Свет во тьме

Пролог

Некоторое время назад

Дверь в подвал приоткрылась и осторожно вошла фигура человека. Я не знала кто это, мужчина или женщина, близкий или незнакомец, это были никому не нужные детали, ведь с недавних пор особенно важно стало, что он чувствовал, а не как выглядел. Какая разница, были ли у вошедшего светлые или темные глаза, если от него хлынут потоки презрения или, что еще хуже, жалости?

Внутри я вся сжалась. Сейчас снова пойдет поток чужих эмоций и чувств, а мне и своих было предостаточно. После нескольких дней кромешного ада кокофонии переживаний окружающих, я с облегчением обнаружила, что в подвале становилось тише. Нет, они не исчезали, люди не могли перестать чувствовать, но становились достаточно приглушенными, чтобы голова не раскалывалась пополам, чего раньше, мне казалось, избежать просто невозможно.

Спала я на потертом диване и ела ту еду, которую родители приносили, пока я отдыхала. Внизу даже был туалет, но без душа, и мне приходилось подниматься в полночь наверх, чтобы ополоснуться. Мне не нравилась жизнь невольной пленницы, но у меня не было ни одной здравомыслящей идеи, что мне делать дальше, и у родителей так же, но они не отгораживались от меня, как от неизвестного создания. Мне начинало казаться, что они так и не решили, как им стоит вести себя со мной.

Единственным из всей семьи, кто определился со своим отношением ко мне, был Рейн. Наши разногласия, которые длились годами, достигли своего апогея, его злость и раздражение очень даже реально душили меня всей своей силой и резкостью. Все зашло так далеко, что родители попросили брата временно погостить у тети Маргрид, дабы я окончательно не сошла с ума, а ведь ему полагалось поддерживать меня, мы же были близнецами. Казалось, брат годами искал повод отречься от меня, и вот он у него появился. Может, хоть теперь он успокоиться.

Я сосредоточилась на госте, ожидая от него хоть каких - либо эмоций, которые снова будут будто взрываться у меня в мозгу. Эта взаимосвязь стала для меня уже привычной (за время, прошедшее после школьного бала), но ничего не последовало. Меня это удивило, я позволила себе поднять голову и посмотреть на того, кто с каждым шагом становился ближе.

Сначала я не отличала собственные чувства от чувств других, да и сейчас делала это не особо успешно, все сливалось воедино и лишало способности слышать не только других, но и свои собственные мысли. Спустя два дня я поняла, что часть эмоций, переполнявших мой разум, не принадлежит мне, я просто не могла чувствовать так много в одно и то же время, но грань между моим и чужим была все ещё неровной и расплывчатой. Я не могла сказать, где заканчивались ощущения других и начинались мои собственные, но это было уже легче, чем в начале.

- Как Вы это сделали? - спросила я, подошедшую ко мне женщину в возрасте с настолько светлыми волосами, что казалось невозможным понять, была ли она седая или это ее природный цвет, их проще назвать лишенными цвета вовсе. Ее лицо не выражало каких-либо переживаний, да и одежда на ней выглядела очень изящной и идеально сшитой. Женщина выглядела очень неуместно в этом скудно обставленном подвале, да и, думаю, наверху или даже на улице, дела обстояли не лучше. Незнакомка не была одной из нас. Она, определенно, принадлежала к жителям той, другой части Ламариса, о которой у меня были слишком туманные представления.

- Что сделала? - поинтересовалась женщина, останавливаясь в метрах двух от меня. Наверное, я выглядела сейчас настолько жалко, что она решила не рисковать, приблизившись. Голос ее звучал спокойно, но твердо. Неужели люди умеют так разговаривать?

- Убрали эмоции, - объяснила я. Не имея ни малейшего представления о том, кем была эта женщина, что знала обо мне и о том, что происходит со мной. Она присела на стул, аккуратно положила одну ладонь на другую и прямо посмотрела на меня, ожидая, пока я закончу свою мысль. - Вы не можете ничего не чувствовать.

- Я поставила блок. Не все эмпаты так умеют, но достаточно сильным это так же легко, как дышать, - спокойно ответила она и посмотрела на меня со странной смесью сожаления и одобрения, но я по-прежнему не чувствовала ни одной ее эмоции. Мне бы очень хотелось, как она сказала, иметь достаточно сил, чтобы уметь ставить этот самый блок. Меня не волновало, смогут ли другие ощущать мои чувства, я просто не хотела слышать их. Не в таком количестве и не так громко. - Как далеко распространяется твой дар? Кого ты можешь почувствовать?

- Не знаю. Родителей, Рейна, соседей, - рассеянно ответила я, отмечая про себя около двух десятков разных переживаний. Пусть наши дома и примыкали друг к другу, все же между нами и соседями было некоторое расстояние, и мне везло, что я не чувствовала их всех, только тех, кто ближе остальных.

- Ты определенно Лленард, - гордо произнесла женщина и даже улыбнулась. Я удивилась, ведь мне начинало казаться, что эта женщина как скала, так умело она скрывала все и казалась такой невосприимчивой. Её комментарий мне показался смешным. А кем я ещё могла быть? Я была достаточно похожа на отца, чтобы ни у кого не возникало подозрений.

- Кто Вы такая? - я с сомнением посмотрела на женщину. Откуда она знает о моей семье, которая состояла всего лишь из четырех человек: не было ни бабушек, ни дедушек, ни дядь, ни кузин, как у других, только родители и Рейн. Когда я задавала родителям вопросы, они отвечали, что оба - сироты, и моя фамилия для меня не несла никакой важной информации, всего лишь фамилия, данная сироте, таких много, но сейчас мне в душу закралось подозрение, ведь для женщины она что-то значит, определенно больше, чем для меня, а значит, и мне должна что-то говорить.

- Алесса Лленард - твоя бабушка, - быстро ответила женщина. Можно было бы предположить, что она врала, раз родители годами говорили о том, что у них, кроме нас, никого нет, но что-то в ее голосе подсказало мне, что она говорила правду. Ей не было смысла говорить сейчас ложь, ко всему прочему, кажется, она знала, что со мной происходит.

- Но как? - вырвалось у меня, родители нас никогда не обманывали, так каким образом у меня нет ни малейшего представления о семье моего отца. Папа не сирота? Тогда почему они соврали? Зачем им это? - Папа ничего о Вас не рассказывал.

- Он сам принял решение отречься от семьи, - с неодобрением цокнула новоиспечённая бабушка, и её раздражение только доказывало, что она не разделяла взглядов своего сына. Я не знаю, что между ними произошло, но, вполне очевидно, что нечто очень серьезное. Папа бы никогда не пошел на такой серьезный шаг, как полный разрыв со своей семьёй, если оно того не стоило. - после того, как он понял, что чистый - ушёл.

Чистыми, как нам рассказывали, называли домарцев, аура силы которых была прозрачной, кристально чистой. Так называли нас, а точнее всех, с кем я росла и жила все эти годы. Это считалось аномалией, но происходило все чаще и чаще. Для нашего мира более свойственно иметь родовой дар и трудиться на благо общего порядка во всех мирах, но в таких уголках городов, как наш район, аномалией считали Хранителей, а самих себя мы называли людьми, отождествляя себя с теми расами, которые могли бы защищать.

- Если папа - чистый, почему я - другая? Именно я, а не Рейн? - брату всегда хотелось большего, он грезил о чем-то выдающемся, и ему претила та жизнь, на которую мы могли бы рассчитывать, чего не скажешь обо мне, меня абсолютно все устраивало и меня не интересовал мир, о котором и представлений достаточных не имела.

- Мы не знаем, почему так происходит, - с долей досады ответила бабушка, - Но ты - Лленард и у тебя активировался ген, отвечающий за твои способности.

- Ген? - нам украдкой рассказывали только об ауре, и все. Можно было бы посчитать это выдумкой, если бы Рейн не покупал втридорога газеты, которые контрабандой поставляли из других районов Ламариса. Это он, а не я, мечтал о способностях и всем, что они с собой несли. Я же просто хотела стать учёным и сидеть себе в тихой уютной лаборатории, работала бы себе над исследованиями и горя бы не знала, но все изменил обычный школьный бал.

- У всех жителей Домана есть ген, отвечающий за способности. Последние столетия рождаются домары со спящим геном. Мы пытаемся понять почему и как исправить это, но ничего не находим.

- Кто вы? – час от часу не легче. Кем была эта женщина, которая называлась моей бабушкой?

- Старейшины, - важно ответила женщина, и у меня округлились глаза. Старейшины были высшим государственным органом на всей планете. Их было много и они решали абсолютно все вопросы, касающиеся всего Домана, заселенной его части уж точно. Они были легендой, и мы сами считали их сказкой, ведь никто из знакомых мне домаров ни разу их не видел, а по телевидению Старейшин никогда не показывали. Мы слышали их приказы и приговоры, но от этого они не становились в моей голове реальными. Этакой полумиф, полуправда, но вот передо мной сидит одна из них. Значит они все же реальны. - Аннелин, тебе нужно будет поехать со мной.

- Зачем? – как только я представляла, как выхожу из уютного подвала наверх в будний день, меня тут же охватывала паника, и я не могла не то, что дышать, лишний вздох сделать. Поездка куда-нибудь была тем ещё испытанием, и соглашаться на нее добровольно мне вовсе не хотелось, так как я могла только отдаленно представить себе, с чем мне предстояло столкнуться.

- Тебе нужно научится контролировать свой дар. Тебя ещё многому нужно обучить. Ты через год оканчиваешь школу, верно? – деловито поинтересовалась Алесса, казалось, она не любила напрасно тратить время на лишние разговоры. Я кивнула и она продолжила свою мысль. - Необходимо заняться твоей подготовкой к поступлению в Академию. Заполнить бесчисленное количество бумаг, но, думаю, с подтверждением того, что ты – Лленард, проблем не возникнет.

- Академию? – переспросила я, не понимая о чём сейчас говорила бабушка.

- Академию Хранителей, - Алесса кивнула в ответ, во всем происходящем понимая гораздо больше меня, тяжело вздохнула и посетовала на беспечность моих родителей, которые не позволили раньше представителям Совета проверить нас с Рейном, благодаря чему, по ее словам, мы бы не потеряли столько времени. - Основная цель существование нас, домаров, как расы – поддержание порядка во всех известных нам мирах. Это далеко не лёгкий труд, угроз обычно очень много и мы едва справляемся с ними.

Существование Хранителей нам всегда преподносили как сказку, как легенду, позволившую разделить наш город, а, возможно, и другие города на две части, одной из которых по непонятным причинам жилось лучше. И пусть я видела газеты Рейна, туманные Хранители не становились для меня реальнее. Как оказалось, зря, ведь я теперь одна из них.

Алесса проявила титаническое терпение и понимание и объяснила мне, что все домары, обладающие силой, проходили обучение в Академии, где их готовили к выполнению миссии сохранять порядок в более чем тысячи мирах от любых явлений, мешающих этим самым мирам развиваться в их собственном темпе. Оказывается, часть Совета обладала даром предвидения, а ещё некоторые его представители способны были отличить правду от лжи, это так же касалось и изменений, которые были не нужны в мирах, которые им не свойственны. Большую часть катастроф провоцируют миллеады – раса, аналогичная нам, но их сила подпитывалась хаосом, который они же и сеяли вокруг.

Я хотела узнать больше, но голова снова начала болеть, и я почувствовала волну беспокойства, не свою и не Алессы. Посмотрев за плечо бабушки, я увидела у самых ступеней фигуру отца. Он с настороженностью смотрел на нас, и я понимала его беспокойство, но его присутствие причиняло боль. Алесса махнула рукой в его сторону, даже не оборачиваясь, давая знак уйти.

- Ты делаешь ей больно, тебе лучше оставить нас. Мы поговорим после, - голос Алессы звучал прохладно, будто папа не был ее сыном. Может, это потому что они долгие годы не общались, а может, потому что ситуация вынуждала ее быть такой резкой, но на него это подействовало, папа остановился на месте, не уходя, но и не приближаясь. - Если хочешь ей помочь, собери вещи Аннелин, ей придется пожить у меня.

- Ты можешь обещать, что ее не будет ждать участь Арии? – тихо спросил папа, и я насторожилась, особенно после того, как почувствовала его боль, сильную боль, такую, что сжигает внутренности. Кто такая Ария? И почему папе из-за нее так больно?

- Ты же знаешь, что нет, - с сожалением и даже печалью ответила Алесса, продолжая смотреть на меня, не на сына. - Но я постараюсь сделать все, чтобы такое больше не повторилось.

- Кто такая Ария? – спросила я, отбросив в сторону отцовское чувство потери. Кому принадлежало это имя, на кого так остро оба реагировали? Прежде я не слышала ни о какой Арии. Да я вообще ничего не слышала о семье отца, он столько скрывал их, что я уже заранее не верила его ответу.

- Никто, - единодушно ответили оба, только утвердив меня в мысли, что эта никто для них была очень большим кем-то и, может быть, приняв руку помощи Алессы, я однажды найду ответы.

Глава 1

Профессор Крамер будто специально тянул время, медленно распечатывая конверт и доставая оттуда приказ с распределением студентов на практику. Таких как я тут сидело не меньше тысячи, все они проходили через то же самое, так чем я хуже? Это не смертельно, но все же очень важно. От волнения сводило скулы и стучали зубы. Я боялась попасть не в тот мир, получить не то задание, провалить этот последний экзамен и потерять шанс на престижную работу.

В таком случае Рейну попал бы в руки прекрасный шанс в очередной раз уколоть меня, посмеяться надо мной. Мы были близнецами, но вместо того, чтобы быть близкими, как другие пары близнецов, мы едва могли выносить друг друга. Он работал простым учителем, я же заканчивала Академию и вот-вот должна была стать Хранителем. У Рейна была однообразная жизнь, с заранее прописанным сценарием и известными неизвестными в лице жены и детей, я же не знала, что ждет меня завтра, так как моя жизнь только начинала свой новый круг. Он завидовал мне, хотя не должен был: я не выбирала родиться другой, это было решено за меня, и пусть предъявляет претензии гену М, который у него, как и у наших родителей, оказался спящим. Разница всего в одном гене отдалила нас настолько далеко, как не смогли бы никакие ссоры.

Профессор обвел взглядом всю большую, даже громадную аудиторию, в которой собралось около тысячи выпускников, ожидая самого важного вердикта последних пяти лет. Не зная куда еще деть руки, я начала настукивать ногтями по столу быструю мелодию. Как бы я ни пыталась уговорить себя не переживать, у меня не получалось.

- У меня уже голова от тебя болит, - одернула меня Мерьем. Я и так привлекла к себе излишнее внимание, но заметив, что несколько сокурсников обернулись на нас, точнее на меня, я притихла и просто положила ладони перед собой. - Оставь бедный стол в покое.

- Мне так легче, - я закусила губу, но стало только хуже и я снова застучала ногтями. - Если я окажусь не в том мире, если я все провалю….

- Ничего ты не провалишь, - Мерьем махнула рукой и наклонила голову ко мне ближе, до того, как на нас начали бы шикать. Наша очередь придет еще не скоро, и я была только рада отвлечься от переживаний на разговор с подругой, учитывая, что молчание не спасало. - Серена говорила, что каждому дают задание, относительно его самых лучших способностей, а ты у нас гений технологий.

- Не думаю, что это будет решающим. Эмпат может быть полезным в любом мире. Мне остается только надеяться на лучшее, - я едва удержалась от того, чтобы не закусить губу от напряжения, но вместо этого посмотрела в серые глаза подруги, ища в них поддержку.

- Ты могла бы попросить бабушку помочь, - предложила она, что было разумным предложением, ведь у бабушки Лленард были знакомые среди преподавательского склада Академии, но это было бы неправильным, и я не хотела, чтобы меня знали только как внучку Алессы Лленард. Мне самой необходимо заслужить уважение, а это возможно только благополучно завершив экзаменационное задание.

- Не могла. Я не буду пользоваться своим именем, - я не хотела быть особенной, этого в моей жизни и так было с избытком, я хотела хоть где-то остаться такой, как другие.

Каждый день я возвращалась в мир, в котором была невидимкой, изгоем, только потому, что тридцать лет назад обнаружила в себе способность к эмпатии. Да, такие как я жили дольше обычных людей, но мы и умирали чаще. Тот день, обычный школьный праздник, стал точкой невозврата, а все потому, что в том месте, где я росла, жили домарцы без способностей, так называемые чистые, аура их силы была прозрачной, ведь она спала. Мои родители были такими, мой брат оказался таким, а я в один день стала другой.

Вот тогда меня и нашла семья отца. Бабушка неожиданно вспомнила, что у нее есть внуки, а точнее внучка, ведь кроме меня из нашей семьи она по-прежнему больше никого не признавала. Это было еще одной причиной, почему я не попросила бы у нее помощи, я привыкла большую часть жизни обходиться без нее, и лишь немного смягчили старые раны последние годы, когда помощь Алессы буквально спасла меня от сумасшествия.

- Вот это ты зря, - Мерьем считала глупостью разбрасываться возможностями, и сама сейчас была спокойной лишь только потому, что знала - у нее все будет в порядке. Все знают ее семью, и ее род пользуется огромным уважением, не так часто встречаются настолько талантливые шептуны. А вот мне есть, о чем волноваться. К детям чистых относятся с настороженностью и недоверием. Помогало только то, что я родилась с семейным даром Лленардов, пусть и проснувшимся поздновато. - Сейчас могла бы сидеть спокойно, а не трястись, как осиновый лист.

- Мне и так хорошо, - я сосредоточилась на профессоре Крамере, а он еще не дошел и до «З», так что придется еще немного подождать. - И почему он так долго?

- Чтобы заставить нас помучиться, - рассмеялась Мерьем. Как бы мне хотелось хоть грамм ее спокойствия. Заметив, что я снова начинаю переживать, подруга молниеносно сменила тему, кивнув на мои ладони, а точнее на пальцы, ища там то, чего как мы обе прекрасно знали там не было, да я пока и не решалась. - Почему ты не носишь кольцо, или ты просто водишь всех нас за нос?

- Мы просто не успели сказать родителям, - на самом деле, я боялась сообщать им новость о предстоящей свадьбе. Отец и так едва смирился с Академией и моим выбором стать Хранителем, а тут еще и это. Гриффин нравился ему, но папа считал его временным увлечением, проходящим капризом, ему совсем в голову не приходило, что я захочу связать свою жизнь с Хранителем.

- И сколько ты планируешь молчать? – Мерьем осуждающе посмотрела на меня, уж кто-кто, а она не видела никакого смысла скрывать обручение с Гриффином ото всех и вся, но она выросла в семье Хранителей и ни разу не была в месте, где я прожила годы. В той части Ламариса совсем другие взгляды на привычные здесь вещи, и совсем другое отношения к Хранителем. Родителей нужно было еще подготовить к той новости. - Пока терпение Гриффина не иссякнет? Потеряешь хорошего парня, подруга.

- Мы скажем обо всем нашим семьям после моего возвращения, - и, хотя я опасалась этого события, дальше тянуть не было смысла, все и так когда-то всплывет, но лучше оттянуть это до того, как останется гораздо меньше проблем. По крайней мере, нужно пережить дипломную практику.

- Аннелин Лленард, - словно стукнув по голове скалкой мистер Крамер назвал мое имя, и я, поспешно вскочив со своего места, стала спускаться по ступеням вниз к седеющему мужчине в очках, ожидая своего приговора и надеясь, что не упаду то ли от спешки, то ли от волнения. Только бы высокие технологии, только бы они…

- Это ведь шутка? – я уже в сотый раз посмотрела на свою папку с документами, и сразу под моим именем значилась злосчастная надпись: «Мармандис», но ничего не изменилось. Я мечтала об Аргоне или хотя бы Алкании, мирах с нанотехнологиями и даже искусственным интеллектом, но Мармандис оказался тем же, что и приказ об отчислении.

- Это суровая действительность, дорогая, - Мерьем состроила жалобную гримасу, но долго печалиться она не могла, ведь получила то, что хотела: полгода в теплой Галиции, где не жили люди с замашками древности. И за что мне только все это?

- Может, мне сразу сдаться и не тратить время? – а ведь желание вернутся и забрать документы было слишком велико. Это было бы куда благоразумнее, чем отправляться к варварам.

- Перестань нести чушь, - Мерьем потянула меня за руку, и мы оказались на улице.

Большая толпа выпускников разделилась на три группы: ликующих, подавленных и недоумевающих. Я бы пошла к последним, но заботливая подруга тянула меня к первой, там, где стояли наши друзья, - Пошли отдохнем, а потом придумаем, как тебе вернуться живой.

Я была бы только рада забыть о предстоящем ужасе в компании близких друзей, но как раз на пути к месту назначения, мой взгляд выхватил из толпы Джеральда, и я вспомнила о наставлениях бабушки и тяжело вздохнула. А как хорошо было не помнить, что она ждала меня у себя, чтобы провести длинную лекцию о мире, в который меня распределили, а если быть точнее, то сослали. Об Аргоне, Валисии, Алкании – мирах с нано- и биотехнологиями я знала все и могла бы игнорировать приглашение Алессы, пойти с друзьями, но что касалось Мармандиса, мне становилось плохо только от одного названия, но советами бабушки мне не стоило пренебрегать, они могут оказаться очень даже полезными.

- Меня ждет Алесса, - я покосилась в сторону Джеральда, напоминающего больше статую, чем живого домара. Как бы я не хотела поехать с друзьями, встречи с бабушкой Лленард мне, так или иначе, не избежать и лучше ее не злить.

- И совсем не можешь отвертеться? – Мерьем заранее поникла, предвидя мой ответ.

- Ты же знаешь Алессу, мне лучше прийти, - я приветственно помахала друзьям и направилась к Джеральду. Мой ад начнется раньше, чем мне того хотелось бы, и позже, чем следовало бы начать. Может, не стоило мне так радикально отказываться от изучения миров, которые уступали в развитие мирам хотя бы с уровнем технологического прогресса? Как показывала статистика, да и опыт моих родственников, эмпатов чаще всего и отправляли в миры, значительно уступающие Доману и тем, о которых я мечтала. Сама наступила на свои же грабли. И кого мне теперь винить?

Алесса Лленард не была ужасным человеком, она была по своему доброй и справедливой, но долгая работа Хранителем отложила свой отпечаток на ней, сделав более сдержанной и требовательной. Вот даже сейчас, стоило ей услышать место распределения, как она нагрузила меня десятками книг о Мармандисе: о его географии, быте, истории… обо всем, что могло пригодиться мне во время практики. Мне хотелось выбросить их все, но я прекрасно понимала, что это ничем мне не поможет.

- Мармандис довольно прохладный мир, без теплой шали и одежды тебе никак не обойтись, - осыпала меня наставлениями бабушка. Я ненавидела холод, мне тут же хотелось закутаться в десятки одеял и не выглядывать в мир без острой необходимости, а теперь мне предстояло провести там полгода. Превосходно. Я поежилась от одной мысли об этом. - Куда тебя именно направили?

- Остров Каракут, - выдохнула я, с обреченностью ожидая, что в добавок ко всему остальному бабушка скажет, что там непроходимый север. Вот будет мне счастье. Чужеродное название резало слух, но пора мне к нему привыкнуть, ведь на некоторое время именно оно и станет моим пристанищем.

- Не так уж и плохо, там гораздо теплее, чем на материках, но ощутимо прохладнее, чем у нас, нужно позаботиться о твоем гардеробе…

После тяжелой лекции бабушки, продлившейся до самого вечера, я отправилась домой только с тем условием, что завтра утром вернусь, и Алесса займется моим приготовлением к путешествию. Ее чрезмерная забота и неусыпный контроль утомляли, но кроме нее у меня не было никого, кто мог бы помочь мне. Никто из моих дядь и тёть не был в это время в Ламарисе, чтобы дать дельный совет, а родители и Рейн… совсем другая история.

Папа был старшим сыном, от него ожидали выдающихся свершений, блестящей карьеры, а потом оказалось, что все надежды пусты. Будучи подростком с бунтарским характером, в один день он ушел из дома, чтобы больше никогда не вернуться. Может ему было тяжело ладить с бабушкой или наблюдать, как его братья и сестры открывают в себе родовой дар, а он по-прежнему остаётся бесполезным. Почему бабушка никогда к нам не приходила, я так и не спросила, но сама пришла к выводу, что из-за гордости. Злилась ли я на нее? Раньше.

Наш городок, как и несколько других, был разделен на две неформальные части: тех, кому повезло, и кто остался не у дел. Первых было больше, но вторые были категоричнее, и я часто задавалась вопросом, закончится ли когда-нибудь негласная холодная война среди домарцев, и собственные выводы меня совсем не радовали.

Я попросила бабушкиного водителя остановить в квартале от дома. Я не стыдилась ни нашего общения, ни своей семьи, но жители района и так ненавидели меня, не хотелось подливать масла в огонь. Лленарды уже много тысячелетий были известны, как талантливейшие эмпаты. Иногда мне нравились мои способности, но вред от них несоизмерим с пользой. Каждый день мне приходилось проходить по дороге наполненной неприязнью, презрением и отчуждением. Буквально. Воздух был пронизан эмоциями соседей, и ни один не желал упростить мне задачу, приглушая их.

Я шла мимо людей, которых знала всю свою жизнь, и которые будто специально подпитывали свою ненависть и кричали о ней мне в лицо, словно я была не лучше навозного жука, а то и того хуже. Их эмоции давили на меня, и в таком количестве негатива почти не срабатывал блок. В Академии и другой части Ламариса с этим проблем не возникало, но там и не было никого, кто имел бы повод меня так яро ненавидеть, разве, что у Джем, одной из моих кузин. Она уже заканчивала школу, а дар все еще не давал о себе знать. Бабушка хотела отвести ее к Старейшинам, но та продолжала упрямо настаивать, что еще есть время и дар проявит себя, но даже она не доставляла столько проблем, как мои соседи.

Мимо меня прошли бывшие друзья, в том числе и Сайлас, парень, с которым я долгое время встречалась. Раньше мама ждала, что он сделает мне предложение, как только мы подрастем, и у нас будет крепкая семья, но затем проявились способности и он меня бросил. Тут же нахлынула волна его отвращения, будто я была страшным зверьком, а не той, которой он клялся в любви. Раньше меня это беспокоило, но прошло время, и я отпустила ситуацию, а через пару лет в моей жизни появился Гриффин.

Я смогла спокойно выдохнуть, только переступив порог отчего дома и почти обессилено упав на кушетку в коридоре. Мы жили в собственном доме, у реки, крайний, просторный и светлый, а также не перегружен людьми, как в высотках всего в километре от нас. Ближайшие соседи были всего через пять домов и это было блаженством. В этот дом мы переехали, как только родители поняли, что со мной произошло. Они хотели как-то помочь мне, и этот переезд буквально спас меня, так как жизнь в нашем старом доме стала просто невыносимой, на меня обрушивались чувства всех наших соседей круглые сутки, с перерывами на сон.

- Ты поздно, - рядом со мной присела Кларис, моя племянница и одна из дочерей Рейна. Сейчас и не скажешь, что мы с братом не только одногодки, но и близнецы. Со стороны мы выглядели разного возраста, а все потому что дар замедлял мое старение, и в то время как я выглядела еще студенткой, Рейна можно было уже назвать мужчиной средних лет. Кларис еще не ходила в школу и была избавлена от прививаемых там предрассудков и все еще любила меня. - Папа сказал не ждать тебя, но ты пришла.

- Я была у Алессы, она не хотела меня отпускать, - племянница кивнула и забралась ко мне на руки, она была очень доброй и открытой, и я надеялась, что повзрослев, она не изменится, как ее сестра Террин, но та в детстве была такой же открытой и светлой, но влияние Рейна сделало свое дело.

- А еще папа сказал, что ты нас бросаешь, - в глазах малышки были слезы, и я хотела отругать Рейна за то, что он расстроил дочь, заблаговременно рассказав ей о моем уходе. Я пока не собиралась бросать родных, но после свадьбы я не смогу больше с ними жить, так что это было неизбежным. - Ты уйдешь и забудешь нас. Террин уже собирает вещи, чтобы переехать в твою комнату.

- Ничего подобного я делать не собираюсь, - приободрила я малышку, потрепав ее мягкие светлые волосы. Она была маленьким нежным ангелом, и Террин не стоило напрасно расстраивать сестру, но не у своего ли папы она этому научилась? - Мне нужно уехать, на шесть месяцев, но потом я вернусь.

Из кухни вышла мама в фартуке и с прихваткой в руках. Очевидно, она все еще что-то готовила, хотя время ужина уже прошло. Она часто так делала, когда волновалась. Бывали дни, когда мы возвращались с Рейном со школы, а кухня была просто заставлена всевозможными блюдами. Вскоре приходило известие, что папу отправляют в очередную командировку, в другой город, в место, наполненное Хранителями, которых мы все тогда боялись, как огня.

Кроткая, ласковая улыбка, теплый взгляд - такой была мама, и даже у Алессы не получалось с ней поссориться. Она была той тихой гаванью, которая все еще держала меня в этом доме, хотя, гораздо разумнее было бы переехать к бабушке Лленард или жить в общежитии, но вспоминая как мама ждёт меня дома, я изо дня в день терпела ненависть соседей, чтобы вернуться сюда и почувствовать ее любящие объятия. Мне оставалось только надеяться, что это никогда не изменится, что, когда я бы ни вернулась в этот дом, знала бы, что встречу ее неизменно в фартуке и с подбадривающей улыбкой.

- Кларис, дорогая, дай Аннелин выдохнуть и не души ее, - мама забрала племянницу с моих колен и направила ее в сторону лестницы. - лучше помоги Террин с поделкой в школу.

Малышка хоть и нахмурилась, но спорить с бабушкой не стала. Она быстро взбежала по ступенькам и скрылась из виду. Как же я буду по ней скучать.

- Как ты? – спросила мама, встревоженно заглядывая мне в глаза, ища в них ответы на вопросы, прекрасно зная, какой скрытной я бывала, когда не хотела их с отцом расстраивать.

Она знала, что Алесса не упустит возможности провести мне лекцию, но не возражала, понимая, что свекровь сейчас поможет мне больше, чем она сама, но, если я пришла домой только к ночи, значит дела были плохи. Да и мой вид не внушал надежд, я чувствовала себя выжатым лимоном, а выглядела и того хуже.

- Ужасно, - призналась я, и поднявшись с кушетки, приобняла маму, пытаясь зарядится ее теплой энергией, которой мне будет не хватать в Мармандисе. Она выглядела едва ли моложе Алессы, и в этом снова был виноват ген М. Моя семья старела быстрее меня и будь я такой же как они, как Рейн, уже давно имела бы мужа и детей и жила преспокойной жизнью, но вместо этого отправлялась неизвестно куда в поисках приключений.

- Пошли на кухню, – предложила мама и, после того, как я согласно кивнула, повела меня по коридору, - Папа тоже хочет послушать.

Разговор выдался тяжелым. Я старалась по возможности не обременять родителей тяготами обучения в Академии или сложностями в уроках Алессы, но вот разочарования в практике я бы точно скрыть никак не смогла. Я ожидала совсем другого, а получила то, что получила. Как бы родители ни сокрушались, ни они, ни я не могли исправить того, куда я направлялась и, хотя папа не контактировал со своей семьей и сейчас, оказалось, был благодарен матери за поддержку, оказанную мне.

- Мы бы хотели помочь тебе, но нет никакой возможности сделать это, - расстраивалась мама, заботливо подставляя мне еду, даже когда я уже была сыта. Ей постоянно казалось, что я мало ем, и оттого выгляжу такой хрупкой. И как бы я ни пыталась объяснить ей, что дело в генетике, и она сама немногим выше и крепче меня, мама оставалась мамой и все пыталась накормить меня, будто это могло сделать меня хотя бы такой, как Террин.

- Чем бы ни закончилось твое путешествие, знай, мы всегда на твоей стороне, - папа знал, что именно этого я и боялась, и когда я уходила утром от них назад к Алессе, эта мысль согревала мне сердце. Я знала, что если я облажаюсь, они не отрекутся от меня, раз не сделали этого раньше, то не сделают и сейчас.

Когда я вернулась к Алессе, она продолжила обучение с того места, на котором мы остановились, и закончили только глубокой ночью. Так продолжалось всю неделю до моего отбытия в предопределенный мне дикий мир. Если я не читала талмуды, проводила время с портнихами или учителями мармандского. Его я знала и раньше, но определенно не на том уровне, чтобы говорить, как местная. Алесса не хуже меня знала, что врожденная адаптация к любому языку не оставила бы меня в безвыходном положении, но знание языка ускоряло и облегчало процесс.

Дома я бывала крайне редко. Бабушка настояла на личной подготовке к путешествию и родителям не оставалось ничего, кроме как смирится. Дни мои проходили за обучением, и хоть времени было ничтожно мало, Алесса вознамерилась сделать все, чтобы подготовить меня практике настолько, насколько могла. Все бы ничего, если бы не было стойкого ощущения, что еще один факт о Мармандисе, и я сойду с ума или завою. Не удивительно, что вечером за день до отправления на практику я позвонила Гриффина и попросила его приехать.

Улизнув от надзора бабушки, которая искренне хотела мне помочь, мы с Гриффином отправились на набережную, спустившись на неприметный и забытый пирс, опустили ноги в прохладную воду, где я наконец смогла выдохнуть, а затем вдохнуть полной грудью. Мы с Гриффином хотели вместе попасть в Аргон, но он отправлялся туда один, и вместо того, чтобы планировать общее путешествие, мы старались придумать, как прожить это время отдельно. Завтра меня ждал экспресс в чистилище, но сегодня, хотя бы ненадолго, можно было бы забыть об этом, насладиться поддержкой любимого и представить, какой красивой будет наша свадьба.

- Мама хотела бы организовать праздник в честь нашей помолвки, - голос Гриффина обволакивал, подобно его теплым рукам и становилось невероятно хорошо. Он был светлым лучом среди грозовых туч последних дней.

- А ты не спешишь? – переспросила я. В отличии от меня, Гриффин не боялся сообщать своей семье ни о том, что мы встречаемся, ни о том, что сделал мне предложение, но у него была совсем другая ситуация. - Мы еще не говорили с моей семьей.

- Ты думаешь, они будут против? – я задумалась над тем, как бы ему мягче сказать.

Родители не будут против, они просто не примут его. Чистые, в том числе и мои родные, были против тех, кто отличался от них. Я была исключением, только потому что была их ребенком, а вот Гриффин не был, и не думаю, что есть вероятность, что они с распростертыми объятиями отнесутся к еще одному Хранителю в семье. Родители не были виноваты в этом. Тяжело жить в магическом мире без дара. Пока Старейшины придумывали, что делать с домарами, рожденными без сил, те все больше и больше отдалялись, и теперь между нами пролегла пропасть.

- Дай им время, хорошо? – попросила я, надеясь за полгода разлуки подобрать нужные слова, чтобы убедить родителей в том, что мой брак с Гриффином - не такая уж плохая идея. - Они замечательные, но они не понимают наш мир, не понимают тебя.

- Хорошо. Ради тебя я буду терпелив к ним, - сдался он, обняв меня и прижав к себе покрепче. Совсем скоро его объятия останутся для меня лишь воспоминаниями. - В конце концов, они - твоя семья.

- Я люблю тебя, - прошептала я ему, касаясь ладонью легкой щетины. Мне все еще казалось странным, что этот замечательный парень со мной, с домар, чье происхождение не было безупречным, чьи родители были категорически против нашего союза, и от которой было больше проблем, чем пользы. Несмотря на все «но», он все еще здесь, и именно это было тем, что делало его таким замечательным.

- А я обожаю тебя, - Гриффин поцеловал мои волосы, и мне захотелось запомнить именно этот момент, чтобы он согревал меня долгих полгода. - Куда бы ты ни попала и что бы тебя ни ждало, я уверен – ты справишься.

Хотела бы и я в это верить. Смотря в небо: сотни, десятки тысяч порталов в другие миры, я пыталась представить, что меня там ждет, пугала неизвестность холодного и неприветливого Мармандиса.

Стоя в полдень следующего дня у портала, я хотела сбежать, растеряв последние капли храбрости, но это было недостойно Хранителя, которым я мечтала стать. Обнимая маму на прощание, я старалась быть уверенной в себе, но это только внешне, внутри я была натянута, как струна. Мне казалось, я была оголенным проводом, еще немного и заискрю. Мне передалось к моей неиссякаемой паники и волнение родителей, а с ними и тревоги Алессы, которая всячески пыталась их преуменьшить, понимая, что я все чувствую.

До того, как я шагнула к порталу, мама снова стиснула меня в объятиях и незаметно для остальных членов семьи вложила медальон в мою ладонь и крепко сжала ее своей.

- Он принадлежал Арии, думаю ей бы хотелось, чтобы он был у тебя. Медальон защищает от шептунов, - мне захотелось, чтобы Мерьем была где-то поблизости, и я смогла бы проверить на ней, но в эту минуту она тоже прощалась со своей семьей. Ария была моей тетей, сестрой-близнецом отца, которая бесследно исчезла со своего первого задания, и вот уже много лет как считалась погибшей. Ни отец, ни бабушка почти не говорили о ней, и я удивилась, что у отца осталось хоть что-то, что принадлежало ей, и теперь мама незаметно для него передала мне эту вещь. Ария была единственной, с кем папа общался после своего ухода из дома, - И помни, мы везде с тобой.

- Пора, - отрезвила нас комендант, напоминая о времени. Она выглядела бесстрастной, но, очевидно, видела настолько много подобных прощаний, что попросту перестала на них реагировать.

- Помни все, чему я тебя учила, - отдала последнее распоряжение Алесса, и ее строгое лицо было последним, что я видела перед вспышкой света.

Я шагнула в неизвестность, не оборачиваясь и не мешкая. О Мармандисе я знала только то, что бабушке удалось впихнуть меня за короткое время, и оставалось только надеяться, что нечто из того объема информации отложилось в голове и поможет по прибытии. Я боялась, что еще минута-две, и я не переступлю порог портала, не смогу решиться, поэтому поспешила сделать оставшийся единственный шаг и исчезнуть.

Глава 2

Новый мир встретил меня весьма недружелюбно.

Первое, что я ощутила, был холод, пронизывающий и беспощадный, словно он пытался пробраться под кожу к костям и забрать то тепло, что еще было у меня, а его осталось совсем немного. Затем я почувствовала сырость, а за ней была жажда. Хотелось пить, в горле все пересохло и саднило, будто по всей его поверхности кто-то нанес мелкие резанные ранки, которые совсем не спешили заживать. Складывалось ощущение, будто во рту не было и капли воды два, а то и три, дня.

За жаждой появились шум и восприятие окружающего мира. Таким образом я поняла, что мне холодно не только из-за прохладной погоды, а ещё потому что моя одежда была насквозь промокшей, отчего меня трясло и стучали зубы. Вскоре стало ясно, что я в море или океане, а точнее на судне посреди воды, так как в нос ударил запах рыбы и соли, исходивший от моих волос.Только после всего этого я закашлялась, окончательно оказавшись в чужом мире. Почему меня никто не предупредил, что перемещение может быть таким мучительным?

- Она жива, Демм, - послышался голос совсем близко, будто человек был надо мной. Вставать или открывать глаза мне не хотелось, большее желание вызывала мысль об безвременной кончине. Это было куда лучше, чем замёрзнуть в мокрой одежде и провонять рыбой. Не зря у меня было плохое предчувствие.

Поверхность подо мной мерно покачивалась, а значит я была на корабле, может на любом другом большом судне, чтобы иметь такую просторную ровную палубу как та, на которой я лежала. Хоть что-то было хорошее в моем феерическом приземлении, но едва ли это можно было занести в плюсы Мармандиса.

- Хвала Богам! – воскликнул другой голос, приближаясь. Мармандский непривычно резал слух, будто насмехаясь надо мной и моим упрямством в нежелании его учить. - Я думал, что и она представилась перед создателями. Молоденькая ещё. Жаль было бы хоронить такую красотку.

- Меньше болтай и предупреди Леер, - первый мужчина с более грубым голосом подхватил меня на руки, даже не дав привыкнуть к окружающим меня «приятным» факторам и, так сказать, прийти в себя, и куда-то понес.

Я могла бы возмутиться, но не хотелось открывать глаза, пока меня трясло от холода. Я решила подождать и понять, что происходит вокруг, не видя сам мир. Под мерный и широкий шаг мужчины я трепыхалась в его руках, как селёдка. Мне нужно было выглядеть правдоподобно бессознательной, но как бы этот человек ни старался, его обращение даже с натяжкой нельзя было назвать аккуратным. Я едва сдержалась, чтобы не поморщиться от запаха немытого тела. Я, конечно, читала об особенностях Мармандиса в части гигиены и соблюдения элементарных правил ухода за собой, но одно дело знать, а совсем другое - столкнуться с ним.

Меня несли недолго, и когда я почувствовала тепло, мне даже не дали насладится эти ощущением, грубо бросив на что-то твердое. Возможно, кровать, но почему она ощущалась как камень? Не могли сделать ее помягче? Спасибо, что хоть с ветра убрали. Не дует и уже хорошо. Ещё бы дали горячего чая и плед и можно было бы и встретиться с этим миром, но на такое счастье рассчитывать не приходилось.

- Позаботься о ней. Девчонка оказалась счастливицей, - прохрипел мужчина и вышел, а с ним ушел и запах грязной одежды. Никто ему ничего не ответил, и я вообще засомневалась, что его кто-то слышал.

Деваться было некуда: пора было или открывать глаза и узнать что-нибудь не из книг о мире, в который я попала, или продолжать притворяться и мёрзнуть. Выбор был невелик и слишком очевиден, как по мне. Немного поворочавшись, я открыла глаза, а женщина, выглядевшая, как мама, с сединой в волосах и добрым взглядом, как раз доставала из печи казан с горячей водой. Рядом была миска, очевидно с прохладной водой, куда она и вылила кипяток.

Мне захотелось тут же поправить ее, рассказать, что есть более простые способы подогреть и разбавить воду, даже на суднах давно придумали куда более комфортные технологии, но вовремя вспомнила, что они другого не знают, я здесь чужак и вмешиваться в образ их жизни, я не только не имею никакого морального права, но также это чревато большими последствиями. Вмешиваться в их ритм развития мне было запрещено. Интересно, как часто придется сдерживать себя, пока я здесь?

- Где я? – спросила я скрипящим голосом, почувствовав, как горло начали раздирать десятки лезвий, оно и понятно, после солёной воды и, возможно, длительной жажды, можно ощутить и не такое, но и в этом приятного было мало.

Мне осталось непонятным, как я не заподозрила, что меня выбросят в открытое море. Я же знала легенду о кораблекрушении, стоило догадаться, что для достоверности меня искупают. Нужно было ещё в Ламарисе, пока было время, попросить подкорректировать легенду, но нет, я потратила время на напрасные сетование, вместо того, чтобы позаботиться о себе. Вряд ли бы для меня что-то стали менять, но в таком случае было бы спокойнее знать, что я хотя бы пыталась.

- Рыбацкая шхуна. Кайс подобрал тебя среди обломков корабля. Ты была холодной и бледной, но ему показалось, что ты жива, - так вот почему тут все пропахло рыбой? От этого запаха прям воротило, но деваться было некуда, если эти люди занимались рыболовным промыслом, здесь этот запах будет преследовать меня везде. И все же тут лучше, чем в море, - Ты что-то помнишь о себе, девочка? Откуда ты? Где твоя семья?

- Караин, - прохрипела я, стараясь совладать со своим голосом, который так и не хотел подчиняться мне, - Астория Караин. Каракут.

- Какое имя видное, ты ведь из господ, так ведь? Живут же у нас одни Караины, должно быть, ты их дочь, - покачала головой женщина, сразу как-то растерявшись, будто никогда не имела дело со знатью, - Мне нужно тебя переодеть, девочка, сможешь приподняться?

Я кивнула, сочтя благоразумным помалкивать, пока горло сильно саднило, но тело ломило и, казалось, будто я в самом деле провела немало времени в море, дрейфуя на обломке корабля, с которым погибла моя выдуманная семья.

Каждому Хранителю, отправившемуся на задание, предоставлялась легенда – история его жизни в определенном мире, в заданном месте. Таким образом, я должна была стать чудом выжившим ребёнком местного лорда, у которой из семьи остались только дядя да кузен. Я не уверена, как все это устроено, но к моему прибытию в нужном окружении уже был создан подходящий образ девушки, которая на самом деле никогда не существовала. Так было даже проще: меньше ненужных вопросов, минимум последствий нашего прибывания в любом мире. Вот только это требовало дополнительной проработки некоторых фрагментов истории, их стоит лучше прорабатывать, и таким образом Хранители подвергаются большему риску, от миллеадов сложнее скрыть следы вмешательства.

Я неуклюже поднялась, без помощи Леер не обошлось, и пока она переодевала меня (я мало на что годилась сейчас: только сидеть и помалкивать), я осмотрела комнатушку, в которой находилась. Её-то и каютой было сложно назвать: слишком узкая, слишком темная, слишком заставленная. Чересчур много «слишком». Это помещение одновременно было и кухней, и спальней, так как здесь был лежак – та самая твердая поверхность, на которую меня бросили, при том, что места не было совсем, но это лучшее, на что я могла расчитывать сейчас.

- Это место у нас запасное, никогда не знаешь, кому нужна будет наша помощь, - пояснила она, из чего стало ясно, что я у них не первая и не последняя. Хорошо, когда есть небезразличные люди, готовые помочь ближним, когда те оказываются в беде. Я напряглась, силясь вспомнить, что я читала о погоде Мармандиса и тут же в памяти всплыли слова Алессы о частых штормах в этой местности. Этим могло и объясняться их спокойное принятие лишнего попутчика. - К тому же, тут есть печь, нужно тебя отогреть, холодная как рыба.

Одежда оказалась немного грубоватой и мрачной на вид, и в то же время простой и незатейливой, но она была сухой, а это уже было много, ведь вещи Алессы будут в Караине, а до него еще добраться нужно. Леер принесла мне плед, и я наконец смогла согреться, закутавшись в него с головой. Мое путешествие будет очень весёлым, если я постоянно буду так мёрзнуть. Как они тут живут? Я пониманию, дело привычки, адаптация и прочнее, но неужели они не чувствуют холода?

- Мы сейчас как раз возвращаемся на остров, ещё два дня, и мы будем в Каракуте, - улыбнулась женщина, протягивая мне кружку ароматного напитка, - это должно помочь. Горные травы поднимут любого, а нам то всего нужно - отогреть тебя и не позволить подняться лихорадке.

- Спасибо, - прохрипела я, и маленькими глотками выпила травяной настой. Мама часто таким отпаивала меня, случись продрогнуть где-то или просто переохладиться. Она старалась как можно меньше пользоваться лекарствами, считая, что от них один только вред. Что ж, отвар и правда помог, уж не знаю из каких растений он был изготовлен, но привкус чем-то напоминал мамины чаи. Тепло разлилось внутри, и стало легче дышать; даже зубы наконец перестали стучать.

Немного придя в себя, я задумалась над тем, что сказал бы Рейн о таком перемещении. Несмотря на то, что я приняла то, как складывались наши отношения и даже то, что он презирал меня из-за того, что я другая, мне всегда не хватало брата, хотя он и был у меня, но его будто и не было. Несмотря на все заверения, что он доволен своей жизнью, он хотел бы всего этого, больше, чем когда-либо хотела я. Сейчас мне было любопытно, как бы он радовался такому началу путешествия? Тот брат, которого мне хотелось иметь, поддержал бы меня, но Рейн только посмеялся бы. Уж таков он был. Совсем другая ситуация была с Гриффином и Мерьем. Вот уж не знаю, что делала бы без этих двоих, они заполняли пустоту, которую создал брат, отвернувшись от меня. Надеюсь, им повезло больше, и они попали в гораздо более комфортные миры.

- Кто-то ещё выжил? – хотя голос и подводил меня, мне стоило спросить о моей вымышленной семье, потому что это казалось логичным, да и может, ещё кто-нибудь мог нуждаться в помощи, а из-за меня ему не помогли. Мне не хотелось быть виноватой в чужой смерти.

- Нет, мы подобрали ещё несколько человек, но все они уже мертвы, - я кивнула и не стала выспрашивать детали. Я совсем не хотела знать, что сделали с телами, а поэтому попросила Леер рассказать об их жизни, на шхуне и вне ее. Кроме того, что это помогало скоротать время, так ещё давало полезные знания о быте в Мармандисе в действительности, и не только по учебникам. Если бы только Алесса могла учить по более наглядным примерам, чем пустые строчки в справочниках, все шло куда бы быстрее и запомнилось бы лучше, а так часть знаний быстрее покидала разум, чем я успевала придать им значение. Порой их и правда было в избытке.

Мне нравилась Леер, было приятно слушать ее, она была отличной рассказчицей, и понимая, что говорить мне было тяжело, не ждала от меня ответов и каких-либо замечаний. Я не заметила, как снова уснула под ее мирный убаюкивающий голос. Уже неважным оказалось, что постель была твердой, а затхлый запах рыбы прописался во все, что только мог, но по крайней мере сейчас у меня была крыша над головой, еда и хоть какая-то компания. Я не ждала, что здесь будет рай, но чтобы вот так… Мне хотелось хотя бы на суше оказаться, но ее даже видно не было, но и зябнуть от холода тоже не хотела, поэтому была безмерно рада и тому, что имела в данный момент.

Сон был именно тем, что было необходимым для восстановления сил. К вечеру следующего дня я, казалось, полностью пришла в себя и даже выбралась ненадолго на палубу, чтобы увидеть вдалеке тонкую, едва заметную полоску суши. До нее было ещё далеко, но я уже поняла, что несмотря на небольшие размеры шхуны, она быстро преодолевала расстояние.

Я спросила у Демма, который в тот вечер убирался на палубе, почему они забрались так далеко в море, ведь обычно рыбацкие судна держатся берега и предпочитают не рисковать в открытом море, особенно это казалось правильным для таких буйных морей, как в Мармандисе. На это он рассмеялся и ответил, что они ловят редкую рыбу, которая не обитает возле берегов, иначе не выжить, так как конкуренция была большой. Мне хотелось остаться на палубе подольше, но подул сильный пронизывающий ветер, и Кайс принудительно занёс меня во внутрь. Вот тут уже смеялась Леер, наблюдая за тем, как я начала спорить с Кайсом, а он проигнорировал мои слова, будто я и вовсе ничего не говорила. Думаю, это и правда выглядело смешно и, если бы не касалось меня саму, может быть и присоединилась бы к женщине. Куда мне маленькой против такой скалы, как Кайс?

Бабушка оказалась права, в этом мире и правда было холодно, но, по словам Леер, сейчас был конец весны, и впереди у меня было целое лето. Ну хоть с чем-то повезло. Не хотелось даже думать о том, как бы я выживала здесь зимой. Я ни на минуту не расставалась с повидавшей многое шалью милой женщины, и все трое спутников удивлённо посматривали на меня, но никто ничего не сказал. Это, очевидно, казалось им странным. Девушка, выросшая в этом мире, постоянно куталась в шаль, словно та была ее спасением, но что поделать? Профессора не учли, что холод может доставить мне неудобств больше, чем кому-то другому. Может, притвориться больной? В таком случае, я не буду казаться другим странной, и многие поступки будут сходить с рук. Можно оставить себе заметочку для размышлений.

Кайс оказался мужем Леер. Здоровым, слегка неуклюжим и угрюмым, порой слишком молчаливым, но с мягким сердцем, с добром относясь даже ко мне, к девушке, которую не знал, и с которой распрощается, как только мы пристанем к берегу: то он подбросил пару лишних поленьев мне в камин, то отдавал больший ломоть лепешки. Дем был братом Леер, и, в отличии от своего компаньона, был куда разговорчивее и любопытнее, но при этом излишне суетливым, хотел все и сразу, но больше времени я проводила именно с Леер. Это был мир мужчин, и несмотря на то, что оба мужчины тепло относились к ней и меня саму приняли радушно, также четко разграничивали работу и компанию мужчин и женщин.

От Леер я узнала, что у них с Кайсом было две дочери, которые уже несколько лет как были замужем и сын, которой остался дома с беременной женой, а так тоже часто помогал им. Рыбная ловля была их промыслом и основным источником дохода, а часто и пропитания. Леер предлагала остановиться у них, пока я не свяжусь со своей родней, и они не заберут меня, и я была благодарна за предложение, но совсем не хотела их стеснять, поэтому думала над тем, как мягче отказать и не обидеть.

На утро третьего дня я была готова даже к битве с чумой, причины которой должна буду обнаружить, но пока я ограничена была не только в действиях, но и в пространстве. Все, что мне оставалось – помочь Леер с завтраком. Эта семья и так помогла мне, я была обязана им не только одеждой, кровом и едой, но и жизнью. Кто знает, что было бы со мной, не подбери они меня среди обломков. Я очнулась в этом мире в том же платье, что и входила в портал, все остальные вещи, должно быть, были в конечной точке этого путешествия. И несмотря на грубость одежды Леер, я была благодарна, что она была.

Намерения мои были искренними, но отвергнутыми со снисходительной улыбкой. Оно и понятно, откуда графской дочке знать, что такое готовка. Аннелин часто помогала маме не кухне, любила печь, Астория – была занята рукоделием и прочими «женскими» делами. И мне пора научится играть свою роль.

- Я могла бы попытаться, - попробовала я ещё раз, уже начиная чувствовать себя неуютно от того, что была обузой для этих людей и не могла ничем отплатить, хотя бы даже посильной помощью, - не думаю, что это и правда так сложно.

- Это не сложно, но держала ли ты когда-нибудь нож в руках, девочка? – Леер попыталась не смеяться, но сделать ей это было очень сложно. Я бы сама не удержалась от смеха, увидев попытки белоручки, какой и должна быть Астория, помочь на кухне, но я и правда хотела что-то сделать, хоть что-нибудь, лишь бы не чувствовать себя такой бесполезной.

- Нет, но я хочу помочь, - Леер посмотрела на меня, осмотрела маленькую кухоньку, размышляя сколько от меня будет вреда и сдалась. Очевидно, посчитав, что убытка от меня будет маловато, а руки будут заняты и мысли дурные меньше в голову станут лезть. Все трое дружно считали, что я подавлена горем и мне нужно помочь как-то с этим справиться. Хорошо, что хоть никто не вздыхал «Бедняжка».

Под смешки Леер и кривую ухмылку Кайса, я как можно безобразнее, насколько это вообще возможно, без того, чтобы травмировать себя, очистила картофель. С заданием я справилась без увечий и именно это считала маленькой победой. Жалобно бросив взгляд на непропорциональные кусочки картофеля в казанке, я с подобающим гордым видом передала его Леер, представляя, скольких усилий ей стоит не рассмеяться в голос при виде сего великолепия. Я попыталась впервые за последние дни проверить свои способности в Мармандисе, без особых усилий, они не проявлялись здесь сами, и чуть не поперхнулась смехом Леер и ее неуверенностью в том, что мне сказать, чтобы не обидеть.

- Ты не так безнадёжна, как казалось, - хмыкнула она, осматривая результаты моей работы. На ее месте я бы уже отправила такого помощника по добру по здорову, куда подальше, но у нее оказалось побольше терпения.

- Что я ещё могу сделать? – спросила я, будто совсем не подозревая, что помощник я вообще никакой. Я ведь старалась сделать все именно так, чтобы подтвердить, что графские дочери ни на что не пригодны на кухне, но Леер не отправила меня сидеть в стороне, как я ожидала от нее, и вместо этого протянула миску с морковью и луком. Снова придется ухищряться, чтобы казаться совсем уж неумелой.

- А с морковью справишься? – улыбнулась она, сомневаясь, что я соглашусь, но я не отказалась и порубала морковь так же, как и картофель. Пришлось подавить смешок, смотря на результаты своей работы. Сегодня у всех будет особенный завтрак, а из отходов, которые пришлось выбросить, можно было бы приготовить еще и обед.

Помочь оказалось особо нечем, да и после картофеля и моркови Леер мало что решалась мне доверить, но рутинная работа помогала отвлечься и скоротать время. Я даже напросилась на работу с тестом, но тут настал тот момент, когда женщина все же отказала мне, предложив понаблюдать за ее работой.

Мы завтракали, когда шхуну качнуло больше, чем обычно. К морской качке я успела уже привыкнуть, но в этот раз было нечто другое. Все подняли головы, прислушались, но продолжили есть. Когда я занесла ложку с похлебкой над ртом, шхуну качнуло ещё раз, но уже сильнее, чем в прошлый раз и это насторожило. К обычной качке я уже привыкла, а тут не было ничего обычного. Хорошо, что похлёбка разлилась на стол, а не на одежду, не хотелось снова переодеваться в платье Леер. Для кожи оно было очень неприятным, и я старалась по возможности носить свою одежду.

- И часто такое бывает? – вырвалось у меня раньше, чем я подумала. Местную жительницу не должны удивлять частые штормы, только если её не выпускали за пределы имения, что вполне могло быть правдой. Может сыграть наивную дурочку, которая не видела ничего за пределами замка? Может же сработать?

- В последнее время да, - слегка прищурился Кайс, в очередной раз обратив внимание на мой странный вопрос, - после большого шторма обычно накатывают ещё несколько поменьше.

Я редко оказывалась в открытом море, этот раз был третьим, слишком мало, чтобы иметь хоть какие-то представления о переключениях в таком путешествии. Штормов в моем мире не было, но о таковых нам рассказывали ещё в школе, и поэтому я совсем туманно представляла себе, что это такое. Не успела я набрать в ложку ещё похлёбки, как шхуну снова тряхнуло, на этот раз ещё сильнее. Еда на столе подпрыгнула и расплескалась в разные стороны. Это уже не было небольшим пошатыванием. Шхуну качнуло снова, и чтобы не упасть, пришлось со всей силы ухватиться за столешницу. Кайс чертыхнулся и встал со стола все таким же молчаливым, как и всегда.

- Ты же не собираешься подниматься наверх? – Леер посмотрела на него с вопросом, будто была уверена, что он поступит именно так, как ей того не хотелось, что, я была уверена, и сделает Кайс. Он угрюмо свёл вместе брови, явно не обрадовавшись ни ее вмешательству, ни вопросу, который задала женщина.

- Что по-твоему мне нужно сделать, женщина? – он выглядел слишком злым, и когда Леер, такая же недовольная, не ответила, он быстро поднялся наверх, оставив нас внизу, в сомнительной безопасности. Как я уже успела понять, безопасно в море бывает редко, а во время шторма - никогда.

Я повернулась к женщине, которая, очевидно, переживала больше за мужа, чем за то, что происходит за бортом. В отличии от меня, все здесь привыкли к штормам, они были привычной частью их жизней, и вряд ли могли испугать так же, как и меня. Темные глаза сверкали, и она вовсе не выглядела спокойной. Я ожидала, что она что-нибудь ему скажет, но Леер уступила мужу. Она часто делала так, когда понимала, что ей не переубедить его, ведь он был совсем несгибаем, как я поняла за эти несколько дней совместного путешествия.

К еде, а точнее к тому, что ещё осталось в тарелке, никто больше и не притронулся. И так было ясно, что мы попали в шторм, оставалось загадкой, насколько сильным он будет и какие последствия принесёт с собой. Об этом мог рассказать Кайс, который поднялся на палубу, но он не возвращался, чтобы нас успокоить, а это говорило о том, что дела плохи.

- Что будет дальше? – спросила я, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту.

Мне совсем не нравилось то, что подсказывали мои ощущения. Не хотелось верить, но, когда доски начали скрипеть, а Кайс все ещё был наверху, стало не по себе, и в голову сами собой начали лезть непрошенные мысли о тонущей шхуне и о том, что все не должно закончиться так. Мне тут же захотелось домой, даже если бы это значило поражение, но, насколько я знала, портал был в один конец, чтобы нашим врагам его было сложнее отследить.

- Не знаю, милая, сейчас вернётся Кайс, и мы поймём, что происходит, - ответила взволнованная женщина, поглядывая на дверь в ожидании появления мужа, но его возвращения ждать и не нужно было: нас подкинуло и оторвало обеих от поверхности. Леер улетела в противоположную сторону, а Демма я вообще не видела. Стоило мне неуклюже приземлиться, больно ударившись мягким местом у буфета, как до меня донёсся стон Леер. Игнорируя собственную боль, я тут же попыталась найти ее взглядом, но обе лампы, которые были в этой комнате, разбились и в окружавшей нас темноте рассмотреть что-нибудь казалось просто невозможным.

-Ты цела? – спросила я, все же пытаясь разглядеть хотя бы ее очертания в этом полнейшем беспорядке, и это у меня получилось, Леер закинуло аж под лестницу, но ни что с ней, ни ее лица, я не видела. Оставалось только радоваться тому, что она хотя бы жива.

- Только ногу сломала, - отвела она из угла, в котором приземлилась. Это было плохо, но по крайней мере, она была жива. Кость срастётся, а вот если пробить голову или шею свернуть, обратного процесса не будет.

- Демм, - позвала я местного весельчака, проверяя, что случилось с ним, но его было не слышно. В такой опасной ситуации можно было предположить разное.

- Да живой я, живой, - послышался смешок где-то со стороны Леер, и, хотя его самого не видела, голос мужчины звучал спокойно, - Нужно помочь Кайсу.

- Стой на месте, - прикрикнула на него Леер, - одного храбреца нам хватит. Не хочу я ничего объяснять Долл, если ты свернешь себе шею.

- Молчи, женщина, - скорее шутливо, чем как Кайс, грозно, сказал Демм, но при этом даже я поняла, что он не хотел оставлять за сестрой последнее слово, - Это твоему мужу нужна помощь, а не наоборот. Присмотри за Асторией.

Бедная Леер снова не успела ничего сказать, хотя и смысла не было никакого. Ей приходилось жить с одними упрямцами. Демм скрылся за дверью раньше, чем она хоть что-то сказала. Сначала на встречу со штормом ушел ее муж, теперь брат, а сама она даже встать не могла.

- Я тебе сейчас помогу, - пообещала я Леер и осторожно встала, держась за буфет обеими руками, чтобы не упасть и надеясь, что он будет достаточной опорой. Шхуну прилично качало, и если быть честной, я совсем не понимала, как мне пересечь комнату и добраться до женщины, но нужно же было хоть что-то делать. Что, если при следующей встряске она ударится головой о ступени? Нет, ее нужно оттуда срочно убирать, сама-то она оттуда не выберется.

- Оставайся на месте, - попросила она, но это было напрасно, я уже шагнула к ней, но стоило мне отойти от опоры, как пол снова содрогнулся, и я в темноте полетела куда-то в сторону и прилично приложилась головой о нечто твердое…

Глава 3

Открыв глаза, я увидела над собой потолок из массивных деревянных балок, и это была не шхуна. Я помнила, как она разваливалась на кусочки. Как бы мне того ни хотелось, сама шхуна вряд ли уцелела. Оставалось только надеяться, что кто-нибудь выжил. Было жаль даже хмурого Кайса, а ведь он всегда относился ко мне, как назойливой мухе, но он не заслужил так погибнуть, никто не заслужил.

Уже знакомая (главное, чтобы не стала привычной) сухость и раздражении в горле подсказывали мне, что некоторое время я провела в воде, уже во второй раз, но сейчас мне повезло больше, я очнулась в теплой постели, а главное сухой. Я повернула голову и увидела камин, яркий свет от костра, в котором освещал всю комнату. Я не знала, кого благодарить за разожжённый камин и чудесное спасение, но то можно было отложить и на потом.

Я сползла с кровати и медленной шатающейся походкой пошла к камину, попутно отметив то, что комната хоть и была скудно обставлена, в ней все же было уютнее и просторнее, чем на шхуне. Несмотря на огонь и теплый плед, я хотела согреться у камина, там то лучше. Заодно можно было проверить способность ходить. Каких-то пять метров до камина показались мне вечностью. И когда я упала в просторное кресло, не смогла сдержать стон облегчения. Как хорошо. Я наклонилась вперёд и стала греть руки. Тепло разлилось по венам и мне стало гораздо лучше. Пол больше не казался таким обжигающе холодным, а ночная сорочка слишком тонкой.

Я любила огонь, он мог спасти от холода в любом мире, в любое время, и от голода тоже. Уже за это его можно было боготворить. Я, конечно, никогда не забывала о пожарах, но, если быть осторожными, ничего плохого не случится. Поэтому в Академии на занятиях по адаптации я особое внимание уделила всем существующим способам разжечь огонь. Это и правда когда-нибудь может спасти жизнь, особенно в мире, подобному этому. Совсем близко приблизив руки к огню, я едва не обожгла их, но это было так хорошо, так тепло, что опасность совсем не пугала, и я прекрасно осознавала черту, после которой нанесу себе вред.

Дверь открылась, но я не обернулась, кто бы это ни был, я вряд ли его или ее узнаю. Все в этом мире для меня чужие, а отстраняться от тепла я совсем не хотела. Оно было в приоритете перед любым человеком, который мог войти.

- Миледи, я принесла поесть, - посетителем оказалась женщина. Голос мягкий и тихий, приятный. Я обернулась и увидела седовласую женщину в нескольких шагах от меня с тяжёлым подносом в руках. Хотелось подскочить к ней и помочь, но, по ее неодобрительно взгляду, на мой нелепый порыв подняться, я поняла, что она его не оценила.

- Спасибо, но я…, - я попыталась сказать, что не голодна, но увидев на подносе сыр, я поняла, как ошибалась. Мне ужасно хотелось есть и я, наверное, проглотила бы сейчас всю курицу, если бы ее положили передо мной, - Спасибо.

Я старалась помнить о манерах, о которых много и часто говорила бабушка, но это было сложно. Увидев еду, я поняла насколько голодна. И все же, в этом мире я была аристократкой, а значит, быстро съесть ужин или обед не получится, как бы мне того ни хотелось. Нужно было поддерживать прописанный образ, чтобы не раскрыть себя или чтобы меня не посчитали безумной.

- Завтра приедет ваш дядюшка, - сообщила женщина, будто это могло что-то улучшить или сделать проще.

Я посмотрела на нее очевидно не так, как она ожидала, потому что женщина удивлённо кивнула и сочувственно покачала головой, и с тихим «бедняжка», постаралась стать максимально незаметной и выйти из комнаты, оставив меня, как ей казалось, с моим горем. Учитывая, что Астория должна убиваться по погибшим родителям, я поняла, что траур сможет очень даже хорошо помочь. Все окружающие будут списывать мои странности на горе, как это сделала сейчас крестьянка, а значит вопросов и осуждающих взглядов будет меньше.

Будучи очень голодной, я отбросила в сторону лишние мысли: и уже никого не стесняясь набросилась на еду. Когда я шагнула в портал, была почти полностью уверена, что буду голодать в этом мире с их сомнительной едой, и то ли я ошибалась, то ли сейчас была слишком голодна и смела все подчистую. Немного подкрепившись, я так и осталась у огня. От одной мысли снова ползти обратно к кровати стало зябко, и я просто осталась греться у камина, да так и уснула.

Меня разбудили резкие и грубые попытки поднять и недовольный голос, что-то бормочущий о человеческой глупости и неразумности отдельных личностей. Я хотела открыть глаза, но они не слушались. Веки были тяжёлыми, словно успели налиться свинцом, да и вся голова казалась непривычно тяжёлой, словно восемьдесят пять процентов всего веса приходилось на нее одну.

- Почему не послали за мной, когда она пришла в себя? – голос был властным и рассерженным. Дядя? Нет, не так, дядя Астории должен был приехать и забрать меня, но речь разве шла не про завтра? Что там говорили о моем временном опекуне в этом мире? Глуповат и безволен? Что-то не похоже. Может профессора не все придумали или упустили важную деталь? Этот голос просто не мог принадлежать дяде.

- Мы не знали, что Вы в городе, - попыталась оправдаться женщина, что было лишнего всякой логики, ведь кроме дяди никто не должен был приехать, раз эта женщина сама говорила о том, что дядя приедет только завтра, значит это был не он, определенно кто-то другой и, насколько я знала, вот так бесцеремонно врываться в комнату к девушке здесь не принято, да и в любом другом мире так же.

Я открыла глаза, и вместо пожилого мужчины увидела перед собой молодого человека лишь на пару лет старше меня. На вид, и то только внешне, как я предположила. Я плохо разбиралась в физиономических приемах, с использованием которых можно определить сколько человеку лет, из какой местности он родом и что-то о его привычках. В этом я оказалась слаба и сколько ни сидела с книжками, запомнить все никак не могла. Даже упрямство Алессы тут оказалось бессильным.

У незнакомца были темные волосы и серые глаза, которые больше всего привлекали внимание. Они были многогранными, и, если смотреть на них настолько близко, как сейчас делала я, они могли загипнотизировать любого. А ещё он был высок, если учесть, что ноги мои болтались свободно в воздухе пока он держал меня на вытянутых руках без особых усилий. Также то говорило, что он был достаточно сильным, чтобы не уронить меня. Несмотря на то, что Гриффин постоянно сравнивал меня с птицей, говоря о том, что я лёгкая и хрупкая, даже он уставал держать меня на руках, а этот человек не подавал и виду, что ощущает мой вес.

- Как Вы позволили ей замерзнуть? – он властно и с неприкрытой ничем злостью начал нападать на бедную женщину, которая ничего плохого не сделала. Она же не могла предвидеть, что я останусь у камина и замёрзну. Если я и заболела, то сама была в этом виновата, - У нее уже горячка, ещё немного, и ее никто не спасет.

Он преувеличивал. Да, мне было плохо, но не критично. Глаза снова закрылись, будучи слишком тяжёлыми, будто налитыми свинцом, но это по-прежнему не было катастрофой. Я ничего не пила, но ощущала себя пьяной: тело будто горело, а все конечности были тяжёлыми и ватными, и если бы этот человек не держал меня, сама я вряд ли смогла бы устоять.

- Я не хотела беспокоить мистрис, ей нужно было отдохнуть, - попытки женщины оправдаться рано или поздно разобьются о скалы безразличия человека, который вовсе не хотел их слушать. И так и случилось. Казалось, она попала в переделку, в которой заблаговременно была проигравшей стороной.

- Она только что потеряла отца и мать, и сама едва не погибла. Вам не стоило ее вообще оставлять одну, - мужчина будто совсем не слышал её, говоря только лишь то, что хотел высказать сам, ведя себя непозволительно грубо. Даже если и считал, что спасает мою жизнь, это не давало ему право обращаться с ней подобным образом.

Мне не понравилось то, что он говорил так, словно меня тут и не было и будто мои желания совсем не брались в расчет. Что, если я сама попросила ее уйти? Это было неправдой, но этот человек не знал, как всё было. И с чего он решил, что имеет право врываться в мою комнату и вести себя подобным образом?

- Я в порядке, - попыталась я перетянуть одеяло на себя. Очень не хотелось, чтобы из-за меня получал кто-то другой. К тому же повод был не настолько серьезным, как ему казалось. Всего лишь небольшая простуда, не более того.

- Ты едва можешь говорить, - спокойно констатировал факт незнакомец. Он поспешно накинул мне что-то на плечи, а затем укутал и подхватил на руки, неся в неизвестном направлении. Мне не нравилось, когда что-то решают за меня, но сил отстаивать возможность находится в этой комнате у меня не было, да и желания тоже. Я вообще едва понимала, где я, только то, что это была суша, и что до места назначения я ещё не добралась. При этом я успела дважды попасть в шторм и один раз подхватить простуду, а возможно и лихорадку, учитывая плохое самочувствие. По части поиска неприятностей я уже справилась, теперь дело за остальным.

- Что Вы себе позволяете? – мое возмущение прозвучало как робкий писк (с осипшим голосом чего ещё можно было ждать?), и, естественно, не было воспринято всерьез. Незнакомец не остановился и даже не подал виду, что услышал меня. Мне казалось, он собирался меня игнорировать, но через несколько долгих секунд он все же ответил, будто показывая, что даже разговор будет на его условиях.

- Спасаю твою жизнь, - отозвался он, не воспринимая мое возмущение как стоящее внимания, да и ко мне он потерял всякий интерес как таковой, снова переключив внимание на крестьянку, - Растопите все камины в комнате хозяина и подогрейте постель.

После того, как незнакомец отдал распоряжения, больше ничего не говорил, а я не стала бы и слушать, к тому времени я уже спала, не имея ни малейшего представления о том, что со мной делали после.

Мне снился дом и Гриффин. Он пришел просить моей руки у папы и тот, как только может быть во сне, согласился. Я не видела другой возможности получить его благословение. Только во сне отец мог примирить я с моим браком с одним из Хранителей. Как мне казалось, он хотел, чтобы я всегда была его маленькой девочкой и оставалась под боком, но я уже выросла, и когда-нибудь ему все же придется с этим смириться. Гриффин же выглядел особенно красивым, в торжественной обстановке, серьезный и спокойный. Во сне я ни разу не пререкнулась с Рейном, что тоже было редкостью. Утопия, не иначе, но мне нравился этот сон, и нестерпимо захотелось домой, хоть и прошло всего несколько дней, но и их мне было предостаточно, чтобы возненавидеть этот мир со всеми его ловушками.

Когда я проснулась, то первое, что отметила - в комнате было тепло, даже настолько, что могло бы сойти за жару по здешним меркам. Понимание того, что я наконец в нормальной обстановке, помогло мне воспрянуть духом и поверить, что в Мармандисе есть хоть что-то хорошее. Ну хоть немного, самую малость.

Мне не хотелось вставать с кровати и исследовать этот мир. Он казался слишком уж враждебно настроенным из-за моего вторжения. Только сейчас я почувствовала себя хорошо, но несколько дней оказалось потрачено впустую. Это не добавляло особой радости, ведь чем позже я начну искать первопричину надвигающейся пандемии, тем дольше я буду здесь, но при этом для того, чтобы начать поиски, мне нужно добраться до конечной точки, а где это, еще стоило разобраться.

Всем выпускникам обычно давали простые задания, по словам бабушки. От нас требовали выполнения лишь части полноценного задания, и нужно было не так много, как при работе Хранителем, но для начала мы должны справиться и с этим.

В папке при распределении, кроме необходимых документов, предоставлялись сведенья о проблеме, которую предстояло решить, вымышленная биография, легенда, предоставляемая каждому Хранителю при отправлении на задание и короткие сведенья о мире, в который предстояло отправиться. Там было слишком мало информации о Мармандисе, и мне куда больше пригодились уроки Алессы, но вот описание проблемы бабушка заставила меня выучить дословно и повторять несколько раз в день. Еще пару дней назад я злилась на это, но сейчас готова была сказать ей спасибо.

Память о том, что от меня зависят жизни миллионов коренных жителей, очень быстро приводила в чувства. По данным Старейшин, в Мармандисе через пять с половиной месяцев начнется чума, в результате которой может погибнуть до восьмидесяти процентов аборигенов, поставив под сомнение дальнейшее развитие этого мира.

Все, что я знала, так это то, что пандемия начнется с острова Каракут, куда меня и отправили, не предоставив дополнительной информации, но в этом и заключалась наша миссия: понимая, что произойдет, мы должны разузнать все остальное и предотвратить трагедию. Сложно, но возможно. До меня это делали и после меня будут. Задание пугало, но я сама выбрала свой путь, и не в моих правилах было давать задний ход.

Я откинула одеяло в сторону и заставила себя сесть в постели, осматриваясь по сторонам и рассматривая комнату. Вспоминая те обрывки информации, которые остались у меня в голове, я попыталась составить одну цельную картину. В голове я прокрутила все, что моему мозгу удалось запомнить до лихорадки.

Скорее всего, я находилась в одном из домов моей вымышленной семьи, так как меня узнала служанка и что-то сказала о моем дяде (вспомнить бы только что). Был ещё мужчина, который вряд ли был моим дядей, и я очень сомневаюсь, что он являлся моим кузеном, который в легенде изображался как маленький ребёнок, которым незнакомец уж точно не был, но при том вел себя так, словно имел право распоряжаться в этом доме, будто сам был его владельцем.

Я спустила ноги вниз на мягкий ковер. Конечно же, в комнате хозяина был он, а не жёсткий тростник. Отец Астории, как и ее дядя, принадлежал к Совету острова и был состоятельным человеком, который мог себе позволить ковры в спальнях вместо тростника, которым застилали пол во всех остальных комнатах. Мне это нравилось, ведь исчезал фактор стресса, связанного с резкой сменой температур и ощущений.

Комната была большой, с громадной кроватью и массивной мебелью, но как было типично для Мармандиса (хоть я и могла судить пока что только используя информацию из книг Алессы), вокруг преобладали темные тона, а стены, пол и потолок, да и вся мебель в комнате были сделаны или отделаны деревом. Остров Каракут славился как своими лесами, так и всем, что можно было сделать из него, при этом сами его жители были помешаны на всем деревянном, будто совсем не беспокоились, что все может легко заняться от малейшей искры.

Я подошла к массивному камину, на котором стояли внушительные подсвечники, но больше всего меня заинтересовал портрет над ним. Семейный портрет чужой семьи, которую я не знала, но в самом центре между мужчиной и женщиной была изображена я. В местных одеяниях и со странной прической я выглядела слегка нелепо, но это ведь никто не увидит из знакомых мне. Представляю, как смеялась бы Мерьем, смотря на это великолепие. И даже Гриффин, всегда такой учтивый и понимающий, не смог бы удержаться. Интересно как Старейшинам удавалось создать подобные достоверные мелочи, делающие нас, чужаков, своими в любом мире? Была ли в том особая магия?

Я была вымышленным ребенком погибшей четы, что не делало меня реальной здесь в собственных глазах, но на этом семейном портрете я казалась частью этого мира. Странно, хоть нам и не раз говорили об этом, но у меня не было ни малейшего представления о том, как происходит адаптация в мире, в который нас направляют. Нет, нам провели несколько лекций, но все равно, ассоциаций и мыслей на этот счёт не было никаких, все казалось слишком туманным, а теперь… теперь это вызывало удивление и недоумение.

На каминной полке стояло несколько мелочей, которые принадлежали покойному хозяину и совсем ничего не говорили о нем, только то, что он и не старался отличаться от других, все безликое и простое. Ничего особенного, ничего интересного.

- Мистрис, почему Вы поднялись? – взволнованный девичий голос оторвал меня от созерцания золотых часов с красивой гравировкой – единственный интересный предмет на полке. Я обернулась и увидела перед собой юную девушку, ещё школьницу, она словно тонула в сером чепчике и грубой форме служанки, делающих ее ещё меньше, будто совсем ребенком. Неужели здесь заставляли работать и столь юных девушек?

- Потому, что мне не хотелось больше оставаться в постели, - ответила я ей, оставляя часы в покое. Сам вопрос показался мне очень странным. Разве люди не встают с постели, стоит им проснуться? Что мне ещё оставалось делать? Валяться в кровати? Но я же не больна. Была. Да, не спорю, но не сейчас.

- Но Вам нужно оставаться в постели, - начала спорить девушка, но тут же стушевалась, словно сама удивилась своей напористости. - так велел лекарь.

- Я чувствую себя хорошо, - я не видела смысла нежиться в кровати, как редкая лентяйка. Жар спал, а значит, можно приступать к заданию. Я не хотела тратить на Мармандисе ни одного дня свыше того, чем это было необходимо, - кто-то ещё с рыбацкой шхуны выжил? Со мной плыли ещё трое.

- Нет, мистрис, среди обломков нашли только Вас, - тихо ответила девушка, и ее грусть, которая тоненьким следом тянулась за ней, говорила о том, что для нее то крушение было личным, она как минимум знала тех, кто погиб. - Если Вы не хотите оставаться в постели, я могу Вам чем-то помочь?

- Мне нужна одежда. Другая. Не могу же я ходить по дому в ночной сорочке, - я попыталась пошутить, но, кажется, только напугала девушку. Возможно, только возможно, привычный мне юмор здесь тоже будет неуместен. Темные глаза девушки испуганно округлились, будто она представила меня разгуливающей по дому в одной сорочке, и поспешно кивнула.

- Конечно. Мел должна уже закончить с подготовкой Вашего старого платья, - девушка растерялась и поспешно собралась уходить, и мне стало самой неловко оттого, что я смутила ее. Нужно было как-то исправить ситуацию.

- Как тебя зовут? – спросила я, отвлекая ее от мыслей о моей странности и намерении как можно быстрее снова оставить меня здесь одну.

- Дом, Мистрис, - ответила девушка, беспомощно посматривая в сторону двери. Возможно, она опасалась, что я сейчас буду злиться из-за платья, но оно совсем не волновало меня, куда больше заинтересовало ее имя. Оно казалось мне очень знакомым, словно я его уже слышала, но никак не могла вспомнить где и от кого.

- Дом, можешь мне пожалуйста, помочь? Я хотела бы передать соболезнования детям погибших на рыбацкой шхуне. Ты не могла бы помочь мне связаться с ними? Если бы не Кайс и Леер, меня бы здесь не было, - я не знала, чем могла помочь этим детям, но хотя бы поблагодарить их вместо погибших родителей и высказать, насколько мне жаль. Были бы у меня деньги, я бы помогла им материально, ведь они потеряли не только родителей, но и основной источник дохода в виде шхуны, но я не знала, чем владела Астория, а поэтому могла располагать только словами.

- Конечно, а пока Вам необходимо выпить лекарства, Мистрисс, - девушка оказалась настойчивой и даже когда я попробовала отказаться, она настояла на своем, - Сэр Киллиан дал четкие указания дать Вам лекарства, даже если придется силой заливать Вам в рот.

- Кто такой сэр Киллиан? – в досье не было никакой информации о некоем Киллиане, и ни с кем с таким именем я не была знакома, но пока я над этим думала, закралось подозрение, что это тот возмутительный тип, взрывающийся в спальни девушек, который хоть и спас меня, повел себя слишком бесцеремонно, - Мой дядя?

- Нет, Ваш кузен, это он перенес Вас в хозяйскую комнату, - объяснила девушка. Так значит, это действительно тот человек с красивыми серыми глазами? - Что Вы помните?

- Свое имя, - я задумалась над тем, что я действительно знала об Астории: лишь сухое скопление фактов, которые будут мне мешать. Во всей этой ситуации, пожалуй, два шторма и лихорадка будут не лишними. Если хорошо постараться разыграть потерю памяти, чем можно без неловкости объяснить то, что ранее я не узнала кузена. - Путешествие на шхуне, и все.

- Вы все забыли, - расстроенно выдохнула девушка, а затем одобряющие улыбнулась. – Хотите я Вам расскажу о Вашей семье и о Вашем доме?

Я собиралась согласиться, это было бы отличным бонусом, но пока девушка говорила, открылась двери и в комнату вошла та самая женщина, которая приносила мне ужин при первом моем пробуждении. Сейчас я рассмотрела ее получше и заметила, что она моложе, чем изначально мне показалось. Несмотря на седые волосы и уставший взгляд, она была не так стара, как можно было подумать, но при этом не внушала доверия. По строгому выражению лица и поджатым губам можно было сделать вывод, что она привыкла всех держать в узде.

- Оставь это сэру Киллиану, Дом. Сколько тебе раз говорила: не суй свой нос в дела господ? – женщина вошла с платьем в руках, держа его так бережно, будто оно было невероятно хрупким, а не из обычного бархата. Я обрадовалась, увидев в ее руках именно бархатное платье, теплое и с длинными рукавами. Пусть оно было совсем не из тех, что сшили по заказу Алессы, но оно было теплым, длинным и прикрыто теплой шалью, что не могло не радовать, - Простите ее, Мистрис, она неопытная ещё, приходится всему учить.

- Все в порядке, не переживайте, - ответила я, с воодушевлением смотря на одежду, которую женщина положила на кровати. Очевидно, это была та самая Мел, о которой раньше говорила Дом. Строгая. Она же не дала девушке опомниться, поспешно извинившись, она вытолкала бедную девушку за дверь.

С платьем пришлось повозиться, и я пожалела, что не попросила Дом остаться и помочь мне с ним, и все же эта война была выиграна, платье надето, а плечи покрыты объемной шалью. За несколько дней на шхуне я привыкла к длинным платьям и это оказалось очень мягким и приятным, хоть и очень даже простым.

Закончив разбираться с одеждой, я решила отправиться на изучение дома. Несмотря на общую слабость, мне стало любопытно увидеть место, в котором я оказалась, и как выглядит другой мир, не такой, как Доман. Даже если исследовать я пока могла только одно здание, оно также могло рассказать о Мармандисе, хотя бы хоть совсем немного. Вещи, обстановка, люди могли сказать о мире гораздо больше, чем десяток учебников. К тому же, я совсем не представляла, чем ещё я могла бы заняться.

Не только комната, но и весь дом оказался одним сплошным деревом. Я не шутила. Все вокруг от пола до потолка было деревянным: пол, стены, мебель, и пока я добиралась до лестницы, увидела деревянную вазу с цветами. Нет, конечно на стенах местами висели гобелены, а в комнатах на резных стульях лежали подушки для удобства, но при всем при этом дереву выделялось центральное место, ему буквально поклонялись. Я поежилась, увидев подсвечники с настоящими свечами, прикрепленными к деревянным панелям. Они совсем не опасаются пожара? Может, несколько несчастных случаев, и они бы научились относиться к вопросу безопасности, но при этом было что-то очаровательное в их беспечности.

На том этаже, где находилась спальня хозяина, располагалась ещё парочка поменьше – для семьи, и скромнее – для гостей. Другие комнаты, должно быть, располагались на этаже ниже. Лестничные пролёты не были длинными, а ступени вполне широкими, но то ли ноги запутались в просторном подоле платья, я не привыкла носить одежду такого стиля и длины, то ли слабость после горячки сказалась на моей координации, но, когда до нижнего этажа оставалось ступенек пять, я начала падать, и не спасли ни попытки ухватится за перила, ни громкий вскрик, который должен был встряхнуть сознание и с выбросом адреналина найти вариант как предотвратить падение. Я неуклюже, с полным отсутствием даже намеков на грациозность, упала на опять-таки деревянный пол, больно ударившись мягким местом, а заодно и ладонями. Но и этого оказалось мало. Стоило мне хоть отчасти восстановить дыхание и открыть глаза, как перед своим носом я увидела пару кожаных сапог, мужских сапог, довольно внушительного размера. Подняв голову выше, я поняла, что передо мной довольно высокий мужчина. У него были черные короткие волосы, и, я могла поспорить, серые глаза.

Глава 4

Кузен смотрел на меня сверху-вниз со снисходительной насмешливой улыбкой, будто он не ожидал от меня ничего другого. Вместо того, чтобы подать руку, он молчаливо наблюдал за тем, как я поднимаюсь самостоятельно и оправляю платье, чтобы выглядеть хоть немного приличнее после такого фееричного приземления. Уверенности в себе совсем не прибавляло и то, что он на деле оказался значительно выше меня, я едва доставала макушкой до уровня его плеч, что окончательно уничтожало все попытки выглядеть уверенно и достойно. С такой разницей в росте я должна была выглядеть для него мелкой букашкой. Кроме того, что само знакомство началось со столь комичной ситуации, так он ещё и смотрел на меня с явной насмешкой, что еще больше портило всю ситуацию.

- Тебе недостаточно двух штормов и лихорадки, ты решила еще и шею свернуть? – хмыкнул брюнет и шагнул в направлении одной из комнат по правую сторону от лестницы, не дожидаясь моего ответа, как и меня самой, оставив за мной право решать - последовать за ним или остаться у лестницы. Я бы выбрала последнее, если бы выбор, как таковой, у меня вообще бы был.

- Тебя это обрадовало бы? – раздражённо огрызнулась я, поспешно подхватывая с пола упавшую шаль, отряхивая ее и накидывая на плечи, при этом пытаясь поспеть за ним. Его шаг и без того был раза в два шире, но он словно специально пытался вывести меня из себя.

Затылок предполагаемого кузена маячил где-то вверху, и при своем высоком росте он шел довольно быстро, так что мне приходилось за ним бежать, и это мне совсем не нравилось, даже больше того, жутко выводило из себя, ведь он мог пристроиться к моему шагу или идти хоть немного медленнее, но он будто специально злил меня и старался каждым вздохом дать понять, кто владеет ситуацией, а кто лишь напрасно тратит время на бессмысленные попытки удержать в своих руках хоть что-то.

- Без тебя было бы скучно в Караине. Так что, пожалуй, нет, - голос моего мнимого кузена был таким же властным, как и из моего смутного воспоминания. Не прошло и минуты, а он уже вывел меня из себя, особо не стараясь. Нужно иметь талант и постоянно совершенствоваться в этом искусстве, что он, возможно, и делал каждую свободную минуту. С ним вообще можно было нормально разговаривать, или он всегда был таким?

- Именно поэтому ты носился со мной вчера? – я едва догнала его возле двери, и то только потому что он остановился ее открыть, галантно отступив в сторону и пропуская меня вовнутрь. С такой скоростью я едва успела отмечать про себя детали обстановки, поведения и прочего, но сейчас куда важнее было понять, с кем я имела дело, чем что меня окружает.

Киллиан всем видом показывал, что ему абсолютно безразлично, рядом ли я или ему никто не докучает, так почему же старался помочь мне, когда я заболела? Да, ему было бы скучно в Караине, с его слов, но это вряд ли считалось уважительной причиной. Должен же он был зачем-то всё это делать, а не просто так, только потому что ему этого захотелось.

- Два дня назад, - все с той же насмешкой поправил меня Киллиан, и я не сразу поняла, что не так. Я слишком сосредоточилась на своих мыслях, чтобы услышать его слова, но когда они дошли до моего разума, остановилась и удивленно подняла на него взгляд.

- Что? – его глаза находились где-то высоко, и я не привыкла так сильно задирать голову вверх, чтобы посмотреть на собеседника. Как оказалось, все бывает впервые.

- Два дня назад у тебя началась лихорадка, - пояснил он, открывая дверь и пропуская меня внутрь.

Таинственной комнатой оказалась столовая: большая и просторная, вся из дерева, как и остальные комнаты в доме, но из-за своих размеров она казалась немного темноватой, даже с учётом того, что сейчас был день, и дневной свет освещал комнату сквозь створчатые окна. Возможно, моё восприятие было обмануто темноватым оттенком древесины, которая была абсолютно повсюду: панели, мебель, пол. Это начинало напрягать, я не привыкла к такому изобилию и количеству дерева и изделий из него. Придется привыкать. Большой дубовый стол оказался накрыт на двоих, и я вопросительно посмотрела на кузена. Может быть, он ждал кого-то, и я была сейчас здесь третьим лишним, - Мел сказала, что ты пришла в себя и выглядишь достаточно здоровой, чтобы спуститься к завтраку. Я распорядился накрыть и на тебя.

Мел. Что ж, неудивительно, она производила впечатление невероятно преданной своему хозяину служанки. Мне следовало бы предположить, что кузен так или иначе будет знать обо всем, что происходит в доме. В доме Алессы, кроме дворецкого, кухарки и девушки, отвечающей за уборку больше никого и нет. Да и мы относимся ко всем троим скорее как к членам семьи, чем как к кому-то ниже по социальному положению. Нужно будет впредь быть более осмотрительной.

- Спасибо, - растерянно поблагодарила я, не ожидая от него такого проявления заботы. Кузен пожал плечами и пошел к своему месту. Его поведение сбивало с толку: за несколько минут мнение о нём изменилось, кажется, около десятка раз. Возможно ли вообще понять ход его мыслей?

- Как ты себя чувствуешь? – продолжил меня удивлять брюнет, ещё минуту назад успешно делавший вид, что ему безразлично есть ли я, а теперь его беспокоит мое самочувствие?

Когда он сел за стол, в голове мелькнула мысль, что я выгляжу глупо, застряв у двери, и пошла ко второму накрытому месту за столом.

- Хорошо, - присев за стол, я обрадовалась, что служащие разместили таким образом, что я оказалась по правую руку от него, иначе мне пришлось бы весь завтрак смотреть ему в глаза. Не хотелось, чтобы раздражение когда-то победило сдержанность, и я не удержалась бы от искушения кинуть в него любым подручным предметом, что можно сделать и из этого места, но уже не так удобно, а я была уверена, что его дружелюбие скоро закончится, и он обязательно найдет чем разозлить меня снова, - Спасибо, что побеспокоился.

Я посмотрела на стол перед собой. В Мармандисе ещё не придумали скатерти, и поэтому все блюда и приборы были расставлены на неприкрытой чем-либо поверхности стола. Подобное давно бы привело Джем ужас, она была ярым сторонником традиций и всех правил приличия. Было бы очень забавно увидеть ее, например, здесь и сейчас. Интересно, когда, а точнее если у нее все же проявится дар, она сможет адаптироваться к отличной от привычной ей обстановки нового мира? Как и к еде не столь изысканной, как в доме Алессы. Скорее всего, ей пришлось бы гораздо труднее, чем кому-либо из нас.

Передо мной стояла деревянная глубокая тарелка с супом (здесь и посуда была деревянной) и несколько неглубоких с сыром и вяленным мясом. Незатейливо, но, должно быть, сытно. Привередливой в еде я никогда не была, а поэтому легко принялась за еду, радуясь, что хотя бы такая еда мне сейчас доступна и в ней нет ни кусочка рыбы.

- Прекрасно, значит после обеда можем отправляться в путь, - отрезал он, и я отвлеклась от завтрака, довольно таки приличного супа. Рука с ложкой замерла в воздухе, и я задалась вопросом, не шутит ли он, но мой удивленный взгляд он снова проигнорировал, а значит не шутил. Как он себе это представляет? Я не чувствовала себя в состоянии пройти большое расстояние пешком или скакать на лошади, а другого способа добраться до нужного места в Мармандисе не было, этот мир еще не изобрел более комфортные способы передвижения, но его это нисколечко не волновало, - Мел уже готовит нам провизию и травы для тебя.

- Так не терпится избавиться от меня? – едко спросила я, другого объяснения такой спешки я не видела. Да, мне такое быстрое окончание пути нравилось, оно давало возможность быстрее приступить к выполнению задания, но не пострадаю ли я снова во время такого поспешного отъезда в «родное» имение? Оставалось только надеяться, что большие неприятности хотя бы временно, но закончились.

- Хочу увидеть лицо Рольда, когда он узнает, что ты жива, - с довольной ухмылкой Киллиан протянул мне блюдо с сыром, словно маленькие желтоватые ломтики – все, что могло интересовать меня в данный момент, - Дорога до Караина займет в лучшем случае пол дня, а может и больше.

- А разве дядя не должен был приехать за мной? – я вспомнила брошенную Мел фразу о том, что он должен был приехать, чтобы забрать меня, но вместо него появился Киллиан, о существовании которого я и не подозревала.

Я порылась в закромах памяти, пытаясь припомнить, какую информацию об Астории предоставили мне Старейшины. Её было непозволительно мало: сухая фраза о погибших родителях, пару слов о законном опекуне Рольде Караине, его жене и единственном сыне, которого, ко всему прочему, звали не Киллианом, а Ридом, и он упоминался как маленький мальчик, а не взрослый парень. О наличии остальных родственников умалчивалось, поэтому меня и удивило наличие ещё одного кузена. На этом предоставленная мне информация заканчивалась. Не густо. И как с таким объемом данных мне предстояло выжить здесь, когда я ничего не знаю об окружении Астории?

- Посыльный передал послание мне, вместо того, чтобы вести его в Караин, - Киллиан выглядел так, словно сделал мне большое одолжение. Хотелось спросить, почему посыльный пошел к нему, а не поехал к дяде, но промолчала, не было ничего полезного в попытках вникнуть в суть местных интриг, а забивать голову пустыми деталями и того вреднее, - И тебе стоит быть благодарной, что здесь оказался именно я.

- И что по-твоему он бы сделал со мной? Убил? – мне показались смешными его слова. Я прекрасно знала, что отношение родственников может быть разным: от игнорирования и злости, до заботы и любви, я лично сталкивалась с разными проявлениями, но мне было тяжело представить, что дядя мог сделать мне плохого в ту ночь, когда я заболела. Он же не был ни зверем, ни садистом, иначе Совет не направил бы меня сюда. Они все тщательно проверяли, вряд ли они стали бы рисковать выпускниками, у которых и опыта то еще совсем не было, одни лишь теоретические знания.

- Нет, - согласился Киллиан, и я улыбнулась, радуясь, что причина не в этом, а скорее всего в личных разногласиях между ними, которые в принципе меня никоим образом не касались. Но, очевидно, кузен думал иначе. Он беспечно закинул в рот кусочек сыра и продолжил свою мысль, словно не говорил ничего абсурдного, - Он просто позволил бы тебе сгореть в лихорадке.

Я поперхнулась едой, когда услышала окончательный ответ. Не то, чтобы я поверила ему, но перспектива умереть в этом мире, меня вряд ли бы обрадовала. У меня были слишком большие планы на жизнь, чтобы вот так легко её потерять.

Хорошая фантазия у кузена, ничего не скажешь.

- Он же не зверь, - запротестовала я, при этом надеясь, что в этой местности не считается обычным делом убийство родственников. В противном случае меня ждали большие неприятности.

- Если бы ты помнила Рольда, то согласилась бы со мной, - рука с ложкой замерла в воздухе, и я подумала о том, что пора начать контролировать себя и бороться с желанием снова удивлённо посмотреть на кузена, а иначе я так никогда и не доем свой завтрак, - Мел сказала, что ты потеряла память.

Почему я не удивлена, что Мел рассказала и это? Если она знала о потере памяти, значит она подслушивала нас с Дом еще до того, как вошла в комнату, и впрочем, мы ни о чем секретном не говорили, но я не хотела бы, чтобы о каждом моем вздохе знали Киллиан или дядя, который по словам кузена позволил бы мне умереть, хоть я и не могла себе представить, в чем именно состояла бы его выгода. Я не была наследницей мнимого отца, а значит и для самого дяди не представляла никакой опасности.

Такая служанка, как Мел, могла бы значительно усложнить выполнения задачи, и в совокупности с её грубостью это становилось отталкивающим обстоятельством, из-за которого я только обрадуюсь, когда уеду дальше, а она останется здесь.

- Это тебя удивляет? – мне просто повезло, что после такого удара головой, я не потеряла свою память, а ведь это было бы печальным обстоятельством.

- Нет, но это объясняет, почему ты так возмущалась, когда я переносил тебя в отцовскую комнату, - кузен кивнул на мою еду, к которой я почти не притронулись, хоть и была очень голодна, - Не нравится? Мел готовит вполне сносно.

- Все вкусно, - улыбнулась я и принялась наконец нормально за завтрак, который уже успел остыть, но все ещё был вкусным.

Между нами повисла тишина, и я даже наслаждалась ею. Мне не хотелось говорить о моей мнимой потери памяти и выслушивать насмешки Киллиана, а ещё хуже было бы говорить о людях, которых я даже не видела. Все же было куда лучше молчать, чем спорить с ним, уж для нервов то точно, но молчание продлилось недостаточно долго, ведь еда в миске быстро закончилась, а разговор не совсем.Насколько я знала, по правилам приличия девушка не может путешествовать с молодым человеком, не являющимся ее опекуном или ближайшим родственником, к которым кузены уже не относились. Нужен был ещё один сопровождающий, и я совсем не представляла, кого может выбрать Киллиан. Такой вариант меня не устраивал, но как только я собралась поднимать эту тему, он заговорил сам.

- Можешь не беспокоиться, Мел будет нашим компаньоном. Увы, не могу обеспечить большую защиту твоей репутации, - я нахмурились, как делала это и в доме Лленардов, когда бабушка объясняла, что в таких мирах для девушек репутация – это всё. Что в свою очередь значило, что руки у меня были связаны, и действовать нужно с утроенной осторожностью, а я и так не отличалась большой способностью лгать и притворяться, что только усложняло для меня задание. Из меня вряд ли вышла бы хорошая актриса, ведь даже на парах по театральному искусству я едва дотягивала до высшего бала, которого так требовала от меня Алесса. Да, он у меня был, но мне самой стоило признать, что я его получила с очень большой натяжкой.

- Я хочу, чтобы поехала Дом, - я поежилась, представляя неустанно следящие за мной глаза Мел и всезнающую ухмылку Киллиана, который, с подачи женщины, будет знать о каждом моем вздохе. Буквально. А мне этого совсем не нужно. Я не была уверена, что в Караине нет десятка таких Мел, но если уж можно было выбирать, то я предпочла бы приятное лицо юной девушки, чем хмурое немолодой женщины.

- Можешь взять с собой хоть Нолана, - пожал плечами Киллиан, поднимаясь из-за стола. В отличии от меня, он не отвлекался от завтрака, и довольно быстро справившись с ним, явно не собирался задерживаться здесь. Я не знала, кем был старик Нолан, и не стала спрашивать, оставалось радоваться, что он так легко согласился со мной, - думаю, ты найдешь, чем занять себя до обеда. Только потрудись не свернуть себе шею и не переломать руки и ноги.

- Слушаюсь, сир, - я изобразила ложную покорность, и он это понял, посмотрев на меня вдумчивым взглядом, словно видел меня насквозь и легко мог распознать подобную фальшь и не только её. Мой кузен был не так прост и понятен, как мне того хотелось бы.

- Вот так-то лучше, - словно совсем не обратив внимание на неискренность моей покорности, кузен развернулся и вышел из столовой, оставив меня в полном одиночестве доедать свой завтрак.

Мне совсем не хотелось возвращаться в комнату, в которой и заняться то было нечем, и поэтому, только закончив завтрак, я пошла дальше осматривать дом. Вещей у меня здесь не было никаких, собирать было нечего, а значит, можно было продолжить изучение мира, в котором я оказалась. Это как минимум было полезнее всего остального.

Несколько комнат были пустыми, ещё три оказались гостиными, за которыми располагался кабинет с большой картой на громадном столе, у которой я замерла, рассматривая поразительно подробную зарисовку местности острова, и только после этого продолжила обзор комнаты. Всё везде было изысканным и тонкой работы, но больше всего меня поразила библиотека. Нет, не размерами, в размерах она была довольно маленькой, втрое меньше домашней библиотеки Алессы и раз в десять библиотеки Академии, но в ней был свой неповторимый шарм. Здесь оказалось на удивление уютно и светло. Может, потому что в отделке, в отличии от остальных комнат, использовали светлое дерево, а может из-за высоких полок с фолиантами и толстыми рукописными книгами. Мне всегда нравились библиотеки своей тишиной и непритязательным уютом. В них было хорошо, особенно когда нужно было подумать или спрятаться от нравоучений Алессы или придирок Джем, а иногда и отвлечься от подколов и издевок Рейна. К тому же, у моего дяди, Корина, была приличная коллекция изданий справочников по технологичным мирам, которую я перечитала от корки до корки несколько раз. Здесь же я увидела два больших художественных и исторических собрания, а также несколько талмудов по медицине и астрономии. Не знаю, что я ожидала здесь найти, ничем не примечательный набор литературы, свойственный уровню развития мира, но всё же нашлось несколько книг, за которые зацепился взгляд. Я отложила себе три относительно небольших томика: по истории, медицине и географии острова. Для меня это было не новым, весь подобный материал я уже изучила под надзором Алессы, а медицину мы углубленно изучали в Академии на протяжении всего периода обучения, но мне стало любопытно, какими знаниями обладали местные учёные и лекари. И это могло бы мне сыграть только на руку в моих поисках.

Медицинский талмуд базировался в основном на знаниях трав и специй, и их применений при лечении разных хворей и ран, но ничего более серьезного я, на первый взгляд, не нашла. Как и следовало ожидать, никаких сложных химических процессов они ещё не освоили и не дошли до хирургических вмешательств, что было плохо, если брать в расчёт то, что надвигалась ужасная эпидемия, которая вполне могла погубить около половины населения этого мира. Знания Мармандцев были слишком ограничены, и я не могла ничего сделать с этим. Если бы я рассказала хоть часть того, что знала сама – изменила бы ход развития этого мира, и никто не мог бы предсказать, чем в итоге это обернулось бы. Книга оказалась бесполезной, ничего не добавляя к существующим знаниям, только давая общее представление об уровне знаний местных.

Исторический том оказался такой же напрасной тратой времени, что и предыдущий. Все, что в нем излагалось было слишком скупым и очень сухо изложенным, а иногда стиль письма был настолько странным, что некоторые предложения поддавались пониманию только раза с пятого, что только утомляло в разы быстрее.

- Вот Вы где, Мистрис, - оторвал меня от изучения книги по географии, неожиданно раздавшийся голос Дом. Я резко подняла голову и увидела её прямо перед собой. Девушка стояла в двух шагах от меня, а немного позади Дом остановилась очень похожая на неё молодая женщина. Должно быть, я сильно увлеклась и не слышала, как как они подошли. Интересно, сколько времени прошло с той минуты, как я вошла сюда? - Познакомьтесь, Кора – моя старшая сестра. Вы хотели видеть детей владельцев рыбацкой шхуны.

- Так значит, ты – дочь Леер? Вот почему мне твои глаза казались такими знакомыми, - улыбнулась я, смотря на Дом и не понимая, как я сразу не поняла это, ведь если присмотреться к ней, становилось заметным, что она была похожа как на мать, так и на отца. Приятное совпадение. Взяв с собой дочь Леер и Кайса, я хоть отчасти смогу отплатить её родителям за их доброту. Если, конечно, она согласится, ведь у неё здесь была своя жизнь, своя семья, и она могла просто не захотеть покидать этот дом, - Приятно познакомиться, Кора. Я хотела сказать вам обеим, что мне очень жаль. Если бы я могла что-то изменить, я попыталась бы больше помочь вашим родителям.

- Вы не виноваты в том, что случилось, - поспешила заверить Дом, и её сестра поспешно кивнула, соглашаясь. Я вспомнила, что Леер говорила о тихой старшей дочери и оживленной младшей, которую угораздило выйти замуж за конюха. Вот почему Дом и выглядела такой растерянной: ей просто не хватало опыта в прислуживании господам, но мне показалось, она довольно смышлёная девушка, быстро научится всему, что нужно. Ещё Леер говорила, что у Дом была противная свекровь, и я совсем не удивлюсь, если ею окажется Мел.

- И все же мне жаль, - я поднялась со стула с книгой в руках и подошла к девушкам. Мне хотелось чем-то помочь их семьям, но я с сожалением вспомнила, что ничем не располагала в Мармандисе, и даже если у Астории были свои деньги, они были в Караине, не здесь. Я не знала, почему отделяла свой образ для Мармандиса от себя, ведь пусть и временно, но я была Асторией. И все же, так мне было легче, воспринимать её как маску, которую можно снять в любой момент, оставаясь при этом самой собой, настоящей, - Если вам и вашему брату нужна будет помощь, скажите, и я сделаю всё, что будет в моих силах. К сожалению, после обеда я отправляюсь в Караин, но вы всегда можете написать мне или послать кого-то за помощью. Обещаю сделать всё возможное.

- Мы благодарны Вам за Ваше участие, мистрис, - заговорила Кора, стоявшая тихо возле сестры, - Примите и наши соболезнования, Дом сказала, что Ваши родители также погибли.

- Да, в обоих случаях мне повезло выжить, в отличии от остальных, - я грустно улыбнулась. Такое стечение обстоятельств казалось мне невероятным, и учитывая, что во второй раз я точно могла бы распрощаться с жизнью, я была только рада такой удаче.

- Боги берегут Вас для благой цели, - покорно отозвалась Кора и склонила голову.

Как же, богов не существовало, ни в одном из существующих и известных нам миров. За них во всех мирах принимали нас и миллеадов, сродненная раса, которая постоянно подбрасывала нам проблемы. Но даже учитывая это, мы слишком сильно отличались от общих представлений о богах: мы были смертны, жили дольше, но также умирали, как и обычные представители миров, и второе – мы были не всесильны: каждый домар, как и миллеад, рождался с одним даром, и почти никогда не получал второго, я уже не говорю про множество. Нам приписывали то, что природа делала сама, а в остальном очень часто многое пририсовывала фантазия: как например, несколько рук или голову животного…

Миллеады были нашей противоположностью, и считались сущим злом, и не будь их, у нас не было бы работы и жизнь была бы проще, но в то же самое время, у нас есть миссия, и жизнь приобретает особый смысл. Они постоянно все разрушают, а мы за ними подчищаем. Бывают, конечно, миссии, в которых они не замешаны, но их было гораздо меньше. Нас готовили к состязаниям вслепую, а точнее, не готовили вовсе, по крайней мере в стенах Академии, и это было не так забавно, как звучало. Поговаривали, у миллеадов есть чутье, помогающее им отделять нас от других, а мы в этом вопросе были словно слепые котята. Я очень надеялась, что это всего лишь слухи, и они не обладали подобным преимуществом.

- Вряд ли богам есть до меня дело, - отмахнулась я, рискуя вызвать осуждение у девушек. Поздновато я вспомнила, что Леер говорила о старшей дочери как о сильно набожной девушке, но Кора сочувственно кивнула, будто после смерти родителей потеряла часть веры в богов, - впрочем, как бы там ни было, мы сами строим свою жизнь.

- Верно говорите, мистрис, - улыбнулась Дом, которая вопреки желанию отца вышла замуж за подневольного Лорина, которого полюбила, вместо того, кого выбрал для нее Кайс. Он долго злился и не признавал её выбор, но, как смеялась Леер, рассказывая мне, ему пришлось смириться, потому что младшая была такой же упрямой, как и он сам. Дом знала, о чём говорила, - Мел просила передать, что уже всё готово. И она будет рада составить Вам компанию в дороге.

Я растерялась, ведь за чтением совсем позабыла о том, что мне стоило поговорить с Дом, ведь ей следовало тоже собраться в дорогу и, в отличии от меня, за неё это никто не сделает.

- Я хочу, чтобы поехала ты, - Я внимательно наблюдала за реакцией Дом, ведь она из вежливости может согласиться, но расстроится, а в таком случае я не хотела её заставлять, но Дом улыбнулась и глаза ее загорелись, даже не нужно было прибавлять ничего о возможности отказаться, она мысленно уже в поездке.

Как оказалось, Лорин был сейчас в Караине и должен там пробыть ещё несколько месяцев. Рольд не хотел отпускать грамотного конюха и держал его при себе, несмотря на то, что разлучал тем самым его с юной женой без веской на то причины, только потому что так хотел и имел власть. Дом успела рассказать мне все это, пока мы поднимались в хозяйскую спальню, чтобы я переоделась в менее маркое платье. Это мне нравилось, и если бы мы не отправлялись в путь, я бы не стала его менять, но небесно-голубой бархат вряд ли подходил для путешествий в штормовую погоду. Куда разумнее и практичнее было бы надеть одежду темных оттенков.

Дом рассказала также о брате, который не смог прийти, так как его жена только родила девочку. Роды были сложными, и он не мог оставить роженицу одну, да и острой необходимости в этом не было. Хорошо хоть и мать, и ребенок остались живы. Когда я спросила её, почему она раньше не сказала, кем приходилась моим спасителям, девушка смущённо ответила, что не видела особой заслуги в том, чтобы быть ребенком выручивших меня людей. Она не хотела пользоваться моей благодарностью, а заслужить доверие самостоятельно. Узнав от свекрови, Мел оказалась матерью ее мужа и очень строгой наставницей, что сэр Киллиан приказал готовиться к отъезду, она поспешно побежала к сестре и брату, чтобы выполнить мою просьбу, совсем не строя никаких надежд, что после этого наше знакомство продолжится.

Как Дом заверила меня, собирать ей было почти нечего, но как только она помогла мне с платьем, я уговорила её спуститься вниз и еще раз посмотреть, что ей необходимо для дороги, а сама, намного помедлив и спрятав под накидку книгу по географии, я спустилась вниз. Она мне может еще пригодиться, а учитывая, что я, пусть и временно, но теперь принадлежала этой семье, воровством это не считалось.

Ожидая новых перепалок с Киллианом, я вошла в столовую, но она оказалась пуста. Я нахмурилась и обратила внимание на сервировку стола. Обед был накрыт на одного, словно кузена и не ждали, и прежде, чем я отправилась бы на поиски хоть кого-то, кто мне объяснит, что происходит, в комнату вошла Мел.

- Сэр Киллиан просил передать, что будет ждать Вас у конюшни, когда Вы закончите, - сообщила она, отчего-то хмуро смотря на меня. Может, ей не нравилось, что я забирала в имение её невестку и у неё не будет возможности и дальше её обучать? Она могла не расстраиваться, это ненадолго, и Дом скоро вернётся, но сообщать ей это я не собиралась.

- А где он сам? И где находится конюшня? – Мел подозрительно посмотрела на меня, будто я спросила у неё что-то непривычное, то, что не должна была, но почему меня не может интересовать, чем занят Киллиан? Или я вообще не должна задавать вопросы, а только смиренно выполнять поручения, словно я также была прислугой, как и она? Ну уж нет, вряд ли я смогу сыграть робкую покорную девицу, чем возможно буду постоянно разочаровывать людей вроде Мел.

- Сэр Киллиан занят делами замка и просил накрыть ему в кабинете. Конюшня на заднем дворе. Если будет необходимо, я покажу дорогу, - объяснила она, сведя брови вместе и не по-доброму наблюдая за мной. Уж лучше я потрачу лишнее время на поиски конюшни, чем обращусь к ней, да и не думаю, что у замка есть несколько задних дворов, а значит справлюсь собственными силами.

Съев свой завтрак в полном одиночестве, я закуталась в накидку и отправилась на поиски заявленной конюшни. Мне повезло и её я нашла быстро. Это было небольшое и немного обветшалое строение, мало напоминающее конюшни в доме Лленардов, стойл тут было всего шесть. Достаточно мало, учитывая, что здесь лошади были едва ли не единственным транспортным средством, но это обстоятельство говорило о том, что этот дом часто становился лишь временным пристанищем.

Ветер дул прохладный, и я обрадовалась, что оделась в теплую одежду, а иначе могла бы окоченеть по пути в конюшню, и тогда моему дорогому кузену пришлось бы иметь дело с моим окоченевшим трупом и все же лишиться удовольствия смотреть на реакцию Рольда на мое чудесное возвращение.

- Как хорошо, что Вы нашли конюшню, - ко мне изнутри вышла Дом, уже приодетая и собранная в дорогу, - Мел сказала, что Вы отказались от того, чтобы она Вас провела. Я уже думала выйти Вам навстречу.

- Как видишь, дорогу я нашла, - я не хотела реагировать на слова Мел, но они мне не понравились. Как оказалось, все просто: я отказалась. Как эта женщина не боится, что за свои выходки может лишиться места? – А где сэр Киллиан?

- Он внутри, проверяет подготовку лошадей, - Дом указала на ворота конюшни, и я шагнула за ней.

Внутри конюшни было куда темнее, чем снаружи, и оказалось, что выбор лошадей был ещё более ограничен, чем я подумала изначально. Из шести стойл были заняты только два, ещё двое скакунов было выведено с противоположной стороны, от того места где мы вошли, и всё, выбор закончился. Я подумала, что может просчиталась, но, когда вышла на свет, их правда было две. Киллиан, должно быть ошибся, нас было трое, нам нужна была ещё одна лошадь, но я нигде её не видела.

Глава 5

Киллиан стоял немного в стороне и смотрел на город внизу, раскинувшийся в живописной долине. Вид и правда был красивым: симпатичные деревянные домики, зелёные кроны деревьев и множество цветов. Весна, как никак. Люди с холма были едва видны: кроме того, что мы были на высоте, так ещё и достаточно далеко от основной части города. За домиками, немного дальше, чем я могла чётко рассмотреть, должны были находится ратуша и рыночная площадь, казна и дом бургомистра, а за всем этим великолепием, будто окружая город, возвышались горы, плотным полукругом отгораживая его от остальной части острова.

Каракут был удивительным местом в Мармандисе, отличавшимся не только своей архитектурой, предпочитая нечто более замысловатое и причудливое из дерева простым постройкам из камня, как в остальной местности, что делало ему честь, но вызывало недоумение из-за беспечности его жителей: смотрелось красиво, но пожароопасно. Они совсем не думали о будущем и о том, что это всё великолепие может буквально за несколько часов превратиться в пепел. Достаточно было бы лишь одной искры.

Кроме основной деревообрабатывающей промышленности, местные жители зарабатывали туризмом, пусть сами и не знали ни что это такое, ни как это влияет на стиль их жизни. Как свидетельствовали хроники, на Каракуте было что посмотреть, начиная хотя бы с причудливых строений, и заканчивая горной местностью, куда часто устраивали паломничества язычники из материковых королевств. На Мармандисе, как и в большинстве миров, встречалось много религий, и местные жители в той или иной мере поклонялись духам природы, как божествам, и считали местом их обители горные ущелья, таких на острове было более чем достаточно.

Ко всему прочему, в то время, как в других частях Мармандиса свирепствовала абсолютная монархия и деспотизм, здесь на острове зарождались паростки демократии в лице Совета острова и систем самоуправления в городах. Эти самые проявления человеческой сознательности оказались бальзамом на душу, когда после распределения я пыталась найти в этом мире хоть что-то хорошее, что могло бы скрасить общий эффект и убедить меня, что всё не так печально, как я изначально представила себе. При всем при этом, на острове оставались давно укоренившиеся феодальные отношения с классовым разделением, но это давало надежду, что, если мармандцы переживут чуму, они постепенно отойдут от такого образа жизни. Может, этого никогда не произойдет, но что, если Мармандис пойдет не по стандартному сценарию развития, а иным, своим собственным, путем?

Красс, город раскинувшийся перед нами, был крупным торговым портом. Сам остров находился на пересечении около десятка торговых путей, что делало его едва ли не одним из главных торговых центров, в котором часто собиралось большое скопление купцов со всего мира. Таких мест в Мармандисе было не много, приблизительно пять, а может и того меньше, и именно это пугало Старейшин. Сложно представить, насколько быстро пандемия, начавшаяся в столь влиятельной местности, распространиться по всему Мармандису. Не станет ли грядущая чума причиной закрытия, а в худшем из вариантов - гибели этого мира?

Алесса решительно не понимала, почему на меня повесили это задание, подобные конфликты поручали более подготовленным Хранителям, но вместо того, чтобы найти такого – отправили меня, у которой за плечами лишь знания, почерпнутые из учебников и лекций. Это казалось бессмысленным, разве что здесь был кто-то ещё из домаров, более опытный и сильный, ибо каким бы я ни была хорошим студентом, я ещё даже Академию не закончила и не могла отвечать за последствия, а этот мир хоть и не был стратегически важным, конечно же имел право на существование.

Всего на Каракуте было семь больших городов-портов, опоясывающих остров вдоль всей береговой линии, и их более чем хватало для острова, остальные же поселения, ютились глубже к центру этого участка суши и между портами, но они были маленькими, и зачастую являлись замками здешних лэрдов, которые предпочитали жить за пределами городов, но имели в них дома, чтобы при необходимости останавливаться в них, а не в тавернах, где находили приют не только обычные люди, но также карманники и разбойники, с которыми знать предпочитала не иметь ровным счётом никаких дел.

Караин как раз располагался южнее от Красса на пол пути к следующему торговому городу-порту Костару. Не далеко и не близко, но дорога могла показаться долгой, учитывая, что я не привыкла к здешнему транспорту и к дорогам в особенности, но выбора не было, а значит, придется потерпеть.

- Третью лошадь скоро подготовят? – решила я нарушить неловкое молчание, а заодно уточнить ситуацию. Может, он на самом деле не издевался, а просто еще не всё было готово. Я надеялась, что это было так. Я не готова была отвечать за безопасность Дом на неизвестной мне дороге, к тому же, сама была не самым умелым наездником. Я и представить даже не смогла, что Киллиан мог бы повезти прислугу, а поэтому сразу откинула в сторону такую вероятность, она была слишком невозможной. Оставался ещё один вариант, о котором я даже думать не хотела, он был таким же нелепым, как и предыдущий.

- Третью? – лениво поинтересовался Киллиан, продолжая смотреть на город, будто меня тут и вовсе не было, но я точно знала, что он не только меня слышал, но и видел моё приближение боковым зрением. Он не был настолько беспечным, как пытался казаться.

- Я вижу две лошади, - я показала рукой в сторону вороного жеребца и гнедой, которые спокойно стояли и ждали, когда же они пригодятся, а третьей по-прежнему так и не наблюдалось, что только подтверждало догадку, что никто и не собирался её подготавливать.

- Верно, - Киллиан отвернулся от города и наконец посмотрел на меня, - Ты недостаточно окрепла, чтобы путешествовать одной.

Слегка опешив от неожиданной заботы, я даже не знала, что на это ответить, и мой взгляд неожиданно сам по себе поднялся к его лицу, чтобы проверить, не была ли это издёвка, но нет, он был вполне серьёзен.

- Не думаю, что мы с Дом угонимся за тобой, - пошутила я, возвращаясь к девушке. Вид, которым любовался Киллиан, был красивым, но я не хотела задерживаться, а потом нестись сломя голову, ведь кузен торопился в имение, а это значило, что пора отправляться в путь. Может, прибыв в замок, кузен и обретёт спокойствие, избавившись от такого назойливого компаньона, как я, и его настроение улучшится, желательно вместе с поведением.

- Дом поскачет одна. Гнедая не выдержит двоих, пусть и таких лёгких девушек, как вы, - ответил он, выждав для приличия несколько секунд, словно делая вид, что его и правда беспокоило, что я думала по этому поводу, а затем с лёгкостью усаживаясь на вороного, не дождавшись моего ответа, словно уже получил его. Немолодой мужчина, возможно муж Мел и свёкр Дом, которого я до этой самой минуты не замечала, помог девушке забраться в седло и проверил: надежно ли оно закреплено. Я улыбнулась такой заботе со стороны конюха. Очевидно, он не хотел, чтобы любимая его сына пострадала в дороге или чтобы это произошло по его вине.

Как результат, я осталась стоять одна возле двух всадников, в неловком молчании смотреть на обоих снизу-вверх. Из-за своего небольшого роста я и без того часто ощущала себя некомфортно, особенно когда ко мне относились со снисхождением без веской на то причины, а теперь меня вынудили задирать голову вверх, чтобы посмотреть на кузена или на Дом, и от этого я чувствовала себя еще меньше чем была, а это не могло не раздражать.

- Я не поеду с тобой, - недовольно бросила я Киллиану, понимая, что Дом никоим образом не стала бы возражать господину, но я пока считалась его кузиной, а значит, и равной по положению, что давало мне возможность не только спорить с ним, но и не подчиняться. Отлично, что Старейшины позаботились о том, чтобы я в Мармандисе не оказалась, к примеру, крестьянкой.

Я на миг представила себе путешествие с Киллианом на одном жеребце, и что-то меня передёрнуло от нехорошего предчувствия. Совсем не успокаивало то, что с нами была Дом, которая играла роль моей компаньонки. Даже несмотря на это, я сомневалась, что сидеть в одном седле с ним будет допустимо, ведь в таких мирах, как этот, правила приличия были чётко прописаны и зачастую требовали беспрекословного соблюдения. Пусть Киллиан и был моим кузеном, он все же являлся мужчиной, и такое вольное поведение здесь точно осуждалось обществом, и стоило ли мне пренебрегать этим, было довольно серьезным вопросом.

- А у тебя много вариантов? – раздражающе самоуверенно спросил Киллиан, беря в руки вожжи и тем самым намекая, что ему ничего не стоит оставить меня здесь одну и заставить идти следом, но уже на своих двух.

Я растерялась, проблема была далеко не в нас с Дом, ведь гнедая на самом деле могла выдержать двух всадников, даже не столько из-за веса, ведь если бы поехала Мел, она была бы потяжелее нас двоих, а скорее из-за того, что не приучена к нескольким всадникам. Таким образом, у меня было два варианта: скакать вместе с Киллианом или пройти всю дорогу пешком. И я бы пошла, если бы знала дорогу, но выбора у меня не было, а значит, и решать также было нечего. Кивнув кузену, признавая его победу и смиряясь с тем, что мне придется сделать так, как он хочет, я стала ждать его указаний. Ведь глупо было полагать, что я смогу самостоятельно забраться на его жеребца, особенно когда он сам уже был в седле.

- Подойди ближе, - приказал Киллиан, чем только больше разозлил меня, будто мне было мало того, что пришлось смирился с тем, что он решил всё за меня, даже не спрашивая мнения. Нет, я понимала, что мужчины этого мира привыкли всё решать, но разве так обязательно показывать всё время своё превосходство? Вот даже сейчас, нельзя было спокойно попросить? Нет же, он приказал, будто был моим господином, а не кузеном. Мне хотелось развернуться и уйти, но я прекрасно понимала, что без него мне не добраться до Караина, а там я постараюсь его избегать, всё же я прибыла сюда не на экскурсию и мне может повезти закончить на этом наше знакомство.

Смирившись, я сделала, как приказал Киллиан, и когда мне казалось, что сейчас он спрыгнет с жеребца, позволит мне забраться (или даже поможет), а затем сам запрыгнет повторно, кузен просто наклонился и одной рукой подтянул меня вверх и усадил перед собой боком. Было немного неудобно, хоть и вполне терпимо, но меня никто и спрашивать не стал.

- Ты… - задохнулась я от возмущения, когда он сразу же тронул скакуна, не дав мне комфортнее устроиться. Он определенно не привык считаться с чужим мнением.

- Не стоит благодарности, - кивнул Киллиан, и я задалась вопросом, не потянет ли он меня за собой, если я столкну его с жеребца? Ответ, к сожалению, был не таким, который обрадовал бы меня, хотя руки так и чесались проверить, но не было никакой гарантии, что он хотя бы пошатнется, а вот я вполне могла свалиться из-за неосторожности или еще по какой-то причине. К сожалению, в боевых искусствах я была еще тем профаном, не столь из-за недостатка стремления, сколь из-за веса и роста.

- Тебе обязательно вести себя так? - спросила я, когда Киллиан повел жеребца в обход дома, в котором я была все эти дни. Он был значительно меньше особняка Алессы и выглядел достаточно просто и невыразительно на общем фоне, но не стоило забывать, что этот дом был временные пристанищем, им пользовались только тогда, когда были в городе, в остальное же время он пустовал, и конечно, стоило брать в расчёт, что таких как этот, у семьи было еще шесть, не считая столичного дома, и, конечно же, он не шел ни в какое сравнение с родовым поместьем-замком.

- Как? – отвлекся от дороги Киллиан, и держа поводья одной рукой, набросил мне на голову капюшон от моего же плаща. Тот слетел с головы, как только кузен поднял меня в седло, что давало ветру возможность трепать мои волосы так, как ему того хотелось, в том числе и бросать мне их в лицо.

Я инстинктивно подняла голову вверх, чтобы посмотреть в надменные серые глаза и попытаться понять, как этот мармандец умудрялся одновременно бесить и проявлять заботу. Напрасная идея, учитывая, что мне мешал хотя бы тот же капюшон, но это меня совсем не остановило. Естественно, у меня ничего не получилось, но от того, что я хотя бы попыталась, мне почему-то стало легче и спокойнее на душе.

Складывалось ощущение, что Киллиан так и не решил, как ему лучше поступать: вести себя как полный кретин или побыть нормальным человеком. Я бы посоветовала выбрать второй вариант: он был бы выгодным хотя бы в том, что таким образом его будут меньше ненавидеть, если, конечно, его это заботит, но Киллиану, очевидно, нравился первый.

- Раздражающе, - ответила я, опуская голову после того, как поняла, что даже если бы мне и позволял капюшон что-то увидеть, то кроме подбородка, мне ничего не было бы доступно. Даже здесь мой рост играл свою решающую роль. Довольно часто мне хотелось быть хоть немного выше, несколько сантиметров автоматически избавили бы от ряда проблем. Я знала об этом прекрасно, ведь Мерьем, будучи лишь на немного выше меня, и знать не знала о многих неудобствах, с которыми я сталкивалась буквально ежедневно. Вот сейчас она могла бы выразить больше недовольства и проявить сильнее свою гордость, но я же выглядела маленьким воробушком возле тигра, и ни гордая осанка, ни гневный взгляд не производили ровным счётом никакого эффекта.

Я и забыл, какая ты колючая, - парировал Киллиан и вывел жеребца за ворота на широкую грунтовую дорогу, ведущую в город. Я ожидала, что он свернет направо и поведет нас в лес, но он решил иначе. Следовало ожидать, что есть более короткая дорога, чем скакать через город, но, если он сделал так, значит, что-то запланировал. Кузен заметил мой поворот головой, когда я отвернулась от боковой дороги и посмотрела перед собой, стараясь рассмотреть путь, которым он решил меня повезти. Любопытство победило недоумение, и мне стало всё равно, почему он так решил, ровно до того мгновения, пока не ответил, - Думаю, ты захочешь заново познакомиться с Крассом. До того, как Рольд посадит тебя под замок в Караине.- Зачем ему это делать? – я слышала о том, что в Мармандисе лэрды, образно конечно, но запирали в родовых замках дочерей, которые почти никогда не покидали их пределы вплоть до замужества, а после с ними таким же образом поступали мужья, и, в отличии от свободных женщин простого происхождения и даже крестьянок, они почти не имели права не то, что принимать решения о своей жизни, но и выбираться за пределы поместья без разрешения, которое им редко представляли, и они были вынуждены всё время жить взаперти.

- Затем, чтобы укротить тебя. Ты слишком норовистая, а он не знает, что с такими как ты делать, - объяснил Киллиан таким тоном, будто я не понимала очевидного, но мне всё равно казалось такое отношение мармандцев к женщинам странным. То ли они предпочитали их прятать, то ли их вообще не заботило мнение слабой половины населения, и они редко с ним считались.

- Это ещё не повод…, - я запаниковала, боясь себе даже представить, что буду делать, если меня, как девицу из детских сказок, запрут в башне. Мне нужно было иметь доступ ко всему замку, и к людям в частности, а подобные ограничения только добавили бы проблем. Мне было бы достаточно одного поместья и прилегающего к нему поселения, но если Рольд ограничит мое перемещение, будет куда сложнее обследовать территорию, и выполнение практического задания грозилось затянуться если не на несколько дополнительных месяцев, то хотя бы на несколько недель.

- Если твой отец позволял тебе многое, это не значит, что Рольд будет вести себя так же, - я и сама знала, что всё обстоит именно так, и все же лучше проверить самой, каким был мой временный дядя, чем судить о нём со слов кузена, который и меня то едва терпел, - но может он и смягчится, если ты проявишь достаточно беспокойства и сострадания к его умирающему сыну.

- Значит у меня есть ещё кузен? Твой брат?

- Не больше, чем тебе, - спокойно ответил он, не отвлекая меня от изучения города.

Киллиан вел скакуна неспеша, и я могла рассмотреть окраины Красса. Как оказалось, дом Караинов располагался почти за чертой города, подальше от городского шума, и судя по окружающим нас домам, а в особенности дорогам, которые при более близком рассмотрении отталкивали своей неухоженностью и грязью, это было взвешенным и хорошо обдуманным решением. Всё выглядело не так привлекательно, как казалось с холма, и я подозревала, что чем дальше, тем хуже. Ко всему прочему, ещё примешался и гнилой запах, будто рядом с нами находится свалка, но я быстро вспомнила, что для подобных городов он был обычным. Гигиена города, мягко говоря, оставляла желать лучшего, - Моя мать была сестрой твоего отца и Рольда.

- Значит, ты не Караин, - осенило меня, почему в скупых данных Старейшин о семье Астории не было ни слова о Киллиане, его просто не взяли в расчёт, так как он не был Караином.

- Как сообразительно с твоей стороны, - спокойно ответил кузен, но в его голосе отчётливо слышалась насмешка, которую он и не пытался скрыть. Я едва улыбнулась, поняв, что уже начинала привыкать к его насмешкам, надменному голосу, и только его проявление человечности казалось мне неестественным, не вписываясь в типаж плохого парня, которым он, несомненно, пытался казаться.

Я притихла, так как мы выехали на центральную дорогу Красса, как любезно подсказал мне кузен, несложно было и самой догадаться, здесь как раз начиналась деревянная брусчатка, которая для Мармандиса была слишком дорогой, и её могли позволить себе только богатые города, и то только в центре, и немного повернувшись в седле для удобства, я стала рассматривать то, что по местным меркам считалось гордостью. Дома и правда здесь были больше и красочнее, с тонкой и искусной работой мастеров, которые уделяли много внимания каждой детали, вырезая узоры на ставнях и стенах. Ни одно строение в городе не было выкрашенным, всё было в натуральных оттенках древесины, но архитекторы находили способ выделить каждый дом и сделать его непохожим на остальные. На уникальности красоты деревянного города, разбавленного зеленью деревьев и кустарников приятное впечатление заканчивалось.

Нет, я, конечно, знала о том, что с чистотой в Мармандисе проблема, и достаточно прочитала об этом в книгах, чтобы иметь представление о том, куда меня собирались забросить, но когда впереди нас женщина из окна второго этажа вылила ведро помоев на брусчатку, я подпрыгнула на месте и взвизгнула, представив во всех красках, что это ведро выливается на меня. Несколько прохожих горожан обернулись и посмотрели на нас, но Киллиан не приостановил скакуна и вообще никак не отреагировал на моё поведение, преспокойно повёл вороного дальше. Любопытные зеваки остались позади, у них не осталось другого выбора, кроме как вернуться к своим заботам, а мы продолжили свой путь.

Если судить по чистоте дорог, такие случаи были не редкостью, то же самое касалось и нижней части фасада домов. Людей совсем не смущала грязь, они привыкли к ней и словно не замечали её, это четко было видно по прохожим, которые никак не реагировали на мусор под их ногами и вокруг. Что ж, это их право, но в таком случае становилось понятным, почему этот мир ждала пандемия. Все известные нам случаи распространения чумы начинались именно с этого, подобная антисанитария была предшественником глобального мора, но не всегда обязательным его условием. Я мысленно отметила себе этот пункт, чтобы позже обработать эту информацию и занести в отчёт.

Мы довольно быстро добрались до ратуши, которая была самым высоким зданием в городе и возвышалась над другими, как зоркий страж на целый этаж, а если брать в расчёт шпили, то и того выше. В хрониках было указано, что в этом здании было около трёх десятков комнат, и самая большая из них предназначалась для заседания Совета. Верховный Совет Каракута собирался один раз в год в день торговли, и каждый раз в одном из больших городов-портов. Может, поэтому ратуши везде и были центром города, самым величественным зданием, притягивающим к себе всех, кто приезжал в него, и если судить по ратуше Красса, охотно верилось, что и в других гостей поджидало подобное великолепие.

Мне захотелось попросить Киллиана остановиться и спуститься, чтобы осмотреть ратушу изнутри. Если мастер проработал так искусно детали фасада, интересно, какой она была внутри. Должно быть, и в середине производила не меньшее впечатление. Я бы слукавила, если бы сказала, что история и архитектура меня не интересовали. Даже наоборот: я выделяла этим наукам особое место в своём сердце, но когда задумывалась о практической стороне их применения в признании, мне становилось не по себе: многочисленные войны, ужасающие пандемии, глобальный мор, и зачастую варварские обычаи некоторых рас и миров не внушали доверия. Я не была ни высокой, чтобы со мной считалось, ведь даже в Мармандисе (если верить трактату Алессы) с особым уважением относились именно к высоким девушкам, ни сильной,чтобы защитить себя, ни уж тем более достаточно крепкой здоровьем, чтобы не умереть в процессе выполнения миссии, несмотря на общую устойчивость домарцев к большинству вирусов, ведь если бы мы были настолько восприимчивы к болезням, как представители охраняемых нами миров, давно вымерли бы как вид,но, к сожалению, никто не отнимал у нас слабости, из-за которых могли бы пострадать, а то и умереть. К тому же, мы рождались, болели и умирали так же, как и другие. Возможно, мои успехи в изучении этих наук и привели к тому, что меня направили в Мармандис, где всё, чего я опасалась, или уже свалилось на меня, или поджидало впереди.И все же, просить я не решилась, зная, что он откажет, снова начнет говорить о том, как ему не терпится оказаться побыстрее в Караине и сдать меня Рольду, чтобы спокойно вздохнуть.

Сразу за ратушей располагался дом бургомистра, который почти ничем не уступал ратуше, разве что был немного меньше в размерах, но это было едва заметно, и даже здание казны, расположенное через дорогу, было скромнее. Очевидно, бургомистр высоко ценил самого себя, раз позволял себе подобную роскошь.

- Сэр Амнэр считает, что дом бургомистра должен отражать положение города, - хмыкнул Киллиан, замедляясь возле мини-дворца, чтобы обратить лишнее внимание на чрезмерное тщеславие градоправителя.

- Дом бургомистра отражает только величину самомнения его владельца, - поддержала я кузена. Возможно, он даже улыбнулся в ответ: проверить я не решилась.

Далее яркими палатками нас встретила рыночная площадь, где стоял сплошной гомон голосов, как купцов, предлагавших свой товар каждому прохожему, восхваляя его и пытаясь перекричать своих соседей, так и тех, кого они так старательно к себе зазывали. Людей здесь было больше, чем в скидочные дни в одном из торговых центров Ламариса. Мармандцы едва протискивались в толпе, и такое столпотворение было благоприятной средой для карманников, которые, я уверена, здесь были. Сами жители своей нерасторопностью способствовали существованию такого промысла.

Но, несмотря на шум, своеобразная красота рыночной площади завораживала яркими красками фруктов и овощей, тканями и прочими товарами, которые переливались яркими красками на прилавках купцов, которых было бесчисленное множество на площади. Запахи смещались вместе: пряности, фрукты, цветы, табак, порох и прочие, и сложно было понять, чем пахла площадь, но уже не зловонием, и это было маленькой приятной победой. Можно было выдохнуть с облегчением и вдохнуть наконец нормально, полной грудью, совсем не боясь, что весь съеденный обед окажется вне организма.

За рыночной площадью располагался широкий перекресток, и не знаю, куда вели остальные дороги, но Киллиан повернул вправо, и как оказалось, эта дорога уводила путников из города. Кузен резко ускорился и, несмотря на мои попытки выглянуть из-за его плеча, чтобы проверить, как Дом, я удержалась в седле, хоть и вполне могла вылететь, выворачиваясь то в одну сторону, то в другую. У меня ничего не получилось и оставалось только надеяться, что она успевала скакать в таком быстром темпе или знала дорогу, на тот случай если всё же отстала. Мы благополучно покинули город, оставив за спиной узкие улочки с запахом помоев и фекалий и вместе со сменившимся пейзажем, мы снова могли дышать нормально. Пейзаж вокруг нас долгое время почти не менялся: кустарники - справа, а по левую сторону - полоса невысоких гор.

В какой-то миг я потеряла интерес к наблюдению за мелькающими картинами живописной природы и на короткое время прикрыла глаза, расслабляясь и позволяя себе пусть и такой скупой, но всё же отдых. Мне стало любопытно, как обстояли дела с моими силами, и используя эту крохотную возможность, я потянулась к ним и осторожно потянула свои собственные ощущения и силы, словно разминая их, как затёкшие пальцы. Нехотя, словно поскрипывая, они все же поддались и послушно стали виться вокруг кузена, который ни о чём не подозревал.

Киллиан был спокоен и заинтересован, вопреки моим ожиданиям, совсем не испытывая ко мне неприязни. Остальные свои эмоции он словно спрятал в сундучок и не показывал их даже себе, но я слабо улыбнулась и такому скупому результату. Что ж, дар меня не оставил, и я могла полагаться на его помощь в Караине.

Спустя несколько часов прямая дорога резко повернула влево, ближе к горам, но Киллиан увел нас по узкой тропе в лес и повел среди высоких деревьев, быстро образовывающих густой лес. Солнце к этому времени уже садилось, а из-за широких крон, крадущих и без того затихающий солнечный свет, становилось ещё темнее. Страшно не было, сам Киллиан вызывал у меня куда больше опасений, чем скопление деревьев. Вряд ли мы успеем добраться к ночи в Караин, а значит и ночевать нам, ожидаемо, придется в этом же лесу.

Когда становилось скучно, я смотрела на деревья, и в некоторых причудливых стволах и кронах я видела разных созданий, которых могло подсказать сознание, припоминая любимую игру маленькой племянницы. Когда Кларис не спалось, мы часто подбирались к окну и смотрели на звёзды, угадывая созвездия, а днём в облаках высматривали животных или сказочных персонажей. Она обожала фильмы про героев и рыцарей и Мармандис ей бы очень понравился, особенно его особая старинная атмосфера. Можно было бы её однажды, если этот мир переживет пандемию, взять с собой и показать ей всё это. При условии, что Рейн не упрётся и не запретит такое приключение, и что такая авантюра вообще возможна.

Всю дорогу, что мы ехали, мы не разговаривали, сохраняя тишину, и я прислушивалась к звукам, что нас окружали, но после того, как мы некоторое время проехали по лесу, тишина начала давить на меня. К этому времени жажда уже стала напоминать о себе и нужно было отвлечься, так как вода в бурдюке Киллиана успела закончиться, и я не знала, когда он решит найти ручей, чтобы запастись водой.

- Сын Рольда. Что с ним? – спросила я кузена и удивилась насколько громко прозвучал мой голос в окружающей нас тишине. Мы оба слишком привыкли к ней, это было легко понять по тому как Киллиан слегка дернулся, словно я отвлекала его от мыслей, в которые он был погружен с головой.

- Сердце. Оно слабое у него с рождения, а два дня назад он подхватил лихорадку, - Киллиан отвечал почти безразлично, я даже не пыталась понять, серьёзен он в своей холодности к кузену или нет, вместо этого я думала о бедном мальчике, который вряд ли переживет лихорадку. Она была не так страшна, но в здешнем мире, с местным уровнем жизни и медицины, ему никто не мог помочь. При лихорадке шла сильная нагрузка на внутренние органы, и в том числе на сердце, которое и без этого было у него больным. Если бы можно было воспользоваться препаратами, известными у нас в Ламарисе, его можно было бы легко спасти, но сейчас родителям мальчика оставалось разве что готовится к худшему.

- У Рольда ещё есть дети? – я вспомнила соседку в Ламарисе, ребенка которой не смогли вовремя спасти из-за того, что семья оказалась слишком гордой, чтобы просить помощь у Совета. Они отрицали любой контакт с Хранителями, в том числе и помощь. Я ещё тогда была обычным ребёнком и дружила с их старшей дочерью, которая и помогла им пережить эту потерю. Если есть ещё дети, им будет проще смириться, отпустить мальчика.

- Рид – последний сын, - ответил Киллиан и повернул жеребца с тропы на едва заметную дорожку. Я на короткое мгновение отвлеклась от грустных мыслей. Что он задумал?

- Последний? – переспросила я, пытаясь предугадать, куда он нас завел, но долго гадать не пришлось: сначала послышался плеск воды, а спустя пару минут мы оказались на берегу ручья. Я даже забыла о своем вопросе, обрадовавшись, что наконец смогу пройтись, а то, кажется, ноги и спина уже затекли от скачки, но Киллиан не забыл. Он был слишком внимательным, и это также стоило запомнить.

- У Рольда было трое сыновей, но все умерли в детском возрасте, - ответил кузен, не сетуя на мою амнезию, а также на глупые вопросы. Его слова звучали обыденно, и он даже не был жесток, в Мармандисе из-за низкого уровня медицины детская смертность была невероятно высокой, далеко не все дети достигали зрелого возраста, и здесь это было обычным делом, особенно если ребенок рождался слабым здоровьем.

Остановив жеребца, Киллиан спрыгнул наземь и снял меня, всё так же молча, изучая и наблюдая за мной. Он ничего не говорил: не хамил и не грубил, но я снова почувствовала себя куклой, слишком легко у него получалось перемещать меня с одного места на другое.

Я не знала, что сказать: пожалеть незнакомых мне людей, перевести разговор в другую сторону, или может просто помолчать и подождать, пока спешиться Дом, которая весьма успешно нагнала нас, и подойдёт к нам, но Киллиан снова решил всё за меня: он взял поводья жеребца и указал мне в противоположную сторону от той, куда он собирался идти.

- Лира необходимо напоить. Если хочешь, можешь пока освежить лицо и напиться воды, - я проследила за его рукой и увидела удобный спуск к воде, достаточно безопасный и лёгкий, и не нужно будет пачкать ботиночки в речном песке или грязи. Я благодарно кивнула кузену.

Киллиан не ждал моего ответа, и пока я решала, стоит ли мне пробираться к воде, увёл жеребца вправо. Подобрав платье, я направилась к левому спуску, чтобы осторожно, переступая с камня на камень, оказаться у воды. Зачерпнув ладонями немного, я первым делом утолила жажду, а затем, когда водная гладь успокоилась от моего вмешательства, посмотрела на своё отражение. О зеркале в дороге и мечтать не стоило, да и само оно могло быть разве что в самом замке. Здесь они стоили целое состояние, и вряд ли такую роскошь могли позволить себе простые люди. На полотне водной глади я увидела бледноватое лицо, очевидно остатки болезни не желали уходить, и растрёпанные волосы, которые совсем не делали мне чести. Захотелось причесаться, но я не была даже уверена, что в седельных сумках была щётка. Предполагалось, что приводить себя в порядок я буду в замке. Всё, что смогла сделать - руками пригладить волосы и смириться с тем, что я выгляжу неряшливо.

Рассматривая себя в воде, я обнаружила, что, должно быть, кажусь другим такой же юной, как и Дом. Не напрасно ли я здесь оказалась? Слишком маленькая, слишком хрупкая, чтобы меня воспринимали всерьез, слишком беззащитная и неумелая, чтобы защитить саму себя. Уроки единоборств оказались бесполезны, когда преподаватели поняли, что удар у меня слишком лёгкий, а защита слишком слаба, как бы я ни старалась, чтобы из занятий был хоть какой-то толк. Со временем меня перевели в класс по самообороне, в надежде, что хоть там найдут мне применение. Будет ли кто-то в Мармандисе сотрудничать со мной? А если в этом всём замешан кто-то из миллеадов? В голове было слишком много вопросов и ещё больше сомнений, но, тряхнув головой, я решила оставить все эти размышления на потом.

Было приятно после такой пыльной дороги умыть лицо и снова почувствовать себя хорошо, словно с дорожной пылью, сняв с лица усталость и успокоив ноющую боль в теле от постоянной встряски. По крайней мере, лицо теперь было чистым, а руки и ноги не в одном и том же положении.

Я поднялась и хотела вернуться к той части дороги, где мы с Киллианом разошлись, но неожиданно услышала совсем рядом пение птицы. Совсем рядом послышалась нежная трель. Я прикрыла глаза и прислушалась к пению птиц, которых прежде не слышала. В Ламарисе было достаточно певчих пернатых в парках и садах, но такую мелодию я слышала впервые. Будь на моем мести Террин, она бы постаралась запомнить мелодию - словно перезвон лёгких колокольчиков и потом по памяти записать её нотами, но я не обладала её талантом, а поэтому просто наслаждалась.

- Это – лерая, довольно редкая птица, и они не часто показываются людям, - за моей спиной раздался приглушённый голос кузена, но вместо того, чтобы как нормальный человек спокойно отреагировать, я подпрыгнула на месте и поскользнулась на мокром камне. Трель умолкла, а я беспорядочно замахала руками, отказываясь мириться с неизбежным купанием.

Киллиан грубо дёрнул меня за кисть, едва не вывернув её, а затем ухватив за предплечье удержал меня на суше, обхватив за талию и помогая восстановить равновесие.

- Ты хоть день можешь прожить, не причиняя себе вред и не пытаясь убиться? – надменно спросил он, разрушая всю магию моменту и уничтожая мою благодарность.

Глава 6

Когда мы вернулись на поляну, где Лир, жеребец Киллиана, нервно топтался на месте и фыркал, уже совсем потемнело. Казалось, прошло всего несколько минут, а ночь окончательно опустилась над этими землями, ставя наше дальнейшее путешествие под сомнение, если только навязчивая идея Киллиана достичь Караина сегодня же не победит здравый смысл.

Лир был красавцем: густая грива, черный окрас, гордая осанка и важная поступь… Он словно сошел с картины талантливейшего художника, или наоборот ждал, когда его увековечат в памяти народа ярким портретом. Ещё в самом начале пути я поняла, что этот красавец обладал тем ещё норовом: ему нравилась быстрая скачка, и пока мы медленно пересекали Красс, он часто нетерпеливо вскидывал головой, стараясь дать всаднику понять, что пора уже переходить на галоп или хотя бы немного ускориться. После, когда мы скакали по дороге, стоило кузену слегка замедлить ход, чтобы к примеру, один из нас мог выпить воды, Лир тут же начинал фыркать. Вряд ли он был доволен поездкой с дамой, ведь я уверена - не будь меня и Дом, Киллиан был бы уже в Караине, но выбирать ему не приходилось.

Возле вороного стояла Дом с поводьями гнедой. Она улыбалась и с восторгом осматривалась по сторонам. Должно быть, ей давно хотелось снова побывать в лесу. Лес и правда был красивым: величественные деревья и почти не тронутые человеческой рукой тропы. Несмотря на промышленность Каракута, сам остров был удивительно зелёным. Интересно, может местные компенсировали срубленные деревья заново посаженными? В таком случае одни постоянно заменяли те, что были срублены, и это не было так критично, как в других мирах. Если нет - на этом острове был поистине неиссякаемый запас лесов. К виду лесов я была привычной, правда в Ламарисе они зачастую были ограниченными территориями, как и во всем Домане, но Старейшины тщательно следили, чтобы в наших городах было достаточно зелени и кислорода, который те выделяли.

Я подошла к Лиру и погладила черную блестящую шею, но он не подал и виду, словно меня тут совсем не было, только гордо смотрел на Киллиана, который остановился в паре метров от нас. Жеребец был таким же сложным созданием, как и его хозяин, они прямо идеально подходили друг другу.Я хотела бы с ним подружиться, но его это, очевидно, не интересовало. Что ж, поняв по безразличному виду жеребца, что мне здесь не особо-то и рады, я направилась к единственному приветливому лицу во всей этой милой компании. К Дом. Сама девушка выглядела уставшей, а её гнедая - запыленной, но всё же она казалась удивительно счастливой. Я задумалась над тем, что могло вызвать такую радостную улыбку, и поспешно кивнула, удивляясь, как раньше не заметила столь очевидное. Освободись и я хоть на время от такой свекрови, как Мел, тоже светилась бы от счастья, да и каждая миля пройденного пути приближала Дом к любимому супругу, разве этого было мало?

- Как далеко отсюда Караин? - спросила я девушку, выискивая взглядом очертание дороги, с которой свернул Киллиан, но все, что я могла увидеть – тропа по правую сторону от нас, предварительно уводящая в нужном направлении, но я совсем не была в этом уверена.

- Точно не знаю, мистрис, - задумчиво покачала головой девушка, - мы с родителями обычно ходили в Караин пешком, и это занимало чуть больше двух дней, - девушка задумалась, прикидывая в уме, а затем радостно улыбнулась. - Если мы продолжим в таком темпе, к рассвету, мне кажется, уже будем на месте.

В таком темпе не получится из-за меньшей видимости, а скоро совсем ничего нельзя будет разглядеть. Кузен, конечно, очень даже умелый всадник, но нужно быть волшебником, чтобы сохранить скорость при таких условиях. Если мы двинемся сейчас в путь, это займет больше времени, но пусть даже не к рассвету, к полудню, но это все равно не так долго, как я предположила раньше. Должна признать, скачка меня весьма утомила, и я начинала мечтать побыстрее оказаться в Караине.

- Несколько часов при свете дня и почти втрое больше ночью, - будто подслушав нас, ответил мне Киллиан, - но в таком случае ты будешь слишком измотана путешествием, чтобы встретиться с Рольдом. Не думаю, что потом за это скажешь спасибо.

- Я способна выдержать ещё несколько часов в седле и не упасть замертво у ног дорогого дядюшки, - тут же ответила я и готова была отругать себя за то, что снова не сдержалась. Не скажу, чтобы я так уж сильно отличалась от других в плане физических способностей, но и слабее не была, несмотря на видимую хрупкость.

Ко всему прочему домары были выносливее обычных людей. Это не было роскошью и неоправданной привилегией, скорее наоборот: достаточно высокая невосприимчивость к большому количеству вирусов были необходимым условием существования нас и нашей миссии, а иначе Хранители, как вид, давно вымерли бы, учитывая высокую смертность при выполнении заданий, миссий или поручений. Называйте это как хотите, но очень большой процент тех, кто после очередного путешествия так и не вернулся к своей семье.

Киллиан смерил меня красноречивым саркастическим взглядом, насмешливо осмотрев с ног до головы, и словно найдя во мне нечто убедившее его в принятом мысленно решении, молча ушел в лес, оставив нас с Дом одних рядом с лошадьми в темнеющем лесу. Первым делом я завелась, но потом стала думать. Пешком до Караина он идти не станет, (раз есть Лир, зачем напрасно ноги бить?), а значит, рано или поздно вернётся, остаётся только ждать.

- Почему нельзя вести себя цивилизовано? – не выдержала я, смотря ему вслед, рассчитывая на то, что он меня уже не слышит, а даже если бы и услышал, то можно было и в лицо ему всё высказать. - Ну вы видели это? Ведёт себя так, будто он здесь властелин всего. Разве так сложно вести себя нормально, как все остальные? Нет же, он просто разворачивается и уходит.

- Он и станет властелином, - тихо сделала замечание Дом, и, когда я обернулась, стушевалась, очевидно надеясь, как и я до этого, что не будет услышана, но в отличии от Киллиана, я находилась слишком близко, - по словам Лориана Рид, единственный выживший сын Вашего дядюшки, очень слаб здоровьем. Любая болезнь может стать последней для мальчика. Больше наследников у Вашего дядюшки нет, кроме сэра Киллиана. Смею предположить, что именно он и станет следующим лэрдом Караина.

- Ты очень хорошо осведомлена о моей семье, - улыбнулась я девушке. Настоящей Астории стоило бы разозлиться, что люди вокруг много болтают о её семье, а мне, пожалуй, это могло пригодится. К сплетням я была давно подготовлена, как раз с того времени, как проявились мои способности. Именно они принесли в мою жизнь всё плохое, что в ней было, и сейчас впервые сплетни могли принести пользу.

- Ваш отец был членом Совета, конечно, все о Вас говорят, - немного смутившись, ответила Дом, пока я думала над тем, облачить ли мою просьбу в форму приказа или не стоит. Сейчас девушка была прислугой, но человеческое отношение ведь никогда не было лишним, да и девушка изрядно пугалась, когда я что-то говорила не так, вела себя несвойственно этому миру. Мне бы стоило лучше стараться, но я пока еще осваивалась.

- Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты помогала мне некоторое время. Я никого не помню и не хочу случайно обидеть своих родственников, - «которых, очевидно, в Караине было много» - добавила я уже про себя. В Мармандисе ценились клановые отношения, и чем больше членов было в клане, тем лучше, но, если все они начнут вставлять мне палки в колеса, это будет очень плохо. Лучше было бы притвориться, что всё в порядке и вести себя максимально тихо.

- Конечно, мистрис, - обрадовалась девушка тому, что не получит выговор, а может и простоте моей просьбы. - Только я знаю не так много, чтобы могла Вам сильно помочь, только то, что говорят люди.

- Это уже значительно больше того, что помню я, - Дом кивнула, соглашаясь со мной, и пока есть время, да и возможность, я хотела задать вопрос о маме Киллиана, но со стороны дороги, с которой мы свернули ранее, раздался крик и мольбы о помощи.

Сначала я подумала, что мне показалось, но когда крик повторился, стало ясно, что кто-то действительно попал в беду. Мольба была отчаянной, и когда мы услышали ее в третий раз, в ней чувствовалось отчаяние, и я, не задумываясь, бросилась в сторону голоса, к тому же я чувствовала леденящий душу ужас нескольких людей, будто свой собственный. Я просто не могла это игнорировать.

Алесса и миссис Кратерс считали, что моим главным недостатком всегда было желание помочь всем и каждому. Нет, они не спорили, что такое поведение было побочным эффектом моего родового дара, ведь эмоции и чувства всех окружающих воспринимались как свои собственные, из-за чего простое сопереживание перерастало в нечто личное, что могло отвлечь от выполнения более важной цели, но оно могло только помешать мне при выполнении доверенных миссий.

Женщины не оспаривали то, что защищать и сохранять – основные цели существования Хранителей как таковых, но при этом постоянно повторяли, что ради большего можно пожертвовать и малым, но то ли они были слишком безразличными, то ли я оказалась чересчур молодой и неопытной, но вместо того, чтобы вспомнить их наставления и не нарываться на лишние неприятности, я бросилась на помощь незнакомцам, совсем не думая о последствиях.

Бежать по лесу в потёмках было мягко говоря проблематично, если не сказать, невозможно: всё вокруг сливалось в одну сплошную мешанину темных, почти черных оттенков, окружающих нас со всех сторон и постоянных препятствий в виде очередного дерева или кустарника, но разве это должно было меня остановить? Даже с подобранным подолом это было тяжело, но кто-то впереди нуждался в помощи, поэтому приходилось терпеть и пробираться дальше

- Мистрис, подождите, - тяжело дышала сзади Дом, её голос дрожал от волнения и беспокойства, а поэтому звучал приглушённо и даже срывался от испуга. Я не позаботилась о том, чтобы что-то сказать девушке, хотя бы предупредить о том, что задумала, да и об оружии тоже как-то не подумала, рванув вперёд с голыми руками. Мысленно дав себе оплеуху, чтобы в следующий раз не пугать окружающих своей импульсивностью, я тем не менее не сбавила скорости и продолжила бежать на зов, - Мистрис, Вам нельзя туда.

- Кто-то попал в беду, там нуждаются в моей помощи, - ответила я, пробираясь сквозь очередные заросли, надеясь, что ещё не поздно, что мы успеем. Должны успеть. Я верила, что еще есть время, еще есть шанс, но чувство паники, исходившее от путников, неожиданно наполнилось болью и смирением, а значит шанс спасти их неумолимо ускользал от меня, словно вода сквозь пальцы.

- Нам стоит подождать сэра Киллиана, он…, - начала возражать Дом, но очнулась, поняв, что это не имело никакого смысла, или она просто пыталась подобрать правильные слова, которые бы убедили меня куда больше, чем информация о том, что одобрил бы или нет Киллиан, - У Вас есть план?

- Нет, будем действовать по ситуации, - я отогнула в сторону очередную ветку и едва не споткнулась о ствол упавшего дерева. За такое короткое время вряд ли что-то вразумительное придет в голову, только сплошная импровизация самоубийственно характера, но на большее я сейчас была не способна, а если бы мы остались ждать Киллиана, можно было бы и не расчитывать на вероятность благополучного исхода для напуганных чем-то путников. Было безумием так ломится к опасности, совсем не подготовившись и ставя тем самым свою собственную жизнь под удар, но сидеть молча и ощущать панику, боль и страх кого-то стовсем близко при этом ничего не делая – было выше моих сил и моего терпения.

- Но вдруг там разбойники, - распереживалась Дом, явно чувствуя приближение опасности.

Я прислушалась к своим ощущениям, понимая, что дар – был единственным доступным мне сейчас оружием, и не почувствовала ничего, что могло бы принадлежать разбойникам, хотя я и могла упустить что-то в такой спешке, и сама будучи слишком встревоженной. Меня напугало другое: я почти перестала чувствовать тех, кого так стремилась спасти. Их ощущения поблекли и стали едва различимыми, и это именно тогда, когда мы почти добрались до цели.

- Скорее всего они там и есть, - отозвалась я, отодвигая в сторону лиану, в которую едва не врезалась. Впереди, в слабом освещении едва проступающего сквозь кроны деревьев света луны, уже были видны очертания повозки и яркое пятно на земле: светлое и красное. Всё сплывалось в одно сплошное неразборчивое видение, и я несколько раз моргнула, пытаясь сконцентрировать зрение на том, что предстало нашему с Дом взгляду.

- Сэр Киллиан…, - начала Дом, но к этому времени мы уже вышли на дорогу, и я так и не узнала, что именно собиралась сказать девушка. Вопреки моим ожиданиям и опасениям Дом, разбойников здесь не было, уже не было.

Дом зажала рот рукой и молча кричала от ужаса. Я сама почти задохнулась от испуга, но обучение в Академии хоть отчасти подготовило меня к подобным картинам, и пусть совсем ненамного, но мне было легче, чем Дом. Наше многолетнее обучение приводило нас и к изучению трупов, а точнее, причин их гибели уже после произошедшего. Однако, это не делало созерцание убиенных лёгким. Меня передёрнуло от открывшейся нам картины. Смерть всегда ужасала, неважно, насколько ты был к ней подготовлен. Мне всегда становилось плохо от вида крови, и хотя я прекрасно понимала, что в ходе своей работы буду сталкиваться не только с ранениями, но и смертью, все же я не отказалась от этого пути. Наша работа как раз и состояла в том, чтобы сделать миры лучше, чтобы как можно меньше людей погибало, и если не это, то зачем мы вообще существовали как отдельный вид?

На земле лежали молодая женщина, очень молодая, как по мне, и мужчина немного старше неё самой. Непрошеные слезы навернулись на глаза. Это было несправедливым. Они были слишком молодыми, чтобы их жизнь так быстро оборвалась. На светлой ткани их одежды растеклись багровые пятна крови, уродуя и без того жуткую картину. Пара лежала неподвижно, с открытыми глазами, которые уже ничего не видели и больше никогда не увидят. Слишком долго, мы непозволительно долго искали дорогу к этому месту и опоздали.

Если бы мы только… если бы я смогла бежать в этой темноте, может, и успела бы помочь. Но чем? И как? Разбойники были вооружены, а у меня же оружия не было, да и особыми умениями в боевых искусствах я никогда не обладала. Даже не представляю, что сделала бы, доберись сюда раньше, но чувство вины услужливо подсказывало мне, что я могла что-то сделать, но не сделала. Знать бы только, что, и насколько раньше, но и это знание не спасло бы ситуацию. Я была в этом мире чужой, совсем не ориентировалась в местности, и стоило признать, что всегда происходили и будут происходить события, на которые, к большому нашему сожалению, мы повлиять не в силах.

Я опустилась на корточки рядом с молодой женщиной и закрыла ей глаза, шепча слова прощания на домарском языке. Простой ритуал, которому нас обучали в Ламарисе. По словам Старейшин, это должно было облегчить переход души в загробный мир. Действовало ли это, мы не знали, да и сложно было судить. По ту сторону никто из нас не был, и загробный мир был недоступен нам в том числе. Всё, что нам оставалось - верить или нет. Было это правдой, или не было, но это всё, что я могла сделать для этих бедняг.

- Мистрис, нам нужно уходить. Разбойники все ещё могут быть где-то поблизости, - испуганно заозиралась по сторонам Дом, будто кто-то и правда сейчас, в подтверждение её слов, выйдет из-за поворота или из леса, но я не чувствовала ничьей злобы или жажды наживы, а значит, их и не было рядом.

- Если разбойники ушли, значит они забрали все, что их интересовало, а поэтому им незачем возвращаться, - для того, чтобы успокоить Дом, я указала на пустые уши женщины, в которых явно были серьги, и чистые руки без каких-либо украшений, да и на шее бедной не осталось ничего, что имело бы хоть какую-то ценность. Если судить по одежде погибших, они уж точно бедными не были, а значит разбойникам было чем поживиться.

Я растерянно осмотрела убитых, питая странную надежду, что может они зашевелятся, и хотя бы их жизни удастся спасти, но нет: они были убиты, и уже ничего не могло это отменить. Дом наконец перестала трястись от ужаса и подошла ко мне. Она положила руку мне на плечо, отвлекая от трупа и заставляя поднять на неё взгляд, и я увидела перед собой неожиданно собранную и сосредоточенную девушку. Она удивительным образом становилась храброй, заботясь о ком-то другом, о ком-то постороннем, даже такой, как я, которая так и норовила втянуть её в очередные неприятности, пусть и без злого умысла.

- Даже если никто не вернётся, нам нужно уходить. Мы оставили вещи и лошадей без присмотра. Мы все равно тут ничем не можем помочь, - Дом говорила правильно, и я кивнула, прислушиваясь к её словам. Оставаться здесь уже не было нужды. Я закрыла глаза мужчине и собиралась уходить, но, не сделав и трёх шагов, резко остановилась, отчётливо ощутив чей-то испуг, тонкую робкую эмоцию, которую прежде словно не замечала.

- Подожди, - остановила я Дом, которая уже обрадовавшись, что мы уходим, поспешила вперёд.

Я прислушалась к своим ощущениям, пытаясь без лишней потери времени найти напуганного человечка. Да, именно человечка, потому что такой одновременно отчаянный и слабый страх мог исходить только от маленького ребёнка, у которого запас энергетики был меньшим, чем у взрослого. Для пущего вида, я притворилась, что осматриваюсь вокруг, но почти сразу же пошла в направлении повозки, отдаленно напоминающей бабушку кареты, такой привычной взгляду по учебникам истории. Повозка была большой, и большая часть её была заполнена соломой, и, казалось бы, что там может быть, но ощущения вели меня именно сюда, а значит в сене, в котором путники, очевидно, хотели замаскировать свои вещи, мог спрятаться ребенок, и это могло помочь ему выжить.

С четвертого раза у меня получилось взобраться на повозку. Её будто специально делали для высоких людей, а я никогда не могла похвастаться подходящим ростом. В четвертый раз я едва совсем уж не упала навзничь, но Дом, вопреки её стойкому нежеланию находится здесь, оказалась рядом, что говорило о её преданности, несмотря на разные раздражители, и помогла мне, и только с её помощью я оказалась наверху.

- Мистрис, что Вы делаете? – опасливо прошептала девушка и, возможно, решила, что я сошла с ума (может со стороны это именно так и выглядело), но тем не менее, я залезла в повозку и стала прощупывать сено. Постепенно, дюйм за дюймом, я пыталась найти среди соломы живое трепещущее создание, напуганное случившейся бедой.

- Погибшая пара достаточно молоды, чтобы иметь маленьких детей. Что, если ребенок спрятался? – я не оборачивалась назад, чтобы увидеть, как Дом качает головой, и даже не стала добавлять, что погибшие одеты слишком богато для фермеров, и сено им нужно было для маскировки чего-то или кого-то. Слишком необычно и слишком подозрительно. И я оказалась права: в самом дальнем углу повозки я наткнулась на нечто живое и теплое. Испуганным созданием оказалась малышка, свернувшаяся в клубочек и зажавшая в руках небольшой мешочек. Светлые волосы, большие серые глаза и острый носик делали её такой похожей на Кларис, что у меня ёкнуло сердце. Что бы с ней было, если бы я ушла с Дом? Не скоро появились бы новые путники, а совсем одна, в темном лесу без еды и воды она долго не продержалась бы. Я поморщилась от таких мыслей.

Маленькая девочка не хотела выбираться из своего укрытия и едва не закричала, когда я протянула к ней руки, и мне пришлось потратить очень много сил и времени, чтобы успокоить её и уговорить выбраться из повозки, оставить всё, в том числе и мёртвых родителей, и пойти со мной. Если бы мы оставили это милое создание здесь одну, она же замёрзла бы тут или умерла с голоду, пока следующие путники не остановились, но никто не мог предположить, когда это случилось бы.

- Мама и папа мертвы? – спросила она, когда я попыталась закрыть ей глаза, но девочка упрямо закачала головой, и несмотря на мои попытки, убрала мою ладонь с глаз и посмотрела на неподвижные тела на земле с недетской серьёзностью. Она не плакала, как того следовало бы ожидать, может, потому что была в шоке, а может её организм бы не справился, если бы она всё в полной мере осознала и стала бы оплакивать родителей, - Что с ними будет?

Я серьезно кивнула в ответ на её первый вопрос, не чувствуя в себе достаточно сил, чтобы сказать такому маленькому ребёнку, что её родителей больше нет и что у неё самой по сути нет другого выбора, как довериться нам. Я понимала, что это звучит странно, не доверять чужим – одно из правил, которые обычно взрослые заставляли запомнить ребёнка, но я не могла не помочь и не позаботится о девочке, и оставалось только надеяться, что она не станет противиться.

- Как только мы доберёмся до замка, пришлём сюда людей и они заберут их, - ответила я на тот вопрос, как могла, стараясь как можно быстрее уйти с дороги, и чтобы ущерб ребёнку был хоть на какую-то частичку меньше. Видеть тела нам, взрослым, было неприятно, а ведь мы были чужими для этой семьи, а для малышки погибшие были самыми близкими. - Мы не можем остаться здесь.

- Хорошо, - серьезно ответила девочка и послушно сама прикрыла свои глазки, подчиняясь моим уговорам. - Мирель. Меня зовут Мирель.

- Астория, - представилась я в ответ, улыбаясь сообразительности девочки. Мы достаточно быстро скрылись за первыми деревьями, но стоило нам шагнуть в лесную чащу и деревьям прикрыть наши спины, как мы услышали шаги позади нас, там, где мы были еще каких-то несколько мгновений назад. Я потянула Мирель вниз и накрыла её и себя своим плащом, а Дом просто последовала нашему примеру. Втроём мы затаили дыхание, стараясь не издавать абсолютно никакого шума и стали ждать, надеясь, что всё обойдётся. Если бы мы попытались бежать сквозь лес, нас услышали бы, а так нам могло и повезти.

Я боялась вздохнуть лишний раз, чтобы только нас не обнаружили. Я не была трусихой, но и особенно смелой тоже, реально смотря на вещи и оценивая, что могу сделать, и сейчас всё, что мне было доступно - притвориться испуганным кроликом, прижавшим уши, притвориться невидимой и ждать.

- Тут никого нет, придурок, - услышали мы спустя несколько минут после того, как шаги остановились. Голос раздался совсем близко, всего в нескольких метрах от нас, как раз возле трупов родителей Мирель. Они нас услышали – осенило меня. И мы слишком долго возились у повозки, чтобы я потеряла бдительность. На будущее это станет мне уроком.

- Я слышал голоса, - оправдывался второй голос. Он был грубым и резким, и чутье мне подсказывало, что внешность вовсе не уступала ему. Разбойников я видела только в книгах по истории, и я совсем не хотела видеть их воочию. Один семестр в Академии мы даже изучали их повадки и быт, так как это тоже могло пригодиться нам в нашей работе, никто не был застрахован от участи попасть в их среду, но одно дело знать теорию, другое - столкнуться с ними, чего я совсем не хотела.

- Еще раз провернёшь нечто подобное – схлопочешь пулю в лоб, - пригрозил первый мужчина, явно раздосадованный тем, что все было без изменений и они только зря потратили время, вернувшись сюда, а я только радовалась тому, что они не стали проверять всё вокруг, - Мы из-за тебя упустили полчаса времени. Сам будешь объяснять Гролу почему мы задержались.

Послышались шаги, будто они ходили вокруг повозки, постоянно маяча у нас за спиной, но затем они постепенно стали отдаляться, будто разбойники уходили.

- Я же говорю, я слышал голоса, - уже гораздо тише прозвучал голос второго, и я вздохнула с облегчением. Ещё несколько минут, они уйдут обратно, и мы сможем спокойно вернуться на поляну к лошадям и к Киллиану. Если нам повезёт, можно будет притвориться, что ничего серьёзного не произошло, всего лишь неизвестно откуда появилась маленькая напуганная девочка. Я ещё не думала, как в этом можно будет убедить Киллиана, но что в общении с ним было простым? Да и если быть честной, вряд ли хоть кто-нибудь поверил бы, что мы ни во что не вляпались.

Мысленный счёт помогал сконцентрироваться, и я начала отсчитывать секунды до свободы, дошло до пятого десятка, и тут Мирель чихнула. Громко. Я рефлекторно резко зажмурила глаза, будто если так сделать, то открыв глаза, можно было обнаружить, что всё показалось, но это было пустым ребячеством. Я прислушалась, и в лучших традициях невезения - разбойники услышали чих.

- Я же говорил, тут кто-то есть, - победно и уже значительно оживленнее заговорил не так уж и далеко, на самом-то деле, второй разбойник. По голосам их легко было различать: разный тембр, разная манера говорить, и еще проще было бы понять, что они не успели далеко уйти, что было хорошо для них и ужасно для нас - двух слабых женщин и маленького ребёнка.

- А вот это уже плохо, - проворчал тот, что был первым, и я поежилась от мрачной решимости, которой повеяло с его стороны, - нужно быстрее исправлять ошибку, пока Гролу не донесли, что мы оставили после себя след.

Я не стала дожидаться, пока разбойники успеют вернуться, а поэтому решила сразу убираться отсюда. Какими бы они ни были, у нас не было шанса с ними справиться, а теперь, когда они знали, что здесь есть кто-то, они станут прочесывать местность, и лучше не думать, чем всё закончится для нас. Оставалось надеяться только на слепую удачу.

Кивнув Дом и подхватив Мирель на руки, я стала пробираться из нашего укрытия в сторону того места, как мне казалось, где мы должны были оставаться всё это время и где нас уже должен ждать Киллиан. Мирель была не тяжёлой, но все же в темноте полубежать по чащам с ребёнком на руках было однозначно неудобно и сложно. К тому же, руки оказались заняты и подол держать было невозможно, что только усложняло задачу, ведь ноги то и дело путались в ткани юбки, но я продолжала идти вперёд, так как другого выбора не было. Если хотела жить и спасти девочку, нужно было делать невозможное и сохранять равновесие, не спотыкаясь и не сворачивая себе шею в полёте, при этом стараясь создавать как можно меньше шума.

То ли нам везло, то ли наши преследователи оказались слишком нерасторопными и начали искать не с той стороны дороги, но кроме своих шагов и частого дыхания мы ничего не слышали, и я сомневалась, что разбойники были такими уж аккуратными, а значит, нам удалось, пусть и не на много, но всё же оторваться. Мы старались не шуметь, и по возможности отступать бесшумно, и темнота, что нас окружала, не только вредила, но и очень даже помогала нам, затрудняя не только наше перемещение по лесу.

Отойдя на достаточное расстояние, мы побежали, точнее, попытались бежать, насколько это возможно, стараясь не упасть и прислушиваясь к окружающим нас звукам. Мне чудом удалось бежать, не спотыкаясь об длинный подол платья. Впереди уже замаячил огонек костра, когда карма всё же нагнала меня, и запутавшись ногами в подоле, я стала падать. Я испугалась за малышку. Так как я её несла, бедняжке было суждено первой удариться о землю, и я даже не успевала передать её Дом, которая бежала позади меня, но и в этот раз упасть я не успела – меня снова поймал Киллиан, ловко перехватив уже в полёте и зажав Мирель между нашими телами. Приятного было мало, но все трое остались целыми.

- Ты что, пока я собирал дрова для костра, украла ребенка? - спросил Киллиан, смотря на Мирель, которая испуганно, как мартышка, прилипла ко мне, и когда я снова обрела равновесие и попыталась опустить её наземь, все равно не отпрянула от меня.

- Разбойники, - ответила я, тяжело дыша, стараясь восстановить дыхание. Как бы потом ни старалась, не смогла припомнить, когда в последний раз попадала в подобные неприятности.

- Ты украла ребенка у разбойников? – пронизывающие серые глаза смотрели на меня с откровенной насмешкой. Он что, издевался надо мной? Ему это определенно нравилось, словно препирания со мной только развлекали его.

- Нет, - быстро закивала я головой, пытаясь отдышаться и успокоиться, ведь теперь то, рядом с ним, мы все трое были в безопасности, и хотя бы девочке, но я смогла помочь, спасти её. - Разбойники напали на её родителей.

Киллиан вопросительно выгнул тёмную бровь, что отлично было видно в свете костра, который он уже успел разжечь. Он хотел знать подробности, но пока я не готова была облачать всё пережитое сейчас в слова, может чуть позже, когда вспомню как это – спокойно дышать.

- Это долгая история, и два разбойника всё еще пытаются нас догнать, - я указала в сторону леса, из которой мы примчались, но оттуда не донеслось и звука, будто сообщая моему кузену, что это всего лишь моя выдумка, но это была правда.

Вместо того, чтобы сказать, что я безумна или безнадежна, а может слишком глупа, так опрометчиво бросавшаяся в опасность, он улыбнулся.

- Я почти забыл, как с тобой весело, - сказал он, и я не поняла, радоваться этому или нет. Его реакции на мои поступки никак не переставали меня удивлять.

Глава 7

Киллиан оставил нас одних возле костра приходить в себя и согреваться. Сначала я подумала, что он шутил, мне казалось, что вокруг нас всё будто полыхает огнём, но когда адреналина в крови поубавилось, я ясно ощутила, что ночи здесь холодные. Уходя, кузен вложил мне в руки заострённый кинжал, коротко бросив, что я разберусь, что с ним делать, если возникнет такая необходимость, ушел в темноту. Допустим, я имела хоть и смутные, но все же представления о том, что делать с такими кинжалами, которые в Мармандисе называли жалами из-за их размера и тонкости лезвия, он был не бесполезным только при тесном контакте с нападающим, и необходимо было ещё извернуться, чтобы выгодно для себя использовать его. Только вот, оружием пользоваться умела Аннелин, Астории же стоило с ужасом смотреть на кинжал, и не то что не знать, что с ним делать, но и с испугом отпрянуть от него, боясь поранить саму себя. Это только доказывало, что Киллиан, очевидно, был абсолютно уверен в том, что он мне не пригодится.

Долго ждать его возвращения не пришлось, но за это время измученная Мирель уснула у меня на руках, а Дом наконец-то перестала трястись от страха, я вообще смутно понимала, зачем она пошла вслед за мной, но стоило Киллиану бесшумно появиться из-за деревьев, как она снова испугано замерла, опасливо посматривая за его спину, авось кто-то выскочит вслед за ним.

- Они ушли, - коротко, ничего не объясняя, объявил Киллиан в ответ на наш молчаливый вопрос, застывший на испуганных и измученных страхом лицах. Мы с Дом синхронно выдохнули: как бы там ни было, но даже сидеть на поваленном дереве стало спокойнее, зная, что поблизости не разгуливают личности с холодным оружием.

Стоило кузену подойти к костру поближе, как Дом сорвалась с места и поспешила к седельным сумкам, да так быстро, что можно было бы предположить, что она боится Киллиана, но спустя некоторое время она вернулась со свёртком. Как оказалось, внутри находилось вяленное мясо и сыр. Я была благодарна проворности Мел, которая успела сложить их нам в дорогу. Я посмотрела на еду и у меня в горле встал ком.

- Я не буду, - отрицательно покачала я головой. При мысли о еде мне становилось только плохо. Слишком много волнений, от которых скручивало желудок, но взгляд Киллиана остался непреклонным. Его не заботило, хочу я или нет, если он решил, значит так и будет.

- Если ты сейчас не поешь, то точно свалишься Рольду к ногам, - серьезно ответил кузен, кивая на свёрток в руках и намекая, что мне стоит взять хоть что-нибудь, хоть самую малость, и всё же наполнить свой желудок несмотря на острое нежелание, - и испортишь мне все представление.

Кузен взял небольшой кусочек мяса и протянул его мне, видя, что я не собираюсь прикасаться к съестным запасам. Я смотрела на мясо, словно оно было камнем, или хуже того, ядовитым, но кузен, казалось, был упрямее меня и продолжать держать руку протянутой, категорично не принимая мой отказ.

- Я не хочу, - повторила я, но совершенно бесполезно, так как Киллиан упрямо протягивал мне вяленное мясо, и ни одним нервным окончанием на лице не давал понять, что есть хотя бы одно слово, способное его убедить, что я действительно не хочу.

- Если ты сама не будешь есть, я накормлю тебя, как маленького капризного ребёнка, - кузен кивнул в сторону Мирель и одним взглядом дал понять, что её он считает гораздо сообразительнее меня в данный момент.

Мне пришлось сдаться. Киллиан был несгибаемым, и удовлетворился только тогда, когда я съела свою часть пайка, да и если быть честной, я оказалась голодна, и стоило мне надкусить ломтик мяса, как мне захотелось ещё, а затем ещё и ещё. К моему удивлению, кузен также уговорил поесть и Дом, хотя с его характером ожидалось, что забота о прислуге – последнее, о чём он будет беспокоиться, но на деле сам приступил к еде только тогда, когда убедился, что мы обе сыты.

После скромного ужина Дом сразу же ушла спать, а Киллиан снова будто растворился в темноте. Я бы испугалась, снова оставшись только с Дом, если бы не мой дар, который дал понять, что кузен был все время поблизости: я чувствовала исходившее от него спокойное предвкушение, и именно то, что он был рядом, успокоило меня. Я перестала думать о том, что разбойники вернутся и все начнется снова, только в этот раз в главной роли будем мы сами. Это позволило успокоиться и приготовиться ко сну, ведь становилось очевидным, что продолжать путь ночью мы не будем.

Устроившись с Мирель на теплом одеяле и укрывшись ещё одним (я даже не представляла, как они уместились в седельных сумках), я попыталась заснуть, но сон не шел. Куда уж там, после такого-то вечера. Смирившись с отсутствием сна, я лежала и смотрела на языки пламени, вспоминая лица родных. Это помогало поверить, что конец дороги близок, и я доживу если не до возвращения домой, то хотя бы до прибытия в Караин. Что будет дальше, меня сейчас не волновало, только лишь бы добраться до пункта «Б» , желательно при этом целой и относительно невредимой. Я не знаю, сколько я так смотрела на огонь, но все же сон победил упрямство, и я уснула.

Проснулась я в обхвате чьих-то рук. Не открывая глаз, я улыбнулась. Гриффин. Мне нравилось спать в надёжном коконе его объятий. Ничего предосудительного мы не делали, но когда я оставалась у него, засыпали мы вместе. Воображение дорисовало спокойно проведенный вместе вечер и не менее счастливый день впереди. Их было не так много, ведь мы всё еще продолжали хранить в тайне наше обручение, особенно от моих родителей, но иногда нам удавалось притвориться, будто никаких забот нет, и всё идёт гладко и прекрасно. Воображению хотелось, чтобы это был выходной день и нам не нужно было никуда спешить. Это должно было быть здорово. Мне хотелось, чтобы это была правда, но стоило сознанию проясниться, а мне окончательно проснуться, как я поняла, что лежу на твердой земле, пусть и на расстеленном одеяле, а обнимает меня вовсе не Гриффин, который совсем в другом мире занят совсем другими делами, а другой мужчина, темноволосый и гораздо выше моего жениха.

Я напряглась. Как я могла принять Киллиана за Гриффина? Они даже ростом отличались, как и телосложением. А я ещё позволила себе насладиться этими объятиями. Что бы сказал мой возлюбленный, если бы был тут? Наверное, он бы улыбнулся и обняв прошептал бы, что я не виновата и всего лишь приняла желаемое, за действительное. И даже если это так и было, мне все равно было стыдно. Я не должна себя так вести. Зачем Киллиан вообще так сделал? Чтобы в очередной раз позлить меня?

Вскочить и убраться прочь от кузена у меня не получилось. С одной стороны, ко мне слишком близко прижалась Мирель, с другой – всё ещё спящий Киллиан, которого совсем не хотелось будить. Нужно было потерпеть, но сколько? Час, два, три? А, впрочем, неважно, лишь бы не смотреть кузену в глаза и не слышать его издевок. Всё что угодно, лишь бы только не слышать Киллиана ещё некоторое время, но как назло, в таком положении особо не было чем заняться, только думать.

Я попыталась сложить план действий, что не получалось сделать уже неделю. Казалось, что там сложного: прибыть в Караин, разведать территорию и поискать возможные очаги заражения, а также нулевого пациента, но это если только не вдаваться в детали. Проблемы возникли уже на этапе «прибыть», что оказалось не так-то уж просто. Я надеялась, что к полудню я окажусь в злополучном Караине, и хотя бы первый пункт из списка смогу вычеркнуть из своего списка, а там будет видно.

Спустя какой-то час, а может и больше, после того, как я вспомнила почти всю родню и мысленно пожелала Мерьем и Гриффину удачи при выполнении их собственных заданий, я почувствовала, как рука на моей талии, которая все время сбивала с мысли, зашевелилась, как и её владелец.

- Я не собираюсь тебя есть, - сонно проговорил кузен, чем резко выдернул меня из какофонии бушующих в голове мыслей. - Можешь расслабиться и выдохнуть, я встаю.

Он поднялся бесшумно и слишком быстро, да так, что я скорее почувствовала за спиной холодок, чем услышала шум. Мне хотелось накричать на него, и пока я решала за что, он преспокойно ушел с поляны. Но в этом тоже были свои плюсы: я смогла медленно встать, укрыть Мирель и намотать пару кругов вокруг костра, чтобы размять свои мышцы, а заодно перестать злиться и успокоиться. Ведь если копнуть глубже, можно обнаружить любопытный факт, состоящий в том, что я была зла на самом деле на саму себя, а вовсе не на Киллиана, как первоначально решила. А это удручало значительно больше, так как я привыкла доверять самой себе, но это утро показало мне, что даже я могла саму себя подвести.

Дом подскочила со своего места, когда я третий раз проходила мимо нее, испугав меня ничуть не меньше, чем Киллиан ранее. Большие карие глаза недоверчиво и с непониманием уставились на меня, а потом она слишком быстро проснулась. Интересно, были ли моменты, когда она позволяла себе маленькие слабости, как понежиться утром немного дольше обычного?

- Мистрис, почему Вы не разбудили меня? – спросила она, поспешно стараясь прибрать своё спальное место и обеспокоенно осматривая местность вокруг.

- Зачем?

- Чтобы Вам не было скучно одной, - уже более спокойно заверила меня девушка, чудным образом успев вмиг собраться и сбросить оцепенение сна, что мне самой не всегда удавалось с первого раза и уж точно не за такое короткое время, - Обычно я просыпаюсь рано, но вчера я долго не могла уснуть после всего произошедшего, поэтому не смогла подняться как обычно.

- Все в порядке, Дом, - я взяла её за локоть, чтобы она перестала мельтешить и суетиться понапрасну. И это подействовало, Дом притихла, и чтобы она не чувствовала себя беспокойно, ничем не занимаясь, я попросила её принести родниковой воды, чтобы умыть лицо и попить. Моя обувь, как показал вчерашний случай была совсем не надёжной, и я не хотела рисковать свалиться в ручей как раз тогда, когда кузена не было поблизости, чтобы снова меня выручить.

Я снова осталась одна, но ненадолго: стоило Дом уйти, как вернулся Киллиан, подкравшись со спины и напугав меня. Я не слышала его шагов и совсем не заметила приближения, хотя его фигура была довольно внушительной, чтобы её вот так просто не заметить. Он довольно улыбнулся, как только я нахмурилась, собираясь высказать ему, что после истории с разбойниками это плохая идея - так пугать людей.

- Значит, я напугал тебя? – улыбаясь заметил он, как только слова все же нашлись, которые на него не произвели ровным счётом никакого эффекта.

- Это так забавно? – нахмурилась я, пытаясь понять, что же его так в этом всём забавляло.

- Для девушки, которая у разбойников из-под носа смогла увести ребенка – да, - напротив меня, возвышаясь надо мной, словно гора, и продолжая раздражать своей надменностью.

Был один вопрос, который я хотела прояснить до того, как мы двинемся дальше, и я даже сама не понимала, почему это меня волновало, но мне было любопытно, и в то же время я не понимала, что его на это толкнуло. При этом мне вдруг стало неловко.

- Почему ты…, - я осеклась, поняв, что сама мысль задавать этот вопрос была абсурдной и что я сплоховала, поддавшись этому безрассудному порыву. Ну что он мог мне на него ответить, чего я не могла сама предположить? Да и это только усугубило бы и без того непростые отношения между нами.Да вот только вопрос то задавать я начала, и если не его, то нужно было спросить что-то другое, но вот что?

- Почему я обнимал тебя ночью? - спросил спокойно Киллиан, будто это было нормальным. Будто… впрочем, я сама виновата в том, что приняла его за Гриффина, - Ты это хотела спросить?

- Да, - коротко ответила я, испытывая стыд и понимая, что лучше было бы соврать, но язык сегодня был моим врагом, и мне оставалось только отвечать за свою неосторожность.

- Потому что к полуночи ты промерзла и у тебя начали стучать зубы, - ответил кузен, и я невольно улыбнулась такой заботе. Каким бы он ни казался колючим, доброта ему была не чужда. Я обрадовалась такому его проявлению участия, как он закончил свою мысль и уничтожил то хорошее впечатление, которое оставил после себя его поступок, - и я не мог из-за тебя уснуть.

- Как великодушно с твоей стороны, - не удержалась я, чтобы съязвить в ответ. И как мне только в голову пришло, что он делал все не только ради себя любимого? Ведь до этого во всех его поступках сквозила личная, пусть и посредственная, выгода, но в том, чтобы уберечь меня от окоченения, для него не было ничего хорошего, ведь даже если бы я и заболела, заботиться обо мне пришлось бы уже кому-нибудь другому.

- Не стоит благодарности, - хмыкнул кузен и протянул мне флягу со всезнающим, а с тем и подозрительным видом, что в свете его доброжелательности вызывало сомнения, - сделай несколько глотков.

- Что это? - поинтересовалась я до того, как взять в руки ёмкость. Особенно после нашего разговора, его забота вызывала опасение и недоверие, но всё же не спешила отказываться от его предложения. Какими бы ни были его мотивы, прежде он не вредил мне.

- Выпей, - настоял кузен, и я хотела оттолкнуть её от себя, но он сам поднес флягу к моему лицу. Какой же упрямый. Я раздражённо выхватила её из его рук и сделала небольшой глоток, в надежде что он отстанет после этого. Горло вмиг обожгло, а горький привкус заставил поморщиться. От крепости жидкости словно стальными тисками свело язык, и первой моей мыслью стало то, что я вполне вероятно пила жидкий огонь. Звучало абсурдно, но если бы это было так, возможно, ощущения были бы теми же что и сейчас, но это был не он, а как мне подсказывало чутье, один из тех напитков, которые в подобных мирах пили мужчины, - ты промерзла ночью, и я не хочу снова возиться с тобой, если у тебя начнётся лихорадка.

- Что ты мне дал? - прохрипела я едва слышно, когда голос хоть немного подчинился мне. - Что это было?

- Всего лишь брэнди, - преспокойно отмахнулся от меня Киллиан, забавляясь над моей реакцией. - Слишком крепкий, госпожа?

- Хорошо хоть не яд, - улыбнулась я и, наконец, смогла откашляться и прийти в себя. Я слышала об алкоголе и что он делает во многих мирах с теми, кто им злоупотреблял, но у нас, в Ламарисе, да и во всём Домане, такие напитки были запрещены, разве что вино, но и то в небольших дозах. Джем было любопытно, какие эти напитки на вкус, но меня они никогда не интересовали, и я не думала, что сделаю хоть один глоток когда-нибудь. Вот что значит зарекаться. И всё же, прислушавшись к своим ощущениям, я не могла бы сказать, что мне понравилось.

- По яду у нас специализируется Рольд, - хмыкнул Киллиан, и я недоверчиво посмотрела на него. Он снова о своём. Почему он постоянно утверждал, будто мой опекун был сущим дьяволом, а он сам ангел во плоти, хотя его поведение говорило само за себя? - Не советую брать у него кубок из рук.

А ещё и дышать рядом с ним, а то вдруг он и воздух отравил, - не удержалась я. Его нападки уже начинали раздражать. Я не верила, что все так плохо. Этого просто не может быть. По крайней мере, без доказательств не стоило и слушать его. Это всего лишь его личное мнение, и мне стоит подождать каких-то пару часов, прежде чем я смогу составить собственное мнение.- Спроси в Караине, что случилось с его предыдущей женой, - посоветовал кузен, и отмахнувшись, словно я ему надоела, приказал, - Буди девочку, нам пора.

Я не хотела продолжать с ним спорить, поэтому молча проглотила возмущение и пошла к Мирель. Она сладко спала, и будь мы сейчас в других условиях, у меня рука бы не поднялась её тревожить, но нам действительно пора продолжать путь, и её стоит как можно быстрее увезти подальше из этого места, пока ей не стало совсем плохо от осознания, что же действительно произошло ночью, и пока она в полной мере не осознала, что больше никогда не увидит своих родителей.

Мирель проснулась быстро, она оказалась на удивление послушным ребёнком, и её даже не пришлось тормошить, как Кларис или Террин. Достаточно было легонько коснуться плеча. Девочка сонно протёрла глаза и стала искать взглядом знакомые лица, но перед ней были только я и Дом, и мы с тоской наблюдали, как девочка начинает понимать и осознавать где она и с кем, не в силах ей ничем помочь.

- Мама, - тихо позвала она, но как только увидела, что мамы здесь нет, на глазах выступили слезы, - Где мама?

- Мамы здесь нет, милая, - тихо и успокаивающе ответила я. С ребёнком, только потерявшем родителей, нужно быть очень осторожной и тактичной.

- А где мама? – расплакалась девочка. Первая реакция после вчерашнего шока. Хорошо ли это? Не думаю, что Киллиан захочет тратить много времени на успокаивание чужого ребенка, которого я невольно навязала ему в путники. Но был ли другой вариант?

- Мама в лучшем месте, - все, что смогла я ей ответить. Добрее было бы соврать, но я не смогла это сделать, не смогла дать ей ложную надежду, особенно после того, как она всё слышала, а затем и видела мертвые тела родителей.

Мирель заплакала значительно громче, и у меня все же ушло немало времени, чтобы хоть немного её упокоить. За это время Дом и Киллиан уже успели всё собрать, и осталось только забраться в седло и выдвигаться в путь, но стоило мне, по наставлению кузена, передать Мирель Дом, как истерика девочки возобновилась. Пришлось забрать её к себе, и как результат, Лир был вынужден терпеть уже троих всадников. Мирель всхлипывала, мы с Киллианом молчали, а Дом плелась на гнедой где-то позади нас, и каждый думал о своём. Может оно и к лучшему, так мы не успевали ссориться.

В пути мы были недолго, всего несколько часов, еще даже солнце не поднялось над нами, когда мы поднялись на холм, который оказался тем самым, который, открывая вид на долину, сообщал, что мы наконец прибыли. Я затаила дыхание от предвкушения: вот оно – то место, куда меня должны были направить еще несколько дней назад и где мне предстояло провести несколько месяцев своей жизни.

Как только мы выехали на него, нам открылась живописная картина: внизу, в долине, между двумя горными хребтами, располагалось поселение, небольшие домики с узенькими окошками и соломенными крышами. Они незатейливо были разбросаны по большей части долины, а на противоположном хребте, над крестьянскими домиками, высилось обширное деревянное строение, очень похожее на замок с башенками и несколькими этажами в высоту. Типичное поселение Каракута (я бы даже сказала, всего Мармандиса), если верить книгам Алессы. Именно этому месту суждено было стать моим новым домом. Всё это было наследием Астории, а значит, на некоторое время и моим.

- Это Караин? – я обернулась к Киллиану, хотя знала, что он только подтвердит мои догадки. Ведь именно к Караину мы и держали путь. Я даже не успела порадоваться, что перед нами конец пути, просто почувствовала облегчение от того, что хотя бы вижу конечную цель. Оставалось совсем немного, а мне казалось, что после такой скачки я еще долго не решусь даже посмотреть в сторону лошадей.

- Да, - коротко ответил Киллиан, смотря на поместье перед нами нечитаемым взглядом. Я не старалась разгадать, о чём он думал, но знала точно одно: Рольд даже не догадывался какой сюрприз его ждал.

- От ожидания ты получаешь больше удовольствия, чем от встречи с дядюшкой. Почему ты его так не любишь? – спросила я, пока мы были с ним на такой миролюбивой и спокойной ноте, что было редким явлением.

- Сама скоро увидишь, - туманно ответил кузен и повёл Лира вниз к поселению.

Мирель к тому времени устала всхлипывать и мирно посапывала у меня на руках, а я радовалась, что малышка наконец успокоилась. Уж больно сильно она напоминала маленькую Кларис, нежную и ласковую девочку. Меня пугало, что пока меня нет в Ламарисе, Рейн может настроить её против меня, как сделал это в своё время с Террин, и я снова не смогу ничего сделать, но пока вместо племянниц в моей заботе нуждалась маленькая девочка, так рано и жестоко лишившаяся родителей.

При ближнем рассмотрении поселение Караина оказалось еще живописнее, чем казалось сверху. Низ долин был бугристым, и даже рядом стоящие домики находились на разной высоте. Главную дорогу, да и самые используемые тропы штучно выровняли, но дома так и оставили на неровной почве. Все строения, в отличии от Красса, были почти одинаковыми, людей здесь словно не беспокоило то, что их жилье похоже на обители соседей, только роспись ставней отличалась. И в этом был свой неповторимый шарм и уют, который все же больше располагал к себе, чем яркость Красса. Ещё одной выгодной чертой Караина было то, что в сравнении с портовым городом, он был в разы чище, что ввело меня в замешательство. Если Караин аккуратнее, почему меня отправили в это место, а не в тот же Красс? Значит, уровень санитарии был столь решающим фактором в развитии пандемии, или же того, что есть, и так хватит?

Все жители, мимо которых мы проезжали, как один кланялись, и удивление на их лицах сменялось то обеспокоенностью, то надеждой. Пока мы подъезжали к Караину, в мою душу начали закрадываться подозрения: «что, если Киллиан прав, и за тихим по бумагам Рольдом Караином скрывается чудовище?», но обдумать этот вопрос времени у меня не было, так как кузен слишком быстро пересёк поселения и остановил Лира у стражей у ворот. Я даже не успела рассмотреть замок со стороны, но что уж поделать, сделаю это позже. Очевидно, мне придется не раз наведаться в деревню, тогда-то я и полюбуюсь видом со стороны.

- Мистрис, неужели это Вы? – спросил высокий и худой парень, примерного одного возраста с кузеном, пока двое других раздвигали створки ворот в стороны, - Лэрд сказал, что Вы погибли в море вместе с родителями.

- Да, это я, - я замялась, не зная его имени, и Киллиан решил прийти мне на выручку, прошептав имя стражника мне над ухом. Слишком тихо, чтобы услышала только я. - Гай. Мне повезло больше, чем им.

Гай и его напарники пропустили нас, и мы оказались во внутреннем дворе. Сначала я задавалась вопросом, кто же объявит дядюшке о нашем прибытии, но мы подняли слишком большой шум, чтобы Рольд сам вышел на крыльцо и стал наблюдать за нами. Отчего-то мне сразу стало не по себе. Я мельком окинула взглядом замок с его мелкими деталями и ровными линиями, и вернулась к центральному входу. Массивная дубовая лестница, по которой спускался тучный мужчина, весивший раза в два больше, чем Мел, которая была вдвое больше Дом. Я мысленно представила, будет ли в одном дядюшке четыре Дом, или нет. Мысленно признав это возможным, я перевела взгляд на бледную девушку, спускающуюся рядом с ним. Издалека больше всего выделялся ее большой живот и водопад медных волос.

Киллиан снял меня вместе Мирель с жеребца, и не спрашивая моего мнения, забрал у меня из рук спящего ребёнка. Я хотела возразить, ведь если Мирель проснётся, у нее может снова начаться истерика, если она не увидит меня, но сейчас было не время и не место спорить. По настоянию Киллиана, как только мы начали подъезжать к замку, я натянула на голову капюшон, чтобы дядюшка меня не сразу узнал. Я не понимала зачем, но спорить не стала. Мне казалось странным, что человек, ни разу не видевший моего лица может узнать меня, но в этом была замешана магия Старейшин, и в прошлый раз её проявление я пропустила. Теперь же мне было любопытно как это происходит. Каким образом становится возможным такое замешательство и спутывание мыслей, что абсолютно постороннего человека можно сделать своим.

- Сколько можно тебя ждать? – рявкнул грузный мужчина на Киллиана, и перекачиваясь словно полярный медведь, преодолел последние ступени. - Мы ждали тебя еще позавчера. Думаешь, если мой сын находится при смерти, то тебе все дозволено?

- Были обстоятельства, которые задержали меня в дороге, - спокойно ответил Киллиан и выждал паузу, во время которой я достаточно рассмотрела лицо Рольда Караина, который находился всего в нескольких шагах от нас. Громадное тело, красное лицо и будто деревянный подбородок, и это всё вместе с редкого пыльного оттенка волосами производило сильное отталкивающее впечатление. Я нахмурилась, не такого опекуна я ожидала, не таким представляла своего вымышленного дядю. Абсолютно ничего общего с мужчиной с портрета, который в этом мире был моим отцом и предыдущим лэрдом Караина, а значит и старшим братом Рольда. Может, будь Рольд вдвое тоньше, фамильное сходство и проглядывалось бы, но определенно не сейчас.

- Не стоило тащить с собой сюда девку. Караин пока еще не твой. Если Мирта родит мальчика, необходимости в тебе больше не будет, - жестко ответил дядя, совсем не проявляя ни капли уважения к гостям. Мне стало даже стыдно, что я мысленно и на словах старалась выгородить его в разговорах с кузеном. Киллан прав, дядю надо увидеть лично, а не представлять из чужих слов. Такое зрелище было не из приятных, но я была благодарна Киллиану за идею с капюшоном, которая позволила увидеть этого человека без лживой маски, которую он мог нацепить, признав во мне племянницу. Это если он вообще захотел сделать нечто подобное, в чём я уже сомневалась.

Я посмотрела на девушку рядом с ним. Она стояла, гордо распрямив плечи, но без надменности во взгляде. Да, очевидно, его новая жена была еще совсем юной, ничуть не старше меня самой по меркам этого мира. Названная тётя была очень красивой, с выразительными серыми глазами, мягкими чертами лица и густыми медными волосами. И за что её только наказали таким мужем? Даже не наказали, прокляли, будто одним махом лишили жизни.

- Если и этот твой сын переживет младенческие годы, чего не получилось ни у Скайра, Дункана, Вира и сейчас Рида, - в своей самоуверенной манере завил Киллиан, но до того, как побагровевший Рольд нашелся, что ему ответить, Киллиан продолжил, - но думаю, тебе не стоит называть девкой свою дорогую племянницу.

- Что за чушь ты несешь? – разозлился Рольд, едва не плюясь в лицо кузену, но при этом недовольно прищурился. - Астория погибла вместе с Рональдом и Азалией.

- Неужели? – вопросительно выгнул бровь Киллиан, открыто забавляясь со всего разговора. - Значит ли это, что я тронулся умом, приняв Асторию за Асторию?

На этом душещипательном моменте, пока Рольд не ударил Киллиана, а тот, в свою очередь, не доведл нелюбимого родственника до бешенства, я решила, что пора снять капюшон, да и кузен театрально замолчал, будто давая мне знак. Я сняла капюшон, и словно вместе с Киллианом стала наслаждаться гаммой эмоций, поочередно сменявшихся на лице Рольда, от такого зрелища просто невозможно было отвести взгляд. От удивления и растерянности до недоверия и испуга. Я ждала встречи с добрым дядей, таким как Корин или Каан у меня в Ламарисе, но вместо этого реальность оказалась просто ужасающей. Мне стоило прислушаться к Килиану раньше и понять, что неприятности по прибытию в Караин не только не закончатся, а начнутся.

- Астория? – переспросил дядя, будто считал, что я по-прежнему нереальна, словно призрак напротив него, без голоса и плоти.

- Здравствуй, дядюшка, - отозвалась я, и он скривился в притворной лживой улыбке.

Глава 8

- Я очень рад, что ты жива, - постарался притвориться обрадованным дядя, но актёром он был не то, что никудышным, а препаршивеньким. И это он-то должен был меня защищать? Или произошла ошибочка, и Старейшины недосмотрели, или мне снова повезло, но из-за подобных случайностей Мармандис нравился мне все меньше и меньше. - Почему никто не сообщил мне раньше, мы бы подготовились к твоему возвращению?

- Потому что она была больна. В море Астория подхватила лихорадку, и сейчас с дороги ей нужен отдых, - ответил Киллиан, решив за меня вопрос нелёгкого общения с дядей, который не вызывал желания говорить с ним дольше, чем нужно, - Её организм всё еще слаб.

- Да, конечно, - кивнул дядя, протягивая ко мне руку, якобы желая помочь подняться наверх. Я с сомнением посмотрела на его ладонь, что была больше моей головы, и позволила Киллиану самоуправствовать и взять меня под руку до того, как на подобное решился бы Рольд. Что ж, в этот раз я была только благодарна ему. Я до того была ошеломлена открывшейся правдой и отсутствием какого бы то ни было желания общаться с Рольдом, что решила подыграть Киллиану и сделала вид, будто совсем выбилась из сил, только бы родственнички оставили меня в покое хотя бы на несколько часов. Спящую Мирель к этому времени кузен успел передать подошедшему молодому парню, с которым ушла Дом, и смотря на её улыбку, я предположила, что это и был её Лориан, а значит, за малышку можно было не беспокоится, - Твою комнату никто не трогал, так что можешь располагаться в ней. Чувствуй себя как дома.

- Как благородно, - съязвил Киллиан вместо меня, но сейчас мы были с ним в этом едины. Лёгкий сарказм и презрение. Никогда не думала, что способна на такое, но эта дорога меня изрядно вымотала. Мне бы отдохнуть, и я снова стану той Аннелин, что вошла в портал, а пока приходилось иметь дело с той, которая едва могла переносить присутствие нерадивых родственников.

Дяде не понравилось, что я предпочла помощь кузена его, но он откровенно пугал меня. Поэтому из цели самосохранения я выбрала меньшее из зол. На что способен кузен, я знала, дядя же был темной лошадкой, изучать которую я сейчас не была готова.

Внутри замок оказался очень уютным и светлым. Множество свеч вокруг меня уже перестало напрягать, и я даже начала привыкать к такому освещению. Это куда лучше, чем жить в темноте, да и до изобретения электричества мармандцам еще очень далеко, так что пусть будет хотя бы так. К тому же, в домах местной знати обычно много людей, и есть кому за ними присматривать, а значит, не стоит переживать о пожаре. К тому же, этот вопрос никоим образом от меня не зависел, и вряд ли когда-нибудь я смогла бы на него повлиять.

Золотые подсвечники, гобелены и ковры, которые проглядывались в открытых комнатах, говорили, или даже кричали о богатстве хозяев этого дома, но, видимо, рука Рольда ещё не коснулась обстановки замка, ибо чувствовалось вокруг влияние более лёгкого и нежного вкуса, которым вряд ли мог обладать мой временный опекун. Как бы мне ни хотелось осмотреть моё новое пристанище, Киллиан уверенно вел меня к западной башне, не давая времени глазеть по сторонам. Когда мы отделились от дяди и его молодой жены, молчаливый кузен решил дать несколько наставлений, которые в этот раз я решила выслушать, удержавшись от сарказма. Его слова могут оказаться полезными.

- Обязательно всегда закрывай дверь и в башню, и в свою комнату, - убийственно безразличным тоном посоветовал он, - и не принимай еду или напитки из рук кого-то, кроме Дом, или того, что подают при тебе.

Я промолчала. Рольд действительно создавал угрожающее впечатление, и лучше послушать Киллиана и перестраховаться, чем потом разбираться с последствиями своей неосмотрительности.

- Что, ничего не скажешь в защиту Рольда? – поддел меня Киллиан, но он был прав. Я постоянно пыталась обелить человека, которого совсем не знала и даже не разу не видела. Я и сейчас не знаю его, но теперь сразу же его очернять. Его вид не то, что настораживал, больше пугал, да и его обращение к Киллиану тоже настораживало, но вдруг он только с виду был таким. Прежде чем делать окончательные выводы, стоит лучше присмотреться к родственнику.

- Нет, - ответила я, удержавшись от более язвительного ответа. Он-то хотел мне помочь, и при этом оставался Киллианом, а это означало, что без раздражающих фраз не обойтись. Или может, это просто я на него слишком сильно реагировала, но каждое его слово словно провоцировало меня.

- В таком случае, отдыхай, - небрежно ответил Киллиан, и я стала подниматься по винтовой лестнице, - и, Астория, - начал говорить Киллиан и сделал небольшую паузу, - думаю, лучше будет, если ты перед Рольдом станешь разыгрывать дурочку.

- Думаешь, он поведется на это? – вот уж в чем я не сомневалась, так это в том, что такого властного человека подобной чепухой не проведёшь. К тому же, он должен иметь хоть какое-то представление о племяннице, не мог же он совсем нечего не знать о единственном ребёнке своего брата, это было как минимум глупо, а как максимум - безответственно.

- Рольд не видел тебя с тех пор, как тебе исполнилось семь. Рональд выгнал его после того, как он пытался отравить Азалию, - постоянное спокойствие кузена просто поражало. Он был слишком отстранённым, будто никто и ничто не способно пошатнуть его уверенность в себе. Он говорил о серьезных вещах, от которых кровь стыла в жилах, а он оставался таким же невосприимчивым. Вдуматься только, отравить жену своего брата. Просто немыслимо. Это же каким нужно быть человеком, чтобы решиться на такое безумие? И даже не человеком, вряд ли тот, у кого было в порядке с психикой мог решиться на нечто подобное.

- Зачем ему это делать? – с подозрением и сомнением спросила я, задумавшись над тем, что это могло бы значить. В таком поступке не было смысла разве, что…. Нет, это же было слишком. Никто не мог быть настолько жестоким, чтобы причинить вред своей семье, а уж тем более желать кому-нибудь смерти.

- Чтобы твоя мать не родила наследника, - я всмотрелась в лицо Киллиана, думая, что он шутил. Не то, чтобы он был таким уж заядлым шутником, но вещи, которые он говорил, зачастую казались просто абсурдными и бессмысленными. Ни один нерв на лице Киллиана не дрогнул - он не шутил, ну или просто не подавал виду, - Яд не убил Азалию, но убил твоего брата в её утробе.

Я не нашла что ответить. Я представила, что должна была чувствовать Астория, и неважно, что ее никогда не существовало, когда узнала бы, что сначала её мать попытался убить родной дядя, от которого она теперь зависела. Должно быть, она чувствовала бы слишком много. Дикий ужас, страх, оцепенение? Это легко было представить, но вот что можно было бы ответить на это, я не знала.

- Отдыхай, - только и сказал кузен, прежде чем развернуться и уйти.

Я закрыла за ним дверь, поднялась по винтовой лестнице и вошла в первую дверь, попавшуюся мне по пути, и оказалась в просторной и светлой комнате, которая в наше время должна называться гостиной, какназывали ее здесь, почему-то, вспомнить никак не могла. Толстый ковер, каменный камин и симпатичные диванчики с подушками. В углу стоял шкаф с книгами, у противоположной стороны комнаты - письменный стол, а на стуле у окна покоилось пяльце с начатой вышивкой. Все было мило и уютно, но создавалось впечатление. будто эта башня была тюрьмой с удобствами.

Выйдя из комнаты, я стала подниматься выше и обнаружила там спальню с массивной кроватью с балдахином и несколькими сундуками: один у подножия кровати, ещё два у стены. Я улыбнулась, узнав эти сундуки: всё это добро приготовила мне Алесса. Я со всех ног бросилась к ним и открыла тот, что был возле кровати. Наверху лежала ручной работы шаль, о которой позаботилась бабушка, помня мою слабость к холоду. Она была связана из особой шерсти, название которой можно было едва выговорить, и выглядела просто поразительно, а главное - отлично вписывалась в этот мир, или мне просто так хотелось? Да нет, Алесса не допустила бы промаха, все точно соответствовало правилам.

Я вдохнула запах исходивший от нее, запах жасмина и ландыша, знакомый запах из дома Лленардов. От осознания того, что я наконец добралась до пункта назначения, мне хотелось расплакаться от облегчения. Я наконец в полной мере ощутила, что дорога на этом пока закончилась. Можно было бы порадоваться пока этому. Хоть один пункт из длинного списка закончился.

Я скинула плащ, положив его на сундуки у стенки, и обошла комнату, осматривая её. Меня встретили вполне ожидаемо светлые деревянные панели и пол, несколько гобеленов вместо обоев, кровать, сундуки, да стол с зеркалом, похожим на трюмо, на котором лежала щётка и несколько коробочек. В ящичках, в шкатулках, возможно, хранились украшения. Комната была круглой, и при этом, из-за большого количества окон была достаточно светлой, что могло позволить экономить на свечах, а в дневное время освещалась со всех сторон.

Мне нравилось тут. Было немного непривычно смотреть на разительно отличающуюся от привычной обстановку (хотя я уже начинала привыкать), но в то же время, здесь оказалось уютнее, чем в том доме в портовом городе, в котором я провела немного времени. Там я бы не выдержала и нескольких недель, здесь же можно было и остановиться на несколько месяцев. Совсем не страшно провести некоторое время, если есть хоть какие-то элементарные условия.

Я подошла к одному из окон и выглянула наружу. Из него открывался чудесный вид на горный хребет, который уходил дальше от замка на запад и на хвойный лес, немного ближе и южнее. Стоило подумать о том, чтобы прогуляться по нему немного позже, а сейчас и правда не мешало бы отдохнуть. Надеяться на теплую ванну, в которой можно было бы неплохо расслабиться, не приходилось (по крайней мере, я не представляла, как это можно сделать возможным), но спустя немного времени в комнату вошла Дом, за ней - двое сильных мужчин с большими ведрами горячей воды.

- Я подумала, Вы захотите искупаться с дороги, мистрис, - улыбнулась девушка.

- Да, разумеется, - благодарно кивнула я, но не поняла, как она это устроит, - Спасибо, Дом.

Девушка, помня о моей амнезии, кивнула, прошла глубже в комнату и открыла дверь, которую я раннее не заметила. Заинтригованная, я подошла ближе. Дом подожгла свечой несколько факелов, висящих на стенах, и я смогла рассмотреть комнату: довольно маленькая, в которой уместился только большой чан, куда мужчины, пришедшие с ведрами, вылили вскипячённую воду. Они поклонились и ушли, а вместо них тут же забежали несколько женщин с ведрами (как я поняла позже) уже холодной воды, и тоже вылили ее. Дом попробовала воду рукой и довольно кивнула.

- Готово. Вам помочь, мистрис? – вежливо поинтересовалась девушка. Я читала, что в Мармандисе, как и в подобных мирах, служанки помогали своим господам практически во всем, и то, что мне казалось неприемлемым, здесь было в порядке вещей. И все же, у меня есть две руки и голова на плечах не просто так. Позаботиться о самой себе я смогу и сама, да и мне было как-то неловко позволять кому-то раздевать меня, с этим, как и с купанием, я вполне могла справиться и самостоятельно. Чтобы не обижать Дом, я решила, что буду пользоваться её помощью, но только в разумных пределах. Купание же никак в них не входило.

- Нет, Дом, я хочу немного понежиться в теплой воде, - девушка растерянно кивнула, будто все ещё не привыкла к моим странностям, но оставила полотенце на стуле у чана и вышла, закрыв дверь на ключ, чтобы не беспокоили. Что ж, я действительно не хотела бы некоторое время никого видеть, только отдохнуть, желательно в полном одиночестве.

Быстро сняв с себя пыльную, а местами и грязную после дороги одежду, я залезла в чан с приятной теплой водой. Чан был недостаточно большим, чтобы доставить большие неудобства, но при этом вполне просторным, чтобы можно было расслабиться и при этом без риска утонуть, а ведь учитывая мою внезапную нерасторопность, в этом мире можно было ожидать всякого. Теплая вода тут же приветливо обняла меня, согревая и успокаивая, давая забыть, хоть и на время, все неприятные особенности чужого мира.

Я едва не заснула, нежась в теплой воде, и пришла в себя только когда та начала резко остывать, что случилось увы достаточно быстро. Выбравшись из чана, я вернулась в спальню и обнаружила, что камин уже растоплен, а в комнате приятно потеплело, что порадовало еще больше, и вместе с приятным ощущением чистоты значительно подняло настроение. Перебирая в сундуке платья, которые для меня приготовила Алесса, я нашла бархатную коробочку и положила на кровать. Нельзя о ней забыть, уж о ней мне стоило вспомнить в первую очередь, но не могла же я в самом деле расхаживать по комнате в одном лишь полотенце.

Переодевшись в бархатное платье, которое было теплее, чем то, которое мне нашли в Крассе, и чистая от дорожной пыли, я чувствовала себя намного лучше, мир неожиданно стал не таким неприветливым, как я успела себе его мысленно описать. Только приведя себя в порядок, я взялась за бархатную коробочку и открыла её. Внутри него, на подставке, лежал кулон с большим огранённым изумрудом в форме капли и обрамлённым мелкими бриллиантами. Я довольно улыбнулась: Алесса всё же прислушалась к моему пожеланию. Я не любила громоздкие украшения, не видела в них смысла и необходимости, всегда предпочитала нечто скромное и изящное, но сколько бы я ни просила бабушку не дарить ничего помпезного – она упрямо меня игнорировала, постоянно напоминая, что я принадлежу к уважаемому роду, а значит, просто обязана иметь пару достойных украшений. Тем не менее, все они лежали среди семейных украшений. В этот же раз она сделала так, как хотела я, и я была ей благодарна. Вернуть кулон обратно (даже если он бы и оказался менее значим) желания не возникало.

У каждого рода Хранителей был свой родовой драгоценный камень. Он играл роль не только красивой побрякушки, но также был талисманом, и что самое интересное и важное – средством связи с Ламарисом, своего рода коммуникатором, без которого ты останешься просто оторван от дома. К каждому практиканту, а затем и Хранителю прикреплялся наставник, помощник, советник (необходимое подчеркнуть) из его рода, который не только владел достаточными знаниями, чтобы помочь, но заодно и проконтролировать выполнение порученного задания, а заодно и отчитаться об обязательных пунктах, таких как как прибытие в заданный мир.

Кто меня ждал на обратной стороне связи, я не знала (Старейшины решили устроить нам сюрприз), но, устроившись поудобнее на подушках, в оконной нише, я нажала пальцем на внутреннюю сторону кулона, и передо мной появилась голограмма с эмблемой Ассоциации Хранителей в виде двух рук, тянущихся друг к другу, за ней Академии со знаком песочных часов, и наконец, ветка жасмина дома Лленардов. Закусив губу, я стала ждать, кто выйдет со мной на связь, втайне надеясь, что это будет не Аида.

- Воробышек? – увидела я перед собой смеющееся лицо Корина, самого младшего ребенка Алессы, который относился ко мне лучше всех остальных из братьев и сестёр отца (они-то не слишком обрадовались мне, когда Алесса привела меня в дом, но возражать ей не смели) Может из-за возраста, а может потому что по характеру он был добрее остальных. Не считая глупого прозвища, данного мне при первой встрече, он ни разу не проявил ко мне неуважения или агрессии, с поразительным воодушевлением восприняв новость о том, что ребёнок старшего брата был принят обратно в семью.

Я не могла сдержать радостной улыбки. Это прекрасно, я очень рада, что это именно он был моим наставником. Считая моего отца предателем, остальные дяди и тёти перенесли обиду и на меня, и только покровительственное слово Алессы не позволило им открыто пренебрегать мной. Шагая в портал, я надеялась, что наставником окажется она или Корин, потому что окажись на их месте кто-то другой, я осталась бы не только без помощи, но и без связи с Ламарисом, которая может позже мне очень пригодится.

- Что ты так долго ничего не щебетала? - Корин улыбнулся мне с той стороны связи, - Мы начали переживать.

- Очень долгая история, - замялась я, даже не представляя, с чего можно начать рассказ и чем закончить. Пока я радовалась, что мне хоть с наставником повезло и можно было оставить некоторые обсуждения на потом, а сейчас просто поговорить с кем-то доброжелательно настроенным и близким.

- У меня много свободного времени, - подмигнул дядя, но потом отвернулся в сторону и крикнул, - Мама, Аннелин вышла на связь, - повернувшись ко мне, он специально понизил голос. - Она собралась идти в Совет. Ты слишком долго не выходила на связь, и после истории с Арией она боится потерять ещё и тебя.

Тема Арии Лленард в доме Алессы была под запретом, как и в родительском. Раньше я не понимала причину этого и злилась: на Алессу, на отца, да впрочем, на всех. Погибшая девушка не была виновата перед ними ни в чём, кроме того, что ушла из этой жизни преждевременно, хоть и не по своей вине (увы, но этого тоже никто не знал точно). Затем, ко мне пришло понимание, что они просто хотели отгородиться от пережитой боли. По рассказам мамы, папа, узнав о смерти своей сестры-близняшки, на целый год потерял дар речи. Эта потеря очень сильно потрясла его, ведь несмотря на все обстоятельства, они с Арией всегда были очень близки. Корин же не только плохо и очень смутно помнил её, но и по своей природе был очень легким домаром и не видел необходимости делать из умершей сестры табу.

Думая о тёте, порой я даже завидовала ей. Нет, не тому, что она так рано умерла, я планировала жить очень долго и уж точно счастливо, но у неё был брат, брат-близнец, который всегда любил её, даже после того, как их пути разошлись, что же касалось меня и Рейна, то тут все было куда прозаичнее. Сомневаюсь, что моя смерть так бы потрясла его, как отца – гибель Арии.

- Потерять? С чего Алесса начала так переживать? – иногда бабушка казалась уж слишком неприступной и невосприимчивой, словно ничего не могло пошатнуть её уверенности в себе и спокойствия. В этом они уж очень похожи с Киллианом, с той лишь разницей, что Алесса чаще показывала свои эмоции и сбрасывала эту маску, чего от второго ждать не было никакого смысла.

- Все с твоего курса уже давно отметились о прибытии. Только твоё местонахождение оставалось неизвестным, - взволнованно ответил Корин, будто разделял взгляды Алессы и также переживал за меня. - Хорошо, что ты дала о себе знать, лишила Старейшин лишних проблем.

- Что именно собиралась делать Алесса в Совете? – зная очень требовательный характер бабушки, я прекрасно могла себе представить, какой скандал она могла устроить Старейшинам. И ей бы ничего не сказали, так как ещё каких-то пять лет назад она была одной из них, и все боялись её взрывного характера ничуть не меньше домашних, и в большинстве случаев предпочитали соглашаться с ней.

- Потребовать организацию твоих поисков. Это для начала. Если бы обнаружилось, что ты серьёзно пострадала, им было бы гораздо хуже, - заговорщически поделился со мной Корин, как всегда будучи в курсе планов бабушки.

Ох, даже не хочу представлять эту картину. Один раз я уже стала свидетельницей скандала, устроенного Алессой. В тот раз приемная комиссия Академии отказалась рассматривать моё заявление, аргументируя это только тем, что я из семьи чистых. Представитель комиссии был некомпетентен и после того случая больше не работал в Академии. Только вот, после такого вмешательства с её стороны, все годы обучения надо мной висел ярлык «забытая внучка Лленардов». Не сказала бы, что это мне чем-то помогло, наоборот, меня проверяли на каждом шагу на выносливость, на знания, да на всё что угодно, и я никак не могла решить, помогло ли мне это в итоге или только навредило?

- Значит, хорошо, что я успела добраться до Караина, - пошутила я, и тут как раз за спиной Корина показалась бабушка с недоверчивым выражением лица. - Здравствуй, Алесса.

Увидев меня на голограмме и услышав мой голос, она выдохнула с облегчением, а затем, пристроившись возле младшего сына, потребовала рассказать историю моего путешествия от начала до конца. Рассказ вышел долгим, и если дядя местами смеялся, Алесса хмурилась всё больше, иногда даже слишком. Я на какое-то мгновение задумалась, не нарушаем ли мы правила этим разговором? Фактически, правилами не было запрещено общаться с кем-то, кроме связного лица, да и сомневаюсь, что Алесса так легко ушла бы. Только получив полную картину произошедшего, она успокоилась, частично, ведь губы её всё еще были упрямо поджаты. Она была недовольна, что меня выбросили в море, причём, возможно, вполне нарочно, хорошо хоть остальное было просто неудачным стечением обстоятельств. Как бы там ни было, всё закончилось, и я рада, что наконец добралась до пункта назначения.

- Значит, кузен. Ты что-то сильно доверяешь этому Киллиану. Он красив? – недоверчиво прищурился Корин, как только Алесса ушла отвечать на звонок, а поэтому не могла нас услышать. Бабушка вопросов лишних не задавала. А вот дядя, кажется, увидел во всех моих приключениях новую неприятность и считал, что Киллиан может мне серьёзно мне навредить.

- Причем здесь это? Я не доверяю ему, я просто согласилась с тем, что иногда он бывает прав, - но если быть честной, здесь, в Мармандисе, мнимый кузен был одним из первых, кому я действительно начинала доверять, ему и Дом, остальные пока не вызывали ничего, кроме неприязни. - Да и неужели ты думаешь, я буду обращать на кого-то внимание, кроме Гриффина?

Я улыбнулась, напомнив дяде о женихе. Время от времени меня забавляла реакция Корина на него.

- Ах да, Джефферсон, но он сейчас слишком далеко от тебя, - хмыкнул дядя в ответ, и мне захотелось стукнуть его. Странным образом, Корин был мне больше братом, чем мой близнец, - Не дуйся, ты же знаешь, я просто не люблю Джефферсонов.

- Гриффин - не Пия, как я - не Рейн, - выдохнула я, устав повторять это ему каждый раз, когда речь заходила о Гриффине, но Корин слишком тяжело переживал разрыв с Пией, и поэтому резко отзывался о Гриффине, будто тот был виноват. Впрочем, он так относился теперь ко всем Джефферсонам.

- Все равно советую осторожно относиться к этому твоему кузену. Не нравится он мне, - отмахнулся Корин от моих замечаний, а дальше мы перешли к разговору о семье и о том, что мне в первую очередь стоит наведаться в деревню. У Джем способности за эту неделю так и не обнаружились, и Корин предположил, что рано или поздно она сбежит к Рейну, и они начнут вместе меня ненавидеть, что звучало достаточно правдоподобно. Когда я попросила Корина связаться с отцом и узнать, как они и как племянницы, он отказался, но после долгих уговоров согласился написать ему. Дядя был гордым, как все Лленарды, и не мог простить папе того, что тот сознательно отказался от семьи. По его мнению, папа мог не иметь сил, но не прекращать общения с родными, это было уж слишком кардинальным решением.

После разговора с Корином я наконец успокоилась и в первую очередь надела обратно на шею кулон Арии. Не думаю, что он здесь мне вообще пригодится, но эта вещь была слишком ценна, чтобы её ненароком потерять в чужом мире. Закутавшись в шаль из Ламариса, я спустилась в нижнюю комнату, к тому времени вернулась Дом и любезно открыла дверь. Пересекаться с кем-то из родственников Астории я не хотела. К тому же мы и разговор прервали на том, что я сильно устала с дороги и всё ещё не оправилась после лихорадки. Это как раз было мне на руку.

В нижней комнате я первым делом изучила Книжный шкаф. В основном там были книги поэзии и местной прозы, но также я сумела найти несколько любопытных философских трактатов, и как ни странно было бы для девушки такого положения, как Астория, медицинский справочник. Взяв первый попавшийся томик с прозой, я уселась на диванчик и углубилась в чтение. Большего развлечения здесь не найти, и к тому же роман оказался очень даже занятным, да и помог скоротать время до ужина. Я и не заметила момента, когда в комнате снова появилась Дом и сказала, что меня ждут на ужине. К этому времени мне уже захотелось есть, и я, с радостью накинув шаль на плечи, поспешила за Дом. Она выглядела невероятно счастливой. Воссоединение с мужем определённо шло ей на пользу. Интересно, после того как я вернусь в свой мир и встречусь с Гриффином, я буду выглядеть также, как она? Словно кто-то включил внутри неё гирлянду. Мне хотелось расспросить девушку о её муже, о том, как они познакомились и о прочей подобной чепухе, но вовремя успела опомниться и просто отпустила девушку к любимому, заверив её, что обратную дорогу я найти сумею.

Заметив, как Дом едва ли не вприпрыжку побежала к Лориану, я улыбнулась: влюбленные женщины во всех мирах были одинаковыми, и никакие языки, уровень развития общества, а также цвет кожи на это не виляли и вряд ли бы смогли. Продолжая улыбаться, я завернула за угол и пошла дальше той дорогой, которую объяснила Дом.

- Чему так улыбаешься? – в пустом коридоре раздавшийся неожиданно голос заставил меня подпрыгнуть на месте. Я резко обернулась и едва не ударилась о Киллиана. Увидев, что это он, я поспешно выдохнула. За время нашего общения в Крассе и путешествия я успела к нему привыкнуть. Если бы он хотел причинить мне вред - давно бы причинил. Он только раздражает, но безвредный.

- Хорошему настроению, - улыбнулась я в ответ, вспоминая нелепые предупреждения Корина и сравнивая его опасения с действительностью. Тут вообще не о чём беспокоится. У меня есть Гриффин и поддаваться очарованию красивого лица, а оно и правда было красивым, я не собиралась. Я не юная дурочка, которая может потерять голову от смазливого личика, чего можно было бы ожидать от Астории. И всё же, я внимательнее присмотрелась к кузену: черные короткие волосы, тонкие, но уверенные черты лица, нечитаемый взгляд серых глаз и загадочная полуулыбка. Он был не из тех, которые нравятся мне, но отрицать его холодную красоту не было никакого смысла.

- Вижу, отдых пошёл тебе на пользу, - оценивающе осмотрел меня Киллиан, и я бы разозлилась, если бы мгновениями до этого не занималась этим сама. Справедливо. Интересно, что он подумал обо мне. Хотя, почему меня должно интересовать? Пусть думает, что хочет. - Астория Караин вернулась домой.

- Да, приятно снова оказаться дома, - отозвалась я, поправив шаль на плече и спрятала лиф под ней. Я не стала проверять, смотрит ли он туда, хотя он был мужчиной и, впрочем, этим все объяснялось.

- Дом, который не помнишь, - прошептал Киллиан, наклонив ко мне голову. В голосе звучала уже привычная самоуверенная ухмылка, не совсем насмешка, но уже и не улыбка, - если ты помнишь, я видел тебя в одной ночной сорочке, а она открывает куда больше, чем декольте этого платья.

Я задохнулась от возмущения на его откровенность и хотела высказать, что это неприлично - заявлять такое девушке и тем более кузине, но Киллиан в своей возмутительной манере спокойно выпрямился, прошёл несколько метров по коридору и исчез за дверью, которая должна была вести в столовую.

И это его я назвала безобидным?

Глава 9

Ужин выдался затяжным. Я ожидала, что за столом будет не больше десяти человек, но Рольд перестарался и пригласил нескольких важных людей из деревни: лекаря и его жену, главного казначея Караина, а также поверенного моего вымышленного отца с его сестрой. При этом, как оказалось, в замке на данный момент гостили несколько родственников молодой жены Рольда. Собралась немаленькая компания, которой дядя то и дело рассказывал, как он рад моему чудесному спасению и что Киллиан оказался поблизости и смог прийти мне на помощь, но всё сводилось к одному: теперь-то он, как заботливый дядя, позаботится обо мне и поможет забыть ужасы шторма. Раза после двадцатого мне это уже окончательно надоело, кусок пирога застрял в горле, и я едва смогла проглотить его. Ещё никогда мне так не хотелось вернуться к себе.

Я поднялась с места, намереваясь сказаться очень слабой и удалиться в свою башню, но Рольд настоял на том, чтобы я осталась подольше. Оказалось, Рольд запланировал танцы и сказал, что своим уходом я только расстрою наших гостей. Пришлось смириться. Сначала я просто наблюдала за танцующими с укромного места, не имея никакого желания пополнять ряды танцующих, и меня всё вполне устраивало, но затем ко мне подошел Рольд с мужчиной приблизительно его лет, представил его как своего тестя и настоял на том, чтобы я станцевала с ним. Танцевать, к тому же с мужчиной в годах, я не горела желанием, но и спорить с Рольдом в самом начале не стоило. Я попыталась отказаться, но не вышло. Пришлось позволить мужчине увести себя в круг танцующих. Радовало только то, что он был не настолько грузным, как его зять, и как оказалось, более поворотливым.

- Вы очень красивы, Астория, - слащаво пропел мужчина, смотря мне не в глаза (он оказался лишь не намного выше меня самой), а в мой лиф, изучая ту часть груди, что была видна над краем ткани, причем так внимательно смотрел, что мне захотелось его ударить. - Боги и правда милостивы, раз сохранили такие прелести, такую красоту.

Учитывая то, куда он смотрел, он уж точно не оговорился и воспевал хвалу лишь отдельным частям моего тела, очевидно. Его интересовало мало. Не желая устраивать скандал, я дождалась окончания танца и как можно быстрее затерялась среди других гостей. Мужчина же оказался не таким быстрым, и мне удалось скрыться от него, но, увы, не от других гостей. Стоило мне отдышаться и поверить, что это всё, ко мне подошел парень, поразительно похожий на любвеобильного мужчину, с которым меня буквально заставили танцевать и от которого я так поспешно избавилась. Я нахмурилась, ожидая если не такого же, то хоть примерного поведения, и уже приготовилась едва ли не бежать от него, но меня остановило нечто необычное, как мне показалось: в ответ на это парень смутился.

- Простите моего отца, - откашлялся он, - Я видел, как он себя вел с Вами.

Злость тут же прошла, и я всё отчетливее чувствовала и понимала, что ему неловко и неприятно, но использовав дар, я не обнаружила никаких скрытых и недостойных эмоций у него, скорее даже наоборот. Только это заставило меня остаться и поговорить с парнем.

- Отец не всегда был таким, и нам с Миртой повезло вырасти с отцом, который не старался опозорить нас каждую секунду, - пытался объяснить парень, заодно и обелить имя родителя, который вёл себя не лучшим образом, - но после того, как несколько лет назад умерла наша мать, он сильно изменился.

- Вам не за что извиняться. Это его поведение было оскорбительным, а не Ваше, - улыбнулась я, облегчённо выдохнула, обрадовавшись, что хоть парень был адекватным, и в отличии от своего отца, не вызывал открытой неприязни. Я боялась себе представить, что ощутили этот парень и его сестра, потеряв мать, а после видеть, как меняется отец. Это было грустно, но парень не таил злобу на отца, только тоска отпечаталась в его душе.

- И все же, мне не хотелось бы, чтобы из-за него у Вас сложилось плохое мнение о нашей семье, - парень галантно поклонился, уже этим показав гораздо лучшие манеры, чем его отец, и предложил мне ладонь, посмотрев на меня всё еще неловким взглядом, словно ожидал, что я откажусь. - Подарите мне танец? Обещаю не заглядывать Вам в лиф.

- Звучит очень даже заманчиво, - отозвалась я на предложение, опасаясь того, что сейчас из ниоткуда появится Рольд с ещё одним гостем в годах, с которым я уж точно сама бы никогда не додумалась танцевать. Мне и одного хватило. Решив, что вариант молодого и приятного компаньона – лучший вариант, я улыбнулась и поспешила представиться. - Астория.

- Джереми, - тем же ответил мне новый знакомый и повел к танцующим. Манеры оказались у него на удивление безупречными, и если танцуя с его отцом нужно было постоянно смотреть, чтобы тот не оттоптал мне ноги и не начал раздевать меня не только глазами, то с ним можно было расслабиться и действительно насладиться танцем. - Сожалею, что Вам пришлось перенести столько неприятностей.

- Всего лишь несколько катастроф, - улыбнулась я, не вдаваясь в подробности. Вряд ли для девушки, недавно потерявшей родителей уместен смех на людях. Разве что улыбка, и то скупая. Так было бы правильно.

Будь я сейчас в другом мире, мне следовало бы почти всё время проводить в своих комнатах, изображать печаль от потери родителей, но никак не танцевать и смеяться. Траур, как явление, вообще было для Мармандиса необычно. Из-за большой смертности среди детей, взрослых в стихии и на лесопилках, а также из-за низкого уровня медицины, местные жители привыкли к человеческим потерям, как к чему-то обычному. Они не видели смысла предаваться горю, ведь жизнь продолжается дальше. Не скажу, что разделяю их виденье, умершие заслуживали большего уважения, но должна была признать, что отчасти логика в нём была.

- Впечатляющих катастроф, - согласился Джереми, и повел в новый круг танца, - и все же, я рад за Вас и за сестру тоже. Теперь ей будет не так одиноко в этом малознакомом доме.

- Я ещё не успела с ней пообщаться, - ответила я, смутившись, ведь еще не довелось мне пообщаться с супругой дяди. Я вспомнила его сестру, она весь ужин была подозрительно бледной и сразу после него удалилась, очевидно почувствовала себя неважно. Нужно будет выделить время и навестить свою тётушку, может она окажется приятным человеком и сделает вынужденное пребывание здесь лучше.

- О, обязательно сделайте это. Вы ей очень понравились, но из-за плохого самочувствия она не смогла остаться, - я улыбнулась тому, как брат искренне переживал за сестру. Вот как это должно быть. Жаль, я могу только наблюдать за такими явлениями со стороны, моему собственному брату абсолютно все равно, жива я или нет.

- Конечно, - отозвалась я и увела разговор в пустые ничего не значащие темы, специально предназначенные для того, чтобы не молчать во время танца, а о чём еще говорить, я пока не знала. О чём говорят в мирах, подобных этому, во время танцев? Джареми был очень приятным и располагающим к себе человеком, но его внешнее сходство с отцом помешало получить больше удовольствия от общения.

Танец быстро закончился, Джареми откланялся, а я подумала, что теперь было бы неплохо исчезнуть, но меня снова нашел Рольд и снова настоятельно рекомендовал станцевать с человеком даже больше, чем вдвое старше меня. Как мне его представил Рольд, это был дядя его жены, который очень захотел со мной познакомиться. Очевидно, после общения с братом, который то и дело смотрел мне в лиф, оценивая далеко не мой ум и цвет глаз. И мне снова пришлось согласиться, но уже с первых па мне хотелось взвыть. Ноги беспощадно то и дело подвергались пыткам. Человек, напрочь лишенный чувства такта, будто специально старался оттоптать мне их. И все же, это было не самым худшим. Настоящие изуверства начались, когда он наконец вошёл в ритм, поднял глаза от ног и остановил взгляд на моей груди, выше так и не поднимаясь (что-то мне это весьма сильно напомнило).

- Говорят, Вы прибыли из Красса, - совсем не стесняясь никого из окружающих, плотоядно улыбнулся кавалер, и я первым делом заблокировала свои способности, чтобы случайно не ощутить его эмоции, от которых меня бы тут же стошнило. Проверять и рисковать я совершенно не хотела.

- Вернулась из Красса, - поправила я маленькую деталь, которую гости постоянно теряли во время разговора. Я была не такой же гостьей, как они, я была членом этой семьи, даже если Рольда не устраивало это, но все вокруг уже считали его лэрдом, а меня – бедной сиротой, которую он из жалости приютил у себя.

- Да, конечно, - согласился мужчина, и будь он волен делать что хочет, я давно лишилась бы платья, как прикрытия, а возможно, и не только его. В Мармандисе все мужчины такие похотливые или только те, кто перешагнул через необходимый возрастной порог? Как бы там ни было, если этот танец сейчас не закончится, я устрою скандал и сбегу обратно в башню. Все эти танцы стали невероятной пыткой, - но Вам вскоре снова предстоит покинуть его, Вы уже достаточно выросли, и дядюшка обязательно выберет Вам прекрасного мужа.

В ответ на его слова внутри поднялось негодование. Мне захотелось выдернуть руку и высказать своё мнение о нём, но потом вспомнила совет Киллиана, который легко было применить на родственниках Рольда точно также, как и на нём самом. Сыграть дурочку было несложно, особенно если в понимании этого человека все женщины такими и были.

- Я очень надеюсь на рассудительность дядюшки. Он конечно же подберёт мне лучшую партию, - отозвалась я, делая совершенно глупый вид и радуясь, что в этот самый момент начался фрагмент танца, где танцующие менялись партнёрами. Небольшая передышка была словно благословением высших сил, хоть и должна была длиться не так долго, как я уже начала мечтать. Кем бы ни был новый партнёр, он явно не мог быть хуже отца и дяди Джареми.

- Ты выглядишь так, будто готова кого-то убить, - услышала я голос Киллиана, прежде, чем подняла глаза вверх и убедилась, что это именно он. Мне казалось, кузен должен улыбаться, ведь резонно было предположить, что он шутил, но нет, он был поразительно серьезным, а я не знала, радоваться или огорчаться, что моим временным партнёром стал именно он.

- Если сэр Дункан скажет ещё хоть одну возмутительную фразу, одним родственником у тётушки станет меньше, - сказала я, делая очередное па в танце и ожидая слов кузена, прежде чем вернусь к сэру Дункану, как того требовал танец.

- Он к тебе пристает? – вкрадчиво поинтересовался Киллиан, и я забеспокоилась, что он может что-то сделать моему незадачливому партнёру (не то, чтобы я его жалела, но была решительно против насилия), но потом в своей холодной манере добавил. - Не нужно было надевать такое платье.

- Чем оно тебе не нравится? – я посмотрела вниз, чтобы убедиться, что оно не было слишком откровенным, достаточно скромным по меркам всех миров, и не найдя ничего предосудительного, снова подняла на него взгляд, - Оно достаточно приличное.

- Для девушек, которым нечем похвастаться, - хмыкнул Киллиан и передал меня сэру Дункану. Хотелось смалодушничать и попросить его не отдавать меня на съедение этому старому бабнику, но таковы были правила танца, и мне оставалось только дотерпеть до его конца. Утешало то, что он скоро закончится.

- Вам нужен человек с опытом, умудренный жизнью, - снова оказавшись рядом, дядя Мирты вновь вернулся к теме моего замужества. Да, я собиралась замуж, но, во-первых, не в Мармандисе, а во-вторых, уж точно не за старика, и в-третьих, не из-за прихоти постороннего человека. Да и сэр Дункан совсем не вызывал никаких положительных впечатлений, как и симпатии.

- Не лучше, если супруг будет ближе мне по возрасту? – я невинно захлопала глазами и псевдоскромно опустила голову вниз, считая мгновения до того, как музыканты сделают остановку, что будет означать окончание танца.

- Зачем Вам человек, ничего не знающий о семейной жизни, который представления не имеет, как обращаться с юной женой? - довольный партнёр по танцу словно говорил о себе. Меня аж передёрнуло от такой перспективы. По Мирте было прекрасно видно, как она счастлива с Рольдом, прямо сияла от счастья. Ну уж нет. Лучше я вернусь в Ламарис и провалю практику, но не замужество в богами (которых к тому же не существовало) забытом мире, - Вы так прекрасны, жаль если Ваша молодость будет растрачена впустую.

Сказал он это, смотря мне в лиф, и очень слабо верилось, что этот комплимент был адресован хотя бы моей внешности. Сэра Дункана определенно интересовали только некоторые части тела, и я сразу попыталась откинуть в сторону мысли, каким образом он предлагал мне распорядиться своей молодостью. Знал бы он, что по годам я была раза в два старше него.

- Надеюсь, дядюшка не станет принимать поспешных решений и позволит мне оплакать моих родителей, - выдавливать слезу я не умела, мне вообще претило открыто фальшивить, но иногда, должна признать, это могло помочь, а вот сделать грустный вид, особенно если это было необходимо, могла.

- Ах, Ваши родители… Очень жаль, что они так рано покинули нас, - отозвался мужчина, но в его голосе не звучало ни сожалений, ни грусти, скорее только скука и предвкушение того, о чём я точно думать не хотела. Тут музыка затихла, и я обрадовалась окончанию мучений, стараясь не потерять маску скорби на лице. - Не подарите ли мне ещё один танец?

Я судорожно начала перебирать в головы варианты отказа, подыскивая самый лучший. Если скажу, что хочу пить, он принесет мне кубок с вином и станет ждать, пока я не допью его, если скажу, что устала и хочу вернуться в свою комнату - он вызовется меня проводить, и я опасалась, что это будет в разы хуже, оставался один очень выгодный вариант, который должен подействовать, и именно на нём я и остановилась.

- Извините, но мне нужно удалиться в уборную, - состроив смущенную рожицу, я постаралась побыстрее раствориться среди гостей, и только добравшись до противоположной стены, позволила себе остановиться. Выдохнула, взяла со столика кубок с вином и почти залпом его осушила. Пора отсюда делать ноги. Я оглянулась и увидела, что дверь не так уж далеко от меня. Я собралась к ней поспешить, пока меня не нашел Рольд с очередным престарелым родственником, но меня остановила уверенная рука, схватив меня за предплечье.

Да что ж это такое? Неужели неприятности в Мармандисе нескончаемые? Я замерла, боясь обернуться и увидеть серьезное лицо Рольда. Только не он. Я устала от псевдодяди за этот вечер, слишком устала.

- Позорно сбегаешь? – послышался слегка насмешливый и в то же время знакомый убийственно-спокойный голос Киллиана, который я мигом узнала. Я выдохнула. Что ж, с ним можно перекинуться парочкой слов, и только затем уйти. Уж от него не стоит ждать проблем.

- Да, - честно призналась я, - Как думаешь, у Мирты, кроме отца и дяди, есть ещё престарелые похотливые родственники или вон тот мужчина с бородой в метрах десяти от нас уже друг Рольда? Мне не нравится, как он сейчас смотрит в нашу сторону.

- Вижу, ты совсем отвыкла от местного общества, - хмыкнул Киллиан, преграждая мне путь к отступлению, но хорошо хоть я стояла не одна и вряд ли кто-то решил бы оказаться столь настырным, чтобы прервать беседу или вмешаться в нее, да и характер Киллиана они должны прекрасно знать. Я взяла ещё один кубок с вином и сделала глоток, раз уж стратегическое отступление не удалось.

Я с сомнением посмотрела на него поверх кубка: кузен прекрасно знал, что я никого не узнавала, никого «не помнила», так к чему же всё это сейчас было?

- Ты же знаешь, что я никого из присутствующих или не помню, или не знаю, - я окинула гостей быстрым взглядом: из всех гостей самыми адекватными казались только брат Мирты, лекарь с супругой и поверенный отца, остальные же будто кричали держаться от них подальше, или по крайней мере, быть вдвойне настороженными.

- Не всё так плохо. Если бы Рольд пригласил больше арендаторов, вечер был бы еще лучше, - сомнительно подбодрил меня Киллиан, забирая у меня из рук кубок после второго глотка, - ещё танец перед побегом?

Я собиралась отказаться. Это казалось нескончаемым кругом, когда за нормальным партнёром следовал ужасный, и я порядком устала поддерживать блок от эмоций мужчин в этом зале, мне совсем не хотелось ещё и ощущать их чувства и эмоции, достаточно было того, что было написано на их лицах. Всё это слишком надоело и хотелось сбежать как можно быстрее, но в последнее мгновение я резко передумала. Это же был Киллиан, можно было ещё раз станцевать и затем уже убегать.

- Хорошо, - согласилась я и позволила ему увести себя к танцующим. Я прислушалась к мелодии. Меренед. Отлично, в этом танце нет смены партнёров, и он достаточно простой, чтобы не забивать голову, вспоминая очерёдность движений. - О чем думал Рольд, когда устраивал это представление?

Я всё пыталась понять, чем был весь этот вечер, и было бы не сложно догадаться, что не ради меня самой, но было бы интересно узнать, чему я обязана, или кому.

- Показать, какой он великодушный и как заботится о дочери предыдущего лэрда, - отозвался Киллиан, на мгновение отстраняясь и отходя на два шага назад, как того требовал танец. Внезапно ожившая дочь любимого людьми лэрда – хороший повод заслужить симпатию. Что ж, далеко не глупый ход, а возможно даже лучший из тех, до которых мог додуматься местный опекун.

- Очень великодушно, - съязвила я, когда мы снова встретились, и припомнила то, что говорил подставной кузен о семье дяди, - особенно когда его собственные дети не достигают даже юношеского возраста.

- Ты права, мы для него, как кость поперек горла, - криво улыбнулся Киллиан, и я улыбнулась в ответ, заразившись его весельем. Красивое лицо кузена преобразилось и стало куда приветливее, жаль только, эта улыбка была первой и, наверное, единственной за то время, что мы знакомы. Даже любопытно, когда подобное может случиться в следующий раз, уж настолько непредсказуемым он был. - Я вижу, ты начинаешь понимать мою неприязнь к Рольду.

- Ты прав, - согласилась я, делая очередное движение в сторону. - Я ошиблась в ожиданиях. Очень глупо с моей стороны.

- Ты просто представила себе несуществующего дядю, который после гибели родителей будет о тебе заботиться, - спокойно ответил кузен, повернув меня вокруг оси, - это нормально и не глупо.

- Не стоит упрощать мои ошибки, - улыбнулась я и ахнула, когда в очередном па рука Киллиана коснулась поясницы. Я уверена, она должна была пройтись выше по спине. Я резко вскинула голову вверх. чтобы посмотреть ему в глаза, но он казался таким же невозмутимым, будто ничего не делал. Мне показалось? Да нет, Киллиан вполне способен на подобное провокацию, но что, если я это придумала? Имела ли я право в таком случае злиться?

- Не стоит наказывать себя почем зря, - ответил Киллиан, и даже как подобало джентльмену, поклонился, когда музыка закончилась, а затем, словно на него что-то нашло, резко подхватил меня под руку и повел к двери, а ведь всё так хорошо было. Я даже успела насладиться странными моментами взаимопонимания и разговором, когда мы не пытались перегрызть друг другу глотки. Я вообще не понимала, откуда во мне может браться столько злости, и когда казалось, что запас её уж точно исчерпан, кузен своими поступками показывал, что предела у неё, возможно, и нет.

- Что это было? – спросила я, когда дверь за нами закрылась, нас окутала тишина, и Киллиан отпустил меня. Я слегка отшатнулась от него, совсем не понимая, почему он это всё сделал, и главное зачем, и едва устояла на ногах. Иногда он вёл себя уж слишком самовольно, совсем не считаясь не только с приличиями, но и с мнением других, особенно тех, кого касались принятые им решения.

- Думаю, ты не хотела бы, чтобы к нам успели подойти Рольд и сэр Ирвин из арендаторов, - спокойно пояснил Киллиан, словно совсем не замечая моего возмущения, а когда обратил на него внимания, никак на него не отреагировал. - Он ничем не лучше Дункана.

- Правильно, - успокоилась я, уж лучше быть грубо вытянутой из комнаты, чем пережить еще один танец с очередным гостем Рольда. - Спасибо. Можешь возвращаться к остальным, а я пойду к себе.

- Дом где-то поблизости? – не поведя бровью ответил Киллиан, совсем не собираясь следовать моему совету. Ну как же, он делал только то, что хочет, а я совсем об этом забыла. - Не вижу её.

- Я отпустила её, - ответила я и задалась вопросом, почему это его так заботило? Он странно себя вёл: одновременно держась на расстоянии и проявляя заботу. - Я вполне способна найти дорогу до башни самостоятельно.

- С твоей удачливостью за тобой обязательно увяжется кто-то из гостей, и это вряд ли обернется чем-то хорошим, - Киллиан предложил мне руку, но я проигнорировала её и пошла вперёд. Мне стало неловко от упоминания о моей неловкости, обычно я была более осторожной, но в Мармандисе постоянно шло что-то не так. Я не виновата, что в этом мире все постоянно идёт наперекосяк. Оно само так получается. Часть пути до башни мы прошли в тишине, которая начала напрягать, когда я вспомнила одну деталь, а поэтому сразу решила её прояснить, - Ты ненавидишь Рольда, он – тебя, тогда почему ты здесь? Зачем приехал в Караин?

- Все очень просто: ему нужно, чтобы рядом был наследник, а иначе его ждут неприятности с Советом. Вплоть до того, что Совет может передать Караин следующему наследнику, - объяснил он в ответ, совсем не злясь на, казалось бы, довольно глупый вопрос, но может, он только мне казался глупым. Никогда не любила наследственное право: мне всегда считалось кощунством делить имущество погибшего.

- Но у него есть сын, - возразила я, вспоминая имя мальчика. Рид - кузен которого я ещё не видела, но о котором я совершенно точно слышала, и которого очевидно стоило пожалеть: иметь такого отца я бы не пожелала никому, а тем более ребёнку.

- Слабый, умирающий мальчик, кого он может убедить в том, что род не угаснет? – выгнув тёмную бровь, поинтересовался Киллиан, и я должна была признать, что он был прав. Его слова звучали разумно, но при любом раскладе Киллиан оставался наследником Рольда, жил ли он в Караине или нет, от этого суть не менялась. Совету нужна была гарантия преемственности, а слабый мальчик не мог её дать, совсем другое дело – здоровый и сильный парень брачного возраста, вот это было совсем другое дело.

- Мирта беременна, - предложила я еще один вариант, хотя саму меня он убеждал мало, - Она может родить мальчика.

- Который может умереть так же быстро, как почти все его братья и сестры, - спокойно ответил Киллиан, - у Рольда было больше двадцати детей, и ни один не пережил младенчество и детские годы.

С Рольдом всё понятно, он хотел удержать замок, земли и власть в своих руках, и это было вполне ожидаемо и понятно, но вот интерес Киллиана, который казался слишком свободолюбивым я понять не могла.

- А зачем это тебе? Если Караин могут передать тебе сейчас, а не через лет двадцать, - почему он помогал Рольду? Тут определенно что-то не сходилось. Явно у Киллиана была личная выгода.

- Я не собираюсь сейчас становится лэрдом, мне это не нужно. К тому же, мне нравится, когда Рольд злится, - я улыбнулась, опустив голову: а вот в это поверить было уже проще. Пусть это и звучало странно, но так хотя бы понятно, что и к чему. Согласно кивнув, я продолжила идти дальше. Между дядей и кузеном было что-то большее, чем простая личная неприязнь. Я была склонна верить, что Рольд сделал нечто ужасное и непоправимое, и Киллиан не собирался об этом рассказывать, а я не хотела расспрашивать. Оставшуюся часть дороги до башни.

- Мы пришли, - озвучил очевидное кузен и терпеливо подождал, пока я открою дверь ключом. - Не забудь её закрыть, если, конечно, не хочешь визита ночного гостя.

- Спасибо, - поблагодарила я и резко повернулась к лестнице, совсем забыв о совете Киллиана закрыть дверь, но не успев сделать по лестнице и пары шагов, я поняла, почему мне было так неуютно всю дорогу, даже не неуютно, а прохладно. - Шаль. Я забыла свою шаль.

Неуклюже развернувшись на ступеньках, я полетела вниз, запутавшись в собственных ногах. Это было весьма предсказуемо, учитывая, что голова всё же слегка кружилась после выпитого вина, а мысли как назло разбегались в разные стороны. Мне стоило проявить больше осторожности, но вместо этого я снова показала свою неуклюжесть.

Словно темный страж, внизу все ещё стоял Киллиан, наверное хотел удостовериться, что я смогу подняться наверх и не свернуть себе шею, и я налетела на него, словно лавина, с испуга начав хватать воздух большими глотками. Он приобнял меня, останавливая моё мельтешение, и очень хорошо, что, в отличии от меня, он устоял на месте. Совсем не контролируя беспорядочное дыхание, я посмотрела в серые глаза, цвет которых был слабо различим в свете факелов, пытаясь понять, насколько он рассержен моей нерасторопностью, но вместо злости почувствовала что-то новое и в то же время смутно знакомое. Я не понимала, откуда знаю его, и, к моему собственному раздражению, не могла вспомнить, с чем это ощущение связано. Неопределенное томление и что-то резкое, как ураган, волнами хлынуло на меня от кузена. Его ощущения были настолько сильным, гораздо сильнее, чем у других людей, что мне стало неловко хотя бы от того, что я, не хотя того, стала этому причиной. Не нужно было пить столько вина, может, соображала бы лучше, или хотя бы контролировала собственные способности, или это были мои ощущения? Я определенно запуталась во всём.

- Шаль, моя шаль, - выдохнула я, едва владея собственным голосом, и без предупреждений мои губы накрыл рот Киллиана в резком и молниеносном, словно ураган, поцелуе, снова. как всегда, не спрашивая ни моего мнения, ни разрешения, в своей фирменной киллианской манере.

Я опешила, совсем не ожидая ничего подобного, и пока решала, стоит ли мне его ударить или просто оттолкнуть, Киллиан втянул меня в водоворот чего-то незнакомого, пугающего и дурманящего, не позволив остаться безучастной. Да и я, кажется, в таком состоянии сопротивляться не решалась. Он ведь не спрашивал, не позволял выбирать, а я не хотела даже предполагать, что ответить на поцелуй было моим выбором.

Киллиан отстранился так же резко, как и набросился на меня, и заглянув в его глаза, я увидела, что в этот момент они метали молнии, а голос звучал непривычно, когда он заговорил.

- Немедленно закрой дверь, если не хочешь последствий, - сказал он, резко отойдя на несколько шагов от меня, словно моя близость причиняла боль или создавала неприятности. Неожиданно потеряв опору, я покачнулась на месте, не осознавая, что происходит, но чудом устояла на ногах. - И сожги это платье.

Киллиан скрылся за поворотом, а я, наконец поняв, что сама натворила. поспешно захлопнула дверь. и с дрожью в руках закрыв замок, устало прислонилась к двери спиной, сползла вниз, все ещё ощущая сладко-горький дурманящий привкус поцелуя, напоминающий вкус багряных плодов ладории и терпкий привкус дыма.

Глава 10

Наутро я проснулась с головной болью и давящим чувством стыда внутри. Память, будто злейший враг, то и дело напоминала, что я вчера вечером натворила, будто показывая, чем вреден излишек выпитого вина. Теперь-то стали понятны все эти войны и разрушения. Люди под действием алкоголя переставали себя контролировать. Как показал опыт, это могло привести к разным последствиям.

Как я буду смотреть в глаза Гриффину после того, как позволила себя целовать, и, что самое ужасное, вроде как даже отвечать Киллиану? Как мне теперь вести себя с кузеном, который явно не будет делать вид, что ничего не произошло? Как мне простить себя за столь недостойное поведение, ведь я показала непозволительную слабость и, в очередной раз, опрометчивую неосторожность?

Я проснулась ещё на рассвете, и переодевшись в самое закрытое платье, которое только нашла в сундуках, первым делом хотела бросить вчерашнее в огонь камина, всё равно я бы больше не осмелилась его надеть, но из духа противоречия к приказу Киллиана, я сложила его и положила на дно прикроватного сундука. Оно все равно никому там не помешало бы.

Я несколько раз собиралась выйти из башни, найти Киллиана и поговорить с ним о том, что вчера было и что это ровным счётом ничего не значит, но в последний момент передумывала, понимая, что если я останусь с ним наедине и он захочет повторить произошедшее вчерашним вечером - у меня не будет возможности возразить, и я, возможно, повторю ошибку ещё раз, чего мне не хотелось бы. Нет, ни за что, больше никогда это не должно повториться. У меня есть Гриффин, он заслуживает к себе более честного отношения. Один поцелуй – всего лишь прискорбная случайность, но больше такого произойти не должно. Я бы не стала говорить, что он был безумно красив (хотя так и было, пусть и не в привычной для меня манере), чтобы я могла так резко и внезапно потерять голову. Я была вполне способна контролировать события, когда мой мозг не был опутан расслабляющими и успокаивающими путами алкоголя.

- Доброе утро, Мистрис, - в комнату вошла Дом и улыбнулась, увидев, что я уже проснулась и одета. Постепенно она начинала привыкать, и теперь, воссоединившись со своим мужем, вряд ли стала бы возражать против подобных преимуществ во времени, когда не нужно было приходить пораньше, чтобы помочь мне умыться и одеться. - Как прошел ужин?

- Не спрашивай, Дом, - взмолилась я, смотря на горничную. Мне не хотелось произносить вслух, что произошло вечером, и уж тем более обсуждать это. Дом удивлённо приподняла брови, но промолчала, не желая возражать хозяйке и, по крайней мере, в это утро мне это понравилось. Иногда её покладистость была вполне уместна.

- На кухне уже все готово и скоро начнут подавать завтрак, - сообщила Дом и протянула мне ту самую шаль, которую я вчера забыла в общем зале и за которой хотела вернуться. Я посмотрела на неё, словно на приведение, и всё же взяла её в руки, чтобы удостовериться, что она мне вообще не приснилась. - Я нашла её утром в обеденном зале. Если не ошибаюсь, она Ваша.

- Спасибо, Дом, - поблагодарила я девушку и накинула шаль сразу же на плечи. Теперь это не только источник дополнительного тепла, но и необходимый элемент одежды, от которого мне становилось гораздо спокойнее. Пока среди гостей были такие личности, как тесть Рольда и сэр Дункан, нужно было предпринимать дополнительные меры предосторожности.

Я хотела спросить Дом, видела ли она сегодня Киллиана, но слова так и замерли на губах, я так и не спросила. Следующим порывом было попросить Дом принести завтрак в башню, но тогда бы я добавила Киллиану повод для насмешек. Собравшись с силами, я все же спустилась к завтраку, и каковым было мое удивление, когда я обнаружила, что стул кузена оказался пустым. Я с замиранием сердца ждала, что вот сейчас откроется дверь, и он войдёт, с насмешкой смотря на меня, специально напоминая всем своим видом о произошедшем, но завтрак закончился, а Киллиан так и не пришел. Я же, увлечённая мыслями о нём и о том, почему же он не спустился в столовую, не замечала престарелых ловеласов с их заинтересованными взглядами, и только доев свою еду, извинилась перед дядюшкой и удалилась из столовой до того, как кто-то из его гостей успел бы ко мне подойти и заговорить со мной.

- Вы так рано вернулись, - удивилась Дом, убирая в гостиной оставленные мной книги и заметив меня только тогда, когда я глубже прошла в комнату.

- Не было особого желания общаться с некоторыми из гостей дядюшки, - ответила я, проходя глубже в комнату. Разговоры с Дом были гораздо приятнее, чем с престарелыми кавалерами, которые не интересовали меня и вряд ли смогли бы. Это в этом мире могло считаться нормальным выдавать юную девушку за старика, но я к таковым, слава силам природы, не относилась.

- Вы о сэре Морригане и сэре Дункане? Говорят, они не пропускают ни одной юбки, в том числе и среди служанок, - задорно ответила Дом, но потом подозрительно посмотрела на меня, запоздало спохватившись, что разговаривала с госпожой, но я была только рада, что она начинала меньше коситься на меня и быть гораздо более открытой и честной, чем в самом начале. - Так вот почему Ваш ужин вчера не задался? Они к Вам приставали?

- Пытались, - коротко ответила я, не вдаваясь в детали и не желая обсуждать вчерашний, по большей части ужасный вечер. Я прошлась по комнате, при этом размышляя, чем бы таким занять себя, и всё больше склоняясь к мысли подняться наверх, изучить всё, что можно о чуме и заняться реальными поисками, а затем заметила на столе вытянутый бархатный мешочек и свёрнутый в трубочку лист бумаги, перевязанный чем-то похожим на бечевку, - Что это?

- Пока Вас не было, заходил сэр Киллиан и оставил это для Вас, - улыбнулась Дом, ей он явно нравился и, думаю, она могла многое себе надумать. Лишнего и определенно того, чего не было на самом деле. Юные девушки вроде неё слишком склонны романтизировать всё вокруг, и учитывая, что она сама была счастлива замужем и только воссоединилась со своим любимым, могу предположить, что она желала того же всем вокруг.

- Зачем? – удивилась я, не ожидая от Киллиана никаких подарков или писем, а уж тем более, что он появится в башне в то самое время, когда меня там нет.

- Не знаю, он не стал объяснять. Сказал только, что должен уехать и…, - замялась девушка, не поняв, что уже начала пробалтываться, продолжила говорить, хоть её неловкость ощущалась теперь гораздо сильнее, - и просил присмотреть за Вами.

- Будто я маленький ребенок, - возмутилась я, с подозрением смотря на мешочек и на послание. Что в нём? Снова кинжал, яд, детская игрушка? Это может быть все, что угодно, с Киллианом нельзя быть уверенной в чем-то одном, и в то же время этот его жест что-то, да значил. Любопытно, почему же он не дождался меня. Спешил или не хотел со мной разговаривать.

- Он просто заботится о Вас, - снова улыбнулась Дом, и я поняла, что ни за что не хотела бы знать, о чем она думает. Мне определенно хватило собственных переживаний вчерашним вечером и сегодняшним утром.

Киллиан уехал неожиданно и без предупреждения, и при этом пришел в мою башню до того, как я вернулась с завтрака. Я даже не могла определить, рада ли я этому или нет, просто недоумевала с такой поспешности. Это было странно.

Я взяла в руки мешочек и развязала тесемки. Кроме длинной и острой шпильки там не было ничего. Я повертела занятную вещицу, похожую на большую иглу с цветком жасмина на конце. Шпилька была красивой, простой: и в то же время элегантной, но зачем она? Я задумалась, чем же она могла быть особенной и внимательнее всматриваясь в цветок, я случайным образом уколола себе палец. Острая, слишком острая, как для обычного украшения. Это напомнило мне тот момент, как Киллиан вручил мне кинжал и без лишних слов ушел искать разбойников. В этот раз он хотя бы оставил письмо. Развязав бечёвку, я развернула лист. Любопытство жгло кончики пальцев, и я поспешно прочитала и без того короткое сообщение, недоумевая ещё больше, чем до этого.

«Я должен уехать на некоторое время. Пока меня не будет, носи её в волосах, для безопасности.

К.А.»

Что он хотел этим сказать? Зачем мне шпилька в волосах, причем все время до его приезда? То, что он оставил мне завуалированное оружие, я быстро поняла, но неужели он считал, что в замке мне угрожала опасность? От кого, и почему он так считал? Это очень подозрительно. Приятно, но подозрительно. И все же, я взяла ее в руки, убрала несколько прядей с лица и заколола шпилькой на затылке. Кузен был уверен, что короткая, но острая шпилька мне чем-то могла помочь при неожиданной опасности, и пусть я сама сомневалась в этом, всё же решила проверить его теорию. Как бы там ни было, это он, а не я, принадлежал этому миру.

- Вам очень идёт, - улыбнулась Дом, скорее радуясь тому, что я не выкинула подарок кузена в окно, чем действительно оценивала вещицу. Хотя не буду спорить: в какое-то мгновение мне я посчитала эту идею заманчивой, хотя бы просто для того, чтобы не принимать никаких подарков от Киллиана после вчерашнего досадного происшествия, но предосторожность и здравый смысл сделали своё дело. - Что планируете сегодня делать?

Я задумалась над этим повнимательнее: можно было бы действительно остаться в башне, изучить лучше теории и хорошо взвесить и спланировать свои дальнейшие действия. Меня этому учили. Это казалось таким разумным и правильным, но врожденное любопытство толкало меня на более решительные действия. Мы слишком долго просидели в аудиториях за изучением основ, и приступить к чему-то более реальному было куда желаннее, чем снова засесть за графики и справочники. Ими можно будет заняться и потом. Поэтому, преисполненная надежды и отчасти даже детского восторга, я повернулась к Дом и не смогла скрыть это.

- Я хочу прогуляться в деревню, - я обрадовалась тому, что Дом спросила и вернула меня к действительности.

Первым делом я собиралась осмотреть деревню. Хоть я в ней и была уже, но мельком, и видела слишком мало, чтобы делать выводы, а теперь у меня был шанс провести гораздо более тщательный осмотр условий жизни местных людей, и вряд ли хоромы лэрда могут дать мне об этом необходимое представление. Я вышла из комнаты и решила подняться выше в спальню, чтобы захватить плащ, он гораздо теплее шали, и что-то мне подсказывает, что там достаточно прохладно, а сколько времени продлится эта прогулка, я не предполагала.

- Не думаю, что это хорошая идея, - замялась Дом, но бросив свою работу, поспешила вслед за мной по ступеням наверх. Готова была поспорить, она надеялась, что я всё ещё передумаю. Что ж, её ждало разочарование. - Сомневаюсь, что Ваш дядюшка одобрит подобные прогулки без компании.

- Я буду с тобой, чем не компания? – ответила я Дом, не оборачиваясь и поднимаясь с каждой ступенькой всё выше и выше по винтовой лестнице. Здесь было гораздо темнее, чем в комнатах или в коридорах замка, но, кажется, я постепенно начинала к этому привыкать, без боязни оступиться и полететь вниз.

Входя в комнату, я продолжала хмуриться, вспоминая, о чём беспокоилась Дом: одобрение Рольда, подходящая компаньонка для меня… Мне не нравилось то, что в мирах, подобных Мармандису, девушке постоянно нужны были няньки. Ну вот серьезно, разве тут есть где заблудиться? Кроме деревни и самого замка на приличном расстоянии ничего вокруг не было. Да и в деревне вряд ли бы стали обижать дочь покойного лэрда. Я надеялась на то, что в этой местности обитали добродушные люди, а если это и не так, мне предоставили образ совсем не беззащитной девушки, которую не было кому защитить.

- Я не об этом, - возразила Дом и остановилась в дверном проёме, чтобы отдышаться, пока я набрасывала на плечи плащ. Мне не хотелось замёрзнуть во время этой прогулки, и прекрасно зная собственную способность постоянно мерзнуть, я решила не рисковать. - Ваш дядюшка может очень разозлиться, если Вы не будете прислушиваться к его мнению.

- Начнем с того, что своего мнения он ещё не озвучивал, и учитывая, что я отдаленно представляю, каким оно будет, нужно как можно больше его избегать, ведь я все равно не собираюсь принимать во внимание запреты тучного ворчливого дядюшки, который знать меня не знает, - ответила я ей, надеясь, что хотя бы в этот раз не слишком оттолкнула от себя девушку, которая явно не привыкла к такому поведению со стороны знатной дамы, и выйдя на лестницу, для пущей надёжности закрыла дверь, а затем стала спускаться вниз, проходя мимо взволнованной и всегда излишне переживающей Дом. - Ты идёшь?

- Конечно, Мистрис, - поспешно согласилась девушка, и за спиной послышались её быстрые шаги, но я бы удивилась, если бы при этом она не попробовала сделать еще одну попытку переубедить меня. - Если Вы, конечно, не хотите остаться в замке.

- Вот уж чего я не собираюсь делать, так это оставаться запертой в башне, - хмыкнула я, и только прибавила шагу. Мне сразу вспомнились детские сказки о принцессах в башнях, которых спасают прекрасные принцы, но мне не нужны были ни башня, ни принц, ни, тем более, чудище под боком. Это лучше оставить Кларис и ее воображению, а я займусь чем-нибудь гораздо более реальным и требующим внимания.

Дом умудрилась быстренько сбегать на кухню за собственной накидкой и почти сразу же догнать меня во внутреннем дворе замка, еще до того, как я успела бы заскучать. Сегодня погода решила покапризничать, и со всех сторон дул довольно-таки сильный ветер, что по-своему тоже помогало, так как желающих прогуляться хотя бы вокруг замка больше не нашлось, что мне и нравилось. Некому было нас останавливать или задерживать. Дорога вниз оказалась извилистой и ухабистой, почти полностью разбитой повозками: вся в ухабинах и с никогда не высыхающими окончательно земляными ямами с водой, больше похожими на непродолжительные траншеи. Проложили бы тут брусчатку, как в больших городах, но на подобных деревнях всегда экономили.

К тому времени как мы добрались до деревни, я успела вымазать подол платья в грязи. Не помню, чтобы во время нашего путешествия шел дождь, но раз дороги ещё не подсохли, он был совсем недавно. Мне приходилось либо поддерживать подол, чтобы оставить низ платья чистым, либо удерживать капюшон на голове, чтобы он не слетел и ветер не начал трепать мои волосы, бросая пряди мне в лицо, и делая невозможными попытками что-то разглядеть за их завесой.

- Может, вернёмся? – спросила Дом, переступая с одного землистого булыжника на другой. Вполне возможно, совсем недавно над этой местностью прошелся длительный и сильный дождь. Она и без того половину пути оглядывалась назад, опасаясь, что кто-то за нами отправился. - Вернётся сэр Киллиан, и Вы…

- Неужели ты думаешь, что я без Киллиана и шаг сделать не смогу? - Дом смутилась от моих слов, но я увидела по её взгляду, что именно об этом она и думала. Может быть, по её мнению, я в таком случае стала бы более осмотрительной и благоразумной. Как бы не так. - Я всего лишь хочу посмотреть на деревню.

Когда мы вышли на центральную улицу деревни, я выдохнула. Здесь дорога была засыпана мелким камнем, по которому было гораздо легче идти. Было достаточно поздно, и люди сейчас наполняли главную улицу, каждый спеша по своим делам, и я завороженно наблюдала за этой суматохой. Мне все ещё казалось странным, что все, что меня окружало – реальное, и даже эти люди, которые не имели ни малейшего представления, что этот мир не единственный, таких на самом деле тысячи, были из плоти и крови, жили своими жизнями, строили планы. Во время обучения другие измерения казались невозможными, не совсем понятными, и пусть нам приводили сотни, а то и тысячи доказательств, я не верила в это всё в полной мере. Не верила, а сейчас была ошеломлена тем, насколько естественным было всё вокруг.

Мы прошли с Дом немного дальше по улице, и я пыталась сложить план, что же делать с моим заданием. Без плана просто не обойтись, а я всё еще не сумела выкроить немного времени, чтобы его составить. Мое практическое занятие состояло в том, что мне нужно было понять, почему через шесть месяцев на этих землях начнется чума и кто будет первым заболевшим. Это всё должно помочь другому, более опытному домару устранить угрозу и спасти всех этих людей. Выяснить подобное не так-то легко, но вполне возможно, если проявить достаточно упорства.

Один из самых первых признаков приближение пандемии уже показывал себя. Мне даже не пришлось прилагать особых усилий. Температура воздуха была непозволительно низкой для этого этапа весны, даже с учётом того, что данную информацию стоило бы проверить в башне, но я была уверена: и в холодных мирах весна была теплее, чем здесь, а стремительное похолодание являлось, пусть и косвенной, но причиной возникновения губительных вирусов, иногда тяжелее чумы, иногда проще, но все они заканчивались одним и тем же – большими потерями среди населения того или иного мира. Как ни странно, но мне, далеко не самому вдохновленному вирусологу поручили такое задание. Возможно, тот, кто распределял практикантов, всё же ошибся и отправил меня не в тот мир. А может, всё было сделано специально, но кто же мне об этом скажет?

Следующим этапом анализа Мармандиса можно было считать анализ распространения антисанитарии, которая была быстрым и надёжным переносчиком болезней, но если Красс можно было уверенно назвать грязным городом, деревня удивляла своей относительной чистотой и ухоженностью. Сколько бы мы с Домом ни гуляли по улицам Караина (а времени на это мы потратили немало), среди небольших домиков, я не находила видимых причин появления чумы именно в этом месте. Может все произойдет совсем не так, как я начала предполагать, и вопреки моему острому нежеланию задерживаться в этих землях, мне всё же придётся задержаться здесь. Почему же я решила, что будет достаточно пары вылазок в деревню, и я смогу вернуться в Ламарис уже сегодня или завтра? Потому что мне этого так сильно хотелось? Или потому что недооценила сложность задания? Слишком наивно было с моей стороны предполагать, что все будет настолько простым.

- Что ты знаешь о Мирте? – начав скучать из-за напрасной траты времени на безрезультатный осмотр деревни, я решила нарушить тишину. Мы возвращались от озера в правом конце деревни в очень живописном месте, которое тяжело было оценить из-за усилившегося ветра, но всё же несколько минут я постояла на берегу, и насладилась покоем и уютом укромного местечка.

- Мирта – жена вашего дядюшки, - ответила, не задумываясь, Дом, переступая с бугорка на бугорок, чтобы не упасть и не свернуть себе шею, что я вполне могла бы осуществить, если бы не проявляла повышенной внимательности. Вообще вся долина была неправдоподобно бугристой, словно эта часть суши не так давно была морем.

- Это я уже знаю, - кивнула я, соглашаясь с ней, и при этом едва не падая, так как нога поскользнулась на неровной поверхности и поехала вниз. Я вовремя сориентировалась и не сломала себе ничего, но это заставило меня встряхнуться и больше следить за дорогой, чем витать в собственных мыслей. Я пыталась справиться с досадой от того, что на первый взгляд ничего подозрительного не обнаружила, всё было в порядке. Вроде бы. Нужно было копнуть глубже, но в каком направлении?

- Вы в порядке, Мистрисс? – забеспокоилась Дом и хотела помочь, но если бы я попыталась принять её помощь, не только не устояла бы, но и потянула бы девушку вслед за собой. Лучше бы не получилось, а хуже – запросто.

- Да, в полном, - поспешно ответила я Дом, восстанавливая равновесие и попутно ругая себя за неуклюжесть. Давненько со мной не происходило столько неприятностей за столь короткое время. - Вернёмся к Мирте. Я знаю, что она – жена дяди, что у нее есть брат Джареми и отец Морриган, и что она беременна, но это всё, что мне о ней известно.

Я сама не понимала, зачем так интересуюсь этой девушкой, но она выглядела такой доброй и такой несчастной в одно и то же время, что мне показалось, сейчас она нуждалась очень остро в том же, в чём нуждалась и я сама: в друге. Мне не хотелось признавать самой себе, но с внезапным отъездом Киллиана я почувствовала не только облегчение из-за отсутствия необходимости объясняться с ним, но и панику, потому что из тех, кому я могла бы доверять, в замке оставалась только Дом, но она была такой робкой и нерешительной, что я сомневалась, что при возникновении неожиданных неприятностей она смогла бы мне помочь. Еще оставался Джареми, но кроме того, что я его не не знала, он являлся мужчиной, а с Миртой можно было поболтать и приятно провести время, что было только дополнительным приятным бонусом.

Это её четвертая беременность меньше чем за три года брака, - добавила Дом, постоянно смотря под ноги, чтобы не упасть, и при этом пряча взгляд. Зачем мы вообще сюда пошли? Ничего не нашли, напрасно потратили время, но всё же это было необходимо. Хоть я и досадовала на неудачу в поисках, должна была признать, прогулка оказалась не совсем уж плохой. – Первый ребенок родился мертвым, остальные беременности оборвались слишком рано. Ваш дядюшка просто помешался на идее иметь наследника.- Разве он не понимает, что это все изматывает ее? – спросила я, ужасаясь тому, как страдал организм бедной девушки из-за помешательства её безумного мужа: столько беременностей за такой короткий промежуток времени - большой стресс, и два выкидыша это доказывали лучше всего. Если бы он смог подождать немного, может, его дети и появлялись бы на свет более приспособленные к жизни, но Рольд имел противоположный своим рвениям результат.

- Не думаю, что это его беспокоит, - смущённо и с опаской сказала Дом, очевидно беспокоясь, как я отреагирую на критику дяди, но ей было абсолютно не о чем беспокоится, если она хотела его критиковать, я была готова поддержать её в этом.

- Дом, можешь не бояться говорить мне своё мнение, даже если ты уверена, что оно мне не понравится, - я остановилась и обернулась к девушке, подкрепляя свои слова добродушной улыбкой, чтобы она не сомневалась, я действительно думала так, как говорила. А затем обнаружила, что мы наконец выбрались на ровный участок дороги и теперь пошли по просёлочной дороге без риска сломать себе ноги или шею, а то и всё сразу.

- Хорошо, Мистрис, - с удивлением и робостью согласилась девушка, всё еще сомневаясь, что поняла меня правильно. Одним только даром я чувствовала её неуверенность, - Мне кажется, Ваш дядюшка хочет сделать всё от него зависящее, чтобы сэр Киллиан не получил Караин. Говорят, он его ненавидит, но никто не знает за что. Он ни разу слова доброго о нём не сказал.

- У них это взаимно, - хмыкнула я, вспоминая всё, что Киллиан говорил о Рольде, и понимая, насколько же их ненависть была обоюдной и сильной, раз даже слуги о ней шептались, но я совсем не хотела о ней разговаривать и поэтому сразу перевела тему. - Ещё можешь рассказать о моей новой тёте?

- Говорят, её мать умерла, пытаясь подарить мужу ещё одного наследника. Мальчик не прожил и недели. Если её братом занимались только потому что он – наследник, то она росла под присмотром кормилицы и брата. Говорят, отец вспомнил о ней, только когда пришло время выдавать её замуж.

- Печально, - я представила одинокую и брошенную девочку, и мне стало жаль её. Сначала не нужна была отцу, теперь досталась мужу-тирану, но хоть брат у неё был порядочным человеком. Как только вернемся с прогулки, можно будет навестить её, а заодно и узнать, как устроилась Мирель. Я спрашивала о ней у Дом, но та ответила, что передала малышку на попечение экономки и больше её не видела.

Сделав новый шаг, я подытожила результаты дня, а они, увы, были весьма и весьма скудными и не впечатляющими. Мы не нашли ничего, что указывало бы на природные или санитарные первопричины чумы. Мы, конечно, не заглядывали в дома крестьян, чтобы проверить условия быта, это было бы как минимум невежливо и как максимум грубо, напрашиваться в гости, а учитывая, что я здесь никого не знала не помнила, нет смысла и пытаться. Не знаю, чего я ожидала от этой прогулки, но я чувствовала, что мне нужно с чего-то начать, и осмотр деревни был именно тем, что мне было доступно. Хотела бы я иметь сейчас больше возможностей, но их не было. Что ж, всё же придётся засесть за справочники и немного покопаться в теории. Но когда я уже надумала уходить, мой взгляд выхватил из всех похожих одно на другое строений лавку целителя. Я сама не понимала, почему ноги понесли меня именно туда, просто мне совсем неожиданно захотелось заглянуть в его лавку. Некое предчувствие повело меня, и пока оно не исчезло, я решила последовать за ним.

- Леди Астория, - окликнул меня отдаленно знакомый голос, как раз когда мы подходили к лавке местного целителя и уже всерьез задумывалась зайти к нему под предлогом того, что мне нужна настойка от бессонницы и посмотреть, что из себя представлял местный врачеватель. Я так и не успела постучать в дверь. Обернувшись, я увидела Джареми, шурина Рольда. Парень мило улыбнулся, и я обрадовалась, что это дружелюбный человек, - Рад Вас снова видеть.

- Сэр Джареми, - кивнула я ему в знак приветствия. Помнится, я даже не заметила его во время завтрака, полностью поглощённая мыслями о Киллиане.

- Вы к сэру Родерику? – поинтересовался он, вполне дружелюбно смотря на меня, без всякого лишнего смысла и потаённой угрозы, - Он собирался уходить, не знаю, на месте ли он ещё.

- И все же я проверю, - я постучала в дверной молоток и стала ждать. Невежливо было бы вламываться в чужой дом, - Вы уже были у него?

- Мирта попросила сходить за сонной настойкой, - ответил Джареми, явно намеревавшийся подождать меня, вместо того чтобы продолжить путь.

- Она плохо спит? - забеспокоилась я. Беременным нужен покой, а учитывая то, что рассказала Дом, ее организм после стольких беременностей подряд нуждается в отдыхе, чтобы и эта беременность не сорвалась. Срок уже приличный, для нее очень травматично потерять ребенка сейчас.

- Не уверен, - хитро прищурился парень, а затем чуть ближе наклонившись, словно делился страшным секретом, дополнил более тихим голосом, - Мне кажется, она вовсе не для нее, если Вы понимаете, о чем я.

- Понимаю, - хмыкнула я, представив, как у нас тетушка подливает ее в вино Рольда, чтобы он не беспокоил ее по ночам. Хитро, оригинально, и подозреваю, что очень действенно.

Больше мы не смогли обменяться шутками о Рольде и спокойном сне Мирты, так как дверь открылась и на порог вышел мужчина средних лет с большими добрыми глазами и слегка прихрамывающий. Он был уже одет в тёплый плащ, и как сказал Джареми, собирался уходить. Получается, я застала его у самого порога, но он совсем не высказал раздражения, скорее приветливо улыбнулся и снял шляпу, здороваясь со мной. В его глазах мелькнуло узнавание, и меня это снова насторожило. Интересно, я когда-нибудь привыкну к этой магии, которая делала меня своей для совсем чужих людей? Мужчина передо мной был убежден, что знал меня, но это встреча была первой.

- Леди Астория, Вас что-то беспокоит? - серые глаза целителя участливо смотрели на меня, будто он пытался определить, какая хворь привела меня к его порогу, но меня привела к нему хворь, а….

Отлично. Почему я сразу об этом не подумала?

Мне нужно было найти первопричину пандемии и нулевого пациента, и если дело было не в антисанитарии и не в видимых природных явлениях, за исключением значительного похолодания, значит, мне нужно было обратить внимание на местную медицину, и лучше всего это сделать можно было, напросившись к местному целителю в ученицы. Не уверена, что его это обрадовало бы или он быстро согласился бы на это, но попытаться стоило.

- Нет, со мной все в порядке, - быстро отмахнулась, но запоздало вспомнив о своем мнимом трауре и последних событиях, быстро исправилась, придав голосу немного грусти, как того от меня ожидали, - насколько это может быть возможно.

- В таком случае, что Вас привело ко мне? – с интересом спросил мужчина, стараясь не смотреть на меня с любопытством, которое я чувствовала у него в душе. - Простите, что держу Вас на пороге, проходите.

- Я ненадолго, - быстро заверила я его, но все же вошла и остановилась, едва переступив порог. Дом тенью последовала за мной.

Теперь любопытство овладело мной, ведь не так часто оказываешься в местах, подобных этому. Я окинула лавку целителя оценивающим взглядом: травы, мази, пучки засушенных цветок, связки кореньев и много всего другого заполняло, я бы сказала, всё то немалое пространство, что было в комнатушке. От резкого смешанного запаха трав и мазей захотелось чихать, и я едва сдержалась, но именно в этот момент пожалела, что не была художником и не могла зарисовать эту картину. Настоящий хаос природных оттенков, и это если учесть ещё то, что помещение не освещалось ничем, кроме дневного света, льющегося сквозь два не очень-то больших окна.

Дело в том, что в Ламарисе все было куда проще, и кабинеты докторов были кристально белоснежны и стерильно чисты, не подкопаешься, а в лекарственных магазинах можно было получить уже готовые и довольно часто универсальные средства. Такое разнообразие лекарств я видела впервые.

- Я хотела поучиться у Вас искусству врачевания, - сразу перешла я к делу, не смея больше, чем нужно задерживать сэра Родерика. Он спешил, и мне не стоило тратить его время попусту.

Мистрис, - удивлённо зашептал Дом, пытаясь отвлечь меня, и я знала все, что она хотела мне сказать. Не хотелось, да и не было смысла тратить напрасно время на пустые разговоры и попытки девушки отговорить меня, ведь мне самой казалось ещё немного, и я пойму какую глупость совершаю, а затем сбегу в Караин, но я ведь прибыла сюда не просто так, у меня есть цель, и что случится, если ещё несколько мармандцев станут считать меня странной?Весьма неожиданная просьба, - аптекарь задумчиво почесал подбородок и затем кивнул, что-то для себя решив, посмотрел на меня поистине оценивающим взглядом, - я был бы рад помочь Вам, и я давно задумывался найти себе ученика, но прежде чем дать Вам ответ, мне сначала нужно будет переговорить с Вашим дядюшкой.- Дядюшка не будет против, - поспешно заверила я. Вдруг моя маленькая хитрость могла сработать, и для надежности решила использовать один из козырей легенды Старейшин: я напустила на собственное лицо тень скорби и специально приглушила голос, чтобы притвориться, словно воспоминания слишком тяжелы для меня. - Я постоянно думаю о родителях. Мне их очень не хватает. Обучение стало бы отличным способом отвлечься от грустных мыслей. Да и к тому же, таким образом я, может быть, могла бы помогать бедному кузену Риду, когда ему станет плохо.

- Соболезную Вашей утрате, - вежливо кивнул целитель, но оказался непреклонным, не собираясь так легко уступать мне. - И все же я для начала переговорю с лэрдом. Давайте сделаем так: через три дня я буду в Караине и поговорю с сэром Рольдом, если он даст свое согласие, Вас тут же оповестят, и мы начнем обучение.

Я была вынуждена согласиться, и прежде чем сэр Родерик успел бы передумать, я поспешно покинула его лавку и вернулась к Джареми. Всю дорогу мы обсуждали с ним развлечения, которые собиралась устроить его сестра, чтобы как-то развлечь гостей. Если быть честной, ни одно из них меня не привлекало, но поддержать разговор стоило. Поддержать разговор и удержать Дом хотя бы от косых взглядов в мою сторону, а ей было что сказать мне, я чувствовала её недовольство. Хоть Джареми и был хорошим собеседником, я думала о том, как поскорее бы мне вернуться в Караин и связаться с Корином. У меня было много новых вопросов к дяде.

- Вы с ума сошли? – эмоционально воскликнула Дом, как только мы оказались в башне и за ней закрылась дверь. Ей понравилась мысль высказывать все, что она думала, - Ваш дядюшка ни за что не согласится на это.

- Возможно, нет, - согласилась я, а затем улыбнулась, понимая, что если Рольд согласится, это даст мне достаточно свободы для моих действий и поисков, хоть я и сомневалась, что он легко пойдёт на это. - Но может быть и согласится только для того, чтобы я не путалась у него под ногами.

- Вы же знаете, что этого не будет, - продолжала настаивать Дом, - Сэр Киллиан никогда не позволил бы Вам совершить подобную глупость. Дочери лэрдов не занимаются врачеванием.

- А как по мне, хорошая идея, уж лучше, чем сидеть в башне взаперти целыми днями, - чем больше я думала, тем сильнее хотела стать ученицей сэра Родерика, - Сэра Киллиана здесь нет, и кроме того, у него нет никаких прав что-либо запрещать мне, он мне не господин.

Дом что-то прошептала себе под нос, и я надёжно это проигнорировала, поднимаясь по лестнице в спальню. Может, хоть Корин не станет говорить, что я сошла с ума.

Глава 11

- Хорошая идея, - подытожил дядя, когда я выложила ему все подробности сегодняшней прогулки, удобно устроившись на мягких подушках в оконной нише. - Только постарайся не забывать, что Астория Караин ничего не понимает в медицине.

Я каждую минуту напоминаю себе, что здесь я Астория и что мне нужно вести себя гораздо тише и послушнее, - я улыбаюсь, но при этом вспоминаю, что моя роль в этом мире начинает меня слегка напрягать, но и вести себя, как настоящая я, тоже не могу. Девушки и женщины зачастую не более, чем дорогое украшение, в худшем случае обслуживающий персонал, но определенно не человек с такими же правами и обязательствами, как у мужчин. С этим еще могут возникнуть проблемы. Я не привыкла изображать из себя безвольную и безропотную игрушку.

- Но не получается? – хмыкнул Корин. Он-то сталкивался с такой же проблемой и прекрасно знал, как тяжело изображать из себя другого человека, - Это второе наставление, которое я хотел тебе сегодня дать: помни, кто ты на самом деле, не старайся быть кем-то другим, и никто не придаст значение твоим странностям. Гораздо хуже будет, если ты начнёшь открыто фальшивить.

- Что, если у меня ничего не получится? – спросила я дядю, уже начиная сомневаться в своих силах. Я боялась затеряться в чужом мире, но может, этот страх одолевал каждого практиканта? Может, не одна я сейчас находилась в таком встревоженном состоянии. Всё же первое и слишком ответственное задание, чтобы взять и испортить его. Даже если случайно.

- Ты же Лленард, Воробышек, - подбодрил меня дядя, жестом призывая улыбнуться, - Что для нас практическое задание?

В ответ на его слова я улыбнулась, и мы еще какое-то время поболтали о вроде бы незначительных на первый взгляд делах, но этот разговор мне вернул веру в то, что всё у меня получится: я выполню задание и в кратчайшие сроки вернусь домой. Ведь что может быть сложного в том, чтобы найти первоисточник надвигающейся пандемии? Всего-то нужно изучить все возможные причины и всё, моя работа на этом будет окончена.

После разговора с Корином я ещё долго работала с заметками, анализировала свои скудные записи, которые всё же потрудилась сделать сразу по возвращению из деревни, коих было в разы меньше, чем мне самой того хотелось, и редактировала пока еще слабую стратегию действий, но когда на лестнице послышался шум шагов, я поспешно свернула голограмму и позволила ей раствориться в воздухе. Было бы забавно наблюдать, как на подобные технологии отреагировали бы местные, но рисковать не было смысла, да и необходимости тоже.

Сегодня я проявила не свойственную себе беспечность, не заперев дверь во время работы. Мне почему-то казалось, что раз я отпустила Дом до вечера, мало кому может понадобиться моя компания, и незачем применять меры предосторожности. Я ошиблась, но мне повезло, что я вовремя услышала шаги и успела спрятать всё, что связывало меня с Доманом обратно внутрь кулона.

Когда я открыла дверь комнаты, с обратной её стороны увидела Мирту со шкатулкой в руках. Она выглядела возбужденной и в то же время нерешительной. Густые медные волосы она спрятала в замысловатую прическу и от неё волнами исходило одиночество. Эта милая девушка передо мной была невероятно несчастной, она определенно нуждалась в друге. Именно эта нужда привела к моему порогу. Я предполагала, что она сама не знала, насколько в действительности ей нужна была подруга, которой, судя по всему, у неё здесь не было. Понимая, что девушка пришла сюда в первую очередь ради приятной компании, я улыбнулась настолько дружелюбно, насколько могла.

- Эти украшения принадлежали Вашей матери, - Мирта протянула мне шкатулку с украшениями, и чувствуя её напряжение, я в полной мере осознала, как неловко она себя чувствовала. - Они по праву принадлежат Вам.

- Спасибо. Они дороги мне, как память о ней, - поблагодарила я девушку и отошла в сторону, пропуская мнимую тётю внутрь, хотя мы больше сошли бы за двух кузин. Стараясь сгладить неловкость момента, я начала разговор с единственной понятной в этой ситуации для меня темы. - Совсем недавно я виделась с Вашим братом, он рассказывал о Вас только хорошее. Я сама собиралась Вас навестить, но предполагала, что Вы отдыхаете.

- Джареми видит в людях только хорошее, он может оправдать кого угодно, - тепло улыбнулась девушка, говоря о брате, и мне стало грустно, что ничего подобного я не могла сказать о Рейне. Мирта прошла в комнату и робко присела на один из стульев, казалось, даже эти несколько шагов дались ей с трудом. Большой живот загораживал ей всё, что только мог. Я даже не представляла, как ей сейчас тяжело передвигаться, - Он сказал, что Вы - очень светлый человек, и не только из-за цвета волос. Брат настоятельно рекомендовал поговорить с Вами.

Я улыбнулась девушке, с удовольствием принимая комплимент и усаживаясь на соседний стул.

- Он очень заботится о Вас, - я посмотрела на Мирту и вспомнила все, что говорила Дом о ней.

Желание Джареми найти для сестры друга было понятным и благородным, ведь вариантов было немного, если они вообще были. Когда я закончу свое задание и вернусь в Ламарис, она останется совсем одна, снова среди людей, которых мало беспокоило, есть она или нет, и это с условием того, что она не умрёт в очередных родах. Печальнее всего, что такая судьба настигала в этом мире большую часть девушек, и это не изменится ещё несколько веков, и то в лучшем из вариантов.

- Он всегда был таким, - Мирта с улыбкой кивнула мне и рассказала несколько историей из их с братом общего прошлого.

Я слушала с интересом и воодушевлением, ведь только сейчас мне стало понятно, насколько могут быть близки брат с сестрой. Даже у Гриффина и Пии, которым я всегда невольно завидовала, отношения были не настолько близкими. Именно такими и должны быть отношения между родными людьми, а не то состояние холодного противостояния, которое можно было наблюдать между мной и Рейном. Я задумалась над тем, не повлияла ли на них так смерть матери или то, что отец едва ли вспоминал о них после этого, но они уже были не одиноки. У меня же, несмотря на всё, были родители и племянница. Жить было можно, пусть и не так хорошо, как могло бы.

Постепенно Мирта начала осваиваться и неловкость в общении прошла. К концу разговора мы с ней уже свободно подшучивали друг над другом и искренне смеялись над забавными историями, которые мне приходилось выдумывать, смешивая правду с окружающей нас реальностью. На беседу с девушкой ушло несколько часов, но я не жалела ни одной потраченной минуты, так как надеялась, что благодаря кудрявому отзывчивому новому знакомому, я обрела в этом мире друга, который сделает время пребывания в Мармандисе легче и приятнее.

Мирта ушла раньше, чем мне бы того хотелось. У неё было много дел, как у новоиспечённой хозяйки замка, в то время как мне было совершенно нечем заняться. Я могла бы спуститься в библиотеку или прогуляться по саду, а может ещё чего-нибудь интересного найти, но я сомневалась, что из этого выйдет что-то хорошее, с учётом того, какие гости дяди бродили по Караину.

Взяв из запасов Астории книжку с историей, я спустилась в нижнюю комнату почитать, но сосредоточиться на чтении так и не получилось, мыслями я то и дело перемещалась в Ламарис. Стоило мне остаться одной, особенно после содержательного разговора с Миртой, я поняла, как мне сейчас не хватало моей семьи и друзей. Я была бы даже согласна выслушивать очередные нотации Алессы, только бы она оказалась здесь. Корин говорил, что это нормальное явление - тосковать по дому, чувствовать себя лишней, куда бы ни пошел в чужом мире, и пусть я была к этому готова, тоска не оставила меня равнодушной. Захотелось обнять маму, пошутить с Кларисс и даже поругаться с Рейном, но это было сейчас недоступно мне.

Слова то и дело разбегались перед глазами. Признав своё поражение, я отложила книгу в сторону и решила найти экономку, именно к ней отвели по приезду Мирель. Мне захотелось узнать хоть что-нибудь о дальнейшей судьбе девочки. Нашли ли ей место, что известно о семье малышки, может, где-то в здешних местах проживал кто-то из её родственников…. Дом как-то упоминала, что женщина большую часть времени проводила или в небольшой комнатке возле складов с провизией, которая служила ей чем-то вроде кабинета, или же на самой кухне.

Экономкой оказалась высокая дородная женщина, которая с легкостью могла нагнать страха на любого недобросовестного подчиненного, но при этом всё впечатление портила ласковая улыбка. Когда моя помощница, я упрямо отказывалась называть Дом служанкой, рассказывала о местной экономке, я невольно сравнила ту с мадам Доротеей – единственной женщиной во всем районе моего родного Ламариса, которая так и не изменила обо мне мнение с тех пор, как у меня пробудился дар. Вроде бы несущественный поступок, но на него был неспособен даже мой родной брат.

Миссис Эйла оказалась действительно очень похожей на мою няню, но в отличии от последней, она не спешила давать мне указания и требовать рассказать последние новости, даже не стала ничего расспрашивать о якобы пережитом мной кораблекрушении, проявив сочувствие к моей потере. Экономка не улыбалась так, словно знала все тайны и в её глазах не было азартного блеска, но эта женщина оказалась по своему приятной и отзывчивой.

После первого замешательства и неловкости, которые стали обязательной частью этой встречи, ведь как ей казалось, она знала меня, но теперь жалела, как осиротевшую хозяйку, а я всё еще не привыкла к тому, что люди встречали меня как старую знакомую. Казалось, будто я постоянно упускаю какие-то важные детали и действительно забываю то, что должна помнить.

Мирель пока временно разместили в комнатах со слугами, но миссис Эйла обещала в ближайщее время подыскать той подходящую семью. Мне хотелось забрать девочку к себе, но я прекрасно понимала, что мало чем на самом деле смогла бы ей помочь. Разобравшись с заданием, я быстро покинула бы этот мир. Всё должно было занять не больше нескольких месяцев. Девочка бы привязалась ко мне, привыкла, а я не смогла бы забрать её в Доман, да и вряд ли в таком случае я уделяла бы достаточно времени своей работе, а именно это было моим билетом к моим родным и любимому. Гораздо более простым вариантом оказалось предложение экономки сразу найти девочке семью.

В этот момент Мирель ушла с одной из служанок в лес за цветами для столов к ужину, и я решила не идти вслед за ними, а навестить еще одного ребёнка, с которым пока не познакомилась. Во время разговора с Миртой, та рассказала где я могу найти её пасынка. Мальчик действительно был серьезно болен, как и рассказывал ранее Киллиан. Это же подтвердила сама девушка, ей было очень жаль мальчика. Он болел от рождения, и все целители, которых привозил время от времени Рольд, были бессильны: осматривали мальчика, беспомощно разводили руками в стороны и уезжали обратно.

- Астория, - улыбнулся мне Рид, стоило мне войти в его комнату. Он утопал в подушках и в комнате было слишком жарко, даже для такой любительницы тепла, как я, но высказать это мне было некому. Мальчик казалось к этому привык. – Я рад, что ты пришла.

Я поежилась, услышав такую искреннюю радость и воодушевление, словно меня тут давно ждали и действительно были рады тому, что я оказалась жива и наконец решила проведать кузена. Посторонний ребёнок смотрел на меня так, как не делала это Террин в лучшие наши времена.

К этому вообще можно привыкнуть?

Приветливо улыбнувшись, я прошла глубже в комнату, удержалась от того, чтобы осмотреть её. Предполагалось, что я уже была здесь, и даже не раз. и мне всё было здесь знакомо. Я присела на кровать мальчика и прикоснулась к его руке, одновременно вспоминая об оживленной Кларисс и даже о слишком независимой Террин. Обе племянницы были куда более оживленными детьми, и у них не было этой мрачной обреченности во взгляде. Ненастоящий кузен улыбался и был приветлив, но в его глазах я видела смирение: со своим положением, с вероятностью так никогда и не вырасти. От этого зрелища прошелся неприятный холодок по спине. Казалось, через его глаза на меня смотрела сама госпожа Смерть.

- Как ты себя чувствуешь? – спросила я, стараясь максимально правдоподобно изобразить то, что ничего в этой комнате и в нём самом не шокировало меня.

- Хорошо, - отозвался он слишком быстро, словно привык к тому, что на самом деле это был именно тот ответ, который от него все ждали. Я свела брови, недоверчиво смотря на мальчишку и он улыбнулся. - Сегодня действительно хорошо, - повторил он и в этот раз я ему поверила. – Расскажи о своём путешествии.

- В нём мало интересного, - попыталась я отмахнуться, ведь не знала, что могла бы рассказать ему кроме путешествия с Киллианом, и лихорадку в портовом городе, но Рид ответил мне тем же упрямым взглядом, который я посылала ему еще несколько мгновений назад сама, словно мы и вправду были родственниками.

- Но оно гораздо интереснее, чем постоянно сидеть в замке, - заявил мальчик, и мне было нечего на это ответить. Кажется, я проиграла ему.

- Что ты хочешь услышать? О рыбацкой шхуне? О путешествии с Киллианом? Или о том, как он перепугал всех слуг в городском доме своим устрашающим взглядом? – лукаво улыбнулась я, специально опустив вариант с крушением корабля и гибелью моих вымышленных родителей. Если бы он захотел, мне пришлось бы врать, придумывать что-то на ходу, а я страшно это не любила.

- Расскажи всё, - откликнулся он и даже приподнялся в кровати, устраиваясь поудобнее, его ясные голубые глаза сверкнули блеском ожидания, и я не могла ему отказать. – Но начни с Киллиана и слуг.

После той прогулки в деревню я больше не выбиралась, только в сад, и то с Миртой или Дом, навещала Мирель или Рида, а все остальное время предпочитала проводить в башне. Дядя и отец Мирты старались привлечь мое внимание, и чем меньше я обращала его на них, тем сильнее они упорствовали. На третью ночь в дверь башни постучали. Сначала несильно и стараясь не шуметь, затем, не стесняясь, колотили так, что будь она сделана попроще, уже соскочила бы с петель, но дверь была крепкой, и после ухода Дом я закрыла её на три замка.

Схватив со столика у кровати шпильку, я ещё глубже спряталась под одеяло, надеясь на то, что дверь все же выдержит такой натиск. Стук быстро прекратился, но весь следующий день я провела в башне безвылазно, попросив принести туда и еду. Я не хотела знать, кто ломился ко мне ночью, а показываться им на глаза так уж точно. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что понадобилось ночному гостю. Он явно не разговаривать приходил, в такое-то время. Даже Мирель я попросила Дом привести к себе. Девочка едва освоилась в Караине и уже перестала плакать и болеть, но вечером я обратно вернула ее к миссис Эйле. Кто знал, не повторится ли попытка пробраться в башню и этой ночью.

На четвертый день меня наконец позвал к себе Рольд. То ли сэр Родерик нашел свободное время прийти к моему опекуну и обсудить с ним высказанную мной просьбу, то ли дядя так специально тянул время, раздумывая над этим вопросом, но в итоге я всё равно была рада что наконец смогу получить хоть какие-то новости. Самое тяжёлое оказалось смиренно ждать, учитывая, что терпение никогда не было моим достоинством, и когда за мной пришел помощник дяди, я облегченно выдохнула.

Идти к Рольду я совсем не боялась, просто опасалась, что из-за своего примитивного восприятия женщин, он не позволит мне брать уроки у целителя из-за страха перед учёными леди. Все миры в динамике своего развития были почти идентичны, и на данном этапе почти всюду женщины едва ли ценились мужчинами, лишь немногие из них были достаточно адекватными, чтобы не относиться к нам по-варварски. Рольд таковым, увы, не был, и история Мирты это только подтвердила.

Я мысленно подготовилась к его отказу, ведь шансы, что он счёл эту идею неплохой, были слишком мизерны. Поэтому я и придумала несколько обходных путей, позволивших бы мне брать уроки у сэра Родерика. В голову шло разное, но я остановилась на трёх вариантах: подделка подписи Рольда на свитке с разрешением, открытая ложь в разговоре с целителем и простой побег из замка с привлечением Дом, а может быть даже и Мирты. Сам разговор с дядей казался мне чистой формальностью, которую просто нужно было пережить.

- Сэр Родерик сказал, что ты хочешь учиться у него врачеванию, - Рольд посмотрел на меня своими сальными и узкими от обвисших век глазами с удивлением и даже недоверием. Сложно было понять, как он относился к этой идее. Выражение его лица казалось совсем нечитаемым, оставалось только отталкиваться от своих ощущений и дара, но мне вовсе не хотелось его использовать с этим человеком. Не знаю, чего я ожидала, но дядя не был взбешен, оскорблен и вовсе не пытался отнестись к этому с насмешкой, чего я не исключала даже сейчас. Напротив, он был спокоен, и я бы сказала, даже в хорошем настроении.

- Да, я бы очень хотела освоить тайну целительства, - согласилась я, прикидывая, был ли его вопрос риторическим или его и правда интересовало, что я скажу. Пришлось включать все свои небольшие запасы очарования и актерских способностей, которые, честно говоря, были совсем уж посредственными. Мне стоило изобразить интерес к тому, что я и так хорошо знала, ведь от этого зависели мои посещения деревни и один из этапов выполнения задания. И всё же я была почти уверена, что знала гораздо больше, чем мог предложить мне Мармандис.

- Зачем? У нас есть целитель и его сын. Этого вполне достаточно, - равнодушно отозвался Рольд, словно я говорила и планировала глупость. Мой порыв казался ему излишним и даже, судя по всему, неплохо веселил его.

- Я постоянно думаю о шторме и о том, какой страшной смертью погибли мои родители, а затем и те, кто спасли меня из воды, в которой я едва не погибла. Я хочу отвлечься, - на моего псевдодядю это нисколечко не подействовало. Казалось, эту скалу ничем не проймёшь, но у меня был ещё один способ уговорить местного опекуна. Будь Рольд сговорчивее, я бы его не стала использовать, тем более я ненавидела манипуляции, но мне нужно было выполнить задание, а для этого приходилось идти на разные ухищрения. - К тому же, я так смогла бы помогать Риду, когда он заболеет. Мне очень жаль моего маленького кузена.

Каким бы невосприимчивым ни был бы нынешний лэрд, и как бы я ни ожидала от него категоричного отказа, даже с учётом моих последних слов, он тем не менее удивил меня и согласился дать своё разрешение на эти занятия.

- Хорошо, - неожиданно кивнул Рольд, - Только с тем условием, что тебя будет сопровождать Джареми. Одной твоей служанки недостаточно.

Я совсем не понимала, чем его не устраивала Дом. Пусть она была всего лишь служанкой, но соответствовала всем необходимым требованиям для компаньонки, да и мне было бы гораздо проще с ней, чем с кем бы то ни было здесь. Я уже привыкла к девушке. Таким образом, приличия были соблюдены и никому во вред это не шло и не утруждало, но спорить я не стала. Получив от Рольда письмо с согласием, я тут поспешила ретироваться к себе в комнату собираться.

- Дом, - позвала я девушку, преисполненная нетерпения и воодушевления, как только оказалась в башне. Слишком уж мне хотелось наконец начать настоящую работу. - Собирайся, мы идём в деревню.

- Неужели Ваш дядюшка разрешил? – спросила она, показавшись в дверном проёме нижней комнаты. Дом не больше меня верила, что Рольд даст свое согласие, а поэтому слишком поспешно успокоилась и уже решила, что с моей безумной затеей покончено. Бедная, даже успела обрадоваться этому, но она не понимала насколько ей всё-таки не повезло с хозяйкой, пусть даже и временной.

Да, но с одним удручающим обстоятельством, - я прошла мимо Дом вверх и поднялась вверх по лестнице в спальню. Нужно было переодеться и надеть платье потеплее, да и потемнее тоже. Вчера весь день лил дождь, и я не хотела лишиться ещё одного платья Алессы, красивого, между прочим, платья. Я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что как только я испорчу запас одежды из Домана, придётся пользоваться местным гардеробом, который вполне очевидно уступал в удобстве и качестве ткани.- Занятия будут проходить под его присмотром? В Караине? – перечисляла Дом вопросы, а я стояла и думала о том, как хорошо, что её мысли были хуже и проблематичнее, чем вариант Рольда. Мне нужен был не только целитель, но и прилегающая к замку деревня.

- Нет, он хочет, чтобы меня сопровождал на занятия Джареми, - ответила я, просовывая голову в ворот другого платья.

Должна была признать, что меня удивляло такое его решение, ведь с братом Мирты мы были чужими людьми, и он мало подходил для компаньона, но выбирать не приходилось, а поэтому оставалось извлекать пользу из того, что имела.

- Могло быть и хуже, - подбодрила меня Дом, подхватывая с лавочки мой теплый плащ, - Все говорят, он хороший молодой человек.

Да, он хороший, - согласилась я с девушкой, поправляя платье на себе, чтобы оно легло как надо, - но мне не нужна нянька.- Простите за смелость, но у Вас дар встревать в неприятности, - уже более уверенно, чем раньше, прокомментировала Дом и улыбнулась, протягивая мне плащ, - Было бы неплохо, если бы рядом был тот, кто мог бы Вам помочь, случись что-то неожиданное.

- Джереми так Джереми, - примирительно кивнула я до того, как она начала бы менять тему, и завязав ленты плаща, поспешила выйти из комнаты. Впереди меня ждала работа.

Моего невольного компаньона пришлось подождать: сначала пока переговорит с Рольдом, а затем и со своим отцом. Это длилось два часа, и мне не оставалось ничего, кроме как терпеливо ждать. Не хотелось давать Рольду повод усомниться в правильности своего решения до того, как эта затея смогла бы мне чем-то помочь, хотя искушение сбежать было слишком велико. Как бы я ни стремилась ускорить процесс поисков, мне действительно было необходимо играть по правилам. К тому же, официальное разрешение опекуна избавляло меня от множества возможных неприятных ситуаций. Дом пару раз намекала на то, что мне незачем так спешить к целителю, но я, находясь в башне, чувствовала себя запертой, а проверять удачу, бродя по замку одной и без защиты желания не было. Благо, Джареми не возражал против прогулок в деревню, и когда Дом его нашла и привела ко мне башню, он приветливо улыбался, совсем не выглядя раздраженным.

- Прости, что заставляю тебя участвовать тебя во всем этом, - неловко улыбнулась я парню. Мне действительно было необходимо извиниться перед ним, у него, должно быть, были совсем другие планы, нежели провожать к целителю меня, а затем и обратно, - Рольд настоял.

- Мне прекрасно известно, каким может быть мой шурин, - успокоил меня парень и пропустил вперёд.

Вчера лил дождь, и дорога сейчас была похожа на болотное месиво, идти по которому было просто невозможно. Вместо этого до деревни мы решили добраться верхом. Для меня выбрали спокойную гнедую, очень покладистую, как для той, которая едва владела искусством верховой езды. В Домане не было необходимости, а о перспективе оказаться в мире, подобном этому, я особо не задумывалась, а поэтому к таким тренировкам относилась спустя рукава. Между прочим, зря.

До деревни мы добрались, добродушно болтая по сути ни о чём. В этот раз путь показался неожиданно незаметным, особенно в сравнении с нашей первой прогулкой с Дом. Не прошло и получаса, как мы втроем уже были у дома сэра Родэрика и ждали, когда тот откроет нам дверь. Я предложила Джареми заняться своими делами, пока я буду разговаривать с целителем, делами, которые у него могли бы быть, но он настоял на том, чтобы передать меня с рук в руки лично, а уж потом согласился отлучиться на какое-то время, чтобы не беспокоить. Так он был бы уверен, что я не сбежала и что сэр Родерик действительно не против заниматься неблагодарным делом – моим обучением.

Целитель, открыв дверь, немного удивился, увидев нас на пороге. Скорее всего, он не рассчитывал снова встретить меня так скоро. Вспомнив о Рольде, я поняла почему. Тот не выглядел человеком, способным легко согласиться на любую авантюру, особенно когда это касалось женщин, которых он не особо то и ценил, да и уважал мало. Впрочем, я была почти уверена, что у целителя не было особого желания обучать девушку, в патриархальном-то обществе. Вряд ли он считал, что девушка, не конкретно я, а любая другая, действительно способна научиться врачевать. И всё же, разрешение было у меня на руках, я выполнила свою часть договора, дело оставалось теперь за ним.

- Мистрис Астория, - слегка наклонил он в приветственном кивке голову, - Не ожидал Вас снова увидеть так скоро.

Целитель отступил шага на два и жестом пригласил нас войти в свой дом, которая вместе с тем была и лавкой. Даже если он и был недоволен, то спрятал это.

- Вы думали, что дядюшка не позволит мне обучаться? – без окольных пустых фраз напрямую поинтересовалась я, делая шаг в дом целителя и вдыхая запах трав и мазей, который был невероятно сильным. Будь у меня аллергия, тут же начала бы чихать без остановки, как это случалось время от времени с Вераной, стоило ей столкнуться с сильными запахами, я же спокойно могла поблагодарить свое далеко не идеальное здоровье хотя бы за это.

Я достала из небольшой холщовой сумочки, больше похожей на мешочек на перевязи, свиток от Рольда и протянула его целителю, подтверждая то, что это не моя выдумка, и новый лэрд и мой опекун действительно позволил мне обучаться. Целитель внимательно прочитал послание, хмыкнул и свернул его обратно, окинув меня оценивающим взглядом, придирчиво вглядываясь в мои глаза, словно пытался оценить, сколько ума пряталось за этой хрупкой внешностью.

- Признаюсь честно, - мужчина криво улыбнулся, будто забавлялся с моей прямоты и решительности, а отчасти и поистине ослиного упрямства, - я на это надеялся.

- Почему? – поинтересовалась я, вопросительно вскинув бровь. Его ответ меня удивил. Если он не хотел со мной возиться, мог сразу отказаться или хотя бы не говорить об этом так прямо. - Я Вам не нравлюсь?

- Нет, - поспешно заверил целитель, даже удивившись моему вопросу. Значило ли это, что у него были другие причины так ответить? Своим даром я ощутила, что он готов был рассмеяться, увидев мой обескураженный взгляд. - Напрасно Вы спешите делать выводы. Целительство – наука сложная, и в ней много неприятных и тяжёлых вещей для женщины, а уж тем более для утонченной леди Вашего круга. Вы меня удивили.

- Дело в том, что я была единственным ребёнком, и отец учил меня тому, чему следовало бы учить сыновей, - нелепое оправдание, быстро пришедшее мне в голову, показалось очень хорошим, и учитывая, как сэр Родерик согласно кивнул, слегка улыбнувшись неожиданному признанию, оказалось достаточным.

- Редко встретишь девушку, которую бы интересовали сложные познания о врачевании, - довольно ухмыльнулся сэр Родэрик и перевел взгляд на моего спутника, - Вы тоже хотите учиться?

- Боги, нет! - притворно ужаснулся Джареми, для пущей убедительности отступая к выходу несколько шагов, и я почти рассмеялась с его реакции. Меня остановило только нежелание чем-то оскорбить самого парня и целителя заодно. - Вид собственной крови вызывает у меня дикий ужас, а о чужой я и думать не хочу.

- Тогда что Вы тут всё ещё делаете? – прямолинейно поинтересовался целитель, сдвинув брови и бросив на моего сопровождающего серьёзный взгляд. Мне он уже нравился: не любил лебезить и пресмыкаться перед людьми более высокого положения и, как оказалось, даже не стеснялся открыто выпроваживать некоторых гостей. - Я сегодня занят, а у Вашей сестры достаточно необходимых ей настоек.

- Я хотел убедиться, что леди Астория благополучно добралась к Вам, - не тушуясь и даже шутя ответил ему Джареми, всё же полуобернувшись к выходу.

- Как видите, она цела и в добром здравии, а значит, можете оставить её здесь до вечера. С ней ничего не случится, - пообещал целитель, задумчиво почесав короткую, но при этом аккуратную бороду, - разве что у неё пойдёт дым из ушей от избытка новых знаний.

- Как скажете, - послушно согласился мой компаньон, кивнув кудрявой головой, и посмотрел на меня, - Если понадоблюсь – пошлите Дом за мной, я буду у Ирис.

Целитель потерял интерес к Джареми и повернулся к нам с Дом.

- Девушка тоже может быть свободна, если не собирается учиться. ЛедиАстория осталась за порогом, здесь она – моя ученица. Никаких титулов и никаких исключений, - сэр Родэрик выжидающе посмотрел сначала на меня, и я кивнула, соглашаясь на его условия. Я не привыкла к особому обращению, и если он не намерен со мной нянчиться, то это только хорошо. Дом тоже согласилась, и мы остались втроём:целитель и мы с Дом.

***

Первую неделю Родэрик обучал нас основам: как правильно собирать растения, как лучше сушить их и что с чем можно смешивать, а затем с чем не стоит. Неделю мы наблюдали, на второй - он начал давать нам задания, а на четвертой - мы уже самостоятельно выполняли его поручения.

Со временем он стал показывать, как делать мази и настойки и требовал заучивать, какую болезнь каким образом лечить и как не навредить больному, ведь так легко ошибиться не только с травами, но и с дозами. Я полностью погрузилась в занятия, настолько меня поглотили знания, которые в Ламарисе называли зелёной медициной. Мы, домары, слишком сконцентрировались на том, что нам могла предложить химия и технологии, и почти забыли о необъятных возможностях природы.

Я приходила в Караин, едва держась на ногах, и за прошедшие два месяца ни разу не спустилась к ужину. Не оставалось ни сил, ни желания не то, что на улыбки, но и просто на разговор с Рольдом и его гостями, которые всё так же продолжали похотливо посматривать в мою сторону. Именно из-за них я и забыла, как это - ходить со свободно распущенными волосами, постоянно ради безопасности закалывая их шпилькой с цветком жасмина на конце. С каждым днём всё больше и больше я надеялась, что она мне так и не пригодится, но со шпилькой я чувствовала себя гораздо увереннее.

Как бы мне ни казалось раньше невозможным, но я привыкла к Мармандису и почти перестала так сильно мерзнуть, как в первые дни. Даже местный быт злил меня уже не так сильно. От полного растворения в местной жизни меня спасал Корин и его постоянные советы, как не затеряться в местной суете, а также ежедневные заметки в рабочем дневнике практиканта.

Как бы я мысленно далеко не убежала от своего задания, действительность сама грубо вернула меня к нему. В тот день Дом приболела, и мы с сэром Родэриком вдвоём отправились к раненому в другой конец деревни. Целитель, как всегда, отказывался делить между нашими сумками снадобья и не позволял мне носить что-то тяжелее небольшой сумочки с записями и рабочими инструментами.

Утром, стоило мне появиться лавке учителя, к нему прибежала маленькая девочка и, заикаясь, начала рассказывать о том, как её отец порезал себе ногу изогнутым ножом (а точнее серпом), которым подготавливал траву для скота. Она плакала навзрыд, и там, где я не поняла ни слова, сэр Родэрик уловил суть трагедии и отправил девчушку думой, заверив, что мы прийдём как только соберём все необходимое.

- Думаете, его ногу можно будет спасти? – спросила я где-то на пол пути, нарушив возникшую в дороге тишину. В целом целитель мало разговаривал без надобности, в основном только тогда, когда требовалось дать наставление или поручить новую работу. Память о том, что в Домане медицина ушла далеко вперёд, никак не покидала меня и зачастую шла в разрез с тем, чему учил меня сэр Родэрик, заставляя подчас сомневаться буквально во всем, что я знала прежде.

- Я ещё не видел раны, - задумчиво ответил лекарь, шагая со мной рядом, специально подстраиваясь под мой шаг, который был для всех слишком медленным. Хоть я и пыталась идти быстрое, этого было недостаточно, - но думаю, что нет. Если заражение попадёт в кровь, что почти всегда происходит в подобных случаях, человек может потерять не только ногу, но и жизнь.

- Это было бы ужасно, - я представила, насколько тяжелее стала бы в таком случае жизнь пострадавшего и его семьи, и пожалела, что у меня нет дара к целительству. Стольким людям я могла бы помочь, стольких спасти… Вместо этого оставалось только использовать заученную информацию и новообретённые умения. - Может, инструмент не был ржавым и грязным.

- Они почти все такие, - рассмеялся над моей наивностью сэр Родэрик и постучал в дверь, возле которой мы остановились. Её тут же открыла бледная женщина и проводила к мужчине, который лежал на дубовом столе почти без сознания.

Порез выглядел ужасно, но не это привело меня в ужас. Атмосфера паники и безысходности с ощущением обречённости буквально давили на меня со всех сторон, и если бы мы задержались на несколько мгновений дольше, Родэрику пришлось бы спасать уже меня. Эмоции и чувства родственников пострадавшего били по мне сильнее, чем вид его раны, и казалось, ещё немного, и самой мне стало бы плохо. Как бы я ни пыталась их все заблокировать, у меня ничего не вышло. На короткое мгновение мои силы меня же и подвели.

Несмотря на то, что пришлось смазывать мазью рану мужчины, после того, как сэр Родэрик прижег её, чтобы остановить кровь и убрать инфекцию, которую вряд ли этим можно было бы остановить, и плотно обматывать её чистой тканью, а затем отпаивать успокоительным средством восприимчивую жену неосторожного хозяина дома. Всё оказалось не так плохо, но сама атмосфера безысходности и лёгкое дыхание смерти в доме напомнило мне, зачем я вообще оказалась здесь. Когда я вышла на улицу, то оперлась о дверной косяк. Перед глазами замелькали картинки из роликов о чуме, которые нам показывали в Академии на лекциях. Если я ничего не успею сделать, люди будут сотнями и тысячами умирать. Я мысленно встряхнула себя и постаралась привести саму себя в чувства. Хватит уже разыгрывать из себя сестру милосердия. Пора начать что-то делать, что-то более существенное и полезное, хотя сегодня мне удалось помочь спасти нерасторопного мужчину, едва не оставшегося без ноги.

- Ты как? – поинтересовался целитель, вышедший немного позже меня. Очевидно, он рассказывал жене пострадавшего, как ухаживать за раной. Теперь это была её забота, ведь на всю деревню был всего один целитель.

- Хорошо, - отозвалась я и улыбнулась, сама себе не поверив. Меня все ещё тошнило от представления тысяч погибающих душ, но пугать своим видом проницательного учителя я не собиралась. - Я привыкну.

- Что ж, с почином тебя, - улыбнулся он и хлопнул меня по плечу, - Ты оказалась крепче и выносливее моего Родни. Тот в обморок свалился, когда я прижигал рану в похожем случае.

- Где он сейчас, Ваш сын? – спросила я, отлепляясь от балки и выходя на дорогу.

- В Семиране. Двух целителей в одном селении слишком много, - с грустью отозвался мужчина и сделал неопределенный жест в направлении обратной дороги. - Пошли, нам сегодня предстоит ещё много работы.

Глава 12

Когда я вернулась в Караин, я думала только о том, как побыстрее положить голову на подушку и уснуть сладким сном до самого утра, даже без ужина и без вечернего разговора с Корином, о котором договорилась ещё дня два назад. После мужчины с раненой ногой было ещё пятеро больных, требовавших нашего внимания, а после мы занимались изготовлением заканчивающихся мазей. К тому времени, как за мной пришел Джареми, я готова была уснуть у сэра Родэрика прямо на лавке, лишь бы наконец отдохнуть за весь непомерно длинный и тяжёлый день.

Мне не повезло. В нижней комнате, возле оставленных мной пялец с вышивкой на лавке у окна сидел Рольд. Казалось, тонкая поверхность которой, была не способна выдержать вес моего совсем не лёгкого опекуна и всё же чудным образом он сидел преспокойно, будто и вовсе не обращал внимания на прогнувшуюся древесину, и откровенно скучал. Неизвестно, сколько времени он дожидался меня, но я совсем не хотела знать, почему он здесь. Я даже согласна была отложить подъем в спальню и выслушать всё, что тот собирался сказать, лишь бы он побыстрее ушел.

- С тех пор, как ты начала обучение, мы почти перестали видеться, - спокойно начал Рольд, но я опешила от его слов. Ни разу за своё пребывание в замке, я не заметила за ним особой привязанности как ко мне, так и к собственной жене, про Киллиана я даже не вспоминала. Дядю если и волновал кто-то, так это он сам и его тесть, по совместительству старый друг, вместе со своим братом братом.

- У сэра Родэрика очень обширные познания в целительстве, - осторожно и уклончиво ответила я, мысленно пытаясь предугадать, к чему он начал этот разговор. Неспроста же Рольд вспомнил о том, что у него была племянница. Всё это время он вполне спокойно позволял мне делать вид, что ничего важнее моих занятий не было, а его гости вполне хорошо обходились и без моей компании. Это значило, что ему что-то было нужно, а вот что именно - я никак не могла понять.

Усталость не давала возможности сконцентрироваться и хорошенько обдумать все возможные мотивы опекуна. Слишком сильно хотелось спать, и мне приходилось прилагать много усилий, чтобы просто слушать и понимать Рольда. Я остановилась неподалёку от входа в комнату и осталась стоять, боясь, что как только присяду, не смогу вновь подняться, да так и усну прямо на стуле или лавке.

- Тебе незачем такие познания в этом деле. Пусть лучше Мирта займётся твоим обучением, как вести хозяйство. Это тебе больше пригодится, - недовольно заговорил он, и доски лавки предательски затрещали под его весом. Мне уже начинало казаться, что они сделаны из немыслимо прочной древесины, но как оказалось, даже их выносливости был предел.

Вот оно что! - Встрепенулась я, услышав слова незваного гостя, и на какое-то время даже сбросила оковы сонного тумана, который начинал заполнять мою голову. Моему опекуну не нравилось, что я слишком увлеклась уроками сэра Родэрика. В таком случае понятно, что он забыл в моей башне этим вечером: хотел высказать своё недовольство и даже, возможно, отменить своё разрешение. Но зачем ему это? Ведь мы так хорошо жили: я не мешала ему, он - мне, разве всё не так должно было быть? Как дочь его покойного брата, Астория не могла восприниматься им иначе, как обузой, особенно если вспомнить его характер.

- Но я хорошо знакома с обязанностями хозяйки, - запротестовала я. Мирта в последнее время себя совсем плохо начала чувствовать, не стоило беспокоить её такой чепухой, как обучение тому, что в этом мире мне никогда не понадобится. Через каких-то четыре месяца меня здесь уже не будет, а до этого я как-то проживу и без подобных знаний. Я же не собираюсь в этом мире замуж выходить. - Мама меня научила всему, что нужно знать.

- Как скажешь, - отозвался Рольд, на удивление даже обрадовавшись моим словам. Его мутные глаза зажглись подозрительным противным блеском, и для собственного душевного равновесия я на всякий случай усилила блок, который перепроверила еще на подходе к замку. - Значит, ты уже готова.

Я едва удержалась чтобы не нахмуриться и не потереть виски, желая, чтобы неприятный гул от его слов прекратился. Я слишком измотана была, чтобы сразу понять: в чём дело, хотя окажись я в тот момент догадливее, это всё равно вряд ли что-то изменило бы.

- К чему? – я не любила, когда люди начинали говорить загадками. К чему же я должна быть готова? Смутные сомнения начали закрадываться в мою голову, но я сразу же отогнала их. Такого просто не могло быть, он же не хотел сказать, что я…. Что мне стоило бы…

- К замужеству, - будто что-то само собой разумеющееся ответил Рольд и начал вставать с лавки, что далось ему далеко не с первой попытки.

- Я не выйду замуж, - запротестовала я, даже не думая о последствиях своей вспыльчивости.

Какой брак? Таких проблем не должно было возникнуть. Старейшины должны были позаботиться о нормальном опекуне и условиях, которые способствовали бы выполнению задания, а не препятствовать мне подобным образом.

Прежде чем отправить домара, неважно, выпускника Академии или уже полноценного Хранителя, комитет при Совете прорабатывал легенду и тщательно следил за соблюдением всех необходимых условий и реализовывал её в нужном мире. Отдельное место отводилось обеспечению личного пространства и защите неприкосновенности личной жизни Хранителей. Так нам говорили, так мне обещали, и я была абсолютно спокойна на этот счёт.

Предполагалось, что незамужнюю девушку, для безопасности и соблюдения видимых приличий, обеспечивали опекуном в подобном мире, а если в технологическом и нано мире, то там это и вовсе можно было обойти. Если же на задание отправляли девушку (или женщину), у которой уже была своя семья, ей составляли легенду с отсутствующим супругом. Иногда сотрудники Совета ошибались, никто не был роботом, чтобы делать всё идеально, но чтобы вот так? Я встряхнула головой, отказываясь верить в то, что меня так легко подставили. Старейшины не могли так серьезно облажаться. Что-то могло пойти не так, сбои бывают и это не такая уж и редкость, но не такой откровенный лаг, тем более без попытки ответственных за наши испытания всё исправить.

Я тоже хороша, нужно было уже давно открыто обручиться с Гриффином и мне бы составили совсем другую легенду, но нет же, я тянула с этим, и теперь не имела ни малейшего представления, что делать с этим всем дальше. Алесса говорила, что Старейшины всё много раз перепроверяют, прежде чем отправить Хранителя в один из миров. Ошибка становилась возможной, только если делом занимался новичок, но они всегда были под чьим-то присмотром, и никогда прежде им не доверяли испытания выпускников.

Если учитывать, что в досье Рольда назвали безобидным и покладистым, работник комитета оказался полным профаном. Разве можно доверять практиканта таким несерьезным и безответственным кадрам? Что, спрашивается, мне теперь нужно было делать?

- У тебя спрашивать никто не будет, - Рольд проплыл мимо меня к выходу, а я от удивления не нашла слов, которые можно было сказать в ответ и чем могла бы защитить себя. Увы, шпилька тут бы не подействовала, да и размеры самого дяди в несколько раз превышали мои. Ему достаточно было бы просто дать пощечину, и я отлетела бы в другой конец комнаты.

Я несколько оторопело смотрела ему вслед, поражаясь его самоуверенности и заносчивости, а также открытому пренебрежению как ко мне, так и к моим желаниям. Заметив, что он уже скрылся из виду и звуки его тяжелых шагов на лестнице стихли, я сбежала по ступенькам вслед за Рольдом и молниеносно закрыла дверь на все три замка. Чтобы больше никто не пришел. Мне и этого посетителя хватило с лихвой, еще одного такого я бы просто не пережила.

В ту ночь я едва уснула, всё размышляя над тем, что мне делать с новой проблемой. Мыслей было много, толковых – ни одной, но, несмотря на это, я проснулась с твёрдой решимостью перестать изображать сговорчивую и покладистую дурочку. В этот раз такой образ меня уже не спасёт. Нужно что-то другое, новое и, желательно, более действенное, только вот что?Это для меня самой было загадкой, которую решить пока не получалось.

Встала я на рассвете. Ещё до того, как пришла Дом, я собралась с силами и привела в порядок собственные мысли, чтобы спуститься к завтраку - единственный отрезок времени, на протяжении которого я вынуждена была терпеть обитателей Караина в их раздражающем большинстве. Только Мирта и Джареми делали эти встречи выносимыми, но теперь, после вчерашнего визита, мне еще больше захотелось покинуть этот мир как можно скорее. До чего же отвратительные личности тут жили. В Домане таких не встретишь.

Вы неважно выглядите. Плохо себя чувствуете? – спросила меня Дом, хотя сама едва оправилась от болезни. Она была слишком упряма, подобно своему отцу, и всячески отказывалась тратить на лечение больше времени, чем считала нужным. Как бы я ни настаивала, едва придя в относительно удовлетворительный вид, девушка вернулась к работе. - Со мной все хорошо, - заверила я её, надеясь отчасти, что Рольд все же передумает и освободит меня от своих глупых намерений.

С этой же мыслью я спустилась вниз и зашла в столовую. За два месяца я научилась игнорировать гостей Рольда и не обращать ровным счётом никакого внимания на свинское поведение некоторых из них. И всё было хорошо: и еда, и разговор ни о чем, но до тех пор, пока Рольд не привлек к себе внимание и не повысил голос, дабы озвучить благую весть.

- Я намерен выдать замуж свою племянницу, леди Асторию, - дядя важным взглядом обвел гостей, собирая их одобрение и упиваясь собственной важностью. Все присутствующие сейчас в комнате притихли и обратили внимание на хозяина замка. Судя по виду Рольда, он особенно любил такие моменты. Он напустил на себя важность, развел плечи и даже преувеличено важно откинулся на спинку своего стула. - Она уже достигла брачного возраста, и я намерен исполнить свой долг, как её опекуна - найти ей лучшего мужа.

- Как благородно с твоей стороны, - поддакнул ему сэр Дункан, и его болотистого цвета глаза загорелись интересом, словно он собирался быть именно этим лучшим мужем. Наблюдая за этим, я лишний раз обрадовалась, что выходя из башни, я заблаговременно поставила блок. Мне очень не хотелось даже предполагать, какие у него и половины гостей Рольда сейчас были эмоции. Мои способности тут только бы навредили. Я опустила голову, чтобы ненароком ни с кем не пересечься взглядом и уставилась в собственную тареклку, убеждая саму себя саму себя никак на это не реагировать. - И каким должен быть муж для твоей племянницы?

- С жизненным опытом и состоянием, чтобы мог обеспечить её, а также с положением в обществе. Астория - дочь и племянница лэрдов и, что важнее, членов Совета, она заслуживает мужа, который не будет уступать ей ни происхождением, ни богатством, - важно ответил Рольд. Не нужно было быть особенно внимательным чтобы понять, что он уже кого-то выбрал. Я посмотрела на свою вилку с наколотым вяленным мясом и у меня тут же пропал весь аппетит. Вот уж не ожидала, что события будут развиваться так стремительно.

- И у тебя есть кто-то на примете? – услужливо поинтересовался он, скорее всего ожидая утвердительный ответ на его ожидания. Хоть это было настолько же смехотворно, насколько ужасно, но дядя ведь мог согласиться и выдать меня замуж за этого старика. Сам он ведь взял себе в жены девушку, которая ему больше в дочери годилась, так почему же не сделать подобную услугу своему другу, пусть и за счёт собственной племянницы? Это было бы вполне в духе Рольда с его манией величия и игнорированием всех остальных.

- Да. Есть. Твой брат, - ответил тому мой временный опекун, выделяя и наслаждаясь каждым словом, словно эта идея была действительно прекрасной.

В столовой повисла абсолютная тишина и в ней с громким стуком упала моя вилка на стол, заставив многих поморщиться от резкого звука. Я послушно играла дурочку два месяца, и это, как ни странно, работало, но не сейчас. Я просто не могла проглотить и эту глупость, изображая покорность и благодарность. На этот раз фокус с глупой племянницей не сработал бы, и в первую очередь со мной. Молча, по доброй воле, залезать в ловушку я не собиралась. Если я хотела вернуться в Ламарис живой, и очень даже желательно без увечий, нужно было что-нибудь срочно делать.

- Я не выйду замуж, - я резко поднялась, и заставив свой голос не дрожать от переполнявшей меня злости, высказала свою позицию и успела выйти прежде чем меня бы попытались остановить. За спиной послышались возмущенные крики Рольда. Он-то не ожидал, что я начну сопротивляться. Рольд привык к покладистой и послушной Астории, ему и в голову не приходило, что я не захочу подчиняться его воле.

Оказавшись за дверью, я пустилась бегом к башне, а забрав свою сумку и накинув лёгкий плащ на плечи, я покинула Караин до того, как меня успели бы остановить, и исчезла на дороге, ведущей в деревню. Никто не будет меня искать в поселении. Вряд ли Рольд догадается посылать за мной к целителю, ведь вероятность, что я туда сунусь после устроенного спектакля, была маленькой, а я хоть немного отвлекусь, а заодно и поговорю с умным человеком, которых в замке было не так уж много. Подставлять Мирту и Джареми я не хотела, раз их отец был втянут во всю эту неприятную историю, да и вдруг они знали об этих планах? Не хотелось в это верить, но такую вероятность я не исключала.

Никто меня так не хватился и не преследовал всю дорогу до дома целителя, хотя я то и дело оборачивалась, чтобы проверить, нет ли за мной погони. Если решили, что я разозлилась и спряталась в башне, пусть так и думают, мешать им точно не стану, а тем временем займусь гораздо более полезным делом, чем выливать свою злость на бедный лоскут ткани с вышивкой или портить и без того редкие в Караине книги.

- Ты сегодня одна? – с удивлением констатировал очевидный факт сэр Родэрик, все ещё смотря мне за спину, очевидно в поисках Джареми, ну или хотя бы Дом, но ни одного, ни другой, он, естественно, там не обнаружил, - Где твоя стража или хотя бы компаньонка?

- Сегодня я одна, - выдохнула я, понимая, насколько в общем и целом раздражена. Нервным движением я развязала тесемки и сняла плащ, войдя в лавку.

Здесь было уютнее и спокойнее, чем в замке, но, к моему сожалению, ни занятия, ни общение с целителем ни на шаг так и не приблизили меня к возвращению домой, в мой настоящий дом, тёплый и уютный, и в котором уж точно не было Рольда и его друга.

Да, уровень медицины здесь был низким, но при этом достаточным для этого мира. Меня бы больше удивило, если бы она была более развитой. Знания целителя, конечно, не спасут никого во время чумы, но ожидать большего и не следовало.

Мне бы стоило проигнорировать собственный испуг, сконцентрироваться и начать действовать использовать другие способы проверки: к примеру, можно было бы в незаметном для местных жителей месте, где-то в лесу или среди кустарников, активировать коммуникатор и оценить атмосферную циркуляцию, чего не удавалось сделать из окна башни. Я пыталась. Трижды, но все три раза Дом или Мирта весьма некстати появлялись в башне, и мне приходилось сворачивать свои исследования. Оставался еще вопрос с солнечной активностью, но без специального оборудования я была здесь бессильной. Коммуникатор вовсе не годился для подобных исследований, а полагаться на своё чутье было просто глупо.

Мне стоило бы поговорить с жителями деревни, а лучше всего казалось разговорить Джареми, расспрашивая о произошедших за последние несколько лет катаклизмах. Можно было бы, но после малообоснованого рвения к целительству, выходке за завтраком, я сомневалась, что такой разговор не заложит ему в голову мысли о моём безумии. Пока стоило повременить и с этим.

- Не похоже, чтобы сэр Рольд отпустил тебя одну, - целитель сразу заподозрил что-то неладное, но мне повезло, что за два месяца знакомства он не только привык к моим странностям, но также понял насколько бессмысленно пытаться мне приказывать. Я не была такой смелой, как всем здесь казалось. Я просто старалась защитить себя, но иногда моя репутация в этом мире мне даже помогала.

- А он и не отпускал меня, - ответила я, поднимая на подозревающего что-то мужчину растерянный взгляд. Я не боялась говорить всё, что думала, находясь у него в лавке, как и он сам не подбирал слов, стараясь казаться кем-то другим, кем, по сути, и не являлся. Это место словно само призывало нас к честности и мне нравился этот глоток свободы.

- Значит ли это, что ты сбежала? – целитель никогда не брался ругать меня, и не думаю, что дело было в моём положении. Он был мудрым человек и старался обходиться спокойными замечаниями, никогда не повышая тон, в котором смысла было мало.

- Да, - согласилась я, надевая фартук и вспоминая о всей той работе, которую мы не успели закончить. Физический труд был хорошим лекарством от тяжелых мыслей и беспокойства. Нужно было доделать бальзамы и мази и только после этого стоило приступать к другим не менее важным занятиям. В тайне я надеялась, что сэр Родэрик не выгонит меня и не заставит вернуться в Караин, учитывая, как мне этого не хотелось бы. - Рольд хочет выдать меня замуж.

- И что в этом плохого? – спросил целитель, не останавливая меня и не указывая на дверь, чего я все же опасалась, ведь мало ли, вдруг там мужская солидарность и все такое, но и не одобряя мой поступок. - Хороший муж – надёжная защита для любой девушки.

- Да, но не старик же Морриган, - меня передёрнуло, как только я вспомнила его плотоядный взгляд и похотливые лапы, которыми он и так норовил залезть туда, куда не следовало. Нет, от такого счастья я решительно отказывалась. Я сомневалась, что будь я настоящей Асторией, думала бы иначе. Очевидно же, что от него не стоило ждать ничего хорошего, - Он же совсем из ума выжил.

- А тебе подавай молодого и красивого? – рассмеялся целитель и поправил меня, когда я чересчур сильно начала давить на ступку, измельчая кирмарис. Я бы ответила, что никто мне не нужен, но это бы звучало странно из уст девушки из этого мира. Здесь женщины по сути и жили браком и детьми, а значит, стоило изобразить хоть малейший интерес к этому. Сразу в памяти всплыл образ Гриффина, которого я оставила в Домане, и мне даже не пришлось изображать смущение, когда я поспешно кивнула, соглашаясь. – Что-то Рональд перестарался, воспитывая единственного ребёнка. Слишком много он вложил в тебя, за дочь и за сына.

- Он просто хотел, чтобы я жила своим умом, - отозвалась я и принялась усердно работать.

За работой, визитами к больным и тёплыми дружескими разговорами я забыла о Рольде, о Морригане и о том, почему не хотела бы возвращаться домой. Учитель сделал вид, будто всё шло по обычному сценарию, давая тем самым мне возможность остыть, что было весьма неплохо, учитывая все обстоятельства. Возможно он считал, что таким образом я смогу понять и принять, а может и смириться с решением опекуна, но делать одно, второе или третье я вовсе не собиралась. Вместо это я будто бы невзначай начала расспрашивать целителя о недавних больших катаклизмах, но, кроме участившихся штормов тот так ничего и не припомнил. Они, может быть и происходили, но за пределами Караина.

Я сама поменяла повязку и даже зашила рану на ноге тому самому нерасторопному мужчине, которого угораздило травмировать себя серпом. В виде исключения целитель позволил самостоятельно оказать помощь девочке, заболевший обычной простудой, и назначить ей лечение. По моей просьбе Родэрик также рассказал немного о работе с моим якобы отцом. О незнакомце приятно было слушать, и казалось, что между ним и Рольдом была просто громадная разница, будто они и вовсе не были братьями. Самым обидным было то, что день слишком быстро закончился, а это значило, что мне было пора возвращаться в замок.

Я нехотя снимала с себя фартук, который утром успокоил меня и дал надежду пусть на короткое, но всё же избавление от проблем, но сейчас они снова настигали меня, как снежная лавина. Мне было любопытно, где же можно было бы достать такой куш смелости и решительности, чтобы выдержать сопротивление против и по силе, и по весу, который можно использовать.Всё, что мне удавалось – так это успокаивать себя, что как только окажусь в Караине, первым делом свяжусь с Корином, может он что-то посоветует, всё же две головы всегда были лучше одной, тем более такой переполненной разными невесёлыми мыслями. И всё же я слишком медленно собиралась с мыслями, чтобы оставить это убежище, да так медленно, что Родерик сдался.

- Оставайся у меня, - предложил целитель, сжалившись надо мной, - ты не готова вернуться в замок.

- Спасибо. Я не хотела бы сейчас видеть никого из его обитателей, - я с благодарностью улыбнулась, и позволила напоить себя успокаивающим настоем, увлечь беседой, к которой присоединилась его весёлая жена Фиола, которая весь день была занята домашними делами, да и в остальные дни мало вмешивалась в работу мужа, оставив ему его призвание, и я едва знала о ней. Не прошло много времени как я уснула спокойным сном на лежаке, куда менее удобном, чем моя кровать в замке, но здесь, сейчас, я была в гораздо большей безопасности, а значит и спалось лучше.

После того, как целитель со своей женой должны были уснуть, я не удержалась и попыталась связаться с Корином, желая получить мудрый совет, что мне делать в этой всей ситуации, но то ли связь здесь была слишком плохой, то ли дядя был занят и не видел мой вызов, но мой вызов так и остался без ответа. Я разочаровано спрятала кулон и только затем позволила себе уснуть.

Утро наступило слишком рано, и к моему огорчению: мне всё же пришлось возвращаться в Караин, так как у сэра Родэрика был выходной, и он ожидал гостей. Приближаясь к замку, я ожидала, что меня тут же схватят и потащат к Рольду. Всю дорогу я пыталась придумать, что буду говорить, но путь к башне оказался беспрепятственным, я даже никого не встретила до того, как закрыла нижнюю основную дверь.

Дом ждала меня в верхней комнате и выглядела очень бледной, уставшей и сонной, будто всю ночь не сомкнула глаз, ожидая моего возвращения. Я и не предполагала, что кто-то в Караине будет переживать за меня. Я совсем забыла о бедной Дом, которую не успела предупредить о своём исчезновении. Мне стало стыдно за свой эгоизм, ведь девушка ни в чем не была виновата, а по моей прихоти всю ночь не сомкнула глаз. Стоило оставить ей записку, чтобы не переживала. Но что толку думать об этом сейчас? Я прислушалась к чувствам Дом, чтобы узнать насколько она задета моей халатностью, но обиды у неё не было, только одно беспокойство и желание узнать, что же случилось со мной, да и где я была всё это время.

- Мистрис, Вы в порядке, - облегченно выдохнула Дом, как только заметила меня, - Где же Вы были?

- Я была у сэра Родэрика, - ответила я, чувствуя вину перед девушкой, и не зная, чем могла бы её сгладить. - Прости, Дом, мне следовало дождаться тебя или оставить записку.

Что Вы, Мистрис, - Дом даже растерялась. Очевидно, прежде никто из господ не признавал свою неправоту и уж тем более никогда не извинялся, но слуги тоже были людьми и обращаться с ними как с вещью было низким и неправильным. - Если бы Вы это сделали – Вас бы либо быстро нашли, либо вообще не выпустили за ворота. Это ведь не то, что Вы хотели, верно?Дом была слишком догадливой, и я была рада что она не злилась, но мне хотелось, чтобы она считала такие поступки правильными и нормальными. Даже когда меня здесь не будет, я хотела бы чтобы она никогда не теряла такую задорную и светлую себя и никому не позволяла себя унижать.

- Да, не то, - согласилась я, - но может так было бы лучше. Дядя не искал меня?

- Я сказала ему, что Вы заболели от тоски и сильно расстроились, - призналась девушка, и я почувствовала её нерешительность и даже волнение от того, что она не была уверена, как я отреагирую на её ложь, но, похоже, сообразительность девушки только спасла меня от бед, на которые я сама на себя навлекла. - Я уговорила Вашего дядюшку дать Вам немного времени для выздоровления.

- Ты – просто чудо, Дом, - искреннее поблагодарила я её, приобняв девушку в знак признательности. Сначала она застыла, хозяева, насколько я успела понять, редко слово доброе говорили, а чтобы сделать нечто подобное… это было немыслимым, и всё же мне нравилось нарушать установленные правила этого мира, будто только этим я могла сделать его лучше. - Я возвращалась в Караин, думая, что меня тут же бросят в темницу за мой протест и побег.

- Мистрис, поговаривают, что Ваш дядюшка хочет выдать Вас за сэра Морригана. Вы поэтому решили поспешно покинуть замок? – Дом подскочила на месте и захлопотала с вещами, беспокойно отводя глаза, словно сказала лишнего, но я тут же остановила её, когда она попыталась забрать у меня плащ. Я была в состоянии позаботиться о своих вещах, а ей не мешало бы отдохнуть. Я еле заставила её присесть. Хорошо хоть сопротивляться она быстро перестала.

- Да, Рольд задумал это, - подтвердила я её слова, с нарастающей тревожностью осматривая комнату. Где же мне искать спасения? Что мне сделать, чтобы избежать этого брака? Неужели единственным шансом было связаться с Корином и попроситься домой? Это значило бы, что я признала свое поражение и мне не стоило ждать ничего хорошего. Карьера Хранителя для меня закончилась бы, так и не успев начаться. Я не хотела этого. Нужно было хорошенько подумать, как выкрутиться из всей этой ситуации.

- Что Вы будете с этим делать? – спросила Дом, быстро догадавшись, что такая перспектива не могла не огорчать меня. Добровольно и живой я этому старику не дамся, пусть у меня и не было плана, но я собиралась его придумать. У меня не было другого выхода, если меня волновало собственное будущее.

- Пока не знаю, - честно призналась я, а затем усиленно принялась размышлять над ситуацией, решительно отправив Дом спать и надёжно заперев за ней дверь.

Ложная болезнь дала мне свободы ещё на три дня, на протяжении которых я сама стала добровольной узницей, не выходя из башни и перебирая один вариант спасения за другим, которые, увы, казались неуспешными и мало осуществимыми. Утром второго дня целитель прислал записку в которой сообщил, что уезжает на две недели к сыну. У него родилась внучка, и обстоятельства откладывали наши занятия. Также сэр Родэрик посоветовал мне всё обстоятельно обдумать и не рубить с плеча, но, как мне всё же казалось, брак с сэром Морриганом он не считал допустимым злом.

Я успела дважды связаться с Корином, но ни разу так и не сообщила о творящемся беспределе. Меня останавливал страх, что он потребовал бы моего немедленного возвращения в Доман или принятие другого такого же кардинального решения. Я не могла позволить себе не только опозорить свой род, но и признать себя неспособной выполнять данную мне миссию. Если я прибегла бы к помощи кого-нибудь из Ламариса, это поставило бы крест на четко распланированном будущем, а это последнее, чего я хотела бы.

Вместо этого я вплотную занялась упорядочиванием собственных записей, данных, которые мне всё же удалось добыть и попыталась снова дотянуться маячком до солнца. Коммуникатор был слишком слаб, и я снова потерпела неудачу, но вместо того, чтобы опустить руки, я снова изучила всё, что было известно о чумной бактерии.

Yersinia pestis – являлась основным возбудителем чумы, принадлежала к виду грамотрицательных споронеобразующих бактерий, факультативных анаэробов. Переносилась в основном с помощью млекопитающих, а в особенности блох этих этих самых млекопитающих, но пребывая в Караине, я пока не встретила еще ни одного грызуна. Это обнадёживало, но при этом заставляло задуматься над тем, что же я постоянно упускала?

В полдень четвертого дня на лестнице в моей башне послышались тяжёлые шаги, которые могли принадлежать только одному человеку в Караине – Рольду. Он был тучным и неторопливым, и именно его неспособность быть быстрым, пришла мне на выручку и дала время не только спрятаться под одеяло на кровати, но и с помощью порошка из скорлупы яиц придать лицу больше бледности кожу, что могло бы убедить его в правдивости моей болезни. Когда он показался в дверном проёме, я уже закончила свой образ и довольная Дом согласно кивнула, только подтверждая, что всё так, как нужно.

- Дядюшка, как я рада Вас видеть, - специально растягивая слова и надеясь, что моих актерских способностей для не особо внимательного опекуна будет достаточно. Я прекрасно знала, что притворство не моя сильная сторона, но что было делать, если другого оружия под рукой не оказалось?

- Я пришел сообщить, что через три дня состоится твоя свадьба, - сухо сказал Рольд, смотря на меня тяжёлым взглядом. Он всё ещё помнил мою выходку, поняла я. Злопамятный, однако. Прошло уже достаточно времени, а он помнил, и очевидно, и не собирался забывать.

- Но дядюшка…, - начала я, притворяясь обессиленной, хоть вместо этого хотелось встать и орать, а может быть даже и ударить его, но я едва сдержала себя, продолжив спектакль.

- Ты выйдешь замуж, даже если мне придётся нести тебя к алтарю на руках или волочь за собой, - слишком холодно и уже более сердито отреагировал Рольд, - И благодари богов за твою хворь, она спасла тебя от темницы.

- Я не выйду замуж, - проговорила я тихо, страшась, как бы он и в самом деле не потащил меня в подземелье. Оттуда сбежать было бы куда сложнее, да и там было мерзко и холодно, не лучшее место для любой девушки.

- Ещё как выйдешь, - разозлился дядюшка, и не будь я больна, вполне возможно ударил бы, - а пока ты, как благородная скромная невеста, будешь проводить время в раздумьях в этой башне.

Рольд вышел, а мы с Дом переглянулись, не веря в то, что собирался сделать и это.

За несколько минут я из добровольной пленницы превратилась в настоящую.

Глава 13

- Я ненавижу его. Если бы мне сказали, что в этом мире существуют такие варвары – я бы отказалась сразу, - я кинула книжку с поэзией в стену, которая совсем неудачно попалась мне под руку. Она ударилась о твердую поверхность, и протяжно застонав, упала на пол, чудом оставшись целой. Ещё до того, как томик соприкоснулся с камнем, я успела пожалеть о своём поступке, ведь книга была не виновата в том, что я оказалась в таком затруднительном положении, никто, кроме этого самовлюбленного, глупого… Я мысленно заставила себя прекратить себя перечислять. каким был Рольд, потому что не смогла бы остановиться и в конечном итоге перешла бы на оскорбления.

Дом подняла томик и от греха подальше положила на полку к остальным. Она не была узницей, как я, но предпочитала составлять мне компанию в моём заточении, за что я была ей очень благодарна. Если бы не она и не её компания, я бы сошла с ума, оставшись в башне совершенно одна.

После разговора с Рольдом прошло два дня, и завтра вечером дядя собирался вручить меня на блюдце с золотой каёмкой своему тестю, как подарок, а у меня еще не было плана действий. Не то, чтобы совсем ничего не было, одна мысль всё же засела в голове, но это было определенно не то, что мне было нужно. По крайней мере я убеждала себя, что способна придумать нечто большее, чем позорный побег, хоть постепенно готовила себя к этому. Я даже пыталась продолжить работу над практическим заданием в той мере, в которой могла, но никак не могла сконцентрироваться и пришлось смириться с безнадёжностью этих попыток.

- От чего отказались бы, Мистрис? – Дом поспешно убрала у меня из-под рук оставшиеся два томика, проявив предусмотрительность и бережливость, которых я сама сейчас была лишена. Были проблемы поважнее, чем сохранность книг, которые в Караине некому особенно и не нужны. По крайней мере сейчас мне именно так и казалось.

- Не обращай внимания, - поспешно отмахнулась я, понимая, что сболтнула лишнего. - Что же мне делать, Дом? Я не хочу выходить замуж за сэра Морригана.

Девушка виновато пожала плечами. У неё тоже не было мыслей на этот счёт, а иначе она уже бы предложила.

Последняя надежда была на Мирту, но она не смогла ни переубедить мужа, хотя и попыталась, ни предложить что-нибудь стоящее и заслуживающее внимание. Разговаривать с отцом она даже не хотела пробовать. В этом не было никакого смысла. Всё было тщетно, и я уже всерьез подумывала о побеге, то и дело с тоской смотря на окна. Я могла бы спрятаться в лесу, и скрываясь, продолжать работать над заданием. Было бы, конечно, тяжелее, но хоть без особых нежелательных последствий, да и без неприятной компании тоже. Благо, времени у меня еще было предостаточно, и в Мармандисе сейчас было начало лета.

- Напишите сэру Киллиану, - предложила Дом, когда я встала со стула и подошла к окну. Кроме того, что в Караине почти не было, чем заняться молодой девушке, так и заботливый дядя оставил меня ни с чем, заперев в башне. Я буквально была связана по рукам даже в том, как убивать время. Очень досадно, но сдаваться на милость чужих мужчин я не собиралась и не рассматривала это как возможный вариант.

- Не думаю, что он мне поможет, - покачала я головой, но должна была признать, что уже думала над этим, только не представляла, что это мне дало бы. Киллиан был неизвестно где, и я не представляла, как он мог исправить ситуацию. Рольд любил его ничем не больше, чем меня, а то и того меньше. Мы оба были для него обузой, ненужным балластом. Он бы не смог уговорить опекуна, и возможно только посмеялся бы с того, что я сама себя загнала в этот угол. Почему-то осознание этого расстраивало меня, ведь Киллиан был едва ли не единственным, кто, как оказалось, относился ко мне с заботой и уважением. - К тому же я не знаю где он.

- В Салтенгейте. Сэр Киллиан поехал навестить свою семью, другую семью, - поправила саму себя Дом, и я не собиралась спрашивать, откуда ей это было известно, хотя мне и стало любопытно.

Само предположение, что тот отозвался бы на моё письмо, на мою просьбу, была глупой. Он уже и забыл обо мне, о своей проблемной мнимой кузине. От него за всё это время не было и весточки. Переступив порог Караина, кузен, вполне очевидно, предпочел забыть обо всех, кто здесь остался.

Я никак не прокомментировала её слова, но заметила интерес во взгляде девушки. Я проигнорировала его и стала наблюдать за птицами над рощей. У Дом тоже были свои странные ожидания относительно нас с кузеном, которые меня тоже не особо интересовали. Мои мысли сейчас занимала только одна проблема – ненавистная свадьба.

Дом ушла спустя какое-то время, так и не получив ответа относительно Киллиана, а я, если признаться честно, не хотела о нём вспоминать. Мы закончили не очень хорошо и, даже спустя два месяца, я не знала, как стала бы смотреть ему в глаза. Мне было стыдно и неловко. Я все ещё не простила саму себя и не была готова к новой встрече.

Через какое-то время снова попыталась связаться с Корином, но он не отвечал. Это казалось странным, прежде он не игнорировал меня, особенно когда мне так сильно нужна была его помощь. Он был опытнее и мог подсказать, что делать в такой ситуации. Только наблюдая как обрывается вызов, я поняла, насколько сильно начала уповать на подсказки дяди и как была разочарована, не получив ни одной. Потерпев неудачу, я немного растерялась, снова взвесила все варианты (которых у меня не было), а когда принесли еду, решилась на отчаянный шаг: собрав скромный обед и по половине от завтрака и ужина (которые я так и не съела, но и не вернула обратно) я завернула провизию в ткань, туда же бросила шаль и вытянула из-под кровати наспех связанные друг с другом запасные простыни, которые я нашла в сундуке в небольшой комнатке между этажами башни. Их пропажу пока никто не заметил, а когда обнаружат - будет уже поздно.

Первым делом я закрыла комнату на ключ, и положила его в тайный карман платья, чтобы никто не застал меня врасплох и не помешал раньше, чем мои ноги коснутся твердой почвы. Затем я привязала край самодельного каната из связанных простыней к ножке кровати самыми крепкими из известных мне узлов, чтобы они не развязались, по крайней мере я на это надеялась. О подобных проделках я читала в книгах и видела в фильмах, но сама ни разу ничего подобного не делала, впрочем, я всегда была удивительно примерным ребёнком и даже предположить не могла, что когда-то мне придётся сбегать через окно. Очевидно, сейчас пришло время исправлять это упущение.

Выглянув из окна и убедившись, что внизу и поблизости никого нет, я перекинула свой канат, а по факту связку простыней, через раму окна и закрепив свой небогатый на содержимое мешочек на плече полезла по импровизированному спасательному тросу. Было страшно, но замуж за старика выходить в этом всеми забытом мире казалось еще страшнее. Спускаться вниз приходилось с высоты приблизительно где-то третьего этажа, а может даже и выше, ведь понятия Мармандиса и Домана о высоте здания разительно отличались. То, что дома было бы уже этажом четвёртым, здесь оказалось лишь вторым ярусом башни.

Мне совсем не помогало то, что деревянная стена башни не имела таких явных выступов, как каменные, что помогло бы осторожнее, а главное быстрее спуститься вниз. Ко мне наведывались не часто, но к примеру, могла вернуться Дом, или же Рольд мог решить навестить меня и прочитать новую лекцию… стоило ещё вспомнить о тех, кто мог неожиданно нагрянуть и снаружи замка. Наверное, все же лучше было бы оставить побег на ночь, но в тёмное время суток я могла и вовсе не решиться.

Сантиметр за сантиметром, метр за метром, и я с горящими от напряжения руками спрыгнула наземь. Ладони пылали, ноги тряслись от напряжения, а глаза слезились от ветра, который совсем не помогал мне. Как хорошо, что оставалось каких-то пол метра, а то я, с моей-то ловкостью, могла бы себя и покалечить. Шею не свернула, и ничего не сломала, что уже было победой, но, приземлившись на ноги, слегка покачнулась и едва не упала. Поправив платье, я расправила плечи, довольная собой и тем, что мне всё же удалось выбраться из заточения. Первое, самое сложное, препятствие было преодолено, дело осталось за малым. Можно было похвалить себя уже за это.

- Осторожнее ты так и не стала, - услышала я голос слишком близко за своей спиной, как раз тогда, когда довольная собой собиралась тихонько прошмыгнуть на задний двор, а там спрятаться в повозке. Я замерла, удивившись даже больше не тому, что меня всё же поймали и удача в самый последний момент отвернулась, а что слышала этот голос последний раз два месяца назад.

Я резко повернулась, и у себя за спиной обнаружила Киллиана. Он нисколечки не изменился: те же внимательные серые глаза, та же нахальная полуулыбка, словно он открыто забавлялся с той картины, что видел, из-за чего я задумалась, как давно он здесь стоял. Всё в нём осталось прежним, разве что волосы едва заметно отросли, но были всё также недостаточно длинными, чтобы можно было стянуть их верёвкой на затылке. Казалось, он вышел в один день и тут же вернулся. Странно, что это вообще меня волновало, но показалось забавным, будто последний раз я видела его вчера, а не много дней назад.

- А ты так и не научился прилично себя вести, - огрызнулась я вместо приветствия и мысленно дала себе пинка за это. Я не видела мнимого кузена несколько недель, и вместо более приятных слов встретила его колкостью, которая была для меня самой редкостью. Только с ним мне постоянно хотелось огрызнуться или поддеть его. И почему я не могла в его обществе быть нормальной здравомыслящей личностью? Почему ему обязательно было нужно вызывать во мне самые худшие качества?

- Ты куда-нибудь собралась? - Киллиан кивнул на мой мешочек, а затем красноречиво посмотрел на мой самодельный канат. Я ждала, что он рассмеётся моей глупой попытке сбежать, но вместо этого в его глазах загорелось любопытство. - Неплохо, весьма неплохо, но не практичнее ли подсыпать Рольду яда?

- С чего мне подсыпать ему яд? - спросила я, немного оторопев от его беспринципности и даже позабыв, что мне бы стоило поскорее убегать отсюда, хотя не уверена, что у меня еще был шанс.

С чего вдруг я бы стала кого-то убивать?За просто так, только потому, что у нас произошла размолвка? Или он шутил? Очень неудачная шутка. Нужно будет сказать, чтобы он пересмотрел отношение к собственному юмору.

- С того, что Рольд явно достал тебя настолько, что ты решилась на радикальные меры, - ответил он, посмотрев на меня так, словно это было совершенно очевидно. За прошедшие два месяца я уже и отвыкла от того, как с кузеном в большинстве случаев было тяжело разговаривать.

- Радикальные меры? - переспросила я, не совсем понимая, о чём он, собственно, говорил.

- Рискнуть убиться в попытке сбежать из башни, - Киллиан окинул взглядом расстояние до окна спальни, из которой и тянулся самодельный спасательный трос. Взгляд его, как и всегда был нечитаем, но мне казалось, что, возможно, в нём сейчас могло бы быть восхищение за смелость или хотя бы уважение. И даже если это утверждение было далеко от правды, как я от Гриффина в данный момент, мне хотелось иметь хоть что-то утешительное, учитывая напрасность моей попытки. Не стоило даже и мечтать, что кузен притворится будто меня и не заметил, а просить его об этом я не собиралась.

- Я знала, что я делаю, - возмутилась я и постаралась с гордым видом развернуться в сторону черного хода, который использовали только слуги. Если уж сбежать не получилось, то хоть с достоинством вернусь в башню, не будучи замеченной в такой глупой несерьезности и малодушии.

- Конечно, - Киллиан небрежно согласился со мной и ловко забрал у меня мешок с провизией и шалью, тем самым вынудив играть по его правилам. - Может расскажешь, чем Рольд спровоцировал тебя на побег?

- Разве ему нужно делать что-то особенное? –обречённо выдохнула я.

Смирившись со своей участью, я постаралась успокоиться, ведь спуск был не таким легким, как мне изначально представлялось, да и сидеть взаперти мне осточертело. Я прикрыла глаза и подняла лицо к солнцу, наслаждаясь его теплом и лёгким прикосновением ветра. Теперь он не казался мне таким безжалостным, скорее благодатью, которую вскоре у меня собирались снова отобрать. Мне не хотелось даже думать о том, что пора возвращаться в башню и снова становится её узницей. Я бы предпочла остаться здесь и спорить с Киллианом хоть весь день, но не ощущать мрачного давления стен башни.

- Ты права, - полуулыбнулся Киллиан, смотря на меня задумчивым взглядом. Он держал мой мешочек показательно небрежно и мне ничего не стоило, чтобы вырвать его у него из рук, но поведение кузена было обманчивым. Я же прекрасно знала, что он всё придумывал наперед и ни одно его действие никогда не было случайным или ошибочным.

Для того, чтобы забрать у Киллиана свои вещи, мне пришлось бы к нему приблизиться, а это, в свою очередь, напомнило бы обоим, на чём всё закончилось в прошлый раз. Моя реакция тут же подсказала бы ему как я относилась к тому вечеру на самом деле. Даже если он на это и рассчитывал, его ждало разочарование.

Поняв то, что мне нужно вернутся в свою камеру, по-другому я теперь просто не могла называть башню, я развернулась в сторону главного входа и сделала несколько неспешных шагов, предоставив Киллиану выбор; идти со мной или остаться на месте.

- Так что же такого сделал Рольд, что ты полезла в окно? - я улыбнулась, когда снова услышала голос Киллиана. Ожидаемо, кузен поравнялся со мной, и учитывая, что большую часть времени я так или иначе играла по его правилам, было приятно, когда он поступал так, как хотела я. Пусть такие случаи и можно было посчитать по пальцам, всё же они приносили внутреннее удовлетворение и хоть какую-то радость.

- Ничего из того, чего нельзя было от него ожидать, - отмахнулась я.

Почему-то мне стало стыдно, что из-за перспективы выйти замуж за старика, я решилась на побег. Нужно было бороться, а не сбегать, поджав хвост как самая настоящая трусиха, которой я всячески пыталась не быть. Мне не нравилось какой бесхарактерной я выглядела во всей этой ситуации. Даже стыдно стало. Ко всему прочему Киллиан был одним из тех, кто не считал меня здесь дурочкой, а этот побег… он выглядел глупым.

- И все же? – стал настаивать парень, поравнявшись со мной.

- Рольд хочет выдать меня замуж за сэра Морригана, - я ожидала, что кузен сейчас начнёт высмеивать моё малодушие или как минимум прокомментирует это, но он промолчал. Я снизу вверх посмотрела на него, можно сказать исподлобья, он же смотрел вперёд и о чем-то думал, возможно и вовсе не услышав меня. Что ж, может оно и к лучшему.

Мы прошли несколько метров, прежде, чем он заговорил снова.

- Я поговорю с Рольдом, - все, что сказал в итоге Киллиан, открывая дверь и пропуская внутрь. Именно этого хотела Дом, когда советовала написать ему, но я не стала поспешно радоваться. С чего бы дядя согласился так легко уступить даже (или особенно) Киллиану в этом вопросе? Я не думала, что это сработает. Хотела бы, но нет. Рольд не из того теста, чтобы его можно было отговорить, да и с Киллианом они совсем не ладили. Не стоило даже начинать на что-то надеяться, да только удержаться я не могла. Впервые за эти дни на моих губах появилась искренняя улыбка.

Мне хотелось о многом расспросить Киллиана: где он был и что видел, его как никак не было два месяца. Там, где он все это время пропадал, вполне могло быть интереснее, чем здесь, но вместе с неким спокойствием рядом с ним, я ощущала смятение, постоянно вспоминая о поцелуе. Гораздо проще было общаться с ним, до того самого небольшого происшествия на лестнице башни. Как теперь с ним разговаривать я не знала.

Я закусила губу. Это была не та тема, которую я хотела бы с ним обсуждать, а начинать новую - мне не особо то и хотелось. Да и о чем можно было говорить, когда, смотря на него, в голове крутилась лишь одна мысль: насколько он может быть опасным?

Оставшийся недолгий путь до башни мы прошли в полной тишине. И как на удивление, по пути нам никто так не встретился, но почему-то я каждую секунду ожидала появление из-за очередного угла Рольда или кого-то из его надоедливых гостей, чего мне сейчас особенно не хотелось. Я то и дело бросала косой взгляд на боковые коридоры, едва удерживая себя от того, чтобы еще и обернуться.

- Леди Астория? – удивился один из стражников, стоило нам с Киллианом появится прямо перед ним. Их приставил ко мне Рольд, чтобы я не смела сбежать ненароком перед самой свадьбой. Стражник аж побледнел, увидев меня, а глаза его комично расширились. Я должна была постоянно находиться в башне и, скорее всего, бедный мужчина сейчас пытался понять, как я оказалась перед ним, а не наверху. - Что Вы здесь делаете?

- Разве это не у тебя нужно спросить? – лениво поинтересовался у него Киллиан, и стражник даже подпрыгнул на месте. Меня саму аж передёрнуло от его испуга, и я начала опасаться, чем же для бедного стражника могла закончиться эта ситуация.

- Я… я не знаю, - замялся мужчина, подбирая слова для объяснения, которого у него не было. Я понимала, что он был ни в чём не виноват, но из опасения быть раскрытой я не стала останавливать Киллиана, а просто наблюдала за их диалогом. Мужчина виновато опустил голову, признавая своё поражение и ожидая наказания от кузена. - Мистрис была наверху, я не видел, как она выходила.

- Но она вышла. Я правильно понимаю, дядя дал указания, чтобы дорогая кузина не покидала башню? – поинтересовался Киллиан строгим тоном, и стражник испуганно кивнул. Меня удивляло, насколько властным постоянно был кузен, словно он был одним из сильных мира сего, выше по статусу не только Рольда, но и возможно Совета, хотя я не представляла, как подобное могло бы быть вообще возможным. Киллиан был лишь племянником что нынешнего, что предыдущего лэрда, и не имел ни титула, ни земель, ни богатства. Да это и не волновало его особо. - Я не скажу об этом дяде, если ни одна душа не узнает, что Астория покидала свои комнаты, а также то, что ты видел меня.

- Но, сэр… - замялся стражник, и через пару мгновений мы поняли, почему.

- Как хорошо, что ты в порядке, - на встречу нам с кузеном по лестнице моей башни спускался Джареми. Заметив нас, его лицо просветлело. Должно быть, он обнаружил моё отсутствие, запертую дверь спальни и тишину за ней. Возможно он испугался, что мне стало плохо или предположил, что я могла попробовать сбежать. В таком случае он мог думать о том, как бы меня найти до того, как новость дойдет до его отца и шурина, а тут я, собственной персоной, да еще и в компании неожиданно вернувшегося кузена. К чести Джареми, он попытался сделать вид, что не удивлён. - Я принёс тебе книгу по истории, понимая, как поэзия должна была тебе наскучить. Где ты была?

Я открыла было рот, чтобы сморозить какую-то глупость, ведь было очевидно, что я не могла самостоятельно покинуть башню, но меня опередил кузен, стоявший рядом со мной.

- Я решил, что кузине не помешает прогулка по двору замка, - ответил за меня Киллиан, и я снова удивилась тому, насколько необъяснимыми были его поступки: то он игнорировал, то высмеивал и всячески провоцировал, но при этом беспричинно помогал мне, часто даже не думая о том, стоило ли это делать. Что им двигало? Была ли логика в его действиях?

Все мы: я, Киллиан и Джареми знали (или в случае с последним подозревали), что никакой прогулки не было, что я пыталась сбежать, и только появление кузена помешало этому. Все знали, но никто не сделал ничего, чтобы высказать это вслух. Киллиан делал вид будто мы действительно гуляли, а Джареми – что поверил нам.

- На улице и правда прекрасная погода, - не зная, что ещё он мог сказать, согласился Джареми. Он с подозрением смотрел на Киллиана, будто тот был опасным экземпляром неведомого самодовольства, с чем я бы согласилась, если бы меня спросили. - Должно быть тяжело постоянно сидеть в башне и не прохаживаться. Когда ты приехал?

- Около часа назад, - все также беспечно соврал Киллиан, не поведя при этом и бровью. Ложь, казалось, была для него такой же естественной, как и правда. С того мгновение, как он заговорил со мной у башни, до этой самой минуты прошло не больше четверти часа. Была ли у кузена эта способность так легко врать врождённой или приобретенной? И сколько из сказанного им было правдой? – Мне нужно навестить Рольда. Я зайду позже.

Я повернула голову к Киллиану, чтобы поблагодарить его за компанию в этой спонтанной прогулке (хоть за это мне можно было без особых опасений поблагодарить его), но Киллиан в очередной раз снова выбил меня из колеи. Знал он об этом или нет, но, похоже, это было его любимым занятием. Мнимый кузен наклонился к моим волосам и тихо прошептал: «Я так и знал, что шпилька прекрасно подойдёт тебе». Шею и затылок коснулось его жаркое дыхание, и в нос ударил знакомый запах дыма и хвои, я едва не задохнулась от исходившего от него интереса и ощущение азарта, будто я для него неизвестным образом стала чем-то вроде игры в покер или любого другого азартного увлечения. Я не успела поставить блок, и сейчас расплачивалась за это. Почему я никогда не успевала при общении с ним поставить его, а заодно и защитить себя? Может поэтому так раздражалась?

Кузен быстро, почти в тот же миг отстранился и зашагал в сторону от нас. Между прочим, с моим мешочком в руках, но сейчас, при нашей-то выдуманной легенде это было уместнее, чем если бы он отдал его мне. Если бы не замешательство Джареми, я бы может так и смотрела ему вслед.

- Что это было? – спросил парень, замерший у входа в башню. Стоило ли мне начинать называть его пасынком? Я поморщилась от такой перспективы, я ничего не имела против самого парня, только против свадьбы с его отцом, надеюсь, он понимал это. Сам он и его сестра были в Караине моими единственными друзьями.

- Сама не знаю, - замялась я, хоть и начинала постепенно понимать, что и когда делал Киллиан. Отвернувшись от коридора, в котором исчез брюнет, я повернулась к другу. - Говоришь, томик по истории принес?

Джереми поднялся со мной в башню и в первую очередь помог спрятать мою связку простыней обратно под кровать, пришлось рассказать, на что я решилась, а затем мы еще какое-то время сидели и разговаривали на темы, совсем отвлеченные от произошедшего сегодня, и от того, что произойдёт завтра. Довольно быстро это нам наскучило, ведь обоих так или иначе беспокоило то, что происходило и еще произойдёт в Караине. Я думала о том, как бы избежать этой свадьбы, Джареми, возможно, думал о том, что из-за его отца я чуть не убилась.

- Я пытался поговорить с отцом, - вдруг посреди разговора Джареми резко изменил тему. Его взгляд вдруг стал совсем виноватым, - но он не намерен отменять свадьбу.

- Потому что его это не интересует, - кивнула я, соглашаясь с его словами и поворачивая голову к окну. Не хотелось говорить неприятные вещи об отце друга ему в лицо. - При знакомстве он прекрасно дал мне понять, как ко мне относится. Если Рольд сам отдает меня ему, отказываться он не станет.

- Мне стоило бы что-то сделать, но я не могу пойти против отца, - говоря это, Джареми выглядел расстроенным, и мне стало действительно жаль его. Быть сыном такого человека, должно быть, и правда не легко, а порой и вовсе невыносимо.

- Ты ничего не мог бы сделать. Ты сильно зависишь от отца, - попыталась успокоить друга, но сама при этом невольно стала возлагать надежды на Киллиана. Может, у него всё же получится?

Джареми ушел вскоре после этого, и я снова попыталась связаться с Корином, но помимо того, что связь не восстановилась, так ещё и изображение пошло рябью, что делало редактирование заметок бессмысленным. От досады мне захотелось швырнуть и кулон в стену, как не так давно я поступила с томиком поэзии, но благоразумие победило злость, и я спрятала украшение подальше с глаз, чтобы не рисковать. Не стоило уничтожать единственную связь с домом, которая пусть и барахлила, но уверена, что это временное явление.

К вечеру моё уныние усилилось. Завтра на закате мне собирались вынести приговор, а я ничего не могла с этим поделать. Я читала, вышивала и мерила шагами обе комнаты, но нервозность всё росла и росла, и когда я услышала голоса внизу, скрип двери и шаги на лестнице, я подскочила с места и поспешила навстречу, питая несбыточные надежды на то, что это был Киллиан и ему чудесным образом удалось уговорить Рольда передумать.

Посетителем оказался не Киллиан.

Когда я выглянула на лестницу, по ступеням довольно спешно поднималась Мирта с корзинкой в руках. Увидев меня, она с воодушевлением улыбнулась, её глаза радостно засветились, и было видно, что она чем-то приятно взбудоражена. Я прислушалась к её чувствам, она с нетерпением спешила ко мне, и к нетерпению примешивалось замешательство и решимость. Она явно что-то задумала. Было ли это что-то планом моего спасения?

- Я принесла тебе ткань для твоей мантии и ленты для волос. Ты будешь неотразимой невестой, - бодро воскликнула девушка, и я с недоверием посмотрела на неё. Ещё вчера днём она расстраивалась со мной, ведь прекрасно понимала, что такое - выйти замуж за старика, да и иллюзий в отношении своего отца она никаких не питала. Что же изменилось за один день?

Мирта приложила палец к губам, а затем кивнула вниз на лестницу, указывая, что у стен была лишняя пара ушей, или может, даже больше. Выглянув в проход и прислушавшись, я услышала приглушённые голоса охранника и её мужа. Понятно, это был спектакль для них. Что ж, разумно, очень даже.

- Это не то, чего я хотела бы, но давай посмотрим, - ответила я в тон девушке, да так, чтобы мои тюремщики это услышали. Я подождала, пока Мирта поднимется, зайдет в нижнюю комнату, и бесшумно закрыла за ней дверь, чтобы нас никто не подслушивал. Где-то пару минут мы выждали, чтобы убедиться, что никто не слушал, и только после этого сели на кушетку у окна. Давно я не видела Мирту такой веселой. В последнее время все мы были огорчены разными заботами, а ей досталось больше всех, ведь отец и муж единогласно сбросили на неё организацию свадьбы, а сами и не пытались помочь.

- Неужели ты нашла избавление от этого ярма? – я взмолилась матушке природе, надеясь, что так оно и было, и уж со слишком большой мольбой во взгляде и непомерными ожиданиями посмотрела на подругу.

- Я нашла объяснение, почему Рольд это делает, - улыбнулась Мирта, заботливо дотрагиваясь до моего плеча. Материнский инстинкт подсказывал ей заботится обо всех окружающих, пока ее ребёнок не появился на свет, что иногда меня смущало, но чаще всего я понимающе улыбалась, но мягко напоминала ей о том, что излишне. Девушка понизила голос, придвинула свою голову немного ближе и с лукавым блеском в больших карих глазах заговорщически продолжила. - А затем я столкнулась с решением твоей проблемы.

- Я не понимаю.

- Дориан нашел подлинное завещание твоего отца, - поспешно объяснила Мирта.

Дориан был поверенным Рональда Караина и автоматически перешёл на службу к Рольду. Он, по меркам Мармандиса, был лет на десять старше Мирты, но при этом не старым, как Рольд, довольно симпатичным, со смешным носом с горбинкой и хорошим воспитанием. Большего о нём я ничего не могла сказать, кроме того, что он производил приятное впечатление. Мне давно уже начало казаться, что между ними что-то происходит, но Мирта продолжала упрямо отрицать.

- Подлинное завещание? – переспросила я, не понимая, как оно в столь патриархальном мире могло спасти меня от навязываемого мне ненавистного брака.

- Оказалось, что твой отец оставил другое завещание. Рольд составил выгодное для него и обманом одолжил печать Дориана, - пояснила Мирта, копошась в корзинке и пытаясь в ней что-то найти. Спустя некоторое время она вытянула оттуда свиток и протянула его мне. - Дориан не мог раскрыть обман публично, без подлинного завещания, которое Рольд надёжно спрятал.

- Видимо, не так уж и надёжно, - улыбнулась я, смотря на документ в своих руках. Я читала, но слова от волнения словно ускользали от меня.

- Твой отец воспользовался особым правом Каракута. Он не оставлял всё наследство Рольду. Твой отец оставил всё твоему сыну, - радостно рассмеялась Мирта, но я никак не могла понять, к чему это вело и как меня спасало. Моему сыну? Ещё чего не хватало. - Так как твой отец не мог сделать тебя наследницей, он сделал наследником твоего сына, а если такого не оказывалось на момент его смерти, то ребёнка мужского пола, которого ты родишь в течение трёх лет после смерти отца. Только после этого Караин мог наследовать Рольд.

- Поэтому Рольд хочет выдать меня за твоего отца? Ему не нужен наследник, и он вряд ли захочет иметь ещё ребенка? – догадалась я. Если всё было именно так, Рольду было достаточно держать меня при себе, но я частично понимала, почему он так поступал: мне он не доверял, а в собственном тесте, своём старом друге, он не сомневался. Да и я была молода, поэтому в его понимании, даже если ничего не планировала сейчас, то могла передумать.

- Именно, - улыбнулась Мирта, наблюдая за сменяющимися эмоциями на моём лице. - Отец, наверное, пообещал Рольду, что в этом браке детей не будет. По крайней мере ближайшие три года, или Рольд вообще не думает, что отец способен зачать ещё одного ребенка.

- Но как это известие мне поможет? – вот эта часть нашего разговора по-прежнему оставалась для меня загадкой. Ладно, Рольд не хотел, чтобы я родила сына (чего и так не было в моих планах), он благоразумно старался перестраховаться на тот случай, если подлинное завещание найдут. Допустим, он сговорился с сэром Морриганом. Как из этого выпутаться мне?

- Все очень просто, тебе нужно выйти замуж за кого-то значительно моложе, - победоносно заявила Мирта, совсем не предполагая, что брак как таковой меня совсем не интересовал. Неважно с кем. Моя подруга, кажется, этого и не замечала, - Используя завещание, ты можешь шантажировать Рольда. Сейчас наследница – ты, а не он.

- За кого выйти? – поинтересовалась я, не веря, что мне удастся провернуть хотя бы то, о чём она говорила. - Джареми - единственный, кто бы согласился помочь, но мы просто друзья, и он не пойдёт против отца.

- Джареми нет, - согласилась Мирта, но при этом не растеряла свой запал. - А вот Киллиан – другое нет.

- Ты же не серьёзно, правда? – нервно рассмеялась я. Да это ещё хуже, чем…. Хотя…. Постойте… Киллиана невозможно было обхитрить, по крайней мере, мне так всё еще казалось, но с ним можно было бы договориться. У меня не было ничего, что я могла ему предложить в обмен на сделку, разве что саму авантюру и возможность утереть нос Рольду. Фиктивный брак – неплохая альтернатива.

- Он молод, красив и обаятелен, - начала защищать свою мысль девушка, - это намного больше, чем предложили в свое время мне. У тебя выбор невелик, Астория: Киллиан или мой отец.

- А тебе самой какая из того польза? - улыбнулась я девушке. - Сейчас ты владелица замка, а если я выступлю открыто против дяди, ты тоже пострадаешь.

- Всё, что испортит настроение моему отцу или мужу, улучшит его мне, - весело улыбнулась Мирта, и я могла только удивляться, что самые дорогие люди заставили её возненавидеть их, чтобы она решилась мстить.

Глава 14

Когда Мирта ушла, я еще думала над идеей предложить Киллиану фиктивный брак. Чем больше я над этим размышляла, тем сильнее она мне нравилась. Такой вариант был выигрышный для всех, для меня уж точно, да и Киллиан не оставался обделённым, так как при таком раскладе получал хотя бы моральное удовлетворения от поражения Рольда, а я - освобождение от гнёта безумного опекуна, а заодно и свободу в действиях. Чутье мне подсказывало, что ответ был совсем близко (оставалось сделать всего пару манипуляций), и от возвращения домой меня отделяла всего одна деталь, только знать бы, какая и где она?

Впервые за последнее время я не мерила комнату шагами и не перегружала мозг тяжёлыми размышлениями. Теперь я чётко знала, что мне делать, осталось только составить чёткий план. Одной мысли о предстоящей авантюре было недостаточно, нужно было продумать такие мелкие детали, как аргументы для убеждения сначала Киллиана, а затем Рольда. И если с первым было хоть относительно предсказуемо, то что касалось второго, дела были плохи. Что могло заставить решительно настроенного дядю, который хотел помешать Астории обзавестись сыночком, изменить своё мнение и позволить выйти за молодого человека, который в любом случае откажется играть по его правилам? Ничего. Или почти ничего.

В мире, подобном Мармандису, репутация была всем. Одно неосторожное слово, а уж тем более, поступок, мог низвергнуть целый род с их пьедестала общественного положения. Вряд ли Рольд когда-нибудь решился бы рисковать будущим всего рода. Нужно сделать нечто настолько вопиюще неправильное, что он сам перевернёт события в нужное мне русло.

Что могла сделать незамужняя благовоспитанная девушка в таком случае, чтобы поставить под удар всё и всех? Только одно – окончательно и бесповоротно разрушить свою репутацию. План строился быстро и без особых проблем, и я всё больше воодушевлялась, расхаживая по комнате и представляя общую картину.

Нужно только убедить Киллиана скомпрометировать меня и обеспечить свидетелей. Рольд нас сам тут же погонит обоих под венец, еще до того, как об этом узнал бы кто-то. Всё казалось таким простым, но ровно до тех пор, пока в памяти не всплывало одно обстоятельство: важным игроком выступал сам Киллиан, а он мог испортить всё, что угодно, на любом этапе плана. Просто потому что ему так захотелось.

Весь вечер я пыталась связаться с Корином, но всё снова было глухо, и всё же я не оставляла попытки связаться с домом. Мне хотелось, чтобы он сказал, что я не окончательно сошла с ума, лишь самую малость. Подбодрил или просто соврал бы, что я ничего не испортила, даже если это так и было. В конце концов, я хотела просто услышать родной голос и вспомнить, что здесь, на этом острове, я всего лишь пришелец, это просто задание, и вскоре я вернусь домой к родителям, Гриффину и Алессе. На худой конец я готова была расцеловать Рейна, лишь бы оказаться дома.

Корин не отвечал, и в это время я отругала себя за слабость, начав считать, что то, что мои неудачные попытки связаться с домом могли быть и благом. Они удерживали от позорного признания моего поражения. Я же собиралась стать Хранителем, а Хранители должны уметь справляться с любой ситуацией, насколько сильно она бы им ни не нравилась. Хранителю совсем не к лицу теряться из-за проблем в чужом мире. Нужно собраться.

Несмотря на то, что к ночи я всё хорошенько обдумала и успокоилась, уснуть быстро я не смогла, а когда сон всё же победил меня, я проспала не более пары часов и проснулась на рассвете. Дом уже хлопотала в нижней комнате, но я ещё целый час не спускалась вниз, а когда спустилась, меня ждал Киллиан.

- Выглядишь слишком угрюмой, как для невесты, - резюмировал он, бросив небрежно ленивый взгляд на моё тёмное платье и незатейливо собранные волосы. Я не собиралась никуда выходить так рано и не уделила достаточно внимания своему внешнему виду, впрочем, это было не так уж важно. Мне было нечему радоваться.

Дом тут же выскочила, оставив нас с Киллианом вдвоем. Что ж, мне это было только на руку. Можно поговорить с ним без свидетелей. Не хотелось позориться ещё и при Дом.

- Плохая шутка, - выдохнула я спокойно. Обижаться или злиться на Киллиана просто бесполезно. Он был таким, каким был и с этим нельзя было ничего поделать, разве что перестать обращать на это внимание. - Женись на мне.

Я хотела спросить у него, говорил ли он с Рольдом и было ли что-то ещё, радостное, что он мог мне сообщить, но спокойное осознание того, что если бы у Киллиана были хорошие новости, он пришел бы вчера вечером, придало мне решимости. Я устала переживать и тратить время на всю эту чушь. Пора заканчивать с этим.

- Нет, - слишком уверенная отчего-то в его согласии, я не сразу поняла, что получила прямой и резкий отказ. Мысли побежали дальше, формулируя правильные аргументы в пользу такого решения, но я остановилась и посмотрела в его спокойные серые глаза.

- Почему? – вырвалось у меня, прежде чем я остановила себя, ведь так хотела научиться контролировать собственную речь и казаться куда увереннее, чем была на самом деле.

- Ты сама в состоянии позаботиться о себе, - невозмутимый ответ кузена лишний раз подтверждал то, что я думала: и он не смог уговорить Рольда, или особо и не старался, а значит выход и правда оставался всего один - уговорить Киллиана любыми способами жениться на мне.

- Каким, интересно мне, образом? – хмыкнула я, бросив тоскливый взгляд на окно, вспоминая неудавшийся побег.

Я ведь пыталась взять происходящее в свои руки, но он сам же и остановил меня. Что помешает сэру Морригану сделать со мной то, что ему бы хотелось (а он это даже не пытался скрыть) после того как получит на это все права? Вот именно, ничего. А я, увы, была не той комплекции, чтобы хоть что-то сделать против взрослого мужчины, и уж тем более против хоть и меньшего по размерам, чем Рольд, но всё же крупного мужчины.

- Чего тебе стоит напоить Морригана снотворным или перерезать ему горло? – лениво поинтересовался Киллиан, подходя к письменному столу и беря в руки лист с незаконченным письмом, которое я писала сэру Родэрику. Мне захотелось накричать на него за вмешательство в личное пространство, но вовремя остановилась. Сейчас не время портить с ним отношения, это можно будет сделать после того, как он мне поможет. - Станешь молодой и богатой вдовой.

- Я не стану его убивать, - покачала я головой для пущей убедительности. Почему он никак не понимал, что убийство даже в целях защиты я не рассматривала как вариант? Ещё до такого я не опускалась. Никогда.

- Как знаешь, - всё также лениво ответил Киллиан, смотря на слова на листе и полностью игнорируя меня, словно была ещё одним предметом интерьера. - Терпи в таком случае его издевательства. Всё очень просто, Астория: либо ты, либо тебя.

- Меня это не устраивает, - я подошла к столу, встала напротив кузена, как легко стало мне чужого человека называть кузеном, выхватила у него из рук своё же письмо, привлекая его внимание и встретившись взглядом с серыми глазами повторила решительнее, упрямее. - Женись на мне.

- Что мне с этого будет? Зачем это мне? – Киллиан и глазом не повел на мой умоляющий взгляд, который должен был бы вызвать у него хоть какую-то реакцию, я уже молчала про то, чтобы тот убедил его. На это я даже не рассчитывала.

Именно эта часть, с объяснением преимуществ для Киллиана, была самой слабой. Я придумала десятки вариантов, но все они казались неубедительными и не будут значить ничего, если он просто не захочет помогать. Сейчас, смотря на него, я лучше, чем прежде, поняла, что только он мог бы мне помочь и именно на это помогло мне хоть немного успокоиться. Он помогал мне прежде, и никто не гварантировал, что захочет в этот раз, но я не могла не попытаться. Если не это, останется тогда только еще одна попытка побега.

- Поражение Рольда, - ответила я и понадеялась, что для него этого будет достаточно. Киллиан был достаточно обеспечен, слишком самоуверен и самодостаточен, чтобы его можно было бы хоть чем-то подкупить, разве что чем-то нематериальным. - Мне кажется, ты хотел бы ему отомстить. К тому же, как мой супруг, ты получишь хорошую часть наследства.

- Допустим, - спокойно ответил он, а я затаила дыхание и прислушалась к его чувствам, словно еще одной парой рук, совсем невидимой. Он был заинтересован, хоть внешне и не показывал этого. Я едва могла сдержать ликование. Еще немного и всё должно было получиться. - Думаешь, это веская причина, чтобы лишиться всех прелестей жизни, связав себя браком?

- Что? – удивилась я, не сразу поняв, о чем он говорил, а затем на какое-то мгновение представила нас двоих, обсуждающих домашние дела и решающих, какие имена дадим детям. От такой перспективы меня и саму покоробило, поэтому я поспешила заверить его в ошибочности таких предположений, хотя сама их и вызвала. - Нет. Мне самой не нужен настоящий брак. Я предлагаю всего лишь деловую сделку, ненастоящий союз, только для дядюшки и его гостей.

- Я подумаю, - Киллиан поправил цепочку кулона, на котором висел изумруд, и отошел в сторону, явно собираясь уйти, но он не мог же, правда? Не мог уйти просто так, когда мне так нужна была его помощь.

- Но у нас нет времени на раздумье, - я вспомнила о том, что на закате состоится свадьба, а солнце уже поднялось. Время грозилось пролететь незаметно, и уже потом нельзя будет ничего поделать….

Почему же он всегда так невыносим?

- Нет, - остановился Киллиан на пол пути, и не оборачиваясь, ответил. Еще несколько мгновений говорил, что подумает, а тут такой резкий отказ… Что изменилось? Нет, я не хотела слышать эти слова. Они вынуждали меня повторять то, что я уже пыталась – бежать. Только хорошенько обдумав этот вариант, я поняла, что у меня не было никаких мыслей о том, что бы я делала, выбравшись за ворота замка. Что бы я ела? Где спала? И сколько бы продержалась под открытым небом в такое прохладное лето?

- Что? – переспросила я. Мне хотелось броситься и начать умолять его, но почему-то я остановилась. То ли робела от такого решительного шага, то ли сказывалась плохая привычка делать что-то наперекор кузену. И когда я только успела стать такой вредной?

- Если нет времени обдумать твое предложение – мой ответ нет, - категорично заявил он и вместе с этим я почувствовала его самодовольство и даже лукавство. Он со мной играть собрался?

- Да ты…, - снова разозлилась я на него. Так и хотелось сказать ему в ответ что-то резкое, но вовремя опомнилась.

- Кто? – поинтересовался Киллиан, слегка полуобернувшись.

- Упрямый, - я едва подобрала слово, которое могло бы высказать моё отношение и не разрушить в перспективе мои планы.

- Поговорим после завтрака, - только и ответил он, прежде чем выйти и оставить меня с открытым ртом стоять и смотреть на то место, где он только что стоял.

Киллиан ушел, а я осталась стоять посреди комнаты, так ничего и не добившись. Он думал, что я способна сама себя защитить. Лестно, но при этом совсем не соответствовало действительности. Интересно, как он себе это представлял? Я никогда не была особо умелой в борьбе. Да и толку-то? Раз схитрила, два, если повезёт три, а дальше что? А дальше ничего. Даже самый глупый человек изменил бы тактику и нашел способ внушить нерадивой жене послушание. В крайнем случае, приказал бы кому-то приструнить такую. Раздумывая над всем этим, я пришла к понимаю, что для подкрепления собственных слов нужно было напомнить Киллиану, что из себя представлял сэр Морриган.

Я даже обрадовалась, когда пришла Дом и сказала, что меня ждут внизу на завтраке, и моё заключение закончилось. Надев довольно смелое платье, которое, к слову, не было даже самым откровенным из тех, что мы приготовили с Алессой, но при этом с более глубоким декольте, чем то, которое так не понравилось кузену. Я готова была снова терпеть похотливые взгляды, лишь бы доказать Киллиану, что это не моя фантазия, и я не просто так прошу его помощи.

- Ты выглядишь просто очаровательно, дорогая племянница, – улыбнулся Рольд, будто не запирал меня в башне и не морил скукой, а подчас и голодом, словно думал, что он так сможет сделать меня сговорчивее. Судя по всему, он предполагал, что я должна была подумать и принять его точку зрения. Никакая другая не считалась, и сразу же отбрасывалась в сторону, как ложная.

Скромно улыбнувшись и тихо поблагодарив за комплимент, я заняла своё место за столом. Играть дурочку при Рольде казалось таким привычным и правильным, что я делала это уже на подсознательном уровне. Изображала из себя тихую и покорную, словно действия дяди действительно возымели тот эффект, который он ждал.

Я украдкой бросила взгляд на Киллиана. Так много всего я хотела бы проверить: и его реакцию на мой наряд, почему-то это мне казалось важным, и то, понял ли, что я всё же воспользовалась его советом и решила взять ситуацию в свои руки, пусть и не так, как думал он сам. Еще я хотела проверить, здесь ли он вообще, или так и не пришел. Чего я не ожидала, так это того, что наткнусь на злой взгляд. Неужели он злился на меня за то, что я не стала покорно ждать своего приговора? Не мог же он ожидать, что я так просто смирюсь.

- Сегодня знаменательный день, - пророкотал Рольд, стараясь выглядеть величественно, но неужели никто так ему и не сказал, что он смешной с этой угрюмой напыщенностью? В нём не было и грамма величия, а значит, все его попытки были ничтожны. И всё же он пытался. - Моя дорогая племянница выходит замуж, и мне жаль расставаться с ней…

Он ещё долго что-то вещал, но я его не слушала. Удерживать блок в присутствии стольких людей было сложно, но я даже умудрялась отчасти наслаждаться холодным раздражением Киллиана, которое читалось в его взгляде так же легко, как если он бы кричал. Каждый раз, когда сэр Морриган заговаривал со мной, мне хотелось ударить его, ведь он смотрел не мне в глаза или хотя бы в сторону, а пялился на мою грудь. Да, я этого и добивалась, но менее противно от этого мне не было.

Рольд радовался, Джареми и Мирта сочувственно смотрели на меня, но я по большей части следила за кузеном, пытаясь понять, насколько сильно он зол на похотливого Морригана. Достаточно ли, чтобы он решил помочь мне? Я знала, что это не честно и неправильно, но это все, что мне удалось придумать в столь сжатые сроки.

Закончился завтрак, и прежде, чем я смогла опомниться, Киллиан схватил меня за локоть и поволок из столовой. За прошедшее время с моего появления здесь, я неплохо изучила Караин, и теперь уж имела представление, куда меня потянул кузен. Пройдя некоторое расстояние и завернув за угол, мы попали в библиотеку, где хранилось множество интересных фолиантов, свитков и книг. Каждый раз попадая сюда, я любовалась этим местом, но сейчас мне не дали на это времени. Вместо того, чтобы повести себя как цивилизованный человек, кузен втолкнул меня в библиотеку и навис надо мной, словно скала. Поднимать взгляд вверх я опасалась.

- Зачем ты устроила этот спектакль? – неожиданно нейтрально спросил Киллиан. Неужели мне показалось, что он был зол? Он никогда не поступал так, как от него ожидали, но чтобы так? Выволок из столовой, притащил в библиотеку, а говорить начал так, словно ничего и не произошло. Я ожидала, что он сейчас начнёт кричать на меня за моё возмутительное поведение, но он снова стал спокойным, будто ничего не происходило. Было ли это обманчивым маневром или он в самом деле был спокоен, и мне только показалось?

- Чтобы показать тебе, что мои страхи – не пустая фантазия. Если сэр Морриган способен так вести себя при большом количестве людей и не имея никаких прав, то что будет, когда Рольд передаст меня ему вечером в полное распоряжение? – я подняла голову и попыталась казаться гордой, но где была я, а где был Киллиан. Даже разница в росте делала меня не такой решительной, как я пыталась казаться, а скорее напуганной, что больше соответствовало действительности. - Я не хочу становиться невинным агнцем на заклании. Моя жизнь мне дорога.

- Зачем это нужно тебе, я понял, - серьезно кивнул Киллиан и опустил взгляд. Приятно было, что в этих стенах был кто-то, кто был мужского пола и при этом смотрел выше выреза моего платья. Если его и интересовала я, что было само по себе смешно как предположение, то не только моё тело, что хоть немного, но радовало, - но я все равно не понял, зачем это мне.

Я рассказала Киллиану о завещании Рональда Караина и о том, что оно значило для меня, для него и для Рольда, постаралась описать преимущества сделки, которую предлагала кузену, и мне оставалось только уповать на его небезразличие, ведь по сути только необъяснимые внутренние мотивы могли побудить его согласиться.

Мне становилось некомфортно от его взгляда, но Киллиан был одним из немногих, кому в том мире я доверяла, поэтому позволила себе опустить блок. Из одного только чистого любопытства мне было интересно, что он сейчас чувствовал, учитывая, насколько непроницаемую маску он обычно носил.

- Предположим, я согласился на это. Как ты собираешься провернуть всё в свою пользу? – несмотря на обманчивую незаинтересованность и легкую скуку как в его позе, так и взгляде, его вопрос был вызван любопытством и азартом. Я готова была поспорить с кем угодно, что он любил азарт, и сейчас его внимание привлекла афера, которую я ему предлагала. - Если я правильно помню, твоё венчание на закате.

Тебе всего лишь нужно скомпрометировать меня, - меня саму не особо прельщала эта идея, я прекрасно помнила, чем обернулся тот один из первых ужинов в Караине и забытая шаль, но наш ход должен был быть и правда вопиющим и неожиданным. Я закусила губу, думая о том, как нам нужно было обеспечить свидетелей. Стоило бы подговорить Дом, но я же не знала, сколько времени потребуется, чтобы убедить Киллиана, а теперь… теперь стоило хитрым способом привести кого-нибудь сюда и обставить всё так, словно мы прятались от посторонних глаз, и нас поймали бы с поличным.

Мне едва удалось уловить рассредоточенным взглядом быстрое движение, прежде чем Киллиан поцеловал меня. Поцелуй снова застал меня врасплох. Нам всего лишь нужно было создать видимость, и это не должно было быть чем-то подобным.

Я слегка толкнула Киллиана, но тот и не думал отстраняться. Я толкнула сильнее, но результат был прежним. Складывалось впечатление, будто он только этого и ждал. Я пыталась сопротивляться, пыталась оставаться безучастной, предполагая, что его вряд ли устроила бы безвольная кукла в его руках и пыталась тем самым заставить его отстраниться, но он ни на что из этого не реагировал. Странное чувство, начавшееся как покалывание в кончиках пальцев, всё сильнее и сильнее распространялось по телу, всё больше и больше, лишая меня собственной воли, заставляя предать не только саму себя, но и забыть о верности Гриффину.

Я не хотела этого, не собиралась ни повторять это безумие, ни реагировать на поцелуи, но что-то внутри заставляло меня это делать, и я отказывалась называть это теми словами, которыми можно было описать происходящее. Каждым своим мгновением эта ситуация была неправильной, но я ничего не делала, чтобы её остановить.

Самый коварный этап нашей затеи начался, когда Киллиан отстранился и вытянул из моих волос шпильку, которую сам же и подарил, расправил волосы и нарочно растрепал их, продолжая смотреть на меня сверху-вниз тяжелым, лишающим воли к возражению взглядом.

- Что ты делаешь? – спросила я, пытаясь не вздрагивать от непривычно звучащего собственного голоса.

- Компрометирую тебя, - хмыкнул кузен и спустил рукава платья с моих плеч. Достаточно, чтобы оно продолжало на мне держаться, и в то же время неприлично открывая плечи, чтобы это считалось неприличным. - Думаешь, кто-нибудь поверит нам, если мы просто постоим наедине? Этим никого не удивишь.

- Вовсе не обязательно… - хотела я возразить, что устраивать подобный спектакль было не обязательно, но разве в этом помещении был тот, кто хотел слушать? Мне нужно было радоваться хотя бы тому, что он согласился помочь, пусть и делал это так, как считал нужным.

- Не мешай мне получать удовольствие, - подмигнул мне кузен и скинул свой сюртук на пол. Я успела предположить, насколько сильно подобный саботаж разозлит Рольда, до того, как снова сконцентрировала внимание на брюнете. - Должен же я что-то получить взамен своей помощи.

Киллиан не дал мне напомнить ему, что же он получит от этой сделки. Самым коварным образом он снова начал меня целовать, а я, к своему стыду, не стала его останавливать.

Рольду, чтобы найти нас, потребовалось совсем немного времени, и не нужно было ничего заранее планировать. Когда он и весьма кстати пришедший с ним сэр Морриган вошли в библиотеку, Киллиан все ещё целовал меня, и к тому времени я смирилась и даже начала получать удовольствие, убеждая себя в том, что Гриффин простит меня, если я решусь ему рассказать.

Рольд мгновенно стал пунцовым и начал орать, будто его освежевали живьем. Вполне возможно, его крики слышали везде, во всём замке, но меня это уже не заботило. Самая сложная часть авантюры закончилась, оставалось только принимать последствия. Я поспешно поправила платье и позволила кузену приобнять себя, как бы защищая и загораживая от незваных гостей.

Быстро вспомнив о роли дурочки для Рольда, я стала пытаться оправдаться и рассказывать, что брак с сэром Морриганом был бы для меня подобен смерти. Мне даже не пришлось врать, что я безумно любила Киллиана, Рольд всё додумал за нас, а наш внешний вид и моё, как я предполагала, раскрасневшееся лицо от смущения, только подтверждали его выводы.

Я отказываюсь брать испорченную девицу, - вдруг заговорил сэр Морриган. с явным пренебрежением и злостью посматривая в нашу сторону, и я готова была начать благодарить его, если бы это не означало срыв всей операции. Дядя же не разделял моей радости. - Я Мирту отдавал тебе нетронутой. По-твоему, это справедливый обмен?- Может, она это все подстроила, - предположил Рольд, искоса посматривая на меня и припоминая всё считанные случаи, когда я противоречила ему и показывала характер, но он и сам не был уверен в этом. Он лихорадочно осматривал меня, осматривала Киллиана в попытках найти что-то, чтобы доказало его правоту и спасло его план.

- Твоя племянница покладистее моей дочери. Думаешь, она смогла бы составить хитроумный план? – раздраженно хмыкнул отец Мирты.

Я посмотрела на Рольда, но вместо того, чтобы настаивать на своём предположении, а ведь он на самом деле действительно был прав, признал поражение и смотрел на Киллиана так, словно хотел бы снести ему голову. Вряд ли подобное произошло, но в намерениях опекуна я не сомневалась.

- Что же скажешь делать с таким позором? – поспешно повернулся он к своему другу, который для себя уже всё решил. Хвала высшим силам за это, за то, что честь будущей супруги значила для того больше, чем все обещания зятя.

- Пусть твой племянник за него и отвечает, - ответил Морриган, и словно решив, что вопрос закрыт, собрался уходить.

Рольду же было что сказать. По нему было видно, что он собирается спорить ещё, если найдется кто-то, кому нужно будет доказывать свою точку зрения на происходящее, но продолжать разговаривать с ним мне не хотелось. И без того становилось ясно, что на закате свадьба если и состоится, и невеста будет та же, то Рольду придётся заменить жениха.

Киллиан несильно толкнул меня в бок, и я на удивление быстро догадалась, что он хочет сделать. Мне самой, как и ему, больше не хотелось здесь находиться, и был всего один очень простой способ убраться восвояси. Играла роль я обычно плохо, но мой местный дядя не раз доказывал, что моих актерских способностей было для него достаточно. Сделав весьма посредственный трюк с потерей сознания, я позволила кузену вынести себя на руках и не приходила в сознание, пока не оказалась уже в самой башне.

- Довольна? - спросил Киллиан, как только я отряхнула своё платье и попыталась пригладить взлохмаченные волосы, после того как он опустил меня на пол в нижней комнате башни. Прическу всё равно нужно будет переделать, но я была слишком довольна тем, как всё сложилось. Еще уходя на завтрак, я была полна решимости чуть ли не войну объявлять кузену, а теперь… теперь похоже, я всё еще была обручена, но на своих условиях и не с тем, кто каждое мгновение стремился залезть мне под юбку.

- Да, но поцелуй был совсем не обязательным, - растерянно ответила я.

Мне снова стало стыдно за свою слабость. Почему я ровным счётом ничего не сделала? Он же не был таким неотразимым, чтобы совсем потерять голову. Я не была в него влюблена, чтобы не помнить ни своего жениха, ни о запретах Старейшин на отношения в чужих мирах, и была не настолько глупа, чтобы считать, что поцелуй не считался, пусть и маленькой, но изменой.

- Я - не благодетель, Астория, - едва заметно улыбнулся кузен, - Я ничего не делаю просто так.

Киллиан оставил лёгкий поцелуй на моих волосах и ушел, молча и как всегда невозмутимо, а я, смотря ему вслед, пыталась понять, на какие же действительно условия подписалась, заключив с ним сделку. Я уже начинала подозревать, что они были совсем иными, чем казалось мне.

Глава 15

Я смотрела на Киллиана в другой части длинного зала, где предпочитали проводить вечера гости, и мне казалось странным, что пусть даже и для отвода глаз, он теперь был моим мужем. От брака я готова была бегать как от чумы, причем во всех мирах, и даже чувства к Гриффину не убеждали меня в том, что это хорошая идея, но сейчас меня загнали в угол и деваться было некуда.

Брак, как таковой, воспринимался мной оковами, чем-то постоянным и незыблемым. Других девушек он привлекал, мне же он казался хомутом на шею. Все еще считалось, даже у нас в Ламарисе, что жене стоит уступать мужу в некоторых вопросах, а мне нравилась моя независимость.

Кузен, тьфу ты, муж стоял в стороне и разговаривал с Дорианом. Киллиан вел себя спокойно и уверенно, со свойственными ему холодной выдержкой и неиссякаемым запасом невозмутимости. Дориан, который не был робким парнем, и тот терялся в сравнении с ним. Даже поверенного Киллиан был выше, да и во всём он выглядел внушительнее. Светлые голубые глаза проигрывали грозовым серым, тёмно-русые волосы – черным, как ночь…. Тут не нужно было быть мудрецом, чтобы видеть, кто из двоих сильнее и опаснее. Я удивлялась тому, насколько естественно вел себя Киллиан, совсем как счастливый супруг. Казалось, он и правда хотел этого. Вот кто умел мастерски играть роль.

- Любуешься? – поинтересовался Джареми, подойдя ко мне с двумя кубками, скорее всего наполненными вином, и протягивая мне один. Помня свой предыдущий опыт, в этот раз много пить я не стала, едва прикасалась к вину, опасаясь повторения. Хотя Киллиан ни словом, ни делом не давал мне понять, что его интересовали поцелуи. И всё же мне хотелось быть уверенной, в первую очередь в самой себе.

Я повернула голову в сторону парня, но увидела только профиль и каштановые кудри, он смотрел на Киллиана впереди. Может. использовать его было бы лучше? Джареми был добрым, покладистым парнем, он бы никогда не стал затевать интриги против меня. В конце концов, он был моим другом. В то же самое время он являлся сыном своего отца и уже заблаговременно признал поражение. Нет, с Джареми ничего не получилось бы. У него не было стержня Киллиана, он попросту не смог бы.

- Да, - соврала я, удивившись, насколько просто здесь в Мармандисе мне начала даваться ложь, а ведь я считала себя глубоко честным домаром. Как легко, оказывается, попасть под влияние окружающих обстоятельств.

- Ты правда этого хотела? Стать женой Киллиана? – Джареми, казалось, был задет таким стечением обстоятельств. Я легко почувствовала недоверие друга, он был ошеломлён и все ещё думал, что это блажь. Складывалось впечатление, будто я что-то ему обещала и не сдержала своё слово.

- Да, - согласилась я. Да я за кого угодно вышла бы замуж, кроме родственников Джареми. За тех, кто ещё бы согласился на подобную сделку. Мне не хотелось терять такого друга, как он, поэтому я повернулась и попыталась перевести всё шутку. - Уж точно больше, чем за твоего отца.

Джареми успокоился, отстал на время с расспросами, и мы наконец-то могли поговорить о чём-то отвлечённом, не имеющим ничего общего ни с его семьёй, ни с моей, пусть и ненастоящей. В такие моменты он был отличным другом, не предъявлял претензий, не искал никому и ничему оправданий, просто поддерживал и веселил меня. Джареми умел быть просто другом, и я ценила это больше всего.

Смеясь с ним, я даже забыла о неприятном разговоре с его отцом, а затем и дядей. Оба мало радовались, что я всё же вышла за Киллиана, но в ответ мне сказать им было нечего. Не могли же они ожидать, что молодая девушка будет счастлива выйти замуж за старика. После, когда они ушли, мы с Джареми еще пошутили над этим, отметив побагровевшие лица его родственников.

- Я хотел бы украсть свою жену, - спокойно и даже серьезно сказал Киллиан у меня над головой, когда мне казалось, что он все ещё разговаривала с Дорианом, - для танца.

Несмотря на весь фарс, сочетание моя жена в мой адрес казалось мне всё ещё непривычным, будто я спала и видела страшный сон. Извинившись перед другом, я позволила Киллиану увести себя в центр зала. Мой мнимый супруг положил ладонь на мою талию, и я подозрительно прищурилась. Казалось бы, Алесса заставила меня выучить все танцы, которые были популярны в Мармандисе, и все они были слишком целомудренными. Что-то я не припоминала…. Ах, черт, совсем забыла о нескольких особенных танцах, уже более приближенных к знакомым мне по Доману. Они предполагали более тесный контакт партнёров.

Давион – танец, который позволялось танцевать только супружеским парам, слишком интимным, по меркам Мармандиса, он был, чтобы местные мужчины позволяли другим прикасаться к своим женщинам подобным образом. Считалось неприличным танцевать этот танец не с супругом.

- Ты выглядишь очаровательно, - вдруг негромко сказал Киллиан, после очередного поворота по залу. Я подняла взгляд к его лицу, что оказалось довольно таки проблематичным, если вспомнить, насколько он выше меня. Чтобы Киллиан разбрасывался комплиментами, должно было произойти нечто серьезное.

- Ты правда так думаешь? – зачем-то спросила я, позволив ему вести меня в танце, не хотелось показывать, что я знаю его, ведь в таком случае могли задать вопросы, которых мне слышать не хотелось. - Или это часть твоей игры?

- Тебе очень идет зелёный цвет, - по-прежнему оставаясь дружелюбным. сказал Киллиан, игнорируя мои вопросы. При этом он немного наклонил голову вниз, уже не так сильно возвышаясь надо мной, - Твои глаза начинают сиять.

Я неуверенно улыбнулась, всё ещё чувствовала себя неловко в этом платье, оно сильно смущало меня, пусть и было неприлично красивым

- Зелёное? – переспросила я, как только Дом принесла мне мой наряд. Сейчас я видела его впервые. Мне предлагали, и не раз. Посмотреть на него, оценить, но я не то, что платье видеть не хотела, я слышать о свадьбе как таковой не могла.

Зелёное платье отливая изумрудным свечением будто насмехалось надо мной. Нет, оно было красивым, невооруженным глазом становилось понятно, что в него вложено много сил, но я не видела всей его прелести, только изумрудную зелень ткани и переливающуюся вышивку на ней.

Это легко было объяснить. В Домане не было единственного определенного цвета для свадебного наряда невесты, одного шаблона для всех. Существовало одно простое правило: свадебный наряд как невесты, так и жениха, должен быть пошит в цветах рода. У Лленардов это всегда был зелёный, именно таким будет моё платье, когда я буду выходить замуж за Гриффина.

Так будет правильно. Так будет по-настоящему, а сейчас… сейчас это была игра.

- Конечно, - кивнула Дом, расправляя платье на кровати и любуясь им. - Оно очень хорошо подойдёт к Вашим глаза. Правда же, прелесть?

- Да, оно очаровательно, - согласилась я, не способная отделаться от ощущения, что это предзнаменование, плохое предзнаменование, словно злая шутка, но что я могла сейчас поделать?

Я махнула рукой на это совпадение и позволила себе расслабиться и настроиться на предстоящий спектакль, ведь мне предстояло сыграть роль безумно влюбленной невесты.

- Спасибо, - на мгновение растерявшись, поблагодарила я, едва не пропустив поворот и не запутавшись в собственных ногах, на что Киллиан обязательно обратил бы внимание и что-то сказал бы по поводу моей неловкости. Мне совсем не хотелось превращать сегодняшний день в очередную стычку характеров. Я слишком устала за последние дни и просто хотела покоя. - Ты сегодня непривычно любезный. Где же твои колкие замечания?

- Ты сама сегодня менее колючая, чем обычно, - простодушно ответил парень. и я улыбнулась. Может, ему и правда хватило на сегодня событий, и я могла рассчитывать на приятный разговор? Подняв глаза вверх, желая ответить ему что-то приятное, чтобы немного сбить его с толку, я заметила, что он смотрит в сторону, мимо. Сначала решила, что он начал меня игнорировать, но затем он сказал ровным тихим голосом. - Посмотри налево.

Я послушно повернула голову, и с левой стороны увидела Рольда, он угрюмо смотрел на нас танцующих, и казалось, был готов задушить обоих, но у него были связаны руки, и от того он злился еще больше. Лицо, давно побагровевшее, казалось ещё более красным, а глаза ещё более узкими. Рольд себя еле сдерживал, но всё же делал это, прекрасно понимая, что в данный момент вынужден играть по нашим правилам. Конечно же, его не устраивало то, что мы сломали так хорошо продуманный план, а ведь он ещё даже не знал о завещании. Что же с ним будет, когда он поймет, что его обыграли и в этом?

- Я никогда не видела, чтобы он был таким злым, - не без удовольствия ответила я своему партнёру, отвернувшись от Рольда и стараясь уследить за тем, чтобы не упасть. Я не представляла себе, что значило жить с этим человеком годами, как приходилось Мирте и Киллиану, а еще и маленькому Риду. Я радовалась только тому, что ещё немного времени, и мои мучения в Мармандисе закончатся. Остальных же оставалось только пожалеть, даже раздражающего кузена.

- Он никогда таким и не был. Ты заставила его понервничать, - заговорщицки подмигнул мне Киллиан.

- Мы заставили, - поправила я его и улыбнулась.

Дом была права: Киллиан оказался единственным, кто смог мне помочь. Впервые за очень долгое время я действительно наслаждалась временем, проведенным в кругу моих ненастоящих родственников. Проследив за взглядами окружавших нас гостей, заметила, что почти все смотрят на нас. Да и раньше смотрели, что неудивительно, так как это всё же была свадьба, пусть и фиктивная, но в этот раз все словно чего-то ждали. - Чего они ждут?

- Когда мы уйдем, - прошептал Киллиан наклонившись ниже, чем и заставил присутствующих шушукаться, а заодно и отпускать разные шуточки. - Они смогут без стеснения обсуждать, чем мы заняты и придумывать всевозможные колкости, чтобы засыпать ими нас завтра.

Я кивнула, уйти из этого зала казалось хорошей идеей. Стопы горели от танцев, мне не удалось посидеть больше того времени, которое отвели на ужин. Все почему-то хотели потанцевать с невестой, будто это было чем-то особенным и обязательным. Часть гостей к тому же танцевали весьма неуклюже и словно соревновались в попытках оттоптать мне ноги. Кроме того, со всеми нужно было хоть немного поговорить, и к концу вечера мне казалось, что я вот-вот потеряю голос или у меня отвалится язык.

Мы распрощались с гостями, и под лукавые улыбки, а местами даже смешки, удалились в тишину. Оказавшись в безлюдном коридоре, я позволила себе шумно выдохнуть и прикрыть глаза, перестав глупо улыбаться, словно молоденькая безумно влюбленная дурочка. Скулы уже сводило от постоянных улыбок, казалось, несколько следующих недель я не захочу больше повторять это.

- Тишина, - благоговейно прошептала я, наслаждаясь отсутствием гула, который ещё минуту назад меня окружал, а сейчас лишь фонил, с каждым шагом становясь всё тише и тише. От гула даже голова начала болеть, но я рада была оставить этот рассадник шума. Всё же такие скопления людей очень напрягали. Не знаю, как нечто подобное постоянно выдерживали Алесса и Мирта. - Никогда не думала, что буду мечтать о тишине.

- Ты отлично держалась весь вечер, - с одобрением сказал Киллиан через некоторое время, когда я почти забыла, что он рядом.

Было весьма гуманно с его стороны позволить мне насладиться покоем. Я открыла глаза, подняла голову и посмотрела на своего фиктивного супруга. Свет факелов позволял видеть его лицо, но толку от этого все равно было мало, он был мастером притворства, и за маской счастливого жениха, которая всё еще была на нём, я не видела его настоящего, или хотя бы того, кого знала раньше.

Я прислушалась к его эмоциям, он был заинтригован, остальные чувства были смешанными и слабо читаемыми. Сколько бы я ни тянулась к ним, едва могла их распознать, словно он знал, кем я была на самом деле и специально прятал чувства, чтобы я до них не добралась. Он даже в эмоциях был непредсказуем, равно как в словах и поступках.

Вот что значили его комплименты? Сначала один, теперь другой….

- С тобой мне явно не сравниться, - улыбнулась я, хотя казалось, новая улыбка как минимум до утра не появится на его лице, но в кои-то веки мне не хотелось с ним спорить. Мы сейчас были на волне странного взаимопонимания. Это ощущение было новым, непривычным, и мне захотелось подольше сохранить между нами, хотя бы ради разнообразия перестать спорить. - Я почти поверила, что ты счастливый жених.

- А почему мне им не быть? С твоей подачи я получил возможность утереть нос Рольду, а также наследство, как твой муж, на которое я и не рассчитывал, - подмигнул кузен, пропуская меня в мою же башню. Казалось, он уже был владельцем этого замка, а ведь раскрыть настоящее завещание нам еще только предстояло. Мы стали подниматься по ступеням, и в полумраке винтовой лестницы я почувствовала себя странным образом незащищенной, хотя казалось, я сейчас была рядом с человеком, который в этом жутком мире относится ко мне серьезно.

Часть меня желала, чтобы он развернулся и ушел, оставив меня этой ночью одной, но я прекрасно понимала, что это невозможно. Молодым супругам полагалось провести первую брачную ночь вместе. Пусть этот брак не был настоящим, но об этом знать никто не должен был. Поднимаясь по ступеням и слушая мягкие шаги за спиной, я поняла, что сильно опасалась оставаться с ним наедине, но при этом понимала, что если отправлю его куда-то в иное место - это всё уничтожит.

Я пропустила Киллиана вперед, остановившись напротив гостиной, но к моему удивлению, он проигнорировал её и, обойдя меня, стал подниматься выше. Я едва не попросила его остаться в нижней комнате, слова почти слетели с моих губ, но я вовремя вспомнила, что ключи от башни были еще у Дом и у управляющего. Любой мог заглянуть к нам, и каково же было бы их удивление, если бы они обнаружили жениха не в постели своей невесты, а в гостиной. Для кого имел бы значение устроенный нами спектакль, если бы к утру все знали, что мы спали в разных комнатах? Всё пошло бы только насмарку. Я представила даже ухмылку Рольда, когда он получил бы возможность признать брак недействительным.

Молча поднявшись в спальню, я присела на кровать, и ощущая всю неловкость ситуации, предпочитала смотреть куда угодно, но не на Киллиана. Прежде ни один парень не был в моей комнате, ни в этой, ни у родителей, ни в доме Алессы. Даже Гриффин, и тот не переступал порог любой из моих комнат. Это позволялось разве что Корину, но он был моим дядей, и его я в счёт не брала. Гриффин не был даже у меня дома, что же касалось комнаты в доме Алессы, то в особняке бабушки он старался вести себя максимально прилично, желая понравиться ей. Пусть эта комната и была временной, но всё равно на эти месяцы стала моей. Я успела к ней привыкнуть. Вторжение в неё мужчины, пусть им и был мой фиктивный муж, казалось чем-то удручающим. Сама мысль о сне с мужчиной в одной комнате смущала меня. Пусть Киллиан и переносил меня во время лихорадки, мы путешествовали вместе, но сейчас мы были оба здоровы и в полном сознании.

Прожив под одной крышей с Рейном и его женой столько лет, не то что личное пространство научишься ценить, но и уголки своей души, которой не коснулись еще отравленные эмоции зависти и призрения. Именно Рейн и научил меня ревностно относится к собственным вещам и независимости.

- Ты выглядишь уставшей, но при этом совсем не пьяна, - Киллиан первым делом сбросил камзол и присел на стул напротив меня, устало откинувшись на его спинку. Казалось бы, на первый взгляд большая комната будто бы значительно уменьшилась, или во мне говорила паника? От кузена повеяло усталостью, я подняла на него взгляд и заметила, как он слегка прикрыл глаза. Было странным осознавать, что его тоже измотал сегодняшний день, который заслуживал звание самого тяжёлого. - Мне казалось, тебе понравилось вино.

- Мне не понравилось, - поморщилась я, вспоминая. как излишек вина затуманил разум, как я начала совершать ошибки, одну за другой, и казалось, никак не могла остановиться. Неужели в Мармандисе рос другой виноград? Или же вино делали иным образом? Почему оно вытаскивало всё самое тёмное из людей, почему путало разум?

- Странно, в Караине оно хорошего качества, - удивился Киллиан, и только сейчас я заметила, что на столике у его стула на подносе стоял графин с двумя кубками, уже, очевидно, заранее наполненными. Он взял один из кубков, отпил и довольно кивнул. - Да, здесь делают отличное вино, будешь?

- Спасибо, воздержусь, - я не хотела рисковать и снова попадать в глупую ситуацию. Если захочу пить, лучше налью воды. Киллиан еще отпил вина и промолчал, смотря на меня с любопытством. Тишина затянулась, а мне молчать не хотелось, и поэтому я задала новый вопрос. - Где ты был все это время?

- У дедушки. Рольд и ты – не единственная моя семья, Астория, - Киллиан сбросил с себя дымку усталости и казался снова властителем этого мира. Он откинулся на спинку стула и улыбнулся, будто был готов еще несколько часов плясать с гостями. Откуда он только брал силы? - Но теперь ты – главное, моя женушка.

- А твоя вторая семья не будет против этого брака, муженек? – я скопировала тон кузена и рассмеялась, до того непривычно было слышать такие интонации своего голоса, да и называть кого-то мужем также было странным. - Прости.

- Дедушка будет только рад узнать, что я почти заполучил Караин и что род Амрис будет иметь и в этих краях своё влияние, - Киллиан в этот раз оказался на удивление многословным. Невиданной щедростью с его стороны было рассказать также ещё о троих дядях и их сыновьях, которые делали его в доме отца весьма незначительным игроком в наследственной партии. Это здесь он был потенциальным наследником, а у себя на другой родине он, оказывается, был одним из самых младших внуков. Я расслабилась ровно настолько чтобы поинтересоваться у него, что случилось с его родителями. Сначала Киллиан ничего не ответил, и я подумала, что бессмысленно и надеяться, но затем он бросил короткое «Рольд постарался», и я перестала задавать опасные вопросы.

Я не заметила, как постепенно расслабилась в разговоре с Киллианом. Удивительно, но с ним вполне приятно было не только пререкаться, но и просто беседовать, особенно когда мы находились с ним на одной волне. Мы от души посмеялись над недовольными гостями на нашей свадьбе, выделяя дядю и моего несостоявшегося супруга и даже предположили, как события могут развиваться дальше.

- Если Рольд узнает о завещании и о том, что мне о нём известно, вот тогда он действительно убьет меня, - с некоей иронией вспомнила я предостережения Киллиана ещё при нашем путешествии сюда. Тогда мне казалось предположение о дяде-убийце абсурдным, но сейчас я была с кузеном согласна: Рольд и правда без малейших колебаний мог пойти на это.

- Он и так узнает, я сам скажу ему, - я повернулась к Киллиану, к этому моменту он уже сидел рядом на кровати, сомневаясь, что он меня так подставит, но а вдруг? Киллиан, загадочно улыбнувшись, поправил мне прядь волос, упавшую на глаза, за ухо, слегка приблизив лицо настолько близко, что я могла бы пересчитать все оттенки радужки его глаз, чего делать совсем не стоило. - Я позабочусь о том, чтобы он не навредил тебе, всё же ты теперь – моя жена.

Я быстро подскочила с кровати, словно меня ужалила оса, и отошла на шаг-два в сторону. По телу разлилось тепло от его слов, от его взгляда, и именно это больше всего напугало меня. Нет уж, достаточно совершать ошибки, пора вспомнить о сохранении дистанции. Я лихорадочно начала размышлять, как бы нивелировать этот свой трусливый жест, и всё, до чего я додумалась, так это потянуться за шалью и прикрыть ею плечи.

- И когда ты намерен сделать это? – спросила я так, словно только что позорно не сбежала от него.

- Завтра. Во время завтрака, - Киллиан задумчиво сделал еще глоток, размышляя, наверное, как эффектнее всё провернуть. По лицу понять было сложно, о чём конкретно он думал, а вот что касалось его эмоций, то он испытывал одно лишь предвкушение. -А может, и подожду до обеда.

- А не спешишь ли ты? – уточнила я, так и замерев посреди комнаты с шалью. Удивительным образом, но её наличие на моих плачах, успокаивало меня.

- Нет. Я хочу, чтобы Рольд получил всё и сразу. Небольшие бури вреда ему не нанесут, другое же дело - ураган, - улыбнулся Киллиан, и я поежилась от этой его улыбки, что-то в ней было недоброе, и для самого Рольда не предвещало ничего хорошего. Радовало только то, что великие замыслы Киллиана не были направлены и против меня. Должно быть, нелегко приходилось его врагам или просто тем, кто перешел дорогу.

Киллиан встал с кровати, подошел к столику и налил себе еще вина, но вместо того, что вернуться с кубком, он взял и второй, а затем протянул его мне. Он проигнорировал то, что я уже несколько раз отказывалась. Всегда стоило сохранять ясную голову, особенно рядом с ним – напомнила я себе.

- Что будет от одного или двух глотков, а, Астория? – Киллиан остановился напротив, нависая надо мной с протянутым кубком в руке. Лукавый блеск заставил его глаза блестеть еще ярче, делая их загадочнее и выразительнее. – Ты боишься меня?

Нет, не боюсь? – ответила я, стараясь скрыть настоящее беспокойство, чтобы ненароком не выказать его даже случайно. Это была правда, ведь я действительно не боялась Киллиана, разве что самую малость. Я боялась саму себя, боялась снова предать свои идеалы, а с тем и Гриффина заодно. - Тогда выпей немного, - как бы там ни было, из идиотского духа противоречия, который уже не раз подводил меня, я взяла кубок из его рук. - Мне надоело пить одному.

Я хмыкнула. Пить одному. Что-то мне казалось, ему ничего не могло помешать наслаждаться любой ситуацией: будь то распитие вина в одиночку или сон на лавке, если это сулило ему выгоду. Думаю, он с многим смирился бы, если бы знал, ради чего. И всё же несмотря на свои первоначальные намерения, я пригубила вино. Оно и правда было хорошего качества, мармандцы знали в этом толк. Если не переборщить, вреда не будет.

- Да и можешь уже расслабиться, а то натянута как струна, - Киллиан закинул назад выбившуюся прядь моих волос и случайно коснулся кожи плеча. Казалось бы, ничего необычного или сверхъестественного, простое прикосновение, но мне вдруг показалось, что он прикоснулся ко мне раскаленным металлом. Кожу, пусть и образно, но обожгло, а я от удивления раскрыла глаза шире. - Всё закончилось.

- Всё только началось, - я осторожно отпила еще вина и почувствовала легкое удушье. Слегка раскрыла шаль, но вместо того, чтобы стало легче, я почувствовала жар, да так, что я совсем скинула шаль. Стало легче, и я немного успокоилась, но всё равно этот всплеск показался странным, учитывая, что в основном я мерзла. - Не стоило пить вино.

- Ты себя хорошо чувствуешь? – мягко поинтересовался Киллиан, забирая из моих рук кубок и дотрагиваясь до моего лба рукой. Кожа под его ладонью вспыхнула пламенем, казалось, она должна была бы оставить своей след на моей коже, настолько горячей она была, но нет, это мне снова привиделось. - Нет, не горишь.

Когда Киллиан убрал руку, и я посмотрела в его глаза, из-за выпитого вина они начали блестеть и казались ещё красивее, чем обычно. Серые радужки глаз словно подсвечивались внутренним мягким пламенем, которое завораживало и притягивало всё больше и больше. Киллиан не был пьян. Выпил он недостаточно, чтобы совсем расслабиться и развеселиться, но едва заметная улыбка всё же тронула его губы. Его взгляд всё ещё оставался сосредоточенным. Он наблюдал за мной. Киллиана одолевало любопытство и предвкушение, он чего-то ждал, но чего? Я закрыла глаза, стараясь не думать ни о его глазах, ни о красивом лице, ни о мягком низком голосе, который только побуждал доверится ему. Это того не стоило. Я не переступлю черту еще раз.

- Я просто устала. Этот день никак не закончится, - я слегка пошатнулась, поняв, насколько близко стою к нему. Киллиан удержал меня, и ухмыльнулся, как он привычно и делал, но в этот раз меня это вовсе не разозлило, я вообще мало на это обратила внимание, так как пыталась собрать мысли в кучу, которые и без того начали разбредаться по разным углам.

- Вижу, неуклюжесть твоя никуда не делась, тебе и правда стоит отдохнуть, - кузен отошел на шаг и пропустил меня, дав немного свободы, чем я и воспользовалась.

Отойдя от него, я первым делом отошла умыть лицо и сбросить с себя странное оцепенение. Очевидно, что вина, выпитого на празднике, было и так достаточно, а бокал, взятый у Килилана, был лишним. Вино уже начинало путать мой разум. Именно этого я опасалась.

Умывшись, я еще некоторое время оставалась за дверью, дабы окончательно собраться, как с мыслями, так и силами. Как хорошо, что я сделала всего два лишних глотка и пока ещё способна соображать. Расправив плечи, я снова вышла в комнату и первым делом обратила внимание на Киллиана, который начал стелить себе на полу постель. Я улыбнулась, значит, не придется тратить лишнее время, чтобы убедить своего подставного супруга в том, что моя постель – не его, и ему стоило бы поискать другое место для ночлега. Я задумалась над тем, в каком виде я буду ложиться спать, переодеваться мне особо было не во что. Портить платья мне не хотелось, да и сон в одежде вряд ли можно было бы назвать удобным, но если остаться в сорочке, это могло пробудить что в нём, что во мне, неуместные мысли. Это совсем не подходило под нашу ситуацию, да и учитывая, что этот брак – ненастоящий, он и не предполагал, что я должна показываться Киллиану в таком виде. Может всё же остаться в платье? Это, казалось, был лучший из вариантов.

Я прошла мимо Киллиана к кровати, в голове были мысли о таком благодатном и желанном сне, но кузен остановил меня на пол пути, схватив мягко за локоть. Я бросила нерешительный взгляд сначала на его импровизированную постель, а затем и в серые чарующие глаза. Это было ошибкой. В них можно было утонуть.

- А поцелуй на ночь? – спросил он, ухмыляясь, но без вызова, оставшись тем самым Киллианом, с которым ещё двадцать минут назад мы смеялись над забавными историями. - За хорошее поведение.

Я не возразила, посчитав, что Киллиан просто поцелует в щеку, как и должен поступать кузен, но он снова поступил по-своему, углубив поцелуй и сделав его опасным. Он не был бы самим собой, если бы не сделал так, а я, к собственному стыду, не остановила его. Отстранившись, я хотела отругать его чтобы он больше не делал так, чтобы остановился, но он повторил поцелуй, а я, по непонятной для самой себя причине, не остановила его, позволила. Будто хотела одно, а делала другое…

Глава 16

Утром меня разбудили лучи солнца, которые проникали в комнату и играли в солнечных зайчиков, отбрасывая блики мне на лицо. Я привыкла просыпаться рано, ещё до того, как солнце поднималось настолько высоко, чтобы потревожить мой сон. Вставая раньше остальных, мне нравилось составлять планы на грядущий день или просто осмысливать то, на что у меня обычно не хватало времени в течении дня. Суматоха остального времени суток обычно поглощала всё, что могла, но раннее утро было совсем другим, оно успокаивало, обволакивало своей тишиной и безмятежностью, и позволяло настроиться на всё то безумие, которое мне постоянно изо дня в день приходилось проживать в Мармандисе.

Это утро стало исключением.

Я почувствовала тепло от солнечного луча на своём плече и проснулась. Еще не открыв глаза, я позволила какое-то время полежать вот так и ничего делать, ощущая небывалый покой. Больше не было необходимости куда-то бежать, что-то продумывать, осталась лишь проблема со связью с Доманом, но и для неё найдётся решение.

Казалось, я довольно хорошо выспалась. Приятно было отдохнуть, учитывая, что последние несколько дней были очень волнительными, если не сказать больше. Потянувшись, я ударилась рукой о что-то на кровати, и поняв, что это был другой человек, едва не закричала. Скорее всего, со стороны это выглядело как крик, но кто-то выключил громкость, потом, позже, я только обрадовалась, что всё же голос меня подвел.

Я выскочила с постели, и ощущение прохладного ветра на коже растормошило меня ещё сильнее. Любое проявление холода меня будоражило, а особенно по утрам. Я привыкла встречаться с окружающим миром постепенно, а не одним разом, но при этом дыхание ветра ужаснуло новым открытием: оказалось, что я уснула совсем нагая. Я тут же завернулась в одну из простыней, и только после этого наклонилась над кроватью, стараясь рассмотреть человека, который продолжал в ней спать, и собственно, о которого я ударилась, просыпаясь. Мне не хотелось верить в то, что в ней вообще кто-то, кроме меня, был. Темные волосы, знакомые черты лица и безмятежность в каждом миллиметре… Я едва не застонала от досады.

Хотелось закрыть глаза, встряхнуть головой, прогоняя эту картину, как наваждение, а когда открыла их, то обнаружить, что совсем ничего не произошло и Киллиан не спит сейчас в моей кровати, безмятежно и нагло раскинувшись в ней, будто имел на это полное право.

В голове было пусто, ни одной мысли, ни одного воспоминания, но я не была полной дурой, чтобы не понимать, что означали его присутствие в моей комнате, спящим расслабленно, словно маленький ребенок, мой вид, и отсутствие каких-либо воспоминаний. Нет, можно было бы конечно, откинуть простыни и проверить, в каком виде сейчас спал наглец, но стоило начать хотя бы с того, что я была абсолютно уверена в том, что увижу. Меня ужасала сама мысль, что каким-то невероятным образом я опустилась настолько низко.

Хотелось провалиться сквозь землю, испариться без следа, или отмотать время назад. Да всё, что угодно, только чтобы не стоять здесь сейчас и не осознавать, что брак состоялся по всем пунктам, включая и то, чем мы, вполне очевидно, занимались ночью. Как?! Как это вообще оказалось возможным?! Почему я сделала это? Каким образом я допустила нечто подобное? Разве мне не хватило нескольких поцелуев? Нет же! Очевидно, что для полного унижения мне нужно было еще и переспать с Киллианом.

Я медленно выдохнула, стараясь успокоится, но не помогло. Еще раз попыталась, но снова не получилось. Раздражение только накапливалось, и после третьей попытки я почувствовала такую злость, что хотела крушить всё вокруг. Как он мог воспользоваться ситуацией, как мог сделать это после того, как я доверилась ему, как поверила, что он поможет мне, что защитит?

Весьма кстати в голову пришла мысль, что в тумбочке возле кровати я всегда держала небольшой кинжальчик. После того памятного ужина, сразу после прибытия в Караин, который и посадил в сознание Рольда мысль о моём браке с сэром Морриганом, да и после поцелуя Киллиана, я предпочитала держать оружие поблизости, на случай если понадобиться.

Понадобилось.

Достав из тумбочки кинжал, я, крепко сжав его в руке, снова залезла на кровать, но только для того, чтобы нависнуть над Киллианом. Ни за что не сказала бы, что причинить ему вред или попытаться убить его было обдуманным решением. Я действовала импульсивно, даже не решив, что именно я хочу сделать, просто хотелось ответить ему тем же, причинить ему вред. Сделать хоть что-то, что могло бы уменьшить хоть немного отвращение к самой себе, словно вред, причиненный беззащитному спящему мужчине, мог очистить то, что произошло, вернуть время вспять.

Очнулась я только когда поняла, что моя рука с кинжалом находится у горла Киллиана, но оружие так и не убрала. Я слегка надавила кинжалом, кожа на горле у кузена натянулась, но рука моя замерла. Это действительно то, чего я хочу? Умышленно причинить ему вред, убить…. Только за то, что он воспользовался моей игрой, моим состоянием и алкогольным опьянением? Он забрал мою невинность, но действительно ли я хотела забирать его жизнь? Рука дрогнула. Нет, я не смогу, это не то, на что я способна. Чем я буду лучше?

- Ты держишь нож неправильно, - размеренный спокойный голос наконец отрезвил меня. Я совсем сошла с ума, если решила причинить вред спящему человеку, или не совсем спящему, но это не самое важное. Важнее было то, что я собиралась сделать, а не в каком виде он пребывал в этот самый момент. Хотя беззащитность человека только усугубляла всю ситуацию.

Киллиан не открыл глаза, не пошевелился, и в целом продолжал лежать также спокойно, как и до этого, словно вообще ничего не происходило сейчас. Как он мог быть таким… таким невосприимчивым? Ему что, всё равно? Я ведь действительно могла бы его убить. Он не мог знать, что я никак не решусь на это.

- Если ты повернёшь лезвие немного ровнее, сможешь причинить больше вреда, - снова заговорил кузен, продолжая расслабленно лежать на кровати, и не подавая, кроме голоса, больше никаких признаков жизни. Он даже не пытался убрать кинжал от своего горла или отобрать его у меня. Был ли он настолько уверен в том, что я не сделаю то, что собиралась? А если я надавлю на кинжал, если сделаю над собой усилие, что тогда? – Ну же, Астория. Я устал ждать, пока ты решишься.

После слов Киллиана мне захотелось действительно это сделать. Делать что-то наперекор его словам уже словно стало условным рефлексом. Я не смогла, и пока я замешкалась, чего не следовало делать, Киллиан довольно быстро отобрал кинжал, сбросил меня с себя, перекатился на кровати, и всё еще оставаясь на ней, приставил кинжал уже к моему горлу. Мне оставалось только шокировано смотреть на него.

Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела заметить, как сама оказалась в ловушке по своей нерасторопности. Тут же всплыло в голове старое наставление Корина: всегда нужно быть внимательнее, держа в руках холодное оружие. Спокойствие Киллиана, как впрочем и всегда, оказалось обманчивым. Он был как хищник, обманчиво беспечным, но при этом каждое мгновение сосредоточенным, словно каждое мгновение был готов к удару, только я об этом постоянно забывала.

- Если ты берешь в руки кинжал, будь готовой его использовать, - сказал он, нависнув надо мной, словно гора из непробиваемой стали, и выждав для большего эффекта несколько минут, на протяжении которых я чувствовала тонкий и острый край стали у своего горла и понимала, что в отличии от меня, он вполне мог закончить то, что начал, даже не моргнув и глазом. Я не успела бы и звука издать, как распрощалась бы с жизнью. Именно понимание собственной беспомощности в этот момент заставило испуганно смотреть в его глаза, ожидая дальнейших действий. - Или ты хотела поиграть со мной? В таком случае, тебе стоило разбудить меня.

- Пропади ты пропадом, - буркнула я ему в спину, стоило кузену отвернуться и встать с кровати. Оказалось, я действительно была права, кузен был не более одет, чем я, только вот в отличии от меня, он не испытывал при этом ни грамма стеснения.

- И тебе доброе утро, - хмыкнул Киллиан, даже не спеша одеваться. Он спокойно встал и прошел к столу, где всё также стоял графин с вином, всё тем же злополучным вином, от которого были одни сплошные беды, и налил себе воды из соседнего графина. Я отвернулась, откинувшись на подушки и закрыла глаза. Я не хотела видеть его, а в особенно в таком виде. Мне и без того было стыдно абсолютно за всё, а Киллиан словно специально продолжал меня провоцировать, нагло расхаживая по комнате в чём мать родила и дразня ленивым, еще сонным голосом. Не видеть его я могла, а вот слушать, увы, приходилось. - Или лучше сказать, день? После такой ночи мы проспали до самого обеда.

- Ты издеваешься надо мной? – раздраженно поинтересовалась я, не желая открывать глаза и снова смотреть на него. Лучше останусь так.

- Почему же, дорогая? Мне понравилось, - голос Киллиана звучал с иронией, и если бы я открыла глаза и посмотрела на него, то увидела бы ехидную ухмылку, искривившую его губы. Уж её он бы точно показал, просто для того чтобы лишний раз вывести меня из себя. - Я и не предполагал, что под этой невинностью скрывается столько огня.

Он не сожалел – осенило меня, и понимание его жестокости наотмашь ударило меня по лицу. Он всё подстроил, использовал меня.

Гад. Он не сожалел о том, что сделал ночью, о том, что делал сейчас, но я сама была виновата: сама доверилась, забыла же, что играть с ним опасно, не задалась вопросом, почему он так быстро согласился на сделку, ничего не заподозрила, а ведь стоило, нужно было совсем немного подумать, включить мозги, но нет, я этого не сделала.

Правильно, я же переживала, чтобы выскользнуть из рук Рольда и Морригана, избежать их западни, и совсем не подумала, что с разбегу вляпываюсь в новую ловушку, причем уже по собственному желанию. Сменила одно болото на другое. Ух, Аннелин, и как тебя только угораздило?

- Не называй меня дорогой, - разозлилась я, всё же приподнявшись и решившись открыть глаза. Не могла же я игнорировать его всё время, а значит, рано или поздно мне пришлось бы перестать притворятся, что его тут не было. Я предпочла бы именно так и сделать, но не могла

Киллиану хватило ума за это время натянуть на себя хотя бы штаны, но то, что верхняя часть его оставалась обнаженной, всё еще смущало меня, то и дело напоминая о том, почему я раньше его таким не видела и что и не должна была знать Киллиана таким. Интересно, в Мармандисе вообще знали о том, что браки близких родственников чреваты последствиями? Мы конечно с Киллианом никак не были связаны, но даже он об этом не знал. Ему не было противно? Я же была дочерью его дяди, как он воспринимал всё происходящее? Почему ему доставляло удовольствие не только целовать меня, но и должно быть всё остальное… То, что произошло между нами. Он бы ничего не сделал, если бы сам того не хотел. Или в Мармандисе еще не дошли до понимания, что такая близкая связь – мерзко?

С замешательством и неловкостью я обнаружила, что некоторое время продолжаю неотрывно смотреть на него, словно влюбленная дурочка, которой, естественно, никогда не была. Мне стоило признать, что кузен был красивым. Он был слишком красивым, чтобы это было легко игнорировать. Может, именно это меня и подвело? Его внешность? Я сбросила с себя это туманное помешательство, мысленно стукнув себя бейсбольной битой по глупой голове. Нет, всё дело в вине и в подлости Киллиана.

- А как же тебя называть, Астория? Ты – моя жена, - Киллиан повернулся ко мне, и в его спокойном выражении глаз, несмотря на его старания, или наоборот, с его подачи, читалось раздражение. Или это я просто научилась вглядываться в мельчайшие детали, в попытках понять его? – Или ты бы предпочла Морригана в своей постели?

- Этот брак не должен был стать настоящим, - ответила я так неуверенно, что это не убедило даже меня. Я боялась его? Опасалась? Или меня просто до чёртиков пугала мысль о том, как всё это я стану объяснять Гриффину?

Под пристальным взглядом кузена я поёжилась и дернула край простыни выше, чтобы как можно больше прикрыть своё тело, но самодовольная ухмылка кузена говорила о том, что это мельтешение уже бессмысленно, ведь он и так уже видел всё, что хотел.

- Почему? – Киллиан выгнул бровь и не отводил взгляд от меня, пока ждал ответа,

Между нами было несколько метров, но казалось, будто он стоял прямо передо мной. Это заставляло нервничать. Будто было что-то, чего я не могла понять, но это нечто контролировало развитие событий по сценарию, независящему от меня. Если бы он не продолжал смотреть на меня так пристально, я может, и смогла бы проскочить мимо, схватить какое-нибудь платье и переодеться в комнате, которая служила ванной, но нет же, он будто всё утро насмехался надо мной, продолжая смотреть в упор, словно выжидал момент, когда я решусь выползти из кокона на белый свет. Может, стоило попросить похоронить меня под грудой одеял?

- Мы же хотели позлить Рольда и избавиться от Морригана, - я почувствовала себя обманутой, словно прожила весь вчерашний день неправильно, словно всё происходящее было не таким, каким я его помнила, будто я упустила нить событий и так её и не нашла. Действительно ли всё произошедшее было моим планом, или Киллиан просто позволил мне так думать?

Брось, Аннелин - приказала я себе. Откуда ему было знать, что Рольд решит выдать меня замуж? Если Киллиан и был виноват передо мной, то только в том, что скрыл истинные причины, почему согласился на сделку.

- Это ты этого хотела, - Киллиан поставил кубок с водой на стол и начал натягивать рубашку, этот разговор ему явно начинал надоедать. Теперь пристально наблюдать за ним пришлось мне, а так хотелось отвести взгляд от его постепенно скрывающегося под тканью тела. - Напомню тебе, женушка, я - не благодетель. Простой мести Рольду мне недостаточно, чтобы связать себя браком.

- Ты с этим согласился, - начала я спорить. Замолчать – значило бы признать, что я ошиблась буквально во всём, признать, что вся вина за произошедшее лежит только на мне одной. Мне не хотелось верить, что я так легко проглотила ложь, которой же саму себя и обманула, но чем это было, как не самообманом?

- Я согласился стать твоим мужем, не более того. Ты красивая девушка, Астория, только слепой и идиот не захотел бы жениться на тебе, - Киллиан подошел ко мне, убрал волосы со лба и оставил на них легкий поцелуй. Я вздрогнула от такого неожиданного поступка, но не успела и опомниться, как он сам отстранился и отошел на некоторое расстояние, окинул меня странным задумчивым взглядом, а затем направился к двери. - Собирайся и приходи в себя. Я жду тебя внизу.

Я ничего не успела ему ответить до того, как он вышел и закрыл за собой дверь. Оставшись одна и оказавшись лицом к лицу с суровой действительностью, я была вынуждена признать, что он был прав: я сама себя обманула, поверила в то, во что хотела верить и поймалась именно на этом. Стоило ли злиться на Киллиана? Нужно было ли мстить ему, только потому что сама же поняла его неправильно? Должен ли он отплатить за мою беспечность?

Я задавала вопросы, на которые не имела ответа, а тело… моё собственное тело каждую секунду напомнило о том, что произошло ночью, оно помнило то, что разум решил забыть, и я не была уверена, что оно было со мной солидарно.

Собиралась я медленно. Пришлось перебороть в первую очередь внутреннее отвращение к собственной глупости, а затем и смириться с неизбежным и позволить себе настроиться на продолжение миссии. Этот брак и произошедшее ночью – не конец, не нечто невозвратное или то, с чем невозможно справиться. Да, согласна, это тяжелое испытания для тех отношений и обязательств, которые ждали меня дома.

Гриффин поймет, - убежала я себя, - а если нет, я постараюсь сделать все, чтобы он смог простить меня. Но для того, чтобы это сделать, мне нужно вернуться домой. А для того, чтобы вернуться, мне нужно выполнить задание, ради которого меня сюда и прислали.

- Киллиан, - позвала я своего фиктивного мужа, спустившись вниз и застав его в нижней комнате, смотрящего в окно. Стоило ли теперь его так называть? Был ли наш брак всё еще таким? Он повернулся ко мне и с одобрением кивнул, довольный моим видом и состоянием. Пробуждение выдалось довольно эмоциональным. Потребовалось время, чтобы вернуть себе приличный вид и успокоить никак не желавшую заканчиваться истерику. Он был прав, в таком состоянии перед остальными показываться не стоило.

- Прекрасно выглядишь, жена, - хмыкнул он, и подойдя ко мне, предложил взять его под локоть.

Обед выдался затяжным, много кто не упустил возможность подколоть Киллиана или смутить меня, то и дело напоминая о прошедшей ночи, но всё же большая часть обеда была посвящена обсуждению предстоящих празднеств в Караине, посвященных богам и летнему равноденствию, а также предстоящему собранию Совета. Было столько всего, что собравшиеся хотели обсудить, что наша свадьба постепенно потеряла для всех важность. Это уже произошло, обсуждать было нечего, а я была этому только рада. Все были настолько возбуждены новыми событиями, что даже после того, как присутствующие насытились, продолжали оставаться на своих местах.

Большим облегчением стало то, что я теперь была вольна перемещаться по замку как мне того хотелось, никто и слова не мог мне сказать. Оно то и понятно: если раньше за меня отвечал дорогой дядя, то теперь это нелегкое бремя свалилось на Киллиана, хотел он того или нет. Он вряд ли решит запирать меня в башне и сомневаюсь, что будет контролировать моё перемещение между деревней и замком. Хоть что-то же должно быть в этом браке. Можно было даже попытаться уговорить его позволить мне продолжать обучение у сэра Родэрика, когда тот вернется, но неделя еще не прошла, и эту тему предварительно поднимать не стоило. Я не готова была лишний раз начинать разговор с ним, особенно если весомых причин на это сейчас не было.

Киллиан предоставил возможность избежать утомляющих бесед с этой дружной компанией, и как только очередная волна обсуждения закончилась, мы поспешили удалиться, к радости некоторых собравшихся, сыграв в очередной раз влюбленную парочку. На лицах некоторых даже появилось отвращение, когда Киллиан положил руку мне на поясницу и подтолкнул к выходу, а мне захотелось хорошенько его стукнуть. Этими некоторыми были как раз старшие родственники Мирты и Джареми.

- Спасибо, - поблагодарила я Киллиана, когда мы оказались в благословенной тишине коридора, подальше от любопытных и насмешливых взглядов. - Казалось, еще немного и на меня повесят приготовления к празднику.

- Ты должна быть хозяйкой Караина и это твоя обязанность - следить за всем в окрестностях замка, - вполне логично заметил Киллиан. Это именно то, что мне следовало бы делать, будь я действительно Асторией, но будь моя воля, я б лучше оставила всё, как было раньше. Оставалась бы серенькой мышкой и никому не мешала, но нет же, меня насильно выдернули из спокойного состояния и бросили в болоте, окунув туда с головой.

- Пусть ещё немного всем этим занимается Мирта, - замотала я головой, отказываясь от такой перспективы. Мне действительно пора было заканчивать практику и побыстрее убираться отсюда, пока всё не стало только хуже. - К тому же, ты ничего не сказал Рольду о том, что знаешь о завещании отца.

- Я решил подождать с этим сюрпризом. Рольд пока не готов к следующему удару, да и я еще не насладился последней нашей игрой, - Киллиан подмигнул мне, и я отвернулась. Игрой ли? Он сам сделал ложь былью. Не стыдно ли ему теперь было напоминать о произошедшем?

- Я хочу прогуляться верхом, - упрямо заявила я, приготовившись спорить, если он стал бы возражать. После нескольких дней взаперти мне захотелось немного подышать свежим воздухом, да и размяться хоть немного. Я с опаской посмотрела на кузена, надеясь, что он не только не станет препятствовать мне, но и не захочет составить мне компанию. Кроме прочего, я желала отдохнуть не только от всех, кого мы оставили за дверью, но и от него самого.

- Мне нужно написать несколько писем, - поспешно ответил Киллиан, преждевременно посчитав мои слова за предложение. Вот уж чего я не собиралась делать, так это приглашать его. - Хорошей прогулки тебе, но постарайся вернуться к ужину.

- Обязательно, - отмахнулась я и поспешила в конюшню, понимая, что остаться без ужина, но вместо этого насладиться свободой подольше и при этом не видеть мнимого кузена, было очень даже заманчивой перспективой.

Конюшня замка, как и следовало того ожидать, оказалась просторной, и здесь наблюдалось около десятка лошадей и жеребцов разных мастей. Несмотря на их красоту и гордую осанку, а также презрительный или равнодушный взгляд большей части содержащихся здесь животных, мне приглянулась гнедая, которая скромно стояла почти в самом конце загона и терпеливо ждала момента, когда её заметят.

- Как тебя зовут, красавица? – спросила я лошадь, протянув к ней руку и погладив по голове. Она позволила мне приблизиться к ней и даже не стала спорить, лишь спокойно наблюдала за моими действиями.

- Ниал, Мистрис, - из темного угла послышался голос конюха, он поспешил выйти ко мне из своего укрытия. Мужчина был среднего роста и тронутыми сединой русыми волосами, в старенькой, но опрятной форме. Ответственный и немногословный. Ниал - «умиротворение», что ж, это имя ей действительно подходило. Такой тихой лошади я еще не встречала.

- Может, Вам лучше подготовить Айви? Она будет быстрее, и лучше объезжена, - предложил конюх, указывая на белоснежную лошадь, горделиво топчущуюся в самом начале стойла. Она была прекрасна, но, если честно, внушала мне беспокойство, управлюсь ли я с такой? Скорее всего, нет. Мои навыки верховой езды были слишком посредственными, не стоило рисковать.

- Нет, оседлайте эту. Неспешная прогулка меня вполне устроит, - настояла я, и конюх ушел за седлом, так и не став спорить. Я же подмигнула гнедой. - Думаю, мы с тобой подружимся.

Выбравшись за пределы Караина, я первым делом решила исследовать ту сторону окружающих замок земель, которая мне была всё ещё незнакома, и исследовать которую прежде я не решалась. Повернув на запад и пустив Ниал легкой трусцой, я задалась целью изучить, что же в себе скрывал лес, который я то и дело и видела из окна башни, но постоянно отвлекалась на другие заботы и переживания, и прогулка по этому лесу то и дело постоянно откладывалась на потом, а это потом за прошедшие месяцы так и не наступило. Пришло время исправлять сложившуюся ситуацию.

Дорожка до леса была извилистой, но хорошо протоптанной, а значит, ей часто часто пользовались. Должно быть именно лес и был постоянным источником дичи, которую то и дело приносили охотники. К тому же, пусть сейчас и было лето, но воздух был довольно прохладным, некоторые камины продолжали топить, к примеру, в моей башне, а это требовало определенный запас дров. Лето в Мармандисе даже с огромной натяжкой нельзя было назвать тёплым.

Лес встретил нас с Ниал свежим приятным запахом хвои, и наконец оказавшись на свободе, я позволила себе вздохнуть полной грудью, ощутив легкость в дыхании, а затем во всём теле. Пустив немного погодя гнедую галопом, я наслаждалась свежестью, заполнившей мои легкие, скоростью, ведь начинало казаться, что кроме ветра, играющего с моими волосами, меня и Ниал не было ничего: ни проблем, ни забот, ни подступающих катастроф, и тем более не было необходимости объясняться с любимым или терпеть колкости Киллиана. Только мы двое и ветер.

Лес непростительно быстро закончился, и мы оказались перед горным хребтом, который из окон замка казался не таким уж и далеким, но при ближайшем рассмотрении производил всё же большое впечатление. Горы были довольно пологими, постепенно превращаясь в протяжный горный хребет. Только крайняя южная гора отличалась от других, у неё была срезана вершина, словно её там и не должно было быть. У всех же других пусть и не такие четкие как должны быть, но всё же имелись вершины и только у этой она была срезана.

- Странно, да, девочка? – у горного склонна я остановилась на некоторое время, чтобы дать лошади немного передохнуть, и пока склон недостаточно крутой, решила немного подняться верхом, - Подойдем поближе?

Ниал естественно мне ничего не ответила, и мы легкой поступью пошли по тропе. Некоторое время мы пробирались беспрепятственно, и продолжали наслаждаться прогулкой. Не знаю, как Ниал, а я горы раньше видела только на фото или в фильмах. В Ламарисе их не было, а в той части Домана, где они имелись, я никогда не была. Для меня это зрелище было новым и интересным. У меня перехватывало дух от окружающей красоты, что я совсем забыла, что хотела снова попытаться связаться с домом. Залюбовавшись на горы, я не заметила, как всё пошло не так, как должно было. Или может быть подьем в гору верхом на Ниал оказался слишком беспечным решением, но когда он резко стал круче, гнедая встала на дыбы и испуганно заржала.

- Тише, девочка, всё в порядке, - я пригнулась к ней и попробовала успокоить, но что-то её хорошенько напугало. Потом, вспоминая тот момент, я поняла, что ничем не могла предотвратить её испуганный прыжок, но в тот самый момент события происходили слишком быстро, и я не смогла уследить за их развитием. Ниал выбросила меня из седла, и мой полет оказался не таким уж и долгим, я успела только подумать о том, что это была плохая идея – продолжать путь верхом, а отправиться одной в эту безлюдную местность – ещё хуже.

Глава 17

Когда мы были маленькими, мама часто читала нам с Рейном сказки о принцах, которые спасали попавших в беду девушек. Нет, девушки не были уж совсем неспособными ни на что, просто в описании мамы они казались нежными и хрупкими созданиями. Таким образом она старалась воспитать в Рейне защитника, который, начиная с сестры, не позволит никому обижать девушек. Может, так и было, в детстве, но потом мы выросли, и Рейн стал первым, кто делал мне больно при каждом удобном случае. Меня же мама хотела воспитать кроткой и благонравной, говоря, что это должны быть мои главные качества, ведь в мягком характере и проявлялась настоящая красота девушки. Очевидно, мама и в этом потерпела поражение. Несмотря на все мои старания, я начинала разрушать важные для меня вещи. Зачем? Почему? Да кто ж меня знает?

Если верить маминым сказкам, после падения с лошади меня должен был спасти прекрасный принц, ну или на худой конец муж, тьфу ты, Киллиан, но ни первого, ни второго не наблюдалось, когда я открыла глаза. Ещё как только я начала приходить в себя, то почувствовала на лице что-то прохладное, сначала я решила, что показалось, но затем ощущение повторилось, и постепенно возвращаясь в реальность, я поняла, что это был за холод – капли влаги, а учитывая, что кроме дождя в горной местности им не было откуда взяться, то это был именно он.

Я открыла глаза и уставилась в темное чернеющее небо. Ещё немного, и не то, что дорогу, я свою руку увидеть не смогу. Ночи Мармандиса всегда казались мне странными и жуткими. В самых светлых из них было больше темноты, чем у самых тёмных ночей Домана. Нужно было спешить вернуться. или придется ночевать одной среди камней, что особой радости не вызывало, да еще и в кромешной темноте.

- Давай же, Аннелин, поднимайся, и возвращайся в замок.

Сказать оказалось легче, чем сделать.

Голова закружилась сразу, как только я оторвала её от земли, а точнее, попыталась это сделать. Пришлось вернуть её в прежнее положение и собраться с духом для новой попытки. Получилось только с третьего раза, да и то, мне казалось, что одна голова весила три четверти всего моего веса. Я потрогала рукой затылок, пальцы оказались в чем-то мокром и липком, а местами по краям даже слегка твёрдом. Сразу же отдёрнув руку, я уставилась на измазанные в нечто тёмное пальцы. Только присмотревшись, я заметила красноватый оттенок. Кровь. Хорошенько я ударилась. Хорошо хоть мозги себе все не вышибла.

Когда я обвела взглядом местность, меня охватила паника сразу по трем причинам: Ниал (моя лошадь) исчезла, словно под землю провалилась; я не имела представления, в каком направлении мне нужно было возвращаться, и кроме того, к моменту, когда я оказалась способной сделать хоть шаг, дождь усилился, но пока оставался всё ещё оставался относительно спокойным, хотя платье уже порядком намокло, да и волосы превратились в мокрую тряпку, а с собой я не взяла ничего. Так спешила сбежать из заточения, что даже не захватила плащ, а ведь нужно было думать больше пары секунд. Или хотя бы головой. Эх, моя беспечная голова.

Надеясь на то, что удача мне хоть поспособствует вернуться обратно, я встала спиной к горе с плоской верхушкой, ведь она была моей последней остановкой перед падением, и поискала перед собой прямую дорожку, уводящую в лес. Раз я сюда попала через него, через него же и должна буду вернуться. Вспомнить бы только, как именно стоило мне идти, не сворачивала ли я с широкой дороги. Всё же хорошо было бы с чего-то начать.

Будь лес обычным лиственным, от дождя можно было бы хоть немного спрятаться под широкими кронами, но хвоя мало чем могла спасти. Иголки лишь отчасти способны были укрыть от бури, которая довольно быстро усиливалась.

Первое время идти было ещё возможно, дорогу не размыло, ведь буря ещё даже не разыгралась в полную силу, когда я ступила на тропу, да и ее очертания ещё не потускнели в тьме ночи. Голова гудела, и её постоянно тянуло вниз, хотелось прилечь и уснуть, но не могла же я сделать это в лесу во время ливня. Пришлось идти, подняв подол и сжав ткань в ладонях, чтобы было удобнее идти по все больше вязнущей дороге, которая постепенно превращалась в болотистое месиво, и каждый шаг давался все с большим трудом, пока не дошло до того, что я падала каждые двадцать, а затем и десять шагов. Платье вмиг потяжелело, ткань наполнилась водой, покрылась грязью, и будто неподъемным грузом опустилась на мои плечи. Про мокрые, вечно мешающие и висящие как балласт волосы я даже не пыталась вспоминать.

Продолжала идти вперёд даже тогда, когда совсем потемнело. То, что находилось впереди, видеть было невозможно. Оставалось предполагать, что где-то именно там впереди и была дорога. Пройдя так ещё некоторое время, я в очередной раз упала и слегка подвернула ногу.

От безысходности на глаза навернулись слезы.

- Вставай, Аннелин, - попыталась заставить я себя, но нога болела, а силы слишком быстро закончились. Я не знала, сколько еще понадобится времени, чтобы добраться до замка, но в такую погоду это будет тем еще наказанием, - Вставай и продолжай идти!

Это по своей глупости я оказалась здесь, в таких неприятных условиях: в тёмном хвойном лесу, без еды и воды, промокшая и замёрзшая и без малейшего понятия, в правильном ли направлении двигалась. Стоило вспомнить ещё о ране на затылке и ноге.

И почему мне только не сиделось в Караине? Да, в четырех стенах, но зато в тепле и в безопасности. Если бы думала головой, нашла бы выход. Хотя бы просто выдохнула и успокоилась, но нет же, вместо этого я отправилась на поиски приключений.

Что меня на это толкнуло? Переспала с мнимым кузеном под действием выпитого алкоголя? Ну ладно, серьезный промах, но это же не смертельно, с этим можно было жить. Мне всего-то осталось доделать задание, каким-нибудь образом найти ускользающую от моего внимания деталь и освободиться от всего этого.

Рука сама потянулась к кулону. Будь что будет. Пусть считают меня неудачницей, слабой и неспособной, пусть бабушка и все дяди и тётя больше не смотрят мне в глаза, но я хотела домой, к себе домой. и больше не видеть этот холодный враждебный мир. Кулон не сработал, я повторила активизацию снова, но и в этот раз ничего не произошло. После третьей попытки я смирилась. Возможно, всему виной была гроза, или что-то пошло не так, хотя что до этого времени было так?

Смирившись с тем, что не только дорогу в замок мне не найти, но и в Доман никак не вернуться, я почувствовала опустошение, и сдавшись усталости, отползла в сторону под ближайшее хвойное дерево и прилегла на землю, прямо поверх спрессованных игл хвои. В какой-то миг мне стало совсем безразлично, что со мной станет. Холод слишком проник под кожу, и захотелось спать, но и этого меня лишили.

Я не слышала ни шагов, ни стук копыт, никакого постороннего шума (скорее всего от пережитого стресса и восприятие звуков нарушилось), ничего постороннего, но вот я лежала на мокрой холодной земле, пропитавшемся хвойным запахом осыпавшихся иголок, а в следующее мгновение меня оторвали от неё и прижали к чему-то тёплому. Мистика, да и только. Что или кто мог меня поднять? Откуда взялось это тепло? И дыхание, размеренный стук сердца… Я не позволила себе даже помечтать о спасении, но подсознание отказывалось подчиняться моему решению, подкидывая всё новые и новые картинки в мою бедную головушку.

- Киллиан? – прошептала я, словно находясь в бреду, и почему я сразу представила, что сейчас передо мной именно он? Потому что только он постоянно приходил мне на помощь? Я искала поддержки у того, кто был самым опасным во всём этом мире, но при этом, странным образом и самым надёжным. Мне стоило опасаться своего супруга (только подумать, насколько нелепо это звучало, будто мы с ним были настолько близки), но вместо этого я доверилась ему. - Нет, Киллиана здесь нет. Он в Караине, наслаждается вином и моим отсутствием.

Тот, кто меня поднял с земли, ничего не сказал в ответ, а я до того была заколдована холодом, что мне было даже безразлично, кто это был. Я со слегка затуманенным мыслями поняла, что это всё же не была неведомая сила, а живой человек. Может позже – пообещала я себе - когда я слегка отогреюсь, я начну как-то вменяемо реагировать на происходящее. Пока же я прислонила голову к чужой теплой груди и обвила руками чужую шею, чтобы меня не уронили, и я не повредила себе ещё что-то, кроме ноги и головы. Незнакомец вздрогнул, я подумала, что и тут мои злоключения не закончились и я правда за сегодня освою искусство падение на хрупкие части своего бренного тела, но нет, никто ронять меня не стал. Ни случайно, ни специально.

Размеренные шаги и спокойное биение сердца среди бушующей вокруг стихии постепенно ввели меня в своего рода транс, очень напоминающий сон. Хотя всё происходящее сейчас и так было похоже на сон. Кто же в здравом уме в такую погоду и, более того, в такое время мог оказаться в лесу? Только сумасшедший, подобно мне.

Я странным образом расслабилась, пока меня несли, а может и везли. Играющий со мной злые шутки разум выборочно скрывал от меня детали происходящего. Спустя, казалось бы, маленькую вечность я снова почувствовала холод, и мои ноги коснулись твердой поверхности. Меня поставили на ноги, но я не была уверена, что и правда могла бы выстоять, если бы неизвестный решил меня отпустить. Всё же одна нога была подвёрнута, и даже просто опираться на неё было больно.

Меня, словно садовый инструмент, прислонили к стене (откуда появилась стена?), и я сосредоточилась на том, чтобы не оказаться на полу. Хотелось прилечь, но при этом же появилось желание хоть отчасти уловить происходящее.

- Он странный, - вдруг вырвалось у меня, когда молчаливый то ли спаситель, то ли похититель отошёл в сторону. Я услышала какое-то шуршание и общий спутанный шум. - Ты странный, Киллиан странный, почему все здесь такие странные?

Стоило бы заткнуться и молчать (я даже не была пьяна), но мои мысли неслись впереди меня, и я не успевала сделать что-то с этим, не успевала уследить за тем, что собиралась сказать или сделать. Я закрыла глаза и представила, что сплю. Дело с моей неуклюжестью уже начинало доходить до абсурда. Я была в неизвестном месте, в непонятном состоянии, и не имела ни малейшего представления, кто был рядом со мной. Хуже ситуации и не придумаешь. Могло ли всё это исчезнуть, если бы я закрыла глаза и притворилась, что ничего не произошло? Если бы попыталась обмануть даже саму себя тем, что я в безопасности, и что не потеряла контроль над собственными эмоциями только потому, что не смогла предусмотреть все варианты развития ситуации? Маловероятно, но я надеялась на малейший шанс чего-то подобного, хоть надежда и была бессмысленной, никто в здравом уме не стал бы себе придумывать боль. Несмотря на то, что общая картинка мира была скорее расплывчатой, чем цельной, я всеми силами старалась удержать её.

- Открой глаза, - знакомый требовательный голос вдруг оказался совсем рядом. Неужели я себе и голос Киллиана начала фантазировать? – Тебе нельзя спать.

Я хотела спросить, почему нельзя спать, ведь так хотелось, и я так сильно устала, что раскрыть глаза казалось просто невыполнимой задачей, но раз Киллиан просил это сделать, значит так нужно было, значит знал, как лучше. Да, задача была не из простых, и мягко говоря, трудно выполнимой, но я всё же сделала то, что он просил и открыла глаза. Напротив себя увидела спрятанную в темный сюртук мужскую грудь, загораживающую от меня всё остальное. И почему я так часто имела дело с людьми высокого роста? Я подняла голову еще выше и столкнулась с внимательным взглядом серых глаз. Всё же мне не показалось, это действительно был мой супруг. Только каким образом он снова нашел меня? На мне что, маячок был, по которому он легко определял где я и нуждаюсь ли я в спасении? Или он просто был единственным, кто обратил внимание на моё исчезновение?

- Киллиан? – переспросила я, почему-то заподозрив, что и тут могла нафантазировать себе, что уставший разум играл со мной новую шутку, - Что ты здесь делаешь?

- В очередной раз спасаю твою жизнь, - ответил он, и я невольно расслабилась: не попала по своей глупости в чужие руки. Я бы и его не назвала близким, но в этом мире в этот самый момент он был моим мужем, и кроме прошлой ночи, не причинял мне вреда, и сейчас не станет. По крайней мере я останусь живой. -Ты не вернулась к ужину. Мне нужно проигнорировать твоё отсутствие и надвигающуюся грозу?

- Как ты меня нашел? – спросила я, не понимая, как вообще кто-то мог видеть в такой темноте. Лес казался мне гораздо непредсказуемее других дорог, и я совсем не понимала, как в такой темноте можно было найти не только дорогу, но и человека. Или у местных было более четкое и приспособленное зрение?

- Лорин видел, как ты повернула к лесу, а в нём не так уж много дорог, по которым ты могла проехать, - из его уст это звучало так логично и просто, что я сама удивилась, почему не предположила такое и начала задавать глупые вопросы. Эта местность вряд ли была ему также незнакома, как и мне. Когда я слегка пошатнулась, Киллиан поддержал меня и помог сделать несколько шагов, чтобы оказаться у лавки. Я не понимала, откуда она здесь оказалась и где мы вообще находились, но резкое осознание того, что по моему лицу больше не струится ручьём успокоило меня еще больше. - Тебе нельзя оставаться в этой одежде.

- Ты предлагаешь мне сейчас раздеться перед тобой? – я рассмеялась с ситуации, в которой мы оказались. Я сидела на лавке в тесной хижине, вымокшая и вся в грязи, Киллиан присел возле меня и в его взгляде не было ни капли похоти, но его слова сразу же вернули меня к прошлой ночи. Обстановка ну уж никак не располагала к подобному.

- Утром ты хотела убить меня за то, что я воспользовался своим правом мужа, а сейчас сама начинаешь намекать? – выгнул бровь Киллиан, но вместо того, чтобы попытаться поцеловать или сделать еще что-то более ожидаемое, его руки потянулись к моим ботиночкам. - Если ты останешься в этой одежде, обязательно заболеешь.

- Ты обо мне беспокоишься? – уточнила я, и сама удивилась тому, что от этой мысли по телу разлилось странное тепло, согревающее душу. Иногда забота Киллиана казалась мне странной, будто она шла вразрез с его образом. Да я сама часто фантазировала себе то, чего не было, но стоило ему проявить заботу, и я каждый раз удивлялась, будто это было впервые. Почему? Почему мне так легко было верить в то, что от него не стоит ожидать ничего хорошего, но каждое проявление доброты так удивляло?

- А почему не должен? - Киллиан снял с меня грязные ботиночки, и я ощутила расслабляющую лёгкость в ногах. Казалось странным, что, когда его руки коснулись лодыжки, я даже не вздрогнула. Упрямая часть меня сказала бы, что это последствия ночи, которую я вспомнить не могла, ночи, когда он и не так ко мне прикасался, но сейчас же я не была пьяна, и к тому же всего лишь немного промерзла, но вероятность того, что именно это и повлияло, была мала.

- Почему ты такой странный? То заботишься, то используешь? – вырвалось у меня совсем неожиданно. Я не собиралась допрашивать его, но…. Но мне показалось важным спросить.

Киллиан встал и начал что-то искать в хижине. Стоило ему отойти, как я снова почувствовала холод и неприятное ощущение тревоги. Странным образом я привыкла доверять ему, и он внушал мне спокойствие одним своим присутствием. Да, я понимала, что он находился в том же помещении, что и я, но потеряв зрительный контакт с ним, мне стало зябко. Только сейчас я поняла, насколько привыкла к его защите и поддержке. Странным было расстраиваться из-за того, что я не видела его именно в этот момент, но я чувствовала холод, надеясь, что скоро он пройдет.

- А что сделала ты? Разве игра не была взаимной? – спросил Киллиан, и голос его донесся совсем близко. Я вмиг успокоилась, он был где-то за спиной. Хотелось спать, и пока моего ненастоящего мужа не было передо мной, я прикрыла глаза, веки и без того казались слишком уж неподъёмными.

- Эй, мы же договорились, что ты не будешь спать, - после недолгого молчания, во время которого от меня ждали ответ, Киллиан несильно потряс меня за плечо, снова приводя в чувство. Я открыла глаза и увидела перед собой его лицо. - Нам необходимо снять с тебя эту мокрую одежду.

Я послушно встала, хоть это далось не так легко, как казалось, хотя бы из-за больной ноги, и позволила Киллиану стянуть с меня грязное тяжелое платье, мертвым грузом лежавшее на моих плечах. Оно и так было нелёгким, но вода придала ему весу, и казалось, сейчас на мне была металическая броня, а не бархатное платье. Стоило ему соскользнуть вниз, как я снова почувствовала лёгкость, больше оно не давило на меня и не делало каждый вздох еще сложнее. Облегчение затмило даже стыд от того, что я осталась перед своим спасителем в одной сорочке. Что толку в стеснении, если он и так всё видел? Важно ли было в таком случае то, что я не помнила этого?

- Мне нравится, когда ты такая послушная, - хмыкнул парень, и в его руках вдруг странным образом оказался кусок влажной ткани, которой он постепенно начал смывать грязь с меня, которой я была покрыта с пят и до макушки. Даже лицо было испачкано, в основном оттого, что при последнем падении я не решилась подняться. Сначала лицо, затем шея, потом руки, и так постепенно мягкими движениями Киллиан стал обращать меня обратно в человека из непримечательной замухрышки. Не хотелось даже думать, в каком виде он меня нашел. - Если бы ты хоть половину времени была такой покладистой, цены бы тебе не было.

- Если бы ты перестал меня постоянно задевать, мы могли бы спокойно общаться, - в тон ему ответила я, не испытывая никакого желания пререкаться с ним, но слова словно по привычке вырвались наружу. Иногда я уставала пререкаться даже с ним. Разве такой я была? Разве Аннелин Лленард умела только встревать в споры и даже не пытаться поладить с человеком напротив? Я ведь всегда считала себя дипломатом, что же случилось сейчас?

Заставив себя остановиться в том месте, где еще днем я бы начала спор, я, как завороженная, стала наблюдала за действиями Киллиана. Они, как всегда, были неспешными и взвешенными, неестественно размеренными, будто он без усилий контролировал каждое своё действие, каждый шаг, малейшее прикосновение. Хотелось мне быть такой же, но почему-то я так легко срывалась по пустякам. Я посмотрела на его растрепанную макушку, расслабленное лицо и задумалась: Киллиан вообще делал что-то лишнее, заранее не продумывая каждый шаг? Или он просто был помешан на личном контроле? Было ли что-то, что могло вывести его из такого сосредоточенного состояния?

Мне стало стыдно от того, что без видимой причины я снова начала накручивать себя против него, а ведь именно Киллиан помогал мне сейчас, жертвуя собственным временем и комфортом. То же он сделал и вчера, и стоило ему взять свою плату со сложившейся ситуации, как наутро получил кинжал у горла. Да, наша близость была сильным промахом с моей стороны, но стал бы он что-то делать, будь я против? Была ли во всем произошедшем и моя вина? Для этого молодого мужчины я была женой, и его просто не устраивало положение фиктивного супруга, остальное я уже сама домыслила. Нужно было перестать постоянно искать причины относиться к нему плохо.

Не сразу, но всё же заметила, что с правой стороны на лавке располагалась миска с водой, которую очевидно так долго и искал Киллиан, а затем обратила внимание и на его длинные пальцы. Если бы он жил в Домане, мог бы стать музыкантом, но мы были в Мармандисе, и жившие здесь имели весьма скупое представление об искусстве.

Сейчас он стирал грязь с моих ладоней. Я боялась пошевелиться и нарушить тот хрупкий мир, который возник между нами, да и молчаливость его заботы мешала быть настолько неблагодарной, чтобы будучи обессиленной, забрать у него ткань и сделать всё самой.

- Что случилось с тобой, Астория? – вдруг спросил он, проведя тканью по запястью и ловким движением убирая тёмное пятно грязи, единственное, которое осталось еще на руке. Я смотрела на свои руки в его, и мне перехотелось что-то с этим делать. Не было ведь ничего плохого в том, что он просто побудет вот так близко? Ведь Киллиан всего лишь помогал мне вернуть нормальный вид, в этом не могло быть ничего плохого. - Неужели тебе настолько противно находиться со мной, что ты решила, что лучше будет утопить себя в болоте и замерзнуть в лесу во время бури? Ты так меня боишься? Тебе становится так противно при мысли о нашей близости?

Он выглядел спокойным, и его голос был размеренным, но в словах проскальзывала обида.

- Я не боюсь тебя, - мне не понравилось, как со стороны выглядел мой поступок. Да, я злилась на него, за то, что он проявил свою долю эгоизма, злилась на себя, за своё безрассудство, но ситуация в которой мы сейчас были, никак не была связана с моей злостью. Я просто проявила неосторожность, а не убегала от него, а если убегала, так от самой себя. - Я хотела подышать свежим воздухом и ударилась головой, падая с лошади у подножья вулкана.

- Вулкана? – удивился Киллиан, будто и вовсе не знал о существовании такого. Странно.

- Тот, который в конце дороги, - напомнила я ему. Может, из-за всей суеты он забыл о том, что окружало Караин? В том числе и горный хребет.

- Ты про этот? Он же совсем небольшой, - отозвался Киллиан и продолжил ухаживать за мной, стирая грязь. От долгого стояния на ногах травмированная лодыжка заныла, и я поморщилась. Выбор был небольшой, или опереться на своего спасителя или вернуться на лавку, и я выбрала второй вариант. Для обоих он был безопаснее. - Что с тобой?

- Я ногу подвернула, - стоило мне сбросить нагрузку с ушибленной конечности, боль уменьшилась, и я с большим облегчением выдохнула.

- Почему я не удивлен? – Киллиан рассмеялся, хоть это и продлилось недолго, но неловкий момент был исчерпан. Я успокоилась и была только благодарна, когда он осмотрел ногу и успокоил меня, что ничего страшного на самом деле не было. Пройдет, правда не так уж быстро, как я того хотела бы.

Пока Киллиан был поблизости, не думать о сне было достаточно просто, но когда он закончил с грязью и укутал меня в плед (и где он его только отыскал?), а сам снова ушел в другую часть хижины, я вспомнила о том, что мне хотелось спать, и глаза сами послушно закрылись, будто только и ждали этого мгновения. Уже стало всё равно, что на лавке не было ничего мягкого и даже под голову не было чего подложить. Мысль о сне просто манила, и я всерьез раздумывала о том, чтобы прилечь. От этого меня снова отвлёк Киллиан, в очередной раз потормошив меня за плечо и не позволив провалиться в сон дальше легкой дремоты.

- Выпей, - приказал парень, и я поморщилась от его приказного тона, но всё же взяла из его рук стакан.

- Что это? - хотелось оттолкнуть напиток от себя и сказать, что ни за что не выпью, но потом напомнила себе, что если бы он хотел, давно причинил бы мне вред, да и последний час как минимум он был занят тем, что спасал мою неуклюжую душонку от холодной смерти. Если говорит выпить, значит так и нужно.

- Не задавай вопросы, просто выпей, - все таким же не терпящим возражений тоном сказал Киллиан, и я сделала то, что он просил. Горло обожгло, и усталость казалось совсем прошла, ушла вместе с огнём, прошедшемся по моим венам и ушедшей в никуда, - Нам нужно тебя согреть.

- Что это было? – напиток оказался очень крепким, и по своей резкости вино значительно уступало ему. Что же такое мог дать мне Киллиан? Я хотела тут же выплюнуть его, но под упрямым и немного устрашающим внимательным взглядом Киллиана всё же проглотила напиток.

- Неважно, - отмахнулся брюнет, помог мне встать со скамьи, и я устало прислонилась к нему. - Главное, ты немного согрелась и взбодрилась, а теперь пошли ближе к огню.

Языки пламени отбрасывали причудливые тени на стены, словно театр теней выплясывали мотивы, которые каждый имеющий богатую фантазию запросто преобразовал бы в увлекательную историю, а если смотреть на них слишком близко, зрение начинало притупляться под действием яркого света, поэтому находясь так близко к огню, я прикрыла глаза и позволила теплу очага согреть продрогшее тело.

Киллиан неизвестно где нашел ещё два одеяла, будто уже бывал здесь и знал, что и где находилось, а вот мне было даже сложно предположить, где всё могло храниться в этой хижине, такой маленькой и особо не заставленной ничем она была. При свете огня мне наконец удалось хоть отчасти осмотреться и понять, что мы остановились в небольшом ветхом строении, похожем на сторожку. Кроме одеял больше ничего не нашлось, но оставалось только радоваться, что между мной и полом будет хоть что-то, ведь буря не позволяла вернуться в замок и уснуть в мягкой и теплой кровати, да и за окном была сплошная темнота. Лучше всего и правда остаться здесь на ночь.

Одно одеяло Киллиан постелил на пол, второе свернул и положил нам под головы, хоть отчасти заменив им отсутствующую подушку. Свой сюртук он снял и повесил на спинку стула рядом с нашей импровизированной кроватью. Сначала я всё же постыдилась того, что мне снова придётся спать рядом с Киллианом, но что нам ещё оставалось делать? Обоим нужно было отдохнуть и согреться.

- Поделишься? – попросил он, устроившись за моей спиной. Вот тогда-то я и вспомнила, что для того чтобы укрыться, у нас осталось всего одно одеяло. Первым делом хотелось предложить взять то, которое было у нас под головами, но из чувства благодарности, да и потому что не хотелось бы утром возиться еще и с затёкшей шеей, я согласилась, но стоило ему теснее прижаться ко мне, как я вздрогнула. - Что-то не так?

- Нет, но разве это необходимо? Быть так близко? – от выпитого напитка кровь всё ещё казалась горячей, словно её подожгли, как поленья в камине, да и голова кружилась, слегка притормаживая мыслительный процесс, но мне казалось, в таком близком нахождении рядом друг с другом не было никакой необходимости. Тем не менее я не оттолкнула Киллиана, когда он притянул меня к себе еще ближе и обхватил своей рукой мою талию.

- Так мы быстрее согреемся и не замерзнем ночью, - дыхание Киллиана защекотало волосы на затылке, что говорило о том, что его голова находилась также совсем близко к моей. Я закрыла глаза и приказала себе расслабиться. Отчасти я должна была признать, что он оказался прав: стоило мне свыкнуться с мыслью, что я лежу на полу в обнимку с мужчиной и расслабиться настолько, насколько это возможно, я почувствовала, что и правда начинаю согреваться всем телом, а не только кровью в венах. С одной стороны огонь, с другой - тепло человеческого тела, а сверху еще одеяло. Такая комбинация не могла не подействовать.

- Ты скучал? – неожиданно для самой себя спросила я, после того, как мы оба сосредоточились на том, чтобы согреться. По большей части это касалось меня, тело всё ещё пробирала мелкая дрожь, но и мой дорогой муженёк тоже немного продрог. Искать меня в бурю вряд ли у него получилось бы, оставаясь сухим.

Я столько раз на протяжении последних двух месяцев пыталась подавить в себе этот вопрос, это ненужное любопытство, и у меня получалось пусть и недолго, но теперь, в самое неподходящее время, оно само вырвалось, будто больше не могло быть придавленным кучей внутренних убеждений, почему спрашивать это не стоило. Любопытно, но ни одной причины сейчас я вспомнить так и не смогла.

- У меня не было времени скучать, - ответил Киллиан, и я предположила, что он, скорее всего, улыбнулся, придумав себе того, чего не было и увеличив своё и так большое самомнение. Его веселье было просто осязаемым, даже напрягаться не приходилось, и именно из-за него я ещё отчетливее почувствовала, насколько сильно сглупила. Что значит скучать? Почему я задаю такие глупые вопросы? – Но о тебе я думал в первую очередь, когда вспоминал о Караине. А ты скучала?

- У меня тоже не было на это времени. Я занялась обучением у сэра Родэрика, - я вспомнила те месяцы, когда мнимого кузена не было в замке, вспомнила о том, что порой искала его за столом или ждала, что Дом невзначай объявит о его возвращении. Было ли в этом что-то помимо простой привязанности к человеку, с которым провела немного времени в этом мире? Не знаю. По крайней мере, с Киллианом никогда не бывало скучно. Он умел развлекать или злить, но всё же его присутствие обычно делало обстановку вокруг другой, более яркой, живой. Он словно магнитом притягивал к себе внимание.

- Я ожидал от тебя нечто подобное, - прошептал он в ответ, и снова я почувствовала его веселье, но в этот раз к нему примешалось что-то хорошее и светлое. Одобрение? Возможно. Пусть это и казалось непривычным, но почему бы ему не одобрить хоть одно моё начинание? - В Караине Рольда крайне тяжело находиться. Не понимаю, как это всё выдерживает его жена.

- А у неё есть выбор? - когда я думала о положении Мирты, мне всё больше становилось жаль её. Положение девушки было так же далеко от хорошего, как я от дома. - Она замужем за Рольдом. Одно это уже можно считать сплошным наказанием.

- Да, ты права, - развеселился Киллиан, и я тоже позволила себе улыбнуться, наконец-то согревшись настолько, чтобы почувствовать себя уютно. - Ей можно только посочувствовать.

- Всё же хорошо, что мы с тобой поженились, - призналась я, постепенно начиная погружаться в сон и может потом, когда утром вспомню о своих словах, я пожалею, но мне вдруг захотелось сказать ему это. Утром я и так пыталась его убить, справедливо будет сказать что-то хорошее вечером. - Если бы не ты, мне пришлось бы терпеть старика Морригана. Меня тошнит от одной мысли, что он прикоснулся бы ко мне.

- Если бы я не вернулся, ты бы сбежала, - услышала я голос Киллиана немного приглушенным. Усталость брала своё, и казалось, я постепенно шла навстречу такому долгожданному отдыху. - Ты не такая беззащитная, какой тебя все считают, ты спасла бы себя.

- Думаешь? – всё еще находясь в легком тумане подступающего сна, переспросила я. Не могу поверить, что он и правда говорил сейчас именно это. Столько добрых слов с его стороны я не слышала с тех пор, как мы познакомились, он всегда был на них скуп, и даже убаюкивающие объятия сна я отодвинула в сторону, чтобы услышать его ответ.

- Да, думаю, - прошептал Киллиан, и стоило мне расслабиться и обрадоваться ответу, как услышала слова, благополучно позже воспринятые мной как наваждение. - Дом сказала мне, что ты постоянно носила шпильку в волосах. Мне приятно знать, что мой подарок так тебе понравился.

Глава 18

- Аннелин? Что это такое? – Рейн остановился рядом со мной и смотрел на странный медальон, который я держала в руках. Обычно мы не играли в этой части дома, но родители были заняты гостями, и не было кому присмотреть за нами. Нас же с братом годами мучало любопытство, что такого важного хранили в этой шкатулке, что ни разу не дали нам посмотреть.

В шкатулке, спрятанной в нижнем ящике папиного стола, было всего несколько предметов, медальон и два кольца совсем небольшие и аккуратные. Кольца были простенькими, с зеленым и голубым камнями, на одном из них была гравировка по всему ободу в виде лозы и листьев, а другое так и вовсе было простым: лишь камень, да несколько завитков платины вокруг него. Ничего лишнего, ничего вычурного. Медальон же был особенным, разительно отличаясь от колец как сложностью конструкции, так и ценой. Он явно был очень дорогим. Мы оба смотрели на него широко раскрыв глаза. В нашем доме никогда ничего подобного не было и вряд ли еще когда-то будет. Мы не были бедными, всего, что нужно было для счастливой жизни, у нас было в достатке, но и достаточно богатыми, чтобы хранить у себя подобное украшение, тоже.

- Он выглядит дорогим, - прошептала я, смотря на тонкие линии золота, словно лепестки, соединявшиееся в центре. Под золотом был спрятан темный камень, я не знала ему название, но смотрелся он красиво, и стоило лучам солнца попасть на него, как он начинал сверкать, переливаясь гранями и преображаясь в нечто поистине завораживающее. - У нас никогда не было ничего подобно. Где папа взял его?

- Может, насобирал денег и решил сделать маме сюрприз? – предложил Рейн, дотрагиваясь до медальона так осторожно, словно тот мог взять и рассыпаться от неосторожного прикосновения, но не таким уж хрупким тот и был.

- Не знаю, День Рождения мамы было в прошлом месяце, а папа его так и не подарил, - я смотрела на медальон в своей детской ладошке и пыталась придумать. зачем папа его прятал и что он здесь делал. У такого красивого украшения должна была быть очень красивая история, как одна из тех, что постоянно рассказывала мама.

- Где вы его нашли? – мои мысли о красивой сказке прервал громкий голос, раздавшийся над моей головой. Я вздрогнула. В нашем доме всегда было тихо, если не считать наших споров с Рейном. Родители никогда на нас не кричали и голос не повышали, что бы мы ни натворили. Никогда. Запрокинув голову вверх и увидев нависшего над нами папу с очень разгневанным выражением лица, я подпрыгнула от испуга и тут же выронила красивое украшение из рук. - Где вы взяли этот медальон?

- Из шка… шкатулки, - заикнувшись ответила я, и вся сжалась, не зная, что ожидать от папы в таком состоянии. Обычно он был добрым и чутким, всегда внимательным к ним и заботливым. Если он и раздражался, голос его всё равно звучал спокойно, словно он даже не рассматривал вариант повышения тона на кого-либо из нас. Таким злым он был впервые.

- Это всё Аннелин. Это она нашла шкатулку, - сразу же выдал меня Рейн. И как он только мог быть таким предателем? Неужели он действительно был моим братом? Братья разве должны быть такими? Я посмотрела на папу, но он почти не смотрел на Рейна, он махнул тому отойти и продолжал грозно смотреть на меня, словно во всем виновата только я. Может, потому что он тоже был мальчиком? Мальчикам ведь многое прощалось.

- Никогда, никогда больше не прикасайтесь к нему, - крикнул папа, поднимая с пола медальон и закрыв глаза, а мои руки сами потянулись к ушам. Этот крик, казалось от него сейчас взорвется голова. Привыкшая к тишине и спокойствию в нашем доме, я слишком сильно испугалась этого крика. - Особенно ты, Аннелин, не смей больше даже смотреть на него.

- Остановись, Грэм, - вдруг рядом послышался ласковый голос мамы, а затем меня обняли её ласковые руки. Она всегда была такой мягкой и доброй, оставалось надеяться, что, хотя бы мама не будет кричать сегодня. - Ты не видишь, как напугал ее?

- Я просил тебя выбросить это, уничтожить. Почему ты не сделала этого, Ирания? – голос папы стал тише, и только поняв, что при маме он не будет снова кричать, я расплакалась. Мне не хотелось, чтобы он снова кричал, крик всё ещё стоял в ушах, и я не могла никак успокоиться.

- Ты потом пожалеешь. Это единственная вещь, которая осталась от Арии, - мама гладила меня по волосам, успокаивая и шепча ласковые слова. Казалось, её спокойствие было безграничным. Я не знала, кто такая Ария и почему папа хотел уничтожить эту красоту. Тогда это меня мало беспокоило, меня больше тревожило то, каким пугающим выглядел отец в тот момент.

- Уничтожь это. И мы больше не будем говорить об Арии, - серьезно сказал папа, но уже успокоился и говорил привычно ровно. К этому времени и я начала успокаиваться. Папа протянул ко мне руку, но я сильнее прижалась к маме, стараясь отстраниться от него подальше, - Аннелин, дочка…

- Оставь её, - попросила мама и папа ушёл.

Я резко села в импровизированной постели, и прохлада тут же сковала тело, обхватив обнаженные участки кожи своей леденящей и бодрящей свежестью. Рука сама потянулась ко второй цепочке на своей шее. Круглый, слегка объемный предмет. Я знала его.

«Это всего лишь сон, - успокоила я себя, - всего лишь воспоминание».

Я опустила голову вниз и увидела то же переплетение золотых линий поверх темного камня, что и во сне. Тот самый медальон, украшение моей тёти, которое мама передала перед самым отбытием в Мармандис и которое сохранила вопреки папиной воле. Почему же я забыла о том, что видела его? Когда мне мама дала его перед перемещением в Мармандис, я была уверена, что видела медальон впервые, но если сон был воспоминанием, значит. после пережитого потрясения разум решил стереть это воспоминание из памяти. Почему папа хотел уничтожить то, что могло напомнить ему о сестре? Он что ненавидел её так же сильно, как и Рейн? Нет же, все из семьи говорили о том, что наоборот, они были очень близки. Он так переживал её потерю? Хранившиеся украшения делали ему только больнее, напоминая о перенесенной утрате?

- Астория? – Киллиан тоже приподнялся и накинул на меня одеяло, которое служило нам ночью подушкой. - Что-то случилось?

- Нет, просто плохой сон приснился, - я протерла глаза, прогоняя остатки сна, и тут же поняла, что сижу в одной сорочке, очень слабом прикрытии, учитывая, что я спала бок о бок с мужчиной. Я тут же бросила мимолетный взгляд на своего супруга, он спал в рубашке и бриджах, а значит одетым, что не могло не радовать, ведь это свидетельствовало о том, что между нами ничего не было. Я с облегчением выдохнула и даже улыбнулась, но это не ускользнуло от Киллиана. Он протянул руку и убрал с моего лба пряди, которые закрывали мне глаза.

- Ты же не считаешь меня настолько чудовищем, чтобы я воспользовался девушкой, попавшей в беду, даже если она – моя жена? – Киллиан выгнул бровь и прикоснулся ладонью к моему лбу, - Отлично, жара нет.

- Конечно нет, - тут же защитилась я. Мне стало неловко оттого, что подумала о нём настолько плохо, будто он воспользовался и вчерашней ситуацией. Всё же, он в очередной раз спас меня, это и правда с моей стороны жестоко считать его уж настолько испорченным, - Я обрадовалась тому, что проснулась в хорошем состоянии, а не в бреду и меня не лихорадит.

- Это уж точно. Я и сам опасался, что ты снова подхватишь лихорадку, но нет, в этот раз тебе повезло, - Киллиан ловко поднялся с нашей самодельной кровати и потянулся за сюртуком на стуле, - Пойду проверю, что на улице, а ты можешь пока одеться, твое платье на столе, должно быть за ночь подсохло.

Киллиан вышел из хижины, а я тут же бросила взгляд на единственное окно в этом хлипком строении. Солнечные лучи ярко освещали достаточно скромное жилище, что только подтверждало, что вчерашняя буря прошла. Прекрасно, хоть в замок доберемся без приключений.

Я поднялась в постели и закуталась в одеяло, словно в кокон, прислушалась к ощущениям в ноге, боли почти не было, что не могло не радовать, да так зашагала к столу. В камине всё ещё горел огонь, хоть теперь он и был совсем маленьким. Хижина изнутри была скромно обставлена и такой маленькой, что особо не было где развернуться, странно, что вчера мне могло показаться, что Киллиан скрывался в ней где-то слишком долго. Да тут не было где. Единственная комната, которая и составляла из себя всю хижину, была приблизительно два на три метра. Внутренний измеритель расстояния мог и ошибиться, но очень сомневаюсь, что эти отличия будут значительны.

Стол, две лавки и камин занимали большую часть помещения, в дальнем углу обнаружилась лежанка, не совсем удобная и слишком далеко от источника тепла. Вполне очевидно почему её проигнорировал Киллиан, ведь в таком случае мы бы не смогли согреться. Кроме всего этого и стула, с которого Киллиан снял сюртук, в хижине не было ничего, но я улыбнулась тому, что даже такое крохотное помещение способно спасти чью-то жизнь. Я очень сомневалась, что здесь и правда кто-то жил, скорее всего хижина служила укрытием для таких заблудших путников, как мы.

Я прошла те несколько шагов к столу, которые оставались до него, и прикоснулась к платью. Киллиан бережно разложил его на деревянной поверхности, но оказалось, напрасно. Оно было влажным, и меня ждало первое разочарование нового дня. Не могла же я его надеть, если действительно не хочу заболеть. Придется немного задержаться в хижине и досушить платье, только в этот раз уже у огня.

Стянув платье со стола, я повесила его на спинку стула, и сложив одеяла, придвинула его как можно ближе к огню. Там же я обнаружила свои ботиночки и обрадовалась, что хотя бы босиком по хижине не придется ходить.

К возвращению Киллиана всё было прибрано обратно, и я была как раз в поиске новых поленьев для камина, которых никак не могла найти, но как оказалось, об этом подумал мой мнимый супруг. В одной руке он нес несколько брёвнышек, в другой - небольшой казанок с водой.

- На улице ещё не просохло, но если мы не будем долго здесь оставаться, можем попробовать добраться до Караина, - Киллиан не сразу меня заметил, но когда обратил внимание, вопросительно выгнул бровь, - Ты не оделась?

- Платье еще влажное, - указала рукой на стул с платьем, которому, как я надеялась, сохнуть осталось не так долго, - не хочу рисковать заболеть.

- Значит, дорога помехой нам не станет, - Киллиан преспокойно отлил в небольшую мисочку воды, а остальное подвесил над огнём в казанке, и подкинул принесённых поленьев в камин. Создавалось впечатление, что он не первый раз попал в подобную ситуацию, уже знал, что нужно было делать и где что искать. Опытный участник разных происшествий. - Но как только платье высохнет, мы сразу выйдем в дорогу. Вся дичь попряталась после бури, а еды в хижине совсем нет.

Я поспешно умылась отобранной чистой водой и улыбнулась. Приятно хоть что-то обыденное сделать. Удивительно, сколько мало нужно иногда человеку для того, чтобы почувствовать себя лучше. Прохладная вода, обувь, солнце за окном…. Маленькие приятные мелочи.

- Что мы будем делать? – спросила я, усаживаясь в своем коконе на лавку. В состоянии покоя меня меня больше всего пугала неизвестность. Я любила знать, что будет дальше, любила контролировать собственное будущее, но теперь я не знала, к чему может привести история с моим замужеством. - Когда вернемся в Караин.

- Жить долго счастливо и рожать детей, - едва улыбнувшись ответил Киллиан и присел напротив меня через стол. - Думаю, дюжина будет в самый раз.

- Киллиан, - нахмурилась я, так и не привыкшая к его шуткам. Мне были гораздо привычнее его подколы, но эта шутка заставила меня покраснеть. Неужели он думал о детях? Наших детях? Ну уж нет, он и брака этого не хотел, вряд ли его сейчас интересовало нечто подобное. - Я серьезно.

- Я тоже, - не поведя и бровью ответил Киллиан, смотря на меня через стол. Я потянулась своим даром к нему и уловила его азарт. Он играл. И почему я сразу об этом не догадалась? Конечно же играл, просто забавлялся. Я расслабилась, поняв, что на деле он не имел ввиду того, о чём говорил. - Напомню, что по завещанию твоего отца у нас есть три года чтобы закрепить успех и подарить Караину наследника, который не будет иметь ничего общего с Рольдом.

- Конечно, но у нас есть еще предостаточно времени для этого, - я ответила ему той же скупой улыбкой, и Киллиан остался этим доволен, - но сейчас я говорю о более скором времени. Что мы будем делать, когда вернемся в Караин?

- Ты будешь учиться у Мирты управлять замком, я займусь своими делами, - в словах Киллиана всё было очень просто и легко, если, конечно, не вспоминать, что мы взорвали бомбу и испарились. Не думаю, что в замке остались те, кто доволен тем, как развиваются события. Разве что Мирта и Дом, - К тому же, ты говорила, что со дня на день должен вернуться сэр Родэрик, и я подумаю стоит ли тебе возвращаться к урокам. Я не хочу, чтобы ты перетруждалась, нам не стоит забывать о нашем долге.

- Ты можешь думать о чем-то другом? – я уже даже не могла злиться ли на него, и просто пропустила мимо ушей его шуточки. Он специально делал это, чтобы я начинала огрызаться, но утро было слишком хорошим, чтобы вот так легко его испортить.

- А должен? Напомню тебе, радость моя, мы – молодожены. О чём мне еще думать, как не о своей юной жене? – Киллиан наклонился ближе и подмигнул мне, а я едва не подпрыгнула на месте. Зачем он это постоянно делал? Неужели мое смущение или раздражение приносили ему дополнительное удовольствие?

- О чём-нибудь более важном. Что мы будем делать с завещанием? Расскажем Рольду, что знаем о нём или будем выжидать лучшее время? – спросила я, стараясь скрыть неловкость после его намёков на близость. То, что произошло, не должно было повториться снова. Так было правильно и разумно, но что делать, если после подобных разговоров тут же в памяти всплывало воспоминание о мягких губах брюнета? Что же со мной творилось, если я начинала думать о чём-то подобном, оставив дома своего жениха?

Сложно было сейчас представить, в какой ярости будет дядя, но я бы ни за что не сказала, что он не заслужил такую отплату. Может, даже справедливо будет доставить неприятности ему, а не постоянно получать удары от него. Я могла бы попробовать защитить Рольда от всего, чтобы ни планировал для него Киллиан, но вспомнив, что он делал и собирался сделать со мной, я приняла лучшее решение – ничего не делать, а еще лучше при возможности даже поспособствовать мести Киллиана за родителей. Пусть вина Рольда перед матерью Астории и была мнимой, но вот вина перед родителями Киллиана была большой. Разве справедливо было оставить всё безнаказанным?

- Еще не время. Подождем, пока мой человек вернётся от Совета. Не хочу, чтобы из-за спешки всё испортилось, - логично. В таких делах лучше всего не спешить, а иначе всё пойдет насмарку.

- А с его гостями как будем? Ни сэр Морриган, ни сэр Дункан не выглядели счастливыми из-за нашего брака. Что, если они решат что-то нам сделать? Рольд не станет им мешать, - еще с вечера свадьбы я переживала по поводу того, что кто-то их этих братьев всё же отомстит за сорванные планы и несостоявшийся союз. Мне или Киллиану, я не знала, но довольными и смирившимися они не выглядели.

- А разве нас это должно волновать? Если они попытаются что-то сделать, я перестану быть добрым, - серьезно сказал Киллиан, и исходившая от него спокойная угроза оставляла огромное пространство для размышлений, каким он был, если кто-то злил его.

В некоторых мужчинах их эмоциональные пределы были четко видны, словно наведены жирным маркером на белом листе бумаги, с такими было хорошо иметь дело: ведь предположить, что от такого мужчины можно было ожидать, не составляло особого труда, он в буквальном смысле был как открытая книга. Самая крайняя точка сообщала, в какой предел ярости может зайти его разум. Иногда поражала степень агрессии или печали, но это легко подготавливало к худшему сценарию, и вряд ли стало бы причиной подобного потрясения, которое, как оказалось, я пережила в детстве.

Совсем по-другому обстояла ситуация с личностями, подобными Киллиану. Он казался тайным манускриптом, язык которого я не знала. Вроде бы, та же книга, но читать её было сложно, а его внутренние границы казались настолько размыты, что я не могла сделать предварительных выводов, только судить о том, что он чувствовал сейчас, в этот самый момент. Было словно находится в настолько густом тумане, чтобы не видеть собственные руки. Тут уже мой дар казался мало чем полезен.

Киллиан встал и подошел к костру, чтобы налить кипящую воду из казанка, висевшего над огнём в металические кружки, которые я раньше не заметила на камине. Когда он поставил одну из них передо мной, я почувствовала легкий травяной аромат. Он сделал нечто очень похожее на чай, в этих полевых условиях, использовав обычные травы, которые нашел в лесу, пока ходил разведывать обстановку.

- Не бойся, это пить можно, - немного погодя кивнул мне на всё еще полную кружку Киллиан, когда напиток должен был уже остыть достаточно, чтобы его можно было пить. Сам он уже давно допил свой чай и теперь снова с любопытством смотрел на меня. Что еще его могло интересовать? Он и так хорошо знал Асторию, я бы сказала, слишком хорошо. Мне было нечего рассказывать ему, кроме как выдумывать на ходу неправдоподобные ответы. Я не любила врать, но в Мармандисе слишком часто приходилось это делать.

- Я и не боюсь, я наслаждаюсь ароматом, - я снова втянула носом аромат травяного отвара и пригубила.

Уходить отсюда совсем не хотелось, здесь было тихо и спокойно, и никаких неприятных личностей поблизости, но и оставаться здесь наедине с этим мужчиной тоже казалось глупым. Спасать меня больше не нужно, бури за пределами хижины так же не было, а поговорить мы могли бы и где угодно. И всё же, казалось, как только мы выйдем в эту дверь, хрупкое взаимопонимание здесь и останется.

- Как твоя память? – вдруг спросил мой фиктивный муж (хотя фиктивный ли?), когда я сделала несколько неторопливых глотков. Я едва не захлебнулась, совсем забыв о своей якобы амнезии, а ведь мне весьма успешно удавалось играть роль не только дурочки перед дядей, но и бедной родственницы, потерявшей память после нескольких ударов головой. - Просветления есть?

- Нет. За всё это время я так ничего и не вспомнила. Боюсь, память уже не вернется, - я постаралась сделать расстроенный вид, представляя, что на самом деле должна чувствовать, как девушка с пробелами в собственном сознании, но едва ли могла. Оставалось надеяться, что Киллиан мне поверил и не стал вглядываться в моё лицо в поисках признаков моей лжи.

- Что говорит об этом сэр Родэрик? Ты обсуждала с ним потерю памяти? – сначала я по старой привычке решила, что он издевается, но я не уловила его веселья, да и сам он не улыбался, когда я подняла на него взгляд. Он не шутил, его действительно волновало, почему я ничего не вспомнила.

- Говорила. Он считает, что память человека – самая непредсказуемая вещь, и целитель тут бессилен, - удрученно вздернула я плечами. Целитель и правда не знал, что с этим можно было сделать, да я и не хотела ничего, но для поддержания легенды спросить должна была. Миру, подобно этому, до разных открытий связанных с человеческим разумом, ещё очень долго развиваться, так что такая отговорка вполне считалась. Скорее всего, в Мармандисе и правда оставляли подобные случаи без внимания, пускали на самотёк. И всё же я решила сменить тему до того, как он начал бы рассуждать глубже. - Что ты вчера дал мне выпить?

- Брон, - поспешно ответил Киллиан, достав из сюртука небольшую фляжечку, обшитую кожей, и слегка встряхнул рукой, внутри всё ещё плескалась жидкость. Обжигающая смесь ещё оставалась у Киллиана, только вот зачем он носил её с собой?

- Что это? – поинтересовалась я, действительно испытывая любопытство.

- Спирт, настоянный на хвойных иголках в винных бочках, - от слова спирт я поморщилась. В Домане его использовали только в медицинских целях, я и предположить не могла, что его можно использовать как напиток. - Отличное средство, чтобы избежать лихорадки.

- Спасибо, - поблагодарила я его, смотря через стол на странную бутылочку и едва ли не силой заставив себя перевести взгляд на его серые глаза. Почему благодарить его казалось так сложно, словно кто-то мешал мне, не давая и рта раскрыть? Всего лишь несколько приятных слов. Хотя бы это я должна была ему. - Спасибо, что помог мне, что спас вчера вечером.

- Рад был оказаться полезным, - вполне дружелюбно ответил Киллиан и будто невзначай коснулся моей руки, которую я тут же одернула и поспешно отошла проверить платье. Хорошее общение с ним смущало меня почти так же, как и поцелуи. Я должна быть ко всему этому безразлична. Я любила Гриффина и собиралась построить с ним семью. Я не должна думать ни о ком другом кроме него. Не должна, но думала. Я чувствовала слишком много того, чего мне не следовало.

До полного высыхания платья пришлось еще немного подождать, но приблизительно в полдень мы отправились верхом на Лире в Караин. Дороги и правда слегка подсохли, да и мы пришли в себя. Киллиан в своей молчаливой и бескомпромиссной манере позаботился о том, чтобы проверить мою ногу, и пришел к тому же выводу, что и я: немного ещё поболит, но опасности и травмы нет. Когда его пальцы нежно касались моей ноги, я едва заставила себя не вздрогнуть от приятного ощущения и не вырвать ногу, разрывая контакт. Это было бы глупо, и поэтому я решила, что в странном трепетном ощущении не было ничего необычного. А вот с волосами пришлось повозиться. На затылке засохла кровь, да и они все порядочно запутались во сне. Гребня с собой не было, и поэтому пришлось приводить их хоть в какое-то подобие причёски, пальцами пробирая пряди. Киллиан во время этих манипуляций странно посматривал на меня. Казалось, он возьмет и что-то скажет, едкое или смущающее - я не знала, да и он так ничего не сказал. Отвернулся и вышел проверить жеребца.

Сидя перед Киллианом на Лире и снова будучи прижатой спиной к его груди, я ощущала уже меньше беспокойства и задумалась над тем, что в Домане это посчитали бы большой беспечностью. Каким бы прогрессивным не было общество домаров, но у меня дома очень сильно пеклись о чести и добродетели. С компаньонками мы не ходили, как это принято в Мармандисе, у нас больше доверяли порядочности как девушек, так и парней, но вот на близкие телесные контакты смотрели косо. Даже взять за руку своего молодого человека на публике не считалось хорошей идеей, а уж про объятия и прочее я бы и говорить не стала. Катайся я вот так верхом с Гриффином в Ламарисе, мне давно бы кто-нибудь, да напомнил о приличиях. По этой ли причине меня так беспокоила близость Киллиана? Из-за того, что мне едва ли не с пелёнок вкладывали в голову?

Может, оно и правильно? Хранители, воспитанные в подобной нравственной строгости, вели себя подобающим образом в других мирах, и проблем, подобных моей, возникало гораздо меньше, чем следовало бы ожидать при иных порядках. Значило ли это, что я – испорченная, и что профессора, которые не доверяли мне, и Рейн, были правы? Оглядываясь назад, я заметила, что слишком быстро простила Киллиана и даже подружилась с ним, а ведь мне стоило больше беспокоиться о моих отношениях с Гриффином. Почему желание злиться на этого брюнета так быстро исчезло? Потому ли, что он обо мне столько заботился и всегда спасал? Я была благодарна ему, но оправдывало ли это меня?

- Ты замолчала. О чем думаешь? – спросил Киллиан, словно подозревая о моих тяжелых мыслях. Я тут же скинула с себя оцепенение и сосредоточилась не на далеком Домане, а на том, что меня окружало в данный момент.

- Думаю о том, что сказали бы родители, узнай они о нашей свадьбе, - настоящие родители хоть и не отказались бы от меня, я сомневалась, что было то, что заставило бы их это сделать, раз они не бросили меня, когда открылся мой дар, но уж точно я разочаровала бы их своими ошибками и поступками. Отчасти я сейчас была честна, я думала о доме.

- Они были бы рады, что ты отстояла свое право на будущее. Девушкам сделать это гораздо сложнее, - ответил Киллиан, спокойно ведя Лира по окраине дороги, чтобы не сильно втаптываться в грязь.

- И всё же, одобрили бы они?

- Дядя и тётя были мудрыми людьми, они бы уважали твой выбор, - я не видела Киллиана, но вдруг почувствовала исходившую от него печаль. Я затронула больную тему, он тоже вспомнил о своих родителях, о семье, которую у него забрали? - Это твоя жизнь, Астория. Проживай её так, как хочется тебе.

До Караина и правда оставалось совсем немного, и хоть я и понадеялась, что мы вернемся незамеченными, как во время моего побега к целителю, в этот раз не особо повезло. Стоило нам спешиться и пройти дорогу от конюшни до парадного входа, как нам дорогу преградил не кто иной, как наш обожаемый дядя. И почему Рольду не сиделось в своих комнатах? День же так хорошо начинался.

- Где вас обоих носило? – пророкотал он, да так, что деревянные балки, должно быть, задрожали в коридоре. Он всё ещё был зол на нас за свадьбу, а тут теперь ещё и это происшествие. Может, стоило предупредить его? Хотя он не похож на родственника, который будет переживать, живы ли мы. Знай он, что с нами приключилось, молился бы несуществующим богам, чтобы мы оба никогда и не вернулись. - Разве такому тебя учила мать, племянница?

Я хотела спросить, о чем он говорил, но жесткий взгляд Киллиана остановил меня от этого действия. Что бы ни происходило, зачем рушить мнение дяди обо мне, как о несмышленой дурочке, чудом обведшей его вокруг пальца? Не стоило. Ведь ни мне, ни кому-либо ещё в этом замке не нужны лишние неприятности.

Я отступила, положившись на предусмотрительность Киллиана и позволила ему снова управлять ситуацией. Уж его действия не особо то и вредили мне раньше, а значит и сейчас не станут. Весьма кстати в коридор выбежала Дом, но заметив перед нами Рольда, нерешительно остановилась в стороне.

- Я отвечу на все твои вопросы, но Астория уйдет с Дом. Ей нужно привести себя в порядок и отдохнуть, - на бывшего кузена едва действовали грозный вид и крик Рольда, и поддавшись его властному настроению к противостоянию, заразившись им самой, я шагнула к Дом, не сказав ни слова, даже не пытаясь оправдаться.

- Её поведение выходит за рамки приличия, - буркнул Рольд, смотря на меня так, словно готов и правда отомстить за якобы сделанные мной нарушения и за сорванные планы, но была ли я сейчас одна против него? С напуганной овечкой он справится легко, но справился бы он с Аннелин, а не Асторией?

- Астория теперь моя забота, - все таким же спокойным, но твердым голосом перебил Рольда Киллиан, и я мысленно отдала ему должное. Вернись он раньше в Караин, пришлось ли бы мне вообще говорить о браке? – Напомню, дядя, она - моя жена.

Мы с Дом ушли до того, как мужчины начали меряться между собой, кто же всё-таки влиятельнее. В глазах девушки было много вопросов, и мне придется на них ответить, но это могло немного подождать. Мы прошли мимо еще нескольких удивленных слуг, которые кто с любопытством, кто с беспокойством смотрели на меня. Платье так и не получилось отчистить, оно всё было покрыто пятнами грязи, волосы были растрёпанными, да и оказавшись в конюшне, я обнаружила в ней Ниал. Неизвестно, какие мысли были в головах обитателей замка, и тем не менее, беспокоиться об этом стоило не раньше, чем принять ванну и привести себя в порядок.

- Всё потом, Дом, я все расскажу, - пообещала я девушке, в ответ на её очевидное нетерпение узнать, что же произошло. Она не стала спорить и без лишних вопросов начала помогать мне. Я была только благодарна её покладистому молчанию и тактичности.

Поднимаясь по лестнице башни, находясь уже в полной безопасности, я всё ещё пребывала в смешанных чувствах. Весьма некстати вспомнился утренний сон. В нём был Рейн, мой брат, мой близнец, тот, кто должен был стать мне ближе всех остальных. Будучи той маленькой девочкой, я всё надеялась на то, что мы подружимся, что станем такими же братом и сестрой, как и другие, но не повезло, не сложилось. Мне вдруг стало больно от того, что совсем посторонний человек, который едва меня знал и из жизни которого я итак скоро исчезну, заботился обо мне намного больше, чем родной брат.

Что же, в таком случае, из себя представляла семья? Наличие одной крови, лживой легенды или совокупность стереотипов? У меня был единокровный брат-близнец, который меня ненавидел, бабушка, которой не было в моей жизни большую её часть, но в последнее время она проявляла завидную заботу о моём благополучии, дядя, который был мне близким другом и верным хранителем тайн, и папа, который хотел уничтожить единственную память о своей сестре. Хотелось бы сказать, что я знала о том, что из себя представляла семья, но медальон на моей шее напомнил мне, что даже кровь не давала полной гарантии, что от тебя не откажутся.

[1]

Глава 19

- Как же это романтично, - продолжала восхищаться Дом, даже после того, как я закончила весь рассказ о наших приключениях за прошедшие сутки, которых к сожалению, было слишком много. Говорить пришлось долго, и стоило события облечь в слова и рассказать другой живой душе, как всё происходившее начало казаться сценарием фильма, а не пережитым происшествием, но грязное платье, несколько царапин и рана на затылке не давали забыть, что всё было реально.

Дом ужаснулась тому, что я так хорошо ударилась головой и тут же обработала подзажившую немного рану. Я могла бы и сама всё сделать, помня впечатлительность девушки, но она так горела желанием помочь, что я просто доверилась её рукам. Занятия у сэра Родэрика не прошли даром, и Дом вполне безболезненно почистила рану и обработала её спиртом.

- Тебе ведь этого всегда хотелось, - хмыкнула я, смотря на своё отражение в зеркале. Теплая купель, чистая одежда и возможность разобраться с волосами до того, как они безнадежно запутались бы не могли не радовать. Можно даже сказать, я испытала огромное облегчение и удовлетворение, снова оказавшись в этой башне, хотя не думала, что так скоро начну питать к ней теплые чувства, но тут было чисто и тепло, и хотя ощущение холода продолжало меня преследовать, дыша в затылок, словно маньяк и напоминая, что осторожность должна быть не просто словом, я чувствовала удовлетворение.

Я довольно улыбнулась своему отражению.Вот теперь я стала больше похожей на саму себя, а не на ту бледную тень, которую испугалась, поднявшись в спальню и приготавливаясь к мытью. Зрелище было если не жуткое, то хотя бы удручающее и первым делом я решила исправить именно его. Всеми другими обстоятельствами можно было заняться и потом, когда вернулась бы в нормальное человеческое состояние.

Как-то вспомнились сразу вчерашние падения в грязь, и не сложно было догадаться, в каком виде меня нашел Киллиан. Ничего приличного, ничего терпимого, и всё же он вчера со мной много и долго возился. Я вспомнила, как он вчера стирал влажной тканью лишнюю грязь и увидела в зеркале как розовеют мои щеки. Вчера всё мне казалось нормальным, но должно быть я была не в себе, раз решила, что так вести себя дозволено. Нужно будет впредь быть осторожнее, гораздо осторожнее, ведь хуже предателя, чем я сама оказалось найти довольно сложно.

Когда я выбирала платье, мне на глаза попался кулончик, который перед отбытием на практику подарил мне Гриффин и мне до того стало неловко за свои поступки, что я тут же завернула и спрятала украшение на самое дно одного из сундуков. После этого хорошее настроение медленно, но верно улетучилось. Гриффин не заслужил такого предательства с моей стороны. Не заслужил, но теперь нам обоим придется иметь с этим дело.

- Вы красивая пара, - улыбнулась Дом и помогла мне заколоть волосы. Прическу я планировала несложную, да и возиться с волосами не было особой охоты. Не нужно привлекать к себе внимания, особенно сейчас, когда Рольд только и стремился, что поссориться со мной. Для этого же я также надела светлое платье, чтобы мой образ приобрёл светлые оттенки, подсознательно ассоциируясь с чистотой. - Я очень рада, что сэр Киллиан вернулся так вовремя.

«Было ли это таким уж благом?» - про себя прошептала я, раздумывая, что же мне делать дальше. Может стоило, как и предлагал Киллиан, постоянно поить старика Морригана снотворным, и не было бы в таком случае сопутствующих проблем, но действительно ли так могло быть лучше? Снотворное не защитило бы меня днём, да я и мне особо не хотелось вредить человеку, пусть и такому неприятному. Каким он мог оказаться на самом деле? Когда необходимость притворяться хорошим и придерживаться общественных правил отпала бы за ненадобностью? Нет уж, всё шло лучшим образом. Лучшего пути не было, пусть даже это меня особо и не радовало.

- Вы что-то сказали? - переспросила Дом, на что я поспешно покачала головой.

- Нет, - ответила я вслух и поправила одну из прядей так, как мне хотелось б чтобы она лежала, - У тебя просто золотые руки, как раз то, что нужно.

- Я не могу сейчас, - проходя по пустому коридору в направлении столовой я услышала приглушённый голос Мирты. Я на мгновение остановилась чтобы понять откуда же он доносился. Может ей нужна была моя помощь, ведь девушка как никак была на сносях? Что если у неё начались роды, а помощи попросить не у кого? Я прислушалась и пыталась понять, откуда слышала её голос, он был совсем близко, словно за соседней дверью. - Мне нужно родить ребёнка, а потом мы можем бежать.

Бежать? Мирта собралась бежать? Обнаружить личный разговор кого-то из обитателей замка, а к тому же ещё и стать свидетельницей чей-то тайны, не было моим даже самым последним желанием, но всё же я умудрилась влезть и в такую историю. Я хоть и была любопытной особой, что не всегда было хорошо даже для самой меня, но никогда не испытывала интереса к чужим тайнам. Это не имело ко мне никакого отношения и только отталкивало меня, но словно по роковой случайности происходило с периодичной регулярностью

Иногда я случайно встревала в подобные ситуации, когда от меня мало что зависело, точнее моя неосторожность лишний раз играла со мной злую шутку, но, увы, уму я так и не научилась. Наступать на одни и те же грабли по несколько раз я умела как никто другой, и иногда казалось это было одним из моих любимых занятий. Чувствуя приближение беды, я отвернулась и сделала несколько шагов дальше, чтобы не становиться случайным свидетелем того, чего не должна видеть или знать, и всё же мне не повезло, я услышала второй голос, он же и расставил всё на свои места.

- Что, если ребёнок родится похожим на меня? Твой муж нас обоих казнит, - голос собеседника Мирты принадлежал Дориану, поверенному отцу Астории, а затем и Рольда. Сейчас он говорил более пылко и эмоционально, чем когда-либо раньше за время нашего знакомства, я всё никак не могла решить, он стеснялся большого скопления людей или просто всегда был нелюдимым. Как бы там ни было, с одним он обитателей замка он более чем прекрасно нашел общий язык. Уж слишком хорошо, чересчур.

- До того, как ребёнок родится, Караин, земли и богатства отойдут настоящей наследнице, и Рольд не только наконец получит по заслугам, но и потеряет всю власть. Нам больше не нужно будет боятся его, - я прикрыла рот рукой, дабы не вскрикнуть и не выдать своё нахождение здесь. Я тут же поспешно отошла от гостиной и пошла дальше по коридору, совсем не желая становится свидетелем ещё какой-то скрытой тайны.

Я едва поняла, как добралась до обеденный комнаты, всё думая над тем, что невольно услышала: Мирта уже как минимум год обманывала дядю. Не то, чтобы он не заслужил, и я бы не сказала, что стала б его жалеть, он пожинал то, что посеял, да и я сама была не вправе её судить, но она обманывала человека, которому давала клятвы. Кроме того, она носила под сердцем ребёнка от другого мужчины, мужчины, который был подчиненным её мужа, что оказалось двойным предательством.

Эти обстоятельства шокировали, ведь меня воспитывали в чётких убеждениях нравственности и приличий, и даже если я их и нарушила, у меня было скромное оправдание в роде того, что Киллиан был моим мужем, пусть только в Мармандисе. И пусть по моей ошибке этот брак превратился в настоящий, нас связывал закон, а что связывало их? Злость на Рольда? Любовь? Разве можно судить молодую красивую девушку, насильно выданную замуж за немолодого и непривлекательного, а к этому еще и жестокого старика, за то, что ей хотелось большего? Нет, ну уж не мне судить, я сама-то сколько всего сделала, чтобы избежать брака с таким же стариком. Мирта просто нашла способ, как сделать свою жизнь легче.

- Никак не решишься войти? – я подпрыгнула на месте от неожиданности, услышав знакомый спокойный голос Киллиана. Стоило о нём только подумать – и вот он словно материализовался из моих мыслей. Парень в два счёта сократил небольшое расстояние между тем, где стоял он и где была я, и всмотрелся мне в лицо. - Ты в порядке? Бледная, и у тебя такой вид, будто сейчас упадешь навзничь. Это из-за удара головой?

Я в порядке. Задумалась немного, - я встряхнула головой, прогоняя непрошеное оцепенение. Ничего ведь не случилось, так почему же меня это так удивило? Может, потому что в моей голове слишком засела идеальная картинка семьи. и она не всегда совпадала с действительностью? Сначала мой брак с Киллианом, теперь измена Мирты. Я понимала почему она это делала, но отчего-то расстраивались. Словно меня обманули. Но кто? Никому это бы не было выгодно. - Что бы это ни было, оставь эти размышления. Очевидно, польза от них отрицательная, - невозмутимо посоветовал Киллиан и взял меня за локоть, придерживая, будто я и правда могу сейчас упасть. Как бы я ни отпиралась, он снова сделал всё по-своему: взял за руку и открыл дверь.

- Ты поговорил с Рольдом? – спросила я, дабы отвлечь нас обоих от тех мыслей что были в моей голове. Он бы всё равно не спросил, а я бы уж точно не ответила. В столовой мы оказались самыми первыми и это позволило нам занять самые удобные места.

- Да. Не волнуйся, я всё уладил, - ответил брюнет. Хотелось бы спросить, что именно уладил, но он молча усадил меня на моё место и ленивой походкой направился к своему, в аккурат напротив меня. Следом вошли и другие обитатели замка.

Весь ужин, когда встречалась взглядом с Миртой, я вспоминала, как она пришла ко мне с завещанием моего мнимого отца и убеждала себя в том, что злиться на неё не было особых причин: ведь благодаря именно ей и её вмешательству появился свет в конце тоннеля. Что же касалось остального, речь ведь действительно шла не обо мне. Как и каким образов Мирта помогла мне не было столь важно, как сам факт её поддержки и заботы.

Очень быстро я подключилась к обсуждению предстоящих празднований. Их описали в таких ярких красках, что мне сразу же захотелось принять участие в их организации и увидеть всё собственными глазами. Должно было получится очень атмосферное мероприятие, наполненное неповторимый аутентичностью. Будет, что рассказать Кларис по возвращению. Она любила разные истории, легенды, и теперь у меня собралось для неё достаточно, чтобы несколько недель племянница не скучала, слушая уже знакомые сказки.

Ужин прошел на удивление тихо, и будь это другое место, подозрений такое незначительное явление бы не вызвало, но Караин казался неиссякаемым источником проблем, здесь постоянно что-нибудь да происходило, и никто никогда не знал, что могло произойти в следующий раз или момент. Будь это привычный ужин, кто-нибудь что-нибудь обязательно бы сказал не так или не вовремя, но в этот вечер всё было гладко. Это меня и насторожило, особенно после того, как нас встретил дядя. Без особого энтузиазма, но я опасалась грядущей бури, которая могла последовать за такой тишиной.

Ждать долго не пришлось.

Никто и опомниться не успел, как Морриган получил хороший удар в лицо. Напавшим на него был никто иной как мой дорогой муженёк. Мы только встали из-за стола, я отвлеклась на вопрос Джереми, его беспокоило моё самочувствие после вчерашней грозы, а тут уже Киллиан напал на его отца, который не остался в долгу и ударил в ответ, но разве сравнится сила праздного человека немолодых лет с силой того, кто явно понимал, что делал, и к тому же был в гораздо лучшей физической форме? Всё было предельно очевидно. Что могло произойти, чтобы такой хладнокровный и сдержанный человек, как Киллиан, перешел в открытое наступление? Такое поведение было не в его стиле, и всё же факт был на лицо: именно он был затейщиком драки, а не защищавшимся.

- Ещё раз скажешь что-то подобное о моей жене, и ты забудешь, как разговаривать, - после непродолжительной возни, когда тесть дяди ещё пытался хоть что-то сделать, Киллиан прижал Морригана к стене и сжал его горло в стальных тисках. Финал этой стычки был заранее предрешён. Кто в здравом уме мог бы предположить, что у Морригана был шанс хотя бы на небольшое сопротивление?

Морриган попытался прохрипеть что-то в ответ, но разобрать в звуках слова было проблематично.

Видя, с какой злостью Киллиан держал мужчину в тисках, никто не решился даже приблизится к ним, но ситуацию нужно было как-то исправлять, или Киллиан просто задушит его. Не то, чтобы Морриган был тем, кто заслуживал сочувствия и защиты, но он был живым человеком, и я не могла смотреть на это. Я оттолкнула в сторону Джареми, который пытался остановить меня, чтобы я не вмешивалась, и проскользнула мимо Дориана, который был поближе к эпицентру опасности. Даже брат Морригана просто стоял и смотрел, и ничего не делал. Был ли он в таком случае братом?

- Киллиан, - проскользнув на передний план и перейдя невидимую черту, я приблизилась к этой парочке и дёрнула его за руку, привлекая внимание. Мне казалось он не отреагирует на меня, слишком сосредоточен был на своём противнике, но он опустил на меня взгляд. Медленно, но всё же посмотрел. От холодной и стальной ярости в его взгляде у меня внутри всё застыло. Я на какие-то несколько мгновений даже забыла, что собиралась делать и зачем.

Прежде я не видела его таким, да и впредь видеть не хотела бы. Он оказался опаснее даже большая, чем я предполагала. Будь у него аура силы, имей он её, сейчас она была бы темных оттенков, отталкивающая, но к всеобщему счастью, он был всего лишь человеком.

- Оставь его, - попросила я, смотря на брюнета с мольбой, надеясь, что она подействует и он откликнется на мои слова. - Киллиан, отпусти сэра Морригана.

- Ты знаешь, что он сказал? – спокойно поинтересовался тот в ответ, будто мы обсуждали сорт чая, который хотели бы выпить или какие у нас планы на завтра, - Тебе повторить, что он говорил о тебе?

- Разве его слова важнее его жизни? – спросила я, надеясь вызвать сочувствие Киллиана, но он никак не отреагировал на мой вопрос. Очевидно, Морриган слишком много всего наговорил, из-за чего Киллиан пришел в такую ярость. Узнай я, что он сказал, не знаю, как бы сама реагировала, но сейчас моей целью было предотвращение убийства. - Киллиан, пожалуйста.

Киллиан смерил меня тяжелым взглядом, под которым я должна была съежиться и сдаться. Даме Мармандиса не предстало вмешиваться в мужские дела, особенно в разборки двух мужчин, но я не была местной и не могла позволить ему делать то, что он сейчас делал. Собрав всё своё мужество, я выдержала взгляд Киллиана и не убрала руку с его. Мы простояли так некоторое время, и когда казалось, что Морриган сейчас обмякнет без сил и признаков жизни, Киллиан отвел от меня взгляд и опустил руку, отпуская соперника.

- Еще раз хотя бы посмотришь на Асторию, уже не говорю о словах в адрес моей жены, и тебя даже боги не спасут от меня, ты понял? - преспокойно, но с явной угрозой спросил у того Киллиан, и к счастью у тестя Рольда хватило ума не то, чтобы не перечить, а просто кивнуть, в знак согласия. И всё же расслабляться и радоваться было рано. Ещё нужно было увести этого разгневанного мужчину из обеденного зала, подальше от людей, которые могли попасть под горячую руку.

Я спустила свою руку от локтя к его ладони и сжала её настолько крепко, насколько могла, стараясь привлечь его внимание к себе. Но если Морриган, в своём возрасте и весе казался слабее рядом с ним, незначительнее, то что говорить обо мне? Мне оставалось просто делать хоть что-то и надеяться на малейшую ответную реакцию с его стороны.

Мне повезло, Киллиан тут же обратил на меня внимание. Его взгляд всё ещё был холодным и угрожающим, но я надеялась, что он отходит быстро или мне придется долго с ним возиться. Час от часу в этом мире не легче, а только сложнее.

Киллиан мгновенно притянул меня к себе и прижался губами к моим волосам, не обращая внимания на то, что все собравшиеся всё ещё наблюдали за нами. Не то, чтобы меня слишком уж сильно волновало, и совсем не интересовало, что они подумают, но они продолжали на нас глазеть, а вот быть бесплатным клоуном для них в мои планы не входило.

- Больше не пытайся злоупотреблять моим отношением к тебе, - совсем тихо предупредил меня Киллиан, не зло, а просто тихо и спокойно. Он понял, какой я фокус провела над ним, и естественно, ему это не понравилось, он не хотел, чтобы я и впредь так поступала. Только если буду вынуждена, и не останется других вариантов, то только тогда снова прибегну к этой же методике. - И перестань проявлять мелосердие к тем, кто его недостоин.

- Пошли в башню, - предложила я, - этот ужин меня сильно утомил.

Киллиан едва заметно кивнул и пошел вслед за мной, минуя притихших обитателей замка. Оказавшись в коридоре, я облегченно вздохнула и позволила самой себе наконец-то перевести дух. Одну беду миновали, но почему у меня складывалось ощущение, что это только начало? Закончить бы побыстрее свою миссию да валить отсюда побыстрее, прежде чем Мармандис рухнет мне голову и похоронит в своей земле. Иногда мне начинало казаться, что я слишком погрязла в местной рутине, так сказать приспособилась, свыклась с нахождением в этом мире и забыла о доме, но сколько бы я ни пыталась связаться с Доманом – не получалось. Все попытки были напрасными.

Когда мы оказались в спальне, я тут же усадила Киллиана на стул и осмотрела его состояние. Он вышел победителем из стычки, но никто не делал его неуязвимым: было несколько кровоточащих царапин, может будет парочка синяков, но это, пожалуй, всё, что смог сделать Морриган. Остальное досталось ему самому.

Последствия стычки для Киллиана были слишком незначительными, но чтобы хоть немного успокоить саму себя, я решила, что будет неплохо, если их промыть хотя бы. Мне нужно было делать хоть что-нибудь, а иначе мне придется говорить с ним, смотреть на него, а я не была готова, не после того состояния, в котором видела его.

- Может не будешь преувеличивать? - спросил Киллиан, когда я вернулась в спальню с влажной тканью и с баночкой мази, которую приготовила у сэра Родэрика во время обучения. К этому времени он уже совсем успокоился и сидел полностью расслабленным.

- Их нужно обработать, иначе может пойти заражение, - ответила я, взяв его руку и стерев с костяшек кровь. Даже его кожа сдалась под его злостью.

- Ничего не будет от нескольких царапин, - отмахнулся парень от моей заботы, но руку не отдернул, позволил смазать костяшки мазью.

Было несколько фильмов, которые мы смотрели с Мерьем, когда только отучились первый курс в Академии, в которых парни били кого-нибудь, чтобы защитить свою девушку. Я сочла тогда это не таким уж необходимым, подруга же посчитала этот поступок романтичным. Интересно, что она бы сказала, узнай, что этот саркастичный парень побил и едва не задушил человека из-за меня? Она бы тоже назвала это романтичным? Как по мне, это было больше пугающе, чем романтично.

- Не мешай мне не ссориться с тобой, - попросила я его, потому что если мы начнем делать вид, что ничего не произошло и все в порядке, обязательно поругаемся, а кому это нужно?

- Мы с тобой итак постоянно ссоримся, - хмыкнул Киллиан, и я проигнорировала его небольшую провокацию.

- Да, это потому что ты меня постоянно провоцируешь, - взяв его другую руку в свою, я обратила внимание, насколько моя собственная казалась в сравнении с его маленькой и хрупкой, а ведь я всегда была категорично уверена, что все вокруг преувеличивали со своей иногда излишней заботой. Но я сама точно также пеклась сначала о Террин, затем о Кларис, они казались такими маленькими, такими хрупкими. Для других я сама была такой?

- Может это ты не хочешь признавать, что я – прав? – Киллиан выгнул бровь, и казалось, будто от этого его глаза тут же поменяли оттенок, играя гранями серого так, как им того хотелось. Мне нравилось наблюдать за его глазами. Они завораживали, интриговали и пленили.

- Когда ты прав – я не отрицаю этого, - защитилась я, но, должна была признать, что согласна с ним. Иногда оспариваю что-нибудь, только бы не признавать его маленькую победу. - Но вот что ты сегодня сделал? Зачем ударил Морригана? Не скажешь?

- Нет, но он заслужил гораздо больше, - твердо отказался отвечать брюнет, чем ясно дал понять, что не намерен это обсуждать и уже передумал сообщать, что же ему сказал отец Мирты и Джареми. Что тот мог взболтнуть такого, чтобы вызвать такую сильную злость?

- Хорошо, но что мы будем теперь делать? Обстановка в замке накалилась до предела, - я даже не представляла, как завтра пройдёт встреча за завтраком. Лучше будет сесть возле Киллиана и присматривать за ним, а заодно за теми, кто много разговаривал и лез туда, куда очевидно и не следовало бы. К тому же, от меня только и ждали того, что я буду всё время возле мужа.

- Погостим в Салтенгейте, - мгновенно нашел выход Киллиан, но его идея меня совсем не устраивала. Мне нужно было оставаться в Караине. Я не должна покидать пределы этих имений для того, что выполнить задание, а значит, нужно было убедить его остаться в замке. - До тех пор, пока не придёт весть от Совета.

- Обсудим это завтра, - примирительно ответила я. Воспоминания о его слишком яркой злости было слишком свежо, чтобы начинать злить его еще и своими возражениями.

Закончив с руками, я перешла к его лицу. Здесь работы было ещё меньше, но проблема оказалась в том, что сидя на стуле, его лицо оказалось почти на одном уровне с моим. Я запросто могла рассмотреть радужки его глаз в мельчайших деталях. Сколько в них было оттенков серого? Не меньше десяти, иначе как бы они передали бы такой цвет миру?

Я слегка встряхнула головой и сбросила с себя оцепенения, осторожно нанося мазь на царапину на виске Киллиана. Сейчас было не время рассматривать глаза, к тому же это оказалось очень пагубное занятие для концентрации, но стоило мне перейти к маленькой ссадине у уголка его губ, как рука задрожала. Желание прикоснуться к ним было настолько резким и сильным, что я отшатнулась от него назад.

Что ж это со мной происходило? Я вела себя как маленькая девочка, которая не могла держать себя в руках, которая не знала, что будет, если она это сделала бы? Когда я попала в эту ловушку? Как едва не оступилась снова? Этот мужчина был как наркотик… стоило только попробовать и пропала. Я же не такая… не была такой…

Если бы только Киллиан не заметил всего этого, если бы только не обратил внимание… - испуганной птицей трепыхались мысли в моей голове, но удача ведь редко бывала моей союзницей, так ведь? Мольбы ещё не потерявшей разум Аннелин продолжали взывать к остаткам благоразумия, которые должны же были ещё сохраниться, но нет… Увы, их не нашлось.

Киллиан тут же притянул меня к себе, и я представила себе падение этого мира мне на голову. Именно так ощущалось всё, что происходило между нами, оглушая и заставляя совершать ошибку за ошибкой. Я-то хорошо знала, что от поцелуя с ним ничего хорошего ждать не стоило, но и останавливать вряд ли стала бы. Поцелуй, вопреки резкому напору оказался спокойным и лёгким. Киллиан почти сразу же отстранил лицо, как только его губы коснулись моих, но все же оно находилось всего лишь в нескольких сантиметрах от моего, не давая забыть, позволяя физически ощущать желание нового поцелуя.

Поцелуй повторился. За ним еще один, после которого я ощутило яростное желание чего-то большего. Мимолётного прикосновения было мало.

- Ты боишься меня? – спросил он, потянувшись рукой и прикоснувшись ею к моей щеке. Меня будто током ударило от того прикосновения, - Ты вся дрожишь.

- Я не боюсь тебя, - успокоившись, я поняла, что так и было. Да, его злость и ярость напугали меня, а также его несгибаемость, но его самого я не боялась. Всё дело было совсем другом, даже в противоложном. Я не собиралась признаваться же самой себе, но почему-то доверилась ему. - Я боюсь себя.

Признание слетело с губ, и я был готова проклясть их, за то, что они выдали эту маленькую деталь ему. Скажи я это кому угодно, было бы не так неловко, но, если оглянуться назад, можно было легко понять, что рядом с ним я больше всего боялась саму себя: сначала боялась того, что могу сказать, теперь – что сделать. Я больше не могла доверять ни своему разуму, ни чувствам.

- Разве мы делаем что-то плохое? - спросил Киллиан, снова притягивая меня к себе, и, когда я не ответила ему, снова поцеловал меня. В этот раз он сделал так, как я ожидала, так как хотелось мне.

У меня не было правильных, да и неправильных слов, чтобы объяснить ему, человеку, который в этом мире был моим супругом, который защищал меня от всего, даже ввязываясь в драки, в которых мог бы стать убийцей, почему то, что мы делали – плохо, почему нам не стоило прикасаться друг к другу подобным образом. Разве можно было признаться, что я - не местная и что дома меня ждут? Нет, я не могла. Как не могла и объяснить почему меня расстраивала невозможность поделиться собой настоящей.

Я не была пьяна, как в прошлые разы, но не останавливала Киллиана, когда он потянулся к завязкам моего платья на моей спине, это было неправильным, ошибочным и невозможным по многим причинам, но я сдалась, я перестала бороться ещё до начала. Нетерпение, нараставшее внутри, сводило меня с ума, и я не знала, было ли оно только моим, было оно только Киллиана, или же оба ожидания перемешались и делали отказ просто невозможным? Неважно. Я не хотела искать ответа на этот вопрос.

- Это платье, - прошептал Киллиан, когда завязки не хотели так легко сдавать свои позиции, как это сделала я. Казалось это одновременно злило его и будоражило. - Оно сегодня сделало тебе ещё более желанной.

- Ш-ш-ш, - я приложила палец к его губам, призывая его и мой собственный здравый смысл замолчать. Разговоры были излишни, а собственные предостережения сводили с ума. Я боялась уже того, что могу передумать. Я бы действительно могла остановиться, если бы попыталась.

Каждая ошибка, каждое сближение с Киллианом было словно падением с обрыва в неизвестность, когда знаешь, что оставляешь за собой, но и предположить не можешь, что же ждёт за гранью. Оставалось только надеяться, что о моём падении не узнает больше никто, кроме человека напротив, который навсегда останется в Мармандисе, и звёзд за окном.

Я видела сладкий сон, я был дома, в окружении близких и мне было до того было хорошо, что я старалась не реагировать на упрямые попытки настырного человека разбудить меня. Делала это столько, сколько могла, но будивший меня оказался очень решительным и мне пришлось сдаться.

- Мистрис, проснитесь, - тормошила меня Дом, и в её голосе я с каждым новым мгновением слышала всё больше и больше паники. Просыпаясь я наконец начала воспринимать окружающий мир, в который меня беспощадно выдернули. - Мистрис, очень нужна Ваша помощь.

Я попыталась посмотреть на Дом, но зрение отказывалось фокусироваться, вокруг было темно и только свет нескольких свечей создвал легкий полумрак, который и помогал хоть немного, но ориентироваться в пространстве.

- Что случилось? – спросила я, протирая глаза и натягивая на себя сорочку, чувствуя лёгкое смущение от собственной наготы.

- Рид, Ваш кузен, он очень плох, а сэр Родэрик в отъезде, - быстро протараторила Дом, и я поспешила вскочить на ноги. Единственный сын Рольда и так никогда не отличался хорошим здоровьем, но если меня вытягивали из постели посреди ночи, произошло и правда что-то страшное.

- Отведи меня к нему, - попросила я девушку, надеясь, что моих знаний будет достаточно, чтобы помочь бедному мальчику.

Глава 20

Три дня спустя

Бабушка научила меня чувствовать приближение смерти. У неё был свой особенный след в душе каждого человека, и если приложить достаточно усилий, мы могли его отследить, обнаружить в общей эмоциональной канве ощущений человека. След всегда был нечеткий, скорее даже едва заметный, как легкая тень на его чувствах, которая затрагивала абсолютно всё. Неумолимый и скрытный предвестник горя. Исключением становилась только внезапная, резкая смерть, которая не подчиняется законам природы и мироздания.

Далеко не всем эмпатам было доступно подобное. Не так. В Домане было около трех десятков родов с ярко выраженной способностью к эмпатиии, и каждая семья обладала своей отличительной способностью, которая не проявлялась у других. Распознавание приближающейся смерти – было особой чертой Лленардов. Этот способ чтения эмоций для других был недоступен, но и в нашем роду далеко не все были настолько внимательны, чтобы разглядеть этот едва уловимый след.

В последний, да и в единственный, раз я сталкивалась с этим явлением, как раз в тот день, когда Алесса мне о нём рассказала. Она привела меня в госпиталь, к безнадежно больным, чтобы я научилась видеть этого предвестника неумолимой участи. Сначала я едва не утонула в агонии больных, я хотела убежать, но бабушка крепко держала меня за локоть, не позволяя сдвинуться с места. Я даже пыталась накричать на неё за то, что она нарочно привела меня сюда, в место, где было столько боли и отчаяния. Она и спокойно кивнула, и объяснила, что как старшая в нашей семье, обязана проверить, способна ли я на это или нет. Звучало логично, правильно с её стороны, но я не могла не злиться на неё, она могла хотя бы предупредить заранее. После небольшого упрямства, когда я отказывалась снимать с трудом возведённый блок, и десятка неудачных попыток, я и правда увидела то, что она хотела показать.

Опыт был и жуткий, и удивительный одновременно. Мы не вершили судьбы, но могли помочь душе пережить последние мгновения как можно легче и уйти без проблем. Алесса сказала, что в таких случаях можно было даже повлиять на чувства умирающего. В такой ситуации наше вмешательство было скорее милосердием, чем чем-либо еще. Мы могли убрать страх и боль, могли внушить покой и смирение.

Когда я зашла в комнату к Риду, он спал. Маленький невинный ребёнок, который и пожить-то толком не успел. Каждый день борясь с необходимостью снова и снова вступать в бой с болезнью, с собстваенным слабым организмом, чтобы прожить еще день-два-месяц-год, сейчас нуждался во времени как никогда раньше, но его у мальчика не было. Стоило мне войти, когда в его расслабленности я увидела проблески того самого следа, предвестника приближающейся смерти. Время, отведенное беззащитному ребенку, стремительно заканчивалось, и уже ничего нельзя было сделать. За этим ребёнком шла Смерть.

Я взяла к себе малыша на руки и стала поглаживать его русые волосы, шепча слова благословения, зная, что через несколько минут его душа покинет тело. Что бы я ни делала, уже не было смысла, ничто не могло бы помочь. Как бы мне ни хотелось обратного, но появление этого следа было самым безжалостным доказательством того, что всё бессмысленно. Я спрашивала у Алессы, можно ли было отвернуть эту смерть, использовать силы, лекарства, да всё, что угодно, но она даже не ответила мне, просто посмотрела на меня тяжелым взглядом, и по нему я поняла всё.

Я надеялась, что мальчик не проснется и тихо уйдет во сне, пока я буду успокаивающе поглаживать его по голове и убирать боль из его настрадавшейся маленькой души, но что-то пошло не так и он открыл глаза.

- Я увижу маму? – спросил Рид, смотря на меня с безграничным доверием, будто будучи живой, я могла ему ответить правду, будто знала, что там, за чертой. Я не знала, и не уверена, что хотела бы знать.

- Конечно, - попыталась успокоить его я. Во взгляде ребёнка было слишком много надежды, и я просто не могла уничтожить её неверным ответом, поэтому соврала, приобнимая его ещё сильнее. - Она ждёт тебя. Мама всегда любила тебя.

- Спасибо, - прошептал мальчик, едва заметно улыбнувшись, и снова закрыл глаза, чтобы больше не открыть их. Я решила, что мне показалось, что он так внезапно умер, и прислушалась к его чувствам, но было тихо, больше не было ничего, что я не могла бы почувствовать.

Какое-то время я ещё продолжала укачивать Рида на руках, будто это могло помочь мне справится с грустью и чувством несправедливости. Я едва знала этого ребёнка, но когда кто-то умирает у тебя на руках – это всегда непросто, а если это маленький ребёнок – чувствуешь несправедливость всего происходящего и пытаешься понять, почему жизнь такого маленького ангела оказалась такой короткой.

Когда в спальню наследника вошли Рольд и Мирта, я все ещё держала Рида на своих руках. По моим заплаканным глазам и недвижимому тельцу они поняли всё. Последние тяжёлые дни все и так понимали, что этим и закончится, но если Мирта расплакалась, но в остальном отреагировала так, как и следовало бы того ожидать, то дядя шокировал своей необузданной реакцией. Я понимала, горе затмило его разум, но ведь существовали какие-то пределы, верно? Он накинулся на меня с обвинениями, будто я и правда могла что-то сделать, что-то исправить и помочь маленькому мальчику пережить этот кризис. Я бы и сама хотела этого, но не могла, у меня не был сил на это. Спасти этого ребёнка от неизбежного в Мармандисе вряд ли бы смог хоть самый искусный целитель.

- Это ты, - прошипел Рольд, подлетев ко мне и нависнув надо мной, словно скала. Он не был сильным, но своими размерами в несколько раз превосходил меня. Естественно я испугалась. - Это из-за тебя. Ты должна была спасти его, но не захотела.

- Его бы никто не смог спасти, - ответила я, совсем не желая, чтобы на меня повесили вину в смерти ребёнка, но мой ответ разозлил Рольда только сильнее. Он замахнулся и ударил меня ладонью по лицу, словно таким образом мог меня наказать. Было бы только за что. Я итак потратила много времени, пытаясь избежать непоправимого.

- Ты должна была спасти его, я доверил тебе сына. Единственного сына доверил, дура, - Рольд замахнулся для новой пощёчины, но рука его дрогнула, когда он не увидел в моих глазах страха или смирения, а ведь именно их он и ждал от меня. Они были, но я постаралась спрятать их как можно глубже, оставив явной холодную решимость. Он привык издеваться над слабыми и теми, кто в физическом аспекте был слабее его, кто вряд ли стал бы защищаться. Большую часть времени я старалась казалась глупой и несерьёзный, именно это и ввело его в подобное заблуждение.

Три дня назад

Когда я появилась в комнате маленького кузена Астории, бедный ребёнок задыхался. Мирта опустилась рядом с ним, придерживала мальчика в сидячем положении и ласково что-то говорила ему, пытаясь успокоить. Она не была матерью Рида, но в каждом её жесте и слове просматривались забота и теплота в отношении мальчика, которого при таком отце можно было посчитать за сироту. За всё моё пребывание в Мармандисе я не видела, чтобы он проявлял заботу о сыне. Ничего, даже имени его не упоминал, а заходить… я сомневалась, что Рольд навещал его хотя бы изредка. Я сама время от времени приходила к ребёнку, но с опекуном так ни разу и не столкнулась.

Что же касалось самого Рольда, сейчас он стоял немного в стороне и смотрел на мальчика не с волнением отца, а скорее всего с досадой помещика, теряющего своё преимущество. Никаких отцовских чувств, никакой заботы, лишь упрямство и досада. Рольд годами жертвовал ради собственного благополучия всеми, кто был возле него или подчинялся ему, и исходя из рассказов Дом, иногда и собственными детьми. Он абсолютно всё и всех считал подходящей разменной монетой, а потом искренне удивлялся, когда жизнь брала больше, чем он ожидал.

Когда это началось? – спросила я Мирту, подходя к мальчику и садясь рядом, полностью игнорируя присутствие Рольда. Его тут итак словно не было.- Нани прибежала ко мне пятнадцать минут назад и сказала, что Рид проснулся и задыхается, - обеспокоено ответила подруга. Вот она действительно переживала о судьбе мальчика, хотя она и была ему никем. Я первым делом потрогала лоб мальчика, горячим он не был: лихорадку и пневмонию легко можно исключить, а также любой воспалительный процесс. Отравлять его никто бы не стал, а это значило, что проблемы были не так быстро определимыми. Возможно, это были врожденные проблемы с лёгкими.

Нани была кормилицей, няней, а также очень часто сиделкой мальчика. Меня снова удивило, что при возникновении проблемы она обратилась к мачехе маленького кузена, а не к его родителю. Любил ли в этой жизни Рольд кого-нибудь, кроме себя? Был ли настолько самовлюблен и самонадеян, чтобы не считаться с силами природы? И всё же он был здесь, стоял у постели больного. Значит, сын значил для него больше, чем кто-либо из нас.

- Такое раньше случалось? – спросила я Мирту, прижавшись ухом к груди мальчика и пытаясь хоть что-нибудь услышать. Хрипов таким образом я не слышала, если они и были, а вот сердце билось слишком быстро, как для обычного ритма. Могла ли это быть дыхательная недостаточность? Или это нечто другое?

- Нет, - поспешно ответила Мирта. - Ему становилось плохо, но он не задыхался. Ты можешь что-нибудь сделать?

- Обещать не могу, но я постараюсь, - я посмотрела на то, как Мирта держала мальчика и одобрительно кивнула, а затем встала и открыла окно. За окном было лето, и пусть оно было здесь прохладным, Риду свежий воздух был просто необходим. Как бы мне хотелось сейчас иметь возможность достать препараты из Ламариса, а также использовать известную нашим докторам технику, но я была в Мармандисе, где доверяли только травам и кровопусканию, но оба метода здесь были бессильными, оставалось надеяться на мелкие хитрости.

Поспешной мыслью было, что именно ради этого мальчика меня сюда и отправили, но высокой и температуры у мальчика не было, да и сейчас не наблюдалось, а лимфоузлы не были воспалены. Это было что-то другое, не моё задание, но разве мне стоило проигнорировать просьбу о помощи и уйти? Если от меня зависело хоть что-то, я могла попытаться спасти мальчика. Такого умного и спокойного ребёнка.

- Ты в своём уме? – остановил меня за локоть Рольд, когда я проходила мимо него обратно к постели больного. - Мой сын задыхается, а ты его простудить решила? Ты с ума сошла?

Я проигнорировала выпад бывшего опекуна, который словно только искал, на ком бы сорвать свою злость, и не стала ни злиться, не отвечать ему тем же. Не было ни желания, ни времени реагировать на него так, как стоило бы, хотя выставить его за дверь было бы далеко не лишним. Рольд сейчас не был тем, с кем стоило бы возиться.

- Я всего лишь пытаюсь облегчить кузену боль. Свежий воздух поможет ему дышать, а чтобы он не простыл, Мирта уже укутала его одеялами, - Рольд недовольно пробурчал что-то себе под нос, но как раз в это время я налила в кубок воды и ласковыми уговорами заставила ребёнка попить. Сейчас ему была нужна жидкость.

- Сделайте отвар ромашки и ивлиса, - попросила я Нани, полуобернувшись к женщине, при этом наблюдая, как Рид постепенно начало делать небольшие вдохи и выдохи и снова дышать хоть относительно нормально. - Ромашка должна снять воспаление и успокоить, а ивлис улучшит работу сердца.

- Что с ним? – грубо спросил Рольд, обрывая мои объяснения. Не стоило ему отвечать хотя бы из-за его неуважительного отношения, но за мальчика волновался не только он, поэтому, когда я ответила, я говорила в основном только Мирте, его няне и даже Дом, кому угодно, но не дяде.

- Моих знаний недостаточно, чтобы сделать точные выводы, но частые болезни подорвали его сердце и появились проблемы с дыхательными путями, - это всё, что мне казалось возможным, ведь несколько болезней можно было бы исключить, а тех, что оставались, было не так уж много, но всё же остановиться на одной из них я не могла. Моих знаний тут было уже недостаточно. Как некстати сэр Родэрик уехал к сыну. - Кузен постоянно находится в этом помещении со спёртым воздухом. Ему не хватает свежего воздуха для нормального дыхания. Нужно часто дышать, и было бы неплохо иногда выводить его на прогулки на улицу.

- Что ему сейчас нужно? – поинтересовалась Мирта, устало вздыхая, как раз, когда Рид успокоился и теперь мог спокойно дышать, ну если это можно было назвать спокойным. Подобная ситуация могла повториться в любой момент. Теперь нужно было быть постоянно начеку. Постоянно кто-то должен был находиться рядом с Ридом.

- Ему нужен отдых и хороший сон, а также много жидкости, это может помочь, - я надеялась, что это поможет, а иначе кузену не жить. Мирта вяло кивнула, но продолжала держать мальчика у себя на коленях. Она была уставшей, и ей нужен был отдых, но я очень сомневалась, что она оставит маленького кузена Астории добровольно, а поэтому предложила сама. - Я посижу с ним, ты можешь идти отдыхать.

- Спасибо, - поблагодарила девушка, и уложила пасынка в кровать. Он был слабым ещё, и естественно хотел спать, тем более учитывая, что сейчас была глубокая ночь и внезапный приступ не дал ему отдохнуть. - Глаза и без того слипаются. Я сменю тебя на рассвете.

- Не волнуйся, ему сейчас нужен только сон, - я отправила Мирту отдыхать, ей то и без этого сейчас непросто, последние недели беременности и без подобных тревог – тяжелое испытание, а тут еще болезнь этого ребёнка, пусть и не родного. Видно было, как сильно она к нему привязалась.

Я заняла место подруги, приобняла маленького кузена и начала рассказывать ему сказки, как делала это в наши встречи. Он слушал внимательно и почти не задавал вопросов, просто доверчиво прижимался ко мне, а иногда поднимал вверх голову и смотрел на меня своими большими голубыми глазами, словно маленькими озерцами. Он был таким славным и таким беззащитным. Его глаза, пусть и отличались своим цветом, но по своей форме напоминали мне о мужчине, который спал сейчас в спальне в башне и даже не подозревал о суматохе, творившейся в остальной части замка. Интересно, когда Киллиан был ребенком, он был таким же невинным или сразу родился таким самоуверенным? Вот уж интересно было бы узнать, в какой период он перестал быть просто ребёнком, а стал тем, кем являлся сейчас? Может, это было связано с его родителями? Они погибли из-за Рольда, я уже поняла это, но как произошла эта трагедия? Что случилось?

Рид уснул достаточно быстро. Он итак не отличался особой выносливостью, удивительно, как он дожил-то и до такого возраста. Слишком болезненный и слабый, слишком хрупкий. Он никогда не был, по словам Мирты, сильным, но внезапный приступ его совсем утомил.

Даже после того, как маленький кузен перестал меня слушать, я продолжала рассказывать ему сказки, сама постепенно успокаиваясь после напряженности последних дней. Постепенно пришло понимание, что таким образом, я помогала не только ему, но и самой себе. Чувствуя тепло маленького тельца под боком, рассказывая, казалось бы, уже в тысячный раз истории об эльфах и принцах, я словно заново оказывалась дома, в маленькой комнатке своей племянницы, и именно Кларис засыпала, в очередной раз не дождавшись финала истории, у меня под боком, а не чужой одинокий мальчик. В таких условиях легко было представить, что ничего не происходило: ни кораблекрушения, ни лихорадки, постоянных стычек с Киллианом и этой свадьбы. Не было и этого жестокого опекуна, который даже своего собственного сына не любил.

Как же странно. Оказалось, мне нужно было попасть в другой мир, пережить все трудности, которые приключились со мной за последние месяцы, чтобы я наконец начала ценить те мелкие радости и скромный уют родительского дома, который ждал меня в Ламарисе. Раньше меня сильно угнетало враждебное отношение ко мне когда-то близких домарцев, но это же пустяк, в сравнении со здешним отношением к женщинам, и в частности презрением дяди.

Немного терпения, и такое поведение соседей должно было перестать быть проблемой. Я выйду замуж и перееду в ту часть Ламариса, где больше не буду изгоем. Всё просто и понятно, но здесь же, в Мармандисе, чтобы избавиться от угнетения, нужно было разве что умереть. Незавидная участь тех, кому приходится жить здесь постоянно.

Откинув мрачные мысли в сторону, я попыталась вспомнить что-то действительно хорошее. Я подумала о светлых волосах и милом кукольном личике Кларисс и улыбнулась. Осталось совсем немного до того, как я снова её увижу, расскажу ей новые сказки, вдохну знакомый аромат фрезий, и всё снова будет хорошо.

Небо начало сереть, а я всё продолжала гладить волосы Рида, пытаясь продержаться ещё немного до того, как кто-нибудь придет меня сменить. Спать хотелось ужасно, приходилось силой разлеплять глаза, но я заставляла себя бодрствовать, ведь приступ мог в любой момент повториться, и я должна быть в сознании, чтобы иметь возможность оказать помощь. То, что первый закончился удачно, еще ничего не значило. Это могло быть только начало, и я боялась предполагать, что в действительности нас ожидало впереди.

Я попыталась посчитать, сколько я успела поспать, и вердикт был не таким уж и радостным: уснула я поздно, а приблизительно в полночь меня разбудила Дом. Неудивительно, что меня начало клонить в сон.

- Тебе нужно отдохнуть, - услышала я заботливый голос Джареми, в очередной раз пытаясь перебороть усталость и выдержать ещё немного, прежде чем совсем сдамся и позволю себе уснуть. Я с трудом открыла глаза и увидела над собой знакомую физиономию друга с копной каштановых кудрей. - Иди к себе и поспи, а я посижу с ним до прихода Нани или пока не проснётся Мирта.

- Ты вовсе не обязан…, - я совсем не ожидала его здесь увидеть: он был гостем в этом доме, да и мальчик был ему никем. Он был не обязан помогать, но всё же я обрадовалась тому, что хоть кто-то пришел мне на смену.

- Обижаешь. Мы же друзья, Астория, - улыбнулся парень и помог мне высвободиться из доверчивых объятий маленького кузена. Я не успела и ничего ответить Джареми, как он тут же занял моё место, а я так и осталась у постели больного стоять и пытаться сконцентрироваться. Картинка то и дело расплывалась перед глазами. Мне действительно требовался отдых. - Мирта сказала, что должна сменить тебя на рассвете, но я не стал её будить, а учитывая, что Рольда здесь нет, тот и не собирался приходить.

- Спасибо, - прошептала я ему, убрав мальчику с глаз темные пряди, и послушно принимая помощь друга. Выбора-то у меня особо и не было, да и он вряд ли стал бы принимать отказ. Устало улыбнувшись, я стала припоминать всё, что стоило ему передать, как моему сменщику. - Когда он проснется, дай ему выпить отвар, он на каминной полке.

- Я всё понял, - кивнул Джареми, смотря на меня со снисходительной улыбкой. - Иди в постель и поспи хорошенько. Ты выглядишь так, словно сейчас свалишься с ног.

- Тяжелая ночь, - выдохнула я, накидывая себе шаль на плечи, закутывясь как можно лучше, прежде чем выйти в прохладу коридора. Нани давно закрыла окно в комнате, ещё когда принесла отвар, и тепло от камина хорошо её прогрело, но коридоры никто не обогревал, и в них было холодно и зябко.

- Долгая ночь, - хмыкнул Джареми и не будь я такой уставшей, может бы и поняла скрытый намек в его словах и почему он посмотрел на меня с грустью, но вместо этого я проигнорировала всё это и пошла наконец отдыхать.

Я оставила Рида на Джареми, а сама тем временем вернулась в башню, как можно быстрее преодолевая прохладные коридоры, и устало поплелась наверх. Хорошо, что замок был совершенно пуст в такое раннее утро, и мне не пришлось никому объяснять, почему в таком виде я расхаживала по Караину совсем одна. Поднявшись в спальню, я расчитывала увидеть Киллиана на том же месте, на котором и оставила его, беззаботно спящим на своей половине кровати, но когда я вошла в комнату, обнаружила только пустую постель.

- Я проснулся и обнаружил пустоту вместо тебя, - услышала я голос за спиной, когда, отбросив беспокойство, стянула с плеч шаль и положила её на стул, приготовившись лечь спать. - Куда ты снова сбежала?

- Риду стало плохо, он нуждался в помощи, и я все это время была с ним, - устало ответила я, совсем не собираясь спорить с Киллианом и выяснять, что мне стоило делать в этой ситуации, а что нет. Я поступила так, как считала нужным, и не собиралась спрашивать ни у кого разрешения. - Ты был прав, с таким здоровьем ему осталось недолго.

- Я никогда не хотел ему зла, бедный маленький кузен, - зачем-то вдруг сказал Киллиан, и его голос и правда был расстроенным. Значит, он мог показывать свои эмоции, когда хотел? – Кто с ним сейчас?

- Джареми. Он пришел сменить меня, - стоило мне сказать это, как как Киллиан навис надо мной. Я едва успела даже сесть на кровать. Теперь он был зол? Почему же?

- Почему Джареми? Разве нет Мирты или няни мальчика? - начал строго Киллиан, на что я могла лишь устало хлопать глазами. Почему он так реагировал? Что в этом такого?

И всё же я села на кровать, и стоило мне это сделать, как тут же потянуло прилечь. Слишком сильно хотелось спать, но это был уже второй раз, когда мой муженёк препятствовал моему отдыху. Первый раз он защищал меня, заботился, чтобы я не уснула в мокрой одежде, и чтобы хоть немного согрелась перед сном, дабы не заболеть, сейчас же он был просто зол, но я даже не пыталась понять почему. Я устало подняла на него взгляд, надеясь, что понимание прекратит эту неуместную ссору.

- Мне откуда знать, почему он? – я потерла виски и попыталась перебороть желание закрыть глаза. - Джареми пришел посидеть вместо меня с Ридом. Мне стоило прогнать его?

- Нет, - тут же отозвался Киллиан, и стоило мне лечь, укрыл меня одеялом, снова проявив странную смену настроения. Я так и не поняла, что его разозлило, но стоило голове коснуться подушки – и я мгновенно уснула.

Когда я проснулась, солнце клонилось уже к закату, и я удивилась, что меня никто так и не разбудил. Даже Дом не копошилась в нижней комнате. Сплошная убаюкивающая тишина, так и располагающая к отдыху, я бы может и воспользовалась этим шансом, но быстро вспомнила, что меня ждал ребенок, которому стоило хотя бы попытаться помочь.

Поспешно натянув на себя платье и расчесав волосы, я убрала их с лица и поспешила к Риду, чтобы проверить состояние мальчика, но какое же меня ждало удивление, когда я открыла дверь спальни и вместо няни, Мирты или, как вариант, того же Джареми, я увидела рядом с растрепанным мальчуганом Киллиана. Он сидел ко мне спиной и рассказывал историю из своего детства. Я уже слышала её, он мне рассказал эту историю в день нашей свадьбы. Воспоминание о том, как он и кузен в детстве забрались в повозки и увязались за старшими на охоту. Некоторое время я стояла у порога и слушала, как такой невозмутимый человек, как мой супруг, проявлял заботу о маленьком кузене. Стояла, удивлялась, и даже не замечала, как улыбка сама собой появилась на моём лице.

- Астория, - обрадовался мальчик, наконец заметив моё присутствие. Он выглядел лучше, чем ночью, но хуже, чем обычно. Меня радовала его улыбка, значит, была ещё надежда. - Я так рад что ты вернулась.

- Я же обещала, - улыбнулась я и под пристальным взглядом Киллиана села рядом с ребёнком, как раз напротив своего муженька, - Как ты себя чувствуешь?

- Уже лучше, - радостно улыбнулся Рид, и снова посмотрел на старшего кузена, ожидая еще историй. Он любил их, они были единственным светом в жизни умирающего мальчика. - Киллиан очень хорошо расказывает. Останешься?

Его глаза зажглись внутренним светом, а я с грустью подумала о том, как ему должно было быть одиноко. Как часто его вообще хоть кто-нибудь навещал? Казалось, большую часть времени он обыл один.

- Конечно, останусь, - улыбнулась я, вороша волосы паренька и надеясь, что всё обошлось.

- Ты отдохнула? – тихо поинтересовался Киллиан, когда я уговорила Рида выпить немного травяного отвара, а заодно тем временем прикоснулась к его лбу, чтобы проверить, не появилась ли у него температура.

- Да, - кивнула я и всмотрелась в серые глаза. Он и правда всё это сделал: позволил мне поспать, присматривал за Ридом? Как он одновременно был заботливым, а затем становился холодным и опасным как вчера вечером? Злился без повода, как на рассвете, а после следил, чтобы я не простыла. Как в нём сочетались такие противоречивые качества? Каким Киллиан был настоящим?

Три дня спустя

Все три дня мы пытались обхитрить смерть и помочь чем-то маленькому кузену. Каждый день я проверяла возможность развития у ребёнка лёгочной чумы, ради которой меня сюда и отправили, пневмонии или любого другого инфекционного заболевания, но нет, всё оказалось прозаичнее. Просто маленький организм был измотан и уже просто не мог продолжать борьбу. Вместо того, чтобы здоровье укреплялось, появились новые беды, которые и привели так быстро к неизбежной трагедии.

Забота о больном легла с основном на меня и Мирту. Джереми и Киллиан по большей части помогали нам и составляли компанию, но, чтобы мы ни делали, всё оказалось бессмысленным. Нельзя было починить то, что уже было сломано, и к концу второго дня мы начали понимать, что всё идёт к одному концу, к смерти.

Больше всех меня удивил Киллиан, ведь казалось, личной выгоды от ухаживаний за ребёнком ему не было никакой. Он ничего не получал и не выигрывал, но я была благодарна ему за то, что он просто был рядом и во время дежурств, и тогда, когда я пыталась приготовить новое снадобье, которое должно было бы помочь, но не помогало. Оказалось, он даже умел шутить, и у него и правда получалось неплохо поднимать настроение, когда радоваться особо было нечему. Рольд лишь дважды заходил проведать сына, узнать, как он и вообще проверить, жив ли мальчик вообще, а теперь накинулся на меня, будто во всём была моя вина. Особенно в том, что сердце Рида не выдержало постоянных болезней и все же сдалось.

- Я сделала всё, что было в моих в силах. Сэр Родэрик не сделал бы больше, но если бы Вы были здесь – знали бы это, - мне надоело притворяться и изображать из себя покладистую дурочку, тем самым позволяя Рольду вить из себя верёвки. Он опустил руку, изменился во взгляде, будто видел меня впервые и вышел, так и оставив недосказанными свои обвинения.

Что он увидел в моих глазах? Асторию, которую знали Мирта и Джареми? Асторию, которую знал Киллиан? Или же мою правду, в которой он оказался безразличным отцом, который в болезни своего единственного сына не был с ним рядом?

Глава 21

Похороны не были событием, которое я хотела бы увидеть в Мармандисе, да и в любом другом мире, но волей судьбы я стала участницей и этого. Они не так уж сильно и отличались от проводов в последний путь дома, в родном мире. За простым исключением, в Домане большая часть похорон были лишь сплошной формальностью, ведь зачастую не было, что хоронить. Большинство Хранителей погибали во время выполнения очередной миссии и не всегда удавалось вернуть в родной мир хотя бы тело.

Стоя над могилой Рида, я невольно вспомнила об Арии. Она была единственным членом нашей большой семьи, о которой всё еще не было ничего известно. Где она, как она, и почему столько лет семья не получала от неё никаких известий? Скорее всего, она была мертва, а Старейшины просто не смогли вернуть тело. И всё же, думая об исчезнувшей тёте, в голове то и дело возникало множество вопросов, связанных с ней, но ни на один из них так и не получила ответа.

Каким образом была похоронена моя тетя? Как неизвестная? С пустым гробом? Сколько бы я ни искала о ней информацию, не находила ничего, будто она совсем испарилась, словно отправившись на задание, перестала существовать для Домана. Очевидцы же тех событий молчали, но отдали ли они должное ей? Близких людей просто так не забывали. Я смотрела на маленький гроб, и постоянно мысленно возвращалась к тёте, которую не знала. Может быть, если бы Алессе и отцу позволили похоронить её по обычаям нашего мира, это уже не беспокоило бы никого, все бы отпустили те события, и я сама не задавалась бы вопросами о её судьбе.

Пока предавали тело маленького Рида земле, в горле стоял ком. Я знала, что жизнь мальчика от меня никоим образом не зависела, но слова Рольда глубоко задели меня, словно я не пыталась, будто сделала все неправильно, хотя могла бы исправить. Я понимала, что правда была на моей стороне, смерть мальчика была явлением предрешенным, и каждый день был лишь отсрочкой неизбежного. Все знали об этом. Даже на похоронах во взгляде всех присутствующих кроме горя было спокойное принятие. Многие простились с маленьким ангелом уже давно, но сама смерть позволила Рольду лишний раз уколоть меня, и я только пыталась представить, что он собирался делать теперь, когда ему казалось, у него был большой козырь в рукаве.

- Ты не виновата, - сказал Киллиан, увидев, как я замерла у окна, выходящего в нижней комнате на лес и горы. С похорон мы вернулись около часа назад. Все были поникшие и грустные, но это обещало продлиться недолго. Через пару дней траур закончится, и замок будет снова возвращаться к жизни. Всем нам нужна была такая передышка, чтобы подумать о своей жизни, обо всём происходящем вокруг, и к чему это всё вело.

- Я могла бы лучше стараться, - хотелось мне того или нет, но слова Рольда всё же посеяли в моей душе проростки вины. Я снова плакала, много плакала, оплакивала упущенные возможности и шансы для ни в чём не повинного ребёнка. Киллиан не злился, хоть из-за траура ему и приходилось терпеть моё постоянное присутствие рядом. Мы буквально оказались невольными пленниками башни, и у него не было особо выбора, кроме как терпеть моё присутствие. Радовало это его или нет, но у него не было выбора.

- Ты пыталась спасти его, потратила много сил, но ты не всесильна, - я была согласна с ним и не считала себя гением ни медицины, ни уж тем более оказанию экстренной помощи, но предательское «а что, если бы…» никак не давало мне покоя.

- Он умер у меня на руках, - обернулась я к своему собеседнику, желая донести до него, что именно меня угнетало больше всего, - Киллиан, он знал, что умирает.

Смирение во взгляде такого маленького ребенка подкосило меня. Так не должно быть. Дети не должны умирать так рано. Сколько ему было? Пять? Шесть? Жизнь в Мармандисе была значительно короче нашей, и мне было сложно установить на первый взгляд его возраст, но сколько бы ему ни было, Рид был ребенком, который не должен был умирать, не успев пожить. Он не должен был умирать, принимая то, что умирает. Такое не должно происходить, ни в одном из миров.

- Посмотри на это, как на конец его страданий, - предложил Киллиан, подошел и тихо обнял меня, разворачивая к себе и позволяя слезами намочить его рубашку, но теплые и непринужденные объятия меня удивительным образом успокоили. Я знала, что он не любил траур и слезы, терпеть не мог самобичеваний и напрасных сожалений, но я была благодарна ему за то, что он был здесь и сейчас, и терпеливо продолжал выносить мои слезы. Уверена, долго это не продлится, но и за это я была очень ему благодарна.

Только успела я расслабиться в его объятиях, как он сам поторопился отстраниться. Я испугалась, потеряв его опору. Неужели на этом его терпение и понимание закончилось? Я, конечно же, понимала, что рано или поздно этот момент обязан был наступить. Понимающий и молчаливый Киллиан и без того был скорее исключением из правил, чем постоянством, но мне так хотелось еще немного понежиться в этих уверенных руках и успокоить немного расшатавшиеся нервы.

Я подняла глаза к его лицу и наткнулась на задумчивый взгляд. Хорошо хоть уходить и оставлять меня одну он не спешил. С удивлением я вдруг поняла, насколько же сильно привыкла к Киллиану за эту неделю, пока длился наш странный брак. Он-то так и закончится, спустя всего каких-то несколько недель, от силы пару месяцев, но я вдруг ясно ощутила, как мне будет не хватать его в Домане. Незаметно для самой себя я привязалась к нему. Мне больше не хотелось снова пререкаться с ним, особенно сейчас, когда Мирте было уже не до бесед, с приближением родов ей было всё тяжелее и тяжелее, а Джареми постоянно куда-нибудь уходил, и только болезнь Рида удерживала его в стенах замка. Рольд и слова мне больше не сказал с тех пор, как вышел из комнаты своего умершего наследника, а остальные меня совсем не беспокоили…

- Пошли, - Киллиан, схватил меня за руку и уверенно потянул за собой, уводя из комнаты.

Спорить я не решилась, доверилась его решению, что бы он ни задумал. Хотя стоило бы спросить, что он задумал, но вместо того, чтобы оставаться в комнатах и грустить, было всё что угодно, даже то, что пришло в голову Киллиана. Опасно, конечно, безоговорочно полагаться на него, но альтернатива действительно была так себе, да и стены башни уже порядком поднадоели.

- Почему мы сюда пришли? – не выдержав неизвестности, поинтересовалась я, когда Киллиан привел меня в конюшню. Моя фантазия заканчивалась с границами поместья. Не предполагала я, что он захочет после похорон Рида выбираться куда-нибудь за пределы Караина, но, как повелось в общении с Киллианом, я снова ошиблась. В который уже раз? В сотый? В тысячный? Впрочем, какое это имело значение?

- За жеребцом. За чем же ещё? - серьезно ответил Киллиан и жестком подозвал Лорина, который тут же показался на пороге конюшни, стоило нам подойти поближе. Лорин, муж Дом, был высоким приветливым парнем с ясными глазами и такой же добродушной, как и у жены, улыбкой. Они подходили друг другу. - Подготовь Лира, мы прогуляемся немного.

- И мне кого-то спокойного, пожалуйста, - кивнула я молодому человеку, надеясь смягчить хоть немного приказ вежливыми словами. Сколько бы я здесь ни находилась, никак не могу привыкнуть обращаться к другим людям с приказом, даже если это здесь и считалось нормой. Только после этого повернулась к Киллиану. - Это я поняла, что за скакуном, раз мы пришли в конюшню, но для чего мы здесь?

- Лорин, подготовь только Лира, - поправил меня брюнет до того, как парень ушел готовить лошадей. Я вопросительно подняла бровь: что он задумал? Разве нам не нужно две лошади для прогулки? Почему он снова делал, что хотел и не спрашивал ни у кого их мнения? Хотя, когда было иначе? Даже отвечал на вопросы только так, как ему хотелось, а не как спрашивали. - Тебе нужно проветриться. Ты от необходимости находиться в сжатом помещении снова стала сварливой.

- Сварливой? – переспросила я, не веря, что он и правда использовал это слово. Неужели я и правда такой была?

- Придирчивой, - поправил Киллиан, и тут как раз снова появился Лорин и подвел к нам Лира, отвлекая от беседы и напоминая, что мы пришли сюда не для того, чтобы постоять среди стойл и поболтать.

Я погладила вороного красавца, но тот едва сделал вид, что узнал меня. Если его хозяин ко мне подобрел, изменил своё отношение или мы просто научились общаться друг с другом, то этот горделивый красавец продолжал сохранять своё хладнокровие и неприступность.

- Его не так просто очаровать, - хмыкнул Киллиан и запрыгнул в седло, оставив меня внизу удивленно смотреть на него, запрокинув голову еще даже выше, чем это обычно приходилось делать, когда он просто стоял рядом. Что-то мне это очень сильно напоминало. Подобное происходило. С нами. В том портовом городе. Забавно же, сколько всего изменилось с тех пор, словно маленькая вечность прошла. - Они не так подвластны вашим женским чарам.

- Хочешь сказать, я тебя очаровала? - рассмеялась я. До чего же нелепо это звучало. Разве можно очаровать, специально или нет, невосприимчивого, казалось бы, Киллиана Амриса? Такое же нелепое предположение, как и то, что его можно обхитрить. Я ведь пыталась… и что? У меня разве получилось? В итоге я оказалась в своей же ловушке, даже не поняв, как это произошло.

- А разве нет? – привычно спокойно спросил Киллиан, поудобнее умащиваясь в седле, и будто позабыв, что я таки осталась внизу, без лошади, и словно мне стоило еще напоминать ему о своём присутствии. Может он и хотел меня позлить, не знаю только зачем, но я осталась стоять, и подражая ему, спокойно смотреть перед собой, не отвечая и не делая ни шага: как вперед, так и назад.

Киллиан, как и следовало того, ожидать, никак на это не отреагировал. Оба упрямца не желали уступать даже в мелочи. Когда пауза затянулась, я признала своё поражение и сделала шаг в сторону, действительно начиная злиться, но он снова сделал так, как хотел, подхватив меня одной рукой, усаживая впереди себя и крепко удерживая на месте, когда я резко повернулась в седле, едва не свалившись наземь. Я, внимательно посмотрев на него, попыталась понять, в какую игру он играл, но так и не придя ни к какому выводу, повернулась к дороге. Невозможно было даже предположить, что у него творилось в голове.

- У тебя есть другое объяснение нашему браку? Свобода – слишком ценное владение, чтобы так просто от него отказываться, - прошептал он над моим ухом, когда я снова повернулась, чтобы всё же ударить его за грубое обращение, но кулак, маленький и совсем не устрашающий, замер у его груди.

Что это было? Он признался в симпатии ко мне? Или просто подтвердил, что я и так знала: я всего лишь интересовала его как девушка, с которой можно было бы приятно побеседовать (когда мы не ругались) и хорошо провести время (особенно ночью), но не более того? Я опешила и не знала, что ему ответить, но сам Киллиан такой проблемы не имел, он взял поводья в руки, и вывел жеребца сначала на свежий воздух, а затем и вовсе за пределы замка.

- Буду знать, как можно тебя заткнуть, - хмыкнул брюнет, чем хоть отчасти разрядил обстановку, и я перестала чувствовать себя неловко.

- Заткнуть? – переспросила я, когда мы свернули с дороги, которая вела в деревню, куда я думала, он хотел прогуляться, и повел Лира в лес. Лес продолжал меня пугать, особенно после того как я в нём заблудилась, но в этот раз я была не одна, верно?

- Иногда ты слишком разговорчива, - пояснил он, и как только мы оказались в тени деревьев, прижал меня к себе как можно крепче, натянул поводья и пустил Лира галопом.

Жеребцу это понравилось. Конечно же, дали отличный шанс размяться и вдохнуть глоток свободы, но я, как самая настоящая трусиха, заверещала от испуга. Да, согласна, Киллиан не самоубийца, чтобы подвергнуть свою жизни опасности, и будь его решение слишком рискованным, он бы не сделал этого, но я даже не представляла, что можно мчаться вдвоём в одном седле с такой скоростью, что перехватывало дух то ли от страха, то ли от восторга, то ли от ощущения невесомости, и при этом не разбиться, выпав из седла.

Пессимистом я никогда не была, да и оптимистом тоже, скорее всегда адекватно смотрела на вещи, происходящие вокруг. Оказаться под копытами этого норовистого жеребца совсем не хотелось, но почувствовав надежную опору за спиной, я постепенно расслабилась и позволила ветру сначала разметать мои волосы поверх черного сюртука Киллиана, а затем вдох за вдохом начала расслабляться и дышать настолько полно и свободно, как никогда до этого.

Как оказалось, свобода выглядела совсем иначе, чем мне всегда казалось. Она была не в том, чтобы быть тем, кем всегда хотела быть, а тем, кем всегда была, признавая истинную свою природу. Принять себя, жить в согласии с собой не всегда так легко, как того хотелось бы. Родители хотели видеть кроткую и послушную дочь, брат – сестру, которая уступала бы ему во всём, была слабее него, Алесса ценила способности и стремления. Даже при Гриффине приходилось сдерживать себя, скрывать свои недостатки, сглаживать острые углы, ведь в глазах человека, которого любишь, хочешь выглядеть идеальной, но здесь и сейчас я делала то, что мне хотелось без оглядки, без мысли «а что подумают те, кто рядом?».

Я рассмеялась просто потому, что хотела, и знала: Киллиан не станет останавливать меня, или думать обо мне хуже. Он и слова не сказал, когда я вскрикнула, молча смотрел, когда я вела себя глупо, грубила ему или приставляла кинжал к его горлу. Это было так в новинку, не пытаться быть другой, не хотеть стать лучше только из желания не разочаровывать и оправдать чужие надежды на свой счёт. Киллиан не сказал и слова даже когда я попробовала раскинуть руки в стороны и позволить ветру играть с рукавами платья. Он покрепче ухватился за поводья, но мешать мне не стал, как и делать замечание.

До вулкана (а при повторном взгляде на него я только убедилась в этом мнении) мы добрались очень быстро. Я не понимала, куда мы неслись и зачем, но когда Киллиан приостановил Лира, увидела перед собой вырисовывающиеся знакомые очертания. Именно здесь я и приняла опасное решение продолжить путь верхом.

- Почему мы здесь? – спросила я, разрушая ту умиротворяющую тишину, которая сохранялась с тех самых пор, как мы покинули стены Караина. Он сказал, что я слишком болтлива. Должна была признать, что иногда так и было, и меня это не так задело, как сама могла бы предположить, но мне до этого момента и не хотелось разговаривать. Молчание оказалось удивительной благодатью, которая так просто не видна, но как ценна.

- Слишком много сегодня почему, тебе не кажется? – прошептал Киллиан, наклонив голову ко мне, когда мы втроем замерли у подножия вулкана. Брюнет не спешил спешиваться, а я, чего доброго, после такого выброса адреналина могла при попытке слезть со скакуна упасть и шею свернуть. В Мармандисе я мало доверяла своей координации, уж она меня так не подводила за всю мою жизнь, как за это путешествие. Поэтому я приняла самое разумное решение, которое мне было доступно: ждать.

- Значит, не ответишь? – переспросила я, продолжая рассматривать срезанную вершину. Она завораживала, и хотелось увидеть, как она выглядела с вершины. Я видела фотографии в учебниках, но самой оказаться там было гораздо интереснее.

- В прошлый раз ты хотела посмотреть на него поближе, но имела неосторожность свалиться с лошади, - поддел меня Киллиан, хотя цель у него была благородная и смягчила мою возможную реакцию на эту издевку.

- Она сбросила меня, - уточнила я маленькую, но весомую деталь. Вины моей во всем произошедшем не было, ну точнее не больше, чем обычно.

- Конечно, - согласился Киллиан и только я обрадовалась его благоразумию и пониманию, как он дополнил свой ответ: - и твоя неуклюжесть здесь вовсе ни при чем.

Он легко спрыгнул с жеребца, не предупреждая, но предварительно отстраняясь настолько, чтобы я поняла его намерение и подготовилась. Мне стоило бы это заметить и сконцентрироваться на том, чтобы удержаться в седле, но я, потеряв опору, тут же начала заваливаться набок. Благо на тот, куда и спрыгнул мой муженёк.

- Вот о чём и говорили, - Киллиан подхватил меня, будто только промаха и ждал, и поставил наземь, не отпуская мой локоть до того, пока не убедился, что я стою ровно на ногах и не пытаюсь в очередной раз что-то себе сломать.

- Это все из-за…, - я подняла взгляд на Киллиана, а он как раз смотрел на меня снисходительно самоуверенно, будто знал, что я скажу, будто я снова всё сведу к нему и начну новую ссору. Ради разнообразия я решила его удивить. - Из-за моей задумчивости.

- Как скажешь, - кивнул он в ответ и взял поводья Лира, приготовившись вести его за собой. - Только смотри внимательно под ноги, здесь много камней и местами крутые подъёмы.

- Как смешно, - не удержалась я от язвительного замечания, но всё же приподняла подол платья, чтобы случайно не запутаться в собственных ногах и не упасть. А ведь я могла, уже не раз проходили это. И почему только в Мармандисе была мода на такие длинные платья? Разве не было бы практичнее их немного укоротить?

Поднимались мы, казалось, дольше, чем добирались сюда верхом, и дело не в Киллиане и не в Лире, скорее в моём росте, а соответственно и в ширине моего шага, который примерно в два раза уступал размашистому шагу моего компаньона. Дорога была относительно несложной, с несколькими ухабами, и парочкой резких подъемов, но в целом всё оказалось проще, чем я могла бы ожидать. Я ни разу не упала и даже не споткнулась. Это было маленькой победой. К тому же я смогла осмотреть виды, которые открывались с постепенным нашим подъёмом на вершину. У меня даже получалось слушать Киллиана, который рассказывал о более высоких и крутых горах в окрестностях Салтенгейта, но я очень надеялась, что к теме о посещения его другой родни мы больше не вернёмся.

Что значит покинуть Караин и отложить возвращение домой? Нет, как бы тут ни было хорошо временами, я ни на какой Мармандис не променяю возможность вернуться в свой мир. Я шагала следом за Киллианом по тропе и думала о том, что ещё могла бы сделать, чтобы приблизить День Х, ведь в последние дни слегка забросила работу, но оно и не странно, столько всего навалилось, что мой мозг обязательно бы взорвался, если бы я пыталась ухватить всё.

Собственные выводы меня особо не радовали. Чистота деревни и замка была лучше, чем в портовом городе, мир был холодным, но Старейшины и так об этом прекрасно знали, войн не было, никаких серьезных катаклизмов не происходило, медицина была на уровне развития этого мира, да и больных с симптомами чумы в деревне не наблюдалось. Я пыталась отследить и другие показатели, но из этого места это просто невозможно было сделать. В чем же могла быть причина? Что меня отправили искать? Создавалось впечатление, что меня отправили за иголкой в стоге сена. Я бы может поискала бы, да только ни иглы, ни сена не видела. Грустно.

- Есть более короткая дорога на вершину, но там крутой подьем, - обронил Киллиан, остановившись приблизительно на середине подъёма наверх и обернувшись ко мне. Я как раз хотела просить сжалиться и сделать привал. Устала я гораздо быстрее, чем он. - Но она гораздо интереснее этой.

- Если, когда упаду, словишь меня, то я согласна на сложный путь, - выдохнула я, осматриваясь вокруг и пытаясь понять, как высоко мы поднялись и сколько ещё осталось. Как оказалось, вулкан был не таким маленьким как я изначально решила. Хорошо хоть до вершины осталось совсем немного, она отлично была видна с той точки, где мы стояли. Осталось добраться наверх до того, как я успею устать настолько, что буду совсем не рада, что подписалась на это.

Киллиан подмигнул мне и привязал Лира понадежнее как раз на раздорожье и повел меня тропой, которую я не увидела сразу. Минуя избитый путь, мы пошли совсем противоположной стороной. Он оказался прав, и дорога почти всегда вела резко вверх, когда та, которой мы шли в обход, более плавно тянулась на вершину дальше, словно опоясывая вулкан по кругу, но пойди мы и дальше тем путем, шли бы раза в два дольше.

Некоторое время мне везло, я карабкалась удачно, находя порой интересные методы обойти очередное препятствие и при этом не запутаться в длинном подоле платья, но когда передо мной оказалась пологая стена из камня примерно в мой рост без единой ямочки или выступа, я так и замерла, глупо смотря на неё и не представляя, что могу с этим сделать.

- Тебе помочь, маленькая госпожа? – спросил Киллиан, остановившись за моей спиной. Весь новый отрезок подъёма он шел сзади, очевидно предпочитая перестраховывать меня. Я бы сказала, что справлюсь сама, но самой тут совсем никак.

- Было бы неплохо, - согласилась я, ведь без помощи мне было не обойтись. - Как видишь, моего роста оказалось недостаточно.

Киллиан ничем, к счастью, не прокомментировал мои слова и подойдя ко мне вплотную, поднял над собой, и на какое-то мне показалось, что ему понравилось держать меня подобным образом у себя над головой, сжимая своими широкими ладонями мои бедра. Мне было неловко от самой мысли, как это должно было смотреться со стороны, а то, о чём подумал бы тот, кто увидел бы нас, я даже предполагать не хотела.

- Мог бы взяться пониже? – поинтересовалась я, чувствуя, как непрошеные мысли и ощущения догоняли меня. Хуже было ещё от того, что я чувствовала всё, что хотелось бы сейчас ему, и снова пожалела, что забыла поставить блок. Сделай я это, многих неоднозначных моментов можно было избежать, но я странным образом постоянно забывала ставить блок, находясь рядом с ним. Очевидно же, что зря, но жизнь меня мало чему учит.

- Чтобы ты потеряла концентрацию и не смогла выбраться наверх? – мне не стоило оглядываться назад, чтобы увидеть, как он самодовольно поднял бровь. - Всё еще думаешь, что это хорошая мысль?

Я проигнорировала его колкость и попробовала залезть на камень, но из-за появившейся рассеянности не вышло. Вздохнув, и сконцентрировавшись на том, где мне надо оказаться, а не на руках Киллиана, я всё же попыталась снова и уцепилась за нужный мне выступ, а затем забралась наверх, обрадовавшись избавлению от ощущений и мыслей, которые всё чаще и чаще преследовали меня.

Я смотрела на Киллиана, пока он взбирался вслед за мной на выступ, на его спокойную грацию, будто врожденную способность притягивать к себе взгляд и подстраивать всё и всех под свою волю, его властную красоту, с несколькими острыми чертами. В нем казалось не было ничего мягкого, за исключением его поведения в редкие моменты, но опять же, когда он хотел и где, и обязательно на его условиях. Киллиан напрочь был лишен того безмятежного света и понимания, которые я так любила в Гриффине. Он был соткан из противоречий, но при всём, что, казалось бы, должно было бы меня отталкивать, я с каждой минутой становилась ближе к нему. Был в нём какой-то особенный магнетизм, который притягивал против воли, заставлял отступиться от своих идеалов и довериться ему.

Так интересно, кто кого очаровал? Наваждение просто, иначе не назовешь.

Минуя еще один выступ, немного проще этого, но на который Киллиану снова пришлось меня подсаживать, мы наконец выбрались на вершину, с которой я смогла увидеть не только леса вокруг, но и Караин, а с противоположной стороны, если очень хорошо присмотреться, можно было увидеть следующий портовый город, Костар. По рассказам Мирты и Джареми, он был даже красивее, чем Красс, в котором я побывала, но у меня не было времени его посетить. Сколько у меня осталось? Несколько месяцев? Слишком мало, чтобы тратить его на путешествия по Мармандису.

Некоторое время я смотрела на пейзажи, но Киллиан настойчиво потянул меня дальше, к краю пропасти, где, будь вулкан активным, плескалась бы лава, но сейчас она была застывшей и черной. Вулкан, к счастью для поселений, раскиданных поблизости, был спящим, но всё равно наводил страх.

- Какое название у вулкана? - спросила я Киллиана, не смея отвести взгляд от пропасти перед нами.

Вулкан спал и за это стоило поблагодарить природу. Доману были известны сотни историй о гибели целых цивилизаций из-за извержения вулканов, а порой погибали и целые миры, если они были недостаточно большими. Такой, как этот, мог стереть с карты Мармандиса остров Каракут, а может еще и материк, до которого с севера было не так-то уж и далеко. Не весь мир, но всё равно достаточно внушительные потери, ужасающие, я бы сказала. Взять даже сам остров. Здесь жили сотни тысяч жителей, находились особенные культурные и природные объекты. Потерять один только остров – уже было бы катастрофой, почти такой же, как и как надвигающаяся чума. Устрашающая опасность, запертая в камнях.

- Марин, - едва улыбнулся Киллиан, придерживая меня за талию. Здесь было так легко поскользнуться и полететь туда, вовнутрь, а заодно и попрощаться со своей жизнью. Вряд ли кто-то мог упасть туда и выбраться живым. Можно было бы отойти на шаг назад, но был бы уже не тот вид.

- Больше похоже на имя человека, чем на название вулкана.

- Так и есть, - ответил Киллиан, чем заставил обернуться к себе и поднять взгляд вверх, будто выражение его глаз пояснило бы, что он имел ввиду.

- В этих землях ходит одна легенда. Ты её, наверное, знала гораздо лучше меня, всё же ты выросла здесь, но после кораблекрушения вряд ли помнишь, - начал он, а голос его звучал тихо и размеренно. Да я вообще ничего не помнила, но эта маленькая деталь ничуть меня не печалила, и будь я более прилежная студентка и внучка, обязательно прошлась бы по сборнику фольклора этой местности, как и советовала Алесса, но признаться честно, мне было не до легенд перед отправлением. - На этих землях, в Караиине, жили влюбленные Кара и Марин. В те дни дни вулкан был активным, и жители ближайших деревень жили в страхе и неизвестности перед завтрашним днем. Старцы поговаривали, что вот-вот, да взорвется вулкан, а их всех укроет, словно одеялом, раскаленная лава. Их мало кто слушал, но парень верил, ходил к вулкану, наблюдал, и конечно же подговорил девушку бежать. Это был единственный шанс спастись. Они должны были построить новую жизнь вдали от дома, но перед самим побегом Кара узнала, что ждёт ребёнка. Выдвигаться в путь было слишком рискованно, почти так же, как и оставаться на этих землях. Парень, попав под влияние одного старца, его заверения о скорой беде для них всех и необходимости приношения жертвы вулкану, спрыгнул с этого самого места и усыпил его.

Я слушала, не перебивая. Меня заворожила самоотверженность парня. Он-то считал, что защищал таким образом любимую и их дитя, но как оказалось, стал жертвой предрассудков и странных верований старшего поколения. Он мог бы жить, мог бы столько всего сделать, но вместо этого совершил глупость.

- Глупо с его стороны, - легенда казалась мне абсурдной, слишком наигранной, но вполне в духе местных активистов.

- Согласен, - кивнул Киллиан, но лукавый блеск в его глазах сказал раньше него то, что он утаил, - но я надеялся, что ты посчитаешь историю романтичной, расчувствуешься и поцелуешь меня.

- Серьезно? – спросила я, не веря, что он и правда мог подумать о такой глупости. Я удивлялась его беззаботному настроению, ведь он редко был таким, но при этом почувствовала ненавязчивый трепет во всем теле от мысли о поцелуе. Что же он со мной делал? Почему я так реагировала на него?

- Ты же такая же девушка, как и другие, - ответил он, и его голос стал на пару тонов ниже. Я посмотрела ему за спину, в полной уверенности, что кроме камней, не увижу ничего, но мои глаза сразу же выхватили всего в нескольких метрах от нас грызуна. Большого и противного, с длинным хвостом и рядом острых зубов. Мои глаза округлились, а сердце замерло от испуга. Вид этих созданий всегда приводил меня в ужас, и этот не стал исключением.

- Киллиан…, - отчего-то я не стала верещать, как до этого при скачке на Лире, а мой голос наоборот, опустился до едва различимого шепота. А стоило грызуну, очень напоминающему переросшую крысу, пробежать в нашу сторону, как я тут же спрятала лицо на груди супруга и обняла его так сильно, словно он мог нас отсюда переместить мгновенно, словно у него была такая способность.

- Я правда не это хотел, но да ладно, - растерявшись, прокомментировал парень и обнял меня в ответ.

- Там… там… огромная крыса, - едва успокоившись продолжила я, разрушая тем самым его заблуждение в мотивах моих последних поступков. Нет, я не испытывала проблем с телесными контактами с Киллианом, скорее наоборот, учитывая события последних недель, но не в этот раз. Я не искала близости с ним, а вот защиту – определённо.

- Где? – переспросил он, успокаивающе поглаживая меня по спине.

- За тобой, - пролепетала я, но всё же немного отстранилась, чтобы заглянуть за него и посмотреть, где этот дикий грызун сейчас. Киллиан последовал моему примеру, но там никого уже не было. Крыса, или кто там был, успел убежать, не оставив и следа своего присутствия. Я подумала, Киллиан сочтет, что я шучу или издеваюсь, а ещё хуже, что сошла с ума и мне мерещаться разные грызуны, и посмотрела на него с неловкостью и беспокойством. - Там и правда была очень большая крыса.

- Это всего лишь крыса, Астория, - успокаивающе произнес Киллиан, снова обняв меня, погладив мои волосы. Я ожидала, что он начнёт смеяться, но он снова удивил меня, продолжая успокаивать, и не знаю, показалось ли мне это или нет, но его голос стал непривычно мягким. - Она испугалась тебя больше, чем ты ее.

Я закрыла глаза и под ласковыми движениями его руки успокоилась, и только на обратном пути, когда мы спускались вниз, я поняла, что крыса (я решила так называть грызуна), была не только мерзким и противным созданием, вызывающим отвращение и неприязнь, но и могла стать моим ответом на практическое задание.

В голове закрутились шестерёнки, мозг начал лихорадочно работать, анализируя всё, сопоставляя множество фактов и домыслов и делая выводы. Большое количество (основная часть) пандемий чумы началось с грызунов… Они были первыми и самыми надежными переносчиками бактерий. Если вирус был сейчас внутри спящего вулкана, у меня на руках был ответ, а это значило, что я могла возвращаться домой.

Глава 22

Радость от моей находки и внезапного осознания того, что я могла вернуться домой так скоро, как ещё несколько часов назад и не надеялась, омрачалась тем, что я ощущала в груди давящее чувство печали и сожаления. Казалось, вот она, заветная цель этого путешествия, осталось только сделать несколько незначительных действий, подкрепить свою гипотезу несколькими фактами, и можно смело шагать обратно в привычный и такой родной Доман, оставив позади этот чужой и очень часто враждебно настроенный Мармандис, но странная грусть не оставляла меня не только всю дорогу обратно в замок, но и когда Киллиан помогал мне слезть с жеребца.

Именно в тот самый момент ко мне неожиданно пришло понимание, с чем и была связана эта самая грусть и давящее чувство печали. Мне совсем не хотелось оставлять Киллиана, и в этот раз я не могла даже предположить, как мне на это реагировать. Я не хотела уходить без него, но и пригласить с собой тоже не могла. Да что там, я даже назвать ему своё настоящее имя не имела права, но сожаление о том, что мне нужно будет совсем скоро просто взять и исчезнуть, приводило меня в отчаяние. Когда я только так привыкла к нему? Как я позволила этому случиться? И почему не заметила этого раньше?

Ладони Киллиана немного задержались на моей талии, как до этого при подъеме на вершину вулкана, только в этот раз я была лицом к нему, что лишь усугубило ситуацию. Снова почувствовав странную противоречивую смесь чувств, среди которых была не только неловкость, но и дурманящее чувство предвкушения, на короткое время я даже перестала дышать, но затем он опустил меня наземь и убрал руки, при этом не отходя в сторону. Я подняла на него взгляд, и слова, которые слетели с моих губ, удивили меня саму даже больше, чем его.

- Поцелуй меня, - голос мой казалось был отдельной частью, и звучал на удивление ровно и спокойно, будто и вовсе никогда не принадлежал мне, хотя, казалось бы, он должен был отражать ту бурю чувств, что сейчас кипела внутри меня.

Парень посмотрел на меня изучающим взглядом, и я увидела в нём отклик на ту стихию, что бушевала внутри и неосознанно устремилась вверх сама. Поднявшись на носочках, я потянулась к его губам, подняв руку вверх, чтобы прикоснуться к его шее и притянуть его голову к своей, но Киллиана не нужно было долго просить. Поняв, что правильно всё понял, он тут же притянул меня к себе, позволяя найти опору в его объятии, а не продолжать висеть в воздухе, касаясь земли лишь кончиками пальцев ног.

Его крепкие объятия позволили мне отпустить контроль в этой ситуации, и перенести своё внимание в единственное место, где ему и следовало быть, туда, где соприкасались наши губы, посылая электрический заряд по всему телу. Ощущения будто были мне совсем не знакомы. Прежде всё ощущалось иначе. Даже поцелуи Киллиана были другим, менее яркими, а может, просто менее опасными. Те сопровождались моим замешательством, иногда неловкостью, а порой и любопытством, но сейчас поцелуй наполняла незнакомая мне решительность, и как ни странно, расслабленность, будто так было правильно, будто именно этот союз был единственно верным, а не тот, что остался дома и память о котором тенью ходила со мной по Мармандису.

Что это было? Почему я попросила его о поцелуе? Знала ли я? Могла ли дать ответ? А было ли это сейчас так важно?

Киллиан запустил одну ладонь мне в волосы, проведя пальцами между локонами, растрепав их ничуть не хуже, чем это сделал ветер. Скорее, он даже доделал то, что творил с ними его предшественник, но я… я не возражала, мне это даже понравилось. Обычно я была против, когда касались моих волос, ощущения были неловкими, и мне было совсем не по себе даже когда Гриффин без предупреждения прикасался к ним, но когда это делал Киллиан, ощущения были иными, более приятными и трепетными, словно только ему одному это позволялось.

Я закрыла глаза, наслаждаясь запретными радостями, которые уже не могла отталкивать от себя и отрицать, что мне нравилось то, что происходило, то, что было между мной и Киллианом. Всё казалось новым, непривычным, пугающим, но меня всё больше затягивало в это, как в собственную черную дыру. Выберусь ли я из неё с возвращением в Доман? Смогу ли оставить это притяжение в Мармандисе, отрекаясь от всего, что меня связывало с Караином?

У меня не было ответа на эти вопросы, но был ответ на другой, который сейчас был куда важнее. Киллиан тоже хотел этого безумия, он странным образом испытывал замешательство, но его желание острыми иглами впивалось в мой разум. Наконец я научилась отделять своё от его, как только смирилась и признала собственные чувства.

Киллиан с каждым мгновением целовал меня всё настойчивее, всё смелее, но когда казалось, что вот он, предел того, что можно было испытать, он отстранился, поставил меня наземь, а я ведь даже забыла, что повисла в его руках, и пригладил окончательно испорченную прическу.

- Лучше остановиться. Не то место, прелесть моя, - я слышала слова Киллиана, но по-настоящему восприняла их только тогда, когда он отстранился. Я мотнула головой, думая, что он хотел сказать другое, но слова оставались прежними, а понимающий взгляд Киллиана заставил устыдиться своего порыва, ведь где мы находились? Нас окружала конюшня, и сюда в любой момент мог войти кто-то из работников или гостей замка, что, собственно и произошло. Не могло же быть всё хорошо, верно?

- Сэр Киллиан? – спросил неожиданно появившийся на пороге тучноватый мужчина, с лысиной и средним ростом. - Меня зовут сэр Ронован Крам, и я – представитель Совета, мы можем с Вами переговорить? Если Вы не заняты.

- Конечно, - спокойно ответил Киллиан и повернулся ко мне. - Поднимайся в башню. Как только закончу здесь, я тебя найду.

Я отошла от Киллиана в сторону, согласно кивнула, всё ещё пребывая в подобии транса после устроенного сумасшествия, и пошла к парадному входу в замок, не возражая против властного тона Киллиана. Я сама хотела сбежать, до того неловко мне было. К тому же моё отсутствие позволило мужчинам всё спокойно обсудить, и мне не было смысла проявлять любопытство, так как я и без того знала, что именно было темой этой беседы. Киллиан ведь отправлял своего человека к Совету с настоящим завещанием, и вот от них пришел ответ. Они даже своего представителя прислали вместо того, чтобы отправить ответ с тем же посыльным.

Всё, что мне нужно будет узнать, и так расскажет Киллиан, а детали мне и не нужны. Это был не мой мир, не моё наследство, и оставаться здесь мне предстояло не так долго, чтобы была необходимость за что-нибудь переживать. Единственное, что меня беспокоило в Мармандисе, так это роман, у которого не могло быть конца, а остальное… остальное мне будет совсем легко оставить.

В башне никого не оказалось. Дом ушла, а другим тут и подавно не было что делать. Именно это позволило мне преспокойно подняться в спальню, закрыть на замок дверь и активировать свой кулон с изумрудом. Киллиан ещё некоторое время будет занят, так что мне никто не помешает.

Приведя волосы в порядок, ведь у любого, кто увидел бы меня с таким гнездом на голове, случился бы сердечный приступ, я заколола их и понадеялась, что в этот раз мне улыбнется удача, и вместо черного экрана я увижу насмешливое лицо Корина или хотя бы строгую Алессу, хоть кого-нибудь из моей настоящей семьи, но и в этот раз я не получила никакого отклика. Словно связь с Доманом просто исчезла.

Пять, целых пять попыток связаться с Ламарисом были безуспешными, но меня это уже перестало удивлять. Очевидно возникли проблемы, которые всё никак не могли решить. Не думаю, что практикантов стали бы бросать на произвол судьбы и оставлять без связи в чужих мирах. К тому же подобная связь сейчас очень помогла бы мне с заданием и дала бы возможность Старейшинам вовремя предотвратить пандемию. Свою часть - обнаружить первопричину, я почти выполнила, и передай я вовремя верный результат, у другого Хранителя было бы больше шансов остановить трагедию до её начала.

Но связь была недоступна, сообщить новость не было шанса, но и искать другой способ возвращения без наглядных фактов было пока рано. Смирившись с поражением, я принялась упорядочивать старые заметки и делать новые. На удивление, их оказалось очень много. Со всей этой суматохой со свадьбой и болезнью Рида я совсем забросила работу над своим дневником, оставив всё в ужасном беспорядке. Упорядочивание мыслей и фактов заняло много времени, но оно того стоило.

Постепенно вырисовывалась и общая картина, которая теперь казалась простой и слишком очевидной: бактерии нужна низкая температура, и прохладный климат обеспечивал ей среду для выживания. По словам местных жителей, с каждым годом становилось всё холоднее и холоднее. Именно поэтому существовала большая вероятность, что наличие бактерии в жерле вулкана и приведет к пандемии как минимум на этом острове, а учитывая, сколько через него проходило торговых путей, последствия будут катастрофическими. Грызуны же, как основной и зачастую самый верный переносчик вируса, обеспечат первые случаи заражения с его распространением. Слишком быстрым распространением.

Медицина была достаточной для Мармандиса с его уровнем жизни и развития, но она не готова выдержать пандемию чумы. К слову, Доману ещё не был известен мир, в котором уровень медицины превосходил бы уровень развития и поражения его населения любым вирусом. Ещё не было случая, когда массовые потери удавалось легко предотвратить именно этим путём. Мармандис не мог бы и не станет исключением.

Стоило мне более-менее закончить с основной частью работы, как в дверь постучали и раздался голос Дом из-за неё. Я и не заметила, что слишком сильно погрузилась в работу.

- Мистрис, - позвала она, выждав немного времени и очевидно проверяя, не уснула ли я. Я поспешила сохранить заметки и выключить голограмму, деактивировав кулон. Стоило мне открыть дверь, лицо девушки просветлело. Она явно не хотела возвращаться вниз без меня, с пустыми руками.

- Пришел Ваш дядюшка, он хочет с Вами поговорить, - будто извиняясь, проговорила она, то и дело оглядываясь назад, проверяя, не поднялся ли тот самый дядюшка вслед за ней. Больше всего она побаивалась именно Рольда, и было за что. Он любил пугать людей и был устрашающим. Не думаю, что Дом осознанно выбрала бы служение ему, никто не выбрал бы, будь его воля. - Он сказал, что не уйдет, пока не поговорит с Вами.

- Скажи ему, что я сейчас спущусь, - пообещала я девушке и снова закрыла дверь.

Не стоило долго думать над тем, что хотел сказать мне Рольд: в очередной раз обвинить в смерти сына, возможно снова оскорбить и ударить, и никто не будет ему свидетелем, а значит, и не остановит его. Одно это, незнание границ его безумия, заставило меня сменить гребень в волосах на шпильку, подаренную Киллианом, и спрятать в потайном кармашке платья небольшой кинжальчик. Уж лучше обезопасить себя и не воспользоваться ничем, чем оставить себя без защиты и надеяться на чудо. Можно бы отправить Дом за моим мужем, но не стоило отвлекать того от встречи, да и никто не мог знать, чем обернётся эта встреча с бывшим опекуном. Может, ничего и не произойдёт.

- Ты соберешь вещи и как можно быстрее покинешь Караин, - без особых предисловий сказал Рольд, стоило мне спуститься вниз из спальни, почти сразу после того, как Дом сообщила о его появлении в башне. Мужчина стоял ко мне спиной, возле моего письменного стола, хорошо хоть ничего не взял с него, и чувствовал себя полноправным хозяином. Он был так уверен, что всё принадлежало ему, что даже не подозревал, что его ожидало очень большое разочарование. - Заодно забери своего сумасшедшего мужа.

- Почему я должна уходить из отцовского дома? – удивленная его неожиданным появлением, а ещё больше именно словами, которые он сказал сейчас (первые слова в мой адрес после смерти Рида), я остановилась, едва переступив порог комнаты, которая стала в этом мире моим убежищем, а он своим присутствием в ней осквернял её стены. - И с каких пор Киллиан считается сумасшедшим?

Почему он это делал? Он получал извращенное удовольствие, портя жизни других? Сколько было грехов на его душе, скольким людям он принес несчастья, прежде чем дожил до этого возраста? Рольд производил впечатление человека, который не знал о понятиях совести и чести, но приходить к ребёнку своего недавно умершего брата и выгонять на улицу, даже для него казалось слишком. Это выходило за рамки любых представлений о приличиях.

Были бы живы их боги, наказали бы его уже давно, но это было тем, о чём меня то и дело предупреждала Алесса: другие миры слишком сильно отличались от нашего. В мирах, в которых мы старались сохранить порядок, было много людей, подобных Рольду, которые отравляли всё вокруг себя, и именно они создавали большой процент проблем и катаклизмов, в разы меньший процент, чем от вмешательства миллеадов, но достаточно большой, чтобы не игнорировать его, как один из факторов. На лекциях слишком мало говорили о самоуничтожении миров, но такой сценарий имел место быть, и к сожалению, нам приходилось порой защищать миры также и от их собственных обитателей.

- Потому что ты убила моего сына, - слишком прямолинейно и жестоко ответил Рольд, но хоть не стал юлить. Резко, но зато честно. - А твой муж чуть не задушил моего друга. Вы с ним оказались удивительно подходящей парой.

- Спасибо за комплимент, но Рида я не убивала, - как можно спокойнее и хладнокровнее ответила, посчитав, что стиль поведения Киллиана здесь очень даже уместный, да и не только уместный, но и выгодный, хотя бы тем, что собеседник не мог зацепиться за мою реакцию на его угрозы и использовать против меня.

- Ты вернулась, чтобы не только лишить меня покоя, но ещё и забрать у меня моего наследника? – Рольд повернулся, и угрожающим видом хотел напугать меня, и это сработало бы с той Асторией, которую я перед ним старательно разыгрывала всё это время, но больше не было смысла изображать дурочку, если однажды показала ему, что не являюсь таковой, - Лучше бы ты погибла вместе со своими родителями. Нужно было убедиться, что возле обломков корабля никто не будет проплывать, чтобы не было случайно выживших.

- Значит, это дело было Ваших рук? – нейтрально переспросила я. Стоило бы ужаснуться его жестокости, но я уже успела к ней привыкнуть, и каждый новый случай не вызывал у меня той же реакции, что раньше. Ему даже не стоило отвечать мне, всё и без того было очевидным. Во всех бедах был виноват только он, и страдали даже его дети. Может, хорошо, что в ребёнке Мирты не текла его кровь? – Родители, мой маленький неродившийся братик, родители Киллиана… это всегда были только Вы?

- Отец виноват во всём. Он не должен был оставлять всё Рональду. Всегда и везде был только Рональд, - Рольд сделал ко мне шаг, и я для своей же безопасности отступила, ещё один его шаг, и я снова отошла. Я готова была продолжать эту игру так долго, как могла. Я не хотела ни убивать, ни умирать. Со стороны это выглядело как игра хищника и добычи, но даже если было и так, учитывая, что Рольд сознался в убийстве своих близких, жертва отказывалась смирятся со своей ролью и умирать.

- Вы завидовали отцу и поэтому сначала попытались убить маму и братика, а затем и вовсе покушались на жизни всей нашей семьи? – а ведь всё сходилось: убрать мешающих сестру и брата и завладеть имуществом, которое при других обстоятельствах никто бы ему не доверил. Как такое оказалось возможным? Они были его близкими, самыми родными, а он так легко убил их, будто и людьми они не были.

- А ты сообразительнее, чем та глупая девочка, в которую ты заставила нас всех поверить, - Рольд сделал ещё шаг в мою сторону, но я снова отступила на шаг. Мне не нравилось, что Рольд с каждым своим шагом становился ближе. В его намерениях не было ничего хорошего.

- А Вы опаснее, чем я всегда считала, - отпарировала я, стараясь не показывать, что его все приближающаяся ко мне фигура начинала меня нервировать. Ему под силу было одним ударом своей руки убить человека, и он только что сам сказал, что сожалел о том, что я не погибла, а значило ли это, что он мог пожелать исправить этот досадный недочёт? – Убить свою семью, своих самых близких, ради богатства.

- Они сами были виноваты: Рональд был слишком идеальным и слишком умным, если бы он мог, мне и серебрянника не оставил. Он всегда считал меня уродцем в семье, бездарностью, - я была согласна с этим мнением неизвестного мне человека, хотя и не должна была бы судить никого, и делать такие резкие личные выводы, но даже я уже устала от Рольда и его поступков. Он будто вобрал в себя всё самое худшее, что только мог. Из всей семьи Караин я была знакома только с ним, Киллианом и Ридом, и никак не могла понять, как они могли быть такими разными: одна кровь, а у Рида и Киллиана было в разы больше достоинства, чем у Рольда. - А Рона, она слишком любила брата и соглашалась с ним во всём. Останься она живой, она и её сыновья получили бы большую долю наследства. То, что должно быть моим.

- Сыновья? Разве у тёти был не один Киллиан? – переспросила я, поражаясь его бессердечности и расчётливости и уже заранее догадываясь о чём он сейчас говорил. Я уже догадалась, почему он так сказал, это вряд ли была простая оговорка, но разве можно сделать всё это со своей семьёй ради денег?

- Должен был быть, но Рона вовремя погибла, оставив только одного своего щенка на мою голову, - я опустила руку в карманчик и проверила кинжал. Он был на месте, и я обрадовалась, что все же взяла его с собой вниз. Человек передо мной был безумнее, чем я когда-либо предполагала. Последним преступлением он убил беременную сестру, свою плоть и кровь, разве это поддавалось объяснению? Предполагал ли Киллиан, что его потеря была больше, чем он знал? – Он постоянно суёт нос не в свои дела, портит всё, к чему прикасается… нужно было выдать тебя за Морригана до того, как он вернулся.

- Что Вас заставило думать, что я согласилась бы на этот брак? – я старалась смотреть ровно и управлять своим голосом, чтобы не было заметно испуга, но передо мной стоял опытный убийца, который был раза в три больше меня и в столько же раз тяжелее.

- Думаешь, меня беспокоило твоё согласие? – рассмеялся Рольд, сделав ещё шаг ко мне, а я, попытавшись отступить, почувствовала за спиной стену. Бежать больше было некуда. - Ты бы сделала всё, что требовалось, если бы не появился Киллиан. Это он всё испортил.

- Киллиан всё исправил. Вы никогда не думали, что боги наказывают Вас Вашими детьми? Вы не жалеете свою кровь, и боги Вас ею же и наказывают, - я упрямо посмотрела на него и не жалела ни об одном сказанном слове. Рольду не мешало хотя бы раз в жизни услышать о себе правду. - Я никуда не уеду, и Киллиан тоже.

- Ты уберешься отсюда. Живая или мертвая, мне не важно, но ты даже не приблизишься к моему наследнику, которого родит Мирта, - угрожающе навис надо мной Рольд, и впервые с моего появления в Караине я почувствовала всю полноту ненависти этого мужчины, всё его презрение и увидела всю черноту его души вместе с желчью, жадностью и тщеславием. Мне стало противно не столь от того, каким он был снаружи, как от того, какой ужас наполнял его изнутри.

- Проклятие Ваших детей не я, убийца Ваших наследников – Вы. Это из-за Вас им нет жизни, - за такие слова он мог бы давно убить меня, но чувство глубочайшей несправедливости заставило меня говорить. Сколько бы ни старалась, я никак не могла понять, как из всего благородного рода все унаследовал этот оборотень в человеческом обличии?

- Ты слишком много говоришь, - разозлился Роль, и до того, как я схватила кинжал в кармане, или вытащила шпильку из волос, его рука оказалась на моей шее. - Несколько минут, и такой надоедливой проблемы больше не будет.

Сначала я опешила его от молниеносного действия, чего сложно было ожидать от него из-за его неповоротливости и того, что ничего не указывало о его намерениях, или я просто ничего не заметила, а затем, совсем растерявшись, не смогла ничего сделать, чтобы помешать ему. Мне стоило бы попытаться защитить себя, отстоять своё право на жизнь, ведь именно его у меня хотел забрать Рольд, но я словно была в странном оцепенении и пришла в себя, только когда воздуха в лёгких стало не хватать.

Говорят, в последние мгновения жизнь приносится перед глазами, напоминая самые важные её мгновения, но со мной ничего такого не произошло. Просто в один момент что-то вдруг изменилось, и я поняла, что если сейчас не начну бороться, то некому будет спасти всех этих людей, которые населяли этот остров.

Я попробовала его ударить, но не вышло сильно задеть. Отвлекая его своим злым взглядом, я достала кинжал из тайного кармана, но он выпал из обессиленной руки прежде, чем я смогла сделать задуманное. Оставалась ещё шпилька, но её достать было бы сложнее, и всё же я хотела бы попробовать.

- Ты уберешься из Караина или лишишься жизни, - прошипел Рольд, когда картинка мира начала расплываться передо мной, и я уже начала жалеть о своих резких словах, но всё закончилось резко и почти мгновенно, слишком быстро, как и нападение. Массивная рука исчезла с моей шеи, словно растворилась, воздух снова наполнял лёгкие с каждым новым рваным вдохом, но я по-прежнему была жива и теперь свободна. Я сползла по стене, обессилено рухнув на пол, но заставила себя поднять взгляд и попробовать понять, что происходило вокруг меня. Я видела лишь размытые силуэты и черные волосы.

Киллиан. Это не мог быть кто-то еще, только он. Он уже закончил с сэром Ронованом?

Я пыталась сконцентрироваться и сфокусировать зрение так, чтобы разглядеть происходящее, но оно расплывалось, а тело было слишком слабым, чтобы продолжать наблюдать за ситуацией.

Ещё спустя какое-то время я слышала шум потасовки на заднем фоне, но не следила за ней, а просто постепенно восстанавливалась, дышать стало легче, зрение восстанавливалось, но кашель давал знать, что мои дыхательные пути пережили стресс. Шум вокруг исчез, и я только обрадовалась, когда почувствовала надёжные руки Киллиана, когда он поднимал меня с пола и помог сесть на кровать.

- Почему ты никого не позвала? – спросил он, как только заметил мой осмысленный и уже спокойный взгляд.

- Я не думала, что он сделает мне что-нибудь днём в переполненном замке, - ответила я, признавая при этом свою оплошность, хоть и сейчас его попытка казалась мне глупой и неосторожной, непродуманной. Вряд ли всё закончилось бы так просто, как Рольду того хотелось, и ему даже следовало бы сказать спасибо племяннику за своевременное появление. Не останови тот его, у нынешнего лэрда появилось бы несколько лишних проблем.

- Рольд – безумный придурок, - не выдержал Киллиан, когда осматривал мою шею, а точнее следы от руки Рольда. Я не представляла, как выглядела со стороны: перепуганная и обессиленная, но теперь я была в безопасности. Первой моей мыслью было, не противна ли эта картина Киллиану, я подняла на него нерешительный взгляд и увидела столько злости в его взгляде, но направленной вовсе не на меня, что меня только успокоило. Он был устрашающим в случае с Морриганом, а значит, и Рольд получил своё. Не скажу, что причиненный кому-либо вред радовал меня, но часть меня успокоилась, зная, что его поступок не остался без ответа. - Он мог тебя убить.

- Но не убил же, - примирительно сказала я, стараясь разрядить ситуацию, ещё до конца не понимая, что произошло. Я была слишком беспечной в разговоре с Рольдом, но я понадеялась на его благоразумие. Я закусила губу, вдруг осознав, что при этом я также не понимала и то, насколько все ещё был зол Киллиан. Я не знала, как быстро он отходил. Всего один раз видела его по-настоящему злым, сейчас же я не видела их ссору с Рольдом, но он был спокоен, а значит сам не пострадал.

Киллиан обнял меня и пригладил волосы, присев рядом со мной на пол и держал так некоторое время, пока оба мы не успокоились: я после попытки убийства, он – от злости. Мы молчали, никто не смел произнести ни слова, чтобы не нарушить спокойствие этого момента. Мне было уютно с ним. Я знала, что случись что-то еще, он бы защитил бы меня, и именно это позволило мне окончательно расслабиться и отпустить страх, который еще несколько минут назад сжимал сердце в стальных тисках.

Что он чувствовал, когда увидел, как Рольд меня душит? Вспомнил ли родителей, своего дядю, даже недавно умершего Рида…. всех, в чьей смерти так или иначе виноват Рольд? Тот один за одним забирал всех близких у Киллиана, а теперь пытался убить меня… Я и не надеялась на какие-либо чувства со стороны Киллиана, нет же, у нас всё и без них было непросто, но мне всё больше и лучше становилось понятно, почему он так ненавидит Рольда. Я сама возненавидела его в то самое мгновение, когда он признался в смерти почти всей семьи, только потому что считал это справедливым.

Да что там. Рольд сделал то, о чём Киллиан предупреждал меня с самого начала - попытался убить, но я же до сегодняшнего дня продолжала верить, что это и вовсе никогда не произойдет, что он не способен на это. Но он сделал это. То, что я так легко отвергала как вероятность,произошло. Пока меня здесь ещё не убили, мне нужно как можно скорее посетить деревню, проверить наличие грызунов, и в срочном порядке уносить ноги в Ламарис. Была ли я напугана? Конечно же, жить я ещё хотела.

- Больше он не побеспокоит тебя, - успокаивающее пообещал Киллиан, когда я первой отстранилась и встала с кровати. Нужно было привести себя в порядок и найти что-то, чем можно было бы скрыть следы рук Рольда на шее. Мне не хотелось, чтобы о его поступке знал каждый в Караине.

- Что ты с ним сделал? – тут же обернулась я, забыв, что хотела поправить свой внешний вид.

- Ничего, чего бы он не заслужил, - коротко ответил Киллиан, и по его решительному взгляду я поняла, что он не признается, как бы я ни старалась. Он уже понял, что я ничего не видела, и рассказывать то, что я упустила, не собирался. Может, следовало бы настоять? Повлияло бы это на него? Скорее всего нет. - Но я сейчас не об этом.

- Сэр Ронован тебе что-то сказал? – сразу же догадалась я, вспомнив о нашем госте, который сейчас, должно быть, остановился в одной из гостевых комнат или уже отправился в обратный путь. - Зачем он прибыл?

- Совет получил завещание, и на его основании, а также учитывая мою степень родства с Рональдом Караином и наш с тобой брак, они признали меня законным владельцем земель, титула и места в Совете. Рольд сможет получить всё это обратно через три года, если к тому времени у нас не будет сына, но сэр Ронован успел переговорить с несколькими слугами и расспросить о наших с тобой отношениях, и те, к нашей удаче, заверили его в том, что беспокоится Совету не о чем. Мы отличная пара, и наследник не заставит себя ждать.

Я удивлённо уставилась на него: что значит, люди обсуждали с незнакомым человеком нас, и конкретно мою способность подарить Караину наследника? Это разве не вмешательство в частную жизнь? Какое кому дело до того, смогу ли я…

- Не хмурься так, - я даже не успела закончить свою мысль у себя в голове, как Киллиан прочитал всё по моему лицу. Он едва заметно улыбнулся, словно собирался разобраться с моим категоричным настроем после. - Главное во всей этой ситуации то, что я получил право приказать Рольду убираться на все четыре стороны, что я и сделал.

- Ты что? – удивилась я, но Килииан только довольно кивнул, лишний раз подтверждая собственные слова. Он и правда это сделал? Избавил нас от этого убийцы?

- Я предложил Рольду вернуться в ту дыру, из которой вылез, - довольно повторил Киллиан и взял со стула мою шаль, подходя ко мне и накидывая её мне на плечи. Меня всё еще бил озноб от мысли о возможной скорой смерти, и я могла бы поклясться, что ощущала холодное дыхание смерти на своём затылке. - Он сейчас собирает вещи и до заката должен покинуть замок вместе со своими друзьями.

- А Мирта? В её положении путешествовать слишком опасно, - единственная из окружения бывшего местного опекуна, о ком следовало переживать, была бедная девушка. Она так желала свободы от ненавистного мужа, но теперь её ожидало возвращение туда, где и помочь ей никто не смог бы. Её судьба меня беспокоила, а вот новость о скором отъезде Рольда и его друзей меня только обрадовала.

- Мирта может оставаться здесь столько, сколько хочет. Девушка не виновата в том, что её выдали замуж за это чудовище, и если ей нужна защита, мы ей её предоставим, - обрадовал меня Киллиан, приобнимая меня за плечи. Его близость, его стальная уверенность в себе и в будущем были заразительными, и постепенно щупальца страха стали разжиматься и покидать меня так легко, словно мужчина за моей спиной отдал им приказ. - Её брат тоже может остаться, если не станет доставлять хлопот.

- Спасибо. Это очень много будет значить для Мирты и для меня, - поспешно поблагодарила я его и прикоснулась к его ладоням на моих плечах, не оборачиваясь. Казалось, столько стрессов за один день было слишком много для нас обоих.

- Предлагаю спуститься на кухню, ты почти ничего не ела на завтрак, а солнце уже близится к закату, - вдруг сменил тему брюнет, и будь я к нему лицом, подмигнул бы мне. Он не предлагал пойти в столовую, так как там мог быть кто-то из гостей, не предлагал принести сюда еду, понимая, что сейчас мне хотелось бы сменить обстановку. Неужели он успел так хорошо узнать меня?

- Не думаю, что я смогу съесть хоть что-нибудь, - покачала я головой и с сомнением оценила перспективу позднего обеда. Она совсем не восхищала меня.

Киллиан будто не слышал меня, отстранился, развернул меня к себе, взял мою руку в свою и повел из комнаты. Он снова делал так, как считал нужным, только возражать я не собиралась.

Глава 23

Когда мне начинало казаться, что я наконец поняла, каким человеком являлся Киллиан, что-то обязательно происходило, и я снова оказывалась если не в самом начале пути к его пониманию, то на раздорожье, и пыталась осознать новые сведенья, старалась присоединить открывшиеся качества к уже имеющемуся психологическому портрету и в очередной раз удивлялась, как нечто подобное могло ускользнуть от моего внимания.

Киллиан не только знал, где именно находилась кухня, он уверенно повел меня по цепочке коридоров, а затем по винтовой лестнице вниз, на нижний подвальный этаж, но также быстро сориентировался и отыскал на кухне, где хранили вяленое мясо, сыр, вино и лепешки, при этом ни разу не оторвав никого от работы. Он предложил также поискать суп, но и того, что он нашел, было предостаточно, поэтому мы взяли найденные припасы, сели за столик позади рабочего пространства, чтобы не мешать работникам, и Киллиан вместо того, чтобы предоставить мне свободу действий, проявил странную настойчивость в попытках заставить меня поесть. Аргументы у него были веские, против которых я не могла ничего возразить, но всё же хотелось немного уступчивости с его стороны.

- Если ты не будешь есть сама, мне придется накормить тебя, как непослушного ребёнка, - предупредил Киллиан, преспокойно нарезая сыр небольшими ломтиками, заметив при этом, как я с неохотой и даже некоторой опаской посматриваю в сторону еды, словно та грозилась застрять у меня в горле при попытках проглотить хоть что-нибудь. - Ты – новая, настоящая хозяйка Караина, как думаешь, все его обитатели воспримут, если я начну тебя кормить при двух десятках служащих?

- Ты не сделаешь этого, - тут же возразила я, хотя прекрасно понимала, что именно это он и собирался делать. Не было ничего, чего не сделал бы Киллиан, и кормить с ложечки – меньшее, на что могла распространиться его фантазия. Я даже боялась вообразить, что было большим.

- Хочешь проверить? – переспросил он, наклоняясь немного вперёд и поправляя шаль на моих плечах, так, чтобы надежнее скрыть следы удушья. Его руки слегка задержались на шее. Его прикосновение было лёгким и нежным, почти невесомым. Я затаила дыхание, помня, на чем мы остановились в конюшне, но он тут же отстранился и сделал вид, что всё так и должно быть, будто для нас обычное занятие – целоваться в конюшне. Вслед за Киллианом я сама поправила шаль и убедилась, что она лежит на плечах нужным образом, скрывая ото всех отметины. Не то, чтобы шаль так хорошо прикрывала шею, чтобы никто ничего не увидел, но она прекрасно отвлекала внимание, а отвечать на лишние вопросы я была не готова.

- Хорошо, пусть будет как ты хочешь, - сдалась я и взяла ломтик мяса.

Как оказалось, аппетит пришел во время еды и уже через некоторое время я не могла вспомнить, почему отказывалась есть. Киллиан долгое время не хотел присоединяться ко мне, но мне удалось его уговорить съесть немного мяса. Он также, как и я, был измотан и ему тоже требовалось подкрепление. Это с виду он был такой собранный и самоуверенный, но на деле был таким же человеком, как и все вокруг. День выдался перенасыщенным событиями, и как он сам говорил, не стоит пренебрегать потребностями организма.

Когда мы поднимались из кухни наверх, я заметила, как несколько девчушек, очевидно маленькие помощницы, переглядывались, посматривая в нашу сторону и хихикая. Они были слишком юны, и всё им казалось таким романтичным, и я даже улыбнулась, представив, какую сказку они успели себе нафантазировать.

Отъезд Рольда меня не мог не радовать. Опасность для моей жизни уходила в сторону, и кроме прочего, я могла отплатить Мирте добром на добро, предложив остаться и предоставив тем самым передышку в давлении и издевательствах её мужа, а может даже и обеспечив ей от него свободу. Они хотели с Дорианом сбежать как только родится ребёнок, и им могла бы представиться такая возможность, особенно если Рольд в это время находился бы далеко. Это был лучший вариант, который предложила им жизнь.

- Я хочу поговорить с Миртой, - нарушила я тишину, как только мы поднялись на первый этаж. Коридоры были пустые, у служащих был небольшой промежуток времени, когда они могли отложить работу и передохнуть, и поэтому, кроме звука наших шагов, было слышно только как сердца отбивают им одним известный ритм.

- Ты спрашиваешь у меня разрешения? – как обычно невозмутимо поинтересовался Киллиан, - А говорила ведь, что ни за что не станешь подчиняться мне, спрашивать позволения.

- Я просто сообщаю тебе о своих планах, - улыбнулась я, радуясь, что к концу этого путешествия научилась играть в эту игру с Киллианом, перебарывая желание раздражаться и отвечать резкостью на сарказм или подначивание. - Вдруг ты решишь составить мне компанию.

- Нет, не буду мешать вам обсуждать ваши женские вопросы, - Киллиан отмахнулся от моего предложения, да я и знала, что так и будет. Он с нашей юной тётей предпочитал сохранять нейтралитет в отношениях, который я бы лучше назвала обособленностью. Он общался с ней не больше, чем того требовали приличия, и хоть не испытывал к ней неприязни, расположения тоже не показывал. Я была удивлена, что он вообще решил позволить ей остаться до того, как я стала бы просить его об этом.

- Я хочу убедить её остаться. Путешествие сейчас будет для неё большим стрессом, и есть очень большая вероятность, что оно вызовет роды где-нибудь посреди леса, и жизнь её ребёнка окажется в большой опасности, - попыталась объяснить свои мотивы. Я действительно хотела ей помочь, но мотивов было гораздо больше, чем я могла озвучить. Хотя бы то, что она была мне подругой, пусть и на короткое время.

К этому времени мы вышли к небольшой развилке: широкий коридор уводил прямо к центральному входу, но несколько побочных по обе стороны уводили в разные коридоры. Раньше я то и дело путалась в том, какой куда вёл, но со временем и к этому привыкла. Теперь я с лёгкостью могла различить коридоры и попасть туда, куда было нужно, без проблем. Если Киллиан не хотел составлять мне компанию, здесь наши дороги расходились.

- Благородно с твоей стороны. Тебе постоянно нужно кого-нибудь опекать, - легкая улыбка тронула губы Киллиана. Странно было, как похожие ситуации в одно время раздражали его, в другое – вызывали улыбку. Ему же не нравилось, когда я проявляю слишком много заботы. - Так-то лучше. Я не могу упустить возможность еще раз побеседовать с любимым дядюшкой перед его отъездом.

- Только не сделай ему ничего, хорошо? – попросила я, пытаясь заглянуть в глаза Киллиана, ведь в чувствах он снова закрылся от меня. У меня не было ни малейшей догадки, как он это делал, и это вызывало лишний интерес... Мне оставалось только догадываться, насколько Киллиан зол на Рольда, сколько скрытой неприязни он переживал эмоционально, но я решила довериться ему. Если он не прибил Рольда в башне, сомневаюсь, что он сейчас повел бы себя настолько глупо. К тому же, убийством или дракой ничего нельзя было решить, да тот и так убирался из наших жизней.

- Хорошо, я не стану его душить или убивать любым другим способом, - после небольшого раздумья ответил Киллиан, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Он же не был садистом, как Рольд, чтобы так спокойно говорить о причинении тому вреда. - Если ты этого так хочешь. Твоё милосердие когда-нибудь нас погубит.

- Киллиан, - нахмурилась я, а я ведь так старалась напрасно не заводиться. Заставил же. Что значит, не будет убивать? То есть он собрался бить его, но не до смерти? Неужели он мог и в самом деле…

Я едва не отвесила себе подзатыльник, поняв, какие мысли закрались мне в голову. О чём я сейчас только думала? Достаточно было того, что он один раз угрожал человеку, и я тут же нафантазировала полный бред. Он был слишком умным, чтобы опуститься до подобного, да и прекрасно осознавал возможные последствия. Нет, я могла не переживать на этот счёт.

- Да не притронусь я к Рольду, не переживай, маленькая защитница, - успокоил меня брюнет, словно читал мои мысли. - Просто поговорю с дядей перед его отъездом.

- А вот это можно, - улыбнулась я, довольная тем, что он так быстро согласился со мной, хотя, скорее всего, он и изначально не планировал ничего из того, о чём подумала я. Всего лишь решил подразнить.

- И не скажешь не кричать на него? – вопросительно посмотрел на меня Киллиан. Мы оба помнили тот период, когда я с большим энтузиазмом защищала Рольда, еще не зная, что он из себя представлял. Сейчас же не осталось ни грамма иллюзии и веры в него, как в человека, и уж защищать его я точно не собиралась.

- Нет, можешь говорить ему что хочешь и сколько хочешь, - я поежилась, вспомнив руки Рольда на своей шее, и руки сами потянулись к следам, которые еще должны были быть видны, но вовремя опомнилась и опустила ладонь вниз. Он действительно собирался убить меня, и только чудо спасло мне жизнь, и этому чуду я сейчас запрещала наносить физический вред этому чудовищу, который не пожалел своих родных, и меня в том числе. Я решительно подняла взгляд на Киллиана, чтобы он больше никогда не сомневался в моём отношении. - Что бы ты ему ни сказал, он заслужил всё.

- Он больше никогда не прикоснется к тебе, - Киллиан задумчиво прикоснулся пальцами к моей шее, почти не касаясь кожи. Прикосновение было настолько нежным и лёгким, настолько непривычным для него, что я затаила дыхание. О чём он думал? Какие мысли роились в его голове? Он вспоминал, как Рольд душил меня? Или как я постепенно восстанавливалась после происшествия? Я прислушалась к его чувствам, но уверенность, которую он сейчас испытывал, не дала мне ни одной, хоть самой маленькой подсказки, оставалось только предполагать, что скрывалось за его молчанием. - А если попытается – я убью его.

Я не сомневалась в том, что именно это он и сделает. Он не был тем, кто бросал слова на ветер, и вряд ли стал бы обещать мне то, чего не собирался бы выполнить. Мне стоило возразить ему снова, отстоять право Рольда на жизнь, но я испытала большое облегчение от его обещания, оно защитным коконом обволакивало меня и успокаивало, а потому просто промолчала, позволила Киллиану оставить мимолетный поцелуй на макушке и уйти. Еще несколько минут я смотрела ему вслед, уже в пустом коридоре, а затем развернулась и пошла к своей названной тёте.

Я вошла в комнату Мирты, как раз когда девушка собирала вещи, складывая свои баночки и прочие мелочи со столика в небольшой чемоданчик, а вещей этих у неё было предостаточно. В этой комнате была одна она, и не стоило беспокоиться, что сюда в любое мгновение может войти её муж. Примерно месяц спустя после моего появления в Караине Мирте всё же удалось убедить Рольда, что на том сроке беременности его приставания по ночам были очень даже вредны для ребенка, и если бы речь шла не о здоровье его предполагаемого наследника, её бы вряд ли спасло бы такое ухищрение, но уж сильно он нуждался в здоровом мальчике, чтобы поверить словам молодой жены, а чтобы быть уж окончательно быть уверенной в том, что он не полезет к ней посреди ночи, девушка перебралась в отдельную комнату.

Мирта оказалась на удивление упрямой, и всё же начала собираться вслед за мужем. Киллиан отправил Дом передать ей наше решение по поводу её пребывания в Караине, я сама слышала каждое слово, которое он просил передать, дабы девушка не могла неправильно понять нас, или у Рольда не осталось бы шанса обхитрить всех и во что бы то ни стало забрать девушку в столь тяжёлую и опасную для нее сейчас дорогу. Я понимала, что он хотел сделать, но это было бы полнейшим безумием.

- Тебе не обязательно уезжать, - я прошла в комнату и остановилась напротив девушки, которая хмурилась, но всё же постаралась выдавить из себя приветственную улыбку. Она дохаживала последние дни, и ей сейчас было абсолютно всё немило, даже разговоры, не то, что поездка. Как Рольд планировал перевезти её в свое старое имение, если она из комнаты выходила то раз-два в день? Или он потом бы и это несчастье повесил бы на меня?

Девушки, которые помогали Мирте собирать вещи, быстро и незаметно бросили свою работу и вышли, оставив нас вдвоем, чтобы мы могли спокойно поговорить. Всё же положение хозяйки дома имело какой-то вес здесь. И сейчас я даже не пыталась спорить с их услужливым поведением. Тема, которую я собиралась затронуть, не касалась чужих людей, и никем, кроме Мирты, мои слова не должны были стать услышанными. Поняв, что я пришла не просто попрощаться и разговор может оказаться долгим, подруга устало приземлилась на стул справа от неё и посмотрела на меня, а я присела на скамью напротив. Оставалось надеяться, что я ещё могу что-нибудь изменить. Никто не заслуживал такой судьбы, какая была у этой девушки.

- Моё место рядом с мужем, - с грустью отозвалась Мирта, и в её взгляде я увидела большое разочарование. Она конечно же хотела, чтобы было всё иначе, но зачастую мы получаем совсем не то, чего хотели бы, а скорее то, что судьба приготовила для нас. – Но я благодарна вам обоим за щедрое предложение.

- Твоё место - рядом с твоим ребёнком, - возразила я, и поняв, что мы долго так можем спорить с ней о приличиях, которые имели слишком большой вес в Мармандисе, а особенно на этом острове, когда ни у нее, ни у меня не было сил и желания тратить время на пустые разговоры, я решила перейти сразу к делу и использовать все возможные рычаги убеждения. - Это твой шанс, Мирта. Возможно, единственный.

- Ты о чем? – спросила девушка, сбитая с толку, но я чувствовала её замешательство и страх. Она боялась, что я могла узнать её секрет, что, впрочем, и правда произошло, но в моих планах не было ей вредить.

- Ты и Дориан. Остаться здесь – единственный шанс для вас быть вместе, - я не хотела юлить, это совсем было излишним, и видя, как побледнела девушка и как виновато забегали из стороны в сторону её глаза, я испугалась, что этот разговор мог негативно сказаться на её ребёнке. Возможно, даже больше, чем путешествие в другое имение Рольда, но слова были уже произнесены. Мне осталось только попытаться её успокоить.

- Как…? Как ты узнала? – к моему удивлению, отпираться и говорить, что ничего подобного не было, она не стала. На смену неестественной бледности, которая уже начинала сильно пугать меня, неожиданно пришел яркий, стыдливый румянец, и я почувствовала, насколько ей стало неловко от того, что я узнала её тайну, что теперь начну её осуждать, а может, расскажу Рольду и их обоих бросят в темницу. Ничего из этого делать я не собиралась, но девушка об этом не знала. Сейчас она боялась меня.

- Я случайно услышала ваш разговор на днях. В тот день, когда Киллиан чуть не задушил твоего отца, - как можно мягче постаралась я ответить ей, надеясь хоть какими-то словами унять её беспокойство. - Я не стану никому ничего рассказывать, и не собираюсь портить твою жизнь, жизнь Дориана или вашего ребёнка.

- Я и не думала, что ты желаешь нам зла, - с облегчением ответила девушка, чем только подтвердила, что именно того и боялась, что я каким-нибудь образом испорчу и без того не сладкую жизнь.

- Но ты испугалась, - попыталась отшутиться я, хотя заметила, что Мирта всё еще переживала, словно не веря, что не все хотели причинить ей вред. Будь я на её месте, возможно также разучилась бы доверять. - Я просто хочу помочь тебе. Я – твоя должница, после того, как ты спасла меня.

- Каким образом? – рассеянно переспросила девушка, но уже гораздо спокойнее.

- Оставайся в Караине, тебе нельзя в твоём положении отправляться в долгие путешествия, и дядя не сможет оспорить это. Когда ребёнок родиться, Рольд будет далеко от вас, и вы сможете либо сбежать, либо остаться в Караине, - хотелось бы мне большее сделать, но я скоро попрощаюсь с Мармандисом. Оставалось только надеяться, что Киллиан не оставит её без защиты, не отдаст мужу-садисту, несмотря на то, что закон на его стороне. Нельзя же при появлении такого редкого шанса изменить судьбу девушки к лучшему, взять и вернуть её в ад. - Ни я, ни Киллиан, не позволим дяде забрать тебя без твоего согласия.

- Рольд вернётся, - с сожалением покачала головой Мирта, и огонёк надежды в её взгляде вмиг погас, словно его никогда и не было. Знала бы она только, какой приказ относительно её мужа был отдан страже, не спешила бы так расстраиваться. - Может, меня бы он и оставил, но сын… он спалит всё вокруг, но отберёт его у меня.

- Он не вернётся больше в Караин, не после того, что сделал, - вырвалось у меня, но потом поняв, что проболталась, я пришла к мысли, что должно быть, это и к лучшему.

- А что он сделал? – Мирта вопросительно посмотрела на меня, ожидая ответа. Киллиан мог и не стараться с шалью, большая часть людей предпочитала не замечать то, что их не касалось, или то, что нельзя спрятать, сплетничая ещё с кем-нибудь, кому не терпелось сунуть нос в чужую жизнь. Я открыла шею и коснулась её левой ладонью, привлекая внимание подруги. От увиденного её глаза округлились, и она прикрыла рот рукой. Я не знала, как выглядела моя шея со стороны, не смотрела в зеркало после произошедшего, да и вряд ли захочу в ближайшее время. Зрелище предстояло не из приятных. - Боги… Как он только посмел?

- Рольд уверен в том, что я убила Рида. Будто я могла сделать невозможное и вылечить кузена, но вместо этого специально отравила его, - мне не хотелось говорить о том, что произошло, и я отделалась коротким обяснением, поспешно вернув шаль на место, но Мирта уже заметила, она уже знала и больше не делала вид, что ничего не замечает. Её сочувственный взгляд делал произошедшее ещё более реальным.

- Мне… мне жаль, - прошептала Мирта, всё ещё не отводя взгляда от следов на моей шее. Чувство вины вдруг вспыхнуло в ней с небывалым жаром, будто сама это сделала со мной.

- Киллиан больше не позволит Рольду переступить порог Караина. Ты можешь не беспокоиться, Рольд больше не сможет побеспокоить тебя здесь, - каждый раз вспоминая об обещании Киллиана, мне становилось спокойнее и даже проще дышать, как бы каламбурно это не звучало, ведь тот, кто посеял в моей душе этот страх, пытался лишить меня такой возможности.

- Ты влюблена в него, - вдруг заявила Мирта ни с того ни с сего, а ведь ничего не предвещало беды. Мы говорили с ней о ее свободе, и каким образом тема перешла ко мне и к той суматохе, которую я чувствовала к своему здешнему супругу? Я чувствовала так много, но до сих пор даже не удосужилась остановиться и проанализировать собственные эмоции. – Твои глаза засверкали, и ты улыбнулась, когда упомянула Киллиана. Ты точно влюблена.

- Нет, конечно же нет, - сразу же начала отрицать я. Её предположение было просто бессмысленным, ведь пусть я и была влюблена, но это был не Киллиан. Я люблю Гриффина. Только его одного и больше… больше никого?

- Если бы я не знала, как начался ваш брак, я бы не была так удивлена, - девушка улыбнулась так, словно понимала меня, словно сама переживала чувства, которые не должна была проживать (хотя история её и Дориана тоже была не из простых), словно знала, каково это - отношения под запретом. Мирта будто понимала не Асторию, будто старалась понять меня настоящую, Аннелин, которая была в ужасе от одних только слов, произносимых девушкой. - Прости, но ты не казалась сильно воодушевленной возможностью выйти за Киллиана.

- Ничего такого нет, - покачала я головой, будто одно это движение могло помочь мне, и Мирта заберёт свои слова обратно или сердце моё перестанет так гулко стучать в груди, предательски соглашаясь с ней.

Нет, нет, нет. Этого не могло быть. Я не была влюблена в Киллиана, я любила Гриффина, после окончания Академии мы должны были обручиться и пожениться, у нас должно было быть трое детей и двухэтажный дом с маленьким садиком.

Я закрыла глаза, представляя своё будущее, которое мы давным-давно распланировали с Грифином: дети, красивый и скромный по мнению наших семей дом, уютный садик и дни, наполненные солнцем и нежностью. Я попыталась вспомнить, как представляла себе ожидание его возвращения с очередного задания, когда из-за маленькой девочки сама оказалась бы привязана к Ламарису, но не получилось… Мечта пошла рябью, а у маленькой девчушки, которая своими пухлыми детскими ножками убегала от меня по гравийной дорожке, неожиданно оказались темные, даже черные волосы, вместо солнечных светлых прядей, как я мечтала прежде.

Ну уж нет. Это же настоящее безумие - думать, что я могу вот так легко потерять голову из-за человека из чужого мира, оставаться в котором я совсем не собиралась.

- Можешь отрицать это сколько душе будет угодно, но от себя не убежишь, Астория, - Мирта продолжала смотреть на меня с пониманием, но она не имела ни малейшего представления, о чём говорила. Астория была свободна любить кого хотела, влюбляться в кого душа пожелает, но Аннелин – другое дело. Сердце Аннелин было уже занято, оно просто не могло вместить в себя кого-то ещё. - Уж я-то знаю.

Мирта сжалилась надо мной, и мы больше не говорили обо мне и Киллиане, но куда бы не заводил нас разговор, её слова, словно палач и мой самый жуткий кошмар, дышали мне в затылок. Её слова вызывали у меня нервную дрожь, словно наконец открывали мне то, что я старалась спрятать как можно глубже. Как было бы замечательно, если бы это было неправдой, если бы можно было бы просто возразить и всё само успокоилось бы, но мои действия за последнее время только подтверждали наблюдения подруги.

Мы просидели ещё недолго, Мирта сейчас быстро уставала, и я не стала её мучить. Лишний раз удостоверившись, что она отказалась от поездки, я удалилась, дав ей возможность нормально отдохнуть, да и мне самой нужен отдых, а точнее свежий воздух, который обещал помочь успокоиться.

Я шла по ступеням, спускаясь по широкой лестнице, и чувствовала, как подкашивались ноги, еще немного, и я упала бы. Как оказалось, я была не была готова к такому открытию и к тому, что это значило. Быть одурманенной, поступать, не ведая что творю, казалось значительно проще, чем признать, что я незнакомцу, которого знала всего несколько месяцев, позволила не только запутать мысли, но и сердце. Я доверяла ему порой больше, чем самой себе, я целовала его, я ложилась с ним в постель и не просто для того, чтобы полежать, а занималась тем, чем не должна была, но самое важное – я получала от этого всего удовольствие. Я падала с каждым днём все ниже и ниже, и была только счастлива от этого. Что же я натворила?

В Домане существовал строгий запрет на отношения в других мирах. Хранитель не имел права ни морального, ни юридического или какого-нибудь другого, иметь связь с кем-то из мира, который ему предстояло спасти. Это было разумно, Хранитель должен был вернуться в свой мир, должен был продолжать выполнять своё предназначение, спасая другие миры, а никак не выбирать жизнь в одном из них, ради одного человека, когда мог бы спасти тысячи, сотни тысяч. Мы, наш вид, рождались чтобы служить, а не следовать мимолетным эгоистичным порывам. Это было правильно, хотя бы тем, что закон ограждал домарцев от напрасных душевных метаний, и наличие в родном мире партнера только усиливало связь с домом.

Я понимала это, знала это, но на деле не смогла последовать по указанному старшими пути.

Как оказалось, этого не всегда было достаточно. Я нарушила этот закон: позволила себе как минимум привязаться к человеку из чужого мира, а если Мирта была права, то дела обстояли гораздо хуже. Любовь не входила в мои планы, этого не должно было произойти, я не должна была допустить подобную глупость, но допустила.

Кое-как спустившись вниз, я оперлась о перила и закрыла глаза. Рана на затылке затянулась, но сегодня я пережила попытку удушения. Мой организм постоянно переживал какой-нибудь стресс, и было неудивительно, что мне стало не по себе. При этом большая вина в головокружении лежала всё же на нервном потрясении. Мне бы успокоиться, да как? С каждым мгновением меня трясло всё больше.

- Тебе плохо? – надо мной раздался голос, который в нынешнем состоянии я больше всего не хотела бы услышать, но именно он и разлился мягкой мелодией у меня над головой. Когда-нибудь я начну проклинать способность Киллиана бесшумно передвигаться, если это не произойдет прямо сейчас. Он постоянно появлялся неожиданно и словно стремился довести меня до сердечного приступа. - Что случилось?

«Ты случился» - интересно, если бы я так ему ответила, как бы он на это отреагировал? Разозлился бы на меня, посмеялся с моих глупых и бессмысленных переживаний, ещё больше стал бы верить в свою уникальность? Я открыла глаза и подняла взгляд к его лицу. Серые глаза внимательно следили за мной, а я думала о том, что не могли быть глаза настолько красивыми. Просто противозаконно, как и всё, что с ним связанно.

Столько граней, мельчайших оттенков, отличающих один полутон от другого.

Киллиан был непредсказуем, на одни и те же ситуации реагировал по-разному, и нужно было ответить ему что-то нейтральное, что-то что никоим образом не выдало ни меня, ни моих чувств, ни правды, от которой я бежала, словно она грозилась расколоть меня на части. Я думала о возможных путях отступления, о лжи, которую могла бы сказать, но спасение пришло оттуда, откуда его и не ждали.

Открылась парадная дверь, и в холл ввалился Джареми. Именно ввалился, потому, что был в невозможно ужасном состоянии. Кудрявые волосы совсем разлохматились, лицо покраснело, а глаза блестели, как только что отполированное стекло. Он был пьян, настолько пьян, насколько мог был человек, всё ещё стоящий на своих ногах. Джареми был словно не в себе. Я удивлялась тому, что в таком состоянии он ещё мог ходить, а он и говорить пытался. Заметив нас, он улыбнулся и сделал жест рукой в нашу сторону, но его занесло, и он едва не упал. Мы же с Киллианом просто стояли и некоторое время смотрели на это мини-шоу, не в силах поверить, что это и правда был Джареми, всегда такой сдержанный, вежливый и добрый.

- О, голубки, - рассмеялся он, словно находил нас обоих смешными. - Вы не думали, что ворковать гораздо удобнее в своей спальне?

- Он что, пьян? – я повернулась к Киллиану, на что тот раздраженно вздохнул и в несколько шагов преодолев расстояние до Джареми, подхватил его до того, как тот свалился. Не представляю, что сейчас думал Киллиан, но его раздражение не говорило ни о чём хорошем, а Джареми, казалось, ничего вокруг не замечал, он ткнул пальцем в грудь своему спасителю и снова рассмеялся.

- Знаешь, а ведь я хотел помочь ей, помочь Астории, даже несмотря на то, что дома меня ждала Она, - под его таинственное «Она» я наконец сбросила с себя оцепенение и поспешила помочь Киллиану. Я встала с другой стороны, закинув руку Джареми себе на плечи, стараясь сделать хоть что-нибудь полезное (только была ли от моего вмешательства помощь?). Оба парня посмотрели на мою попытку с сомнением, но я успешно их проигнорировала, помогая скорее нести, чем вести Джареми из центрального холла, до того, как кто-нибудь здесь появился - Но ты успел раньше меня. Я всё никак не мог решиться на это. Из-за Неё и отца, но ты – молодец, Киллиан. Уважаю.

Тот никак не отвечал и в целом не реагировал на Джареми. Он скорее всего даже не желал помогать бедному парню, но помнил, что он мой друг, и проявил снисхождение? Участие? Чем бы это ни было, я была признательна Киллиану.

Кто она? – решила спросить я, пока мы вели его знакомыми коридорами, желая побыстрее добраться до комнаты Джареми и оставить его там, спать и трезветь. Пока он был в сознании, было легче, и он был ещё немного выносим, но оказавшись в замке и получив нашу помощь, он всё больше расслаблялся и проваливался в кратковременное беспамятство, если с ним никто не разговаривал. Киллиан молчал, и казалось, его молчание было единственным, что он мог сделать для бедняги. - Тиана Рейвон – моя любовь и моя погибель. Я думал. она особенная, а она такая же, как и большинство других, - разозлился Джареми, очевидно, что именно из-за неё он и напился. В романтических рассказах мужчины совершали подвиги ради своих дам, но в реальных мирах порой просто забывались в алкоголе, так и не решившись даже подойти к возлюбленной. Должно быть, он очень любит эту девушку, раз в таком состоянии всё время говорил о ней. - Я так любил её, а она предала меня.

- Что же она сделала? – продолжала я разговаривать с ним, хотя это было тяжелым испытанием, учитывая, насколько сильно несло от него алкоголем, так, что даже глаза щипало от этого противного запаха и хотелось кашлять, но приходилось терпеть. Выбора не было никакого.

- Она вышла замуж, моя дорогая Астория, не дождавшись меня, - Джареми умудрился мне подмигнуть, и именно в это мгновение он завалился на мою сторону. Сторона Киллиана дрогнула, и я испугалась, что он и правда бросит беднягу на меня, а я просто сломаюсь под весом Джареми. Он не был ни большим, ни слишком высоким, но я определенно была и меньше, и легче него, чтобы выдержать на себе весь вес одна, а Джареми будто специально подлил еще масла в огонь, ухудшая мою ситуацию. - Если бы все были такими как ты, чистыми и открытыми. Ты ангел, Астория, просто ангел.

Киллиан продолжать молчать, но ускорился, и если для Джареми это было не более проблематично, чем просто идти, мне приходилось едва ли не бежать. Мой шаг был вдвое короче их. Киллиан, казалось, не замечал, каких неудобств доставлял мне, но вместо того, чтобы злиться на него, я пребывала в полном замешательстве. Что ж то такое? Что с ним происходит? Почему он так раздражен? Или взбешен? Джареми ведь не сказал ничего такого.

- Какая она? Тиана, - спросила я, уже видя перед нами дверь заветной комнаты. Осталось совсем недолго, еще чуть-чуть, и я надеялась, Киллиан успокоится и все же доведёт его.

- Самая красивая и самая весёлая, - глупо улыбнулся парень, вспоминая неизвестную девушку, и мы в мгновение будто стали идти медленнее и вес его перестал на меня давить. Увы, счастье продлилось недолго, а Джареми будто не замечал, что Киллиан не в восторге от его поведения, которое становилось только хуже, вместе с тем, как Джареми всё ближе и ближе склонял свою голову ко мне. - И коварная. Ей бы твою искренность и бескорыстность. Ей бы немного твоей любви. Если бы я только встретил тебя раньше.

- Ничего бы не изменилось, Джареми, - поспешила остановить его я, опасливо поглядывая на Киллиана. Тот еще держался, но ему явно надоел весь этот концерт. Я могла лишь догадываться, что вызвало такую реакцию мужа. Догадываться, удивляться и ужасаться, когда Джареми неосознанно, но провоцировал его. - Киллиан – мой собственный выбор, я вышла замуж осознанно.

- Кто знает, как всё было бы, прояви я больше настойчивости, - задумчиво ответил мне Джареми. И пока он думал, я повернулась к Киллиану. Если он в действительности ревновал, если считал чувства Джареми чем-то большим, чем дружеские… я не хотела знать, что это значило.

- Он – пьян и не знает, что говорит, - прошептала я, стараясь унять плохое предчувствие. Киллиан никак не отреагировал, и оставалось только надеяться, что он меня услышал и понял. Главное, чтобы понял.

- У меня было столько возможностей, используй я хоть одну из них, и откажись от Тианы вовремя, ты была бы уже давно моей, милая Астория. Еще до возвращения Киллиана, - мне хотелось стукнуть друга, он вообще не соображал, что плёл, но я вовремя решила заткнуться, как бы не сделать еще хуже.

Мы еле дотянули Джареми до спальни, и после его ответов я решила больше ничего не спрашивать. Я всё еще не понимала, почему злился Киллиан, но точно знала одно: если бы Джареми был в достаточной мере в сознании, он бы его побил. Мы уложили Джареми на кровать, и тот уснул еще до того, как мы успели стянуть с него ботинки и закинуть его ноги на кровать. Точнее я бы успела, ведь Киллиан, бросив Джареми на кровать, не стал мне помогать, совсем. Это его новое настроение мне совсем не нравилось.

- Астория, - позвал меня Киллиан, когда я потянулась за пледом, чтобы укрыть Джареми. Всё-таки впереди была целая ночь, а ночи Мармандиса прохладные даже летом. Я обернулась на Киллиана, выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Оно было хмурым, и я бы не сказала, что злым, скорее сильно раздраженным. - Ему всё равно.

- Я не хочу, чтобы он замёрз и заболел, - ответила я и настойчиво продолжала укрывать Джареми пледом. Он напился, но чего доброго к утру к головной боли прибавилась бы еще и лихорадка.

- Астория, - настойчивее повторил Киллиан и вышел, намекая, что мне стоило последовать его примеру, но я вышла только тогда, когда удостоверилась, что Джареми был укутан и спал, пусть и в одежде. Мне даже жаль стало его, любимая девушка вышла замуж за другого, как в фильмах, и ему было очень больно. Как его друг, я хотела поддержать Джареми, но ему больше не нужна была моя забота.

Я собралась высказать Киллиану всё, что думала о его поведении, когда вышла из спальни Джареми, закрыв за собой дверь. Он был слишком странным, и даже если он собирался кричать на меня, кому-то стоило сказать, что он поступал грубо и неправильно. Джареми ничего не сделал. Он просто был пьян, а я тем более ничем не заслужила быть погребённой под телом пьяного страдающего парня.

- Да что с тобой…, - начала я, но стоило мне повернуться к Киллиану, как он буквально припечатал меня к стене и набросился на меня, по-другому я бы это не назвала. Он стоял от меня в трех его и в семи моих шагах, когда я закрывала дверь, и я моргнуть не успела, как оказалась застигнутой врасплох, в ловушке его губ и рук.

Он не целовал меня. Нет. Он наказывал меня. Утверждал своё право. Может, даже издевался, но его поцелуй причинял боль, которая к тому же граничила со вспышкой неиспытанного ранее наслаждения, извращенного наслаждения, несущего в себе нечто тёмное, нечто приторное, сладко-горькое, с дурманящим вкусом и горьким послевкусием.

Я не сопротивлялась. Нет. Не было никакого смысла. В любой ситуации, если идти против Киллиана – проиграешь. Лучше всего было сдаться и плыть по течению. От этого всегда было меньше вреда и больше удовольствия. Сначала я не делала ничего, будучи сбитой с толку этим выпадом, но когда я перестала ошарашено смотреть перед собой, пока он меня слишком грубо целовал в пустынном коридоре, пока обнимал так, словно хотел укрыть меня от всех, кто мог нас увидеть, я поняла, что и в этой стороне поцелуев была своя прелесть, особенная, слишком тёмная и невероятно сладкая.

Я ответила ему, не смогла проигнорировать, и когда я поцеловала в ответ, Киллиан отстранился, словно осознал что мы делали, где и когда.

- Ты – моя, маленький ангел милосердия, - предупреждающе прошептал он. Его голос звучал хрипло и непривычно волнительно, словно он не мог справиться с собой и запретить чувствовать. - И никто не может говорить о тебе подобным образом. Никто, кроме меня.

Глава 24

К утру я поняла две простые истины, и не знала, которая из них хуже, и были ли они отдельными последовательными открытиями самой себя или скорее двумя равноправными частями одной истины.

Первая касалась того, что Мирта была права: я влюбилась в Киллиана, и после долгих раздумий окончательно смирилась с этим, засыпая на его груди, позволив себе всё же признать, что так всё и было, что жизнь сыграла со мной злую опасную шутку, позволив почувствовать нечто большее, чем дружба и привязанность, к двум совершенно противоположным личностям.

Второй истиной оказалось то, что признав свою ошибку, я испытала облегчение. Будто смирение с тем, что происходило со мной вот уже некоторое время, вместо постоянных попыток убежать от себя, от своих чувств и эмоций, избавило меня от большого груза, словно принятие своих ошибок делало мои поступки хоть и неправильными, но настоящими.

Я проснулась с рассветом, когда Киллиан ещё спал. Тёмные волосы растрепались, веки время от времени трепетали, будто он мог сейчас взять и открыть глаза, снова сердито и внимательно посмотреть на меня, и своим очередным самоуверенным поступком свести на нет мои планы, а их было сегодня много, и ни в один из них не входил самоуверенный брюнет с красивыми серыми глазами.

Хотелось еще понежиться, но я вспомнила о крысе (не самое лучшее воспоминание), и о том, что значила наша с ней встреча. Я вспомнила, почему вообще здесь находилась и какие последствия моё промедление могло принести для тех, кто успел стать мне дорог.

Мирта едва успеет поддержать на руках своего ребёнка, Дом не насладится своим супружеским счастьем, Джареми не смирится с потерей любимой и не сможет найти ту, которая сделает его счастливым, но самое главное, Киллиан не сможет в полной мере насладиться жизнью так, как он того заслуживает. Сама мысль о том, что он будет мучиться, переживая страшную болезнь, и умрёт страдая, заставила вздрогнуть. Он никогда не признается в слабости, слишком гордый, и не попросит помощи, слишком самоуверенный для этого, и затянет свою болезнь до того, когда точно ничего сделать будет невозможно. Остаться в Мармандисе, или же даже просто оттянуть возвращение домой было равносильно смертному приговору для него, для всех них.

Я провела рукой по его скуле, спустилась подушечками пальцев к подбородку и горько улыбнулась. Я лучше оставлю его одного, надеясь, что он легко переживёт мой уход, чем позволю ему пострадать или даже умереть. Пусть будет зол и разочарован, но жив. Может, когда-нибудь, через некоторое время, а желательно через пару лет (мысль о том, что он быстро найдет утешение в чужой постели мне очень не нравилась), кто-нибудь займет моё место и сможет сделать его счастливым, если, конечно, он будет что-нибудь помнить после моего обратного перемещения в Ламарис. Я не была уверена, оставался ли хоть мимолетный след от Хранителей в тех мирах, в которых они бывали, но мне хотелось верить, что такая возможность была. И всё же он будет жив, а что ещё мне нужно было? Чего еще я могла хотеть в этой ситуации?

Только ради него собравшись с силами и переборов желание остаться в постели и понежиться ещё какое-то время, я настроилась на поиски доказательств, что моя теория верна и что её действительно можно было пытаться отправлять Совету Академии.

Очень осторожно высвободившись из его хватки, я потянулась вверх и оставила легкий поцелуй у уголка его губ, а затем как можно бесшумнее и аккуратнее выбралась из постели и поспешила одеться. К тому времени, как я спустилась в нижнюю комнату, Дом принесла с кухни немного сыра и рисовых лепёшек. Она ещё хотела захватить с собой наверх суп, но это смотрелось бы странным и только вызвало бы ненужное подозрение, я же просила её быть максимально осмотрительной.

- Может, подождёте пока сэр Киллиан не проснётся? – предложила Дом, и по её взволнованному состоянию легко можно было бы понять, что она боялась реакции нового лэрда на мой самовольный побег, или лучше сказать, прогулку без спроса, но если я была хозяйкой замка, значит, не было и нужды спрашивать разрешения.

Я понимала страх девушки. После случая с Морриганом, которая произошла на глазах не только у гостей, но и у служащих, его теперь боялись в замке все. Если кто-то в Караине не присутствовал во время стычки Киллиана и Морригана, ему конечно же об этом обязательно рассказали другие, приписав несколько на первый взгляд лишних деталей, которые только добавляли Киллиану славы.

- Чтобы спросить его позволения? – хмыкнула я, смотря как Дом распереживалась. Не так долго ей осталось терпеть взбалмошную хозяйку. Совсем скоро её жизнь снова станет спокойной без моего в ней присутствия, и она сможет вернуться к тихой размеренной жизни. - Он всё равно будет зол, до или после моего похода в деревню, так какая разница?

Я подняла глаза к потолку, там наверху продолжал сладко спать тот, о ком мы говорили. Если бы эта жизнь была реальной, у меня вообще не было бы никакой потребности оставлять его одного, но этот мир, эта жизнь и наша с ним история не принадлежали мне. Для него это всё было настоящим, но для меня же… для меня всё пережитое в Мармандисе должно было стать историей, просто одной из тысячи страниц, которые я обязана буду перевернуть, не думая дважды. Мне не стоило так привязываться к этому месту. Ничего здесь не было настоящим. Я не была настоящей. И всё же сердце болезненно сжималось от мысли, что мне нужно было уйти, и не только в деревню.

- Думаю, Вы не захотите видеть его злым, Мистрис, - возразила мне девушка, но я всё равно не собиралась прислушиваться к ней и оставаться в замке. Раз я покинула теплое местечко под одеялом, оно должно стоить того.

- Я его уже видела злым, и ничего не случилось, - подмигнула я девушке. Меня не пугал злой Киллиан, хотя он и был впечатляющим, пребывая в таком состоянии, и совершенно не боялась поступать так, как хотела, только потому что это могло ему не понравится. - Дом, и чего ему злиться? Я всего лишь прогуляюсь по деревне. Может быть, кому-то сейчас нужна наша помощь, пока сэр Родэрик не вернулся.

- Кто же поможет Вам, когда Ваш супруг будет в ярости, от того что Вы снова сделали всё по-своему, Мистрис? – Дом совсем не разделяла моего спокойствия, хотя я никак не могла понять, откуда вообще взялись её страхи. Киллиан не был Рольдом, он никогда не спешил ограничивать меня в моих правах, а уж тем более выходить за пределы замка. Где делась всё её обожание и полная уверенность в нём? Или она просто опасалась последствий, как, впрочем, и всегда?

- Я сама со всем справлюсь, - уверенно заявила я. Вчерашний вечер показал одну простую деталь. Любая сильная эмоция Киллиана ко мне выливалась в одно и то же проявление, и даже злость его была с привкусом влечения. Если я пережила его жестокие поцелуи и собственнические объятия, чего мне теперь было бояться?

Я съела сыр и лепешки, насытившись достаточно, чтобы продержаться до вечера, потому что вряд ли вернусь раньше. Сэр Родэрик всё не возвращался. Ни письма, ни весточки от него не было, а люди продолжали болеть. Они пытались справиться собственными силами, но знали недостаточно, чтобы решить все возникающие проблемы. Жаль, я об этом подумала только сейчас, когда кроме всего прочего собиралась узнать, что в деревне творилось с грызунами. Это то и была основная цель моего путешествия в деревню - нужно было проверить, появились ли грызуны в домах крестьян, раз их не было в замке (я проверила), и как скоро они могли принести вред окружающим, насколько действительно необходима помощь домарцев в борьбе с предстоящей пандемией.

- Перестань хмуриться, - посоветовала я Дом, которая хоть и замолчала, но смотрела на меня с неодобрением. - И возьми корзину с собой. Говорят, сегодня открывается ярмарка в деревне.

- Не думаю, что толпа людей спасёт Вас, когда сэр Киллиан обнаружит, куда Вы сбежали, всё же напоследок покачала головой девушка, но её замечание вряд ли могло бы остановить меня.

- Я не сбежала, Дом, - поправила я её, - и почему ты думаешь, что Киллиан причинит мне вред? Он же никогда ничего подобного не делал.

Дом не было что на это ответить, и немного подумав. она успокоилась и даже заулыбалась, ведь это именно она едва ли не с самого начала хотела, чтобы мы с Киллианом были парой, но один неприятный случай сбил её с толку и лишил веры в нового хозяина.

Нас беспрепятственно пропустили за пределы замка и даже отнеслись уважительнее, чем обычно. Из простой племянницы лэрда я за пару дней успела стать их хозяйкой. Кажется, я уже начинала привыкать к быстрой смене событий связанных с изменением статуса. Репутация и место в общество в мире подобном этому это значили почти все, и могли сделать из неприметной дочери погибшего лэрда важную личность.

Путь до деревни уже стал настолько привычным, что мы преодолели его достаточно быстро, и мне как раз хватило времени чтобы расспросить Дом о ситуации в самом замке. Сама я пробежалась по коридорам, но она могла знать куда больше. Я не сомневалась в добросовестности работников, но грызуны были серьезной напастью, с которой не всегда было легко справится. Удача мне так легко не улыбнулась, и девушка тут же поспешила заверить меня, что ничего подобного не было, а значит и переживать не стоило. Можно было вычеркнуть один пункт. Вроде бы и хорошо, что замок был чист, но с другой стороны, это говорит о том, что нужно искать дальше.

Ярмарка в деревне оказалась зрелищным явлением, которое мы заметили ещё на подступах к деревне. Большое количество столов на главной площади, приветливые купцы, всевозможные товары от домашней выпечки до вязаных шалей и милых домашних туфелек. Всё это смешивалось с яркими вывесками, и каждый купец старался украсить свою лавку лучше своих конкурентов, чтобы перетянуть внимание на свою сторону, при этом большинство купцов совершенно не стеснялись выкрикивать со своего прилавка, чтобы те прохожие, которые не повелись на пёстрые украшения, пришли на звук их голосов и купили то, что зачастую им вовсе и не было нужно.

- Подходите, лучшие фрукты только для Вас. Только посмотрите на это яблоко, а лимоны как хороши, - кричал один долговязый парнишка, которого, очевидно, оставили за старшего, пока отец или мать отправились за другим товаром.

- Тончайший лимарийский шелк и прочный картарианский хлопок по лучшей цене, - на соседнем ряду улыбалась женщина средних лет, стараясь привлечь внимания модниц, которых в деревне было не так уж и много, а обитательниц замка было довольно мало, но всё же женщина надеялась получить свою часть прибыли.

- Самые точные часы, которые Вы только можете найти на Каракуте, - предлагал мужчина с конца ряда, и он вроде бы и не кричал, но интонация и тон его голоса выделялась на фоне других, и его можно было различить среди других…

На какое-то мгновение я даже забыла, зачем я здесь. Просто остановилась и смотрела на развернувшееся передо мной действие. В школе мы устраивали постановочные ярмарки, но им всегда не хватало этой атмосферности. Школьники не жили торговлей, а посетители таких ярмарок не ждали приезда купцов, как невиданного чуда, и зачастую такие ярмарки казались мне бессмысленными, ведь зачем устраивали их, если вокруг были магазины и рынки? Здесь и сейчас всё было уместно и красиво, даже завораживало своей истинной красотой. Да и смысл организации такого действия не терялся. Жители Караина могли купить то, что в обычные дни было им недоступно.

- Ярмарки приезжают всего лишь несколько раз в год, - тихо подсказала мне Дом, когда мы прохаживались по рядам, рассматривая товар на прилавках и вежливо улыбаясь, когда в ответ на ожидающие взгляды торговцев, мы проходили мимо, так ничего у них и не купив. - Зачастую они возят одни и те же товары, но иногда привозят и нечто невероятное. К примеру, как эти ягоды, лимары, они растут в Вилании, что к северу от Каракута. Одновременно сладкие и терпкие, необычный вкус, но многим нравится.

Хоть изначально мы пришли сюда и за другим, всё же спустя какое-то время наша корзина оказалась заполненной, при том, что ни в чём особенном мы не нуждались. Мы взяли немного ягод, о которых говорила Дом, и обычных яблок и абрикосов, а также купили ткань для платья. Я так и не сказала девушке о своей затее, она бы сразу отказалась и стала бы просить не тратить деньги, но мне хотелось сделать Дом какой-нибудь подарок, прежде чем я уйду. Пусть она еще не догадывалась, что ткань была её. Я с улыбкой вспоминала, как глаза девушки горели восторгом, когда она смотрела на темно-синий шелк. Мы купили также немного ткани и для Мирты, ей пригодятся новые платья, как только она родит.

Дом решила прикупить для Лорина несколько вещей, и пока я её ждала, я остановилась, казалось, у самого скромного купца, который даже и не пытался рекламироваться свой товар. Если хорошо подумать, ему и не было нужды это делать. Он, наверное, и купцом как таковым не был, скорее золотых дел мастером. Если кому-нибудь нужны были украшения, они сами его искали. Мне стало любопытно, насколько он умело обращался с драгоценными металлами и камнями, и товар меня приятно удивил.

Кольца, цепи, кулоны и медальоны - и всё это было достаточно тонкой работы, что как раз и привлекало внимание. Я ничего не собиралась покупать у него, украшений Астории более чем хватало, но взгляд зацепился за красивый, не массивный, но элегантный мужской перстень с гагатом. Он даже слегка терялся на фоне других перстней с изумрудами, рубинами и сапфирами, но моё внимание привлёк спокойный, но твердый отблеск черного камня, которому казалось и сияние других камней было не нужно. Он сам себя неплохо представлял. Просто идеально.

- Хороший выбор, госпожа, - одобрительно кивнул мне мастер, забирая с прилавка перстень и протягивая его мне. - Это камень – гагат, леди, все боятся его из-за темного и мрачного цвета, но он защищает своего владельца от скорби и печали, уберегает от ночных кошмаров. Прекрасный подарок.

Защищает от скорби и печали – повторила я про себя, задумавшись над этими словами.

Я не знала, что чувствовал ко мне Киллиан, может это и было всего лишь влечением. Что уж там таить? Нам было хорошо вдвоём за закрытыми дверьми, особенно когда мы не разговаривали. Хотя мы и научились в последнее время находить точки соприкосновения и уже спорили гораздо меньше, чем прежде, но сейчас ведь не об этом, верно?

Оставалось только догадываться, было ли что-нибудь кроме влечения и уважения ко мне с его стороны,или нет. Как бы там ни было, Киллиан уже слишком многих потерял. Утраты закалили его, но мой уход вряд ли сможет не задеть его. Я не хотела причинять ему боль, но при этом я не смогла бы остаться.

Я с благоговением посмотрела на камень, который был способен сделать то, что мне было не под силу – утешить того, кого я оставлю позади, того, кто слишком быстро стал мне дорог. Мы, домары, верили в волшебную силу камней. Она действительно существовала, и пусть по-разному проявлялась в разных руках, но если я могла хоть немного сгладить своё исчезновение через пару дней, я обязана была сделать это. Пусть и таким странных образом.

- Я беру его, - улыбнулась я мастеру и попросила завернуть во что-нибудь перстень, а спустя несколько минут меня нашла Дом.

Как бы я ни пыталась не выделяться, люди всё же быстро замечали и узнавали нас, от чего мне становилось неловко, словно я вдруг стала особенной. Одна часть кланялась нам, что ещё больше смущало меня, а вторая - обращалась с просьбами помочь хотя бы советом. Поселение было не так и большим, а молва быстро разноситься среди людей, и все они давно знали, что я ходила к сэру Родэрику на обучение и могла помочь им хоть чем-нибудь. Постепенно для нас с Дом ярмарка превратилась в прием доктора, но к счастью большую часть вопросов решить было несложно: кому посоветовать какие нужно было травы пить, чтобы поправиться, кому как мазь сделать, а были так же случаи, в которых достаточно было больному немного покоя, и всё должно было пройти само. Ничего серьезного, и это обнадёживало.

Люди уходили с благодарностью, и едва ли не каждый третий говорил о том, что замечательно, что теперь лэрд Караина Киллиан, ведь Рольд был если не ужасным, то плохим хозяином, совсем не заботился о людях, которые были под его защитой и никогда ни с кем не был приветливым. Киллиана они знали больше, и верили в его способность быть справедливым, а также несгибаемую волю.

Оказалось, очень приятно было вспомнить те дни, когда я просто могла помочь людям, поговорить с ним, подбодрить. При этом время от времени я всё же возвращалась своему зданию и осторожно спрашивала людей о грызунах, и к моему удивлению и даже разочарованию, мышей и крыс люди считали обычным явлением. Вывести их было сложно, и они появлялись наплывами, но вот совсем избавиться от вредителей у крестьян не получалось. Те были постоянными неприятными спутниками жителей, и вопрос в том, как быстро вирус доберётся от вулкана в деревню, был очевидным. Не зря же пандемия должна была начаться меньше чем через три месяца, или, возможно, к тому времени она уже будет постепенно расползаться по местности, но к счастью больных с горячкой, как первым вызывающим тревогу симптомом, не наблюдалось. Всё было относительно тихо и спокойно.

После того как мы ушли с ярмарки, навестили несколько семей, о которых слышали от рабочих в Караине, которым нужна была срочная помощь, и хоть у меня не было доступа к арсеналу инструментов сэра Родэрика, получилось помочь своими силами, где наложить повязку, где обработать порез. В последней семье, одной их самых состоятельных, в которой старший сын семьи умудрился сломать ногу, пришлось ухищряться, чтобы зафиксировать поврежденную конечность, меня ждал небольшой сюрприз, в лице малышки со светлыми глазами. Это была Мирель, малышка, которую мы спасли по пути в Караин. Я не видела её уже несколько недель, с тех пор как Эйна нашла ей семью в деревне. Она повеселела, и кажется уже и разговаривать начала. Приятно было осознать, что с ней все в порядке и она в хороших, а главное добрых руках. Минус ещё одна забота, о которой я бы точно вспомнила в Ламарисе.

Мне хотелось задержаться на ярмарке, посмотреть на акробатов или сыграть в местные игры, но я не могла. С одной стороны, я была из семьи, которая всё ещё носила траур по умершему кузену, с другой – нужно было сжалиться над Дом и всё же вернуться в замок, ведь ей продолжало казаться, что нас ждала беда, которая всё же догнала нас, но с другой стороны.

- Мистрис, - к нам с Дом тут же подбежала одна из девушек, которых я видела время от времени с Дом, когда она занималась домашними делами и ей нужна была чья-нибудь помощь. Девушка была такой же кроткой, как моя помощница, и такой же прилежной, при этом никогда не задавала лишних вопросов. Обычно девушка была спокойной, но сейчас взгляд был её встревоженным, а голос дрожал от паники. Тут даже моего дара не нужно было, чтобы понять, что что-то произошло. - Как хорошо, что Вы вернулись.

- Что случилось? – я первым делом забеспокоилась о Мирте и её ребёнке. Неужели начались преждевременные роды, и никто не додумался послать за повитухой до того часа? Я подобрала подол, чтобы иметь возможность быстрее идти, но ответ девушки меня ненадолго остановил.

- Сэр Джареми. Утром у него поднялась лихорадка, и что бы мы ни делали, она не проходит, - девушка казалась напуганной, и я понимала её. В замке осталось не так много людей, к которым она могла обратиться. Рольд и его друзья покинули Караин вчера сразу после ужина, и хоть мне и не хотелось их снова видеть, особенно Рольда, я вышла с Киллианом провести их, а заодно и убедиться, что они действительно покинули эти земли и больше никого не побеспокоят. С ними ушли и те гости, с которыми я даже и познакомиться за всё это время не успела. В замке стало тихо, но при возникновении проблемы девушка явно не решилась пойти к Мирте, а Киллиан если и не был занят, вряд ли после вчерашнего горел желанием спасать Джареми.

- Вы поили его отварами ромашки и липы? Клали холодный компресс? – пришлось сразу же вспоминать все средства, помогающие сбросить жар и понизить температуру у больного хотя бы до приемлемого уровня, но как назло именно когда я пыталась их вспомнить, из головы всё вдруг выветрилось.

- Мы всё сделали, - подтвердила девушка, - но ничего не помогает.

У меня по коже прошлись мурашки, и отправив Дом с покупками в башню, а заодно и сообщить Киллиану, что мы вернулись, я поспешила в комнату Джареми, попутно стараясь унять дрожь, ведь лихорадка бедного парня ничем хорошим не являлась, и могла привести к тому, о чем я даже боялась подумать.

Неужели я опоздала? Неужели уже ничего не остановить? Или может Джареми просто простудился?

Глава 25

Я просидела с Джареми до самой ночи, не отлучаясь от постели больного больше, чем на несколько минут, но как сказала Лиана - девушка, которая встретила нас с Дом у ворот, ничего не помогало. Джареми продолжал гореть, а нам оставалось только наблюдать за ним. И всё же, несмотря на то, что я не могла ничем помочь ему, я отказывалась покидать свой пост и решительно приказала всем (именно приказала, в первый и последний раз) ни в коем случае не беспокоить Мирту. Лишнее волнение за брата ей сейчас совсем не нужно, ей необходимо доносить ребёнка, чтобы он родился здоровым и без осложнений.

Дом пыталась уговорить меня пойти хоть немного отдохнуть. День и без того выдался насыщенным, слишком много всего произошло, и её беспокойство было понятным, но бросить бедного парня без присмотра, когда он в таком состоянии, в угоду собственным интересам, это мне не подходило. Мне не нравилось отказывать в помощи тому, кто в ней нуждался. Это противоречило не только личным убеждениям, но и самой сути Хранителей. Мы оказывали помощь мирам, спасали целые расы и планеты… Эгоизм для нас являлся один из величайших пороков. Когда от нас требовалась помощь и защита, совсем не время было беспокоиться о себе.

Почти не создавая никакого шума, открылась дверь. Это была Дом. Никто иной, после моего решительного запрета приближаться к этой комнате, не решился бы войти, даже если бы и подошел достаточно близко. Это были вынужденные меры, элементарная предосторожность, чтобы защитить других в случае подтверждения моих подозрений. Я не могла рисковать чужими жизнями, не могла позволить другим подхватить вирус. Даже если я ошибалась, от моих действий никому не было вреда.

Не смея ослушаться прямого приказа своей хозяйки, никто не приходил с самого заката. Никто, кроме Дом, она упрямо навещала меня время от времени, и я не могла решить, я была больше благодарна ей за беспокойство, или встревожена её настойчивостью, которая могла только навредить девушке. Вот и сейчас, Дом в очередной раз пришла уговорить меня пойти отдохнуть, но моё беспокойство за Джареми с каждой минутой усиливалось, и я не представляла, что могло убедить меня склонить голову на подушку и закрыть глаза.

- Дом, я же сказала, что не могу оставить Джареми, пока ему не станет хоть немного лучше, - робкая надежда, что всё окажется всего лишь легкой простудой, продолжала биться внутри меня как второе сердце. Хотелось верить в то, что наступит новый рассвет, и все тревоги окажутся лишь напрасной преувеличенной паникой, за которой будет скрываться растерянность, связанная с принятием собственных чувств. - Если хочешь помочь мне, принеси, пожалуйста, шаль из башни. Плечи начинает сковывать, а ты же знаешь, как я не люблю прохладу.

Холод был вечным спутником и знакомым раздражителем. Какое-то время начинало казаться, что я начала привыкать к здешнему климату, но в следующее мгновение низкая температура начинала ощущаться острее, и прохлада переставала казаться такой уж знакомой. Это, пожалуй, одна из особенностей Мармандиса, по которой я уж точно скучать не буду.

Я ожидала услышать звук открывающейся двери или голос Дом, но вместо всего этого почувствовала легкую тяжесть на плечах и тепло. Шаль легла на мои плечи, и я улыбнулась. Какой же предусмотрительной оказалась девушка, заранее захватила с собой шаль, будто предугадав, что та мне пригодится. Я сильнее закуталась в теплую ткань и позволила себе ненадолго закрыть глаза, заодно снимая с них напряжение.

- Приятно осознавать, что не только мои слова ты предпочитаешь игнорировать, - вдруг вместо голоса Дом за спиной, где-то над моей головой раздался голос Киллиана.

Я вздрогнула. Со всем происходящим здесь и сейчас я, казалось, совсем забыла про него. Нет, беспокоиться о нём я не перестала, он-то и был одной из основных причин моей паники, а вот о самом человеке я забыла. Как ещё объяснить моё отсутствие в башне и во время ужина, где мы бы совершенно точно пересеклись? Да что там, я даже не подумала о том, что было бы неплохо заглянуть к нему при возвращении домой. Да, я забеспокоилась о Джареми, и поспешила сразу к больному, но, обманув Рольда, я вступила в законный брак здесь, в Мармандисе, и пока я находилась в этом мире, у меня были обязательства перед человеком, который являлся моим супругом.

- Киллиан..., - я поспешно подняла вверх голову и увидела знакомый силуэт и слегка размытые черты лица молодого человека, которые скрывал и делал слегка нечетким свет от камина – единственного источника как тепла, так и освещения в комнате. У меня было много вопросов, но все они казались ненужными, уступая радости его появлению здесь.

- Пришлось постараться, чтобы найти тебя сегодня, - хмыкнул парень, и я поняла, что вопреки моим опасениям, он не злился на меня и был совершенно спокоен. Для пущего эффекта я использовала свои способности, но ничего нового они не сказали. Киллиан был спокойным, но уставшим.

- Ты не скажешь ничего про мою прогулку в деревню? – я ожидала, что он будет возмущен, если не зол. Да, я действительно не боялась его злости, но всё же не хотелось иметь с ней дело и сглаживать очередные шероховатости во взаимопонимании после очередной ссоры.

- А есть ли смысл? – привычно невозмутимо спросил Киллиан, положив руки мне на плечи, да так там и оставаясь, как молчаливый страж, возвышаясь словно скала над моей головой. - Ты всё равно в следующий раз сделаешь всё по-своему.

- Конечно, - я улыбнулась. В большинстве случаев он был странным, мало пресказуем, но при этом мне нравилось, что он никогда не пытался контролировать меня, как это пытались делать почти все, даже те, кто имел ко мне совсем посредственное отношение и совершенно никакого влияния. - Помниться мне, ты всегда был за проявление своего характера и своей позиции в любом вопросе, чего он бы не касался.

- Но было бы неплохо, если бы ты в следующий раз предупредила, если решишь прогуляться, - представляю, о чём он только подумал, проснувшись и обнаружив, что меня рядом нет и что я ушла, не сказав ни слова. Учитывая сложившуюся репутацию неуклюжей девушки и то, что произошло в прошлый мой побег, можно было только предположить, о чём он подумал, представляя новые поиски и проблемы, которые я могла бы навлечь на свою бедную головушку. Должно быть, только отсутствие вместе со мной и Дом, а с этим и донесения стражников, убедили его, что волноваться не было смысла. Я сама найдусь, когда захочу этого.

- Я подумаю над этим, - устало улыбнулась я, просто мечтая, чтобы этот длинный день когда-нибудь закончился.

- Может, мне стоит закинуть тебя на плечо и унести в башню, заставив тем самым отдохнуть? - лениво спросил Киллиан, обходя меня с правой стороны и присаживаясь на стул поблизости. Мы оба знали, что значил его вопрос: он понимал, что я не уйду, а если он и унесёт меня в башню, то я найду способ, как вернуться обратно.

- Если бы ты был уверен, что этого будет достаточно, уже давно сделал бы, не спрашивая у меня, - Киллиан согласно кивнул, и тут я почувствовала его сонливость. Мне хотелось ещё спросить, почему он не послал за мной, как стало понятно, что Джареми заболел, но по измождённому виду Киллиана стало очевидным, что ему было не до этого. - Тебе бы самому не помешал отдых.

- Я собирался провести его рядом с женой, но она слишком упрямая, чтобы я мог забрать её с собой в спальню, - я снова улыбнулась ему, наблюдая, как он вальяжно откинулся на спинку стула. Даже не верилось, что после тяжёлого дня он пришел сюда просто поговорить, отдавая себе полный отчёт в том, что убедить меня не получится, а заставлять он точно не пытался.

Я хотела в очередной раз озвучить аргументы, почему мне было так важно остаться возле больного. Я не хотела бросать друга, которому сейчас в Караине больше никто не смог бы помочь, да и мой долг как будущего Хранителя обязывал меня быть здесь, чтобы убедиться в том, был ли Джареми нулевым пациентом или нет. Я знала недостаточно, но больше, чем кто-либо из обитателей замка, и могла оказать посильную помощь, но увидев возле постели больного Киллиана, я наконец состыковала две детали, которые слишком долго ускользали от меня: я ужасно боялась, что Киллиан заразится, и сейчас он находился в комнате больного. Это у меня была необходимая прививка, которая делала моё заражение просто невозможным, но он же был абсолютно беззащитным перед этой заразой. Нужно было срочно выгонять его отсюда.

- Есть ли у меня шанс уговорить тебя пойти и самому отдохнуть? - задала я тот вопрос, который он совсем не ожидал услышать. Будь всё иначе, я бы не стала выпроваживать его, но теперь, теперь это был единственный шанс избежать его болезни, если, конечно, он уже не подхватил вирус.

Я отвела взгляд от и так спящего больного к своему супругу, который, очевидно, собирался составить мне компанию, так удобно устроился рядом, и это после тяжёлого рабочего дня. Разве будет правильным, если ни один из нас не отдохнёт? Ему, может быть, пришлось даже хуже, ведь если он не покидал пределы Караина, значит разбирал дела после Рольда, а как я подозревала, это дело было не из простых, ведь Рольд не производил впечатление ответственного человека, и можно было только представить, что после него осталось.

- Есть два способа уговорить меня. От одного ты уже отказалась, а вторым я надеюсь воспользоваться, - почувствовав исходивший от Киллиана неожиданно яркий интерес, я поняла, что он сейчас хотел сказать, и не то, что возражать не стала бы, даже обрадовалась, ведь при этом он не возражал против того, чтобы оставить меня. Да и поцелуи… они перестали меня смущать, и после осознания собственной влюбленности я принимала их без сожалений.- Один поцелуй, и я оставлю тебя с твоим упрямством наедине, но только до рассвета.

Я потянулась, и сама легонько коснулась его губ своими. Кроткий и спокойный, как раз такой, как был необходим для двух уставших людей, но его это совсем не убедило. Киллиану было всегда всего мало, что касалось того, что обычно оставалось за закрытой дверью. Если Гриффин довольствовался порой тем, что мог просто держать мою руку, обнимать и просто быть рядом. Иногда даже поцеловать не то, что боялся, но спрашивал разрешение, чтобы не потревожить моё душевное равновесие, не побеспокоить и без того напряжённые нервы, то Киллиан будто всегда только то и делал, что играл на них, иногда словно определяя, насколько меня хватит, будто поставил себе за цель найти мой предел.

- И это ты считаешь поцелуем? – в отсвете пламени камина, которое давало слабое освещение, мне показалось, что он вопросительно поднял бровь, но зная его, я еще больше верила, что это было именно так. - Нужно будет вплотную заняться твоим обучением, милая Астория.

Киллиан передразнил обращение ко мне Джареми, а затем показал, какой именно поцелуй он хотел, чтобы тот оказался достаточной платой за одинокую ночь. Он ушёл, оставив свой след на моих губах, позволяя и мне немного насладиться пережитым моментом, с горьким осознанием того, насколько скоро это всё прекратится.

К ночи лицо Джареми начало темнеть, особенно стали проявляться круги под глазами, что только подтверждало мои подозрения относительно того, что он умудрился в деревне подхватить чумную бактерию, пока заливал своё горе алкоголем, и потребовалось совсем немного времени, чтобы она захватила его организм. Мирта не раз упоминала, что Джареми никогда крепким здоровьем не отличался, и то, что он так быстро подхватил вирус и тот так быстро приобретал неутешительные очертания, говорило само за себя.

Сначала я убеждала себя, что напрасно переживаю, что я слишком впечатлилась страхом возможной смерти Киллиана, что уже начала придумывать себе чуму и наличие её у Джареми, ведь до официального распространения пандемии по данным Старейшин ещё достаточно времени, но реальность слой за слоем обрушивалась на меня. Преимущество было в том, что постепенное принятие развивающихся событий наполняло меня решимостью действовать и исправить то, что ещё можно было.

Симптомы как один накладывались друг на друга, убеждая, крича о своей наглядности и правдивости, и почти не позволяя игнорировать их или сомневаться, что то, за чем я гналась несколько месяцев, наступало мне на пятки, обхитрив и напав из-за спины как раз тогда, когда я меньше всего этого ожидала.

К рассвету Джареми несколько раз приходил в себя, жаловался на головную боль, что была еще одним признаком надвигающейся пандемии, и на сердечную тоже, то и дело вспоминая Тиану, которая вышла замуж, не дождавшись его. Одну и ту же историю я слушала по несколько раз, и уже начиная со второго повтора я перестала вообще обращать внимание на его слова.

Язык его немного заплетался, да и взгляд был затуманенным. Оно-то и понятно, он был тяжело болен, но если до этого его лихорадка была стабильной, и хоть не ослабевала, держалась на определённом уровне, то стоило ему начать приходить в себя, как приступы облегчения сменялись порой еще большим жаром, чем прежде. Ни компрессы, ни отвары трав, призванные снизить температуру, не помогали, да и не могли помочь, что приводило в отчаяние. В Домане и других более развитых мирах существовали вакцины, препараты против чумы, современное лечение, которое Мармандису и не снилось. Людям здесь оставалось только одно: надеяться на чудо, которое почти никогда не осуществлялось.

Несколько раз я пыталась связаться с Ламарисом. С каждой минутой промедления ситуация становилась всё хуже и хуже, я бы даже сказала, катастрофической, но снова ничего не происходило. Или сигнал не доходил, или что-то произошло в Домане и каналы связи были повреждены, а может, это я сломала коммуникатор и не заметила того. Как бы там ни было, ни одна моя попытка не увенчалась успехом. Пандемия, кроме того, что начиналась раньше, так ещё и эпицентром её становилось поселение, где несколько сотен людей умрут ещё до того, как Доман сможет остановить распространение чумы, и это если не учитывать деревни по другую сторону от вулкана.

Меня не могли вот так взять и бросить. Нет, только не Корин и не Алесса. Они уж точно ни за что не оставили бы меня одну. Что-то пошло не так, и если бы я только могла знать, что. Только бы они появились до того, как всё станет неотвратимым. Я злилась, ругалась, и даже молила голографический коммуникатор заработать, но система оказалась глухой к моим просьбам и угрозам. Она была просто набором программных кодов и схем, ничего большего.

Я по несколько раз проверяла и перепроверяла симптомы чумы, будто при каждом новом рассмотрении теоретических данных, подсказок Корина и собственных заметок из энциклопедий и справочников, что-нибудь изменилось бы, но становилось только хуже. Самой легкой из всех существующих форм чумы была бубонная. Не сказать, что совсем уж проста, смертность в большинстве случаев достигала девяноста, а то девяносто пяти процентов, но её легче было отличить от других, и пока не появились бубоны, можно предполагать всё, что угодно, даже обычную простуду. По крайней мере, я себя так успокаивала.

Всё происходящее было похоже на фильм ужасов, но когда за окном начало сереть, я сдалась усталости и провалилась в сон, умостившись на не совсем удобном, но хотя бы имевшем спинку кресле, стоявшем рядом с кроватью, и позволив сну унять мою тревогу, которая так быстро пускала свои корни внутри меня, что я не успела заметить, как стала сплошным комком нервов.

Проснулась я, когда солнце поднялось уже высоко и, должно быть, был уже полдень, не раньше, но никто даже не пытался будить меня. Я хотела начать злиться и сказать Дом или Киллиану, что их забота могла иметь свои, никому не нужные, последствия, но увидев девушку у постели больного, да ещё и с перепуганным выражением лица, я вмиг забыла обо всём, что хотела ей сказать.

- Мистрис, что это? – испуганно воскликнула Дом, чем совсем лишила меня остатков сна и хорошенько взбодрила. Я подошла к девушке, чтобы посмотреть на то, на что она указывала. На шее у Джареми, ближе к уху и под самым подбородком, образовались гули, как последний и, возможно, самый явный признак чумной инфекции. Подобные гули называли бубонами, и именно их я боялась увидеть, но как повелось, всё, чего я боялась в этом мире, осуществлялось. При обычном течении болезни они должны были появится через два-четыре дня, а сегодня только второй, и это ничего хорошего не предвещало. Заражение Джареми лишний раз подтверждало сделанные ранее выводы, ведь при бубонной чуме основным переносчиком являлись грызуны.

- Это очень плохо, Дом. Очень, - тихо ответила я девушке, даже боясь прикасаться к гулям. Пусть у меня была прививка, и я выросла в мире, где любая чума была излечима, страх перед болезнью, способной выкосить целые миры, сковал меня. Маленькая, невидимая человеческому взгляду, бактерия Yersinia pestis была сильнее и могущественнее меня. Кем я была против этой напасти? Ничтожной дилетанткой, не способной никого защитить, не способной спасти. У меня не было с собой ничего, что могло помочь. – Почему меня никто не разбудил?

- Сэр Киллиан, увидев, что Вы уснули, запретил будить Вас, - объяснила Дом, и я похолодела от ужаса.

- Киллиан был здесь? – глухо переспросила я, чувствуя предательский холодок, пробежавшийся по спине, и поняла, что у меня не хватит сил переживать ещё и по поводу встревоженного взгляд девушки.

- Да, сегодня утром, - осторожно отозвалась Дом, наблюдая за мной, но мои мысли были вне пределов этой комнаты, то и дело заново переосмысливая события. Киллиан был в непосредственной близости от первого пациента, он мог стать следующим. Если я ничего не сделаю, я и до Домана не доберусь, как он заболеет и умрёт. Нет, я не могла этого допустить. Только не он. Он должен был выжить.

- Присмотри за ним, - попросила я девушку, укутав Джареми потеплее (ведь бактерия боялась высокой температуры, а значит, больного нужно было согреть), и отдавая себе отчёт в риске, которому подвергала её, но за вчерашний день Дом столько раз по своей воле возвращалась сюда, да и сейчас была здесь, что защитить её от заражения не представлялось возможным. Когда проявятся у неё симптомы, оставалось лишь вопросом времени.

Я выбежала из комнаты и изо всех сил побежала в свою башню, стараясь подняться как можно выше, максимально выше, выходя на ничтожно узкую площадку на крыше. Забираться сюда было совсем неудобно, но надежда, что самая высокая точка в замке, которыми и были верхушки всех четырех башен, невероятным образом могла настроить сигнал связи с домом, помогала мне двигаться и придавала моим попыткам что-нибудь сделать значение. Пока в душе теплилась эта надежда, не думать о том, что в противном случае мне придётся остаться здесь и наблюдать, как сначала болеют, а затем и неизбежно умирают те, кто меня окружал всё это время, было просто.

Стоило мне выбраться на самую крышу, где ветер беспощадно раскидывал мои волосы, как только ему хотелось, и моё платье трепетало в полном беспорядке, как я сразу же потянулась к кулону и активировала его, но меня сново ждало разочарование. Тишина, тихая, бескомпромиссная тишина, с которой не договориться, ничего не объяснить и не попросить о помощи. Только природа вокруг меня бушевала, словно чувствовала, что надвигалось, и переживала не меньше меня.

Зачем они меня сюда отправили? Чтобы я наблюдала за этим ужасом? Молча, без возможности что-либо изменить или исправить? Тихий и мрачный наблюдатель масштабной катастрофы, очевидец, который вряд ли захочет жить, после того, чему стал свидетелем. Это было моей ролью, моей судьбой? Я не хотела этого проживать. Я не хотела это видеть! Да лучше бы я вообще родилась такой, как Рейн, без сил, без возможности спасать миры, но не оказалась запертой здесь, понимая, что происходило.

Я упала на холодные камни и впервые за всё время, проведенное в Мармандисе, позволила себе расплакаться, стать маленькой девочкой, которая не хотела ничего, кроме как вернуться домой. Мама бы обняла меня и ласково сказала, что предстоящие смерти большей части населения этого мира - не моя вина, что я не могла сделать больше, ведь пока еще даже не была полноценным Хранителем. Я была всего лишь выпускницей Академии, мало подготовленной к встрече с реальными проблемами. Но мамы здесь нет, Ламарис ни сам не отвечал, ни на связь не выходил уже несколько недель, а я оказалась запертой здесь ещё на два месяца, пока все окружающие меня люди не умрут, а Старейшины не соизволят явиться за мной. Надеюсь, хоть это они сделают.

Профессорский состав Академии и Старейшины обещали нам безопасное время, обещали нам если не легкое, то хотя бы выполнимое задание, но где оно, где их обещание? Нам должны были оказывать помощь, но я не получила ничего, кроме нескольких разговоров с Корином. Почему я? Почему именно меня бросили? Потому что мои родители – чистые? В этом вся причина?

Перед глазами встало потемневшее и раскрасневшееся от горячки лицо Киллиана, с испариной и воспаленными лимфоузлами на шее. Худшее видение будущего, которое вот-вот настанет, оно словно окунуло все мои внутренности в холод, но и подняло на ноги. Нужно было искать выход, даже если его и не было. Нельзя опускать руки, и пора перестать себя жалеть.

Приняв решение, я встала и осмотрелась по сторонам. Пока я себя жалела здесь, спрятавшись ото всех, солнце начало клониться к закату. То, что для меня продлилось минуты, оказалось часами, а я ведь так боялась потратить время впустую. Поднявшись с камней, я отряхнула платье и набралась решимости что-то сделать.

Уже собираясь деактивировать кулон, я заметила в левом правом углу неприметный на первый взгляд значок с красным восклицательным знаком. Слишком маленький, чтобы его легко можно было упустить из виду. Не знаю, когда он здесь появился и как долго я не замечала такой маленькой детали, но это могло оказаться моим спасением. Нажав на него, я обнаружила для себя удивительный подарок незнамо от кого - координаты действующего резервного портала в Ламарис. Он находился в центре острова. Портал казался гораздо безопаснее, чем тот, через который меня провели, он хотя бы был на суше, но на деле могло оказаться всё совершенно иначе. Нужно будет быть готовой к любой неожиданности.

Открыв карту, вбив новые координаты, я обнаружила, что мне предстояла прямая дорога и около двух дней верхом. Установив вместо заданных автоматических параметров максимальную скорость лошади, чтобы узнать, насколько быстро вообще можно туда добраться, я вычислила, что смогу доскакать до портала и за день, если очень сильно постараюсь. Я обязана постараться, выбиться из сил, но войти в портал как можно раньше.

Долго думать не приходилось. На кону было столько жизней, что мне стоило пулей вылетать из Караина, но ещё до того, как я спустилась вниз к выходу из башни, я поняла, что не могу отправиться именно сейчас. Стоило бы мне сесть в седло и покинуть Караин на ночь глядя, как Киллиан догнал бы меня в считанные часы и остановил, при этом потребовав объяснение, которое я не могла дать. К тому же, путь ночью был бы гораздо сложнее, чем днём, а если бы я отправилась с первыми лучами солнца, у меня был бы шанс на успех.

Именно с этими мыслями я занялась приготовлениями. Несколько раз проверила Джареми, который был снова в беспамятстве, упорно напоила его жаропонижающими отварами трав, собрала в дорогу немного сыра и мяса, хоть и сомневалась, что смогу что-нибудь съесть, и даже поболтала с Миртой, которая и не подозревала о печальном положении брата. Слуги беспрекословно выполняли мои приказы. Для их же блага они также больше и не старались попасть в комнату Джареми. Это должно было выиграть для них время.

Казалось, всё было готово, но дрожь в теле выдавала моё нервное напряжение, и я поспешила на время выйти на свежий воздух, медленно вдохнуть и выдохнуть на всю грудную клетку и настроить себя, чтобы снова не расплакаться. Я была не готова к такому быстрому темпу, с которым развивались события, я не смирилась с тем, что завтра покину это место навсегда. Да и как могла? Почему никто не сказал, что к каждому месту, к каждому миру, в котором оказываешься, прикипаешь душой? А ведь я ненавидела Мармандис. Никто не сказал, что привязываешься к людям, которые тебя окружают, что можешь влюбиться.

- С Вами всё в порядке? – спросила одна из служащих девушек, с которой я не была знакома, но которую время от времени видела в замке, когда я поспешно вытирала слёзы.

- Да, всё хорошо, - ответила я, поспешив улыбнуться, но обманула ли я её этим? Обманула ли себя?

Когда вечером мы с Киллианом вернулись в башню, он удивился моей неожиданной сговорчивости, но я не могла потратить последний вечер в Мармандисе на бесполезный, пора уже было признать это, присмотр за больным. Я была у Джареми перед ужином и собиралась заглянуть к нему перед рассветом. Он уже был болен, и в Мармандисе не было средства, способного его спасти.

Я оказалась той еще эгоисткой, поддавшись чувствам и променяв заботу о ближнем на короткие последние мгновения с Киллианом перед поджидающим нас, словно палач, расставанием, но я знала, что буду потом жалеть, если не попрощаюсь с ним. С единственным, кто всегда защищал, больше всего верил в меня и показал, что чувства могли быть неожиданными, невозможно противоречивыми, и выходить за те пределы, которые я знала.

Достав из шкатулки мешочек с перстнем, я без лишних слов протянула его Киллиану. У меня не было слов, я не знала, что сказать ему, и стоило ли вообще произносить слова прощания. Его подарок, который сейчас продолжал находиться в моих волосах, тоже не сопровождался изысканными речами, лишь короткой, наспех написанной мне запиской, так что мы были квиты.

- Что это? – спросил Киллиан, когда я остановилась напротив него после того, как он сел на край кровати и избавился от раздирающего жакета. Я старалась не думать о том, что от красивого тела теперь меня отделяла только тонкая ткань рубашки. Мне стало неловко, ведь я прежде никогда не дарила мужчинам подарки. Гриффин ничего не хотел, папа был папой и это была совсем другая история, но, передавая Киллиану мешочек, моя рука неожиданно дрогнула. Разве это не было проще простого? Взять и подарить. - Я думал, ты и сегодня останешься у Джареми.

- Я вряд ли чем-нибудь ещё могу ему помочь, - ответила я сначала на второй вопрос, а затем перешла к первому, из робости вдруг перейдя к смелости. У меня не было другого вечера, у нас уже не было другого шанса. - Это подарок. Тебе. Купила вчера на ярмарке, но из-за болезни Джареми так и не подарила.

Киллиан взял у меня из рук мешочек, развязал тесемки, расправил отверстие и перевернул его. На его ладони, поблескивая гранями чёрного, оказался перстень, который приглянулся мне у ювелира на ярмарке. Киллиан совсем недолго смотрел на него, и зная его любимейшую привычку глубоко прятать свои эмоции и то, что я вряд ли смогу увидеть хоть малейший проблеск на его лице, я потянулась нему своим даром. Он был благодарен, удивлен и странным образом озадачен. Мне стало стыдно. Неужели я так плохо обращалась с ним, что он не верил в то, что я могу что-нибудь купить для него?

Киллиан неторопливо надел перстень на палец и поднял на меня взгляд. В нём я не увидела, что подарок ему не понравился, лишь едва заметное удивление. Его серые глаза, такие удивительные в своей многогранности оттенков, смотрели на меня в упор и, казалось, он решал только ему ведомую задачу. Правый уголок его губ немного приподнялся вверх, прежде, чем он заговорил.

- Прекрасный подарок, - одобрение в его голосе успокоило мою внутреннюю паникёршу, а признательность во взгляде растопила сердце. - Спасибо.

Никто из нас не спешил разговаривать. Наши лица находились примерно на одном уровне, и с каждым мгновением моей выдержки становилось всё меньше и меньше. Он сейчас так близко, совсем рядом и никогда больше так не будет. Я уйду, оставлю его, и это будет точка в наших отношениях.

Я потянулась вперёд и поцеловала его. Я уже столько раз нарушала многие законы Домана и Хранителей, в том числе и на отношения в чужих мирах, что в этот раз сердце даже не ёкнуло. Оно просто отступило назад, позволив в последний раз окунуться с головой в этот океан порой слишком резких, но невероятно притягательных впечатлений.

Не считая робкого поцелуя в комнате Джареми и просьбы поцеловать меня у конюшни, я не проявляла инициативы по части близости с Киллианом, испытывая неловкость, смущение и чувство вины за эти желания, но сейчас мне хотелось большего, гораздо большего. Может, решительности мне прибавляло осознание того, что это наш последний момент, мой последний шанс быть смелой, и я ею была. Я была настолько смелая, насколько даже не могла себе представить.

После короткого и, увы, неловкого поцелуя, я отстранилась, сделала медленный вдох и снова приблизилась к нему, поцеловав немного смелее, а затем ещё и ещё. Киллиан не отстранялся, не мешал мне, кажется, его вообще забавляло происходящее и ему было любопытно насколько далеко я собиралась зайти, а я не собиралась отступать.

- Ты определённо делаешь успехи, - тихо рассмеялся Киллиан, до того, как я накрыла его губы в долгом и сладком поцелуе. Я подняла руки и запустила их в его мягкие черные, словно обсидиан, волосы и старалась насладиться каждым мгновением, поцелуем, лёгким прикосновением….

Удивительно, как быстро могло поменяться восприятие времени. Я весь день бегала как сумасшедшая, напугав не только Дом, но и всех обративших на меня внимание служащих и домочадцев. Мне казалось, время утекало сквозь пальцы, и я ничего не могла с этим поделать, но сейчас, в этой комнате, оно словно остановилось. Мне совсем не хотелось спешить. Наоборот, хотелось растянуть всё как можно дольше, чтобы успеть насладиться моментами и запомнить их.

Киллиан терпеливо ждал, пока я наиграюсь в поцелуи и прикосновения, дал мне полную свободу действий, но по мере того, как нарастало желание и страсть всё больше и больше накалялась, он перехватил инициативу в свои руки. Я чувствовала его нетерпение, знала, как сильно он сдерживал себя, чтобы не напугать меня больше, чем уже сделал это, приревновав к пьяному Джареми, но он, совсем не торопясь потянулся к рукавам платья и неспешно, по очереди спустил их. Легкие, почти невесомые прикосновения, а, казалось, соприкасаясь, наша кожа посылала сотни электрических искр по телу.

Я закусила губу, заглядывая в его гипнотизирующие серые глаза и в тысячный раз утонула в них. Мне бы поторопить его, попросить прекратить дразнить меня, но этот неспешный темп был по-своему особенным, и после того, как моё платье плавно соскользнуло вниз, я потянулась к его рубашке и так же медленно, так же дразня, сняла её…

Глава 26

Проспала.

Именно с этой мыслью я поднялась в постели, хмурясь от солнечных лучей, попавших мне на глаза. Я ведь собиралась сбежать ещё до наступления рассвета, а сейчас солнце уже поднялось. Разочарованно вздохнув и мысленно обругав себя всеми возможными словами, я повернулась к Киллиану, желая посмотреть на него ещё совсем немного до того, как мне нужно будет одеться и отправится в путь, но меня ждало разочарование: вторая половина кровати оказалась пустой. Простыни были ещё теплыми, а это значило, что он совсем недавно ушел.

Расстроившись своей неудаче, я спустила ноги с кровати и поспешила набросить на себя сорочку, а поверх ещё и шаль, чтобы было теплее. Проспала я или нет, но у меня был план и нужно было ему следовать, а поэтому для сожалений времени не оставалось. Вздохнув, я постаралась убедить себя, что оно и к лучшему. Возможно, так будет легче: уйти, не прощаясь, ничего не говорить, ничего не объяснять.

Я расчесала волосы, заколола их назад, чтобы они не лезли в глаза и не мешали, когда я буду гнать лошадь с максимальной скоростью, на которую та только будет способна и надела одно из самых теплых платьев. Когда я думала о дороге к порталу, мысли останавливаться на пути для ночлега казались бессмысленными. Думаю, я вполне способна пережить сутки без сна, а уже дома вволю отосплюсь.

Странным образом платье оказалось белоснежным, чистым как белый снег. Я горько усмехнулась. Цвет платья символизировал добродетель, чистоту, но осталась ли она во мне? Столько всего сделала, столько пережила во время этого путешествия, что казалось, возвращаюсь совсем другим человеком. Я поспешно спустилась из спальни в нижнюю комнату, не оглядываясь лишний раз, не позволяя себе усомниться или передумать, ведь столько всего было на кону, и сейчас совсем не было времени сожалеть.

Киллиан ушел поспешно, даже не потрудившись разбудить, и мне оставалось надеяться, что его дела быстро не закончатся, чтобы у меня был запас времени оказаться как можно дальше от Караина прежде, чем он вернётся и поймет, что я сбежала, прежде, чем попытается меня остановить... Смогу ли я тогда уйти?

Взгляд совсем не вовремя упал на письменный стол. На нём по-прежнему лежали чистые листы, а рядом стояла чернильница с пером. Я действительно собиралась уйти совсем не попрощавшись? Я вздохнула и убедила себя, что несколько минут роли не сыграют, но позволят мне гораздо красивее, а с тем и благороднее исчезнуть. Я взяла чистый лист бумаги, макнула пером в чернильницу, и слова сами легли на бумагу.

«Киллиан,

когда ты прочитаешь это письмо, я, надеюсь, буду уже далеко. Не ищи меня. Не трать время на погоню. Я не вернусь, даже если ты найдешь меня. Я должна была уйти, у меня не было выбора. Есть обстоятельства, которые вынудили меня оставить Караин и тебя. Мне жаль. Я хотела бы иметь больше времени, но его нет. Береги себя.

Астория»

Было столько всего, что я хотела бы ещё написать, а ещё больше - о чем вообще и думать не следовало, но я поспешно отложила в сторону перо, сложила лист пополам, поднялась обратно в спальню и замерла.

Куда бы лучше положить послание? На столик? Узнав о моём исчезновении, Киллиан в злости стукнет по нему, прольёт вино, чернила расплывутся, и он ничего не прочтёт. К украшениям? Даже не заметит. Про сундуки или кровать и думать не следовало… Это было безнадежно. Когда я уже совсем отчаялась, мой взгляд зацепился за прикроватную тумбочку, а затем меня осенило: тумба - самый лучший вариант. Тут он его точно увидит, и Дом не решится убрать письмо до возвращения Киллиана.

Стараясь ничего не задеть из того, что уже находилось на ней, я положила записку на свободное место. Всё же эти вещи были важны для Киллиана: несколько книг да парочка бутылочек с неизвестным мне содержимым. Когда казалось, что вот - всё идеально, рука дрогнула, и я задела одну из баночек, с сомнительно слабой крышкой. Если она упадёт, и чего доброго всё разольётся… не думаю, что после этого у Киллиана останутся хорошие воспоминания обо мне, скорее даже наоборот. Он вечность будет вспоминать мою неуклюжесть.

Поставив бутылочку обратно, а заодно и удостоверившись, что она не упадёт, как только я отвернусь, и при этом отметив, что записка достаточно заметна, чтобы привлечь внимание адресата, я повернулась обратно и решила наконец приступить к тем делам, которые невольно отложила. Теперь времени у меня было меньше минут на десять, но это это было не столь важно.

Не успела я сделать несколько шагов, как неожиданно замерла, в мой мозг, и без того переполненный множеством всевозможных мыслей и планов, наконец пробилось понимание, что запах, исходивший из бутылочки, был мне знаком. Нет, так быстро вспомнить почему, я не могла, но именно это осознание заставило меня вернуться обратно и снова взять её в руки.

Открыв крышку и принюхавшись, я всё равно не поняла, откуда я могла знать этот запах. Было что-то в нём такое, что отталкивало, но я уже сталкивалась с ним. Только вот где? Я постаралась напрячь память. Раз я обратила на это внимание, значит подсознание не позволило мне просто так проигнорировать этот факт, значит это могло быть важным. А раз это было важным, значит нужно было немного постараться.

Я обвела ободок бутылочки пальцем и попробовала на вкус, надеясь, что может так мне станет понятнее, с чем имею дело и почему этот запах меня насторожил. Ощутив горьковато-сладкий вкус настойки, я всё поняла. Слишком хорошо поняла. Наверное, даже больше, чем следовало.

Вириена – крупнолистовое многолетнее растение. Листья часто использовали для лечения открытых ран, лиственная мазь прекрасно справлялась с инфекцией тех самых ран и ожогами. Отвар цветков использовали для лечения шпор в пятках, но самая популярная и важная часть растения была в плодах кустарника, мелких бордового цвета ягодах. Мало кто знал, но их сок был природным сильнодействующим афродизиаком, ничем не уступающим химическим соединениям, разработанным в лаботариях более развитых миров.

Несколько капель могли решить проблемы супружеских пар, у которых произошёл разлад. Если же добавить немного больше в напиток, то это средство было способно вызвать желание к человеку, к которому испытывал ненависть. Сэр Родэрик предупреждал, что об этом средстве лучше молчать, а если и советовать, то в самых крайних случаях. Люди предпочитали использовать вириену в других целях. Как оказалось, не все. То, что это средство было у Киллиана, объясняло абсолютно всё, и в то же время очень многое уничтожало, спаливая всё хорошее, что когда-нибудь происходило между нами. То, что я поспешно приняла за особый привкус местного вина, оказалось афродизиаком.

Киллиан, миллеад тебя раздери, что же ты наделал?

Я отчётливо вспомнила, как никак не могла понять, почему вела себя так странно, оставаясь с ним наедине. Нет, когда мы разговаривали или пререкались, всё было в порядке, но вот ночи… меня долгое время беспокоило то, как легко я поддалась ему, как почти не контролировала себя, стоило Киллиану прикоснуться ко мне или же поцеловать. А особенно меня не оставлял тот факт, что я вообще не помнила нашей первой ночи. Но вот теперь ответ был у меня в руках, и я пришла к пониманию, что лучше бы и дальше оставалась в счастливом неведении. Ему чудным образом удавалось подсовывать мне вино, в которое умышленно добавлял вириену, а я, доверчивая дурочка, считала, что из его рук можно брать всё, что он не навредит мне.

Острая боль от совершенного им предательства постепенно стала меняться, и я начала задыхаться от злости, поднимающейся внутри меня. Я доверяла ему, доверяла больше, чем всем в этом мире, иногда больше, чем самой себе, а он так со мной поступил. Ему не нужно было этого делать, я бы, скорее всего, сама сорвалась бы и уступила его напору, но он сделал мне это, решился на такую подлость, и пока я доверчиво смотрела в его глаза, он ждал, пока подействует снадобье.

Я прикрыла глаза и постаралась угомонить свой праведный гнев. Мне нельзя было отвлекаться, мне нужно было следовать плану, но это всё я только головой понимала, а сердце… а сердце стонало от боли.

Закрыв бутылочку пробкой, я поспешила к выходу из спальни, сама не понимая, что буду делать дальше, но успокоиться никак не получалось, сколько бы я ни старалась. С каждым шагом злость становилась всё сильнее, и когда я столкнулась внизу с Дом, то напугала бедняжку своим угрюмым видом. Очевидно, я выглядела совсем неважно, раз она обеспокоено прищурилась.

- Мистрисс, что-то случилось? – спросила девушка, явно опасаясь моего состояния. Меня саму оно пугало, я не ожидала, что что-то могло заставить меня почувствовать такую ярость, но у Киллиана это получилось, как и многое другое, что прежде считала невозможным. Я снова прикрыла глаза и медленно вздохнула, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы не нагрубить девушке без причины. - Может, Вам лучше присесть?

- Всё в порядке, Дом, - ответила я, снова открыв глаза и радуясь, что мой голос не был груб, но и не дрожал. Знала бы только она, сколько всего сейчас происходило, возможно, реагировала бы похуже меня. - Ты не видела Киллиана? Мне срочно нужно поговорить с ним.

Нет, Мистрис, - задумавшись ответила девушка, наверное, уже точно решив, что мы поссорились, но при этом не стала задавать лишних вопросов.- Посмотри, пожалуйста, как Джареми, и если нужно, смени компресс ещё раз, - отчего-то даже машинально попросила я, чувствуя вину за то, что вместо того, чтобы посмотреть, как там больной, я отправлялась искать предателя, но прекрасно зная себя, находясь в Ламарисе в спокойной обстановке, я то и дело буду возвращаться к этому моменту и пытаться понять, как это произошло и почему, а главное, когда я допустила очередной промах? Пусть вывод и напрашивался сам собой, предназначение афродизиака, всем и без того было понятно, да и о причинах его использования можно было бы также легко догадаться, однако я хотела посмотреть в глаза Киллиана и услышать от него, что его толкнуло на такую жестокость по отношению ко мне. Что я ему сделала?

Девушка кивнула и поспешила удалиться в направлении комнаты больного, возможно, даже слишком поспешно, вполне ожидаемо опасаясь, как бы её не втянули в семейные разборки. Хотя, какая из нас была семья, если один использовал другого, а вторая врала супругу даже о том, кем являлась? Сомнительный союз, не так ли? Я же пошла дальше по коридору, надеясь встретить хоть кого-нибудь, чтобы получить ответ на простой вопрос: где сейчас находится их лэрд? И в этот раз мне повезло. В главном коридоре я столкнулась с девушкой, которая видела его, причем совсем недавно, по её словам.

- Он направлялся к конюшням, Мистрисс, - ответила она, указывая на парадную дверь. - Возможно у лэрда дела в деревне.

- Спасибо, - поблагодарила я её и едва не споткнулась о камень, спеша в конюшню. И даже понимая, что Киллиана там уже не было: он ушел до того, как я проснулась, а я успела оставить ему записку и раскрыть его многонедельный обман, я не смогла идти спокойно. Вряд ли он предполагал, что я догадаюсь о том, что он делал, а иначе он так беспечно не оставил бы бутылочку на тумбочке, совсем не беспокоясь, что её могли обнаружить.

В конюшне я столкнулась с Лорином и готова была молить несуществующих богов, чтобы они сжалились и позволили мне нагнать муженька достаточно быстро и не тратить лишнее время на погоню за ним по окрестностям Караина. Лорин согласно кивнул в ответ на вопрос, видел ли он хозяина и когда я спросила, как давно, тот ответил, что примерно с час назад. Неужели я так долго копошилась в башне?

У Киллиана в распоряжении оказалось много времени, чтобы добраться до деревни, и мне пришлось бы потрудиться, прежде чем обнаружить в каком же здании он скрылся, но мои чаяния, что там его не было, подтвердил муж моей помощницы, сообщив, что видел, как Киллиан направил Лира к лесу, что было странным. Я быстрее ожидала бы, что Киллиан направится на широкую дорогу для путников, если дела вели его за пределы Караина, но что ему было делать в лесу? В лесу была только хижина, в которой мы прятались во время грозы, а дальше дорога вела к вулкану, а через него в следующее имение очередного лэрда, а за ним в Костар – один из портовых городов.

Куда ты направился, Киллиан, отправившись так рано, оставив меня одну в постели, забыв улику так непредусмотрительно на виду? Разве на тебя это похоже? Обычно ты предельно осторожен. Такую халатность ты мог допустить, только если что-то задумал…

Я остановилась и призадумалась, что же мне делать дальше. С одной стороны, лучше сесть в седло и мчаться к порталу, я и так потратила несколько лишних часов, которые прошли с рассвета, с другой стороны, за час, максимум два, чума не убьёт никого, а я… я получу ответы на мучающие меня вопросы и со спокойной душой завершу свою миссию. Выбор был очевиден - небольшая отсрочка в возвращении домой, и отсутствие лишних переживаний по возвращению в Ламарис. Оседлав самого быстрого после Лира жеребца, гордого белоснежного ангела, я отправилась по следам своего супруга. Мне было страшно, я боялась, что не справлюсь с норовистым животным, но постаралась унять дрожь в руках и набраться уверенности, прежде чем сесть в седло.

- Позвольте ему узнать Вас, - посоветовал Лорин, и я улыбнулась тому, как ласково он погладил жеребца. - Ирвинг ценит уважение. Не бойтесь его, не относитесь к нему как к бездушному животному, и он станет вашим другом.

Я погладила скакуна, немного нашептала ему на ухо, стараясь не обращаться с ним, как с ребенком, и первой победой оказалось то, что он не скинул меня с седла, второй – он послушно шел тем путем, который я ему указывала, и как только я начала увеличивать скорость, он не погнался вперёд, получив свободу, как это делал Лир всякий раз, когда ослабляли поводья, а ускорился постепенно, позволив мне привыкнуть. Лорин оказался прав, при должном обращении Ирвинг становился отличным другом.

Мы были около хижины, в которой нам с Киллианом пришлось переночевать, когда земля содрогнулась в первый раз. Не понимая, что это было, я наклонилась ближе к Ирвингу и приготовилась его успокаивать, наученная печальным опытом с Ниал и столкнувшись с норовом Лира, но доверенный мне жеребец оказался на удивление спокойным созданием. Да, он остановился, принюхался, но не вскинулся на дыбы и не вышиб меня из седла.

- Хороший мальчик, храбрый мальчик, - похвалила я жеребца, решив, что обязательно возьму именно его в путь к порталу, как только закончу дела с Киллианом. - Нам осталось немного.

Второй толчок догнал нас метров приблизительно через двести, когда вдали уже начал проглядываться свет, выводивший к вулкану и горному массиву. Ирвинг снова стойко перенёс эту неожиданность, в то время как я постепенно сменила гнев на беспокойство: впереди нас ждало нагромождение камней и, если Киллиан сейчас там, его жизнь была в опасности. Что бы он ни сделал мне, как подло бы не поступил, его смерти я не желала. Я ускорилась, немного подгоняя своего белоснежного друга вперёд, совсем не понимая, чем смогу помочь парню, координация которого была лучше моей, и он превосходил меня по силе и выносливости, но всё те же чувства, которые распалили в моей душе ярость, сейчас трепетали от тревоги за его жизнь.

Я могла оставить Джареми, в надежде, что он каким-нибудь образом сможет продержаться до тех пор, пока не подоспеет помощь, я могла надеяться на удачу для Дом и Мирты, могла злиться и желать наказания для Киллиана за то, что он делал и говорил, но я не могла просто так проигнорировать опасность, которая грозила ему в горах при землетрясении, он просто не мог так погибнуть. Заслужил ли он жить, я судить не бралась.

Лира я увидела раньше, чем Киллиана, он был привязан к дереву у самого края леса, к самому крайнему дереву и невозмутимо жевал траву, как подвижная черная тень. Я спешилась. Если Лир был здесь, значит и его хозяин находился где-нибудь поблизости. Привязав Ирвинга рядом, я спешилась и пошла пешком в сторону вулкана, постоянно оглядываясь в поисках Киллиана, но его нигде не было. Он словно исчез.

Когда я подошла еще ближе к вулкану, земля в очередной раз содрогнулась. Что это было? Не совсем нормальная закономерность. Землятресение? На острове? Со спящим вулканом? Да это могло быть ещё хуже, чем начало чумы, ведь если вулкан проснётся, у жителей Каракута в принципе не будет никаких шансов выжить.

Я обеспокоено заторопилась по дороге, которая ожидаемо свернула влево, и наконец увидела того, кого искала. Киллиан стоял ко мне спиной, в черной одежде и с опущенными вниз, но слегка разведенными в стороны, руками. Облегчение от того, что он в порядке, смешалось с ужасающим беспокойством и злостью от того, что увидев его, я отчетливо вспомнила, почему гналась вслед.

Сделав несколько шагов в его сторону, я остановилась, ведомая странным предчувствием и присмотрелась к нему: что-то в нём сейчас было не так. Его силуэт, поза, аура казались в этот раз другими, незнакомыми. Потратив немного больше времени, я обратила внимание, что даже одежда на нём была другой. Скорее всего, это мне показалось, от переживаний и не о таком начнёшь думать. Я знала его, даже со спины легко смогла бы узнать. Мне просто показалось.

- Всё же увязалась за мной? – спросил Киллиан, не оборачиваясь, и с неожиданно резкой интонацией, с которой он никогда не разговаривал со мной.

Я вспомнила, как была зла на него, да и сейчас зла, но у меня было объяснение этому: я узнала то, что любого приведет в ярость. Он обманул меня, играл со мной, обманным путем посеяв в моем сердце чувства, которые не позволяли сейчас его возненавидеть. Это оправдывало мою злость. А с ним-то что случилось? Почем он такой резкий?

Я проигнорировала вопрос Киллиана, ответ и так был очевиден, раз я находилась непосредственно за его спиной, и сделала шаг ближе, но едва не упала от нового толчка под землей, но в этот раз какого-то странного, словно находилась в эпицентре землятресения. Глупость какая, простое совпадение.

- Почему ты сделал это, Киллиан? - я достала бутылочку с афродизиаком и протянула её, держа в руке, к нему. Если он сейчас в таком ужасном настроении, пусть даст мне ответы, и я уйду и больше не потревожу его.

Киллиан медленно обернулся, сделал странный жест рукой, и я отшатнулась от его отчужденного взгляда. Да, он всегда был невозмутимым, зачастую невозможно безразличным, но никогда ещё не был таким недосягаемым. Что-то изменилось, действительно изменилось, и мне не показалось. Это касалось его ауры, выражения лица, манеры держаться, одежды. Что-то произошло с того последнего момента, когда я видела его, засыпая на его груди, и я никак не могла понять, что именно…

- Киллиан? – переспросил он, саркастично ухмыляясь, и недоброе предчувствие, подсказывающее, что здесь что-то не так, заставило прислушаться к тому, что он говорил. - Ты ещё не поняла? Мне казалось, ты сообразительнее, маленькая домарианка.

- Домарианка? – глухо переспросила я. Казалось, мозг так и не оправился от зрительного потрясения, которое шло в разрез с тем, к чему я привыкла, а тут ещё странные вопросы и… как он меня назвал? Домарианка? Откуда он знал? Произносил не совсем верно, но это было пустяком, ведь он знал главное, знал о моей сути…Этого не могло быть…. Не могло…

- Если так хочешь, можем потратить время на ненужные нам обоим разговоры, - моего замешательства Киллиан не испытывал. Он кивнул на бутылочку в моих руках и затем поднял на меня взгляд, взгляд человека, которого я совершенно не знала. - Или мы можем перейти к самой сути.

- Зачем ты это сделал? – снова спросила я, отчетливо понимая, что появились вопросы куда поважнее этого, но, должна была признать, что меня глубоко задело то, что он играл с моими чувствами, что лишил меня собственной воли и права выбора. Чтобы добиться своего, он опоил меня, а затем использовал так, как ему хотелось. Интересно, сколько ночей из всех, что у нас были, он насмехался надо мной, когда я засыпала, доверчиво прижавшись к нему? Каждую? Или его хоть иногда мучила совесть?

- Значит, хочешь поговорить. Что ж, время у нас ещё есть, - кивнул Киллиан, будто взвешивая, насколько лично его это интересовало. - Ты так легко ни за что не отдалась бы мне, а я не хотел тратить время на глупые ухаживания, - отчасти привычно безразлично ответил он, но даже в этой манере теперь было что-то новое, ранее упущенное. - Довольна?

- Почему я? Ты мог спать с кем угодно, - я совсем не понимала, что толкнуло его на этот шаг. В деревне и вокруг было столько девушек, которых и не нужно было бы опаивать, чтобы навязать чувства, чтобы только получить согласие. С его внешностью, с его властной манерой и дурманящим взглядом он мог бы получить кого угодно.

- Ты явно недооцениваешь себя, светловолосая принцесса. Ты совсем не похожа на других в этом мире. Обрати я на это больше внимания, раньше бы сообразил, кто ты, - комплимент от Киллиана вдруг неожиданно прозвучал с издевкой, или мне это только показалось, но всё же его слова заставили меня поморщиться, он говорил странные слова, странно вел себя, вроде бы и знакомо, но в то же время иначе. Я совсем не узнавала его. - Ты задаешь неправильные вопросы, маленькая хранительница.

- Откуда ты…, - опешив от ещё одного подозрительного обращения, я напряглась, стараясь наконец включить мозг и сложить детали пазла в одно целое. Домарианка, Хранительница… он определенно что-то знал, два совпадения не могли быть случайностью, но откуда? Что ему было известно? Каким образом он догадался, кем я была, если я не имела ни малейшего представления, кем был он.

- Знаешь, мне было очень любопытно, кого они пришлют против меня. Шептуна, элементария, телепата, или может, домара с телекинезом, - рассуждал брюнет передо мной, и с каждым его словом мир всё больше и больше переворачивался. Мозг не справлялся с таким количеством потрясений, и почувствовав легкое головокружение, я изо всех сил старалась сохранять равновесие. Это была одна большая нелепая шутка, жестокий невероятный розыгрыш. Может быть, мне стоило встряхнуть головой, и на месте этого незнакомца снова оказался бы Киллиан, которого знала, в которого была влюблена? Может, это сработало бы, но парень передо мной пролжал говорить, а я слушать, и ко мне наконец начало приходить понимание. – Но потом я понял, что Старейшины прислали тебя.

- Разочарован? – едко спросила я, наконец осознав кто передо мной.

Если я права в своих догадках, а я почти в этом уверена, сейчас я разговаривала с ночным ужасом всех домаров – миллеадом.Они были нам почти сродненной расой, больше всех остальных походили на нас, домаров, но при этом разительно и отличались. Сила домаров подпитывалась порядком, миллеадов – хаосом. Мы были двумя равными половинками одного целого.

Нам рассказывали о них, нас предупреждали об их существовании, но пока нас не обучали борьбе с ними. Сначала мы должны были пройти практические задания, как раз во время испытательного этапа, или как мы называли его между собой – стажировки. Нам дали единственный совет, на случай, если мы столкнемся с кем-нибудь из их вида – бежать, бежать без остановки и не оглядываться, но даже сейчас, осознав всю полноту происходящего, я осталась на месте.

- Удивлен, немного оскорблен, ведь твои Старейшины решили отделаться от меня всего лишь неопытной школьницей, но всё же больше удивлен, - я закатила глаза. Самомнение у него, как и прежде, было хоть отбавляй. Понимание этого, проглядывание таких знакомых привычек, отголосок мягкой грусти среди прочих эмоций делало его не таким страшным, чтобы я убегала отсюда, моля о помощи, да и к тому же, кто мне мог помочь? Может, именно из-за его сущности он так разительно отличался от остальных местных жителей, что обманчиво расположило меня к нему. Может, поэтому я и не могла в полной мере считывать его эмоции и чувства. Всё очень просто, я просто не знала, как дар работал с такими, как он. Я вообще не ожидала увидеть в этот раз кого-нибудь из их вида. - Но затем, когда заболел Джареми, я понял, что твои Старейшины даже не подозревали о моём присутствии здесь. Ты пришла ведь предотвратить чуму? Найти её причины? Я видел твой взгляд, когда ты поняла, что с беднягой.

- А ты… почему здесь ты? – спросила я.

Если в Мармандисе присутствовал миллеад, значит беда была не в чуме, она была гораздо сложнее и, возможно, страшнее, чем Совет предполагал. Если браться считать, сколько раз Старейшины ошибались при подготовке моего путешествия, я уже не была удивлена, что они прогадали и с целью моего здесь пребывания. У меня не хватило бы пальцев рук, чтобы сосчитать все их ошибки, но эта… эта могла бы стоить им гораздо больших потерь, чем они предполагали, и я говорила не о моей жизни.

- Разве не очевидно? – переспросил брюнет, испытующе глядя на меня сверху вниз.

Незнакомец, которого, как оказалось, я совсем не знала. Не знала абсолютно ничего, даже имени, а ведь была абсолютно уверена, что он один из местных. Я посмотрела на него, вспомнила толчки под землей. Я-то посчитала это землетрясением, но это был Киллиан. Забавно, да? А я ведь хотела защитить его, получается, от него самого же.

- Вулкан, - со спокойным осознанием я посмотрела за его спину. - Ты хочешь разбудить вулкан.

Я не знала, как он собирался это сделать. Не знала зачем, но его пребывание здесь обретало смысл. Вот почему всё должно начаться с Караина, вот почему погибнет так много людей. Киллиан, я не знала, как еще могла назвать миллеада, как не его вымышленным именем, собирался спровоцировать извержение вулкана, и довольно большую территорию накроет лавой, убив людей в страшной агонии. Его манипуляции с землей могли также зацепить и океан, породив множество цунами, которые по цепочке начали бы уничтожать материки. Масштаб катастрофы был просто невероятным, и это всё грозило произойти на моих глазах. Его нужно было остановить, но как? У меня не было ни сил, ни знаний, чтобы его остановить.

- Наконец-то ты пришла в себя, - одобрительно хмыкнул парень, возможно, видя по моим глазам, по их выражению, что я поняла всё. - А то я уже подумал, что чума совсем тебя из колеи выбила.

- Это сделал ты. Это всегда был именно ты, - выдохнула я, не веря, что он и правда списывал всё на чуму, а не на собственные действия, которые, впрочем, и заставили меня догнать его. - Я доверяла тебе, я ценила тебя.

- Напрасно, - без каких-либо эмоций ответил брюнет. - Я просто играл.

Я вспомнила все его поступки, все слова. Он столько времени водил меня за нос… Он был другим, а я даже не придавала этому значения. Его вспышка злости на Морригана, ярость, направленная на Рольда, когда тот меня душил... было столько всего, на что я смотрела и чего не видела. Почему он спас меня? Зачем вообще вмешивался? Я же была его врагом. Неужели он не был настоящим? Разве все те эмоции, которые я видела в нём, он внешне скрывал и их, не были настоящими? Они тоже были ошибкой, его игрой? Он же не знал, не мог знать, что видеть это - и был мой дар.

- Когда ты был со мной настоящим? – я должна была задавать другие вопросы, должна была говорить об общем благе для Мармандиса, но я никак не могла поверить, что тот Киллиан, которого я знала, был лишь маской, притворством, хорошо сыгранной ролью. Я ощущала его эмоции, прожила бок о бок с ним не один день. Эго чувства и эмоции, они не были поддельными, они всегда были настоящими, они принадлежали ему, отдавал он себе в этом отчёт или нет. - И был ли?

- Когда был в тебе, - Киллиан подмигнул мне, а меня передёрнуло от отвращения. Как он мог весь разговор сводить к одному и тому же? Это было мерзко, это было неправильно, но разве он когда-то хоть слово сказал о чувствах?

- Ты – монстр, - мой голос дрожал, и я ненавидела себя за эту слабость перед ним, но не могла ничего с собой поделать. - Ты заставил меня влюбиться в тебя. Ты использовал меня.

- Ты и сама себя неплохо обманула, - на него совсем не действовал ни мой праведный гнев, ни сожаления о своих поступках. Хотя, о чем это я? Разве миллеады сожалели? Разве они проявляли хоть какие-то эмоции, знакомые нам, домарам? Как же глубоко я ошибалась, считая, что он заботился обо мне, что был достоин моих чувств к нему. Я сама придумала себе образ защитника и полюбила его, а не того, кто под ним скрывался. – Мне даже не пришлось особо стараться.

Я едва не задохнулась от возмущения, но взяла себя в руки. Передо мной был не возлюбленный, не мой друг, и даже не мнимый кузен (о котором по теперь понятным причинам я ничего не знала), а мой враг. Мы сражались с такими как он, они убивали нас, а в ответ мы убивали их, если не оставалось другого выхода. Сейчас было не время и не место позволять эмоциям брать верх, и всё же всё происходящее казалось мне нелепой случайностью, хоть теперь я стала понимать всё гораздо лучше, не верила до конца, что это была правда, что этот разговор настоящий, а не все те дни и моменты, которые были до этого.

- А теперь уходи, - неожиданно резко приказал Киллиан начав терять терпение. Стоило предположить, что надолго его и не хватит. - Я не хочу тебя убивать.

- Убивать? – удивилась я. Нам ни слова не говорили, каким же был результат столкновения с подобными ему, ни разу не упоминали о цене сохранения баланса, которую придется заплатить. Вот значит, каким образом такое большое количество домаров не возвращалось домой?

- И этого тебе не сказали твои Старейшины? Чем они вообще у вас там занимаются? – брюнет с удивлением посмотрел на меня, словно всё ещё не верил в то, что я не знала, что кто-нибудь из их вида будет в Мармандисе вместе со мной, что мне не просто поручили найти причину пандемии, а не остановить сына Хаоса. – Все сражения миллеадов и домаров заканчиваются смертью одного и победой другого. Если бы у тебя был практический дар, ты бы им уже воспользовалась. Ты мне не соперник, маленькая домарианка, возможно покаместь, но это не спасёт тебя.

- Ты не обязан это делать, - мне не хотелось показывать, что я была совсем не в курсе того, как должно было закончится наше сражение. Старейшины и профессора Академии по непонятным мне причинам слишком мало информации предоставляли нам о наших противниках. Того, что мы знали, не хватало ни на что, даже на простую оценку шансов на выживание.

Киллиан (или как там его на самом деле зовут) был элементарием. Об этом несложно было догадаться, учитывая, что он делал с землей, как не трудно было и предположить, зачем он прибыл в Мармандис. То, что мы охраняли, они разрушали. Простая, неприглядная истина. У миллеадов не было причин для жестокости, они жили ею, дышали, поступки стоящего передо мной брюнета говорили сами за себя.

- А кто сказал, что меня кто-то заставляет это делать? Бьющийся в агонии мир – прекрасное зрелище, - странный блеск в глазах миллеала пугал меня, я не знала, что делать дальше. Он был лишним наглядным доказательством того, насколько же сильно я ошибалась. Все мои планы оказалось пустышкой, а чтобы остановить его, у меня не было ни знаний, ни оружия, ни способностей. Я была абсолютно бессильной перед врагом, не подготовленной, и легко было догадаться, чем это всё должно было закончиться. - Жаль, что ты решила остаться, ты мне нравилась.

Брюнет всего лишь повернул рукой, сделал мимолетное движение, и всё изменилось: его жест был словно спусковым механизмом. Земля начала дрожать под ногами, послышался шум, что предвещало только горе и означало, что вулкан проснулся, и я неожиданно почувствовала слабость, небывалую и незнакомую, словно жизненные силы начали гаснуть, истощаться.

Я посмотрела на своего противника и увидела в его взгляде горечь и осознание. В отличии от меня он знал, что со мной происходило в этот самый момент. У него явно было больше опыта, чем у меня, и уж точно больше побежденных соперников. Что ж, он определенно был прав, я ему не соперник, вряд ли бы даже с большими знаниями о противниках я могла бы дать ему отпор. И всё же, вопреки моим ожиданиям, разумным предположениям, он не получал от этого должного удовольствия. Он вообще не ликовал. Я бы знала, я бы почувствовала, ведь я так и не догадалась поставить блок.

- Ты не такой, - прохрипела я, зная, что всё бесполезно, что его не остановить, и что сейчас я должна была умереть. Он же предупреждал: если я останусь – он меня убьет. Для этого ему, как оказалось, не нужно было даже оружие, да и в непосредственном контакте не было необходимости. Между нами было несколько метров, он ко мне даже не приближался, а из меня стремительным потоком вытекала жизнь.

Принятие скорой смерти пришло вместе с тем, как я упала на колени. Угасающая жизненная сила лишила меня опоры в собственных ногах, и я рухнула вниз. Я вспомнила лица Дом и Мирты, улыбку Джареми и скромного Лорина, а также умные глаза сэра Родэрика. Всем им суждено было умереть вместе со мной. Я хотела бы попросить прощения у них за то, что не сумела спасти, но сама едва держалась в сознании, да и тут кроме меня и миллеада не было больше никого.

- Ты меня совсем не знаешь, - немного даже печально ухмыльнулся парень, и я потянулась к нему своим даром, опершись руками о каменистую почву, чувствуя сильную вибрацию, желая найти хоть что-то в нём, кроме тьмы, и увидела. Увидела надежно спрятанные слишком глубоко внутри, печаль и сожаление.

Я чувствовала нить, чувствовала, что это ещё не всё, что та последняя черта к разрушению этого мира ещё не пройдена, но я оказалась слишком беспомощной, чтобы что-нибудь изменить. Даже сказать хоть слово не было сил. Я просто подняла голову и взгляд вверх, и до последнего смотрела на единственного, кому доверяла и в кого верила в этом мире, осознавая, что так жестоко я ещё никогда ни в ком и ни в чём не ошибалась, и эта ошибка будет стоить мне жизни.

Мне хотелось бы верить, что в его темной душе было место состраданию, и он не позволит умереть такому большому количеству людей, ведь он тоже жил здесь, он мог привязаться к ним, беспокоиться о них, но я просто позволила белоснежному туману забвения поглотить себя.

Всё, что я говорила, всё, что делала, оказалось бессмысленным, ничего не значащим. Ничего из совершенного мной для Мармандиса и для самого Киллиана не повлияло на него, и если быть откровенной хотя бы с самой собой, и не могло повлиять.

Разве он был не миллеадом? Разве было хоть что-нибудь, что приносило ему больше удовольствия, чем разрушения?

Глава 27

Что из себя должен представлять мир по другую сторону от нашей реальности, никто не знал. Никто из живых там не был, никто из умерших не возвращался. Это был единственный мир, в который путь нам был заказан, и может оно и к лучшему. Существовали тайны, которые лучше не разгадывать. Я могла бы узнать, что было за гранью, если бы он закончил то, что начал, если бы довел дело до логического завершения, но вместо этого я замерла где-то между мирами. Ни там, ни здесь, в подвешенном состоянии, а ведь я считала, что хуже предательства, чем то, что он уже совершил, и быть не могло. Оказалось, я ошиблась и в этом.

- Что происходит с домаром, когда он находится в таком состоянии? – спросила я Алессу в тот день, когда она отвела меня в госпиталь, чтобы научиться распознавать смерть. Кроме умирающих и больных там были те, кто был между мирами. Между нашим и следующим. Между прошлым и будущим. В невесомости.

- Никто не знает, - с непонятной мне тогда отрешенностью ответила бабушка. Может, столько раз встречаясь с чем-то подобным, она задавалась тем же вопросом. Был ли домар жив или скорее мертв, находясь в коме? Были ли у него шансы вернуться или он навсегда был потерян? Кем он был? Где был? - Всё, что мы можем с тобой увидеть, что он всё ещё жив, всё ещё с нами.

Тогда я не поняла, о чем говорила бабушка, да и не пыталась. Я была молодой, глупой, слишком доверчивой. Мне казалось, такое никогда не произойдёт с моими близкими, никогда не произойдёт со мной. И снова я ошиблась.

Я устало осмотрела больничную палату, в которой находилась, нейтральные бледно-желтые оттенки должны были напоминать о тепле, о солнце, но навевали лишь скуку. Может, всё дело было в оформлении комнаты, безликом и невзрачном, таком же, как и в сотне других палат. А может, этот эффект создавался из-за медицинского оборудования, коим полнилась палата, или скорбными лицами посетителей.

Передо мной у больничной койки стояли папа и Алесса. Странно было видеть их такими едиными. Только такие события сталкивали их вместе: наполненные неопределенностью, болью, сожалением. Почему сын и мать не могли общаться в те дни, когда всё было спокойно? Большую часть времени они были словно чужие, но не тогда, когда общее переживание могло их если и не объединить, то хотя бы вынудить находиться в одном помещении.

Сразу за ними располагалась больничная койка, на которой лежала я, а точнее - моё тело, подключенное к четырем медицинским аппаратам, два из которых каждую секунду выводили мои параметры на экран. Я была слишком бледной и словно спала, но это был будто иной сон, слишком глубокий и гораздо более долгий.

- Всё зависит от воли домара, - поучительно ответила Алесса, а потом сделала то, что делала крайне редко – вспомнила дедушку. После его смерти она почти никогда о нём не заговаривала. - Твой дедушка верил, что в таком состоянии домар покидает телесную оболочку, но остается рядом. Очнётся он или умрёт. зависит только от него.

- Но у него же есть семья, близкие, любимые. Почему он должен выбрать смерть? – я была слишком наивной, чтобы понять, почему смерть иногда могла стать благом, а не наказанием. Откуда мне было знать, что ненависть и презрение соседей – не самое большое зло и не худшая печаль в моей жизни?

- Иногда происходят события, которые заставляют усомниться в смысле бытия, - горько улыбнулась бабушка и мне показалось, она прекрасно понимала, о чём говорила, но объяснять не спешила.

Я жива. Пока ещё или всё ещё, но жива. Только вот никак не могла понять, почему и каким образом. Я должна была умереть, разве не так? Я должна была пасть храброй смертью, оказавшись жертвой ужасного стечения обстоятельств. Красиво, пафосно, храбро и совсем не позорно, но вместо этого я застряла здесь, на грани жизни и смерти, словно бестелесный дух, наблюдающий за живыми и всё ещё оставаясь где-то поблизости.

- Если она умрёт, это будет на твоей совести, мама, - папа зло посмотрел на бабушку, и я ужаснулась тому, насколько его взгляд был полон злости, и может быть, даже ненависти.

Я снова почувствовала себя той маленькой девочкой, которая нашла кулон тёти и испугалась своего отца настолько сильно, что разум предпочёл стереть то воспоминание, дабы не травмировать детскую психику. После того, как вспомнила, я надеялась больше никогда не увидеть его в таком состоянии. Напрасно надеялась. В последнее время все мои надежды - сплошное разочарование. Может, больше не стоило и пытаться?

- Она выживет, - ответила сыну Алесса настолько убедительно, насколько могла, но если я знала её хоть немного, она сама не была уверена в том, что говорила, но разве у неё был выбор? Её старший сын и так ушёл из дома и отрёкся от семьи. Вряд ли она могла позволить ему совсем уж возненавидеть себя.

- Ты сама-то хоть в это веришь? - со злостью будто выплюнул папа, и будь я в физическом обличии, тут же сбежала бы отсюда, только бы не слышать их ссоры. Но, к своему большому огорчению, я была во всех смыслах привязана к этому месту, к своему телу и не могла покинуть ни палату, ни призрачный мир. - Ты обещала мне, что Аннелин не повторит судьбу Арии. Это не должно было повториться. Не с моей дочерью.

- Это и не произойдёт, - всё ещё настаивала Алесса, не отрывая взгляд от моего тела. - Я дала клятву, что больше никого не потеряю из семьи. Никого.

Её строгий тон, прямая осанка и отсутствие любых эмоций на лице были верными признаками тревоги. Папа не понимал, но внутри неё сейчас бушевал вулкан чувств, подобный тому, который взорвал Киллиан. Я поморщилась, и меня передёрнуло от боли и отвращения к себе. Какой же глупой и недальновидной я была всё это время. Киллиан Амрис был такой же выдумкой, как и Астория Караин. Я поверила в легенду и, как это происходило постоянно в Мармандисе, обманула себя сама.

- И как же ты это сделаешь? - с сомнением покосился папа в сторону моего бренного тела. - Мой ребёнок и дышать то сейчас самостоятельно не может, что там думать о возвращении.

- Привлеку самых лучших докторов. Старейшины заплатят мне за свой промах. Они обещали, что опасности для Аннелин не будет, что она вернётся домой целой и невредимой, - убеждённо ответила она, и я вдруг удивленно замерла, обдумывая её слова.

Что значит, Старейшины обещали Алессе, что я буду в безопасности? Я же просила её не вмешиваться. Просила ничего не делать, не усугублять и без того непростую ситуацию в Академии. На протяжении всего обучения я в первую очередь была "потерянной Лленард", а уж затем Аннелин. Я так надеялась, что хоть на практике на меня обратят должное внимание, но и тут оказалось, она приложила руку, делая все мои попытки что-нибудь доказать и пережитые испытания лишенными какого-либо смысла. Понимая, что она в первую очередь переживала за меня и старалась помочь, я всё же не смогла избавиться от досады и разочарования.

- Ты не всесильна, мама. Признай уже это, - я удивилась тому, как папа разговаривал с Алессой. Никто, никогда не позволял себе не то, что говорить ей нечто подобное, но и просто повышать тон, а он это делал так просто, будто десятилетий молчания между ними не было и они были равными.

Я подошла ближе и остановилась с обратной стороны больничной койки. Моё лицо было бледным, глаза закрыты, и я ещё никогда не выглядела такой беспомощной, такой хрупкой. Меня даже ошибочно можно было бы принять за мёртвую, если бы аппараты справа и слева от моей койки не говорили, что в этом теле всё ещё билось сердце, что ещё была надежда.

- Старейшины у меня в долгу. Они замешаны в гибели Арии, - вдруг неожиданно заявила бабушка, и, в отличии от меня, папу удивили не столь слова о смерти сестры, как о том, что к этому приложили руку Старейшины, хотя для меня это казалось полной неожиданностью. История Арии была покрыта столькими тайнами, что порой мне казалось, до правды никому не докопаться. - Они слишком положились на моё ощущения горя и забыли, что я - эмпат. Я чувствовала их вину. Если их вины в её смерти не было, почему они тогда её чувствовали? Именно из-за Арии Аннелин приняли в Академию без проверочного курса. Тебя никогда не удивляло, что Аннелин была единственной в своём окружении, родители которой были чистыми?

- Ты отдаешь себе отчёт в том, что если Аннелин когда-нибудь об этом узнает, ты потеряешь её? – папа спокойно посмотрел на Алессу и он был прав. Был прав, если говорить о той Аннелин, которая ни разу не ступала по земле Мармандиса, о той, которая не успела влюбиться во врага и из-за которого не смогла спасти целый мир, а, возможно, даже приблизила его падение. Сейчас казалось, у меня нет никакого права осуждать Алессу, хоть я и ненавидела, когда она вмешивалась в мою жизнь, но если задуматься, так вышло даже лучше. Я избавилась от многих негативных вещей, и раз я не подозревала о её вмешательстве, значит об этом не догадывались и мои друзья, а Старейшины и так слишком часто меня недооценивали.

Вот поэтому она никогда этого и не узнает. Моя внучка закончит Академию, станет Хранителем и никогда не только не узнает, что я вмешалась в её обучение, - убеждённо заявила Алесса и я улыбнулась. Вот теперь я совершенно точно узнавала свою бабушку, которая была слишком упрямой и властной, чтобы и из лап смерти меня забрать, только для того, чтобы доказать, что она держит данные обещания. - Но также никогда не вспомнит Мармандис, будто его и не было.А вот последние её слова мне совсем не понравились. Что она хотела сделать? Сводить меня к заклинателям? Пригласить к моей кровати мозгоправа? Какое средство способно было избавить меня от воспоминаний? Что могло позволить мне забыть всё, не помнить кем я была, кем стала, на что пошла? А что важнее - хотела ли я этого? Выбрала бы я этот путь, спроси кто-нибудь моего мнения? Я знала ответ, но бабушке он бы не понравился.

- Нет, - жестоко остудил решительность Алессы папа, и я прислушалась, желая узнать его мотивы. Не будь у него веских оснований, он бы не препятствовал тому, что должно было помочь мне. - Ради блага Аннелин ты не сделаешь ничего подобного.

- Ты не понимаешь, - покачала головой Алесса, и впервые за весь разговор я увидела в её взгляде горькое сожаление. - Ты не знаешь, что значит быть в чужом мире, жить там…

- Да, не знаю, но я знаю своего ребёнка, - ответил папа и взял мою безвольную руку в свою, мягко поглаживая её. - Она сильная, она со всем справится.

- С тем, что пришлось перенести Аннелин, она не сможет жить дальше, - ответила ему бабушка, и я задумалась, что же они знали на самом деле. Я не знала, каким именно образом попала обратно в Доман, что из моих заметок и сообщений дошло до Корина, а с тем и до Алессы, но ничего из того, что они знали, не могло сравнится с реальностью. Я горько рассмеялась, почувствовав всю иронию сказанного бабушкой. Что бы она сказала, узнав полную историю?

- Мы не знаем, что она пережила, - разумно поправил Алессу папа, - и пока она не откроет глаза, не узнаем.

- Грэм, подумай…, - бабушка продолжала стоять на своём, будто это имело большой смысл.

- Это ты подумай, мама, - папа встал слегка передо мной, словно старался загородить от Алессы. Я бы положила руку на его плечо, стараясь утешить и поблагодарить за поддержку, если бы хоть на йоту была уверена, что он это почувствовал бы. То, как папа начал защищать меня, грело мне душу. Какими бы горькими не были воспоминания из Мармандиса, я не стала бы их менять на пустоту беспамятства. Это всё же была моя история, и я хотела бы оставить память о ней при себе. - Что бы ни пережила в этом вашем Мармандисе Аннелин, это закалило её. Моя девочка, которая шагала в портал, не стала бы сражаться безоружная с вашим миллеадом, она бы сбежала от врага. Моя дочь чистая и добрая, но то, что случилось там, сделало её сильнее. Ты правда хочешь вернуть всё обратно, чтобы в следующий раз она снова так больно обожглась, не зная, что может произойти?

- Я лучше обучу её, - пообещала бабушка, но взгляд папы был слишком твёрд, даже непреклонен, он не собирался отступать и этим пошел в неё. Два ужасных упрямца в одной маленькой тесной палате.

- Нет, пока Аннелин в таком состоянии, решения за неё принимаю я, и я против, - мне снова захотелось обнять папу и поблагодарить. Да, мне было больно, я была сломлена, но всё произошедшее было частью меня, и я не хотела не помнить, когда очнусь. Если очнусь. – Никто не залезет в голову моей дочери.

- Оба упрямые, как два осла. За столько лет так и не смогли найти общий язык, - я вздрогнула, если такое возможно в моём состоянии, и повернула голову в сторону. Рядом со мной стоял мужчина средних, почти преклонных лет, и удивительное сходство с отцом и Корином просто поражало. Он даже выглядел так, как я его запомнила. Весь собранный, всегда в костюме. Он производил впечатление влиятельного человека, но его глаза выдавали его очень добрую и светлую душу.

Дедушка Лленард. Он погиб десять лет назад (я ведь упоминала, что домары живут дольше людей?), но рана от этой потери всё ещё была свежей. В отличии от Алессы, прожитые годы не ожесточили его, он до последнего вздоха оставался самым добрым домаром, которого мне довелось видеть. Я попробовала его обнять, и учитывая, что он был в том же состоянии, что и я, это у меня получилось. Я едва не разрыдалась от нахлынувших воспоминаний и от тоски по нему. Я только начала привыкать жить без его мудрых советов, и вот он сейчас здесь и наблюдает за последствиями того, что я умудрилась в одночасье забыть все его наставления.

- Почему они такие? – спросила я, прижавшись щекой к широкой груди дедушки и воображая, какой теплой она должна была быть в физическом мире. Мне так хотелось чьей-то доброты и заботы, поддержки, и словно в ответ на мои безмолвные мольбы, появился он. Наконец я была не одна.

Они не всегда были такими. Раньше Грэм лучше остальных детей ладил с ней. Оба – сильные личности. Они хорошо понимали друг друга. Даже когда он ушел, мало что изменилось, - я удивилась. С тех пор, как я узнала о бабушке, я всегда думала, что основной причиной их размолвки был именно уход отца из дома, отсутствие у него родового дара, но оказалось, было что-то ещё, что-то важнее, что-то, что разрушило отношения настолько близких людей. Я обернулась к дедушке, желая получить разъяснение всей ситуации, и он мне его дал. - Всё дело в Арии. Они винят друг друга в её смерти.- Но почему? Она не вернулась с задания. Как кто-нибудь из них может быть в этом виноват? – я знала слишком мало, чтобы судить, но оно совсем никак не вязалось с обоюдными обвинениями. В несчастьи старшей из детей Алессы никто из домаров не был виноват. Может, это была случайность, или преднамеренное убийство тем же миллеадом, но вряд ли там была вина моих родных.

- Грэм убежден, что твоя бабушка сделала недостаточно, что у неё были возможности предотвратить гибель Арии, Алесса же считает, что сыну известно больше, чем он всегда говорил. Ария и Грэм были близнецами, она никому так не доверяла, как ему, и у Алессы есть подозрения, что дочь доверила близнецу то, что не сказала бы никому другому, - я задумалась: в словах дедушки был смысл, такие обиды и правда могли развести близких родственников в разные стороны, но оба подозрения были лишены правды. Алесса не могла спасти Арию, что бы ни произошло, а папа мог ничего и не знать, а если бы и знал, как это повлияло на её исчезновение?

Мы с Рейном тоже близнецы, но я даже не вижу его здесь, - горько улыбнулась я, понимая, что даже будучи при смерти, не вызывала у брата никак родственных чувств. Ожидаемо, но больно. Почему-то я надеялась, что если окажусь в таком плачевном состоянии, он хотя бы придёт навестить меня. - Не все близнецы одинаковые. Папа ничего не знал.- Ты разве не знаешь свою бабушку? – улыбнулся дедушка, кивая в сторону Алессы, её взгляд потеплел и в нём отчетливо проглядывалась нежность. Было забавно и трогательно, что даже после смерти он продолжал её любить. - Ей невозможно ничего доказать.

Наш дальнейший разговор прервала открывшаяся дверь, и вошедшие в комнату новые посетители, среди которых был Корин, мой родной дядя и, к моему огромному удивлению, сэр Родэрик, а с ними и врач. Последнего я не узнала, но по его белому халату было не сложно догадаться, кем он был.

- Как…? – вырвалось у меня от удивления, вот уж чего я не могла ожидать, так это того, что целитель Караина окажется домаром, да ещё и будет знаком с моей семьей.

Теперь стало понятно, куда он исчез, но почему сам не мог найти причину надвигающейся пандемии и устранить ее каким-нибудь образом? Зачем нужна была я? Я же доверяла ему, точно так же, как доверяла Киллиану, но этот хоть не оказался врагом, и то хорошо.

- Забавно не так ли? Он должен был тебя уберечь, но не смог вернуться обратно, - хоть дедушка и пытался разрядить ситуацию, но мне было совсем не до шуток.

Родэрик был наблюдателем в Мармандисе? На занятиях нам рассказывали, что существовала целая сеть наблюдателей-домаров, которые постоянно живут в выбранном мире, следят как за общей ситуацией, так и за выполнением заданий, и при необходимости помогают своим собратьям, но я даже и не предполагала, что в Караине мог быть один из них. Был ли он тем Хранителем, который должен был доделать работу в Мармандисе и спасти его? Если бы только не ушел, если бы я раньше узнала кто он… Что уж теперь гадать, как вышло бы? Катастрофа уже произошла.

Вы узнали кем он был? – сразу перешла к делу Алесса, обращаясь к Родэрику, пока папа пропускал доктора проверить мои показания и оценить шансы на выживание. Доктор записал данные, сверил с предыдущими и молча ушел. Как он сказал отцу, в моём состоянии не было ни улучшения, ни ухудшения.Нет, но у меня есть подозрения, что он притворялся племянником Рональда Караина, Киллианом Амрисом, - сэр Родэрик, разговаривая с Алессой, бросил сожалеющий взгляд на моё бренное тело, утыканное датчиками. Чувствовалась в нём какая-то устоявшаяся горечь. Сколько ещё таких беспечных выпускниц, как я, он потерял? Что-то мне подсказывало, что я была не первой, но, надеюсь, последней. - Он отличался от других обитателей замка, и если на кого и думать, так только на него.- Вы узнали его? – продолжила допрос Алесса, и мне стало жаль бедного мужчину, на него могло сейчас обрушится нечто большее, чем раскаленная лава на жителей Каракута.

- Нет, но он объявился незадолго до Вашей внучки, и именно с ним она прибыла в Караин, - ответил мужчина, бросив мимолетный взгляд на двери. Обычная реакция, как для того, кто попал в немилость к Алессе. Ему действительно стоило бы бежать, спасаться, пока была такая возможность. – Возможно, это стало причиной того, что он не убил её. Потому что знал.

Хотите сказать, я должна поблагодарить миллеада за то, что моя внучка на грани жизни и смерти? – с предостережением спросила Алесса. Она сама была одной из Старейшин, которые даже после её ухода прислушивались к ней, и стоит ей сказать хоть слово, мистеру Родэрику не позавидует никто. - Или сказать спасибо Вам, что не уберегли её?К чести целителя стоило заметь, что он даже не вздрогнул, хотя Алессу боялись все, даже дома, особенно её собственные дети. Родэрик оказался крепким орешком.

- Вы не хуже меня знаете, что миллеады не оставляют домаров живыми. Последний случай, когда миллеад ушёл, не уничтожив до конца своего соперника, был очень давно, даже слишком, - с достоинством выдержав нападки Алессы, Родэрик удалился, и в палате повисла тяжелая давящая тишина. Даже дедушка рядом со мной ничего не прокомментировал, да я и не хотела, чтобы он пытался.

Действительно ли была у того, кого я столько времени принимала за кузена, причина не уничтожить меня? Зачем это ему? Что он хотел этим сказать или доказать? Я всё ещё была жива, хотя должна была умереть, и родные должны были хоронить меня, а не сидеть у моей постели. Стоило ли мне вообще задавать подобные вопросы? Сделал, потому что сделал, и всё тут. В любом случае, в Домане не было никого, кто мог бы мне ответить.

Я посмотрела на свои ладони, прошло несколько дней, но я всё ещё ощущала прикосновения камней к ним и могла поклясться, что если закрыла бы глаза, смогла бы с легкостью представить серые магнетические глаза до мельчайших деталей. То, что он назвал ложью, было моей правдой, где он играл, я жила с волнением. Кто из нас двоих был прав? Кто ошибался? Что значил его последний поступок? Почему я здесь? Почему я всё еще жива? Зачем он оставил меня медленно умирать?

- А он прав, - нарушил слишком громкую тишину Корин, которая провисела между собравшимися около трех минут назад. - У того, что Аннелин пережила это путешествие, должна быть причина. Другие ведь не выжили.

- Что? – в один голос спросили Алесса, папа и даже я испуганно выдохнула короткий вопрос. Были другие? Не только я стала жертвой вражеской расы?

- Что значит другие? – переспросила Алесса, хмурясь всё больше.

- Около десятка других практикантов столкнулись с миллеадами, но выжила только Аннелин, - произнёс Корин, с облегчением смотря на меня. – Столько же миров потеряли связь с Доманом. Это всё проделки Лорда. Он решил уничтожить наше будущее. То, что мы считали горем, оказалось нашим благом, мама.

- Три десятка миров? – вырвалось у меня снова. Прямо день открытий просто. - Так много?

- А ты думала, Корин бы тебя бросил? - понимающе спросил дедушка, очень хорошо сообразив, какие мысли могли появиться в моей голове, проживая всю эту ситуацию. - Да он бы себя быстрее под удар поставил, чем позволил бы подобному случиться с тобой.

- Я не думала…, - начала я, но не знала, как закончить. У меня не было никакого представления, как всё произошло и каким образом я осталась брошенной в Мармандисе. У меня не было не оправданий, ни объяснений, только вопросы и непонимание. - Я не понимала, что происходит. Мне было страшно.

- Лленарды своих не бросают, - дедушка попытался приобнять меня, но уже во второй раз я не почувствовала прикосновения.

Эпилог

Скриос

Некто, называвший себя Киллианом

Я стоял на краю обрыва и смотрел на каменистую пропасть черных гор передо мной и подо мной и пытался скинуть с себя оцепенение, которое не проходило с тех самых пор, как я вернулся из Мармандиса. Оно начинало беспокоить меня гораздо больше недовольства Высшего Лорда и отца. Даже малейший промах они расценивали как поражение, но мне было всё равно, и я не мог понять почему. Почему-то это возвращение оказалось другим. Оно что-то изменило во мне, и мне это не нравилось.

- Как отец? – ещё до того, как Киаран поравнялся со мной, я понял, что это был он.

Будь это отец – начал бы давно сыпать проклятиями, Алан – издевками, и только Киаран мог спокойно подойти ко мне, в каком бы состоянии я не был. Остальные же ни за что не решились бы приблизиться, да я и не хотел никого видеть.

- В ярости, - ответил мне наставник, который был для меня больше отцом, чем родной, и другом, которым должен был быть брат. - Чего ты хотел? Ты бомбу взорвал.

- Он мог бы так не реагировать, - я ненавидел то, что меня всё ещё задевал тот факт, что отец ни разу не высказал мне одобрения. Все лавры всегда доставались Алану – старшему сыну и наследнику. К тому же в тот раз я не был с ним согласен. Я сделал достаточно, пусть и не всё, что требовалось. - Вулкан был недостаточно мощным, чтобы был нужный эффект, но чума оказалась приятным бонусом. Она доделает мою работу, медленно сотрёт Мармандис с карты миров.

- Он недоволен результатом, - медленно выдохнул Киаран, на удивление всегда и при любых обстоятельствах оставаясь спокойным. Как они с отцом столько десятилетий могли оставаться друзьями? Они были совершенно разными, скорее даже противоположностями, но при этом их дружба исчислялась десятилетиями. – Скажи мне вот что: девочка мертва?

- Да, - соврал я, не поворачиваясь к своему собеседнику, а всё также продолжая смотреть на горы.

Врать Киарану было не так просто, как всем остальным, но совершенная мной ошибка будет иметь большие последствия, если о ней узнают, и я не мог предать Киарана, посвятив его в неё и повесив на его плечи лишний груз. Столько заданий, столько стычек с домарами, но прежде не было ни одного промаха, до этого дня, конечно.

- Советую отцу врать убедительнее, - Киаран не поверил. Очевидно он обратил внимание на небольшую задержку перед ответом. Осуждения в его тоне не было, но я не хотел, чтобы кто-то считал меня слабым.

- Девушка мертва, - повторил я, более уверенно, но полуобернувшись, увидел в глазах Киарана сомнение. Момент убеждения был упущен, не зря же именно он и занимался моим воспитанием, слишком хорошо меня знал и видел, что я не был честен с ним сейчас. Киаран кивнул, но сам при этом стал задумчиво смотреть в пропасть, вместо того, чтобы развернуться и пойти рассказать всё отцу. Я знал, что он никогда не сделает этого. Киаран был преданным и, что делало его незаменимым, он разграничивал преданность отцу и преданность мне, никогда их не смешивая.

- Кем она была? – наставник знал, что спрашивать. Против этого аргумента я уже не мог сопротивляться.

Любое противостояние миллеада и домара заканчивалось смертью одного из них и увеличением силы второго. Непреложная истина, незыблемое правило и основа существования баланса. Случись это, убей я маленькую принцессу, я узнал бы её настоящее имя, как дополнительную награду за победу, но так как я не смог этого сделать, имени маленькой госпожи так и не узнал. Только когда она начала задыхаться, я смог лишь едва различить фамилию, которую мог использовать на допросах. Имя было уже не важно и не нужно.

- Из Лленардов, - мне казалось мой ответ должен был хоть немного убедить Киарана, но мой наставник не выглядел убежденным, наоборот - расстроенным. С чего бы?

- Одна из девчонок Алессы, - медленно сказал Киаран, и довольно строго посмотрел на меня. Откуда он вообще знает этот род? - Твоя удача – если девушка действительно мертва.

- Откуда ты знаешь о Лленардах? – я повернул голову и уставился на наставника. Обычно он мало рассказывал о своём прошлом. Совсем ничего. В этом он был предельно категоричен, не рассказывая, но и не оспаривая ходившие по Скриосу слухи, а их было немало.

Да, я знал о нескольких родах домаров и об их силе, но я не запоминал ничьи имена, я даже не знал имя девушки, из-за которой подставил себя в этот раз, только потому, что не смог убить столь беззащитное и доверчивое создание. Сколько бы я ни встречал домаров, они не были такими как эта, последняя. Она была другой. Может, в этом и была причина?

- Не раз сталкивался с ними во время заданий, - всё, что ответил мне Киаран, и его вид не давал надежды на том, что он ещё что-то расскажет. - Их дар мало практичен, но не советую сбрасывать со счетов эту семью.

- Это из-за этой семьи тебя наказали? – вдруг осенило меня. Что же произошло тогда, что Лорд решил наказать столь верного и преданного вассала? Киаран никогда не отличался безрассудностью или тупостью, но по какой-то причине Лорд счёл нужным обязать его служить моему отцу.

- Нет, - ответил старый друг нашей семьи, но его «нет» прозвучало ничем не убедительнее моего «да» на его вопрос.

А вот это было уже любопытно…