройдёт одновременно у всех. А уже после инициации будет проходить основная часть. Определение силы открывшегося у нас дара и, собственно, понимание самого дара. Вот у Василисы и Маши всё было понятно и до инициации. Они стопроцентно унаследовали силы своих семей. Первая — прорицание, вторая — целительство. Так же было понятно у большинства ребят. Проявления их силы уже много раз показывали себя. Но оставалось немало и тех, чей дар был ещё под вопросом. И я относился к последним.

Умение пугать людей и располагать их к себе ‒ весьма размытые, чтобы понять, какой именно дар у меня. Что за силу получил я от своих родителей. Впрочем, Димка так же ещё не знал об этом. Те редкие всплески силы, что у него случались, не могли с этим помочь. Отец Димки унаследовал дар Апраксиных, а его мать была в девичестве Романовой. Могла управлять водой. Вот и непонятно, какой дар достался Димке. Старший Димкин брат получил дар Апраксиных, а его младшая сестра — дар Романовых. Уже было множество проявлений, и никто не сомневался в этом. Поэтому сила Димки ещё была под большим вопросом.

— Ты что, вообще не волнуешься? — спросил брат, который места себе не находил с тех пор, как нас всех собрали на площади гостевого квартала и представили Валентину Степановну.

Делал это сам ректор, который выглядел довольно забавно с разноцветными волосами. Впрочем, кроме меня, Василисы и Валентины Степановны все собравшиеся так же могли похвастаться буйством красок на своих волосах. С кожи сюрприз Давыдова смывался довольно легко, а вот волосы держали цвет невероятно стойко.

Маша сказала, что здесь поможет только время и естественный рост волос. Или несколько десятков сильных целителей, чтобы быстро отрастить волосы, а испачканные краской ‒ состричь. Но во всей империи не найдётся столько целителей, чтобы помочь всем ученикам, преподавателям и гостям, что оказались жертвой шутки Давыдова, к тому же все они в ближайшее время будут сильно заняты. Слишком много пострадало важных персон, которые в срочном порядке будут возвращать себе презентабельный вид.

Пётр Алексеевич тоже мог бы избавиться от крашеных волос, но не стал этого делать в знак солидарности с учениками и преподавательским составом. Как минимум месяц всем предстоит ходить с разноцветными головами.

— А чего волноваться? Или ты думаешь, что за пределами гостевого квартала раскинулось что-то невероятное? Сказочное королевство, в котором нам предстоит жить и учиться? И обучать нас будут феи и единороги?

— Да я не про это. Я про инициацию. Это же один из важнейших этапов в нашей жизни.

— Глупости какие, — фыркнула Василиса, которая стояла рядом с Машей. Как-то так само получилось, что наша четвёрка образовала одну из первых компаний новичков.

Было ещё несколько столь же маленьких компаний. Но там либо мальчики, либо девочки. А у нас получилась смешанная группа, и на нас постоянно поглядывали одиночки, но пока никто не осмеливался подходить.

— Почему глупости? Хочешь сказать, что инициация не важна? И именно поэтому все так её ждут. Готовятся. Места себе не находят. И порой, даже спать не могут?

— Инициация, безусловно, важна, но не в той степени, как все её преподносят. По сути, инициация — это отправная точка. Сильный одарённый открывает канал, который позволяет вашему организму взаимодействовать с магией. Ай!

Василиса принялась гладить руку, на которой был надет браслет с артефактом Годуновых. Я заметил, как в том месте кожа сильно покраснела. Похоже, что у Годуновой совсем не простой защитный артефакт. А она сейчас рассказала нам информацию, которая пока должна оставаться в секрете, вот и получила наказание.

— С точки зрения целительства я могу дополнить это утверждение, но в принципе, Вася права. Да и инициация нужна далеко не всем. Например, для меня, это будет чистая формальность, — произнесла Маша и помогла подруге, убрав боль от наказания артефакта.

— Ты исключение. Сама смогла вылечить все повреждения, что были получены из-за слишком ранней активации дара. Такой под силу только целителям, — сказал Димка, показывая всем свою осведомлённость.

— Не только целителям, — раздался незнакомый голос, который принадлежал парню в очках. — Я так же не нуждаюсь в инициации. Смог самостоятельно запустить энергетическую систему и без последствий уже три года обучаюсь магии.

— И снова, это исключение из правил, — похоже, Димка знал этого парня. — Шуйские обладают уникальным строением тела, которое и позволило вам, княжич, нивелировать все угрозы и побочные эффекты преждевременного запуска энергетической системы. Остальным о таком можно только мечтать.

— Матвей Шуйский, — представился парень. — Кажется, мы будем учиться на одном факультете.

А мне кажется, что я обещал ректору не иметь дела с Шуйским и Романовым до инициации. Но не буду же я сейчас воротить нос и прогонять парня? Да и Василиса не выказывает беспокойства, хотя ей точно не по нраву появление Матвея. Вон, как нос сморщила. За время нашего знакомства я уже успел понять, что так она делает, когда что-то не нравится.

— Виктор Апраксин. А это Мария Павлова и Василиса Годунова. Кажется, с Дмитрием вы уже знакомы.

— Пересекались на паре мероприятий, — подтвердил Шуйский. — Вы не против, если я присоединюсь к вашей компании. Знакомых кругом много, а вот поговорить не с кем. Слишком все осторожные и не спешат общаться с представителем старшей семьи.

— Просто не хотят связываться с одним из Шуйских. Всем прекрасно известен ваш взрывной характер. Люди не хотят проблем на ровном месте.

— Клевета. Нормальный у нас характер, — как-то слишком эмоционально отреагировал Матвей. Мгновенное осознание того, как это выглядит со стороны, и парень остановился. Смутился и отвёл взгляд в сторону. — Прошу прощения. Могу гарантировать, что буду держать себя в руках. Шуйские, действительно, довольно импульсивны, и порой это мешает нам в общении. Даю слово, что мои эмоции останутся только при мне.

— Я не против. Присоединяйся к нам. Верю, что ты сможешь с собой справиться.

К тому же я немного помогу. Рукопожатия для этого вполне хватило. Пусть Матвей и оказался так же хорошо защищён, как Василиса, но это не мешает мне в него верить. Тем более, нам всё равно предстоит вместе учиться, так почему не узнать другу друга получше уже сейчас? К тому же Пётр Алексеевич говорил мне ещё и про Романова, а его не видно.

— А может, и я присоединюсь? — появился ещё один парень. Зуб даю, что это и есть Романов. — Скучно одному идти на инициацию. К тому же я не с пустыми руками. Будете?

Парень протянул нам открытую пачку печенья, и никто не стал отказываться. Правильный подход. Так и нужно что-то просить у незнакомых людей. Мы уже настроены к парню положительно.

— Я Руслан Романов. Представляю клан воды и буду рад обучаться вместе с вами на одном факультете. К тому же дедушка мне говорил, что стоит подружиться с Виктором Апраксиным.

С его дедом мы, действительно, были знакомы. Помог ему немного поверить в себя и в свои силы. А ещё он давал мне слово, что об этом никто не узнает. Но уверен, что князь сдержал своё слово. Такие люди не станут терять в силе из-за подобных мелочей.

Все быстро перезнакомились. Правда, печенье закончилось ещё быстрее. Всего одна пачка. Но и этого хватило, чтобы мы уже лучше относились друг к другу. А ещё Валентина Степановна закончила свою вступительную речь, и мы в общей толпе отправились прочь из гостевого квартала.

— Безумно интересно увидеть, настоящую академию, — с придыханием сказала Маша, которая держалась рядом с Димкой. После знакомства они вообще проводили много времени вместе. Прямо как мы с Василисой. Всё же все вместе готовились к открытию бала.

— Да ничего там интересного нет, — махнула рукой Василиса. — Единороги по улицам не ходят. Эльфы не летают. И даже драконов нет.

— Ну, если драконов нет, я не пойду, — сказал Руслан, и все рассмеялась.

Это привлекло внимание других ребят. Но всё равно они не осмелились к нам подойти. Хотя было видно, что хотят этого. Совершенно незаметно наша компания стала самой большой среди новичков. И в ней было сразу пять студентов, которые будут обучаться на факультете старшей крови. Да и Димка ‒ член старшей семьи.

Так что попасть в такую компанию ‒ невероятно круто. Но слишком страшно. Все здесь аристократы и прекрасно понимают пропасть, которая отделяет старшие семьи от остальных. Даже Маша, хоть и стала представителем от Клана Света, статусом уступала Димке, поступившему на золотой факультет.

— А теперь, добро пожаловать на территорию академии Годуновых, — перекрывая все звуки, раздался голосов Валентины Степановны, и я ощутил, как сразу все артефакты активировались. Словно почувствовали опасность. Но тут же вернулись в спокойное состояние.

Мы вышли на широкую улицу, которая мало чем отличалась от улиц гостевого квартала. Такие же строения, плитка под ногами, клумбы и участки с деревьями. Разве, что здесь было куда больше людей. Не только студенты, но и обслуживающий персонал. Их легко было различить по нормальным волосам и униформе.

Появление толпы из полусотни человек не вызвало никакого интереса. На нас бросали ленивые взгляды и тут же возвращались к своим занятиям.

— Я же говорила, что ничего такого здесь нет. А сама академия — это небольшой городок, где помимо студентов и преподавателей проживает и обслуживающий персонал. И этих людей в разы больше, чем учащихся. Все они слуги Годуновых, поэтому можете быть спокойны и полностью им доверять, — произнесла Василиса с таким видом, словно показала нам что-то невероятное. Тигра, вместо обычной кошки, ну или слона, вместо велосипеда.

Хотя судя по уважительным взглядам, что бросали на неё ребята, Василисе было чем гордиться. Должно быть, иметь так много слуг рода ‒ это очень круто.

— Не стоим на месте. Следуем за мной. Помещение для одновременной инициации всех новичков уже готово и нас там ждут, — вновь раздался голос проводника и мы все двинулись следом за ней. А уже через пару минут входили под крышу двухэтажного здания, где нас встречал отец Василисы.

— Прошу всех подняться на второй этаж. Садитесь на любые места. Через двадцать минут мы начнём вашу инициацию. Как раз к этому времени все соберутся.

— Интересно, где Годуновы найдут столько Стихийных Мастеров для одновременной инициации? — спросила Маша.

— А почему именно Стихийных Мастеров? Неужели инициацию не сможет провести кто-нибудь менее сильный?

— Сможет. Только в этом случае эффект будет куда слабее. Возможно, даже придётся немного ждать, чтобы открылись все каналы. Что для всех присутствующих просто неприемлемо. В академию Годуновых идут ещё и из-за того, что их инициация гарантированно запустит энергетическую систему по максимуму. Для каждого студента подбирается индивидуальный импульс, — пояснила Василиса, но я её совершенно не понял, о чём сразу же и сообщил.

— Сейчас уже точно нет смысла рассказывать. Если хочешь, то после инициации поговорим об этом. К тому же пора нам замолкать. Уже начали появляться наши инициаторы.

Слово какое подходящее — инициаторы. Но я послушал Василису. Раз скоро начнётся инициация, то нужно к ней подготовиться. Хотя я понятия не имею как. Я не нервничал, да и опыт из зала совета резиденции Клана Тьмы мне сильно поможет. Там я уже выпускал спящую в себе силу. Григорию Константиновичу и другим членам совета с трудом удалось загнать её обратно и залатать прорехи в заборе, что я оставил.

Помещение, в котором мы находились, было довольно большим, чтобы в нём спокойно расположились больше шести десятков первокурсников. Причём мы не жались друг к другу. Наоборот, оказавшись здесь, все старались держаться подальше от других. Только наша группа была вместе. Но и мы так же немного разделились, когда начали появляться инициаторы.

Мужчины и женщины разных возрастов, в простых нарядах, без каких-либо украшательств. Не было гербов, родовых перстней и всего прочего, что могло указать на принадлежность человека к определённому роду.

Минут пять потребовалось, чтобы все инициаторы нашли своего инициируемого. Правда, ко мне так никто и не подошёл. Как и ещё к паре человек. Девчонке с яркими рыжими волосами и парню, бледному, словно поганка, с невероятно тёмными, чёрными волосами. Его будто в муке изваляли, а волосы потом намазали гуталином. Настолько контрастно это выглядело. А ещё инициатора не досталось Маше, но она совершенно не расстроилась из-за этого, в отличие от рыжей и поганки.

Они, как и я, стали озираться по сторонам в поиске своих инициаторов. Все остальные ребята знакомились со своими инициаторами. И судя по всему, многие уже были знакомы раньше. А к кому-то и вовсе подходили родственники, с которыми они приехали в академию.

Например, к Василисе подошёл её отец, а к Маше, с небольшим опозданием — её. Димке досталась миловидная женщина, чем-то напоминающая мне Екатерину Андреевну. Она так же плавно и грациозно двигалась, а когда стала разговаривать с Димкой, то её речь была настолько правильной и красивой, что я даже заслушался.

И в этот момент кто-то положил мне руки на плечи. Вот и мой инициатор появился. Я повернул голову и даже сперва не поверил. Нахмурился и отвернулся, чтобы ещё раз, только гораздо медленнее повернуться и несколько раз закрыть и открыть глаза, чтобы убедиться в правильности увиденного.

— Здравствуй, Виктор. Не виделись с памятного семейного ужина. И да, это я. Поверь уже. Хотя мне и самой в это верится с трудом, — расплываясь в улыбке, сказала мне Светлана Григорьевна Троицкая.

— Здравствуйте, тётя, — только и смог сказать я. Совершенно не ожидал увидеть её здесь. Тем более в качестве моего инициатора.

Впрочем, я был такой не один. Димка тоже заметил, кто ко мне подошёл, и стоял с открытым от удивления ртом, полностью игнорируя обращавшуюся к нему женщину.

— И ты здравствуй, Дмитрий, рада тебя видеть среди новичков академии. Уверена, что семья будет гордиться тобой.

Брат лишь кивнул. Могу собой гордиться, я смог выдавить хотя бы пару слов. Хотя мне княгиня Троицкая ничего подобного не говорила. Уверена она, что семья будет гордиться Димкой, а мной, значит, нет?

Даже сам не понял, чем это меня так задело. Я же не Апраксин. Наёмный работник, который после выполнения контракта распрощается с ними. Пришлось убеждать себя, что всё хорошо. Успокаиваться и выдыхать. Вроде помогло. Я даже смог улыбнуться тёте.

И почему именно она? Человек, которого мне не удалось сломить. Не удалось добиться от неё извинений. Помогла только просьба Григория Константиновича.

— Да, расслабься ты. В инициации нет ничего страшного. Ты у меня не первый, я знаю, как это делается. Гарантирую, что ты превзойдёшь всех, присутствующих в этом помещении.

— Даже тебя, тётя?

— Для этого тебе придётся сильно постараться, — совершенно серьёзно ответила княгиня.

Больше ничего спросить я не успел. Послышался треск, и в центре помещения возник ректор. Словно он просто вышел из воздуха. Очень эффектно. Но сомневаюсь, что эффективно. Пётр Алексеевич слегка покачнулся, когда ноги коснулись пола. Ему явно тяжело далось такое появление. Но он быстро взял себя в руки и направился к рыжеволосой девчонке, которая совершенно не удивилась подобному, в отличие от остальных ребят, да и некоторых инициаторов.

— Что же, не будем тянуть время. Через три минуты начинаем. Всем инициаторам готовиться. Сигналом станет удар в колокол, — сказал ректор, и у всех перехватило дыхание. Ещё три минуты и все мы станем полноценными одарёнными. Выпустим скрытую в нас силу.

Тётя обошла меня и встала за спиной, положив руки на плечи. То же самое сделали и остальные инициаторы.

Время тянулось непростительно долго, и когда раздался колокольный звон, я непроизвольно вздрогнул. Момент настал.