Светка и Света

Глава 1

Сумка с немногочисленными вещами шлёпнулась на асфальт. Наконец он вернулся домой, наконец все обязательства выполнены, долгов на плечах не осталось, голова светла, и душа весела. В мутных лицах встречающих он искал то единственное, что каждое утро давало ему сил на целый день и каждую ночь виделось в мимолётном сне. Бездумные, запорошенные вечером, глаза людей даже не обращали на него, давно уехавшего из родного города, оторванного от всех родных и знакомых судьбой и контрактной службой, внимания. От обиды захотелось пнуть сумку.

- Добро пожаловать домой, – услышал он и встрепенувшись повернул голову на голос.

В трёх шагах от него стояла девушка. Он точно не знал, но помнил, что раньше её звали Светка. Правда, теперь он не мог произнести вслух это имя; казалось, что рядом находился другой человек. Человек из параллельной вселенной, из далёкого будущего, где его, Вадима в солдатских штанах, уже давно нет, человек из невообразимых снов и мечт растамана.

- Спасибо, – ляпнул он, улыбаясь.

- Как дорога?

- Да ничего, я уже привык долго трястись, – Вадим пожал плечами, будто ничего с ним за четыре часа езды не произошло. Поезд как поезд: пьяные люди, кричащие люди, храпящие люди, ворчащие люди и ни одного приличного.

Он упёр руки в бока и заметил, что вагоны давно скрылись за горизонтом, встречающие вышли из здания вокзала и уже были у машины, чтобы отвезти своего сыночка к родственникам. Только он и она стояли на перроне, и взгляды, робкие, неловкие, сталкивались и разбегались. Вадим закинул на плечо сумку и тихо проговорил:

- Ну, пойдём.

Она промолчала, убирая руки в карманы.

Родной город встречал своими неизменными видами и ночными огоньками, загорающимися сначала вдоль главной улицы, потом – во дворах. Так же пахло бензином, недалеко пролегающим лесом, недавним дождём. Всё такие же загнанные взрослые топали по домам, всё такие же беззаботные подростки вышагивали группками и заливали улицы смехом. Ничего не изменилось. Но человек, шедший с ним сейчас, был абсолютно иным, чем четыре года назад.

- Как служба?

- Да в общем – как служба. Деды пригибают, когда ты зелёный, а потом, когда становишься дедом, пригибаешь других зелёных.

Внутри тряслась пустота. Он боялся сказать какую-нибудь глупость, которую она не поймёт, не сможет оценить, и совсем не знал, что же говорить. Света убрала волосы за ухо, открывая половину лица, и спросила:

- Скучал по дому?

- Конечно, – он усмехнулся. – Это же всё-таки дом: тут всё родное, своё… любимое, – Вадим не хотел произносить этого слова, но гадкий язык не послушался и сдал его с потрохами.

- Да, конечно, – бесцветным облаком повис её голос в воздухе.

- Как у тебя дела? Что случилось, пока меня не было?

- Много чего, каждый день что-нибудь происходит.

- Тебе идёт такой образ, – Вадим повернул к ней голову, ожидая, что она посмотрит на него. Но она лишь дернула прядь, убранную за ухо, и волосы снова скрыли её лицо.

Неловкость и грусть заполняли пустоту, поселившуюся в нем с первыми звуками её голоса. Он не мог просто взять её за руку, потому что прошло четыре года – почти вечность! – и он не мог прижаться к её щеке губами, потому что это совсем не та Света, что ходила с ним на прогулки. Её светлые волосы выгорели и стали почти белоснежными; серо-голубые глаза посерьёзнели и без следа вытеснили детскую наивность; юношеская кожа расчистилась, на руках появились браслеты с кнопками, на лбу – красная бандана, на плечах – чёрный рюкзак. Сверкающую радостную улыбку заменил блеск пирсинга под губой. Движения грубые или обиженные – не ясно, но отталкивающие его от неё и говорящие, чтобы он исчез из её изменившейся жизни.

Вадим слушал грохот своих армейских сапог и лёгкую поступь её кроссовок. Он не хотел, чтобы всё происходило так, и уже жалел о выбранном пути. Тогда ему казалось, что Света, как понимающий человек, не отвернётся и не будет делать упрёков за свершённое. Она их и не делает: она молчит и смотрит вперёд.

- Зачем ты пришла меня встречать? – спросил он, когда их от дома разделяло пару зданий.

- Всех встречают, что ты рыжий что ли? – бросила она.

- Ты могла напомнить кому-нибудь.

- А ты не принимаешь в расчёт, что я хотела тебя встретить?

- Почему? – его голос едва не сорвался. Он знал, что она наверняка ждала минуты, когда сможет кинуть ему в лицо его же обещания и, водрузив их на исполинский костёр обиды, равнодушно скормить.

- Чтобы ты не считал, что родной город перестал быть тебе родным, даже если ты потерял всех.

Вадим не понимал, жалость ли двигала ею или доброе сердце, прячущееся за кожей и металлом. Взяв девушку за руку, он заглянул в её глаза, и в них блеснула уснувшая любовь, прижатая к самой глубине крохотным гвоздиком. А может, это всего лишь свет уличных фонарей? Под кожей волновалась та же кровь, что и четыре года назад, но напротив стояла не Светка с мягкими щеками и длинными ресницами, а Света, неизвестная и далёкая.

- Спасибо, – прошептал он.

Она кивнула, словно всё так и должно быть. Солдат вернулся, и кто-то, пусть и любимый давно, обязан его встретить. Пусть широкого праздника не получится, пусть в его ушах не будут звучать смех и разгульные голоса, но он уже не будет ощущать себя одиноким.

Отпустив её руку, он улыбнулся и понял, каким брошенным и ненужным он стал после ухода родителей. Наверное, поэтому он сбежал от всего и опрометчиво подписал контракт, даже не посоветовавшись с ней, что жила в его сердце каждый час и каждый вдох. Не подумав, не рассчитав, как это скажется на ней, он чиркнул на бумажке и исчез. И теперь перед ней стоит человек, бросивший её, но брошенный всеми. Её руки хотят прижать сильное тело к слабому, но она сдерживает себя и лишь молча провожает до подъезда.

Вадим снова взял её ладонь, легко сжал и, внутренне печалясь, разъединил руки.

- Спасибо, – его глухой голос повис между ними, так и не пробил кокон обиды.

Она убрала прядь за ухо и небрежно, своим обыденным движением почесала у блестящего гвоздика. Как давно он стал для неё привычным? Так же быстро она привыкла и к отсутствию любимого человека? Через боль, через ненависть, через полное опустошение она привыкла.

Света едва-едва улыбнулась и ушла, словно растворилась в ночном городе.