Светлая тьма. Студиозус 2

Глава 1

Холодный ветер трепал невесомые шторы, которые хлопали, словно парус старинного корабля, рассекающего водную гладь. Разве что не пахло морской водой, над головой не летали и не кричали чайки, да и под ногами была не качающаяся палуба, а дизайнерская плитка. А в остальном темноволосый мальчик представлял себя именно на корабле.

В комнате было довольно прохладно, но он не позволял никому закрывать окно. Он не чувствовал этого холода. Наоборот, ему казалось, что здесь слишком жарко. А всё из-за того, что в его организме происходили процессы, которые и вызывали этот жар. Он был опасен для мальчика, но только в случае, если оставить его одного без присмотра. Чего не происходило с того момента, как он попал сюда.

В последнее время комната сильно изменилась. Убрали все медицинские приборы и пропала тьма, что скрывала в себе мальчика и часть комнаты. Он забрал её. Смог покорить, но ещё не приручить. Этим он занимался каждый день с тех пор, как пришёл в себя. А случилось это в день осеннего солнцестояния.

Мальчик открыл глаза и увидел лицо прабабушки. Она улыбалась. А затем прошёл и дедушка. В тот момент Виктор чувствовал себя самым счастливым ребёнком на свете. Он смог справиться со своей силой. Смог укротить её. Смог выжить.

В памяти мальчика остались моменты, когда он слышал тихие разговоры старейшины рода, в которых она говорила о том, что произошло. Говорила о его силе и о том, что им пришлось сделать тринадцать лет назад. В своих снах он множество раз обыгрывал эту ситуацию. Злился, переживал, плакал и даже кидался на стариков с кулаками. Это позволило Виктору не только понять, но и принять всё то, что произошло в день его рождения.

А потом он понял и тот сон, который оказался вовсе не сном. В тот момент его брат — Александр, выпустил свою силу и неосознанно потянулся к Виктору за помощью, которую получил. И буквально минуту назад, брату вновь потребовалась помощь Виктора, и он её получил.

Он сражался. Хотел защитить друзей и спасти каких-то людей. И Виктор поделился с братом своей силой, дал ему всё, что мог.

После этих мыслей улыбка появилась на лице мальчика, и он встал, чтобы сделать небольшую разминку. Скоро должен прийти учитель Тацуя. Пусть ему пока и не разрешены полноценные тренировки, но уже сейчас занятия дают свои плоды. Тело Виктора стремительно проходит в норму после долгих месяцев, проведённых в больничной кровати.

— Ты сегодня много бодрствуешь. — раздался голос старейшины, после чего она появилась рядом со своим креслом и уселась в него.

— Брату нужна была помощь. А потом мне совершенно не хотелось спать. Да и скоро придёт учитель Тацуя, необходимо хорошенько размяться перед его приходом.

— Он придёт только через три часа. Собрался всё это время разминаться? Уверен, что сможешь выдержать столько? Вчера ты отрубился уже через час.

— Сегодня всё будет иначе. Брат помог мне. Он забрал часть силы, и она теперь ведёт себя гораздо сговорчивее. Наверное, боится, что я снова могу отдать её брату. Ей не нравится вторая часть его дара.

— Тьма всегда является противоположностью света, — согласилась старейшина.

— Тогда как они смогли ужиться в брате? Я видел, что он с лёгкостью управляет этими силами и они подчиняются ему. Пусть он и слабее меня, но уже смог подчинить их себе. Смог добиться полного послушания. Даже не так. Они сами хотят угодить ему. Словно…

— Верные собачонки, — помогла мальчику старейшина. — Твой брат сильно отличается от тебя, да и от любого другого ребёнка, выросшего в тепличных условиях. Да, именно в тепличных. И не нужно на меня так смотреть. Пусть ты несколько лет жил в обычной семье, но за тобой постоянно присматривали и заранее устраняли некоторые трудности. Твоему же брату всю жизнь приходилось рассчитывать только на себя. У него не было никого.

— Но теперь у него появились мы. У него появилась семья, — выкрикнул Виктор, сам не ожидая от себя подобного. Вместе с криком из него вырвалась и сила, но старейшина лишь усмехнулась и с лёгкостью отмахнулась от тьмы.

— Он так не считает. Наоборот, Александр всячески отказывается от любых, даже возможных родственников. Говорит, что они ему не нужны. Что он и дальше отлично проживёт без них.

— Надеюсь, дедушка сможет убедить его в обратном. Если нужно, то давайте я с ним поговорю. Мы уже общались пару раз и вроде у нас всё хорошо. Брат точно не пытался меня прогнать и не отказывался от помощи.

— А вот с этого момента давай подробнее. Когда вы общались? И главное — как? Заодно расскажи, как вы друг другу помогли. Помнится об этом ты говорил, когда я только появилась.

— Обязательно расскажу, после того как услышу, когда меня отсюда выпустят? И когда я встречусь с братом?

— Раньше ты был послушным мальчиком и всегда делал то, что тебе говорят, — тяжело вздохнула старуха. — Видимо, заразился от брата. Тот никогда просто так ничего не делает. Всегда просит плату за свои услуги. И ему невероятно трудно отказать. Дар убеждения достался ему от отца.

— А что ему досталось от мамы? Дедушка говорит, что у меня её глаза. А у брата?

— А у твоего брата глаза настоящего дьяволёнка. Один карий, способный напугать даже Стихийного Мастера, а другой зелёный — способный расположить к Александру даже самых скептически настроенных людей.

***

Порой нам невероятно сильно хочется отдыха. Думаешь, что невероятно устал и уже ничего не в состоянии делать из-за своей усталости. Но сразу после того, как начинается этот самый отдых, понимаешь, что не так ты и устал. Что можно и ещё немного поработать. А отдых начинает надоедать очень быстро. Особенно, если ты отдыхаешь в отдельной палате.

А все мы сейчас отдыхали именно так. В госпитале академии, под наблюдением её лучших целителей. В восторге от этого была только Маша. Она сразу начала засыпать местных целителей вопросами, расспрашивать про то, как в академии обстоят дела с болезнями студентов, травмами и прочим, где может понадобиться её дар.

Сам я не собирался здесь оставаться, но пришёл Дмитрий Петрович и сказал, что это не обсуждается. Даже если я себя прекрасно чувствую, всё равно необходимо обследование. Бой выдался крайне тяжёлым. Куратор попросил у меня прощения, что они допустили подобное. Но я совершенно не чувствовал в его голосе реального раскаяния. Обычная формальность, которую он выполнил и забыл.

Позволил уговорить себя остаться в больнице и теперь умираю здесь от скуки. Пользоваться магией здесь запрещено. Сказали, что можно не только повредить серьёзное оборудование, но и помешать работе целителей. В этом случае может произойти вообще всё что угодно. Вплоть до смерти пациента. Поэтому к магии я и не прикасаюсь.

Нас привели сюда, сразу же осмотрели, затем накормили, и я даже успел поспать. Проснулся из-за того, что за дверью происходила неравная борьба. Матвей пытался сбежать, а на него напали сразу шестеро работников госпиталя. Повисли на нём и звали подмогу. Ведь даже вшестером остановить Шуйского очень трудно. Увешанный людьми в белых халатах, он продолжал двигаться к заветной цели, в виде двери, ведущей на лестницу.

Даже представить не могу, что такого сделали Матвею, что он так хочет свалить отсюда. Развлечение закончилось довольно быстро. Пришёл, какой-то дядька в толстых очках, коснулся руки Шуйского и тот моментально начал оседать под весом самоотверженной шестёрки. Они же потом подхватили его на руки и потащили в соседнюю палату.

Вот, собственно, и всё, что было интересного. А дальше я больше часа пролежал, размышляя над тем, что произошло на этом задании. Анализировал всё и пришёл к выводу, что мы сработали на отлично. В той ситуации, что сложилась на площади, поступить по-другому было нельзя. Нам предоставили заведомо ложную информацию. Даже о силе наёмников там наврали. А про взрывчатку вообще ни слова не было сказано. Да и Стихийный Мастер, которого я одолел с огромным трудом, там вообще не был указан.

Закончив с размышлениями, я решил попытать удачу и выйти из палаты. Повторять судьбу Матвея точно не хотелось, поэтому даже смотреть не буду в сторону той двери. Просто гляну, как здесь обстоят дела и где остальные ребята. Шуйский в палате по соседству, значит, и остальные должны быть где-то здесь.

Дверь оказалась открытой, и я вышел в коридор. Мгновенно рядом появились у же знакомые мне люди в белых халатах, явно с недобрыми намерениями.

— Я не собираюсь уходить. Просто хочу убедиться, что с моими одногруппниками всё в порядке, — подняв руки, сказал я.

Никто на меня не бросился сразу, да и через пять секунд, значит, можно проходить. Вот только и оставлять меня разгуливать здесь одного эти люди не собирались. Все шестеро пошли следом.

Сперва заглянул в соседнюю палату, где на кровати лежал Матвей. Руки и ноги были привязаны к кровати кожаными ремнями. Ещё один лежал рядом с головой, её привязывать не стали. Ну, здесь всё понятно, я сам видел, как это произошло. Да и волноваться по поводу здоровья Шуйского точно не стоит. У него такая регенерация, что от любых травм избавится за пару часов, а мы здесь находимся гораздо дольше.

— Куда мне идти дальше? — спросил я у одного из белых халатов. Парня в голубой шапочке, натянутой поверх пышной шевелюры.

— Палаты номер три, четыре и пять, — ответил парень и вновь вернулся к наблюдению за мной. Ну ладно, пускай смотрят, мне не жалко.

Только сейчас заметил номер семь на палате Матвея. Выходит, что я лежал в шестой и идти мне нужно в другую сторону. Шестёрка развернулась следом за мной. Кроме них, я больше никого не видел. Дядька, что обезвредил Шуйского, ушёл сразу после этого.

Интересно, где Маша? Она уже успела достать местных целителей? Ругани я точно не слышал, может, ещё и не достала.

— Я уже думал, что ко мне никто не зайдёт, — стоило мне только открыть дверь, заявил Руслан.

Он лежал на кровати, а левая нога была подвешена на специальном приспособлении, стоявшем возле кровати. Сама нога была забинтована. Других повреждений я не видел.

— Придавило прилетевшим куском железа после очередного взрыва. Я поэтому так долго и ковылял к тебе на помощь. Пришлось сперва разобраться с железякой, а уже потом кое-как идти спасать тебя, — увидев, куда я смотрю, сказал Романов. — А ты, вообще, красавчик! Конечно, я был на полигоне и видел тренировки наших безопасников. Да и на пару дел они меня с собой брали, но чтобы вот так. Ты где так научился прыгать? Словно ниндзя какой-то. А потом прямо в огонь полез. Я в последний момент успел тебя щитом прикрыть. Все силы на него выжал из себя. До сих пор ещё не восстановились. А чего ты молчишь и так странно на меня смотришь?

Наконец, он замолчал.

— Думаю, когда у тебя язык устанет, чтобы хоть одно слово вставить, — улыбнулся я.

— Ещё не скоро. Язык ‒ это вообще самая сильная мышца в нашем организме. Она никогда не устаёт. Ещё ни разу не было, чтобы у меня язык устал, сколько бы я ни говорил. Ну чего, ты на меня так смотришь? Да, я перенервничал, да, я боялся. За себя боялся и за вас боялся. А ещё я впервые убил человека. Даже двух. И помог убить третьего. Конечно, у меня теперь эмоции бьют через край. Ещё эта чёртова приспособа, из-за которой я двигаться не могу. Представляешь, сказали до завтра вот так висеть придётся. Сразу целительством нельзя, сперва нужно костям вернуть нормальное положение.

Слова Руслана заставили меня слегка поморщиться. Не он один впервые убил человека. Все мы сделали это впервые. Наверное. Насчёт Скуратова я не уверен. Слишком он радовался этому заданию. Да и не знаю, убили свои цели Кеша и Маша? Но я уже смирился с этим. Не убей мы наёмников, и они убили бы гораздо больше ни в чём не повинных людей: женщин, детей и стариков. А их было очень много на площади Восточного.

— И что теперь? Ты считаешь нас всех убийцами? — задал я вопрос, который интересовал и меня самого.

— Дурак совсем? — скривился Руслан. — Убийца ‒ это тот, кто убивает с удовольствием. Либо сам кайфует от этого, либо получает за это деньги. Вот это ‒ убийца. А мы предотвратили трагедию, которую собирались устроить те наёмники. Теперь я понял, почему мне сказали, что обучение на факультете старшей крови перевернёт жизнь с ног на голову. А ведь это задание было только началом. Как нам говорили, одно из самых лёгких. Даже представить не могу, что же у них за тяжёлые задания.

— Вот и не нужно этого представлять. В любом случае Годуновы смогут нас удивить. И теперь мы знаем, что не самым приятным образом. Но в том, что не считаешь нас убийцами, я с тобой согласен. Мы спасли много жизней, но и допустили много смертей, — на несколько мгновений я замолчал, вспоминая тела полицейских, разорванных силой последнего наёмника. — Поэтому давай постараемся в следующий раз не допустить ни одной.

Наверное, впервые с момента нашего знакомства вижу Романова таким серьёзным. Даже представить не мог, что он так умеет.

— К следующему полевому испытанию мы будем готовы гораздо лучше, — кивнул Руслан.

— Так вот ты где, — влетела в палату Маша, а следом за ней вошла Василиса.

Голова Годуновой была перебинтована, а в глазах читалось превосходство. Только я не понимал, в чём именно? Испытание второй группы оказалось не менее сложным, это сразу понятно, раз пострадала даже провидица. Ректор и куратор не пощадили собственную кровь, чего уж о нас говорить.

— Все живы? — спросил я у Василисы, проигнорировав целительницу. Этот вопрос сейчас волновал меня гораздо сильнее.

— Обошлись парой синяков и ушибов. Вам досталось сильнее. Но я знала, что вы справитесь. А без меня мог погибнуть Василий, — словно оправдываясь, ответила Годунова.

Но я так не считал. Она просто сказала, почему приняла решение перейти в другую команду, а на тот момент не могла об этом рассказать.

— Рад, что все мы вернулись. А синяки и ушибы заживут. Как только что сказал Руслан, к следующему испытанию все мы подготовимся гораздо лучше и не допустим…

— Нет, — перебила меня Василиса. — Даже Годуновы не могут предсказать все события, учесть все возможные риски и непредвиденные ситуации. Все мы должны понять, что это невозможно. Невозможно спасти абсолютно всех. Порой приходится кем-то жертвовать. А порой жертвы просто неизбежны. Стоит всегда об этом помнить и в любой ситуации оставаться с холодной головой и не бросаться в бой, наплевав на собственную жизнь.

— Я был уверен, что справлюсь, — сразу поняв, о чём говорит Василиса, ответил я.

— А если бы за тобой последовали другие ребята? Они бы справились?

В тот момент я об этом совершенно не думал. Просто видел перед собой противника, который уже отнял много жизней и хотел забрать ещё и наши. Понятия не имею, смог бы кто-нибудь из ребят выстоять в сражении с огневиком. Это у меня сразу три очень мощных защитных артефакта. Плюс помощь всех людей, кто в меня верит. А ещё тот же Руслан прикрыл водяным щитом. В общем, кто-нибудь другой точно не отделался бы так легко. Да и убить наёмника одним ударом вряд ли смог.

— Я тебя понял. Больше не допущу подобного. Только если гарантированно буду один.

Василиса закрыло лицо рукой и покачала головой.

— Завтра утром отец собирает всех нас для объявления результатов испытания. Все с ним справились и получат оценки, соответственно своим заслугам. Постарайся не опаздывать и не иди на поводу у Романова. Ему до завтра нужно оставаться в палате.

— Чего сразу началось-то? — возмутился Руслан, но на него никто не обратил внимания, в коридоре началась новая потасовка и мы выбежали туда.

— Удержать всех до завтра здесь будет очень сложно, — произнесла Маша, наблюдая за очередной попыткой Матвея оказаться на воле.

Всё же здесь довольно весело.

Глава 2

Говорят, что утро добрым не бывает? Но это только те люди, что привыкли искать во всём только плохое. Для таких людей вообще мало что бывает добрым. Летом слишком жарко, зимой слишком холодно. Весной и осенью — слякоть, пронизывающий ветер и вообще жить не хочется. Утро добрым не бывает, день тянется слишком медленно, а вечер вообще незаметен. Сахар несладкий, соль несолёная и так дальше. Можно продолжать до бесконечности.

Не понимаю я таких людей. Они не умеют радоваться. Хотя каждый новый день — это яркое событие, которое может принести нам кучу ярких эмоций и незабываемых впечатлений. Особенно если ты ждёшь чего-то важного. Сегодня был такой день. Нам должны объявить оценки за полевое испытание. Правда, рассказать о нём кому-либо, кроме учеников нашего факультета, не сможем. В больнице нас всех оставили не из-за того, что волновались о нашем здоровье. Все, кроме Руслана и Ульяны, были в полном порядке. Там нас держали для того, чтобы мы не сболтнули лишнего, пока с нами не поработал разумник.

Очередной запрет, который со мной не сработал, но Зиновий не сдавался. Он сказал, что обязательно сможет пробить мой блок. Только для этого нужно время и разрешение, моё и ректора. А вот с этим проблема. Ни я, ни Пётр Алексеевич такого разрешения не дали.

Наступило долгожданное утро, и двери госпитали открылись для нас. А ещё ночью появилось слишком много персонала. Хотел заглянуть ещё раз к парням, когда совсем скучно стало, но передумал, когда увидел возле каждой палаты по пять мрачных санитаров с решимостью на лице, предотвратить любую попытку бегства.

А утром уже никого не было. Да и за ночь даже сильно раненных привели в полный порядок.

— Лучшими на прошедшем испытании оказались три человека, — начал Дмитрий Петрович, после небольшой речи, в которой в основном было лишь недовольство нашими действиями. Ошибками, плохим взаимодействием и ещё кучей факторов, о которых мы даже не думали.

Здесь он никого не выделял, доставалось абсолютно всем. Но и хвалить никого куратор не хвалил. Хотя с его слово, хвалить нас было мало за что. Выполнили задание, остались живы и на этом спасибо. Поэтому объявление результатов могло изменить ситуацию, добавив ярких красок и позитива. Оставалось только узнать, кто кроме меня, стал лучшим.

— Василий Бордский, Ульяна Старцева и Руслан Романов. Они получают отлично. Апраксин — хорошо. Все остальные удовлетворительно.

Чего же сделали эти трое, чтобы получить отлично? Я разобрался со Стихийным Мастером и всего лишь хорошо.

— Немного поясню. Благодаря слаженным действиям Бордского и Старцевой в Западном не пострадало ни одного гражданского. Романов, прикрыл не только десяток человек, но и помог Апраксину в решающий момент. Смог совладать с эмоциями и действовал хладнокровно.

А я, значит, лез вперёд, наплевав на всё, словно берсерк? Во мне хладнокровности было больше чем в десяти Русланах, вместе взятых. Но спорить точно не буду. Хорошо так хорошо. В следующий раз обязательно будет отлично. В этом я уверен.

— Если кто-то хочет более подробного разбора, то подходите в деканат после окончания занятий. А сейчас с вами будут работать ваши наставники по использованию родового дара. Вчерашний день показал, что здесь у всех сильные проблемы в этом направлении. Даже у наших отличников. И ещё, едва не забыл, до конца дня вы должны определиться с дополнительными занятиями. У Апраксина это управление МД. Остальные уже должны были выбрать.

И без того погасшие ребята начали ворчать. Какие-то дополнительные занятия не входили в их планы. Да и куратор обмолвился об этом всего один раз в первый день начала занятий. Все давно забыли об этом и даже не думали о дополнительных занятиях.

— Если у кого-то есть вопросы по этому поводу, обращайтесь к старосте, она вам поможет. Только поспешите, через пять минут придут ваши наставники, — напоследок произнёс Дмитрий Петрович и ушёл.

Ребята окружили Василису и принялись заваливать её вопросами. Но Годунова была к этому готова и просто раздала всем по распечатке, на которой были указаны самые лучшие варианты для конкретного человека.

У Матвея это была физподготовка, бодибилдинг и всё связанное с физическими возможностями. У Маши работа в местном госпитале и так далее. Посмотреть получилось не у всех. Пришли наставники и забрали нас.

— Да ладно тебе, чего такой хмурый? — начала подбадривать меня княгиня, когда мы оказались наедине. — Видела я, как ты использовал свою силу. Отлично справился для первого раза. Смог не только правильно рассчитать мощность сгустка, но и не истратил всё в одном бою. Правда, потом я уже ничего не видела. Тот огневик уничтожил все камеры. Но раз ты смог с ним справиться, то и там не облажался. А то, что тебя не назвали в числе лучших — плевать. Оценки не главное.

— Я должен стать лучшим в группе до конца года. И до вчерашнего дня так и было.

— Разве что-то изменилось? Уверена, что и сейчас ты с лёгкостью сможешь заткнуть за пояс любого из своих одногруппников. Может, с великой княжной возникнут проблемы, но и её ты точно продавишь. Глупости это всё. Лучше давай займёмся твоим контролем над тьмой. Для этого я покажу одну очень интересную технику. В своё время, только благодаря ей, я смогла добиться желаемого результата. Что ты на меня так смотришь? Да, я тоже очень долго не могла научиться нормально контролировать силу. Мой учитель тогда создал эту технику специально для меня. Ты будешь вторым Апраксиным, который её увидит.

— Просто у других не было таких проблем, — сказал я уже в предвкушении.

Если эта техника, действительно, так хороша, то я избавлюсь сразу от кучи проблем. Возможно, смогу использовать её для управления МД. Сегодня мне предстоит первое занятие после длительного перерыва. И на нём я должен показать, что смог улучшить контроль. Показать, чтобы утереть нос инструктору, который называет меня беременной каракатицей.

— А ещё вскоре тебя ждёт очень важная встреча, — я вопросительно посмотрел на тётю. — Большего сказать не могу. Надеюсь, эта встреча изменит многое. А теперь смотри внимательнее и запоминай…

***

— Все мои ученики, после того как сдают промежуточные тесты, отправляются на боевое патрулирование. Отправляются в места, где они гарантированно будут использовать свои навыки пилотирования. Возможно, встретятся с другим пилотом. Встретятся для того, чтобы сразиться. И этот бой будет настоящим. Считаю, что только таким образом возможно вырастить хорошего пилота. А все эти показушные выступления, соревнования и прочая лабуда никогда не покажут настоящего уровня пилота.

Василий Михайлович остановился и замолчал. Понятия не имею, почему он решил толкнуть эту речь и сразу после нашего первого полевого испытания. К тому же мне до всего вышеописанного ещё очень долго. Не уверен, что смогу успешно сдать первый тест, который должен быть через два занятия.

— Поэтому все эти лучшие пилоты мира — слюнтяи и неженки, которые на поле боя сдохнут первыми.

— И даже граф Белозёров? — спросил я.

— Этот нет. Отличный боец. При определённых условиях даже со мной может справиться. А все остальные лучшие пилоты ‒ слюнтяи.

— И Иван Олегович Рюрикович?

Чернышёв нахмурился. Он явно не ожидал, что я стану приводить подобные примеры. Просто я других лучших пилотов и не знал. С этим нужно к Димке обращаться.

— Этот тоже отличный пилот и в бою не подведёт. Он, вообще, мой бывший ученик.

— Ну вот, а вы говорите, что все лучшие пилоты — слюнтяи и неженки. Как минимум двое нормальные.

— Нормальные они, потому что используют МД по назначению. Сходятся с другими пилотами в смертельных схватках. А не только показывают чудеса пилотирования и стрельбу по мишеням на полигоне. Об этом я сейчас и говорю. А ещё они постоянно тренируются с другими пилотами. Сражаются в тренировочных поединках, максимально приближённых к реальным боевым. Порой даже настоящий боезапас используют. Поэтому, как только мы разберёмся с управлением МД, то и у тебя начнутся такие тренировки. Для тебя я специально нашёл невероятно способного пилота. Чуть хуже меня. Вот с ним и будешь заниматься.

— Чуть хуже вас ‒ неинтересно. Мне сразу нужен тот, кто лучше вас. А то я так очень долго буду учиться. В идеале дождаться Арсения. Он с управлением мне поможет, а стрелять я и сам умею. Вроде неплохо получатся. Только не с экспериментальным вооружением, — исправился я, а то Чернышёв уже готов был взорваться.

Мне в тот раз от ректора не досталось, а вот ему, должно быть, прилетело по полной.

— Ты не умеешь пока ничего. А то, что смог пройти все мои испытания, это тебе повезло. Такое иногда бывает. На этом вводная часть закончилась, дуй в доспех, будем продолжать делать из беременной каракатицы пилота МД. А пока техники тебе помогают, я пойду разберусь с зеваками. И кто их только каждый раз пускает?

Сказав это, Василий Михаилович направился к группе студентов старших курсов, что стояли возле входа на полигон и наблюдали за нами.

Сегодня я пришёл сюда в гордом одиночестве. У остальных ребят из группы и своих дел полно. Думал, что буду заниматься без зрителей и никто не увидит, как я неуклюже обращаюсь с доспехом. Ведь я не уверен, что смогу правильно воссоздать технику тёти, которую она мне показала несколько часов назад.

Техника было очень простой и не требовала каких-то сверхусилий по контролю над силой, но были небольшие нюансы, которые я не до конца смог уловить. А так у меня получилось создать её с третьего раза, под руководством княгини. И уже благодаря ей получилось гораздо лучше контролировать количество и объём силы. Теперь бы ещё применить эту технику к доспеху, и тогда мне никакие зачёты не страшны. Стану единственным первокурсником, которого допустили до боевого дежурства через месяц после начала занятий.

Единственное, что мне оставалось — это верить в себя. Но с этим никаких проблем не было. Поэтому, когда техники закончили моё подключение, я уже принялся создавать себе костыль. Техника окутала моё тело, выступая в роли проводника, через который и необходимо было выпускать силу, словно через кран. Придавил чуть сильнее, и струя уменьшилась, открыл ‒ и увеличилась.

Правда, из объяснений тёти я этого не понял. Пришлось самому додумывать, когда получилось создать технику. Вот и сейчас, устроившись в ложементе, я создал это покрытие и даже немного потренировался в открытии и закрытии крана. Всё получилось отлично. Теперь главное, чтобы получилось и при взаимодействии с доспехом.

Без разрешения инструктора запускать реактор нельзя, а он ещё разбирался со студентами. Казалось бы, грозный хозяин местного полигона и всех МД, что есть в академии, ничего не может сделать вот с такими зеваками. Большинство учащихся были сильнее Чернышёва. И он не мог даже силой заставить их уйти с полигона. Использовать для разгона несанкционированных смотрин мобильные доспехи, было чересчур. Вот и выходило, единственное, что может сделать Василий Михайлович — пожаловаться ректору. Но он этого точно не станет делать.

Лучше будет вот так гонять ребят, которым довольно весело, если судить по тому, что я вижу из открытой кабины МД. Обзор был не самым хорошим, но вполне хватило, чтобы я не пропустил появления ещё одного ученика Чернышёва. Он появился как раз за спиной двух, особо непонятливых студентов и сразу же решил помочь своему учителю.

Парень был гораздо крупнее своих оппонентов, поэтому легко скрутил обоих и дождался, пока подбежит запыхавшийся Чернышёв. Дальше было несколько болезненных уроков. Болезненных для наглецов и довольно занятных для зрителей, среди которых был и я.

Хоть Василий Михайлович и был далеко не молод, но он показал высший класс, справившись с двумя молодыми противниками. И ведь они ничуть не уступали ему в физических возможностях. Один был даже выше и массивнее.

Сломленные и опозоренный незваные зрители побрели в сторону выхода с полигона, под присмотром старшего ученика Чернышёва, а он направился ко мне. Было видно, что интенсивные физические нагрузки дались ему с огромным трудом. Лицо всё раскраснелось, майка взмокла от пота и появилась одышка.

— Неужели вам настолько сильно не нравится, когда другие смотрят на занятия?

— Когда другие смотрят на занятия, мне совершенно наплевать. А вот моим ученикам это доставляет множество неприятных моментов, — пару секунд подумав, стоит мне об этом рассказывать или нет, всё же решился учитель. — Управлять доспехом в академии Годуновых означает быть слабаком. Как ты думаешь, сколько каждый год ко мне приходит новичков?

— Если исходить из того, что в этом году я всего один, то немного.

— В этом году вас шестеро. Ещё четыре парня с серебряного факультета и один с золотого. Просто вы пока не встречались. А так, каждый год ко мне приходит максимум человека три. Все остальные не проходят по параметру силы. Слишком у них её много.

— Прям, как у меня.

— Ты аномалия, с которой мне ещё предстоит разобраться. И желательно, чтобы до этого момента не рванул реактор твоего МД, — махнул на меня рукой Василий Михайлович.

— Разве аномалия способна сделать то, что я уже показал?

— Получается, что способна. А показать ты ещё ничего и не показал. Летать умеешь, сносить всё на своём пути и палить во все стороны без разбора ‒ вот единственное, что ты показал. Подожди две минуты, сейчас я залезу в свой МД и мы начнём первую настоящую тренировку. Посмотришь, как правильно нужно управлять машиной. И попробуешь сам сделать хотя бы пару шагов, без того, что бы громить мне полигон.

— А может, для начала, мы будем делать это где-нибудь, где больше свободного пространства? После последнего занятия Дмитрий Петрович сказал, что следующий разгром мне придётся оплачивать из своего кармана. Вернее, это придётся делать Апраксиным.

— Мне он ничего такого не говорил, — нахмурился Василий Петрович. — Я бы тогда даже из гаража не стал доспех выводить. Там бы занимались, чтобы побольше всего разгромить. А то, что Апраксины оплатят восстановление всего, что ты разгромишь ‒ очень хорошо.

А вот теперь инструктор сиял, словно новогодняя ёлка. Разве что руки не потирал от предвкушения. Зря я, конечно, рассказал ему об угрозе Дмитрия Петровича. Да и расстроится Чернышёв, когда я ничего не сломаю. По крайней мере, в мои планы это сегодня не входило. Если увижу, что на пути стоит преграда, поднимусь в воздух. С этим никаких проблем у меня нет.

Из размышлений меня вырвал металлический скрежет и грохот, раздавшийся со стороны ангаров под МД.

— У вас не получится повесить это на меня и Апраксиных, — заорал я, что есть мочи вывалившемуся из ангара Василию Петровичу.

Он не вписался в габариты и снёс одну из массивных дверей, которая упала, подняв этот грохот.

Интересно, это точно мне нужно учиться управлять МД?

Глава 3

Оказывается, чрезмерное применение дара может довольно пагубно сказаться на общем состоянии и здесь ничего не сможет помочь. Даже усилия целителя будут бесполезны.

Это я узнал на собственной шкуре, когда проснулся и попытался встать с кровати. Вот только у меня ни черта не вышло. Тело протестовало и отказывалось выполнять свои функции. Болела каждая мышца, словно вчера я с утра до ночи занимался физическими упражнениями. А я всего лишь провёл одну тренировку по управлению МД. Провёл крайне успешно и результативно. В первую очередь для Годуновых и Апраксиных.

Первым не придётся вновь восстанавливать полигон, дверь в один из ангаров не в счёт, здесь виноват Чернышёв, а вторым не придётся оплачивать это восстановление. Значит, сумма в моём контракте останется неизменной. Что ещё сильнее улучшило моё настроение, после столь удачно проведённой тренировки.

Окрылённый, я добрался до своего квартала, а дальше уже толком ничего не помню. Накрыло меня уже здесь. Раз проснулся у себя в кровати, значит, смог до неё добраться. Это уже радовало. А потом я начал звать на помощь. Благо на голос общее состояние организма не сказалось.

Первым прибежал Руслан и долго смеялся надо мной. Пока мне это не надоело и я не приложил его как следует страхом. Очень странно, тело болит от чрезмерного применения магии, а вот самой магией могу пользоваться без ограничений. Вроде даже стал сильнее. По крайней мере, Руслан даже упал, когда начал пятится, словив от меня оплеуху страха.

Ну а дальше он уже привёл и других ребят. Всех, за исключением Дениса, тот сказал, что ему совершенно неинтересно. Лучше пройдёт пару дополнительных уровней в игре, чем будет наблюдать за больным Апраксиным.

Маша бросилась мне помогать и ничего не смогла сделать. Сказала, что никогда с подобным не сталкивалась. Просто не видела дурака, который так будет насиловать свою энергетическую систему. А всё это получилось из-за техники тёти, она искажала реальную картину, и я не ощущал утомления.

Раз она виновата, значит, ей и разбираться с моим состоянием. Попросил Василису связаться с отцом, чтобы тот прислал сюда княгиню. А заодно и пару опытных целителей. Нет, я всецело доверяю мнению Павловой, вот только она ещё слишком молода. А опыт, он набирается с годами.

— Я же не говорила тебе, чтобы ты держал технику активированной несколько часов, — сказала тётя после того, как перестала смеяться. Её очень позабавил мой вид. — Она предназначена для того, чтобы показать, как правильно нужно управлять энергетическими потоками. Только показать, а не постоянно формировать их за тебя. Теперь даже не знаю, сколько ты вот так проваляешься. Я никогда до подобного не доводила.

— Организм молодой, крепкий. Завтра уже должен прийти в норму, — выдал вердикт главный целитель академии, от которого Павлова не отходила ни на шаг и ловила каждое его слово. — Но сегодня никаких занятий. Придётся провести весь день в кровати. Клетки перенасыщены энергией и отсюда все проблемы. Нужно дождаться естественного высвобождения излишков. Это чем-то схоже с поражением антимагией. Я бы хотел более подробно разобрать этот уникальный случай. Вы, как официальный представитель мальчика в академии, не будете против?

— Его будут сильно истязать? — восторженно спросила тётя, а перед этим она закрылась от меня, и удар ушёл в молоко. — Если сильного, то я согласна. Ещё можно, я буду присутствовать при этом?

Целитель едва не поперхнулся. Но увидев довольную улыбку тёти, всё понял. А вот Маша ‒ нет. Она на полном серьёзе встала передо мной, сжала кулаки и заявила:

— Не позволю! Никому не позволю издеваться над Виктором! Будь то его тётя или такой выдающийся целитель, как вы, Игнат Олегович. Ребята! Срочно все сюда! Нужно защитить Виктора!

Тут же послышался топот, но всех опередила Василиса. Вернее, её звонкий голос. Годунова заорала так, что услышали абсолютно все. Она сказала, что никто не собирается надо мной издеваться. Просто у княгини Троицкой вот такой своеобразный юмор. На самом деле меня просто обследуют. И сделают это не сегодня.

И действительно, сразу после слов Василисы у целителя зазвонил телефон, после чего он извинился и поспешил на выход. А мне сказал прийти в госпиталь на следующей неделе. Недомогание само пройдёт ближе к ночи.

Вот так и получилось, что этот день мне предстоит провести в кровати. Ничего не делая. Даже есть и пить не получится. И провести его в гордом одиночестве. Ребятам нужно отправляться на учёбу, а слуг и другого обслуживающего персонала у нас нет.

Видимо, мой жалостливый взгляд смог растопить ледяное сердце грозной княгини. Она выпроводила всех за дверь и сказала, что сама со мной посидит. Такой сочувствующей и заботливой тётю я не видел ещё ни разу с момента нашего знакомства. Но всё резко изменилось, когда мы остались вдвоём. На лице моей сиделки появилось крайне пугающая улыбка, скорее, оскал, она начала потирать руки, взяла стул и уселась рядом со мной. Так, чтобы я видел её лицо и не мог отвернуться.

— Раз выдалась такая потрясающая возможность, грех ею не воспользоваться. Сегодня я расскажу тебя о роде Апраксиных. Не ту информацию, что ты получил от Волкова. А ту, что знаю я, как один из важнейших функционеров рода. Понимаю, что этот рассказ может быть тебе неприятен, но ты должен его услышать. Должен понять, почему в старших семьях с наследниками порой поступают крайне жестоко. Почему сразу после рождения тебя разлучили с братом и отправили в самостоятельное плаванье. Почему все эти годы не пытались найти тебя. И сделали это лишь перед инициацией. Ты должен узнать об этом, Александр. Никакой не Иванов, а Апраксин. Один из наследников старшей семьи первой линии. Тот, на кого наша старейшина возлагает огромные надежды. Скоро ты встретишься с ней и сможешь задать все интересующие тебя вопросы, а пока слушай.

***

В себя Денис пришёл в каком-то совершенно незнакомом месте. Последнее, что он помнил — это сражение с пилотом, управлявшим очень странным доспехом. Точнее, доспех был самым обычным, а вот его оснащение и манера управления пилота оказались настолько потрясающими, что Денис был разбит в пух и прах. Не помог более мощный и современный МД, не помогли возросшие навыки Дениса. Даже знакомая местность ничего не дала.

Охотник, а это был именно охотник на наёмников, каждый раз отрезал Денису все пути к отступлению и не давал ни единого шанса, чтобы увидеть хотя бы призрачный отблеск победы. Но он всё равно не сдавался и сражался до конца. Пока его доспех ещё мог двигаться, пока у него оставался боезапас. Да и после того, как всё это исчезло, словно капля утренней росы под палящим солнцем пустыни, Денис не перестал сражаться.

Его противник также оставил свой, практически не повреждённый доспех и показал своё превосходство в рукопашной. Денис впервые видел этого человека. И он точно не числится среди лучших пилотов мира. Хотя навыки охотника говорили об обратном. Если судить по тому, что видел Денис и насколько тяжело ему пришлось, то против этого монстра не выстоит ни один из первой десятки мирового рейтинга.

Вот и получалось, что Денису необходимо победить этого человека, чтобы стать лучшим и исполнить обещание, данное мальчишке Апраксину. Его артефакт висел у Дениса на шее, напоминая о том, что год пролетит очень быстро. И вот перед Денисом был шанс. Шанс стать лучшим пилотом. И сделать это он мог, лишь став учеником охотника.

— Ты наступил на больную мозоль многим влиятельным людям, что проворачивают свои дела в этих проклятых всеми богами песках. За твоё устранение они заплатили очень щедро. Не скупясь и даже предлагая бонусы. Причём живым ты никому не нужен. А вот получить часть тебя хотят многие, — произнёс охотник, и Денис очень удивился. Его противник оказался выходцем из Российской Империи. Слишком чистое произношение. Это дало парню надежду на то, что он всё же сможет стать учеником охотника. И плевать, что тот говорит о награде и запросах любителей промышлять контрабандой.

— Я лишь наёмник и выполняю полученные задания. А в том, что в этих песках нет никого лучше меня, я не виноват.

— Поэтому они и обратились ко мне, — усмехнулся охотник.

В этот момент Денис напал на него и получил отпор, которого не ожидал. Буквально десяток секунд и он лежал лицом в обжигающем песке, выплёвывая его изо рта.

— Кто учил тебя управлять МД? — вместо того, чтобы добить поверженного противника, спросил охотник.

Надежда внутри Дениса вспыхнула с новой силой.

— Один старый наёмник, которого я считал своим отцом.

— И как звали того наёмника? Возможно, я его знаю. Твои навыки превосходят многих выдающихся пилотов, что я знал.

— Дракон, — выдохнул Денис и оттолкнул себя от песка резким порывом ветра, чтобы ударит охотника в челюсть. Он уже пару раз проворачивал подобный трюк. Ему Дениса научил наставник, который всегда выходил победителем, из, казалось бы, уже проигранной драки. Да и сам Денис пару раз также побеждал, благодаря этому трюку. Но не в этот раз.

Охотник, словно ждал чего-то подобного. Он даже не стал использовать дар, немного отклонился в сторону, и удар Дениса прошёл мимо, а затем мир вновь перевернулся, и колючий песок впился в лицо, сдирая кожу и заставляя глаза слезиться.

— Точно Дракон. У него никогда не получалось провернуть против меня этот фокус. Просто это я научил его ему. Как и многому другому. Твой наставник был одним из моих первых учеников. Крайне перспективный, только слишком свободолюбивый. Поэтому он и оказался среди наёмников.

Охотник словно издевался над Денисом, давая ему возможность прийти в себя, очередной шанс напасть на него. Вот и сейчас парень предпринял новую попытку. На это раз он поднял песок и бросил его в лицо охотнику. Бросил столько, сколько смог удержать, а следом за песком бросился и сам. И мгновенно ослеп. Нестерпимая вспышка ударила по глазам, даже через песчаную завесу. А следом сильнейший удар в живот отправил парня на песок.

Глаза всё ещё не отошли от вспышки, поэтому он не видел охотника. Лишь ощущал, слышал скрип песка под металлической подошвой комбинезона, тихое, размеренное дыхание и щелчок крышки аптечки. А затем Денис ощутил опасность. Об этом ему сообщил камень, подаренный Апраксиным.

В бедро вонзилась игла шприц-тюбика, но впрыснуть содержимое в тело парня она не успела. Хоть это и было невероятно трудно, но Денис смог перекатиться в сторону и дальше начал кувыркаться с вершины бархана, на котором они сражались. Игла выскочила из ноги, и до Дениса долетела ругань охотника, вызвавшая у парня улыбку.

Ещё не всё. Он будет сражаться до конца. И неважно, погибнет или останется жив, но не сдастся. Иначе, как ему стать лучшим пилотом в мире?

Воспоминания заставили Дениса болезненно поморщиться. Кроме них, у него больше ничего не осталось. Только этот небольшой эпизод из прошлой жизни.

— Док не ошибся, — раздался голос охотника и через мгновение он вошёл в комнату, где и очнулся Денис. — Пришёл в себя минута в минуту. Обязательно нужно будет его отблагодарить парой рюмок чая. Как себя чувствуешь, парень?

— Нормально, — не узнав собственного голоса, ответил Денис.

А затем он начал кашлять. Да так сильно, что казалось, его выворачивает наизнанку. Продолжалось это пару минут. Самых ужасных, что были в жизни Дениса.

— Да, побочных эффектов у излучателя полно. Обалдую Кольке нужно его знатно доработать, прежде чем пускать в массовое производство. А то потом засудят, какие-нибудь особо усердные защитники сирых и убогих. На вот, выпей. Должно отпустить.

Охотник протянул Денису стакан с мутным содержимым.

— Чего вылупился? Пей, говорю, полегчает. Или думаешь, что я решил тебя отправить? Специально ради этого не стал убивать в ничейных землях, где твой труп никогда бы не нашли, привёз практически к себе домой, заморачивался с целителем. И всё ради того, чтобы взять и коварно тебя отравить?

Доводы оказались железобетонными, к тому же невероятно хотелось пить, поэтому Денис даже не заметил, что проглотил, когда стакан опустел.

— Ещё, — прохрипел он. Кашель разодрал всё горло, и теперь оно безбожно саднило, но пить хотелось сильнее.

— Пока погоди. Сейчас лекарство начнёт действовать, и тогда я тебя не только напою, но и накормлю.

Услышав о еде, Денис застонал. Он был невероятно голоден, словно не ел несколько дней, что и подтвердил охотник.

— Ты провалялся в отключке четыре дня. Ни ел, ни пил. Нельзя слишком резко начинать. Постепенно маленькими порциями. Док должен заглянуть через пару часов. Тогда он тебя немного подлатает и приведёт всё в порядок, а пока потерпишь.

— Кто вы и зачем захватили меня? — с трудом выдавил из себя Денис.

— Я твой новый учитель. Спас тебя, потому что увидел перспективного пилота, которому нужен наставник. Да и за живого тебя награда была в три раза больше.

Денис спохватился и поднял руку к груди, пытаясь нащупать чёрный камень на цепочке, но ничего не нашёл.

— И эта безделушка входила в перечень того, что я должен был предоставить нанимателю. Можно сказать, что только ради неё всё и затевалось, а ты пошёл в качестве бонуса. Всего год. Год я буду обучать тебя. Год ты будешь работать на меня. После этого получишь свободу. Можешь назвать меня Штормом, но это наедине, а при людях зови Василием Михайловичем. И, да, тебе нельзя показываться на глаза большинству моих студентов. Будешь работать только с одним. Сейчас ты дашь мне клятву, и это не обсуждается. Всё равно этот год ты не сможешь сказать мне и слова против. Дальше сам будешь решать свою судьбу. Теперь поднимайся, пора завтракать, приводить себя в порядок и приступать к первому уроку. Во время нашего боя ты слишком полагался на преимущества своего МД и совершенно не заботился о тактике, что и позволило мне победить.

***

Смеркалось. Уже совсем скоро тени, отбрасываемые редкими домами, в которых проживали высшие функционеры студсовета, сольются воедино, и на академию опустится темнота. Ни в одном из домов ещё не зажёгся свет. Просто проживающие в них студенты были слишком загружены, чтобы возвращаться домой так рано. Хотя и не все дома сейчас пустовали.

— Ты понимаешь, что просишь от меня нарушить одно из главных правил академии? Разглашение информации о других студентах — табу, за нарушение которого меня могут не только выгнать из академии, но и навсегда лишить любой возможности добиться успеха за пределами её стен.

— Понимаю и поэтому даю гарантии, что с лихвой нивелируют любые неудобства, которые могут возникнуть в случае, если тебя поймают. Но ведь этого не произойдёт. Мой план идеален. Никто, кроме нас, не будет знать об этом. Да и ты уже неоднократно пользовалась этой лазейкой. Только не нужно говорить, что это не так. Пользовалась для себя, что не является нарушением никаких табу.

— Ты сказал очень правильные слова, для себя! — подняла указательный палец девушка. — Глава дисциплинарного комитета должна знать о студентах, которые представляют угрозу общественной безопасности. Знать всё, включая их силу, дар и другие способности. Только о студентах, которые представляют угрозу. А тот парень, о котором ты хочешь получить информацию, точно никакой угрозы не представляет. Его вообще перевели через три недели после начала учебного года.

— Вот видишь, ты уже что-то о нём знаешь. Поэтому и другую информацию добыть будет несложно. Кто такой этот Пустынный Странник?

— Нет и ещё раз нет. Сейчас ты просишь меня достать информацию о новичке, а потом потребуешь полное досье на всех учеников академии? Или решил, что будешь меня шантажировать до самого выпуска? Да я лучше прямо сейчас пойду к ректору и попрошу, чтобы он снял меня с должности. Или вообще отчислил. Как ты правильно заметил, у меня для этого уже хватит косяков, о которых ректор прекрасно знает. Или ты думаешь, что он не в курсе этого разговора?

— Может, и в курсе. Но он явно не спешит его прерывать или применять какие-нибудь карательные санкции. Ни к тебе, ни ко мне. Поэтому я уверен, что смогу прикрыть тебя. А в случае провала компенсировать любые потери.

— Да что это за глупая компенсация? Место в СБ нового рода? Какого ещё рода? Ты совсем, что ли, спятил?

— Молодого, но крайне перспективного. Даю слово, что с этим родом будут считаться даже старшие семьи.

— Это очень опасный разговор. Настолько, что я даже не хочу его дальше продолжать. Уходи и больше не возвращайся ко мне с подобными просьбами. Если хочешь, можешь прямо сейчас отправиться к ректору и всё ему рассказать.

— Лишь основная информация о новичке, в обмен на возможность в будущем стать приближённой одного из самых влиятельных людей империи. Подумай над этим, время ещё есть. Но не затягивай. Моё предложение весьма ограничено по времени. Максимум пару дней и я начну действовать самостоятельно.

На улице окончательно стемнело, когда в одном из домов всё же зажёгся свет. Произошло это сразу же после того, как одинокая фигура сбежала по ступеням и скрылась за воротами, забрав с собой и тьму.

Глава 4

Каким бы взрослым и серьёзным ни пытался казаться окружающим человек, глубоко в душе он остаётся ребёнком. Маленьким мальчишкой или девчонкой, которым совершенно не хочется заниматься этими неинтересными, скучными и, мягко говоря, отвратительными делами, из которых и состоит их жизнь. Жизнь взрослого, ответственного и добропорядочного человека. Большинству не удаётся этого избежать. Но есть счастливчики, которые смогли найти прелести и во взрослой жизни. Возможность продолжать играть, словно маленькому ребёнку. И пусть эти игры переходят на другой уровень. Здесь уже не нужно отнимать мяч или убегать от воды, здесь отнимают прибыльный бизнес, возможность заполучить власть, а порой и саму жизнь. Убегают от кредиторов, бывших жён, врагов или от убийц. Дух соперничества в таких людях не умирает никогда. Пусть с возрастом он и претерпевает серьёзнейшие метаморфозы.

Но это взрослые, у них просто нет выбора. А вот дети могут играть совершенно открыто, без зазрения совести или опасения осуждения со стороны. Вот и сейчас мы разделились на четыре команды, по три человека в каждой, чтобы дать очередной промежуточный зачёт. Сдать его, соревнуясь друг с другом в использовании дара.

Команды составлялись случайным образом. Моими напарниками стали Максим Долгорукий и Ульяна Старцева. Воздух и время. Как по мне, просто отличная комбинация. Оставалось только понять, как её правильно использовать вместе с тьмой, чтобы выиграть.

А игра наша заключалась в том, чтобы поднять в воздух и удержать при помощи силы в течение десяти секунд десяток разных предметов. И сделать это, только полагаясь на базовые техники. Никакого применения своих родовых способностей. Вроде задача плёвая, вот только первая команда, в которой были Руслан, Елена и Денис ‒ не справились. Они смогли поднять всего пять предметов из десяти. По два подняли Денис и Елена, а Руслан осилил только один.

Это происходило на уроках Даниила Сергеевича, который на начальном этапе обучения был нашим основным преподавателем. Больше половины занятий вёл именно он.

— У всех вас отвратительный контроль. Вы не способны распределять энергию должным образом и выпускать её за пределы своей энергетической системы. Три дня назад я давал вам упражнение, которое должно помочь справиться с этими сложностями на начальных этапах освоения дара. Вижу, что вы посчитали, что это лишнее. Романов, Скуратов и Рюрикович ‒ незачёт. Следующая тройка.

Великая княжна была мрачнее тучи, Руслан ни капли не переживал, а как отнёсся к этому Скуратов, было непонятно. Под капюшоном его лица не было видно. Следующими предстояло быть Матвею, Маше и Васе.

На удивление, эта группа смогла поднять сразу восемь предметов. И половину из них осилил Матвей, чем сам был невероятно удивлён. Маша с Васей осилили по два.

— Незачёт. Следующая группа, — объявить профессор.

Настал черёд моей группы. После провала половины группы настроение у ребят уже упало ниже некуда. Пришлось это исправлять. Ведь не было запрета использовать свои способности к другим студентам? Ульяна даже начала улыбаться, а Максим и вовсе решил схитрить и поднять все предметы силой воздуха, но Даниил Сергеевич легко смог распознать обман.

— Долгорукий, незачёт.

Но это нас с Ульяной не смогло выбить из колеи. К тому же техника, которую нам давал для тренировок профессор, была крайне схожа с техникой тёти. Честно признаюсь, что я даже не пробовал заниматься при помощи техники профессора, но этого и не было нужно. Главное сейчас ‒ удержать тьму и свет, воспользоваться нейтральной силой, что доступна каждому одарённому, в зависимости от его способностей. Для поднятия десятка предметов у каждого из группы точно должно хватать сил.

Всего давалось три минуты на подготовку, которые очень быстро заканчивались. Ульяна начала действовать, и в воздух взмыли четыре предмета. Повторила рекорд Матвея. Настал и мой черёд. Всё уже было готово, и тонкие струи силы потянулись к оставшимся предметам. Но вместо шести их оказалось всего три. Нужно было каждую из нитей разделить ещё на две. Только понять, как это сделать, я не мог. Уже выложился на полную. Вместо одного потока, который требовался для управления МД, смог создать три.

В итоге время вышло, а я смог поднять всего три предмета. Хуже Матвея и Ульяны, но лучше остальных. И снова никто не смог сдать этот зачёт. Оставалось всего три человека, но уже никто не верил, что это вообще возможно, пока вперёд не вышел Кеша и в одиночку не поднял все десять предметов.

— Просто я использовал упражнение профессора. Оно показалось довольно интересным, — сказал ошарашенный собственным результатом парень.

Впрочем, остальные были не меньше ошарашены. Нас уделал самый слабый из группы.

— Артюхов — зачёт, остальных жду завтра на пересдачу. Она будет последней. Если до завтрашнего дня вы не сможете справиться с контролем хотя бы над четырьмя предметами, то будете отстранены от занятий до тех пор, пока не справитесь с этой простейшей задачей. Без умения контроля над потоками энергии вы не сможете совладать и со своим родовым даром. Без этого вы не сможете подняться в рангах. Контроль над энергетическими потоками позволит вам преодолеть свои пределы. Могу сказать, что, даже имея на руках результаты аттестации, не стоит отчаиваться. Было множество случаев, когда одарённые превосходили результаты, полученные при аттестации. Так, на моей памяти был один студент, который имел максимальный потенциал — седьмой ранг. Но благодаря тому, что он смог довести контроль над своими энергетическими потоками до совершенства, в империи появился новый Абсолют.

— Это вы говорите об Игоре Тарасове? — спросила Ульяна, явно зная этого человека. Впрочем, и остальные ребята слышали о нём. Кроме меня и великой княжны, что было крайне странно.

— Всё правильно. Его история показывает, насколько важно не пренебрегать базовыми техниками и словами ваших наставников. Вы проигнорировали технику, что я вам дал, и результат налицо. Слабаки, с которыми сможет справиться одарённый третьего ранга, умеющий контролировать свои энергетические потоки. И это не шутка. На этом сегодняшнее занятие окончено. Завтра пересдача. Надеюсь, что вы сделаете работу над ошибками и мы продолжим заниматься в полном составе.

Обязательно продолжим в полном составе. Вон все уже косятся на Кешу, которому сегодня предстоит выступать в роли нашего тренера. Раз он смог всего за пару дней добиться такого результата, то и мы все сможем.

— Если хотите помощи, то я не против. Только вы должны мне будете ответную услугу.

— И она будет касаться учёбы, — ответила за всех Елена. Это была справедливая плата.

— Тогда через час все, кому нужна будет моя помощь, пускай подходят к тренировочному залу факультета. Готовьтесь, что я буду гонять вас хлеще профессора. Слишком он деликатен с нами.

Впереди был целый час, а значит, можно провернуть одно дело, которое я уже давно собираюсь сделать. Другие факультеты ещё учились, значит, я точно смогу найти Димку и не просто найти, а дать ему возможность обойти всех своих соперников на место главного.

Уже столько времени учимся в академии, а я ему никак ещё не помог. Непорядок. Нужно это исправлять. Попросил Машу и Матвея мне помочь. План был отличный, теперь всё зависело от исполнения. Вернее исполнителей. В себе и Маше я не сомневался, а вот Матвей мог подвести. Всё же ему нужно будет сыграть папенькиного сынка, который привык получать абсолютно всё, что захочет по щелчку пальцев. А Маша будет играть саму себя. Она у нас всегда самая пугливая и эмоциональная. Ну я выступлю в роли спасителя, которого потом самого придётся спасать, и сделает это, конечно же, Димка.

Павлова, когда узнала, что сможет встретиться с Димкой, сразу же согласилась. А Матвей сказал, что ему всё равно делать нечего, а никого более подходящего для моей затеи у нас на факультете не найти.

Все действующие лица были собраны. Ещё раз напомнил им о предстоящей задаче, после чего мы сперва зашли в администрацию и узнали, где сейчас проходят занятия у первого курса золотого факультета. Это было самое слабое место моего плана. Нам просто могли не сказать об этом. Но какая-то женщина в строгих очках окинула нас взглядом, нахмурились и указала рукой на стену, где висело расписание. Столько уже находимся в академии и сроду не знали, что оно здесь вообще есть. Обычно нам обо всём сообщает Дмитрий Петрович. Сам, или делает это через Василису. Мы уже привыкли.

До окончания пары оставалось пятнадцать минут, как раз хватит, чтобы оказаться на месте и всё подготовить. Даже успели пару раз провести пробную репетицию. Получалось неплохо. Когда начали выходить первые студенты, среди которых я узнал первокурсников, мы начали.

— Помогите! Спасите! — заверещала Маша, и я едва не выругался. О таком мы точно не договаривались и репетировали нормально.

Сейчас на её крики прибежит кто-нибудь из дисциплинарного комитета или вообще из СБ академии. Даже пришлось немного зацепить её страхом.

— Мамочки, — поёжилась девчонка, но нужный мне эффект был достигнут.

И сразу же включился Матвей.

— Да чего ты ломаешься? Пойдём, посидим с тобой где-нибудь в кафе. Потом пойдём ко мне в комнату, там продолжим. Соглашайся по-хорошему. Иначе…

— Иначе что? — вышел на сцену я, появившись из-за угла.

— Не твоё дело. Иди, куда шёл, пока можешь, — даже не посмотрев в мою сторону, рявкнул Матвей. Вот он всё делал, как и было запланировано. Никакой самодеятельности. Молодец.

— Смотрю, Шуйские совсем не понимают, в сторону кого им стоит открывать свой рот.

Я использовал всё, чему меня научили наставники и Димка, представ перед зрителями в виде наследника старшей семьи. Получилось отлично, даже Матвей пару раз кивнул с уважением, но быстро спохватился и скорчил грозную физиономию.

— А я смотрю, что Апраксины рождаются без чувства самосохранения.

Понятия не имею, как нам удалось всё так точно рассчитать, но именно в этот момент появился Димка. Я стоял боком к зданию, где проходили занятия, поэтому успел заметить, когда появился брат и поспешил повернуться, чтобы скрыть улыбку.

— Это угроза? — спросил я, пару раз подмигнув левым глазом.

Условный знак, который означал, что нужно переходить к более активным действиям. Правда, судя по недоумевающему виду Матвея, он забыл, что именно нужно сейчас делать. Потребовалось несколько секунд, чтобы он всё же вспомнил и потянул свои лапищи ко мне. Там уже подключилась Павлова, вновь начав верещать.

Но на этот раз строго по тексту.

А затем, она словно случайно заметила брата и обратилась к нему за помощью. Но этого и не нужно было делать. Увидев, что происходит, Димка сразу бросился в нашу сторону. И первое, что он сделал, поставил между мной и Матвеем защиту. Причём из тьмы. Я такое ещё не умею.

— Княжич, что вы себе позволяете? Прекратите немедленно, — начал Димка, напрочь выбиваясь из моего плана. Но не всё ещё было потеряно.

— Позволяю, что хочу. И точно не стану спрашивать разрешения у Апраксиных. Валите оба отсюда и не мешайте мне устраивать личную жизнь. Хоть какое-то развлечение в академии.

Я начал активно подбадривать Димку своей силой, и он это сразу же ощутил. Удивлённо посмотрел на меня, но лишь кивнул, приняв условия игры.

— Извинитесь перед Марией и перед моим братом. Тогда я, так и быть, закрою глаза на ваше хамство.

— С какой стати я должен перед ними извиняться? Ведь я не сделал ничего предосудительного.

После этих слов Матвей очень быстро оказался рядом со мной, разбив вдребезги защиту брата, и замахнулся, словно собирается отвесить оплеуху. Вот только Димка оказался почти таким же быстрым и смог заблокировать удар здоровяка, а дальше началась потасовка, из которой я аккуратно вышел, прихватив с собой Машу. План шёл в точности по задуманному сценарию.

Вокруг нас уже собралась толпа, в которой присутствовали не только студенты золотого факультета. Заметил даже пару выпускников. А значит, уже совсем скоро сюда прибудут люди из дисциплинарного комитета. Пора закругляться. И заодно, дать толпе нужное настроение.

Как и договаривались, немного приложил Матвея страхом, это было сигналом к тому, что пора проигрывать и отступать. Потом расплачусь с ним за эту потерю авторитета в глазах других студентов, хоть Шуйский и говорил, что ему плевать на всё это. Он просто хочет помочь мне.

Тётя была права, когда говорила, что даже не представляет, каким образом Шуйские смогли стать одной из двенадцати старших семей с таким отношением к жизни аристократа.

Сигнал Матвею был дан, и я немного воздействовал на собравшихся. А затем дождался, когда брат выполнит отличную комбинацию, которой он научился у учителя Тацуи. Правда, с таким здоровяком, как Матвей, она вышла слегка кривой. Три удара из семи пришлись мимо важных точек. Но это смог заметить только я. Дальше Матвей отпрыгнул от брата, и настал мой черёд вмешиваться.

— Замерли!

Воля старшей семьи вырвалась и парализовала всех, до кого смогла дотянуться. Мне было очень тяжело. Сейчас я держался лишь на желании помочь брату. И это желание постепенно становилось всё меньше, нужно торопиться.

— Княжич, если вы сейчас же не извинитесь, то я при всех этих людях вызову вас на дуэль. И не посмотрю, что вы мой одногруппник. Вы хотите войны между нашими семьями? — этот вопрос я сопровождал выбросом страха, который затронул всех, кроме нашей четвёрки.

Война между старшими семьями — страшная вещь. Разрушаются города, гибнут десятки тысяч человек, а судьбы сотен тысяч кардинально меняются. И это не только из-за войны старших семей. В этот момент активизируются враги империи и начинают нападать на неё, в надежде урвать себе кусок пожирнее. Вот от таких налётов больше всего и страдают жители приграничных городов.

Об этом мне рассказала великая княжна, когда я спросил её об их споре с Матвеем. Его я потом тоже спрашивал, но услышал прямо противоположное мнение. И в основном он налегал на то, что любая война — это невероятная возможность для развития. Развития сильных одарённых, развития бизнеса, развития технологий и всего, что связано с военным искусством. И избавление империи от слабых.

Подход Шуйских мне совсем не понравился. И я не разделял их точки зрения. А вот с Еленой был согласен. Поэтому любая война — очень плохо, как для империи, так и для её подданных. Подавляющее большинство учеников академии думали так же. Поэтому мои слова вкупе с небольшой порцией страха сделали своё дело.

Самые стойкие зрители, что не убежали после моего давления, начали выкрикивать Матвею, чтобы он извинился. Что это он во всём виноват, а начинать войну среди старших семей из-за подобного — нереальная глупость.

Для вида здоровяк начал мяться. Выкрикивать в толпу не очень лестные реплики. Кому-то даже угрожал и обещать набить лицо, если поймает. Но всё же глас народа был услышан. Грубиян и дебошир Шуйский, скрипя зубами, попирая собственную гордость и амбиции, вымолвил четыре слова.

— Прошу прощения, был не прав.

После чего он слегка поклонился Павловой, нам с Димкой кивнул и сделал ноги в направлении торгового квартала. Договорились встретиться в одном кафе, где я буду расплачиваться с Матвеем за эту услугу. Заодно, там и с Димкой нормально поговорим впервые с момента поступления в академию. Ещё и на урок Кеши успеть нужно.

Только сперва нам нужно будет скрыться от преследования. А уж потом как-нибудь отмажусь. С этим делом у меня никогда проблем не было.

— Что у вас здесь происходит? — растолкав зрителей, спросил какой-то хмурый парень в форме. Вот и дисциплинарный комитет пожаловал.

— Понятия не имею, о чём вы говорите. Я встретил брата и теперь собираюсь с ним немного прогуляться, — сказав это, я схватил Димку и Машу за руку и побежал за Матвеем.

Вслед нам доносились требования немедленно остановиться и всё в этом же духе.

Ага, щас! Ищи дурака!

Глава 5

Неделя выдалась невероятно трудная. Пётр Алексеевич уже и не помнил, когда в последний раз он так уставал. С появлением в стенах академии двух чёрных дыр событийные вероятности перепутались так сильно, что приходилось их распутывать куда дольше, чем просматривать. Да и просматривать толком не получалось. В них имелось множество прогалов, которые создавали собой студенты-невидимки.

Что будет происходить в этих прогалах, можно было только догадываться. Но любые догадки с Апраксиным будут ошибочны. Слишком непредсказуемым он оказался. Пётр Алексеевич рассчитывал на то, что сможет контролировать парня посредством его окружения, но ничего не выходило. Скуратов и вовсе практически всегда оставался в гордом одиночестве. Но его было гораздо проще контролировать. Достаточно было один раз получить доступ к мобильному телефону парня, конечно, с разрешения его отца, и теперь в любой момент можно было узнать, чем он занимается. Восемьдесят процентов времени Денис играл, смотрел ролики в интернете и занимался прочей бесполезной тратой времени. А вот с Апраксиным такое не получилось провернуть. Он использовал телефон, исключительно, чтобы совершать пару звонков в день. Да и вовремя этих звонков был крайне немногословен.

Несколько раз звонил менталисту Апраксиных, какому-то Серёге и расспрашивал, как идут дела на мойке, ещё общался с братом Дмитрием. Вот, в общем, и всё. Больше никому парень не звонил и не использовал телефон в качестве средства развлечения.

Вот и выходило, что Петру Алексеевичу необходимо было невероятно сильно напрягаться, чтобы предвидеть дополнительные сложности, что может создать Александр. А таких уже было предостаточно. Чего только стоит один вечер, за который Апраксин умудрился устроить сразу два световых представления. Хорошо ещё, что наблюдатели додумались заблокировать танцы Одинцовой. Ещё и внучка отказалась докладывать обо всём, что происходит с Александром.

— Не собираюсь я за ним целыми днями присматривать. У меня и своих дел полно. Учёбу никто не отменял, — заявила Василиса, когда дед попросил её о небольшой услуге. — Завербуй кого-нибудь другого из группы. Того же Артюхова. Тебе это не должно быть сложно.

Только вариант с Артюховым совсем не подходил. На удивление, но Пётр Алексеевич не видел ни одной событийной вероятности, в которых Иннокентий согласился бы шпионить за Александром. Артюхов, вообще, оказался на удивление верным и надёжным товарищем. Да и поступок Апраксина и Рюрикович на аттестации сыграли здесь свою роль.

Проще было бы попытаться договориться с Шуйским. Большую часть времени именно он находится рядом с Александром. Только всем прекрасно известно, что ни один Шуйский не пойдёт на подобное. И как бы ни пытался ректор уговорить Матвея, ничего у него не получится. Лишь настроит против себя всё взрывное семейство. Да так, что потом ещё Василисе придётся урегулировать этот конфликт.

Романов так же не станет следить за Александром. Дед сказал ему во что бы то ни стало подружиться с Апраксиным и заслужить его доверие. Оставался только Скуратов, который оживился только в момент, когда почувствовал кровь. Всё же он представитель Клана Крови. Да и дар парня связан именно с кровью.

Свободных Абсолютов, чтобы приглядывать за парнем, у Петра Алексеевича тоже не было. Одно дело, попросить пару преподавателей проследить, чтобы посвящение прошло без эксцессов, и совсем другое — снять одного с преподавательской деятельности и приставить к первокурснику. Да и не согласится никто из Абсолютов на такое. Быстрее они разорвут договор с академией и пришлют вместо себя кого-нибудь более слабого. А там и вовсе могут перестать сотрудничать с Годуновым. Процент осуществления именно этого сценария был довольно высок.

Получалось, что одна чёрная дыра таковой и останется. Необходимо быть настороже и стараться не допускать утечки информации, если произойдёт, действительно, что-то из ряда вон выходящее. Хотя в отношении Александра это могло быть всё что угодно. Один случай с ракетой чего стоит. На защиту от взрыва ушло нереально много энергии. Сразу шесть десятков человек потеряли сознание от опустошения.

За этими размышлениями Пётр Алексеевич совершенно не заметил, как открылась дверь в его кабинет. Как вошёл незваный гость и, немного помявшись на пороге, сделал несколько уверенных шагов, а следом за ним появился ещё один гость. Настолько непредсказуемый, что этого просто не могло быть.

Раздалось лёгкое покашливание и только после этого ректор повернулся, пытаясь не выразить своего удивления присутствием мальчишки Апраксина у себя в кабинете. Но опустив взгляд вниз, Пётр Алексеевич, не смог сдержаться.

— Это ещё что такое? Кто разрешил?

***

Настоящая дружба — это такая вещь, которую невозможно ничем сломать. Настоящие друзья всегда поймут другу друга, поддержат и не бросят в беде. А порой могут совершить совершенно безумный поступок. Прямо как Акелла, который всё же пришёл ко мне. Отыскал за сотни километров от базы. В небольшом городке, который собой представляла академия. Среди сотен студентов, преподавателей и обслуживающего персонала он безошибочно отыскал меня.

Но гораздо удивительнее было то, что Акелла смог преодолеть пространственную магию и заявиться напрямую в квартал факультета старшей крови. Отыскал мою комнату и принялся барабанить лапой по стеклу. И всё это посреди ночи.

Сперва я даже не понял, что происходит, когда открыл глаза. Мерный стук с царапающими звуками и какое-то непонятное шебуршение. Я даже решил, что в академии завелись крысы. В детском доме мне доводилось с ними встречаться. Чем-то было похоже. Просто выпустил немного страха, ограничившись своей комнатой. Для крыс этого точно должно быть достаточно. Вот только стук и скрежет продолжился.

Тогда я встал и, немного очухавшись, понял, что звук идёт от окна. Идти до выключателя было лень, взял телефон и включил там фонарь, а потом едва не выронил его, когда увидел два светящихся, налитых кровью глаза. Дальше не поверил своим ушам, когда услышал, едва различимый, требовательный мявк.

Сомнений уже не осталось. Друг нашёл меня. На это ему потребовалось чуть больше трёх недель. Открыл окно и подхватил хвостатого на руки.

— Ты всё это время не ел? — спросил я у довольно урчащего хищника, который развалился у меня на коленях, чего раньше никогда не делал.

Акелла мявкнул и воткнул мне в ногу когти. Ну точно голодный. Схватил его в охапку и побежал на кухню. Там точно есть мясо. Пусть мы сами себе не готовим, но с этим отлично справляется повар от академии, практически единственный слуга в нашем квартале. Поэтому свежие продукты у нас всегда в наличии.

Быстро отыскал мясо, пока Акелла осваивался в новом жилище. Нарезал большими кусками, как он любит и положил на тарелку. Кот благодарно мявкнул, даже ударил меня несколько раз по руке, а то я уже испугался, что он на меня всё же за что-то обиделся, и принялся уплетать за обе щеки, периодически что-то мявкая.

— Княжич, неужели нельзя было одеться, прежде чем приходить на кухню? — раздался голос великой княжны, и только после этого я понял, что действительно, стою здесь в одних трусах.

Но прятаться, а тем более убегать никакого смысла не было. Елена уже всё прекрасно видела. Хотя она и пыталась сделать вид, что прикрыла глаза ладонями, но пальцы были сжаты совсем неплотно. Так всегда делают, когда хотят подсмотреть.

И что вообще она здесь делает? Насколько я помню, никто больше не просился к нам в дом. Если только пришла в гости к Маше, они вроде неплохо ладят.

Акелла ненадолго прервал свою трапезу и на этот раз впервые, после нашего воссоединения, недовольно мявкнул. Наверное, тоже понял, что Елена подглядывает.

— Это у тебя там кто? Кот? — мгновенно забыв о всяких приличиях, открыв лицо и оказавшись рядом, спросила девчонка. При этом она прекрасно видела Акеллу и даже уже тянула к нему руки.

— Не советую, — сказал я, но Елена меня не послушала и тут же поплатилась за это.

Хоть Акелла и был занят едой, но не терял бдительности и моментально наказал наглого человека.

— Больно! — сказала княжна, отдёрнув руку, на которой уже появились капли крови. Акелла бил наверняка, выпустив сразу все когти.

— Не стоит. Он не любит, когда его трогают без разрешения. Особенно незнакомые люди. Акелла у меня кот свободный. Привык жить один. Но это лишь до того момента, пока я его не поймал. Потом он уже никуда не уходил. Даже котят принёс. За ними сейчас моя учительница танцев ухаживает.

— Насколько я знаю, коты не могут приносить котят, — нахмурились великая княжна. — Или это всё же кошка?

Акелла даже есть прекратил от такой наглости и уставился на Елену, выгнул спину дугой, зашипел и прыгнул на княжну, не собираясь спускать ей с рук такое оскорбление. Но я был готов к чему-то подобному, поэтому успел поймать кота на лету и прижать его к себе.

— Да ладно тебе. Она просто ничего не знает, но я всё сейчас объясню. Не нужно горячиться. Лучше поёшь ещё. Вон, какой худющий пришёл. Через пол-империи прошёл, чтобы меня найти.

Акелла прислушался к моим словам. Бросил на княжну осуждающий взгляд и вновь принялся за трапезу.

— Кот это, а не кошка, — обратился я уже к девчонке. — А котят он принёс в буквальном смысле этого слова. Взял и принёс, в зубах. Не знаю, где взял. Должно быть, они без мамы остались, вот он и решил приютить сирот. Правильно поступил. Малыши даже ещё толком ползать не умели, умерли бы. И со словами поосторожнее. Это Акелла меня и Димку поцарапать не может, а вот остальных ‒ запросто.

— Первый раз слышу, чтобы коты такими верными были. Это он от самой столицы сюда пешком добирался?

— Конечно, пешком. Котам билеты на автобус или самолёт не продадут. Да и до академии на общественном транспорте нельзя добраться. Я знал, что он обязательно меня найдёт. Теперь осталось решить, прятать его или всё же пойти к ректору и рассказать? Знаю, что правилами домашние животные запрещены, но всё равно уже не получится прогнать Акеллу. А держать его в клетке я не позволю.

— Точно нужно идти к ректору. Прятать кота от других не получится. Тем более, мы говорим о Годуновых. От них вообще мало что можно скрыть. Только кровь Рюриковичей может остановить их дар, — заворожённо наблюдая за тем, как Акелла доедает последний кусок мяса, произнесла Елена, выдав мне очень важную информацию.

— Хотите сказать, что Годуновы не могут увидеть, что случится с Рюриковичами? — удивился я. Странно, что великая княжна вот так в открытую говорит об этом.

— А вам разве не рассказывали об этом? Старшие семьи прекрасно знают, что Годуновы не способны видеть Рюриковичей. Поэтому нас и поддерживают. Кроме того, что наша кровь невероятно сильна. Как сильны и её носители, — Елена сделал гордый вид, вновь показывая всю свою важность, но быстро растеряла её, стоило Акелла мявкунть и нанести мне несколько молниеносных ударов по руке.

Вежливый кот поблагодарил за угощение.

Причём бил с выпущенными когтями. Наверное, специально, чтобы продемонстрировать этой девчонке, насколько я её превосхожу. Всего от одного удара вон сколько царапин и кровь пошла, а у меня даже следа не осталось.

— Ты уже научился постоянно ходить с защитой? — забыв обо всех правилах хорошего тона, спросила удивлённая княжна.

— Нет, не научился. Просто Акелла не может меня оцарапать, как бы ни старался. Я убедил себя в этом, как убедил и брата. С тех пор ни одной царапины. И вообще, Акелла очень умный кот и так просто никого не будет царапать. Не стоит нарушать его личных границ и он никого не тронет, — показал я покрасневшую от ударов руку, полностью целую.

— Получается, что погладить его не выйдет? — с грустью в голосе, произнесла княжна.

— Отчего? Просто нужно с ним договориться. Предложить ему лакомство в обмен на возможность погладить. Я так его с братом знакомил. Только сейчас точно не получится. Акелла сыт. А запасы он уже давно перестал делать. Сразу после того, как понял, что я ему всегда найду самый вкусный кусок мяса.

Кот благодарно мявкнул и уткнулся мне в руку головой. Такого за ним раньше не замечалось. Наверное, соскучился сильно. Отказывать я не стал и под завистливым взглядом Елены начал гладить кота и трепать за ушами, отчего по кухне начало разлетаться довольное мурчание.

— А чего у вас здесь происходит? И почему Виктор в трусах? Я чего-то не знаю? — спросил удивлённый Руслан, вошедший на кухню совершенно незаметно. Слишком мы были увлечены разговором об Акелла.

Вот и почему всем не спится именно сегодня?

— Ой! — прикрыла ладонью рот Елена, поняв, как это выглядит со стороны, и кто это увидел.

Человек, у которого рот не закрывается никогда. Скорее всего, Романов даже во сне разговаривает. Поэтому уже завтра о том, что он увидел на кухне, будет знать половина академии. А к концу недели ‒ вообще вся. И это скандал имперского масштаба. Великая княжна стоит на кухне с парнем в трусах, и непонятно, чем они тут занимаются.

Ситуацию спас Акелла, требовательно мявкнув, когда я перестал его гладить, чем сразу же привлёк к себе внимание Руслана и он забыл о нелепой ситуации, которую увидел. Всем нравятся коты. Особенно такие классные, как Акелла.

Быстро объяснил всё Руслану, и вместе мы решили, что всё же стоит сходить к ректору. Сегодня было уже слишком поздно, вернее, слишком рано, первый час ночи, а вот заявиться перед началом учёбы ‒ будет самое то. Правда, не факт, что Пётр Алексеевич окажется на месте. Но попытка не пытка.

Ребята ещё раз попробовали погладить Акеллу, но он категорически отказывался подпускать к себе посторонних. Елена не получила новых царапин, а вот Руслан был помечен на славу. Обе руки обзавелись десятком воспалённых полос. Но он всё никак не хотел успокаиваться. Сказал, что утром Павлова исцелит его за пару минут. Даже пришлось немного надавить страхом. Только после этого отстал, и мы все отправились спать. По своим комнатам, конечно.

Пришлось закрыть Акеллу у себя, чтобы не убежал. Потом совершенно не хочется ловить его по всей академии. А когда он сам решит вернуться ‒ неизвестно.

Утром взял кота в охапку и двинулся к Башне Годуновых, где меня пропустили без всяких вопросов. Просто сказал, что Пётр Алексеевич меня ждёт и никто даже не усомнился в этом. Странно, конечно, что вот так легко можно попасть к ректору. Наверное, они так реагируют из-за того, что Годунов, действительно, сказал, что ждёт меня. Он по-любому должен знать, что я сегодня приду. Да и с какой целью ‒ так же.

Акеллу я всю дорогу нёс на руках, поэтому привлекал к себе всеобщее внимание. Но если ученики не могли долго смотреть, спешили на занятия, как и преподаватели, то вот обслуживающий персонал не отказывал себе не только в том, чтобы посмотреть, но и задать пару вопросов. Отвечал всем, что наколдовал себе кота. Нельзя было тратить время, мне и самому сегодня ещё предстоит сдавать зачёт профессору Мичурину. Совершенно не хочется потом отстать от группы. Кеша смог научить нас довольно быстро.

После вынужденного общения с тётей я решил кардинально изменить свою жизнь. Раз выпала возможность возвыситься гораздо быстрее и без посторонней помощи, то обязательно ею воспользуюсь. И для этого я должен научиться управлять своим даром. Очень хорошо управлять. Так, чтобы мог на равных разговаривать если не с сильнейшими одарёнными империи, то с очень сильными точно. И я обязательно этого добьюсь. Вот пройдёт два месяца, а там посмотрим. Григорий Константинович уже предлагал мне продлить наш договор. И сейчас я всерьёз задумался над его предложением.

Проведя три недели в академии, я понял, что необходимо обучаться управлять даром. И обучаться у лучших преподавателей, которые, безусловно, работали в академии Годуновых. Но на эти размышления у меня ещё много времени, а вот встреча с ректором состоится прямо сейчас.

У Петра Алексеевича даже не было секретарши. Оказавшись на последнем этаже шпиля, я увидел единственную дверь без каких-либо табличек. Да и зачем они нужны? Кто ещё, кроме Годунова, может сидеть в этом кабинете? К тому же зайти туда и застать врасплох хозяина не получится.

Хотя мне показалось, что именно так и вышло, когда я открыл дверь и оказался внутри просторного кабинета, с огромными окнами до пола, массивной мебелью, парой книжных шкафов и Петром Алексеевичем, глядящим в окно. Даже сбоку он выглядел невероятно уставшим, словно всю ночь так вот и просидел.

Акелла с чего-то решил, что ему надоело сидеть на руках, вырвался и встал рядом, глядя на меня, словно приглашая идти к ректору и представить его. Так я и сделал. Подошёл и остановился в метре от стола, но Пётр Алексеевич не обратил на меня внимания, пришлось немного покашлять, и только после этого ректор повернулся. Удивлённо посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Акеллу.

— Это ещё что такое? Кто разрешил? — спросил ректор, словно он и не знал о том, что я должен прийти и прийти с Акеллой.

Очень странно. Я уверен, что глава рода Годуновых знает обо всех событиях, что происходят на территории академии. Да и в её ближайших окрестностях, а выходит, что нет. Объяснить иначе его реакцию я не могу.

— Это Акелла, — начал я и кот мявкнул, явно поздоровался. — Он вчера ночью пришёл. Пришёл из столицы. Сам меня нашёл. А как утро настало, я сразу к вам. Можно его оставить? Он очень умный кот. Ест мало, гуляет много. Мышей ловит и птиц. А ещё.

— Погоди, — остановил меня жестом ректор и его глаза заволокло белой пеленой.

Буквально на пару мгновений. Стоило только ему прийти в норму, как раздался звонок телефона. Но Пётр Алексеевич не стал снимать трубку, уставившись мне в глаза. Сразу стало очень неуютно. Словно меня сейчас будут отчитывать за шалость, которой я не совершал. Это самое отвратительное, что может быть. Пострадать, ничего не совершив.

Гляделки продолжали ещё секунд десять, после чего Пётр Алексеевич досадно цыкнул, ударил ладонью по столу так, что Акелла моментально юркнул мне за ноги, спрятавшись, и теперь с опаской выглядывал оттуда, затем ректор снял трубку продолжавшего трезвонить телефона.

— Приведите гостей в мой кабинет и постарайтесь сделать так, чтобы их никто не видел, — трубка легла на место, а ректор обратился уже ко мне: — Не ожидал я, что это произойдёт так скоро. Готов встретиться с самым близким человеком на этом свете?