(Светлая)Тёмная помощница боевого мага

Глава 1. Попутчик

Вокруг царил такой кавардак и шум, что я была уверена: к концу пути у меня разболится голова. Вагоны для бедных — это настоящее испытание для нервной системы.

Я сидела, поджав под себя ноги, которые сто процентов затекут, а напротив меня нагло растопырил свои конечности неопрятного вида мужик. Он плотоядно на меня посматривал. Я тяжело вздохнула, потому что была уверена: скоро начнёт приставать.

На лавке позади меня расселось большое семейство. Неугомонные дети, несмотря на окрики родителей, баловались. Малышка на руках матери громко плакала. Эту женщину мне было жальче, чем себя. Ехать в таком дискомфорте с детьми — настоящий ад.

Мужчина, сидевший напротив меня, специально подвинул свои ноги так, чтобы зацепить мои. Я недовольно на него посмотрела и получила в ответ сальную улыбку. Он это сделал специально. Прикрыла глаза, приказывая себе не нервничать, но спокойствие покинуло меня и возвращаться не пожелало.

Тёмная сила во мне всколыхнулась, и я сконцентрировалась на том, чтобы сдержать её. Иначе от этого человека останутся одни рожки да ножки. А вслед за этим в вагоне, который даже не успел наполниться пассажирами, начнётся паника и давка. Придут полицейские и дальше моя жизнь стремительно понесётся к нежелательному концу. Тёмная магия под запретом, а моя светлая способна только исцелять.

Как говорится, почувствуй, юная волшебница, себя беззащитной и одинокой барышней, которую защитить некому.

Мужчина пересел на мою лавочку и закинул руку на спинку.

— Такая молодая и красивая девушка путешествует одна? — спросил он.

Я ожидала, что от него будет плохо пахнуть, потому что он выглядел помятым и не очень опрятным. Но нет. Запах свежевыстиранной одежды. Хоть какой-то плюс.

Я заскользила по лавке вбок и упёрлась плечом в замусоленное узкое окно.

— Вы ведёте себя неприлично, —несколько высокомерно произнесла я. — Меня сопровождает мой брат. Не хотелось бы, чтобы он увидел, как вы ко мне пристаёте. Не провоцируйте драку.

По лицу мужчины было видно, что он мне не поверил. Потому что мой сопровождающий по идее должен был быть рядом.

Этот злыдень, мой кузен, оказывается, купил себе билет в другой вагон, место подороже. Где он взял такие деньги, я понятия не имела, но факт в том, что джентльменские поступки на меня он не распространял и оставил одну в опасном обществе.

— Ты учительница? Слышал, что училки бывают горячими. А тут прохладно, чуешь?

Ну, допустим, я лекарь. И могу быть ужасной девушкой, к которой лучше не приставать. Ужасной и напуганной одновременно.

Я огляделась в надежде найти хоть одного человека и с благородными помыслами, написанными на лице. Нет. Никто из присутствующих не собирался мне помочь, хоть и встретила несколько любопытных взглядов. И даже пару неодобрительных. И осуждали они именно меня!

Я мысленно помолилась Богу и решила, что придётся выкручиваться самостоятельно.

— Я прошу вас отсесть от меня подальше, — голос мой звучал не так твёрдо, как мне бы хотелось.

Мужчина не думал уступать моей просьбе. Накрыл своей ладонью мою и дыхнул мне в лицо сигаретным перегаром. От неожиданности я послала лёгкий магический импульс. Мне так хотелось, чтобы он всю дорогу спал, что я выработала в неприятном попутчике гормон мелатонин, скрепив его магией. Обычно таким образом я на практике усыпляла людей перед операцией. Нас научили этому на первом курсе магической академии.

Мужчина зевнул и в ужасе уставился на меня. Ага. Значит, к простым девушкам нагло приставать у него храбрости хватает, а к таким как я, он, скорее всего, на вы и шёпотом.

— Чародейка? Вам нельзя применять магию без разрешения. Я, — он зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть, — я буду жаловаться.

И он ничего не докажет. Сейчас уснёт, проснётся через несколько часов. Магическое воздействие к тому времени растает без следа. Буду надеяться, что он едет до конечной станции. И пусть будет благодарен за то, что выспится и к концу поездки будет как огурчик.

Он тяжело пересел обратно на свою скамейку, бессильно прислонился к окну и сонно пробормотал:

— Она меня околдовала… Вызовите полицию.

Но в этом гвалте его никто, кроме меня, не услышал.

Внезапно кто-то схватил меня за плечо. Я вздрогнула и повернулась, опасаясь того, что применение магии без согласия человека, всё же было замечено.

Встретившись взглядом с бессовестными золотистыми глазами кузена, я с облегчением выдохнула.

— А, это ты…

Фабиан тронул свою рыжую шевелюру, пытаясь скрыть смятение.

— Эма! Я еле тебя нашёл! Мне так неловко, что ты будешь ехать тут.

Кузен поморщился, когда увидел моего безмятежно дрыхнувшего попутчика, который начал похрапывать.

Фабиан улыбался настолько искренне, что я нисколько ему не поверила. Он был эгоистом высшей степени. С другой стороны вагона к нам протискивалась пара таких же помятых мужиков, как тот, что неудачно ко мне приставал. Один из них ткнул пальцем в спящего приятеля.

Сегодня меня просто преследовали неудачи.

— Что ты хотел, Фаб? Только честно.

— Я так волнуюсь за тебя, — Фабиан присел рядом.

— Я же попросила, говорить честно, — я скрестила руки на груди, краем глаза наблюдая за тем, как в проходе образовался небольшой затор из плетёных корзин. Впрочем, их совсем скоро запихнут под сидения, и приятели моего спящего попутчика доберутся до нас.

— Вот, — Фабиан протянул мне свой билет. — Я решил, что ты должна ехать на моём месте.

— Я согласна.

Резво вскочив, я буквально выхватила билет из белых и нежных рук кузена и вытащила из-под сидения свой чемодан. И как я в этот момент не догадалась, что дело настолько нечисто, что лучше остаться с сомнительными мужиками, чем подсесть к новому попутчику, от которого сбежал этот трус? Не зря Фабиан побоялся ехать в его компании. И тем самым подставил меня.

— А ты останешься здесь или мы вместе поедем? — спросила его мимоходом.

— Да… останусь тут.

Фабиан поморщился и передвинулся на моё место.

— Тебя проводить? — он устремил на меня щенячий взгляд, который говорил: “Откажись, пожалуйста, не хочу я тебя провожать!”

Я взглянула на его билет. Он был выполнен из более качественной бумаги.

— Я сама дойду. Вот, держи мой.

Я протянула ему жёлтую карточку из такой рыхлой бумаги, словно она была сделана из мелких древесных опилок.

До нас как раз дошли приятели похрапывающего мужика. Они попытались растолкать его и чуть не уронили на пол. К счастью, вовремя поймали.

— Когда это он успел так надраться? — недоумённо спросил один из мужчин.

Больше я ничего не слышала. Ушла из вагона, оставив Фабиана с новыми попутчиками.

Я двигалась вдоль вагонов, но, прежде чем меня пропустить, контролёры проверяли мой билет. В итоге добралась до первого класса. Вот же жук! А я-то думала, что он во втором. Добравшись до новомодных в этом мире вагонов с купе, я сначала нашла свою дверь, а потом зачем-то вежливо постучала, прежде чем войти.

— Входите! — гаркнул оттуда зычный бас.

Аж мурашки по коже пробежали. Я зашла. Купе было двухместным. На красном бархатном диванчике с правой стороны восседал довольно колоритный и красивый мужчина и буравил меня недовольным вопросительным взглядом. Он заприметил мои простенькие, но добротные башмаки, выразительно прошёлся глазами по серому шерстяному платью, выглядывавшему из-под клетчатого пальто. Я стояла как бедная родственница, а руку оттягивал старенький обшарпанный чемодан. Остро ощутила себя слишком бедной и убогой даже для довольно сдержанной обстановки первоклассного купе.

— Д-добрый вечер.

Я почему-то смутилась под пристальным сканирующим взглядом и стала по-дурацки заикаться.

Мужчина приподнял свои чёрные властные брови в немом вопросе. Я развернула свой билет и сделала шаг назад в коридор и повернула узкую дверь с номером.

Нет. Я не ошиблась. Это моё купе и мой новый попутчик.

Я зашла в купе и закрыла за собой дверь, стараясь не обращать внимания на недовольный взгляд. Испытывая ужасную неловкость, сунула свой чемодан под диван. Я пыталась двигаться в тесном пространстве так, чтобы не зацепить незнакомца. А ещё старалась на него больше не смотреть, ощущая, как пылают от накатившего на меня смущения щёки. В купе было душно.

Я сняла пальто и повесила его на специальный крючок на стене.

— Вы точно не ошиблись дверью?

По мне снова прогарцевали мурашки. Ну что за брутальный голос. Он будил во мне первобытную женщину, которая инстинктивно хотела от обладателя такого раскатистого баса потомство.

Впервые такое испытывала. Обычно я довольно практичная и рассудительная девица. И на внешнюю красоту не падкая.

— Я не ошиблась, — сказала я, опустив глаза на чинно сложенные на коленях руки. — Могу показать свой билет.

Послышался недовольный вздох. Этот темноволосый и слегка небритый субъект явно не испытывал к моей скромной персоне трепетной или страстной симпатии.

Я прикусила губу, пытаясь вернуть себе холодный рассудок, потому что эмоции нашептали мне идею трусливого побега в холодное купе для бедных.

— Далеко едете? — бархатный голос ласкал слух, а недовольный тон разбудил во мне все комплексы разом.

Странный вопрос. Словно незнакомец надеялся, что на ближайшей станции я сойду и избавлю его от своего присутствия. Пришлось огорчить.

— До конечной.

Ага. Внезапно возвращаюсь в родимый дом, где меня никто не ждёт, но в городе у меня есть потенциальный жених. Эта мысль грела мне сердце.

— Понятно.

Я подняла глаза. Тут я и заметила на сюртуке мужчины жетон Отдела магического правопорядка. Передо мной сидел маг высшей категории. В преступных кругах таких называли Карателями.

Моё простое девичье смущение перед привлекательным мужчиной стремительно сменилось ужасом. Мне захотелось схватить пальто и чемодан и со всех ног бежать к кузену. А ещё хотелось прибить Фабиана этим самым чемоданом. Он меня очень подставил, хоть и не знал об этом.

Теперь я поняла, почему мой жадный до удобств кузен так любезно поменялся со мной местами. Точно не из-за внезапного припадка невиданной доселе щедрости.

Он недавно использовал тёмную магию, и её отголоски ещё слышались, если немного напрячься. Подработал, как говорится. А теперь я вынуждена сидеть тут как на иголках и пытаться запихнуть поглубже тёмную сторону своей силы, которая так и норовила вылезти вперёд.

У меня странная магия. Светлая отдельно от тёмной. Так не бывает. Эта аномалия, я полагаю, получилась из-за того, что я иммигрировала в этот мир после смерти. Иными словами, я попаданка. Фактически я считаюсь нечистью и у меня должна быть только тёмная сила.

Карателей я удачно избегала до сих пор. Жила в общежитии, училась на факультете лекарей и даже поработала немного в маленьком госпитале. Да и домой я возвращалась отчасти потому, что в столице всё же для меня опасно.

Интересно, он чувствует мою инородность? Хоть бы нет. А то изгонит меня из тела как беса.

Я кинула на мужчину мимолётный взгляд. Он углубился в чтение книги, потеряв к моей скромной персоне интерес.

Теперь уже я надеялась на то, что он едет не до конечной. Иначе нам предстояло провести в дороге целые сутки. Вместе.

Чтобы не пялиться на опасного мага, я придвинулась ближе к окну и взглянула на унылый перрон. Наш паровоз вот-вот должен был тронуться. Люди торопливо прощались. Опоздавшие пассажиры, навьюченные тяжёлым багажом, бежали к своим вагонам. Над всем этим действом зависло тяжёлое осеннее небо, грозившее в любой момент излиться на землю холодным грустным дождём.

Словно прочитав мои мысли, на стекло шлёпнулась первая довольно крупная капля. Следом ещё одна.

Послышался пронзительный свист, из-под колёс с продолжительным шипением вырвался пар. Паровоз дёрнулся. Потом ещё раз. Я опять совершенно случайно взглянула на своего попутчика и поймала на себе его пристальный нечитаемый взгляд. Я слегка дёрнула уголками губ, выдавливая из себя неуверенную милую улыбку, которую быстро погасила. Ещё подумает, что я с ним флиртую.

Паровоз, пока мы играли в гляделки, начал тяжело набирать скорость.

— Почему вас никто не сопровождает?

— Потому что…

Я хотела придумать ответ, но на ум приходила только правда: потому что никому нет дела ни до моей репутации, ни до безопасности. Не скажу, что в новой семье меня обижали, но я считалась порченым ребёнком. Точнее, прошлая Эма, которая родилась с магическим даром. Она не могла им управлять, и члены семьи привыкли держать дистанцию, чтобы не пострадать. Тьмы в ней было слишком много. Наверное, Эма была очень несчастна и поэтому свела счёты с жизнью.

Её, в конце концов, упекли бы в лечебницу для магов с тёмным даром. Если не хуже.

Я в своей прошлой жизни не испытывала такого беспросветного одиночества. Умерла совершенно случайно и нелепо. Решив искупаться в бурной реке. В тот день мы с однокурсниками решили отпраздновать окончание первого года обучения. Я даже испугаться не успела.

Очнулась в теле девушки моего возраста и не понимала, что происходит. Пришлось притворяться, что потеряла память, применив лучший лайфхак для попаданок. С тех пор прошло пять лет.

Я даже успела закончить Академию и отработать в столичном госпитале целый год.

Маг, сидевший напротив меня, продолжал скользить по мне раздражающе цепким взглядом.

— Вы слишком долго придумываете ответ.

— Я плохой собеседник, — покаялась я. — А ещё я маг. Лекарь. Считается, что я самостоятельный человек.

— Я чувствую, что вы недавно кого-то лечили…

Чёрные глаза из-под властных тёмных бровей просто буравили меня. Мне даже показалось, что они хищно поблёскивали.

Сразу захотелось оправдаться, чтобы отвести от себя любые подозрения. Еле сдержалась.

Спокойно взглянула на него и кивнула.

— Да. Я не могу отказать в помощи, если меня просят. Это порицается?

Я приложила все усилия, чтобы осуждающе на него взглянуть. А вот нечего меня допрашивать.

— Только если действительно просят, — уголок его губ дёрнулся, продемонстрировав, что их обладатель умеет кривовато и иронично улыбаться.

И как он мог мне понравиться? Очень неприятный тип. Хорошо хоть явно считает ниже своего достоинства ко мне приставать.

— Да, — сухо ответила я, подтверждая тот факт, что собеседник из меня так себе.

Я отвернулась к окну, решив смотреть на мокрый и по-осеннему рыжий пейзаж, пока сумерки окончательно не поглотили его. Колёса мерно отстукивали ритм нашей поездки, периодически мой попутчик шуршал страницами своей книги.

Я же приготовилась отчаянно скучать, а ведь скоро придётся бороться с голодом, потому что я забыла свой свёрток в последнем вагоне и идти туда не было никакого желания. Ничего, утром я куплю себе перекус и как-нибудь дотерплю до дома.

Предавалась я праздности недолго. В коридоре послышались взволнованные голоса. Вскоре дверь распахнулась, я увидела в проёме взъерошенного вида проводника в форменном бордовом костюме. Устремив совершенно дикий взгляд на моего попутчика, он умоляюще спросил:

— Вы Маркус Хоган?

За его спиной маячило испуганное лицо пожилого пассажира. Я немного разволновалась.

— Да, я.

Мой попутчик не поддался волнению, которое буквально затопило наше купе. Скорее смотрел на людей с вежливым интересом.

— В одном из вагонов, — торопливо начал объяснять проводник, — одному из пассажиров стало…кхм... плохо. Как раз по вашей части. Просим вас помочь.

Тот, кого назвали Маркусом, задумчиво провёл большим пальцем по подбородку и встал, положив книгу на диванчик. А меня стала терзать тревога. А что, если это я навредила тому бедняге или ещё хуже мой кузен во что-то вляпался?

— Нам надо найти лекаря, — дёрнул проводника за рукав пожилой мужчина.

— Вам повезло найти его здесь, не так ли, госпожа лекарь, — мой попутчик кинул на меня насмешливый взгляд. — Вы же всегда приходите на помощь, если вас попросить?

Я тоже встала.

— Да, конечно, — голос прозвучал очень слабо.

Уверена, что на моём лице красовался не испуг, а настоящий ужас. Божечки! Хоть бы мы пошли не в вагон для бедных!

***

Маг оказался довольно высоким человеком, из-за этого я ощутила себя букашкой, которую он может в любой момент прихлопнуть.

Мы вышли в тесный коридор. Проводник с пожилым пассажиром направились в конец вагона. Я шла последняя и смотрела в спину мага. Как бы мне хотелось очутиться подальше от него.!

Коридор был ужасно узким, и когда из одного купе вышли люди, мне пришлось остановиться и пропустить их.

Я отстала от процессии, которая намеревалась выйти в тамбур. Маг обернулся. Увидев, что я немного застряла, он вернулся за мной и без спроса взял за руку.

Прикосновение его руки, удивительно тёплой и немного мозолистой, обожгло мою кожу. Я почувствовала, как по телу разливается странное тепло, словно от невидимого пламени. Его пальцы сжимали мою ладонь с такой уверенностью и властностью, что заставляли сердце биться чаще.

Он не произнёс ни слова, лишь устремил на меня пронизывающий взгляд, от которого по коже бежали мурашки. Мне казалось, что он видит меня насквозь, проникает в самые потаённые уголки моей души. И знает все мои тайны. Это ощущение одновременно пугало и будоражило так, что хотелось надавать себе оплеух, чтобы взять себя в руки.

Что вообще происходит со мной?!

— Не отставайте.

Не отпуская моей руки, маг быстрым шагом повёл меня за собой, увлекая в тёмный проход между вагонами. Я послушно следовала за ним, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение, словно перед грозой.

Брызги дождя ударили в лицо. Я моментально продрогла, ведь тёплое пальто осталось висеть в купе. Маг негромко выругался и стянул с себя пиджак. Сам остался в белой, довольно тонкой рубашке.

— Наденьте, — скомандовал он.

— Но я…

Маг нахмурился, всем видом показывая нетерпение.

— Мне самому вас одевать?

— Нет. Спасибо.

Я быстро просунула руки в рукава чужого пиджака и буквально утонула в нём. Меня тут же обволокло чужим, довольно приятным запахом.

— А теперь пошли.

Он снова взял меня за руку. Всё это время наши проводники ждали нас у распахнутого выхода из тамбура.

Мы с магом тоже вышли на площадку перехода между вагонами, которая больше напоминала балкон, нёсшийся сквозь дождь на большой скорости. Точнее, два балкона, которые были расположены друг напротив друга.

Мне придётся перескакивать через проём между ними?!

Мужчины уже стояли на переходной площадке соседнего вагона.

Мой попутчик обернулся ко мне, почувствовал, наверное, что моя рука, находившаяся в плену его широкой ладони, мелко задрожала.

— Я вас держу.

— Меня это не радует.

— Не смотрите под ноги. Просто перешагните, и всё. Тут небольшое расстояние.

Я кивнула. Перешагнуть на трясущихся ногах на соседнюю подвижную платформу было страшно. Медлить не стала, чтобы не запаниковать окончательно. Кто-то из пассажиров ждёт лекаря, а мой попутчик мокнет под холодным осенним дождём в одной рубашке. Шагнула сразу же вслед за ненавистным магом.

Оказавшись в вагоне второго класса, я нервно спросила:

— Сколько нам ещё вагонов надо пройти?

— Мы почти на месте.

Тут я и услышала просто нечеловеческие завывания, исходящие из недр вагона. Теперь уже я вцепилась в сильное предплечье мага и даже инстинктивно прижалась к нему.

За закрытыми дверями купе тихо сидели напуганные пассажиры. Проходя мимо них, я слышала напряжённый шёпот и шорохи. Мы дошли почти до конца.

— Это здесь.

Проводник показал на дверь и отошёл подальше в коридор. Было понятно, что заходить он не будет, так как там и не протолкнуться. Пожилой мужчина встал рядом с проводником.

— Спасите его. Он единственный сын у матери, — жалобно попросил он.

Маг открыл дверь. И, прежде чем зайти, скомандовал:

— Выйдите все.

Оказалось, что кроме парня, издававшего страшные звуки, в купе находились двое рослых мужчин, которые связали и сторожили несчастного.

Они протискивались мимо проводника, но заходить в свои купе не спешили.

— Как вас зовут, кстати? —обратился ко мне маг.

— Меня? Эма.

— Маркус, — бросил он через плечо и зашёл внутрь.

— Очень приятно, — как-то неловко пробормотала я ему в спину.

Это было самое нелепое знакомство в моей жизни

— Вы ещё долго будете топтаться снаружи? — послышалось недовольное и нетерпеливое ворчание.

Я перестала, как он сказал, топтаться и зашла в тесное помещение. Наш пациент лежал на лавке, которая была обита простым зелёным сукном.

— Приступим. Эма! Закройте дверь.

Вежливость моему спутнику явно не была свойственна.

Я послушно закрыла дверь, отрезав нас от любопытных зевак.

Парень был бледен. Лоб его покрывала испарина, а на разбитой губе запеклась кровь. Он таращил на мага совершенно безумные глаза.

Маркус положил на лоб изворачивающегося парня ладонь. Тот попытался укусить мага, а затем посмотрел на меня и хрипло, даже истерично рассмеялся.

— Сестра милосердия пришла.

Купе затрясло от страшного хохота.

Я прикусила губу, ожидая новых указаний.

— Эма, дай мне рефлексор!

— Что?

— У меня в кармане металлическая штука, похожая на пудреницу.

Свободную руку он протянул мне и ещё пальцами прищёлкнул. Я полезла в чужой карман. Пиджак всё ещё был на мне, поэтому рыться в нём было удобно. В принципе там только этот самый рефлексор и обнаружился. Маленькая серебристая коробочка действительно была похожа на пудреницу, но чуть больше по размеру.

— Теперь открой его.

И раскрывалась она, как пудреница. Внутри на одной створке оказалось зеркало, а на другой я заметила символы изгнания.

Торопливо передала магу его артефакт, словно он меня обжигал.

Зеркальце тут же стало матовым. Я смотрела то, как Маркус присел на корточки и поднял зеркальце над лицом нашего “пациента” и посмотрел на то, что там отражалось. Стало любопытно, что там видно магу.

— Эма…

— Что?

— Надо, чтобы вы подпитали парня силой, когда я вытяну из него эту гадость. У него может остановиться сердце. Понятно?

— Да.

— Изгони для начала девицу, каратель! — хрипло и глумливо предложил парень.

У меня от его слов ёкнуло сердце. Очень может быть, что он чувствует мою инородность как никто другой. Бросила быстрый взгляд на мага.

Маркус сосредоточенно нахмурился, глядя на искажённое злобой лицо, и выглядел так, словно не обратил на странное предложение никого внимания.

Глаза нашего пациента лихорадочно бегали, а пальцы впились в обивку сиденья. Он пытался отодвинуться от Маркуса и даже утробно рычал на него. Я осторожно положила руку на оголившуюся кожу его ноги, которая выглядывала в прорехе между брючиной и носком.

- Держись, мы тебе поможем, - тихо произнесла я, скорее из-за привычки, чем от доброты душевной. Я впервые видела такое и была в ужасе.

Собравшись с силами, сконцентрировала на кончиках пальцев целительную магию.

Зеркальце в руках Маркуса слабо замерцало, готовое к работе.

- Смотри на себя, - приказал он несчастному. - И не отводи взгляда.

Парень вздрогнул, но подчинился. Было видно, что он пытается сопротивляться, но сила мага сломила его волю. Его зрачки расширились, практически скрыв светлую радужку. Парень уставился на своё отражение, словно зеркало примагнитило его взгляд.

Между бровей Маркуса пролегла морщинка. Я же ощущала, как к моим пальцам прикасается чужая сила. Захотелось отдёрнуть руки, но я мысленно приказала себе не бояться.

Маркус начал шептать древние заклинания, вплетая в них свою волю.

Купе наполнилось тяжёлой, густой энергией. Воздух будто завибрировал, становясь почти осязаемым. Я увидела, как тень, клубящаяся вокруг парня, начинает дрожать и извиваться.

Я старательно подкрепляла чары Маркуса своей лечебной магией, придавая несчастному парню сил. От напряжения у меня тряслись руки. Я украдкой поглядывала на мага, опасаясь того, что он заметит, как рвётся наружу моя тёмная магия, желая дотронуться до враждебной сущности, засевшей в несчастном парне.

Наш пациент вскрикнул, дёргаясь всем телом. Его глаза налились чернотой, а рот исказился в жуткой гримасе. Маркус, в отличие от меня, не дрогнул, продолжая читать заклинание. Тень метнулась, пытаясь вырваться, но невидимые путы крепко удерживали её.

Наконец, с протяжным стоном тень оторвалась от парня и стала втягиваться в зеркало, плавно закручиваясь в спираль. Маркус убрал артефакт в тот миг, когда хвост спирали окончательно вошёл в зеркальную гладь. Тьма заклубилась в серебряной поверхности, словно пытаясь пробиться наружу. Но чары мага схлопнулись словно ловушка.

Парень обмяк. Лицо его расслабилась и приобрело умиротворённый вид.

Я ещё несколько мгновений продолжала окутывать его целебным теплом. Юноша тяжело дышал и, открыв глаза, уставился в потолок. В его взгляде больше не было безумия.

— Всё позади, — прошептала я, поглаживая его ногу. — Ты теперь в безопасности.

Маркус захлопнул зеркало. В полутьме в щели между створками артефакта я увидела вспышку красного света и почувствовала, что тёмная сила ушла из нашего мира в навсегда.

Вот как это происходит. Я всегда гадала, если каратель распознаёт во мне инородную душу, как он станет меня изгонять? Сегодня мне продемонстрировали это.

Маркус убрал зеркало в карман брюк, сел рядом со мной и устало откинулся на спинку сиденья. Он прикрыл глаза.

— Спасибо, — еле слышно произнёс парень.

— Не стоит… Это наш долг, — мягко сказала я.

Маг согласно кивнул и продолжил сидеть, не открывая глаз.

В образовавшейся тишине слышался стук колёс. Ночной экспресс мчался вперёд, унося нас всё дальше от пережитого волнения.

Дверь отворилась, и я увидела встревоженное лицо того самого пожилого человека, который просил нас помочь парню.

Он оглядел нас по очереди и спросил:

— Всё нормально?

— Да. Ваш племянник будет жить, — подал голос маг. — Мы с госпожой…

Он открыл глаза и вопросительно на меня посмотрел.

— Дин, — подсказала я ему свою фамилию.

— Мы с госпожой Дин хотим вернуться в своё купе. Надеюсь, проводник нас дождался?

— Да-да…

— Хорошо. Я должен сообщить о случившемся на ближайшую станцию. Уж простите. Ваш племянник ведь не маг, а это значит, что кто-то из его окружения обладает даром и баловался тёмной магией. С вами свяжется дежурный сотрудник Отдела магического правопорядка.

Маркус встал. Мне тоже пришлось подняться на ноги. Такое несложное действие, но так хотелось по-старушечьи покряхтеть от усталости. Еле сдержалась.

Мы снова вышли в узкий коридор. Из своих купе выглядывали любопытные люди. Маркус отыскал глазами проводника и поманил его к нам.

— Будьте добры вернуть нас на место.

— Да, конечно.

Мужчина мелко закивал и пошёл вперёд. Мы устремились за ним.

На площадке перехода Маркус снова взял меня за руку, придавая тем самым уверенности.

Когда мы дошли до своего места, мой попутчик потребовал, чтобы нам принесли перекус и одеяла. Заходить в купе он не торопился.

— Эма. Я скоро вернусь. Не скучайте. — Зачем-то предупредил меня он.

— Постараюсь.

Я сняла с себя его пиджак и аккуратно положила на его диванчик. Сама снова устроилась на своём месте. По ощущениям, сейчас было где-то восемь часов вечера. Спать после магических манипуляций такого уровня хотелось невероятно сильно.

За окном невозможно было ничего разглядеть, зато я увидела своё растрёпанное отражение.

Белые волосы выбились из аккуратного до недавнего времени пучка и неопрятно торчали во все стороны. Я решила воспользоваться тем, что мой попутчик куда-то ушёл, и привести себя в порядок.

Вытащила из волос все шпильки. Открыла чемодан и отыскала в стопке вещей мешочек с гребнем и лентами. Шпильки за ненадобностью ссыпала туда же.

Чемодан снова поместила под сиденье. Смотря на своё отражение в стекле, я стала расчёсывать длинные прямые волосы. На этом занятии меня и застал мой попутчик. Я поймала на себе его внимательный взгляд.

Разобранная причёска, как мне вбивали на уроках хороших манер, табу. Нельзя показываться мужчине в таком виде. Стыд и позор.

Я считала это полным бредом, но сейчас отчего-то смутилась так, словно он застал меня без платья.

— Простите, я…

— Продолжайте, прошу вас.

Он тоже вытащил свой саквояж. Потом, стоя ко мне спиной, стал расстёгивать пуговицы на рубашке.

Он тоже вытащил свой саквояж. Потом, стоя ко мне спиной, стал расстёгивать пуговицы на рубашке.

— Что вы делаете?

Я задала совершенно глупый вопрос. Словно непонятно, что маг решил сменить одежду. Но можно же было попросить меня выйти.

— Переодеваюсь, — последовал логичный ответ. — Я не очень люблю мёрзнуть в мокрой рубашке.

Ни стыда, ни совести у этого мага не было. Сейчас ещё штаны решит при мне сменить.

— Я лучше выйду пока.

Отложив гребень в сторону, я встала. Маг обернулся ко мне, сверкая голыми телесами. Я всем видом показывала, что принципиально не буду на него пялиться, но каким-то образом всё же рассмотрела жилистое подтянутое тело.

А ещё мне пришло буквально протискиваться мимо него. По закону подлости наш транспорт именно в этот момент не пожелал ехать плавно. Вагон содрогнулся, а меня буквально впечатало в мага.

Он удержал меня, не дав упасть.

— Простите.

Его рука на талии легко сжалась. Мои же ладони упирались в широкую мужскую грудь. От осознания, что я буквально приклеилась к полуобнажённому и, на мой вкус, красивому человеку, меня просто затопило чувством неловкости и тягучей истомы.

Его взгляд стал таким плотоядным и жадным, что в уголках моего сознания затеплились искры, готовые сию же секунду, устроить во мне пожар. Маг наклонился, явно намереваясь меня поцеловать. Вторая рука скользнула по моим волосам, ласково провела пальцами по щеке.

В груди всколыхнулся протест. Это кем я сейчас стану, если начну целоваться с первым встречным. Ужас!

Я же не легкомысленная девица, которая поддаётся мимолётной страсти!

— Нет, — я немного отстранилась.

Маг словно тоже очнулся от наваждения и отпустил меня.

— Жаль. Мы могли бы более интересно провести время. Эма, вы ведь смело купили билет в совместное купе с мужчиной. Вот я и подумал…

Ну и выводы он обо мне сделал. Просто прелесть.

— Этот билет купил мой кузен! Позовёте, когда будете готовы, — чопорно сказала я и вышла в коридор, пылая щеками и возмущением. Злилась исключительно на себя. Нельзя быть такой падкой на привлекательную внешность! Ну и что, что этот маг целиком и полностью в моём вкусе, но ведь это совершенно неважно. Характер у него явно негодяйский, вот что существенно.

А ещё у меня есть единственная ценность — довольно хорошая репутация. Я теперь живу в мире, где невинность ценится куда больше, чем на земле. А я хочу выйти замуж, родить детей. И желательно побыстрее. Всё же молодость не вечна, а мне уже двадцать три года. Я здесь без пяти минут старая дева.

Да и как я буду смотреть в глаза Теду? Он прекрасный парень и всерьёз ухаживает за мной. Наверное, совсем скоро сделает мне предложение. С ним меня ждёт спокойная и размеренная жизнь. Всё, как я и хотела.

Дверь за моей спиной открылась, и маг выглянул наружу.

— Я закончил.

Я снова протиснулась мимо него. Издевательство какое-то. Плюхнувшись на своё место, я схватила гребень и стала нервно терзать свои волосы. Потом заплела две тугие косы и перевязала их простыми лентами под цвет платья.

Я в принципе носила неброскую одежду, считая, что яркая сделает мою внешность ещё более выцветшей. А сейчас смотрела на своё отражение в окне и понимала, что из-за многих вещей, которые я в себе воспитала в этом мире, стала совсем другой. Бледная моль.

На своего попутчика я демонстративно не смотрела. Хоть отметила краем глаза, что в тонком свитере он стал очень похож на людей из моего прошлого.

Сердце затопила такая страшная тоска, что захотелось разрыдаться. Тяжело мне далась новая жизнь. Я буквально собственноручно изменила себя, чтобы соответствовать новой реальности с её старым укладом и жёсткими устоями.

В прошлом я не была какой-то оторвой. Училась, чтобы поступить на бюджет, а потом училась, чтобы получить красный диплом. У меня почему-то была такая вполне осуществимая мечта.

А ещё я помогала родителям с младшими сёстрами и братьями. Делала с ними уроки. Занималась хозяйством.

Я столько всего упустила. Не влюблялась ни разу. Даже не думала об этом. Подсознательно хотела встретить такого мужчину, который будет тем самым прекрасным и единственным. Мне хотелось красивой романтики.

— У вас такой вид, словно случилось нечто ужасное, — нарушил тишину маг.

Я вскинула на него взгляд. И чего он меня всё время так пристально рассматривает?

— Я просто устала.

Сразу было видно, что он не поверил моей отговорке, но понял, что вести задушевные беседы я с ним не собираюсь.

— Я тоже. Мы с вами прекрасно поработали. Вы часто ассистируете моим коллегам?

Мысленно перекрестилась.

— Нет. Вы у меня первый, — ляпнула я и только потом сообразила, как двусмысленно это прозвучало.

Тёмная бровь моего попутчика саркастически изогнулась.

— Что ж. Весьма умело для первого раза.

Игривый тон намекал на то, что если мы не остановимся, то начнём пошло флиртовать. Ну уж нет.

— Я рада, что вы остались довольны, — нахмурившись, сказала я.

— У вас хорошая выдержка. Обычно нам ассистируют мужчины. Девицы слишком впечатлительны и часто падают в обмороки. Где вы, говорите, работаете?

Зачем ему это знать? Очень подозрительно, что практически незнакомый человек расспрашивает меня о личных делах. Или же у меня разыгралась мания преследования?

— На данный момент я нигде не работаю. Уволилась из госпиталя.

— Я хочу сделать вам заманчивое предложение, — собеседник подался ко мне, уперевшись локтями о свои колени.

Мне заранее не нравилось, что он скажет. И я вполне угадала.

— И что же?

— Раз уж вы нигде не работаете, я предлагаю вам должность моей ассистентки.

Он проникновенно на меня смотрел, а я шокировано молчала.

— Простите, но нет.

— И почему же?

Потому что вы самый опасный для меня человек в радиусе нескольких километров.

— Потому что надеюсь получить место в более привлекательной организации.

Уголок его губ дёрнулся в кривой обольстительной усмешке. А ещё мне показалось, что он что-нибудь предпримет против моего отказа.

— Посмотрим.

— Вы же сами сказали, что лучшие ассистенты в вашем ремесле — мужчины.

— Так и было, пока я не встретил вас.

Это он сейчас пытался грубо польстить мне?

— К сожалению, ничем не могу помочь. Я пять лет проучилась в академии не для того, чтобы гоняться по сомнительным и мрачным местам в поисках одержимых людей и чёрных магов. Слишком много хлопот и приключений.

Маг снова откинулся на спинку своего дивана. В его глазах сверкали искорки веселья. Он развлекался, пока я пыталась держать дистанцию. Что за наглый тип!

— Вы тихая домашняя девочка, которая, кроме лекарского искусства, всю жизнь училась всячески ублажать будущего мужа?

Глумливая улыбочка с его губ не сходила.

— Надеюсь, это риторический вопрос.

— Я ведь прав. Скажите, вы умеете вышивать, может быть готовить?

— Вы хотите обсудить техники шитья и кулинарные рецепты? Не умею ничего из перечисленного, — категорично соврала я.

Мне почему-то стало неловко из-за того, что я действительно мастерски готовила и любила рукоделие. Сейчас даже захотелось начать вязать шерстяные носки, чтобы немного успокоить нервы. Для меня эти занятия были очень медитативными. Особенно я любила сидеть дома у окна в удобном кресле, когда капает дождь, и что-нибудь вышивать или вязать.

Но этот жуткий субъект насмехался над моими любимыми занятиями, а мне стало неприятно и неловко почему-то.

Неожиданно в нашу дверь постучали.

— Войдите! — отозвался на стук мой попутчик.

— Ваш ужин. За счёт компании.

В дверь протиснулся проводник с корзиной в руке.

Я немного удивилась. А ещё поняла, что ужасно проголодалась. Интересно, они нас обоих покормят или только моего спутника?

Проводник поставил корзину рядом со мной. Потом он немного присел, повозился под окном и выдвинул небольшой столик. Мне пришлось для этого поджать ноги.

Накрыв на стол и пожелав нам приятного аппетита, проводник удалился.

Он оставил нам термос с чаем и две булочки на белых фарфоровых тарелках.

От вида аппетитного, но скудного ужина у меня свело желудок.

— У вас ведь с собой нет еды, я правильно понимаю?

— Да. Я хотела купить здесь завтрак.

Маркус разлил нам чай.

— Можете не беспокоиться. Я его уже оплатил.

Вот уж нет. Меня очень обеспокоило такое внимание к моей персоне.

— Сколько я вам должна? — спросила я непреклонным тоном.

— Думаете, я с вас возьму деньги? — задал он встречный вопрос. — Вы красивая, гордая и независимая девушка. Это я уже понял. Будьте вежливы и позвольте мне побыть галантным человеком, который угостил вас. Просто можете сказать “спасибо”.

Я помолчала, переваривая комплименты и нравоучения.

— Спасибо.

Маг кивнул и стал неторопливо есть. Он больше не смущал меня своим пристальным вниманием. Иногда смотрел в окно, но там ничего не было видно, кроме отражения нашего купе.

Через некоторое время подчёркнуто вежливый проводник забрал посуду и корзину. И предупредил, что скоро выключится свет.

Он застелил постельным бельём наши диванчики. Я в это время сходила в уборную и приготовилась ко сну.

Уже лёжа на своём месте, я как-то странно ощущала себя. Мужчина на соседнем диване лежал на спине, согнув ноги в коленях и закинув руку за голову. Рядом с ним темнота и неудобство были удивительно уютными.

Представить себе не могу, как бы я сейчас мучилась на жёсткой лавке в вагоне для бедных. Сердце защемило от осознания того, что там сейчас страшно одинок мой кузен.

После пережитого сегодня у меня случился небольшой магический откат. Я слишком перестаралась. Можно было меньше вливать в парня лечебной энергии.

В общем, не поняла, как уснула. Проснулись мы с магом поздно. И то из-за того, что нам принесли завтрак: кофе, мягкий сыр и тосты.

Да и день прошёл так же незаметно, как и ночь. Мой попутчик иногда развлекался, выводя меня из себя, а я с нетерпением ждала того момента, когда распрощаюсь с ним.

Мы прибыли на конечную станцию в сумерках. Маркус вышел вслед за мной. Я зябко поёжилась оттого, что холод, усиленный сыростью, тут же попытался нырнуть под моё пальто.

— Я могу вас подвезти, — любезно предложил маг.

— Нет, спасибо, я доберусь сама. А ещё меня должны встречать. Лучше поищу своих.

Маг явно мне не поверил. Он смотрел на меня, скептически улыбаясь.

— Вы уверены?

— Да. Прощайте, Маркус Хоган.

Я торопилась с ним расстаться. Он же улыбнулся, не разжимая губ, а затем сказал:

— До новой встречи, Эма.

Потом он развернулся и ушёл, растворившись в густой бурлящей толпе. Я тем временем стала высматривать Фабиана. Где он запропастился?

— Вот ты где! — послышался его голос через несколько минут.

— Наконец-то, — выдохнула я и ужаснулась, когда взглянула на лицо кузена. — Ты что подрался?!

Под глазом у него наливался здоровенный синяк.

— Нет… А! Это! Я немного жульничал в карты, и моим новым знакомым это не понравилось.

— Какой кошмар. Твоя матушка нас прибьёт.

Фаб нисколько не переживал по этому поводу.

— Я скажу, что меня попытались ограбить. Эма, легенда такая: мы с тобой ехали вместе. Хорошо?

Я поджала губы. Терпеть не могла врать. Меня сразу ловили на слове.

— Сам им говори. Я буду молчать, если меня не спросят. Пошли, я замёрзла.

Глава 2. Большое и рыжее семейство Дин

Фабиан нанял повозку. Я предлагала поехать на омнибусе, чтобы сэкономить деньги, но кузен был непреклонен. Он заявил, что:

— Ехать друг у друга на головах я не хочу. С меня и паровоза достаточно!

В общем, мы быстро посеменили к чёрному тарантасу, пока его никто не занял. Фаб стал договариваться с возницей, а я оглядывалась по сторонам. У меня было странное ощущение, что за нами кто-то следит. Да уж. Знакомство с карателем кого угодно до фобии доведёт.

Фаб, наконец-то вспомнив о галантности, помог мне забраться в повозку. Поставил рядом наши чемоданы.

— Ты точно не хочешь здесь остаться? Всё же в маленьких городах есть своя прелесть.

Фабиан презрительно скривился.

— Ну уж нет. Я хочу быть журналистом нормального крупного издания, а не очередным бумагомарателем захудалой газетёнки. О чём здесь писать? Перед увольнением из “Ведомостей Ноксфорда” меня заставили написать огромную статью о том, как козы мадам Орланд уничтожали клумбы почтенных жителей этого города!

Я от души рассмеялась. Фабиан тогда как заправский детектив ходил по окрестностям и опрашивал очевидцев и пострадавших. Статья получилась ужасно саркастичной. Обиделись все фигуранты дела. А остальные надорвали животы от смеха, когда читали этот шедевр. Что ни говори, а кузен был прекрасным рассказчиком, но ужасным журналистом. Непредвзятый тон у него никогда не получался.

— Ты там проработал всего месяц.

— Месяц бесполезно потраченного времени.

— А столичные газеты тебя больше не возьмут.

Фабиан обиженно насупился.

— Я ещё ворвусь в мир больших новостей!

— Пусть сбудется. И чем ты будешь заниматься дальше?

Фаб горестно вздохнул.

— Я снова пойду работать в “Ведомости”. У меня на данный момент нет другого выхода. Матушка будет только рада.

Я не сдержала ехидный смешок.

— Осторожнее. Тётя Дин хочет тебя женить. Застрянешь здесь до конца жизни.

— Она бы и рада. Кстати, как там наш каратель? Не обижал тебя?

Я осуждающе покачала головой.

— Фаб, ты ужасно меня подставил. Он ведь мужчина. Я ночевала в одном купе с незнакомцем. Нужно было купить билеты рядом друг с другом.

— Он к тебе приставал?!

— Нет. Но я бы не хотела с ним больше встречаться. Он тоже ехал в Ноксфорд, представляешь?

Фабиан пожал плечами.

— Наверное, его назначили на место старика Ренсвинда. Ты знаешь, что он в прошлом году подал в отставку и уехал на юг? С тех пор у нас не было карателей. Придётся быть осторожнее с тёмными чарами. Кстати, у тебя деньги есть?

Я увидела, что возница тоже услышал этот вопрос. Спина мужчины напряглась.

— Ты спрашиваешь из праздного любопытства?

Фаб немного сконфуженно на меня посмотрел и, приблизившись к моему уху, прошептал:

— Ну, вообще-то, я на мели. У меня денег хватит, только чтобы оплатить половину поездки.

Я мысленно закатила глаза.

— Есть у меня всё, — сказала как можно громче. — Сначала мы тебя подвезём или меня?

— Тебя.

— Ну и хорошо. Фаб, давай я тебя чуть-чуть подлечу.

Кузен подставил свою щёку под мою ладонь и нетерпеливо зашипел. Да, магическое исцеление — это больно.

Теперь синяк выглядел так, словно с момента его получения прошла неделя. Я лишь ускорила процесс регенерации.

Тарантас остановился у калитки моего дома.

Она была кованой и держалась за низкий каменный забор, поросший плющом. За калиткой виднелась чисто выметенная дорожка, убегавшая к дому через небольшой аккуратный сад.

Все окна на первом этаже задорно светились уютным жёлтым светом. За занавесками сновали люди. У нас явно проходил какой-то праздник. Как говорится, я попала с корабля на бал.

Чем ближе я подходила к дому, тем явственнее слышались взрывы смеха и задорная игра на пианино. Я так и не освоила этот инструмент.

Я потянула на себя белую деревянную дверь и сразу же столкнулась с одной из служанок. На ней был праздничный белый фартук.

Женщина с подносом остановилась и уставилась на меня так, словно увидела приведение.

— М-молодая Дин! Вы приехали…

Последние слова она обескураженно выдохнула.

— Да. Как видишь. А где мама?

Служанка воровато оглянулась, прижимая к полной груди поднос. Меня же стали терзать смутные сомнения.

— Что здесь происходит?

Служанка не решилась ответить на мой вопрос прямо. Глаза воровато бегали.

— Позвольте, я позову вашу матушку, — предложила она и метнулась обратно в большую гостиную, оставив меня в передней.

Я поставила тяжёлый чемодан на пол и стала ждать. Мама появилась через пару минут. На ней был её любимый праздничный наряд, рыжие волосы уложены в красивую причёску.

На её лице красовалась натянутая улыбка, которая должная была скрыть какой-то конфуз. Она пыталась изобразить радость. Обычно она и вправду была счастлива меня видеть, но явно не сейчас.

— Эма! — необычно тихо, почти шёпотом, воскликнула она. — Ты вернулась, моя девочка! А почему не предупредила, что приедешь? Тебя уволили?! Ах, как они посмели?

Мама у меня была темпераментна, как ураган. Она бросила говорящий взгляд служанке, та понятливо подхватила мой чемодан и потащила его вверх по лестнице.

— Пошли, дорогая, ты, наверное, устала.

Лестница в нашем доме была узкая. Мама подтолкнула меня в спину, а сама замкнула наше восхождение по ней. У меня было чувство, что ещё немного и родительница станет снизу подпихивать меня, чтобы быстрее двигалась.

На втором этаже она схватила меня за локоть и потащила в комнату. Магические светильники в моей спальне всегда разгорались весьма неплохо и достаточно быстро. Я огляделась. Здесь вообще ничего не изменилось. Даже пыли не было. Как и занавесей. Их, наверное, сняли, чтобы постирать, перед тем как наступят холода. Явно на днях в доме проводилась генеральная уборка.

Моя спальня досталась мне как самая невостребованная, из-за вида из окна. Его просто-напросто не было. В принципе, в моей комнате всегда царил полумрак, потому что соседский дом стоял непозволительно близко. Его окна были расположены прямо напротив моих. Да ещё и так близко, что можно было дотянуться длинной палкой до соседского подоконника.

Я нисколько не переживала насчёт того, что кто-то с любопытством заглянет ко мне в комнату. Дом был заброшен. Точнее, его второй этаж. На первом жила почтенная старушка, которая его унаследовала когда-то от мужа.

Я повернулась к маме.

— У вас какой-то праздник?

Мама заломила руки и с сожалением на меня посмотрела.

— Эма, присядь.

Я выполнила её просьбу и села в кресло у окна, а мама стала расхаживать взад вперёд, явно пытаясь придумать, как рассказать какую-то важную новость.

— Для начала я тебя прошу, притворись, что ты ещё не приехала.

Её просьба меня сначала удивила, а потом обидела.

— Почему?

— Эма, детка, твой Теди сегодня сделал предложение Марго. У нас помолвка. Они собираются пожениться до зимы.

Хорошо, что я сидела. Мой потенциальный жених решил взять в жены мою младшую сестру. Как он мог?! Этот вопрос я, кажется, задала вслух, потому что мама принялась на него отвечать.

— Его мать была категорически против твоей кандидатуры. Ты ведь понимаешь, твой нестабильный дар может привести к трагедии… Я пыталась её успокоить, ведь моя дочь закончила Академию магии! Это о многом говорит, — в голосе мамы слышалась непомерная гордость, — но Энн даже слушать не стала. Она, как и я, хочет связать наших детей союзом. Но ты им не подходишь.

— А Марго, значит, подходит? И она согласна?

Мама сделала виноватый вид. Снова зашагала из угла в угол, а потом, не особо пытаясь смягчить ситуацию, сказала:

— Она, оказывается, была влюблена в Теда с детства. Ох, Эма, мне так жаль. Моя милая, красивая девочка, я найду тебе самого лучшего жениха во всём Ноксфорде!

Я прикрыла глаза рукой. Самым лучшим был Тед. Лично для меня. Спокойный, ответственный, симпатичный парень. Служил в храме.

— Спасибо, мама, но пока не надо никаких женихов. Дай мне пережить это разочарование. Для нового я пока недостаточно созрела. Иди, гости тебя заждались. А я буду сидеть тихо как мышка. Обещаю.

Мама ласково погладила меня по голове.

— Я прикажу принести тебе ужин, детка.

— Не стоит. Я не хочу есть.

Мама явно меня очень жалела, но обстоятельства сложились не в мою пользу. И все смирились с создавшимся положением вещей. Словно так и надо было.

Я сильная и даже не буду плакать. Наверное.

Или буду.

— Хорошо, дорогая. Я попрошу принести тебе чай.

Мама развернулась и тихо вышла, оставив меня наедине с горьким и жестоким разочарованием.

Я некоторое время сидела, оцепенев и уставившись в одну точку. В ушах звенело, и сквозь этот звон пробивался шум веселья и поздравлений.

Обычно я любила уединяться в своей комнате. Могла сидеть тут целыми днями, читая, готовясь к экзаменам или просто склонившись над вышивкой. Меня никогда не угнетали стены, оклеенные обоями в мелкий цветочек.

До этого дня.

Сейчас я чувствовала себя узницей, которую насильно заперли в четырёх стенах. Во мне медленно и верно закипали разные мысли и эмоции. Хотелось разгромить всё вокруг, а потом спуститься, залепить Теду звонкую оплеуху и закатить скандал. В общем, испортить всем праздник!

Я вскочила и прошлась по комнате. Энергия негодования просто бурлила во мне. Это ведь настоящее предательство! Меня предали все, кто только мог. Я подошла к окну и распахнула створки, впустив в комнату свежий воздух. Оперлась руками о подоконник и подставила лицо сырому сквозняку.

Тёмная магия бурлила в недрах моей души. Она рвалась наружу, чтобы оставить метки проклятия на всех моих врагах, собравшихся внизу. Хоть они по-настоящему таковыми не были.

Я очень быстро замёрзла и захлопнула окно.

Решив, что можно себя расслабить банными процедурами, я подошла к своему платяному шкафу. На его дверцах были зеркала.

Я в ужасе уставилась на свои глаза. Она обычно ярко-голубые, но сейчас были совершенно чёрными и какими-то чужими. Я закрыла глаза и прошептала:

— Надо успокоиться. Натворишь бед и будешь жалеть всю жизнь.

Мой голос в пустой комнате немного отрезвил меня.

Я стала искать свою непристойную, по мнению мамы и сестёр, сорочку. Она была короткая и на тонких бретельках. Я же просто не могла спать в местных длинных и неудобных ночнушках, подол которых скручивался у талии во время сна. А ещё в ней можно было замотаться и запутаться. Не люблю такой дискомфорт.

Выудив ещё и длинный, тёплый халат и полотенце, я собралась идти в ванную, которая, к счастью, находилась на втором этаже.

Внезапно кто-то вежливо постучался в дверь. Я рывком распахнула её и уставилась на Теда. Он был такой же аккуратный и холёный, как и полгода назад, когда я приезжала домой на сдвоенные выходные.

— Эма…Я могу войти?

Так захотелось его проклясть, что прямо сил не было. Еле сдержалась. Моё проклятье будет для него смертельным.

— Нет.

Тед виновато на меня смотрел карими щенячьими глазами.

— Я случайно узнал, что ты приехала. Услышал, как твою мать позвала служанка…

— Остановись. Я сейчас не в том состоянии, чтобы слушать твои жалкие оправдания.

Мой голос раздвоился, а Тед шарахнулся от меня в коридор. Его лицо исказила гримаса ужаса. Я так и осталась стоять в дверях.

— Мама была права… Ты чудовище!

Я шумно вздохнула. Он испытывал крохи моего самообладания на прочность.

— А ты трус! Тед, советую тебе спуститься к гостям и в ближайшее время избегать со мной встреч. Иначе тебе не поздоровится. И твоей матушке тоже. А! И ещё. Если обидишь мою сестру, то…

— Я понял.

Тед попятился, а затем резво от меня сбежал, а я потопала в ванную комнату, удивляясь, что не вызвала в этот момент небольшой местечковый апокалипсис. Тени вокруг меня жили своей жизнью, нарушая все законы природы. Они были пугающими. В прошлой жизни я бы подумала, что попала в фильм ужасов. Ага, в качестве главного злодея. А сейчас… сейчас эта тьма была частью меня, как лишняя рука или нога, которую надо прятать под одеждой, чтобы не смущать людей.

Вернувшись из ванной, я скинула с себя халат и потушила светильники. Лучше я лягу спать. У меня ушла прорва сил, чтобы утихомирить свою второю суть. После таких приступов на меня обычно накатывала жуткая усталость.

Я почти была готова уснуть, как вдруг увидела всполох света в окне напротив. Села в кровати и присмотрелась. Ничего. Наверное, показалось.

***

Утром я встала раньше всех. Бодрая и всё ещё кипящая от праведного гнева. Тёмная магия во мне продолжала рваться наружу, но сдерживать её было куда легче.

Я стояла у зеркала и перебирала платья. Весь мой гардероб был унылый и серый, как хандра, в которую я почти впала. Превратила себя в пугало из-за Теда, который настаивал на скромности во внешнем виде. Вот уж хватит! Умеренное кокетство во внешности мне не повредит.

А ещё у меня было очень мало вещей. Решила заняться этим накануне. К дальней стене платяного шкафа была убрана коробка с недошитыми юбками и жилетами. Помню, что все домочадцы сочли их вульгарными. Приличные дамы носят платья.

Вот была я приличной и что? Стала снова одинокой девушкой без перспектив. Займусь своими нарядами, когда вернусь домой после того, как решу срочные дела в городе. Мне хотелось преобразиться. Стать красивой и цветущей девушкой назло всем.

Но для начала решила направить деятельную тёмную энергию в сторону госпиталя. Мне очень нужна работа, а они обещали место сёстры милосердия под началом лекаря-мага.

Я позавтракала в одиночестве и не дожидаясь пробуждения моей семьи, отправилась в госпиталь. Идти туда нужно было минут тридцать от моего дома. Как раз у них начнётся рабочий день.

В приёмной меня направили в нужный кабинет. Там женщина, ответственная за персонал, обрадовалась новой медсестре с магическим даром и мигом оформила на меня документы.

— Мы вас очень ждали! Когда вы сможете приступить к работе?

Женщина была полная и какая-то приторная на вид, как зефирка, словно очень хотела всем нравиться, чтобы скрыть свою неприятную суть. Я решила держаться с ней вежливо, но на расстоянии.

— Могу прямо сейчас, — выпалила я, осознав, что совершенно не хочу возвращаться домой настолько быстро.

У меня не было никаких сил удерживать тьму, засевшую во мне. Ещё прокляну их и буду жалеть. Да и каратели тогда мной заинтересуются.

— Похвальное рвение! Сейчас…

Она позвала сестру-хозяйку, которая выдала мне рабочую униформу: два светло-голубых платья, три белых передника и две шапочки с отвёрнутыми краями.

Недовольно поворчав, она сунула это всё в бумажный пакет.

— Держите. За чистотой вещей вы должны следить сами. Половина их стоимости вычтут из вашего первого оклада. Если это всё, то я пошла. Мне надо рассортировать бельё.

Дальше я направила к единственному магу-лекарю в городе. Я понятия не имела, кто он такой, потому что никогда не сталкивалась с ним прежде.

В приёмной у него толпился народ. Из-за закрытой двери доносился страшный крик, словно из кабинета стоматолога, у которого закончилась анестезия.

Люди в коридоре сидели напуганные и обречённые на визит к этому душегубу.

Я уже переоделась в форму, поэтому с независимым видом прошла вдоль всей очереди и постучала в дверь.

Все крики резко смолкли. В коридоре и в кабинете лекаря наступила гробовая тишина.

Дверь открывалась с душераздирающим скрипом. Я зашла внутрь. На меня уставились три пары глаз. Лекаря, его помощника и… умертвия! Визжало именно оно.

— Эм… Выдавила я из себя. Это вы доктор Корнелиус Фогг?

Он оказался довольно молодым. Лет тридцать пять, не больше. И довольно симпатичным. Худой, высокий шатен с небольшими залысинами. Чёткие брови, насмешливый и внимательный взгляд, нос с горбинкой.

— Да, а вы?

— Меня зовут Эма Дин. Я ваша новая медсестра.

Доктор расплылся в лучезарной улыбке, а затем обратился к своему ассистенту. Парню чуть старше меня. Вид у него был такой интеллигентный и прилизанный, что тут же напомнил мне Теда.

— Сколько на этот раз?

— Я бы не хотел… Это неприлично. — начал было возражать чему-то парень, но сдался под внимательным взглядом. — Неделю.

— Я ставлю на один день.

— Принято.

Я недоумённо уставилась на них.

— Вы что делали ставки, сколько я здесь продержусь?!

Я скрестила руки на груди. Вот уж нет. Остаться на содержании мамы я не готова! Поэтому проиграют оба!

— Именно так, — подтвердил доктор.

— Ну, хорошо. Месяц и больше! — решительно сказала я.

— Вы хотите поставить на себя половину оклада? — доктор, увлечённо тыкавший в умертвие металлическим прутом для замера магической активности, удивлённо поднял на меня чистые серые глаза.

— Именно так. Я останусь тут работать.

— Ваша ставка принята.

Они переглянулись с ассистентом, и доктор тут же сунул мне в руку чаромер.

Доктор указал на умертвие, явно намереваясь выиграть спор. Мужчины, наверное, думали, что я упаду в обморок, но… моя тёмная сторона вполне благосклонно относилась к заданиям чёрной магии.

— Вы, сестра Дин, займётесь нашим самым неприхотливым пациентом.

— Хорошо, — я взяла инструмент.

— Смотрите, чтобы он вас не укусил, — попытался напугать меня ассистент.

— Я буду осторожна. Дайте указания что надо с ним сделать.

— Желательно упокоить, но для таких манипуляций мы не приспособлены. Просто измерьте уровень магии в разных частях его тела. Он… не весь функционирует. Ноги и одна рука бездействуют.

— Лучше бы у него отнялись голосовые связки, — проворчал ассистент.

— Уж лучше пусть орёт, чем бегает за нами в надежде пообедать, — выразил доктор своё мнение.

У меня, конечно, был довольно небольшой опыт работы в госпитале, но я впервые видела, чтобы в заведениях такого рода лечили умертвий и всякую нечисть. Их обычно сразу же ликвидируют каратели.

Я направилась к своему подопечному. Он заскулил и стал ластиться ко мне.

Хорошо, что доктор и его ассистент закрыли умертвие ширмой и стали принимать вполне живых, но не вполне здоровых людей так, чтобы те не напугались.

Я в принципе впервые видела такое существо, так сказать, вживую. Мы их прошли по учебникам с графичными картинками.

Я стала вести обследование и записывать, что в ноги влили магии ровно настолько, сколько нужно, чтобы остановить разрушение тканей. Одна рука тоже недопитана тьмой. Вот в голове, наоборот, её избыток. Обычно так делают, если хотят допросить покойного, например, в интересах следствия.

— Итак, — услышала я. — На что жалуемся на этой неделе?

— Меня, кажется, снова прокляли, — ныл мужской голос. — Моя рука… её колет иголками.

— Хм… Дайте я посмотрю. Так-так-та-ак… У меня есть для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начать? — деловито сказал доктор.

— С хорошей.

— Нотариус живёт за углом. Он сможет заверить ваше завещание.

— А плохая? — донёсся до меня полный паники голос.

— Вы не сможете написать завещание собственноручно.

Послышалось молчание, после которого пациент пояснил:

— Я левша.

— Тогда у меня для вас две хорошие новости!

— Вы это серьёзно? — голос несчастного дал петуха.

— Нет, конечно! Сейчас будет больно.

Пациент вскрикнул сразу после того, как с хрустом доктор вправил ему сустав или позвоночник. Я не смогла определить.

— Всё. Теперь вы, к сожалению, будете жить и придёте к нам на следующей неделе с новым недугом. Следующий!

— Доброе утро, — услышала я знакомый бархатный бас своего вчерашнего соседа по купе.

Я замерла, а моё умертвие зарычало, словно почувствовало, что маг пришёл за ним. Наверное, в этот момент я как никогда была солидарна с нечистью: нам обоим хотелось спрятаться, где-нибудь подальше от инквизитора.

Вот же! Я сегодня тоже почти нечисть, судя по тому, что мой резерв переполнен тьмой.

— Доброе, — поздоровался доктор и, судя по звуку, выпроводил очередного пациента вон. Дверь истерично скрипнула, и на секунду в помещении образовалась тишина. — Вы кто?

— Новый инспектор… представитель Отдела магического правопорядка Маркус Хоган.

— О! Наконец-то вы тут! Наш подвал уже трещит по швам. У нас тут уже настоящий питомник, а не нормальный тихий морг. Кто-то решил стать некромантом и разбрасывает по всему городу плоды своих тренировок. И почему-то их везут нам, словно мы способны их вылечить до смерти, — негодовал доктор.

— Ну, — потянул его помощник голосом полнейшего зануды. — Теоретически это возможно, но только если пациент изначально попал к нам живым, а не мёртвым.

Снова в помещении образовалась тишина, но на этот раз она была несколько сконфуженная.

— Фред, на сегодня у тебя больше нет разрешения говорить, — буркнул доктор. — Уверяю вас, что я превосходный врач и людей на тот свет отправляю крайне редко.

— Я вам верю. Так, значит, нам надо спуститься в подвал?

Тут я поняла, что скоро окажусь с инквизитором лицом к лицу, и судорожно прижала к себе папку, в которую записывала результаты обследования. Умертвие тоже уловило суть и заскулило.

— Для начала пройдите за ширму, там вас как раз дожидается один не упокоенный. Фред, сложи ширму.

Фред взялся исполнять приказ и кинул на меня мимолётный взгляд.

Я вместе с умертвием явилась под ясные тёмные очи карателя.

— Здравствуйте, — решила быть вежливой.

— Какая неожиданная встреча! Эма, вы прекрасно выглядите, — измерил он меня раздевающим взглядом.

— Спасибо, — ответила я не очень дружелюбным тоном.

— Вы знакомы? — спросил доктор Фогг.

— Не так тесно, как хотелось бы.

Я мысленно прикрыла глаза рукой. Что этот несносный тип несёт?

— Мне бы вообще не хотелось с вами знакомиться, но иногда наступает в жизни чёрная полоса. Вы же пришли по делу, господин инквизитор?

Я вероломно перевела внимание мужчин со своей скромной персоны на несчастное, трясущееся от страха умертвие. Мне даже показалось, что нечисть на меня осуждающе посмотрела.

Но не успел инквизитор сделать шаг, как опять скрипнула дверь и в кабинет ввалилась пышная женщина в чёрном вдовьем платье. Мы дружно уставились на неё. Умертвие взвыло дурным голосом. Я зажала уши руками.

— Вот он где! — перекрыла завывания нечисти вдова. — Вы только посмотрите на него! Какой же невыносимый человек был мой муж. Всегда делал всё наперекор. Никчёмный! Даже умереть нормально не смог!

Она стремительно к нему подбежала и стала лупить умертвие маленькой сумочкой. Тот втянул голову в плечи.

Инквизитор перехватил руку женщины.

— Хватит. Дайте я его отпущу. Или вы хотите взять его в качестве питомца?

В глазах абсолютно серьёзного мага плясали искорки веселья.

Женщина была немного шокирована вопросом.

— В качестве собаки? — переспросила она. — А меня посадят, если я попрошу отправить его на тот свет? Как соучастницу убийства, — последнее она прошептала. — Понимаете. Он, — вдова указала пальцем на умертвие, то сразу же клацнуло зубами. — Он был ужасным мужем. Промотал всё моё приданное. Оставил меня почти без средств к существованию. А ещё меня снова позвали замуж, и тут с утра я узнаю, что он вернулся!

Маленькая дамская сумочка с размаху стукнула умертвие по темечку.

— Нет, госпожа, можете быть спокойны, — ответил ей маг.

— А… мне опять надо его хоронить? Сразу говорю, что отказываюсь от этого. Я его уже один раз похоронила! Со всеми почестями, которых он не заслужил! Столько денег потратила впустую, — женщина зарыдала.

— Милая мадам, успокойтесь. Вы можете идти и спокойно выходить замуж. Мы сейчас упокоим вашего первого мужа навсегда.

Доктор взял её за плечи и мягко повёл в сторону двери.

— Вы гарантируете, что он больше не вернётся?

— Да, идите.

Скрипучая дверь возвестила, что вдова ушла.

— Итак, приступим? А затем почистим ваш подвал, — маг засучил рукава и достал своё зеркальце.

Я опасливо отошла подальше и практически спряталась за ширму. Кто знает, что он там увидит, если я отражусь в нём. Вообще, надо раздобыть такую штуку, чтобы проверить.

Он снова смотрел на нечисть сквозь зеркало. Снова в гладкую поверхность втянулся небольшой вихрь. Но на этот раз он был белёсый, как дымок от внезапно погасшей свечи.

Затем мы отправились в подвал, который оказался довольно вместительным моргом. В этом помещении было весьма шумно.

Там в клетках было заперто около двух десятков самых разных умертвий. Не только людей, но и животных и даже птиц. Маг присвистнул.

— У вас впечатляющая коллекция, док.

Мой начальник развёл руками.

— Кто-то мне её с завидной регулярностью пополняет. Вы же здесь именно поэтому поводу находитесь? Мы ещё месяц назад отправили прошение, чтобы нам прислали специалиста.

Маг кивнул.

— Именно так. Думаю, я здесь надолго. Мне никогда не нравилась столица. Ноксфорд довольно интересное местечко, и я собираюсь обосноваться здесь, — маг скользнул по мне взглядом. — Но мне нужен помощник со светлой магией. Может быть, порекомендуете кого-нибудь?

Доктор посмотрел сначала на Фреда, а затем на меня.

— Кажется, я знаю, кто вам подойдёт!

Глава 3. Помощница инквизитора

— Кажется, я знаю, кто вам подойдёт!

Мне захотелось указать на себя пальцем и поднять вопросительно брови. Неужели несносный доктор решил избавиться от меня таким хитрым способом ради того, чтобы выиграть спор?

И вообще, я не понимаю, чем ему не угодила. Мы ведь ещё толком не знакомы, и он понятия не имеет, что я за работник и какой у меня характер.

Придала себе самый независимый вид из всех возможных, показывая, что решить этот вопрос без моего участия они не смогут.

— Да? Вы хотите предложить кандидатуру Эмы Дин? — тут же заинтересовался маг.

— Именно! Фред является моим помощником вот уже пару лет. Я с ним почти сроднился. И прекрасно сработался, поэтому я могу вам доверить эту юную леди, которая только вливается в наш дружный коллектив. Эма, вам не повредит такой интересный опыт, — обратился маг ко мне.

Доктор Фогг смотрел на меня честным незамутнённым взглядом человека, который всеми силами пытался показать свою заинтересованность в моём профессиональном росте. Ну уж нет! Ничего у вас не выйдет, док.

— Я отказываюсь от такого сомнительного опыта. Я пришла работать в госпиталь по специальности. Почему бы вам, господин Хоган не отправить запрос в вашу организацию? Пусть пришлют вам более компетентного сотрудника.

Я встретилась с тёмным взглядом мага и, как всегда, в моём сознании нечто потаённое сделало кульбит и ухнуло в район живота. Что за странные ощущения?

— Я обязательно последую вашему совету, Эма, но работать мне надо с сегодняшнего дня. Раз уж кроме вас мне никого в помощники не дают, то вам придётся смириться.

Я упрямо мотнула головой.

— Мне нравится моя работа. И если вы, доктор Фогг, попробуете меня уволить…

Доктор явно почувствовал исходящую от меня опасность. Люди всегда ощущают всполохи чёрной магии. Я стала поспешно запихивать свою тьму в воображаемый ящик. Ещё немного и у меня раздвоился бы голос, чтобы мои угрозы выглядели более устрашающими. А существа вокруг внезапно затаились и начали смотреть на меня, как мне показалось, влюблёнными глазами. Мне стало их жаль.

Хорошо, что маг и доктор были увлечены спором и не обращали на обитателей клеток внимания. Сейчас ими занимался Фред, который что-то записывал в свой блокнотик и не обращал на внешний мир никакого внимания.

— Стойте-стойте! Не горячитесь и не надо никаких угроз. Я отдаю вас в помощницы нашему долгожданному инквизитору не навсегда, а на время. Раз уже проявили такую стойкость духа, что не хлопнулись в обморок при виде умертвий, то, так уж и быть, я признаю, что проиграл свою часть пари.

Поджала губы. Эти господа объединились против меня, и я почти проиграла.

— Ну, хорошо. Господин Хоган, я буду помогать вам за отдельную плату. Требую полный оклад вашего помощника, пока я им являюсь. Доктор Фогг, моё место сохраняется за мной, и в те дни, когда наш долгожданный инквизитор не изгоняет из нашего мира потустороннюю нечисть из живых людей, я работаю у вас, вливаюсь в ваш дружный коллектив и также остаюсь при полном окладе.

Доктор хмыкнул.

— Вы зубасты, как упырь, — сказал он с некоторой долей восхищения и уважения.

— Сомнительный комплимент, но спасибо. Это означает, что вы согласны?

— У меня есть только один выход: уволить вас, но сейчас я понимаю, что это будет ошибкой. Господин Хоган, вы согласны на условия нашей прекрасной дамы?

Если доктор посмеивался по-доброму, то у мага на губах играла ухмылка, говорящая, что всё равно выиграл именно он. Я же надеялась, что мои наглые условия спасут меня от дурацкой должности помощницы.

— Я согласен. Давайте перейдём к вашей интересной коллекции, а затем вы мне дадите адреса всех людей, которые пострадали от этих премилых созданий. Мне надо всех осмотреть.

Самым горластым из всех существ был мой первый пациент. Эти же просто рычали, вяло трясли клетками и вообще выглядели очень больными. Если так можно выразиться об умертвиях. Тёмной магии в них было очень мало. И она продолжала истощаться.

От моего приближения несчастные создания становились более активными. Они тянулись ко мне как к источнику жизни, поэтому я отошла в дальний угол, где стояли пустые клетки. А ещё там же была запертая железная дверь. На вопрос мага, что находится за дверью, доктор ответил, что там нет ничего интересного, но если маг хочет взглянуть, то у Фреда есть ключ.

— Это лаборатория. Мы иногда делаем экспертизу для полиции. Поэтому помещение всегда закрыто. Иногда там хранятся некоторые улики.

Клетку за клеткой обходил маг. Везде проделывал одни и те же манипуляции. Иногда доктор Фогг и его помощник ему помогали, удерживая некоторых самый буйных существ.

Маг расправился со всеми довольно резво, а после Фред позвал двух санитаров, чтобы они здесь прибрали. Вид у весьма крупных мужчин был отчего-то пришибленный и глупый. Правда, к работе они подошли с неожиданным энтузиазмом, словно именно этого и ждали. Явно всех работников госпиталя очень пугало опасное соседство.

Обеденного перерыва у нас не было из-за нечисти. А ещё в коридоре увеличилась очередь. Там уже вовсю ругались наши пациенты, и я решила, что здесь не помешает какая-нибудь система записи.

Пока доктор и его помощник принимали больных, я взяла лист и пошла разнимать дерущуюся толпу. С горем пополам мне удалось составить список очереди. Следующих страждущих я вызывала в кабинет согласно списку. Периодически выходила к ним и записывала новых прибывших.

К концу рабочего дня я изрядно устала. Ноги гудели, в ушах звенела долгожданная тишина, в груди больше не горела обида, потому что чтобы что-то горело, нужны силы, а у меня на сегодня они закончились. Хотелось доползти до дома, поесть, помыться и рухнуть в кровать.

Я как раз вышла из здания госпиталя, когда нос к носу столкнулась с Маркусом Хоганом. Он направился прямо ко мне.

— Эма, я рад, что застал вас.

***

Мне захотелось застонать от бессилия. Неужели он потащит меня на задание?

Лицо у него было устрашающе решительным. Может ногу сломать, чтобы на работу к магу не ходить. Как это ни странно, но целее буду.

Тяжко вздохнула и спросила:

— Да? Я вас слушаю.

Я посмотрела на бледнеющее голубое небо. Сумерки медленно наползали на городок. Сегодня была хорошая погода, а я даже не заметила.

— Позвольте, я вас провожу и по дороге расскажу вам об одном интересном деле.

Он явно давал мне выбор без выбора. Эх! С таким мужчиной, как господин Хоган, я бы прогулялась, если бы он не был моим потенциальным душегубом.

— Боюсь, что нам не по пути, — попыталась я отделаться от попутчика, который волновал мою душу непонятными и противоречивыми чувствами. — Не хочу вас обременять, поэтому говорите здесь и сейчас.

Я избегала смотреть магу в его бездонные глаза-омуты, поэтому разговаривала с пуговицей на его чёрном пальто.

— О! Не беспокойтесь. Вам ведь в эту сторону, я угадал?

Он и правда безошибочно указал правильное направление. Мне пришлось согласиться.

— Да. Как вы узнали? — недоверчиво спросила я.

— У меня хорошая интуиция, — солгал он и не поморщился. — Тогда нам по пути. Пошли, Эма.

Мы зашагали по мощёной улице. Под ногами мягко шелестели пёстрые рыжие листья. Странно, но мне бы хотелось сейчас быть романтичной девушкой. Собрать осенний букетик. И чтобы рядом со мной шёл любимый человек, с которым можно отдохнуть душой. А ещё хотелось на свидание. Ничто так не окрыляет, как хорошая влюблённость. А ещё хотелось бы залечить сердечную рану. Точнее, уязвлённую гордость. Неприятно, когда тебя так вероломно бросает жених. И очень грустно.

— Так о чём вы хотите поговорить? — полюбопытствовала я.

— Нам завтра придётся наведаться в дом терпимости.

Я ошарашенно остановилась.

— Куда?! Не знала, что в Ноксфорде есть такие… такие заведения.

Маг посмотрел на меня снисходительно, словно перед ним был самый наивный на свете человек, который с трудом прозрел.

— Такие заведения есть во всех городах.

— Ну да, конечно… Только не говорите, что вы боитесь идти к прекрасным дамам один. Может быть, вы лучше возьмёте с собой Фреда?

— А полный оклад моего личного помощника получите вы, а не он, — маг откровенно надо мной насмехался. — Мы идём туда по зову профессиональной чести, дорогая Эма. Не будьте ханжой.

Он положил свою руку на моё плечо и немного притянул меня к себе. Я даже сделала небольшой шажок в его сторону.

— Не то, чтобы я ханжа, но не хотелось бы там столкнуться со знакомыми, и стать носительницей и хранительницей грязных секретов, — дёрнув плечом, я скинула руку мага.

Он усмехнулся.

— Хорошо, что вы не хотите быть переносчиком, — это слово он интонационно подчеркнул, — чужих секретов. В нашем деле надо уметь молчать. Кстати, Эма, вы голодны? Хочу пригласить вас…

Мы как раз проходили мимо популярного в нашем городке кафе. Я, конечно, съела бы целого слона, но заходить туда в компании Маркуса Хогана не решилась бы, потому что там переносчиков секретов и прочих новостей — пруд пруди. Ещё дойдёт до моей родительницы, что я ужинала с мужчиной, и я очнуться не успею, как мага станут приглашать к нам в дом и рассказывать часами напролёт о моих достоинствах.

Мама в своём желании загладить свою вину, будет просто неудержима.

Перед моим мысленным взором развернулись кошмарные перспективы.

— Нет, спасибо. Я очень хочу домой.

— Жаль, — вздохнул маг.

Мы как-то внезапно быстро дошли до моей улицы. Я решила распрощаться со своим провожатым, не доходя до дома. Когда Маркус вопросительно поднял бровь на мою просьбу распрощаться чуть раньше, мне пришлось, краснея, объяснять, почему ему не стоит галантно доводить меня до крылечка.

— Понимаете… Вас тут же запишут в список потенциальных женихов. Вы не знаете мою матушку, моргнуть не успеете, как окажетесь членом нашей семьи.

У мага был слегка шокированный вид. Но я не поверила, что такие новости могут выбить его из колеи или напугать. Он очень видный мужчина и перспективный жених. Вероятнее всего, что его много раз пытались свести с какой-нибудь прелестной девицей на выданье. Которая не будет в душе чудовищем, — удручённо добила я своё потрёпанное женское достоинство. Даже взгрустнулось.

— Я понял, Эма. Обязательно подумаю об этой весьма заманчивой перспективе.

Я неловко улыбнулась.

— Хорошо, что вы шутите.

Он же устремил на меня чересчур серьёзный взгляд.

— Я не шучу.

Улыбка стремительно исчезла с моего лица, словно перепрыгнула с моих губ на его губы.

— Эма, вы смотрите на меня, как нежная девица на умертвие. Словно вы сейчас от ужаса лишитесь чувств. Я настолько вам не нравлюсь?

— Уверяю вас, вы очень привлекательный…

Я осеклась, а он расхохотался.

— Ну и шутки у вас, — проворчала я. — До завтра, господин Хоган. Я приду к вам на работу, и вы оформите рабочий контракт по всем правилам.

Маг хмыкнул.

— Конечно, Эма. Хорошей ночи вам.

Он галантно поцеловал мою руку, а я это восприняла так, словно между нами произошло нечто более чувственное. Например, прощальный страстный поцелуй в губы.

— И вам… хорошей…

Я развернулась и стремительно пошла в сторону дома, пока в соседских окнах не стали трепетать занавеси, обнаруживая за собой любопытных подглядывающих матрон.

Хотела прокрасться в свою комнату тихонько, чтобы немного перевести дух, но не получилось. Только повесила пальто в тесной гардеробной, как вздрогнула от радостного крика.

— Эма! Мама! Эма пришла с работы!

В прихожей стояла Марго и немного неуверенно улыбалась мне. Рыжие кудри, бледная кожа практически без веснушек и искусанные губы. На подвижном лице — гамма чувств. Она нервничала, боялась моих слёз и истерик, была рада меня видеть и явно хотела обнять.

Я же была слишком уставшей, чтобы найти в себе хоть на какие-то эмоции. Краем утомлённого сознания подумала, что хотелось бы скорчить обиженную мину и не разговаривать с ней, но я решила быть выше всего этого. Но и кидаться к ней со всепрощающими сестринскими объятиями я не спешила.

— Добрый вечер, — как-то чересчур отстранённо поздоровалась я.

Марго сделалась немного испуганной. Она явно ожидала скандала. Я же спросила:

— Вы уже ужинали? Я так устала.

Марго расслабилась, поняв, что грозы не будет, и сразу же бойко затараторила:

— Ой! Нет. Мы ждали тебя. Мама приказала испечь твой любимый праздничный тыквенный пирог в честь твоего приезда. А ещё Фанни сварила превосходный куриный суп. Мы так рады, что ты вернулась, Эма.

Марго дёрнулась в мою сторону, наверное, чтобы обнять меня, но остановилась. Я же никаких попыток пойти на сближение не предпринимала. У меня ещё вся эта ситуация не отболела.

— Хорошо.

Я вышла к лестнице. Из столовой выглянула мама и оценила мой потрёпанный внешний вид.

— Эма, тебе надо привести себя в порядок. Ты же не хочешь ужинать в этом платье?

Я глянула на свой подол.

— А что с ним не так?

— Эма, ты же работала. Иди переоденься. А мы пока накроем на стол.

Мама приказала, а я поплелась наверх. Не было сил объяснять, что у есть меня униформа и в выходном платье я не работаю.

Занавеси мне так и не повесили. Голые окна делали комнату необжитой и неуютной. Взяв домашнее платье, я пошла в ванную. Решила, что можно и освежиться заодно.

Когда я спустилась, наша большая и дружная семья уже собралась за столом. Марго поёрзала на стуле, словно он под ней стал особенно неудобным и жёстким, и виновато уставилась в пустую тарелку.

Мама встала и сложила руки на животе, с довольной улыбкой, поглядывая на меня через праздничный стол. Папа шагнул ко мне, обнял и неловко похлопал по спине.

— Ты приехала, моя девочка, — сказал он тепло. — Садись и кушай. Мать, накорми нашу дочь.

Когда-то наш отец тоже был рыжим. Но сейчас седина немного отбелила буйные кудри.

Последней была моя старшая сестра Эдит. Она унаследовала от родителей буйный цвет волос, но нрав у неё был сдержанный. Даже холодный.

— Рада, что ты вернулась, Эма. Я заходила к тебе ночью, но ты уже спала.

Эдит проговорила всё это без тени улыбки. Она определённо была чем-то недовольна. Но, скорее всего, сестра не станет пояснять причины своего плохого настроения.

— Я тоже рада, что наконец-то дома. Как у вас всех дела?

Отец смущённо прокашлялся. Марго снова заёрзала на стуле. Эдит скрестила руки на груди и приготовилась слушать, какие новости будут мне рассказывать домочадцы.

— У нас всё нормально. Эма, детка, лучше ты расскажи, как прошёл твой новый рабочий день? — мама ловко дала право слова мне. — И пожалуйста, поешь. Мы так старались.

Я взялась за ложку.

— Всё выглядит очень аппетитно. Спасибо! Я устроилась медсестрой. Доктор Корнелиус Фогг - очень хороший специалист. Мы упокоили кучу умертвий.

Я замолчала, потому что хотелось насладиться очень вкусным ужином. Суп был просто восхитительный. Даже не сразу заметила, как над столом повисла ошарашенная тишина. Все замерли, глядя на меня.

— Что вы сделали? Я думал, что доктор Фогг не имеет отношения к тёмным искусствам. И откуда в нашем городе умертвия?!

Я пожала плечами.

— В госпиталь свезли… Я не знаю, откуда они. В Ноксфорд из-за этого определили нового инквизитора.

Мама тут же оживилась и, расширив глаза начала меня, расспрашивать, чтобы проверить сплетни, которые уже витали над загадочным специалистом из столицы.

— Ты его видела? Его зовут Мартимор Хоган?

— Маркус, — поправила я.

— Говорят, что он молод, красив и не женат.

Мама вопросительно посмотрела.

— Я не знаю, сколько ему лет и женат ли он, — зачем-то показала я свою мнимую неосведомлённость.

— Анжела Смит отправила ему приглашение на ужин, — родительница недовольно поджала губы. — Её дочери едва исполнилось восемнадцать лет! Это будет ужасно, если она выйдет замуж раньше, чем мои девочки. Эдит, Эма, мы должны ближе познакомиться с этим человеком.

Мама явно вознамерилась портить мне аппетит. Эдит тоже не понравилась эта идея.

— Я сегодня с ним работала полдня. И завтра тоже буду работать. Ничего интересного. Он мне не понравился.

Мама шикнула на меня.

— Если будешь так разборчива, то останешься старой девой. Совсем как Эдит. Да ещё и с твоей магией…

Сестра особенно громко стукнула ложкой по тарелке и сердито посмотрела на маму.

— Мне и без мужа хорошо живётся. Мама, ты сейчас серьёзно хочешь свести Эму с инквизитором?! Ты помнишь о том, какие проблемы у неё были с даром?

— Но сейчас их больше нет. Она спокойно может выйти за инквизитора.

Я прикусила губу. У настоящей Эмы так бы и осталась тёмная сторона магии. Я оказалась со светлой и до сих пор успешно подавляла тьму в себе.

— Или же ты, Эдит. Ты вполне можешь ему понравиться. Зачем состоявшемуся взрослому человеку восемнадцатилетняя глупая девочка?

— Я не буду бегать за мужчинами, — отрезала Эдит. — Простите, но мне надо проверить тетради своих учеников. Ещё поболтаем, Эма.

Эдит встала и ушла, недоев свой ужин.

— Она опять притащила работу на дом, — поморщилась мама. — Я её предупреждала, что учитель — это профессия старых дев.

— Медсестра, наверное, тоже, — сказала я. — Не переживай. Мы с Эдит встретим свою старость вместе и будем иногда нянчить племянников.

Марго судорожно вздохнула. Мне уже становилось её жалко.

— Вы не познаёте радости материнства! Дорогой, скажите этой девочке, что она говорит глупости.

Папа, читавший всё это время вечерние новости, встрепенулся и уставился на нас.

— Не дерзите матери, — строго сказал он и, снова сосредоточившись, вчитался в мелкие газетные строки.

— Я приглашу господина инквизитора к нам на обед, — сказала мама упрямо.

Я тяжело вздохнула. Нет мне покоя от этого несносного человека даже в стенах родного дома.

После ужина я заставила себя ещё немного поработать. Села, развернула свой блокнот и решила наметить план. Всё же, если мне придётся работать на двух начальников одновременно, то придётся как-то выкручиваться.

Первое, что я решила организовать, так это расписание. Надо будет спросить у господина инквизитора, в какое время он решил обслуживать свою нечисть.

Я записала это, и на мгновение задумалась. Как так получилось, что в спокойном, как тихое болото Ноксфорде вдруг завёлся поклонник тёмных искусств. И зачем ему это?

У нарушителя, наверное, какое-то психическое расстройство. Ну кто в здравом уме будет создавать нежить? Тем более такую нежизнеспособную.

Хотя в охоте за всякими умертвиями я магу не помощник. Их ведь не надо лечить. А вот если случайные всплески тёмной магии приводят в наш мир всякую нечисть… То тут, да. Нужен лекарь. Нечисть как паразит присасывается к живым людям. И изгонять её опасно для здоровья пострадавшего.

Ещё нужно договориться с доктором Фоггом. Но тут всё ясно. В те дни, когда инквизитор не изгоняет потустороннее из нормальных людей, я работаю в госпитале в полную силу.

В дверь кто-то поскрёбся. Потом она приоткрылась и в проёме показалась голова Эдит.

— Эма, можно я у тебя в комнате посижу? В твоё отсутствие я работала тут. Мама и Марго мне покоя не дают.

— Конечно.

Сестра ушла, чтобы через пару мгновений вернуться с горой тетрадей. Она устроилась с другой стороны письменного стола и стала водить кончиком пера с красными чернилами над криво и косо написанными строчками маленьких ребят.

Сестра, к неудовольствию мамы, работала в самой простенькой школе. Она с большим энтузиазмом несла знания детям простых работяг.

А ведь её приглашали в элитный пансион для девочек. Мама бушевала после её отказа от престижного места несколько дней.

Я же быстро сделала свои скудные записи и достала старую незаконченную вышивку с крестецкой строчкой. Сеть плела для неё сама, хотя можно было достать нити из ткани.

Сидела в кресле у окна, водила иглой и мурлыкала под нос незатейливую песенку. Я чувствовала, как напряжение дня уходит, мысли стали расслабленными и тягучими. Подавила зевок. Следом зевнула Эдит и с довольной улыбкой захлопнула последнюю тетрадь.

— Боже! Как я устала! — она потянулась так, что хрустнули позвонки.

— Я тоже. Сегодня был сумасшедший день.

Эдит посмотрела на меня, прикусив губу, а потом всё-таки сказала:

— Прости, что испорчу тебе настроение, но я просто не могу молчать. С Тедом ты была бы несчастна. Я не оправдываю Марго и маму. Они поступили подло, и я им уже высказала всё, что думаю. А папа… Мне кажется, что он даже не знает, за кем именно из его дочерей ухаживал Тед. Ему настолько безразлично, что происходит в семье. И Тед такой же… безынициативный, безучастный. Ему нужна не жена, а нянька.

Я промолчала. В словах сестры была истина, но всё равно было неприятно ощущать себя ущербной. Ведь Тед и его матушка считают меня монстром.

— А за кого ты хотела бы выйти замуж? — спросила я, немного сдвинув тему разговора.

Эдит пожала плечами.

— Точно не за мальчика в мужском обличии, — сестра рассмеялась. — Но и не за самодура, который бьёт кулаком по столу и слышит только себя. Мне нужен рядом человек, с которым приятно проводить время вдвоём… который умеет разговаривать и слушать. Обычно у мужчин бывает такой раздражающий, снисходительный тон по отношению ко мне, что хочется провести воспитательную беседу.

— И хворостиной по попе, чтобы закрепить результат? — ёрничала я.

— Да! Но я против телесных наказаний, когда дело касается детей. Ладно, пойду спать. Я люблю тебя, Эма. Сладких снов.

Я отложила вышивку и обняла сестру. Всё-таки действительно хорошо, когда есть с кем провести уютный и тихий вечер.

Уснула я опять быстро, а проснулась, когда на часах было всего пять утра. Решила, что сегодня просто необходимо сделать привычную зарядку и растяжку. Полезные привычки приобретаются с таким трудом и так легко сходят на нет, если их не подкреплять. Именно в тот момент, когда я нагнулась, чтобы достать ладонями стопы, в окно постучали.

От неожиданности я вскрикнула. В проёме окна соседнего дома стоял, опершись о подоконник одной рукой, Маркус Хоган, устремив на меня бесстыжий горячий взгляд. Он пил что-то из белой фарфоровой чашки и ухмылялся.

Я замерла на месте, а потом спохватилась и прикрыла руками практически обнажённую грудь. Короткая сорочка на тонких бретельках не считалась в этом мире одеждой.

Метнувшись к креслу, я схватила шаль и накинула её на плечи. Закуталась практически по горло. В окне напротив всё ещё стоял Маркус и с интересом наблюдал за моими метаниями. Извращенец! Потом он руками показал, чтобы я открыла своё окно. Пришлось повиноваться.

Меня сразу же обдало холодным ночным воздухом. Нас даже пара метров не разделяла.

— Эма, я хотел посоветовать вам пользоваться шторами в тёмное время. Как видите, это моя спальня.

Мужчина показал рукой в сторону помещения за его спиной.

— И как давно вы в ней живёте? Я буквально похолодела от мысли, что за мной наблюдали, пока я тут переодевалась и ходила полуголая.

— С позавчерашнего вечера.

— Вы подсматривали за мной?!

— Я был вынужден. Из моего окна открывается замечательный вид в вашу спальню.

— И много вы успели рассмотреть? — решилась задать интересующий вопрос.

— Не так много, сколько бы мне хотелось, но достаточно, чтобы вы потребовали на вас жениться.

Я поёжилась.

— Я не потребую.

— Я знаю, — он улыбнулся уголками губ. — Что ж, я вас предупредил. Кстати, доброе утро, Эма.

Я в ответ недовольно поджала губы. Не стану желать ему того же и прочих приятных вещей, которые он, на мой взгляд, не заслужил.

— Вы могли бы ещё вчера меня предупредить, — обиженно буркнула я, кутаясь в шаль.

— Не посчитал нужным. У вас потрясающая фигура, но не забывайте про шторы.

Маркус отвесил мне сомнительный комплимент, закрыл своё окно и демонстративно задёрнул шторы. И оставил меня полыхать от странного негодования. Я была возмущена наглостью, пристыжена и… тихонько осознавала, что мне всё-таки нравится этот наглый маг.

Зарычав от негодования, я упала на кровать и закуталась в одеяло как в защитный кокон, не желая вылезать из-под него никогда. А ведь скоро придётся топать на работу к магу! Как теперь в глаза ему смотреть после такого конфуза?

Как теперь в глаза ему смотреть после такого конфуза?

Жизнь явно испытывала меня на прочность. Я снова хотела сбежать на работу пораньше и сначала заглянуть в госпиталь, но пришлось дождаться пробуждения мамы и Марго. Они сонные, растрёпанные и одетые в шелковые халаты, спустились на первый этаж.

За ними тащила неподъёмную сумку с тетрадями Эдит в строгом чёрном учительском платье. Вскоре к нам присоединился и папа, который, сев за стол, тут же спрятался от нас за очередной газетой. Он был облачён в деловой костюм, поверх которого накинул полотенце. Явно боялся испачкаться перед выходом на работу.

Мы с Эдит ели торопливо, а вторая женская половина нашей семьи ела медленно, смакуя каждый кусочек тоста, отправленный в рот. Сразу видно, кто тут работает, а кто истинная леди.

— Девочки, — начала мама воспитывать нас с Эдит. — Вы слишком торопитесь. Нужно двигаться изящнее.

— У меня нет времени, — сказала Эдит и, к большому неудовольствию нашей матушки, отпила большой и неизящный глоток чая.

Мама хотела устроить ей утренний скандал, но я её перебила.

— Мама, ты не могла бы сказать служанкам, чтобы они вернули мои занавеси и шторы на место? Желательно сегодня.

— Мы их выбросили. После стирки это старьё пришло в негодность. Порвались. Если бы ты не продала сундук с вещами, то у тебя были бы сейчас шторы. Я там как раз хранила замечательный комплект.

— Ага. Побитый молью, — проворчала я.

Мама сделала вид, что не заметила мой выпад, и стала намазывать свой тост маслом, а затем щедро залила его вареньем. Я же прикусила щеку изнутри и задумалась. Сегодня мне опять придётся жить как рыбка в аквариуме бесстыжего мага?

Если появится возможность, то сбегаю и закажу себе новые. Вот почему родительница этим не озаботилась? Хотя мою спальню все воспринимали как-то несерьёзно. Самая тёмная комната раньше служила нам вместо чердака. Туда складывали всякий хлам. А мы делили одну просторную и светлую спальню на троих, пока я не отвоевала себе отдельную комнату. Мама мне до сих пор простить не может того, что я выкинула ненужное барахло в мусор, а пригодные вещи распродала на блошином рынке.

Теперь хлам копится в подвале.

— Понятно. Куплю новые.

— Мы сегодня пойдём смотреть ткань для свадебного платья, — прощебетала Марго, — можем зайти и за шторами. Правда, мам?

— Да. Но я их выберу на свой вкус. Кстати, совершенно забыла. Моя подруга Маргарет на следующей неделе приглашает всех в Клуб. Ей нужны умелые руки для того, чтобы сделать декорации на день мёртвых. Тебя она ждёт в первую очередь, Эма.

Мне хотелось самым несчастным образом застонать и возвести глаза к небу. Ну, или к потолку.

Мамина подруга — кошмарная сплетница и чересчур деятельная особа. Замучает всех до смерти. И в честь неё назвали мою младшую сестру.

— Там будут и молодые люди, — мама кокетливо подмигнула нам с Эдит. — Кстати, я точно знаю, что она намерена позвать нашего нового инквизитора. Ему будет полезно нам помочь в организации праздника и завести при этом знакомства с уважаемыми людьми нашего города. Девочки, это наш шанс!

— Ага, — буркнула я.

Так и хотела сообщить ей, что новый инквизитор со мной уже настолько хорошо познакомился, что я теперь готова провалиться сквозь землю со стыда.

Вот интересно, когда она узнает, что он наш сосед? Это будет катастрофа.

Папа свернул газету, допил остатки кофе и поднялся. Вслед за ним вскочила Эдит. Им было по пути, и он обычно довозил её до работы.

Мне надо было в сторону городской администрации. Насколько я знала, именно там были выделены кабинеты для важного сотрудника из столицы.

Мы вышли из дома, и я попросила папу взять с собой и меня.

Он удивился.

— Госпиталь левее.

— Да, но мне сейчас нужно в администрацию. Я сегодня временно помогаю господину Хогану.

Эдит на меня заинтересованно посмотрела, а я понуро пожала плечами. Папа же задумался.

— Где-то я слышал это имя…

— У нас дома и не раз, — Эдит закинула тяжёлую сумку в карету.

— И даже не два, — подтвердила я. — Он столичный инквизитор.

— Ах да… Поскорее бы он женился. Житья от холостых людей никакого нет. Ваша матушка мне все уши прожужжала.

Папа по-стариковски закряхтел, когда поднимался в карету следом за Эдит. Я села в наш транспорт последняя. А потом ехала, стараясь не думать о том, что сейчас встречусь с тёмным, колючим и непристойным взглядом, и тут же сгорю от стыда. Вот бы сдержаться и не покраснеть. На таком бледном фоне, как мои белые волосы, пунцовые щёки будут выглядеть особенно ярко.

Я с тяжким вздохом спрятала лицо в ладони.

— Что с тобой? — спросила Эдит.

— Я не хочу с ним работать. Он ужасно невыносимый человек.

Мой голос, приглушённый ладонью, звучал особенно страдальчески. Сестра участливо погладила меня по плечу и учительским тоном изрекла:

— Помни, ты должна держать себя в руках. И потом, ты ведь не преступница какая-то. Такой дар у тебя появился не по твоей воле.

Да если бы дело было только в нём. Меня интересовал другой вопрос. Как скоро инквизитор разглядит во мне потустороннее существо не из этого мира?

Может оно и к лучшему, что он видит во мне женщину? Если я начну флиртовать с ним, то получится отвлечь его от моей души или нет?

Нет. Это будет выглядеть странно. Просто последую совету Эдит и буду контролировать свои эмоции. Права на ошибку у меня нет.

Глава 4. Дом мадам Софи

Сначала из кареты вышла Эдит, а через несколько минут папа высадил меня и пожелал удачи.

— Будь осторожна, детка.

Я кивнула ему и поспешила попасть в лапы своего нового начальника. Дорогу в запутанных коридорах старинного здания пришлось спрашивать почти у каждого встречного.

Остановившись перед нужной дверью, я поправила на себе пальто и коротко постучала. Вместо того чтобы сказать “войдите”, маг распахнул дверь и смерил меня оценивающим взглядом.

— Здравствуйте, — сухо поздоровалась я, стараясь сделать вид, что ничего не случилось.

— Давно не виделись, госпожа Дин.

На губах господина Хогана играла, как мне показалось, плотоядная усмешка. Я же выдавила вежливую улыбку и решила, что с этим мужчиной ни за что не буду флиртовать, потому что моргнуть не успею, как однажды проснусь в его кровати и буду задаваться вопросом: как это могло произойти?

А ещё хуже, если он меня совершенно случайно изгонит из этого мира. Надо всё же более детально изучить, как работает этот его рефлексор.

— И что вы стоите? Проходите и не стесняйтесь.

Маг отступил на шаг и пригласительным жестом махнул на свой кабинет. Я кивнула и вошла, заметно нервничая.

— Спасибо.

— Присаживайтесь, Эма.

Сказал он это таким низким проникновенным голосом, словно приглашал меня присесть не на стул, а к нему на колени. Хотелось тряхнуть головой, чтобы отбросить совершенно лишние на данный момент ассоциации.

Я села на краешек стула. Маг подал мне договор.

— Прочтите и подпишите. Он в двух экземплярах.

Пришлось сделать над собой усилие и вчитаться в строки. Всё это время Маркус разглядывал меня, чем приводил мой оцепеневший разум в ещё большее смятение.

— Тут написано, что я должна буду работать вашим ассистентом, пока вы не найдёте другого, — я подняла на него вопросительный взгляд.

— Вас что-то смущает в этом пункте? — кончик изогнутой тёмной брови чуть приподнялся.

Мужчинам с такой внешностью надо официально запретить такую сногсшибательную мимику. Как вообще в таких условиях рационально мыслить таким несчастным и скромным девушкам, как я?

— Господин Хоган, я бы предпочла, чтобы вы определили более чёткие сроки моей работы в контракте, — я поджала губы и демонстративно отложила бумагу.

Такое подписывать точно не буду. Вообще непонятно, сколько мне придётся с ним сотрудничать.

— Вы предлагаете исправить этот пункт?

Опять насмешливый и горячий взгляд. Зачем он это делает? Хотя… Вполне может быть, что инквизитор так общается со всеми женщинами подряд.

А я тут потихоньку растекаюсь, как сахарный сироп от страстного внимания, которое, честно сказать, всё же льстит женскому самолюбию, а оно может оказаться просто дурацкой привычкой закоренелого бабника. Так что, Эма, держи себя в руках!

— Именно. Подпишу только исправленный вариант.

Я скрестила руки на груди и молча приподняла брови, копируя мимику своего собеседника.

— А вы упрямы.

— Как и вы.

— Ну хорошо, Эма, вы победили.

Хоган подал мне ещё один экземпляр контракта, в котором были прописаны чёткие сроки. Вот же гад! Он явно хотел поймать меня в ловушку. По новому варианту документа мне предстояло противостоять инквизитору целых два месяца. Ну ладно, хоть так.

Я вновь внимательно прочитала все пункты и с тяжким вздохом поставила свою подпись.

— Мы можем с вами определить моё расписание? Мне ведь надо и в госпитале работать.

— Конечно. Сегодня мы с вами пойдём в дом терпимости. Там у одной из… сотрудниц подозревают подселение сущности. Некромант, который завёлся в этом городе, работает очень грязно и неумело. Думаю, у нас тут будет несколько пациентов. Потом я буду уведомлять вас и доктора Фогга заранее. С нежитью, как вы понимаете, я могу справиться сам.

Я кивнула, надеясь, что одержимых в нашем городе будет поменьше.

— Значит, я могу сегодня после работы с вами сразу же поехать в госпиталь?

— Конечно, Эма.

— Хорошо.

— Прогуляемся? Здесь недалеко.

Я кивнула.

Инквизитор надел своё тёмное пальто, и мы вышли в чуть прохладное осеннее утро. Оно было тихим и умиротворяющим. Я шла рядом с магом и немного отставала. Маркус это заметил и стал приноравливаться к моему более мелкому шагу.

Мы стали петлять по узким улочкам, где каменные дома, увитые плющом, казались немного сказочными и уютными. Осень раскрасила всё вокруг в яркие золотые и красные тона, а воздух был наполнен свежестью и ароматом сухих листьев. Я наслаждалась каждым шагом, ловя на себе солнечные лучи, которые пробивались сквозь облака.

— А вы достаточно уверенно ориентируетесь в лабиринте улочек, — заметила я несколько ехидно.

— Подозреваете, что я уже посещал учреждение мадам Софи?

Маг весело глянул на меня, а мне пришлось кивнуть, когда он посмотрел на меня. Маркус остановился у старого фонаря, который всё ещё сохранял остатки магического света. Он наклонился ко мне и всмотрелся в моё лицо.

— Нет, не посещал. У меня были более интересные занятия по вечерам и ночам, — в его глубоком и обволакивающим голосе слышался неприкрытый намёк отсутствие штор на моих окнах.

— Почему вы сразу не предупредили меня? — спросила я, стараясь звучать непринуждённо, хотя внутри у меня всё задрожало от негодования.

Он поднял на меня взгляд, и его губы слегка изогнулись в улыбке.

— Меня потрясло ваше, — он сделал неопределённое движение рукой, словно пытался подобрать приличные слова. — Женское обаяние.

— Не продолжайте, пожалуйста. Я всё поняла. Идёмте.

Я была рада прохладному ветерку, который остужал мои пылающие щёки. Мы продолжили наш путь по улице с доходными домами, и это место выглядело совершенно иначе, чем уютные улочки частного сектора, по которым мы шли ранее. Здесь каменные здания были выше, они горделиво возвышались над тротуарами, их фасады украшали резные балконы и большие окна, обрамленные яркими шторами.

На первом этаже располагались маленькие магазины и мастерские, где местные ремесленники выставляли свои товары: от простеньких тканей до керамики, расписанной вручную. Яркие вывески с названиями магазинов привлекали внимание, а в воздухе витал запах свежей выпечки и ароматов специй.

Окна были украшены цветами, и я заметила, что на некоторых подоконниках стояли горшки с яркими цветами, которые, казалось, конкурировали с осенними листьями. На втором этаже располагались квартиры, где, вероятно, жили горожане. Я представляла, как за этими окнами разворачиваются маленькие истории: кто-то готовит завтрак, кто-то читает книгу, а где-то слышен смех детей. Мне стало тепло на душе от мысли о том, что в этом городе жизнь кипит, даже когда за окном тихо.

На тротуарах, выложенных аккуратными камнями, люди спокойно шли по своим делам. Некоторые из них приветствовали друг друга, обменивались короткими фразами.

Свет солнца играл на стёклах окон, создавая причудливые отражения, а звук наших шагов по брусчатке напоминал мне о том, что мы скоро вновь окунёмся в мир тёмной магии. Что не всё так радужно в моём чудесном Ноксфорде.

— Мы пришли, — сказал Маркус, указывая на одно из зданий с витиеватыми архитектурными элементами. Точнее, тёмно-серый фасад украшали собой страшненькие горгульи.

— Я никогда не была в этой части города, — призналась я.

— А я здесь жил. В детстве.

У меня удивлённо подскочили брови. Что значит “здесь”. В этом самом доме или на этой улице?

Я взглянула на него, чувствуя, что крайне заинтригована. Но маг не стал рассказывать подробности. Лицо его стало непривычно серьёзным и напряжённым. А мне впервые за дни нашего знакомства хотелось узнать чуть больше о нём самом.

Маркус деловито открыл дверь и вошёл, словно забыл, что я была рядом. Совершенно невоспитанно.

Я осталась стоять на пороге, глядя на него с недоумением. Я никогда не была в таких местах, и меня охватило чувство неловкости. Я быстро собралась и шагнула за ним, стараясь скрыть, что волнуюсь. Всё же это место, где репутация может разрушиться по щелчку пальцев.

Внутри царила несколько пошлая атмосфера, которая казалась мне чуждой и немного пугающей. Тусклый свет, пробивающийся между чуть приоткрытых бархатных красных занавесок, создавал интимную обстановку. Стены здесь были оклеены зелёными обоями и украшены картинами определённой тематики, которую детям и невинным девицам вроде меня не положено рассматривать.

В помещении застыл спёртый воздух, пропахший сигаретами, выпивкой и дешёвыми духами. В голову упорно лезла мысль, что здесь витал специфический запах разврата.

И мне было не по себе. Я ощущала тревогу на чужой территории, в то время как Маркус, напротив, выглядел уверенно и спокойно. Я огляделась, пытаясь отвлечься оттого, что он, казалось, полностью погрузился в свои мысли, забыв о моём присутствии.

— Добрый день. Господин… Хоган?

К нам вышел мужичок с напомаженными чёрными волосами и лихо закрученными усами. Ростом он был ниже меня и смотрел на нас так, словно знал все наши грязные секретики. Неприятный тип.

— Да, это я. А это моя помощница — госпожа Дин, — послышался глубокий голос мага.

Мужичок перевёл на меня более пристальный и цепкий взгляд. Его глаза оценивали мой довольно скромный внешний вид. Он многозначительно цокнул языком, что не очень мне понравилось.

— Я доложу о вас. Подождите. Можете присесть.

Он указал на удобные на вид кресла с широкими подлокотниками. Меня при взгляде на них охватило чувство брезгливости. Хоть здесь и было чисто.

Я воспользовалась бы гостеприимством незнакомого мужчины, только если бы у меня отказали ноги. Маркус Хоган тоже остался стоять.

От скуки я стала рассматривать довольно занимательную выставку картин и набросков. Создавалось ощущение, что в это заведение часто захаживали художники, и жрицы любви служили им натурщицами. Довольно бесстыжими, судя по позам. Впрочем, на фривольных изображениях были не только женщины.

— Нравится? — прозвучал рокочущий голос над ухом.

Я вздрогнула и повернулась к магу.

— Довольно… необычно, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. — Я бы даже сказала скандально.

— Странно, что вы ничего не сказали о приличиях.

Он ухмыльнулся, увидев мой напряжённый взгляд и лёгкое смущение. В его глазах мелькнула искра веселья.

— Ничего странного. Я же знаю, куда мы пришли. Хотя пейзажи более эстетично выглядели бы, конечно.

Раздалось деликатное покашливание. Мужчина вернулся и решил обозначить своё присутствие.

— Идите за мной.

Я неосознанно взяла мага за руку, словно искала в нём защиту, но опомнившись, выпустила его ладонь. Маркус теперь смотрел на меня серьёзно, словно понял, что этот дом немного пугает меня. Не хотелось бы оказаться на месте несчастных дам, которые здесь работают.

Комната, в которую мы вошли, была небольшая, но достаточно просторная и светлая, благодаря высокому окну, через которое сюда заглядывало солнце. Здесь можно было создать ощущение уюта, если бы не обстановка. Стены были окрашены в тёмно-бордовый цвет. Краска в некоторых местах потрескалась и облупилась.

В углу стоял старый, потёртый диван, обитый бархатом. Столик, покрытый кружевной скатертью, был завален бутылками и грязной посудой. В воздухе витал запах духов, смешанный с чем-то сладковатым и приторным. В центре комнаты на небольшой кровати лежала девушка и крепко спала. Под тёмными спутанными волосами белела подушка.

Девушка выглядела измождённой. Под глазами у неё синели чёрные круги, худые руки даже во сне судорожно сжимали одеяло.

— Ну что же, — сказал инквизитор, — приступим. Эма, вы знаете, что делать.

Я кивнула и подошла к подножию кровати. Маркус достал свой рефлексор.

— Мне выйти? — спросил мужчина.

— Как хотите. Главное — не мешайте.

Маркус даже не посмотрел на него. Вид у мага был мрачный и недружелюбный. Ему тоже здесь не нравилось, что несказанно меня радовало.

Мужчина подошёл к дивану, сел и принялся за нами наблюдать, закинув ногу на ногу.

Я положила ладони на щиколотки девушки. Маркус тем временем открыл свой артефакт, и мне на мгновение показалось, что он поймал в нём моё отражение. Сердце на секунду замерло. Но маг, как ни в чём не бывало, стал смотреть через зеркальце на нашу пациентку.

Произошло всё то же самое, что и в купе. Правда, на этот раз чёрный вихрь был гораздо больше, и некоторые его спирали хлыстами притянулись ко мне.

Я стала вливать в творящееся колдовство свою исцеляющую светлую магию, когда почувствовала, что из девушки уходит жизненная сила.

Хорошо, что она спала. Не хотелось бы снова слышать ужасные вещи, которые стал бы говорить её демон.

Голова у меня немного кружилась после проделанной работы.

— Эма, с вами всё в порядке? — спросил инквизитор.

— Да, вполне.

— Тогда идём.

Мужчина вскочил с места и торопливо сообщил:

— Погодите, господин Хоган. Вас хочет видеть мадам Софи.

У Маркуса сделался такой вид, словно он проглотил лимон и старается не сморщиться от его кислого вкуса. Он вопросительно посмотрел на меня.

— Я угощу вашу спутницу чаем, пока вы будете заняты, — предложил мужчина.

Я сделала большие глаза и отрицательно покачала головой.

— Господин Хоган, я могу уйти, чтобы не мешать…

Под поросшей щетиной кожей прокатились желваки. Моё предложение магу не понравилось, как и вся создавшаяся ситуация.

— Эма, просто подождите меня, пожалуйста.

Пришлось кивнуть. Мы тихо вышли из спальни девушки, и я вдруг ощутила, что здесь сейчас тихо, как в сонном царстве. За каждой дверью спит уставшая от работы девица.

Нас сопроводили в гостиную. Мне пришлось устроиться на неудобном пуфике. Рядом на круглом столике пожилая горничная поставила чайный сервиз.

Она приветственно улыбнулась Маркусу как старому знакомому. Он тоже вежливо ей кивнул и вошёл в дверь, за которой помещение пряталось в чувственной полутьме.

Маркус скрылся за дверью.

Мужичок налил чай себе и мне.

— Угощайтесь.

Его взгляд мне совершенно не нравился. Словно он оценивал мой потенциал в рамках самой древней профессии.

— Благодарю.

Я взяла чашку в руки, но пить не стала. Смотрела, как на дне колышутся редкие чаинки.

Мужчина манерно оттопырил мизинец и сделал глоток. Так, мы и сидели в тягостном молчании несколько долгих, как мне показалось, минут.

— Господин Гард.

Тишину нарушил довольно богато одетый посетитель.

Мужичок вскочил и стал говорить елейным голосом:

— О, какой неожиданный сюрприз. Вы давно к нам не заходили.

Гард кинул на меня быстрый взгляд.

— У вас новая девушка? Давайте её.

Посетитель смотрел на меня оценивающе, что неимоверно нервировало. Хотелось возмущённо объяснить ему, что я здесь не работаю, но я лишь сердито глянула на господина Гарда. Пусть сам разбирается со своими клиентами.

— Н-нет… Она пришла с… кхм… Она не из наших. Пожалуйста, пройдите в зал. Я вам сейчас всё организую.

Мужичок потянул своего посетителя из гостиной. Но до меня донеслись приглушённые слова гостя:

— Предложите ей хорошие деньги. В этих стенах можно купить любую скромницу.

Послышался самодовольный смех и удаляющиеся шаги.

Я положила чашку на стол и встала. Ещё не хватало нарваться на неприятности. Выглянула в коридор и поняла, что совершенно не помню, где находится выход. Среди бесчисленных запертых дверей и развилок я просто запутаюсь и заблужусь.

Глубоко вздохнув, я постучалась и зашла в ту комнату, в которой скрылся Маркус.

*Маркус*

В этой части дома Маркус бывал лишь однажды. Когда его, десятилетнего мальчишку, представили почтенному господину.

Маркус ярко запомнил тот день. Накануне всю ночь по коридору сновали люди. Слышались встревоженные голоса. А утром он получил три новости: его мать умерла, во время истерики в нём проснулась магия, и через несколько часов после этого за ним приехал отец.

Они были очень похожи внешне. Сам бы он этого не понял, но взрослые шептались и удивлялись поразительному сходству.

Маркус возненавидел отца с первого взгляда. Сначала за то, что он с некоторой брезгливостью отодвинул от себя сына.

А когда через несколько лет он понял, что этот человек безжалостно исковеркал жизнь его матери, ненависть вспыхнула в нём с новой силой.

В тот день его забрали из дома утех. Отец отвёз его в столицу и отдал на воспитание в приёмную семью, где Маркус получил новую фамилию. Потом отец оплатил ему место в элитной Академии магии. Он в принципе вёл себя так, словно пытался откупиться.

А восемь лет назад он узнал, что унаследовал четвёртую часть дома в городе Ноксфорд. Дома, в котором когда-то жила его мама.

Нельзя сказать, что его очень тянуло в этот городок, но когда встал вопрос о том, что там требуется специалист, интуиция, подтолкнула его согласиться на эту должность. Маркус помнил, как в детстве, когда он ещё жил доме утех, он впервые ощутил отголоски тёмной магии. Старого колдовства.

Тайны его всегда манили.

И теперь он опять здесь. Вместе с очаровательной Эмой.

Маркус успел пожалеть о том, что взял девушку с собой. Она выглядела растерянной и немного напуганной. И явно не хотела оставаться в сомнительном доме в одиночестве. Надо было нанять кеб и отправить её в госпиталь после того, как они излечили ту женщину.

В комнате управляющей этого заведения царила темнота, несмотря на то что на улице в самом разгаре был день. Шторы наглухо задёрнуты. Повсюду висели зеркала, рядом с которым стояли красные свечи.

На кресле с прямой спинкой сидела, закинув ногу на ногу, девушка. Маркус не смог определить её возраст. Да и внешность немного расплывалась перед глазами, словно на неё наложили скверно выполненный морок.

Однако он всё же смог разглядеть хищные черты лица и длинные тёмные волосы.

— Суккуб? — Маркус не ожидал увидеть здесь такую редкость.

Девушка улыбнулась.

— Да. Я хотела сообщить вам, что зарегистрирована. Есть все необходимые документы и лицензия. Проверку на идентификацию прошла. Копии моих бумаг хранятся у вас в отделе.

Маркус подумал, что дитя тьмы может быть в курсе творящихся в городе дел.

— Я хочу поговорить о некроманте, мадам Софи. Вы что-нибудь знаете?

Она одним нечеловечески гибким движением встала. Хищная грация девушки выглядела эффектно и устрашающе. Каждый её шаг был подчёркнуто плавным, словно она исполняла чувственный танец, а не просто передвигалась по комнате.

— Интересная тема для разговоров. Весьма. А я просто хотела познакомиться с новым инквизитором и скрасить сегодня его досуг в качестве… дегустации.

Она бросила на него томный взгляд и откинула на спину стремительно побелевшие волосы. Прошла секунда и перед ним стояла полуголая Эма и призывно улыбалась. Почувствовав изменения, она подошла к зеркалу и стала с интересом себя рассматривать, плавно обводя руками новые изгибы тела.

— Хм… Неожиданно. Она ведь не ваша женщина, раз вы так её хотите?

Мадам Софи в облике Эмы обернулась, а Маркуса окатило душной волной желания. Он задержал дыхание и мысленно сжал кулаки, сопротивляясь магии соблазнения. Суккуб пыталась усыпить его разум, заставить его забыть обо всём, кроме неё. Что наводило на определённые мысли.

— Не моя. Но вернёмся к делу. Что вы знаете о тёмном маге? — повторил он вопрос.

Эма с уверенной грацией, которая притягивала взгляд, повела плечом, и тонкая бретель соскользнула с него. Сорочка чудом осталась на ней.

— Только то, что он живёт в этом городе. Я не знаю, кто это. А ещё на кладбище есть старушка – сторож со слабеньким тёмным даром. Она может видеть призраков только и всего. Больше никакой магии в ней нет. Все остальные одарённые без перегиба в сторону тьмы.

Эма подошла ближе. Длинные ноги ступали с изяществом, сорочка невесомо обволакивала её фигуру, а бёдра слегка покачивались в завораживающем ритме. Последний шаг и девушка прижалась к нему всем телом. Её длинные пальцы заскользили по его плечам, а затем медленно, с лёгким поглаживанием, стали опускаться, приглашая к близости.

Он перехватил тонкие девичьи руки и завёл за её спину. Улыбка на её губах стала игривой, а взгляд — похотливым.

— Господин Хоган, вы так вкусно пахнете силой. Маг высшего ранга… Это может свести с ума любую женщину, — Эма подалась вперёд и опалила ухо жарким шёпотом. — Мы меняем свою внешность только в одном случае. Вы ведь знаете в каком? Неудовлетворённость. Вождение, страсть… любовь. Истинные чувства, которые вспыхивают к той самой идеальной и единственной женщине, которой вы готовы отдать своё сердце. Не всегда взаимные, кстати. Я стану ею для вас, Маркус. Даже лучше.

Её голая нога заскользила по его бедру. Каждое движение суккуба хоть и казалось безмерно соблазнительным, но не имело ничего общего с той робкой нежностью, что была присуща настоящей Эме.

Мадам Софи попыталась его поцеловать, но Маркус отстранился, постаравшись скрыть отвращение.

— Я предпочитаю оригинал.

Именно в этот момент в дверь постучали, и настоящая Эма опасливо зашла в комнату. Её глаза расширились от удивления. Через мгновение девушка, возмущённая до глубины души, выбежала, с треском захлопнув дверь.

Маркус выругался про себя. Такое надругательство над собой она вряд ли простит. Только хотел кинуться за ней, как дверь снова распахнулась. Эма решительно зашла в комнату.

Глава 5. Эма

— Простите, господин Хоган.

Я зашла в комнату, глядя в пол. Хотела даже глаза рукой прикрыть, но постеснялась. Скорее всего, мой наниматель уединился с мадам Софи для того, чтобы решить какое-то неотложное дело. Мы ведь сюда с рабочим визитом пришли.

Но потом подняла глаза и… конечно, где-то в глубине души я ожидала увидеть непотребство, но мне открылось такое возмутительное зрелище, что просто не осталось цензурных слов.

К инквизитору самым пошлым образом прижималась девушка, похожая на меня как две капли воды. Тёмная часть во мне мгновенно распознала, что за существо скрывалось под моей внешностью. Это осознание возмутило ещё сильнее.

Сначала хотела сбежать, но выйдя в коридор, остановилась. Что Маркус о себе возомнил? Просить суккуба стать мной, чтобы она оказала ему определённого рода услуги, когда я сижу за дверью?! Извращенец.

Гнев клокотал внутри. Тьма разливалась по венам как яд. Вздохнула и выдохнула, чтобы немного успокоиться и спрятать свою магию в недрах души. Просто так я оставить их не смогла.

Вернулась и снова распахнула дверь в злосчастную комнату.

— Что здесь происходит? — спросила я, глядя в бесстыжие глаза инквизитора.

— Как вы видите, Эма, меня соблазняет суккуб, — насмешливо произнёс этот невыносимый человек.

— В моём облике?! У вас совершенно нет совести, господин Хоган! Значит, пока я вас жду в приёмной, пока мне предлагают… неважно, что мне предлагали. Вы вот так вот решаете какие-то дела?

— Это не то, что вы подумали, — начал врать инквизитор.

Я посмотрела на свою превосходно выполненную копию, которая выглядела даже лучше меня. Словно отретушированная версия. Это бесило даже больше.

Маркус окончательно выпустил её из объятий. Суккуб слегка поправила на себе прозрачное подобие моей ночной сорочки. Сквозь неё была видна даже моя родинка рядом с пупком.

Более того, мадам Софи не пыталась принять свой родной облик хотя бы из приличий. Лишь с жадным интересом исследователя уставилась на меня, склонив голову набок. Я же поспешно окутала тёмный кокон своей магии белым сиянием.

От человекоподобных существ, которых в этом мире называли “иными”, я тоже старалась держаться подальше. От греха подальше. Уж они-то тёмное и светлое колдовство чувствуют получше людей.

Маркус же не выглядел смущённым. Он подошёл ко мне, подхватил под руку и, как ни в чём не бывало, и обратился к мадам Софи:

— Если у вас будет какая-нибудь информация для меня, то сообщите. Я зайду к вам позже. Мы… недоговорили.

Я возмущённо и красноречиво уставилась на него, давая понять, что знаю, о чём и как они собрались разговаривать.

— Конечно, господин Хоган, — ответила иная моим голосом, добавив чувственное придыхание, и перекинула белые волосы на плечо.

Мне захотелось её придушить, но пальцы мага на моей руке сжались как тиски. Я ойкнула и вырвала руку из его захвата.

— Простите, Эма. Идём…

Но я не сдвинулась с места. Мне казалось, что от негодования, полыхавшего во мне, сейчас задымится моя одежда.

— Я запрещаю вам при этих ваших встречах использовать мою внешность!

Иная глумливо хмыкнула и развела руками, давая понять, что выполнит любой каприз клиента за его же деньги.

— Сложно сопротивляться неудовлетворённым желаниям. Такому мужчине…

Она хотела ещё что-то сказать, но Маркус торопливо перебил её.

— Всего хорошего, мадам Софи. Ваша работница скоро выздоровеет, но советую позвать к ней лекаря. Эма, нам пора.

Он буквально выволок меня вон из удушающего логова суккуба. В гостиной всё же гулял более прохладный и свежий воздух. Я чувствовала себя так, словно выпуталась из липкой паутины и наконец-то вдохнула полной грудью. А ещё очень хотелось искупаться.

Мы стремительно пошли на выход. Точнее, Маркус бесцеремонно поволок меня на улицу, чтобы я не продолжила скандалить в той обители разврата. Даже господина Гарда, который поспешно семенил за нами, проигнорировал.

Маг продолжал меня тащить за собой по улице и выглядел так, словно только что нашёл интересную пищу для размышлений. Мне же нестерпимо хотелось устроить ему скандал. Держалась я из последних сил.

Внезапно он остановился рядом с узким тёмным проулком, за которым довольно оживлённая улица виднелась как свет в конце небольшого тоннеля.

Маг тихо сквозь зубы выругался. Я даже расслышала пару бранных словечек, от которых приличные дамы могли бы упасть в обморок. И удивлённо взглянула на него. Из нас двоих я сейчас была с немного расшатанными нервами, а не он.

Маркус же посмотрел на меня каким-то нездоровым и плотоядным взглядом типичного маньяка. Не успела я провести в уме эту аналогию, как маг со словами: “Простите, Эма. Разрешаю вам пару раз меня ударить”, — оглянувшись по сторонам, затащил меня в проулок.

Я даже пискнуть не успела. Точнее, успела пригрозить:

— Я буду кричать.

— Нет, Эма, вы не сможете.

Я набрала в лёгкие воздуха, но действительно не успела позвать на помощь. Маркус сжал меня в тесных объятиях и поцеловал. Замерев на мгновение, я ощутила, как нервозность и злость стремительно сменяются совершенно другими чувствами. Мне хотелось уступить той необузданной и пылкой страсти, которая настойчиво охватывала меня с первой нашей встречи.

Пока он с неожиданно испепеляющим жаром терзал мои губы, я в прямом смысле сжала волю в кулак и попыталась сопротивляться натиску. Даже попробовала его поколотить, в то время как до отчаянного безумия хотела запустить в тёмные волосы пальцы, чтобы ощутить, какие они на ощупь. А потом, чтобы не потерять голову окончательно, попыталась пнуть инквизитора ногой. Но ничего не получилось из-за того, что толком не могла размахнуться.

Он, почувствовав сопротивление, внезапно разжал руки. Оставшись без опоры, я чуть не упала, но Маркус ловко подхватил меня и прижал мою голову к своей тяжело вздымающейся груди. Даже через ткань пальто я слышала быстрый стук его сердца.

Я упёрлась руками и высвободилась из объятий.

— Эма, я могу возместить вам ущерб…

Сама не поняла, как огрела его звонкой пощёчиной. Он решил возместить… заплатить мне за поцелуй? Стало обидно за себя. Можно было просто извиниться, а не унижать меня ещё больше.

— Вы, очевидно, перепутали меня с мадам Софи, — мой голос звенел от гнева. — Не смейте больше трогать меня. Никогда! Я… Я надеюсь, что новый ассистент у вас появится в самое ближайшее время. Не хочу с вами работать и видеть вас, тоже не хочу.

Я приложила холодные пальцы к горячим после поцелуя губам, тщетно пытаясь унять жар. Маркус же продолжал на меня пристально смотреть.

— Эма, я настолько вам не нравлюсь?

Хотелось сказать гадость, но я благоразумно промолчала. А потом мысленно ответила: “вы мне настолько нравитесь, что я в ужасе. Могу окончательно потерять голову и влюбиться, если окажется, что душевная составляющая у него настолько же потрясающая, как и внешняя”.

Вместо ответа отвернулась и увидела, что светящийся конец проулка упирается в оживлённую улицу и вывеску “Шоколад”, поняла, что мне надо заесть пережитое чем-то очень сладким и неприлично дорогим.

Я поправила на себе одежду, пригладила волосы и, окатив инквизитора неприязненным взглядом, молча развернувшись, зашагала в сторону вывески. Маркус нагнал меня в тот момент, когда я решительно вошла в небольшую кондитерскую с небольшими, круглыми столиками, стоявшими около окон.

Остановившись перед стеклянным прилавком, за которым были выставлены шоколадные конфеты всевозможных форм, я бросила косой взгляд на Маркуса. Он стоял непозволительно близко ко мне и с невозмутимым видом рассматривал товар, словно я только что не кричала и не выказала желание держаться от него подальше.

Ценники здесь были заоблачные. Шоколад пока что являлся экзотикой. Я могла позволить себе только десяток конфет или кусочек торта и чай. Свободных столиков пока было достаточно. Всё же до обеда оставался час, и все приличные горожане или работали, или сидели по домам.

Я, не обращая внимания на мага, выбрала себе торт и заказала чайничек с крепким чаем. Только хотела протянуть деньги, чтобы заплатить за себя, как милая продавщица, стрельнув глазами мне за спину, покачала головой и произнесла:

— За вас заплатил тот господин.

Пришлось обернуться и проворчать:

— Вы сейчас издеваетесь, господин Хоган?

— Нет. Я тоже люблю сладости. Вы же не откажетесь от компании?

— Вы самый навязчивый человек на свете. Что мне сделать, чтобы вы отстали от меня?

Я оглянулась на продавщицу, которая навострила уши и поглядывала на нас с плохо скрываемым интересом. Она явно была рада поразвлечься за счёт нашего общения на повышенных тонах.

— Эма, я предлагаю вам сесть за столик. Давайте спокойно поговорим.

Он с мастерством профессиональной подавальщицы подхватил поднос с нашим десертом и чайничком.

Я же поплелась вслед за ним, села и налила себе чай. Ладно, если ему надо, то пусть говорит. Настырный человек! Не отстанет же.

— Ну, говорите.

— Эма, вы мне нравитесь.

Мечтательная барышня, какой я была в глубине души, возликовала от такого проникновенного признания. Пришлось её быстренько отрезвить, озвучив реальное положение вещей:

— Я прекрасно понимаю, в каком именно смысле я вам нравлюсь!

Маркус пронзил меня таким испепеляюще страстным взглядом, что мне стало не по себе. И горячий чай я проглотила так, словно он не был крутым кипятком, но обожжённое горло считало иначе.

— Вы очень догадливы. В этом смысле вы мне особенно нравитесь.

— А вы мне не очень, — соврала я и, чтобы скрыть растерянность, стала наслаждаться десертом.

В принципе, если рассуждать логически, то мне нравилась его внешность и наглость, чего уж кривить душой. Практически любой девушке понравится такой напористый и красивый мужчина.

Но есть и существенный минус: он инквизитор. Это перечёркивает любую надежду на романтические отношения.

А ещё к минусу можно добавить одна небольшая деталь: я вообще не знаю, что он за человек. Мы пока слишком плохо знакомы.

— Это исправимо, Эма.

— И не надейтесь.

—- Я упрям.

— Я тоже. А ещё я возмущена и готова вас прибить! — тихо проговорила я, потому что в кафе зашли две дамы почтенного возраста и с любопытством истинных сплетниц глянули на нас.

— Я согласен, можете искалечить меня прямо сейчас, а затем вам придётся лечить меня, Эма, — сказал он, нарочито мечтательно глядя на меня, словно воображал, как я, склонившись над его бездыханным телом, лью слёзы и залечиваю его раны, которые сама же и нанесла.

— Я вас лучше где-нибудь закопаю. Господин Хоган, скажите, почему иная приняла мой облик?

— Господин Хоган, скажите, почему иная приняла мой облик?

— Это очевидно. Потому что вы щеголяли перед моим окном в наряде, который не оставил много пространства для воображения, Эма. Я ведь живой человек.

Он развёл руками, а у меня, кажется, запылали даже уши.

— И из-за этого вы решили, что можете меня преследовать и обратиться к суккубу за услугами… Господи, как же это мерзко.

— Нет, вы абсолютно не правы. Преследовать я вас точно не собираюсь, но поухаживать за вами просто обязан. А насчёт суккуба… Эма, вы должны были изучать их особенности в академии. Вспомните.

Он замолчал, давая мне возможность поискать в памяти лекции о природе иных. Это люди с магическими мутациями вследствие воздействия тёмной магии во время внутриутробного развития. Они не способны полноценно манипулировать магической энергией, то есть эта энергия практически не направлена вовне. Скорее она даёт им некоторые преимущества перед обычными людьми. Например, суккубы и инкубы прекрасно считывают желания противоположного пола, связанные со страстью или, точнее сказать с похотью. Поэтому они являются самыми лучшими любовниками. А ещё они распускают вокруг себя флёр влечения и истомы. Этому воздействию сложно противостоять даже магам.

— Вы сейчас находитесь под действием флёра?

Маркус лишь усмехнулся, приподнял бровь и утвердительно кивнул.

— Вы поэтому меня поцеловали?! Не скажу, что вы хорошо сопротивляетесь её чарам.

— Весьма интересные ощущения, на данный момент я буквально одержим вами. Сложно мыслить объективно, но не переживайте, это пройдёт через пару дней.

— И вы передумаете за мной ухаживать? — мигом спросила я и получила осуждающий взгляд.

— Нет, не передумаю. Вы мне понравились… Эма, вы верите в любовь с первого взгляда?

— Нет, — чересчур резко ответила я и вновь принялась с излишним энтузиазмом уплетать тортик, чтобы скрыть неловкость. В острую симпатию с первого взгляда я точно верила.

— Какая вы чёрствая и приземлённая девушка, оказывается, — усмехнулся Маркус.

— Ну вот видите. Какая есть. Во влечение с первого взгляда я могу поверить. В искреннюю любовь? Определённо нет. Когда люди плохо знают друг друга, то они не могут влюбиться по-настоящему.

Маркус смотрел на меня так, словно я громом его поразила.

— Мне определённо нравится ваша способность мыслить логически. Вы ею меня сейчас покорили.

Он явно забавлялся за мой счёт. Я тоже выгнула бровь и напомнила:

— Вы только что назвали меня чёрствой.

— Мне нравятся ваши недостатки, Эма. Это даже лучше, чем достоинства.

Я облокотилась на стол и закрыла рукой лицо.

— Нет. Прошу вас, господин Хоган. Угомонитесь. Вы ужасно злите меня. Лучше подумайте о том, зачем иная вас одурманила.

На этот раз я получила одобрительную улыбку, словно я студент, который думает в правильном направлении во время сложного экзамена.

— Это очевидно, что она не просто так пыталась меня соблазнить. Это касается моего расследования, и я наведаюсь к мадам Софи ещё раз.

Мне стало любопытно.

— Вы думаете, что она знает про некроманта?

— Уверен в этом. Эма, я не просил суккуба становиться вами, но всё равно прошу прощения. Она считала с меня сокровенное желание.

— Не продолжайте. Давайте забудем обо всём, что было, и о моих шторах тоже.

— Вы требуете невозможного, — инквизитор явно надо мной потешался и так и не убрал своей фирменной обольстительной улыбки.

Мы молча смотрели друг на друга. Я прикусила губу. Было как-то неловко.

— Тогда сделайте вид, что вы забыли. И мы вернём наши отношения в спокойное рабочее русло. А сейчас мне пора идти. Спасибо за десерт, господин Хоган. Пойду в госпиталь, мне надо подумать и немного остыть. Дайте знать, когда вам снова понадобится моя помощь. И желательно не раньше, чем через два дня, ну… Вы поняли. Всего хорошего.

Глава 6. Званый ужин

Моя помощь за последующую неделю инквизитору так и не понадобилась. Чему я была рада, но периодически остро хотела отодвинуть шторку и хоть одним глазком подсмотреть за Маркусом. Хотя он, с самого начала отгородился от меня плотной завесой.

Но всё же он дал о себе знать, прислав ко мне домой цветы с курьером. Дверь открыла служанка. Мама, увидев парня с цветами, ловко отпихнула её и сама приняла букет у обескураженного курьера. Потом расписалась в бланке и выставила доставщика вон.

Мы с Эдит как раз шли в столовую пить с мамой и Марго чай. Правда, после работы больше всего на свете мы обе хотели полежать на кровати и минут десять бездумно пялиться в потолок.

— Что это у нас? — спросила мама, с любопытством рассматривая прекрасный букет из нежных белых роз.

— Цветы, — зачем-то ответила на риторический вопрос Эдит.

— Ой! — Марго выплыла из гостиной и прижала сложенные ладони к груди. — Это от Тедди? Какой он милый!

У меня внутри что-то противно ёкнуло, когда Марго подлетела к букету. Я постаралась подавить хоровод невысказанных обидных слов и поскорее ушла. Эдит последовала за мной, стараясь держать каменное выражение на лице.

— Нет, подожди! — услышали мы возглас мамы. — Это не тебе. Эма!

Эдит бросила на меня удивлённо-вопросительный взгляд. Я посмотрела на неё с не меньшим изумлением и пожала плечами.

Мама влетела в гостиную, держа букет перед собой, как победный флаг.

— Эма. Это тебе.

Она сунула мне цветы и велела служанке принести вазу, а потом бесцеремонно развернула карточку, которая явно была прикреплена к букету.

— “Эма, ещё раз прошу прощения. М.Х.”, — зачитала она. — От кого эти цветы и за что у тебя ещё раз просят прощения?

И ведь допрос с пристрастием будет длиться долго, если не отвечу. Поэтому тяжело вздохнув, я лаконично объяснила:

— М.Х — это Маркус Хоган. Наш новый инквизитор. Я иногда ему ассистирую… по поручению доктора Фогга. А цветы, — я вновь пожала плечами и немного соврала. — Я на него не в обиде, поэтому не знаю, за что он просит прощения, но при случае обязательно спрошу. Возможно, произошло недоразумение, а я даже не заметила.

— Х-м-м… Какой милый молодой человек! — проворковала мама карточке. — Эма, пригласи его к нам на ужин.

— Нет. Мама, он не потенциальный жених. Я не хочу тащить домой свою работу.

Все услышали неприкрытое раздражение в моём голосе, и мама, чтобы не начинать скандал, быстро свернула эту тему.

— Ну, хорошо. Давайте пить чай!

Я даже подумать не могла, что она сама позовёт в гости инквизитора. И что он придёт не один.

На ужин заявился и второй мой начальник, доктор Фогг. Он выглядел непривычно смущённым, когда протянул букет с георгинами моей старшей сестре. Эдит же, наоборот, не выглядела удивлённой, скорее её позабавил этот жест внимания.

— Благодарю, — сказала она, пряча улыбку в цветах.

— Вы такой любезный, господин Фогг, — расплываясь в радушной улыбке, проговорила мама. Ей вручили белую фирменную коробку с конфетами.

Я же вспомнила, как несколько дней назад к нам в приёмную занесло Эдит. Это же надо быть такой скрытной. Закрутила роман с моим начальником, а мне не сказала ни слова!

В эти дни к большому удовольствию доктора Фогга к нам больше не привозили умертвий, хоть слухи о том, что по городу их продолжали находить, долетали до нас.

А ещё от наших же пациентов мы узнали, что таинственный некромант явно делал успехи. Рядом с погостом господин Хоган еле изловил одного восставшего из мёртвых. Чудище покалечило нескольких людей, которых мы потом лечили.

— Да вы настоящий везунчик, — говорил доктор Фогг одному пропойце, которому не повезло встретиться с умертвием. — Столкнуться лицом к лицу со смертью и так ловко избежать её.

Он обрабатывал раны от укусов специальным раствором. И вливал немного магии, чтобы усилить регенерацию.

— У меня будет заражение крови! — паниковал наш больной.

— О! Смею вас заверить, что ваша кровь настолько пропитана спиртом, что заражение вам не грозит. Хочу заметить, что после встречи с вами мертвецу явно грозило похмелье.

— Я больше не буду пить! — воскликнул больной, вопреки насмешкам доктора. — Правильно говорит моя Мегги. Это всё от пьянства. Мне мерещилось такое! Человек в чёрном плаще. У него глаза горели огнём. Он говорил, что я стану прекрасным пополнением в его коллекции.

Мужчина от пережитого был на грани истерики. А ещё от переоценки своей беспробудной жизни.

— Обо всём, что вы видели, надо рассказать господину Хогану.

— Но я уже рассказал журналисту!

— Господину Хогану тоже расскажете. Всё равно пару дней вам придётся полежать здесь, будете травить байки. Эма, отведите его в палату.

Я взяла несчастного под руку и повела в сторону стационар. Там передала нашего пациента в заботливые руки медсестры, дежурившей в палате.

На обратном пути в приёмной я столкнулась с Эдит. Она пришла к нам с мальчишкой, у которого безвольно повисла рука.

— Эма, как хорошо, что я тебя встретила! У нас травма! — голос её дрожал от страха за ребёнка.

Сестра с трудом сохраняла спокойствие. Было видно, что она ужасно перепугалась за хулигана, который, впрочем, напуганным не выглядел. Он рассматривал приёмную с большим интересом и придерживал свою пострадавшую руку.

Я зашла в кабинет и, удостоверившись, что там никого не было, завела Эдит с её подопечным.

— Доктор Фогг у нас ещё пациенты. Моя сестра Эдит и её воспитанник.

Мужчина, спокойно заполнявший документы, поднял глаза. Сначала внимательный взгляд прошёлся по мальчишке, а потом и по моей сестре.

— Фред, займитесь личными делами, пожалуйста.

Фред подскочил и уселся с другой стороны стола. Вновь прибывшие его практически не волновали.

— Итак, что у нас тут?

— Я упал с крыши, — торжественно возвестил мальчишка.

У сестры было предобморочное состояние. Она была очень бледной.

— Эдит, присядь. Мы все сделаем сами, — отвела её к небольшому креслу и усадила.

— Я так испугалась…

Тем временем доктор Фогг себе не изменял.

— Хм-м-м… Перелом. Неприятно и долго заживает… Ты правша или левша?

Мальчишка задумался и ответил:

— Правша.

— Очень прискорбно это слышать. В следующий раз ломай правую руку. Эти вредные училки на этот раз никаких поблажек в школе тебе не сделают.

Эдит задохнулась от возмущения. Слова доктора мигом привели её в форму.

— Вы предлагаете ребёнку сломать и другую руку тоже?! — праведный гнев звенел в её словах. — И всё ради того, чтобы отлынивать от уроков?!

Доктор Фогг вёл себя непедагогично, словно старый хулиган напутствовал новое поколение, чем и вывел Эдит из хрупкого равновесия. Она грозно свела брови на переносице, как у неё только от такой мимики морщинка не появилась? Доктор иронично выгнул свои. Воздух между ними буквально искрил. Даже Фред оторвался от своей любимой писанины и кинул мимолётный взгляд на своего начальника и мою сестру.

Тем временем доктор Фогг с совершенно неприличным спокойствием хрустнул рукой мальчика. Ребёнок взревел, Эдит снова побледнела, услышав неприятный звук, а я подошла к нашему юному пациенту и влила в пострадавшую руку немного исцеляющей магии.

Доктор Фогг, отрицательно качнув головой, прервал мою попытку унять у ребёнка боль.

— Малыш ничему не научится, — шепнул он мне на ухо. — Опыт – это когда больно.

— Хорошо.

— Ну чего мы плачем? Болеть всегда неприятно.

— Но моя рука ведь снова будет как прежде? — мальчишка вытирал слёзы, пока мы накладывали фиксирующую повязку.

— Ну… если она вдруг срастётся криво, мы её снова сломаем и поставим кость нормально, — елейным голосом маньяка пообещал доктор.

Теперь уже и сестра, и её ученик сидели с круглыми, как у сов глазами, в которых плескался ужас. Так и хотелось дать подзатыльник этому юмористу.

— Доктор Фогг шутит! — я дала мальчику леденец.

— Вы с ума сошли так пугать ребёнка! — возмутилась Эдит.

Она вскочила с места, явно намереваясь отчитать моего начальника, но не успела она сказать ни слова, как доктор отвесил ей комплимент:

— Госпожа Дин, у вас идеальные надбровные дуги.

— Простите, что?

Мужчина подошёл ближе и стал рассматривать Эдит с нескрываемым восхищением.

— Да и вообще общее строение черепа… оно совершенно! Редко такое встретишь. Знаете, в древности такими прелестными черепами владыки украшали свои…

Он умолк и, оторвав восхищённый взгляд от моей сестры, обратился ко мне.

— Эма, нам надо заполнить карточку на этого юного разбойника.

— Так что там украшали красивыми черепами древние владыки? — проявила любопытство Эдит.

***

Её ученик тоже был не против получить потрясающее знание, даже забыл о том, что у него очень болела рука. Доктор сконфуженно кашлянул.

— Столы для пиршеств. Из черепов мастерили ритуальные чаши. А в наше время некоторые любители делают из них пресс-папье или подсвечники. Мрачная красота!

Эдит смотрела на доктора с некоторым недоумением. Она явно не понимала, как реагировать на столь специфичные комплименты.

— А из моего черепа получится ритуальная чаша? — живо спросил мальчишка. — Мама говорит, что у меня пустая голова, — в голосе звучала гордость.

— И поэтому твоя пустая голова сейчас наполнилась разными глупостями, — строгим учительским тоном сказала Эдит. — Твоя мама скоро придёт…

Доктор проверил фиксирующую повязку на руке мальчике и продиктовал Фреду всё, что нужно зафиксировать в истории болезни, а затем снова обратился к Эдит:

— А почему Лора не подлатала ребёнка? Она бы справилась… С её-то потенциалом.

Эдит дёрнула плечом, но всё же решила ответить:

— Она уволилась неделю назад. Говорят, что уехала в столицу, — в голосе сестры звучало сомнение. — Я писала её тётушке, но та ничего не знает.

Доктор Фогг потёр подбородок. Оба явно обеспокоились судьбой загадочной Лоры.

— Лора терпеть не может большие города, — сказал доктор. — Она мечтала вернуться в Ноксфорд, когда мы учились в Академии.

— Знаю. Мы с ней дружим. Я не верю, что она могла вот так тайно уехать. Даже заявление об увольнении принёс курьер.

Впервые я видела на лице улыбчивого доктора задумчивое и угрюмое выражение. Эдит тоже походила на мрачную тучу.

Пока они разговаривали об общей знакомой, я приводила рабочий стол доктора в порядок. Сложила инструменты в ведро для стерилизации. Смахнула обрывки бинтов в мусорную корзину.

— Я напишу нашим однокурсникам, живущим в столице, чтобы они поискали Лору. И если её не найдут… Пойду в полицию. Госпожа Дин, я могу на вас рассчитывать?

— Да, конечно, — Эдит опять разнервничалась.

Даже у меня пробежал по спине тревожный холодок. Страшно, когда люди пропадают.

— Эма, отведите нашего юного пациента в детскую палату. Раз уж при школе сейчас нет лекаря, пару недель он всё же должен провести под нашим присмотром, пока идёт заживление. Фред, ты всё написал?

— Да, доктор Фогг.

Фред передал мне бланки, и я вместе с Эдит, которая должна была дождаться родителей мальчика, вновь отправилась по коридорам госпиталя в стационар. Детских палат было всего четыре. Поровну на мальчиков и девочек.

Я отвела нашего мальчишку в палату, отдала очередной медсестре историю болезни. Перед уходом обратилась к Эдит:

— Я уже заканчиваю, можем пойти домой вместе.

— Хорошо, дождусь тебя, — рассеянно отозвалась она.

Вид у неё был очень расстроенный.

И вот прошло несколько дней, и доктор Фогг, очарованный моей сестрой, пришёл к нам на ужин.

Доктор Фогг, всегда сдержанный, слегка покраснел, заметив, как глаза Эдит заблестели от радости, когда она увидела его на пороге нашего дома. Я тактично старалась не обращать внимания на то, что между доктором и моей сестрой буквально повис лёгкий и безмолвный флирт.

— А Тедди и его матушка немного опаздывают, — сокрушалась Марго.

Я ошеломлённо взглянула на маму. Неужели она пригласила моего бывшего жениха?! Вечер резко прекратил быть томным.

— Да, я считаю, что всем потенциальным родственникам пора налаживать связи, — тихо прошипела мне в ухо маман.

Боже! Дай мне сил пережить этот фарс!

— Вы такой любезный, господин Хоган, — расплывшись в радушной улыбке, проговорила мама, нежно поглаживая белую фирменную коробку с конфетами. Она была в своей стихии, словно этот ужин стал её личным театром, где она играла роль доброй хозяйки, которая заманила в свои сети наивных холостяков.

Папа же молча кивнул кандидатам в зятья и продолжил стоять, силясь принять вежливо-заинтересованный вид.

Мне же от присутствия Маркуса Хогана в нашем скромном доме, было немного не по себе. Он словно заполнил собой пространство, вытеснив воздух, и я не могла спокойно рядом с ним дышать. Его заинтересованный взгляд скользнул по нам, на губах появилась вежливая полуулыбка.

Чёрные волосы, острый инквизиторский взгляд, строгий костюм делали его каким-то инородным в чересчур пёстром доме, где стены были в обоях с уютным цветочным орнаментом, а вся мебель выглядела несколько кукольной.

— Мадам, — произнёс доктор, слегка наклонив голову, — я рад видеть вас в добром здравии.

— Вы очень любезны, — кокетливо проворковала мама. — Эдит, прими у доктора плащ.

Маркус же посмотрел на меня, и я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее. В его взгляде читалась неприкрытое влечение.

Я отвернулась к Эдит, стараясь не выдать своего беспокойства. Внутри росло щекочущее волнение.

Сестра взяла пальто и из рук инквизитора, избавив меня от лишнего соприкосновения с ним.

— Добрый вечер, господин Хоган, — ответила мама жизнерадостно.

— Рад наконец-то с вами познакомиться. Эма много о вас рассказывала.

Ну да. Например, что я предупреждала его о том, если он дорожит своей холостяцкой жизнью, то ему ни в коем случае нельзя знакомиться с моей мамой. Ведь если она не женит его на мне, то обязательно передаст завидного жениха другим заботливым мамашам с дочерями на выданье. И вот он здесь. Самоубийца.

Я заметила, как Маркус бросил короткий взгляд на Эдит и доктора, которые ворковали, отойдя от нас подальше. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не могла понять.

— Пройдёмте в гостиную, — позвал всех отец.

Маркус галантно придержал дверь и хмыкнул, когда я прошла мимо него, делая вид, что мы практически незнакомы.

Острое волнение сжало мою грудь: он был циничным и опасным, и в то же время я не могла избавиться от осознания того, что он мне нравился. Это было нелепо и неправильно, но я не могла с этим справиться. Как и не могла прямо и равнодушно смотреть на него. Маркус это понимал.

— Присаживайтесь, — предложила мама, указывая на диванчики и кресла.

Оба наших гостя присели на один диван, а мы с Эдит и Марго примостились напротив них. Между нами стоял небольшой столик, на котором я с удивлением обнаружила своё шитьё, которое хранилось исключительно в моей спальне.

— О! Простите, — изумилась наша матушка. — Эма забыла прибрать своё рукоделие. Она у нас такая мастерица! Вот посмотрите, господин Хоган. Я уверена, вы сможете оценить её талант.

Я еле удержалась от того, чтобы не закатить глаза, когда мама сунула в руки моему потенциальному жениху будущую наволочку, на которой я еле подкрашенными нитками вышивала цветы. Маркус неестественно внимательно рассмотрел нежный рисунок. Даже осторожно провёл пальцем.

— Это великолепная работа. Эма, вы берёте заказы? — говорил он без всякой насмешки, но я точно знала, что колкие мысли бегали у него в голове и будут обязательно высказаны в виде очередной язвительной насмешки в мой адрес, когда мы останемся один на один.

— Ну что вы! Помилуйте! Какие заказы. Эма готовит себе приданое.

От этого заявления у меня глаза на лоб полезли. Все домочадцы знали, что рукодельничаю я исключительно для того, чтобы немного расслабиться. Хотела было возразить, но быстро поняла, что мои слова будут трактоваться нашей исключительно болтливой матушкой, как присущая мне врождённая скромность. Поэтому я молча напустила на себя неприветливый и недовольный вид.

— Она отличная хозяйка, с кротким нравом, — мама увидела мои насупленные брови и ткнула меня мыском домашней туфли под столом.

Я чувствовала насмешливый взгляд Маркуса на себе, и мне стало очень неуютно. Родительский воспитательный пинок не прошёл мимо его внимания.

— А Эдит прекрасно играет на музыкальных инструментах, — мама спешно перевела внимание гостей от моей злобной персоны на сестру, — читает книги, склонна к разным наукам. Мои девочки очень образованы.

В голосе мамы слышалась простодушная гордость. Я злилась на неё за то, что она меня практически подставляет, наивно полагая, что я избавилась от скверной тёмной магии. Но её практически неприличная любовь к нам будоражила мою совесть. Мне было стыдно за свою злость и негодование.

Во входную дверь постучали. Родители пошли встречать немного припозднившихся гостей. Марго выпорхнула вместе с ними.

— Эма, вы полны приятных сюрпризов, — сказал Маркус, пристально глядя мне в глаза.

В его словах читался явный подтекст. Эдит и доктор Фогг переглянулись. Сестра устремила на меня полный любопытства взгляд.

Я даже обрадовалась, когда в гостиную вошли Тед со своей маман.

— Добрый вечер, — поздоровались они.

Затем отец всех представил друг другу, а мама попросила Эдит сыграть нам пару вальсов, пока слуги сервируют стол. Я обожала её слушать. В такие моменты я иногда скучала по интернету и своему плейлисту и многим другим вещам, которых в этом мире не было.

Мама Теда с нескрываемой неприязнью ко мне, села на освободившееся место, которое занимала Эдит. Я решила не напрягать её своим близким к ней расположением и отошла к камину, в котором потрескивала пара горящих поленьев.

Мелодия нарастала, я тихонько притопывала ногой.

— Могу пригласить вас на танец, Эма, — предложил инквизитор, склонившись ко мне.

Дыхание Маркуса защекотало шею, а по коже прогарцевал табун мурашек. Я не заметила, когда он ко мне подошёл.

— Нет. Как-нибудь в следующий раз, — отказалась я.

— Ловлю вас на слове. Кстати, я заметил, что жених вашей сестры решил прожечь вас взглядом насквозь. Вы не ладите?

Маркус смотрел на меня так, словно вёл допрос. Или мне показалось?

— А вы решили посплетничать? — ушла от ответа я.

— Ну что вы, Эма. Просто поддерживаю светскую беседу.

— Тогда давайте поговорим о чём-нибудь другом. Например, вам нравится музыка?

Маркус задумался, словно я задала ему довольно щекотливый вопрос.

— Скажем так, я умею играть на скрипке, но не люблю это дело. И не всегда люблю слушать чьё-то исполнение.

— Такое чувство, что для вас это больная тема.

Маркус пожал плечами и повторил мои слова:

— Больная тема… Интересное определение. Да, пожалуй, так и есть.

— Заставляли вас в детстве заниматься по три часа в день, в то время как вы хотели играть с друзьями?

Мужчина посмотрел на меня долгим взглядом, и я поняла, что сморозила глупость. Наверное, игра на инструменте была с более драматичной историей, чем я могла предположить.

— Простите, кажется, вам неприятно говорить об этом.

— Вы довольно проницательны, Эма. Думаю, что вы, в отличие от меня, любите музыку.

— Так и есть. Но у меня совершенно нет способностей. Я пыталась учиться.

— Ну… хоть в чём-то вы не идеальны, — Маркус обольстительно улыбнулся.

— Могу вас уверить, что у меня много недостатков. Как и у вас.

— Да? И какие во мне недостатки?

— А вы не знаете? — я с сомнением на него посмотрела.

— Мне интересно услышать ваше мнение.

Маркус многозначительно замолчал. Он вальяжно облокотился о каминную полку и всем своим существом излучал самоуверенность.

Да уж. Неужели этот несносный человек ждёт от меня откровенности? Так я ему и сказала, что он очень наглый и заносчивый индюк! И я точно знаю, что любые мои слова он использует против меня просто потому, что может это сделать.

— Я вас ещё слишком плохо знаю, но уже сейчас могу сказать, что вы меня выводите из себя.

Маркус хмыкнул.

— Я заметил.

— А я и не скрывала.

— А как же банальная вежливость?

Я посмотрела в тёмные, искрящиеся весельем глаза.

— Сложно быть вежливой с человеком, который нагло подсматривал за мной.

— Вы не правы. Я мог бы промолчать и наслаждаться видом из своего окна до сих пор. Заметьте, это было очень благородно с моей стороны.

Вот может же человек злить одним лишь своим невозмутимым и самодовольным видом, когда он уверен в своей правоте. Вот я и злилась, потому что считала, что этот противный маг мог бы сразу себя обнаружить, а не любоваться на меня в течение двух дней.

— Да уж. Мне очень повезло с таким честным человеком, как вы, — саркастически заметила я.

Тут Эдит сыграла последний аккорд, и наши гости разразились аплодисментами. Доктор Фогг смотрел на мою сестру совершенно влюблёнными глазами. Она же разрумянилась и не скрывала счастливой улыбки. Мне даже завидно стало.

Одна из служанок тихо подошла к маме и шепнула ей на ухо что-то.

— Дорогие гости! Прошу пройти в обеденный зал, — сказала мама самым любезным тоном.

Стол был накрыт особенно празднично. Мама для сегодняшнего вечера выделила свой фамильный фарфоровый сервиз. Когда мы рассаживались по местам, Тед, опередив Маркуса и забыв о невесте и своей матушке, ринулся ко мне, чтобы отодвинуть мой стул. Получилась не очень приятная сцена.

Маркус приподнял бровь и выразительно на нас с Тедом глянул. Я села, стараясь не провалиться сквозь землю от стыда за чужой конфуз. А Тед, опомнившись, пробормотал извинения и подлетел к моей сестре, которая поджала губы и с недовольным видом отводила от всех присутствующих взгляд.

— Надеюсь, вы голодны, — произнесла мама, заполняя тишину, и я заметила, что её лицо напряжено от волнения. Она явно мечтала о том, чтобы всё прошло идеально, но Тед немного помешал её планам.

Маркус сел напротив меня. Рядом с ним расположилась матушка Теда.

Я же пыталась подавить свои чувства и сосредоточиться на разговоре. Мне было противно. Я знала, что нравилась Теду. Его чувства были искренними. Но он сделал свой выбор. Да, на него надавили все, кто знал о моём недуге. Но он мог проявить характер.

Я подняла взгляд на инквизитора. Почему-то меня переполняла уверенность в том, что если бы Маркус решил жениться на ком бы то ни было, и кто-то попытался бы оспорить его выбор, то этого человека он быстро поставил бы на место.

Прикусила губу, осознавая, что эта мысль окончательно добила мою броню. Маркус мне нравился слишком сильно. Даже его нахальная манера общения. Ещё чуть-чуть и меня захлестнёт совершенно безрассудной и глупой любовью. Это станет началом конца.

Тем временем нам подали борщ и свежий хлеб. Мама накануне поручила мне составить меню и сделать заготовки для блюд. Теперь я с подозрением на неё посматривала.

Гости немного удивлённо стали пробовать первое блюдо.

Мама, увидев, что манёвр удался, начала расхваливать мой кулинарный талант, который прорезался пять лет назад только лишь из-за моей тоски по родной Земле. Я готовила блины, борщи, пироги и прочие блюда. Меня всему когда-то давно научила бабушка.

— Очень вкусно! — восхитился доктор Фогг.

— Вы не представляете, какие у нас бывают удивительные супы! Эма настоящая изобретательница, — произнесла она. — Я уверена, что вы оцените её кулинарный талант по достоинству, господин Хоган.

— Я уже оценил. Эма, вы сами это готовили?

— Нет, — односложно ответила я.

— Эма — настоящая скромница, — вдруг похвалила меня матушка Теда. — Я пробовала в прошлом году пирог с курицей и грибами. Это было великолепно.

— Теперь это наш секретный семейный рецепт, — с довольным видом подтвердила мама.

Я почувствовала, как мои щёки внезапно вспыхнули, когда натолкнулась на задумчивый и немного оценивающий взгляд инквизитора.

— Хотелось бы попробовать, Эма, — сказал он с лёгким налётом иронии. — Вы так искусно сочетаете в себе талант добропорядочной хозяйки и самостоятельной девушки, что наталкивает меня на мысль, что вы станете идеальной женой…

— Я бы не хотела, чтобы меня рассматривали с точки зрения полезных навыков.

Все замолчали и уставились на меня.

— Вы определённо правы, Эма, — поддержал меня доктор Фогг. — Я по роду профессии часто знакомлюсь с семейными парами. В крепком браке важно созвучие характеров и мыслей супругов. Гармония.

— А как же любовь? — наивно хлопая ресницами, спросила Марго.

— А что такое любовь? — с явным научным интересом ответил вопросом на вопрос доктор.

Марго посмотрела на Теда с огромной нежностью и сказала:

— Любовь — это когда ты смотришь в глаза человека и видишь в них целый мир! Это когда сердце трепещет от одного его взгляда, и ты готова сделать всё, чтобы быть с ним вместе. Это волшебство, которое заставляет тебя чувствовать, что на спине словно вырастают крылья!

Я опустила взгляд на свою тарелку, стараясь скрыть разочарование и обиду. В голове крутились мысль: “Значит, сестра, ты действительно сделала всё, чтобы быть с Тедом, не подумав ни о нём, ни обо мне”. Может быть, это даже к лучшему, но обида на них всё же причиняла боль.

***

— А вы, Эдит, что думаете?

Доктор смутил мою старшую сестру своим вопросом. Она прокашлялась.

— Любовь… Для меня это скорее глубокая привязанность. Любовь ведь бывает разная: романтическая, платоническая, родительская. Но я так понимаю, что мы сейчас говорим именно о любви между мужчиной и женщиной? Наверное, в любви важно не только ощущение счастья и крыльев за спиной, — Эдит осуждающе глянула на Марго, — хоть это и довольно приятно, но нужна готовность к компромиссам, поддержке и совместному росту. Это не только переживание, но и ответственность за того человека, с кем вы в паре. А вы сами что думаете?

Сестра устремила любопытный взгляд на доктора Фогга. Тот ничуть не смутился.

— Я с вами согласен, когда у вас с любимой женщиной есть общие цели, интересы и ценности и возможность строить вместе будущее и решать совместные задачи.

— Вы забыли о влечении и страсти, — внезапно заговорил Тед и многозначительно посмотрел на меня. — Любовь может зародиться от простого желания… поцеловать девушку. Ну а если она ещё и красива, то всё.

Все замолчали. Мне захотелось стукнуть Теда. Маркус приподнял бровь и проницательно глянул сначала на моего бывшего жениха, а затем на меня. Я поймав полный любопытства взгляд инквизитора, просто пожала плечами.

Ошарашенную тишину, возникшую на несколько неловких секунд, нарушил вопрос мамы:

— Что всё?

— Да. Можно жениться, — ответил Тед. — Разумеется, если к моим словам добавить всё, что было сказано до меня.

Кажется, он попрал законы морали в умах собравшихся. Почти все смотрели на Теда несколько ошеломлённо.

У инквизитора на лице играла понимающая и несколько самодовольная усмешка. Мне стало интересно, о чём он думал в этот момент.

— Только при таком раскладе важно воспылать страстью именно к своей невесте, — сказал Маркус, похлопав Теда по спине так, словно тот подавился.

Все поняли прозрачный намёк мага.

— Простите, — впервые за весь вечер подал голос мой шокированный отец. — Для вас любовь начинается с поцелуев и страсти?

— Она для всех взрослых людей начинается с симпатии и влечения. Главное — не перепутать низменные инстинкты с любовью, о которой за этим столом довольно интересно рассуждали. А так… Любезный Тед в чём-то прав.

Наши с Тедом матушки ахнули, как невинные благочестивые девицы. Я прижала к губам салфетку, чтобы скрыть смех. Для меня, человека из другого мира, где законы морали давно упростились, эти разговоры не были слишком уж фривольными. Да и Маркус был прав. Чаще всего люди путали страсть с любовью, но последнее произрастало из первого. Это факт.

Нормальный человек выбирает себе пару не по умению вышивать кружевные салфеточки и готовить вкусные блюда. Хотя умение вести хозяйство в совместной жизни тоже важно.

— Марго!

— Что, папа?

— Ты целовалась со своим женихом?!

У моего отца от гнева встопорщились усы. Я же неловко посмотрела на своего эпатажного начальника и ждала, что ответит сестра.

— Нет, папа.

Марго густо покраснела. Вообще-то, никому из семейства Дин не шла скромность с сопутствующими ей пунцовыми щеками. Все и так были огненными, и густой румянец смотрелся слишком уж красным, словно человек вот-вот самовоспламенится.

Так было со всеми, кроме меня. Природа пожалела для меня красок, которыми щедро одарила моих родственников.

Отец возвёл глаза к потолку, явно прося богов, чтобы отношения Марго и Теда оставались в высоконравственных рамках, пока завидный жених не женится на ней. Или на ком-нибудь.

— Ты всегда была рассудительной девочкой, — папа немного расслабился. — Господин Хоган, а у вас тоже слишком прогрессивные взгляды…

— Вполне возможно.

— Но я склонна согласиться со своим сыном, — неожиданно для всех объявила матушка Теда. — Он прав. Страсть между супругами делает брак только крепче.

Маме пришлось согласно кивнуть.

— А что будет, если страсть пройдёт? — спросила я. — Её ведь мало для того, чтобы построить счастливую семью.

— Эма, я знаю пары, у которых все эти чувства со временем только окрепли. Но в их отношениях, как правило, присутствует та самая гармония, о которой говорили ваша сестра и доктор. Если из данного уравнения вычесть страсть, то её станут искать на стороне. Например, в доме мадам Софи, — матушка Теда брезгливо сморщила нос. — Я только рада тому, что мой сын так любит твою сестру.

Мне на этот выпад осталось только мило улыбнуться и кивнуть. Ведь всем было понятно, что Тед почему-то продолжает неровно дышать в мою сторону. Меня же охватило чувство брезгливости. Не хочу больше его всех видеть.

Мама хлопнула в ладоши и попросила смену блюд, торопясь прервать довольно откровенную и щекотливую беседу. На Маркуса она смотрела со странной смесью любопытства и сомнения. Скорее всего, инквизитор расшатал своими откровенными суждениями её хрупкую нервную систему.

После ужина она зашла ко мне в комнату, чтобы поговорить.

Мама прошлась по комнате и с озабоченным видом сказала:

— Эма, я решила сделать здесь подвесные полки для твоего шитья. Мне кажется, они будут тебе очень удобны. У нас как раз остались доски. Можно прикрепить на всю стену…

Я пожала плечами.

— Да, будет чудесно.

— Эма, — когда мама нервничала, она начала мерить комнату шагами. Я с интересом ждала, когда она решится нормально поговорить.

— Да, матушка.

— Этот инквизитор… он нравится тебе?

— Ну… Он довольно интересный и привлекательный мужчина.

Она заломила руки и прошептала, покосившись на дверь.

— Я боюсь, что он может соблазнить тебя и обесчестить. Он слишком хорош. Отец этого не выдержит.

Я встала и обняла её.

— И это всё? Он перестал быть завидным женихом в нашем доме? — спросила, улыбнувшись.

Мама ласково погладила меня по голове.

— Я подумала, что мы поищем ещё варианты. Но и от его кандидатуры я не хочу отказываться.

— Не стоит искать. Я не хочу пока замуж. И потом господин Хоган, ведь не пытался лицемерить и показаться лучше, чем есть на самом деле. Такая откровенность даже подкупает.

Я промолчала о том, что Тед явно был сторонником более пошлых взглядов.

— Вот это меня и пугает.

— Пусть тебя лучше пугает Тед. Он ужасно относится к Марго. Она расстроена.

Этот маменькин сынок и ко мне ужасно отнёсся. Вообще не понимаю, что им движет.

— Да. Пойду к ней.

Матушка спешно удалилась, а я отключила свет и решила пойти спать.

На следующей неделе мне несколько раз показалось, что за мной по пятам ходит Тед. Если это правда, то мне ни разу не смешно.

Глава 7. Гончарный круг

Из всех знаменитых мест Ноксфорда Маркус, пожалуй, ни разу не бывал только в некогда известном даже за пределами графства Гончарном заводе, который когда-то принадлежал его отцу.

Раньше завод, стоявший на краю города, притягивал к себе любопытных гостей и стал неофициальной достопримечательностью. Однако сейчас Маркус видел неочевидные детали, говорившие о начавшемся упадке: стены, кое-где покрылись мелкими трещинами, мутные от грязи окна смотрели на улицу печально, ржавчина, словно паутина, расползалась по металлическим конструкциям.

— Нам сюда, — глупо и неуместно улыбаясь, сказал парень, сопровождавший Маркуса.

Приближаясь к входу, Маркус не мог не заметить, как старые вывески, когда-то привлекающие внимание клиентов, теперь свисали с кривых кронштейнов.

Парень повёл Маркуса через один из цехов.

Внутри в помещениях всё ещё гремели машины и слышался нервный разговор мастеров. В ряд стояли брошенные посреди работы гончарные круги, на которых медленно высыхали недоделанные горшки.

— Как хорошо, что вы уже здесь, господин инквизитор! — к Маркусу торопливой походкой шёл пожилой человек в замызганном красной глиной рабочем комбинезоне.

— Мне передали, что у вас здесь умертвие.

Маркус смерил изучающим взглядом рабочего, но панического ужаса, какой обычно бывает у людей, повстречавшихся в недавнем времени с нежитью у того, не было. Он нервничал, и только.

— Умертвие… на нашей фабрике? — глупо переспросил мужчина. — Нет. Скорее одержимый. Наверное, Хокинс опять что-то перепутал.

Парень, приведший Маркуса на фабрику, улыбнулся, пожав плечами. Вид у него изначально был глуповатый, но Маркус списал свои впечатления на неказистую внешность, узкий, запавший назад подбородок, крупные верхние зубы, выглядывавшие из-под губы, и крючковатый нос. Но внешность и внутренний мир паренька явно были в полной гармонии.

— Наверное… Ведите меня к нему.

Маркус надеялся, что у “одержимого” какая-нибудь горячка или простой бред.

— Нам пришлось связать его, — тем временем продолжал мужчина. — Он кинулся на Николса и покусал его. А потом пытался шилом…

Мужчина сокрушённо махнул рукой, решив не продолжать.

Маркуса довели до какой-то каморки. У двери столпился народ.

— Пропустите господина инквизитора. Я привёл Карателя, — нелепо подбоченившись, сообщил всем парень по фамилии Хокинс.

Кто-то отвесил недотёпе подзатыльник и оттащил его в сторону, чтобы не путался под ногами.

Потом люди почтительно расступились. Маркус вошёл в дверь.

На замызганном полу лежал человек, перетянутый кожаными ремнями. На его лбу запеклась кровь, и оформилась шишка.

Под налитыми кровью глазами пролегли чёрные круги от явного недосыпа. Бедолага действительно был одержим, но магии в нём не чувствовалось, сущность питалась его жизненной силой довольно давно.

— Мне нужен светлый маг, — пробормотал Маркус, а затем громко приказал, — Пошлите кого-нибудь расторопного в госпиталь. Мне нужна сестра милосердия Эма Дин.

Услышав его слова, несчастный визгливо расхохотался.

— Милосерднее будет снести этот городишко с лица земли. Вы все сдохнете! — прохрипел он. — Ваш завод идёт ко дну и утянет всех вас за собой. Мерзкие человечки. Я сожру ваших детей.

Ремни, которыми он был стянут, затрещали. Несчастный пытался встать, но у него ничего не вышло.

— Тихо. Иначе нам придётся обойтись без светлого мага.

Маркус присел рядом и заглянул в лицо своего “пациента”. Тот оскалился и мелко затрясся. Потом его взгляд на мгновение прояснился, и парень просипел:

— Убей меня, инквизитор. Я хочу умереть.

— Не сегодня.

Маркус провёл над ним рукой, и парень затих. Послышалось мерное с присвистом дыхание. Маркус встал и покрутил ладонь, которую свело судорогой.

— Он будет спать некоторое время. Вы отправили кого-нибудь за госпожой Дин?

Рабочие переглянулись. Маркус ждал ответа на свой вопрос.

— Я пойду.

Шагнул вперёд Хогинс. Маркус отрицательно покачал головой. Этому недотёпе Эму он доверять не хотел.

— Вы, — указал он на более вменяемого на вид паренька.

Тот дёрнулся, кивнул и поспешно покинул помещение.

— А теперь пойдёмте. Пока мы дожидаемся нашу спасительницу, поговорим об одержимом. Кто сможет ответить на мои вопросы?

Руку поднял тот самый человек, который встретил его и проводил в нужное помещение.

— Найдите мне место, где я смогу писать. И заприте нашего пациента.

Маркус заметил, что к оконной раме той каморки с внутренней стороны была приточена решётка. Если даже магия и ремни мастеровых не выдержат лютой прыти одержимого, то окно и закрытая дверь должны будут его остановить.

— Идите за мной.

Рабочий повёл его по узкому коридору в соседнее помещение, которое оказалось довольно далеко. Вдоль длинной стены он насчитал всего три двери.

Проходя по запылённому полу, Маркус заметил, что по углам валялись обломки необожжённой глины. Его впустили в тускло освещённое пространство, сплошь заставленное полочками с сохнущей посудой. В воздухе витал запах мокрой земли и пыли.

В углу помещения он заметил старые рекламные плакаты, на которых были изображены яркие керамические изделия. Эти рисунки выглядели тусклыми и выцветшими. Старыми.

Подойдя к довольно большому окну, Маркус увидел, что слои пыли и грязи сделали прекрасный вид на городской пейзаж тусклым и размытым. Вдали он различал силуэты жилых домов, словно обрамляющих это запущенное место, которое когда-то было сердцем Ноксфорда. Отчего-то у него возникло щемящее чувство ностальгии, смешанное с горечью утраты, словно с окончательной гибелью завода из города уйдёт в историю нечто важное.

Рабочий грязной тряпкой расчистил Маркусу небольшой письменный стол и поставил рядом шаткий скрипучий стул.

— Что же… начнём.

Маркус открыл свой блокнот и приготовился конспектировать ответы рабочих на свои вопросы.

— Как зовут одержимого?

— Оливер Мартенс, господин.

Взрослый мужчина отвечал как-то неуверенно. Стоял перед Маркусом напряжённо, словно школьник перед строгим наставником.

— Как давно он здесь работает?

— Три года уже.

Маркус кивнул и записал очередной ответ.

— Когда вы заметили странности в поведении Оливера?

— Ну, так, — мужчина почесал затылок. — Месяца два назад.

— Понятно. А вы, случайно, не знаете, что в его жизни происходило в последнее время?

Он замялся.

— Оливер влюбился в Мэгги из отдела росписи. А она та ещё вертихвостка. Со всеми шашни крутила.

— Со всеми, кроме Оливера? — Маркус записал предыдущий ответ и вопросительно взглянул на мужчину.

— Ну… да. Он после этого и пошёл в дом мадам Софи. Говорят, спустил на суккуба всё своё жалование.

— На суккуба, — задумчиво повторил Маркус. — Хорошо. Я узнал всё, что хотел.

Через некоторое время Маркусу принесли чай в громоздкой глиняной кружке. Он поблагодарил незнакомого человека за угощение, но не успел как следует насладиться горячим напитком, как в помещение ворвался Хогинс.

— Господин, лекарка пришла, — весело осклабился он.

Паренёк пошёл перед Маркусом и решил поделиться с инквизитором довольно ценным мнением:

— Я думаю, что Оливеру повезло.

— Да? И почему?

— По-моему, лучше быть одержимым, чем умертвием. Ну… как Карл и Эдди. Им меньше повезло. Померли, да ещё и бродили по городу потом. Еле изловили их.

Он глупо хихикнул.

— Да, — кивнул Маркус. — Им повезло.

Как-то слишком уж много сотрудников этого завода пострадало от рук неумехи-некроманта. Маркус решил навести справки по всем умертвиям и одержимым этого города. Придётся посмотреть, есть ли во всех случаях закономерность или всё-таки Маркусу это показалось.

Эму он заметил издалека. Тонкая фигурка в пальто, белые волосы словно сияли в полутьме коридора. Эма была похожа на фею из сказок, которые когда-то в детстве читала ему мать.

В руках Эма держала небольшую сумку и опасливо косилась на толпу мужчин. Потом она устремила на Маркуса покорный и терпеливый взгляд, хотя он знал, что за этой обманчивой мягкостью скрывается сильный характер, который безумно нравился ему.

— Рад вас видеть, госпожа Дин.

— Добрый день, господин Хоган, — сказала она, вежливо улыбнувшись.

Замок в запертой двери щёлкнул, и в воздухе повисло напряжение.

Он обернулся к Эме, и их глаза встретились на мгновение, на лице девушки промелькнул испуг.

— Приступим?

Эма медленно кивнула. Она явно не любила процедуру изгнания.

Прежде чем войти, Маркус стал концентрировать в ладонях потоки магии. Эма заметила это и промолчала. Но волнение на её лице проступило более ярко: она нахмурилась, прикусила губу и сделала несколько быстрых вдохов, словно готовилась прыгнуть в ледяную воду.

— Я прошу всех разойтись по своим рабочим местам и не мешать нам, пока мы будем здесь работать, — Маркус строго оглядел собравшихся и заметил несколько новых любопытных лиц.

Работник, отвечавший на его вопросы, замахал руками, словно выгонял из дома на улицу надоедливых мух.

— Идите. Господа маги и без нас справятся. Нечего здесь стоять и мешать им.

— Благодарю.

Маркус открыл дверь и вошёл, проверяя обстановку. Ничего не изменилось. Их с Эмой пациент оставался на полу и тяжело дышал, словно на него что-то давило и мешало сделать полноценный вдох.

Но когда вошла Эма, одержимый распахнул глаза и уставился на неё неверяще. Он выглядел так, будто не был в отключке ни секунды. Слишком уж бодрый и осмысленный взгляд у него был.

— Убей этого мага, госпожа, — с воодушевлением и надеждой прошептал парень, обращаясь к Эме. — Я стану твоим рабом. Соберу для тебя армию, как в тёмные времена.

***

Эма поджала губы и перевела испуганный взгляд на Маркуса. Она закрыла за собой дверь и даже заперла замок на ключ.

— Да, госпожа, да!

Парня охватило странное возбуждение, словно он подумал, что Эма приняла его предложение.

— Темнейш-шая!

Эма вздрогнула. Её нервозность словно сделала воздух в каморке гуще. Одержимый мелко задрожал, а Маркус на мимолётное мгновение ощутил прикосновение огромной тёмной силы.

Странно, но магия такой мощи пропала столь стремительно, будто её и не было. Но Маркус точно знал, что ему не почудилось. Он с подозрением взглянул на Эму. Его помощница продолжала выглядеть прекрасной и невинной девушкой. Правда, немного испуганной.

На её висках выступил пот и пульсировала вздувшаяся вена. Выглядела Эма бледнее обычного.

— Убей его, госпожа. На этот раз мы завоюем мир.

— Эма, вы готовы?

Маркусу было интересно, поддалась ли девушка на уговоры и явное магическое воздействие или нет. Он бы ещё потянул с изгнанием, чтобы окончательно удостовериться в своих догадках, но с тьмой такой силы ему не справиться. Здесь нужен целый отряд инквизиторов.

— Д-да…

Маленькое слово было произнесено с большим трудом.

— Ладно, вы знаете, что делать.

Эма кивнула и присела у ног парня, положив сумочку на грязный пол.

Когда Маркус почувствовал, что светлая исцеляющая магия заструилась по телу одержимого, он достал рефлектор и направил силу артефакта против тёмной сущности, засевшей в парне. Слюдяное зеркальце практически не отражало реальный мир, но в нём легко отображались потусторонние сущности. Оно притягивало их магию, захватывало, выводило на своей поверхности суть бестелесного и чуждого реальному миру существа.

Вот снова от тела пострадавшего парня отделилась неясная тень, но втянувшись в зеркало, она стала вполне чёткой, узкая морда щерила огромную зубастую пасть и билась о поверхность с той стороны зеркала. Маркус захлопнул капкан. Символы вспыхнули, отправив тёмную сущность в иной мир.

Парень прикрыл глаза и застонал. Эма нарисовала на его лбу защитный символ. На вопросительный взгляд Маркуса она пояснила:

— Он очень ослаблен и может притянуть ещё какую-нибудь гадость. Я заметила, что все люди, которых мы с вами лечили, были очень несчастны, и душевные силы практически утрачены.

Эма почти не смотрела Маркусу в глаза.

— Вы и сами выглядите не лучшим образом, — сказал он и не прогадал.

Девушка вскинула на него возмущённый взгляд, но потом снова стала смотреть в сторону.

— Хотите проверить, не одержима ли я? — спросила она с некоторым вызовом.

— Хотел сказать, что вам надо отдохнуть, Эма. А ещё вы очень наблюдательны. Да, люди, которые становятся вместилищем для тёмных сущностей, очень часто переживают не самые лучшие времена. Но ещё на них может быть наведена порча.

— Вам всё же нужно научиться делать девушкам комплименты, господин инквизитор. Иначе останетесь одиноким холостяком.

Эма встала и пошатнулась. Маркус подхватил её, не дав упасть. Обвил руками её тонкую талию и вдохнул аромат выпечки, которым пропиталась её одежда. Запах домашнего тепла и уюта так контрастировал с его жизнью, что внезапно на него нахлынула тоска.

Маркус наклонился ближе, их дыхание смешивалось, а Эма, словно дразня, провела рукой по его плечу.

— Это что-то ненормальное, — пробормотала она.

Маркус аккуратно отпустил её, но расстояние между ними оставалось пронизанным напряжением.

— Надо отнести болезного в тёплое место и дать ему поесть.

— Согласен с вами. Но у меня есть к вам один вопрос, Эма. Вы не почувствовали ничего странного во время ритуала?

Эма неосознанно прижала руку в груди, выдавая свой испуг.

— Нет, господин Хоган, — ответила она, стараясь успокоиться.

— Я так и подумал. Что же… Не смею вас задерживать. Возьмите провожатого.

Маркус сдержанно кивнул в сторону двери. Было ясно, что Эма что-то скрывает. На человека, который занимается тёмными искусствами, она не походила. Чувствовать отголоски магии на людях он умел с детства. От Эмы всегда фонило только светлым колдовством. Одержимые не способны излучать созидательную магию.

А ещё он несколько раз ловил её отражение в рефлекторе, что абсолютно невозможно.

В рефлексоре не должен отражаться вещественный мир. Но Эма запросто смогла бы смотреться в него, как в обычное зеркальце.

Это было крайне странно. И, вполне возможно, опасно.

Она не выглядела как одержимая, но всё же как будто была потусторонней сущностью. А в рефлексоре отражался светлый дух. О таких он читал только в мифах и легендах. Никто и никогда в реальности не сталкивался со светлой нечистью. Такого просто быть не может.

Маркус никогда такого не видел. Он был уверен, что Эме есть что скрывать. И терзался сомнениями: хотел разгадать её тайну и боялся узнать нечто ужасное. Маркусу вдруг стало важным сохранить в памяти образ нежной и трепетной девы, которую хотел бы когда-нибудь встретить.

Неожиданно для себя он оказался лицом к лицу перед тяжёлым моральным выбором. Если Эма действительно окажется запрещённой сущностью, то он будет вынужден применить силу. Инструкции, описанные в кодексе, и закон всегда дают однозначные ответы, чем необъективные эмоции.

Проследив за тем, чтобы рабочие перенесли парня в небольшой и слегка облезлый медицинский блок, Маркус отправился в публичный дом. Мадам Софи придётся ответить на его вопросы. Иначе…

Маркус задумался. Чем он может пригрозить суккубу? Блокираторами? Тем, что он может натравить на неё настоящих карателей, которые занимаются иными?

Прижать тварь к стенке и физически на неё воздействовать?

Он помнил, что у этой демонической женщины есть гораздо более изощрённое оружие, противостоять которому невероятно сложно. Если вспомнить их первую и последнюю встречу, то это она будет пытать его, а никак не наоборот.

От последней мысли Маркуса передёрнуло. Выдержать такой натиск лже-Эмы будет очень непросто.

У дома терпимости он долго стоял и пытался привести разум в порядок. Собрать волю в кулак и повторить себе, что мадам Софи не Эма. Придётся с ней поиграть в любовь. Суккубу жизненно важно получить от него определённого вида эмоции. Злость здесь не поможет. Только безудержный флирт.

Дверь открыл тот же слуга, что и в прошлый раз. Маркус вспомнил, что его имя-господин Гард.

— О! Господин Хоган! Мадам Софи говорила, что вы обязательно вернётесь к ней.

Маркус ощутил, как на губы наползает неестественно вежливая улыбка. Почти такая же, как и у напомаженного господина Гарда.

— Именно так. Она занята?

Господин Гард привычным жестом провёл прямой, как поверхность утюга ладонью по гладко прилизанным к черепу волосам.

— Нет. Нет, что вы. Мадам Софи принимает только в исключительных случаях. Ваш случай как раз такой, — Гард сделал умильное лицо, — Только вам придётся немного подождать. Я предупрежу её о вашем визите. Возможно, ей всё же нужно будет немного привести себя в порядок.

Он подкрутил кончик уса и бросился вглубь здания. Маркус не делал попыток бежать за неприятным типом. Он неспешно дошёл до обиталища суккуба. К тому моменту господин Гард вынырнул из её тёмной комнаты.

— Мадам Софи готова принять вас прямо сейчас.

Толстяк посторонился, пропуская Маркуса внутрь.

Обстановка в комнате не изменилась. Внутри все стены и окна были задрапированы плотным бархатом. Посреди помещения стояла небольшая кровать. В изножье кровати расположилась кушетка. А на ней в соблазнительной позе разлеглась Эма, подперев голову рукой. Пальчиками второй руки она изящно водила по узору ткани.

— Господин Хоган…

Теперь даже её голос копировал голос Эмы.

Маркус скинул с себя пальто.

— Зовите меня Маркус.

Губы суккуба дрогнули в улыбке.

— Хорошо, Маркус. Как вы хотите назвать меня?

Вопрос был с подвохом. Называть эту женщину Эмой было сложно. И не потому, что Маркус тем самым предал бы свою симпатию к настоящей Эме. А потому что он вдруг ясно осознал, что ему по-настоящему нравится не миловидная внешность помощницы: нежная почти прозрачная кожа, изящная фигура и голубые умные глаза.

Ему нравилась сама Эма. Её характер, звенящее недовольство, когда он почти переходил грань дозволенного. Её жизненные ценности, доброта и обычное человеческое тепло. С ней он чувствовал себя как дома, которого у него никогда не было.

Всеми этими достоинствами хищница, в логово которой он попал, не обладала. А внешность — это всего лишь оболочка. Только идиоты влюбляются в красивые глазки или другие… соблазнительные места прекрасных дам. Чары суккуба вопреки опасениям Маркуса, больше не находили отклика в душе. Но надо было сыграть роль и получить ответы.

Он позволил себе расслабиться.

— Всё же я буду звать вас Софи, — сказал он после некоторого размышления.

— Вы первый, кто не захотел полностью заменить мной ту самую.

Она встала и подошла к небольшому столику, установленному початыми бутылочками разных форм и размеров.

— Вина? Это поможет вам расслабиться.

Маркус ухмыльнулся и сел в кресло, закинув ногу на ногу.

— Уж поверьте, я расслаблен как никогда. Но от вина не откажусь.

Софи перекинула серебристые струящиеся волосы на спину и стала наполнять бокалы красным вином.

Каждое движение исполнялось нечеловечески грациозно. Длинный шёлковый халат обтекал её фигуру, подчёркивая изящные линии тела.

Все движения суккуба были отточены до совершенства и вызывали желание любоваться ею. Маркус не отрывал от неё взгляда, с досадой ощущая, как внутри него разгорается жар желания.

Она направилась в его сторону, и при каждом шаге полы халата распахивались, являя его взору белую гладкую ножку. Софи подала ему бокал и плавно опустилась на пол у ног Маркуса.

Голубые глаза Эмы смотрели на него с нескрываемой страстью.

Тонкий, едва уловимый аромат её духов, окутывал пространство вокруг них. Маркус поднял бокал и попробовал вино на вкус.

— Неплохо, — сказал он.

— Маркус, — Софи положила ладонь на его колено, — иногда нужно просто расслабиться и насладиться моментом. Я ведь нравлюсь тебе.

Она придвинулась ближе, её зрачки расширились, будто уловив его окончательно разгоревшееся желание. Рука с острыми коготками заскользила выше по его бедру, но Маркус перехватил её ладонь.

— Нравишься. Ты прекрасна… Софи.

Она привстала и потёрлась щекой о его ладонь и зашептала.

— Я вижу все твои потаённые желания, инквизитор. Та девушка никогда не исполнит их так, как ты хочешь. Ты ведь знаешь это. И всё же я чувствую, как ты сопротивляешься моим чарам, моему природному таланту. Так зачем же ты пришёл, раз не хочешь меня?

Маркус пропустил сквозь пальцы невесомые локоны Софи. Она смотрела на него невинно-обольстительным взглядом и ждала, когда он наконец задаст ей вопросы. Но ему сложно было их сформулировать из-за того, что одежда на ней, практически ничего не скрывавшая, окончательно сдалась и явила миру красивую женскую грудь.

Возникло желание сесть поудобнее и прочистить горло, в общем продемонстрировать, насколько ему неловко и сложно держать себя в руках и не поддаваться потребности смотреть и трогать.

Перед тем как задать первый вопрос Маркус с интересом заглянул в свой в бокал, немного покрутил его в пальцах, создав тем самым небольшой водоворот. Понаблюдал, как жидкость постепенно успокаивается, а заодно немного успокоились и его инстинкты.

— Вопросы, — задумчиво протянул он. — По маленькому Ноксфорду с завидной регулярностью носятся умертвия и ходят одержимые, потому что в каком-то из этих чистеньких уютных домов завёлся неуч-некромант.

Софи поправила халат, встала с пола и села на кушетку.

— Вы хотите поговорить только об этом?

— Не только об этом.

Она стала пальцами расчёсывать белые волосы. Губы изогнулись в полуулыбке.

В густом спёртом воздухе комнаты повисла пауза.

— Знаете, многие считают такой цвет уродством. Он напоминает людям о том, что скоро наступит их зима… А вам особенно сильно нравятся именно её волосы. Мне хочется знать почему? Хотя… возможно, вы и сами не знаете.

— Не задумывался над этим. Но знаю ответ: потому что в глубине души я хотел бы встретить старость вместе с ней. Такая зима казалась мне самой тёплой до сегодняшнего дня.

Софи смотрела на Маркуса долгим и грустным взглядом. Образ Эмы медленно сошёл с неё.

Она оказалась красивой девушкой, но с неприятными хищными чертами лица. Впалые щёки, высокие скулы, лихорадочно блестевшие голодные глаза не обладали очарованием.

— Казалась? — переспросила она. — Я могла бы догадаться. Но всё же благодарю за честный ответ. Боюсь, что не смогу вам помочь, господин Хоган, потому что ничего не знаю о некроманте. Отголосков тёмной силы я ни на ком из клиентов нашего заведения не ощущала. Этот человек сюда не приходит. Но это ведь не всё? Судя по вашему высказыванию, вы жаждите поговорить о ней?

Маркус помедлил. Ему хотелось знать, что с Эмой не так, но очевидный и правдивый ответ страшил его.

Когда-то давно, ещё во времена его учёбы в Академии, один из преподавателей сказал странную фразу: “Иногда самой страшной вещью в нашей профессии становится правда”.

Тогда он не понял, что профессор имел в виду, но отчего-то запомнил его высказывание. Сейчас Маркус страшился того, что мог услышать.

— Что не так с моей помощницей?

Алые губы Софи изогнулись в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.

— Она иная.

Маркус такого не ожидал услышать.

— Простите?

— Она не суккуб, — отмахнулась Софи. — Она нечто другое. Знаете, как именно я воспринимаю людей? Ваши чувства это как дыхание вашей души. Энергия переживаний и ощущений. Сладкий нектар, который вы, мужчины, без ущерба для себя можете нам дать. И даёте. А мы им питаемся. Как бабочки. Или пчёлки.

Маркус терпеливо ждал, когда Софи, соизволит окончательно погрузить его в мир нечеловеческих гастрономических предпочтений. Теперь в воздухе висел вопрос, который надо было озвучить.

— Но Эма не… пчёлка. Так?

Вопрос вышел утвердительным.

— Нет. Она… Она нечто другое. Королева пчёлок, если продолжить аналогии. Ей не нужна чужая энергия. Она сама воплощение магической силы. Моя тьма тянется к ней, как котёнок к кошке. Думаю, что ваша девушка знает или предполагает, что с ней не так. Но встречаться с ней я бы больше не хотела.

Софи продолжала улыбаться. Молча. Маркуса стала раздражать её манера общения. Есть люди, которые обожают, когда им задают вопросы. Точнее они любят видеть в поведении собеседника живой интерес. При этом собеседнику надо вытягивать из них ответы.

— Почему же? Вы её боитесь, Софи?

— Опасаюсь. Мне не хочется преданно служить ей. Ужасное чувство. Эта девушка подавляет меня. Она ведь приказала, чтобы я больше никогда не становилась ею.

Софи хмыкнула. Её внешность опять изменилась. Перед Маркусом снова сидела Эма с непередаваемо упрямым выражением на лице.

— Мне жаль, что вы не захотели быть со мной по собственному желанию. Это было важно для меня. Очень. Я ведь просто хочу сохранить свою волю. Она не смела мне приказывать!

Маркуса окружил удушающий флёр. Ему чудился запах Эмы. Он ощутил тяжесть её тела на своих коленях. Её голос шептал, её глаза заслонили от него остальной мир, её руки скользнули по его груди.

— Вам стоит забыть об этой девушке, господин инквизитор. Вам стоит помнить, что есть только я.

Маркус увернулся от поцелуя и послал в суккуба магический импульс. Софи слетела с него и опрокинулась на пол. Даже это совершенно нелепое движение у неё получилось чувственным. Она раскинулась перед ним так, словно продолжала приглашать к близости.

Волосы рассыпались змейками по ковру, грудь тяжело вздымалась.

Маркус подавил желание помочь упавшей женщине подняться. Ему хотелось обойти хищницу по широкой дуге.

— Я благодарен вам за беседу, мадам Софи. И в качестве извинений пришлю цветы. Надеюсь, вам нравятся цветы.

— Идите в бездну, — бесцветным голосом сказала она.

Маркус с удивлением отметил, что с уголка глаза скатилась одинокая слеза и нырнула в волосы.

Выйдя на улицу, он стал хватать ртом воздух, пытаясь избавиться от отравляющего воздействия иной.

Что делать с Эмой он решит позже. Допросить её он всегда успеет.

Глава 8. Ночь теней

В преддверии Ночи Теней город оделся в традиционные и торжественные траурные флаги. Улицы, постепенно преображались, народ с большим воодушевлением готовился к предстоящему событию.

Тротуары, довольно оживлённые в обычные дни, сейчас стали напоминать взбесившийся муравейник.

С раннего утра жители украшали свои дома, магазинчики и конторы. Сновали люди с покупками. У всех был крайне воодушевлённый вид. Я справляла этот праздник шестой раз. Но впервые прониклась всеобщим весельем.

Ещё вчера вечером мы выставили на окна крошечные фонарики, которые, как светлячки, излучали мягкий магический свет, становившийся ярче в сгущающихся сумерках.

Ни один дом на нашей улице не остался в стороне. Все украшали дома в меру своих возможностей и воображения. Мы с сёстрами сделали гирлянды из чёрных и фиолетовых цветов и наряжали ими калитку.

На нашу возню с одобрением взирали мама Теда вместе с нашей мамой. Они стояли чуть поодаль и вели обычную светскую беседу, насыщенную последними новостями и сплетнями. Иногда до нас долетали обрывки их разговора.

— Я точно вам говорю, госпожа Дин. Мне знаком наш новый инквизитор. Я его точно где-то встречала, — в какой-то момент, воскликнула госпожа Бранн.

Я замерла прислушиваясь.

— Ну, где вы могли его видеть? Он просто вам не нравится.

Мама бросила на нас грозный взгляд и продолжила тише.

— Вы видели? Площадь в этом году украсили особенно красиво.

— Да-да. Мэр отлично справляется. Но мог бы уже привести в порядок погост перед храмом нашего района. Это ведь ужас!

— Говорят, что это не по его части. Раньше на погост выделял деньги господин Гарольд Рамзи. Как жаль, что он умер!

Госпожа Бранн всплеснула руками. Марго опасливо на неё покосилась, а Эдит шикнула на нас:

— Хватит подслушивать эти досужие пересуды. Я уже окоченела здесь.

— Ага, — скептически хмыкнула Марго. — Ты просто хочешь побыстрее отвязаться и сбежать на свидание. Доктор Фогг не такой уж идеал, да ещё и старый. Может и подождать тебя.

— Опаздывать невежливо! И он не старый, — встала я на защиту своего начальника, — ему чуть за тридцать.

— Нашей Эдит пойдёт, — высокомерно припечатала Марго.

Эдит зло пришпилила свои цветы к калитке и выпрямилась, вперив строгий взгляд профессионального учителя на нашу младшую сестру.

— Я не буду спорить с твоими неверными утверждениями. Ты всегда была, — Эдит поджала губы, явно сдержав обидное обзывательство, — невежей.

Дурой, хмыкнула я про себя. Эдит явно это хотела сказать.

— И всё же у меня будет красивый муж, — Марго пропустила слова Эдит мимо ушей. — А ты, Эма? Тебе ведь нравится инквизитор?

— Он многим нравится, — сказала я, равнодушно пожав плечами. — Он красивый мужчина, но красота ещё не гарантия счастливой семейной жизни. Я бы предпочла такого, как доктор Фогг, — покривила я душой.

Мой второй начальник нагло поселился в моих мыслях и не собирался оттуда уходить.

Марго огорчённо покачала головой. Она не понимала нас. Как нам может нравиться этот язвительный и престарелый доктор.

— Теди недавно подарил мне золотой кулон, — начала хвастаться она.

Марго болтала, а я задумалась. Инквизитор после того случая на гончарном заводе перестал вызывать меня на работу. Я пару раз встречала его в городе, но Маркус всего лишь вежливо здоровался и проходил мимо. Мне стало казаться, что он меня избегает.

Я даже шторы в своей комнате держала раскрытыми в надежде увидеть свет в окне соседа или хотя бы его силуэт. Но окно было тёмным и унылым, как и моё настроение. Меня мысленно кидало из крайности в крайность. То я думала, что так даже лучше. Нет инквизитора — нет проблем! То, наоборот, скучала по нему и намеревалась при первой же возможности выяснить, в чём дело.

Вероятнее всего, я смогу увидеться с ним завтра во время праздника. Если он придёт в общий зал, конечно.

— Эма, дорогая, — обратилась ко мне госпожа Бранн.

Должно быть, она что-то мне говорила, но я её совсем не слушала.

— Да… Что, простите?

— О чём ты так задумалась?

— О празднике. Надо будет приготовить что-нибудь интересное. Вы что-то у меня спросили?

Госпожа Бранн кивнула. Мама за её спиной лучилась от гордости.

— Ты действительно сшила себе платье сама?

Я кивнула. У матушки Теда сделалось кислое лицо.

— Но приличные девушки ходят к модистке. Ты ведь будешь похожа на чучело, если будешь шить сама! Лучше доверить это дело профессионалам.

Улыбка сползла с лица моей мамы. Госпожа Бранн, благодаря отсутствующему чувству такта, лихо вколачивала гвозди едких замечаний в гроб её самооценки.

— Не переживайте за меня, госпожа Бранн. Я сшила себе платье мечты не хуже профессионала.

Мне действительно нравилось моё платье. Тёмно-синее, с выбитым узором на ткани. Я раскроила строгий, но элегантный фасон. Лаконичный крой украсила вышивка на воротничке и широких манжетах. Эдит назвала меня королевой ночи. Я и сама себя такой ощущала.

— А я буду феей, — сказала Марго.

Но на неё никто не обратил внимания. Эдит снова выпрямилась и, окинув госпожу Бранн неодобрительным взглядом, сказала:

— Мама, мы с Эмой закончили.

— Идите, девочки.

Мама с облегчением махнула рукой, и мы оставили их на улице. Я быстро поднялась в свою комнату и по привычке заглянула в соседское окно. Там ничего не изменилось. Что же. Значит, не судьба.

***

Над городом застенчиво розовел закат.

К праздничному залу, который располагался неподалёку от храма, стягивался народ, живший в нашем районе. Процессия выглядела весьма занятно. Участники праздника нарядились в маскарадные костюмы, изображающие мифических существ: эльфов с заострёнными ушами, таинственных фей с крыльями из прозрачной ткани, забавных призраков в белых балахонах. Некоторые пришли в старинных национальных нарядах, которые, судя по аккуратно подшитым потёртостям, передавались в семьях из поколения в поколение.

Практически все были между собой знакомы. Отовсюду звучало вежливое и чопорное: Здравствуйте! Люди кивали друг другу, улыбались. В самом начале праздника все были крайне воспитанными и обходительными, но я подозревала, что очень скоро народ разгуляется и начнётся настоящее веселье.

Среди стоявших вместе групп друзей и соседей уже звучали взрывы смеха и радостные разговоры. Некоторые присутствующие держали в руках фонари, которые сверкали в сгущающихся осенних сумерках, как звёзды. Из зала на улицу доносились звуки музыки — играли местные музыканты-любители.

Вечер медленно опускался, и когда первые звёзды загорелись на небосводе, в воздухе поплыли ароматы сладостей и горячих напитков, которые варились на костерках.

Мы прошли в зал для торжеств и поминок.

Здесь каждая семья организовала небольшой алтарь, который больше напоминал узкие многоярусные полочки. На них положили книгу с историями жизни почивших членов семьи, а в маленьких ячейках хранились небольшие памятные вещи усопших.

В зале у длинной стеночки расположились поминальные столы, на которых люди красиво расставляли угощение. Мне такая сервировка напоминала шведский стол из прошлой жизни. Все могли набрать в свои тарелки вкусностей и от души помянуть усопших.

Мы тоже накрывали свой стол. Мама и госпожа Бранн забронировали столики рядом, как настоящие подруги, и теперь ревниво косились друг на друга, чтобы подсмотреть, у кого угощение выглядело более изысканным. У них была странная дружба, основанная на негласном и весьма странном соревновании.

Я же украдкой рассматривала собравшихся. Искала инквизитора, надеялась, что он придёт, но подозревала, что ему некого поминать, поэтому этот праздник он решит пропустить.

— Что это у вас?

Госпожа Бранн подошла вплотную, уступив наконец своему любопытству.

— Эклеры, — ответила я. — С начинкой из заварного крема.

Мы с Эдит сделали их, наверное, штук триста, чтобы пополнять запасы. Мама, попробовав, сообщила, что их быстро съедят и наш стол будет выглядеть пустым. Теперь под столом пряталась за длинной скатертью целая гора коробок с десертом. Также мы наделали канапе и прочие закуски.

— Можно мне попробовать?

Наверное, вопрос был риторическим, так как госпожа Бранн, не дожидаясь ответа, потянулась, взяла маленькое пирожное и бесцеремонно закинула в рот. Наша мама, затаив дыхание, наблюдала за тем, как её подруга жуёт.

Признаться даже я занервничала, и в который раз подумала о том, что раньше я совершенно не замечала, что характер моей несостоявшейся свекрови ужасно ядовит.

— Хм-м-м, — очень многозначительно протянула госпожа Бранн.

Она пыталась взять себя в руки, чтобы не выдать того, что десерт ей понравился.

— Что же… Вполне неплохо. Эти пирожные пекла ты, Марго?

Госпожа Бранн нацелила на мою сестру пристальный и немигающий взгляд. Марго растерянно на нас оглянулась и промямлила:

— Я, э-э-э…

Мне показалось, что даже крылышки феи на её спине задрожали от волнения, ведь она отказалась нам помогать и сбежала из кухни при первой же возможности.

— Мы пекли их втроём, — заявила Эдит.

— Марго заварила крем, — поддакнула я.

Госпожа Бранн удовлетворённо кивнула.

— Марго, детка, после свадьбы ты обязательно покажешь мне этот рецепт. Его надо чуть-чуть усовершенствовать.

Она пошевелила пальцами, словно стряхнула с них невидимые соринки, и, взяв нашу маму под локоток, отправилась инспектировать другие столы.

Эдит смотрела ей вслед с неприязнью, в то время как мы с Марго растерянно поправляли сервировку.

— До чего неприятная дама, — проворчала Эдит, брезгливо сморщив нос.

— Она просто очень строга. На таких людях наша держится культура и общественный порядок. С неё хорошо воспитанным девушкам стоит брать пример, — назидательно проговорила Марго.

Эдит смерила нашу сестру колким неодобрительным взглядом.

— Я полагаю, что ты не совсем понимаешь значение этих слов, потому что бескультурная хамка уж никак не может быть примером для подражания. Советую тебе для общего развития читать на ночь толковый словарь.

— Эдит, хватит, — одёрнула я сестру. — Ты доведёшь Марго до слёз.

Но Марго и не думала плакать, она комкала в руках салфетку.

— Девочки! Зачем вы ей соврали? Я ведь не умею печь эти ваши эклеры! Я же не кухарка.

Мы с Эдит дружно закатили глаза к потолку. Ожидать от Марго благодарности было слишком оптимистичным заблуждением.

— Хуже от новых знаний тебе точно не будет. Ничего сложного в этом нет.

Наша младшая сестра пренебрежительно фыркнула, но быстро опомнилась.

— Спасибо. Я буду учиться. И даже заведу книгу рецептов, как у вас.

Эдит ей что-то ответила, но больше я их не слушала, потому что уловила взглядом доктора Фогга. Они с Маркусом приятельствовали, и я ожидала увидеть их вместе, но нет. Доктор разговаривал с каким-то лощёным господином, и рядом с ними никаких инквизиторов не наблюдалось. Отвернуться от них я не успела. Доктор уловил мой взгляд и приветственно махнул мне рукой. Мужчина обернулся и окинул меня пристальным взглядом. Потом они оба направились к нам.

***

— Добрый вечер, дамы, — поприветствовал нас доктор Фогг.

Он удостоил меня вежливым кивком и нежно поцеловал пальчики Эдит. Сестра тут же разулыбалась и стала выглядеть смущённой девчонкой, а не вечно строгой и собранной учительницей.

— Светлой ночи, вам, — сказала она.

— Здравствуйте, доктор Фогг, — почти хором произнесли мы с Марго.

Моя младшая сестра с любопытством поглядывала на незнакомца, которого подвёл к нам доктор.

— Позвольте представить, это мой давний знакомый господин Джеймс Рамзи. А это моя прекрасная невеста Эдит и её сёстры Эма и Марго.

Я представляю, как нелепо мы выглядели с вытянувшимися от удивления лицами. Это же владелец гончарного завода! На него работает половина города. Фактически его завод кормит почти каждую семью здесь.

— Мы очень рады познакомиться с вами, — отмерла первой Эдит.

— Да-да…

Ошарашенный вид так и не сошёл с лица Марго. А мне же стало любопытно, почему этот важный господин решил с нами познакомиться.

— Хорошего праздника, — вежливо пожелала ему я.

— И вам.

Господин Рамзи, наверное, был ровесником Маркуса. А ещё я не могла не заметить их поразительного сходства. Такие же тёмные глаза и брови вразлёт, немного вьющиеся волосы, тонкий острый нос с небольшой горбинкой. Даже ростом они были примерно одинакового.

Но были и отличия. Наш новый знакомец обладал артистическим изяществом. Черты лица более тонкие, светлая, почти бледная кожа, манера держаться — всё кричало в нём о том, что перед нами непростой человек.

Маркус был гораздо более приземлённым и как будто своим. Его внешность выдавала в нём человека, который больше заботится о делах, чем о себе. Он был крепче сложён, с мускулистыми плечами и прямой осанкой, и в нём не было той презрительной лёгкости, что исходила от Рамзи.

А ещё Маркус на мой, скорее всего, предвзятый взгляд, обладал магнетической харизмой. Если Рамзи показался мне загадочным и немного отстранённым, то Маркус был более открытым и родным. Его улыбка всегда была искренней, в то время как у Рамзи в глазах играл лёгкий налёт холодности, как будто он ни на минуту не забывал о том, что мы, его собеседники, низкого происхождения.

Этот момент рождал во мне гаденькое чувство собственной ущербности. Интересно, Эдит так же неловко находиться в такой неоднозначной компании, как и мне? Вот Марго точно было не по себе. На её лице отразилась целая буря эмоций.

А ещё меня так и подмывало спросить, не является ли наш новый инквизитор родственником господину Рамзи. Но, разумеется, я промолчала, потому что сама идея казалась бредовой, а вопрос вполне может оскорбить гордого богача.

— Я ведь правильно помню? Эма — ваша помощница?

Мужчина смерил меня выразительным оценивающим взглядом и явно остался доволен. Мне же стало как-то неловко.

— Вы абсолютно правы.

Я выдавила вежливую улыбку, не понимая, к чему клонит господин Рамзи.

— Я рад познакомиться с вами. Доктор Фогг говорит, что вы обладаете сильным магическим даром.

Я смущённо пожала плечами.

— Таким же, как у всех.

— Эма скромничает. Даже Маркус, наш новый инквизитор, оценил её талант по достоинству. Она помогает ему выуживать из одержимых людей нечисть.

При упоминании инквизитора по лицу господина Рамзи промелькнула тень неприязни. Я понадеялась, что мне просто показалось, но интуиция подсказывала, что эту едва уловимую эмоцию стоило запомнить.

— Я помогаю ему лишь временно. Он скоро найдёт более сильного и опытного ассистента.

— Эма скромничает. Она действительно сильный светлый маг. Её подопечные в госпитале выздоравливают гораздо быстрее. Это просто феноменально.

Доктор Фогг продолжил меня расхваливать, заставляя заподозрить неладное. Неужели он всё ещё лелеет мысль избавиться от меня и запросить из столицы медбрата? Возможно, моя догадка совершенно неверна, но даже от мимолётной, ничем не подтверждённой мысли, сердце кольнуло обида. Доктор Фогг немного предатель.

— Если что я не ищу подработки, — всё же пояснила я.

Доктор Фогг всплеснул руками.

— Как вы могли подумать, Эма? Я всего лишь хочу сделать вам комплимент.

Я скептически изогнула бровь, а наш собеседник ухмыльнулся уголками губ. Совсем как Маркус, когда подтрунивал надо мной. Мне стало грустно. Мысли всё время возвращались к нему.

— Вы чудесная девушка, Эма, — господин Рамзи уважительно склонил голову.

— Благодарю.

— Позволите пригласить вас на первый танец? — застал он меня врасплох.

Я растерянно посмотрела на своих сестёр, которые хранили вежливое молчание.

— Да, конечно, — согласилась я, хотя сама хотела сказать противоположное.

— Эдит, я тебя тоже приглашаю, — довольно непринуждённо проговорил доктор, демонстрируя нам, что не обладает великолепными манерами, но влюблённая Эдит не обратила это никакого внимания.

— Конечно. С удовольствием, доктор Фогг.

— А у меня уже заняты все танцы. Я ведь помолвлена и весь вечер буду танцевать со своим женихом, — сообщила нам Марго. — Если вы не против, то я отлучусь. Хочу поздороваться с подругами.

Она быстренько от нас сбежала. Я проводила её взглядом и тут заметила его. Сердце пропустило удар, а по коже прогарцевали нервные мурашки.

Маркус сверлил меня нечитаемым взглядом. Потом посмотрел на господина Рамзи и доктора, слегка кивнул им и отправился в другой конец зала. Туда, где стоял храмовник.

***

Он изменился, потому что вёл себя странно, неправильно, точнее, непривычно. Я была уверена, что в других обстоятельствах Маркус подошёл бы к нам и раздражал бы нашего нового знакомого своей феноменальной схожестью с ним.

Сейчас это стало особенно очевидным. Даже доктор Фогг и Эдит переглянулись и пристальнее всмотрелись в лицо господина Рамзи.

Тот стоял, выпрямив спину, и держал без эмоциональную мину. Словно он никого, достойного внимания не заметил. Настолько, что мне стало ясно: Маркус и господин Рамзи знакомы и не выносят друг друга.

Возможно, именно поэтому мой второй начальник не стал к нам подходить.

— Вы должны попробовать наши эклеры, — нарочито бодрым голосом нарушила затянувшуюся паузу Эдит.

— Прости, что? — переспросил доктор Фогг, продолжавший производить зрительное сравнение Рамзи и Хогана, который стоял и разговаривал с кем-то неподалёку.

— Эклеры. Это такие безумно вкусные пирожные.

Она протянула мужчинам тарелку. Господин Рамзи взял одно и немного покрутил в руках.

— Никогда такие не видел.

— Я этот рецепт прочитала в каком-то старом дамском журнале, — не моргнув глазом пояснила я свою легенду.

Господин Рамзи надкусил маленькое пирожное, и его лицо наконец-то выразило искреннюю эмоцию — неподдельный восторг.

— Ну как? — даже не пытаясь скрыть улыбку, спросила я.

— Это восхитительно. Моё почтение вашему повару.

Я благосклонно кивнула. Мне было особенно приятно услышать похвалу от этого чопорного гордеца.

— Ваши восхищения и благодарности принимаются с удовольствием, — сказала я весело и несколько кокетливо.

— А меня вы угостите? — раздался за нашими спинами до боли знакомый голос.

Я вздрогнула и отчего-то одеревенела. Поворачивалась так, словно мои суставы вдруг превратились в скрипучие и неподатливые шарниры.

— Конечно, господин Хоган, — я от волнения сама взяла с блюда эклер и на раскрытой ладони протянула его инквизитору.

Он, пристально глядя мне в глаза, взял пирожное, но не спешил его продегустировать.

— Светлой ночи, господа и дамы.

Господин Рамзи болезненно скривился. Ему не нравилась компания инквизитора.

— Светлой.

— Маркус! — доктор распахнул объятья. — Я уж думал, что вы не придёте!

— Вы ошиблись, док. Я решил почтить память отца. Он похоронен недалеко на местном кладбище.

Мы с Эдит удивились.

— Вы решили быть благодарным сыном? — ядовито спросил господин Рамзи.

— Да. Как и вы. Если я правильно помню, то наши отцы похоронены в одной могиле, — Маркус, наслаждаясь произведённым эффектом, надкусил наконец моё угощение. — Я поклонник вашего кулинарного таланта, Эма. Это неприлично вкусно.

— Благодарю, господин Хоган, — ответила я сдержанно.

В этот момент кто-то объявил первый танец, заиграла музыка, и господин Рамзи протянул мне руку.

— Эма, вы обещали мне танец, — напомнил он.

Я рефлекторно вложила в его ледяную ладонь свою. И мы прошли мимо Маркуса на середину зала, где уже кружились первые пары. Вскоре к нам присоединились доктор Фогг и Эдит.

Сестра и её жених, не обращая внимания ни на кого на свете, наслаждались моментом. Эдит вся раскраснелась, а доктор с плутоватым видом шептал ей что-то на ухо.

Я немного повернула голову и увидела Маркуса, который снова стоял с таким видом, словно на его плечи лёг тяжёлый груз. Что с ним происходит?

— Вы чудесная девушка, Эма, — вырвал меня из задумчивости господин Рамзи, в его голосе было что-то обольстительное.

Я улыбнулась, стараясь скрыть лёгкое смущение. Совершенно не умею флиртовать, а в том, что этот человек намеревался соблазнять меня, я была уверена. Его Ладонь чуть сжала мою талию и скользнула по спине.

— Спасибо, господин Рамзи, — ответила я, немного разнервничавшись.

Его пристальный взгляд напрягал меня. В нём чудилась не внезапно появившаяся симпатия, а холодный расчёт.

— Знаете, — продолжал он, плавно проводя рукой по моей спине, — я встречал так мало настоящей красоты в сочетании с природной скромностью. Когда я увидел вас, мир словно стал тусклее.

Наверное, его слова были приятны, но меня охватило растущее волнение.

— Вы умеете говорить комплименты, господин Разми. Жаль, что я не умею их принимать, — заметила я, нарушив лёгкость разговора.

Мой партнёр по танцу хмыкнул.

— Я просто говорю, что вижу. Позвольте спросить у вашего отца разрешение ухаживать за вами, — ответил он, заставив меня взглянуть ему в глаза.

Бездна! Я неуклюже споткнулась о собственную ногу.

— Вы воплощение грации и силы.

На тонких губах заиграла довольно приятная улыбка. Я не смогла сдержать смешок.

— Благодарю.

Попыталась отвлечься, сосредоточившись на музыке, но не вышло.

— Так что вы скажете?

Я замялась. Уж точно не хотела принимать ухаживания этого человека! Но как ему отказать, чтобы не показаться грубой?

Музыка стихла, и к нам вихрем прибежала моя матушка.

— Эма, помоги Марго заново накрыть стол! — сказала она несколько взвинченным тоном. Затем рассмотрела моего кавалера и охнула.

— Г-господин Рамзи! Какая часть!

— Это для меня честь танцевать с самой красивой девушкой на празднике.

Мама от удовольствия расплылась в подобострастной улыбке, а мне захотелось прикрыть глаза рукой.

Этот мужчина словно специально намекал на своё расположение ко мне.

— Эма — моя гордость. Она прекрасно готовит и шьёт. Это платье она смастерила сама.

— Неужели?

— Да! Повезёт её будущему мужу, — сказала матушка. — Но пока у неё даже нет жениха.

Она замолчала и выразительно посмотрела на господина Рамзи.

Состоялась самая неловкая пауза в моей жизни. Я бы с удовольствием провалилась сквозь землю, но пол под моими ногами был прозаически грязноват и прочен. Он не собирался раскалываться на две части, несмотря на мой сконфуженный и умоляющий взгляд.

— Я был бы счастлив, если бы Эма согласилась на мои ухаживания, — учтиво сказал господин Рамзи.

Мама просияла.

— Конечно, Эма согласна!

Я отрицательно мотнула головой и попыталась остановить слишком шуструю родительницу.

— Мама, господин Рамзи просто очень вежлив.

Мама поджала губы, но внять голосу разума была не в состоянии. Наверное, идея как можно быстрее и выгоднее выдать меня замуж окончательно затмила её разум.

— Эма, не говори глупости! Такими вещами не шутят. Господин Рамзи, простите мою дочь. Она очень скромна и не может поверить своему счастью.

Мама издала кокетливый девичий смешок, а я едва подавила тяжёлый вздох. На месте господина Рамзи я бы уже насторожилась и, сославшись на срочные дела, сбежала. Но он лишь учтиво поклонился и пообещал прислать мне цветы с карточкой, в которой будут билеты в театр.

Хорошо, что не только моя родительница хотела поговорить с ним. Господина Рамзи, извинившись перед нами, увёл мэр. Мама проводила их алчным взглядом, словно первый богач Ноксфорда был уже у неё в кармане.

Она тут же подхватила меня под руку и степенно пошла в сторону нашего стола.

— Разве это не потрясающе, Эма? Сам господин Рамзи стал твоим поклонником! Я уверена, вы будете счастливы вместе.

— С чего бы? — буркнула я.

— Какая же ты у меня ворчунья! — мама игриво щёлкнула меня по носу. — Это же очевидно, ты умна, красива, терпелива. Идеал женщины. А он богат!

Я иронично покивала:

— Идеал мужчины.

— Уж лучше, чем этот инквизитор.

Мама брезгливо поморщилась и оглянулась по сторонам.

— Вон он. Беседует с доктором Фоггом. Нужно предупредить нашего дорогого Корнелиуса, что ему не стоит так рисковать своей репутацией. Такие связи чреваты…

Я в недоумении посмотрела на матушку. Последнюю часть нашего разговора слышала и Эдит, так как мы остановились у нашего стола. У сестры был озадаченный вид.

— Мама, что-то случилось? — спросила она.

Мама опять оглянулась по сторонам и заговорщический шёпотом спросила:

— Вы видели, как инквизитор похож на господина Рамзи?

Эдит пожала плечами, а я стала догадываться, какие сплетни принесла нам мама.

— Они братья… Ну почти, — осторожно начала говорить Эдит.

— Да! С одним лишь отличием: господин Хоган родился в публичном доме! Это же такой скандал! — шёпот мамы перешёл в высокий свист. — А я приглашала его к нам в дом! У госпожи Бранн был такой язвительный тон, когда она мне рассказывала, кем именно была мать этого человека! Какой скандал. Девочки, мы чуть не опозорились. Эма, я запрещаю тебе продолжать общение с этим человеком. На кону твоя репутация. Ты у меня такая хорошая девочка.

Она ласково погладила меня по руке, а мне захотелось отстраниться от неё.

— Хочу напомнить, что я помощница господина Хогана. И связана с ним контрактом.

— Так разорви его. В чём проблема? Эма, у тебя наметились прекрасные перспективы.

Мама сжала двумя руками мою ладонь. Эдит оглянулась через плечо и кому-то вежливо улыбнулась. Я заметила, что она нервно прикусила губу.

Страшно было подумать, что моя сестра тоже будет осуждать инквизитора за его происхождение. Я надеялась, что хотя бы она не ополчится против него. Хотелось закрыть глаза и просить высшие силы о том, чтобы моя любимая Эдит осталась справедливой и рассудительной.

— Кузины, тётушка! — нас внезапно стиснули в объятиях. — Как давно я вас не видел!

Рядом с нами остановился мой нагловатый кузен.

— Фабиан! — воскликнула я, обрадовавшись возможности сменить тему и выдохнуть ненадолго. — Какими судьбами?

— Вот, — он потряс перед нами блокнотом. — Мне надо написать статью о Ночи теней. Ничего скучнее не придумаешь. Единственной изюминкой праздника стала скандальная родословная инквизитора. Всё только об этом и говорят. Но стоит отдать ему должное, его совершенно не смущает то, что он оказался в центре внимания.

И правда. Только сейчас я заметила, что люди вокруг заговорщически шептались точно так же, как и мы несколько мгновений назад.

— Ты собираешься написать об этом? — спросила Эдит.

— Нет. Редактор вряд ли такое пропустит, — сокрушённо вздохнул Фаб. — Кстати, я чего к вам подошёл. Говорят, у вас тут угощают потрясающим десертом. Дайте попробовать, если мне понравится, я напишу о нём в статье. Понимаете?

Фаб игриво подёргал бровями. Мама тут же протянула ему тарелку с эклерами. Фабиан цапнул одно пирожное и закинул в рот.

— Это шедевр! Тётушка Дин, могу у вас взять небольшое интервью?

Мама, оглушённая прытью племянника, машинально кивнула. Он выудил из кармана графитовый карандаш и облизнул кончик.

— Итак, кто готовил? Является ли рецепт секретом вашей семьи? Можете ли вы описать способ приготовления нашим читателям?

Фабиан сыпал вопросами, а я стояла расстроенная. Мне было всё равно, где и в каких обстоятельствах родился господин Хоган. Для меня было важнее то, что он был отзывчивым человеком. Старался не вредить одержимым. Я прочитала про особенности работы инквизиторов и знала, что многие из них не заботятся о последствиях тёмных чар.

Бывшие одержимые после изгнания нечисти, на всю жизнь оставались больными людьми. Это же подтвердил и доктор Фогг. Но, когда он специально пригласил на обследование всех клиентов инквизитора, то обнаружил, что Маркус залатал им всем ауры. А это требовало колоссальных усилий.

Но никому это не интересно, людям нравится злословить, и никто не встанет на защиту инквизитора.

Эдит склонилась ко мне и тихо спросила:

— Эма, ты знала? Это всё так ужасно.

— Я догадывалась, — сказала я, вспомнив наш с ним поход в дом мадам Софи. Маркус тогда говорил, что родился и вырос в этом месте.

Сестра выглядела ошеломлённой и грустной.

— Корнелиус так хвалит нашего инквизитора. Говорит, что его работа филигранна.

Я кивнула.

— Так и есть.

— Ну… мы ведь не вольны выбирать родителей. У меня есть ученики… замечательные талантливые дети, но им не повезло родиться в неблагополучных семьях. Я буду очень рада,если им удастся выкарабкаться. Стать достойными людьми. А Маркус Хоган — прекрасный пример для подражания.

Эдит рассеянно смотрела в пространство перед собой, тихо озвучивала свои мысли и даже представить себе не могла, насколько я была благодарна ей за это.

Я взглянула на растрёпанного Фабиана и поняла, как именно буду восстанавливать репутацию Маркуса. В руках моего кузена сосредоточена настоящая власть над общественным мнением, и ею просто необходимо воспользоваться.

Тем временем Фабиан успевал всё: задавать вопросы, записывать ответы в блокнот и подкрепляться эклерами.

Я уже начала переживать, что ему станет плохо, как вдруг он вцепился взглядом в кого-то в толпе. Стремительно попрощавшись с моей матушкой, он ринулся за очередной порцией информации, а я побежала вслед за ним.

— Фабиан, постой!

Кузен недоумённо обернулся.

— А, это ты. Тебе что-то надо?

Я вплотную подошла к нему и вдруг почувствовала, что тьма, которая долгое время практически не давала о себе знать, вновь всколыхнулась, словно что-то извне потянуло её вверх на поверхность моей магии. А светлая сторона помимо моей воли оседала на дно.

Я рефлекторно схватилась за горло, словно кто-то меня душил.

Фабиан вытаращился на меня и, воровато оглянувшись по сторонам, утянул под лестницу.

— Эма, ты что творишь? Я совершенно не хочу, чтобы сенсацией этого вечера стала ты! Выключи это немедленно! — шипел он, обмахивая меня блокнотом, словно я собиралась упасть в обморок.

Но я, наоборот, почувствовала невероятный прилив сил. Мне хотелось вздёрнуть руки к потолку, и послать вверх магический импульс, который способен снести крышу этого маленького ветхого зала.

— Эма! — Фабиан бесцеремонно тряс меня за плечи, его голос звучал как сквозь вату. — Приди в себя. Умоляю. Здесь же инквизитор. Он же каратель! Он тебя уничтожит… Ну… или ты его. В любом случае будут неприятности. Эма!

Его надсадный шёпот действительно помогал. Я спрятала лицо в ладони и, тяжело дыша, стала сворачивать тёмную силу. Почувствовала, как лоб покрылся испариной. Но едва я смогла справиться с собой, как по залу пронёсся истошный женский крик.

— А-а-а! Умертвие. Настоящее умертвие!

Сначала наступила мгновенная тишина, а затем весь зал пришёл в движение. Но паника не успела накрыть собравшихся. Мы с Фабианом увидели, как в нашу сторону с трудом ковылял мертвец. Но дойти он не успел. Маркус вытянул руку, зал озарила голубоватая вспышка. Раз! И страшилище безжизненной куклой упало на пол.

— Это ты его оживила? — едва шевеля губами, спросил Фабиан.

— Нет, конечно! Я же не некромант. Кто-то воспользовался Ночью теней и призвал тёмные силы. Именно так я это и ощутила.

— Хорошо, потому что инквизитор так на тебя зыркнул, что мне самому стало страшно.

А я этого не заметила. Маркус, кажется, ощутил мою запретную магию. Возможно, настал конец моей истории.

Я вглядывалась в инквизитора, но он стоял ко мне спиной и давал указания доктору Фоггу, храмовнику и ещё паре человек, которых я не знала.

— Может, тебе сбежать? Я помогу.

Я отрицательно мотнула головой.

— Мы пока не знаем, что он думает обо всём случившемся.

Фабиан вскинул брови, намекая, что я наивная дура.

— Лучше напиши в своей статье о том, как Маркус всех героически спас, — озвучила я свой изначальный план. — Очень тебя прошу.

Фабиан стал непривычно серьёзным. Обычно его подвижная мимика давала всем понять, что этот молодой человек — легкомысленный балагур. Но в это мгновение на меня смотрел умный и весьма рассудительный человек.

— Эма, ты влюбилась. Даже не отрицай.

Я действительно хотела отнекиваться, но под проницательным и пристальным взглядом Фабиана быстро сдулась.

— Да, я влюблена.

Фаб почесал затылок.

— Ладно, давай переживём эту ночь. Я подозреваю, что ещё не всё кончено. Напишу инквизитору хвалебную статью, только если он тебя не укокошит. В другом случае обойдусь сухими фактами.

И правда. Люди спешно баррикадировали окна и двери. Маркус стягивал свою силу в различные амулеты. Он готовился к битве с нежитью. До меня только сейчас начало доходить, что дело обретает скверный оборот. Ведь такой мощный призыв тёмной магии мог поднять всё кладбище, которое было расположено совсем рядом.

— Никто не выходит на улицу! — гаркнул на кого-то Маркус.

— Но нам надо домой, — топнула женщина.

— О! Маркус, выпусти их. Люди желают стать умертвиями прямо сегодня, — подал голос доктор Фогг.

— Но я не хочу…

— Вот и ладно. Я считаю, что Ночь теней вполне удалась. Наши почившие предки действительно пожелали прийти к нам на огонёк. Что ж. Попробуем им помешать, но для начала надо сохранять спокойствие. Тем более среди нас — великий инквизитор.

Все взоры обратились к Маркусу. Тот спешно застёгивал пальто.

— Он собирается выйти? — ошеломлённо спросил Фаб и застрочил что-то в своём блокноте.

— Да, и я пойду с ним.

Фаб тяжело вздохнул.

— Тебя не выпустят. И вообще, что ты можешь сделать?

В моих жилах снова заклубилась тьма. Фабиана передёрнуло. Уж он точно знал, на что была способна моя предшественница. Настоящая Эма.

— Снимаю вопрос. Уж тебя эти твари точно примут за свою. Я и про тебя напишу восхваляющую статью. Вот это будет сенсация! Только постарайся выжить!

Мы с Фабианом стащили моё пальто, а затем прокрались к чёрному входу. Он был заперт, но ключ кто-то заботливо повесил на стену.

— Удачи, Эма. Я буду ждать тебя здесь.

Я услышала, как Фабиан запер за мной дверь. Ветер крутил спирали из последних опавших листьев, которые попадали под свет фонарей, а потом уносил их в ясную лунную ночь.

Глава 9. Восстание мертвецов

Ночь обрушилась на меня с той свирепой силой, какую я ощущала только однажды. В день, когда я погибла в том далёком мире, погода тоже оставляла желать лучшего.

Ветер рвал с деревьев последние листья, швырял их в лицо. Я поёжилась, когда под пальто прокрался могильный холод.

На погосте всегда было сыро, противно, и пронизывающе – особенно сейчас, когда землю будоражила чья-то тёмная воля. Ветер завывал среди покосившихся могильных плит. Здесь, вне границ святилища, я чувствовала пульсацию запретной магии – липкую, холодную, словно лёд, который кто-то приложил к моим костям.

Некромант. Я ощущала его присутствие, как хищник чует добычу, хоть и не видела здесь никого. Колдовство чёрного мага растревожило мою тёмную суть.

Вокруг меня бродили тени. Мертвецы. Я видела их краем глаза, опасаясь смотреть на них в упор. Но иногда сталкивалась с ними лицом к лицу. Тусклые, бессмысленные огоньки в пустых глазницах смотрели как будто сквозь меня. Искажённые гримасы, застывшие в вечном крике. Протянутые вперёд, костлявые руки, слепо шарящие в темноте. Я ощущала их дыхание – ледяное дуновение могилы, касающееся кожи. Но мертвецы не трогали меня.

Они шатались, двигаясь словно в трансе, вокруг меня, словно я была частью восставшей из могил толпы. Они чувствовали… что-то во мне. Что-то родственное их собственной тьме. Что-то, что заставляло их доверчиво тянуться ко мне. Я прошла мимо полуразложившегося трупа, облачённого в остатки армейского мундира. Костлявые руки сжимали красивый меч. Почивший когда-то давно воин медленно полз в сторону от могил.

Мне вспомнилось, как я раньше с нарастающим ужасом смотрела фильмы про зомби-апокалипсис. На самых страшных моментах трусливо закрывала глаза. Тогда я и предположить не могла, что стану той самой каноничной глупой героиней, которая всегда идёт сражаться со злодеем в одиночку. И погибает в первую очередь.

Правда, сейчас я была не одна. Где-то здесь пытался противостоять силам тьмы Маркус.

Но и мертвецов я уже не боялась. Я их жалела. Они казались мне неприкаянными и несчастными. Воля Некроманта крепко держала их, словно гвоздями прибила к страшному посмертию.

Тёмная магия свободно текла по моему телу, концентрируясь на кончиках пальцев. Сейчас именно она определяла меня как настоящего мага. Тьма давала мне власть над смертью, защиту от запретной магии. Но она же отгораживала меня от живых, стояла между мной и теми, кого я любила.

Я чувствовала, как растёт сила Некроманта. Его воля, словно паутина, оплетала весь погост, сковывала мертвецов в единое, зловещее целое.

До меня донеслись отголоски битвы – приглушённые, но различимые сквозь завывания ветра. Шипение боевых заклинаний, хриплое рычание умертвий, короткие, отрывистые проклятия.

Маркус. Сердце болезненно сжалось. Он сейчас один против целой армии мертвецов.

Я вспомнила, как в кабинете доктора Фогга они на него рычали. Нежить чувствовала в нём врага. Но тогда она была безобидная, искалеченная. Сейчас всё по-другому.

Магия Некроманта становилась всё сильнее, давила на меня, душила. И если она на меня так действовала, то у Маркуса дела идут гораздо хуже.

Я ускорила шаг, перепрыгивая через поваленные кресты и раскачивающиеся оградки. Мертвецы шли за мной, и с каждым пройденным шагом их становилось больше. Я оглянулась на них, и в голове промелькнула глупое сравнение: я как курочка веду своих цыплят.

Впереди разгорелся адский танец. В свете вспыхивающих магических разрядов я увидела Маркуса. Он был словно маяк в этой тьме – высокий, статный, с развевающимся плащом инквизитора. Вокруг него сиял защитный контур. Стоило кому-нибудь из мертвецов случайно наступить на нарисованные руны, как символы жадно поглощали тёмную силу некроманта. Но этого было мало.

Маркус всё равно казался окружённым, обречённым. Мертвецы напирали со всех сторон, костлявые руки тянулись к нему, пытаясь схватить, утащить в пучину небытия. Он отбивался, рубил, отбрасывал их светлой магией. Но нежити было слишком много. Они вставали снова и снова, неумолимые, безжалостные. Я замерла в тени склепа, наблюдая за этой жуткой картиной.

Я могла помочь ему. Хоть и не знала как. Моя магия не могла разнести этих тварей в прах, развеять тьму, не освободить их души. И всё потому, что я никогда её не использовала. Боялась. Не напитывалась необходимыми знаниями и навыками.

А ещё мне было страшно, что Маркус увидит меня. Он почувствует. Он сразу поймёт, что я такое. И вся его симпатия ко мне обратится в ненависть.

Он изгонит меня так же, как и многих до меня. В голове стучал трусливый голос разума. Он нашёптывал мне, что лучше остаться в тени, не вмешиваться, не раскрывать свою истинную природу.

Но я смотрела на Маркуса. На его измученное уставшее лицо, на его отчаянную борьбу и знала, что не смогу стоять в стороне. Не смогу позволить ему погибнуть. Плевать на страх. Плевать на последствия. Я больше не могла бежать от того, кто я есть. Я вышла из тени склепа, распахнула ставшее тесным пальто и выпустила свою тьму на свободу.

***

Я больше не могла бежать от того, кем являюсь на самом деле.

Я вышла из тени склепа, распахнула плащ и выпустила свою тьму на свободу. Магический ветер взвыл, словно от боли, а воздух вокруг меня потемнел, напитавшись густой, осязаемой тьмой. Мертвецы, до этого бесцельно шатавшиеся по кладбищу, замерли, словно марионетки, как будто я внезапно оборвала их нити.

Маркус тоже застыл, как изваяние, в его глазах плескалось неверие.

— Маркус, я…

Мое объяснение завяло на губах. Что я ему скажу?

— Прости меня.

В его руках клубилось боевое заклинание, сотканное из чистой магии Света, ослепительно сияющее в полумраке заброшенного склепа. Маркус, казалось, собирался шагнуть ко мне, уничтожить одним движением руки, но рой нежити, потревоженный его присутствием, тут же пришел в движение.

Зловонные твари, с гниющими лицами и костлявыми руками, ощетинились, готовые разорвать любого, кто попадется им на пути. Инквизитор, очнувшись от оцепенения, резко отступил, возвращаясь в заранее очерченный защитный контур, светящийся мерцающим прозрачным барьером вокруг него.

Маркус, не теряя времени, начал читать заклинание. Его голос, сильный и уверенный, наполнил пространство, разгоняя тьму.

Вспышка ослепительного света! Маркус выпустил заклинание, и мощный поток чистой энергии обрушился на нежить. И на меня. Я едва успела сомкнуть защиту.

Твари вокруг взвыли от боли. Некоторые мертвецы вспыхнули, как сухая солома. Они рассыпались в прах, оставляя после себя лишь зловонный дым и пепел. Но уничтожение одной волны нежити не остановило остальных. Я знала, что заклятия такой силы истощают мага. Маркусу нужно время для того, чтобы восстановить резерв.

Новые твари напирали. Они жаждали крови инквизитора.

Маркус, не дрогнув, выхватил у одного из умертвий меч. Движения его были быстрыми и точными. Меч рассекал воздух, с легкостью сокрушая кости и плоть. Нежить падала под его ударами, словно скошенная трава. А Маркус крутился в центре битвы, как смертоносный волчок. Он был неуязвим, прекрасен и жесток.

Я смотрела на него, завороженная его силой и красотой, и понимала, что он теперь опасен и для меня.

Вдруг моя магия встретилась с чужой. Я замерла.

Стало очень тихо. Я ощутила враждебный магический толчок и закрыла глаза. Теперь моя воля боролась с волей некроманта. В моих руках множество жизней. И среди них есть моя семья и другие дорогие сердцу люди.

Незримая битва развернулась в ночном и безмолвном пространстве. Мертвецы подрагивали и оскаливались, совершенно не повинуясь мне. Я пыталась их упокоить, но они упорно сохраняли в себе жалкие крохи навеянной жизни. Они подчинялись воле некроманта. Всё же именно он был их хозяином, творцом этой жуткой армии. И этот человек явно понял, что кто-то бесцеремонно хочет отобрать у него бразды правления. Я чувствовала его гнев, его ярость, его отчаянную попытку удержать контроль.

А нежить словно сошла с ума. В их пустых глазницах вспыхнули бледные огоньки, а искореженные тела дергались в конвульсиях. Я чувствовала, что им приказано… атаковать меня! Упав от бессилия на колени, я беззвучно шептала им свою команду: “Оставайтесь на месте!”

Наше ментальное противостояние дало некоторые плоды. Умертвия начали уничтожать друг друга. Но при этом с двойной силой они стали теснить и Маркуса.

Поток темной энергии, исходящий из моего тела, словно черная река, стремился поглотить все по-настоящему живое. Умертвиям он не причинял никакого ущерба. Приходилось контролировать его и направлять. Он обтекал инквизитора и как длинное щупальце искал на кладбище темного мага. Некромант же, в свою очередь, пытался укрепить связь с армией мертвецов. Я тоже пыталась подчинить их себе.

Это было похоже на перетягивание каната, где канатом служила сама смерть. Если бы я проиграла, то нежить обрушилась бы на меня и Маркуса с удвоенной силой, ведомая безумной яростью некроманта. Маркус, окруженный кольцом нежити, продолжал отбиваться от наседающих тварей.

Концентрация требовалась невероятная. Малейшая ошибка, малейшее колебание – и все будет потеряно.

Я вновь закрыла глаза, отбросив все мысли, кроме одной: "Вы мои. Вы подчиняетесь только мне".

Некоторые умертвия отступали от инквизитора и замирали, подрагивая.

— Эма! — угрожающе крикнул Маркус, его голос утонул в новом порыве ветра и стонах нежити. Я не ответила. Не было времени на объяснения. На то, чтобы молить его о прощении. Сейчас было время действовать.

Я решила призвать первозданную силу, которую сама боялась до ужаса. Подняла руки, и вновь тьма отозвалась на мой призыв. Словно живые змеи, из-под земли поднялись тени, черными щупальцами окутывая мертвецов. Твари взвыли, захрипели, пытаясь вырваться, но моя магия держала их крепко. Я чувствовала, как слабая, угасающая жизнь покидает их тела, возвращаясь в землю. Это было мучительно… ужасно… но необходимо.

Ради Маркуса. Ради города. Ради себя самой. Моя темная энергия высасывала из мертвецов магию некроманта, переваривала, превращая их ее прах, который ветер подхватывал и уносил прочь.

Некромант почувствовал это. Я ощутила его гнев, его ярость, его отчаянную попытку вернуть контроль над своими созданиями. Он усилил свою волю, но моя магия была сильнее. Закончив с первыми рядами нежити, я повернулась к Маркусу.

И увидела отвращение на его лице. Он видел меня. Он почувствовал. Он знал.

А я знала, что он не поймет. Хотелось расплакаться. Но не сейчас. Очередная волна холода прокатилась по кладбищу, и я, поддавшись любовному унынию, пропустила удар. Ведь фактически я и сама была подселенцем. Практически нежитью! Тьма надо мной сгустилась, скрывая очертания деревьев и надгробий.

Я безвольно поднялась на ноги.

Некромант звал меня. Звал в свою тьму. И я шла. Я должна была остановить его, но не смогла.

***

Я безвольно поднялась на ноги.

Некромант звал меня. Звал в свою тьму. И я шла. Я должна была остановить его, но не смогла. Ноги сами собой сделали первый шаг, потом второй. Земля под ногами казалась зыбкой и ненадёжной, словно болото, готовое поглотить меня в любую минуту.

Некромант звал меня. Его зов звучал в моей голове, как тихий, но настойчивый шёпот, проникая в самые сокровенные уголки моего сознания. Чудовищная неведомая сила, словно проклятие, тянула меня к нему, лишая возможности сопротивляться. Вскоре перед глазами зиял тёмным провалом вход в один из старых каменных склепов.

До этого момента я думала, что испугаться сильнее, чем сейчас просто невозможно, но ноги несли меня внутрь чьей-то семейной могилы. И теперь я знала наверняка: там меня ждёт некромант. Но больше всего я боялась самой себя, своей слабости, своей неспособности сопротивляться его зову. Того, что я оказалась по сути своей ближе к нежити, чем к живым людям.

Но я ведь была жива… Жива! Я любила свою новую действительность и не хотела принимать очевидный факт, что отношусь на самом деле к мёртвым.

Я шла через ровный коридор склепа, словно во сне. Камень обжигал холодом. Я прислушивалась к звукам, оставшимся за спиной. Надеялась, что Маркус ни смотря ни на что будет меня искать. Сможет прорубиться сквозь армию нежити.

Впереди забрезжил свет. Я почувствовала, как усиливается зов некроманта, становясь всё более настойчивым и властным. Мои шаги стали быстрее. Я почти бежала.

Наконец, я достигла цели. Передо мной открылась большая комната, освещённая факелами, зловеще мерцающими на стенах. Их пламя, неровное и пляшущее, отбрасывало сумрачные тени. Они показались мне неистово танцующими демонами.

В центре комнаты возле каменной могилы стоял высокий и широкоплечий мужчина. Некромант. Его лицо было скрыто в густой тени капюшона. Но я видела его взгляд. Глаза его по-звериному сверкали из темноты, изучая меня с холодным, бесстрастным любопытством. Он поднял руку, и я почувствовала, как во мне что-то ломается. Ноги подкосились, и я рухнула на пол, ударившись коленями о холодные каменные плиты. Боль пронзила тело, возвращая мне на мгновение ясность сознания.

— Эма, — прозвучал его голос, он задвоился совсем как у тех людей, из которых мы с Маркусом изгоняли нечисть. Голос одержимого. — Милая, нежная Эма. Не ожидал, что под маской добродетели и невинности скрывается тёмная сущность. Как тебе это удалось? Полностью вытеснить родную душу из тела невозможно, но ты смогла. Темнейш-ш-шая…

Я закрыла глаза, собираясь с силами. Отрицательно мотнула головой. Я ведь не тёмная, а светлая сущность! Я принесла в это проклятое тело чистую магию!

Почувствовала, как в груди разгорается слабый, но упрямый огонёк моей родной силы.

— Мы с тобой другие. Чужие для этого мира души. Хочешь знать, ради чего хозяин этого тела стал практиковать тёмную магию?

Смешно, но меня и впрямь кольнуло любопытство. Я решила кивнуть. В любом случае лучше потянуть время. Тем более что нечисть сама желает поговорить. Они всегда до странного словоохотливые.

— Это, — из-под плаща вынырнула бледная рука и провела длинными тонкими пальцами по поверхности каменного саркофага, — могила его отца. Человек захотел узнать, куда мертвец спрятал сокровище, когда нашёл записи о нём в дневниках. А для этого надо поднять папашу из могилы и хорошенько допросить. Очень тонкая тёмная магия. Нужны годы труда, чтобы её освоить. Он же торопился, и вот мы здесь.

Не сказать, что я удивилась, услышав о причинах, заставивших преступника связаться с тёмной магией. Всё оказалось довольно прозаично. Но вряд ли он бедствует. Могила его отца довольно дорогая. В таких обычных людей не хоронят.

Мужчина махнул рукой, и тяжёлая каменная крышка саркофага приподнялась и отлетела на пол, чудом не расколовшись. Грохот стоял чудовищный.

Я почувствовала, как холод в склепе уплотнился. По воздуху поплыл неприятный запах, а из саркофага появилась рука. Его обитатель восстал из мёртвых. Точнее, сел в своём каменном гробу.

Одержимый склонил голову набок, совершенно забыв обо мне. Я обратилась к своей магии. К свету. Потянула её на поверхность.

— Скажи мне, мёртвый, — услышала я полный любопытства мужской голос, бледная рука провела над лицом нежити, сосредоточенно напитывая её тёмной магией, — куда ты спрятал своё сокровище?

— В своей библиотеке, — нежить говорила с трудом и очень медленно, словно голос ему не повиновался и мысли путались, — Там есть книга “Технология керамики”. Она моё сокровище.

По склепу разлетелся невесёлый истеричный смех. Ну конечно. Этот человек нарушил кучу законов, чуть не угробил весь город, и всё это ради чего? Ради одной-единственной книжки?

Я, воспользовавшись истерикой некроманта, продолжала по капле тянуть свою магию. Она стала замещать собой тёмную силу. Тёмное и светлое боролись во мне до магической мути в глазах.

В этот самый момент я заметила кое-что, чего не видела раньше. Что-то… чужеродное, как заноза торчала из энергетического потока одержимого мага! И тут меня осенило. Тёмную сущность можно выдернуть из некроманта. Я с удвоенной силой потянулась к своему свету. Пусть моё тело сковано чужой волей, но власти над душой и над моей светлой магией у него нет и никогда не будет!

Тьма, окружавшая мага, была словно густая, вязкая смола, но от неё, словно нить гнилой верёвки, тянулась ко мне тонкая, пульсирующая магическая связь, которая сковала меня. Сердце бешено заколотилось, наполняя меня решимостью. Я никогда не делала ничего подобного, но интуиция подсказывала, что это мой единственный шанс.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Представила себя источником света, чистым и ярким, как солнце. Почувствовала, как внутри меня начинает разгораться тепло, как сила наполняет каждую клеточку моего тела. Теперь, когда я видела энергетическую структуру одержимого, задача стала яснее. Мне нужно разорвать связь между демоном и некромантом. Разорвать этот грязный канал, выдернуть чужеродную сущность и отправить её обратно в бездну. Тогда сила мага спадёт.

Мысленно я направила поток света на некроманта по его же каналу магической привязки. Свет пополз вперёд, проникал сквозь тьму. Я чувствовала, как внутри меня смешиваются магические потоки, как силы стремительно тают. Но я не останавливалась. Я продолжала направлять свою родную магию, черпая энергию из своей же чужеродной тьмы.

Два потока отбивали в ментальное пространство синие искры. Совсем как у Маркуса во время сражения. Я действовала грубо, почти с мясом вырывая из тела мага потустороннюю сущность.

Некромант скорчился от боли. Он закричал, хватаясь за голову. Его тело конвульсивно дёргалось, словно его разрывали на части. Тьма, окружавшая его, начала рассеиваться, открывая взору его истинное лицо – измученное, испуганное, человечное. Лицо Джеймса Рамси. Связь между демоном и некромантом трещала, но я понимала, что не могу разорвать её до конца. У меня не хватает умений и знаний.

И вдруг склеп озарила яркая вспышка! В некроманта ударило боевое заклинание. Маркус смог пробиться и найти меня.

Энергия боевого заклинания, вырвавшая из моих пут нечисть, отрикошетила и в меня. В груди запекло, в глазах помутилось. Я услышала звуки борьбы, а затем всё стихло. Тьма сомкнулась надо мной.

Глава 10. Признание

Я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что нахожусь в своей комнате. Голова была ватная, долго пришлось сосредотачиваться, чтобы понять — всё, что произошло в Ночь теней, — не кошмарный сон, а явь.

Стоило мне пошевелиться, как в поле зрения показалась Эдит. Лицо её было осунувшимся, под глазами пролегли тёмные круги, словно она не спала несколько ночей.

— Эма, милая, ты очнулась.

Она положила прохладную ладонь мне на лоб, проверяя температуру. Я же попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне.

— Пить, — прохрипела я.

Эдит подложила мне под голову ещё одну подушку и аккуратно поднесла к губам стакан воды. Первый глоток вызвал тошноту. Я чуть не захлебнулась.

— Тише-тише, — заботливо прошептала Эдит. — Всё хорошо.

Попить я смогла совсем немного. Это, казалось бы, простое действие отняло много сил, но теперь я могла говорить, поэтому задала вопрос, мучивший меня.

— Маркус жив?

Эдит вздохнула и подтащила к моей кровати стул. Устало села. Стало понятно, что рассказ предстоит серьёзный и обстоятельный.

— Да, Эма, он жив. Он сейчас в госпитале. Его поместили в целебный сон, как и тебя. Он получил ранения, а ещё магический откат. Тебя тоже сначала держали в госпитале, но мама настояла, чтобы тебя перевезли сюда, — Эдит грустно усмехнулась и уставилась на свои руки. — Она считает, что истинным леди не место в городской лечебнице.

— Это всё влияние матушки Теда? — спросила я, потому что как-то странно всё это звучало.

Эдит хмуро кивнула, подтверждая мою догадку.

— Сейчас в городе неспокойно. Приехали каратели из столицы. Всех допрашивают. Мэру досталось. Это первое массовое восстание мертвецов за последние пятьдесят лет. Господина Хогана представили к награде, но он, конечно, пока об этом не знает. Корнелиус говорил мне, что его, скорее всего, сделают главой Отдела магического правопорядка нашего города. Каратели решили восстановить свои филиалы по всей стране.

Эдит замолчала. В комнате повисла томительная пауза. Я с облегчением вздохнула. У Маркуса всё хорошо. Вот у меня дела не очень. А когда он очнётся, будет совсем скверно. Но отчего-то мне не было страшно. Наверное, я так за эти пять устала скрывать свою попаданскую сущность, обманывать людей, которые стали мне семьёй, что даже в какой-то степени рада, что вся эта история закончилась. Почти закончилась.

Стыдно только перед Эдит. Она меня искренне любила. Как и я её.

— А что с некромантом?

Эдит недовольно поджала губы. В ней тут же проснулся строгий учитель, который явно хотел отчитать хулигана, но не успела.

— Господин Рамси тоже в госпитале. Он крайне истощён и тоже находится под воздействием магического сна… И — ты представляешь! — ему никто никаких обвинений не предъявил! — вполголоса возмутилась Эдит, покосившись на закрытую дверь. — Безопасники не хотят скандала и все в один голос твердят, что господин Рамси всего лишь жертва демона. Якобы нечисть завладела его разумом и телом. Ты же знаешь, что к одержимым относятся как к больным. Может быть, они что-нибудь и сделают господину Рамси, например, запечатают магию, но это всё. Все ждут, когда действие магического сна закончится и вас троих можно будет допросить.

Холодной волной окатил страх. Я сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы дядь в погонах. И тем более признаваться, что заняла чужое тело. Нет. Только не им!

Эдит уловила моё состояние и легко погладила по плечу.

— Всё хорошо. Я никому не скажу, что ты очнулась. Иначе сюда нагрянут дознаватели и прочие неприятные личности. Не будем пока их тревожить.

Эдит ободряюще улыбнулась.

— Спасибо. Но от матушки не скрыться.

— Они с Марго слишком заняты и заходят сюда только по вечерам. И не задерживаются. Через неделю свадьба, ты же помнишь. Матушка Теда не захотела ничего откладывать. Ужасная женщина. Я попрошу прислугу, принести мне обед в твою комнату. Притворюсь, что не хочу покидать тебя надолго. Я уже здесь обедала и ужинала, потому что не хочу видеть никого. Никто не заподозрит, что ты так скоро очнулась. А потом я провожу тебя до ванной.

Эдит действительно вскоре накормила меня супом, а затем осторожно выглянула в коридор, чтобы убедиться, что так никого нет. Шла я, с трудом, переставляя ноги. От долгого лежания страшно болела спина. Я чувствовала себя древней старушкой. Справились мы с гигиеническими процедурами быстро и снова спрятались в моей комнате. На первом этаже кипела жизнь. Слышались весёлые разговоры. Мы отрезали от себя все звуки, тихонько закрыв дверь. Эдит хотела повернуть ключ в замке, но это было бы слишком подозрительно.

Сразу ложиться в постель я не стала. Решила тихонько прогуливаться по комнате. Лежать не было ни желания, ни сил. А ещё мне надо было расходиться, чтобы быстрее пойти на поправку.

Мы целых три дня умалчивали о том, что я очнулась. Правда, Эдит сдала меня своему жениху и моему начальнику по совместительству. Доктор Фогг проверял моё состояние каждое утро. Он же и почти сразу принёс известие о том, что Маркус и господин Рамси пришли в себя.

От него же я узнала, что Маркус завтра вечером вернётся к себе домой. Он вполне окреп и может выписаться из госпиталя.

Я разнервничалась. Помимо воли, меня пронзил страх. Словно день казни, который казался мне неизбежным, но далёким, внезапно приблизился вплотную.

На следующий день в доме я осталась одна дома. Точнее, почти одна. На выходные наши немногочисленные слуги не приходили, если мама не звала гостей. Сегодня она с Марго и папой отправились в храм, после службы они сами были приглашены в гости и должны вернуться поздно вечером, а Эдит осталась за мной “присматривать”. Нашла благовидный предлог, чтобы не идти к Теду.

Эдит принесла мне поесть, а сама отправилась проверять тетради своих учеников. Судя по горе контрольных, скопившихся за неделю, работа ей предстояла многочасовая.

Я же металась по комнате, как загнанный в клетку зверь, которого скоро убьют. Маркус со вчерашнего вечера был у себя дома. И он знал обо мне правду.

Я ждала, что он или кто-то из его коллег заявится по мою душу. В прямом смысле этого слова. Мне было страшно. А от ожидания неизбежного стало совершенно невыносимо сидеть сложа руки. Я билась в беззвучной истерике, которую безуспешно пыталась скрыть за дрожащей на губах натянутой улыбке.

Ждать казни просто выше моих сил. Наверное, это даже хуже самого процесса изгнания. Я кинула взгляд на плотно задёрнутые шторы. Несколько раз хотела глянуть, есть ли в окне Маркуса свет, но не нашла в себе храбрости это сделать.

Поняв, что неизвестность сведёт меня с ума, я отправилась к Эдит. Постучавшись, вошла в её с Марго комнату.

— Эдит…

Она подняла на меня взгляд, но не сразу поняла, что я зашла. Отложила тетрадь.

— Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила она. — Эма, ты очень бледная.

Я провела холодными подрагивающими пальцами по лбу и отрицательно мотнула головой.

— Я чувствую себя прекрасно. Эдит, мне надо поговорить с, — я запнулась и сглотнула внезапно появившийся ком. — С господином Хоганом. Срочно.

Эдит теперь тоже выглядела испуганной.

— Что-то случилось там… на погосте? — догадалась она.

Я поджала губы и промолчала. Эдит встала и обняла меня.

— О, Эма. Тёмная магия вырвалась, да? Я уверена, что чтобы там не произошло, ты ни в чём не виновата. Господин Хоган поймёт, что ты хотела помочь ему.

Она нежно гладила меня по спине, стараясь ободрить, а у меня в глазах щипало от еле сдерживаемых слёз.

— Да, — сказала я, — конечно, поймёт. Но мне всё равно надо с ним поговорить сейчас, а не когда нас вызовут дознаватели.

Эдит отстранилась от меня и закивала.

— Ты, наверное, права. Сходи к нему. Или хочешь, мы вместе пойдём? Я скажу ему, что ты не тёмный маг.

Я отрицательно покачала головой.

— Не надо. Лучше я одна пойду. Мне так будет легче.

И спокойнее. Я совершенно не хотела, чтобы Эдит увидела, как меня изгоняют из ставшего родным тела.

А насчёт того, что Эдит переживала о моей магии… Я перестала чувствовать свою светлую магию. Да и тёмную тоже. Так странно, словно там, где находится моя душа, теперь стало пусто.

Эдит отдала мне своё пальто и шляпу, чтобы меня не узнали соседи. Сомнительная конспирация, так как мы с ней совершенно не похожи, но я не стала сопротивляться.

В морозном воздухе кружились редкие снежинки. Изо рта белыми облачками пара расходилось по стылому воздуху моё дыхание. Улица наша словно замерла. Ни людей, ни собак. Даже карет не было видно. Я была рада тому, что никого не встретила на своём пути.

Обогнула наш проулок и сама не заметила, как дошла.

У входа в дом Маркуса я остановилась в нерешительности. Сердце беспокойно билось в груди, словно ему было ясно, что совсем скоро оно замрёт навсегда.

Подняла руку и дробно постучала в деревянную дверь. Сначала ничего не происходило. Меня окружила неприятная тишина. Потом послышался стук шагов, дверь распахнулась и я, замерев, уставилась в любимые чёрные глаза инквизитора.

Маркус, в отличие от меня, выглядел бодрым и здоровым. И очень домашним в вязаном свитере. Мне захотелось прижаться к нему, чтобы найти в его объятиях хоть немного тепла и защиты от суровой реальности.

Какое глупое желание!

Он нахмурился и напрягся весь, словно приготовился к бою. А может, мне всё это показалось…

— Д-добрый день, — у меня нервно стучали зубы. Неприятно и неконтролируемо.

Маркус оценил моё состояние хмурым взглядом. Под скулами покатилась желваки.

— Заходи, Эма. Или как к тебе обращаться. Хотя демоны вроде не называют своих имён.

Я отвела взгляд и прошла в коридор. Обычно, стоило мне зайти в чужой дом, не сдерживая любопытства, я с удовольствием осматривала каждую деталь. Ведь дом может так много рассказать о своих обителях. Но сейчас весь мой интерес испарился. Моё внимание было приковано к клубившейся вокруг нас с Маркусом магии. Голубые искорки, как статическое электричество, сгущали воздух и, потрескивая, неприятно скатывались по нашей одежде.

Дверь за моей спиной тихо щёлкнула, закрываясь, и в коридоре воцарился полумрак.

Маркус не торопился пригласить меня пройти дальше, вглубь дома, и это было тревожным звоночком. Не знаю, чего он ожидал от моего визита, но мне необходимо было просто поговорить с ним. Внутренне сжавшись, я обернулась.

– Я не сражаться с тобой сюда пришла.

Попыталась миролюбиво улыбнуться, но напряжение и страх, охватившие меня, вряд ли позволили улыбке выглядеть естественно.

На лице Маркуса мелькнуло замешательство. Не от моих слов. Нет. Скорее его удивил мой растрёпанный и испуганный вид. И к сожалению, я никак не могла это исправить. Нервный озноб бил всё сильнее, как будто моё тело решило, что единственный способ справиться с ситуацией – это вытрясти из меня душу самостоятельно.

Я знала, что нужно успокоиться, дышать ровно, но все усилия шли прахом. Попыталась расстегнуть пуговицы пальто, чтобы хоть немного ослабить удушающую хватку страха, но мои руки предали меня. Пальцы словно окаменели, не слушались приказов мозга. Они скользили по ткани, не в силах ухватиться за что-либо.

В этот момент меня пронзила ужасная мысль: они и были чужими. Не моими.

– И зачем ты пришла? – в голосе Маркуса не было ни тепла, ни злости, лишь холодная отстранённость. И это ранило гораздо сильнее.

– Поговорить. Ты ведь знаешь… понимаешь всё.

Я подняла на него взгляд. В полумраке коридора его глаза показались мне чёрными провалами.

– Не всё. Тебя должны были вызвать на допрос. И меня тоже.

Он приблизился ко мне и, не спрашивая, пуговичку за пуговичкой расстегнул на мне пальто, сделав то, с чем я никак не могла справиться. На миг от этой молчаливой вежливости – вряд ли поддержки, стало легче. Маркус снял с меня пальто и повесил на крючок в прихожей. Я же только сейчас поняла, насколько узким здесь был коридор. Усиливало давящее ощущение даже лестница, которой заканчивался коридор. Она занимала всю ширину прихожей. Никаких дверей из этого коридора не было, кроме входной. Ни единой.

– Пошли. Я занимаю второй этаж.

Он приглашающе взмахнул рукой и шагнул влево, намекая, что я должна подниматься первой.

– Не оступись. Здесь довольно темно.

Над нашими головами поплыл маленький магический шар, освещая лестничный пролёт.

На непослушных ногах я поднялась наверх, удивившись небольшому, но вполне уютному коридорчику, заканчивающемуся высоким окном, из которого лился тусклый свет зимнего дня. Кроме окна, здесь с обеих сторон было по две двери, так что я в нерешительности остановилась, не зная, куда идти дальше.

Маркус открыл одну из дверей и кивнул, приглашая меня войти. Молча повиновалась, оказавшись в небольшой комнате, в которой одновременно уместились гостиная, кабинет и домашняя библиотека, толком не успевшая обрасти книгами.

– Присаживайся, Эма.

Маркус смотрел на меня пристально, пронизывающе, словно пытался понять, что со мной не так.

Едва не споткнувшись о ковёр, я всё на таких же дрожащих ногах подошла к небольшому креслу и села на самый краешек. Маркус расположился напротив. Воздух между нами продолжал потрескивать от магии.

– Маркус, я… – хрипло начала я, не вынеся тишины, но была прервана холодным:

– Называй меня господин Хоган.

Я осеклась и тут же кивнула, стараясь не обращать внимания на то, как сильно меня это ранило.

– Господин Хоган, я использовала тёмную магию во время Ночи теней. Наверное, вы заметили, – неловко начала я свой разговор.

Маркус усмехнулся.

– Такое сложно не заметить, – иронично кивнул он. – Это было впечатляюще, Эма. Не знал, что ты обладаешь такими интересными талантами. Я наводил справки. В детстве у тебя имелась аномальная магия, связанная с миром теней, но ближе к юношескому возрасту ты чудесным образом исцелилась, перед этим побывав на грани между жизнью и смертью. Слышал, позже маги нашли в тебе другую аномалию – ты стала слабеньким светлым магом. Верно?

Я кивнула.

– Да.

– Я никогда не чувствовал в тебе тёмную сторону магии, Эма. Ты ловко её скрыла, – Маркус холодно улыбнулся, и мне показалось, что за этой улыбкой он прячет уязвлённость. – Объяснишь, как тебе удалось обманывать окружающих столько времени?

– Я была вынуждена, – с отчаянием отозвалась я, пытаясь увидеть в его глазах то, чего, возможно, там нет и теперь никогда не будет. – Маркус… Господин Хоган, таких как я, отсылают в дальние поселения, словно преступников! Но что плохого в том, что я хотела нормально жить?

Мне стало до боли жаль себя. Предательские слёзы наполнили глаза, но я сдержалась и, когда одна из них скатилась по щеке, быстро отвернулась и вытерла её рукавом.

Маркус, словно и не слышал меня, продолжил допрос, безэмоционально констатировав:

– В Ночь теней тебя, как какое-то умертвие, смог взять под контроль некромант. С живыми людьми у тёмных магов такие фокусы не проходят, Эма. Отсюда вопрос: что ты такое?

Что. Даже не кто.

Вот мы и подошли к самому страшному. Я молчала, лихорадочно пытаясь сообразить, как объяснить ему мою суть. Понимаю, просить пощады не получиться, а потому… Нужно просто ответить, отбросив надежду.

– Я не Эма. И не демон, – настолько тихо, что меня можно было спутать со случайно залетевшим в комнату сквознячком, прошелестела я. – Не знаю, как это произошло, но однажды я просто очнулась здесь. Меня словно притянуло это тело. Как магнитом. Я помню светлого лекаря, который пытался спасти Эму. Подозреваю, что он даже немного переусердствовал, ведь её души в этом теле уже не было. Как и воспоминаний.

Маркус прикрыл глаза рукой, явно пытаясь переварить информацию.

– Никогда не видел никаких исследований или хотя бы описаний такого переселения душ. Продолжай.

Уставилась на свои крепко сцепленные и чуть подрагивающие пальцы. Продолжать было страшно. Но обратного пути не было. Голос дрогнул, но я смогла призвать его к спокойствию.

– Через некоторое время я почувствовала в себе силу. Однажды Марго рассекла себе лоб. Так много крови вышло из раны, а сестра так плакала, что мне стало её невыносимо жаль… Я ведь и сама не поняла, как в тот момент во мне открылась светлая магия. Кровь у Марго остановилась, а ранка покрылась коркой. Когда царапина зажила, не осталось даже шрама, напоминавшего о том случае... Вот только тёмная, чужая для меня и пугающая до дрожи сила тоже никуда не делась. В те же дни у меня случайно получилось оживить дохлую муху. Представляешь, еле от неё избавилась, – я невесело усмехнулась. – А ещё я поняла, что оказалась вне закона. Я стала подавлять тёмную магию. После уехала в академию, развивала свою светлую сторону, поработала в госпитале... Вот и всё. Ты… Вы изгоните меня теперь, да?

Вопрос прозвучал жалобно, совсем по-детски. Мне очень хотелось уйти с достоинством, с гордо поднятой головой… но мужества, как оказалось, у меня недостаточно.

Не отвечая, Маркус резко встал, доставая рефлексор из своего кармана. Он обошёл кресло, на котором я сидела, так чтобы оказаться за моей спиной.

Я прикусила губу до крови, чувствуя, как дрожь сотрясает всё моё тело. Зажмурившись и отчаянно прощаясь с жизнью, я вцепилась в подлокотники так, будто от этого зависело моё спасение.

Пожалуйста… пусть это закончится быстро. Пусть не будет больно… или хотя бы не слишком больно.

Я слышала, как щёлкнул рефлексор отрываясь. Я почувствовала дыхание Маркуса у своего виска. Время замерло. Секунды тянулись, словно пытка, но ничего не происходило. Тяжёлая рука Маркуса опустилась на моё плечо сжимая. Голос над макушкой прошептал:

– Я должен, Эма… Но я не могу.

Щелчок. Крышка захлопнулась, отпуская меня в неизвестность.