Светлая княжна темного рода #3

Глава 1

— Княжна, — раздался у двери голос Бориса. Он вошёл, выставив горничных одним своим мрачным взглядом. Те быстро ретировались. — Всё проверено. Путь от твоих покоев до тронного зала завтра будет под тройной охраной наших людей и личной гвардии Зарева. Но это не всё.

— Что ещё?

— К тебе прорывались пройти, — он подошел к окну и посмотрел вниз, туда же, куда минутой назад смотрела Катя. У парадного входа стояла карета Заревых. — Княгиня Ирина Зарева. Я, сославшись на строгий режим подготовки к церемонии, не впустил её. Она… не оценила мою ретивость. Оставила "подарок".

Он протянул Кате изящную шкатулку из чёрного дерева. Та открыла её. Внутри на бархате лежала нитка идеального речного жемчуга. И тонкая золотая брошь в виде сплетённых змей. Безупречная работа, безумно дорогая. И невероятно оскорбительная. Жемчуг намекал на её происхождение. Ну а со змеями яснее некуда.

— Слова передала, — продолжал Борис, гневно сверкая взглядом, — «Передайте княжне. Каждая девушка мечтает о жемчуге. Но чтобы носить императорские короны, одного жемчуга мало. Нужно уметь чувствовать, когда ползут змеи. Надеюсь, у неё есть чутьё». И удалилась.

Катя закрыла шкатулку, в груди вспыхнуло, но она мгновенно погасила эмоции.

Первый выпад. Ожидаемо и публично, ведь визит наверняка заметили при такой-то толпе народа в этом дворце. Ирина проверяла: впустит ли её "выскочка"? Расплачется ли? Наденет ли подарок на радостях, показав свою "благодарность" и наивность?

— Верни это, — спокойно сказала Катя, возвращая шкатулку Борису. — И передай в ответ княгине Ирине мою благодарность и… мои сожаления. Сожаления, что столь ценный подарок не по адресу. Скажи, что я, следуя этикету, не могу принимать личные дары такой стоимости от кого бы то ни было до официальной свадьбы. Пусть сохранит их для кого-то более… подходящего.

— Будет сделано. — Он помолчал. — Катя… Завтра. Ты готова? Не к церемонии. К тому, что будет после.

***

Чуть ранее

Комнаты были роскошны, просторны и абсолютно безлики. Их выделили ей на время частых визитов ко двору.

За её спиной тихо перешептывались две новые горничные, присланные распорядителем дворца. Катя ловила обрывки фраз: "...из Меньшиковых, да...", "...Светлая...", "...а Ирина Владимировна в ярости была, когда узнала, какие апартаменты выделили..."

Она не оборачивалась. Её взгляд был прикован к площади перед дворцом, где рабочие заканчивали возводить высокий помост, обитый червлёным бархатом. Завтра на нём, перед лицом столицы и собравшихся представителей всех значимых кланов, Дмитрий Зарев официально примет корону из рук регента Яромира. А она будет стоять рядом. На ступень ниже. Его избранная невеста. Первая публичная демонстрация их союза перед всей империей.

К ступеням подъехала карета с гербом Заревых. Ирина. Екатерина сразу узнала женщину, как только та вышла. Но подняться по ступеням не успела, ей на перерез вышла личная гвардия Дмитрия и Борис.

Завтра только начало. Улыбайся. Смотри прямо. Не опускай взгляд ни перед кем. Особенно перед моей семьёй. Твоя сила теперь — в твоей неуязвимости. Покажи им сталь. Я буду рядом.

Зарев прекрасно знал свою семью. И принимал в расчет тот факт, что они будут противиться его союзу с Меньшиковой.

Он «будет рядом». Император. Её жених. Человек, с которым за последние две недели она обменялась парой десятков фраз на людях и ни одной — наедине. С момента той ночи в кабинете, где он говорил о короне и клетке, их общение свелось к коротким, деловым совещаниям в присутствии советников. Он был поглощён свалившейся на него лавиной власти: усмирением последних очагов сопротивления, формированием нового правительства, раздачей титулов и земель. Она была поглощена попыткой не утонуть в этом новом для себя мире и… учебой. Да, Академия никуда не делась. Завтра, после коронации, ей предстояло вернуться в её стены, к лекциям по тактике и тренировкам.

Она вздохнула, снова глядя на площадь. Рабочие водружали на помост огромный герб — пламя, сжимающее корону. Новый символ империи. Символ Дмитрия.

Вечером, когда дворцовые коридоры опустели, а тревога стала слишком острой, Катя не выдержала. Она накинула плащ и двинулась в сторону внутреннего сада. Ей нужен был воздух. Пространство.

Сад был пуст и погружён в синеву ночи. Лунный свет лежал на подстриженных кустах и аллеях. И здесь, у фонтана, его силуэт показался из тени, будто он ждал её или просто искал того же — передышки.

Дмитрий.

Он стоял, опираясь на мраморный парапет. Услышав её шаги, он обернулся.

— Не спится, княжна? Или дворец уже давит?

— И то, и другое, — ответила Катя, останавливаясь в шаге от него. — Поздравляю с кануном… всего.

— О, да, — он горько усмехнулся. — «Всего». Короны, которая жжёт темя. Совета, где каждый смотрит, как бы подставить ногу. И семьи, которая уже делит шкуру не убитого, но и не совсем покорного медведя. — Он посмотрел на неё. — Ирина уже отметилась, я слышал. Изящно.

— Я ответила, — коротко сказала Катя.

— Знаю. Она сейчас в ярости. Отлично. — В его голосе прозвучало удовлетворение. — Ты держишь удар. Это хорошо. Завтра будет хуже. Будут не только злобные тётушки. Будут льстецы, которые станут целовать подол твоего платья. Будут те, кто будет смотреть сквозь тебя. И те, кто будет оценивать каждое твоё слово, каждый жест, ища слабину. Ты — моя слабость в их глазах, Катя. И моя сила. Они этого не понимают.

Он сделал шаг к ней.

— Я не могу быть с тобой так, как хочу. Не сейчас. Каждая наша тайная встреча, каждая личная беседа — оружие в руках врагов. Нам предстоит играть роль на публике. Роль правителя и почтительной невесты, которая скромно учится и ждёт свадьбы. Это будет нелегко. Для нас обоих.

— Я понимаю правила, — сказала Катя, хотя её сердце сжалось от странной боли. Она ждала этого разговора, но не в такой… деловой тональности.

— Нет, не до конца, — он покачал головой. — Завтра, после коронации, я объявлю о твоём официальном статусе невесты императора. И тут же объявлю, что твоё первейшее дело с отличием закончить Академию. Это будет твой щит на ближайшие года. Пока ты учишься, тебя сложнее достать. Но это же и клетка. Тебе придётся разрываться между мирами. И я… я буду далеко. Не физически всегда, но… занят. Созданием империи, которую не разорвут в клочья в первый же год.

— А что будет между нами? — вырвалось у Кати, и она тут же пожалела о своей слабости.

Дмитрий замолчал. Потом медленно поднял руку и, словно нарушая только что озвученные им же правила, провёл пальцами по её щеке.

— Всё, что мы можем себе позволить. Тайные уроки. Спарринги, когда ты вернёшься в Академию. Записки. Взгляды через зал. И надежда, — его голос стал тише, — надежда, что когда ты закончишь учёбу, а я хоть как-то укреплю трон, мы сможем начать говорить не об империи, а о нас. Если к тому времени… ты ещё будешь хотеть этого.

Он отступил.

— А теперь иди. Тебе нужно отдохнуть. Завтра твой первый выход. И мой. Не подведи меня, Екатерина Меньшикова.

— И ты меня, — ответила она, закутавшись в плащ. — Ваше Императорское Величество.

Она ушла первой, не оглядываясь, чувствуя его взгляд на своей спине.

Глава 2

Она ушла первой, не оглядываясь, чувствуя его взгляд на своей спине.

Катя шла быстро, почти бежала, пока не оказалась в своих покоях. Только тогда, прижавшись спиной к закрытой двери, она позволила себе выдохнуть.

— Надежда, — прошептала она в пустоту комнаты.

Он говорил о будущем, таком отстранённом и туманном, отложенном на годы. О том, что будет когда-нибудь.

Утро началось задолго до рассвета.

Горничные, уже другие, не те, что перешёптывались вчера, а молчаливые, вышколенные женщины, бесшумно скользили по комнате. Одна подавала воду для умывания, вторая раскладывала на кресле парадное платье, третья готовила украшения.

Катя сидела перед зеркалом, наблюдая, как её волосы превращаются в сложную причёску из кос и локонов. Она чувствовала себя чужим портретом, который искусные руки дописывают для парадной галереи.

— Княжна, — горничная с почтительными пальцами протянула шкатулку, — это доставили от императора.

На белом бархате лежала диадема. Тонкая, изящная, выполненная в виде переплетённых серебряных лучей, сходящихся к единственному камню, прозрачному, холодно-голубому. Никаких претензий на императорскую роскошь, рубинов или сапфиров.

***

Катя стояла за небольшой ширмой, ожидая своего выхода, и чувствовала, как воздух давит на нее. Здесь словно собралась вся империя. Князья и княгини, военачальники и послы, магистры Академии, знать и простой народ. Все, кто смог, прибыли на зрелище. Они перешёптывались, переглядывались, перетекали из одной группы в другую.

Катя не видела их лиц. Только пятна, светлые, тёмные, равнодушные, враждебные. И сотни глаз, устремлённых на пока еще пустой помост.

— Готова?

Борис стоял рядом, как всегда, за её правым плечом. Сегодня он был в парадном мундире дома Меньшиковых. Его лицо оставалось непроницаемым, но Катя знала: он чувствует то же, что и она.

— Нет, — честно ответила она, поправляя диадему. — Но это уже не имеет значения.

Музыка грянула неожиданно, мощным аккордом, заставившим замолчать даже самые настойчивые шёпоты. На возвышение взошел человек в мундире, его голос прокатился под сводами зала:

— Его Императорское Величество, Государь Всея Русской Империи, Князь Огня и Хранитель Трона — ДМИТРИЙ ПЕРВЫЙ ИЗ РОДА ЗАРЕВЫХ!

Он поднялся с другой стороны. Катя следила за каждым его шагом. Она видела Дмитрия в бою, на тренировках, в минуты усталости и гнева. Но таким она его не знала. В чёрном, расшитом золотым пламенем мундире, с тяжёлой императорской мантией на плечах.

Он не смотрел по сторонам. Но проходя напротив того места, где стояла Катя, он замедлил шаг ровно на секунду. Их взгляды встретились.

Церемония длилась три часа.

Катя запомнила её обрывками: глухой рокот голосов, приносящих присягу; тяжесть короны, опустившейся на голову Дмитрия; его руку, протянутую регенту Яромиру в знак преемственности власти. И свой выход, когда он, уже император, спустился с трона и подал ей руку, чтобы поднять на первую ступень.

— Княжна Екатерина Меньшикова, моя невеста и будущая императрица.

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то хлопал искренне, кто-то потому что так надо. Катя видела в толпе белое от ярости лицо Ирины Заревой, и сдержанную улыбку бывшего регента Яромира.

Вечером, когда дворец наконец затих, Катя сидела в своих покоях и смотрела на диадему, которую сняла с головы час назад.

Завтра она вернётся в Академию. Сядет за парту, возьмёт в руки конспекты, будет слушать лекции о тактике ведения боя в городских условиях. Преподаватели будут смотреть на неё иначе, с опаской, с любопытством, с плохо скрываемым подобострастием. Однокурсники будут шептаться за спиной. А Ирина Зарева будет ждать её первой ошибки.

Но всё это будет завтра.

А сегодня Катя позволила себе просто сидеть у окна и смотреть на тёмное небо над спящей столицей.

Она не заметила, как уснула прямо в кресле, у окна, с диадемой на коленях. Разбудил её осторожный стук в дверь.

— Княжна, — голос Бориса был тихим, но настойчивым. — Пора. Обоз в Академию отправляется через час.

Катя открыла глаза и несколько мгновений не могла понять, где находится. Потолок с лепниной, тяжёлые портьеры, камин, в котором догорали угли — не её комната в поместье, не общежитие Академии.

Дворец. Императорский дворец. Вчерашний день не приснился.

Она опустила взгляд на диадему. Лучи света, переплетённые в серебре, тускло мерцали в утренней полутьме. Надежда. Сегодня это слово звучало иначе, тише, спокойнее, будто пустило корни в ее сознании.

— Войди, — разрешила она, накидывая на плечи тёплую шаль.

Борис появился на пороге уже в дорожном плаще, при оружии. С ним был слуга с подносом — горячий чай, свежий хлеб, масло. Простая еда, но после вчерашнего пиршества, где каждое блюдо было произведением искусства, но в горло не лезло, это казалось настоящим спасением.

— Ты будто не спала, — утвердительно сказал он, разливая чай. Это было нарушение всех мыслимых этикетов, чтобы Щит прислуживал княжне за завтраком. Но Борису было плевать на этикет, а Кате тем более.

— Немного, — призналась она, принимая кружку и с наслаждением вдыхая пар. — Ты видел кого-нибудь из… наших?

— Алина прислала весточку. — Борис опустился на стул напротив, позволив себе вольность в императорском дворце. — Ждёт тебя в Академии. Говорит, что без тебя там тоскливо, и она уже поссорилась с двумя преподавателями, которые посмели усомниться в эффективности твоей тактики против нежити.

Катя улыбнулась. Алина оставалась Алиной, верной, шумной, бесстрашной. Ей было всё равно, кто теперь Катя по статусу. Для неё она оставалась той, кто спас её на дороге.

— А Александра?

Борис на мгновение отвернулся к окну, но Катя успела заметить, как дрогнули его скулы.

— Передавала привет. И… просила беречь себя. Дурацкое, конечно, пожелание для боевого мага, но…

— Но приятное, — закончила за него Катя. — Борис, я обещала тебе. Когда всё уляжется, когда я…

— Не надо, — перебил он мягко, но твёрдо. — Я знаю. Я помню. И жду. Мы все ждём. Но сейчас не обо мне. — Он посмотрел на неё в упор. — Ты готова вернуться?

Катя задумалась. Вчера она была невестой императора, стояла на ступенях у трона и принимала поздравления от людей, которые ещё месяц назад и не взглянули бы в её сторону. Сегодня она должна была снова стать студенткой. Слушать лекции. Сдавать зачёты. Тренироваться наравне со всеми.

— Нет, — честно ответила она. — Но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — возразил Борис. — Ты могла бы остаться здесь. Во дворце. Изучать этикет, принимать послов, готовиться к роли императрицы. Никто бы не осудил.

— Кроме меня самой, — Катя отставила кружку и поднялась. — Я не для того прошла через всё это, чтобы теперь прятаться за стенами дворца. Академия это не только учёба. Это моя сила. Мой свет. Если я перестану учиться, перестану сражаться, я потеряю себя. А без себя я не нужна ни империи, ни… ему.

Борис кивнул. Он понимал. Возможно, лучше других.

— Тогда собирайся. Через полчаса выезжаем.

Она уже взяла в руки дорожный плащ, когда в дверь снова постучали — коротко, официально. Вошёл дворцовый распорядитель. В руках он держал небольшой запечатанный конверт.

— Княжна, — поклонился он. — Вам велено передать это перед отъездом.

Катя взяла конверт, и сердце пропустило удар, она узнала печать. Личный вензель Дмитрия.

Распорядитель удалился так же бесшумно, как и появился. Борис деликатно отошёл к двери, давая ей минуту приватности.

Катя сломала печать.

Внутри была всего лишь узкая полоска бумаги, вырванная, кажется, из записной книжки. И на ней тем же острым, летящим почерком:

«Каждый вечер, когда ты будешь смотреть на звёзды из окна Академии, знай: я смотрю на те же звёзды из окна дворца. Мы далеко, но небо у нас одно. Жди писем. Береги себя. Твой Д.»

Катя перечитала трижды. Потом аккуратно сложила записку и спрятала на груди, рядом с сердцем.

— Всё хорошо? — тихо спросил Борис, не оборачиваясь.

— Всё хорошо, — ответила Катя, и улыбнулась. — Едем.

***

Дорога до Академии заняла несколько дней. Катя ехала в закрытой карете, которую выделил дворец, но на полпути не выдержала духоты и пересела на лошадь, несмотря на протесты сопровождающих. Борис ехал рядом, и ветер, наконец-то свободный, не пропахший дворцовыми благовониями, трепал их волосы и плащи.

Когда вдали показались знакомые башни, Катя почувствовала, как отпускает напряжение, державшее её в стальных тисках последние дни. Академия. Её второй дом.

У ворот их уже ждали.

Алина стояла впереди небольшой группы встречающих, и при виде Кати её лицо расплылось в такой искренней, счастливой улыбке, что Катя невольно рассмеялась. Она спрыгнула с лошади и через мгновение уже была в объятиях подруги.

— Ну наконец-то! — затараторила Алина. — Я уж думала, тебя там совсем закормят императорскими сладостями и не отпустят! Рассказывай всё! Нет, сначала, как ты? Нет, сначала, правда ли, что ты теперь официально невеста? Нет, погоди, дай я на диадему посмотрю!

Катя смеялась, чувствуя, как оттаивает сердце. Рядом стояла Александра — тихая, улыбающаяся, с влажными глазами. Она не кинулась обниматься, как Алина, но когда их взгляды встретились, Катя поняла: здесь её любят. Просто за то, что она — это она.

— Саша, — Катя высвободилась из объятий Алины и подошла к целительнице. — Как ты?

— Я? — Александра улыбнулась, но в глазах мелькнула тень. — Я хорошо. А ты… ты как там? Во дворце?

Катя покосилась на Бориса, который как раз говорил с кем-то из адептов и делал вид, что не смотрит в их сторону.

— Долго рассказывать. Но… спасибо тебе. За привет. Он дошёл.

Щёки Александры чуть порозовели, но она лишь кивнула и взяла Катю под руку.

— Пойдём. Мы тут тебе комнату подготовили. Не такую роскошную, как во дворце, зато нашу.

***

Позже они втроём сидели в комнате Алины, ей выделили особую, подобающую невесте императора. Сели поговорить, теперь будущее наступило, и оказалось куда сложнее, чем они представляли.

— Значит, два года? — переспросила Алина, разливая по кружкам травяной сбор. — Два года вы будете видеться только на публике и переписываться?

— Примерно так, — кивнула Катя. Она уже рассказала им почти всё. Утаила только самое сокровенное, то, что принадлежало только ей и Дмитрию.

— Жестоко, — покачала головой Александра. — Он любит тебя, я видела, как он на тебя смотрит. И ты его любишь. Зачем эти игры?

— Потому что власть не прощает слабости, — ответила Катя. — Если мы сейчас начнём вести себя как влюблённые, нас раздавят. Семья Заревых только и ждёт, чтобы я ошиблась. Ирина уже показала когти. А если я оступлюсь, это удар по Дмитрию. А значит и по всей империи. — Она помолчала. — Поэтому пусть всё идет своим чередом.

— А если за эти два года он… — начала Алина и осеклась.

— Если он разлюбит? — Катя пожала плечами, хотя внутри всё сжалось. — Значит, не судьба. Но я в него верю. И в себя. Этого достаточно.

Они помолчали. За окном сгущались сумерки, и первые звёзды зажигались на тёмном небе. Катя посмотрела на них и невольно улыбнулась. Где-то там, в столице, он сейчас тоже смотрит вверх.

— Звёзды, — тихо сказала она. — У нас одни звёзды.

— Что? — не поняла Алина.

— Ничего. Просто… мысли вслух.

Ночью, оставшись одна в своей комнате, Катя долго не могла уснуть. Она достала записку, перечитала снова, потом спрятала обратно.

Глава 3

Первая же лекция стала испытанием.

Катя вошла в аудиторию за минуту до звонка, и тишина упала такая, что было слышно шуршание страниц чьей-то тетради в руках преподавателя. Тридцать пар глаз уставились на неё. Она вдруг остро ощутила, что на ней только простая форма Академии, тёмно-синяя, как у всех, но взгляды красноречиво говорили обратное.

Словно она в том платье с диадемой и Заревым под ручку вошла.

— Адептка Меньшикова, — профессор Воронцов, старый боевой маг оторвался от записей. Он был из тех, кто ценил только силу и результат, и на титулы ему было плевать. — Рад, что вы почтили нас своим присутствием после… столичных торжеств. Не желаете поделиться с курсом свежими тактическими наблюдениями? Или только императорскими сплетнями?

Кто-то хихикнул в заднем ряду. Катя узнала смешок, Веслава из Чернооких, дальняя родственница разгромленного клана, чудом сохранившая право на обучение благодаря тому, что её мелкая ветвь не участвовала в заговоре.

Катя спокойно прошла на своё место, второй ряд у окна, которое она всегда выбирала.

— Профессор, я готова сдать любые пропущенные темы хоть сегодня. Что касается тактики, могу показать на полигоне, если позволите. Словами теорию подтверждать не вижу смысла.

Воронцов усмехнулся, одобрительно, как показалось Кате.

— Хорошо. После пар жду вас на полигоне. Проверим, не растеряли ли вы форму в дворцовых покоях.

Лекция продолжилась. Катя старательно записывала, но краем глаза видела, как то и дело оборачиваются однокурсники. До неё долетали обрывки:

— …говорят, сама Ирина Зарева приезжала, а её не пустили к Светлой…

— …диадема личный подарок императора, мне матушка рассказывала…

— …выскочка, одним словом, своего-то у неё ничего, только магия случайная…

Катя сжала пальцы на ручке, но заставила себя не реагировать.

После лекции её перехватили в коридоре.

— Меньшикова!

Катя обернулась. Перед ней стояла высокая темноволосая девушка, которую она знала лишь понаслышке, Мирослава Зарева. Ещё одна родственница, но из другой ветви. Дочь военачальника, командующего северным гарнизоном. На факультете боевой магии она считалась одной из лучших, и до сих пор они с Катей никак не пересекались.

— Мирослава, — Катя кивнула, сохраняя спокойное лицо, хотя внутри всё напряглось. Ещё одна змея? Или нейтральная?

— Я слышала про Ирину, и про то, как ты ответила. Умно.

— Спасибо, — осторожно ответила Катя.

— Не благодари. Я не союзница тебе. — Мирослава скрестила руки на груди, окидывая Катю оценивающим взглядом. — Но и не враг. Пока. Я просто хочу посмотреть, чего ты стоишь на самом деле. Без императорской диадемы и без охраны. На полигоне сегодня, после пар. Воронцов разрешит.

— Вызов? — Катя приподняла бровь.

— Спарринг, — поправила Мирослава. — Ты же Светлая. Я хочу увидеть это своими глазами. А не в хвалебных отчётах, которые рассылает дворцовая канцелярия.

Она развернулась и ушла, даже не дождавшись ответа. Катя смотрела ей вслед, чувствуя, как по спине неприятно пробегает холодок. Проверка от боевого мага старше ее на два курса. И тут титулы не помогут.

— Кто это была? — подскочила Алина, которая всё это время ждала за углом. — У неё взгляд как у тигрицы!

— Мирослава Зарева, — ответила Катя. — Дальняя родственница Дмитрия. Хочет проверить, чего я стою.

— И ты согласилась?

— А у меня есть выбор? — Катя усмехнулась. — Если я откажусь, слух пойдёт, что невеста императора боится спарринга с какой-то студенткой. Ирина будет в восторге.

— Тогда мы придём посмотреть, — твёрдо сказала Алина. — И поболеть.

***

Полигон оказался полон зрителей. Слух о спарринге разлетелся мгновенно, Катя подозревала, что не без помощи Мирославы. Та стояла на противоположном конце площадки, уже в лёгкой боевой амуниции, с двумя короткими клинками в руках, её любимое оружие, как говорили.

Катя выбрала свой верный белый клинок.

Воронцов поднял руку, призывая к тишине.

— Правила простые. Бой до первого касания. Магию можно, но без фатальных последствий. Всё под моим контролем. Начали!

Мирослава атаковала первой, стремительными выпадами. Её клинки мелькали в воздухе, описывая смертельные дуги. Катя едва успевала уклоняться, блокировать, отступать. Первые минуты она только защищалась, изучая противника. Мирослава была быстра, агрессивна и абсолютно безжалостна. И она явно не играла.

— Что, Светлая, не ожидала? — выдохнула она между ударами, и в её голосе звенел азарт. — Тебе такие трюки не показывали!

Катя молчала, экономя дыхание. Она чувствовала, как закипает кровь, как просыпается инстинкт, который тренировал в ней Зарев. Не отвечать на провокации. Ждать. Смотреть.

Мирослава сделала ложный выпад слева, и Катя наконец увидела то, что искала, её правая рука чуть запаздывала, прикрывая корпус после атаки. Маленькая слабость. Доля секунды.

Катя ушла в сторону, пропуская удар в пустоту, и в то же мгновение метнула короткий, плотный световой импульс, направленным точно в правое плечо Мирославы. Та вскрикнула от неожиданности, её клинок выпал из онемевшей руки, и в следующий миг белое лезвие Кати замерло в миллиметре от её горла.

Тишина на полигоне стояла оглушительная.

— Касание, — спокойно сказала Катя, опуская клинок. — Бой окончен.

Мирослава замерла, тяжело дыша, и вдруг искренне расхохоталась.

— Чёрт возьми, Меньшикова! А ты действительно кое-что умеешь! — Она потирала плечо, всё ещё онемевшее от светового удара. — Где ты так научилась прятать свет? Это же… это же уровень магистра!

— У меня были хорошие учителя, — уклончиво ответила Катя, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Я наслышана о твоём «учителе», — Мирослава подмигнула, и в этом жесте не было ничего враждебного. — Ладно, Меньшикова. Ты прошла проверку. Принимаю тебя как достойную соперницу. — Она протянула руку. — Мир?

Катя пожала её ладонь, и полигон взорвался аплодисментами. Алина прыгала на трибунах, размахивая руками, Борис улыбался из тени, скрестив руки на груди. А в дальнем углу Катя заметила ещё одну фигуру — высокую, в плаще с капюшоном. На секунду показалось, что из-под капюшона блеснули золотые глаза. Но когда она присмотрелась, фигура уже исчезла.

Показалось? Или…

***

Вечером в её комнату принесли небольшой свёрток без обратного адреса. Внутри лежала книга, старинный трактат по тактике ведения боя против магов тьмы. И засушенный цветок — простой полевой василёк, светло голубой, как её магия.

Записки не было. Но она и не требовалась.

Катя прижала цветок к губам и улыбнулась в темноту. Он был здесь. Сегодня. Смотрел, как она сражается. И остался доволен.

Глава 4

Утро после спарринга началось с неожиданного визита.

Катя как раз собиралась на лекцию по истории магических войн, когда в дверь постучали. На пороге стоял незнакомый адепт. Взгляд его бегал, он боялся смотреть в глаза.

— Княжна Меньшикова, — проблеял он, протягивая запечатанный конверт. — Вам просили передать лично в руки. Сказали, что срочно.

Катя взяла конверт, но распечатывать при посыльном не стала. Кивнула на прощание и закрыла дверь. Бумага была хорошей, дорогой, но без герба. Внутри всего несколько строк, написанных каллиграфическим почерком:

«Дорогая племянница (позволите так называть будущую родственницу?), наслышана о вашем триумфе на полигоне. Впечатляет. Приглашаю вас на чай в мою резиденцию в столице в ближайшую субботу. Без официальных церемоний, только женщины семьи. Будем рады видеть вас. Искренне ваша, Ирина Зарева».

Катя перечитала письмо трижды. «Только женщины семьи». Какая тонкая игра! Формально записка является приглашением, знаком внимания и попыткой сближения. По факту просто ловушка, куда более изощрённая, чем вчерашний подарок. Если она откажется, Ирина разнесёт по дворцу, что выскочка Меньшикова пренебрегает семьёй жениха, задирает нос. Если согласится, окажется в логове врага без поддержки, без свидетелей, один на один с женщинами, которые её ненавидят.

— Вот же змея, — выдохнула Катя, комкая письмо.

Пришлось советоваться с Борисом. Тот, прочитав, надолго задумался.

— Если пойдёшь, рискованно. Если не пойдёшь, тоже рискованно. Нужен кто-то, кто сможет тебя прикрыть изнутри.

— Изнутри? — переспросила Катя. — Ты предлагаешь внедрить своего человека в дом Заревых?

— Я хочу, чтобы у тебя там был союзник, — поправил Борис. — И кажется, я знаю, кого можно попросить.

Он вышел, а через час вернулся с Мирославой. Та вошла в комнату Кати, огляделась с любопытством и плюхнулась в кресло.

— Ну, Меньшикова, ты вляпалась, — заявила она. — Ирина это тебе не спарринг со мной. Это уровень совсем другой.

— Ты поэтому пришла? Чтобы сказать, что я пропала?

— Я пришла, потому что Борис попросил, — Мирослава кивнула в сторону двери, где маячила мощная фигура Щита. — И потому что мне самой интересно посмотреть, как ты выпутаешься. И да, возможно, помочь… Но не за просто так.

Катя ждала.

— Если ты выживешь после этой субботы и сохранишь лицо, — Мирослава подалась вперёд, — я хочу, чтобы ты замолвила за меня слово перед императором. Мой отец командует северным гарнизоном, но его держат на вторых ролях. Мы не участвовали в заговоре Чернооких, но и против ничего не предпринимали. Нас держат на отдалении от клана уже очень давно. Мне нужно, чтобы Дмитрий знал: наша ветвь не враги. И если для этого придётся прикрывать его невесту от семейных интриг, я готова.

Мирослава рисковала, предлагая союз. Если Ирина узнает, то девушке не поздоровится.

— Почему ты собираешься мне помогать? — спросила Катя.

— Потому что ты не трусливая, — просто ответила Мирослава. — Потому что ты ответила Ирине её же подарком и не сломалась. Потому что на полигоне ты дралась как настоящий боец, а не как изнеженная княжна. И потому что, — она усмехнулась, — Дмитрий Зарев не стал бы связываться с пустышкой. Он умён. Значит, в тебе что-то есть.

Катя протянула руку.

— Договорились. Ты прикрываешь меня в субботу, а я делаю так, чтобы император узнал о преданности твоей семьи.

Мирослава пожала её ладонь крепко, по-мужски.

— Тогда слушай план.

***

Суббота наступила слишком быстро.

Катя ехала в столицу в карете, которую прислала Ирина, отдельная тонкая издевка, демонстрация того, что «бедную родственницу» нужно привозить за счёт семьи. Борис сопровождал её верхом, но у ворот резиденции Заревых его остановили.

— Только княжна, — холодно сказал дворецкий, вышколенный и бесстрастный. — Распоряжение княгини.

Катя обернулась к Борису. Тот едва заметно кивнул. Мирослава уже внутри, всё идёт по плану.

— Жди здесь, — сказала Катя и шагнула в пасть льва.

Резиденция Заревых поражала роскошью, но роскошью тяжёлой, давящей. Тёмное дерево, золото, гербы с пламенем повсюду. Слуги скользили бесшумно, как тени. Катю провели в малую гостиную, где уже собрались женщины.

Их было пятеро.

Ирина восседала в центре, в кресле, похожем на трон. Рядом расположились две дамы средних лет, сухие и надменные, с такими же хищными лицами. Ещё две, моложе, возможно, жёны младших сыновей, с любопытством и опаской рассматривающие вошедшую.

— А вот и наша Светлая, — пропела Ирина, жестом указывая на свободное кресло напротив себя. — Проходи, милая. Мы так ждали тебя. Чай будешь?

Катя села, сохраняя на лице вежливую улыбку. Чай это хорошо.

— С удовольствием, княгиня. Благодарю за приглашение.

— О, не стоит, — Ирина разливала чай собственноручно, ещё один тонкий жест, показывающий, что она здесь хозяйка, а Катя гостья, которой оказывают честь. — Мы же почти родня. Нам нужно узнать друг друга получше. Правда, девочки?

Дамы закивали, но в их глазах читалось одно: «Посмотрим, что ты за птица».

Первый час прошёл в светской болтовне. Ирина расспрашивала об Академии, об учёбе, о подругах, и каждое слово, каждый ответ, казалось, взвешивался на невидимых весах. Катя чувствовала себя под микроскопом.

Потом разговор незаметно свернул на деликатные темы.

— Твоя магия, дорогая, это, конечно, впечатляет, — задумчиво произнесла одна из дам, та, что постарше. — Но скажи… откуда она у тебя? В роду Меньшиковых никогда не было светлых магов. Ты уверена, что это… ну, не побочный эффект каких-нибудь тёмных экспериментов?

Катя внутренне усмехнулась. Классический удар ниже пояса, намек на незаконное происхождение её дара, а значит, и на то, что она нечистая.

— Магия не всегда следует по родословной, — спокойно ответила она. — Иногда она выбирает того, кто достоин. Или того, кто нужен. Как считаете?

Ирина приподняла бровь, но промолчала. Вместо неё вступила вторая дама:

— А как твой клан? Мы слышали, у вас там… проблемы с управлением? Княгиня Ольга, говорят, совсем сдала? А этот твой кузен Артём… кажется, он не в фаворе?

— Мой клан, — Катя поставила чашку на стол, давая понять, что тема серьёзная, — справляется. У нас есть ресурсы, есть верные люди и есть стратегия. Мы не претендуем на чужие земли, но свои держим крепко.

— О, мы не сомневаемся, — Ирина улыбнулась своей змеиной улыбкой. — Просто думаем, не слишком ли это тяжело для юной девушки — учиться, править кланом и готовиться к роли императрицы? Может, стоит доверить часть забот… более опытным людям? Например, передать управление кланом под опеку старших? Хотя бы на время учёбы?

Вот оно. Главный удар. Лишить Катю власти над собственным родом, сделать её полностью зависимой от Заревых. А «опекуны», конечно, будут назначены Ириной.

Катя медленно поднялась. В комнате повисла тишина. Четыре пары глаз смотрели на неё с предвкушением. Ирина откинулась в кресле, ожидая, как та начнёт оправдываться или просить.

— Княгиня, Я ценю вашу заботу. Правда. Но позвольте мне прояснить одну вещь.

Она обвела взглядом присутствующих, задерживаясь на каждой.

— Мой клан не собственность Заревых. Я – не собственность Заревых. Я – невеста императора по договору и по взаимному выбору. Но до свадьбы я остаюсь в своем клане, и никто, ни вы, ни кто-либо другой, не будет указывать мне, как им управлять. Если император посчитает иначе, он скажет мне лично. Но пока он этого не сделал, прошу оставить этот разговор.

Дамы переглянулись. Ирина побледнела, её щёки покрылись красными пятнами.

— Ты… ты смеешь…

— Я смею защищать свой род и своё достоинство, — перебила Катя. — Вы пригласили меня на чай, княгиня. Я пришла. Мы мило побеседовали. Но если разговор переходит в обсуждение раздела моего наследства, боюсь, мне придётся откланяться. У меня завтра экзамен.

Она сделала шаг к двери, и в этот момент дверь распахнулась сама.

На пороге стояла Мирослава. За её спиной маячил Борис, которого, видимо, удалось провести через чёрный ход. Лицо Мирославы было невозмутимым, но в глазах плясали бесенята.

— Княгиня Ирина, — сказала она громко, обращаясь к хозяйке дома. — Там императорский гонец. Срочное послание для княжны Меньшиковой. Лично от императора.

Катя чуть не рассмеялась. Мирослава рисковала всем, придумав этот спектакль. Ирина вскочила, но ничего не могла сделать, отказать императорскому гонцу она не смела.

— Что ж, — процедила она сквозь зубы. — Видимо, наш чай придётся продолжить в другой раз. Проводите княжну.

Катя вышла, чувствуя спиной взгляды, полные ярости. В коридоре, когда за ними закрылась дверь, Мирослава выдохнула:

— Ты сумасшедшая, Меньшикова. Я думала, она тебя съест.

— Я тоже так думала, — призналась Катя. — Спасибо. Ты рисковала.

— Рисковала, — согласилась Мирослава. — Но оно того стоило. Ты видела её лицо? Это было прекрасно!

В карете, уже отъезжая от резиденции, Катя думала о том, что Ирина не простит унижения.

***

Вернувшись в Академию, Катя нашла на столе ещё одно послание, которое успели доставить, видимо порталом, пока она телепалась в карете, на этот раз с императорской печатью.

«Слышал о твоём подвиге. Горжусь. Ирина в ярости, мечется по дворцу и требует аудиенции, чтобы доложить о дерзости невесты. Я занят государственными делами и буду занят ещё неделю. Пусть поостынет. Ты держалась великолепно. Твой Д.»

Катя улыбнулась, прижимая письмо к груди. Она не одна. И чем дальше, тем яснее она понимала: эти испытания только закаляют её. Делают той, кем она должна стать.

Свет не боится тьмы. Свет её рассеивает. Даже если тьма носит платье и пьёт чай из золотых чашек.

Глава 5

Зима в этом году выдалась суровой.

Катя стояла у окна в библиотеке Академии и смотрела, как снег заметает тренировочные полигоны. Прошло три месяца с того памятного чаепития у Ирины. Три месяца войны на два фронта.

Учёба оказалась тем якорем, который удерживал её на плаву. Лекции, семинары, бесконечные конспекты — это было понятно, предсказуемо, почти успокаивающе. Здесь, в стенах Академии, она была просто Катей, одной из лучших студенток курса, а не мишенью для придворных интриг.

Но дворец не забывал о ней.

Каждую неделю приходили письма. От Дмитрия короткие, сдержанные, но в каждом слове чувствовалась надежда, о которой он говорил. От бабушки Зои приносили длинные, полные новостей и наставлений. Даже от Ольги она получала сухие отчёты о делах клана, из которых Катя училась вычитывать между строк истинное положение вещей.

И от Ирины. Те приходили регулярно, как по расписанию. Приглашения на балы, на приёмы, на «семейные обеды». Катя отказывалась под благовидными предлогами: учёба, экзамены, тренировки. Ирина не настаивала, но Катя знала: каждое такое «нет» записывается в невидимый список, который однажды будет предъявлен.

— Ты опять читаешь эти гадости? — Алина плюхнулась на соседний стул, заглядывая через плечо. — Выбросила бы и дело с концом.

— Нельзя, — Катя аккуратно сложила письмо обратно в конверт. — Я должна знать, что они задумывают. Хотя бы примерно.

— И что задумывает твоя будущая «любимая» тётушка?

— На этот раз бал в честь зимнего солнцестояния. Пишет, что «весь двор будет оскорблён, если невеста императора проигнорирует такое событие». И добавляет, что «скромность это хорошо, но неуверенность в себе могут принять за слабость».

Алина присвистнула.

— Змея. Прямо в сердце бьёт. И что ответишь?

— Ещё не решила. — Катя откинулась на спинку стула. — Если поеду, снова попаду в логово, где она будет хозяйкой. Если не поеду, подтвержу, что боюсь.

— А что говорит твой… ну, император?

— Дмитрий пишет, что решение за мной. Что он поддержит любой выбор. Но… — Катя запнулась.

— Но?

— Но в его письмах чувствуется, как ему тяжело. Трон это не только власть. Это бесконечные согласования, компромиссы, борьба с советниками, которые считают его выскочкой. Ирина давит на него через семью. Черноокие, хоть и разбиты, оставили после себя хаос. А он ещё и за меня переживает.

— А ты за него, — тихо сказала Алина. — Вы оба переживаете друг за друга и оба делаете вид, что всё хорошо.

Катя промолчала. Подруга была права.

***

В тот же вечер к ней пришла Мирослава.

С момента их совместной авантюры у Ирины они виделись редко, Мирослава училась на другом факультете и появлялась в Академии наездами. Но каждый раз, когда они пересекались, Катя чувствовала: этот союз стоит того, чтобы его беречь.

— Меньшикова, есть разговор, — начала Мирослава, входя в комнату. — Ты получила приглашение на солнцестояние?

— Получила. И ты об этом знаешь, раз пришла.

— Знаю. И знаю, что Ирина готовит там нечто особенное. У меня есть свои источники во дворце.

Катя напряглась.

— Что именно?

— Она хочет представить тебя двору в максимально невыгодном свете. Приглашены все: старые кланы, послы соседних государств, военная верхушка. Ирина планирует устроить что-то вроде... публичной проверки. Чтобы все увидели, что девчонка из захудалого клана не тянет на роль императрицы.

— Конкретнее, — потребовала Катя.

— Будут танцы. Будут тосты. Будет возможность для каждой знатной девицы продемонстрировать свои таланты. Ирина сделает так, чтобы ты выглядела на их фоне... бледно. Она поставит тебя в пару с каким-нибудь ничтожеством на танец, чтобы унизить. Подстроит случайные вопросы о твоём происхождении. Возможно, даже спровоцирует кого-то из молодых магов на вызов. Ты же у нас боевой маг, — усмехнулась Мирослава. — Отказаться не сможешь, а если примешь, проиграешь тому, кого она выберет.

Катя слушала, и внутри закипал гнев. Красиво. Изящно. Ирина играла по-крупному.

— Спасибо, что предупредила, — сказала она наконец. — Это меняет дело.

— И что ты будешь делать? Откажешься?

— Нет. — Катя поднялась. — Я поеду.

***

Следующие две недели превратились в ад.

Днём учёба, и зачёты. Вечером тренировки с Борисом и Мирославой. Катя заставляла себя отрабатывать танцевальные па с той же яростью, что и боевые приёмы. Она училась держать спину так, чтобы корона, даже воображаемая, не упала. Она репетировала улыбки, тёплые, холодные, загадочные, отстранённые. Она заучивала имена и титулы всех, кто мог появиться на балу.

Алина помогала с гардеробом, таскала эскизы от лучших портных столицы, спорила о фасонах и тканях. Александра готовила успокаивающие настойки и следила, чтобы Катя не сорвалась от переутомления.

— Ты себя угробишь, — ворчала она, вливая в Катю очередную порцию травяного отвара. — Никакой бал того не стоит.

— Стоит, — упрямо отвечала Катя. — Если я сейчас сломаюсь, Ирина сожрёт меня с потрохами. И Дмитрия заодно. Я не дам ей этого сделать.

За два дня до бала пришло письмо от Дмитрия. На этот раз длинное, не похожее на обычные сдержанные записки.

«Катя.

Я знаю, что ты готовишься. Знаю, что Ирина задумала. И знаю, что ты решила ехать.

Я не могу тебя защитить на этом балу, моё присутствие только усложнит всё. Если я встану рядом, они скажут, что ты прячешься за мою спину. Если буду держаться в стороне, что я охладел к тебе. Ирина просчитала всё.

Но я могу дать тебе одно. То, что никто не сможет у тебя отнять.

Помни: ты не просто моя невеста. Ты — Светлая. Ты прошла разломы, ты сражалась с нежитью, ты спасла клан. Ты сильнее, чем любая из этих расфуфыренных кукол, которые будут смотреть на тебя свысока. И если они посмеют тебя задеть, ты имеешь полное право ответить. Не как княжна, а как боевой маг.

Я буду смотреть на звёзды в ту ночь. И думать о тебе.

Твой Д.»

Катя перечитала письмо несколько раз. А потом улыбнулась.

— Что там? — полюбопытствовала Алина.

— Разрешение быть собой, — ответила Катя. — Лучший подарок.

***

Бал в честь зимнего солнцестояния проходил в Большом императорском дворце.

Катя вошла в зал под руку с Борисом, тот сегодня был в парадном мундире и выглядел так внушительно, что охрана на входе только молча кланялась. Провожать её дальше порога он не мог, но сам факт его присутствия говорил о многом.

Зал сиял тысячами свечей. Люди в роскошных нарядах прохаживались между колонн. Музыка лилась сверху, с хоров, где расположился оркестр. В центре, на небольшом возвышении, стояло пустое кресло, трон императора. Дмитрий появится позже, когда церемония потребует его присутствия. До тех пор он будет наблюдать из тайной ложи, скрытой от посторонних глаз.

Катя сделала глубокий вдох и шагнула вперёд.

Первые минуты прошли в тумане. Приветствия, реверансы, улыбки. Десятки лиц, имён. Она отвечала механически и держала спину прямой.

Потом появилась Ирина.

Она плыла сквозь толпу, как королевский фрегат, в тёмно-бордовом платье, с бриллиантами на шее и в ушах, с улыбкой, от которой у Кати свело скулы. Рядом с ней шли две молодые девушки, одна темноволосая и томная, вторая светлая, с капризным выражением лица.

— Дорогая племянница! — Ирина раскинула руки, изображая радость. — Как я рада, что ты всё-таки решилась! Познакомься, это мои племянницы — Елена и Софья. Девочки, это та самая Екатерина Меньшикова, о которой вы столько слышали.

Девушки окинули Катю оценивающими взглядами. Елена, темноволосая, слегка кивнула, в её взгляде читалось скорее любопытство, чем враждебность. Софья же, светлая, скривила губы:

— А, та самая, что лечит светом и убивает нежить? Звучит как сказка для крестьян.

Катя улыбнулась самой тёплой из своих заученных улыбок.

— Лечить и убивать мне приходилось. А вы, Софья, чем занимаетесь? Тоже магией?

Софья вспыхнула, её дар был слабым, об этом знали все. Ирина поспешила вмешаться:

— Софья превосходно поёт и играет на арфе. Сегодня вечером она будет выступать для гостей. Кстати, Катя, а что умеешь ты, кроме магии? Танцуешь?

— Танцую, — спокойно ответила Катя. — И неплохо умею фехтовать. Могу и то, и другое совмещать, если потребуется.

Ирина рассмеялась, слишком громко, привлекая внимание.

— Какая забавная! Ну что ж, может, сегодня нам представится случай увидеть твои таланты. А пока прошу к столу. Ужин скоро начнётся.

***

Ужин тянулся бесконечно.

Катя сидела между каким-то пожилым князем, который всё время пытался положить руку ей на колено, и женой восточного посла, которая говорила только на своём языке. Ей приходилось одновременно отбиваться от домогательств соседа, пытаться поддержать беседу с послом через переводчика и следить за происходящим в зале.

Где-то вдалеке, за отдельным столом, расположилась Ирина со своими племянницами. Она то и дело бросала взгляды в сторону Кати, и каждый раз на её губах появлялась довольная улыбка.

После ужина начались танцы.

Первым Катю пригласил тот самый пожилой князь, видимо, по договорённости с Ириной. Танец был мучительным: князь путал па, дышал перегаром и всё время норовя прижать партнёршу ближе, чем позволяли приличия. Катя терпела, улыбалась и считала про себя до ста.

Потом был второй кавалер, молодой, но наглый, с масляными глазами, который всю дорогу пытался выведать у неё сплетни об императоре. Потом третий и вовсе немой, которого Ирина явно подобрала, чтобы Катя выглядела неловко в молчаливом танце.

К середине вечера Катя чувствовала себя выжатым лимоном. Но она держалась. Улыбалась. Танцевала. Отвечала на вопросы. И ждала.

— Княжна Меньшикова.

Голос за спиной заставил её вздрогнуть. Она обернулась, перед ней стоял высокий мужчина в военном мундире, с нашивками генерала. Лицо его казалось смутно знакомым.

— Генерал Вересов, — представился он, щёлкнув каблуками. — Командую северным гарнизоном. Я... отец Мирославы.

Катя выдохнула. Свой.

— Генерал, рада познакомиться. Мирослава много о вас рассказывала.

— Сомневаюсь, — усмехнулся он. — Моя дочь не из болтливых. Но я пришёл не болтать. Я пришёл танцевать. Позволите?

Он протянул руку, и Катя с радостью её приняла.

Генерал танцевал великолепно, уверенно, мощно, но бережно. В его руках Катя чувствовала себя в безопасности, как за каменной стеной. Они сделали круг по залу, и Катя заметила, как вытянулось лицо Ирины. План с ничтожными кавалерами провалился.

— Спасибо, — тихо сказала Катя, когда танец закончился. — Вы меня спасли.

— Не за что, — так же тихо ответил генерал. — Мирослава просила присмотреть. Да и самому интересно стало, что за девушка смогла приручить нашего императора. — Он внимательно посмотрел на неё. — Она не ошиблась. В тебе есть стержень. Держись, княжна. Мы, Вересовы, таких уважаем.

Он откланялся и ушёл, оставив Катю с тёплым чувством в груди. Союзник. Ещё один.

А потом началось то, чего она ждала и боялась.

— Дамы и господа! — голос распорядителя перекрыл музыку. — Традиция этого вечера — состязание молодых магов! Кто желает показать своё искусство?

Толпа загудела. Катя почувствовала, как десятки взглядов обратились к ней. Ирина улыбалась во весь рот.

Из толпы выступила Софья, светлая племянница с капризным лицом.

— Я бы хотела вызвать... княжну Меньшикову! — провозгласила она, указывая на Катю пальцем. — Говорят, она великий боевой маг. Пусть докажет!

Толпа ахнула и замерла в ожидании. Катя медленно поднялась.

— Состязание? — переспросила она спокойно. — Какое именно?

— Дуэль! — выпалила Софья. — Магическая дуэль! По правилам!

Ирина вмешалась с приторной улыбкой:

— О, это же просто игра, дорогая! Не бойся, Софья не сделает тебе больно. Она же опытный маг. Правда, милая?

Софья самодовольно улыбнулась. Ирина явно готовила её, возможно, даже подкачала артефактами.

— Я не боюсь, — сказала Катя. — Но давайте уточним правила. До первой крови?

— О нет, — вмешался распорядитель, явно инструктированный заранее. — До потери сознания или добровольной сдачи. Это же показательное выступление для гостей!

До потери сознания. Ирина хотела, чтобы Катю унесли с бала без чувств. Чтобы все увидели, как Светлая опозорена девочкой из хорошей семьи.

— Я согласна, — громко сказала Катя. — Но с одним условием.

Толпа затихла.

— Я буду сражаться своим обычным оружием. Без ограничений. И если я случайно причиню вред противнику это будет считаться несчастным случаем на показательном выступлении. Все согласны?

Ирина побледнела. Софья заколебалась. Но отступать было поздно, слишком много свидетелей.

— Согласны, — процедила Ирина сквозь зубы.

***

Полигон во дворце был меньше академического, но для дуэли хватало.

Катя и Софья встали друг напротив друга. Софья сразу активировала амулеты, Катя вмиг почувствовала, как воздух вокруг неё наполнился чужой магией. Тёмной. Ирина не постеснялась снабдить племянницу артефактами.

— Начинайте! — скомандовал распорядитель.

Софья атаковала первой, мощным тёмным лучом, который должен был вырубить Катю одним ударом. Но Катя не стала уклоняться. Она просто подняла руку и... погасила луч своим светом. Без вспышки, без напряжения, просто взяла и растворила.

Софья опешила. Она метнула второй заряд, третий, Катя гасила их один за другим, даже не сходя с места.

— Это... это нечестно! — закричала Софья в истерике. — Ты жульничаешь!

— Я? — Катя приподняла бровь. — Это ты атакуешь артефактами, а я просто защищаюсь. Хочешь честно? Давай без игрушек.

Она выключила свой свет и осталась стоять без магии, с голыми руками.

Софья, ослеплённая яростью, рванулась вперёд, пытаясь ударить физически. Это было её ошибкой.

Катя ждала этого. Одно движение и Софья уже лежала на полу, вывернутая болевым приёмом, который Катя отточила на тренировках с Борисом. Ещё секунда и Катя стояла над ней, даже не запыхавшись.

— Сдаёшься? — спросила она спокойно.

Софья захрипела, пытаясь вырваться, но Катя держала крепко.

— Сдаюсь! — взвизгнула та наконец. — Сдаюсь!

Катя отпустила её и выпрямилась. В зале стояла тишина. А потом кто-то захлопал, сначала робко, потом громче. Генерал Вересов. За ним — посол восточной державы. Потом ещё несколько человек.

Ирина стояла белая как мел.

Катя поклонилась публике с идеальной светской улыбкой и вернулась на своё место. Руки её слегка дрожали, но никто этого не видел.

***

Когда бал закончился, и Катя вышла в пустой коридор, чтобы перевести дух, её нагнала Мирослава.

— Ты видела её лицо? — выдохнула она, давясь смехом. — Я думала, Ирину удар хватит! Софья рыдает в уборной второй час! Это было великолепно!

— Ты видела, чем она атаковала? — серьёзно спросила Катя. — У неё были артефакты. Если бы я не умела гасить тёмную магию...

— Знаю. — Мирослава посерьёзнела. — Я доложу отцу. Это уже не просто интриги. Это покушение. Ирина перешла черту.

Катя кивнула. Она чувствовала невероятную усталость и одновременно странный подъём. Она выстояла. Снова.

___

Если еще не заглядывали в мою новинку, то приглашаю: https://author.today/work/511691

Повздорив с одним адептом, я прокляла его на неудачу в игре. Но не учла, что он ведущий спортсмен Академии, и скоро важнейшие соревнования. И вот меня в наказание отправляют с командой на турнир, я должна успеть снять проклятие до начала игр... Но я не умею...

"Проклятый ассист Академии. Магбол"

ОТРЫВОК:

— Тебе известно, почему ты здесь? — спросил фон Гренц. — Слово «известно» предполагает осознание последствий, — продолжил он. — Тарен Зориан должен вести нашу команду в полуфинале межрегиональной лиги по магболу. Победитель получает путевку в финал Чемпионата Академий. Весь последний месяц он демонстрировал… скажем так, тревожную нестабильность. Сегодня утром, после вчерашнего инцидента в холле, он пришел ко мне с подозрением о наложенном проклятии. Профессор Илона провела диагностику. И подтвердила сей факт.

— Это вопиющее нарушение Кодекса Академии, статья седьмая, о недопустимости магического воздействия на студентов вне учебного процесса и дуэльных правил! — отрезала профессор Илона. Ее тонкие брови почти сошлись у переносицы. — И накануне таких соревнований! Твоя выходка может стоить нам места в финале!

— Я не хотела… — начала я.

— Что ты не хотела? Подорвать карьеру самого перспективного игрока за последнее десятилетие? — перебил Бор. Его бас гремел от возмущения. — Девчонка, ты понимаешь, что такое магбол? Это не просто спорт! Это витрина Академии! Контракты, престиж, финансирование! И ты, со своим… бытовым колдовством, решила испортить все!

Тарен наконец повернулся. Серые глаза холодно скользнули по мне, будто оценивая незначительное, но досадное препятствие.

Глава 6

Катя почти не спала в ту ночь.

Ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к завыванию ветра за окном, и прокручивала в голове события бала. Софья, корчившаяся на полу. Ирина, побелевшая от ярости. Аплодисменты генерала Вересова. И главное, короткая записка, которая сейчас лежала под подушкой, согретая теплом её тела.

«Жди меня завтра в полночь в зимнем саду».

Завтра уже наступило. Сегодня.

День тянулся невыносимо медленно. Лекции по теории магии, которые обычно увлекали Катю, сегодня пролетали мимо сознания. Преподаватель что-то говорил о плетениях высшего порядка, а она смотрела в окно на медленно падающий снег и считала часы до полуночи.

— Ты сегодня сама не своя, — заметила Алина за обедом. — Что случилось?

— Ничего, — слишком быстро ответила Катя.

Алина прищурилась.

— Врёшь. У тебя взгляд как у кошки, которая ждёт мышь. Или кота. — Она многозначительно подняла бровь. — Он будет?

Катя промолчала, но щёки предательски вспыхнули.

— Ох, Меньшикова, — вздохнула Алина. — Ты хоть осторожнее там. Дворец кишит змеями, а ты собралась на тайное свидание в самый романтичный уголок.

— Зимний сад охраняется его людьми, — тихо ответила Катя. — И я не могу больше... просто видеть его через зал. Мне нужно поговорить.

— Поговорить, — хмыкнула Алина. — Ну-ну.

***

В полночь Катя пробиралась по пустынным коридорам Академии, стараясь ступать бесшумно. Она знала все потайные ходы, все тропинки, ведущие к старому крылу, где располагался зимний сад, подарок императорской семьи Академии много лет назад. В это время года там никто не бывал — слишком холодно, да и далеко от основного корпуса. Идеальное место для тайной встречи.

Сад встретил её тишиной и причудливыми тенями от голых ветвей, подсвеченных луной. Стеклянные стены купола тускло мерцали, отражая звёздный свет.

Он уже был там.

Дмитрий стоял у фонтана, заложив руки за спину, и смотрел вверх, на небо.

Услышав шаги, он обернулся.

— Ты пришла.

— Ты сомневался?

Он покачал головой и сделал шаг навстречу. А потом ещё один. И вот они уже стояли друг напротив друга, разделённые всего лишь дыханием.

— Я смотрел на тебя вчера, — тихо сказал он. — На балконе, в тайной ложе. И думал: как же ей тяжело там, внизу, одной среди волков. И как же она прекрасна.

Катя почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Я знала, что ты там. Чувствовала.

— Это хорошо. — Он поднял руку и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся её щеки. — Значит, наша связь становится сильнее. Нам это пригодится.

— Дмитрий... — она хотела спросить о стольком, но слова застревали в горле.

— Я знаю, — перебил он мягко. — Ты хочешь спросить, когда всё это кончится. Когда мы перестанем прятаться. Когда я смогу быть с тобой не украдкой, а открыто.

— Да.

Он убрал руку и вздохнул.

— Не скоро. Ирина только разогревается. Вчерашнее унижение она не простит. Теперь война пойдёт по-настоящему.

— Я готова.

— Я знаю. — В его голосе прозвучала гордость. — Ты доказала это вчера. Но есть кое-что, о чём ты должна знать. То, что я не мог написать в письмах.

Катя напряглась.

— Заговор Чернооких был не последним.

— Кто?

— Мы не знаем точно. Но есть нити, ведущие к нейтральным кланам. К тем, кто не участвовал в войне, но очень вовремя оказался в стороне от разоблачений. — Он помолчал. — И есть нити, ведущие в мою собственную семью.

Катя похолодела.

— Ирина?

— Возможно. Или кто-то из старейшин, кто считает, что я слишком молод и слишком... неудобен. Или что моя невеста слишком «светлая» для нашего огненного рода. — Он горько усмехнулся. — Двор это змеиное гнездо, Катя. И я должен выжечь его, прежде чем мы сможем править по-настоящему.

— Что я могу сделать?

— То, что делаешь. Учиться. Становиться сильнее. Привлекать союзников, как Вересовых. И быть осторожной. Ирина будет искать новые способы тебя уничтожить. Она не остановится.

— Есть ещё кое-что, — Дмитрий помедлил, словно решаясь. — Твой брат Артём.

— Что с ним? — насторожилась Катя.

— Он исчез из поместья, куда его отправила Ольга. Охрана нашла пустую комнату и следы тёмной магии. Похоже, его похитили. Или он сбежал сам.

Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Артём. Слабый, амбициозный, обиженный на весь свет Артём. Идеальный инструмент для врагов.

— Думаешь, он у Ирины?

— Не обязательно у неё. Но у тех, кто стоит за ней. Артём может стать их козырем, законный наследник мужского пола из рода Меньшиковых, обиженный на тебя и готовый на всё.

— Боги, — выдохнула Катя. — Если они используют его, чтобы оспорить моё право на клан...

— Именно. Поэтому я предупреждаю тебя сейчас. Будь готова. Возможно, скоро появится «истинный глава дома Меньшиковых», требующий вернуть ему власть. И тогда начнётся новая война. Уже внутри твоего собственного рода.

Они замолчали.

— Я не отдам клан, — твёрдо сказала Катя. — Я за него кровь проливала. И ещё пролью.

— Я знаю. — Дмитрий взял её руки в свои. — Поэтому я здесь. Не только ради встречи. Я принёс тебе кое-что.

Он достал из-под плаща небольшой свёрток и протянул ей. Катя развернула ткань, внутри лежал тонкий серебряный браслет, похожий на тот, что он дарил раньше, но тоньше, изящнее, с едва заметными рунами по внутренней стороне.

— Это не просто защита, — пояснил он. — Это маяк. Если ты попадёшь в беду, сломай его, я почувствую, где бы ни был. И приду.

— Ещё один подарок, — прошептала Катя, надевая браслет на запястье. Он лёг идеально, будто был создан для неё.

— Не подарок. Залог. — Он поднёс её руку с браслетом к губам и поцеловал. — Ты — единственное светлое пятно в этой тьме, Катя. Не дай им погасить тебя.

Она смотрела в его золотые глаза, чувствуя, как тает лёд, которым она окружила сердце за последние месяцы. Здесь, в этом холодном саду они были просто мужчиной и женщиной. Не император и невеста. Просто Дмитрий и Катя.

— Поцелуй меня, — попросила она. — По-настоящему.

Он не заставил просить дважды.

Этот поцелуй был не похож на тот, первый, в кабинете. Тогда была страсть, смешанная с риском и адреналином. Сейчас была нежность, отчаянная и горькая, как предчувствие разлуки. Он целовал её так, будто пытался запомнить вкус её губ на годы вперёд.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

— Мне пора, — прошептал Дмитрий, утыкаясь лбом в её лоб. — Нельзя, чтобы нас видели вместе.

— Я знаю.

— Ты справишься. Ты сильная.

— Я знаю.

— Я люблю тебя, Екатерина Меньшикова.

У неё перехватило дыхание. Он сказал это. Впервые. Вслух.

— Я... я тоже тебя люблю, — выдохнула она.

Он улыбнулся а потом резко развернулся и ушёл в темноту, растворившись среди деревьев быстрее, чем она успела моргнуть.

***

Следующие месяцы пролетели как один долгий, изнурительный бой.

Учёба. Тренировки. Письма от Дмитрия, короткие, зашифрованные, но такие тёплые. Новости от бабушки Зои тревожные. Артём не объявлялся, но слухи о нём ползли по империи. Где-то его видели, где-то слышали его имя в связи с тёмными магами на границе. Ирина затаилась, но Катя знала: это затишье перед бурей.

Алина и Александра стали её опорой. Борис тенью, которая всегда была рядом. Мирослава неожиданным, но надёжным союзником, который регулярно поставлял информацию о настроениях при дворе.

К весне Катя сдала очередные экзамены на «отлично» и получила право на углублённую специализацию по боевой магии. Профессор Воронцов, всё ещё помнивший её дерзость на первой лекции после коронации, теперь смотрел на неё с уважением.

— Из вас выйдет толк, Меньшикова, — сказал он, просматривая её зачётку. — Если, конечно, дворцовые интриги не сожрут вас раньше времени.

— Постараюсь не даться, — усмехнулась Катя.

— Постарайтесь. И вот ещё что. — Он протянул ей свиток с печатью Академии. — Рекомендация на летнюю практику в боевых условиях. На границе с дикими землями, где до сих пор открываются малые разломы. Хотите?

Катя взяла свиток, не раздумывая.

— Хочу. Когда выезжать?

— Через две недели. Отряд формируется из лучших студентов. Будет опасно.

— Я знаю. — Она улыбнулась. — Но именно там я смогу стать сильнее.

Воронцов одобрительно хмыкнул.

***

В ту ночь Катя написала Дмитрию длинное письмо. Она писала о своей тоске, о страхе за Артёма, о предстоящей практике. И о том, что помнит каждое его слово в зимнем саду.

Ответ пришёл через три дня, с императорской курьерской службой. Всего несколько строк, но Катя перечитала их десятки раз:

«Береги себя. Я буду ждать. Каждый вечер буду смотреть на звёзды и думать, что ты видишь те же. Возвращайся живой. Твой Д.»

Уже прошло почти полгода. Ещё полтора — и они смогут быть вместе. Если доживут.

— Доживём, — твёрдо сказала она своему отражению в зеркале. — Мы доживём.

За окном таял снег, и весна осторожно вступала в свои права.

Глава 7

Отряд выдвинулся на рассвете.

Катя сидела в седле, в последний раз оглядывая знакомые стены Академии. Две недели сборов пролетели незаметно, за это время она успела получить благословение от бабушки Зои, присланное с гонцом, обменяться парой напряжённых фраз с Мирославой, та оставалась в столице, но обещала следить за Ириной, и пообещать Алине с Александрой писать при любой возможности.

Борис, как всегда, был рядом. Его мощная фигура на гнедом жеребце внушала спокойствие даже в этой нервной предотъездной суете.

— Состав знаешь? — негромко спросил он, когда они выезжали за ворота.

— Семеро, — кивнула Катя. — Двое с боевой магией, трое поддержки, один целитель и мы.

— Целитель — парень из западных земель, я о нём справки навёл. Толковый. А вот двое боевиков... — Борис поморщился. — Братья Ветровы. Из тех, кто считает, что женщинам на войне не место.

Катя вздохнула.

— Значит, придётся доказывать. Снова.

— Ты умеешь.

Они догнали отряд, и Катя впервые внимательно рассмотрела своих спутников. Братья Ветровы, высокие, светловолосые, с одинаковыми надменными лицами, ехали впереди, даже не оборачиваясь. Двое магов поддержки, парень и девушка, держались вместе и бросали на неё любопытные взгляды. Целитель, худощавый юноша, вежливо кивнул при встрече.

Старшим назначили Воронцова, старый вояка ехал во главе колонны и не проявлял желания с кем-либо общаться.

— Весёленькая компания, — прокомментировала Катя. — Ладно, прорвёмся.

***

Дорога заняла четыре дня.

Чем дальше они уходили от столицы, тем сильнее менялась земля. Зелёные холмы сменялись выжженными пустошами, аккуратные деревни пепелищами. Здесь, на границе, разломы открывались чаще всего, и местные жители привыкли жить в постоянном страхе.

На пятый день они достигли места назначения, небольшого форта, затерянного среди скал. Комендант, заросший седой щетиной майор, встретил их без особого энтузиазма.

— Ещё студенты, — проворчал он, разглядывая отряд. — Воронцов, ты бы хоть опытных присылал. А это... — он махнул рукой в сторону Кати. — Девушка. И Светлая, говорят. В штабе, что ли, с ума посходили?

Катя промолчала, но братья Ветровы довольно переглянулись.

— Эта девушка, майор, прошла через разлом на пути в лагерь, — спокойно ответил Воронцов. — И через пещеры Зайцевых. И через десяток других мест, где ваши бывалые солдаты дух испустили бы от страха. Так что попрошу уважать личный состав.

Майор крякнул, но спорить не стал.

— Ладно. Располагайтесь. Завтра на рассвете выходим на патрулирование. Сегодня — отдых.

Катя думала, что ночью не уснёт, слишком много новых впечатлений, слишком давящая атмосфера этого мрачного форта. Но сон сморил её мгновенно, как только голова коснулась жёсткой подушки.

Разбудил её крик.

Она вскочила, мгновенно выхватывая клинок. За окном полыхало зарево, горели склады у восточной стены. В воздухе витал знакомый, тошнотворный запах — запах разлома.

— Тревога! — орал кто-то в коридоре. — Твари прорвались!

Катя натянула сапоги, накинула плащ и выбежала наружу. Картина открылась жуткая: прямо посреди плаца, там, где днём стояли казармы, пульсировала багровая язва. Из неё, как муравьи из разорённого муравейника, лезли твари, знакомые скелеты, зомби, и что-то новое, огромное, с несколькими головами.

Люди метались в панике. Майор пытался построить солдат, но те разбегались, сметаемые волной нежити.

— В строй! — заорал Воронцов, выбегая из соседней казармы. Его магия огня полоснула по первым рядам тварей, выжигая их в пепел. — Боевые маги — ко мне!

Катя рванула вперёд, на ходу активируя браслеты. Борис, уже при оружии, прикрывал её справа.

Братья Ветровы тоже выскочили, но, увидев масштаб бедствия, замешкались.

— Это... это не учебная тревога! — выдохнул старший.

— Догадался, — огрызнулась Катя, даже не оборачиваясь. — Прикрывайте левый фланг, если не боитесь запачкаться.

Она влетела в толпу нежити. Свет клинка полыхал во мраке, обращая тварей в прах. Катя двигалась, повинуясь инстинктам, отточенным за месяцы тренировок. Борис был стеной за спиной, отсекая тех, кто пытался зайти сзади.

Воронцов бил огнём справа. Маги поддержки, наконец очнувшись, начали ставить щиты, отсекая новые потоки нежити от разлома. Целитель, бледный, но сосредоточенный, уже вытаскивал раненых из-под обстрела.

— Меньшикова, к разлому! — заорал Воронцов. — Бей по ядру, пока не вылезло что-то покрупнее!

Катя рванула вперёд, к самой пульсирующей язве. Твари лезли оттуда сплошным потоком, но она пробивалась, не останавливаясь. Борис отсекал их одного за другим, его земляная магия вздымала стены и шипы, сдерживая натиск.

Она уже почти достигла цели, когда земля под ногами дрогнула.

Из разлома полезло ОНО.

Чудовище было огромным, выше казармы, с десятком голов на длинных шеях, каждая из которых изрыгала чёрное пламя. Его тело, собранное из кусков разной плоти, сочилось гноем и воняло смертью.

— Матерь богов... — выдохнул кто-то сзади.

Катя замерла на секунду, оценивая. Такого она ещё не видела. Кто-то очень сильный стоял за этим разломом. Это создание, требующее колоссальных затрат тёмной магии.

— Отходим! — закричал майор. — Все назад! Это тварь не по наши зубы!

Солдаты дрогнули и побежали. Братья Ветровы исчезли первыми. Но Катя стояла.

— Катя! — Борис схватил её за плечо. — Он прав, это слишком!

— Нет, — отрезала она. — Если мы уйдём, тварь вырвется вглубь земель. Там деревни. Там люди. Я не отступлю.

Она посмотрела на разлом, на чудовище, выбирающееся из него, и вдруг увидела. Тонкую нить тёмной энергии, связывающую тварь с ядром разлома. Если перерубить эту нить...

— Прикрой меня, — приказала она Борису. — Мне нужно три минуты.

— Катя!

— Три минуты, Борис. Пожалуйста.

Он выругался сквозь зубы, но кивнул и встал стеной, вздымая перед ними каменные барьеры.

Катя закрыла глаза. Она вспомнила уроки Зарева, не бить в лоб, а искать слабое место. Не жечь, а резать.

Она собрала всю свою силу в одну точку, в самый центр ладоней. Свет пульсировал там, готовый вырваться, но она держала его, сжимала, уплотняла до предела.

— Ещё немного, — прошептала она.

Чудовище заревело, прорываясь сквозь барьеры Бориса. Тот стоял насмерть, но силы его таяли на глазах.

— Катя! — крикнул он отчаянно.

— Сейчас!

Она открыла глаза и ударила.

Тонкий, почти невидимый луч света вырвался из её рук и вонзился точно в нить, связывающую тварь с разломом. На мгновение всё замерло. А потом нить лопнула с таким звуком, будто лопнула гигантская струна.

Чудовище замерло, зашаталось и рухнуло, разваливаясь на куски. Разлом всхлипнул, выбросил последний сгусток тьмы и схлопнулся, оставив после себя лишь выжженную землю.

Тишина наступила оглушительная.

Катя пошатнулась и, если бы Борис не подхватил её, упала бы прямо в грязь. Сил не осталось совсем, она выложилась до дна.

— Жива? — хрипло спросил Борис, прижимая её к себе.

— Кажется, — выдохнула она. — А тварь?

— Мертва. Ты её убила. Одним ударом.

Катя попыталась улыбнуться, но вместо этого провалилась в темноту.

***

Очнулась она в лазарете форта.

Над ней склонился тот самый молодой целитель, лицо у него было встревоженное.

— Очнулись, княжна, — с облегчением выдохнул он. — Слава богам. Вы нас всех напугали.

— Сколько... — голос сорвался.

— Полдня. Вы истощили резерв до критического уровня. Ещё немного и могли бы сгореть. Зачем вы так рисковали?

Катя попыталась сесть, голова закружилась, но она справилась.

— Там были люди. За фортом. Я не могла позволить той твари вырваться.

Целитель покачал головой, но в его глазах читалось уважение.

— Воронцов вас хвалит. Майор... молчит, но я видел его лицо. Он теперь знает, чего вы стоите.

Дверь распахнулась, и в лазарет влетел Воронцов собственной персоной. Следом за ним, оттеснив целителя плечом, протиснулся Борис.

— Жива, чертовка, — констатировал Воронцов, но в его голосе звучало нечто похожее на гордость. — Я такого удара отродясь не видал. Где научилась?

— У хорошего учителя, — слабо улыбнулась Катя.

— Передай ему спасибо. И вот ещё что. — Воронцов протянул ей небольшой обломок, покрытый тёмной резьбой. — Нашли у разлома. Там, где ты ударила. Похоже на осколок артефакта. Не нашего.

Катя взяла обломок, и сердце её пропустило удар. Она узнала резьбу. Такую же она видела в пещере Зайцевых. И в остатках артефактов, которые изучал Зарев.

— Это они, — прошептала она. — Те, кто стоял за Черноокими. Они снова действуют.

***

Через неделю Катя вернулась в Академию.

Отчёт о её действиях на границе ушёл во дворец раньше неё. И когда она, всё ещё слабая после истощения, вошла в свою комнату, на столе уже лежало письмо с императорской печатью.

«Катя.

Я читал рапорт Воронцова. Перечитал трижды. То, что ты сделала... это выше всяких похвал. Ты не просто выжила. Ты уничтожила тварь, которую опытные маги побоялись атаковать.

Я горжусь тобой. И я боюсь за тебя. Потому что теперь враг знает, на что ты способна. И будет охотиться с удвоенной силой.

Осколок, который ты привезла, совпадает с теми, что мы нашли в других местах. Это их почерк. Сеть, которую мы считали разорванной, оказалась лишь придавлена. Корни уходят глубже.

Береги себя. Я скоро приеду в Академию — официальный визит для вручения наград отличившимся студентам. Постарайся быть здоровой к тому времени. Мне нужно увидеть тебя живой.

Твой Д.»

Катя прижала письмо к груди и улыбнулась.

— Приедешь, — прошептала она. — Хорошо.