Свет во мраке

Пролог.

Новая Гасконь как всегда радовала глаз. Красочные цветы, богатые зелёной листвой деревья, обширные и просторные луга. Сам этот край излучал собой тишину, спокойствие и безопасность, которой сейчас многим так не хватало. В местах подобных этому не хочется думать ни о чём плохом, хочется размышлять лишь о чём-то хорошем, наслаждаясь закатами и рассветами. А красота и тех, и других, действительно радовала глаз.

Внутренний двор военного госпиталя, расположенного на небольшом расстоянии от города, украшали многочисленные деревья самых разных пород, и даже планет. По заведённой неизвестно кем традиции, в колониях всегда создавали сады из представителей земной флоры. Иногда их разбавляли образцами инопланетных цветов и растений, не смотря на то, что сторонники «Движения за защиту сохранности внеземной природы» периодически выступали против этого. Их люди уверенно считали, что нужно с куда большим вниманием относиться к защите местных лесов, наполненных самыми причудливыми и неясными человеку существами, где даже деревья передвигались с места на место и порой приходились опаснее многоглазых хищников. В колониальном округе Новая Гасконь, расположенном на «Шестой» планете, до сих пор сохранились подобные кровли густого леса, под сенью которых лучше не появляться без охотничьего ружья и надёжного проводника.

Территория госпиталя была окружена невысокой оградой с камерами наблюдения, а сам внутренний двор, кроме деревьев включал в себя также, вымощенную булыжником улицу и несколько на вид простых, но красивых мраморных фонтанов, струившихся чистой холодной водой. Несколько беседок раскинулись среди цветущих в эту пору деревьев, где-то совсем рядом слышалось пение птиц. Укрывшись в их тени, кто-то из раненных читал книги, другие просто прогуливались на свежем воздухе. Яркое солнце сильно припекало на улице и било в окна белого здания госпиталя, вынуждая людей включать на них стандартные режимы затемнения. Это спасало от слепящего света, но не сильно помогало против начинающей подниматься жары.

Тишину утра разорвал резкий гудок приближающегося армейского фургона, медленно заворачивающего в раскрытые решётчатые ворота. Несколько врачей в белых халатах и человек в солдатской форме быстро подошли к машине, как только она подъехала к главным дверям. Скоро из неё начали поспешно вытаскивать обмотанных окровавленными бинтами людей, укладывать их на носилки и заносить в главное здание. Те, кто мог идти самостоятельно, помогая друг другу, поднимались по ступенькам. Выбравшийся из фургона офицер уже о чём-то спорил с одним из врачей. Водитель мирно курил в сторонке. Кто-то что-то раздражённо закричал.

Прислонившись к одному из деревьев, Егор наблюдал за открывающейся процессией, которую ему уже приходилось видеть не раз. За последние две недели это был уже третий фургон, привозивший раненных в этот госпиталь, персонал которого трудился изо всех сил. Даже студентов с последних курсов, из местных медицинских университетов, отправили помогать в подобных учреждениях. Добровольцы нашлись быстро, на фронт хотели немногие.

Согласно принятому во всех колониях земному календарю, шёл февраль 2247 года. Ситуация постепенно ухудшалась, и это было видно невооружённым взглядом. Даже здесь, в простом военном госпитале. Прошлой ночью грузовики подвезли дополнительное оборудование, сотрудники госпиталя освобождали некоторые складские помещения под новые палаты, а хирурги из операционной с каждым днём становились всё более мрачными и уставшими. Разумеется, все надеялись, что до крайностей не дойдёт, что большой беды удастся в последнее мгновение как-то избежать. Но всё к этому шло, и люди постепенно, начинали готовиться к худшему. Егор разделял их настрой, он также надеялся на лучшее, хотел в него верить. Однако, он понимал всю серьёзность сложившейся вокруг ситуации. Самым сложным казалось то, что в госпиталь не поступали сведения из военной сводки и других новостей, и у Егора не было возможности узнать что-либо о мире вокруг. Единственными свидетельствами происходящих сейчас в этом самом мире событий, являлись только тихие разговоры врачей, время от времени пролетающие в небе истребители и армейские фургоны с раненными. И ничему из всего этого не было видно конца.

Никаких новостей не поступало, все они останавливались где-то между офицерами и руководством госпиталя. Зато агитационные плакаты виднелись на каждом углу и в каждом коридоре. Если верить им, то боевые корабли были способны решить любой внезапный конфликт одним выстрелом, даже не заряжая орудия. Звучало это не плохо, но до сих пор себя не оправдывало. Кроме плакатов, было ещё великое множество самых разных слухов, о которых говорили врачи и раненные солдаты. Поговаривали о многочисленных диверсиях врага, о мертвецах, восстающих из могил и о новом супероружии, которое земные учёные старательно собирают в далёком тылу. Но всё это также не вызвало доверия и в итоге из всей возможной информации, у Егора не оставалось ровным счётом ничего. Приходилось просто смириться с тем, что сейчас ничего нельзя узнать.

Опираясь на свою деревянную трость и стараясь идти по более или менее ровной земле, Егор не спеша направился к входу в госпиталь. Резкая боль пронзила ногу, когда он в очередной раз попытался оставить трость и идти без неё, однако скоро стало понятно, что сегодня это у него не получится. Сейчас ему оставалось только ждать, когда рана окончательно заживёт и его, наконец, смогут выписать и вернуть в строй. Только после этого он сможет снова нормально ходить. Поднимаясь по ступенькам главного входа и придерживаясь за холодные перила, Егор попутно вглядывался в лица приехавших на фургоне раненных бойцов. Бледные, мрачные, у большинства совершенно пустые и бессмысленные взгляды. Многие из них были ещё совсем молодыми. Егор никогда не был доктором, но за то время, которое провёл в госпитале, научился без труда определять раны от плазменных ожогов, которых у этих людей было много.

В отличие от внутреннего двора, где температура уверенно поднималась вверх, за стеклянными дверями главного входа было свежо и даже немного прохладно. Сказывалась активная работа регуляторов температуры. В регистратуре, как всегда, было много народу и, главное, было шумно. Люди о чём-то спорили и ругались, снова что-то кричали. Знакомый офицер, прибывший на фургоне, вновь что-то требовал. Несколько медсестёр спешно заполняли зелёного цвета бумаги. Молодой сержант в армейской форме проводил регистрацию новоприбывших. Их становилось всё больше, кто-то уже давно сказал, что госпиталь не рассчитан на такое количество раненных людей. Споривший с офицером пожилой доктор в какой-то момент махнул рукой, и хмуро что-то сказав, принялся отдавать указания своему помощнику. Тот указания быстро записывал, и всеми силами старался выглядеть понятливым.

На этаже, где располагалась палата Егора ситуация выглядела ровным счётом такой же. Вокруг всё также много народу: врачи, медсёстры и пациенты госпиталя. Все они были частичками той душной, пропитанной кровью и медикаментами жизни, что складывалась в стенах подобных учреждений в подобное время. Именно от этой жизни Егор хотел поскорее сбежать, и не только он один. Голографический экран под потолком непривычно молчал, кто-то из сотрудников переустанавливал показатели на электронной доске объявлений. Красочный агитплакат на стене обещал добрые перемены, сомневаться в которых способен лишь истинный враг народа. Изображённый на плакате доблестный пехотинец олицетворял собой все лучшие качества настоящего героя, сжимая в руках огромную пушку и лучезарно улыбаясь окружающим друзьям, и уже побеждённым врагам. Глядя на него, Егор поймал себя на мысли о том, что за свою службу ещё ни разу не видел настолько довольного солдата на поле боя. Очередной приглушённый спор, раздавшийся совсем рядом, отвлёк его от мыслей о плакате и заставил посмотреть в другую сторону. Там из-за чего-то ругались молодой врач и медсестра, которая вдруг влепила ему пощёчину и после этого в слезах вышла. Врач остался в комнате с лекарствами, с пустым выражением на лице.

Продолжая опираться на трость, и попутно поздоровавшись с несколькими своими знакомыми, Егор добрался до своей палаты, находящейся практически в самом конце коридора. Когда же он открыл белую металлическую дверь, то к своему удивлению обнаружил у себя нежданного посетителя. Им оказался высокий, плечистый человек в форме с короткой стрижкой и довольно заметным шрамом чуть левее подбородка. Серые, казалось почти бесцветные глаза, почему-то сразу вызывали довольно неприятные чувства и ощущения. Они пронзали человека, подобно деловитому взгляду хирурга, только-только собирающегося начать делать опасную операцию, в которой его больше волновал некий, понятный только ему интерес и неудержимое любопытство, нежели вероятность выживания пациента. Тем не менее, Егор спокойно прошёл в свою палату, бросив быстрый взгляд на довольно объёмистую папку в руках посетителя.

- Капитан Франкрузаер, - поднявшись со стула и протягивая руку, представился незнакомец. – Офицер сил внутреннего обеспечения.

- Егор Гровский, - рукопожатие капитана оказалось довольно сильным. – Спецназ «Окитава». Могу быть вам чем-то полезен?

- Думаю что вполне, - присаживаясь обратно, произнёс он, и слегка прищурившись, спросил. - Как ваше самочувствие?

- Спасибо. Неплохо, сэр, - Егор поставил трость возле тумбочки и сел на кровать, ожидая следующих вопросов.

- Без чинов, - капитан достал из папки несколько скреплённых листов и протянул их Гровскому. – Мне приказано провести психологический анализ вашей личности, для выставления оценки боеспособности.

- Но мне сказали, что после курса лечения я вполне смогу вернуться в строй, - Егор принял и просмотрел протянутые ему листы, которые оказались стандартным армейским психологическим тестом.

- Речь идёт не совсем о возвращении в строй, - Франкрузаер туманно произнёс эти слова. – Думаю, здесь больше подойдёт слово «переквалификация», которая отлично передаст вам частичный смысл происходящего, особенно если вы не будете задавать лишних вопросов. Оставим это прерогативу мне.

- Хорошо, - Егор достал цифровую ручку и начал заполнять тест, который знал практически наизусть.

В своё время точно такой же тест ему приходилось проходить при поступлении на службу в Военно-Космическую Разведку, а точнее в состав спецназа «Окитава», и несколько раз впоследствии по собственному желанию. Почти во всех случаях он ставил одни и те же ответы, не сильно меняя своё мнение относительно вопросов. Собственно он мог пройти этот тест с закрытыми глазами, точно помня, что и где отвечал раньше. И точно зная, что и где ответит сейчас.

- Я слышал, в этом месяце вашему отряду «Фальшион» неплохо досталось на орбите? – что-то листая в своей папке, осведомился Франкрузаер.

- Да, наш катер сбили при перелёте, - Егор перевернул лист и преступил к следующей партии вопросов. – Насколько я понимаю, информация о цели этой «переквалификации» является для меня закрытой?

- Зависит от результатов теста, - усмехнулся капитан. – Немного личный вопрос. Скажите, а ваш отец сильно вами гордился, когда вы попали в «Окитаву»?

Егор замер на очередном задании и внимательно присмотрелся к своему собеседнику. После некоторого размышления он выдал свой ответ:

- Да, он был доволен моими успехами.

- Вы получили Красную Ленту Отличия после окончания курса подготовки, - капитан сделал небольшую пометку у себя в папке. – А ещё в дребезги разгромили бар на учебной базе на Луне. Как думаете, такие достижения сына могут особенно сильно радовать отца?

- Между прочим, нас тогда было только шестеро против девяти, - заметил Егор.

- Ага, - Франкрузаер снова усмехнулся. – А ещё вы вырубили одно из них металлической кружкой, а после этого вместе с остальными виновниками торжества были арестованы. Помните?

- Я больше помню, как мы потом туалеты чистили, - Егор улыбнулся, вспоминая, как они с товарищами отпраздновали окончание курса подготовки в баре под названием «Прямые зеркала», где после окончания праздника, прямых зеркал уже не осталось.

- Ну что ж, возможно, - согласился Франкрузаер. – Кстати, а ведь ваш отец в тот день лично прибыл на базу, где вы проходили обучение. Как он отреагировал на случившееся?

- Должен признать, вы хорошо информированы, - заметил Егор, попутно переходя к последнему листку с заданиями.

- Не посмею с этим спорить, - капитан довольно кивнул. – Однако вы не ответили на мой вопрос. Что он сказал вам, когда увидел вас?

- Сказал что у меня отвратительный удар справа.

Как Егор и ожидал, тест он закончил быстро, однако, когда он уже ставил последний ответ и подводил итог, то неожиданно обнаружил нечто совершенно новое, чего раньше не видел в этом тесте. Этим нечто являлся новый вопрос, и при этом, он вовсе не был частью задания. Он не имел номера или вариантов ответа, не входил в шкалу оценок. Он был просто написан обычной ручкой синего цвета внизу листа как своеобразное заключение. Его текст был прост: «На что вы пойдёте, что бы спасти своих близких?»

- Извините, а что это здесь? – спросил Егор, показывая неофициальное обновление теста капитану.

- А! – Франкрузаер довольно улыбнулся. – Это так сказать, ярко выраженный пример моей самодеятельности. Небольшой вопрос от меня, и прошу ответить на него устно и прямо сейчас.

- Это тоже является частью «переквалификации»? – подозрительно поинтересовался Гровский.

- Нет, - после нескольких секунд ответил Франкрузаер. – Разве что только одним малым бортом. Скорее это является моим желанием составить о вас своё личное мнение.

Егор, уже в который раз внимательно присмотрелся к этому человеку. Почему-то Франкрузаер внушал ему целый набор самых разных чувств, от некоторого доверия и беспричинной подозрительности до полной уверенности, что этот капитан слишком много обо всех знает. Или, по крайней мере, знает слишком много о самом Гровском. Разумеется, он наверняка читал личное дело Егора, но не слишком ли много внимания он уделил простому человеку, к которому пришёл проводить обычные психологические тесты? Самое странное, что по неизвестной причине он казался Егору смутно знакомым, как будто они уже раньше виделись, или Гровский его где-то раньше видел. Или быть может, даже когда-то знал.

И, тем не менее, вопрос заставил Егора задуматься. На что можно пойти, чтобы спасти своих близких? Ответ на этот вопрос очевиден.

- На всё, - сказал Гровский.

- Любопытно, а если ради спасения одного любимого человека нужно пожертвовать другим? Даже на это? – Франкрузаер спросил с неподдельным интересом.

- Надеюсь, что до этого не дойдёт, - Егор немного замялся. – А почему вы об этом спрашиваете?

- Потому что хочу услышать ответ, мне казалось это очевидно.

- Да, очевидно. Но ваш вопрос, он одновременно и простой, и сложный. Мои близкие для меня самое дорогое и я действительно готов на всё, лишь бы защитить их. Однако рассуждать о том, кем из них я готов пожертвовать, а кем нет, мне кажется, что никто в здравом уме не способен на это.

- Поверьте мне, способны, и многие, - серьёзно сказал Франкрузаер. – Вопрос лишь в том, на что способны вы. Вся грусть состоит в том, что ответ на мой вопрос почти у каждого человека будет один, и он не всегда окажется откровенным. Сам себе, человек скажет нечто другое и уж точно гораздо большее, а я из тех, кто хочет знать именно это.

- Вы хотите, чтобы я ответил вам большее? – Егор внимательно наблюдал за ним.

- Именно, и для этого я упрощу вам задачу. Ребёнок на улице, плазменная бомбардировка, его стоит спасать?

- Конечно!

- А если для этого нужно жертвовать кем-то из своих солдат?

- Людей нужно спасать, и детей в первую очередь. Ведь это простая истина!

- Вот именно, это простая истина, и вы снова говорите мне только её.

- Потому что вы задаёте вопросы, на которые я не могу ответить иначе. Я говорю вам то, что думаю. То как я считаю.

Франкрузаер замолчал и, прищурившись, начал рассматривать своего собеседника. На какой-то момент он вызвал у Гровского ассоциацию с соколом, который сидя на ветке, неожиданно увидел внизу добычу, и теперь размышлял, стоит ли она того, чтобы за ней охотится. Причём добычей Егор чувствовал как раз себя.

- На моём месте кто-нибудь другой сказал бы, что мы живём в трудное время, - начал Франкрузаер. – Но, на мой взгляд, времена всегда были по-своему трудные. Человек ставит себе какую-то цель и добивается её, но в какой-то момент пути он понимает, что пришло время за неё заплатить. И момент этот, как правило, всегда не подходящий. Так или иначе, перед нами стоит выбор: платить или так и не осуществить свою мечту. И выбор этот не всегда простой. Я могу спросить вас о том, нужно ли убивать на войне и правильно ли делать это, но мы оба знаем, что вы мне тогда скажите. Очередная простая истина - это нужно, это единственный способ выжить и многое-многое другое. Однако вы верно сказали Гровский - вопрос простой и одновременно с этим сложный. Именно простые истины, как правило, оказываются самыми трудными для понимания. Ведь всё что вы ответили мне это - правда, но претворить в жизнь все эти красивые идеи о том, что людей нужно спасать, а близких оберегать, порой бывает необычайно трудно. И проблема здесь вовсе не во внешних обстоятельствах, страх всегда исходит изнутри. Вот только страх чего? Того что ты попытаешься что-то сделать, и не сделаешь этого, или, что попытаешься, но не захочешь. Чего вы боитесь Гровский: не спасти ребёнка на улице, или того что за его жизнь, вам придётся платить своей? Только честно.

- Если честно, то я боюсь и того и другого, - признался Егор.

- Но если человек отдал жизнь за ребёнка, то здесь выступает ещё одна простая истина. Жизнь ребёнка дороже, ведь это ребёнок, - Франкрузаер говорил медленно и проникновенно, словно постепенно выводил какую-то свою мысль. – Заметьте, ещё одна простая истина, исполнить которую, решиться не каждый, но дело сейчас не в этом, а в том, что это правильно. Ведь вы согласны?

- Спасти чужую жизнь дело достойное, разумеется, я согласен.

- Вот именно, человек должен всегда стараться поступать правильно, именно это должно быть его высшей целью, той, которая стоит над другими. Верно?

- В каком-то смысле да.

- Тогда вот вам вопрос, а точнее задача, ответ на которую должен быть полным и искренним, и который в первую очередь вы должны дать себе. У вас есть враг, хладнокровный и жестокий убийца, который угрожает вашей семье. Вы убьёте его, по той причине, что у вас не было выбора, либо он был, но вы им не воспользовались. Это сейчас не важно. У этого убийцы есть сын, ему шесть лет. И вы хорошо понимаете, что когда он вырастет, то захочет вам отомстить и тогда ваша семья вновь окажется под угрозой. Теперь вопрос, убьёте ли вы этого ребёнка, чтобы обезопасить в будущем свою семью? Что скажите мне на это?

Франкрузаер замолчал и выжидающе посмотрел на Гровского, словно для него было жизненно важно услышать этот ответ. Егор в свою очередь вновь всмотрелся в лицо этого человека. Кто он вообще такой? Откуда у него такие вопросы? И чего он хочет ими добиться? Его слова казались пугающими, но в них проглядывался определённый смысл. Цель оправдывает средства. Страшные вещи порой нужно делать, чтобы достичь положительного результата. Вот что он хотел услышать и поэтому начал с разговора о близких людях. На что ты способен, чтобы их защитить? Если веришь в то, что человек должен поступать правильно, что человек должен помогать другим, что он не может причинить вреда невинному. Готов ли сделать это, готов ли предать самого себя, чтобы спасти тех, кого любишь?

- Вы хотите знать готов ли я переступить через всё то, во что я верю, чтобы достигнуть цели? Готов ли заплатить цену равную предательству собственных идеалов, чтобы победить? – глядя в глаза капитану спросил Гровский. – Поэтому написали на листке именно этот вопрос, и именно так повернули его во время разговора.

- Да, - Франкрузаер кивнул. – Всё именно так. Я жду ответа.

- Нет, - неуверенно покачав головой, ответил Егор. – Я скажу, нет. Относительно вашего вопроса, я не буду убивать ребёнка. И я не буду предавать то, во что верю. Потому что тогда уже моя цель теряет свой смысл.

- Значит, вы готовы не на всё, - заметил Франкрузаер. – И у вас есть определённые ограничения.

- Человек всегда должен оставаться человеком, это одна из самых важных вещей. Он должен стремиться поступать правильно, вы ведь сами об этом говорили, - напомнил Егор.

- Верно, я об этом говорил. Значит, в ваших глазах цель не всегда оправдывает средства?

- Не всегда.

- Что ж мне нравится эта точка зрения, - заключил капитан и вдруг произнёс. - Остаётся только понять, способно ли средство оправдать свою цель.

После этих слов Франкрузаер поднялся и, забрав у Егора бумаги с психологическим тестом, начал приводить свою папку в порядок.

- Скажите, а вы действительно во всё это верите? – спросил Франкрузаер уже собираясь уходить.

- Конечно, в противном случае я не стал бы вам всего этого говорить.

- Быть может и не стали бы, ведь это ваш выбор.

- Значит, свой я уже сделал. Надеюсь, что помог вам составить своё личное мнение.

- Определённо. В противном случае, я попрошу вас ответить ещё раз.

С этими словами Франкрузаер спрятал папку в небольшую кожаную сумку, всё это время лежащую возле его стула, и направился в сторону двери. Какое-то время Егор смотрел ему в след.

- Товарищ капитан, я хотел спросить, - он окликнул офицера, когда тот был уже у самого порога. - Если информация об этой вашей «переквалификации» закрыта, то и результаты её останутся такими же? Просто интересно, какую роль сыграет во всём этом мой тест?

- Тест? – Франкрузаер повторил это слово так, как будто в первый раз его слышал. – Я думаю, его роль будет не очень значительной.

- А что же тогда будет важным?

- Ваш ответ на мой особый вопрос.

- И каков тогда результат?

- Положительный.

Глава первая. Мёртвый город.

Серое и пыльное окно, возле которого я сидел было разбито. Уверен раньше оно было в лучшем состоянии, проектировало на стекле изображение любого пейзажа на выбор хозяев, и включало режим затемнения в жаркую и солнечную погоду. Теперь же его осколки лежали на полу, а серые тонкие полоски микропроекторов, обычно невидимые, покрывали уцелевшее стекло плотной сеткой своеобразного кроссворда. Хоть бери ручку и начинай слова отгадывать.

Окно, которое я выбрал на первом этаже разрушенного дома, позволяло отлично просматривать раскрывающуюся впереди улицу. Вокруг лежали руины. Избитые, изодранные дороги и тротуары с лужами застывшей плазмы, воронками от снарядов и давно заглохшими, безжизненными электрическими автомобилями. Некоторые из них представляли собой дорогие и красивые образцы, и потому их было даже немного жаль. Я вздохнул, во что же город превратили? Ряды мёртвых, разбомбленных домов, тянулись к небу своими обглоданными войной бетонными скелетами, как будто ещё цеплялись за жизнь, как будто ещё сопротивлялись, отрицали свою предсмертную конвульсию, финальный этап которой был уже близок. «Мы не отступим, победа будет за нами!», вроде, именно так говорит агитационная программа на радио и во всех громкоговорителях? Конечно, когда они работают, а это последнее время встречается далеко не везде. Дома стояли, половина из них уже рухнула, но многие ещё каким-то чудом уцелели. Держались. Также и мы держались, несли потери, лили кровь, грызли землю, но держались. Где-то вдали жутко грохнула артиллерия, в небе с рёвом пронеслись истребители. Огромные клубы дыма от многочисленных пожарищ восходили к небу для последней встречи с ним. Небо, синего неба с облаками и лучами солнца мы не видели уже давно. Только эта серая, грязная масса из туч и пыли. На учебной базе нас готовили ко многому, но всегда остаётся что-то, о чём не говорят, о чём не предупреждают. Падение каждого крупного звездолёта, сбитого на орбите, сумевшего не сгореть в атмосфере, а рухнуть на поверхности планеты, вызывало за собой поднятие в воздух колоссальных масс песка и всё той пыли. В итоге, за период боёв на планете их скопилось настолько много, что они почти закрыли собой небо, а вместе с ним и солнце. И теперь лишь малый его свет пробивался сквозь тучи, погружая город в постоянный полумрак.

- Видно что-нибудь? – сидя на полу, Юрий не торопясь вставлял плазменные патроны в магазин автомата.

Я ещё раз всмотрелся в улицу, где, на первый взгляд, всё выглядело спокойно. После целой ночи обмена ударами, по общей связи нам объявили, что противник меняет свои позиции. По меньшей мере, два штурмовых отряда изменили расположение пулемётов и автоматических пушек, переместили бронетехнику. Вражеские снайпера неприятно притихли, словно замерли в ожидании. Всё это не могло внушать оптимизма, по той причине, что до нашего контрнаступления оставалось всего несколько часов. Столько времени подготовки, почти все наши силы вышли на исходные точки для предстоящей атаки, и именно теперь враг начал менять местами свои фигуры, на этой шахматной доске. Такое чувство, будто специально поджидали момент, будто знали, когда мы начнём. В моей голове крутились мысли о возможной утечке информации, о роботах-разведчиках, которые могли подслушать наши линии передачи. Но кто-то в моём отделении советовал в подобные размышления не углубляться. Утечка информации это проблема штабистов, пусть они этим и занимаются, а нас ждут проблемы куда серьёзнее, особенно если через несколько часов враг встретит нас другим числом и вооружением.

- Егор, - протянул Юрий. – Ну что там?

- Да ничего, - ответил я. – Чисто и тихо.

- Тогда может вперёд? Выдвигаемся? – спросил прислонившийся к противоположной от меня стене Арсений.

Я посмотрел на него. Молодой, как и все мы, отчаянный и излишне энергичный. Его голову украшала короткая армейская стрижка, почти детское лицо, карие глаза и большие уши. Он был любознательным, болтливым и во многих смыслах наивным парнем. Война лишь с недавнего времени начала портить его также как и всех остальных, делая всё более грубым и циничным. Он всё ещё говорил о долге, верил в большое дело, и думал, что этот конфликт будет не долгим. Вернее надеялся, как и все остальные. Арсений родился и вырос на этой планете, видел жизнь этой колонии, а теперь здесь воевал. Юрий называл это закономерным кругом событий.

- Ну, так что? Может, имеет смысл уже идти? – вновь задал вопрос Арсений.

- Смысл есть, но нам приказали ждать. Значит пока нужно ждать, - я помотал головой.

- Долго уже ждём, не нравится мне всё это.

- Нам всем что-то не нравится, но лучше подольше подождать, чем раньше времени поспешить и оказаться потом съеденным, - закончив с магазином, Юрий поправил свою бандану с изображением черепа.

Я взглянул на своего старого школьного друга. Крепкий и достаточно выносливый, он часто производил впечатление язвительного и грубоватого человека, причиной тому служил ряд прошлых обид, которые он никак не хотел забывать. Также как и я, Юрий был потомственным военным, поэтому службу в армии ему пророчили ещё в детстве. Собственно, военная форма всегда привлекала его больше, чем что-либо другое. Мы вместе прошли через все классы, а позднее служили в одном отряде. Резкие черты лица, бледноватая кожа и недоверчивый взгляд. Мрачное чувство юмора. По левой стороне лица тянется неприятного вида шрам, а вместо левого глаза работает специальный искусственный протез со слабо светящейся синей точкой.

- Да я помню приказ, но до сих пор не понимаю, как капитан определяет время, как объяснить все эти странности, - сказал Арсений.

- А не нужно ничего понимать, - заметил Юра. – Нужно радоваться тому, что мы всё ещё живы, и благодарить за это Бога и капитана.

- Это да, но понимать тоже нужно, - произнёс я. – У дома справа, вроде, движение.

Юрий поднялся с пола, взял свой автомат, активировал на нём сложенный оптический прицел и посмотрел на улицу. Потом отрицательно покачал головой и сел на место.

- Кстати о понимании, - снова заговорил он. – Сеня, ты случайно не знаешь, почему капитан взял тебя в наш отряд? Чем ты так выделился перед ним?

- Я говорил тебе это раньше и повторю ещё раз, - парень улыбнулся. – Совершенно без понятия.

- И что же совсем нет никаких догадок? – не унимался Юра.

- У него, к сожалению, нет, но может быть, у вас найдутся?

Мы все быстро встали по стойке «смирно» и отдали честь. Как и следовало ожидать, в дверях стоял капитан Франкрузаер. Высокий, плечистый человек с тяжёлым глубоко проникающим взглядом и серианской татуировкой на шее в виде солнца с извивающимися, словно щупальцами лучами. В такой же, как и все мы чёрно-зелёной броне с офицерским знаком на плече и в футболке с короткими рукавами. На голове офицерский вариант защитного шлема, за спиной модифицированный автомат с голографическим интерфейсом и подствольным гранатомётом.

- Ну что господин Смекалов?- произнёс капитан спокойным, но одновременно с этим усталым голосом. – Поделитесь мыслями?

- Так точно, сэр! - Юра слегка растерялся, но быстро взял себя в руки. – Мне кажется, вы хотите дать солдатам из разных подразделений «Окитавы» шанс проявить себя, служа в вашем специальном отряде, сэр.

- Интересная мысль, – Франкрузаер кивнул, осмысливая эту версию. – Но неудачная - вы не угадали. Можете думать дальше. А что вы скажете, Гровский?

- Вы набираете для своего отряда лучших бойцов из состава «Окитавы», основываясь на информации из их личных дел, сэр, - предположил я.

- И это вы лучшие бойцы? Вы не стоите своих личных дел.

- Сэр, если бы мы не стоили своих дел, мы бы давно уже были мертвы, сэр, - решил заметить я.

- Это правда, - согласился Франкрузаер. – Но можете расслабиться, нам всё равно всем здесь осталось не долго. Собирайте свои вещи, мы выдвигаемся.

С этими словами он покинул комнату. Я взял свой шлем, лежащий до этого на столе, и быстро надел его.

- Умеет, однако, обнадёжить, - Юрий не удержался от замечания. – А версия не прокатила, значит, правда буду думать дальше.

- Думай, - сказал я, проверяя свой пистолет. – Время у тебя ещё есть, так что удачи.

- А всё-таки интересно, откуда он такой взялся? Действительно в тюрьме сидел что ли? – предположил Арсений.

- В какой ещё тюрьме? – моему удивлению не было предела.

- В «Третьем доме» например, или в какой-нибудь другой грязной норе на полузабытой планете.

О прошлом своего командира мы не знали ровным счётом ничего. Да и не только о прошлом, но и о нём самом. Откровенно говоря, Франкрузаер являлся странной личностью. Мрачный, неразговорчивый, он никогда никого к себе не подпускал. Мало с кем общался и не любил разговоров о правительстве. Версий о его прошлом имелось много, среди них срок в «Третьем доме» или служба в элитном отряде «Крестоносцев». Сева считал, что капитан начинал свою карьеру на одном из диких миров. Больше других до правды пытался добраться Юрий, он постоянно придумывал что-то новое. Однако мне всё больше и больше казалось, что все наши версии слишком далеки от реальности. По сути, мы твёрдо знали о командире только две вещи: он один из тех офицеров, для которых жизни солдат важнее звёздочек на погонах, а такими тоже были не все. И ещё кое-что, о чём мы догадались не сразу.

О самом отряде, в котором мне довелось служить, я тоже мог сказать не больше чем о нашем командире. Прошлое «Рапиры» было скрыто, любые вопросы о нём оставались без ответа, а их имелось много. Где и когда был основан этот отряд? Кто был его первым командиром? Что стало с его бывшими бойцами? Всё это было тайной окутанной мраком, и лишь малую её часть высвечивал луч света, состоящий из тех знаний, которыми мы всё-таки располагали. Этой частью являлся капитан Франкрузаер и красное знамя отряда. Знамя с изображением меча со сломанным лезвием, которое капитан однажды разложил перед нами под сводами одного стального бомбоубежища. В тот день и прозвучали те, наверное, единственные слова о прошлом «Рапиры» которые он произнёс.

- Когда этот отряд только начинал свою историю, его знамя было немного другим, - капитан говорил, как всегда, сухо почти без эмоций, и никому не глядя в глаза. – На красном фоне был изображён настоящий меч, целый, сильный, гордый. Но потом его история была разрушена, как и многое другое, и теперь остались лишь одни осколки. Это знамя дорого мне. Оно символ отряда, символ его прошлого. Я знаю, мне недолго осталось командовать «Рапирой» и я хочу, чтобы вы запомнили кое-что. Теперь вы новое настоящее этой группы, вы её будущее. И я верю, что однажды вы все или кто-то один из вас сумеет собрать все осколки воедино и поднимет над нашими головами знамя с настоящим, новым, перекованным мечом. Я верю, что однажды будущее этого отряда перевесит его прошлое, и он откроет для себя новую страницу в своей истории. И эта страница начнётся с ваших имён.

Только после этого он поднял глаза и посмотрел, наконец, на нас, на всех сразу. И тогда каждый из нас, буквально кожей почувствовал каждое сказанное им слово, понял всю ту ответственность, которую капитан на нас возложил. Ответственность за дело, которое начали не мы, а другие люди и задолго до нас. За дело, которое для них было важнее жизни. За дело, которое было важнее войны.

Забавное жизненное обстоятельство, ты понимаешь, что что-то должно случиться, но обманываешься себя в том, что это не так. Ты чувствуешь, что некое событие неизбежно, оно должно произойти, только так быть и может. Но ты придумываешь оправдания, пытаешься найти иной путь там, где его нет. Почему ты это делаешь? И с чем это может быть связанно? Вера в лучшее, или просто страх признаться самому себе в том, что уже и так понятно?

Каждый из нас переживал это. И все мы переживали это, когда оно случилось. Мы понимали, что это неизбежно, что это возможно единственный выход из ситуации. В конце концов, что важно, когда ты летишь в пропасть? То, что однажды ты достигнешь её дна. И мы его, наконец, достигли.

Мы все чувствовали что это вот-вот произойдёт, мы все видели что ситуация медленно, но верно тянется к своей развязке. Но мы обманывали себя, утверждали друг другу, что есть другой путь, что никто на это не пойдёт и вообще нам всем нечего бояться. Наше правительство наращивало военный потенциал, укрепляло свои базы, начинало строительство новых звездолётов. А мы продолжали верить в то, что это только для поддержания порядка. Они разорвали дипломатические отношения и закрыли границы, а мы были уверенны, что это просто строчка в колонке новостей. И самое главное - мы никогда не верили в это по-настоящему, мы только хотели верить, только убеждали себя в этом, раз за разом. Ради того, чтобы сохранить иллюзию своего безопасного и нерушимого мира, где мы всё знаем, всё умеем и где нет того страха, который наполняет наш мир сейчас. Мы хотели сохранить иллюзию того, что войны никогда не будет. У нас для этого имелось множество аргументов, множество разных теорий и версий, однако путь оказался только один. Наша иллюзия быстро разбилась и обратилась в кучу осколков. И только в одном мы действительно ошибались, это началось раньше, чем кто-либо думал.

Долгое время граница между Содружеством Земли и, так называемой, Экзоцианской Фракцией составляли собой несколько звёздных систем. На этом пространстве постоянно действовал режим повышенной опасности, проходили небольшие военные конфликты и стычки между патрулями. Земное правительство держало на этом участке отдельную группу войск, входившую в состав Четвёртого Флота, и внимательно наблюдало за любыми изменениями в расстановке сил. От своего отца я хорошо знал, что эта граница одна большая проблема. Однако, большинство людей в колониях со временем привыкли к этой ситуации и смотрели на спорные планеты только как некую зону Известных Систем, где постоянно происходит то одно, то другое, и о которой постоянно пишут в новостях.

В январе 2247 года ситуация в корне изменилась, когда после разрыва дипломатических отношений и непродолжительного затишья, экзоциане начали вторжение. Их группа войск, получившая кодовое название «Рой», провела наступление на спорные планеты, такие как Фора, Кара-1 и Кара-2. Следом за ними, настала очередь Траектории и орбитального города «Киото», который служил опорной базой землян на протяжении всей границы с экзоцианами, а также ряд других спорных планет. К концу месяца, все они были оккупированы экзоцианскими войсками, а на планете Фора, согласно официальным данным началось создание концентрационных лагерей и исправительных учреждений. Так началась наша война с Экзоцианской Фракцией, без объявления и каких-либо переговоров. Внезапно и неожиданно. Собственно, как и начинается любая война.

Февраль 2247 года. Ситуация ухудшается. Фракция не останавливается на захваченной границе, и «Рой» начинает наступление на Внешние колонии. Под огнём оказывается множество планет, среди которых такие, как Парабеллум, Вестония и Наборная. В том числе экзоциане разворачивают наступление на звёздную систему Рубиновый пояс, которая является административным и торговым центром Внешних колоний. Здесь их войска атакуют «Первую» и «Шестую» планеты, наиболее развитые миры за пределами Внутренних колоний. Экстренный Совет принимает решение о мобилизации Четвёртого Флота и создании, так называемой, зоны экзоцианской агрессии. Лидеры государства обещают как можно скорее покончить с противником и восстановить мир. У нас появляется стратегия и множество планов планетарного уровня, а люди в колониях гибнут. В этом месяце сбили катер моего отряда на орбите «Шестой» планеты, и после этого я лежал в военном госпитале.

Март 2247 года. Многочисленные бои между силами «Роя» и Четвёртого Флота. Расширение зоны экзоцианской агрессии за счёт новых нападений на Внешние колонии. Блокада врагом планеты Парабеллум. Какие-то отдельные операции, наступления и контрнаступления, массовая агитация и пропаганда с обеих сторон. Люди продолжают гибнуть. Я, Юрий и ещё несколько человек из моего старого отряда «Фальшион» попадают в отряд «Рапира» под командование капитана Франкрузаера. Март особенно выделился тем, что в этом месяце наши войска одержали первую серьёзную победу над экзоцианами, разгромив их силы на планете Вестония. Это заметно приободрило многих наших солдат, и этим незамедлительно воспользовалась наша пропаганда.

И наконец, апрель 2247 года. Продолжение боёв во Внешних колониях, а также на «Первой» и «Шестой» планетах, сражения между боевыми звездолётами. Каждая сторона стремится одержать верх над противником, каждая сторона стремится уничтожить другую. Всё больше людей приходит к мнению о том, что конфликт затягивается, и война не будет короткой. Всё больше людей гибнет. А мир вокруг, меняется как сам, так и в моих глазах. Меняется моё мнение об этом мире, и том, какое место я занимаю в его многочисленных гранях. Меняется всё.

И многое ещё должно измениться, потому что именно сейчас апрель 2247 года. Я на «Первой» планете, в составе отряда «Рапира» в центральном городе этой колонии, в Клипексе. С недавнего времени я принимаю участие в боях за эту планету, с недавнего времени я один из тех многих, кого отправили на передовую, чтобы остановить врага. Моя история, это одна из бесчисленных страниц войны, ведь с недавнего времени я оказался на фронте. Это было всё то, что случилось со мной в моём прошлом. А что ожидало меня и моих товарищей в будущем, этого я ещё не знал. Это ещё только предстояло узнать.

Перед нами стояла площадь. Уверен, когда-то давно это было красивое место, с деревьями, цветами и высокой статуей космонавта. Теперь эта самая статуя раскололась на две части, площадь разрушена мощным взрывом, а деревья и цветы сгорели вместе с половиной города.

В небе ревели истребители, где-то вдали грохотала артиллерия, а мы снова бежали к своей цели. Мы меняли позицию, мы возвращались, потому что получили такой приказ. На стенах высоких домов вокруг виднелись агитационные плакаты, некоторые из них перечёркнутые. Иногда встречались рисунки людей в серых плащах и в противогазах. Следы многочисленных бомбёжек и взрывов, пулемётных выстрелов, ручных гранат. То и дело, на глаза попадались неподвижные тела среди обломков и просто на улицах. В развалинах какого-то магазина лежал обожженный и обгорелый остов «Паука». На транспортной линии перевёрнутый грузовик намертво перекрыл собой один из путей и до летального исхода придавил пару электрических машин. Лишь одно дерево на этой площади ещё оставалось живо. Оно цвело среди всех этих руин, почти не видя солнца, как, наверное, единственное, что ещё сохранилось, как знак протеста против всего того, что творилось вокруг.

Здесь, как на всех других участках боёв, экзоциане оставались, преданы своим основным принципам, среди которых особенно выделялись два. Их не волновали жертвы среди мирного населения и уровень разрушений. Поэтому при атаке на планету их баржи вели бомбардировку, как с орбиты, так и из атмосферы не скупясь на боеприпасы. Город Клипекс служил столицей планеты и центром колониального округа Новая Европа, поэтому одним из первых попал под удар. Следом за бомбардировками, здесь, как и во многих других районах планеты, последовал десант, который также уничтожал всё, что движется. Пехота, бронетехника, роботы и, всё это при постоянной поддержке с воздуха. Экзоциане быстро занимали обширные территории, практически истребляя всех, кого встречали на своём пути. В боях они обычно не брали пленных, а в лагеря отправляли лишь немногих. Жестокие сражения развернулись как на поверхности планеты, где противник стремился завладеть всеми стратегическими объектами, включая космодромы и плазменные электростанции, так и на её орбите, где враг штурмовал космические станции и расстреливал гражданские и военные звездолёты. По мирному населению они всегда били без зазрения совести. Когда из Клипекса начали эвакуировать людей через монорельсовые вокзалы, экзоцианские шаттлы разбомбили сами вокзалы и несколько поездов с гражданскими. И это, разумеется, было только малое из того, что они делали по всей линии фронта, как на этой планете, так и на любой другой.

Позднее, мы слышали множество слухов о нашем враге. Рассказывали о том, что экзоциане каннибалы, о том, что на оккупированной территории они раскапывали могилы и как-то оживляли мертвецов при помощи механизмов. Поговаривали о роботах со щупальцами, которые для тех же целей выковыривали из-под обломков зданий тела погибших. Что-то из этого являлось просто слухами, что-то просто странными выдумками. Судить обо всём этом было сложно и трудно. Всё это по-своему пугало и отталкивало, но для многих казалось важным суметь отличить правду от вымысла. Однако большинство солдат и офицеров всё равно смотрели на все эти слухи сквозь пальцы. Заниматься этими слухами будут другие люди, а у нас здесь своя работа и своя задача. По сути, каждого из нас здесь волновали разве что два вопроса. Как победить этого врага? И как выжить самому?

Город Клипекс разделяла на две части большая река со скучным названием ВП-11. С высоты птичьего полёта он представлял собой жалкое зрелище. Некоторые мосты через реку обрушились и рухнули прямо в её воды, в некоторых местах в неё упали и стоявшие рядом на берегу здания. Подземные туннели и транспортные линии были частично затоплены, а в северной части города в реке покоились и останки сбитого звездолёта класса фрегат. Несколько небоскрёбов ещё возвышались над остальными руинами, другие не выдержали, когда их секции начали обваливаться одна за другой. Отдельным вопросом стояли платформы, в Клипексе их было возведено целых пять. Платформа, это не лишённое грубости, чудо инженерного строительства, которое позволяли себе только достаточно развитые и значимые колонии с большим количеством населения. Они больше любого дома из тех, что стоят рядом. Они ярче любого небоскрёба из тех, что горели вокруг. Платформы это символ наших городов, для их возведения используются наиболее сложные технологии. Несколько одинаковых зданий, укреплённых дополнительным каркасом, которые служат опорой для сотворённой из бетона и стали платформы. От неё в разные стороны отходят дороги и искусственные реки, транспортные линии и пути, а на самой платформе высятся несколько других ярких, высоких, созданных из стекла и металла зданий, каждое из которых тянется к небу, как и все остальные. Тянутся в этой давней гонке к какому-то совершенству, каким-то стремлению сделать ещё один лишний шаг в будущее, принести его сюда, сказать, что мы уже живём в нём. И для этого люди строили всё больше, и всё ярче.

Но сегодня эти платформы, величественно смотрящие на остальную часть города, являлись такими же руинами, ставшими жертвами бомб и прицельных обстрелов. Сейчас они больше походили на могильные плиты, среди рассыпанных вокруг них камней.

Один за другим давали знать о себе грохоты больших плазменных орудий, которые, наверное, нельзя было спутать ни с чем. Подняв голову к небу, мне удалось увидеть над городом наш крейсер. Внушительный, тёмно-зелёного цвета, с несколькими синими полосками на борту, он замер в воздухе. На звездолёте виднелись герб Содружества, серийный номер и название, но больше всего в глаза бросались вспышки его плазменных орудий. Этот корабль вошёл в атмосферу планеты ещё ночью и теперь обстреливал вражеские позиции перед нашей контратакой. Группа истребителей защищала крейсер от налёта экзоцианских штурмовиков.

Определённо звездолёт был красивый, но задерживаться здесь, ради того, чтобы насладиться его внешним видом я позволить себе не мог. Поэтому бросив лишь один взгляд в сторону этой машины, я продолжил путь в составе своего отряда. Впереди нас ожидало здание городского Магистрата, которое представляло собой огромную железобетонную коробку покрытую панцирем из стекла и знамён. Вместе с целым рядом других улиц и когда-то величественных небоскрёбов оно образовывало собой центр города, являвшийся им для всех направлений жизни Клипекса. Как культурной и экономической, так в свою очередь и политической. Так было раньше, а теперь возле Магистрата располагался полевой штаб, командующий силами обороны города и позиции целой дивизии. Самое главное строение Клипекса перенесло несколько обстрелов, и с тех пор всё руководство его покинуло. Способный поддерживать постоянную связь с орбитой штаб разместили в другом здании неподалёку, а рядом с ним и полевой госпиталь. Там постоянно трудился целый санитарный отряд, оттуда постоянно доносились крики и стоны. Мужчины, женщины и дети. Солдаты, офицеры и гражданские лица, попавшие под обстрелы. Во внутреннем дворе бывшей городской больницы под открытым небом стояли платки и ряды носилок с раненными людьми, потому что больше их было негде размещать. Фургоны отсюда шли либо через Северный Добывающий Район, через который ещё можно было эвакуировать людей, либо в сторону братской могилы.

Дома вокруг укрепляли бронеплитами и мешками с песком, на верхних этажах оборудовали позиции для пулемётов и автоматических пушек. Виднелись окопы, маскировочные сети, накрывающие собой целые улицы. На крышах зданий дежурили снайпера, роботы-разведчики осуществляли патрулирование. Моему взгляду встречались зенитные комплексы и боевые машины, как гусеничные, так и шагающие. Многочисленные солдаты, каждый из которых выполнял свою работу. Кроме обороны центрального района города, отдельные группы обеспечивали безопасность штаба и госпиталя. Каждый мост через реку находился под усиленным наблюдением, а транспортные линии, где лежали подбитые грузовики и дежурили тяжёлые танки, были перекрыты минными полями. Город изменился.

Наш отряд вошёл в один из кварталов, который располагался ближе к штабу, но дальше от госпиталя. Последнему обстоятельству я был только рад. Квартал такой же, как и везде, разбомбленные дома, руины старой жизни. Дежуривший на своём посту тяжёлый шагоход «Вепрь-5» с обожжённой бронёй на борту, возле которого курили несколько операторов. Они слушали по передатчику сообщения о боях в южной части города, где экзоцианские десантники атаковали наших воздушных пехотинцев, словно действительно знали о том, что мы готовимся к контратаке. Небольшая группа раненных прошла мимо нас в сторону госпиталя. Тех, кто не мог идти сам, несли на носилках, остальные опирались на костыли, либо помогали друг другу. Перебинтованные головы, тела, кровь на одежде и на повязках. Обожжённая кожа, у кого-то не хватало рук или ног. Страшное зрелище. Раненных бойцов сопровождали военные врачи. За время, проведённое на фронте, я начинал привыкать ко всему тому, что видел, но самое главное я начинал понимать ту разницу между моими старыми представлениями о войне, и тем кошмаром, которым она оказалась на самом деле. Я начинал понимать, что раньше, не знал о ней ничего.

Прибыв в назначенный квартал, наш отряд спустился на нижние уровни города, сеть подземных ходов и улиц, расположенных под домами. Металлические опоры, иногда низкие потолки и множество помещений, которые соединяют друг с другом городские здания, и через которые проходят пути общественного транспорта. Сейчас их использовали для размещения припасов, вооружения и в качестве укрытия от периодических обстрелов, не смотря на то, что часть этой системы обвалилась, и освещение было сильно далеко от идеала. Некоторые ходы перекрывали собой специальные железные затворы, на стенах снова попадались нарисованные изображения людей в серых плащах и в противогазах. Большая подземная автостоянка была расчищена от гражданских машин и заставлена палатками и ящиками с боеприпасами. Виднелись бронированные армейские автомобили, осветительные лампы, доносились ругань и офицерские команды. Повсюду сновали солдаты, каждый занимался своим делом. Отличительной особенностью было то, что все эти палатки принадлежали бойцам спецназа «Окитава» входящего в распоряжение Военно-Космической Разведки Содружества Земли. Он служили нашим временным расположением. Пройдя через дежурный пост, мы сразу направились к своим палаткам. Там нас уже ожидало второе отделение отряда «Рапира». Завидев капитана, парни быстро построились и отдали честь.

- Товарищ капитан, разрешите обратиться! – прозвучал бодрый, но слегка хрипловатый голос Стива Таккера.

- Докладывайте, - почти равнодушным голосом приказал Франкрузаер.

- Товарищ капитан, - снова повторил Стив и начал быстро чеканить слова. – Второе отделение прошло всю двадцать седьмую транспортную линию как вы и приказывали. Заряды установлены точно на свои места, согласно основному плану. Имела место только одна стычка с силами противника. Мы потеряли Хоурса, - последние слова он произнёс после небольшой паузы.

- Пусть земля ему будет пухом, - произнёс Франкрузаер, и в этот момент в его глазах мелькнуло то самое выражение человечности и сожаления, которое всё реже и реже проявляется здесь в каждом из нас. – Как давно вы вернулись?

- Четыре часа назад, сэр.

- Понятно. Отряд! Всем привести себя в порядок и приготовиться к выполнению предстоящей боевой задачи, я направляюсь в штаб, у вас примерно полчаса. Чтобы к истечению этого времени все были готовы. Вам всё понятно?

- Так точно, сэр! – общим хором ответили наши голоса.

После этого капитан удалился, а у нас появилось немного времени вздохнуть свободно. Совсем немного времени. Парни поприветствовали друг друга. Я был рад видеть знакомые лица, слышать людей, с которыми уже успел пройти через многое. Стив Таккер, командир второго отделения, Джон Маркер, музыкант, который везде носил свою гитару, наш снайпер Виктор Кравцов, и другие. Стандартное армейское приветствие в земных войсках было простым. Ты ударяешь своего товарища кулаком правой руки по его левому плечу, а он делает то же самое, при этом бить нужно сверху. Так делают только солдаты окончившие курс подготовки, те, кто уже перестал носить звание кандидата и одевает форму, наконец, вступив в свой отряд. Так делают такие солдаты как мы. Когда время приветствий закончилось, начался обмен новостями. Разумеется, все помянули павшего Хоурса. Таккер сохранил его армейский жетон и теперь передаст его капитану. Закончив с проверкой снаряжения люди, ожидали возвращения командира отряда, однако у меня оставалось одно небольшое дело. И сделать его на самом деле стоило сейчас.

Я подошёл к командиру своего отделения Анромису Любмеру. Анромис нервно курил, внимательно всматриваясь в фотографию какой-то девушки со светлыми волосами. Он медленно выдыхал дым, и казалось, что сейчас его не интересует ничего, кроме этой самой фотографии.

- Весёлый намечается сегодня день, согласен? – спросил я.

- Возможно, - кивнул он. – Уверен нам это веселья хватит на долго.

- Слушай Ром, мне отойти нужно по одному делу.

- Это куда? К Костяну что ли?

- Да.

- По поводу той штуки из магазина?

- Да, - сказал я.

- Егор, - Анромис спрятал фотографию в нагрудный карман. – Я не имею проблем к Костяну, но не советовал бы тебе связываться с его делами. Тёмное это всё.

- Знаю, мне просто нужна одна вещь.

- Не мог другим способом достать? – он снова выдохнул сигаретный дым.

- Решил лучше этим, тем более, что я уже обо всём договорился.

- Тёмное это, - снова повторил Анромис. – Никогда мне не нравилось всё это.

- Мне тоже, - признался я. – Расслабься друг, мне только одно дело сделать, остальное мне неинтересно.

- Ладно, давай только быстро, а то вдруг командир раньше вернётся.

- Спасибо, я потороплюсь.

И кивнув ему, я поспешно направился к выходу на поверхность. Времени действительно было в обрез.

Жизнь в импровизированном лагере, раскинувшемся на несколько кварталов возле здания Магистрата, была сложной и многим могла показаться странной. Собственно она в действительности такой и являлась. Люди, железо и оружие - все они служили неотъемлемой её частью, точно также как и я сам. Мой путь лежал через окопы, укрепления и посты к полуразвалившемуся зданию под номером одна тысяча сто семнадцать. Там находилось расположение двадцать шестой разведывательной роты, в которой служил один мой знакомый. Константин Николаевич Рыбкин, можно просто Костян.

С неба накрапывал лёгкий дождь, возможно, скоро будет ливень. Повсюду кто-то кричал, командовал и раздавал различные указания, солдаты бегали настолько быстро, насколько могли, и каждый раз, по общей немой команде, все падали на землю и зажимали уши руками. Каждый раз, когда воздух прорезал дикий, пронзительный и отвратительный свист. Как только подошла очередная волна, я упал на грязную землю вместе с остальными и зажал уши. Сейчас начнётся. Заставив нас немного подождать, звук резанул всё окружающее, отразился от каждой стены, подобно приливу прошёлся по сырой дороге и, задержавшись на несколько секунд, исчез. Несколько секунд.… За это время я успел увидеть в луже воды лицо ефрейтора, которого подстрелили на прошлой неделе, за это время я успел разглядеть в темноте раненого бойца, которого загрызли живьём у нас на глазах…

- Подъём! – раздалась над десятками неподвижно лежащих тел громкая команда.

Все снова встали и принялись выполнять приказы. Все снова считали пять минут, оставшиеся до нового свиста, до новых кошмаров. До здания номер одна тысяча сто семнадцать я добрался быстро. Лестничные пролёты, квартиры и горы щебёнки на полу. Всё это до боли знакомая и привычная картина. Лифт, разумеется, не работает, хотя на него уже никто и не рассчитывает. На стене висела электронная доска объявлений, вышедшая из строя, и теперь облепленная записками и бумагами от самых разных людей. «Мама я эвакуируюсь с Андреем, надеюсь встречу вас с папой в лагере для беженцев! Люблю вас!». «Люба! Здесь стало слишком опасно, детей я отправил к Павлу, а сам жду тебя здесь! Ищи меня на нашей квартире!». «Сергей! Прости меня за всё! Я покидаю город с родными, целую тебя!». Солдаты здесь не внушали собой оптимизма, но их собрали здесь вовсе не для этого. Кто-то спал, кто-то чистил оружие, один знакомый мне боец чинил свою рацию. Вот только гитары здесь не было слышно совсем, Карла подстрелили несколько дней назад. Квартира, в которой я нашёл Костяна, практически никак не отличалась от всех остальных. Пыль, руины, пустота. Только несколько металлических ящиков и картонных коробок, пустая половина которых валялась на полу. Костян, высокий бритый мужчина с серьгой в правом ухе, стоял возле своего стола, на котором лежала горстка рваных и кое-как подклеенных скотчем карт, и что-то записывал. Вся левая часть его головы, включая половину лица, была покрыта специальными бинтами.

- Как ранение? – спросил я его.

- Говорят через неделю или две заживёт, если раньше не полягу.

Я хотел сказать что-то по этому поводу, но он, молча, указал мне на пол, лёг сам и зажал уши. Я последовал его примеру. На этот раз свист не заставил себя ждать, он раздался сразу и сильно. Несмотря на то, что я крепко держал голову, я всё же слышал его отголоски, его грозный, нарастающий волнами шум. Ефрейтор, раненый боец, санитар которого достало осколками.… Два красных, налитых кровью глаза в темноте… Свист резко оборвался.

- Готов!

Я выбежал на полуразрушенный балкон квартиры и тут же обратил свой взор к огромным серым тучам. Толпы людей на улице радостно кричали и указывали пальцами в небо. Оттуда, из облаков, на землю падал горящий, бесформенный аппарат, прозванный в армии алым соловьём.

- Не тратить время! Всем вернуться на свои посты!

Люди в лагере снова принялись выполнять каждый свою роль, однако теперь уже все были лишены необходимости считать роковые минуты. Теперь стало хоть немного, но легче. Подбитый соловей только-только скрылся за крышами домов на горизонте, а работа вокруг уже кипела с новой силой. Инженеры ремонтировали повреждённую бронемашину, какой-то сержант считывал данные со своего цифрового планшета, двое солдат поднимали с земли безвольно повисшее на руках тело. Я закрыл глаза. У каждого страха есть своя причина, по которой его боятся. У алых соловьёв тоже имелась такая причина, причина по которой ты всегда будешь падать на землю и как можно сильнее закрывать свои уши, когда узнаешь что эта тварь где-то неподалёку. И всё ради того, чтобы ни слышать их свист, чтобы ни сходить при этом с ума, чтобы тебя потом также не поднимали с земли.

- Ну что, принёс? – раздался голос позади меня.

Я покинул балкон и вернулся в полупустую квартиру. Поскольку мебели здесь практически не было, я сел на второй в комнате стол и достал из нагрудного кармана сигарету. Потом сверкнул зажигалкой.

- Ну, так что? – ещё раз спросил Костян, протягивая мне свою папироску.

- Достал я твою вещь, - сказал я, сверкнув зажигалкой и для него. – Так что успокойся.

- Да я спокоен, разве по мне не видно? – поинтересовался мой собеседник.

- Что-то не особо, - заметил я. – Какие новости?

Костян снова вернулся к картам и начал раскладывать их на своём столе по совершенно неведомому мне принципу, который при этом был мне ещё и не интересен.

- Да что тебе рассказать? – спросил он. – Ночью здесь полный кавардак был, наверное, сам уже в курсе, так что радоваться нечему. Экзоциане высадили новый десант, возле Вальмера и в округе Скотта, они атаковали наши соединения, уже поступило несколько просьб об эвакуации. Около десятка групп вражеских бомбардировщиков отделились от авианосцев и теперь вошли в атмосферу. Да, ещё говорили, что они пустили вперёд танки. Пока радоваться нечему.

- Звучит интересно, - произнёс я. – А ничего так, что всё это происходит за несколько часов до нашего контрнаступления по всему городу и колониальному округу?

- Об этом ничего сказать не могу, да и вообще никто не может. Объяснений из штаба нет, говорят, что простое совпадение.

- Таких совпадений не бывает, - отрезал я.

- Согласен, - Костян пожал плечами. – Но о чём мы здесь можем говорить? Может это утечка информации, может это отдельные атаки, может ещё что. Приказано держаться плана и ждать команды, все наши части уже вышли на исходные позиции.

- Так понимаю, что весело будет всем.

- Это точно. Ударный батальон «Слуг Первого Пути» уже перешёл в собственное наступление, можно сказать, прокладывают себе дорогу гусеницами своих машин. Потери растут, а в штабе пытаются правильно оценить ситуацию. Когда всё кончится, будут говорить о своей молниеносной реакции, а не о том, сколько погибло солдат.

- Это и так понятно, - мне не нравилось подобное мнение, но я был вынужден с ним согласиться. – А чем ещё обрадуешь?

- Говорят, что основное преимущество пока ещё на нашей стороне, вопрос в том, сколько мы сможем его удерживать. Наши звездолёты сбили на низкой орбите вражеский средний транспорт, но подтверждения об этом пока не поступило. Самое главное, что основные города планеты мы ещё держим, правда наиболее тяжёлое положение до сих пор остаётся в Ривенпуле. С его штабом по-прежнему нет связи, и хоть там наши отряды ещё держаться, прорваться к ним с подкреплениями или хотя бы боеприпасами сейчас нет никакой возможности. Поэтому, сколько они ещё смогут держаться, никто знает.

- Твоя сестра там?

- Нет, сестра вместе с матерью и детьми в Вильене, а Вильен сейчас в относительной безопасности. В Ривенпуле муж моей сестры. Она сильно волнуется за него, оттуда ведь даже письма нельзя получить.

- Он пехотинец?

- Нет, инженер на Ривенпульском аэродроме. Его как призвали, так сразу туда и определили.

- Надеюсь, он жив, - сказал я. – Надеюсь на это.

- Я тоже, - произнёс Костян.

Сняв со спины вещмешок, я осмотрел его содержимое, среди которого были предметы личного пользования, батарейки, старая тетрадь и цифровой планшет небольших размеров с треснувшим экраном, тем не менее, продолжавший исправно работать. Спустя несколько секунд поисков мне удалось достать из вещмешка искомый предмет. Кусок железа, обтянутый несколькими проводами и покрытый неясными символами. Несмотря на то, что принцип его работы был мне совершенно не ясен, цель этого устройства я отчётливо себе представлял. Его создатели уже не раз успели опробывть его на мне и моих товарищах.

- Вот держи, - я протянул кусок железа Костяну. – Как и просил, нашёл более или менее уцелевшую часть. Конечно, если можно так выразиться.

Костя проснулся от своих невесёлых размышлений и с любопытством взял прибор в руки. Теперь он был подобен хищнику, рассматривающему только что пойманную добычу и внезапно заметившему в ней изъяны. Правда, изъянов он в ней всё-таки так и не нашёл.

- Отлично, был бы их десяток, я бы сказал замечательно, но и так сойдёт.

- Уж прости, ты просил только один.

- А там было несколько?

- Было, но только один более или менее уцелевший. Сам знаешь, такие штуки редко когда сохраняются.

- Знаю, знаю. Спасибо тебе. Ну что, как договаривались?

Я быстро сообразил в уме варианты.

- Да, - сказал мой голос после недолгого размышления. – Как договаривались, но только сначала одно дело. Ты сам-то нашёл то, что я просил?

Костян довольно усмехнулся и одарил меня взглядом истинного знатока во всем, в чём только можно.

- Обижаешь друг, обижаешь, - деловито произнёс он. – Конечно, я раздобыл твою вещь.

С этими словами Костян протянул мне небольшую цепочку, которую я бережно принял и внимательно осмотрел.

- Как заказывал, - похвастался мой товарищ. – Чистое серебро. Была ещё золотая, но ты вроде настаивал на этом металле?

- Да на нём, - подтвердил я, мысленно отмечая, что цепочка была хорошей. – Серебро мне гораздо больше нравится, чем золото.

- Ну, вот значит, все довольны.

- Ещё две пачки сигарет, как по делу было, добавь, и вообще счастливы будем.

Костян не стал спорить, он и не собирался. Всё его внимание теперь занимал принесённый мною кусок железа, пристально рассматриваемый новым владельцем через многофункциональную лупу.

Я многое слышал о Системе Тени. Везде, где корпорации или правительство не могли построить свой рынок со своими правилами, его строила Система Тени. Информаторы, контрабандисты, торговцы - эти люди доставали всё, что достать было сложно, труднодоступно или просто незаконно. У каждого человека было своё мнение об этой организации, если конечно её можно так назвать. По-своему, это скорее, целая сеть самостоятельных предпринимателей, объединённых общей целью, смысл которой банальное получение прибыли. Кто-то видел в них наёмных шпионов способных достать компрометирующую информацию о конкурентах. Кто-то - отчаянных парней, вывозящих с дальних планет запрещённые к распространению, но, тем не менее, пользующиеся большим спросом товары. А кто-то - просто людей, способных за деньги достать тебе бутылочку хорошего ордорианского виски, который в обычном магазине стоил бы раз в десять дороже. На самом деле, всё просто зависело от того, с кем именно из Тени вы общаетесь. Кто он, какие у него интересы и что за услуги он готов предложить. В зависимости от этого можно будет сказать, насколько глубоко вы вошли в тайный мир тёмных сделок, которые не любят лишних свидетелей, но активно совершаются, наверное, практически на всех планетах человеческой расы. При том условии, что каждый член Системы был независимой личностью и платил, по сути, только самому себе, все они были объединены общими правилами, нарушать которые строго не рекомендовалось. Разумеется, я не читал их собственного свода законов, но догадаться о его нормах было не сложно. Не ломай бизнес своего коллеги, не порть репутацию организации, не сдавай своих. И самое главное - всегда вовремя плати за Тёмную Сеть. Последнее было уже настоящей легендой. Наверняка всем членам Системы было строго-настрого запрещено распространяться об этом факте, поэтому за долгие годы он успел обрасти просто вагоном самых разнообразных слухов. А смысл всех эти подозрений был прост. Существует версия, что у Системы Тени есть своя специальная Тёмная Сеть. Это что-то вроде сайта или компактного носителя с информацией, доступ к которой имеет любой субъект, зарегистрированный в Системе Тени. Там указанно всё, что касается этой организации. Список её участников, основные рынки, товары, данные о клиентах. Это то, что делает работу Тени возможной и самое главное успешной. Это то, что она будет бережно хранить всегда и никому не отдаст ни при каких обстоятельствах. Ибо, как сказал однажды за одним разговором Закарий: «Пока жива Тёмная Сеть, будет жить и Система Тени».

Костян начал что-то невнятно бубнить, не отрывая глаз от многофункциональной лупы. Из моего опыта общения с этим человеком можно было заключить, что кусок железа с символами ему необычайно нравится. В общем, Система Тени была подозрительной и грамотно построенной организацией, где точно также как и в жизни, всё зависело от того, с кем именно тебе довелось общаться. От себя мог добавить, что Костян был относительно безобидным представителем этого сообщества, с которым я мог позволить себе сотрудничать.

- Да, хороший образец, – заключил Костян, отрываясь, наконец, от созерцания своей находки.

- Хороший, - согласился я. – Если только забыть, что эти образцы нам каждый день по нескольку штук на голову сбрасывают. И о том, что потом происходит.

- У каждой вещи в этой жизни есть две стороны медали. Сначала тебе может казаться, что это прекрасное украшение, которое будет замечательно смотреться на шее твоей девушки, а потом ты вдруг неожиданно узнаёшь цену этого украшения. Точно также и здесь, сначала ты видишь только то, что это смертельно опасная бомба, а потом неожиданно понимаешь, что на ней можно неплохо заработать.

- Это не бомба, - поправил его я. – Это то, что от неё осталось.

- Тем лучше! Да, кстати, совсем забыл про твои сигареты.

- Слушай, а кому вообще эта штука может понадобиться? – поинтересовался я, пока Костян копался в своём вещмешке.

- Честно говоря, даже не знаю, - признался он. – Мне скинули заказ, он меня самого сильно удивил. Но если за него готовы хорошо заплатить, то больше меня ничего не интересует.

- А если это опасно? Ты, в конце концов, не детскими игрушками торгуешь.

- Как это может быть опасно? – спросил Костян. – Эта штука уже своё отпела. Она уже не взорвется, да и нечему там больше взрываться. Эта вещь ничем не отличается от тех же детских игрушек разве только тем, что её сделали экзоциане, а не земляне.

- Вот именно в этом и заключается главная разница.

Костян лишь безразлично пожал плечами.

- Мне наплевать, я не торгую оружием, - заявил он. - А если какому-то жирному богачу с Земли или ещё откуда-то захотелось повесить у себя над камином остатки экзоцианской техники, то пусть хорошенько заплатит за это. И тогда к нему не будет совершенно никаких вопросов.

- Ладно, смотри сам, - произнёс я. – Это уже твоё дело кому и за сколько эту штуку теперь передавать.

- С этим не спорю. Вот держи, как договаривались, цепочка и сигареты, - с этими словами он протянул мне две не распакованные пачки.

- Спасибо.

- Удачи тебе Егор, – произнёс Костян, когда я убрал сигареты. – Смотри не поляг там.

- Даст Бог, не полягу, и тебе удачи Кость.

На улице накрапывал мелкий дождь, теперь уже можно было точно не сомневаться, что скоро начнётся серьёзный ливень. Я достал полученную от Кости цепочку и ещё раз придирчиво её осмотрел. Да, хорошая, добротно сделанная. После этого я открыл один из своих нагрудных карманов и выудил из него два серебряных кольца с изящной гравировкой. Молча, одел их на цепочку и застегнул её у себя на шее.

- Егор! – донеслось из моего личного передатчика. – Егор, ты где?

В голове начали собираться грустные мысли, те о которых я всегда старался не вспоминать.

- Егор! – настойчиво послышалось снова

- Слушаю, – ответил я.

- Егор, твою налево, - ошибиться было довольно сложно, голос явно принадлежал Юре. – Ты что не отвечаешь?

- Я сейчас ответил, чего случилось?

- Давай быстро обратно, у нас общий сбор.

- Это с какой ещё радости? – спросил я.

- Всё с той же, - многозначительно сообщил Юрий. – Похоже, у нас сегодня будет действительно весёлый день.

Глава вторая. Холодный дождь.

Двигатель машины периодически громыхал и работал на полную мощность. Наш транспорт уверенно продвигался к своей цели. Я сидел на металлической лавке внутри стандартной БМП «Волк» и один за другим вставлял плазменные патроны в магазин автомата «К-15». Здесь в полном составе было всё первое отделение «Рапиры». С опозданием на несколько метров за нашим транспортом с такой же скоростью катилась вторая БМП со вторым отделением. Бойцы отряда готовились выполнять свою работу.

Юрий с напущенной сосредоточенностью складывал и раскладывал приклад своего автомата, что-то считал. Рашид нервно курил, а Закарий спокойно читал маленькую книжку, перелистывая страницы почерневшей от болезни рукой, на которую он всегда одевал кожаную перчатку. Болезнь называлась «Агрониус» и даже после окончания курса лечения и возвращения в строй, к руке Закария так и не вернулся здоровый вид. Военврач Василий, медицинская и душевная поддержка нашего отделения, мирно наслаждался последними минутами сна, которые остались ему в этой железной машине. Франкрузаер тоже сидел с закрытыми глазами, однако в отличие от Василия не спал. Он вообще почти не спал, и практически перед любым боем всегда носил несвойственную большинству маску абсолютного спокойствия. Казалось, разорвись рядом с ним плазменная бомба, а он и духом не поведёт. Разве только пожалуется, что у него снова закончились спички для сигарет, наверное, только в эти моменты он проявлял, наконец, хоть какие-то эмоции. И самое главное - никогда не пользовался зажигалками, всегда только спички собирал. Разумеется, заканчивались они у него быстро. Артём сжимал рукоять огнемёта и тупо смотрел вперёд себя, Арсений тихо молился. Я тоже читал молитвы, но постоянно отвлекался. Мысли о предстоящем задании, как всегда, не давали мне покоя.

В своё время процесс звёздной экспансии подарил человечеству множество разных сюрпризов, к большинству из которых мы оказались не готовы. Все вместе они показали нам, что колонизация космоса пройдёт вовсе не так, как мы того ожидали, что будет не просто сложной, она будет другой. Эти сюрпризы дали нам понять, что космос не собирается играть по нашим правилам, вместо этого он стремится навязать нам свои.

Одним из таких сюрпризов стали люди, которых впоследствии назвали динарии. Эти люди начали появляться в колониях спустя пятнадцать лет после окончания Великой Эпидемии, в своё время разразившейся сразу на нескольких планетах. При этом первым миром, где появились динарии, считается планета Парабеллум, на которой сейчас из-за войны дела обстоят не самым лучшим образом. Каждый динарий имеет небольшой ряд отличий от обычного человека. Это более эффективная способность к регенерации, иммунитет к большинству болезней, но в первую очередь - это нассий. Нассий - это энергетический заряд, который динарий способен создать на небольшом расстоянии от себя. Причина этой способности заключается в наличии у каждого динария особого энергетического поля, вызванного изменениями в структуре ДНК. Фактически эти люди способны создавать энергию в чистом виде, или точнее некую сферу, выделяющую эту энергию. Собственно сама эта сфера и получила название нассий.

Откуда-то снаружи послышались приглушённые взрывы, возможно, они были даже близко от нас.

Как появились эти динарии, никто точно не знает, причина столь сложных изменений в генетическом коде, никому неизвестна. Разумеется, у правительства могут иметься свои соображения на этот счёт, но официальные источники до сих пор так и не дали никаких объяснений. Поэтому и у людей, и у самих динариев, остаются лишь многочисленные догадки, каждая из которых никак не отображает собой реальность. Однако когда имеет место одна странность, рядом с ней всегда оказывается и другая. Динарии казались многим уникальными, их способности выглядели чем-то фантастическим. Но они не могли использовать их в полную силу. Как показали результаты медицинских исследований, более девяноста процентов динариев были не способны создать нассий, они испытывали сильные головные боли, теряли сознание или даже умирали, в попытках сгенерировать эту энергетическую сферу. Они просто не могли, её создать, им не хватало на это сил. Поэтому подавляющее большинство динариев, даже имея изменения в структуре ДНК, фактически ничем не отличались от обычных людей. Всё это было похоже на чью-то злую шутку, как будто каждому из них подарили по ларцу с секретом, но не выдали к нему ключа. Они были другими, нежели остальные люди, но не могли воспользоваться этим свои отличием.

Боевую машину сильно встряхнуло, и я покрепче ухватился за страховочные ремни.

Земное правительство быстро отреагировало на появление динариев. Поняв, что они не представляют собой угрозы, Экстренный Совет создал организацию под названием «Сияние». Её задача - это учёт и регистрация всех динариев в Пространстве Содружества. Центр организации разместили на Марсе, и работала она под полным контролем со стороны правительства. Регистрацию объявили обязательной, но в остальном, динарии имели равные права с остальными гражданами. Со временем, «Сияние» становилось всё более сложной структурой. В нём работали учёные, врачи, многие динарии. Они пытались понять причину мутации у этих людей, оценить их потенциал, научиться использовать эти способности. Специальные медицинские проекты тренировали динариев не способных создать нассий, детей оказавшийся среди них, учили правильно смотреть на мир, воспринимать себя его полноценной частью. В какой-то степени, можно сказать, что правительство стремилось выставить динариев как таких же людей, как и мы. Стремилось показать, что их способности не повод думать, что они лучше или хуже других. Наглядным примером такой деятельности стало создание профинансированной правительством школы «Полярис», где детей из числа динариев обучали использовать свои способности и готовили жить в межпланетном обществе. Предполагалось, что все они впоследствии займут важные посты в «Сиянии», либо смогут выбрать свой путь.

Здесь, на «Первой» планете в городе Клипексе находился Центр работы «Сияния» во Внешних колониях. Его директором служила женщина по имени Мелисса Браун, также известная как Видящая. Говорят, она пользовалась большим уважением среди динариев и людей им сочувствующим, а также имела авторитет в самом «Сиянии», достаточный для того, чтобы Верховное Командование беспокоилось о её безопасности. В первые дни бомбардировок здание «Сияния» разрушили, и Мелисса Браун вместе со своими помощниками осталась в городе помогать раненным в рядах сотрудников Звёздного Креста. Однако теперь в штабе решили, что её необходимо срочно эвакуировать, и выделили для этого специальный катер и группу наёмников из частной компании. К сожалению, катер сбили ещё над городом, и он рухнул в его южной части, как раз там, где сейчас шли упорные бои. В штабе этой новостью были сильно обеспокоены и тогда спасательную операцию поручили нашем отряду, вероятно надеясь на репутацию Франкрузаера, как человека всегда добивающегося поставленной задачи. И вот мы двигаемся в предпринимательские районы города, навстречу неизвестному. Как и всегда.

«Волк» неожиданно резко остановился и замер. Страховочные ремни удержали меня и не дали упасть с места.

- Всё товарищи, - скомандовал открывший глаза Франкрузаер. – Все на выход!

На выходе нас встретил дождь. Сильный, холодный. Бойцы моего отделения один за другим покидали когда-то такое родное и относительно безопасное нутро боевой машины и теперь, встречались с уже давно ставшей привычной, нынешней реальностью города. Кроме сильного дождя, щедро льющего с плотно затянутого тучами серого неба, нас со всеми радостями встретила местная канонада самых разных музыкальных композиций. Многочисленные взрывы и выстрелы лились, казалось, сразу со всех сторон, в небе натужно ревели технолёты. Пилоты обеих сторон снова решили потягаться за господство в воздухе. Нам также ещё предстояло сыграть свою роль.

Вокруг виднелись всё такие же разрушенные дома, большинство из них невысокие и однообразные. Совсем рядом попадание плазменной бомбы пробило внушительных размеров дыру в транспортной линии и открыло подземные улицы нижних уровней. Где-то там внизу лежали развороченные грузовики и мёртвые тела, накапливались лужи. С ближайшего фонарного столба свисал повешенный солдат, судя по форме, это был один из наших. Экзоциане редко брали пленных и давили любое сопротивление.

Дождь поступенно усиливался. Нашего звездолёта над городом, ещё совсем недавно обстреливающего экзоцианские позиции, теперь не было видно. Меньше часа назад его сбили вражеские зенитные комплексы, и он рухнул на окраине города. Разумеется, к нему отправили спасательную команду, но кто знает, сколько человек там выжило, и сколько ещё протянут, пока не придёт помощь?

Нашей целью теперь служил Планетарный Музей Космической Истории. Именно там по нашим данным смогли укрыться выжившие после крушения катера, и именно там их зажали экзоциане. Высокое белое здание, с несколькими ещё рабочими голографическими экранами, гласящими о скором начале новой выставки. Почти все его окна были искорежены многочисленными попаданиями, от стеклянных дверей главного входа вообще ничего не осталось. С крыши здания, а также из нескольких окон время от времени раздавались ответные выстрелы, охрана Видящей всё ещё продолжала выполнять свою задачу. Прямо перед главным входом открывалась довольно просторная площадь, огороженная, теперь уже поваленной решётчатой оградой, и когда-то украшенная цветочными клумбами, остатки которых ныне валялись вокруг. Судя по всему, получившееся открытое пространство было единственным подходом к зданию, однако оно слишком хорошо простреливалось, чтобы по нему можно было как-то перебраться. Об этом явно свидетельствовало несколько неподвижных тел, ранее принадлежавших тем, кто всё-таки рискнул попробовать пройти через площадь.

По одному её краю держали оборону воздушные пехотинцы из пятьдесят второй роты «Красных тигров». С другой стороны, виднелись серые сгорбленные силуэты. Видимо в этом месте экзоцианская атака остановилась, и теперь обе стороны обменивались выстрелами, выискивая друг у друга слабые места. Мы подошли к нескольким домам, составляющим позиции пехотинцев. Стандартные укрепления - бронеплиты и мешки с песком. Два человека управлялись с автоматическим миномётом, несколько солдат стреляли с верхних этажей. Санитары оттаскивали в сторону раненных. Нас встретили пять бойцов в полном боевом облачении, один из которых представился старшим сержантом.

- Капитан Франкрузаер, отряд «Рапира», вас должны были предупредить о нашем прибытии, - без лишних церемоний наш командир обратился сразу к нему.

- Так точно, сэр, - молодой парень, наверное, даже моложе меня, с испачканным одновременно и кровью, и грязью лицом отдал честь.

- Где командир отряда?

- Тяжело ранен сэр, я принял командование на себя.

- Тогда немедленно докладывайте обстановку, - потребовал капитан.

- Докладываю. Гражданские вместе с приоритетным объектом эвакуации и группой охраны прижаты в здании Планетарного Музея, возможности подойти к ним, с главного входа нет. Силы противника примерно равны нашим, если верить данным мобильных дронов. У нас же потери, укладываемые в допустимую норму. Требуется помощь в обеспечении эвакуации, сэр.

- Помощь предоставим, - Франкрузаер кивнул. – Есть другие варианты, как пробраться в здание музея, минуя главный вход?

Старший сержант на мгновение призадумался, но потом чётко ответил:

- Есть возможность обойти здание с обратной стороны через автостоянки, но там также силы противника, а у нас не хватает людей. Около двадцати наших человек вместе с БТР прижаты сейчас при попытке пробраться к музею, и мы не можем их вытащить, сэр.

- Причина?

- Плотный огонь вражеских снайперов в здании напротив наших позиций, сэр.

Франкрузаер потратил на размышления меньше минуты, а потом отдал приказ, подобных которому он отдал, наверное, уже десятки.

- Отряд «Рапира»! Разделяемся. Первое отделение, берёте БМП и обходите здание музея через автостоянки, как только проникнете внутрь, найдите приоритетный эвакуационный объект и доложите мне. Второе отделение, вместе со мной и второй БМП, отправляемся на помощь пехоте. Есть вопросы?

Вопрос нашёлся у сержанта «тигров»:

- Разрешите обратиться, сэр!

- Разрешаю!

- У нас нет точных данных о позициях и численности снайперов. Противник уничтожил почти все наши разведывательные дроны, сэр.

- Мне не нужны беспилотники, - сурово отрезал Франкрузаер. – Ещё есть вопросы? Выполнять!

Разумеется, вопросов больше не возникло. Отряд разделился. В том, что Франкрузаер сумеет самостоятельно, без помощи всякой техники обнаружить алых снайперов никто из нас не сомневался, здесь роль играла одна из его многочисленных странностей, которую я бы, не решился причислить ни к достоинствам, ни к недостаткам. Пехотинцы, судя по их лицам, были настроены менее оптимистично, однако оспорить приказ не посмели и принялись за дело. Несколько солдат, пригнувшись, бегом направились к осколкам камня и прутьям железа, тому, что осталось от решётчатой ограды. Между проёмами домов я заметил мощную спину ТБК, тяжёлого бронированного костюма, выкрашенного в типичные цвета Военно-Космических Сил Земли. ТБК использовались для огневой поддержки пехоты в оборонительных и наступательных операциях и управлялись одним пилотом.

- Первое отделение, за мной! – скомандовал Анромис, и быстро сверившись с цифровой картой, повёл нас по одной из дорог, змейкой теряющейся среди полуразваленных приземистых домиков.

Итак, ставки сделаны и игра началась. Нас одно отделение и одна БМП, рядом с которой мы старались держаться поближе. На протяжении нескольких следующих минут, её броня и оружие могут стать нашим лучшим способом сохранить свои жизни. Лучшим щитом и мечом. В образовавшейся колонне я шёл одним из первых, поэтому внимательно наблюдал за окружающей нас обстановкой. Необходимо было следить за каждым окном, каждым дверным проёмом или поворотом улицы. Противник мог поджидать нас практически везде. Цифровая карта уверенно указывала путь до места назначения. Холодные капли дождя падали на броню и одежду, стекали по коже и заставляли дрожать ничуть не хуже страха. Конечно, все мы уже бывали в бою. Конечно, все мы уже проходили через это. К этому страху можно привыкнуть, можно научиться жить с ним, можно даже изменить его, но он всё равно останется рядом. Мы всё равно боялись, потому что нам было что терять.

Стрельба началась, как и всегда, неожиданно. Заставляла включать особый тип мышления, действовать так, как тебя учили, как сам научился. Действовать так, как требуется, чтобы выжить. До автостоянок мы добрались без проблем, не встретив на пути никакого противника. Однако, стоило выйти на задний двор музея, как по нам тут же открыли огонь, и, как минимум, из одного пулемёта. Свистящие пули врезались в корпус «Волка», скользили по лужам и клочками поднимали в воздух землю. Они заставляли искать укрытие, и бешено стучаться сердце. Башня БМП повернулась в сторону обидчиков и ответила им грозным лаем. Противник стрелял из окон небольшого жилого дома.

Я рухнул на землю возле пьедестала какой-то разрушенной статуи и быстро огляделся по сторонам. До высокого здания музея было уже недалеко, по пути к нему виднелись хозяйственные постройки, которые могли послужить укрытием. Наш ответный огонь вынудил экзоциан отступить, что позволило преодолеть часть расстояния до цели, но вскоре их сопротивление возобновилось с новой силой. Теперь противник стрелял сразу из нескольких домов и, судя по звукам выстрелов, это были штурмовики. Совсем рядом взорвалась осколочная граната. Раздался ей-то болезненный вскрик. Огонь БМП не смолкал ни на секунду, вынуждая экзоциан держаться в тени, и обеспечивая тем самым нам не плохое прикрытие. Вскинув свой автомат, я дал короткую очередь по одному из окон, где виднелся серый сгорбленный силуэт, после чего одной перебежкой добрался до ближайшего хозяйственного здания.

- Отойдите в сторону и не мешайте мне! - беспокойно крикнул Василий.

Стараясь делать всё аккуратно, Василий стащил со спины Артёма баллоны огнемёта и поставил их рядом. Сам Тёма, с силой сжав зубы и слабо дрожа, зажимал рукой левое предплечье, из которого, стекая вниз сквозь скрюченные пальцы, шла кровь.

- Чем это его? – спросил я, приглядывая за входом, через который попал сюда.

- Осколок гранаты, - не оборачиваясь, пояснил Василий.

- Жизнь, как всегда весела и прекрасна, - слабо улыбаясь, произнёс Юрий, с поднятыми руками отошедший в сторону от нашего врача.

- Отставить разговоры! – услышал я чёткий голос Анромиса.

В небольшой одноэтажной постройке, где в торжественном беспорядке валялись груды самых разных ящиков, кроме Василия и раненного Артёма находились ещё я, Юрий, Анромис и Рашид, больше половины отделения. Сурово оглядевшись по сторонам Рома, тут же начал отдавать приказы:

- Так, с БМП мы их зажмём, это совершенно без вопросов. Главное только, чтобы нас сейчас от здания не отрезали.

- Надо остальным помочь, а то они позади остались, - я мотнул головой в ту сторону, где упорно отстреливался «Волк».

- Этим я сам займусь, надеюсь, Васька поможет, - Анромис бросил взгляд на занимающегося состоянием Артёма медика. – А вы втроём, давайте прорывайтесь к музею. Доберётесь туда, объединитесь с наёмниками и постарайтесь найти эту Видящую. Как только сделаете - дайте знать по рации. Я постараюсь связаться с капитаном и запрошу помощь.

- Что будем делать, если вернуться тем же путём не получится? – задал вопрос Юрий.

- Значит, идите через главный вход, либо держите оборону, пока пехота не выручит, - ответил Рома. – Согласно заданию, приоритетный объект для эвакуации это сама Видящая, поэтому её безопасность обеспечивайте любой ценой.

- Значит, безопасность её сопровождения приоритетной целью не является? – подозревая нехорошие нотки, поинтересовался я.

- Егор, мы оба были на инструктаже, и оба получали задание. Госпожа Браун занимает высокий пост в этом грёбанном «Сиянии» и, разумеется, её жизнь оценивается куда выше, чем жизнь любого из её секретарей. Всё. Как командир отделения приказываю отставить лишние размышления и сосредоточится на выполнении задачи! Вперёд!

Война - это всегда математика, так сказал кто-то из великих. Конечно, если его можно назвать великим. Мне никогда не нравилась идея разделять чужие жизни на важные и не важные, да и вообще, меня всегда учили, что жизнь человека никогда не может быть предметом математики, а вопрос выживания - всего лишь решением уравнения. Но, тем не менее, я никак не мог спорить с той мерзкой доктриной, с которой сталкивался почти каждый раз, когда речь заходила о разделении людей на приоритетных для эвакуации и, как говорится для красоты, менее приоритетных. А проще говоря, тех, кого просто не жалко. Всё это жутко злило и вызывало сильные приступы гнева, но, тем не менее, я не мог с этим спорить. Только не здесь и только не сейчас. Не под обстрелом, не в бою.

Юрий высунулся из дверного проёма, через который нам предстояло пройти, и сделал несколько одиночных выстрелов, затем быстро кивнул. Первым в проём, а потом по лужам и сырой земле внутреннего двора побежал я, за мной Рашид, и только потом следом за нами помчался Юра. Укрытий вокруг было много и каждое из них могло и спасало нам жизни, давало возможность спрятаться и отдышаться, перевести дух и перезарядить магазин. Разумеется, мы отстреливались, иногда метали гранаты, глухо ухнул подствольник Рашида. Один из экзоциан, задетый взрывом упал с крыши, на которой он стоял и рухнул на землю с высоты третьего этажа. Не думаю, что у него есть большие шансы выжить. Сами алые также не спали, стреляли по нам как в тире, на каждую полученную гранату отвечали своей.

Когда мы совершали очередную перебежку, по нам снова застрочил пулемёт. Застрочил долго, протяжно с каким-то даже лёгким издевательством, совершенно не жалея патронов. Мраморный пьедестал, за который я в очередной раз поспешил спрятаться, разлетелся в стороны грубыми кусками, и мне снова, без передышки, пришлось бежать. Бежать быстро, с трудом выдыхая ртом горячий воздух, почти прыгая на каждом шагу, и содрогаясь от ударов собственного сердца, которое било так же громко, как и догоняющий меня своими выстрелами пулемёт. На этот раз я спрятался за высокой металлической будкой охраны, обведённой по краям несколькими полосками синего цвета. Через секунду рядом со мной рухнул Рашид.

- Закурить не найдётся? – широко улыбаясь во весь рот, спросил он.

- Самому бы найти, - я аккуратно выглянул из-за угла, пытаясь прикинуть примерное расстояние до задних дверей музея.

Несколько пулемётных пуль с треском пробили обшивку будки, пришлось пригнуться ещё ниже.

- А у меня как раз представляешь, закончились, - Рашид всё также продолжал улыбаться и даже немного смеялся, защитная реакция организма. – Может, закурим что ли?

- Слушай, давай потом, - моим нервам не было предела. – Вот выберемся из этого дерьма и сразу выкурим наших государственных.

- Эту грёбанную синтетику что ли? – мой весёлый собеседник мотнул головой. – Нет, мне бы сейчас настоящего чистого табака, а ещё бы лучше травки какой, для бодрости.

- Юра! – я отчаянно заорал в рацию, понимая, что дело плохо. – Убери этих тварей от нас, а то совсем прижмут!

- Сейчас, - послышался из передатчика недовольный ответ.

Юрий, которому злосчастный пулемёт уделил значительно меньше внимания, быстро пересёк расстояние до какой-то большой электрической машины и, спрятавшись за ней, прицелился. Спустя несколько секунд залаял его армейский автомат, знакомо ухнул подствольник. Где-то вдали послышался взрыв, и пулемёт стих, остался только режущий слух свист пуль, и звуки уже теперь отдалённого боя, разворачивающегося вокруг нашей БМП.

- Давайте парни, время вроде есть! – раздался голос Юры из моего передатчика.

- Давай Егор, поднажмём! – Рашид широко оскалился.

Я выдернул чеку из гранаты и швырнул её за угол, туда, где метались серые силуэты, потом выдохнул и резко рванул к следующему укрытию. Я бежал что есть сил, бежал так, как будто за мной гналась сама смерть, да, по сути, так оно в действительности и было. Я бежал, храня в голове всего лишь одну простую, вечную как сам мир мысль. Выжить. Холодный дождь уже давно лил нещадным ливнем, и ноги вязли в сплошной тёмной грязи, в которую вокруг обратилась практически вся земля.

Я упал. Споткнулся, поскользнулся в очередной широкой луже и снова упал, выронив автомат. Где-то рядом раздался отчаянный крик, в воздухе снова застрочил пулемёт, а я как будто во сне, вяло перебирая ногами, пытался встать, поднимал автомат одной рукой, в то время как другой протирал испачканное лицо. До следующего укрытия, перевёрнутой транспортной машины, оставалось уже совсем чуть-чуть, когда я снова поднялся, и казалось из последних сил, рванул к большим, медленно крутящимся чёрным колёсам. Рванул и услышал, как совсем рядом снова грянул взрыв осколочной гранаты, а следом за этим, пробегающее рядом тело Рашида, превратилось в сплошную кучу кровавых ошмётков. Практически задыхаясь, я рухнул за широким бортом грузовика, не в силах поверить в то, что только что мне пришлось увидеть. Проклятый пулемёт снова стучал уверенной дробью, а останки одного из моих товарищей, того с кем мы вместе делили армейский паёк и сигареты, лежали на сырой траве с клочками формы и кусками брони.

Юрий строго мотнул головой и глазами указал на двери заднего входа в музей, теперь до них оставалось всего лишь несколько шагов. Я осторожно выглянул из-за угла и увидел, как двое экзоциан перебирались через ограду, так или иначе, к нам теперь шли гости. Короткая очередь, немедленно спрятаться, несколько ответных выстрелов выбили искры из корпуса транспортной машины. В моём арсенале осталось всего лишь две гранаты, одну из которых я, немного подумав, швырнул неприятным товарищам. Те мигом ответили из своих винтовок, заставив Юру укрыться за какими-то обломками, без единого шанса как-то высунуться.

Ситуация изменилась, когда нам помогли. Несколько выстрелов из окон музея заметно поубавили боевой пыл врага, а взрыв лёгкой плазменной гранаты вынудил экзоциан вновь отступить. Лёгкой ведь она только называлась, а само по себе плазменное оружие было необычайно сильным, но при этом весьма габаритным.

Двери заднего входа слегка приоткрылись, и высунувшийся из них боец в серой броне резко махнул нам рукой. Не медля ни секунды, мы с Юрием рванули со своих мест и скоро были уже внутри здания Планетарного Музея Космической Истории. Двое солдат, тут же, начали баррикадировать дверь широкой металлической лавкой, а ещё один, с тёмно-красным наплечником, с изображением аббревиатуры «ЧВО МП» с мрачным лицом отдал честь.

- Старший подписавшийся, Гарен Роуз, - представился он. – Оперативный Отряд Частного Военного Отделения «Молто-Прайм».

- Мастер-рядовой Егор Гровский, - я последовал его примеру и приложил ладонь к голове. – Отряд «Рапира» Подразделение Специального Назначения «Окитава». Нашей задачей является обеспечение эвакуации госпожи Браун и её ближайшего окружения.

- Нас предупредили о том, что в помощь будут высланы силы воздушной пехоты и спецназа, хотелось бы сказать, что рад видеть вас здесь, - Роуз сдержанно кивнул. – Должен спросить, учитывая сложившуюся обстановку ваших сил достаточно для проведения эвакуации?

- Так точно, - решительно ответил я. – Согласно плану, мы должны обеспечить безопасность и вывести, подлежащие эвакуации объекты за пределы Клипекса, после этого нас встретят спасательные катера. Нам необходимо увидеть состояние госпожи Браун.

- Разумеется, я отведу вас к Видящей. Кирвин, Сапровски, держать оборону у входа!

После этих слов Роуз коротким кивком головы показал нам следовать за ним и углубился внутрь помещений Музея. Должен признать, здание находилось не в самом лучшем своём состоянии. Всеобщая разруха, обломки стен в беспорядке лежали в каждой комнате и в каждом коридоре. Музей сильно пострадал от бомбёжек и я уверен в том, что те, кто это сделал не испытывают никаких угрызений совести ни по части порчи планетарного достояния, ни по части экономии снарядов. Огромные дыры зияли в стенах и в полу. Когда мы проходили мимо центрального помещения с круглыми стенами, где стоял чудом уцелевший макет «Первой» планеты и лежали раненые бойцы Оперативного Отряда, то вместо купола над потолком увидели лишь большую пробоину со свисающими электрическими шнурами и затянутым чёрным дымом небом. Несколько человек в странных тёмно-синих мантиях с серебреными полосками вдоль рукавов переносили раненных бойцов от центра помещения в его дальние углы, поскольку из дыры в потолке обильно лил дождь. Немного приглядевшись, я узнал в этих мантиях стандартные одеяния «Сияния».

Стеклянные витрины вокруг оказались разбиты, а многочисленные экспонаты, модели космических станций и кораблей разных периодов колонизации, были разрушены. Их обломки встречались ничуть не реже, чем следы других, не менее многочисленных разрушений этого места. Электроника, голографические стенды и карты, компьютеры бессильно мигали отдельными лампочками не в силах выполнять свою основную функцию, либо вообще не подавали никаких признаков жизни. Временами тот или иной стенд озарялся, синим или зелёным светом, и даже начинал проектировать какую-то картинку, но почти сразу ломался и угасал.

Наёмникам также серьёзно досталось. Серая броня, надетая здесь на каждом, при ближайшем рассмотрении оказалась по идее белой, но дым, грязь и порох быстро изменили её цвет. Вооружены они, конечно, были хорошо, но те, кто ещё мог сражаться и держал оборону в коридорах, на балконах и у окон, стреляли редко и экономно. По всему видно, что патроны у бойцов заканчиваются, а значит задержись мы подольше, и спасать уже было бы некого.

Место, где бойцы Оперативного Отряда разместили Видящую и её ближайших помощников, оказалось сравнительно небольшим помещением кинотеатра, где раньше демонстрировались документальные фильмы имеющие отношение к периоду колонизации. Здесь было меньше десяти человек, и все они - представители «Сияния», только один оказался солдатом. Ещё один боец в типичной белой амуниции, также как и у остальных уже успевшей стать серой, с перебинтованной головой и левой рукой, висящей на перекинутом через плечо бинте. Сидев, чуть поодаль от остальных, рядом с пистолетом, малораспространённой в армии марки «Бридзо», он безжизненно раскуривал тонкую красную сигарету «Вечный успех». Выходит, не так плохо живут наёмники из ЧВО «Молто-Прайм». Сигареты у них настоящие, из натурального табака, не то, что у нас в армии, преимущественно искусственные, ведь настоящие только офицерам положены. Конечно, каждому своё, но от натурального табака я бы сейчас не отказался.

- Вон она, третий ряд, те кресла, что к стене ближе, сидит со своими помощницами, - указал Роуз.

- Ясно, - я коротко кивнул.

Издали, да ещё и в темноте разглядеть госпожу Браун было сложно. Поэтому определить насколько сильно она соответствовала моим ожиданиям, я не мог. Лицо её так и осталось для меня сокрыто, потому что когда мы подошли ближе то увидели, что госпожа Браун носит металлическую маску золотого цвета.

Стоило нам приблизиться, как в нашу сторону направилась высокая девушка с резкими чертами лица и твёрдым, испытывающим взглядом.

- Здравствуйте, меня зовут Талина, - представилась она. – Кто вы и, что вам нужно?

- Мастер-рядовой Гровский, отряд «Рапира», спецназ «Окитава», - в свою очередь представился я. – Нас прислали для оказания помощи в эвакуации.

- Вы хотите увидеть Видящую? – Талина сразу всё поняла.

- Так точно, - я кивнул. – Мы должны удостовериться в том, что с ней всё в порядке.

- Следуйте за мной.

Госпожа Браун тихо сидела в одном из кресел глядя куда-то перед собой. Её люди о чём-то тихо переговаривались между собой, однако заметив нас, они тут же все замолчали. Талина подошла к Видящей и что-то сказала ей, после чего женщина поднялась с кресла и подошла ко мне и Юрию.

- Хочу выразить признательность за вашу помощь, - в её голосе отсутствовали высокомерные нотки, обычно свойственные людям её положения. – Смею заверить вас, что сама я нахожусь в полном порядке и готова выдвигаться, как только вы скажите.

- Нам необходимо сообщить об этом своему командиру, - произнёс я. – после этого будет видно, как скоро мы сможем вытащить вас отсюда.

- Надеюсь, что с этим удастся справиться как можно скорее, - заметила Мелисса Браун. – К сожалению, не все из моих подчинённых сейчас находятся в такой же относительной безопасности, как и я.

- Сделаем всё возможное, - заверил я.

Признаюсь, это была уже не первая спасательная операция, в которой мне приходилось участвовать, и мне уже не в первый раз приходилось говорить эту контрольную фразу. Как всегда в такие моменты в душе царили неясные мысли. Сказать это легко, но что ожидает нас впереди на самом деле? Кто из нас действительно сможет выбраться из этого здания?

Простившись с Видящей мы вышли в коридор, где нас уже дожидался Роуз.

- Ну что? – спросил он. – Какие у нас дальнейшие действия?

- Анромис, говорит Егор. Как слышишь приём? – я нажал нужную кнопку на передатчике.

- Егор, говорит Анромис. Я слышу тебя, докладывай.

- Приоритетный объект для эвакуации с нами, состояние в норме. Она готова выдвигаться. Как у вас там?

- Пока живы. Капитан сказал, что они вытащили тех пехотинцев из БТР и теперь двигается со вторым отделением к нам. Так что готовьте людей, будем выводить их через задний двор и автостоянки. Как понял?

- Понял тебя хорошо, готовим людей к эвакуации, - ответил я.

- Слушай Егор, есть одно дело, - голос Анромиса не понравился мне с самого начала. – Капитан приказал, чтобы, как только вы узнаете о состоянии Видящей, сразу доложились ему. Он ничего не сказал, но, кажется, что-то меняется в нашей спасательной операции.

- Насколько сильно?

- Я не знаю, в любом случае держитесь там парни.

- Постараемся, конец связи, - сказал я, после чего обратился к Роузу. – Есть добро, готовьте людей к эвакуации, уходим через задний двор. Наш отряд обеспечит прикрытие.

- Вас понял, будем готовы через пятнадцать минут, - заверил Роуз.

- Что у нас там? – мрачно спросил Юрий, когда наёмник удалился.

- Пока не знаю, нужно связаться с капитаном, - неопределённо ответил я. – Похоже, планы немного меняются.

Я нажал кнопку вызова командира отряда, размышляя о том, что именно может теперь пойти не так.

- Капитан Франкрузаер, говорит мастер-рядовой Гровский, как слышите приём?

- Что у вас там? – капитан ответил не сразу.

- Докладываю, приоритетный объект для эвакуации обнаружен, состояние в норме. Люмбер сообщил, что вы приказали связаться с вами, сэр.

- Да. Планы несколько меняются. Значит так Гровский. Теперь мы должны не только вытащить саму госпожу Браун и её окружение, но и некий предмет, которым она владеет. Он представляет собой особенную ценность и это приказ ВКР. Вам всё понятно?

- Так точно, сэр, - именно чего-то в этом роде я и ожидал. – Разрешите обратиться, сэр?

- Разрешаю.

- Что этот предмет собой представляет?

- Какой-то ящик, вроде не большой. Его содержимое совершенно секретно, - Франкрузаер ненадолго замолчал, а потом заговорил снова. – Слушайте Егор, за всеми данными вы должны обратиться к самой Видящей. Она или кто-то из её окружения должен сообщить вам об этом ящике, и вы должны доставить его к нам, вместе с самой Мелиссой Браун. Этот ящик какая-то тёмная история, так что будьте осторожны там. Конец связи.

Я отключился и посмотрел на Юрия, который полностью понимал мой настрой. Что это ещё за ящик, почему о нём не было сказано сразу? Вполне возможно, что Франкрузаеру сообщили из ВКР об этом только сейчас, либо он знал обо всё изначально, но ему было приказано не упоминать об этом предмете, пока кто-нибудь из его солдат не окажется внутри здания. Такие вещи всегда вызывали у меня двойственное отношение. С одной стороны, мы спецназ «Окитава» и поэтому периодически имеем дело с подобными ситуациями, с другой стороны, то, что совершенно секретно, как правило, заканчивается совсем не хорошо. И почему госпожа Браун сама сразу не завела разговор об этом ящике? Чего она ждала? Делала вид, будто ничего не знает или это тоже часть какой-то игры, в которой мы случаем оказались?

Итак, ставки сделаны, и не все они нам известны. Сколько ещё пока остаётся в тени? В любом случае, игра продолжается, и поэтому я отправился к Мелиссе Браун за ответами на свои вопросы.

Ливень над городом постепенно усиливался. Вода становилась всё холоднее и неприятнее.

Весь путь до правого крыла не сильно отличался от того, что мы уже успели увидеть в этом здании. Везде всё те же развалины, множество пыли и битого кирпича. Однако в целом, местная картина выглядела всё же немного лучше, чем остальные помещения музея. Комнаты и коридоры здесь пострадали от взрывов меньше, чем в центральной части и в левом крыле. Некоторые пролёты на первый взгляд казались даже практически нетронутыми. Как будто музей просто не принимал посетителей в течение длительного времени или просто потому, что не работал из-за перебоев энергии или чего-нибудь другого в этом же роде. А вовсе не из-за того, что на город сбрасывали бомбы.

Разговор с Мелиссой Браун оказался короче, чем я предполагал. Однако в соответствии со всеми моими ожиданиями он немногим мог обрадовать. Наша цель - небольшой чёрный ящик с электрическим замком, открыть который можно только при наличии специального кода. Как уже говорил капитан, ящик обладает особенной ценностью, поэтому и Верховное Командование, и Главное Управление ВКР заинтересованы в том, чтобы ящик как можно скорее покинул планету. При этом обязательно вместе с госпожой Браун, так как её безопасность также является важным вопросом. Сама Видящая ничего не сказала нам сразу по той причине, что не знала, какая информация нам известна. Ей сообщили, что люди, которых отправят проконтролировать ситуацию с ящиком, сами представят себя и это будут люди из спецназа «Окитава». Госпожа Браун только оставалось ждать, когда прибудет команда для проведения спасательной операции, из которой несколько человек зададут ей важный вопрос. И этот самый вопрос задали мы с Юрием.

Как оказалось, большая часть окружения Видящей также ничего не знает о ящике. То, что его взяли с собой из Центра работы «Сияния» во Внешних колониях, было известно немногим. Что же они всё-таки могли хранить в этой металлической коробке? Охрану ящика обеспечивали десять человек, все наёмники из «Молто-Прайм». Ими командовал Рирк, ещё один, так называемый, подписавшийся. Ещё один молодой парень, который не нашёл ничего лучше, чем зарабатывать деньги в Частном Военном Отделении. Уверен, у корпорации ещё не мало таких же людей, которых она без сомнения набирает на Крепте. О грузе Рирку приказали молчать так же, как и его товарищам. Вместе с ними за чёрным ящиком присматривала девушка по имени Сакрифа, ещё одна из помощниц Мелиссы Браун. Судя по всему, она была ответственной за этот предмет, хотя я сомневаюсь, что она знала о его содержимом. Этой информацией явно располагали люди не самые простые.

Охрана вместе с ящиком заняла оборону в правом крыле, среди помещений, из которых осуществлялось управление системами музея. Все остальные считали, что они просто помогают защищать здание, и не знали, что у этих людей имелась своя, отдельная задача. Наша роль в этом деле сводилась к тому, чтобы лично удостовериться в сохранности груза и доложить об этом нашему командиру. Почему именно мы? Возможно в сложившейся ситуации, Главное Управление куда больше доверяло своим солдатам и офицерам из ВКР, нежели наёмникам «Молто-Прайм» или людям из «Сияния». А это в свою очередь наводило на отдельные размышления относительно того, что же представляет собой этот груз.

До правого крыла путь нам указывала Талина. Видящая настояла, чтобы она отправилась с нами, а мы в свою очередь, не видели тому особенных препятствий. Как выяснилось позднее, Сакрифа была младшей сестрой Талины, и та беспокоилась о её состоянии. Приветствие сестёр показалось мне несколько холодным, что давало повод думать о некоторых сложностях в их отношениях. После того, как Талина объяснила нашу с Юрием роль, Сакрифа, наконец, предъявила нам чёрный ящик. Широкий, действительно чёрного цвета и полностью лишённый каких-либо опознавательных знаков.

- И эта вещь обладает такой большой ценностью? – спросил я, осматривая этот предмет.

- Как видите, - сказала Сакрифа. – Иногда вещи действительно могут стоить чего-то большого, чем, кажется на первый взгляд.

- Разумеется, - я согласился. – Стоить они могут много, точно также как иногда могут для кого-то обходиться куда дороже людей.

- Хотите понять, скольких человек стоит этот ящик?

- Именно так.

- Боюсь, что такие цифры уже давно могли стать разменной монетой.

У неё были чёрные как смоль волосы и почти детские глаза, которые смотрели с какой-то особой наивностью. Однако в словах звучали мысли лишённые и этой наивности, и детского взгляда. На вид её лет девятнадцать, средний рост, хрупкое телосложение. Каким в действительности мог быть этот человек? Как она могла смотреть на то, что происходило вокруг нас сейчас? И насколько сильно они с сестрой были похожи друг на друга?

- Разрешите один вопрос, - внимательно присмотревшись к девушке, произнёс я. – Откуда у вас такое необычное имя?

- Оно перешло ко мне в наследство от моей мамы, - ответила Сакрифа и опустила глаза.

- То есть как? Такое возможно?

- Возможно. Иногда в наследство переходят вещи, а иногда имена, - девушка говорила спокойно, и ни сколько не смутилась. – Знаете, ведь Внешние колонии, на самом деле, полны своих особых обычаев, которые многим могут показаться странными. Ко всему этому просто нужно привыкнуть. Но если хотите, можете называть меня просто Сарой. Так делают многие мои знакомые.

- Договорились, - я кивнул и направился к выходу из комнаты.

Теперь, когда чёрный ящик был в наших руках, и я уже отчитался обо всём капитану, мы получили разрешение уходить. Как только мы покинем здание музея, груз передадут Мелиссе Браун, и после этого она лично доставит его на борт спасательного катера. А мы должны лишь проводить её до пункта эвакуации, и после этого забыть, что когда-то и где-то видели этот чёрный ящик. Простая схема, по которой всегда решаются подобные вопросы.

Люди Рирка уже ожидали нас, готовые выдвигаться вперёд. Я сообщил им, что остальные будут ждать нас в центральной части здания и отходить нужно именно туда. Наёмники с готовностью согласились, и наша небольшая команда отправилась в путь, а я доложил капитану о том, что мы скоро будем на месте. Однако стоило нам пройти совсем немного, как тут же началась стрельба. Несколько метких выстрелов прошили тело идущего впереди группы наёмника. Ещё одна пуля ранила в ногу второго, и он с криком упал на землю.

- Внимание! Противник! – закричал Рирк.

Экзоциане появились на другом конце большого зала, в котором находились экспонаты из разноцветного стекла. Судя по форме и вооружению, это были штурмовики. Я мгновенно пригнулся и спрятался за укрытием рядом с Сакрифой. Только их нам сейчас не хватало. Юрий и ещё кто-то успели засесть возле выхода из зала. К раненному наёмнику бросился на помощь один из товарищей. Другому бойцу прострели голову и его тело рухнуло на пол неподалёку от нас. Началась беспорядочная стрельба. Экзоциане уверенно наступали, стремясь отрезать нас от выхода. Я высунулся из-за укрытия и сделал несколько выстрелов. Заставил спрятаться ближайшую ко мне сгорбленную фигуру. Пули выбивали искры из пола и стен. С треском разбивались стеклянные экспонаты. Раненного бойца оттащили в сторону. Кто-то из наёмников рядом сменил позицию, Рирк периодически стрелял по противнику. Со всех сторон грохотали автоматы и винтовки. Кто-то кричал. Один из штурмовиков, одетый в чёрную с серым цветом броню, попытался сменить укрытие и упал, подсечённый несколькими попаданиями. Чья-то пуля разбила экспонат за моей спиной.

И именно в этот момент я увидел Сакрифу. Направив руку в сторону врагов, девушка напряжённо всматривалась куда-то вперёд, и как мне показалось, даже немного дрожала. Не сразу поняв смысл происходящего, я осознал всё только тогда, когда над головами экзоциан прямо в воздухе начал образовываться небольшой ярко-голубой шар, быстро вращающийся вокруг своей оси. Вот это уже несколько меняло ситуацию.

Секунда.

Шар взорвался, заставив экзоциан сильнее пригнуться к земле. Во все стороны полетели осколки битого стекла. К сожалению, он никого не задел, но одно теперь становилось полностью ясно. Сакрифа динарий, и при этом одна из тех немногих, кто может использовать их способности. Интересное дело получается.

- Сара назад! – крикнула ей Талина.

Девушка держалась за голову и снова дрожала. Её сестра под пулями пыталась пробраться к нам. Я снова выглянул и дал по противнику короткую очередь. Рирк быстро перезаряжал автомат. Под прикрытием своих товарищей экзоциане перешли в атаку, и я понял, что нужно отходить. Их было больше, и здесь нам с ними не справиться. Ещё один из наёмников бездыханно упал вместе со своим оружием. Указав Сакрифе одну из дверей, я начал продвигаться туда, попутно отстреливаясь. Идущий впереди других экзоцианский штурмовик выстрелил из подствольного гранатомёта, и взрыв его гранаты отбросил тело Рирка на пару метров назад. Боец упал на землю израненный и больше не поднимался. Юрий схватил стоящего рядом с ним наёмника и толкнул его в сторону выхода из зала, обернувшись, махнул мне рукой. Я махнул ему в ответ. Нужно уходить и пробираться в центральную часть здания другим путём.

Пропустив Сакрифу вперёд, я последовал за ней. Выстрел в сторону ближайшего штурмовика. Талина поспешно следовала за нами. Нельзя было позволить ей отстать. Впереди Сакрифа, державшая при себе чёрный ящик, забежала внутрь какого-то служебного коридора. Я снова развернулся и несколько раз нажал на спусковой крючок в сторону противника. Стоящего неподалёку от меня наёмника зацепило автоматной очередью. Талина была уже близко. Я уже стоял возле нужной двери и, взяв на прицел ближайшего из штурмовиков, начал стрелять, вынуждая его спрятаться за укрытием. Автомат задёргался в руках до тех пор, пока патроны не кончились. Талина уже была совсем рядом, и, именно в этот момент, несколько пуль прошли сквозь её тело. Девушка запнулась и упала, сразу перестав дышать. На какой-то момент я застыл глядя на окровавленное лицо и глаза, из которых уже ушла жизнь.

За моей спиной закричала Сара. Это был отчаянный, болезненный крик, когда понятно, что уже ничего не исправить. Я развернулся и быстро вбежал в служебный коридор, схватив бросившуюся было назад Сакрифу. Она отбивалась и что-то кричала, но я потащил её вперёд, хорошо зная, что назад возвращаться нельзя. Позади громыхали железные сапоги. Мне нужно было перезарядить автомат. Я свернул за угол и, наконец, отпустил Сакрифу. Нажал кнопку на специальной насадке, установленной на боку автомата, и из неё выскочил штык-нож. Затем резко развернулся, чтобы встретить противника.

Как я и ожидал, времени на перезарядку не оказалось, так как экзоцианин был слишком близко. Стоило ему выйти из-за угла, как я набросился на него сбоку. Удар прикладом, толкнуть на стену, ещё один удар. Быстрый взгляд в коридор, этот штурмовик пришёл один. Он атаковал своим прикладом. Я рассёк воздух штыком. Меня учили этому, меня готовили к этому. И потому я твёрдо знал, что именно нужно делать. Ещё одна атака штыком. Я стремился выбить из его рук винтовку и не позволить направить её на меня. Экзоцианин дважды выстрелил, но обе пули ушли в сторону. Удар ногой в колено, я пропустил его приклад и почувствовал боль на лице, отбил следующий удар и вонзил штык-нож в ногу своего противника. Он застонал, схватился рукой за рану. Попытался направить на меня винтовку, но я вовремя схватил её левой рукой. Он выстрелил, и я сильнее вдавил нож в его ногу. На пол закапала кровь. Какие-то пару секунд мы застыли в таком положении, а затем, чуть отклонившись назад, я с размаху ударил его головой о голову. Прямо защитным шлемом. Прямо по его металлической маске. Это позволило мне выиграть несколько мгновений. Выдернуть штык-нож, а затем нанести удар в корпус, снова выдернуть и снова ударить. Он схватил руками мой автомат, пытаясь сопротивляться, а я вдруг понял, что штык застрял в теле. Поэтому я сильнее навалился на оружие, впечатав противника в стену. Он выронил винтовку, продолжал бороться. Его рука сорвала нож с пояса и нанесла режущий удар. Я отбил его, ударил локтем в маску и быстро поднял с пола винтовку. Нас учили пользоваться этим оружием, нам объясняли, что здесь к чему. Я направил винтовку на голову штурмовика и выстрелил. Тело в чёрной броне затихло. Дело сделано, теперь он был мёртв.

Я выдохнул и протёр кровь из разбитого носа. Так было нужно. Я убрал его винтовку себе за спину, трофеи всегда были вопросом отдельным. Затем выдернул автомат из безвольного тела, спрятал штык-нож. Перезарядил, наконец, оружие. Итак, я всё ещё жив, а это не может не радовать мою персону. Обернувшись назад, я увидел Сакрифу. Напуганная девушка вжалась в стену, держа в руках чёрный ящик. Я медленно кивнул ей и после этого склонился над мёртвым штурмовиком. Серые одежды, чёрного цвета броня. Изображение шипастого экзоцианского шара на предплечьях и на воротнике. Несколько белых повязок на руках, с написанными на них символами и словами на чужом для меня языке. Вероятнее всего, это были их клятвы, которые этот боец обещал исполнить. Успел ли он сделать всё это? Кривой изогнутый нож, больше похожий на серп, висевший на поясе. Наверняка, не оружие, а символ некоего положения. Пистолет и пара гранат, запасные магазины к винтовке. Одна отдельная осколочная граната, выкрашенная в красный цвет, покоилось в небольшом нагрудном кармане. Эти у них положено взрывать в отчаянных ситуациях или для того, чтобы не попасть в плен. Это последнее оружие самоубийц.

Нам нужно было уходить, и чем скорее, тем лучше. Всё-таки забрав пару трофеев и перехватив поудобнее автомат, я вместе с Сакрифой направился вглубь служебных помещений. Откуда-то из глубины здания снова доносились выстрелы, снаружи также грохотали пулемёты. Куда больше, чем идти здесь, я сейчас хотел оказаться среди своих товарищей. В окружении своих чувствуешь себя всегда лучше и спокойнее, но у меня, как и всегда, не было особого выбора. Приходилось действовать так, как требовала того обстановка.

Дальше по коридору встретилась лестница, и мы поднялись по ней. У меня была при себе цифровая карта, которая со всеми подробностями показывала план внутренних помещений музея. Таким образом, я сумел набросать примерный маршрут, позволяющий выйти на задний двор, где должны ожидать бойцы из моего отряда. Сакрифа неотступно следовала за мной, нигде не отставала и вообще держалась крепко. Не смотря на то, что лицо её было в слезах, она явно сдерживала себя, понимая, что сейчас главное выбраться из этого места. Погибших будем оплакивать позже. У нас всегда это делалось именно так.

Служебные коридоры вывели нас в очередной зал, где мы увидели перевёрнутый макет линейного корабля и труп ещё одного наёмника с простреленной грудью. Оружия при нём не обнаружилось и это меня вовсе не удивило. Экзоциане никогда не пренебрегали трофеями. На покрывавшем пол толстом слое пыли были отчётливо заметны следы их сапог. Они расходились в разные стороны так, словно солдаты искали здесь что-то и потому осматривали местность. Небольшой шум донёсся из комнаты, в которой хранят роботов из обслуживающего персонала, что-то с треском разбилось. Стараясь идти тихо, я остановился возле дверного проёма и осторожно заглянул внутрь.

В комнате с белыми стенами находились два робота-уборщика и несколько металлических шкафов с комплектующими деталями для этих машин. А ещё здесь был экзоцианский солдат. Он действительно что-то искал в этом помещении, открывая шкафы и вытаскивая из них всё содержимое, которое впоследствии разбрасывал вокруг. Широкая в плечах, сгорбленная фигура с металлической маской вместо лица, через две маленькие прорези в которой, на мир смотрели чьи-то серые глаза. Каким они видели этот самый мир? Чего они от него хотели? Военная форма на экзоцианине была алого цвета с несколькими чёрными полосками, позолоченные значки на ней отличали его звание и отряд. Чёрная защитная экипировка, с высоким воротником, на которой виднелся шипастый экзоцианский шар и короткие тексты с очередными клятвами и обещаниями. Передо мной стояло живое существо, но насколько живым оно являлось в нашем понимании этого слова, я сказать не мог. Поверх тела этого бойца был надет непритягательного вида механизм, отдалённо напоминающий экзоскелет. Местами его скрывали броня и форма, но взгляду всё равно попадались протянутые поверх руки провода и механизмы, заставляющие её сгибаться. На кистях он носил чёрные перчатки, однако я всё равно видел тонкие металлические прутья на пальцах, маленькие винтики, въедающиеся в обожжённую кожу, заставляющие держать в руках оружие, нажимать на курок. А ещё этот солдат был наркоманом, я точно знал это, потому что видел специальный медицинский набор у него на поясе. Наверное, дозы, которые он хранил там, помогали этим самым серым глазам проще смотреть на мир, иначе к нему относиться.

Мы не знали, какими экзоциане являлись на самом деле. Наша агитация представляли их как бессердечных существ, лишённых жалости и сострадания. В какой-то своей части дело именно так и обстояло, но как оно обстояло с другой стороны? Какова роль пропаганды в их армии? На что толкают их эти наркотики и на что они закрывают им глаза? И зачем их правительство одевает имплантаты на солдат своих штурмовых отрядов? Чтобы добиться большей эффективности, или быть уверенным, что штурмовики будут исполнять только нужные власти приказы? Ничего этого мы не знали и, к сожалению, ни о чём этом у нас не было времени думать. Так или иначе, на фронте, все наши действия быстро сводились к тому, чтобы просто выжить. А правда, как и всегда, была слишком далека от всех нас.

Пока имелся шанс, нужно было действовать. Этот боец здесь один, других я поблизости не видел, но стоит ему заметить нас, стоит сказать лишь одно слово в свою рацию, как их тут же станет не меньше отделения. Они быстро придут на выручку своему товарищу, и сдаётся мне, что ищут они именно этот чёрный ящик. Тот самый, который как я понимаю, успел составить нам массу проблем. Поэтому я должен был действовать.

Положив рядом с дверью автомат, я вытащил из ножен длинный армейский нож и медленно приблизился к стоящему ко мне спиной противнику. А затем, схватив его, нанёс сильный удар. И быстро ещё один, и ещё. Экзоцианин сопротивлялся и пытался вырваться, что заставило меня вонзить нож ещё два раза, и после этого повернуть лезвие в теле. Только теперь вражеский солдат затих и испустил дух. Старясь всё также не шуметь, я положил его на пол и быстро осмотрел карманы. Сакрифа всё это время напряжённо стояла рядом. Кроме гранаты, запасных магазинов и однозарядного пистолета мне удалось найти набор карточек с непонятными символами, подобные которым они часто носят с собой, и некий камень, вероятно выполняющий роль талисмана.

- Спасибо, что не бросил меня, - раздался голос за моей спиной.

- Пока ещё не за что, - сухо ответил я.

- Объясни.

- Что тут объяснять? – сам не зная зачем, я убрал камень в карман. – Я не бросил тебя, потому что я так не поступаю. Но пока мы не выберемся из этой ситуации, нельзя быть уверенным в том, что мы выживем.

- Учитывая всё, что творится вокруг, не знаю, как вообще можно думать о том, что ты выживешь, - она смотрела на только что убитого мною экзоцианина.

- А вот это более знакомый мне образ мыслей, - я выпрямился и тяжело вздохнул. – К нему привыкнешь, если какое-то время поживёшь здесь. Конечно, если ты ещё успеешь его прожить. А теперь вопрос, что в чёрном ящике?

- Я не могу этого сказать, - сразу отрезала Сара, и вмиг стала серьёзной и собранной.

- Тогда другой вопрос, ты знаешь что там?

- Я не могу этого сказать, - она вновь повторила свою фразу.

- Так в игры не играют, - заметил я. – Человек либо знает, либо не знает. Одно из двух.

- Я не знаю что там.

- Хорошо, видишь это тело? – я кивнул в сторону мёртвого экзоцианина.

- Вижу.

- Это не штурмовик, это солдат «Слуг Последнего Пути». У него их амулет, другая форма и отличия в комплектации и модели оружия. Они это специальное подразделение, которое насчитывает несколько дивизий. Занимаются диверсиями, иногда разведкой, проводят специальные операции. Их редко отправляют в качестве простого пушечного мяса. И раз он здесь, значит, им нужна либо Видящая, либо этот чёрный ящик, и я больше склоняюсь ко второму варианту.

- Я не могу его бросить, - снова отрезала Сара. – И не проси об этом.

- И не собираюсь, - сказал я. – Только предупреждаю о том, что этот ящик для нас одна большая проблема. И она ещё успеет напомнить о себе.

Стрельба где-то снаружи постепенно начала стихать, медленно переходя в небольшое затишье. Как долго оно продлиться точно, сказать, наверное, не мог никто, но моё шестое чувство уверенно говорило мне, что оно будет не долгим. Если и было время наиболее подходящее, чтобы покинуть здание музея и объединиться со своими товарищами, то это было именно оно. Изначально, я не хотел раньше срока выходить на связь - экзоциане вполне могли засечь мой сигнал и выследить меня рядом. Но как уже говорилось, ставки сделаны, и если вскрывать карты, то я лучше предпочту именно этот момент. В конце концов, нам действительно необходимо как можно скорее выбираться отсюда, пока ситуация не начала стремительно ухудшаться вновь.

Поэтому я включил свой личный передатчик и попробовал связаться с Франкрузаером или хотя бы с кем-нибудь из своего отряда. В надежде, что смогу пробиться через установленные алыми помехи я повторял имена своих товарищей, мысленно отсчитывая минуты. Наверное, те самые, которые можно зачислить в список самых долгих и неприятных. Признаюсь, когда в передатчике, наконец, раздался голос капитана, я с большим облегчением вздохнул.

- Гровский докладывайте, что у вас, - командир, как и всегда, говорил спокойным и даже немного отстранённым голосом. – Что вообще там стряслось?

- Нас атаковали в правом крыле, пришлось разделиться, сэр, - сообщил я.

- Что с ящиком? Он у вас?

- Так точно сэр, ящик у нас. Со мной одно гражданское лицо, девушка из окружения Мелиссы Браун. Именно ей поручили присматривать за этим ящиком, сэр.

- Понял вас Гровский. Значит так, немедленно выбирайтесь оттуда. Левое крыло здания пока всё ещё остаётся за нами, так что продвигайтесь на задний двор. Там встретитесь с отрядом, мы вас ждём. Всё поняли?

- Так точно, сэр! – ответил я.

- Отлично, - Франкрузаер вздохнул, а потом снова заговорил. – А теперь слушайте, противник сейчас находится в правом крыле, так что убирайтесь оттуда как можно скорее. Там никак не меньше двадцати солдат. Удобнее всего через лестницу у двери «Б» спуститься на первый этаж, видите её на карте? Потом сразу через центральную часть здания и снова по первому этажу. Коридор номер «6», опять на карте видите? Пройдёте там и только там, потому что в коридорах «4» и «5» штурмовики. Всего семь бойцов. Ещё несколько экзоциан на крыше, но главное это пройти через центральную часть здания. Вы всё поняли?

- Так точно, сэр.

- Хорошо, ещё двое где-то рядом должны быть, но я никак не могу определить их местоположение, так что будьте осторожны, - продолжил капитан.

- Я временно отключу передатчик, чтобы меня не смогли засечь, как только окажусь в левом крыле сразу выйду на связь, сэр, - сказал я.

- Понял вас, - произнёс Франкрузаер и немного помедлив, добавил. – Последнее Гровский, там есть один субъект, у него странные мысли, я никак не могу уловить суть. Так что действительно будьте там осторожны. Конец связи.

Конец связи, мысленно произнёс я про себя. Итак, времени терять, здесь не стоило. Поэтому вкратце объяснив Саре, как именно мы будем выбираться, я повёл её к лестнице возле двери «Б». Мы ступали осторожно, старясь не привлекать к себе внимания. Цифровая карта уверенно указывала путь, а экзоциане поблизости к счастью не появлялись. На каком-то этапе пути мне пришлось взять у Сары этот чёрный ящик, потому что нести его девушке было тяжело. Пришлось убрать за спину автомат и вручить ей свой армейский пистолет, предварительно объяснив как его перезаряжать. Как выяснилось, стрелять из такого оружия ей ранее уже приходилось, но только лишь по мишеням, а вовсе не по живым целям.

- Надеюсь, что и не придётся, - сказал ей я.

Центральная часть здания предстала перед нами в ещё более худшем состоянии, нежели раньше. По всему было видно, что экзоциане атаковали музей, стремясь захватить его внутренние помещения. Наши люди смогли отбить атаку, но всё равно были вынуждены отступить. На полу виднелись стреляные гильзы, стены украшали следы ружей и автоматов, то здесь, то там попадались выброшенные пустые магазины. Конечно, главным свидетельством боя служили тела. Неподвижные, изуродованные, искромсанные они лежали в коридорах, в помещениях, среди обломков выставочных экспонатов. Наёмники в их белой броне, ставшей здесь серой от пыли и грязи. Люди из «Сияния» в их мантиях, испачканных кровью. Экзоцианские штурмовики, в своей чёрной экипировке. Несколько сломанных беспилотников валялись в разных местах с погасшими огнями и выключенными камерами. Отчётливо виднелись следы от взрывов ручных гранат.

Мы проходили всё это, и должен признать, до сих пор нам везло. Мы избежали встречи со штурмовиками и солдатами из «Слуг Последнего Пути». Не встретились с их роботами-разведчиками и мобильными дронами. Единственным напоминанием о живом враге служили только его передвижные мины-ловушки, обойти которые достаточно подготовленный человек был способен. Хорошо, что эти машины оказались старого образца, потому что избежать контакта с новыми моделями, появившимися на фронте меньше месяца назад, было гораздо труднее. Итак, до этого момента нам везло.

Настоящие проблемы начались несколько позже, когда мы уже почти прошли через всю центральную часть здания, и до выхода оставалось всего несколько коротких коридоров. Я резко остановился, когда где-то совсем рядом что-то с треском упало, а затем послышался звук разбившегося стекла. Сара замерла рядом со мной, опасливо оглядываясь по сторонам, в то время как я внимательно вслушивался в каждый малейший шум. Вскоре цепь сбивчивых шагов эхом отдалась от стен музея и прерывисто продолжала звучать до тех пор, пока я не поставил ящик на землю и не снял со спины автомат. К этому времени я уже понял, чего именно нам следует ожидать.

Противник вышел медленно, спотыкаясь и даже не пытаясь как-нибудь спрятаться. Серый силуэт подобный тени войны, словно самое мрачное её отражение. Оружия при нём не было, но это вовсе не значило, что он не опасен. Судя по форме и его экипировке, этот экзоцианин относился к «Слугам Первого Пути» что было особенно странно. Такие вещи с ними случаются не часто. Сакрифа от удивления широко раскрыла глаза, но немой вопрос застрял на её лице, не в силах себя озвучить. Когда же она пришла в себя, я осторожно положил свою ладонь на её губы и слегка помотал головой. Экзоцианина закоротило.

Это было не самое распространённое явление в их рядах, однако периодически оно давало о себе знать. На своей памяти я помнил лишь три таких случая, а теперь это будет четвёртый. В точности описать, что именно с ними происходило в такие моменты, я был не в состоянии, так как мог лишь догадываться о причинах, вызывающих у алых солдат подобное поведение. Однако слово «закоротило» подходило здесь лучше другого. Экзоцианин шёл медленно, неуклюже переставляя ноги и выпрямившись во всю возможность своей сгорбленной спины. Таким образом, он как будто выгнулся назад, подобно неудачному гимнасту. Руки, обмотанные белыми повязками и с надетыми на них элементами брони, выкрашенными в алый цвет, он с силой прижимал к телу как будто стоял по стойке смирно. Голова была наклонена вправо, практически под прямым углом, что во всей этой концепции смотрелось наиболее дико.

Следом за ним, также спотыкаясь и неуклюже переставляя кривые лапы, волочилась собака. Хотя если точнее, она была лишь отдалённо похожа на это животное. Обугленная и обожженная кожа, переплетение проводов и вживлённые куски брони. Тяжело вдыхая ноздрями воздух, это существо тупо поворачивало свою треугольной формы голову из одной стороны в другую, как будто пытаясь найти кого-то. Несмотря на весь свой устрашающи вид, собака явно также не представляла угрозы. Даже когда её глаза остановились на моей фигуре, заставив меня внутренне напрячься, она всего лишь ещё раз втянула носом воздух и снова продолжила свой путь.

Не смотря на то, что мы стояли практически по центру помещения экзоцианин нас явно не замечал, а точнее и не пытался заметить. Вместо того, чтобы заниматься поисками или выполнять поставленную задачу также как и остальные его собратья, он просто шествовал своей дорогой, спотыкаясь, и изредка бормоча какие-то неясные и неразборчивые слова. Закоротило. В такие минуты лучший вариант действий это стоять на месте и не двигаться, чтобы никак себя не выдать. Так поступали некоторые из тех, кто боялся экзоциан в подобных ситуациях и просто ждал, пока они скроются, когда это позволяли обстоятельства. Имелся и другой вариант, выждать подходящий момент и уничтожить противника. Именно это я и предпринял попытку выполнить.

Сделав короткий шаг и старясь держаться у него за спиной, я медленно приблизился к врагу. Сакрифа оставалась стоять на месте. Прицел моего автомата смотрел строго на экзоцианина в тот момент, когда он неожиданно резко остановился и медленно, не спеша обернулся в нашу сторону. Я замер и практически перестал дышать. В эту секунду создание передо мной не ассоциировалось ни с чем человеческим, только с безумным зверем, наконец, учуявшим добычу и теперь настроенного ею поживиться. Голова алого слабо дёрнулась, подобно попугаю, он сначала поднял её, а потом снова опустил теперь уже влево, под всё тот же практически прямой угол. Сквозь щели в металлической маске я увидел, как стремительно расширились зрачки его глаз, а потом они просто потемнели, и казалось, как будто выключились. Как выключают свет в комнате.

- О Господи, - голос Сары позади меня задрожал. – Давай уйдём отсюда.

Экзоцианин сорвался с места подобно пуле, которую я в следующий миг выпустил из своего автомата. Я сделал несколько выстрелов, и все они угодили в цель. Остановленный ими он замер и слабо пошатнувшись, упал на землю. В следующий миг воздух прорезал крик Сары и собачий лай. Даже, можно сказать, не лай, а какой-то чужеродный, не поддающийся описанию вой. За какие-то доли секунды очнувшаяся собака с завидной скоростью преодолела разделяющее нас расстояние и с разгону набросилась на меня. Я ударил прикладом по чёрному твёрдому телу, пытаясь отбить его в сторону. Потом вновь пустил в дело штык. Несколько точных ударов сумели охладить пыл четвероного противника. Собака извернулась, зашлась диким лаем и, улучив подходящий момент, снова кинулась в бой, на этот раз, сумев вонзиться своими клыками в мою руку. Резкая боль пронзила всё тело, не удержавшись, я закричал и со всей силы впечатал повисшую на руке тварь прямо в стену. Как только клыкастое создание разжало свои челюсти и рухнуло на пол, я резким движением направил на него автомат и дал длинную очередь, каждый выстрел которой вошёл точно в цель.

- Егор! Сзади!

Господи, ну неужели опять?!

Обладающий лёгким расстройством рассудка экзоцианин уже поднялся и теперь быстро направлялся ко мне. Развернуться, вскинуть автомат. Прицелиться и нажать на спусковой крючок. Я не успел сделать только последнее. Он двигался слишком быстро. Резко выбросив вперёд прижатые до этого к бокам руки, алый после непродолжительной борьбы вырвал у меня автомат и отбросил его в сторону. Я снова выхватил свой нож, нанёс удар, ещё один. На третий раз экзоцианин просто схватил лезвие, буквально насадив его на свою ладонь и лишив меня последнего моего оружия. Рукопашная схватка оказалась короткой, этот противник значительно превосходил меня массой и размерами. Освободив руку от лезвия ножа и повалив меня на землю экзоцианин навис надо мной подобно крепостной башне и с силой сжал свои пальцы на моём горле. Попытки скинуть его не привели к успеху, попытки разжать пальцы тоже. Я быстро начинал задыхаться, отчаянно продолжая свою борьбу, одной рукой пытаясь освободить горло, а другой бешено шаря рядом и стараясь найти хоть что-нибудь тяжёлое. Наконец мне удалось обнаружить приличных размеров кусок битого кирпича. Зажав его в руке, я из последних сил нанёс удар по противнику, потом ещё один. Всё было без толку, экзоцианин оставался несокрушим, а в его тёмных «выключенных» глазах я видел лишь отражение своего исказившегося лица. Паника начала уверенно подступать к моему сердцу, когда я понял, что сам с ним не справлюсь, и только в этот момент в воздухе необычайно громко грянул выстрел. Голова алого солдата брызнула фонтаном крови, после чего железные пальцы отпустили моё горло, а тело противника рухнуло на пол.

На то, чтобы прийти в себя мне понадобилась пара минут. Всё это время я судорожно глотал воздух, пытался подняться, и бешено дрожал всем телом. Бившись со звуком по громкости способным соперничать с артиллерийской канонадой сердце разгоняло по жилам кровь, а разум неспешно приводил мысли в порядок. Мысли главной, из которых была та, которая прозвучала в моей голове сегодня уже не в первый раз. Я всё ещё жив. Я жив.

Сакрифа, терзаемая мелкой дрожью стояла, сжимая в руках пистолет, направленный в мою сторону. От его холодного металлического дула исходил лёгкий дымок. Я с трудом встал и аккуратно подошёл к ней, по её испачканному лицу оставляя за собой чистые светлые дорожки, стекали слёзы. Она не замечала меня, не меняла позиции - просто смотрела в сторону безвольного тела и плакала. Потом её раскрасневшиеся глаза перевели свой отчаянный, измученный взгляд на меня.

- Тихо, тихо, - произнёс я, забирая у неё пистолет. – Всё уже кончилось.

- Я… - она не смогла произнести с первого раза. – Я убила его?

- Да, - твёрдо произнёс мой голос. – Убила.

- И… что теперь?

- Теперь его нет, а мы есть. Мы живы.

- Живы? – она смотрела на меня почти безумно, и дрожь её начинала усиливаться. – Живы, потому что я сделала это?

- Да, именно потому, что ты сделала это.

Какие-то несколько секунд её взгляд повис на моём лице, как будто сказанные мною слова ещё только доходили до неё, медленно доносили свой смысл. А потом она зарыдала. Беспомощно и бессильно, так как рыдает человек, у которого уже нет слов, чтобы выразить то, что ему приходится чувствовать. Когда уже нет никаких сил.

- Я не хочу так! – она повисла на моей груди, вцепившись пальцами в ткань военной формы. – Я не хочу так! Я не хочу, чтобы так было! Слышишь?! Я НЕ ХОЧУ ТАК!!!

Я просто стоял. Я не пытался ничего говорить. Здесь нельзя было ничего говорить. Порой слова бывают, бессмысленны, и остаются только чувства, чувства которые надо понять, надо осмыслить. Надо просто принять в своей жизни. И ничего иного здесь сделать нельзя.

Она успокоилась. Разумеется, не сразу. Чуть позже она достала небольшой белый платок и вытерла им заплаканное лицо. Она больше не смотрела в сторону тела, а армейский пистолет принимать назад наотрез отказалась. Без лишних споров я убрал его в кобуру. Чёрный ящик я снова нёс сам. Этот закрытый на стандартный электрический замок предмет, спокойно лежал здесь, уверенный, что за ним обязательно придут и его обязательно заберут. Его не волновали человеческие проблемы и переживания, только время доставки до места назначения.

На улице продолжал лить промёрзлый холодный дождь. Он уже значительно ослаб, и теперь точно можно было сказать, что он заканчивался. На «Первой» дожди всегда бывают короткие. Я стоял у раскрытых дверей, выходящих на задний двор, и равнодушно смотрел вперёд. Смотрел на открывающийся передо мной город, утопающий в бессмысленной жестокости и реках воды от сильного дождя, смотрел на задний двор, залитый грязью и перепаханный воронками взрывов. Смотрел на подбитую БМП, с покорёженной бронёй, покрытую следами многочисленных пулевых попаданий. Возле неё копошились люди в военной форме, они помогали друг другу, что-то кричали, казалось, даже махали мне. Эти люди сражались, не потому что они этого хотели, а потому что так было надо. Потому что иначе было нельзя, потому что у нас за спиной были наши родные, и была наша Земля. И это был наш выбор, это была наша война.

Я посмотрел на сидящую на мокрых ступеньках Сакрифу, обхватившую руками колени и бездумно глядевшую себе под ноги. Пресловутый чёрный ящик стоял рядом с ней.

- Ну что? – спросил я её. – Пойдём?

- Пойдём, - коротко ответила она.

Я помог девушке подняться, и, прихватив с собой ящик, направился рядом с ней к боевой машине. Навстречу мне побежал Юрий, он что-то громко кричал.

Глава третья. Станция «Экзорцист».

Планеты, они как будто острова. Это те небольшие участки суши, на которых мы можем жить, и где мы способны строить свой мир. Конечно, не все эти острова пригодны для жизни, не все они безопасны и не все они могут что-нибудь предложить. Но они всё равно способны вызывать к себе интерес. Острова окружены морем, действительно бескрайним и по-настоящему неизведанным. Это море чёрное и бездонное как из страшных легенд, в нём горят яркие огни и скрываются свои тайны, как из детских сказок. И что бы ни ожидало там впереди, многих из нас, всё равно туда тянет. Тянет прикоснуться к этим огням, приблизиться к их свету, раскрыть секреты, которые они хранят где-то возле себя. Мы покоряем острова один за другим, а для этого мы покоряем окружающее их чёрное море, учимся управлять его стихией, стремимся с ней совладать. Нельзя не признать, мы добились многих успехов. Но как интересно предположить, что, даже освоив столько планет, мы так и не смогли приблизиться к этим самым звёздам. Ни на один шаг.

Космическая станция «Экзорцист», расположенная на орбите «Первой» планеты, это старый механизм успевший прослужить уже не одно десятилетие, успевший многое повидать и через многое пройти. Как и другие, ему подобные, он прошёл множество ремонтов и изменений, отдельные его секции несколько раз перестраивались. Станция несколько раз расширялась, в её конструкцию устанавливались новые отсеки. Но всю свою историю она служила именно на этой планете. На каждой крупной колонии Содружества есть свой планетарный и орбитальный штаб, которые необходимы для управления силами Земли на планете. Они координируют действия военных и научных соединений, контролируют порядок жизни гражданского общества в колонии. Каждый штаб имеет персональный межзвёздный передатчик дальней связи, позволяющий поддерживать контакт со звездолётами и другими планетами Содружества. Здесь на «Первой» планете орбитальным штабом служила станция «Экзорцист». При помощи нескольких спутников и звездолётов обеспечения связи, «Экзорцист» поддерживал контакт с мирами Внешних и Внутренних колоний, с Порт-Артуром и главным штабом Четвёртого Флота на «Шестой» планете, а также с самой Землёй. Кроме этого станция имела в своём распоряжении постоянную картину действий на «Первой» и командовала военным гарнизоном. Разумеется, одними ангарами для истребителей и бомбардировщиков вопрос не ограничивался. Речь шла также и об обслуживании грузовых кораблей, и о системах дальнего обнаружения, и, в конце концов, об орудиях противокосмической обороны, и ракетных башнях. В том числе и о хорошо известных орудиях «Пурга», славящихся среди наших пилотов своей высокой огневой мощью. Именно поэтому, говоря о звёздной системе Рубиновый Пояс, станция «Экзорцист» является одним из главных стратегических объектов, от которого многое зависит, и который многих интересует.

Когда началась война, планетарный штаб на «Первой» разбомбили всего за несколько дней. Пара точных ракетных ударов, множество обломков и погибших, и большого белого здания с гербом Содружества Земли над главным входом больше нет. Штабной корабль Четвёртого Флота оказался завязан в сражении на орбите «Шестой», поэтому всё командование обороной «Первой» планеты осуществлялось именно со станции «Экзорцист». Командование теми звездолётами и планетарными силами, которые защищали этот мир от вражеской группы войск, входящей в этот пресловутый «Рой». Необходимо признать - экзоциане действовали смело и решительно. Высадив на планете десант, им удалось на время прорвать нашу линию обороны и вывести три боевые баржи для атаки на «Экзорцист». После нескольких часов обстрела они разрушили почти треть станции, пока под огонь не подставили один из наших звездолётов. Гибель военного корабля помогла спасти штаб и отбросить противника, такую тактику назвали эффективной. Я не мог назвать это правильным, и не хотел ничего слышать о том, что война требует жертв. Порой, этими словами можно слишком многое оправдать. С другой стороны, наши командиры не могли позволить себе потерять орбитальный штаб, это могло слишком осложнить и без того трудную ситуацию на этой планете. Вот только, сколько ты не вписывай имена в памятную доску, а людей всё равно уже не вернёшь. И ни экипажу погибшего звездолёта, ни их родным и близким, легче от всего этого не станет.

Как ни странно, но командовал на станции «Экзорцист» сам генерал Истомин. Один из тех, кто входил в состав Верховного Командования Военно-Космических Сил Земли. Офицер, руководивший войсками ещё во времена Великой Эпидемии, человек, с санкции которого было проведено множество операций против экзоциан ещё до начала войны. Тот, кто среди всей той сумятицы, имевшей место сейчас, действительно знал кто такие экзоциане, на что они способны, и как нужно с ними бороться. Последнее, честно говоря, имело наибольшее сейчас значение. Не могу сказать, что являлся поклонником этого офицера, в отличие от многих наших военных лиц. Истомин был хорошо известен своими суровыми требованиями, всегда ставил перед солдатами трудные и сложные задания. Слыл человеком холодным и расчётливым. Но с другой стороны, именно он организовал оборону Вестонии и спланировал атаку на экзоцианский авианосец «Рок», приведшую к полному уничтожению корабля. Кое-кто говорит, что именно Истомин помог нам защитить эту планету и одержать первую крупную победу над врагом. Такие люди как я считали это скорее заслугой солдат, сражавшихся на Вестонии, однако нельзя не учитывать и командирские способности генерала. Специальным решением Экстренного Совета, Истомин теперь руководит всей линией фронта, проходящей через Внешние колонии и начал он с того, что лично прибыл на орбиту «Первой» планеты. Сейчас он должен быть либо на станции «Экзорцист», либо на одном из секретных кораблей-невидимок, слухи о которых были наиболее популярны среди пилотов.

Обзорное окно на третьей палубе открывало собой хороший вид на зрелище, действительно заслуживающее особенного внимания. Там, за толстым бронированным стеклом, за готовыми закрыться в любой момент железными дверями блокировки, был космос. Настоящий. Бескрайний. Чёрный. Космос. Такой близкий и одновременно с этим всё такой же далёкий, кажущийся понятным, но всё равно хранящий в себе массу опасностей. Космос жил своей жизнью, а мы в нём жили своей, и при этом упрямо говорили друг другу что он, космос, наш и мы давно перестали ждать от него сюрпризов. Наверное, ещё одно интересное заблуждение. Прямо передо мной, во всём своём великолепии предстала «Первая» планета, красивый и богатый мир, во многом похожий на нашу родную Землю. Здесь во многом преобладали джунгли, а фауну в большом числе составляли подобия динозавров или просто разнообразные рептилии. Те самые, которые и бегают, и плавают, и летают. Те самые, которых местные колонисты дрессируют уже не первое десятилетие. «Первая» имела сразу три спутника, каждый из которых был освоен и располагал собственной инфраструктурой. Луна-1, Луна-2 и Луна-3. Большинство городов расположились на первом шаре, при этом на каждом из них имелись военные и научные базы. Сейчас за Луну-1 шли упорные бои, а Луна-3 оказалась захвачена врагом. Луна-2 пока ещё оставалась полностью под нашим контролем.

Но в эту минуту главным для меня было вовсе не это. Не полный зелени мир и его три красавицы луны, а звёзды. Яркие и прекрасные, те самые, что заполоняли собой всю темноту вокруг, которые были видны даже на такие расстояния. Они завораживали меня. Мириады звёзд сливались с космосом и образовывали с ним единое целое. Они становились тем самым, к чему люди так долго стремились в своём прошлом, они оставались тем самым, что мы видели на небесах десятков самых разных планет. Для кого-то звёзды служили целью, для кого-то мечтой, а для кого-то домом. Одни люди видели в них лишь дорожные фонари на своих путях от планеты к планете, другие распознавали в них нерушимые маяки на тропе, ведущей к далёким и неизведанным мирам, которые ещё только предстояло открыть. Лично мне, космос всегда был приятен, признаюсь, мне всегда хотелось быть ближе к нему. Что-то такое привлекало в этой нескончаемой темноте, казалось, будто там есть уникальные, особенные вещи, которые только и ждут, чтобы их кто-то нашёл. Я не могу сказать, что меня просто тянуло к приключениям, нет дело вовсе не в них. Там среди этих огоньков, похожих на свет ночника в тёмной комнате, находились границы нашего мира, той её части, которую мы понимали и уверенно называли своей. И эта часть привлекала меня своей неизвестностью, именно поэтому я всегда мечтал путешествовать по космосу. Именно поэтому космос нравился мне.

Однако сейчас я чувствовал только холод. И это не тот, от которого спасают тёплые одежды и горячий чай. Этот холод преследовал здесь каждого из нас, каждого, кто постепенно понимал окружающую его реальность. То, насколько далеко она от его собственных представлений. Орбита «Первой» планеты служила полем для боя двух сил. Одну из них, мы знали как Четвёртый Флот Содружества Земли, другую именовали как «Рой». Если кто-то и думал, что экзоциане - это временная угроза, с которой легко справиться, если кто-то считал, что сражение космических кораблей - это преисполненное романтического героизма зрелище, то ему стоило бы посетить третью наблюдательную палубу на «Экзорцисте». И увидеть своими глазами то, что я сейчас видел перед собой. А я видел войну и сейчас чувствовал только холод. Десятки фрегатов, крейсеров, линейных кораблей и авианосцев, барж и тяжёлых орбитальных грузовиков сражались не жалея ни сил, ни снарядов. Они уничтожали друг друга, поливали огнём, отбивались от сотен истребителей с обеих сторон, несли потери и продолжали сеять вокруг смерть. Здесь не было места чувствам, не было места жалости. Имелась только задача, которую требовалось исполнить, и обе стороны стремились достигнуть своей цели. Теперь на этой орбите, беспомощно летали в невесомости обломки тех, кто этой цели так и не достигнул, для кого эта битва уже закончилась. И закончилась навсегда. Среди этих обломков покоились уже обмороженные и покинутые жизнью тела капитанов, пилотов, инженеров, канониров и десантников, которых было либо некогда, либо уже просто некому хоронить. И казалось, что их числу уже нет конца. Но, не смотря на это, война всё равно продолжалась. И хоть для них финал уже наступил, для других он ещё был слишком далёк. Звездолёты на время отступали, ремонтировались, заряжали батареи и снова продолжали бой. Они сходились, снова обменивались обстрелами, вальсировали вокруг друг друга и выискивали слабые места, хоть в конструкции, хоть в ослабевших щитах. Потом расходились по разным углам, проходили очередной курс своеобразного полевого ремонта и снова отправлялись в бой. Один и тот же круг повторялся здесь раз за разом. Раз за разом. И так до бесконечности. Потому что до победы нам всем здесь, было ещё слишком далеко.

А вообще в чём-то всё это выглядело даже немного забавно, если кончено, вовремя включить необходимую долю цинизма. Чтобы построить что-то стоящее порой необходимы годы упорной работы, а чтобы разрушить это, порой достаточно и пары минут. Точно также получалось и с этой самой планетой. На её колонизацию ушло больше века. Множество крупных проектов пришлось воплотить в жизнь, прежде чем «Первая» стала одной из наиболее развитых планет современности, прежде чем звёздная система Рубиновый Пояс окончательно закрепила за собой звание административного центра Внешних колоний. Красивый мир с населением около четырёх миллиардов человек, сейчас он всё больше погружался на дно. Военная сводка передавала лишь общую картину событий, что-то, разумеется, скрывали или утаивали, что-то представляли людям уже в переработанном и изменённом виде. Но всё равно - ситуация складывалась не самая радостная. Вторжение «Роя» стоило жителям «Первой» больших потерь среди мирного населения, с учётом того, что экзоциане наносили удары по инфраструктуре колонии, не скупясь на жертвы. Многие города были разрушены, линии связи и сообщения разорваны, промышленность повреждена и теперь находилась в упадке. Непрекращающиеся бомбёжки с орбиты и многочисленные бои, идущие на большей части поверхности планеты. Сражения в космосе проходящие с переменным успехом для каждой из сторон. Отдельная ситуация складывалась на Луне-1, где наши силы обороняли лунные комплексы и города от нескольких дивизий вражеского десанта. Разрушения аэродромов на этом спутнике привели к потере многих истребителей и бомбардировщиков, что, безусловно, играло на руку экзоцианам. Как впрочем, и имеющийся у них численный перевес по числу автономных боевых машин, как впрочем, и сообщения о повреждениях энергосистемы лунных городов.

Но по-настоящему смешным такие люди как я, такие солдаты как мы, считали вовсе не это. Сообщения о применении ядерного оружия имеют свои последствия. Каждое падение сбитого звездолёта на поверхность планеты имеет свои последствия. Использование отравляющих воду боевых веществ, с целью ослабления сил противника, также имеет свои последствия. «Первая» планета медленно умирала. Военные специалисты уже констатировали колоссальный ущерб, который война причинила экологии этой планеты. Она говорили об отравлении воздуха и воды, о загрязнении лесов и массовых пожарищах вследствие использования плазменных и зажигательных бомб. Отдельно вопрос ставили о дымовой завесе, начинающей образовываться над колонией за последний месяц. Красота этого мира уже мертва. Сколько ещё погибнет в самое ближайшее время, неизвестно. И самое главное здесь было то, что на это всем было наплевать. Мы продолжали завозить сюда оружие, отправлять подкрепления, вести бои. То же самое делали и экзоциане, используя любые средства, которые, по их мнению, могли дать им победу. Эта планета умирала, а мы все продолжали за неё сражаться, как будто это ещё могло что-то изменить. Как будто ещё не поняли, что вокруг остались только руины, и сражаемся мы теперь только за них и ни за что больше. Именно это, такие солдаты как мы, и считали забавным. Мы покинули свои планеты, ради того, чтобы прилететь сюда и воевать здесь. Ради того, чтобы бороться за эти самые руины, чтобы умирать под этим серым и мёртвым небом.

Звёзды сияли где-то вдали, постоянные и неизменные. В отличие от моих мыслей, накатывающих волна за волной. Тех самых, что заставляют сомневаться, тех самых, что заставляют понять, как сильно ты ошибался, заблуждался и был не прав. А звёзды сияли, безразличные ко всему вокруг.

Невысокого человека в чёрном костюме и с галстуком я заметил ещё издали, увидев его отражение на обзорном стекле. Возможно, потому что уже довольно долго ожидал назначенной аудиенции и периодически всматривался в поток военных лиц, состоящий из солдат и офицеров, который можно было увидеть на третьей обзорной палубе. Приметив эту несколько штатскую личность, определённо выделяющуюся своим внешним видом на фоне других людей, я сразу решил, что она здесь по мою душу. И в этот раз я оказался прав.

- Господин Гровский? – вежливо осведомилась эта личность, когда подошла ко мне.

- Да, я вас слушаю.

- Госпожа Мелисса Браун готова встретиться с вами, прошу следовать за мной.

Невысокий мужчина. Строгий чёрный костюм, белая рубашка и галстук. Аккуратно причёсанные волосы и какой-то рассеянный взгляд. Позолоченные часы с римским циферблатом. Кто он? Секретарь? Телохранитель или сам начальник охраны? Небольшая камера, которая спрятана на галстуке и которую я сразу заметил. Она недвусмысленно говорит о том, что есть люди, которые видят и слышат всё, что видит и слышит этот человек. Открыто оружия он не носил, а насчёт того, что он мог его скрывать, я сомневался. Как-никак мы на военном объекте и с такими вещами здесь не шутят. Система охраны была способна изъять у него любое оружие, перед тем как этот человек попал на станцию. Но всё равно стоило сохранять внимательность.

Не говоря лишних слов, я последовал за этим ним. Когда эвакуация Мелиссы Браун и её окружения была закончена, их доставили на станцию «Экзорцист». Самое интересное, что наш отряд также получил приказ прибыть на объект и задержаться здесь на некоторое время. Причина имелась одна - распоряжение командования. Не могу сказать, что был огорчён таким поворотом дел, но и радоваться ему, я также поводов не находил. Мы - спецназ Военно-Космической Разведки, и если нас вдруг снимают с одного участка работы, так это только для того, чтобы перевести на другой. И пока нет никаких оснований думать, что новое задание будет лучше того, которое мы исполняли ранее.

Третья наблюдательная палуба уже длительное время использовалась как склад. Вокруг виднелись нагромождения ящиков, лежали пакеты с медикаментами, в специальных коробках покоились документы самой разной степени важности. Офицеры в форме проводили опись всего этого имущества, представители персонала заносили и выносили очередные вещи, несколько врачей по бумагам получали новые лекарства. Всё это служило свидетельством того, что на станции действительно не хватало свободного пространства. Конечно, «Экзорцист» являлся большим объектом, но сейчас ему приходилось работать выше всех своих возможностей, чтобы обеспечивать нужды всех размещённых на нём людей. Тем более, что там, где были люди, было нужно и оборудование, вслед за оборудованием - оружие, вслед за оружием - дополнительные запасы. После целого ряда упорных боёв на орбите «Первой» планеты, было решено разместить на станции «Экзорцист» полевой госпиталь, а для этого было необходимо освободить, как минимум, несколько отсеков. И, разумеется, после организации работы госпиталя понадобилось новое свободное место, где стало бы возможным разместить врачей, медицинское оборудование и медикаменты. В итоге, каждый клочок свободного пространства на «Экзорцисте» совсем скоро стал на вес золота. Всеобщее уплотнение давало о себе знать. Говорят, персональных кают не получили даже штабисты, за исключением всего нескольких особенно высоких чинов. Свою лепту во всё это дело вносил так же тот факт, что часть отсеков станции, после длительного общения с экзоцианскими орудиями, была серьёзно повреждена и теперь состояла на ремонте. А потому уже не могла использоваться по прямому назначению, до окончания всех восстановительных работ.

Покинув наблюдательную палубу, мы с моим сопровождающим попали в один из многочисленных на объекте лифтов, на дверях которого гордо красовался герб Содружества. Человек в костюме нажал на одну из кнопок, и лифт немедленно направился к цели.

- Мелисса Браун - уважаемая фигура в «Сиянии», - мой сопровождающий обратился ко мне. – Уверен, вы понимаете, что она не часто оказывает аудиенции малознакомым ей лицам, и в её присутствии вы обязаны вести себя строго определённым образом.

- Есть предложение, - я холодно улыбнулся. – Давайте избавим, друг друга от малоприятного разговора и каждый будет заниматься своим делом? Я хорошо всё понимаю и представляю.

Он только кивнул и повернулся в сторону дверей. Что ж, так будет гораздо проще, решил я. В скором времени лифт остановился на уровне одного из жилых отсеков, и после этого мы покинули его кабинку. Впереди меня ждал целый лабиринт из коридоров, комнат и услужливых указателей расположенных практически повсюду. Лично я понятия не имел, куда именно теперь было нужно идти, однако мой сопровождающий уверенно направился вперёд, лавируя среди многочисленных поворотов и проходящих мимо людей. При этом он попутно сверялся со своими наручными часами, как будто куда-то спешил. Народу здесь было много, как в муравейнике, и каждый был занят, известным только одному ему, важным делом. Здесь тоже было множество ящиков и мешков, особенно много тех, на которых были изображены красные кресты. Некоторые стены были вскрыты и в них ковырялись армейские техники. По полу тянулись вереницы шлангов и проводов, лежали инструменты и плазменные резаки. Приходилось стараться повыше поднимать ноги, чтобы не споткнуться. Порой на пути попадались часовые в полной экипировке, но ещё чаще врачи или просто люди в халатах и одеждах Звёздного Креста.

- Этот отсек частично переделали под госпиталь, - на ходу бросил мне человек в костюме. – Преимущественно, здесь лежат раненные из числа пилотов и экипажей кораблей.

Раненные здесь действительно были. Они лежали на составленных практически вплотную друг к другу металлических койках, курили в специальных курильных комнатах, отгороженных от остальных отсеков толстыми стеклянными стенами, или просто толпились в коридорах и наблюдали за работой техников и врачей. У каждого из них было своё безразличное лицо, каждый из них обладал своим пустым, ничего не выражающим взглядом. В моей голове неожиданно пронеслась мысль о том, что все эти люди больше всего сейчас похожи на невзрачные тени, подобно призракам, бездумно слоняющимся по помещениям станции. Мне сразу же вспомнился военный госпиталь на «Шестой», где мне приходилось лежать. Там была схожая с этой картина.

Спустя ещё несколько поворотов мы, наконец, остановились возле одной из многочисленных дверей, опознавательная табличка, которой была выключена. Не смотря на это я более чем уверен, что ни у кого из проходящих мимо не возникало ни одного вопроса по поводу этой комнаты. Рядом с дверью стояла довольно симпатичная девушка в мантии «Сияния», а слух о том, что Видящая лично прибыла на станцию, быстро разлетелся среди местного персонала.

Мой сопровождающий перебросился с девушкой несколькими фразами на незнакомом мне языке, после чего она прошлась по моей личности оценивающим взглядом. Ограничившись коротким кивком, человек в костюме открыл дверь и прошёл внутрь, не сказав при этом ни слова. Решив, что мне следует идти за ним, я сделал шаг по направлению к двери, как вдруг помощница Видящей встала у меня на пути и начала что-то быстро говорить. Говорила она всё также на каком-то чужом языке, которого я, разумеется, не понимал. Некую ясность сохранял лишь общий смысл - пропускать меня она вовсе не собиралась.

Взвесив всё и решив не спорить, конкретно в этой ситуации, я отступил на шаг назад, отчего девушка заметно успокоилась. Через пару минут дверь снова открылась, и я снова увидел знакомого мне человека в костюме. Сказав несколько слов девушке и тем самым окончательно решив вопрос с моей персоной, он обратился ко мне.

- Мелисса Браун готова встретиться с вами, - повторив уже звучавшую фразу, он пропустил меня вперёд, после чего закрыл за нами дверь.

Не смотря на то, что комната мало чем отличалась от большинства прочих отсеков, она выглядела уютной. Сказать, в чём именно кроилась эта причина, было сложно. Здесь стояла стандартная мебель, широко распространённая на многих звездолётах и станциях, отличающаяся своей простотой и незамысловатостью. Грубые металлические шкафы, несколько диванов из искусственной кожи, пара стеклянных столов, такие же стеклянные стулья. Здесь не было ни картин, ни гобеленов, порой встречающихся в дорогих номерах на гражданских станциях, не было также и встроенных в стену изящных водопадов. Но всё равно здесь было уютно, и дело, скорее всего, не в настоящих цветах, расставленных по всему помещению. И даже не в пространственной голограмме, проецирующей под потолком изображение чистого голубого неба с редкими облачками. А дело, скорее всего, было в том, что в этом месте не было войны. Стены этой комнаты служили своеобразным укрытием и создавали убежище, в котором не имелось места мыслям, связанным с конфликтом. Разумеется, когда я вошёл сюда я вовсе не забыл ни о Клипексе, ни об орбите. Но, тем не менее, здесь я видел другую картину, отличительную не тем, что у неё было, а как раз тем, чего у неё не было. В то время, когда всю станцию набивали оружием и солдатами, здесь я не видел ни автоматов, ни боеприпасов. В этой комнате не было ни допкомплектов, ни запасных батарей. На пару секунд здесь, действительно, можно было представить, что ты находишься в обычном номере какой-нибудь колониальной гостиницы, вдали от любых бурь. И все проблемы, которые беспокоят тебя сейчас - лишь отголоски страшного сна.

Конечно, все эти чувства были мимолётными, и мысль о гостинице и покое быстро испарилась, но ощущение уюта, к счастью осталось. Мелисса Браун стояла возле широкой стены-окна, за которой открывался вид на небольшой внутренний сад с красивыми инопланетными растениями, где среди цветов и деревьев копошились в своих делах люди. Как и на наблюдательной палубе, там тоже что-то носили и переставляли, при этом, совершенно не обращая никакого внимания на то, что происходит в комнате. Вскоре я догадался что стекло, скорее всего, просто было зеркальным с обратной стороны. Госпожа Браун была одета в длиннополое чёрное платье с длинными рукавами, которое, бесспорно, являлось хорошим, но при этом достаточно простым. Светлые волосы покрывал такой же чёрный платок, а на левой руке поверх рукава платья был одет небольшой серебряный браслетик. Когда я вошел, Мелисса даже не обернулась, продолжая стоять ко мне спиной и никак не отреагировав на моё появление.

- Господин Гровский пришёл, как вы и просили, - сообщил мой сопровождающий.

- Хорошо, Том, вы можете быть свободны, - тихим голосом произнесла Мелисса. – Нара, Окера, вы тоже, - теперь она обратилась к двум девушкам в мантиях «Сияния», которые сидели на диванах и перебирали какие-то документы.

Помощницы тут же, без лишних разговоров встали и, слегка поклонившись, покинули помещение. Вслед за ними, отвесив точно такой же поклон, отправился и мой сопровождающий.

- Я рада, что вы пришли, - сказала Видящая, когда все покинули комнату.

- Мне было приятно ваше приглашение, - сказал я. – Хотя ваша помощница с интересным диалектом и не хотела меня пускать.

- Не будьте строги к жителям Долины-4 - это достаточно сложный мир. Она выполняла свою работу.

- Не сомневаюсь.

Долина-4. Это - не просто сложный мир, это - дикий мир, как их называют. Колония, хорошо известная своими проблемами, которые начались более сорока лет назад. И, с тех пор, никак не могут закончиться.

- Пожалуйста, сохраняйте определённую дистанцию, - попросила Мелисса Браун, когда я сделал шаг по направлению к ней. – Я пока ещё не могу вам в полной мере доверять.

- Приношу свои извинения, но разве у вас есть поводы опасаться за свою жизнь? - спросил я. – Или вы видите угрозу непосредственно с моей стороны?

- У таких людей как я всегда есть поводы беспокоиться за свою жизнь, или за жизни близких им людей. Непосредственно с вашей стороны я, разумеется, не вижу никаких угроз, однако если вы сделаете ещё шаг, то можете начинать волноваться за своё будущее.

- Что именно вы хотите этим сказать?

- То, что переоценить вашу важность, многие могут хотя бы по тому, что я решила остаться с вами наедине и отозвала всю свою охрану.

Мелисса Браун повернулась ко мне, и я увидел её лицо. Она оказалась не совсем такой, какой я ожидал. По всем самым придирчивым меркам этой женщине было не больше тридцати восьми, редкие морщины прорезали её умное, но притом необычайно печальное лицо. Длинные светлые волосы, среди которых нашлось лишь несколько редких седых волосков, были обтянуты чёрной лентой и переброшены через плечо. Большие голубые глаза изучали меня предельно внимательно и смотрели с каким-то нескрываемым сочувствием или, быть может, сожалением. Она производила впечатление, действительно, сильного человека, однако, при этом, совершенно не созданного для той ответственности и того тяжёлого груза который выпал на её плечи. Скорее, можно было сказать, что её жизненной целью было нечто другое - что-то более настоящее и тёплое, и уже, только потом, какие-то события взвали на неё весь тот вес проблем и всю ту грязь, обычно сопровождающую любую большую власть. Власть, которой она, бесспорно, обладала.

- Как видите, я не всегда ношу свою маску, - почти ласково произнесла она.

- В моём понимании это вещь, которую лучше вообще никогда не надевать.

- Вы считаете эту вещь бесполезной?

- Я считаю её не нужной.

- Необходимость любого предмета оценивается той пользой, которую он может принести своему владельцу, - Мелисса Браун пожала плечами. – И в этом вопросе - любая маска определённо выигрывает. Помогает скрыть что-то одно, и показать нечто другое. Уверенна, вы понимаете, о чём я сейчас.

- Разумеется, - согласился я. – О том, что именно сейчас вы стоите передо мной в маске.

- Верно, – она улыбнулась. – Позолоченный кусок металла я надеваю, лишь следуя определённой традиции, а в эту минуту, я исхожу из несколько иных соображений.

- Позвольте тогда спросить, - сказал я. – Из каких тогда соображений вы позволяете себе быть настоящей?

- Из тех, которые считаю нужными, и тех которых не наблюдаю сейчас, - мягко ответила она, а затем приняла официальный вид. – Господин Гровский, уверенна, вы понимаете, что я пригласила вас к себе не просто так. Мне хотелось лично высказать вам благодарность за ту помощь, которую вы оказали мне, а также моей помощнице Сакрифе, в особенности за то, что спасли её. Спасибо вам. Можете быть уверенны, я никогда не забуду той услуги, которую вы мне оказали на этой планете.

- Для меня приятна ваша благодарность, - сказал я. – И я рад, что смог помочь вам. Если честно, я бы хотел узнать у вас, как чувствует себя сейчас Сара.

- Сакрифе сейчас нужен отдых - она пережила слишком много всего, в том числе, и эту ужасную утрату. Несчастная Талина, - в этом месте голос Мелиссы как будто надломился, перейдя на шепот, она произнесла несколько слов, которые я не расслышал и принял за молитву.

- Ваш траур в память о её гибели? – я кивнул на тёмное одеяние.

- И в честь её смерти и многих других кто погиб на войне и до неё.

- Тогда боюсь, вы не скоро сможете его снять.

- Я никуда не тороплюсь, - Видящая снова отвернулась к окну. – Ответьте мне на один вопрос, господин Гровский. Почему вы решили помочь нам?

Должен признать, я оказался удивлён таким вопросом. Я хорошо помнил все события в Клипексе, спасательную операцию и все обстоятельства, связанные с тем чёрным ящиком. И я не могу сказать, что это были приятные для меня воспоминания.

- Потому что у меня был приказ, - после недолгого раздумья ответил я. – И потому, что я должен был его выполнить.

- Чёрный ящик, - произнесла вдруг Мелисса, как будто вспомнила нечто важное. – Значит, вы хотите сказать, что защищали Сакрифу только по той причине, что вам был выдан соответствующий приказ? И никаких личных мотивов? Если не хотите, можете не отвечать на этот вопрос.

- Разумеется, у меня были личные мотивы, - сказал я. – Мне нужно было защитить этого человека.

- Почему? – Мелисса Браун внимательно смотрела на меня через отражение на окне.

- А почему вы спрашиваете меня об этом? Мне кажется ответ и так понятен.

- Возможно для вас да, а для кого-то и нет. Я хочу услышать эти слова непосредственно от вас. Если, кончено, вы готовы сказать именно эти слова.

- Хорошо, я не мог её бросить, - произнёс я. – У неё там не было шансов, это и так видно с первого взгляда. Поэтому я должен был спасти этого человека.

- А по-вашему людей нужно спасать?

- А по-вашему нет?

- В какой-то момент, кажется, что нужно, - она снова пожала плечами. – В какой-то момент ты понимаешь, что всех тебе всё равно не спасти. У вас этот момент ещё не наступил?

«Давно наступил», - подумал я. – «И уже давно стал предельно понятен».

- Да, мы не сможем спасти всех, именно поэтому должны спасать хотя бы тех, до кого можем дотянуться, - я повторил слова, которые мне говорили в детстве, слова которым меня учила моя мать.

- Я понимаю вас, - сказала Мелисса Браун. – Я хорошо знаю таких людей, как вы. Вы стремитесь сохранить подобный взгляд на жизнь, цепляетесь за него, уверенные, что если повторять эти слова, то они смогут стать реальностью. Думаете, сможете остаться в стороне? Сможете не измениться со временем и сохранить этот взгляд? Думаете, что это не вы однажды будете смеяться над этим мнением, удивлённые собственной глупостью и молодой наивностью?

- Надеюсь, - твёрдо сказал я, размышляя о том, как мне не нравился её тон.

- Надеетесь, - её отражение на стекле вновь улыбнулось. – Конечно, что ещё можно сказать? В конце концов, это одно из лучших чувств, что было нам даровано.

В её голосе вовсе не было слышно сарказма или иронии. Сейчас она больше всего походила на того человека, который согласно её словам не смог остаться в стороне. Того самого, кто сам разуверился в этих мыслях. Того самого, кто однажды разуверился в самом себе.

- Скажите, господин Гровский, - она вновь повернулась ко мне лицом. – Как вы думаете, мы сможем победить в этой войне?

Я мысленно усмехнулся. Тот самый вопрос, над которым каждый из нас думал уже не раз. Тот самый вопрос от ответа, на который зависело столь многое в моей жизни, и в жизнях окружающих меня людей. Интересно, в какой момент всё вокруг успело так измениться? В какой момент этот вопрос стал одним из самых важных?

- Я могу только надеяться, - снова сказал я. – Надеяться и верить в то, что мы победим.

- А как можно верить в это, если на то нет никакой уверенности? Как можно верить, если мы, допустим, уже проиграли?

- Но мы ведь с вами этого не знаем, - вздохнув, сказал я. – Мы не можем твёрдо знать: победим или потерпим поражение, не можем быть, в чём-либо абсолютно уверенны. Мы можем лишь многое говорить обо всём этом, но конечного ответа так и не получим. Ведь здесь слишком многое зависит не от нас, и слишком многое нельзя точно предвидеть. В любом итоге, сейчас это ситуация пятьдесят на пятьдесят, а это значит что каждый волен сам выбирать во что ему верить. И делать этот выбор он должен сам, самостоятельно. Я хочу жить, хочу, что бы жили мои родные и близкие, поэтому я выбираю верить в то, что мы победим. В какой-то степени, так во многом проще.

- Я не могу согласиться с вашим мнением, - после недолго молчания сказала Мелисса Браун, продолжая внимательно изучать меня взглядом своих голубых глаз. – Но мне нравится ваша мысль, нравится то, что вы придерживаетесь её.

- Спасибо и на этом, - сказал я.

- Так полагаю, нашу беседу стоит подводить к концу, - заметила она и посмотрела на дверь. – Нас поджимает время, поэтому разговор стоит считать законченным. Я была рада встрече с вами и желаю вам всего наилучшего.

- И я вам тоже.

Сказав это, я развернулся и направился к выходу из комнаты.

- Господин Гровский, – произнесла Видящая, когда я уже переступал дверной порог. – Постарайтесь не забыть те слова, которые вы сегодня мне сказали.

- Сделаю всё возможное, - пообещал я и покинул помещение.

Густые тучи плотной сеткой покрывали собой небо и сплошной серой массой уходили до самого горизонта. Да, в это время года увидеть солнце здесь было довольно трудно. Далеко внизу, под этим суровым покрывалом, временами сверкающим вспышками далёких отсюда гроз, любому любителю красивых пейзажей открывался действительно изумительный вид. Вид прекрасный и одновременно с этим необычайно мрачный. Впереди, прямо передо мной, в безмолвной тишине раскинулись могучие высокие горы, покрытые бескрайними зелёными лесами, закрывающими собой вокруг всё то пространство, на которое только хватало глаз. Ветки их многочисленных деревьев дружно покачивались под порывами ветра, как будто в такт некой неслышной музыке, ноты которой мне было просто не положено знать. Увидеть среди них какое-либо движение или хотя бы что-нибудь интересное, было практически невозможно. Во-первых, тысячи широких листьев создавали собой надежный покров над неизведанными лесными тропами, а во-вторых, обычные бинокли, а также другие средства оптического увеличения были здесь строго настрого запрещены. Очередной лёгкий дождь, идущий, насколько мне было известно, уже третьи сутки щедро поливал с неба из этой груды серых облаков. В полном беспорядке его капли падали на забрало моего гермошлема и стекали по нему, оставляя при этом кривые дорожки. Я в очередной уже раз протёр стекло толстой перчаткой, желая сохранить себе оптимальный обзор. Откровенно говоря, настроение было довольно паршивое, хотя видимых причин на то особо не было. Несколько солдат из местной патрульной группы ещё в гаражах сказали, что это вполне нормально, ощущение некой пустоты или обречённости преследует практически каждого, кто решил прилететь на планету с нетривиальным названием Граница.

Позади меня невзрачной командой стояли город, космодром и военная база все вместе именуемые объектом «Погребальный Костёр». Не смотря на довольно неприятное наименование, это было вполне обитаемое и безопасное место. Череда жмущихся друг к другу высоких зданий, как будто соревнующихся в том кто ближе окажется к небу, была объединена широкой сетью крытых железными крышами переходов и площадей. Почти что исполинский бункер космодрома на заднем плане, несколько перемешанных с грузовыми кранами строений, среди которых точно угадывались склады, слегка размытые в привычном здесь тумане очертания морского порта с его радиовышками. Всё это служило лишь отдельными кусочками общей мозаики, каждый из которых пытался дышать своей собственной жизнью, но при этом был не способен сделать этого без помощи другого. Точно также как и населяющие это место люди были просто не способны дышать и жить без этих металлических белых стен с изображёнными на них гербами и символами Содружества, порой начинающими казаться гнетущими и даже немного жуткими. Город был абсолютно герметичным, и жизнь за его пределами была практически невозможна для человека. При всём своём внешнем великолепии, атмосфера Границы просто не сопоставима с той, к которой мы привыкли на Земле.

Находясь на сравнительно небольшой обзорной площадке, я обладал прекрасной возможностью наблюдать одновременно сам город и окружающий его со всех сторон бескрайний лес. Со всех, кроме той единственной, где серые облака на горизонте сливались не с зелёной пеленой деревьев, а с нежно шепчущими голубыми волнами моря. Сама же обзорная площадка, в целях безопасности, была обнесена высокими, окрашенными в ярко красный цвет, перилами и выглядела точно так же, как и десятки других подобных площадок, расположенных по всему периметру Стены Жизни. Неизмеримому, многометровому строению из смеси стали, бетона и камня, обустроенному целой сетью оборонительных бункеров с пулемётами, снайперскими позициями, электрическими оградами и наблюдательными камерами. Камерами, которых было, наверное, больше чем на любой улице любой крупной колонии. Единственной задачей этого настоящего монстра современной архитектуры - было навсегда отрезать друг от друга мир людей и ту его часть, с которой никто из нас не хотел иметь дела. Часть, о которой мы все больше бы предпочли забыть, сделать вид что нигде и никогда её не видели, часть, которая когда-то ворвалась в нашу жизнь и в одночасье её перевернула. И причём перевернула так, что поднимая её обратно, мы чуть не надорвались.

Многим из нас не довелось своими глазами увидеть всех этих событий, почувствовать их на себе, суметь по-настоящему оценить. Поэтому большинство из нас могло узнать о них разве, что из рассказов старших, из сведений, которые дают на уроках истории, а также из содержимого безграничной Общей Межпланетной Сети. Лично я не раз и не два обращался за подобной информацией в Цифровые библиотеки. Этот период часто привлекал к себе моё внимание. Период, который получил название Великая Эпидемия. Новостные выпуски, обрывки военной хроники, немногочисленные рассекреченные отчёты и бесчисленные, как капли дождя в холодную ночь, мнения отдельных людей. Вот то, что позволяло узнать о различных событиях, имеющих место в ту пору. Вот только создать о них точное мнение было делом сложным. Слишком многое произошло тогда, и слишком многое можно было рассматривать с разных сторон. Трудно сказать что чёрное, а что белое - именно это беспокоило меня.

2180 год. Всё началось именно тогда, и, что бы ни говорили в правительстве, именно эта дата, является исходной точкой. Откуда пришёл вирус - неизвестно, вернее, оно, может быть, и известно, но правда эта скрыта в одном из подземных хранилищ наших спецслужб на Земле. Первой заражению подверглась отдалённая звёздная система Куб-70, именуемая также как «Вторая фигура», а следом за ней тень накрыла собой и Колонию-112. О том, что там происходило, никто не знает, и никаких официальных сведений об этом нет. Даже что конкретно представлял собой вирус, никто из граждан Содружества не имел тогда и малейшего представления. То ли информация об этих событиях по некой странной причине не сохранилась, то ли специально обученные люди хорошо поработали над своей задачей. Самой тёмной историей тогда казалась даже не сама болезнь, а военный звездолёт «Синяя акула». Именно он блокировал звёздную систему, он прервал все контакты связи с остальными колониями, и всё это время, он действовал, получая прямые приказы с Земли. В чём заключалась миссия его экипажа - это ещё одна тайна, до сих пор окутанная мраком. Говорят, что солдаты сбрасывали бомбы на города, и массово расстреливали мирных жителей. Говорят, что линейный авианосец «Слово свободы», который в конце года вошёл в карантинную зону, применил ядерное оружие против Колонии-112. Говорят многое. Разумеется, правительство отрицает любые обвинения, но официального заявления об этих событиях до сих пор так и не последовало. Слухов множество, домыслов ещё больше. Кто-то - всё ещё интересуется ими всеми, кто-то - ещё всерьёз надеется однажды докопаться до правды. Вот только сделать этого уже не удастся - она слишком хорошо похоронена где-то глубоко в сырой земле. Так или иначе, что бы там, в действительности не происходило, правды мы никогда не узнаем.

Я спустился по ступенькам обзорной площадки и направился по широкой трассе, проложенной на верхнем уровне стены. Далеко внизу раздался чей-то сигнальный гудок, несколько вездеходов колонной двигались в сторону главных ворот. Даже не видя их отсюда, я мог легко определить их построение. Первыми и замыкающими шли тяжёлые машины, оборудованные спаренными пулемётами и покрашенные в зелёный армейский цвет, а в центре держались транспорты с меткой Звёздного Креста. Даже сейчас, для них находилась работа за пределами Стены Жизни, даже после того, как прошло столько лет. Двигаясь неспешными шагами, я положил тяжёлую перчатку на установленный на левой руке небольшой компактный компьютер, и нажал несколько кнопок. В наушниках шлема заиграла лёгкая музыка, на стекле забрала начали проецироваться небольшие, чёрно-белые картинки. На каждой из них были изображены руины, планеты, информационные отчёты. На них было то, что называлось историей Великой Эпидемии.

2182 год. Ситуация быстро осложняется и в итоге земное правительство оказывается вынуждено признать кризис, связанный с появлением «Агрониуса». Именно такое название вирусу внеземного происхождения дало научное сообщество. Журналисты, в свою очередь, окрестили его как чёрная смерть. Правительство признало факт заражения уже не одного десятка колоний малых размеров, а также то, что действующая медицина бессильна в вопросе лечения этой болезни. Более того, учёные затруднялись дать точную характеристику самому вирусу, который, скорее, представлял собой целый набор различных инфекций, схожих друг с другом в своей основе, а также в своём результате. Для решения всех этих проблем правительство создаёт Межпланетную Организацию Противостояния Биологической Угрозе, сокращённо известную как МОПБУ, задача которой предельно изучить вирус и создать лекарство от этой болезни. Тогда же земное правительство обещало и то, что кризис с «Агрониусом» будет разрешён в самое ближайшее время. И, разумеется, все ему верили.

А ситуация с вирусом продолжала стремительно набирать свои обороты. Зона заражения постепенно росла, включая в себя всё большее число колоний. Вместе с ней увеличивался и список жертв, пострадавших от вируса. Одна из наибольших сложностей заключалась в том, что никто не мог сказать, как именно болезнь передаётся с планеты на планету. Действуя, в соответствии с приказом правительства, военные ввели карантин и блокировали заражённые миры. Специальным указом было запрещено любое их посещение. Но «Агрониус» это не остановило, и он продолжал возникать в колониях и на звездолётах, унося с собой всё новые и новые жизни.

Нельзя было просто сказать, что вирус смертелен или опасен для человека. В ситуации с ним, всё было намного сложнее, чем с теми инфекциями, которые мы научились лечить на Земле. Иногда некоторые учёные выдвигали мнение о том, что «Агрониус», по существу, и вирусом назвать даже нельзя, и это нечто большее, чем просто неизвестная нам болезнь внеземного происхождения. Для начала, он воздействовал на флору планеты, поражал её, затормаживал процессы развития, медленно отравлял. После этого принимался за фауну, которую изменял, подвергая спонтанным, но повторяющимся мутациям, и только после этого заражению подвергались люди. Вирус был как паразит, ему требовалась пища, но кроме этого ему также требовался и постоянный носитель. Поэтому, одни умирали от его воздействия, а другие менялись и после этого, переставали быть собой. Превращаясь лишь в пустые оболочки, тёмные отражения самих себя, из которых уже давно ушла жизнь. По утверждениям МОПБУ выжить в заражённой зоне без специального защитного снаряжения и медикаментов представлялось крайне затруднительно. Именно такую формулировку учёные этой организации использовали в своих отчётах. В большинстве случаев, инфекция передавалась при физическом контакте с носителем вируса, после которого болезнь стремительно поражала нового хозяина. Использование скафандров и защитных костюмов позволяло избежать подобной опасности, но всё это было лишь одной стороной медали. Заразив собой флору планеты, вирус постепенно отравлял атмосферу и на определённом этапе развития, становился способен передаваться воздушно-капельным путём. Это спровоцировало массовые заболевания в тех колониях, воздух которых являлся пригодным для дыхания человека.

Таким образом, получалось, что в зоне заражения правительство фактически никак не контролировало ситуацию, и не могло сказать, насколько сильно эта зона может расшириться в самое ближайшее время. Первые годы после заражения считаются наиболее трудными и тяжёлыми за весь период Великой Эпидемии, во многом потому, что как сказал мой отец, за это время нам удалось узнать многое о вирусе, кроме самого главного. Мы совершенно не знали, как с ним бороться.

- Внимание всем лицам, находящимся на территории объекта «Погребальный Костёр»! – прозвучал твёрдый голос из ближайшего динамика. – Штормовое предупреждение! Всем, кто находится на открытом пространстве - немедленно покинуть его и перебраться в герметичную зону! Повторяем! Штормовое предупреждение!

Я неловко, насколько это позволял гермокостюм, пожал плечами и направился в сторону широких железных дверей, расположенных в ближайшей ко мне башне. А ветер, действительно, успел подняться. На душе стало немного обидно от того, что моя одинокая прогулка по стене, была вынуждена завершиться по воле неугомонной природы. С другой стороны, особого выбора у меня всё равно не было. Я снова нажал нужную кнопку на левой руке костюма, музыка, до этого момента прерванная, вновь начала играть в наушниках шлема.

2190 год. Ничего толком не изменилось, всё стало только хуже. Угроза вируса на пространстве Внешних колоний подкрепляется политическим кризисом внутри страны вследствие того, что действующее правительство оказывается не способно с ней справиться. Волнения и массовые протесты, всё более мрачные и безрадостные отчёты учёных из МОПБУ. Стоит сказать, что этот год важен по ещё одной причине. Именно в этом году был сформирован Экстренный Совет. Власть в Содружестве Земли перешла в руки военных, которые возглавили земное правительство, дав обещание восстановить порядок в Известных Системах. Собственно, вполне можно сказать, что одна группа лиц воспользовалась слабостью другой группы, чтобы сменить её и установить в стране собственный режим. Режим, который оправдывался одной простой, и хорошо знакомой всем фразой. Тяжёлые времена требуют тяжёлых решений. Решений продиктованных Экстренным Советом. Следом за сменой верхушки власти, начались изменения в составе самого правительства, а после них полная смена руководства МОПБУ и новое направление деятельности для этой организации.

2191 год. На фоне крупных политических перемен, ситуация с вирусом остаётся прежней. Он неспешно распространяется среди Внешних колоний, минуя линию карантина, заслоны военных, остаётся практически неуязвим для всей нашей медицины. В этом году звучит первое официальное заявление о том, что МОПБУ начинает работу над специальным проектом «Энергетического Заслона», также известным как «Барьер». Экстренный Совет утверждает, что новая технология, лежащая в основе этого проекта, поможет остановить Великую Эпидемию. Происходят выступления высокопоставленных лиц, которые делятся информацией о перспективных разработках учёных, каких-то успехах в лабораториях, но всё это разворачивается одновременно с новостными выпусками о растущем числе жертв и комментариями от сотрудников Звёздного Креста, которые работают в лагерях для беженцев и в медицинских центрах. А значит, всё это выглядит не слишком многообещающе и совсем не кажется символом добрых перемен.

Не смотря на то, что по понятным причинам информация о разработке «Барьеров» содержалась в секрете, часть её всё равно была опубликована и раскрыта. Во многом для того, чтобы показать межпланетному сообществу, что крупнейшая научная организация действительно работает над решением существующей проблемы. И скоро должна добиться успеха.

«Агрониус» показал себя как сильный и устойчивый вирус, который трудно уничтожить посредством создания вакцины, ведь за годы работы ни одна из них не дала требуемого результата. Однако в ходе исследований удалось установить, что при облучении его частиц энергией, излучаемой специально сконструированными для этой цели установками, есть возможность вводить «Агрониус» в состояние глубокого и долгого сна. Насколько долго, это ещё предстояло выяснить. Разумеется, сама технология, излучающая такой тип энергии, до сих пор остаётся государственной тайной, однако результаты её применения трудно переоценить. Испытания прошли более чем успешно. Специальный механизм облучал заражённые объекты, после чего вирус «засыпал» и становился полностью неактивен. В таком состоянии «Агрониус» прекращал развиваться, останавливались все процессы мутации, а также распространение, изменения окружающей среды и заражённых объектов. Фактически вся болезнь как будто ставилась на паузу, она засыпала и становилась более не опасной. Экстренный Совет, действительно, создал оружие, способное эффективно бороться с угрозой. Имелось, правда, и несколько неприятных обстоятельств. Вирус только засыпал, а вовсе не умирал, поэтому заражённые объекты так и оставались под его воздействием. Следом за ним, они также впадали в своеобразную «спячку». Использование этой новой технологии позволяло остановить развитие и распространение вируса, но не могло его излечить, а это значит, что и окончательно решить проблему тоже было не способно. Именно поэтому отдел МОПБУ занимающийся разработкой вакцины продолжал свою упорную работу, периодически испытывая то один новый образец, то другой. Именно поэтому его бюджет ни разу не урезали, и именно поэтому миллиарды людей следили за его разработками.

2195 год. На самом деле, во многих смыслах интересная дата. Для начала, в этом году заражению подверглась планета Альбинос, первый мир из числа Внутренних колоний, на котором появился «Агрониус». До этого вирус терроризировал только Внешние колонии. Новые массовые жертвы, новые сводки новостей и полная блокада планеты военными. Разумеется, всё это вызвало новую волну паники в метрополии. Ведь каждый, в глубине души, надеялся, что до этого дело не дойдёт. Стоит сказать, что к этому году Великая Эпидемия успела продлиться уже целых пятнадцать лет, а эффективной вакцины против «Агрониуса» учёным так и не удалось создать. Никакого лекарства, никакого результата. Поэтому 2195 год известен всем именно тем событием, что в этом году земное правительство запустило проект «Барьер». Разработанный Экстренным Советом и руководством МОПБУ план включал в себя создание специальной команды звездолётов, представляющих собой переоборудованные военные корабли, с установленными на них механизмами технологии «Энергетического Заслона», позволяющей «усыплять» вирус. Таким образом, сформированная из них группа должна была посетить заражённые планеты и посредством облучения их отдельных регионов повсеместно ввести «Агрониус» в состояние «сна». Это не могло вернуть нам потерянные колонии, но точно должно было остановить распространение болезни, и тем самым предотвратить новые жертвы. Стоит отметить, что других вариантов у нас тогда просто не было.

Поэтому когда после четырёх лет упорной работы специальные корабли и обученные для них экипажи были готовы, в 2195 году Экстренный Совет официально санкционировал их применение. И первым делом, все эти звездолёты отправились к планете Альбинос.

Тяжёлые железные двери закрылись за моей спиной и несколько прочных затворов с шипением вошли на свои места. Всё тот же твёрдый голос из динамиков уверенно продолжал повторять предупреждение. Несколько человек в военной форме принялись проверять двери, один из них что-то докладывал в рацию. Я отключил систему с музыкой и проецированными изображениями на своём костюме, после чего снял шлем. Лёгкие вдохнули слегка тягучий воздух, в который непонятно зачем был добавлен постоянный запах ели. В любом случае это было гораздо лучше, чем неудобный и даже немного душный гермокостюм, в котором мне приходилось прогуливаться на стене уже около часа. Несколько таких же, как и я зевак, ранее наслаждавшихся открывающимся видом, теперь строились на тесной лифтовой площадке рядом с патрульной машиной, которую сейчас собирались спускать на нижние уровни башни. Даже не размышляя о том, чтобы искать себе место в их суете я решительно направился к пролёту винтовой лестницы, настроенный на то, чтобы хорошенько размять и без того уставшие ноги. Лёгкие пути почему-то всегда были не по нашей части.

Основную часть работы корабли «Барьера» выполнили за семь лет. В 2203 году специальным указом Экстренного Совета была создана зона Карантинных Систем, в которую вошли все заражённые вирусом планеты. Их посещение было строго запрещено, а для контроля над их границей выделили несколько военных звездолётов. Как и полгалось в начале, вирус «уснул», полностью прекратил своё распространение и развитие. Заражённые и изменённые им организмы впали в своеобразную «спячку», что позволило учёным в более безопасном, чем раньше порядке, посетить мёртвые колонии и оценить общий масштаб потерь. Он оказался грандиозным. Несколько десятков планет, где практически не осталось людей, где вся природа была изменена до неузнаваемости. Несколько десятков миров, где жизнь никогда уже не станет прежней. Потому что там теперь новая жизнь, у которой теперь есть свои правила, у которой теперь есть своя игра. И именно её мы на время смогли усыпить. Именно её мы заперли за стеклянными стенами, которые и назвали Карантинными Системами. И через которые теперь наблюдаем за её долгим сном.

После всех этих событий, в 2205 году, Экстренный Совет объявил об окончании Великой Эпидемии, и полной победе человечества над вирусом. Полной победе, так нам тогда сказали. Разумеется, все поверили этим словам, разумеется, все поверили в эту победу. Во многом по той причине, что слишком долго этого ждали. Во многом по той причине, что слишком сильно этого хотели.

В темноте одного из жилых отсеков станции «Экзорцист» единственными источниками света служили только маленькая полоска зелёного цвета в стене, идущая вдоль пола, а также циферблат электронных часов, кроме времени показывающих также дату и год. Апрель 2247. Я лежал на втором ярусе стандартной казарменной кровати. Столь желанный порой сон, сегодня уверенно отказывался идти ко мне, оставляя свободное пространство для размышлений и самоанализа. Тот вечер на планете Граница, когда я впервые посетил эту планету я, наверное, не забуду никогда. Тогда я впервые приблизился к периметру Карантинных Систем. Тогда я впервые увидел, что представляет собой их мир.

Карантинные Системы были запрещены для посещения, но они вовсе не были заброшены. Там до сих пор оставались планеты богатые ценными ресурсами, и, не смотря на явный успех проекта «Барьер», нам до сих пор было нужно найти лекарство от «Агрониуса». Поэтому, после окончания Великой Эпидемии, специальным указом Экстренного Совета МОПБУ была расформирована, и её место заняла Группа Первого Контакта. Правительственная организация, объединяющая в своей среде, как военных, так и учёных, созданная для того, чтобы работать в Карантинных Системах. Её задача - это добыча ресурсов в заражённых колониях и обеспечение безопасности этого сектора. Её задача - это изучение вируса, и разработка лекарства от него. Если верить некоторым слухам, её задачей также является и создание оружия для правительства на основе «Агрониуса».

Штаб и опорная база сил Группы Первого Контакта - это объект «Погребальный Костёр», который находится на планете Граница. И именно его я и посетил в тот памятный для меня вечер, когда впервые увидел не только город и военные сооружения, которые включал в себя сам объект, но также и легендарную Стену Жизни. Она была возведена вокруг «Погребального Костра», как символ того, что мы огородились от зоны заражения, а также для обороны объекта от последствий действия вируса на эту планету.

Бывшая раньше одной из Внешних колоний, Граница была заражена и теперь входила в число Карантинных Систем, однако уровень этого заражения был на ней не высок, и именно поэтому строительство здесь опорной базы для ГПК получило в своё время необходимое письменное разрешение. К тому же, она являлась практически единственной планетой заражённой «Агрониусом», которая была доступна для ограниченного посещения.

Сложив руки за голову и отдыхая на своей кровати, я смотрел на металлический потолок перед собой и старательно вспоминал все те чувства и ощущения, которые посещали меня на Стене Жизни. Говорят, только в этом месте, любой человек способен полностью понять всю горечь Великой Эпидемии. По-настоящему почувствовать, что она собой представляет, что представляют собой её последствия и потери. Печаль. Вот то чувство, которое я испытывал на планет Граница. Вот то, что я запомнил там больше всего.

Сегодня прошло уже более сорока лет со дня окончания Великой Эпидемии. За это время жизнь в колониях успела вернуться в своё привычное русло, и побежала в нём с новой силой. Вирус более не покидал пределов Карантинных Систем, и для многих превратился лишь в отдельную главу истории и колонку в ежедневных новостях. Мы все поверили в свою победу над вирусом и убедили себя в том, что нам больше нечего бояться. Раньше я много думал обо всём этом. Мечтая о космических приключениях, я всегда видел в чёрной смерти угрозу, и поэтому интересовался всеми подробностями Великой Эпидемии. Я читал сводки и смотрел старые снимки, когда проходил курс подготовки в тренировочном лагере. Странно, но здесь на фронте, мысли о вирусе начали посещать меня с новой силой. Казалось, сражаясь с экзоцианами, тебя не должно интересовать ничего кроме того как выжить, как пережить следующий день. Но временами, я не мог уснуть, не мог думать о чём-то другом. Я вновь и вновь прокручивал свои воспоминания об «Агрониусе», пытаясь дать себе ответ на один вопрос. Мы действительно победили?

Получалось так, что в какой-то степени да. Мы остановили вирус, предотвратили заражение многих новых колоний, а вместе с этим спасли и бессчётное число жизней. Но с другой стороны, получалось так, что нет. Мы не уничтожили вирус, не закончили это дело до конца. Фактически мы просто спрятались от него. Скрылись в своём убежище, как в подземном бункере, вздрагивая каждый раз, когда зверь с другой стороны начинал вновь скрести по стенам своими когтями. Так говорит моя мать. Она, вообще, всегда не любила считать, что мы победили вирус, одержали над ним верх. Ей всегда не нравилась подобная точка зрения. В чём-то я, конечно, был с ней согласен, и больше всего в одном. Так или иначе, мы все понимали самое главное, хотя и научились со временем закрывать на это глаза. Однажды вирус проснётся. Однажды стены нашего убежища не выдержат, и тогда зверь ворвётся к нам, и весь этот кошмар начнётся снова. Кошмар, который нам будет уже не остановить.

Яркая вспышка искусственного света прервала мои мысли, заставив зажмуриться и прикрыть лицо руками. Со всех сторон казармы послышались громкие голоса, солдаты начали вскакивать с кроватей и быстро одеваться. Первая мысль, посетившая мою голову это то, что на нас напали. Но поскольку тревожного звука сирены так и не было слышно, я сделал вывод, что дело всё-таки в чём-то другом.

- Подъём! – разнёсся по казарме необычайно громкий окрик капитана. – Всем быстро собраться и построится!

Всё как на учениях. Наш отряд выполнил приказ, и я занял своё место в строю.

- «Рапира», - произнёс Франкрузаер, глядя на наши лица. – У меня есть вопрос. До службы в моём отряде кому-либо из вас приходилось сталкиваться с СБС?

Служба Безопасности Содружества. В пределах колонизированных земным правительством систем эту символику знали все. Слишком часто сообщения об этой организации попадались в новостях. Спецоперации, проведённые Службой Безопасности, аресты и проверки организованные её оперативниками. Попасть в число тех, кто в ней работает, сложная задача. Необходимо пройти двадцать проверок на профессиональную пригодность, показать себя в рамках различного рода деятельности - от навыков владения оружием, до умения разговорить своего собеседника и завоевать его доверие. И разумеется, нужно доказать свою полную и абсолютную преданность Содружеству. В СБС работали профессионалы своего дела. Эти люди тот самый механизм, который стремился контролировать каждый вздох, каждый взгляд и практически каждую мысль в колониях и на самой Земле. По крайней мере, такой репутацией они обладали. «Служба Безопасности создана, чтобы хранить покой в Содружестве, защищать его граждан от внутренних угроз и охранять наш общий путь к взаимному процветанию и благополучию», - именно эти слова высечены над главными дверями Центрального Корпуса СБС, расположенного на Земле. Правда, во многих мирах, и особенно на дальних колониях, аббревиатура СБС имеет несколько другую расшифровку. Служба Безопасности Совета. Потому что как считают многие, эта организация создана только для защиты земного правительства, только для обеспечения безопасности правящей верхушки, а также для уничтожения всех тех, кто не согласен с её мнением. Уничтожения тихого, ни в коем случае не публичного. Кто-то лишается своей должности, кого-то увольняют с работы, у кого-то снимают звёздочки с погон. СБС не убивает людей, оно убивает их идеи и достижения, ведь самый лучший способ уничтожить человека, это уничтожить то, что он создал.

Лично у меня было сложное мнение об этой организации. С одной стороны, я не разделял преподносимую агитацией точку зрения о её безграничном благородстве, с другой стороны, эти люди защищали то, что поклялся защищать и я, когда вступил в армию. А значит, должен был чувствовать себя с ними по одну сторону баррикад. Однако стоит сказать, что военные из ВКР и оперативники из СБС всегда имели сложные отношения друг с другом. И это, конечно, отражалось на моём личном мнении.

- В то время, когда я служил в зоне Карантинных Систем, моему отряду приходилось выполнять отдельные задания от сотрудников безопасности, сэр, - ответил на вопрос Закарий.

Остальные молчали, включая меня. Капитан спрашивал вовсе не о личных проверках, которым периодически подвергаются граждане, а о конкретных заданиях ВКР, в которых так или иначе было замешано СБС. В моём послужном списке такие вещи не значились.

- Что можете сказать о таких миссиях? – Франкрузаер остановил свой взгляд на Заре.

- Это всегда те ситуации, когда Главное Управление ВКР и Главный Департамент СБС принимают решение о временном сотрудничестве. Мой отряд действовал в связке с каким-либо подразделением Службы Безопасности. Задачей, как правило, являлось обеспечение личной безопасности, охрана объекта или конвоирование важного груза. Всё проходит в условиях повышенной секретности, всегда предоставляется только необходимый минимум информации, сэр.

- Хорошо, тогда ещё один вопрос. Сколько ваших товарищей вы потеряли при выполнении подобного рода операций? – с холодным взглядом спросил капитан.

- Трёх, сэр, - спокойно ответил Закарий.

- Я вас понял. Значит, вы лучше других здесь знаете, что именно представляют собой подобные миссии, - Франкрузаер вздохнул. – Итак, бойцы, мне совершенно не интересно, что вы там думаете о СБС, и какого вы мнения об этой организации. Мне нет дела до того, считаете ли вы, что она создана для защиты народа или для его угнетения. Меня волнуют только приказы, и они должны быть чётко выполнены. Вы все это хорошо знаете. Поэтому слушайте меня внимательно. Меньше часа назад я получил инструкции относительного нашего нового задания. Шестой Департамент Научных Исследований, входящий в состав СБС, в настоящий момент проводит операцию «Кольцо» на планете Фельма. Суть операции заключается в проведении ряда археологических работ. Нашему отряду приказано принять на Фельме определённый груз, обладающий особенной ценностью, и доставить его на «Шестую» планету, тем самым оказав помощь в проведении операции. В связи с этим, мы временно покидаем линию фронта до выполнения поставленной задачи и получения дальнейших распоряжений. Приказ отдан непосредственно Главным Управлением ВКР, и не обсуждается. Отправляемся немедленно на нашем звездолёте. Детали получим на месте. Вам всё понятно?

- Так точно, сэр! – ответили наши голоса.

Уже через несколько минут мы готовились к отправке. Десантный фрегат, которому было поручено обеспечивать поддержку нашего отряда, ожидал в ангаре с заряженными батареями и активированными двигателями. Настроение относительно предстоящего здания было сложное. Поднимаясь на борт звездолёта, я мысленно анализировал новую для меня ситуацию, пытаясь найти в ней свои плюсы и минусы. С одной стороны, многих моих товарищей радовала возможность отдалиться от фронта. С другой стороны, мы покидали его лишь относительно. Во-первых, Фельма считается фронтовой планетой, хотя бои в настоящее время на ней не идут. Во-вторых, мы выполняли задание от ВКР, а это при любом раскладе дел уже не может быть полностью безопасно. Понятно, что в этой операции «Кольцо» Главное Управление преследует свои интересы, ведь в противном случае СБС просто отправило бы на эту планету свою группу оперативников. Но всё-таки, почему именно мы? Почему именно наш отряд, когда есть масса других вариантов?

Подобные вопросы требовали ответа, которого у меня пока не было. И больше всего омрачало ситуацию то, что они возможно никогда и не появятся. А меня всегда раздражало работать с завязанными глазами. Однако за время моей службы в ВКР подобные ситуации случались уже не раз, поэтому успев к ним привыкнуть, я с некоторым равнодушием относился к новому заданию, размышляя о том, что в итоге мы узнаем, а что так и останется для нас под грифом «совершенно секретно». Всё равно, то, что должно произойти, обязательно произойдёт.

Впереди нас ожидала новая для меня планета.

Глава четвёртая. Красный снег.

В какой момент ты обычно понимаешь, что твой мир изменился, и уже никогда не станет прежним? В какой момент ты осознаёшь, что сегодня живёшь в совсем новой стране, которая уже не имеет ничего общего с той, в которой ты жил вчера? Когда меняют флаги? Создают новый гимн? Или когда новое правительство официально объявляет о новом режиме на своём экстренном выступлении? Нет. Ты понимаешь это не тогда. Не на марше или параде. Не тогда, когда видишь новые законы и распоряжения. Ты понимаешь это тогда, когда однажды просыпаешься утром, пьёшь свой кофе, смотришь в окно и вдруг осознаёшь каждой частичкой своей души, что всё прежнее кануло в лету. Когда ещё сидя в постели ощущаешь нахлынувший на тебя холод, которой сначала окружает тебя, и лишь затем пробирает тебя. Холод неизбежности и бесповоротности того, что произошло. Когда ты ещё думаешь, что всё можно исправить, отыграть назад, вернуть на прежние места, но уже знаешь, что ничего этого нельзя сделать. Мир вокруг изменился, и твоя страна тоже изменилась. А вот ты остался прежним, всё таким же. Ты до сих пор не понял, как всё это случилось, как могло произойти настолько быстро, но ведь самое главное здесь всё равно в другом. Самое главное то, что неважно, когда ты всё это признаешь и когда ты всё это поймёшь. Оно уже началось, оно уже свершилось, и не имеет значения, как ты этому относишься. Осознал ты всё это, или до сих пор ещё витаешь в облаках.

И вот, ты просыпаешься утром, пьёшь свой кофе и смотришь в окно. И понимаешь, что, так как ты делал это раньше, ты никогда уже это делать не будешь. Потому что ты теперь совсем другой гражданин, совсем другой страны и живёшь в совсем другом государстве. И это уже не изменить, потому что это теперь твоя реальность. Единственная реальность.

Лично в моём случае, она действительно была только одна. Я родился в 2225 году, спустя двадцать лет после окончания Великой Эпидемии. И к этому времени новый режим во многом уже устоялся, стал привычной для всех частью нормального в современном обществе положения вещей. Мои родители родились раньше, как раз в тот самый переходный период, когда власть в нашей стране, в очередной раз, в истории переставляла свои фигуры на шахматной доске. Хотя с другой стороны, как считали некоторые личности, по сути ничего не изменилось. Наше государство продолжало следовать тем же идеям, которым оно следовало и до начала Великой Эпидемии, оно продолжало развиваться по тому самому направлению, по которому развивалось и раньше. С самого окончания Гражданской войны. Просто теперь оно делало это с большей настойчивостью и рвением.

Сказать, что к началу войны с экзоцианами в Пространстве Содружества Земли была сложная политическая ситуация, это значит не сказать ничего. Я был ещё ребёнком, когда в колониях начались первые волнения, когда люди начали выходить на улицы с требованиями и плакатами. Но я хорошо запомнил, как уже тогда их разгоняли при помощи газа и водомётов, как уже, в те времена, на улицу выходили солдаты с электрическими патронами. Позднее, их заменяли на плазменные. А против толп недовольных граждан вставал ровный строй боевых машин. «Порядок - превыше всего и сохранить его - наша самая главная задача» - именно так говорили на экранах, именно это утверждало правительство. Я запомнил всё это ещё ребёнком. Одно слово. Порядок. На фоне расстрелянных толп и медленно движущихся на негодующую толпу танков. Бутылки с зажигательной смесью, связки электрических батарей, люди с палками и трубами. Крики, призывы и требования. Агитационные листы на стенах домов. Мать говорит, что всё будет хорошо. Отец запрещает смотреть антиправительственные выпуски. Волнения в метрополии, граждане Внутренних колоний не поддерживают то, как подавляют беспорядки во Внешних колониях. Бесконечные разговоры. И всё одна повторяющаяся картина. Строй солдат в броне, дубинки и электрические патроны в специальных винтовках, бесшумные вертолёты в небе. А затем, как будто некий итог всему этому безумию, чёрная точка в отчёте - громкий залп танковых орудий. И лишь стоны раненных после этого.

Экстренный Совет был сформирован из военных лиц, тех, кто занимал наиболее высокие посты, пользовался наибольшим авторитетом и уважением в армии, и в обществе. Во время Великой Эпидемии он сконцентрировал в своих руках всю высшую власть, издавал законы, судил и контролировал практически всё. Он ввёл военное положение на половине колоний Содружества и не редко прибегал к радикальным решениям. Милитаризм, власть военных, новый режим. Всё это представляло собой элементы его стиля. Когда был создан Экстренный Совет, люди надеялись, что в отличие от предыдущего правительства, он путём быстрых и решительных действий, на которые порой способны лишь военные, сможет преодолеть кризис, вызванный вирусом. Сможет восстановить порядок. Это действительно оказалось правдой. Экстренный Совет справился со своей задачей, восстановил порядок в Известных Системах, и под его руководством вирус был остановлен. Жизнь вновь стала прежней, хорошо знакомой и привычной, она вновь стала такой как раньше. Наступил долгожданный всеми мир. Но именно после этого история начала развиваться в другом русле, чем кто-либо предполагал. Или возможно, что с самого начала, предполагать можно было только это. Многие рассчитывали, что после восстановления мира и окончания Великой Эпидемии Экстренный Совет сложит свои полномочия и передаст власть новому выборному правительству. Однако этого не последовало. Экстренный Совет не стал отказываться от своей власти, он просто не захотел этого делать.

Вначале Председатель сделал заявление о том, что для окончательного восстановления страны требуется ещё время и после этого Экстренный Совет самостоятельно продлил срок своих полномочий на десять лет. Тогда ещё общество восприняло эту новость спокойно и без особого протеста, ведь учитывая общее положение дел в стране, многие считали такое решение действительно объективным и необходимым. Тогда ещё это нашло и широкое одобрение в колониях и на Земле. Но только тогда. Первые протесты начались в 2215 году, когда под всё тем же предлогом сохранения и укрепления мира, стремления поддержать порядок, Экстренный Совет вновь продлил свои собственные полномочия, и теперь уже на целых пятнадцать лет. В этот период времени люди начали выходить на улицы, требовать выборов и отставки действующего правительства. Начались беспорядки и волнения в колониях, преимущественно во Внешних. Армия и силы Внутренней Обороны, на самом деле жестоко, подавляли такие акции протеста. На людей выгоняли технику, солдаты уверенно разгоняли многочисленные толпы народа. Многие тогда называли это началом новых перемен, и именно в этом, наверное, пряталась самая главная ошибка. Перемены начались слишком давно, и всё это являлось всего лишь их последствием.

Действующий режим ставил перед собой, на самом деле, глобальные цели - восстановление и поддержание порядка в Пространстве Содружества Земли. Справедливости ради стоит сказать, что этим он действительно занимался. После победы над вирусом Экстренный Совет многие годы работал над тем, чтобы восстановить и модернизировать экономику страны, сформировать, по сути, новый межзвёздный флот, улучшить общее положение дел в колониях, как во Внутренних, так и во Внешних. И при этом не только вернуть нашу империю на её старую вершину, а вместо этого достичь новых горизонтов, осуществить новые мечты. Советники уверенно говорили, что их цель не просто вернуть нашим гражданам тот мир, который мы знали, тот мир, который мы когда-то потеряли. Они обещали, что вместе с ними мы сможем построить новый мир, и то, что он обязательно будет во всех смыслах лучше старого. Что ж, в чём-то это действительно удалось. Мы и в правду смогли не просто оправиться от потерь, но также сумели, и продолжить свой путь в космос. У нас получилось снова пойти дальше.

«Сегодня мы все восстали из пепла!» - именно эти слова, в своё время, произнёс экстренный советник Игнессио, как раз перед тем, как Совет вновь продлил свои полномочия ещё на следующие двадцать лет вперёд. Двадцать лет. На самом деле большой срок. За это время успело многое произойти, и многое стало окончательно ясно. Как будто солнечный свет, наконец-то, ворвался в комнату и осветил собой то, что покоилось в ней. Однако он вовсе не разогнал тьму, а лишь открыл её человеческому взгляду. Вся информация в стране под контролем правительства. Всё производство и использование оружия под контролем правительства. Любые колониальные проекты реализуются силами правительства. Экономика, межпланетные контакты, медицина и социальная сфера. Строительство космических кораблей и дальние экспедиции. Энергосистема и вся политическая власть. Постепенный рост военного и полицейского сектора, всё расширяющиеся полномочия Службы Безопасности, широкая и массовая агитация, списки политически неблагонадёжных и марширующая впереди основного строя Единая Партия Земли. Аресты, обыски и расстрелы. И в качестве отдельной звезды, реализация Экстренным Советом Программы Межпланетного Контроля, системы специальных спутников в колониях, которую использовало для своей деятельности СБС. Всё это являлось отдельными звеньями нашего современного государства, всё это служило частицами нашей современной системы. Системы, которая на самом деле не стремилась контролировать жизнь своих граждан, которая вовсе не пыталась контролировать их самих. Просто она никогда не отпускала того, без чего все эти люди не смогут жить, без чего их свобода может потерять свой смысл. Именно это и было одной из важнейших задач системы. Нашей системы.

Время от времени я прогоняю эти мысли в своей голове. Повторяю их для себя, стремлюсь правильно понять, сделать какие-то новые выводы. Наше правительство, наши законы и современное положение вещей. Режим. Что правильно и что верно, а что лишь только один обман? Где справедливость, и есть ли она вообще? Многие из этих мыслей меняют свой облик, когда ты впервые оказываешься на фронте. У них появляется новое, неведомое до этого значение, или же они теряют его вовсе. Так или иначе, я - солдат и я - одна из многочисленных деталей нашего режима. Моя задача его защищать. Земное правительство, наша страна, мои близкие. Это всё то, на страже чего стоят такие как я, такие как мы. Солдаты. Самое забавное, что большинство из нас никто не спрашивал. Не то, что бы я был против своей роли, я всегда думал о том, что стану военным. Но именно эта роль, и те мысли и сомнения, что постоянно посещали мою голову, и вступали в серьёзный конфликт друг с другом. Именно поэтому я раз за разом прогонял в голове нашу историю. Пытался понять, что было правильно, что было действительно необходимо. Я просто пытался понять.

Планета Фельма оказалась тем самым миром, о котором я ещё не составил окончательное мнение, но его очертания меня уже не радовали. В самой ближайшей перспективе нам предстояло провести от нескольких часов до неопределённого количества суток на бескрайних снежных просторах с практически вечной метелью. К счастью, воздух на этой планете был пригоден для человеческого дыхания, и лишь временами вынуждал прибегать к респиратору. Поэтому мы избегали необходимости надевать тяжёлые и крупногабаритные скафандры, которые мне всегда не нравились. В них как-то чувствуешь себя неуютно. По всем критериям Фельма слабо напоминала гостеприимную планету. Можно даже сказать вообще ей не выглядела. «Символ страха и отчаяния, Фельма, подобно треснувшему зеркалу отображала в себе всю боль и горе, которое человечество испытало в попытках освоить новые для себя горизонты. Она стала сосудом, вместившим в себя чужие слёзы, и теперь изливает их на всех, кто осмелится ступить на её безликие, припорошённые снегом пустыни. Пустыни, которые скрывают глубокие старые раны». Этот отрывок я вычитал в «Общей Космографии Известных Систем», когда мы летели к этой планете. Он служил преамбулой к параграфу посвящённому Фельме.

Большую часть сухопутной поверхности этого мира представляли собой бесплодные равнины, полностью покрытые снегом. Таким чистым, красивым и согласно некоторым данным достигающим порой высоты в целых два или три человеческих роста. Вместе с равнинами на материках свободно раскинулись леса и редкие горные хребты. Первые состояли преимущественно из ёлок и каких-то кустарников. Вторые хоть и были немногочисленны, отличались необычайной высотой. Огромные и безудержно стремящиеся ввысь, они теснились поближе друг к другу подобно семьям, старающимся всё время держаться вместе. По общим сведениям на Фельме было три горы, соотносимые с Эверестом. В свою очередь водное пространство планеты уже более сотни лет было почти полностью скованно льдом. Ещё одна ледяная пустыня, подобных которой здесь было много. Местная фауна не отличалась сильным разнообразием. Все животные особенно устойчивы к холоду, что собственно ожидаемо, и по заверениям колонистов, всеми способами избегают случайных встреч с людьми.

В десантном отсеке боевого катера «Сокол» трясло как в вездеходе по бездорожью. Устав сидеть в кресле, я поднялся на ноги и отправился в кабину пилотов. Двое суровых ребят в шлемах синего цвета с опущенными зеркальными забралами уверенно вели машину сквозь сплошной вихрь снега.

- Долго ещё до космодрома? – поинтересовался я, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой метели.

- Да уже почти прибыли, - один из ребят поднял забрало шлема, под которым обнаружилось милое женское лицо. – Ещё немного подождите и будем на месте.

Армия в Содружестве Земли была смешенной, хотя женщины служили в ней только на добровольной основе. Обязательной она оставалась только для мужчин. При этом интересно то, что большинство представительниц слабого пола охотно шли на Флот, не оказывая особого интереса к войскам планетарного назначения, основной контингент которых до сих пор набирался преимущественно из мужчин. Зато среди пилотов девушки вовсе не были редкостью.

За природной стеной падающего снега, далеко впереди бронированного обзорного стекла катера медленно, но верно, вырисовывались очертания космодрома «Северное дыхание». Огромных размеров конструкции из железа, бетона и стальных листов из различных полусекретных сплавов. Постепенно она приближалась и становилась всё более чёткой. В своём роде, это было нечто большее, чем просто станция отправки космических кораблей. Это была нить, нить связи между этой планетой и десятками других миров, изученных и заселённых нами в этой галактике. Первая ступень, по лестнице, ведущей к бескрайнему космосу. Сейчас из кабины катера, космодром больше всего напоминал невиданных размеров монстра или какого-то невероятного, спящего животного. Огромный, железный гигант, вырубленный прямо внутри ещё более внушительной ледяной скалы, казалось, сливался с ней в единое целое. По всему периметру его окружали позиции зенитных орудий в виде укреплённых бункеров, и высокие телебашни связи. Даже отсюда виднелись сигнальные огни и многочисленные крыши серых строений, плотной сеткой облеплявших скалу с правой стороны, от самого её основания, до самой её вершины. Все вместе они являлись частью общей системы осуществляющей работу космодрома, также как и сам космодром являлся частью иной системы. Той, что ежедневно принимала сотни звездолётов, грузила их оружием, техникой и людьми. Той, которую мы возвели в галактике, чтобы подтвердить свою власть, установленную нами над ней.

Итак, наша цель медленно приближалась, а вместе с ней приближалось и всё то, с чем моему отряду ещё предстоит столкнуться на Фельме.

- Добро пожаловать на планету!

Как только боевой катер «Сокол» нашёл своё место в огромном ангаре космодрома «Северное дыхание», то первым нашим стремлением было покинуть его бронированное нутро. И тут же вдохнуть глоток пусть искусственного, пусть заметно отдающего хлоркой, но всё-таки свежего и чистого воздуха.

На объекте нас уже встречали. Несколько техников пламенно ожидали принять катер в свои трепетные объятия. Сотрудники охраны, из числа солдат Внутренней Обороны, суровыми взглядами изучали нашу амуницию и оружие. И, разумеется, СБС собственной персоной. Товарищи из Службы Безопасности в своей обыденной чёрной длиннополой форме, из-за которой они и получили своё прозвище «длинные плащи», стояли отдельной небольшой компанией, преисполненной чувством собственного достоинства. Более того, чувством собственной важности, куда более высокой, чем у всех тех, кто находился здесь кроме них. Говорят, почти каждый сотрудник СБС уверенно считает, что он один стоит целого отряда солдат. Причём не по уровню боевой подготовки, а по уровню жизненной необходимости для армии и государства в целом. Интересно, а сколько раз эти люди посещали фронт, и посещали ли его вообще? Кончено, среди них были те, кто воевал, но также и множество тех, кто всегда отсиживался в тылу. И не смотря на то, что в армии подобное неравенство было всегда, мириться с ним всё равно было трудно.

Стоит сказать, что настоящей экскурсии мы так и не дождались. Вероятно, посещение города в предусмотренный план мероприятий никак не входило. На самом деле такие вещи являлись обычной частью моей службы. Добираешься до места назначения, выполняешь поставленную перед командой задачу, а саму планету, по сути, толком и увидеть не успеваешь. После завершения одного задания, как правило, снова отправляешься на следующее. И там вновь встречаешь точно такую же ситуацию. И в итоге получается, что за свою жизнь ты посетил множество разных планет, но по-настоящему увидел слишком мало. Сразу после прибытия на Фельму, и короткого обмена любезностями между Франкрузаером и сотрудниками СБС, мы все спешно погрузились на ожидающий нас монорельс и отправились к новой цели. И, тем не менее, мне удалось, как следует оценить эту колонию и кое-что о ней запомнить.

Даже при том условии, что я находился в наглухо закрытых и прекрасно отопляемых помещениях, мне всё равно продолжало становиться зябко при одном только взгляде на жуткие, холодные ветра, бушующие снаружи за толстыми стёклами обзорных площадок. Там, среди метелей и буранов, в беспорядке виднелись такие же, как и у космодрома бетонные и железные крыши наземных бункеров и многоэтажных сооружений, объединённых друг с другом необъятным лабиринтом подземных туннелей и переходов, площадей и улиц. А заодно и сетью государственных учреждений, жилых блоков и сопутствующих им торговых центров. Всё вместе это называлось Ново-1, официальная и фактическая столица планеты во всём своём холодном великолепии. Откровенно говоря, я был не совсем уверен в том, что хотел бы жить в подобном месте, но местные жители схожих сомнений видимо не разделяли. Красочные вывески, дорогие магазины одежды, готовящиеся к выпуску новой модной серии зелёных пальто, искусственные пляжи. Словом, здесь было всё, что могло бы как-то разбавить местный промёрзлый однообразный пейзаж. Сами жители, к слову, вовсе не были однообразными. Внешний вид горожан Ново-1 колеблется от шахтёрских комбинезонов до строгих разноцветных костюмов, от изящных платьев до тёплых фиолетовых курточек, в которых сновали местные школьницы. Всё это уместно вписывалось в концепцию сырьевого мира, который любил на время забывать о своей экономической роли и представлял себя центром вселенной. Которым он, бесспорно, являлся для своих многотысячных обитателей.

Планета была богата природными ресурсами, и только поэтому правительство в своё время решилось на колонизацию настолько сурового мира. Межпланетная Экономическая Государственная Корпорация, или сокращённо МЭГК, которая заведовала всеми вопросами добычи ресурсов в колониях, постоянно держала Фельму на особом счету. За несколько десятилетий правительство возвело здесь целую сеть комплексов и шахт, построило ряд объектов, обеспечило их всем необходимым для постоянного функционирования. МЭГК находило рабочих, как и среди местного населения, так и в других колониях, которые трудились здесь по предварительно заключённому контракту. В дополнение ко всему, на орбите планеты постоянно дежурил добывающий корабль тяжёлого класса «Сахара», приписанный к Экономическому Флоту, который являлся важной деталью в процессе добычи и переработки природных ресурсов в этой колонии.

- Господа, прошу всеобщего внимания.

Колёса поезда ровно стучали по рельсам. Как и предполагалось, Ново-1 не являлся конечной целью нашего пути. Настоящая цель оказалась немного скромнее и располагалась во множестве километров от увиденного нами снежного города, где-то в глубине ледяной пустыни. Не считая снегоходов, единственным способом добраться до нужного места являлись поезда транспортных линий, один из которых и был предоставлен нашей команде. И именно с этого момента, ситуация с новым заданием перестала мне нравится, и начала внушать первые опасения.

Фельма считалась фронтовой планетой, поскольку находилась близко к атакованным экзоцианами колониям. В настоящий момент, на её орбите разместили несколько ремонтный космических станций и кораблей, прислали бригады инженеров на космодромы. Четвёртый Флот использовал Фельму как базу для ремонта повреждённых в бою звездолётов, которые переправляли сюда прямо с передовой. Впоследствии, корабли направлялись к «Шестой» планете, где получали новое пополнение, технику и боеприпасы. И после этого - снова в бой. В связи с этим, Фельма играла важную роль в обороне Внешних колоний, правительство существенно увеличило её гарнизон, однако противника здесь в настоящий момент не было. Несколько экзоцианских разведчиков были замечены в звёздной системе Скипетр, внутри которой находился этот ледяной мир, но к самой планете с начала войны никто из них так и не приблизился. Именно поэтому мне и не нравилось наше задание, цель которого помочь в переправке груза, имеющего большое значение как для ВКР, так и для СБС. На планете более чем достаточно собственных сил для выполнения подобного рода миссии, а наш отряд спецназа куда важнее мог быть на фронте. Как сказал Закарий, всё выглядит слишком просто, а в нашей жизни там, где просто - всегда ищи какую-нибудь ловушку. И именно то, что я до сих пор её не увидел, внушало самые большие опасения.

Однако кое в чём-то эта миссия казалась мне интересной. В том, что здесь я встретил одного своего старого друга. Которого, признаюсь, не видел уже давно.

Существует в Содружестве одна такая структура, носящая название МОНИО. Межпланетная Объединённая Научно-Исследовательская Организация. Она была создана правительством ещё до начала Великой Эпидемии, и её главной задачей являлось изучение космоса. В самом широком смысле этого слова. МОНИО занималось организацией межпланетных научных экспедиций, постройкой и запуском исследовательских аппаратов и кораблей, открытием новых планет и их освоением, изучением колоний, а также подготовкой и обучением персонала и всех тех людей, которым предстояло работать с космосом. Фактически, все они были на передовой нашей экспансии. МОНИО имело несколько отделов, каждый из которых занимался своим отдельно взятым делом, и финансировалось из государственных средств. При этом она позиционировалась в обществе как чисто гражданская, научно-исследовательская структура. Эта организация официально держалась в стороне от любых военных проектов. В свою очередь правительство Содружества официально поддерживало такую точку зрения.

Среди многих отделов МОНИО заметно выделялся один, Отдел Изучения Внеземной Жизни. В своё время, мне приходилось работать с некоторыми из его сотрудников. Каково было моё удивление, когда я узнал, что в операции «Кольцо» участвует одна из научных групп этого отдела. На самом деле это был особый вопрос. Почему именно эти люди? Какое отношение они имеют к нашему грузу? И почему СБС привлекло к участию именно сотрудников МОНИО? Я ни в коем случае не сомневался в их профессиональных способностях, но обычно, когда речь идёт о секретных операциях, Служба Безопасности всегда привлекает к ним своих специалистов. Хотя, во всех ситуациях всегда бывают свои исключения. Для меня не менее важным чем задание оказалось то, что именно эту научную группу и возглавлял мой старый друг.

Андериус Фарвангель. Личность в каком-то смысле противоречивая. Мы познакомились с ним, когда я ещё служил на одной из пограничных планет, в звёздной системе Инверсия. На Траектории. Тогда Андериус был первым помощником руководителя научной группы, а теперь он видимо возглавлял собственную команду. Не смотря на то, что я знал, на какой планете он родился, я также помнил, что Андериус всегда не любил вспоминать свой родной мир. Он вырос на одной из Внутренних колоний, на планете Сериана, когда переехал туда вместе со своим отчимом. Там Андериус с красным дипломом окончил Государственный Институт Внеземных Исследований Серианы, после чего получил своё первое назначение в МОНИО. Кажется на Марсе. Впоследствии, его взял в свою команду какой-то профессор Добровский, как я понял личность, пользующаяся большим уважением в научном сообществе. Траектория оказалась уже четвёртой космической экспедицией, в которой Андериус принимал участие. В то время, мой отряд нёс службу на этой планете и именно там мы с ним и познакомились. Внешне Фарвангель выглядел как крепкий мужчина среднего роста, с внимательными ко всему карими глазами и армейской стрижкой. Из-под закатанной на уровне локтей рубашки проступали рукава татуировок в виде, до сих пор неясных мне символов, смыслом которых я никогда не интересовался. Вообще стоит сказать, что Андериус не просто занимался наукой, для него она была практически смыслом его жизни. Он мечтал сделать потрясающее, необыкновенное открытие или возглавить экспедицию к далёкой и уникальной в своём роде планете. Он мечтал сделать нечто такое, что осталось бы ярким следом на страницах истории, и о чём он потом смог бы написать сам. В своё время, в команде Добровского на Траектории он работал именно над подобным большим открытием, но впоследствии там что-то сложилось не так, как было нужно. Я не знаю что именно. Теперь он здесь, и я был определённо рад его видеть. Андериус вместе со своей группой ехал в том же поезде, что и мой отряд, размышляя о чём-то своём и медленно крутя в руках нож с изображением змеи.

Конференц-зал, обустроенный прямо внутри вагона везущего нас поезда был сумрачным и тесным. Тем не менее, здесь вполне смогли уместиться оба наших отделения и несколько иных лиц, собравшихся для обсуждения основного и детального смысла нашей миссии. А точнее, для постановки боевой задачи. В центре помещения располагался небольшой круглый стол-проектор, на панели которого задавал некую программу действий офицер в форме Службы Безопасности Содружества. Не смотря на довольно молодое лицо, он был седым и выглядел очень уставшим. Скорректировав на проекторе голографическое изображение какого-то, то ли завода, то ли добывающей шахты, он обвёл нас немного неприязненным взглядом.

- Господа, меня зовут Поль де Лион, и я являюсь старшим офицером наблюдения Службы Безопасности Содружества. От лица руководства СБС мне поручено проинформировать ваш отряд о цели предстоящего задания, но прежде чем мы начнем, хочу напомнить. Любые сведения, которые вы здесь услышите или узнаете, представляют собой совершенно секретные данные, и их разглашение будет расцениваться как нарушение присяги и государственная измена. Наказание за подобные действия вы знаете сами. Теперь о задании, - Лион увеличил размер голографического изображения, после чего можно стало увидеть, что перед нами рудодобывающий комплекс. – Наша цель - это специальный груз с важностью высокого уровня, который необходимо принять в точке отправки и погрузить на этот самый поезд. После этого ваш отряд должен будет обеспечить его доставку на космодром «Северное дыхание» в Ново-1 и проследить за тем, чтобы груз был передан на борт корабля под названием «Огюст Конт». Оказывать содействие при выполнении операции будут сотрудники научной группы Андериуса Фарвангеля, специальная инженерная команда, а также Силы Внутренней Обороны. Один мобильный отряд. В разговоры ни с кем не вступать. Вопросы относительно содержания груза запрещены. Всем строго выполнять полученные приказы и никакой самодеятельности. Уровень вероятной угрозы при проведении операции минимален. Всем всё понятно?

Мы хором ответили, как положено по уставу, и только один из нас совершенно спокойным голосом произнёс: «Никак нет». Разумеется, это был Франкрузаер. На протяжении всего монолога Лиона капитан тихо стоял в стороне, прислонившись к стенке, и закрыв глаза, как будто немного задремал. Не удивлюсь, если ему вдруг просто стало скучно. Однако теперь он заговорил.

- Как командир отряда, - начал Франкрузаер. – И на основании личного распоряжения полученного мною от генерала Истомина, перед тем как мой отряд покинул военно-космическую станцию «Экзоцист», я требую, чтобы вы раскрыли основную информацию о предстоящем задании.

- Вы выдвигаете очень серьёзные требования, - нахмурившись, заметил Лион.

- Вы получили копию личного распоряжения от генерала Истомина?

- Да, получил.

- Тогда выполняйте.

- В таком случае, пусть ваши солдаты покинут помещение.

- Они никуда не уйдут, - флегматично сообщил Франкрузаер. – Я полностью доверяю своим бойцам, и они узнают полную информацию здесь и сейчас.

- Хорошо, - на удивление легко согласился Лион.

Меня несколько заинтриговал подобный поворот дел. Обычно никто из командиров не интересуется информацией проходящей под грифом «секретно». Меньше знаешь - лучше спишь. Как вариант, можно отправить официальный запрос, но в большинстве случаев их просто отклоняют. Ситуации, когда подобные запросы подлежат удовлетворению, необычайно редки. Однако сейчас весь наш отряд, в полном составе, стал свидетелем именно такого исключения из правил - когда наше бесконечно уважаемое руководство слегка приподнимает завесу тайны над общим положением дел и делится своей секретной информацией с простыми смертными.

- Всем вам хорошо известно, что ещё до начала Великой Эпидемии была Первая Межпланетная война, которую также называют Гражданской войной, - Лион отключил стол-проектор, и в комнате сразу как-то потемнело, остались гореть лишь несколько маленьких ламп. – Война между земным правительством и союзом сепаратистки настроенных колоний, именующих себя Ассоциацией. Помимо военных и экономических ресурсов Ассоциация имела в своём распоряжении специальную Третью Службу, которая занималась разработкой перспективного и инновационного оружия для достижения победы. Победы, которой они так и не достигли. Местом для проведения операции «Кольцо» является рудодобывающая шахта, входящая в общую систему промышленных объектов колониального округа «Новая Антарктика». Три недели назад в этом месте была обнаружена бывшая испытательная база Третьей Службы. Шахтёры случайно наткнулись на её полигоны. После этого ситуацию сразу взяли под свой контроль силы СБС, которые направили туда оперативную команду. При дальнейшем изучении базы на её территории был найден комплект абсолютного хранения информации, или выражаясь проще КАХИ «Стержень». В годы Гражданской войны подобные устройства были популярны на планетах поддерживающих Ассоциацию. В случае если «Стержень» окажется в исправном состоянии - СБС сможет узнать всю информацию об обнаруженной испытательной базе и той деятельности, которая на ней проводилась. Именно поэтому «Стержень» необходимо переправить на «Шестую» планету для проведения расшифровки. На этом - всё, никакие вопросы больше не допускаются. Инструктаж окончен.

Вот теперь я и получил в своё распоряжение самую главную деталь, столь нужную мне для составления собственного мнения о Фельме. Секретная база давно сгинувшей спецслужбы принимавшей участие в уже давно окончившейся войне. И какое отношение это имеет к нынешней действительности? Что наши товарищи из числа сотрудников безопасности рассчитывают найти среди секретов тех, кто является их собственным отражением? Собрание сплетен многолетней давности? В любом случае это уже не наше дело. Пусть длинные плащи сами разбираются в собственных тайнах, а мы уж лучше постоим в сторонке. Целее будем.

- Ну что думаешь, обычное тихое конвоирование и на этом вопрос исчерпан? – спросил Юрий, когда мы уже проверяли своё обмундирование в оружейном вагоне.

- Скорее всего, да, - я убрал пистолет в кобуру. – Мы на колонии Содружества с серьёзным гарнизоном. Что может здесь случится?

- Если всё так легко, тогда зачем они вызвали именно нас? Ладно, промолчим про отряд, зачем они вызвали капитана? С его способностями ему на фронте самое… - на этих словах Юрий замялся и только тяжело вздохнув снова произнёс. – Я хотел сказать, что такой человек как он принёс бы гораздо больше пользы в чём-то более серьёзном, чем простое конвоирование различного рода грузов.

- Здесь ты быть может и прав, но это не нам решать. По мне так то, что мы проведём хотя бы несколько дней не в окопах и не среди руин уже как минимум хорошо.

- Это тоже верно, - Юрий поправил бандану на своей голове и одел поверх неё стандартный боевой шлем. – А знаешь, что ещё меня удивляет, что здесь вообще делает Андериус? Не то что бы я не рад его видеть, наоборот, этот отморозок всегда повышает мне настроение. Но он ведь учёный, имеет степень по ксенологии и теории вероятности возникновения разумной жизни за пределами земного шара, и вся его деятельность никоим боком ни к Третьей Службе, ни ко всему остальному здесь не лежит. Разве не странно?

- Если с этой стороны ставить вопрос, - я проверил цепочку с серебряным крестом на шее. – Тогда можно поинтересоваться, откуда здесь вообще спустя столько лет база этой Третьей Службы образовалась?

- Сепаратисты, в своё время, под гифом «секретно» построили, - Юрий безразлично пожал плечами. – Когда у них ещё была такая возможность. Кстати, ты не помнишь, кого Фельма поддерживала во время Гражданской войны?

- Честно, не могу вспомнить, - признался я. – Вообще читал, что пока шли бои, местную промышленную технику перестраивали под кустарные танки для десанта, но вот какой стороне конфликта их поставляли? Вот это не помню.

- Да это собственно и не так важно. Всё равно война гражданская, свои убивали своих, используя при этом всё, что у них было. А теперь мы делаем то же самое с экзоцианами, тащим на фронт всё, что есть под рукой и пытаемся победить. Даже не смотря на иную расстановку сил, война никогда не меняется, она всегда остаётся одним и тем же дерьмом.

- Ты думаешь СБС рассчитывают найти в секретах Третьей Службы информацию о каком-нибудь особом оружии и использовать его против алых? – внезапно посетила меня новая мысль.

- Возможно, хотя и маловероятно, - заметил Юра. – Ладно, давай пока попробуем разобраться с тем, что у нас есть сейчас. В первую очередь, нашу команду ждёт суровый и неприятный холод. Господи, как бы только лицо не обморозить?

Постепенно поезд начал сбавлять скорость, состав приближался к пункту назначения. За окном промелькнули ограждения из колючей проволоки, а вскоре показались и очертания невысокого, округлой формы здания вокзала. Погасив, на какое-то время, осветительные лампы во всех помещениях, поезд затормозил и остановился возле внушительных размеров грузового крана.

- Отряд! Всем на выход и построиться!

На заметённой снегом привокзальной платформе было довольно холодно, хотя здесь на Фельме, холодно, по сути, было везде. Порой начинало казаться, что ветер пронизывает тебя прямо до самых костей. В соответствии со всеми правилами наш отряд без лишней суеты покинул вагоны поезда и поспешно построился, сразу же встретившись с уже успевшим немного надоесть местным морозом и сумеречным днём.

Явно жаждущая нашего общения встречающая делегация оказалась на редкость разнообразной: несколько солдат из Сил Внутренней Обороны в полной экипировке утеплённого образца, господа учёные из группы Андериуса в куртках тёмного цвета и один совершенно непонятный моему разуму субъект, обладающий крайне странным видом. Больше всего его снаряжение походило на некий, старинного образца глубоководный скафандр, особенно поддерживали образ железные сапоги, рукавицы и круглое окно-иллюминатор на лицевой части шлема. Под грудой инструментов, портативным сканером и ещё каким-то неизвестным мне оборудованием с трудом угадывались черты шахтёрского экзоскелета.

Обмен приветствиями продлился недолго. Офицер Внутренней Обороны, вероятно командир присутствующего здесь мобильного отряда, коротко отчитался перед Лионом и Франкрузаером, после чего они направились к шахтам. Андериус принял некие бумаги у своих коллег, в то время как наш отряд получил распоряжение в вольном порядке двигаться следом за своим командиром. Техническая команда, обслуживающая поезд покинула вагоны и теперь собралась небольшой толпой посреди платформы. Некоторые из них достали сигареты и зажигалки. Я бы тоже сейчас с удовольствием затянулся, вот только возможности такой пока не было.

Рудодобывающий комплекс оказался типичным промышленным объектом, подобных которому десятками строят на дальних колониях и сырьевых мирах. Огромные механизированные установки, созданные для того, чтобы вгрызаться в землю и вытаскивать из неё всё то, что потребуется человеку, грозными силуэтами возвышались над основным комплексом и терялись в пелене метели. Тянущиеся от них рельсы, трубы и конвейеры несли на себе всё то, что было похищено из недр этого мира. Похищено или добыто честным трудом, здесь уже кому как больше нравилось. После того, как человечество выработало практически все ресурсы своего родного мира, оно спешно перебросило свою жажду на новые планеты, везде и повсюду повторяя один и тот же сценарий. Тот, в результате, которого выжигались и вырубались леса, пересыхали моря и становились пылью целые горы. Тот, основной задачей, которого было дать ещё один глоток жизни, построенной среди звёзд человеческой империи, не взирая при этом на любые потери. Тот, который одни называли разрушением, а другие созиданием. Сценарий, получивший название «колонизация».

Шахтёрский посёлок, а также ряд служебных зданий, склады, ангары для техники, здание администрации и грубая установка радиостанции, вместе с самими шахтами представляли собой основную часть промышленного комплекса и располагались в определённом порядке в соответствии со строгой схемой расстановки. Почти все местные строения представляли собой типичные одноэтажные металлические домики, внешне напоминающие лежащие на боку бочки и прозванные в народе «консервные банки». Подобные модели часто применялись в космических экспедициях, при установке полевых лагерей и на подобных этому промышленных объектах из-за своей практичности и легкости, как в производстве, так и при транспортировке. В этом же комплексе на ряду с основными вариантами не редко встречались и модифицированные, с дополнительными этажами и расширенным свободным пространством.

Судя по всему, работы здесь не велись уже давно. Наверное с того самого дня, как в здешних подземельях обнаружили базу Третьей Службы. Шахтёров или иных работников комплекса здесь видно не было, из присутствующих пребывали только солдаты Внутренней Обороны, члены инженерного отряда и научные сотрудники. Последние, все до единого, были из МОНИО, эмблема, которой красовалась на правом предплечье их одежды. А на левом виднелся уже другой символ с названием подразделения «Анот-13». Собственно о «Анот» мне приходилось слышать, система научных комплексов и объектов, построенных на «Шестой» планете. Но вот тринадцатое подразделение я видел впервые, и потому пока не мог сказать, чем оно занимается.

- Итак, какой у нас план действий? Вы говорили, что у вас возникли некие проблемы с погрузкой? – спросил Франкрузаер у офицера Внутренней Обороны.

- Так и есть, - согласился офицер, представившийся как Георгий. – Полчаса назад у нас вышел из строя генератор питания, а следом за ним и ряд другой техники, включая и основной грузовой кран. Учитывая тот факт, что груз находится внутри контейнера довольно больших размеров, произвести его погрузку на поезд без помощи крана не представляется возможным.

- Причина поломки?

- Пока не установили, вроде систему закоротило что ли. Сейчас мои люди заканчивают замену резервных батарей у крана, для этого нужно ещё немного времени.

- Что ж, как раз немного времени у нас ещё есть. Мне требуется провести проверку сохранности груза, надеюсь это не вызывает у вас никаких проблем? Также мне нужен один из ваших солдат, чтобы он провёл к нему моих людей.

- Нет, никаких проблем это у меня не вызывает, - сообщил Георгий. – А человека я вам предоставлю. Рамон!

Провести проверку груза Франкрузаер поручил мне и Смекалову, поэтому закинув за плечи автоматы, мы двинулись следом за кивнувшим нам бойцом в типичном для СВО шлеме с забралом. Для удобства и обеспечения эффективной работы входы в шахту и грузовая платформа соединялись друг с другом посредством специальной рельсовой системы, по которой обычно перевозили шахтёров, их инструменты, а также всё то, что добывалось в шахте. По мере своего пути, мы встретили несколько отключенных вагонеток и собранных небольшими группами ящиков и мешков. Все они видимо были брошены в тот же день, когда работы на этой шахте прекратились. Вероятно, СБС слишком быстро торопило людей, даже не дав им толком закончить свою работу. Один из ящиков с эмблемой МЭГК лежал на половину заметённый снегом прямо на обочине железной дороги. Рядом с ним также бесхозно валялся и сварочный аппарат. Впервые в своей жизни вижу, чтобы оцепление того или иного участка происходило в такой спешке и настолько неорганизованно, если даже инструменты оказались разбросанными в разные стороны и совершенно не убранными. Может быть, Служба Безопасности нашла здесь ещё что-нибудь необычайно ценное, кроме уже упомянутого «Стержня» давно забытых сепаратистов? В одной из оставленных прямо на рельсах вагонеток учёные из группы Андериуса устроили нечто вроде полевого штаба. Через открытую дверцу внутри виднелись наспех разложенные компьютеры и схемы, двое молодых людей что-то высчитывали на голографической доске.

Стальные ворота на входе в шахту для нас открыли не сразу. Сначала Рамону пришлось поговорить со своим сослуживцем и объяснить ему ситуацию. Только после этого его товарищ дал, наконец, отмашку. Сам вход представлял собой одно из многочисленных бетонных строений, россыпью расположенных возле буровых установок и транспортных путей, постепенно уходящих внутрь огромной глубокой воронки вместе с линиями электропередач и шахтами грузовых лифтов. Именно там добывали ресурсы этой планеты. Ровно по своей границе воронка была ограждена высоким забором с колючей проволокой и системой камер наблюдения. Слегка тускловато засветилась зелёная лампа над входом, и широкие ворота начали медленно открываться. Внутри обнаружилось просторное помещение размером с два или сразу три спортивных зала, оборудованное различного рода погрузочной техникой, несколькими железнодорожными путями и стандартными установками с резервным запасом энергии. Всё вместе это представляло собой станцию отправки грузов, являющуюся частью раскинутой на территории комплекса рельсовой системы. Прямо под потолком располагался дополнительный транспортный монорельс, несколько объединённых друг с другом переходами смотровых площадок, а также свисающее прямо с потолка перед главным входом знамя Содружества с изображённым на нём гербом. Краем глаза я заметил здесь несколько установленных громкоговорителей, уверен, в рабочее время они не молчали.

– Что требуется? – едва завидев нас, спросил небритый техник, одетый в выкрашенный в оранжевый цвет инженерный костюм.

- Проверка груза, - изменённым за счёт шлема голосом сообщил наш спутник. – Почему ещё не готово?

- Сейчас будет, - ответил техник. – Ещё пара минут.

- Давайте поторапливайтесь, и без того в норму не укладываемся.

- Не было бы поломок с энергосистемой, давно бы уже всё сделали.

Инженер грубо выругался и, направившись к своим подчинённым, начал на ходу отдавать им какие-то команды. Наш проводник лишь покачал в его сторону головой и, повернувшись к нам, снял шлем, забрало которого перед этим разделилось на две части и переместилось на стороны по бокам от лица.

- Рамон, военный специалист по программам и цифровым системам, - протягивая руку, представился человек с молодым лицом.

- Егор, спецназ, - я снял с лица респиратор, отсоединив его от шлема и убрав в специальный нагрудный карман, а затем ответил на рукопожатие.

- Вы уж подождите немного, а там сможете заняться грузом.

- Да без проблем, - сказал Юрий, также пожимая ему руку.

- Так вы значит прямо с фронта? – он окинул нас оценивающим взглядом. – И как там?

- Хреново всё, если в двух словах, - ответил Юра. – Полно экзоциан, считай как грязи.

- Я читал военную сводку, кое-кто говорит, что мы не сможем удержать «Первую» планету. Даже после победы на Вестонии. Как думаете, это правда?

- В нашем отряде есть те, кто был на Вестонии. Они говорят, что по сравнению с «Первой» это был просто курорт. А на счёт остального, сейчас трудно говорить, на фронте слишком сложная обстановка.

- И какие они? Экзоциане? Действительно такие, какими их описывают командиры и правительство? – спросил Рамон.

- Они психи, - коротко сказал я. - И не признают ничего кроме силы. Но они не так безумны, как рассказывает о них агитация. Они умны, расчётливы и крайне изобретательны. И к тому же любят ставить растяжки.

- Да, - Юрий поддержал мою мысль. – Иногда кажется, что этому делу их учат ещё в детстве.

- Странно звучит, – заметил Рамон. – Вы знаете, у меня сестра служит врачом на одном военном звездолёте. Она рассказывала о тех раненных, что поступали в её лазарет, и от этих рассказов, прямо жуть как-то сразу берёт.

- Упокойся, парень, - Юрий улыбнулся. – Поверь, это ещё только начало.

Рамон непонимающе посмотрел на Смекалова, а я в свою очередь огляделся по сторонам.

- Послушай, - начал я, внимательно посмотрев на бойца. – Давно вы уже здесь оцепление держите?

- Я не могу об этом говорить, - немного помедлив, сказал Рамон. – У нас обязанности, уверен, вы понимаете.

- Конечно, - я понимал. – А учёные? «Анот-13», что это за подразделение такое? Чем занимаются?

- Вроде из Отдела Изучения Внеземной Жизни, - Рамон пожал плечами. – Точно не знаю. А вообще здесь много биологов, и я не понимаю, для чего они в этом месте нужны.

- У вас тоже только необходимый минимум информации?

- Конечно.

Вскоре появился и наш груз. Широкий чёрный контейнер с бронированным покрытием и примерно с человеческий рост в высоту плавно двигался по установленному на потолке помещения монорельсу. На станции отправки его уже встречали, несколько техников активировали и подвели к нужному месту вагонетку. Зависнув на несколько секунд над ней, контейнер начал медленно опускаться в распахнутый для него грузовой отсек.

- Где я могу провести полную проверку состояния контейнера? – поинтересовался я.

- Вон в той стороне находится основной компьютер, - Рамон указал мне рукой дорогу.

Кивнув, я оставил Юрия с Рамоном, а сам, снова надев респиратор, отправился в нужном направлении. А всё-таки, насколько массивным должен быть этот «Стержень», если для его перевозки был задействован такой габаритный контейнер. Видимо установка действительно сложная и довольно хитроумная. Хорошо хоть, что вскрывать и расшифровывать её содержимое это уже не наша проблема, пусть этим другие занимаются. Особенно, если им это так интересно.

Управление станцией отправки грузов осуществлялось из небольшой по своим размерам стальной комнаты с несколькими панелями и мониторами. Установленная на потолке лампа давала хорошее освещение, а слегка пожелтевшая бумажная карта на стенде включала в себя схему всех или, по крайней мере, почти всех туннелей и технических проходов в шахте. Рядом с ней виднелся проектор, задачей которого видимо было создавать голографическую копию этой карты. Широкое окно, в расположенной напротив стенда стене, позволяло всем находящимся в комнате наблюдать то, что происходит на станции.

Войти в комнату сразу, оказалось для меня немного проблематично. Для начала пришлось несколько раз ударить ладонью по железной двери, чтобы привлечь к себе внимание кого-нибудь, кто находился внутри.

- Что требуется? - осведомился у меня техник в шлеме и стандартном инженерном костюме, после того как лязгнув засовом, открыл наконец дверь.

- Внеплановая проверка груза, - сообщил я. – Исполняю приказ.

- Ясно, - техник посторонился и пропустил меня внутрь. – Вы здесь уже не первый, так что можно сказать, стройтесь в очередь.

- В каком смысле не первый? – не понял я.

- Я тоже провожу проверку, - послышался справа от меня чей-то голос, - МОНИО, научно-исследовательская группа «Анот-13».

- Отряд «Рапира» из команды сопровождения.

Передо мной стоял человек в типичном для группы Андериуса обмундировании. А это значит в тёмно-синей куртке с эмблемой на плече, и такого же цвета небольшимранцем за плечами, в котором наверняка хранилось множество хитроумных технических устройств. Лицо этого субъекта было скрыто под зеркальным стеклом защитного шлема, при этом никак не искажающего голос своего владельца, судя по которому можно было предположить, что это была именно девушка. Подозрения полностью подтверждались наблюдаемой мною фигурой и комплекцией.

- Вы здесь по решению Фарвангеля? – деликатно осведомился я.

- Нет, по общему решению коллектива.

- То есть вы проводите проверку без личного распоряжения вышестоящего лица? – я откровенно удивился.

- Мужчина, мы не в армии, - девушка рассмеялась лёгким, показавшимся мне немного знакомым смехом. – В отличие от вас, мы можем принимать решения абсолютно самостоятельно без постоянного ожидания очередных приказов сверху. К тому же, мы имеем право знать, в каком состоянии находится объект наших исследований.

- И что же представляет собой этот объект? – осторожно спросил я. – Неужели редкие породы льда перевозите?

- Об этом я с вами говорить не могу, - последовало резкое заявление. – Перед вылетом нас всех обязали подписать бумаги о неразглашении, так что извините. Секретная информация.

- Ничего, эту потерю я как-нибудь переживу. Вы ещё не начали проведение проверки?

- Нет, ещё не успела. Я пришла сюда, буквально, пару минут назад.

- Тогда приступим.

Девушка подошла к широкой компьютерной панели и начала колдовать над её кнопками. На экране сразу высветилось изображение контейнера с массой показателей и характеристик. Я быстро начал сравнивать и анализировать полученную информацию, на первый взгляд всё выглядело вполне нормально.

- Как видите, из первых данных, состояние контейнера и всех его креплений оптимально, - сообщила девушка. – Однако предлагаю для большей точности провести полное сканирование.

- Поддерживаю, - согласился я.

- Придётся подождать несколько минут. Кстати, я так и не представилась вам, Майя Соколова, «Анот-13». Начальник отдела по биологическим исследованиям, - девушка сняла шлем, и ласково улыбнулось, в то время как я весь напрягся как перед атакой. – А как вас зовут?

- Отряд «Рапира», из команды сопровождения, - сквозь зубы ответил я, даже не думая о том, чтобы снять с лица респиратор, который к счастью успел предварительно надеть.

- А имя у этого представителя отряда есть?

- Мастер-рядовой. Из команды сопровождения, - повторил я.

- Быть может и правильно говорят, что все солдаты одни грубияны, - несколько разочарованно произнесла Соколова и отвернулась к экрану. – Следите за показателями рядовой, вам ещё о них отчитываться.

Я медленно перевёл свой взгляд со спины девушки на ярко светящийся монитор. Конечно, все солдаты грубияны, особенно для тебя. Немедленно приму все средства, что бы лишний раз доказать тебе эту теорему, и лишний раз опровергну все твои аргументы. В голове у меня самым бешеным потоком крутились многочисленные мысли и вопросы. Наиболее повторяющимися, из которых были: как и зачем. Как она оказалась здесь? И зачем нужна эта встреча? Девушка стоящая сейчас передо мной, также как и Андериус, была ещё одним призраком из моего прошлого и, в принципе, я вполне мог и сам догадаться, что обязательно увижу её здесь. В конце концов, именно она познакомила меня когда-то с Фарвангелем. Но этого я сделать не смог, во многом, наверное, потому что просто не захотел. Но как она оказалась именно здесь, именно сейчас, именно в той операции, которую проводит мой отряд? Что это, провидение или наказание? Этого я не знал. Абсолютно точно я знал только одно - ничто никогда не происходит случайно. Всё что случается в нашей жизни обязательно для чего-то нужно, а значит и эта встреча по-своему была для чего-то нужна.

Лёгкий, слегка приглушённый писк оповестил нас о завершении сканирования. Изображение контейнера на мониторе приобрело зелёный цвет, а несколько цифр на небольшом дополнительном экране слева остановили свой отчёт и перестали мигать. Без лишних комментариев девушка отключила компьютер и, повернувшись ко мне, сказала:

- Состояние объекта полностью оптимально и лишено каких-либо повреждений или неполадок. Вы можете смело сообщить своему руководству, что с грузом всё в порядке, точно также как и я могу сообщить об этом своим коллегам. За этим с вашего позволения откланиваюсь, - с этими словами Майя направилась в сторону двери, на ходу одевая свой шлем.

Довольно неудачная получилась ситуация. Я отправился следом за ней и покинул помещение, после чего дал отмашку ожидающим меня Юрию и Рамону. По помещению пронеслась предупредительная сирена, несколько техников поспешно убрали с рельсовых путей блокирующие передвижение ограждения. Активированная вагонетка с закреплённым на ней грузом неспешно двинулась вперёд, медленно набирая скорость. Я вышел из широких ворот станции отправки прямо навстречу холодному ветру и, включив передатчик в шлеме, настроился на канал связи своего отряда.

- Капитан Франкрузаер, говорит мастер-рядовой Гровский приём, - произнёс я, после чего повторил. – Капитан Франкрузаер говорит мастер-рядовой Гровский, ответьте.

- Говорит Франкрузаер, докладывайте.

- Груз в полном порядке сэр. Можете начинать погрузку.

- Доклад принял, возвращайтесь назад.

Я кивнул догнавшим меня товарищам.

- Как ситуация? – осведомился Юрий.

- В норме, - ответил я. – Думаю, через пару часов действительно управимся, может быть даже раньше.

- Очень даже может быть, – подтвердил Рамон, и попутно надевая свой шлем, произнёс. - Ну ладно парни, был рад познакомиться, но сейчас мне нужно возвращаться на свой пост. Удачи вам.

- И тебе тоже, - сказал Юрий.

Мы пожали руки, после чего боец СВО направился своей дорогой, а мы двинулись в сторону вокзала.

- Ничего так парень, - заметил Юра. – Болтает только слишком много.

- По тебе, так все много болтают.

- Не все, а только те, у кого слишком много вопросов.

- О чём он тебя спрашивал?

- Всё о том же, про войну, про экзоциан и положение на «Первой».

- Не самые приятные темы для беседы, - сказал я.

- Для тех, кто был на фронте, - Юрий вздохнул. – «Первая», Парабеллум и многие друге колонии. Скажи Егор, когда они успели подобраться так близко? Когда они успели добраться до всех этих планет?

- Я не знаю, - ответил я.

Неподалёку от нас оказалась уже знакомая мне вагонетка, которую научные сотрудники переоборудовали под полевой штаб. Последние пару минут я буквально не мог отвести взгляда от этого места. Майя была там. Сняв защитный шлем и надев поверх ярких рыжих волос тёплую шапку, девушка что-то энергично обсуждала со своими коллегами, параллельно работая с чем-то на своём цифровом планшете. Меня она, судя по всему, не замечала.

- Что-то не так? – заметив, как я помрачнел, спросил Юрий.

- Там Майя, - коротко ответил я. – Соколова, ты её помнишь.

- Серьёзно? – лицо Юрия изобразило удивление. – Это каким ещё ветром, её сюда занесло?

- Вероятно тем же самым, что и нас.

- Бывают в жизни номера, – Юра сразу стал серьёзным. – Думаешь, тебе стоит с ней говорить?

- А что мне ещё делать, спрятаться за ближайшей бочкой? – поинтересовался я.

- Ты не хуже меня знаешь, что в тот раз всё сложилось не самым удачным образом, - заметил мой друг. – Потом месяц ходил как пришибленный. Разве теперь стоит всё это повторять? Скажи мне, сколько времени уже прошло с тех пор как вы последний раз разговаривали?

- Много, достаточно много.

- И ты действительно хочешь попробовать сделать это ещё раз?

- Я не разобрался Юрий, я не разобрался во всём.

- А тебе это нужно? Нужно разбираться в том, что осталось далеко позади и своего смысла уже не имеет?

- Имеет смысл, - твёрдо произнёс я. – Для меня имеет. И да, мне нужно во всём разобраться.

- Тогда смотри сам, - Юрий лишь покачал головой. – Держать тебя не буду. Только если что запомни, я тебя предупреждал. Точно также как и в прошлый раз.

- Помню Юра, - я хлопнул его по плечу. – Об этом я всегда помню.

Развернувшись, Смекалов продолжил путь в сторону вокзала, а я направился к вагонетке. Совсем не ожидал я подобной встречи. Хотя и представлял её себе уже не раз. Вот только не в таких условиях и не при таких обстоятельствах. Я думал, эта встреча будет случайной на улице, или специально устроенной за столиком в ресторане. Я думал, она будет в огромном мегаполисе или на отдалённой военно-научной заставе. Я думал, она будет после войны, но никак не в самом её разгаре. И уж никак я не подозревал, что увижу её здесь, среди промёрзлых снегов этой холодной планеты, когда объектом исследований этой девушки будут не безобидные растения с неизвестных миров, а хранилище военных секретов, на которое уже давно положили свой глаз длинные плащи. Или за то время пока мы не общались, она успела сменить специализацию и начала работать на СБС? Слабо верится.

- Майя Андреевна, - окликнул я девушку. – Вы не могли бы подойти на пару слов?

Вот сейчас и решим все вопросы. Оглянувшись на мой голос, девушка несколько удивилась и, отдав планшет подруге, направилась в мою сторону. Я снова напрягся, как перед атакой, правда по сути именно атаковать я сейчас и буду. Правда, совершенно не так как привык за последние месяцы.

- Откуда вы знаете моё отчество? – слегка настороженно спросила Соколова. – Это ведь вы, тот самый «рядовой»?

- Да, он самый.

- И что, решили извиниться?

- Почти угадали, - я снял респиратор и открыл своё лицо. – Ну, здравствуй Май, какие новости?

Она узнала меня сразу, и даже отшатнулась в сторону, как только увидела моё лицо, однако быстро взяла себя в руки. Это она умела делать всегда. Серьёзный, изучающий взгляд, почти неподвижное холодное лицо, и только нервно теребящие рукава куртки пальцы выдавали её волнение.

- Егор? – удивлённо спросила она спустя короткое время. – Это действительно ты?

- Да, действительно, - сознался я. - Стою прямо перед тобой.

- Что ты здесь делаешь?

- Выполняю задание, полученное моим отрядом. Как ты сама сказала, совершенно не думаю самостоятельно и исключительно жду приказов сверху.

- Но я не ожидала…

- Не ожидала, что это я?

- Не ожидала, что ты здесь окажешься, - она оставила в покое рукава куртки. – Сильно удивлена нашей встрече.

- Ничем не меньше, чем я.

- Не сомневаюсь, - подтвердила Майя. – Я писала тебе, а ты не отвечал.

- Не видел в этом смысла, удивлен, что ты вообще решилась напомнить о себе, после всего что было.

- Да, именно после всего того что было, я очень хотела поговорить с тобой. Но у меня никак не выдавалось такой возможности.

- Что ж, как видишь, теперь она у тебя появилась.

- Вижу, - согласилась она. – Я рада видеть тебя Егор.

- Я тоже рад видеть тебя, - признался я. – В какой-то степени.

Она грустно улыбнулась и, вероятно, хотела что-то сказать, но в этот момент нас обоих накрыло эхо громкого взрыва. Раздался грохот, за ним ещё взрывы. Я резко обернулся в сторону вокзала и увидел как поезд, стоящий возле платформы медленно погибал в охватившем его бушующем пламени. Ещё несколько секунд, ещё один взрыв и, ещё один вагон разлетелся на части. Его горящие обломки упали на припорошённую снегом платформу. Послышались выстрелы, где-то совсем рядом шёл ожесточённый бой. Кто? Откуда? Зачем? Я совершенно не понимал того, что происходило вокруг. Видел, как бежали люди, как одни пытались спрятаться за укрытиями, а другие выхватывали оружие. И, как и те, и другие падали подсечённые чьими-то выстрелами. Соображал я долго, целых несколько секунд, а потом увидел далеко в небе стремительно приближающуюся к комплексу тень. И сразу узнал её, это был штурмовик. Выстрел, росчерк летящей ракеты и один из домов, из окон которого кто-то ещё несколько секунд назад вёл стрельбу, буквально взлетел в воздух объятый пламенем. Да, это был штурмовик, и он явно был не на нашей стороне.

Стараясь действовать как можно быстрее, я схватил Майю за плечи и повалил её на сугроб, после чего поспешно рухнул рядом. Снег возле нас взлетел в воздух от нескольких пулевых попаданий. Затем быстро вскочив, рывком поднял её на ноги и потащил в сторону ближайшего дома. Одновременно с нами, прикрывая меня и Майю, к нему помчался и появившийся рядом Юрий. Штурмовик в воздухе обстреливал одиночные строения из спаренных пулемётов, изредка поддерживая их огонь с помощью ракет. Ворвавшись внутрь здания, я сразу же отпустил Соколову, после чего девушка вжалась в расположенный в дальней стене дома металлический шкаф, обхватив колени руками и с опаской поглядывая по сторонам. Наверное, стоило её успокоить, как-то поддержать, но у меня просто не было на это времени. Подобными вещами будем заниматься гораздо позже. Кроме нас в здании были также Юрий, Севариан и Артём, пытающийся помочь ещё одному бойцу из второго отделения, Ирису. Грубо перебинтованная нога, окровавленный бинт и лежащий рядом пустой инъекционный пистолет. По выражению лица солдата было понятно, что он всё равно испытывает сильнейшую боль, даже не смотря на действие стимулятора. Нужно было срочно что-то делать.

- Где Андр? – спросил я, присаживаясь возле выбитой настежь двери.

- Учёный? – вопросом на вопрос ответил Севариан. – Без понятия.

Юра тем временем перезаряжал автоматическую винтовку М-105, даже не знаю, где он её здесь достал. Наверное, получил, впопыхах, от какого-нибудь бойца СВО, если не подобрал с трупа. Тогда куда он дел собственный автомат?

- С Закарием вроде где-то залёг. Это, по крайней мере, я успел увидеть, - произнёс он и, передёрнув затвор, приник к окну. – Давай прикрой меня.

Я снял с предохранителя свой армейский автомат и аккуратно выглянул в дверной проём. Моему взору открылась не самая приятная картина. Одиноко стоящий в отдалении дом в секунду загорелся ясным пожаром от попадания очередной ракеты. Тут и там на снегу виднелись неподвижные тела, те же, кто ещё был жив, отчаянно метались в разные стороны, пытаясь найти хоть какое-нибудь укрытие. Солдаты Внутренней Обороны беспорядочно стреляли из-за сугробов, перевёрнутых ящиков и из окон нескольких домов. Делали перебежки и меняли позиции стремясь организовать эффективное сопротивление. Возле строений я заметил пару бойцов из нашего отряда, Виктора и Александра, они отстреливались от противника также как и мы. Причём одна половина людей в посёлке вела огонь по мрачной тени штурмовика в небе, а другая к моему огромному удивлению по неожиданно вновь объявившимся машинистам из технической команды обслуживающей поезд. А те, в свою очередь, к моему ещё большему удивлению не менее задорно отстреливались в ответ при помощи целого арсенала из винтовок, пистолетов и дробовиков. Надо признать весьма достойного арсенала. Из всего их оружия не внушали особенного доверия лишь несколько немного странных, кустарного образца самопалов, невесть откуда у них взявшихся.

Откровенно говоря, в этот момент у меня голова пошла кругом, разум отчаянно отказывался признавать тот факт, что сейчас в нас стреляют люди. Не экзоциане, не мутанты, ни поганые твари из космоса с ярко раскрашенных агитплакатов. А люди, живые и настоящие! Дымным росчерком пролетела ещё одна ракета, где-то рядом что-то взорвалось.

Неожиданно резкий выстрел гранатомёта разом перекрыл общий шум битвы. Вопрос о том кто именно его применил, мгновенно отпал сам собой, выпущенная им ракета летела точно по направлению к штурмовику. Однако прошла мимо цели, вероятно торопясь стрелок, не стал пользоваться автоматической системой наведения, а произвёл выстрел вручную. Досадная оплошность, максимальная точность в данном деле никогда не будет лишней. На мой вопрос о том, откуда у нас здесь взялись реактивные гранатомёты, Юрий ответил, что их прихватили с собой солдаты СВО. Однако не плохо ребята подготовились.

- Я сначала посчитал это излишеством, а теперь рад, что они на него пошли.

Штурмовик, как будто оскорблённый до глубины души подобной агрессией начал вести огонь по посёлку с куда большим усердием. Мои глаза отчаянно рыскали по открывающейся панораме в поисках чего-либо, способного помочь в борьбе с летучей машиной. Наконец я остановил свой взгляд на патрульном снегоходе, стоящем вместе с несколькими своими сородичами возле небольшого склада. На крыше этого механизма была оборудована пулемётная башня. В принципе до него было всего лишь каких-то десять метров.

Юрий снова рухнул на пол, прислонившись спиной к стене, и поменял обойму у своей винтовки.

- Последняя, - выдохнул он.

- Есть идея, - сказал я. – Но она не во всех своих деталях удачная. Видишь тот снегоход?

- Хочешь добежать? – спросил Юра, мельком взглянув на улицу. – Далековато, не находишь?

- Как вариант можно попробовать, - стараясь говорить бодро, ответил я. На самом деле, во рту у меня всё пересохло.

Из-за ближайших ящиков высунулся машинист вооружённый столь популярным на «Мелодии» пистолетом-пулемётом «Серьга». Приметив нас, вжал спусковой крючок в нашу сторону. Послышался звук разбитого оконного стекла. Я несколько раз выстрелил по нему из автомата, заставив вражеского стрелка спрятаться обратно за ящики.

- Можем рвануть вместе, - предложил Сева. – Вдвоём будет больше шансов.

Я, молча, кивнул ему в знак согласия. Совершенно случайно мои глаза встретились с глазами Майи, и вместе с этим возникло неодолимое желание, чтобы этот взгляд, не стал для меня последним.

- Готовьтесь, - Юра снова занял позицию у окна.

Как можно быстрее, насколько это позволял окружающий со всех сторон глубокий снег, я ринулся к патрульному снегоходу. Из своего укрытия, тут же, выскочил уже знакомый машинист, но почти сразу же свалился от попадания из Юриной винтовки. Воздух вокруг засвистел от пуль с новой силой, какие-то десять метров до цели в моих мыслях неожиданно превратились в добрую сотню. Немного позади меня шаг в шаг следовал Сева, попутно огрызаясь во все стороны из своего армейского автомата. До снегохода я всё-таки дошёл. Но открывая массивную дверцу и залезая внутрь, лишь краем глаза заметил, как Севариан рухнул в снег, сражённый шальной пулей. Не смотря на то, что конкретно в ту секунду в моей душе ничего не дрогнуло, я понимал, эмоции придут позже. Придут и запомнятся мне надолго.

Гранатомёта внутри не оказалось. Конечно, было глупо ожидать, что он найдётся внутри патрульного снегохода СВО, но я всё-таки надеялся. Моя рука дёрнула нужный рычаг. Находящаяся до этого в сложенном виде пулемётная башня на крыше снегохода мигом разложилась, а из расположенной рядом с ней ниши выскочил сам пулемёт. Я немедленно забрался внутрь, схватил оружие, передёрнул затвор и навёл длинное холодное дуло прямо на силуэт штурмовика. Ну что ж получайте, товарищи, за весь наш отряд, за Севу, за каждого нашего бойца!

Раздался оглушительный грохот, пулемёт в моих руках неистово задёргался. Штурмовик видимо всерьёз заинтересовался моей персоной: несколько ответных пуль попали в обшивку снегохода, начисто разворотили его гусеницы по всему правому борту.

Откровенно говоря, я так и не понял, попал следующий выстрел по своей цели или нет. Разве что только увидел и слышал, как где-то справа от меня выстрелил ещё один реактивный гранатомёт, а пущенная им ракета взорвалась возле штурмовика. Зато я отлично понял и почувствовал, как уцелевший штурмовик выпустил ответную ракету уже по мне. К счастью, она не попала непосредственно в сам снегоход, а зарылась глубоко в снег, в паре метров перед ним. Но зато силы ударной волны оказалось более чем достаточно, чтобы опрокинуть мою гусеничную машину на бок. Даже не помню чем и обо что я ударился, помню только что приложился крепко и болезненно. Пробираясь обратно в салон снегохода, и попутно вспоминая все слова великого русского мата, я отчётливо слышал как снаружи гремели выстрелы и новые ракеты. Дверца, через которую я первоначально попал внутрь снегохода, теперь была для меня заказана: на том боку, на котором она была расположена, сейчас и лежал гусеничный транспорт. Пришлось вылезать через ту, что была на противоположной стороне, а сейчас строго над моей головой. Вылезти сразу оказалось довольно проблематично, но, тем не менее, у меня это получилось успешно. Конечно, если считать успехом то, что переваливаясь через дверной проем, я попросту рухнул и сразу же провалился в снег. Чьи-то цепкие руки помогли мне подняться на ноги и тут же прижали меня к опрокинутому снегоходу. Протерев глаза от снега, я с изумлением увидел перед собой измученное лицо Севариана.

- Как? – только и сумел произнести я.

- В бронежилет попало, - сразу же ответил он. – Пронесло, в общем.

Появлению Севы я был несказанно рад. Мой друг жив, и для меня это было ничуть не менее важно чем то, что ещё жив я. Особенно учитывая то, как мало на фронте значит человеческая жизнь.

Ситуация вокруг начинала всё больше складываться в нашу пользу.

- Всех не убивать! – донёся до нас крик одного из солдат СВО. – Брать живьём!

В то время как оказавшиеся столь агрессивно настроенными машинисты из технической команды были уже либо сломлены, либо практически все перебиты, штурмовик в воздухе всё продолжал яростно сопротивляться. Его сила полностью оправдывала его назначение, ведь сразу было понятно, что именно на эту машину наш неизвестный противник и делал основную ставку. И, тем не менее, ещё один дымный росчерк, на этот раз со стороны радиовышки сыграл-таки последнюю ноту в мелодии этой механической птицы. Штурмовик загорелся ясным огнём, и безвольно закрутившись в небе, камнем рухнул на снежную пустыню на приличном расстоянии от городка.

Я осторожно отошёл в сторону от снегохода и огляделся. Бой был закончен. И не просто закончен, а закончен нашей победой! Медленно и с опаской со всех сторон начинали выходить из своих укрытий люди. Наступило временное затишье.

Хотя, на самом деле, назвать это затишьем было сложно. Как только звуки стрельбы, взрывов и грубых команд стихли, на их место тут же встали звуки неизбежных последствий любой битвы. Воздух прорезали крики и стоны раненных, где-то поблизости звали врача. Совсем рядом от меня бессильно надрывалась в слезах девушка из научной группы. Молодой парень со сломленным выражением лица пытался оттащить её от бездыханного тела. В моей голове внезапно родилась одна простая мысль о Майе: что с ней? Ровно через секунду точно такой же вопрос я задал себе и о своих друзьях.

- Все ко мне! – голос Франкрузаера громом раздался над полуразрушенным, дымящимся шахтёрским комплексом. – «Рапира» по снегоходам! Быстро!

Видимо для нас бой ещё не закончился. Ни на секунду не останавливаясь, капитан на ходу впрыгнул в открытую дверцу ближайшей машины и завёл мотор. Остальные бойцы отряда поспешно последовали его примеру. Не стоит и говорить о том, что я незамедлительно присоединился к всеобщему действию. Три уцелевших снегохода дёрнулись со своих мест и, оставляя за собой глубокие снежные траншеи, двинулись в сторону горящих останков вражеского штурмовика. Сильно сомневаюсь, что выжившие после его падения, если такие вообще имелись, могли бы создать теперь для нас какую-либо серьёзную опасность. Но, не смотря на это, намерения Франкрузаера были вполне объяснимы. Необходимо было удостовериться в том, что угроза полностью ликвидирована, а заодно и осмотреть место падения. Возможно, нам удастся взять пленных. Небольшой допрос мог бы сейчас неплохо проявить ситуацию и ответить на кое-какие вопросы. А вопросов у нас как раз было много.

Выжившие всё-таки обнаружились. Несколько верениц сбивчивых следов вели куда-то далеко, в бескрайние владения вечных сугробов. Судя по тянущейся рядом со следами полосе окровавленного снега, кто-то из спасшихся был серьёзно ранен. Франкрузаер быстро отдал несколько команд, оставив кого-то со снегоходами, а других, отправив на поиски. Стив Таккер вместе с несколькими бойцами ринулся за вереницей следов и почти сразу же скрылся в пелене бушующей метели. Сам же капитан решительно остался возле снегоходов с рацией в руке и в ожидании результатов. Хотя ожидание это было весьма своеобразным: капитан замер по стойке смирно, закрыв глаза и практически не шевелясь. Не спорю, что для многих бы это показалось странным, но лично мы к подобному поведению своего командира уже давно привыкли. Есть вещи, с которыми порой лучше просто смириться.

Пронизывающий ветер снова напомнил о своём существовании. Я неприятно поёжился, и твёрдо сжимая в руках автомат, не спеша направился в сторону горящих обломков. Лично мне, и ещё нескольким другим солдатам выпала честь проверить сбитый штурмовик, что само по себе было делом уже безнадёжным. Все, кто сохранил достаточное количество костей, чтобы скрыться, уже скрылись.

Возле обломков было чуть теплее. Покорёженный и обожженный металл, завораживающе танцующие языки пламени, вроде даже силуэт разбитой кабины управления. Эмблема ВКС Содружества вызвала на моём лице гримасу отвращения, не хватало нам ещё настолько откровенного предательства, а обгоревшие останки чего-то, что раньше явно было человеком, притянуло к себе неприязненные взгляды. В нос ударил хорошо знакомый, благодаря Клипексу, запах горелой плоти. Прикрыв лицо рукавом своего костюма, я отступил на шаг назад.

- Паскудное зрелище, - подытожил объявившийся рядом Юра, глядя на эту картину. Он тоже прикрывал лицо рукавом, но это не скрывало красного пореза на щеке.

- Чем это тебя?

- Осколок стекла пролетел, по дому стреляли. Не волнуйся - с Майей всё в порядке, - сразу сказал он, заметив мою реакцию. – Слушай, а здорово Маркер эту тварь уложил.

- Джон? – как-то растерянно спросил я.

- Да! Наш гитарист, прибить его за ногу. Представляешь, как всё началось, он схватил в руки гранатомёт и бегом к радиостанции. Потом забрался на радиовышку, включил автоматический прицел и далее по тексту. В итоге - прямое попадание. Вовремя кстати, а то ведь пойди дело так дальше, одними мокрыми штанами мы бы тут уже не отделались.

- Да, вовремя, - согласился я.

В голове бурей метались мысли. Майя жива. Юрий и Сева тоже. Как насчёт Зара, Арсения и остальных? И не менее важный для меня вопрос – какого, всё-таки, хрена всё это вообще сейчас с нами происходит? Почему и зачем нас атаковал штурмовик земных войск? Шестое чувство подсказывало, что, вероятнее всего, дело было как-то связанно со «Стержнем», но реальных логических подтверждений разум никак не мог найти. Наверное, даже внезапное нападение на шахту экзоцианских диверсантов вызвало бы у меня меньше вопросов, чем то, что случилось здесь.

С той стороны, куда уводили следы, донеслись неясные крики. Франкрузаер открыл глаза и решительно двинулся в их направлении. Дождавшись приказа своего командира, мы вместе с остальными бойцами молчаливо последовали за ним. У снегоходов осталось лишь несколько человек.

Открывшаяся нашему взору картина имела крайне не притягательный вид. Тел было всего три, причём одно из них явно принадлежало девушке. Судя по жутковатой ране в животе, именно она и была той раненной, успевшей сильно окропить снег своей кровью. Военная форма, стандартные утеплённые костюмы, у этих людей были даже типичные армейские пистолеты. Один из мужчин к тому же располагал и довольно распространённой модификацией своего табельного оружия, его пистолет обладал расширенным магазином и лазерным целеуказателем, в настоящий момент выключенным. Всё это говорило о том, что наши противники были достаточно хорошо обеспеченны. Однако, вот раций ни у кого из них при себе не было, по крайней мере, на первый взгляд.

Все трое были мертвы, и мертвы по одной и той же причине. У всех троих отсутствовали головы. Буквально. Вместо привычного округлого предмета со стандартным набором «уши, нос, рот, глаза» у всех трёх тел выше шеи начиналась, бесформенная, кровавая и жуткая масса из плоти, кожи и раздробленных костей. Увиденное просто не укладывалось в сознании, но сама картина страшных ран как будто отпечаталась на сетчатках глаз. Стоило зажмуриться, и обезображенные тела вновь, и вновь появлялись перед тобой, вновь и вновь. Приглядевшись внимательнее, я с отвращением заметил среди развороченной плоти провода и следы какого-то механизма, к горлу тут же подошли рвотные спазмы. Кто-то из стоящих позади не выдержал и самым неприятным образом расстался со своим обедом. Признаюсь, я многое повидал за годы службы и месяцы войны, и многое из этого позднее снилось мне в кошмарах. Но это явно претендовало на ведущее место среди всех моих самых худших снов. Здесь и сейчас ни под пулями, ни под снарядами. Сами с собой. Ответ на вопрос о том, что здесь произошло, сам напрашивался. Мы все стояли полукругом, практически не двигаясь, не произнося ни слова, в оцепенении глядя на эту мрачную и страшную картину. Как и следовало ожидать, сухой голос Франкрузаера первым вспорол сложившуюся тишину.

- Да парни, каждый из нас заканчивает по-своему, - вытащив длинный и острый, с несколькими зазубринами, нож из своего сапога, капитан медленным шагом направился к распростёртым телам. – Иногда жизнь припирает нас к стенке и ставит перед жестокими перспективами, и тогда нам приходится выбирать. Кто-то выбирает петлю, кто-то пулю в висок, а кто-то выдёргивает чеку из гранаты. В любом случае страх плена порой толкает нас делать жуткие вещи. А некоторые выбирают жизнь и страх, и пытаются с этим страхом бороться.

Склонившись над погибшими, капитан вдруг деловито, подобно хирургу, начал с силой вонзать свой нож в грудную клетку каждого самоубийцы по очереди. Сомнений в том, что речь шла о небольших бомбах, имплантированных в головы этих людей, а потом ими же впоследствии и активированных уже совсем не осталось. Но зачем? Неужели всё это только ради того, чтобы избежать плена? Нет, конечно, я тоже ни при каких условиях не хотел бы попасть в руки к экзоцианам, но жить с горстью проводов в затылке. По телу пробежал неприятный холодок.

Закончив свою не поддающуюся осмыслению процедуру, Франкрузаер вернулся к нашему беспорядочному строю и, вытерев окровавленное лезвие ножа о свою штанину, убрал оружие обратно в сапог. Никто из нас не посмел вмешаться в проделанный им странный ритуал, смысл которого был понятен только ему одному.

- Кто-нибудь из вас слышал о террористах «Вечного Солнца»? – громким голосом осведомился капитан.

Несколько человек как в школе подняли руки. К их числу присоединился и я. Люди из «Вечного Солнца» - это настоящие отморозки, пользующиеся широкой известностью. Их доктрина обвиняет земное правительство в том, что оно якобы скрывает от межпланетного сообщества различные технологии внеземного происхождения, и тем самым пытается укрепить свою власть над колониями. Весьма агрессивным ответом товарищей из «Вечного Солнца» на подобную узурпацию власти, стала серия терактов по всему Пространству Содружества. Кто-то их поддерживал, кто-то нет. Лично моя позиция в этом вопросе, как позиция солдата Военно-Космической Разведки Земли, особых комментариев не требовала.

- Ну, тогда смотрите на всё это и запоминайте, - сказал Франкрузаер. – Врагов своих нужно знать в лицо, чтобы всегда иметь возможность узнать их в толпе. Эти люди свой страх принять отказались. Они выбрали иной, тот который показался им менее жутким, и наложили на себя руки. Они сделали свой выбор. В тот самый момент, когда их жизнь прижала их к своей стенке. В тот самый момент, когда к стенке прижали их мы с вами. Они выбрали смерть, а точнее самоубийство. Я этого не одобряю, не буду спорить, не буду аргументировать, я просто этого не одобряю. В первую очередь как человек. Уйти из жизни можно по-разному, многие из этих способов вы знаете и лично видели, но я хочу, что бы вы знали. Не исключено, что однажды, жизнь припрёт к стенке вас, также как сегодня поступила с этими людьми, и вот тогда вам придётся выбирать, как вы поступите. И я надеюсь, что в этот час, вы меня не разочаруете. В противном случае выходит, что во всех вас я просто ошибся.

Франкрузаер перевёл дух и осмотрел всех нас каким-то хищным оценивающим взглядом, как будто ожидая, что кто-нибудь из нас что-нибудь ему скажет. Попробует возразить, или попробует поддержать. Но каждый из нас хранил абсолютное молчание.

- Сегодня вы все имели неприятное удовольствие биться против сторонников так называемого «Вечного Солнца», - подытожил капитан. – Запомните этот день, мысли о нём вам ещё возможно пригодятся.

С неким новым чувством я взглянул на неподвижные тела. Ранее мне никогда не приходилось быть свидетелем настоящего теракта, о них я только читал в новостях и слышал среди разговоров друзей. Но теперь все детали я отчётливо видел своими глазами. Вот только можно ли это назвать терактом? Взорванный поезд - да, но штурмовик, машинисты? Всё это больше походило на открытое вооружённое нападение, на одну войну внутри другой.

- Вы уверены в этом, сэр? – робко осведомился кто-то из солдат.

- Если ты в чём-то не уверен, то лучше не говори об этом вообще, - произнёс Франкрузаер. – Мне многое известно о «Вечном Солнце», о состоящих в нём синистрологах и об их различных философских учениях. В особенности о тех, которые предрекают своим бойцам лишать себя жизни, но не сдаваться при этом в плен. Мне многое известно о «Вечном Солнце». Встречались уже раньше.

Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом, но я всё равно сумел её отчётливо услышать. Благо стоял рядом.

- Отряд! Все по снегоходам, возвращаемся на шахту, - скомандовал капитан и первым направился в сторону машин.

Один за другим бойцы последовали его примеру.

- Паршивое зрелище, - повторил Юрий уже сказанную им ранее фразу. – Неужели на такое можно пойти только для того, чтобы избежать какого-то дранного плена? Нет, разумеется, я не спорю, что при аресте этих людей СБС не было бы с ними особо любезно, но всё-таки, ведь у любого безумства должны быть свои пределы.

- Пределы говорите? – к нам тихо подошёл Зар. – А вы поставьте себя на их место. Только представьте себя не под арестом у СБС, а в плену у, к примеру, «Сынов Страха»? Или у неподвижных егерей? Что будете делать тогда?

Я мысленно дёрнулся. И «Сыны Страха» и неподвижные егеря были особыми подразделениями экзоцианской армии, о которых много чего пришлось услышать на фронте. Говорят, в первые дни войны именно они наступали по всем главным направлениям, и сумели достичь немалого успеха. Сумели лишить жизней немало мужчин и женщин, с оружием в руках, вставших у них на пути. Сволочи.

Юра ничего не ответил, только опустил глаза и углубился в какие-то свои, явно дурные мысли. Зар озвучивший мысль, о которой я уже сам думал, абсолютно пустым, потерянным и ничего не выражающим взглядом смотрел куда-то вдаль.

- Знаете что, Закарий Иванович, - собственный голос в эту минуту неожиданно показался мне необычайно чужим. – Возможно, вы и правы, возможно, попасть в плен к егерям действительно сущий ужас, и многие бы из нас предпочли бы ему пулю в висок. Но добровольно согласиться на то, чтобы тебе в голову заложили бомбу, жить с этим и быть готовым её активировать. Любой поступок в жизни - это личный выбор каждого, и свой выбор в этой ситуации я знаю. Я бы никогда не дал согласия на подобную операцию, никогда бы не дал согласия на подобный конец. Умирать - так человеком.

Я развернулся и медленно побрёл прочь от этого места, туда, где в белой пелене метели растворялись силуэты уходящих солдат. Позади меня оставались только неподвижные тела и красный снег. Жестокий и холодный красный снег.

Глава пятая. Тихая гавань.

В жизни, подчас, всё бывает весьма переменчиво. Сегодня ты был одинок, а завтра - на встрече с друзьями. Вчера твоим обедом были положенные нормой банка тушёнки и горстка таблеток, а сегодня - бутылка вина и прекрасное жаркое. Наверное, людям в этой жизни порой не хватает немного терпения и смирения, готовности пережить сегодня, что бы правильно встретить завтра. И способности поверить, что это завтра будет действительно лучше. Возможно, нужно просто научиться ждать столь желаемые нами порой определённые события, которые обязательно происходят тогда, когда это нам нужно, но, к сожалению не всегда, когда мы этого хотим.

«Шестая» планета представляла собой маленький огонёк света в абсолютной тьме бесконечного космоса. Именно так не редко её называли пилоты и колонисты. Она являлась одним из двух, пригодных для жизни человека миров Рубинового Пояса, торгового и административного центра Внешних колоний, история колонизации которого началась с постройки на орбите «Седьмой» планеты космической станции «Щит». Ещё тогда на эту звёздную систему возлагались большие надежды, но никто не думал, что со временем именно она возглавит наши миры за пределами Внутренних колоний.

«Шестая» планета была красивым местом, которое заметно выделялось своим образом на фоне большинства других колоний. Она имела пригодную для жизни человека атмосферу, а также почти такую же, как на Земле гравитацию. Продолжительность суток здесь составляла двадцать пять часов, что было близко к моей родной планете. На «Шестой» был всего один материк, почти полностью покрытый джунглями и окружённый несколькими скоплениями остров с таким же субтропическим климатом. Колфорские острова, Восточные острова и Южные острова. Исключение составляла небольшая земля на самом севере планеты, которая явно служила здесь аналогом Антарктиды, а также расположенные рядом с ней Северные острова. Там обитали многорукие снежные хищники. Вся остальная поверхность планеты была покрыта водой, получившей название Единый океан. Наибольшую часть местной фауны представляли рыбы и земноводные, а джунгли были полны опасных существ, почти все из которых умели летать. Вообще стоит сказать, что даже после стольких лет этот мир не был до конца изучен и, до сих пор, хранил в глубине своих зарослей и тёмных вод многие секреты, узнать которые, наверное, мы сможем ещё не скоро. Тайны и вопросы, ответами на которые эта планета не спешила делиться с людьми, именно они составляли особенную часть «Шестой» дополняющую её природную красоту. Потому что, даже после стольких лет экспансии, эта планета сумела сохранить в себе тот образ чужого и неизведанного мира, который подчас так привлекал в дальних экспедициях. Даже после построенных здесь городов, баз и различных объектов, он до сих пор казался всё той же интересной и незаконченной книгой, которая ещё многое может о себе рассказать. Именно это особенно привлекало взгляд в образе «Шестой» планеты.

Население этой колонии составляло порядка пяти миллиардов человек, которое преимущественно проживало на материке и на окружающих его островах. Другая часть жителей расположилась на нескольких орбитальных станциях, а также в специально возведённой системе подводных городов, получившей название «Жемчужина». Как и на подавляющем большинстве колоний, здесь также действовал особенный режим, в рамках которого было запрещено без письменного разрешения покидать города и посещать джунгли. Действовал он из соображений безопасности, так как большая их часть до сих пор была не изведана, а местные хищники представляли серьёзную опасность для людей. В том числе режим был нужен и для поддержания порядка, за соблюдением которого следили Силы Внутренней Обороны.

Особенным вопросом, связанным с этой планетой стал цветок Локсио. Это высокое растение с жёлтым окрасом, которое в большом количестве встречается как на материке, так и на островах. Интерес к нему возник ещё незадолго до Гражданской войны, когда стало известно, что на основе Локсио можно создавать медицинские препараты. Этот цветок обладал сильными лекарственными свойствами, способствовал скорейшему заживлению ран, а также снимал жар и выводил почти любые инфекции. Уже в то время наша медицина вовсю использовало вещество под названием «изирий». Эта химическая субстанция, обнаруженная на нескольких планетах в первый период экспансии, тоже могла выступать в качестве мощного лекарственного препарата. К сожалению, её полномасштабное применение привело к тому, что практически все запасы натурального изирия со временем иссякли, и сейчас его осталось относительно мало. Учёные разработали формулу позволяющую синтезировать это вещество, однако оно было чуть меньшего качество и обладало эффектом привыкания, особенно в так называемом необработанном виде. Таким образом, наибольшая часть современной медицины строилась именно на применении искусственного изирия, что с одной стороны было эффективно, с другой вынуждало многих искать способы его замены. В своё время существовала надежда, что цветок Локсио сможет послужить такой цели. Однако, как впоследствии выяснилось, он был способен расти только на «Шестой». На всех других планетах, где его пытались сажать, он, по неизвестным причинам, быстро умирал и терял все свои ценные свойства. Поэтому лекарства на основе Локсио производились в ограниченном количестве и только на этой колонии, а искусственный изирий продолжал удерживать вершину в современной медицине. Тем не менее, это положительным образом сказалось на экономике «Шестой», которая поначалу строилась именно на экспорте этого цветка, до тех пор, пока планета не развилась до своего сегодняшнего уровня.

Конечно, это имело и свои недостатки. В годы Первой Межпланетной войны Ассоциация направила часть своих сил к этой планете, исходя не только из её стратегической ценности, но и ради контроля над плантациями Локсио. Многие из них тогда сильно пострадали при бомбёжках и в ходе планетарных боёв. Ассоциация поставила для себя цель - освободить все Внешние колонии от власти Земли и добивалась этого преимущественно военными средствами. Именно поэтому звёздную систему Рубиновый Пояс просто не могли оставить без внимания. «Шестая» планета стала объектом многочисленных боёв, как на орбите, так и на её поверхности. Противник стремился к полному контролю над центральными городами, стремился захватить все орбитальные станции. Сражался за спутники колонии Луну-А и Луну-Б, где располагались научные и гражданские объекты, а также несколько военных баз. Всё это привело ко многим жертвам среди мирного населения. Военные силы правительства боролись против Второй Свободной Армии Колоний. В ходе войны система «Жемчужины» оказалась серьёзно повреждена и часть подводных городов затопило. Некоторые из них, до сих пор, так и не восстановили, и они остались городами-призраками, скрытыми в глубине тёмных вод. Уже только позднее, когда поражение сепаратистов в конфликте стало неизбежным, лишившиеся поддержки с орбиты солдаты Ассоциации на «Шестой» выкинули белый флаг. Их люди сдались, а планета начала медленно восстанавливаться от понесённых потерь.

Забавно, но история любит повторяться. Любит прокручивать ещё раз какие-то отдельные моменты, чтобы ещё раз рассказать какой-то отдельный урок. Также она поступила и с «Шестой» планетой, когда та окрепла и собралась с новыми силами.

Когда экзоциане вторглись в пределы Рубинового Пояса, они действовали смело и, главное, быстро. Тогда это был второй месяц войны, противник атаковал Внешние колонии, после того как захватил все спорные планеты. Нападение на «Шестую» возглавил суперавианосец, получивший наименование «Долг крови». Следом за ним шли боевые баржи и фрегаты, при поддержке нескольких Тяжёлых Орбитальных Грузовиков и линкоров. После начала боёв между звездолётами, экзоциане высадили десант на Луне-А и Луне-Б, предприняли штурм нескольких космических станций. Ядерным взрывом был уничтожен орбитальный город «Ако» и несколько сотен тысяч его жителей. После этого экзоциане высадили десант на поверхности самой планеты, на Колфорских и Восточных островах. Спустя пять суток после начала атаки силам Содружества удалось уничтожить «Долг крови». К этому времени мы уже успели понести множество жертв и потерь. Бои за «Шестую» планету были тяжёлыми и упорными, противник бомбил города на материке и островах, стремясь нанести максимальный ущерб гражданским объектам. Это должно было ослабить сопротивление колонии. На фоне других сражений, идущих как в Рубиновом Поясе, так и среди других Внешних колоний, выглядело всё это не слишком оптимистично. Противник уничтожил промышленные станции на орбите «Второй» планеты, выслал дополнительные подкрепления к «Первой» и, после всего этого, «Рой» захватил орбитальную крепость «Шестой». Получив контроль над станцией, экзоциане вывели из строя её систему навигации, и следом за этим пройдя сквозь слои атмосферы её, не сгоревшие, останки рухнули в океане возле материка.

Это был февраль 2247 года. Тогда я находился в военном госпитале в колониальном округе Новая Гасконь, после того как катер с моим отрядом сбили в небе этой планеты. Именно тогда, когда шли все эти бои.

Перемены начались только в марте, после нашей первой серьёзной победы над экзоцианами на планете Вестония. Первая колония землян, где нам удалось остановить врага. Об этом сообщили во всех новостях, объявили на всех звездолётах. Там принял свои первые бои в этой войне отряд «Рапира», ещё до того как я и ещё несколько моих сослуживцев и друзей попали в его ряды. Мы многое успели услышать о Вестонии, когда готовились к отправке на «Первую» планету. Когда готовились к тому, что там всё будет намного хуже. В какой-то степени так всё и оказалось.

После того как атаку экзоциан на Вестонии отбили, войска Содружества одержали ещё ряд небольших побед. Экзоциан удалось оттеснить от «Шестой» планеты, а их силы на Колфорских и Восточных островах уничтожить. Бомбардировки колонии временно прекратились, что внушало определённую надежду на перемены. Однако командиры «Роя» решили переиграть ситуацию и после этого сконцентрировались на захвате спутников, а именно Луны-А и Луны-Б, где бои до сих пор шли с переменным успехом. Их корабли продолжали сражение на орбите, говорить об итоге которого сейчас было трудно. Именно поэтому положение на фронте было сложное. Нельзя было сказать, что мы проигрываем войну, но сказать, что мы в ней побеждаем, пока тоже было нельзя.

Исходя из всего этого, когда мы летели к «Шестой» планете я чувствовал, что я снова возвращаюсь на фронт. Хотя, по сути, я до сих пор его ещё так и не покидал.

После событий на Фельме «Стержень» был погружен на корабль «Огюст Конт» и без каких-либо подобных происшествий доставлен на «Шестую» планету. Здесь его переправили в научно-исследовательский комплекс МОНИО «Анот-13», директором которого выступал Андериус Фарвангель. Система «Анот» это система научных станций и объектов, возведённых как на самой планете, так и на её орбите. После начала войны их половина оказалась уничтожена. Однако комплекс, возглавляемый Андериусом, не тронули ни бомбардировки, ни ракеты, поэтому, в целом он, производил приятное впечатление.

Операция «Кольцо» продолжала набирать свои обороты. При этом, мне был совершенно неизвестен её конечный смысл и цель. Понятным оставалось только одно, и руководство ВКР и руководство СБС вместе ищут что-то для правительства, что-то обладающее особенной ценностью. Информацией об этом искомом объекте ранее вероятно обладали сепаратисты и хранили её в архивах секретной базы на планете Фельма. Если честно, я всё больше и больше сомневался в том, что эта база была найдена шахтёрами случайно. Скорее всего, длинные плащи знали, что она должна быть там, и, как только их сведения подтвердились, они немедленно взяли всю ситуацию на шахте под свой контроль. Когда я поделился подобной версией с Юрием и Севарианом, они согласились с тем, что в этом есть здравый смысл. По прибытии на «Шестую» планету «Стержень» был помещён в специальный отдел «Анот-13», что тоже вызывало ряд вопросов. Здесь им занялась команда программистов из специалистов СБС, молчаливые ребята, которые не любили лишних вопросов. Лишними у них, кстати, являлись практически все вопросы. Однако основной персонал в «Анот-13» состоял из биологов и ксенологов. Было ещё несколько отделов, но преимущественно здесь занимались изучением объектов внеземной жизни. Флора и фауна других планет. Как мне сразу показалось, это не самое подходящее место для работы с чисто техническим устройством, тем более что оно потенциально хранит в себе важные военные секреты. Тем не менее, сейчас операция «Кольцо» развивалась именно в таком направлении. Лично для меня наиболее интересным оказалось то, что нашему отряду было поручено обеспечивать безопасность «Стержня» в то время, пока он находится в «Анот-13». Это значит, что мы остаёмся на этой базе до дальнейших распоряжений.

Я внимательно присмотрелся к белому бильярдному шару. Затем рассчитал нужную траекторию и нанёс удар. Шар ударился о другой, полосатый, и погнал его прямо по направлению к выбранной лунке, но, в последний момент, тот ударился о её борт и двинулся в другую сторону. Я разочаровано проследил за его новым направлением.

- Что-то вы парни совсем играть разучились, - заметил Сева, и подобно шпагой рассёк своим кием воздух. – Может, всё-таки попробуем в карты?

- Отвали, - беззлобно ответил я. – С такими, как ты, я в карты играть не собираюсь.

- Грубишь! – он усмехнулся. – Да ладно тебе, давай. Обещаю, что первые тридцать секунд играть буду честно.

Тоже мне ещё щедрый жест. Артём взял в руки кий и ударил им, загнав в лунку свой очередной шар. Стоит признать, из всех нас в бильярд он играл лучше всех.

Сколько себя помню, армия всегда была мне второй семьёй. Как-никак я происходил из семьи потомственных военных, и это, разумеется, накладывало свой отпечаток. Мой отец служил в ВКР точно также как когда-то и его отец. Он закончил Специальную Академию на Луне, прошёл через множество операций и испытаний, какое-то время работал на Крепте и занимался поиском вражеских шпионов и агентов с «Мелодии». Одним из наиболее ярких периодов его военной карьеры мне всегда казалась служба на штабном корабле Второго Флота «Эмиссар», когда мне ещё в детстве разрешили провести с ним, на этом звездолёте, целую неделю. Тогда я, буквально, не отходил от его высокой фигуры, наслаждаясь красотой одного из самых больших кораблей, которые мне приходилось видеть в своей жизни. Каждое своё увольнение он прилетал к нам с мамой и сестрой, часто приносил с собой что-нибудь интересное. Позднее, когда его перевели на спорные планеты между Содружеством и Экзоцианской Фракцией, мы стали видеться реже, и это сильно меня тогда расстраивало. Тогда я ещё и не догадывался, что однажды сам встречусь с экзоцианами лицом к лицу.

Сколько себя помню, вопрос о моём военном будущем был решён ещё до моего рождения. Отец всегда хотел видеть во мне солдата, хотел, чтобы я носил армейскую форму, хотел, чтобы я пошёл по тому же пути, что и он сам. И именно потому, что я родился мужчиной. К моей сестре он был также требователен во всём, кроме одного. Он не настаивал на том, чтобы она тоже шла в армию, чему мать, стоит сказать, была только рада. Со мной напротив. Служба своей стране рассматривалась у нас как мой почти семейный долг. Не скажу, чтобы я был против, наоборот, в какой-то степени меня это тоже всё привлекало. Отец был человеком сильным и прямолинейным, тем не менее, считавшим, что к каждому нужен свой подход. Поэтому хотя в вопросе о профессиональной службе он был непреклонен, он искренне старался показать мне все плюсы армейской службы. Он хотел видеть меня в рядах ВКР, мечтал, что я проникнусь идеей о той ответственности, которую принимаю на себя, когда становлюсь солдатом. Он говорил, что однажды я стану офицером и тогда буду отвечать за своих подчинённых. Отец всегда учил нас, что человек должен ясно понимать, зачем он здесь, и чего он хочет, должен пройти свой путь достойно, и быть благодарен за то, что было послано ему Богом. Стоит сказать, что отец, точно также как и мать, у нас был верующий. Он говорил, что у тебя всегда должен быть личный кодекс чести, и что нужно стремиться всегда, поступать правильно. Главное это остаться честным с самим собой, главное это пройти свой путь достойно, пройти его до самого конца.

Моя мать тоже служила в армии, в качестве военного врача на медицинском звездолёте. Она часто любила рассказывать, что познакомилась с отцом, когда его привезли с очередного задания. Секретная военная операция, никаких вопросов о том, откуда и чем занимались, а правая рука вся раздроблена от попадания нескольких осколков. Но её интересовало вовсе не задание, а человек. Она нередко повторяла, что они как-то сразу нашли общий язык, и скоро поняли, что нужны друг другу. Позднее когда отца повысили в звании, а мы с сестрой подросли, она решила что больше нельзя жить, постоянно переезжая семьёй по долгу службы с корабля на корабль, с колонии на колонию. Тогда она уволилась из армии и вернулась к родным на Землю, ведь и моя мать и мой отец, оба были землянами. Тогда мы с сестрой пошли в одну из московских школ, а отец старался прилетать к нам в каждое увольнение.

В восемнадцать лет я окончил школу и отправился служить в армии. Выбрал для себя, как ни странно, Военно-Космическую Разведку Содружества Земли, туда набирали людей только на профессиональную службу. Ознакомившись со всеми моими бумагами и личным гражданским досье, меня приняли. Так я попал в подразделение специального назначения «Окитава». После этого поздравления от родителей и сестры, некоторых друзей. Оказавшись в учебном отряде, меня направили на Луну, в специальный тренировочный комплекс. Там я стал кандидатом в рядовые спецназа. Казавшиеся бесчисленными тренировки и упражнения, первые учебные бои. Всё это заняло примерно год. Тогда меня во многом поддерживали мои друзья, такие как Юрий, которого я знал ещё с пятого класса, а также Севариан и Анромис, с которыми познакомился уже в отряде. Мы постоянно помогали друг другу. «Спецназ «Окитава» - это нечто вроде специального подразделения на все случаи жизни», - так говорят в армии. Нас обучали высадке прямо с орбиты с приземлением на самую разную из возможных поверхностей, а также высадке с применением десантных капсул. Длительному действию во вражеском тылу, ведению боя в бескислородном пространстве и в состоянии невесомости. Использованию различных видов оружия, боевых машин, бронескафандров и ТБК. Были даже краткие курсы управления космическим катером и многое другое, включая штурм звездолёта и использование разной специальной техники. Впоследствии, я добился присвоения мне Красной Ленты Отличия, получить которую можно было, только сдав дополнительные нормативы. У нас их называли «нормативы зверя». Право носить такую ленту получали только лучшие бойцы, и не буду скрывать, что я действительно гордился этим своим успехом.

В девятнадцать лет я окончил курс подготовки и был официально произведён в мастер-рядовые. Специальное звание, которое ставило любого рядового спецназовца потенциально выше рядовых солдат других родов войск. После этого началась моя настоящая служба в спецназе «Окитава», началась служба на разных планетах и на космических кораблях. Все в пределах Внешних колоний. Спустя какое-то время мой отряд перевели на спорные планеты, для усиления границы с экзоцианами. Отношения с ними уже тогда постепенно портились, недоверие росло, а к войне все медленно начинали готовиться. Мой отряд дежурил на нескольких базах и звездолётах, посещал орбитальный город «Киото», который служил опорной базой наших войск на протяжении всей границы с экзоцианами. Мне доводилось принимать участие в нескольких операциях ВКР на спорных планетах, несколько раз наши позиции обстреливали, несколько раз я наблюдал за работой наших орудий. В общем, было чем заняться. Особенно мне запомнилась планета Траектория в звёздной системе Инверсия. Вокруг этого мира сложилась сложная политическая ситуация - обе стороны считали его своим, и решить вопрос о его принадлежности путём дипломатии оказалось трудно. Там располагалось несколько комплексов МОНИО, которые занимались какими-то исследованиями. Там же на одной из таких баз я познакомился с Майей, и это знакомство стало для меня по-настоящему важным. Впоследствии Майя представила меня Андериусу, которого знала ещё с университета. Именно на этой планете они работали в команде профессора Добровского, пока на базе у того не произошёл какой-то неизвестный мне инцидент. Так или иначе, но именно из-за него свернули тот проект, над которым они тогда работали. Позднее я прекратил своё общение с Майей, хотя и сохранил связь с Андериусом. Вскоре после этого мой отряд снова перевели.

Вновь настала моя очередь бить по белому шару, я снова прицелился и ударил кием. На этот раз попытка завершилась успехом. Я начал искать следующую жертву.

- Поверь мне, сейчас карты были бы намного интереснее, - в очередной раз заметил Сева, но я только отрицательно покачал головой.

С тех пор как мой отряд прибыл на «Шестую» планету прошла уже целая неделя. Неделя, к которой у меня сложилось довольно противоречивое отношение. С одной стороны я не мог сказать, что я покинул фронт, что я нахожусь в глубоком тылу. Потому что всё это было вовсе не так. Ощущение безопасности было слишком призрачным. Каждый день, каждую ночь, поднимая голову к небу, я видел две луны этой планеты, и знал, что сейчас рядом с ними идут бои. Я читал о том, что творилось на их покрытой кратерами поверхности, где до сих пор сражались солдаты. С другой стороны, целую неделю я и мои товарищи, провели без стрельбы, без пуль, и самое главное, без смертей. За всю эту неделю мы никого не потеряли. А уже одно это, просто не могло не радовать каждого из нас. Ощущение безопасности было призрачным, но оно всё-таки было. После фронта и всего того, что мы там увидели, после всех боёв и взрывов, «Анот-13» производил впечатление настоящей тихой гавани. Места, где нам так неожиданно удалось отдохнуть от войны, хотя бы ненадолго забыть о её существовании. Хотя, на самом деле, по-настоящему никто из нас о ней не забывал. Но даже при таком раскладе мы всё равно были рады. Каждый боец, каждый солдат. Все до единого, кроме разве что одного капитана Франкрузаера. Он единственный из всей «Рапиры» не выглядел хотя бы немного повеселившим и уж точно он не улыбался. Он явно не чувствовал себя здесь хорошо. Иногда он в одиночку отправлялся на прогулку, брал с собой пистолет и подолгу стрелял в воздух, просто так тратя в пустую патроны. Чем больше я присматривался к этому человеку, тем меньше я его понимал. Даже оказавшись в тылу, он совершенно не изменился - всё также почти ни с кем не разговаривал, держался от всех на расстоянии, почти всё время молчал. Казалось, он даже немного скучает по фронту. Как будто именно там, среди снарядов и дыма он чувствует себя, как дома, чувствует себя там, где он действительно контролирует и понимает ситуацию. Каким он был до войны? Каким он будет, когда она закончится? Какими мы все будем в этот момент? И доживём ли мы до него вообще?

Время от времени, я размышлял над этими вопросами, над тем как будет выглядеть мир после войны. Насколько сильно она изменит всех нас, и сможем ли мы найти своё место в этом новом мире. Конечно, хотелось бы действительно это сделать, однажды начать снова жить мирной жизнью. Так или иначе, сейчас все мы об этом мечтали. Но перемены трудно изменить, и сегодня мне всё больше и больше казалось, что они просто необратимы. От прошлого, меня отделяли лишь несколько месяцев, но мне казалось, что прошли уже целые годы. Что кроме этой новой жизни, полной выстрелов и дыма, больше ничего и не было, и возможно никогда больше не будет. Или мы просто не доживём до следующего дня. Такие мысли нельзя было назвать приятными, поэтому я отгонял их от себя, стараясь думать о чём-то другом, однако они всё равно приходили вновь. Я до сих пор помнил лица своих товарищей, помнил тех, кого успел потерять. Тех, кто не смог выбраться из горящего катера, когда его сбили в небе «Шестой» планеты, тех, кто потом скончался в госпитале от ран. Самитий, Мартин, Андрей, пламя поглотило их ещё в первые секунды после взрыва. Кулинар, Наводчик и Конфетка, одна из немногих женщин в моём бывшем отряде, все трое колониального происхождения и свои прозвища любили больше имён. Все трое тоже не выжили, и за что их? Признаюсь, я много думал о том, как всё это закончится. И думать об этом было совсем нелегко.

Война началась для меня в моём первом отряде, но первые бои я встретил уже под командованием Франкрузаера, в составе специального отдельного разведывательного отряда «Рапира». Именно так мы назывались. Дольше всех из нашей новой команды бок о бок с капитаном служили Закарий Иванович, военный врач Василий и Кар. Все трое - ветераны Первых Конфликтов, все трое сражались на Вестонии, все трое видели уже слишком много. Когда мы впервые пришли в этот отряд, они держались особняком, хотя и признали нас как равных, узнав, что случилось с нами на «Шестой». Это были хорошие люди, по крайней мере, я так считал. Закарий начинал службу ещё на Карантинных Системах, был человеком спокойным и рассудительным. Василий сразу попал на спорные планеты, и лишь позднее оказался в «Рапире», когда Франкрузаер готовил команду для передовой. Он увлекался живописью и любил говорить, что когда война окончится, запросит перевод в какой-нибудь госпиталь или на корабль, потому что больше не хочет носить броню. А Кар всегда выделялся на фоне других. Он был не слишком разговорчив, высокого роста и вырос на одном из диких миров. На Долине-4. Его родители работали там, в рамках одной гуманитарной программы, ещё до Белого кризиса. За то время, которое он прожил на этой планете, Кар успел выучить язык населяющих её дикарей, а заодно набраться там разных странных привычек, которые мы нередко называли «дикими». Он всегда носил при себе парочку сувениров оттуда, длинный нож с рукояткой из кости какого-то животного, и бусы на запястье, сделанные из такого же материала. Первое сражение в составе своего нового отряда я принял на «Первой» планете в пригородах Клипекса, в секторе Санктум-5. Тогда я впервые узнал многих людей, служивших в нём, и в тот же день потерял некоторых из них. Те, кто окружали меня сейчас, кто до сих пор ещё был рядом со мной, постепенно становились для меня второй семьёй. Той самой, которую я столь долгое время видел в армии. И для меня это были не просто слова.

Так или иначе, но всё упиралось в нашего командира, в его прошлое. Оно наносило свой отпечаток на всех нас. Наш отряд включал два отделения спецназа, со всей амуницией и вооружением. Мы подчинялись Седьмому Управлению ВКР, которое занималось проведением специальных операций. Выполнение сложных заданий на передовой и в тылу, диверсионные и разведывательные задачи, операции по захвату различных объектов, которые требуют особенного уровня подготовки. Поддержка пехоты и других сил планетарного назначения. Всё это было по нашей части. Довольно быстро я понял, капитан Франкрузаер состоял на особом счету у руководства Седьмого Управления, и поэтому привлекал к отряду больше внимания. В том числе и со стороны длинных плащей. За весь период нашего пребывания в «Анот-13», старший офицер наблюдения Поль де Лион постоянно находился где-то поблизости. Он часто бывал на утренних и вечерних построениях, периодически задавал вопросы некоторым из нас. Из той серии, когда отказываться отвечать нельзя, а то, что ты скажешь, будет записано. Казалось он, будто проверяет нас, хочет что-то узнать. Как будто он днём собирает информацию, а ночью пишет о нас отчёты. Обо всех вместе и о каждом в отдельности, или возможно, что только о капитане. И это многим из нас не нравилось. Так или иначе, всё упиралось в нашего командира. Что-то было особенное в его прошлом, что-то выделявшее его на фоне других офицеров. Какой-то свой собственный секрет. Но он оказался человеком скрытным, и я не исключал того, что правды о нём мы никогда не узнаем.

Юрий прицелился и ударил, загнав нужный шар в лунку. Прищурившись искусственным глазом, он принялся выбирать следующую цель.

Небольшой дом отдыха в «Анот-13» оказался интересным местом. Во-первых, здесь стояло несколько столов с бильярдом, во вторых, из его окон открывался красивый вид на окружающие базу джунгли. Высокие деревья с длинными и тонкими листьями постоянно притягивали к себе мой взгляд. Всё-таки есть нечто особенное во всех этих планетах, таких далёких от нашей Земли. У них получалось быть необычайно похожими на наш родной мир, и одновременно с этим, они всё равно оставались другими. Для меня было интересно снова вернуться на эту планету, увидеть её природу и две луны, застывшие в небе. Джунгли в этом месте были точно такие же, как и те, что окружали военный госпиталь, в котором я провёл первый месяц войны. А вот птицы были мне незнакомы, и совсем не походили на тех, что я видел раньше.

За одним столом играли я, Юрий, Арсений и Севариан, за другим Закарий, Анромис, Артём и составивший компанию нашему отделению Стивенсон Таккер. Лучше всех из нас играл Артём, а Сева постоянно предлагал окружающим сыграть в карты. Их он любил определённо больше бильярда, во многом потому, что никогда в них не проигрывал. А это возможно из-за того, что он никогда не играл в них честно. Кар с интересом наблюдал за тем, как мы гоняем по двум зелёным полям бильярдные шары и параллельно с этим метал ножи в мишень на стене. С того момента как он начал это делать, я ещё не заметил за ним ни одного промаха.

- Чума на твою голову, - заметил Арсений глядя на то, как Артём загнал в лунку свой очередной шар. – Ты где так играть научился?

- Ты знаешь, - Артём улыбнулся и начал присматриваться, как бы ему получше ударить. - Мне кажется, у каждого человека должен быть свой, можно сказать, персональный талант. Что-то такое, в чём он точно лучше других, или хотя бы лучше большинства. Вполне возможно, что мой такой талант это бильярд.

- Не согласен. Талант - это всегда должно быть нечто особенное и большое. Например, нечто творческое, способность книги писать. Или человек изобретатель, и он создал что-то новое. Но никак не это, - заметил Закарий.

- По-вашему, бильярд слишком мал для того, чтобы называться талантом? – предположил Артём глядя на ветерана.

- Именно так, - Закарий кивнул. – Вот вы, например, никогда книг не писали?

- Книг не писал, - Артём покачал головой. – Только стихи девушкам, когда было нужно, но они получались не совсем удачные. А вот в бильярд я всегда играл хорошо.

- Наверное, соглашусь с Закарием, - глядя на них сказал Стив. – Чтобы называть это талантом, тут нужно что-нибудь покрупнее. А в это ты можешь просто хорошо играть.

- Например, лучше всех в моём институте, - Артём забил в лунку ещё один бильярдный шар. – А вообще мне начинает казаться, что вы меня просто без таланта хотите оставить.

- Не был раньше гением, вот и нечего начинать, - усмехнулся Кар.

Мы улыбнулись. Севариан достал из нагрудного кармана свою колоду карт и принялся их перемешивать. Анромис внимательно наблюдал за его действиями.

- И всё равно - чума на твою голову, - ещё раз сказал Арсений. – В бою тебе твой кий всё равно не поможет.

- В этом ты прав, - согласился с ним Артём. – Там кий точно никому не поможет.

- Там вообще ничего не поможет, - мрачно произнёс Юрий. – Кроме твоих навыков и Господа Бога.

- Господа уважаемые, не нужно здесь о боях, - метнув нож в мишень, сказал Кар, и после этого добавил. – Пожалуйста, не забываем о правилах приличия. Артём, что ты там сказал про институт?

- Государственный Марсианский Институт Развития Плазменных Технологий, - пояснил наш товарищ. – Я там полгода учился до того как в армию попал.

- В смысле? Ты что студентом успел побывать? – Юрий удивлённо взглянул на него. – Я думал ты, как и все сразу в армию пошёл.

- Во-первых, не все, а только большинство, - Артём отложил в сторону кий и сложил руки на груди. – А во-вторых да, успел почти полгода в студентах отходить.

- А зачем? Ты ведь так только время потерял, - сказал Арсений.

- А ты зачем в армию пошёл? Тебе для чего это было нужно?

- Я родился и вырос в колонии, и не хотел работать ни на ферме, ни на заводе, ни ещё в каком-либо подобном месте, - ответил Арсений. – И потом, я хотел оказаться на настоящем боевом звездолёте, увидеть другие планеты и системы.

- Мечтатель значит, - Артём кивнул. – Чтобы ты знал, Марс, вообще-то тоже колония, так, что ты не один такой. А вообще лично я мечтателем по этому вопросу никогда не был, и никогда меня в армию не тянуло. Особенно в спецназ. Я у себя на родной планете другую жизнь видел. Вот только у меня она была одна, а у моего отца совсем другая. Отец меня пристроил через свои связи в одном марсианском институте, собственно именно в Институт Развития Плазменных Технологий. Считал, что так я смогу построить для себя правильное будущее, правильное в его понимании этого слова. Вот только учиться мне совсем не хотелось, скучно там, признаюсь, было. И поэтому, если быть откровенным с вами, товарищи, выгнали меня из этого учреждения на первой же сессии. Так, что студент из меня как-то не получился.

- И что потом? – спросил Анромис. – Что сказал отец?

- Отец кричал и ругался, называл меня кем только угодно и был крайне мной недоволен, - последовал ответ. – Возможно, что даже немного справедливо. Требовал, чтобы я добивался разрешения пересдать сессию и всё такое прочее. А мне до такой степени ничего этого не хотелось, что вот тогда я и сделал этот интересный выбор в своей жизни. Решил отправиться в армию, просто для того, чтобы он замолчал и перестал на меня кричать. В конце концов, я сам решаю, кем мне быть и нечего пытаться решать за меня. Поэтому я подумал ещё раз и решил отправиться на профессиональную службу. Прямо в спецназ. А почему собственно и нет?

- Подожди, то есть ты пошёл в войска, только для того, чтобы насолить своему отцу? – с удивлением спросил Анромис.

- Именно так, - Артём развёл руками. – Отец, конечно, сильно кричал, ещё больше чем до этого, но потом всё равно успокоился. В конце концов, что тут уже сделаешь? К тому же, если снова быть откровенным с вами товарищи, в армии оказалось не так уж и плохо.

- Пока война не началась, почти везде было не плохо, - заметил Сева, и, взглянув в сторону Кара, улыбнувшись, добавил. – Я помню о правилах приличия.

В нашем отряде, как и во всём спецназе «Окитава», и в остальной армии, действовали свои правила и традиции. Одно из таких, это не вспоминать лишний раз о войне, боях и сражениях в то время, когда твой отряд находится в отдалении от них всех. Например, когда он в глубоком тылу. В соответствии с негласным правилом, за этой традицией в нашем отделении следил Кар.

- А я в армию пошёл, потому что как-то не видел для себя других вариантов, - сказал вдруг Рома, и мы все внимательно посмотрели на него. – Родители долгое время работали на дальних колониях, сколько себя помню, мы постоянно меняли то один звездолёт, то одну космическую станцию. В итоге, родился я на одном из таких орбитальных городов. Постоянные космические перелёты, вокруг постоянно полно рабочих и солдат. Армия как-то всегда была рядом с моей жизнью, вот я и решил однажды поступить на профессиональную службу. Наверное, не хотел становиться шахтёром на одном из добывающих кораблей. Мой отец был очень за меня рад, точно также как и мать. Он всегда говорил, что жизнь строится из определённых этапов, каждый из которых нужно пройти, чтобы в итоге добиться своей цели. И когда ты находишься на каком-то этапе, ты должен бороться за то, чтобы сделать то, что требуется. Требуется, чтобы его пройти. Когда в восемнадцать лет я поступил в «Окитаву» отец сказал, что с одним таким этапом я справился и теперь, должен также хорошо пройти следующий. Он всегда верил в то, что однажды я смогу стать офицером, смогу возглавить целый звездолёт, а возможно и даже настоящий флот. Немного забавно, он действительно во всё это верил, верил, что я смогу справиться. Хотя лично я всегда в этом сомневался. И верил только тогда, когда был ещё маленький.

- А может тебе действительно стоит попробовать? – спросил Юрий. – Может и правда стоит отправиться в Офицерскую Академию?

- Нет, только не это, - решительно ответил Анромис. – Ещё до начала войны я всерьёз думал над этим, тогда я ещё хотел попробовать. И на самом деле, я думаю, что действительно смог бы это сделать. Но теперь нет. Армия слишком долго занимала много места в моей жизни, а теперь ещё и эта война в дополнение ко всему. Нет. Когда всё закончится, я уволюсь, и никогда больше не надену военную форму. Я женюсь. Устроюсь на работу, создам семью и буду растить детей. Никогда больше не вспомню того, что видел на «Первой» планете и на других участках фронта. В день победы напьюсь по страшному и что-нибудь сломаю, чтобы попасть к солдатам Внутренней Обороны.

- Семья это хорошо, - Юрий кивнул. – За такую идею стоит бороться. Варианты у тебя уже есть?

- Одна девушка, - немного помолчав, ответил Анромис. – Она хорошая и умная, и не такая как большинство тех, кого я уже встречал. На самом деле мы с ней уже давно друг друга знаем, мы познакомились на одной космической станции ещё до того, как я попал в армию. Можно сказать, что мы сразу друг другу понравились. Я до сих пор поддерживаю с ней связь. Если речь идёт о дальних планетах, то тогда мы обмениваемся письмами. Недавно она сказала, что ждёт меня, и я решил, что обязательно женюсь на ней, когда всё закончится. Я уверен, что сделаю это.

- Не волнуйся, ты это действительно сделаешь, - сказал я.

- Спасибо друг, - Анромис кивнул. – Надеюсь на это.

Наши бильярдные партии уже подходили к своему концу. Шаров на столах оставалось всё меньше, но именно к этому моменту нам всем вдруг начало страшно не везти. Несчастные три шара, которые ещё катались по тому столу, за которым играл я, никак не хотели закатываться в свои лунки. Даже Артём до этого игравший почти без накладок разочаровано развёл в стороны руками.

- Что скажите товарищи? – с довольным видом осведомился Севариан. – Сегодня удача окончательно от вас отвернулась?

- Между прочим, она отвернулась и от тебя, - заметил Стивенсон. – Ведь ты, кажется, тоже держишь в руках кий.

- В первую очередь в руках я держу карты, - он многозначительно показал сержанту колоду. – И когда речь идёт о них, моя удача никогда от меня не отворачивается.

- Можно подумать они тебе сильно в жизни помогут.

- Хочешь проверить? Может быть, сыграем?

- Так, ты мне уже надоел, - Стив решительно положил свой кий на бильярдный стол. – Хорошо, давай сыграем, только вот на каких условиях. Мне недавно пришла коробочка хороших, настоящих сигар, марки «Счастливчик». Если ты выиграешь, то это коробочка твоя. Но если выиграю я, то ты замолкнешь и до самого конца нашего пребывания на этой базе больше ни разу не вспомнишь слово «карты». Договорились?

- Интересное предложение, - Сева сделал задумчивый вид. – Настоящие сигары, да ещё и целая коробочка. Для людей, которые долгое время не видели ничего кроме синтетических сигарет это настоящее сокровище. Скажу без какого-либо преувеличения.

- Таккер, успокойся, - сказал ему Юрий. – Ты всё равно ничего с ним не добьёшься, только зря сигары потеряешь.

- А я хочу попробовать! – завил командир второго отделения. – Мне просто не терпится увидеть его лицо, в том момент, когда он поймёт, что, наконец, проиграл. Я его точно сделаю! Ну что скажешь, шулер?

- Скажу, что многие обиделись бы на тебя за «шулера», но я к счастью не из таких, - вновь перемешивая колоду карт, Севариан уселся за стеклянный стол. – А ещё скажу, что не один ты мечтаешь нанести мне поражение, вот только у тебя действительно ничего не выйдет. Лишь только в твоих снах друг мой, а наяву я таких подарков никому не делаю.

- Значит, для меня ты обеспечишь исключение, - Стив присел за стол напротив него. – Ну, так что? Мы играем?

- Конечно! – Севариан улыбнулся. – Вот только в твоих условиях мы кое-что изменим. Коробочка сигар, пусть даже настоящих и совсем не искусственных мне совершенно ни к чему. Не нужна и всё, а вот кое-что другое будет совсем кстати. Если ты проиграешь, то после окончания войны ты обеспечишь мне один из самых дорогих баров на Земле, с самой дорогой выпивкой и наилучшими девочками. Выберем город, а в нём уже будет бар, скажем например, мы выберем Лондон. Что скажешь?

- Не вариант, - заметил внимательно наблюдавший за ними Зар. – Бар в Лондоне вам уже проиграл Артём, давайте что-нибудь другое.

- Точно! – Севариан театрально стукнул себя по лбу. – Тёма, а ты чего же молчишь? Тогда Нью-Йорк, Нью-Йорк, свободен Закарий Иванович? - Закарий только утвердительно кивнул. – Тогда отлично! Согласен?

- Согласен.

Понеслась. Карты полетели на стол, а мы все с интересом наблюдали за этой сценой. Игра в карты с Севарианом это всегда особенное действо, которое до этого времени всегда имело в нашем отряде только один финал. Севариан выигрывал у своих соперников. Так было с каждым, с кем он играл, и, кстати, не только в этом отряде. Так было и в том подразделении, где мы с ним служили ещё до «Рапиры», так было и в учебном лагере. Однажды он даже обыграл нашего инструктора, который, разумеется, был такой новостью совершенно не доволен. Особенно по той причине, что до появления в лагере моего друга именно он считался там лучшим игроком в карты. Как говориться, всё переменчиво. Севариан всегда побеждал, и именно по той причине, что он всегда мухлевал. Он никогда не играл честно, чисто принципиально. Даже не знаю, где он так научился этому ремеслу. Самое интересное, что, даже понимая то, что он будет играть с нами нечестно, никто из нас ни разу так и не поймал его. Как говорится, ни разу так и не смог схватить его за руку. Он всегда проворачивал всё чисто. И именно в этом заключалась вся суть фокуса. Но вместе с этим была и ещё одна особенность, которая вносила собственный цвет в эту палитру красок. Бары. В нашем отряде Севариан всегда ставил перед соперниками именно такое условие. Это была его традиция, он коллекционировал бары в разных городах Земли. И должен сказать, что эта его традиция, на самом деле, мне нравилась.

Арсений, Закарий и Кар, на время прекративший метать ножи, расположились вокруг стола с картами, наблюдая за тем, как проходит игра. Анромис и Артём доигрывали бильярдную партию. Раздумывая, как бы получше загнать в лунку ещё один шар, я вдруг вспомнил об одной важной вещи.

- Послушай Сев, - начал я. – А не хочешь напомнить мне и остальным о том, в какой именно бар ты поведёшь меня, Юру и Анромиса, в качестве уплаты своего долга? Какой это город?

- Москва, - с хмурым видом ответил Севариан.

- Вы что, выиграли у него в карты? – с удивлением спросил Арсений.

- Да нет, здесь была совсем другая история, - я многозначительно посмотрел на своего школьного друга. – Она, кстати, тоже произошла в баре, вот только этот бар был на Луне. Кажется, он назывался «Прямые зеркала» так ведь Ром?

- Именно так, я хорошо это помню, - поддержал Анромис.

- Севариан? – громко спросил Юрий. – Не хочешь поведать народу о том, как ты совершенно неожиданно стал нашим должником?

- Нет, не хочу, - сразу прозвучал ответ. – Совсем скучная история и нечего её вовсе рассказывать.

- Давай-давай! – всё равно настоял Юрий. – Тебе и так уже половина отряда выпивку должна, так что от тебя не убудет. Или я сам сейчас расскажу.

- Ну ладно тогда, - на лице Севариана вновь появилась улыбка. – В общем, дело было почти сразу после окончания нами учебки. Тогда мы вместе с Егором, Юрием и Ромкой только окончили курс подготовки и, прихватив с собой ещё пару человек, отправились в ближайший приличный бар. Как все здесь знают, после сдачи всех нормативов и официального признания тебя солдатом «Окитавы», ты получаешь право на день отпуска, и мы хотели, потрать его с толком. Что такое с толком уверен, вы все здесь понимаете. И в итоге, так получилось, что натолкнулись мы там на одну неприятную группу лиц. Все гражданские, в дорогих костюмах и побрякушках, и при этом лишённые каких-либо манер. В общем, как-то у нас с ними так всё слово за слово и беседа сразу пошла в неприятное русло. Я предложил им сыграть, чтобы уладить конфликт. Разумеется, ставки принимаются. Они думали, что с картами работать умеют, думали, что они мастера настоящие. Чушь. Только один из них более или менее умел карты прятать, другие и шестилетнего ребёнка не смогли бы обмануть. Разумеется, я их сделал, легко и непринуждённо. Весело в итоге получилось. Как только эти ребята поняли, что их деньги в наши карманы перешли, они сразу ещё больше занервничали и начали сильно переживать. Потребовали реванша. Конечно, я согласился. Вот только на этот раз ставки решили сделать, несколько посерьёзней.

- А ты и не мог удержаться от такой возможности, - заметил Юрий.

- Друг мой! Зачем собственно мне было сдерживаться? Ты сам помнишь, как эти парни себя вели, и их нужно было поставить на место! Не согласен? Согласен. Так вот, - Севариан продолжил. – Мы поставили следующие ставки. Выигрывают они, я возвращаю все деньги и больше никогда не появляюсь в этом баре. Выигрываю я, в этом баре больше никогда не появляются они. И, к тому же, я получаю поцелуй от девушки главного из них. Того кто больше всех хотел реванша.

- И они согласились? – спросил Арсений.

- Конечно, они согласились, они ведь только этого и хотели. Подтасовывали карты, как только могли, менялись ими и прятали в рукава. При этом так грубо и низко работали, что я и с закрытыми глазами мог определить, кто и что из них успел сделать. Разумеется, мою работу никто из них не заметил. И, разумеется, я снова выиграл.

- Вообще-то, тебя тогда чуть не раскрыли, - напомнил я.

- Тоже нашёл что сказать, они именно чуть меня не раскрыли! А это значит, что у них ничего не вышло.

- То есть? Поясните ситуацию, - сказал Кар.

- Они совсем разозлились и начали кричать о том, что я нечестно играл. У них не было никаких доказательств, ведь я всё провернул предельно аккуратно. Но они даже не подозревали, что в своём вранье попали в самую точку. Тем не менее, расстроились они сильно, и чтобы успокоить наиболее буйного из них пришлось перевернуть стол.

- А потом? – задал вопрос Арсений.

- А потом началась драка, - ответил я. – И мы разнесли там практически половину бара. Как говорится, немного шумно получилось. Следом за этим прибыл наряд Сил Внутренней Обороны, и нас всех взяли. У руководства учебного лагеря потом столько всего наслушались, когда туда доложили о случившемся. В общем, весело было.

- Весело было, - согласился Юрий.

- Да, это точно, - кивнул Сева. – Но к счастью от всех проблем в итоге пронесло, разобрались. Собственно после того случая я и стал должником этих трёх товарищей, которые так любят периодически напоминать мне об этом факте. Ведь, по сути, зачинщиком драки оказался я. Хотя, наши уважаемые противники и дали на то действительно хороший повод.

- От которого ты просто не смог отказаться, - подчеркнул Юрий.

- Верно, мой друг, верно.

- А как же те двое ваших друзей, которые с вами этой драке участвовали? – спросил Арсений. – Разве их должником ты тоже не являешься?

- Те двое войну не пережили, - мрачно сказал Анромис, и после короткого молчания произнёс. – Знаешь Сева, и всё равно как-то не понимаю я этой твоей идеи с барами, зачем тебе это надо? Ведь если ты так хорошо играешь в карты, так почему бы не выигрывать у людей что-нибудь полезное? Зачем нужны все эти обещания о барах и выпивке? Учитывая ситуацию, в которой мы все находимся, не факт, что ты сможешь когда-нибудь собрать все эти долги.

- Мне это нужно, - совершенно серьёзно сказал Сева. – Как и моя семья, я родился и вырос на Сериане, там у меня брат. Когда нам обоим с ними было около шестнадцати лет, мы вместе устроились младшими техническими помощниками на одном заводе, там и работали пока, - Севариан замялся и, немного помедлив, сказал. – В общем, там авария произошла, серьёзная. В тот момент была наша смена, и так уж вышло, что брату моему во время общей перепалки отсекло руку циркулярной пилой. В больнице на восстановлении он провалялся больше месяца. Каждый день я приходил к нему и справлялся о его самочувствии. Ему было тяжело, ему было больно, ему было трудно, а я практически ничем не мог ему помочь. Однажды он был в очень плохом состоянии, почти не разговаривал, всё время смотрел куда-то в сторону, я только слышал, как скрипели от очередного приступа острой боли его зубы. Неожиданно он сказал, что хотел бы увидеть Землю, хотел бы увидеть старые города и посетить древние памятники. А ещё, что хотел бы хоть раз в своей жизни оказаться в земном баре, в таком в котором подают настоящую выпивку. И тогда после этого я пообещал ему, что обязательно свожу его в самый лучший бар каждого лучшего города на Земле. Он тогда, разумеется, мне не поверил, просто отвернулся к стене. Но теперь, когда я уже собрал приличную коллекцию карточных долгов, теперь эту идею будет не так уж и трудно реализовать. Теперь нужно только дождаться когда уже закончится эта проклятая война.

- А ты думаешь, что сможешь собрать всех своих должников после окончания боевых действий? – после некоторого молчания осведомился Кар. – Ведь как неприятно это признавать, но многие погибнут, а тех, кто уцелеет, может ещё и так по Известным Системам раскидать, что отыскать их окажется сложной задачей.

Сначала Севариан крепко задумался над этим вопросом, так что даже на время отвлёкся от своей игры в карты со Стивом. Но совсем скоро на его лице снова возникла беззаботная улыбка.

- Егор, Юрий и Анромис. Не хотите напомнить какие города вы должны мне? – спросил он у нас.

- Санкт-Петербург и Париж, - ответил за всех Юра. – И ещё Сидней. Сидней это уже я должен, и там два бара, а не один.

- Точно! Ведь ты ещё и матч-реванш проиграл, - с довольным видом сказал Сева. – Вот так получается, в случае если большинство моих должников как-то само исчезнет или потеряется, у меня ещё всё равно остаётся четыре бара в трёх городах на Земле. Потому что вас троих я хорошо знаю и точно найду где угодно.

- Конечно, найдёшь, - усмехнулся я. – Ведь ты ещё, до сих пор, должен нам бар в Москве, поэтому и найдёшь. Помнишь ведь?

- Вот как я могу об этом забыть, если вы мне постоянно напоминаете? Ничего, закончится война, вот тогда мы и разберёмся со всеми этими вопросами, вот тогда мы и заживём! Кстати, мой друг, - Севариан обратился к своему сопернику. – Поздравляю, ты проиграл! С тебя Нью-Йорк!

- Нечестная игра, - совершенно спокойно заметил Таккер. – Ты подтасовывал карты, и я требую реванша.

- Конечно, я подтасовывал карты! Ведь я иначе ни с кем и не играю! – последовало весёлое замечание. – Однако я ни разу себя ничем не выдал, и у тебя нет никаких доказательств, а это в свою очередь означает, что я совершенно чист! Так что я повторю то, что уже сказал тебе ранее. С тебя Нью-Йорк, мой друг! Хочешь реванша? Я с удовольствием его тебе устрою!

- Таккер, успокойтесь. Ведь всё это совершенно пустая трата времени, - добродушно заметил Зар. – И вы это полностью понимаете. Не стоит снова проходить эту ситуацию.

- Да я его сделаю! – с ярым азартом в глазах снова заявил Стив. – Раздавай ещё раз карты!

Между парнями началась перебранка и ярое выяснение отношений. Послышалось несколько ругательств, Артём объявил, что тоже хочет взять у Севариана реванш. Сева активно подзадоривал своих соперников. Он снова будет подтасовывать карты и снова не будет ни с кем честно играть. Это просто не его профиль и не его стиль. Севариан всегда так делает, но при всём при этом, его ещё действительно ни разу не смогли раскрыть. Ни разу никто не поймал. Именно поэтому он мастер этого дела, и именно поэтому он всегда носит карты с собой. Глядя на бойцов нашего отряда меня снова посетила мысль о том, что армия всегда была мне словно второй семьёй. Могу ли я назвать семьёй тех, кого сейчас перед собой видел? Ответить на этот вопрос было, конечно, сложно, ведь семья это не просто слово, и это не просто мысль. Это, быть может, одна из тех важнейших вещей в этом мире, по той причине, что она всегда занимает в ней особенное, уникальное место. То, которое всегда может принадлежать только ей. Но семья - это далеко не всегда кровь, это куда больший смысл, это куда большее понимание этого слова между простыми людьми, связанными друг с другом ситуацией, обстоятельствами и жизнью. Те, кто стали семьёй именно не по крови, а именно по смыслу. Я знал некоторых людей, о ком мог также выразиться, но мог ли я сказать также обо всех тех, кто служил со мной сейчас в одном строю? На этот счёт в моей душе ещё было множество сомнений, но одно я мог сказать точно. Со всеми этими солдатами меня уже связывало нечто большее, чем просто знакомство, большее, чем просто одна военная форма. Меня с ними связывали воспоминания о тех событиях, через которые мы прошли вместе, которые мы пережили. Точно так же, как они связывали меня с некоторыми из тех, кто выжить не смог. Семья. Это, действительно, особенное слово. Скажем так, я был близок к тому, чтобы назвать им солдат моего отряда. И это одна из тех самых причин, по которым армия всегда была мне словно второй семьёй.

- Как там твоя сегодняшняя встреча? – тихо спросил у меня Юрий, пока остальные обсуждали новую карточную игру. – Ты ведь пойдёшь к ней?

- А как ты думаешь? – пожав плечами, поинтересовался я.

- Думаю да, - после недолго молчания ответил Смекалов. – Зачем теперь прятаться? Если бы ты не хотел разговаривать с ней, то не стал бы разговаривать и там, на Фельме, среди всех этих снегов. Верно?

- Верно. Прятаться точно нет никакого смысла, - я согласился.

- Скажи, а ты хочешь просто во всём разобраться? Разрешить ситуацию? Или ты хочешь что-то вернуть? – он внимательно посмотрел на меня.

- Честно, не знаю, Юр, слишком много сомнений, - признался я. – Сначала, я понимал, что хочу лишь разобраться во всём, что случилось. Но теперь, когда прошло столько времени. Она здесь, снова рядом со мной, почти такая же, как и прежде. Мне даже не верится, что такое вообще возможно. Сегодня, сейчас, в то время, в которое мы теперь живём.

- Согласен с тобой. Я и сам с трудом в это верю. Однако одно нужно понимать – она, в любом случае, уже не такая как раньше, - заметил Юра. – В чём-то она до сих пор похожа на ту Майю, которую ты знал, в чём-то это всё тот же самый человек. Но, одновременно с этим, она всё равно другая - люди меняются. Не всегда важно - в лучшую или в худшую сторону, люди всегда меняются. Каждый год и каждый день. Как и мы с тобой, как и все кто нас окружают. Поэтому и ты уже не такой как прежде.

- Ты, конечно, снова прав, - я не весело усмехнулся. – Но разве это не одно из наших лучших качеств? Постоянно меняться на протяжении всей своей жизни? Стремиться становиться лучше?

- Возможно, - он кивнул.

- Возможно, - повторил я. – Просто, сейчас всё дело в том, что я не знаю, насколько сильно она изменилась, и совершенно не знаю, чего от неё теперь ожидать.

- Она тебе действительно нужна? – со всей серьёзностью спросил Юрий.

Несколько долгих секунд я просто молчал, мысленно анализируя всевозможные варианты, пытаясь понять свои мысли и чувства. Я точно знаю, что никогда не хотел её терять. Точно знаю, что не хочу терять её и сейчас.

- Да, - сказал я.

- Хорошо, - Юрий хлопнул меня по плечу. – Тогда удачи друг. Потом расскажешь, как всё прошло.

Яркий жёлтый диск Мириада озарял открывающийся вокруг меня тропический пейзаж. Мириад. Старое интересное слово, именно так колонисты в своё время назвали единственное солнце Рубинового Пояса. Погода сегодня оказалась тёплой, но в тоже время не слишком жаркой. Лёгкий прохладный ветер доносил приятные запахи моря и звуки бушующих волн.

И всё-таки «Анот-13» разительно отличался от всего того, к чему я привык за свои последние годы. С тех самых пор, как я вступил в армию, моей привычной картиной являлись учебные лагеря и военные базы с их прямой простотой, экономичностью в использовании свободного пространства, вполне логичной спартанской обыденностью. Всё это всегда сопровождалось строго построенным расписанием, грамотно выставленными дежурными и часовыми, а также было окружено по периметру сетчатой или бетонной оградой с колючей проволокой. В «Анот-13» всё было построено совершенно иначе.

Здесь тоже имелась ограда с колючей проволокой, имелись многочисленные камеры наблюдения, присматривающие больше за самими людьми, чем за безопасностью. И вместе с этим, повсюду виднелись знамёна Содружества. Однако военного спартанского духа здесь не было ни на грамм. Вместо него было множество разнообразных красочных домов, особенно в жилом секторе объекта, присутствовал собственный парк, и даже имелась площадка для голографического гольфа. Высокий металлический каркас радиовышки слегка по-хозяйски возвышался над округой. Сердцем этого места приходилось внушительных размеров научное здание с целой коллекцией самого нового и высококачественного оборудования. Украшенное необычным дизайном и обладающее собственной картинной галереей с голографическими копиями, оно также было обустроено двумя искусственными водопадами в четыре этажа высотой, поставленными по обеим сторонам от главного входа. Оба этих водопада удивительно хорошо сочетались вместе с целой аллеей цветов и деревьев выстроенной прямо перед самим зданием, а та в свою очередь с другой, построенной возле центрального въезда на территорию объекта. Боже, на самом деле, всего этого великолепия в «Анот-13» было действительно много, поэтому научный комплекс, в котором мы сейчас находились, решительно контрастировал со всем тем, что я успел увидеть на фронте. С тем, что я успел увидеть на «Первой» планете.

Люди, работавшие здесь, как и окружающая обстановка, также вносили свою лепту в общую атмосферу. Они были совсем другими людьми, жили и дышали совсем другим воздухом, нежели обычные солдаты. Их мир состоял из различных открытий, множества загадок и вопросов, поиском ответов на которые они занимались. И ещё, почти все эти люди родились и выросли во Внешних колониях. А это значит, что они зачастую были лишены той строгости, которая присуща научным сотрудникам из Внутренних колоний. А заодно смотрели на мир не так как те, кто работал на дальних пограничных планетах. Я помню тех учёных, которых встречал во время своей службы на границе с экзоцианами. Среди них тоже были мечтатели, но эти мечтатели куда лучше понимали мир, понимали, что порой на кону может стоять твоя жизнь, они твёрдо знали что космос, который мы все изучаем, может быть крайне жесток и он вовсе не собирается встречать нас с раскрытыми объятиями. Они знали, что неизведанное таит в себе множество опасностей, и самое главное, большинство из них действительно знало, что означает собой слово «опасность». Экзоцианская пуля. Внезапный обвал или лавина. Повреждение скафандра. Вот некоторые примеры. Ещё с первых дней в «Анот-13» я понял, что людей понимающих такие вещи здесь меньшинство. Основную часть персонала этого научного комплекса составляли именно мечтатели.

Сидя на берегу моря, я методично бросал в воду камешки. Что я здесь делал, на что надеялся? В моей душе крутился целый клубок самых разных чувств. Злость и обида, радость и смятение - это лишь малая толика того, что я сейчас испытывал. Ещё имел своё место страх, но только не тот который посещает во время боя. Это был страх неизвестности, лёгкая настороженность по отношению к будущему. И дело вовсе не в старом механизме, найденном на планете Фельма, вернее не только в нём. Конечно я хотел этой встречи, но было немного странно видеть её после всего того, что между нами случилось.

Посмотрев на часы, я увидел, что ожидаю уже около тридцати минут. Немного прохладный ветер вновь заставил меня немного поёжиться, неужели здесь действительно так холодно? Или это я всё никак не отвыкну от просторов ледяной Фельмы?

Я тяжело выдохнул, когда увидел, что вдоль берега в мою сторону торопливо направляется одинокая фигура. Патрульный это просто не мог быть, эти ребята поодиночке никогда не ходят. Не спеша я поднялся на ноги, когда пришедшая к месту нашей встречи Майя остановилась в паре метров от меня. Остановилась одновременно резко и нерешительно, как будто сходу налетела на некую невидимую стену, стоящую между нами. В какой-то действительности так это на самом деле и было.

- Давно ждёшь? – поправляя упавшие на глаза рыжие волосы, спросила Майя.

- Достаточно, - сухо ответил я.

- Извини, - она робко опустила глаза. – Меня в лаборатории слегка задержали. Нужно было помочь с препарированием.

- Это кого вы там резали?

- Жук-визгун с Колфорских островов, - с готовностью прозвучал ответ. – Считается самым распространённым видом насекомых на «Шестой» планете, но это, разумеется, тебе не интересно.

- Совсем, - я только кивнул. – Скажи, зачем ты только так бежала?

- Торопилась сильно.

Я посмотрел на человека стоявшего прямо передо мной, на человека который когда-то был мне необычайно дорог. Посмотрел на её длинные огненно-рыжие волосы, как обычно распущенные и постоянно пытающиеся упасть на её лицо. Взглянул на нежные и красивые черты этого лица, на тонкие губы и хорошо запомнившиеся мне ярко зелёные глаза. Те самые, которые несколько забавно хмурясь, с предельным вниманием изучали мою личность. Майя была одета в типичное для большинства научных объектов подобие формы, выполненной в тёмно-синем и сером тонах. На её поясе покоилась целая коллекция странных и совершенно непонятных мне предметов и устройств. Два симпатичных, но при этом лишённых какой-либо вычурности золотых кольца украшали её длинные музыкальные пальцы, нервно теребящие перекинутый через плечо ремень кожаной сумки. Весь стиль её одежды весьма успешно подчёркивал её стройную фигуру, которая и привлекла в далёком прошлом мой заинтересованный взгляд. Сколько бы воды не утекло с тех самых пор, а Майя, всё равно, совсем не изменилась. Сколько бы раз не говорил Юрий, и сколько бы раз я не был с ним согласен. Именно Майя прервала неприятную паузу между нами:

- Много у тебя времени? – этот вопрос прозвучал немного отрешённо.

- В восемь у нас построение, - ответил я. – Мой командир хочет провести осмотр отряда, так что сама понимаешь, моё присутствие не обсуждается.

- Хорошо, значит, время есть. Пойдём, - она указала кивком головы в сторону строений «Анот-13». – Я хочу тебе кое-что показать, - и, как будто не дожидаясь моей реакции на эти слова, Майя развернулась и направилась к научному комплексу.

Разумеется, мне ничего не оставалось кроме как следовать за ней.

Транспортная магистраль, проложенная практически через весь полуостров Мин, и обладающая массой ответвлений, была обнесена с обеих сторон от дороги уже знакомым мне высоким сетчатым ограждением с колючей проволокой. Вероятнее всего, построено всё это было из соображений безопасности. Как-то раз, мне приходилось читать в одной книге, что местные ящеры довольно плотоядны, и, что полуостров Мин, всё ещё, не относится к числу хорошо изученных и разведанных территорий. Наверное, даже моей больной фантазии не хватит на то, чтобы представить себе всех тех загадочных чудовищ обитающих в окружающих нас сейчас со всех сторон джунглях. Исходя из этого, можно предположить, что защитные меры вовсе не ограничивающиеся возведением ограждений, вполне имеют реальную необходимость.

Электрический автомобиль, за рулем которого Майя чувствовала себя более чем уверенно, вовсе не являлся собственностью девушки. Это был типичный внедорожник, который при наличии определённого уровня допуска мог временно взять для своих нужд любой сотрудник научного комплекса. На случай возникновения непредвиденных трудностей у этих самых сотрудников, в багажнике каждой такой машины находился компактный аварийный маяк и по два укороченных карабина с запасными патронами. Надеюсь, что краткие курсы подготовки по применению подобного оружия для молодых аспирантов и пожилых профессоров всё-таки провели. В противном случае толку от наличия в багажнике этих карабинов будет ровным счётом ноль.

Постепенно, за то время пока мы находились в дороге, изначально возникшая между нами неловкость начала проходить. Майя вполне охотно рассказала мне о своей новой работе, о том, как её взяли в состав одной из научных групп на «Анот-13», как она возглавила здесь собственный отдел, и как Андериус предложил ей вместе со специально отобранной им самим командой отправиться на Фельму, чтобы забрать оттуда «Стержень». Об успехах достигнутых ею в рамках её профессии Майя говорила с откровенной гордостью. Вопрос же о том, чем лично я занимался последние пару месяцев, мы с ней не поднимали. Мне не хотелось говорить о фронте и она, отлично понимая всё это, старательно избегала подобной темы. Должен сказать, что за это я был ей благодарен. На душе стало немного легче.

- Предъявите ваши документы! – потребовало беспристрастное лицо в военной форме, встретившее нас на КПП.

Без лишних слов Майя вытащила из своей сумки несколько бумаг и протянула их ожидающему сержанту через расположенное в дверце машины окно. Сержант долго осматривал бумаги, сверял фотографии и делал какие-то сомнительные выводы. Потом заглянул в машину, и нервно глядя на мою персону, осведомился:

- Кто это?

- Со мной, сопровождающий, - коротко ответила Майя.

- По стандарту в вашем распоряжении есть пятнадцать часов, - сержант вернул документы. – Но сегодня в десять доступ на объект закрывается для проведения плановой проверки. Так что у вас есть только пять часов. Желаю удачи!

- Не повезло нам сегодня со временем, - заметила Майя, когда автоматический шлагбаум перед нами был убран, и мы смогли проехать вперёд. – Как-то я с этой проверкой не рассчитала. С другой стороны, если тебе сегодня на построение, то надолго мы здесь всё равно не сможем задержаться.

Я лишь кивнул, соглашаясь с её мнением и одновременно пытаясь понять, куда это мы приехали. Вокруг открывалась просторная долина окружённая джунглями и высокими горами. Высоко в небе среди облаков парили птицы, а здесь внизу кипела самая настоящая работа. В долине был развёрнут палаточный лагерь обладающий целым арсеналом передовой строительной техники. Здесь строили укрепления, возводили земляные насыпи, ставили маскировочные сети. Толпы людей в военной, строительной и даже научной форме трудились здесь ради общего дела, конечный смысл которого от любого постороннего взгляда пока что метался в дали. Майя припарковала машину на заполненной транспортом автостоянке и уверенно повела меня через всю эту суету. Некоторые из встречающихся нам людей приветственно махали девушке руками. Одним она отвечала улыбкой, другим всего лишь равнодушным кивком. Я ощутил лёгкий укол ревности, когда один молодой парнишка с усыпанным веснушками лицом подбежал к Майе и поцеловал её в щёку. Обменявшись с ней несколькими словами и совершенно не обращая внимания на моё побагровевшее лицо, он жизнерадостно помчался в сторону группы своих товарищей, в отдалении работавших с парой внушительных размеров тракторов. Вероятно, заметившая мою неудачную реакцию Майя с довольным видом отвернулась и продолжила путь. Хотя Господи, о чём я говорю? Никаких «вероятно», готов поспорить на своё месячное жалование, что она, разумеется, всё заметила.

Конечной целью нашего движения оказался приземистый бетонный бункер с бронированными дверями и парой автоматчиков на входе. Внимательно приглядевшись к установленной на его крыше системе проводов и непонятных на первый взгляд механизмов, я с удивлением узнал в них устройства, проецирующие настоящую маскировочную голограмму. А всё-таки серьёзный здесь к делу подход! До сих пор мне приходилось видеть такие вещи только на особенно важных участках фронта и на некоторых армейских складах.

На входе у нас снова проверили документы, причём на этот раз вовсе не ограничились бумагами Майи, а взяли ещё и мои идентификационные билеты. Даже личный гражданский номер проверили. В соответствии с законом, татуировку с таким номером каждый гражданин Содружества носил на левом запястье. Сверив фотографию лица, и вместе с этим проверив данные на моём персональном нашейном жетоне на предмет соответствия с предоставленными документами, во мне наконец-то признали солдата Военно-Космической Разведки Содружества, а не какого-нибудь вражеского шпиона. Небольшая дверь в объёмистых воротах бункера со скрипом открылась, и нас пропустили внутрь.

- Куда вы следуете? – поинтересовался дежурный за широким голографическим монитором, когда Майя подошла к нему и представилась.

- Направляемся на второй уровень, - прозвучал уже готовый ответ.

- Задача?

- Взятие образцов сока дерева Лости, вот разрешение подписанное господином Фарвангелем.

Дежурный сверил полученное разрешение с образцом, который появился на его мониторе, после чего кивнул.

- Направляйтесь к третьему лифту, я активирую для вас механизм и доставлю вас на второй уровень, - произнёс он, вернув бумаги.

Внутренние помещения бункера оказались заполнены вездеходами, контейнерами и всё теми же суетящимися людьми. Прямо перед главным входом стояла окружённая перилами высокая мраморная плита, на которой была выгравирована следующая надпись: «В нашей жизни мы всегда находим то, что нам нужно, но порой не именно то, что мы искали». Задержавшись возле плиты, я на какое-то мгновение потерял Майю из вида, но потом быстро ретировался и последовал за ней.

- Вот ведь засранцы, - заявила девушка, когда двери нужного нам лифта закрылись и широкая площадка начала своё движение вниз. – Весь первый уровень своим хламом испортили. Кстати, - Майя как-то хищно посмотрела в мою сторону. – Можешь особо не волноваться, у меня с этим веснушчатым другом ничего нет.

- Это твоё личное дело, - я постарался придать своему лицу беспристрастное выражение. – Скажи мне, куда это мы приехали?

- В одно интересное место, не знаю, как ты теперь ко всему этому относишься, - Майя произнесла это необычайно серьёзно. – Но лично для меня, в шестнадцать лет это был бы мир мечты.

- А что он представляет для тебя теперь?

- Теперь это работа, и, наверное, всё еще, немножко, мечта.

Я неопределённо пожал плечами, переваривая полученную информацию. Слегка дернувшись, лифт остановился в пункте назначения и со скрежетом раскрыл свои железные двери, открывая перед нами небольшую площадку внутри каменистой пещеры, заставленную ящиками и подсвеченную одним единственным фонарём на штативе. Прямо перед выходом из лифта, в стене напротив, была установлена подсвечиваемая табличка с надписью: «второй уровень». Никак не комментируя окружающую нас действительность, Майя решительно направилась в один из боковых переходов и повела меня через длинный полутёмный коридор, в котором с потолка капала вода, а на полу уже образовалось несколько внушительных размеров лужиц. Парочка холодных капель упала на мою голову. Да местечко, мягко говоря, не внушало особенного энтузиазма.

- Неужели это и есть твоя мечта? – спросил я у Майи.

- Она самая, - девушка ласково улыбнулась. – Следуй за мной, скоро ты всё увидишь.

Извилистый коридор вывел нас на широкую металлическую площадку, обнесённую по краям перилами и ярко освещённую неизвестно откуда взявшимся источником света. Настолько сильным и ярким, что с непривычки я резко зажмурился. А когда открыл глаза, и ко мне вернулась способность различать окружающие меня предметы, то я был потрясён до самой глубины своей души.

Передо мной открылся огромный дивный мир, который я не мог себе даже представить, который был не в состоянии себе вообразить, о существовании которого я даже не подозревал. Внушительных размеров пещеру, по своим масштабам способную поспорить с расположенной на поверхности долиной, а в чём-то ещё и превосходящую её, было просто невозможно объять одним взором.

Первым, на что я обратил здесь своё внимание, стали водопады. Три необычайно высоких бурных и сильных, рядом с которыми те два, что вызвали моё восхищение в научном комплексе «Анот-13» просто в одном строю не стояли. Вода, падающая из них неудержимым потоком, казалась необычайно чистой и свежей. При одном только взгляде на неё чувствовались радость и полное умиротворение, постепенно заполняющие душу. Внизу уже давно успело сформироваться настоящее озеро, которое быстро покоряло своей красотой. Вода из водопадов оказалась настолько чистой и прозрачной, что даже с той высоты, на которой я находился, можно было отчётливо увидеть неглубокое и каменистое дно озера.

Но самым главным элементом композиции, тем, что именно сумело меня так удивить, были деревья. Они виднелись практически повсюду. Со всей уверенностью можно было заявить, что эта подземная долина вовсе не являлась царством камня, которого здесь, бесспорно, находилось в избытке. Она являлась царством леса, она представляла собой целый подземный лес. Лес волшебный и по-настоящему сказочный. Крепкие серые стволы, с многочисленными длинными корнями, росли буквально отовсюду. Из густой зелёной травы, покрывающей собой открытые площадки пещеры, из её высоких каменистых стен даже из прозрачной озёрной воды. Они переплетались корнями и тянулись ввысь, чувствуя себя в абсолютной безопасности внутри этого уникального дома. Все эти деревья по своему строению были похожи на обычные земные и являлись примерно одинаковой с ними высоты. Все кроме одного самого главного. Растущее посреди небольшого острова расположенного в самом центре озера это дерево насчитывало около шести или семи метров в высоту и соответственно обладало длинными и крепкими ветками, свободно раскинутыми в разные стороны. Толстые корни этого дерева пронизывали собой весь островок и проходили прямо по каменистому дну озера, после чего выбирались на соседние берега и переплетались с корнями растущих там деревьев. И только тут я неожиданно понял, что каждый представитель этого странного леса, каждое его дерево было соединено с другими с помощью этих самых корней. Все они были частью общей системы! Но ведь это было биологически невозможно! На основании чего происходит такое равномерное распределение питательных веществ, ведь по идее, более сильные деревья должны были просто выкачать все вещества из более слабых, оставив последних при этом на верную гибель. Так почему этого не произошло? Как работает вся эта система и, кстати, откуда деревья вообще берут здесь необходимые им для жизни питательные вещества? Из камня?

С точки зрения науки и здравого смысла, всё это выглядело как минимум необычно, однако даже странное устройство этого подземного леса вовсе не являлось его последней особенностью. Ещё одной частью композиции оказались листья деревьев. Густые и многочисленные, растущие на ветках серого цвета и точно такие же по формам и размеру как обычные листья, растущие на яблонях и берёзах при всём моём уважении, они были стеклянными. Все, абсолютно все. Эту картину я мог вполне отчётливо наблюдать на ближайшем ко мне дереве, растущем почти рядом с моей обзорной площадкой. Вот вполне обычная серая ветка отходит в сторону от основного ствола, растёт и постепенно становится всё тоньше и тоньше. Она россыпью покрыта бесчисленным множеством листьев, вот только эти листья действительно были сделаны из стекла, и подобно детским игрушкам они повторяли на себе узоры своих более зелёных собратьев. Сердцевина листа, его жилки и все остальные полоски на месте. Выглядело это невероятно! Мой школьный учитель биологии, если бы увидел всё это, применил бы несколько иное слово: «невозможно»! И ведь мало того, что все листья были стеклянными, они ещё и переливались разными цветами! Как будто внутри них были установлены маленькие невидимые лампочки. В основном преобладал фиолетовый цвет, идущий изнутри стекла. Кроме него, порой появлялись голубой, зелёный, синий, красный, жёлтый и пару раз я даже увидел коричневый. Выглядело это уже потрясающе, весь лес переливался красочными огнями, причём в одних его уголках преобладал один цвет, а в других одновременно с этим совершенно другой. На каждое явление из тех, что я мог здесь наблюдать, имелось своё слово «невозможно», а следом за этим и целый ряд научных статей подтверждающих такой вывод. Однако всё это действительно было здесь, и именно в том, что всё это казалось просто невероятным и неестественным, наверное, и заключалась самая главная красота этого места.

Совершенно забыв об окружающем меня мире, я любовался столь неожиданно открывшимся мне дивным внеземным пейзажем, и, только спустя несколько минут, сумел заметить, как всё это время, Майя пристально наблюдала за мной.

- Что? – слегка удивлённо спросил я у неё.

- Ничего, - тихо ответила девушка. – Просто смотрю на тебя и вспоминаю, каким ты был, какой я была, и что было с нами. Скажи, ты часто думаешь о прошлом?

- Я всегда о нём думаю, благодаря тому, что было, мы те, кто мы есть сейчас. А ты часто оборачиваешься назад? – я внимательно посмотрел на неё.

- Я вспоминаю только о хорошем, - Майя спрятала глаза. – О плохом я старательно пытаюсь забыть.

- А зря - его надо просто принять и отпустить, - я перевёл взгляд на неестественный лес. – Так значит вот какая она, твоя мечта.

- Я мечтала об этом, когда мне было всего лишь шестнадцать лет, - Майя слегка смущённо улыбнулась. – Теперь я изучаю такие вещи, работаю с ними. Мои мечты выросли, также как выросла и я сама, они стали в чём-то более земными, но вместе с этим и более сложными. Ты все их хорошо знаешь.

- Да, знаю, - я согласился. – А ты также хорошо знаешь мои мечты, они с тех пор практически не изменились. Кстати не подскажешь, откуда, идёт этот свет? Я, как ни стараюсь, никак не могу найти его источник, ни мощных прожекторов, ни осветительных ламп.

- Этот свет местная аномалия, - моя спутница лишь пожала плечами. – Мы сколько исследований здесь уже не провели, а так и не смогли объяснить причину его присутствия. Пришлось просто смириться с этим, как с фактом. Есть свет, значит, есть свет.

- Занятный факт. А что это всё-таки за место, как оно называется? И что вы здесь изучаете?

- Можно смело сказать, что мы изучаем здесь практически всё, - Майя не весело усмехнулась. – Что же до названия, то я более чем уверена, что раньше ты его уже слышал. В научных кругах оно известно как «Анот-12», но куда больше его знают как Реликт.

Реликт. Вот теперь для меня всё сошлось, и все линии выстроились в аккуратную и чёткую схему. Майя была права, мне раньше уже приходилось слышать это название, правда я никогда не посещал это место, и даже не видел его фотографий. Только читал несколько статей. Реликт служил одной из отправных точек для бесчисленных споров учёных, он служил одной из основ для так называемого «феномена атакаи». Того самого, споры о котором длились уже более сорока лет.

Первые заповедники были обнаружены вскоре после начала Первой Межпланетной войны. Тогда они привлекли к себе массу внимания, но затем, с развитием боевых действий про них стали быстро забывать. Ведь у межпланетного сообщества появились совсем иные темы для обсуждения и беспокойства. Суть «феномена атакаи» заключается в том, что одна группа учёных утверждает о существовании внеземной разумной формы жизни, получившей собственно название «атакаи», которая к сегодняшнему дню полностью вымерла или исчезла по каким-либо иным причинам. А другая группа учёных единодушно отвергает подобные предположения, основываясь на отсутствии реальных и неоспоримых доказательств. И камнем преткновения в этом споре служат именно заповедники. Это уникальные, и зачастую, необъяснимые природные зоны с собственной экологической средой. Они редко связаны с климатом и условиями того региона, в котором располагаются. По сути, они могут представлять собой всё что угодно. Снежная равнина, бескрайняя пустыня, дикие джунгли или тот лес, что я наблюдал перед собой сейчас. При этом, находиться они будут именно в том месте, где они просто не могут существовать - где это не может позволить ни природа, ни условия выбранной планеты. И вместе с этим, каждый заповедник всегда имеет свою особенность, которую не способна объяснить современная наука. Например, стеклянные листья на деревьях, объединённых друг с другом общей системой корней. Это просто невозможно с точки зрения биологии, но именно такие «невозможно» и являются визитной карточкой каждого заповедника. Что-то необъяснимое, то, что восстаёт против самой логики, нечто удивительное в самой основе своей идеи. Нечто такое, что больше нигде нельзя увидеть именно по тому, что это просто не может быть частью нашего мира. Не может быть частью нашей реальности, но, всё равно, живёт именно в ней, и каждый день доказывает свою способность жить против всех известных нам законов природы. Против тех законов, на которых собственно и строится наш мир.

«Феномен атакаи» заключался в том, что сторонники существования этой расы утверждали, что все заповедники были построены именно её представителями с какой-то скрытой и таинственной целью. У них была причина, для того, чтобы их возводить. Почему исчезли атакаи - точно неизвестно, но заповедники - это величайший монумент истории, точка соприкосновения нашей расы с чужой и, пока, ещё совсем не понятной нам цивилизацией. Над целями и мотивами которой, нам ещё предстоит, как следует поразмышлять. Те же, кто был не согласен с этой точкой зрения, придерживались собственной концепции. По их мнению, атакаи никогда не существовали и за весь период космической экспансии, найти следы другой разумной формы жизни нам так и не удалось. И скорее всего никогда уже и не удастся. Заповедники - это ещё одна из тайн и загадок космоса, которую ещё только предстоит разгадать. По мнению этой группы исследователей, которой, к слову, было определённое большинство, заповедники - это своеобразная шутка или игра природы. Создавая жизнь на разных планетах, в соответствии с определёнными условиями и законами, природа создала также и ряд совершенно необъяснимых объектов. Некие природные аномалии, возникающие на разных планетах и являющиеся такой же закономерностью как наличие в разных мирах атмосферы и воды. «Никто не говорил, что космос должен быть предельно ясен и объясним» - именно такую фразу использовали сторонники подобной идеи. Когда-то покорение космоса, создание колоний и звездолётов казалось нам чем-то неосуществимым. Это удалось изменить, удалось сделать первый шаг и подняться на первую ступень, сделав космос более понятным и доступным. Но достигнув этого горизонта, нам открывался следующий, полный ещё большего количества тайн и теней. И заповедники, как природная аномалия, имеющая лишь намёк на хоть какую-то системность, являются именно одной из таких необъяснимых загадок, найти ответ, на которую мы сможем ещё не скоро.

Глядя на всё то, что открылось сейчас моему взгляду, я невольно вспоминал все те споры и дебаты, которые имели место относительно Реликта. Ведь он считался самым крупным заповедником атакаи, найденным за всю историю и потому многие надеялись, что он прольёт свет на истину. Разумеется, он так этого и не сделал, не дал ни одного ответа, ни на один из вопросов. Напротив, с ним их стало только лишь ещё больше. Я никогда не верил в существование атакаи, искренне считая заповедники просто ещё одной удивительной игрой природы. Забавно, но меня никак не покидала одна простая мысль, когда я смотрел на все эти стеклянные листья и серые деревья. Почему именно лес?

- Так значит вот они какие, эти ваши заповедники? – спросил я у Майи.

- Да. Поразительно, правда? Такое не везде можно увидеть.

- Здесь я с тобой вынужден согласиться, такое действительно увидишь не везде. А что это у вас за работы на поверхности?

- Создание системы маскировки для защиты объекта, - пояснила Майя. – Понимаешь, это место уникально, оно хранит в себе мужество различных секретов. Вне зависимости от того, связано оно с атакаи или нет, существовали они или вся их цивилизация это лишь вымысел – Реликт, всё равно, представляет собой огромную ценность. Хотя бы потому, что подобной экосистемы мы больше нигде и никогда не встречали. Поэтому и было принято решение скрыть это место, создать систему маскировки, выделить силы для защиты. Реликт считается стратегически важным объектом.

- Это из-за экзоциан? – догадался я.

- Да, именно из-за них. Экзоциане тоже ищут заповедники, изучают их. Я читала материалы о находках алых исследователей на спорных планетах. Их силы до сих пор в предельной близости от «Шестой». Поэтому и существуют опасения относительно возможного нового десанта. Исходя из этого было решено, что Реликт не должен перейти в руки к врагу. Так нам объяснили эту ситуацию в «Анот-13».

- Защищать Реликт, маскировать его местоположение, - я задумался. – И это при всём при том, что здесь ничего нет? Никаких технологий, никакой действительной ценности?

- Да, - Майя равнодушно пожала плечами. – В какой-то степени так оно и есть. Хотя, конечно, стоит сказать, что такие люди как я надеются, что нечто ценное и интересное в этом месте в итоге найдётся. Но сейчас ситуация выглядит именно таким образом.

- Я вовсе не пытаюсь ставить под сомнение значимость твоей работы, - заметил мой голос.

- Я знаю, - Майя кивнула. – Скажи мне, ты помнишь тот день, когда мы расстались?

- Да, я часто его вспоминаю.

- Зачем? Что тебе это даёт?

- На самом деле, наверное, ничего. Но это воспоминание, оно для меня важно.

- Оно для тебя плохое?

- Конечно плохое. Может быть иначе?

- Нет, - Майя снова начала нервно теребить рукава своей одежды. – Просто мне кажется, что вспоминать нужно только хорошее, остальное мешает правильно смотреть на то, что происходит с тобой сегодня. Разве нет?

- Я предпочитаю помнить всё, и хорошее и плохое. Дело не в том, что тебя огорчает, а что поднимает тебе настроение. Наши воспоминания - это часть нас самих, с ними мы те, кто мы есть сейчас. В конце концов, всё, что случилось, должно было случиться.

- Возможно, что ты и прав. Сколько времени уже прошло с того дня?

- Сколько прошло столько и прошло, думаешь, я считал?

- Конечно, считал, - она как-то странно улыбнулась, и мне это не понравилось. – Думаешь, я тебя не знаю? Давай я угадаю? Семь месяцев?

- Вообще-то девять, - поправил я её.

- Знаю, - она снова улыбнулась. – Просто захотела тебя проверить. Послушай Егор, я знаю, что виновата перед тобой.

- Не спорю, – согласился я.

- Это понятно, - Майя кивнула. – Но я хочу сказать сейчас другое. Я хочу сказать, что, не смотря на всё то, что между нами было, не смотря на то, как мы расстались, ты никогда не был мне безразличен, и я никогда не желала тебе зла.

- Поэтому ты так поступила? – я внимательно посмотрел на неё, ожидая ответа. – Поэтому было нужно вот так уходить, можно сказать исчезать? Делать вид, будто ничего и никогда не было?

- Ты сейчас всё усложняешь, - взгляд Майи вдруг стал жёстким. – Да, я ушла. И да, я сделала это жестоко. Но не делала вид, будто ничего и никогда не было. И поверь, подобный поступок вовсе не был для меня лёгким.

- Но и для меня он тоже лёгким не оказался. И если я всё усложняю, то тогда объясни! Так, чтобы было не сложно.

- Так чтобы было не сложно не получиться, и ты сам это хорошо понимаешь. Ты действительно не был мне безразличен, и тогда и сейчас. Но я не верила, что у нас могло получиться нечто большее, чем было у нас тогда. Я искренне считала, что именно тогда всё лучшее, что между нами происходило, можно было легко испортить, легко забыть и легко потерять. Я ушла не потому, что хотела обидеть тебя, не потому что желала тебе зла, а потому что не хотела, чтобы мы совершили ошибку, которая могла бы всё перечеркнуть, понимаешь?

- Понимаю, ты хочешь сказать, что была так не уверена в нас, что решила попробовать избежать той боли, которую мы могли бы причинить друг другу? Хотела избежать боли и разочарований? Это ты хочешь мне сказать?

- Да, - она снова кивнула. – Я хочу сказать это. Я хочу, чтобы ты услышал и понял, я не хотела зла, ни тебе, ни себе. Просто, тогда я совсем запуталась.

- В чём?

- В нас. Всё было слишком быстро, и мне казалось, что продлись оно так дальше, и всё могло рухнуть.

- Но ведь всё рухнуло, - заметил я. – Рухнуло потому, что так сделала ты.

- Потому что я была уверенна, что так будет в любом случае! Уйди я или останься! – воскликнула Майя. – Понимаешь? Я сделала так, потому что боялась! Боялась, что случись это позднее и не так, как оно произошло, всё то, что имело раньше для нас какой-либо смысл, окончательно потеряет его. Я боялась, что мы с тобой разочаруемся друг в друге, и забудем всё, что нас когда-либо связывало. Боялась, что у нас не останется даже воспоминаний.

Почему-то всё выглядело совсем не так, как я хотел, или не так как я думал, оно будет выглядеть. Я столько раз представлял себе уже эту сцену, столько раз представлял себе весь этот разговор. Думал, мы будем кричать, или, по крайней мере, я точно буду. Думал все те злость и обида, которые я испытал в тот момент, напомнят о себе, слова сами придут в голову, и все претензии я выскажу в прямой и последовательной форме. Ничего не забуду и всё скажу. Но, по какому-то странному стечению обстоятельств, все они ушли на задний план или исчезли совсем. Остались лишь несколько, которые я всё же сказал и те, которые я совсем не хотел говорить. Обида и злость прошли, но вовсе не потому, что моё отношение к ним как-то вдруг изменилось. Оно совсем не изменилось. Просто именно сейчас я чувствовал какую-то пустоту, какую-то даже отрешённость. Именно сейчас, всё решали не мои чувства и эмоции, которые всегда делают всё неясным и непонятным образом. Именно сейчас, всё решал я, что делать и что говорить. Именно в такие минуты, ты и чувствуешь всю важность момента, когда окружающий мир, действительно, исчезает и остаётся только один человек. Тот самый, который стоит перед тобой.

- Значит, ты боялась? – наконец произнёс я. – Ты назовёшь это так?

- Да.

- И ты решила всё бросить? Тогда, когда, по-твоему, это будет менее болезненно, чем оставь всё как есть?

- Да, - она вновь повторила. – Я думала, так будет лучше, лучше для всех. И к тому же, оставить всё как есть, у меня не было возможности, и ты это хорошо знаешь.

- Знаю, - я кивнул. – Знаю, что не был тебе безразличен, знаю, что был также дорог тебе, как и ты мне. И теперь представляю, чего ты так боялась. Но тогда у меня к тебе другой вопрос, скажи мне, что изменилось? Что изменилось, что теперь мы стоим с тобой здесь и разговариваем друг с другом?

Я сделал шаг по направлению к ней, и она осталась на месте. Всё также смотрела мне прямо в глаза, и только её пальцы нервно теребили рукава одежды. И ещё я заметил, что она дрожала.

- Ничего не изменилось, - сказала Майя. – Ты всё также нужен мне и, до сих пор, дорог. Но я, по-прежнему, боюсь, Егор, того, что однажды могу потерять тебя уже безвозвратно. А я не хочу этого. Не хочу, чтобы у меня остались только одни воспоминания.

- Тогда скажи мне, в чём проблема? – я, наконец, не выдержал. – В чём проблема? Если ты так боишься, может, стоит оставить всё именно так как оно есть? Действительно всё забудем и станем друг для друга чужими людьми? Тогда не нужно будет ни о чём переживать, не нужно будет ни о чём волноваться, и ничего не нужно будет бояться? Как можно потерять человека, которого для тебя уже нет? Правда? Может тогда тебе станет легче?!

- Легче? – на её глазах выступили слёзы. – Легче от того, что ты каждый день рискуешь своей жизнью среди всех этих руин и развалин, составляющих основную линию фронта? Легче от того, что ты сражаешься там с оружием в руках и постоянно подвергаешься риску? Легче от того, что ты можешь погибнуть, а я даже не смогу об этом узнать? Нет, всё совсем не так как ты понимаешь. Да я боюсь, Егор, но не абстрактного всего, а вполне реальных вещей. Я боюсь потерять тебя и не просто как близкого мне человека. Боюсь увидеть твоё лицо в стеклянном гробу, отправляемом на кремирование. Боюсь получить от твоих товарищей сообщение с упоминанием о твоей смерти и том, что до самой последней своей минуты ты ненавидел меня и так и не смог простить! Я боюсь всего этого и в первую очередь того, что ты умрёшь, так и не поняв, почему я это сделала, и, не узнав того, что с самой первой нашей встречи всё это время я любила только тебя, и не было для меня мужчины ближе и дороже чем ты!

Я глухо молчал, слушая её с всё более сжимающимся сердцем.

- Я не надеюсь, что ты простишь меня, - слегка успокоившись, продолжила Майя. – И не надеюсь, что ты сможешь принять меня обратно. В некотором смысле, это теперь уже не так уж и важно. Важно то, чтобы ты услышал мои слова, чтобы ты знал, как сильно я хочу всё вернуть, вернуть то, что с нами было, вернуть тебя. Потому что я люблю тебя. Я сожалею о том, что сделала в прошлом и о том, что до сих пор не попросила у тебя прощения. Прости меня.

Я осторожно обнял её и прижал к себе, почувствовал, как она обняла меня в ответ. Я не могу сказать, что в этот момент весь мир для меня исчез, нет, он остался рядом. Но ведь и мы тоже были сейчас здесь, и этот человек стоял рядом со мной. И этот человек положил свою голову на моё плечо. А это было для меня важно.

- Я тоже тебя люблю, - закрыв глаза, сказал я ей. – Ты тоже нужна мне, и я тоже хочу всё вернуть. Хочу вернуть тебя.

Какое-то время мы стояли так, не обращая больше внимания ни на что из того, что нас окружало. Потом Майя неловко поцеловала меня и высвободилась из моих объятий, после чего она повела меня к расположенной рядом лестнице, ведущей к серым деревьям со стеклянными листьями.

- Ты сможешь, сегодня прийти ко мне? – спросила она, остановившись возле одного из таких деревьев. – Я напишу тебе свой адрес в жилом секторе. Как думаешь, ты смог бы прийти сегодня?

- Постараюсь, - сказал я, наблюдая за её действиями. – А что это ты делаешь?

Девушка достала из своей сумки какое-то неясное мне устройство, и активировала его.

- Хочу собрать немного сока этого дерева Лости, дежурный на входе обязательно потребует предъявить ему образец, - ответила Майя. – Не могу же я сказать ему, что пришла с тобой сюда только для того, чтобы решать наши личные проблемы.

Электронная ключ-карта нашлась не сразу. Довольно долгое время Майя потратила на то, что несколько раз подряд перебирала содержимое своей дамской сумочки, в настойчивых попытках отыскать столь неудачно случившуюся пропажу. Всё это время я терпеливо стоял рядом, молча наблюдая за её действиями и изредка поглядывая на буквально сверлящую меня своим взором камеру охраны. Знал ведь с самого начала, что карту нужно было оставлять себе, теперь вот и получай за собственную недальновидность. Наконец-то Майя нашла ключ и, быстро сложив обратно в свою сумочку всё то, что она уже успела выложить на небольшой декоративный столик, с виноватым видом открыла дверь нашего номера и прошла внутрь. Облегчённо вздохнув и стараясь выглядеть совершенно спокойным, я последовал за ней. Стоило нам только переступить порог, как в коридоре тут же автоматически включился свет.

- Извини меня, - произнесла Майя, вешая своё серо-зелёное пальто. – Даже не знаю, как так могло получиться.

- Всё в порядке, - положив на тумбочку шляпу, ответил я, параллельно давая себе обещание, что больше никогда не соглашусь положить ключ-карту в эту жуткую красную сумочку. – Тебе, правда, понравился вечер?

- Конечно, - не оборачиваясь, сказала она. – Всё было просто чудесно. Ты не против, если я проверю почту?

- Кажется, кто-то говорил, что в течение этих двух недель не будет заниматься работой?

- Мне только нужно проверить кое-какие отчёты. Анна должна была прислать мне результаты последних исследований.

- Каких на этот раз?

- Три дня назад они достали со дна «Ямы» новые объекты, - ответила Майя. – Анна говорит, что Добровский уже больше суток не спит и буквально от них не отходит. Наверное, на этот раз он действительно нашёл нечто особенное.

- Это же «Яма», - я развёл руками. – Что там вообще может быть? И что вы вообще такого нашли во всех этих образцах?

- Точно также можно спросить и о том, что я такого нашла в тебе, - невинно улыбнувшись, Майя скрылась в спальне, в которой через пару секунд зашумел включённый компьютер.

И снова немного науки, рядом с которой нередко имеет своё место и политика. Планета Траектория являлась спорной планетой на границе между Содружеством Земли и Экзоцианской Фракцией, поэтому её колонизация регулировалась специальным договором, заключённым между нашими правительствами. В соответствии с этим договором предусматривалось определённое количество баз и поселений, а также военных сил обеих сторон, которыми те располагали в пределах не только самой планеты, но и всей звёздной системы Инверсия, в которой она находилась. Среди всех тех объектов, что были возведены на Траектории нашими людьми, особенное внимание привлекал, так называемый, объект «Яма». Именно его охраной и занимался мой отряд, и именно там работала команда профессора Добровского. Собственно «Ямой» назывался научный комплекс, возведённый на месте каких-то раскопок, сделанных ещё первыми колонистами на этой планете. Вся суть ситуации заключалась в том, что там обнаружили один из заповедников, поэтому МОНИО занималось его изучением, а все работы проходили под полным контролем ВКР. Можно сказать, что в «Яме» занимались изучением «феномена атакаи», но при том условии, что эти исследования вдруг стали необычайно важны для правительства. Множество отдельных проектов проходили под грифом секретно, наблюдатели из ВКР внимательно следили за всеми работами. Майя несколько раз выговаривалась мне о том, что многие ценные и перспективные, по её мнению, образцы люди из Разведки забрали себе, отправив их на какие-то секретные базы. Правительство, явно, что-то искало в этом месте, и это понимали все кто, так или иначе, был связан с «Ямой», но лично мне было всё равно, что там ищут, и почему. Меня, как солдата и спецназовца, куда больше волновало то, что этот объект располагался слишком близко к границе с экзоцианами, и при хорошей погоде можно было даже увидеть вдалеке их высокие башни. Каждую неделю сотрудники МОНИО доставали со дня «Ямы» новые важные образцы, а Добровский, как сторонник существования атакаи, искренне рассчитывал на то, что его скорое открытие положит конец любым спорам о древней расе. Андериус верил ему, Майя просто наделась, что команде удастся чего-то добиться на этой планете, лично я и большинство моих друзей относились к подобному энтузиазму учёных скептически. Ищут что-то, значит, ищут, у них своя работа, а у нас своя. Всё предельно просто.

Вот и теперь, когда Анна сообщила Майе, что Добровский вновь нашёл какой-то важный образец, она снова стремилась читать любую новую информацию о нём. Собственно так было и раньше. Не смотря на то, что мы с Майей договаривались, что в период нашего совместного отдыха работать она не будет, девушка нарушала своё обещание буквально при каждом удобном случае. Не скажу, чтобы меня это сильно раздражало, просто я действительно не верил в то, что уважаемый профессор Добровский найдёт на дне «Ямы» живых атакаи или что-либо ещё ценное. А даже если и найдёт, это у него сразу заберёт ВКР. И это я хорошо понимал. Поэтому все аргументы Майи в пользу того, что Добровский близок к своей цели, меня никак не убеждали.

Открыв дверцу бара, я достал оттуда первую попавшуюся бутылку. И всё-таки номер в отеле оказался на редкость хорошим, это нужно было признать. Две уютные комнаты, широкоэкранный компьютер, голографическое телевидение - чего ещё можно желать после посещения спорных планет? Из стеклянного шкафчика я извлёк два прозрачных бокала и разлил по ним содержимое бутылки, которым оказалось вино. Вообще моей идеей являлся Марс, за всю свою жизнь я лишь один раз посещал красную планету и на самом деле хотел подобную поездку повторить. Однако Майя с самого начала выступила против подобной перспективы. Все мои рассуждения о красоте этого мира, о его невообразимых закатах, о непокорных сердцу альпиниста горных вершинах были резко отринуты. В результате, вместо сборника ярчайших марсианских высот в свои руки я получил краткий туристический курс по планете Сериана в звёздной системе Изумруд. Такое тоже иногда бывает.

Отпив вино из своего бокала, я сразу узнал его вкус, а красочная этикетка на бутылке лишь подтвердила мои предположения. Майя полностью находилась в работе. С распущенными волосами, в вечернем платье, эта девушка, надев свои тонкие прямоугольные очки, озадаченно искала что-то в одном из своих томов по атакаи, сравнивая то, что ей удавалось найти с чередой неясных мне записей и фотографий, высвечивающихся на мониторе компьютера. Параллельно с этим она делала в книге какие-то пометки карандашом. Я остановил свой взгляд на её лице, на её глазах, вспоминая все те события, которые мы пережили вместе, все ссоры и разногласия, все радости и улыбки. Я был уверен, что не ошибся со своим выбором.

- Что? – удивлённый вопрос Майи вывел меня из состояния задумчивости.

- Ничего, - пожав плечами, ответил я. – А ведь могли бы сейчас быть на Марсе, покорять горные вершины.

- И задыхаться от пылевых бурь, невероятно перспективно, - Майя снова уткнулась в свою книжку. – Скажи, чем тебе так не нравится Новый Париж?

- Да ничем, меня он абсолютно устраивает.

- Не устраивает, – девушка начала откровенно заводиться. – Этот город тебе не нравится, всё, о чём ты можешь думать, это только о своих красных песках на этом своём Марсе!

- Майя, - я подошёл к ней и взял её за руку. – Мне всё равно, в каком городе и на какой планете находиться, главное это быть рядом с тобой. Что случилось?

- Прости меня, - уже успокоившись, сказала она. – Просто у нас небольшие проблемы. Анна только что написала о том, что наблюдатели из ВКР хотят забрать все новые образцы и отстранить от работы с ними профессора Добровского. И как всегда они ничего не объясняют! Анна уже просмотрела большинство имеющихся у нас данных по атакаи, а я прочитала то, что взяла с собой. Егор, эти образцы уникальны! Мы ещё не находили ничего подобного им. Ничего даже отдалённо похожего, а они собираются их забрать! Но это не правильно!

- Майя, но ведь это уже не в первый раз. Давно ведь понятно, что вы работаете с уникальными вещами, и не удивительно, что некоторые из них правительство хочет сохранить в секрете.

- Именно то, что это уже не впервой и заставляет меня злиться. Каждый раз, когда у нас появляется возможность чего-то достигнуть, ВКР всё забирает. И говорит только, что мы должны продолжать свою работу. Я согласна с тем, что есть вещи, которые не стоит тревожить, вещи, работать с которыми можно только в условиях секретности. Егор, я даже согласна с тем, что есть вещи, с которыми не должны работать ни Добровский, ни Андериус. Но они каждый раз забирают всё ценное, всё способное представлять научный интерес. И после этого люди говорят, что заповедники пусты и в них ничего нет, что «феномен атакаи» это просто пустые слова. И только правительство всё также молчаливо продолжает финансировать работы по их изучению. И именно эта ситуация заставляет меня злиться. Понимаешь?

- Понимаю, - сказал я. – Признаюсь, я тоже уже об этом думал. Но на эту ситуацию можно посмотреть и с другой точки зрения. Ты переживаешь, что вам не с чем работать, но это вовсе не так. «Яму» до сих пор не закрыли и ваши роботы вместе с научными специалистами день и ночь там что-то ищут и копают. Если бы ВКР или СБС хотели бы полностью отстранить вас всех от работы, они бы давно закрыли объект для МОНИО и отправили бы туда своих людей. Понимаешь, к чему я веду?

- Понимаю, - Майя кивнула, с грустью глядя куда-то в сторону. – Заповедников на самом деле мало, а тех где есть смысл что-либо искать ещё меньше. Этот один из немногих и хорошо, что у нас есть возможность с ним работать. Но многие из моих друзей переживают о том, что у нас почти нет никакого шанса как-то изменить ситуацию вокруг «феномена атакаи».

- Я знаю это, но разве здесь нужно что-то менять? Давай честно, не все из твоих друзей в команде Добровского действительно хотят как-то повлиять на ситуацию с этим феноменом. Они просто хотят, чтобы все поверили в то, что атакаи когда-то существовали. И желательно без каких-либо серьёзных доказательств. Большинство из вас хочет только этого.

- Но они действительно существовали, Егор!

- Майя, - я повторил. – Ещё раз, давай честно. Ты сама веришь в то, что эти атакаи когда-то давно строили заповедники?

- Не знаю, - честно сказала Майя и села на кровать. – Если ставить разговор так, то не знаю. Когда думаешь о них, возникает множество вопросов, на которые нет ответа, и самое главное неизвестно когда эти ответы удастся найти. Наверное, я просто хочу думать, что атакаи могли существовать, но не могу доказать это кому-либо, основываясь только на фактах.

- Значит, ты всё-таки сомневаешься во всём этом? – осторожно спросил я.

- Конечно, все и всегда в чём-то сомневаются, - ответила она.

- Тебе просто нужно немного отдохнуть, - сказал я и потянул её к себе.

- Что ты делаешь? – улыбнулась Майя.

Мне удалось поднять её с кровати, и мы закружились в медленном танце.

- Тебе нужно устроить себе настоящий отпуск, - я поставил бокалы на стоящий рядом стеклянный стол. – И не так как здесь. Хватит каждые несколько минут проверять свой планшет, хватит метаться в поисках каких-то сходств и образцов - отдохни по-настоящему. Забудь на какое-то время обо всём и прекрати исследования. Майя, мир и без тебя смогут спасти.

- Я знаю, - она прижалась ко мне. – Просто понимаешь, я с самого детства мечтала посещать другие планеты, мечтала увидеть то, что скрывается в их тени. Открывать нечто новое и неизведанное, искать таинственные загадки и ответы на них. Но детские мечты со временем проходят, и мир приобретает совсем другие краски. Приходит ответственность за то, что мы делаем, что открываем и что действительно можем преподнести этому миру. И, так или иначе, всё это меняет и самого тебя.

- Ты, правда, думаешь, что в этом заповеднике может обнаружиться нечто грандиозное? Такое что изменить всё представление об этих местах?

- Я надеюсь на это. Всё зависит от того, чем на самом деле может оказаться этот заповедник. Мы привыкли думать, что это просто странные места, просто леса и пустыни. Но у них может быть и какое-нибудь значение. Андериус, например, уверен в том, что каждый заповедник выполняет свою уникальную задачу, и строительство каждого из них имеет свой смысл. И он также твёрдо уверен в том, что скоро мы сможем понять, зачем была создана «Яма». И это вовсе не стремление просто убедить всех в своей точке зрения.

- Андериус - это совсем другой случай, - заметил я. – Этот человек не будет никого просто убеждать, а будет действительно основываться только на фактах. Если в «Яме» допустим, ничего нет, он признает это, а не будет кричать о том, что все плохо искали или что всё ценное просто украли ночью. Как это, например, делала Анна.

- Но Анна, действительно, видела, как наблюдатели из ВКР забирали что-то из «Ямы» той ночью, - в голосе Майи слышалось возмущение.

- Согласен с этим, - я не стал спорить. – Поэтому только ещё раз напомню, что вы работаете с крайне сложными вещами, и нужно быть готовыми к подобному повороту событий. А на счёт того, что люди видят в заповедниках лишь странные места, так ведь кроме самих заповедников больше ничего и не было толком найдено. И, пойми меня пожалуйста правильно, вне зависимости от того в чём уверен Андериус и в чём уверена ты сама, нет никаких доказательств того, что заповедники были построены кем-то с какой-то определённой целью. Возможно, они появятся у вас в будущем, но сейчас их всё равно нет.

- Именно в этом всё и дело, - спокойно сказала Майя. – Профессор Добровский уверен в том, что заповедники это только начало. Как он сам любит говорить, это первая ступень. Он уверен в том, что атакаи оставили после себя нечто большее и нечто ценное. Какое-то устройство, то, что должно всё изменить. И Добровский считает, что ключ к поискам этого устройства, должен быть где-то на самом дне «Ямы». И именно это он так сильно хочет найти. Ни образцы, ни новые уровни этого заповедника, а именно это устройство. Оно цель всех его работ по атакаи.

- И именно его следов вашей команде так и не удалось обнаружить? – я задал вопрос, на который в действительности уже знал ответ.

- Да, - подтвердила Майя. – И именно это расстраивает большинство наших исследователей.

Какое-то время мы просто танцевали, сохраняя молчание и каждый думая о чём-то своём. Наверное, это одна из тех самых вещей, которой всегда нужно научиться в отношениях. Уметь хранить молчание в присутствии близкого человека, не чувствуя при этом неловкости. Умение понимать без слов, чувствовать по движению глаз, знать человека по одному лишь движению руки.

Какое-то время мы просто молча танцевали, а потом я собрался и спросил:

- Скажи, моё сегодняшнее предложение стало для тебя неожиданностью?

- Да, - честно призналась Майя. – Откровенно говоря, я думала, что просто упаду со стула.

- И тогда бы ты в конец испортила своё платье, - заметил я.

- Прекрати! Этого вина почти совсем не видно, к тому же я и пролила его только чуть-чуть.

- А я тебе говорил, будь осторожнее с бокалом.

- Я сказала, прекрати! Его ведь, правда, не видно?

- Не видно, не видно, - заверил я её. – Итак, что ты мне скажешь?

- Что я могу тебе сказать, – деланно удивилась девушка. – Кольца красивые с этим не поспоришь.

- И?

- И размер ты тоже угадал, хотя ты и так знал его задолго до этого.

- Майя! – теперь уже настала моя очередь сердиться.

- Егор, - она посмотрела мне в глаза. – Прости, но я сейчас ничего не могу тебе сказать. Ты знаешь меня - мне нужно подумать, я не могу так быстро принять подобные решения.

- Я, конечно, понимаю, что с того момента как ты в первый раз сказала «мне нужно подумать» прошло ещё меньше часа, но неужели ты до сих пор ничего не решила? Разве для того, чтобы мы могли быть вместе, есть какие-то преграды?

- Егор, мы и сейчас с тобой вместе, просто я не могу вот так взять и сказать тебе «я согласна» просто находясь под порывом чувств. У меня есть обязанности, есть работа и сейчас всё это имеет для меня большое значение. Если ты, действительно, меня любишь, то ты должен это понимать. Этот проект на Траектории, его исследования. Такой шанс выпадает далеко не каждому, и немногие из тех, кто получил его, оказываются в состоянии полностью его использовать. Я не могу сейчас всё бросить.

- Я и не предлагаю тебе ничего бросать, хочешь заниматься исследованиями - так вперёд. Я просто считаю, что нам пора уже сделать следующий шаг.

- А я не уверенна, что этот шаг нужно делать именно сейчас. Работы Добровского на Траектории сложные, но они многообещающие. И возможно, они действительно могут стать моим шансом попасть на «Женеву-1». Егор, ты хоть представляешь, что это для меня значит?

- Да, - отвернувшись в сторону, произнёс я. – Представляю.

- Ты только пойми меня, - начала объяснять Майя. – Ведь, «Женева-1» - это один из лучших научных комплексов МОНИО, работа там открывает огромные перспективы. Тем, кто хотя бы один сезон пробыл на этой станции куда легче попасть в состав космических экспедиций, а ведь оказаться в их списках, это сложная задача. Не говоря уже о том, что это просто отличная страница для личного дела.

- Ясно, я всё понял. Ты стремишься на «Женеву-1», а я тебе немного в этом мешаю.

- Нет, всё вовсе не так, - заметила девушка. – Я только мечтаю однажды работать на этой станции, иметь дело с тем, чем там занимаются. Но сейчас всё моё внимание и усердие требуется в этом проекте на Траектории. Ты, правда, нужен мне, но всё слишком сложно и сумбурно. Моя работа отнимает слишком много времени и особенно сегодня, когда начинается один из наиболее ответственных её этапов. Поэтому я повторюсь ещё раз. Егор, я не могу сейчас тебе ничего сказать. Я хочу, чтобы это решение было принято мною спокойно и обдуманно, мне кажется, что так действительно будет лучше.

- Хорошо, - я отпустил её, и мы перестали танцевать. – Но я хотя бы могу рассчитывать на положительный ответ?

- Конечно, можешь, мой милый, - она подошла поближе и поцеловала меня. – Пожалуйста, не принимай мои слова за отказ, я очень люблю тебя. и мы ещё обязательно вернёмся к этому вопросу, когда я вернусь после своего полёта на Землю. А сейчас извини, но мне нужно немного поработать.

За окном виднелся город. Учитывая, что на него давно уже опустилась ночь, я хотел бы сказать, что она была тихой и спокойной, но это было вовсе не так. Она совсем не была спокойной или тихой. Город не спал, он не хотел и не планировал этого делать. В нём ключом била жизнь, и жизнь эта не собиралась вставать на паузу, просто потому, что уже стемнело и на многих улицах уже объявили комендантский час. Этот город был огромен, обширен и необъятен, и ни какие правила не могли загнать в рамки тот мир, который царил внутри его границ. Мир, который обитал на просторах его широких улиц, теплился в окнах домов, ярким пламенем горел в сердцах его жителей. Мир, который собирал вокруг себя миллионы людей, как среди тех, кто жил здесь, так и среди тех, кто каждый год прилетал сюда, чтобы посмотреть на всю ту красоту, которая была собрана и создана здесь человеком. Город, который открывался передо мной из окна нашего с Майей номера, носил название Новый Париж, и подобно своему предку на Земле, считался одним из самых прекрасных городов во всех Известных Системах. Во многом именно потому, что здесь, любые проблемы всегда уходили в тень, скрывались за переулком, и в свой невообразимый круговорот событий и новых открытий вас стремительно захватывало всё то, что было способно предложить это место. Театры, парки, кафе, всего это в Новом Париже было достаточно. Здесь приходило чувство умиротворённости, и не в том понимании его как спокойствия и тишины, а в том, что здесь, среди всего каламбура и постоянного беспокойства царящего в этом городе, ты почему-то начинаешь чувствовать себя на своём месте, именно там, где ты и должен быть. Ты начинаешь видеть во всей этой суете нечто своё, нечто такое, что тебе понятно и привычно, ты как будто знаешь правила, по которым играют здесь, и сам играешь по ним не плохо. Ты чувствуешь себя в своей стихии, ты знаешь, что именно ждёт тебя за поворотом, и именно от этого к тебе приходит чувство настоящей умиротворённости. К сожалению именно меня, оно сегодня, частично, обошло стороной.

За последние две недели я успел посетить довольно многое из лучших мест этого города. Я помню статуи, подобно стражам выставленные вокруг многоэтажного здания Высокого Театра, самого главного оплота драматургии за пределами Солнечной системы. Я видел мраморных дельфинов, неподвижно резвящихся у знаменитого Речного моста. Я откровенно зевал в подземных залах галереи колониальной живописи электронной кистью и по-настоящему наслаждался образцами уже устаревшей техники, ранее использующейся первыми колонистами, в Музее Начального Этапа Экспансии. Я видел здесь многое из того, что было мне интересно и ещё больше того, чего я видеть в принципе не хотел. Да, я чувствовал здесь прилив спокойствия и уверенности, даже когда со всех сторон кричали прохожие, а музыка от рекламных экранов перекрывала все звуки. Да, я знал местные правила и действительно умел по ним играть, но вот чувство того, что я был на своём месте, именно этого я не испытывал. Не испытывал этого сейчас.

Я размял шею и слегка отхлебнул из бутылки. Вино было хорошим, нежным и откровенно мне нравилось. А ведь действительно, могли быть сейчас на Марсе. Покорять его восхитительные горные высоты красного цвета. Быть может, там я испытывал бы нечто другое? Могли пить походные запасы воды во время отдыха на переходных пунктах и заедать их бутербродами. Готовила бы их заранее, разумеется, Майя, не мне ведь этим делом заниматься? Только если меня вежливо попросят. Однако моя девушка сразу же оказалась категорически против этой идеи, спрашивается почему? Она хотела провести наш совместный отдых в совершенно другом месте, поэтому, как только мне удалось добиться для себя двухнедельного отпуска, в период которого не входило время полёта, мы практически сразу же отправились на Сериану. Согласовать свой отпуск по времени с моим для Майи не составило особого труда, всё-таки она не военнообязанная. И в рамках её научного проекта с этим было гораздо проще. И вот всё время полёта она говорила мне об этом волшебном действии Серианы, о волшебном действии Нового Парижа. О его влиянии на людей, и том особенном чувстве, которое ты испытываешь, когда впервые в него попадаешь.

Высоко в небе, в луч одного из мощных прожекторов попала воздушная боевая платформа, в компании нескольких других охраняющая небеса над городом. В своё время, Сериана стала одной из первых планет открытых и, впоследствии, колонизированных людьми. Тогда она входила в состав ещё слабых и немногочисленных колоний. И лишь позднее она стала одним из, так называемых, стержневых миров, тех самых на которых стоит Содружество и на которых держится наша цивилизация. Можно сказать, что, если Земля - это сердце нашей страны, то стержневые колонии - это её мускулы, и Сериана являлась одной из самых сильных её мышц. Планета с мощной инфраструктурой, развитой промышленностью, она стояла на первом месте по объёму производства робототехники, а на её орбите держалось множество военных и оружейных заводов и предприятий. Казалось, что мир здесь ничто и никогда не сможет потревожить, местные люди так и будут метаться по телефонным звонкам, решая вопросы по работе и заказывая места в ресторанах. И нет такой силы, которая смогла бы нарушить подобный порядок, до тех пока люди сами не захотят его изменить. Но тогда возникает иной вопрос, а разве им нужно что-то менять? Сколь многие здесь задаются подобными мыслями? Сколь многие вообще могут ими задаваться, когда с огромных плакатов на тебя смотрят бравые улыбающиеся солдаты, а в метро нараспев читают призывные и успокаивающие лозунги? Когда Льюис Меркурий уже давно надоел со своими речами? Быть может я просто устал, но сейчас я не чувствовал никакого умиротворения, я не чувствовал никакого спокойствия, свойственного обычно тем, кто находится в этом городе. Сейчас я был слишком взволнован и обеспокоен.

Конечно, я ожидал от Майи подобной реакции. Я знал, что она не откажет, но постарается оттянуть всё действо на максимально возможное время. Юрий тоже говорил, что я зря всё это делаю, что слишком сильно тороплюсь, что мы с ней ещё слишком молоды и мало знаем друг друга. Что ж, торопиться, всегда было по моей части. Я отхлебнул ещё немного вина из бутылки и направился в спальню. Девушка, которой сегодня вечером я предложил кольцо и самого себя со всеми причитающимися, крепко спала, закутавшись в одеяло. «Мы обязательно поговорим с тобой об этом, когда я вернусь после своего полёта на Землю» - именно так она сказала мне перед сном. А поговорим ли мы на самом деле? А действительно, возможно ли между нами хоть что-то? Солдату земных войск достаточно сложно завести себе нормальную семью. Ты либо видишь своих жену и детей только по отпускам, наблюдая, как их жизнь медленно проходит мимо тебя, либо вынуждаешь их постоянно кочевать вместе с тобой с одной станции на другую, менять корабли и людей, которых они там узнают. Фактически, ты лишаешь их друзей, знакомых, нормального общества и всё ради чего? Ради верной службы своей стране? Ради ветеранской пенсии и, по сути, чисто формального награждения по уходу в отставку? Дело порой заканчивается разводом, и в итоге своих родных, но совершенно чужих тебе детей, ты видишь только на их дни рождения, постоянно путая, сколько им лет и какие у них интересы.

Что такое долг, что такое честь? Что такое семья и родные и почему порой жизнь вынуждает нас выбирать между одним и другим? Разве Родина и близкие это ни одно и то же, разве мы не должны защищать и тех и других? Конечно моя семья, где и мать и отец были военными, оказалась приятным исключением из правил, но будет ли у нас также с Майей? Быть может, действительно стоило уволиться с профессиональной службы, как она просила. Однако что скажет на это мой отец? Какими бы ни были его слова, одно я могу утверждать точно, такого поступка он не одобрит.

Поставив бутылку на стол, я практически рухнул на кровать и провёл рукой по лицу. Ладно, так или иначе, всё это пыль. Если люди действительно чего-то хотят и прикладывают для этого усилия, они обязательно добиваются своей цели. Нужно просто верить. Быть может, и мы будем стараться, и тогда у нас тоже что-нибудь получится. Нужно верить и любить. Стремительно отключившись, я быстро уснул.

Противная мелодия будильника начала проигрываться уже по второму кругу, так что мне пришлось посильнее придавить голову подушкой. Вставать совершенно не хотелось, однако это было нужно. Удивительный вопрос, почему у всех будильников всегда такая неприятная мелодия? Когда мы только приехали, я потратил целый час, стараясь подобрать к своему будильнику хоть что-нибудь не слишком раздражающее или хотя бы спокойное, имея выбор из более чем ста различных композиций. Но каждый раз, когда наступало утро, и маленькое электронное устройство оглашало спальню своим звуком, мне каждый раз хотелось подложить под него осколочную гранату. И укрыться бронированным одеялом для безопасности. Собрав волю в кулак и сумев, наконец, подняться с кровати я выключил будильник и направился в ванную. И всё-таки к хорошему быстро привыкаешь. В начале отпуска я каждый день вставал в шесть утра, повинуясь успевшей прижиться во мне привычке, однако в последние дни я спал просто беспробудно. Майи в номере не было, вероятно уже встала и спустилась для чего-то вниз. Сегодня заканчивался наш с ней совместный отпуск, и на какое-то время наши дороги должны были разойтись. Майя отправлялась на Землю, колыбель человечества и сердце Содружества, а я возвращался на Траекторию. Уже давно ставший родным отряд, привычная казарма и полная тайн и опасностей планета, в пределах которой мне и предстояло нести свою службу. А потом спустя пару тройку недель на нашу базу снова вернётся Майя, и мы сможем вернуться к нашему разговору. Сможем всё решить. Свет от одного из двух светил этой звёздной системы необычайно яркий в столь ранее время, пробивался через занавески на окнах. На первый взгляд подобный факт показался мне довольно странным.

Я быстро собрал все свои вещи и осмотрелся по сторонам. По неизвестным причинам, Майи, до сих пор, в номере ещё не было. Куда она могла так пропасть? Всё ещё решает некие вопросы, связанные с тем, что мы оставляем номер, или решалась с утра перед отлётом пройтись по магазинам и ничего мне об этом не сказала? Закрыв свою армейскую сумку и бросив её на кровать, я взял с тумбочки стеклянную коробку цифрового телефона и набрал нужный мне номер. Лишённый эмоций голос диспетчера услужливо сообщил, что устройство вызываемого контакта деактивировано, или, выражаясь проще, телефон Майи попросту выключен. Я сбросил вызов и набрал номер по новой, рассчитывая на то, что произошла какая-то ошибка, и только сейчас неожиданно заметил, что из спальни пропали все вещи моей девушки. Все. Включая даже зубную щётку из ванной. Услужливый голос бесстрастного диспетчера снова сообщил мне о деактивации вызываемого разговорного устройства, в то время как я уже отдёрнул в сторону занавески на окнах, сразу же поморщившись от ударившего в глаза яркого света. Ни о каком раннем утре не могло быть и речи, на дворе стоял ясный и свежий день.

Как правило, когда человек кому-то по-настоящему доверяет, то порой делает это настолько сильно, что полностью перестаёт отдавать себе отчёт в том, что его действительно окружает. Или это происходит, когда человек любит? Не знаю, честно говоря, в этой части я всегда путался.

Диспетчер всё также продолжал что-то говорить, а я уже читал оставленную для меня на столе записку, записку которой было суждено заменить собой все разговоры и откровения, все обсуждения и аргументы. Человек, написавший её, исчез, убежал и скрылся, также как скрывается вор, укравший у тебя, что-то ценное и необычайно важное. Я читал и внимательно вчитывался в каждое слово, которое так неудачно попадалось моему взгляду, читал и ни как не мог поверить в то, что видел перед собой. Читал и только сейчас медленно осознавал что человек, который долгое время был мне так дорог и важен, исчез из моей жизни, не сказав даже ни единого слова. Разве может что-то заменить бумага? Разве может полностью и по-настоящему извиниться простое письмо? Письмо, которое остаётся последним, что есть у тебя от уже канувшего в реку прошлого, письмо и холодные, теперь уже совершенно пустые воспоминания. Призрак любви и ощущение тупой и бессмысленной боли.

К тому моменту, когда диспетчер закончил свой монолог я уже полностью взял себя в руки. Я просто медленно смял записку в своём кулаке и с яростью запустил бутылкой с вином в зеркало, где виднелось столь ненавистное мне собственное отражение. На пол тут же посыпались осколки битого стекла. Далеко от того отеля, в котором мы остановились, в пассажирском зале центрального космодрома, пробивалась к началу посадки своего рейса красивая рыжеволосая девушка с заплаканными глазами. Кольцо она оставила на столе, рядом с переведённым на несколько часов назад будильником. Почему я не заметил это сразу?

Вечер выдался тихим и на удивление довольно тёплым. Своеобразный аналог земных соловьёв, здесь на этой планете служащий для большинства жителей декоративной птицей номер один, еле слышно посвистывал в глубине раскинувшихся за пределами научного комплекса джунглей. Почему у этих птиц была такая странная привычка петь исключительно ночью? Через полузакрытое окно до комнаты слабо доносились едва различимые звуки их трели. Интересно и как долго они могут так петь? Когда им надоедает?

Я взглянул на укрывшуюся одеялом, мирно спящую рядом со мной Майю. В этом положении она выглядела настолько мило, что я даже невольно улыбнулся. Сколько времени прошло с нашего последнего расставания? Всего лишь девять месяцев? Порой это на самом деле короткий срок, казался мне слишком длинным. Сколь многое успело так внезапно измениться и стать совершенно другим, сколь многое так неожиданно сумело остаться прежним. Я помню, как мы с ней расстались. Тот вечер и то утро в отеле я вспоминаю довольно часто, возможно, даже слишком часто. Я вспоминаю, анализирую, размышляю. Пытаюсь понять, что именно я тогда сделал не так, в чём именно я всё-таки допустил ошибку. За все эти девять месяцев я этого так и не понял. Я помню лицо Юрия, когда рассказал ему о случившемся, помню, как писал письмо маме, и говорил ей в нём, что никакой свадьбы уже не будет. Помню, насколько мрачным и жестоким казался мне поступок когда-то любимой девушки, и то, насколько сложно и тяжело для меня, оказалось, простить её.

Позднее многое изменилось, а быть может просто стало немного заметнее и понятнее. Началась война и все те мелочи, о которых каждый из нас так трясся и беспокоился, те о которых я беспокоился, ушли в тень и как-то померкли на фоне того бедствия, что неудержимой волной обрушилось на земные колонии. Даже неся службу в армии я видел слишком мало планет, но и того что я успел увидеть, мне безусловно хватило с избытком. Разрушенные города, разбитые на десятки осколков орбитальные станции и изуродованные до неузнаваемости остовы космических кораблей. Всё это несло в себе лишь печаль и уныние, всё это, безусловно, было всего лишь началом.

Осторожным движением я положил свою руку на плечо спящей девушки, как будто желая убедиться в том, что она действительно здесь, что она - это не призрак. До чего же странной и удивительной порой оказывается жизнь, до чего же неожиданные события она порой устраивает на нашем пути. Сегодня я уже не помню, что было написано в том письме, сохранился лишь его смысл и ни одного слова. Плохо это или хорошо, не знаю и не хочу знать. Порой, наша жизнь бывает весьма переменчива, и последствия события, случившегося однажды, могут проявиться только спустя долгое и долгое время. И только тогда, именно в тот момент, когда эти самые последствия дадут о себе знать мы, быть может, получим свой шанс полностью понять ответ на вопрос, донимающий нас всё наше время. Зачем? Или, быть может, для чего? Для чего было нужно наше с ней расставание почти год назад, для чего теперь нужна эта наша новая встреча и примирение? Ответ на первый вопрос, я ищу, до сих пор, всеми своими силами, ответ на второй вопрос, я боюсь, буду искать ещё дольше. Достоверно мне известно только одно, то, что всё это действительно было для чего-то нужно. Действительно было нужно для меня. Ведь всё что с нами происходит, всегда происходит только к лучшему, но понимаем мы это только со временем. И ещё больше времени мы, порой, тратим на то, чтобы по-настоящему в это поверить. Надеюсь, очень надеюсь, что я смогу этому научиться. Смогу научиться верить.

Глава шестая. Новые решения.

Что такое Экзоцианская Фракция? Как она появилась и каковы цели её лидеров?

Сказать обо всём этом можно многое, но весь вопрос в том, что окажется близко к истине, и насколько? Что будет правдой, а что вымыслом? И какой в итоге является эта самая истина?

Думаю, будет справедливо сказать, что ряд наших политиков и военных стремятся выставить экзоциан, как угрозу межпланетному сообществу. Настаивают на необходимости бороться с ней, предлагают первыми нанести удар. Большинство граждан в колониях относятся к ним или с сочувствием или с презрением. Читают и слушают новости о сложных политических конфликтах на спорных планетах, а также специальных решениях Экстренного Совета в отношении экзоцианского вопроса. В свою очередь некоторые научные и медицинские специалисты утверждают, что жители Фракции тяжело больны и нуждаются в помощи. Предлагают сформировать гуманитарную миссию. Всё это уверенно говорит о том, что отношение к экзоцианам в Пространстве Содружества всегда было сложным и неоднозначным, оно было наполнено различными противоречиями, решить которые оказалось не простой задачей.

Да, сказать по этому вопросу можно действительно многое, но далеко не всё это будет правдой. Особенно учитывая то, сколькими слухами наполнены Известные Системы в отношении алых планет.

Никто точно не знает, как именно возникла Экзоцианская Фракция. Существует несколько версий и теорий, но ни одна из них до сих пор так и не получила официального подтверждения. Если земное и правительство и располагает на этой счёт какой-либо точной информацией, то оно её тщательно скрывает. Согласно достоверным сведениям часть экзоцианских планет - это наши бывшие колонии, связь с которыми была потеряна во времена Великой Эпидемии. Долгий период их считали полностью погибшими. Другая часть - это никому неизвестные раньше миры, которые алые исследователи, вероятно, открыли самостоятельно. Отсюда исходит и несколько версий о том, как именно образовалось это сложное государство. Согласно одной точке зрения, жители этих колоний подняли восстание и, пользуясь ситуацией, сложившейся во времена Великой Эпидемии, смогли добиться фактической независимости от Земли. После чего они собственноручно отключили любую связь. Согласно другой точке зрения, часть беженцев решила искать спасение от вируса не в заселённых людьми колониях, а на отдалённых и никому не известных планетах. Забрав с собой несколько колониальных кораблей, они отправились за пределы Пространства Содружества и Известных Систем. Обо всех этих вещах также трудно говорить, можно только догадываться и строить различные предположения, разрабатывать очередные версии и теории. Потому что достоверно известно нам о них слишком мало, а вопросов о них слишком много. И сейчас, найти все эти ответы действительно сложная задача. Потому что правда об этой нации скрыта далеко за пространством космической пустоты, за железным заслоном из их боевых кораблей и надёжно охраняется их режимом. А этот режим совсем не спешить делиться с кем-либо своей правдой.

И, тем не менее, кое-что о нашем новом противнике нам всё-таки известно. Забавно, что теперь их было положено называть именно так, наши новые противники. Агрессоры. Враги. А мы, разумеется, миротворцы.

Экзоциане имели тонкую связь с людьми, которую отрицали их радикалы, и которая всё равно оставалась быть. Они были похожи на нас, иногда даже слишком, но всё равно отличались. Или с другой стороны, они слишком сильно отличались, но всё равно оставались похожи. Такая, на самом деле, не лишённая иронии ситуация. Они вовсе не были чужаками, но и своими также для нас не являлись. Всё дело заключалось в их генетике, она содержала в себе ряд необратимых мутаций, выражающихся как во внешнем виде, так и в психологии большинства личностей. И последнее, нужно сказать, имело куда более серьёзное значение и последствия. Другая раса, другая нация. Почти другие существа, история которых всё равно начинается с истории наших первых колонистов. Подобная ситуация породила множество идей о расовом превосходстве, о существовании, так называемых, «чистых», и необходимости нового порядка. И при этом, как ни странно, с обеих сторон баррикад. На алых планетах эти идеи позиционировались с разной степенью успеха. Кто-то называл себя экзоцианином и признавал только подобный подход. Кто-то искренне считал себя землянином и воздерживался от лозунгов, призывающих к чистке. Так или иначе, всё это быстро стало вопросом только личного выбора. Каждый из них в чём-то оставался человеком, но в чём-то не мог, или именно не хотел им называться. Связь между нами всё равно была, но, к сожалению, она оказалась слишком тонка, чтобы предотвратить всё то, что случилось.

Экзоцианские технологии во многом основывались на наших технологиях и использовали те же самые принципы работы. Да, они имели множество различий, множество особенностей и нюансов. Но в своей основе Фракция находилась на том же уровне технического развития, что и Содружество Земли. И в этом, на самом деле, не было ничего удивительного, ведь на протяжении всей своей истории экзоциане развивали и улучшали именно наши технологии и механизмы, вот только делали это по-своему и уже для своих целей. Плазменная энергетика и вооружение. Космические корабли и станции. Медицина, основывающаяся на применении синтетического изирия, а также многое и многое другое. Но кроме всего этого, имели место и экзоцианские разработки, которым у нас откровенно не было своих аналогов. Экзоциане использовали, хоть и в ограниченном количестве, неизвестный нам источник энергии, который получил название «шпиль-энергия». Он использовался ими как для обеспечения энергетических нужд, так и для оружейного дела. В каком-то смысле будет правильно сказать, что наши цивилизации всегда имели одно начало, и сегодня служили, словно отражением друг друга. У них было много общего, много того, в чём наши взгляды определённо совпадали. Но также было и много различий. Разные режимы, разные цели, разные нации. Два отражения, решившие сегодня попробовать уничтожить друг друга. Забавно, что в такой ситуации от этих отражений могли откалываться только осколки их зеркал. Осколки, которыми станут разрушенные планеты двух враждующих сторон. И со временем, многие из нас всё больше в этом убеждались.

С тех пор как власть в Экзоцианской Фракции захватили радикалы, во главе этой страны встал так называемый Алый Круг. Тот самый, что разработал Алую Философию, своеобразное учение, с помощью которого новые экзоцианские лидеры оправдывали свою новую политику. Тот самый, что был ответственен за милитаризацию этой страны и создание в ней фактически фашистского режима. Тот самый, что несколько лет готовился к войне и начал её в январе 2247 года, атаковав те спорные планеты, которые принадлежали Содружеству Земли.

Именно тогда изменился наш мир, именно тогда изменился и мой мир. Из него разом ушли тишина и покой. Его покинула безопасность и почти оставила надежда. Теперь в нём стояли шум, крики и бесконечная череда выстрелов. Бесконечная череда смертей и потерь. Осколки двух разбитых зеркал, разрушенные планеты и горящие колонии. Война, которая всё больше походила на какое-то необъяснимое безумие. И мой отряд, и множество таких же, как и я сам, солдат – в самом сердце всех этих событий. Все те, чья жизнь изменилась в одночасье, все те, кто так хотел вернуться назад, и кому теперь оставалось идти только вперёд. Все солдаты, уже увидевшие много боёв. Уже увидевшие слишком много всего.

Мне трудно было сказать, как именно появилась Экзоцианская Фракция, каковы были цели её лидеров и что она собой представляла. Потому что такие вещи всегда остаются где-то совсем далеко, они - всегда фон для каких-то событий, они - или причина или оправдание, они - это всегда что-то одно. А то с чем столкнулись такие люди как я, это всегда нечто совсем другое. Мне трудно было сказать, что такое Экзоцианская Фракция, но я куда больше мог сказать о том, что происходило сейчас в Известных Системах, какими были сегодня последствия её действий, к чему привело правление её режима. Я куда больше мог сказать обо всех тех событиях, свидетелем которых я невольно стал. Событиях, оценить которые по-настоящему нам ещё лишь предстоит. К счастью, или, к сожалению, но сейчас, я видел в экзоцианах только врага. Врага, победить которого будет не просто.

- Приветствую вас Егор, как ваши дела?

Мы зашли в небольшое герметичное помещение, в котором сразу после закрытия дверей началась процедура дезинфекции. Рядом со мной стоял немного сутулый человек с ярким, живым лицом, с квадратными очками в тонкой оправе, с тёмными зализанными волосами и с накинутым на плечи белым просторным халатом. Голос его звучал слегка приглушённо, но, тем не менее, твёрдо и уверенно. Говорил он словно некий оратор на выступлении медленно и размеренно, так чтобы каждый был способен его услышать и понять.

- Приветствую вас Сергей, - я пожал протянутую мне руку. – Дела, мои должен, сказать хорошо. Вы будете принимать участие в сегодняшней процедуре?

Оказавшись в какой-то новой для тебя компании или коллективе, ты всегда встречаешь там новых для тебя людей, вне зависимости от того нравятся они тебе или нет. И вне зависимости от того, есть ли у тебя о них какое-либо определённое мнение. Я не мог сказать, что подобное мнение было у меня по отношению к Сергею. Хорошее или плохое, я просто его знал. Знал как руководителя обладающего определённым влиянием в «Анот-13», как учёного, за спиной которого было целых три космических экспедиции, как человека, с которым я имел несколько коротких бесед. Из нашего общения я мог заключить, что это была достаточно спокойная и уравновешенная личность, предпочитающая вести споры только в тех сферах, в которых она хорошо разбиралась. Иные темы для каких-либо дискуссий были ей просто не интересны.

Сергей возглавлял одно из научных подразделений «Анот-13», которое не принимало участия в событиях на Фельме, и вообще не занималось вопросами, связанными с изучением «Стержня». Поэтому встреча с ним именно сегодня меня несколько удивила.

- Нет, - короткий ответ развеял все мои сомнения. – Я здесь исключительно для решения одного технического вопроса, после этого я сразу же удаляюсь.

Процедура дезинфекции закончилась и перед нами открылась круглая дверь, над которой предварительно загорелась зелёная голограмма. Не задерживаясь ни минуты, мы направились по небольшому коридору, стены которого были покрыты специальной защитной тканью.

- Читали вчерашнюю военную сводку? – будничным тоном осведомился у меня Сергей.

- Да, - с мрачным видом ответил я.

- Тогда, наверное, уже слышали о случившейся трагедии?

- Слышал, - я утвердительно кивнул, на самом деле мне не хотелось поднимать эту тему. – В ходе новой атаки на орбите «Первой» планеты экзоциане уничтожили наш эскортный авианосец «Неизменность». Никаких сообщений о выживших уже больше шестнадцати часов.

- Что скажите об этом?

- Кроме того, что мы вновь потеряли на этой войне большое множество людей и это ужасно? Могу добавить слова о стратегическом ущербе нашим войскам, но лучше воздержусь.

- Бесспорно. Мы в очередной раз вынуждены видеть, как наши ряды редеют и защита становится всё слабее. А ведь эта война ещё только началась. Как думаете, сколько она продлится? Год или два?

- Сложно сказать, - признался я. – Трудно что-либо предполагать, но если экзоциане стремятся к полной оккупации и захвату всех наших колоний, то на это им потребуется длительное время. На самом деле большой срок.

- Но наши бравые войска, разумеется, не позволят этому случиться? – заметил Сергей.

- Не позволят, - мрачно согласился я.

- Послушайте. Вы сказали о полной оккупации, но разве экзоциане в ней заинтересованы? Мне казалось, что им куда выгоднее уничтожить нас вместе со всеми нашими территориями? Ведь их лидеры считают, что они это всё-таки высшая раса?

- Чушь, - сразу отрезал я. – Может быть смерть большинства из нас и представляет для них некий интерес, но они точно не размышляют о нашем полном истреблении. В противном случае они бы уже разрядили по нам весь свой ядерный арсенал.

- Но ведь они уже не раз применяли атомные бомбы и ракеты, - напомнил Сергей.

- Применяли, - я кивнул. – Но только в строго определённых ситуациях. Если экзоциане хотят захватить наши планеты, то они должны сделать это с минимальным уроном для их экологии, иначе все эти миры будут почти безвозвратно потеряны. Какой толк от колонии, если жизнь на ней невозможна?

- Мысль конечно верная, но вот что если их цель вовсе не достижение контроля над планетами и их ресурсами, а нечто совсем другое?

- Тогда я совершенно не понимаю их тактики и стратегии.

Хотя, если говорить откровенно, то стратегию и планы экзоциан, до сих пор, с трудом понимает всё наше Верховное Командование, не говоря уже об Экстренном Совете. Агенты из ВКР с самого начала войны работают над тем, чтобы разгадать замыслы врага, стремятся захватить записи с командующих кораблей, прослушивают переговоры. Военные теоретики выдвигают гипотезы и предположения. В то самое время, когда линию фронта закрывают простыми солдатами, такими как, например, бойцы из экипажа эскортного авианосца «Неизменность». Впрочем, так было всегда и во всех войнах. Что на поверхности нашей родной планеты, что за её пределами.

- Вы знаете, на самом деле это довольно забавная ситуация, - с совершенно серьёзным лицом заявил мне Сергей. – Конечно, по-своему. Почему-то одни поражения часто притягивают к себе другие, как будто если ты в чём-то проигрываешь, то просто должен делать это во всех возможных случаях.

- Что вы хотите этим сказать? – спросил я.

- Следующее, - прозвучал многообещающий ответ. – Вы многое знаете о Карантинных Системах?

- Кое-что знаю.

- На прошлой неделе Группа Первого Контакта проводила на планете Граница очередные научные испытания. Важные испытания. Объектом их являлся новый химический газ К478С, и проверка его воздействия на формы жизни, подвергшиеся масштабному заражению и многочисленным мутациям.

- И каковы их результаты?

- Плачевные. Газ оказался полностью неэффективным против абсолютного большинства заражённых. Причинить вред он сумел лишь единицам. Боюсь, что это ещё один провал среди исследований, проводимых в данной сфере.

- Постойте, - я внимательно посмотрел на него. – Скажите, вы что, сравниваете неудачные испытания какого-то химического газа с гибелью целого авианосца вместе со всей его командой? Серьёзно?

- Более чем. В двух разных областях это две разные трагедии.

- Знаете, я сомневаюсь, что неудачные испытания химического газа, это такой грандиозный провал, особенно если сравнивать его с гибелью боевого звездолёта. Не согласны?

- Поверьте, когда вы поймёте, что наши системы направленные на создание защиты от вирусных угроз, идущих из Карантинных Систем медленно, но верно устаревают, вы уже совсем по-другому посмотрите на эту ситуацию.

Мы прошли через коридор, и попали в ещё одну, небольшую комнату, также предназначенную дезинфекции. Вероятно, она была поставлена здесь для полной и абсолютной уверенности в том, что никакая зараза в этом месте принципиально не сможет пройти. Мы зашли внутрь, и за нашими спинами беззвучно закрылись двери, с лёгким шипением началась повторная процедура.

- Как думаете, это правильно, что мы изучаем «Стрежень»? – спросил у меня Сергей.

- «Стержень» - это хранилище данных собранных Третьей Службой, и он представляет собой определённую историческую ценность, - произнёс я. – Его изучение необходимо.

- Да, понять смысл всего нового, что будет обнаружено нами в процессе колонизации, эту доктрину знают все. Однако действительно ли это нужно нам? Если можете, скажите, основываясь на своём личном мнении, а не на мнении руководства.

- На своём личном, говорите? «Стержень» содержит в себе информацию относительно, так называемого, «феномена атакаи». Теоретически, это некие сведения о заповедниках, расположенных на различных планетах. Почему же всё это не изучать?

- Вы хорошо сказали о заповедниках, - прищурившись, заметил Сергей. – При этом ни словом не обмолвились о технологиях атакаи, а ведь в хранилище Третьей Службы ищут именно это.

- Вообще-то, сейчас трудно говорить о каких-либо технологиях, ведь официально существование расы атакаи так и не подтверждено.

- Но, лично я верю, в то, что они действительно существовали, и в то, что это именно они построили все заповедники, а вовсе не какая-нибудь хитрая игра природы. И к тому же, слухи о технологиях уже есть. А где имеют место технологии, там должно быть и оружие, военные системы. Ведь, так или иначе, мы все понимаем, что Ассоциация искала именно это для своих целей.

- В свою очередь, должен заметить, что и вы кое-что правильно сказали. Всё это - только слухи. А оружие, хотите, соглашайтесь, хотите, нет, но оружие всегда оказывается полезно в военное время.

- В войну слишком многое меняется местами, а к приходу мирного времени так и не возвращается назад. Разве человечество уже не допустило множество ошибок, оправдывая их все той или иной необходимостью? Вы тоже если хотите, соглашайтесь со мной, а хотите, нет, но я считаю, что изучение «Стержня» это ещё одна такая ошибка.

- Вопрос вовсе не в оружии, и даже не в войне, - твёрдо сказал я. – Лично я сомневаюсь, в существовании атакаи, но, что если сведения обо всём этот могут иметь какую-то ценность? Что если они могут пригодиться Земле и колониям? Что если они могут как-то помочь нам? Ведь в каком-то роде именно в этом главный смысл науки, помогать людям. Вы со мной не согласны?

- В принципе согласен, - кивнул Сергей и немного подумав, добавил. – Тогда, если подобного рода информация действительно обнаружится, я вижу только два варианта развития событий. Первый - нас всех вежливо попросят удалиться со сцены, второй - нас всех арестуют и в скором времени в чём-нибудь обвинят, если вдруг мы начнём мешать каким-либо исследованиям. Вы готовы также вежливо всё бросить и просто уйти?

- В случае, если я получу такой приказ, то я должен так поступить.

- А как же материалы, данные? Как же процесс изучения?

- Тогда этим будут заниматься уже другие.

- Возможно, если вы и придерживаетесь именно такой позиции, - Сергей, вновь прищурившись, посмотрел на меня через стёкла своих квадратных очков. – А как же ваш друг Фарвангель? Думаете, он тоже просто уйдёт?

- Андериус разумный человек, который уже не один год работает в МОНИО. Не вижу причин, что могут заставить его конфликтовать с руководством. Он знает порядки, и знает, как работает существующая система.

- Вы так уверенны в этом? Ведь вы вполне можете оказаться правы, и «Стержень» действительно может содержать в себе ценную и даже важную информацию. Что если господин Фарвангель близок к большому научному открытию? Что если он только и думает о том, чтобы его совершить? И что если в самый последний момент, у него отнимут «Стержень»? А вместе с ним и шанс на это большое и важное для его жизни открытие? Вы действительно думаете, что тогда он всё бросит и просто так уйдёт? Действительно думаете, что он не пойдёт ради продолжения своих исследований на риск?

- Что вы имеете в виду? – я почувствовал, как внутренне невольно напрягся.

- Во вселенной есть множество лиц заинтересованных в изучении древних загадок. Многим из них достаточно всего лишь хорошо заплатить, а иным и платить ничего вовсе не нужно, только дайте им материал. Андериус мог бы прибегнуть к помощи именно таких лиц.

В этот самый момент я был готов поверить во всё что угодно. И самое первое это в то, что Сергей, ни кто иной, как один из известных провокаторов Службы Безопасности, который сейчас проверяет меня на прочность, а вечером в спешке напишет на меня донос. Что он хочет сказать этими словами? На что пытается мне намекнуть? И что я должен ему ответить? В идею с провокатором я, разумеется, окончательно не верил, однако подобные, столь откровенные сомнения в верности общему делу моего друга, вызывали во мне столь же яркую, откровенную неприязнь. Ведь если Андериус вдруг действительно, не дай Бог, выполнит одну из этих безумных идей Сергея, то этот поступок расценят как предательство и измену, а его самого объявят врагом народа и преступником. На него заведут дело по статье, и после этого отправят на суд. А с теми, кто идёт по политическим преступлениям в нашей стране всегда разговор вёлся короткий. Или подобный поступок расценят как колониальное преступление? Круглые двери с шипением разъехались в сторону и в результате, ответить своему собеседнику я так и не успел.

Перед нами открылось просторное, хорошо освещённое помещение, где в шахматном порядке было расположено несколько голографических компьютеров. Некоторые были отключены, другие напротив, светились ярким синим цветом. За ними в стоячем положении работали люди из числа сотрудников научного персонала. Уже знакомый мне охранник, в серой одежде и с армейским пистолетом на поясе, проверил наши документы, после чего потребовал предъявить личные гражданские номера. Мы оба закатали рукава, и только затем нам позволили пройти.

- Всего наилучшего, - бесцветным голосом пожелал мне Сергей и направился по своим делам.

Я только лишь молча кивнул, и какое-то время смотрел ему вслед, обдумывая то, что не успел сказать. А заодно и то, что сегодня услышал. Провалившиеся испытания, чёрная смерть и со временем устаревшие защитные системы. Зная о том, что происходит на «Первой» планете, а также на многих других Внешних колониях, о ситуации в Карантинных Системах не думаешь как о чём-либо особенно страшном. Для большой части межпланетного сообщества они вообще не выглядели серьёзной угрозой на фоне всё разрастающейся полномасштабной войны. Однако ведь если подумать, когда-то и существование экзоцианской армады казалось для многих чем-то не заслуживающим настоящего внимания. И чем это обернулась для нас теперь? Может быть, здесь речь идёт о ещё одной угрозе, которой мы снова просто не уделили достаточного внимания в нужное время?

Расположенная слева от входа стена обладала широким окном из бронированного стекла. Прямо за ним открывался вид на большое хранилище, в каком-то смысле имеющее право называться одним из важнейших мест данного научного комплекса. Медленно ползущий конвейер похожий на какое-то странное насекомое вёз на себе десятки контейнеров, ящиков, криогенных капсул и просто обычных пакетов. Несколько подвижных манипуляторов ловко выхватывали из общей ленты отдельные предметы и размещали их среди многочисленных ячеек, устроенных в стенах и в полу хранилища. Вся эта деятельность строго подчинялась заранее отрегулированной системе полностью контролируемой людьми в научной форме.

Глядя на них, я внезапно подумал о том, что если однажды чёрная смерть действительно снова станет для нас угрозой, то войну с ней начнут и закончат именно здесь. Среди лабораторий и белых стерильных стен, заслуженные учёные и исследователи. Без взрывов, без снарядов и без лазаретов, переполненных раненными после новых бомбёжек людьми. Вернее лазареты как раз, скорее всего, будут, но там окажутся совершенно другие раны и другие способы их лечения. Также как и способы борьбы с этой угрозой окажутся совершенно другими. Не будет ружей, не будет автоматов, не будет угрызений совести по ночам, в те редкие минуты, когда она вновь всё-таки просыпается. Эти люди, здесь и сегодня, а может быть завтра и уже в другом месте придумают какую-нибудь искусственную структуру, чудодейственное лекарство или что-нибудь другое этом же роде. Быть может, они совместно сделают то, что их коллеги не смогли сделать более сорока лет назад, а быть может, среди них просто найдётся один у кого это действительно сможет получиться. Какие мотивы будут у этих людей, какие мысли? О чём они станут мечтать? Что будет двигать каждым из них тогда, когда они будут разбираться в своих пробирках и схемах? Стремление узнать что-то новое, сделать важное открытие или спасти с его помощью множество жизней?

А что движет мною сейчас, в глубоких и грязных окопах? В следующих одна за другой высадках и десантах? Стремление спасти других, уничтожить врага, просто выжить? У меня свои угрозы и свои методы борьбы. Я не из тех, кто лечит болезнь. Я скорее из тех, кто отрезает поражённые конечности, и это смысл его работы. Делать то, что необходимо делать. Чего я на самом деле хочу, так это, наверное, вернуться домой, и вернуться назад живым. Хочу проснуться от всего этого кошмара, что называется передовой. Однако время всё ещё продолжает идти. С самого начала войны я выполнял приказы, и именно они были моим главным руководством во всех ситуациях. Иногда вместе с ними в игру вступала также и совесть. Но здесь и сейчас ситуация постепенно менялась, и разговор с Сергеем лишь ещё одно тому подтверждение. «Стержень» неумолимо изменял положение дел вокруг меня и каждого человека в «Анот-13», и вместе с ним он также менял и понятия о ценности всего того, что происходило вокруг него. В первую очередь, он менял понятия о ценности окружающих его людей. Возможно, я должен был признать, что скоро руководствуясь одними приказами найти правильный выход из ситуации мне уже не удастся. Возможно, что совсем скоро каждому из нас придётся принимать решения самому. И мне, и Андериусу, и Сергею. Вообще всем. Время всё ещё продолжает идти, и оно несёт с собой новые перемены.

Развернувшись, я широкими шагами направился по уже давно знакомому и исследованному маршруту, стараясь отвлечься от неприятных дурных мыслей и попутно вспоминая события последних дней.

А вспомнить на самом деле было что. И в первую очередь то, что для начала для всех нас несколько прояснилась ситуация со «Стержнем», а следом за ним стали более ясными и некоторые детали операции «Кольцо». Мы до сих пор не знали, к какому итогу стремилось её руководство и не знали, ради каких целей силы ВКР сотрудничают с сотрудниками из СБС. А ведь вопрос это был важный и даже принципиальный. И дело вовсе не в том, что есть слухи, будто разведчики и длинные плащи терпеть не могут друг друга. Это вовсе не так, и дело здесь совершенно в другом. А дело в том, что задача Военно-Космической Разведки - это поддерживать Военно-Космические Силы Содружества, обеспечивать жизненно важной информацией нашу армию и Экстренный Совет, осуществлять проведение специальных операций. То есть другими словами - работать с теми угрозами, которые исходят извне Пространства Содружества. А Служба Безопасности непосредственно занимается борьбой с внутренними угрозами, например, противостоит терроризму и сторонникам подрыва власти действующего режима. И именно здесь заключался мой главный вопрос. В каком месте сферы влияния этих двух спецслужб пересеклись? Да ещё так, чтобы здесь оказались замешаны атакаи? Последние кстати были вовсе не пустым звуком.

Изначально нам было известно об этой операции совсем немногое. Одна из секретных научно-исследовательских баз Третьей Службы Ассоциации занималась какими-то работами на планете Фельма и содержала всю информацию о них на своём КАХИ «Стержень». Уже после окончания Гражданской войны, а точнее именно сейчас, эта база была обнаружена силами СБС, которые совместно с силами ВКР принялись за изучение содержимой информации этого самого «Стержня». И для этой цели они переправили его вовсе не на какую-либо секретную базу в Солнечной системе и даже не во Внутренних колониях, а на один из крупнейших научных комплексов МОНИО на «Шестой» планете. К слову, в непосредственной близости от зоны боевых действий. И самое главное это то, что специалисты СБС работают в окружении биологов и ксенологов, в то время как теоретически «Стержень» должен содержать в себе информацию об оружии и военных технологиях. То есть здесь нужны люди совершенно другой специализации. И именно это, к слову, смущало меня в начале операции «Кольцо» больше всего. И лишь совсем недавно ситуация действительно немного прояснилась. Это относится и к той части операции, которую её руководство решило раскрыть, и к столь быстро появившимся слухам о существовании внеземных технологий. Тех самых, о которых в беседе со мной упоминал Сергей.

Как оказалось, Третья Служба уделяла значительное внимание «феномену атакаи», и её база на Фельме занималась именно этим вопросом. Её персонал занимался изучением заповедников, проводил параллели между ними, пытался понять принцип тех технологий, с помощью которых они был построены. Конечно, в том случае если атакаи действительно существовали. Собственно именно по этой причине СБС и потребовался для участия в операции «Кольцо» научный комплекс «Анот-13». Потому что именно здесь находилась одна из крупнейших лабораторий МОНИО, специалисты которой также работали с «феноменом атакаи». Специалисты, которые не один год работали с самим Реликтом. Не стоит и говорить о том, что научный персонал «Анот-13» в своём большинстве всегда входил в состав тех учёных, кто твёрдо верил в существование атакаи. Именно по этой причине СБС задействовало людей из МОНИО для работы со «Стержнем». К тому моменту, когда длинные плащи смогут добраться до содержимого «Стержня» им нужны те, кто раньше уже работал с вопросом атакаи. Много работал. Те, кто действительно разбирается в этой сфере и действительно многое в ней знают. А где ещё можно найти лучший вариант, чем не на планете где расположен крупнейший из известных заповедников атакаи, который изучают с самого первого дня его открытия? Чем не в той самой лаборатории, в которой работали с его материалами? Видимо именно по этой причине руководство операции «Кольцо» и решилось пойти на такой риск. Тем более, что Андериус уже упомянул как-то раз о том, что длинные плащи намереваются сравнить данные из «Стержня» с Реликтом. Значит для них действительно важно вести связанные с ним работы именно на этой планете.

Конечно, во многих вопросах до сих пор оставалась некоторая неясность. Что именно ищут ВКР и СБС? Просто хотят узнать, что может сказать информация на «Стержне» об атакаи? Что-то вроде общего обзора? Бред. ВКР длительное время контролировало все работы МОНИО относительно «феномена атакаи» и я уверен, что СБС не оставалось в стороне. И если, на самом деле, говорить откровенно, то за весь период всех этих работ ничего по-настоящему стоящего об атакаи так и не удалось обнаружить. Ничего такого, что было бы способно изменить межпланетное сообщество или представлять собой стратегическую ценность для правительства. И что это означает в свою очередь? Это означает, что раз наши спецслужбы подняли такой бум да ещё и на фоне боевых действий на фронте, и с учётом того риска, с которым сейчас проходила операция «Кольцо», значит в этот раз они действительно обнаружили нечто серьёзное. Ухватились за что-то действительно важное и ценное, и теперь не хотят этого упускать. Ещё одно подтверждение моих мыслей о том, что СБС вероятно заранее знало о той шахте на Фельме и, скорее всего, даже догадывалось о том, с чем там могли вестись работы. Но что такого серьёзного могло оказаться в «феномене атакаи», если информация на «Стержне» так заинтересовала Разведку и Службу Безопасности? И к слову, если за эту информацию так отчаянно сражались террористы? Ведь об их нападении на Фельме также не стоит забывать. Неужели во всей этой давней истории о заповедниках и их тайных секретах может появиться ещё одна глава, в которой появится что-то важное? Что-то способное изменить всю эту историю и то отношение к ней, которое сложилось сейчас?

Разумеется, сохранившаяся неясность породила множество слухов. Большинство из них были связанны с тем, что Третья Служба якобы смогла найти некие технологии атакаи и их секрет теперь покоится где-то в глубине «Стержня». Инструкции по созданию заповедников или другие технологии способные изменить мир. Частичка самой цивилизации атакаи. Именно об этом теперь говорили многие из сотрудников «Анот-13». Именно это теперь занимало их мысли. Технологии атаки, технологии внеземной разумной формы жизни. Совсем другая и чужая для нас цивилизация. Конечно, если она действительно существовала, как постоянно любил говорить я. И к слову не только я один. Слухов о том, что на «Стержне» может храниться информация о подобного рода вещах, быстро стало много, вот только, как и все слухи, они только больше путали и не давали толком увидеть картину. Если там и есть какие-либо технологии, зачем они нужны правительству? Как их можно использовать и что они могут дать? И, в конце концов, какая часть слухов, правда, а какая вымысел? На эти вопросы нам всем ещё только предстояло искать ответы. Сотрудники СБС пока ничего не комментировали, а мы как солдаты спецназа ВКР пока до сих пор получали минимум информации. Поэтому во многом ситуация оставалась весьма туманной. На самом деле забавно, получив ответы на часть своих старых вопросов, у нас почти сразу появились новые вопросы, ответов на которые пока ещё не было. И большинство из нас было уверенно в том, что когда мы вновь получим новые ответы то ситуация всё равно повторится снова. Один и тот же повторяющийся круг. И выхода из него пока никто из нас толком не видел.

Насколько мне было известно, сегодня сотрудники СБС собирались провести операцию по взлому системы безопасности «Стержня». Если у них всё удастся, то мы наконец-то сможем получить доступ к хранящейся на нём информации. То есть в ходе «Кольца» начнутся новые решительные перемены. Как вчера вечером обмолвилась мне Майя, Андериус и некоторые из его людей будут участвовать при этой операции.

Мой путь лежал в местный информационный центр, который, в каком-то смысле, также служил здесь ещё и библиотекой. Высококачественное, передовое оборудование. Ряды высоких светящихся синим цветом шкафов, внутри которых хранились бесчисленные информационные таблички и цифровые книги. Стеклянные столы, стулья и кресла. Кожаные диваны. Культуры внеземных растений в цветочных горшках. Ещё когда я входил внутрь мой взгляд наткнулся на наблюдательную камеру, установленную над главными дверями. Без сомнения здесь, как впрочем, и везде, их был установлен не один десяток. Программа Межпланетного Контроля по-прежнему давала о себе знать, работая в соответствии со Специальным Законом «О безопасности», который Экстренный Совет принял почти сразу после окончания Великой Эпидемии.

Должен признать, народу в этот час здесь было много. На первый взгляд даже слишком. Но в этом на самом деле не было ничего удивительного. На время взлома системы безопасности «Стержня» почти все остальные работы в «Анот-13» были приостановлены или отменены. Почти весь персонал получил внеплановый выходной, правда, без разрешения покидать территорию комплекса. И многие из всех этих людей отправились именно в информационный центр. А куда ведь собственно ещё? Во-первых, здесь библиотека, а они в колониях всегда пользовались особенной популярностью. Во-вторых, в случае обновления военной сводки первые сообщения появятся именно здесь, а они сейчас интересовали действительно большое количество людей. И, кстати, меня в том числе. Хотя мне и хотелось как можно больше забыть о боях и сражениях в те дни, которые я провожу на этой научной базе, меня до сих пор волновало общее положение дел на фронте. Признаюсь, я с надеждой ждал перемен к лучшему. Но их никак не было, и с каждым днём ждать их становилось всё труднее. Как лично мне, так и многим другим кого я знал.

Несколько удивительно, и одновременно с тем весьма практично поступил в этой ситуации Юрий. Он просто занял почти всё своё свободное время чтением. И не просто интересом к новостям или художественной литературе, которая всегда привлекала нас обоих ещё со школьных лет. Он начал читать о «феномене атакаи». И при том столько, что Севариан и Артём всерьёз заговорили о том, что наш друг собрался поступать в университет на факультет ксенологии. Конечно, в виду официального отсутствия в галактике других цивилизаций кроме земной, атакаи не воспринимали как реально существовавшую разумную форму жизни, но самой теории о них уделяли достаточно внимания. Точно также как много внимания им стал уделять теперь и Юрий. Он читал о заповедниках, он читал о мнениях различных учёных, он читал об экспедициях МОНИО, в разное время занимавшихся решением этого вопроса. При этом Майя и Андериус по возможности помогали ему своими советами и делились информацией. Какое-то время я не понимал этого нового увлечения моего друга, пока он мне всё сам не объяснил.

- Егор, ведь ты понимаешь, что в существование этих атакаи я совершенно не верю, - как-то раз, сказал он мне, когда мы вновь завели разговор на эту тему. – Но дело здесь совершенно не в этом. «Феномен атакаи» заключается в чём? Есть несколько заповедников и точно никому неизвестно откуда они такие взялись. Появились сами, исходя из необъяснимых причин, или их построили представители внеземной цивилизации. Я знаю, какой точки зрения ты придерживаешься на этот счёт, и ты знаешь, какой точки зрения придерживаюсь я. Кроме этого мы оба понимаем, что ни Андериус, ни Майя с нами не согласятся, но не в этом суть. Ты согласен с тем, что я только что сказал?

- Согласен, - равнодушно кивнул я.

- Отлично! – ответил Юрий, которого отсутствие моего энтузиазма никоим образом не смущало, так как ему вполне хватало и своего. – Дело вот в чём. На протяжении многих лет, преимущественно после окончания Великой Эпидемии, МОНИО организовывало различные экспедиции на разные планеты с целью разобраться в «феномене атакаи». Ни для кого не секрет, что все космические экспедиции МОНИО финансируются государством, и если правительство считает какую-либо из них совершенно бесперспективной, то тогда она просто не состоится. Согласен?

- Согласен, дальше то что? Всё это я уже знаю.

- Я в курсе. И как раз в этом всё дело. Не смотря на то, что подавляющее большинство научного сообщества не верит в существование атакаи и то, что это именно они построили все эти заповедники, вот уже несколько десятилетий государство продолжает интересоваться этим вопросом. Снаряжаются экспедиции, которые ищут ответы. «Феномен атакаи» продолжает притягивать к себе внимание, а это означает, что в конченом остатке он чего-то всё-таки стоит. Ведь если вся эта теория действительно была всего лишь обычной пустышкой, на неё бы никто не тратил бы столько времени и сил. В конце концов, никто бы не стал тратить на всё это деньги.

- И что ты хочешь этим сказать? – спросил я, мысленно понимая, к чему он клонит. – Что атакаи действительно существовали.

- Я вовсе не это хочу сказать, - вдруг успокоившись, ответил Смекалов. – Я хочу сказать, что с этими заповедниками нечто связано. Возможно, за ними действительно стоит нечто ценное и именно это ищут уже много лет. И возможно, что именно сейчас наконец-то нашли. Понимаешь?

Разумеется, я понимал. На самом деле я был действительно удивлён. Юрий всегда относился к заповедникам скептически, даже когда мы служили на Траектории, он не верил, что на дне «Ямы» можно действительно найти что-нибудь ценное. Человек, которого всегда одолевала небольшая толика безразличия и равнодушия. Человек, который всегда жил теми ценностями, что далеки от ценностей настоящих космических мечтателей. И вдруг такой энтузиазм. Что бы он раньше не говорил относительно всего этого вопроса, но сейчас он на самом деле считал, что слухи о технологиях атакаи могут иметь и свою грань реальности. Более того, Юрий рассчитывал найти хоть слово об этой грани в официальных источниках и собраниях о «феномене», в надежде иметь хоть относительное представление о том, с чем мы возможно сейчас здесь столкнулись. Севариан сказал ему «попробуй», Арсений отнёсся с неподдельным интересом, Артём с непониманием, Кар произнёс «безнадёжно», а Закарий назвал это мудрой мыслью, из которой может получиться толк. Но что удивило нас ничуть не меньше, чем внезапный научный порыв нашего товарища, так это то, что когда капитан узнал о затее Юрия, то полностью её одобрил. И более того, распорядился незамедлительно доложить ему, если что-нибудь вдруг обнаружиться. Это вместе с тем, что Франкрузаер, как нам всем казалось, был просто физически не способен к сарказму. Итак, мой лучший друг официально сделался нашим отрядным научным спецназовцем. Полностью занял себя изучением докладов и рапортов о проведении экспедиций МОНИО. Уже и несколько документов о Траектории просмотрел. Что же до меня, то я, разумеется, поддержал идею Смекалова, откровенно не веря в её успех.

И именно, исходя из такой точки зрения, каково же оказалось моё удивление, когда Юрий сообщил мне, что он кое-что нашёл. Сказал он мне это вчера вечером, при этом без какой-либо гордости или торжества. Напротив он скорее был чем-то обеспокоен. При всём притом, что именно вчера он наотрез отказался делиться своими новостями и сразу поставил условие, что сообщит их только на следующий день, когда мы встретимся в библиотеке. В компании Майи и её подруги, и одновременно с этим коллеги, Марты. Разумеется, я не стал отказывать ему. Признаюсь, я даже был немного заинтересован этим его успехом. Конечно, я понимал, что предугадать хранящуюся на «Стержне» информацию Юрий точно не мог, но если он всё-таки сказал, что что-то у него есть, значит это действительно что-то стоящее.

Уверенно лавируя между читающими, и общающимися друг с другом людьми я продвигался к тому месту, где у меня была назначена встреча. Должен сказать, что ожидающие меня господа уже собрались вместе, и я немного опаздывал. Правда, меня это почти не смущало. Юрий и Майя заняли один из стеклянных столов, вокруг которого стояло четыре таких же стеклянных кресла. Марта сидела в их компании и внимательно изучала какой-то текст на своём цифровом планшете. Миловидная и стеснительная девушка с короткими чёрными волосами, с которой я познакомился уже после прибытия в «Анот-13». По словам Майи, она делала в работе большие успехи и заслужила личную похвалу самого профессора Добровского, однако сама Марта оценивала собственные достижения крайне критично. Лично мне подобный подход в целом казался положительным.

- Ты опоздал, - заметила Соколова, когда увидела меня. – Признаюсь, я этому удивлена.

- Странно, мне кажется, я никогда не отличался особенной пунктуальностью, - ответил мой голос.

- Вообще-то, раньше, как раз, отличался, - подойдя ко мне, Майя поправила воротник моей формы. – Что ж, все мы, так или иначе, в чём-то меняемся.

Не смотря на смысл сказанных слов, я не слышал в её голосе какого-либо упрёка. Неловко поцеловав меня в щёку, Майя вернулась за стол, а я сел напротив неё. Всё это время Юрий стоял возле одного из шкафов с цифровыми книгами, держа в руках информационную табличку, и неспешно изучал её содержание.

- Рад тебя видеть, - сказал он мне с каким-то задумчивым взглядом.

- И я тебя, дружище, - я кивнул ему в ответ. – Ну что? Какие у нас новости?

- Самые разнообразные, - ответил он. – Письмо от родных получил с Земли. Они всё спрашивают о том, как у нас тут обстоят дела на передовой, всё ли с нами в порядке. О военной сводке лучше не будем - паршивая тема.

- Согласен, тема не самая приятная, лучше не будем. Я тоже письмо от своих получил, вопросы примерно такого же содержания. Отец пишет, что на Земле уже почти каждые сутки проводят новое, внеочередное заседание, принимают различные решения относительно зоны экзоцианской агрессии, - я внимательно посмотрел на Майю и Марту, а потом снова перевёл свой взгляд на Юрия. – Итак, господа, что вы здесь нашли?

- Есть одна интересная штука, - сказал Юра и выключил информационную табличку, которую до этого держал в руках. – Скажи, ты раньше что-нибудь слышал о таком человеке как доктор Мино?

- Нет, как-то не доводилось, - после короткого размышления произнёс я. – Это имеет отношение к делу?

- Да, косвенное, - кивнул Смекалов. – Доктор Мино уроженец одной из Внешних колоний, а именно планеты Си-51. Родился в годы Великой Эпидемии и впоследствии занимался ксенологией и вирусологией. По мнению многих представителей научного сообщества, выдающаяся и интересная личность. Участвовал во многих экспедициях МОНИО, две из которых возглавлял сам. Кроме этого также посещал некоторые из заражённых планет в Карантинных Системах, в рамках совместных исследований между МОНИО и Группой Первого Контакта.

- Ты что, уже изучил его биографию? – поинтересовался я.

- Нет, только краткий обзор, чтобы уточнить некоторые моменты. А именно следующие. Доктор Мино искренне верил в то, что в галактике обязательно должны существовать другие разумные формы жизни, кроме человечества. Он считал поиск внеземных цивилизаций смыслом всей своей жизни и в соответствии с этим был одним из наиболее ярких сторонников теории о существовании атакаи. К слову, в своё время, он хорошо знал профессора Добровского, говорят, что они были близкими друзьями.

- Значит это ещё один ученый, который всю свою жизнь рассчитывал найти следы внеземной цивилизации. К слову той самой, которой за всю историю экспансии никто так и не сумел обнаружить, - заметил я. – Но общую мысль об этом человеке я понял. Какое отношение он имеет к нашему положению дел?

- Я ведь уже сказал, косвенное, - с хитрым видом улыбнувшись, повторил Юрий.

- Вы знаете, Егор, вы не совсем правильно рассматриваете ситуацию, - как бы между делом заметила Марта.

- То есть, - не совсем понял я.

- Мы, конечно, все помним, что земное правительство во главе с Экстренным Советом официально поддерживает теорию о том, что человечество это единственная форма разумной жизни в галактике. Выражаясь проще, теория о том, что разумных пришельцев не существует. Но в научном сообществе есть много тех, кто с этой теорией не согласен. И сейчас с ней стоит не согласиться, - пояснила она.

- И почему с ней стоит не согласиться? – спросил мой голос. – Я, конечно, уважаю, мнение вашего научного сообщества, но у меня есть своя точка зрения по этому вопросу.

- Потому что, учитывая сложившуюся сейчас ситуацию со «Стержнем» и то, что нам удалось найти, будет проще всё объяснить, если ты временно согласишься с тем, что атакаи всё-таки существовали, - совершенно спокойно заявила мне Майя.

Интересное предложение, если подумать. Зная, что в вопросах касающихся науки Майя редко шутит, я взглянул на Юрия и по его лицу понял, что сейчас он полностью согласен с моей девушкой. Похоже, что он и сам на время решил признать, что эти почти мифические существа действительно когда-то и были.

- Хорошо, - я легко согласился. – Итак, я весь во внимании.

- Отлично, - улыбнулась Майя, и сразу же снова сделала серьёзное выражение лица. – Приступим. Что нам вообще известно о «феномене атакаи»? То, что в разное время космической экспансии, преимущественно после окончания Великой Эпидемии, наши исследователи обнаружили несколько уникальных экологических зон, устройство которых не поддаётся объяснению. Эти зоны расположены на разных планетах без какой-либо системы или последовательности. Зачастую они сильно отличаются друг от друга, но в то же время, имеют и целый ряд повторяющихся сходств. Несколько общих моментов. Например, уже знакомое тебе дерево Лости, которое растёт в Реликте здесь на «Шестой» планете. Точно такое же дерево встречалось и в других заповедниках. Однако подобная система целого подземного леса всё равно уникальна и имеет место только здесь, в Реликте. Этого говорит о том, что эти зоны разительно выделяются на фоне экологической обстановки той планеты, на которой они расположены, но всё равно тесно связанны друг с другом. Уже после окончания Великой Эпидемии их было решено назвать заповедниками.

- Да, об этой информации мне приходилось читать, - внимательно слушая, сказал я.

- Ещё бы, это знают почти все в Известных Системах, - заметила Майя. – Я продолжу. Официально нет точной версии того, откуда именно появились заповедники. Так называемый, «феномен атакаи» содержит две теории на этот счёт. Первая утверждает, что всё это чудеса природы, которые проявляются на самых разных планетах. Её необъяснимые эффекты, понять и изучить которые мы сможем ещё не скоро. Ведь есть в колониях такие растения и животные, что не изучены наукой и кажутся нам на самом деле странными. Точно такого же отношения многие учёные придерживаются и в вопросе о заповедниках. Просто чудеса природы. К тому же, за всю историю экспансии не было обнаружено ни одного образца технологий атакаи, ни одного города или хотя бы руин. Вообще ничего кроме только одних заповедников. Никаких свидетельств в пользу того, что они действительно были кем-то построены.

- Именно по этой причине у данной теории больше сторонников, чем у другой. Это было просто замечание, - произнёс я глядя на своих собеседников. – Однако вы с таким раскладом явно не согласны.

- Разумеется, не согласны, - подтвердила мои слова Марта. – То, что технология, с помощью которой атакаи построили заповедники, так и не была найдена, трактуется как свидетельство тому, что её вообще нет, а, следовательно, и заповедники никто не строил. Это мнение признанное большинством представителей современного научного сообщества. Однако, если говорить откровенно, то выглядит оно, на самом деле, глупо. Разве простое отсутствие чего-то можно называть доказательством того, что оно не существует? Это просто неправильно в самом своём смысле!

- Справедливое замечание, - согласился я. – Однако высказывания достаточно резкие.

- Марта относится к числу тех людей кому не нравится современная верхушка научного сообщества, - пояснил Юрий. – Она называет их, напомни, пожалуйста, как именно?

- Старые маразматики в очках, которые засиделись на своих местах, и держаться только лишь за успехи собственной молодости, - с нескрываемым недовольством вспомнила девушка. – Я знаю, что они далеко не все там такие, но именно благодаря этим людям «феномен атакаи» так и остался только феноменом, и никакие исследования ни к чему так и не привели. Просто потому, что ряд учёных, не хочет всерьёз заниматься этим делом.

- В какой-то степени это действительно так, - добавила своё слово Майя. – На самом деле, профессор Добровский - один из немногих кто правда стремится найти доказательства существования атакаи, а не делает вид, что занимается этим, постоянно повторяя, что их никогда не было, и найти ничего не удастся. К сожалению, это часть той реальности, которая имеет место быть, и сделать с ней что-либо довольно трудно. Но сейчас, всё равно, немного не об этом. С первой точкой зрения о «феномене атакаи» ты знаком, теперь кратко о второй. Она опирается на ту мысль, что заповедники всё-таки имеют некую скрытую от нас систему расположение и постройки. Что у их существования есть определённый смысл. Во-первых, само появление таких мест как заповедники, которые нарушают множество законов физики и здравого смысла, кажется странным и не может объясняться просто игрой природы. А во-вторых, как я уже говорила, у них всё же есть свои общие черты. Некоторые деревья и растения, которые встречаются в нескольких заповедниках, одинаковые химические вещества, досконально наукой не изученные, но обнаруженные в воде, как в Реликте, так и в заповеднике на планете Тальбина. Конечно, это может быть всего лишь обычным совпадением, но с тем же успехом может им и не быть. Как говорится: «Обратное пока не доказано». Поэтому ряд учёных МОНИО, на протяжении уже нескольких лет утверждает, что единственным реальным объяснением появления заповедников является теория о том, что множество лет назад, предположительно несколько тысячелетий, нашу галактику населяли представители разумной формы жизни именуемые сейчас как атакаи. Как они выглядели и сколько планет контролировали - мы не знаем. О культуре, искусстве и образе жизни даже смысла говорить я не вижу - так как здесь также информации минимум. Существует предположение, что строительство заповедников в разных мирах и было их представлением о культуре, но ты сам понимаешь, подтверждения этому снова нет. Теоретически, атакаи обладали технологией космических полётов, и в том числе собственными колониальными силами. Не исключено, что куда большими, чем те, какие мы имеем сейчас. К сожалению, так или иначе, стоит признать, что все эти теории строятся больше на домыслах и предположениях, хотя такие люди как я уверенны, что в них непременно есть своя доля смысла. Однако до тех пор, пока нет неоспоримых доказательств о существовании атакаи, вопрос о них, до сих пор, остаётся открытым. И большинство научных исследователей, всё больше склоняется к тому, что его уже давно пора закрывать. Это то, что можно кратко сказать о второй теории относительно «феномена атакаи».

- Так, это я всё понял, - я положил локти на стол и сложил ладони вместе. – Собственно что дальше? Это, на самом деле, информация общеизвестная, какие у нас есть изменения? Что именно вам удалось найти?

- Найти удалось следующее, - Юрий сел рядом с нами за стол. – Ты знаешь от чего согласно теории о «феномене атакаи» исчезли все представители этой расы?

- Знаю, - я, вспомнив, кивнул. – Смертельный вирус «Агрониус», или как мы его называем «чёрная смерть». А если быть точнее его древний и старый предок, из которого он за несколько тысяч лет эволюционировал в то, что мы имеем возможность наблюдать сейчас.

- Именно. «Агрониус» возник в неизвестной нам точке галактики, и первыми его эпидемия уничтожила именно атакаи. Это если сочетать то, что говорят сторонники «феномена атакаи» и исследователи из Группы Первого Контакта, - пояснил Юрий. – Это я всё к чему. Майя не случайно сказала о том, что заповедники, возможно, являются частью культуры этой расы, а я не случайно вспомнил про уважаемого доктора Мино. Так вот. Он первый кто предложил несколько иную точку зрения на эту ситуацию. Доктор Мино считал, что заповедники были построены как убежища для защиты от вируса. Знаешь, нечто вроде бункера от ядерных бомбардировок. Атакаи хотели укрыться в них от своей эпидемии чёрной смерти, если, конечно, она действительно у них была, и тем самым спастись. Их строительство было частью плана по защите от угрозы вируса.

- Это предположение доктора Мино? – уточнил я.

- Да, - ответил Юра. – У него есть целая система расчётов и исследований, которые он приводит в качестве доказательства своей собственной теории. К слову, в МОНИО она не получила особенного распространения, зато вызвала большой интерес со стороны СБС и ВКР.

- Необычно.

А вот теперь я уже был несколько заинтригован. Почти все споры о «феномене атакаи», как и большинство, им подобных, проходили в рамках МОНИО, так как, по сути, именно эта организация занималась решением подобных вопросов. Но если на какой-то из них обратили своё внимание Служба Безопасности или Разведка, значит, этот вопрос действительно его заслуживает. Потому что в этих структурах иной подход к делу просто в принципе неприемлем. Здесь всё слишком серьёзно. И если наши спецы решили заняться этим доктором Мино, значит, для этого действительно был повод.

- И каким же оказался этот их интерес? – спросил я.

- Он оказался примерно следующим, - вздохнув начал Юрий. – Как я уже сказал тебе, доктор Мино выдвинул теорию о том, что заповедники были нужны атакаи для защиты от чёрной смерти, а если немного точнее вчитываться в его работы, то они скорее являлись частью системы, которую они разработали для борьбы с вирусом.

- Системы? – я был удивлён тому, что он использовал именно это слово.

- Да, именно системы. Доктор Мино предполагал, что у атакаи была некая технология способная спасти их от вируса «Агрониус». Что-то наподобие наших «Барьеров», только намного сильнее. Возможно даже лекарство. Понимаешь, он ставил ситуацию так, что они, как будто, знали об этой заразе куда больше, чем мы и были близки к тому, чтобы окончательно её победить.

- Окончательно. Это ты хочешь сказать, что победить не так как это в своё время сделали мы? Не спрятаться? А именно победить вирус? – я сразу понял, к чему он ведёт.

- Да, - Юрий подтвердил мои ожидания. – Я хочу сказать именно это. Хотя Мино и говорил, что заповедники нужны для того, чтобы в них спрятаться, он не раз пишет о том, что они лишь маленькая деталь в общем, и сложном механизме. Механизме, который представляет собой технологии атакаи. По крайней мере, те самые, которые были призваны бороться с «Агрониусом». Те самые, которые на самом деле могли бы в чём-то помочь и нам самим.

- Хорошо, предположим, - сказал я, чувствуя, как меня начинает немного охватывать волнение. – А если быть несколько точнее? Этот ваш доктор Мино утверждал, что у атакаи есть способ бороться с чёрной смертью? И я так полагаю, что он думал, будто этот способ работает?

- Да, - снова заговорила Майя. – Он предполагал это и приводил свои исследования в качестве доказательства. Он был уверен, что атакаи оказались почти у цели в самый последний и самый ответственный момент. Доктор Мино не раз говорил о том, что атакаи, скорее всего, просто не хватило времени закончить свою работу.

- Интересная мысль, значит, в очередной раз всё строится только на человеческих предположениях? – заметил я. – В данном случае, на предположениях этого учёного?

- Друг мой, - Юрий вдруг улыбнулся и хлопнул меня по плечу. – Мне кажется уже давно пора понять, что в этом мире вообще-то многое строится именно на человеческих предположениях! А теперь если говорить точнее. Да, у этого человека было много исследовательских работ. Он сотрудничал с рядом других исследователей из МОНИО по этому вопросу, в том числе и с профессором Добровским, который согласился с его мнением по большей части этой теории. Но что не менее важно, работы этого человека привлекли к себе внимание ВКР и СБС, о чём я тебе уже успел сказать. Так вот, они профинансировали несколько его экспедиций. Приставили к нему своих специалистов, отправили с ним охрану. Там просто куча электронной бумаги работы и сплошных отчётов, и это, кстати, только официальная и открытая информация. Я даже представить себе на самом деле не могу, сколько различных материалов там должно быть засекречено. Наверное, целое море, если они столько с ним поработали. Конечно, здесь много расплывчатых данных, и много разных неточностей, но дела это не меняет. Конечно, это нельзя назвать настоящими доказательствами и настроить здесь можно только лишь свои собственные предположения, но я повторюсь, дела это всё равно не меняет.

- Так, ладно. Я тебя понял, - я поднял ладонь. – Что конкретно ты нашёл?

- Сведения о том, что и ВКР и СБС уже несколько лет ищут технологии атакаи, как задолго до них их искала Третья Служба Ассоциации. И мы можем предположить, какой именно направленности могут быть эти самые технологии, - с совершенно спокойным видом сообщила мне Марта, на лице которой не было ни тени самодовольства, только полная уверенность человека в сказанных им самим только что словах.

- Но ведь этих технологий официально нет, и никогда не существовало! - сам не зная, от чего я так сильно взволнован, вдруг сказал я. – И тогда ничего найти не смогли, и сейчас одни только слухи о них. Ведь нет вообще никакой информации.

- Официально и Экстренный Совет занимается только тем, что укрепляет власть Содружества в Известных Системах, - твёрдым голосом произнесла Майя. – Откуда нам знать было что-нибудь найдено или нет? Откуда нам знать, что есть сейчас, слухи или истина?

- Вот про Экстренный Совет Майя не нужно, - ответил я девушке глядя ей в глаза. – Это сейчас здесь совсем не причём.

- Согласен с Егором, не стоит здесь трогать политику, - спокойным тоном поддержал меня Юрий. – Хотя она, разумеется, играет главную роль во всей этой истории. О чём мы хотим сказать? Марта правильно заметила, земное правительство уже не первый раз ищет технологии атакаи, и речь идёт вовсе не об общих поисках чего-то нового и неизведанного. Они ищут нечто конкретное, и мы полагаем, что это именно то, о чём в своих работах писал доктор Мино.

- Средство борьбы с вирусом «Агрониус»? – спросил я.

- Именно, - ответил мне Юрий. – И тому есть ряд косвенных доказательств. Доктор Мино утверждал, что Ассоциация пыталась найти и использовать для своих целей технологии атакаи. К сожалению, тогда информации о них было ещё меньше чем сейчас, поэтому он был уверен в том, что сепаратисты понятия не имели, что могли принести им такие поиски. Тем более, что в Первую Межпланетную войну угроза чёрной смерти ещё собственно и не существовала. Она дала знать о себе гораздо позже. Но сам он искал именно лекарство или то средство защиты, которое атакаи сумели построить. Как я уже сказал, большая часть его работ засекречена, однако кое-что есть и в свободном доступе. Одна из его космических экспедиций была на планете Тальбина, а другая на планете Кванта. Заповедники обоих из этих миров имели свои сходства и общие черты. Но что больше меня заинтересовало, так это то, что в своё время очередная научная экспедиция этого доктора проходила ни много ни мало на планете Траектория, как раз там, где нам с тобой довелось служить, и к слову это именно он обнаружил объект «Яма»!

- Серьёзно? – признаться, здесь я уже был действительно удивлён.

- Совершенно серьёзно, - сказал Смекалов. – И более того, ещё до начала Великой Эпидемии, свою научную экспедицию на планету Траектория направляла Третья Служба Ассоциации. И она также искала там технологии атакаи. Собственно именно после этого Мино и решил самостоятельно отправиться на Траекторию. Он посещал эту колонию лично, как самостоятельный исследователь и лишь потом прилетел туда с целой экспедицией, которая, кстати, работала под полным контролем ВКР.

- Допустим, и что же они там нашли? В смысле сепаратисты?

- Они ничего там не нашли. Когда к звёздной системе Инверсия приблизились войска Содружества, Ассоциация свернула на Траектории все свои работы, - ответила Марта.

- Точно, но сама по себе эта колония уже привлекает много внимания и именно по вопросу «феномена атакаи». Особенно учитывая, что позднее туда отправилась экспедиция Добровского, заниматься изучением объекта «Яма», - продолжил Юрий. – И знаешь Егор, мне почему-то не хочется видеть во всём этом просто несколько случайных совпадений. Ты кстати помнишь, что именно экспедиция Добровского искала на Траектории?

- Занималась изучением «Ямы», ты только что сам это сказал.

- Верно, но не совсем, - в разговор снова вступила Майя. – Вся работа полностью контролировалась наблюдателями из ВКР, и многое из того, что мы делали, на самом деле основывалось на исследованиях доктора Мино. Именно он составил карту «Ямы», которую профессор Добровский впоследствии расширил. Именно он составил список большинства растений, которые мы там нашли, и этот список Добровский также потом дополнял. Вообще, можно сказать, что основная часть экспедиции заключалась в том, что мы искали нечто, что не смог найти в «Яме» или на самой планете доктор Мино. Более того, после завершения самой экспедиции мне долго казалось, что мы просто продолжали его работы.

- Людям из ВКР явно не хватало того, что удалось найти об атакаи в этой колонии, им было нужно большее. Им было нужно нечто конкретное, - добавила Марта. – Они знали, что именно им требовалось там найти.

- Точно также как и ты сам говорил, что СБС знало о базе сепаратистов на Фельме, и просто проверяло ситуацию, - напомнил мне Юрий. – Точно также как между всеми этими совпадениями можно провести свою линию, и особенно яркой она окажется на Траектории. Это начали сепаратисты, это продолжил Мино и многие ему подобные, это сейчас продолжает Добровский. И, так или иначе, к ряду определённых работ о «феномене атакаи» правительство всегда уделяло особенное внимание. А это значит, что на то имелись свои причины. Во всей этой истории есть что-то в разное время, привлекавшее к себе чужие взгляды, заставлявшее людей бороться и искать истину. И сейчас мне кажется, что мы находимся на пороге этой самой истины.

- «Стержень», - понял я. – Ты имеешь в виду «Стержень». Правильно?

- Правильно, - Юрий кивнул. – Ты спрашиваешь, что я здесь нашёл? Я нашёл здесь просто гору самой разной информации, которая, с одной стороны, означает всё, а, с другой стороны, не означает ничего. Самое главное, что я узнал, это то, что «Стержень» не просто кусок металла, который привлекает к себе внимание наших спецслужб. Теперь я знаю, что у этой штуки есть своя история, а она в свою очередь имеет множество своих тайн. Может быть, атакаи и не существовали никогда, может быть заповедники это действительно просто странные места. Я так думаю, и ты это знаешь. А я в свою очередь знаю, что ты также разделяешь эту точку зрения. Но всё то, что происходит сейчас вокруг нас, то, что происходит сейчас на этой самой базе, всё это неспроста. Это всё представляет собой часть одного большого и запутанного клубка ниток и нить от него уходит далеко назад, и проходит через множество планет и людей. Нет, всё это не просто так Егор, и всё это происходит не случайно.

Я поднялся из-за стола и сделал несколько шагов в сторону, потом вернулся назад. Держал руки на поясе и смотрел куда-то перед собой, ничему не уделяя особенного внимания. В голове многое перемешалось. Нам просто сказали, что это задание, мы просто охраняем большой кусок железа с кучей данных. Я уже не первый год в спецназе и это не первая моя подобная миссия. И, по сути, всегда было одно и то же, мы выполняем поставленную задачу, а потом получаем следующую. Новая миссия, новое задание. А всё остальное уже не важно - оно вовсе не наше дело, оно нас не касается. Мы солдаты и мы должны выполнять приказы - всё остальное уже не наша забота. Так нас всегда учили, так всегда учили меня.

- Егор, - осторожно начал Юрий. – Ты понимаешь, к чему я веду?

- Понимаю, - после недолгой паузы ответил я. – Мы всегда выполняли подобные задания, имея лишь необходимый минимум информации. Всё что имеет значение сейчас это то, что мы здесь пока «Стержень» находится в «Анот-13», как только он покидает базу, наш отряд возвращается на фронт. И больше его история, это уже не наша история. Но сейчас мы можем предполагать, что именно скрыто среди его данных, мы представляем, что происходило до того, как его нашли. А это значит, что мы можем представить себе и его важность.

- Вот именно, - произнёс Смекалов, который вдруг тоже поднялся. – И должен сказать, это должно быть нечто действительно важное, раз вот уже столько лет оно привлекает к себе внимание стольких разных сил. Что-то стоящее, раз уже столько лет его так усердно ищут. Какая-то большая тайна и мы возможно, но только возможно, можем даже что-нибудь о ней выяснить. Не знаю как ты, Егор, я просто спать теперь не могу, размышляя обо всём этом!

- Признаюсь, я удивлён твоей реакцией, - внимательно посмотрев на своего друга, сказал я. – Ты знаешь, это конечно всё звучит интересно, но собственно что с того? Что изменилось? Ты нашёл здесь информацию, вы нашли всё это, но что после этого изменилось? «Стержень», какие-то тайны, чьи-то секреты, всё это всё равно останется недосягаемо для нас. Всё это так и останется по другую сторону занавеса, а мы будем продолжать вести свою борьбу с тем, с чем сражались раньше. Скажу ещё раз, это конечно интересно всё то, что вы здесь смогли найти, то, как провели эту линию из простых совпадений и привели её в итоге на эту планету, но ничего не изменилось. И вы сами хорошо это знаете.

- Егор, - казалось, Юрий также был удивлён моей реакцией, как и я его. – Да какая вообще разница изменилось что-то или нет? Ты думаешь, мы искали всю эту информацию, чтобы как-то повлиять на этот «Стержень»? Да, он в руках других людей и именно они будут решать его судьбу. И да, друг, мы все отлично это понимаем. Но знаешь, впервые в жизни я по-настоящему чувствую, что принимаю участие в чём-то действительно стоящем. Мы выполнили столько разных заданий, видели столько десантов, которые и вспоминать нет желания. Но вселенная полна своих секретов, полна таинственных загадок. И знаешь что, в ней не всегда было место одной только войне. Когда-то мы оба с тобой мечтали о том, что будем путешественниками, станем первооткрывателями. С того самого дня как я вступил в армию, я только здесь действительно почувствовал что могу считать себя кем-то из них. Из тех, кто открывает эти самые секреты, из тех, кто всегда идёт вперёд. И пока я здесь, пока меня снова не отправили в окопы и на заставы, я хочу ухватиться за эту мысль покрепче. Потому именно сейчас, на этой самой базе группа людей старается открыть, возможно, один из самых грандиозных секретов в Известных Системах. Быть может, пытается сделать один из тех самых, исторических моментов, о которых большинство людей потом могут только читать. А мы, так или иначе, принимаем участие во всём этом. И знаешь, Егор, мне кажется, что всё это определённо стоит свеч. Что ты мне на это скажешь?

Юрий говорил совершенно серьёзно, я видел по его глазам. Вместе с ним на меня также серьёзно смотрели Майя и Марта. Первая как будто ждала, что я соглашусь с предложенным мнением, а второй было интересно, что я действительно могу сказать в ответ. Чего же ждал от меня Юрий, я знал совершенно точно. Он просто ждал от меня слов, совсем неважно каких. Главное чтобы они были честными. Не знаю почему, но меня отталкивали все эти мысли и предположения относительно «Стержня» и технологий атакаи, с которыми он мог быть связан. Андериус, совсем углубившийся в свою работу с этой железной штукой. Сергей, со своими пренеприятными намёками. Теперь ещё и мои друзья с их предположениями. Оставалось вспомнить только капитана, который вообще ничего не хотел слышать о «Стержне». И только тут я вдруг, наконец, понял, капитан! Франкрузаер! Только сейчас я осознал, что ему неприятна вся эта история, неприятно само это устройство и то, что оно может в себе содержать. Неприятно также как и мне! Потому что мы не знаем что там. Потому что оно связанно со всеми этими предположениями, со всеми этими многочисленными совпадениями и стоит прямо в центре всех этих секретов. Потому что оно заставляет людей распускать слухи и строить безумные догадки о том кто и как себя поведёт, если дела вдруг пойдут слишком круто. А они пойдут именно так. Потому что Юрий прав, это совсем не простое задание. Это часть старой тайны, тайны, разгадать которую пытаются уже, наверное, около ста лет. И это значит, что в истории со «Стержнем» ничего не будет как раньше, всё скоро изменится. Привычная опора рухнет, и мы все полетим в пропасть, пытаясь, спасти друг друга и теряя тех, до кого дотянуться просто не сможем. Вот почему мне были так неприятны разговоры об этой штуке. Потому что она меняет всё вокруг себя, и меняет совсем не в лучшую сторону. Она подводит всех нас к черте, которая откроется именно в тот момент, когда мы, наконец, узнаем, что именно она в себе скрывает. Что именно скрывает в себе «Стержень». Мне действительно была неприятна вся эта ситуация. Потому что «Стержень» действительно таит в себе нечто большое, нечто стоящее и важное то, что способно изменить слишком многое. И я боюсь этих перемен, боюсь за близких мне людей, которые могут попасть под удар. Потому что все эти перемены не несут с собой ничего хорошего.

- Что я скажу тебе на твои слова? – медленно произнёс я, глядя в глаза своему другу. – Да Юрий, ты прав. Эта игра определённо стоит свеч.

- Вы знаете, а я, пожалуй, с вами согласен! – раздался совсем рядом с нами уставший, но довольный голос.

Должен признать, я сразу его узнал. Поэтому когда обернулся, уже понимал, кого увижу перед нами. Позади меня стоял Поль де Лион собственной персоной. Выглядел он как всегда крайне вымотанным, даже не понимаю, где он всегда так устаёт. Но гораздо важнее было то, что я совершенно не знал с какого именно момента нашего разговора, он здесь присутствует. Старший офицер наблюдения обвёл взглядом всех присутствующих, после чего остановился на мне.

- Вы знаете, действительно интересные размышления, мне нравится подобный ход мыслей, - тихо, но одновременно с этим твёрдо произнёс он. – А можно мне тоже поучаствовать? У меня как раз есть вопрос к этим двум господам, как к солдатам. Как раз о том, что именно стоит свеч.

Что ему нужно? И что он вообще здесь делает? Эти мысли быстро сменяли в моей голове друг друга в то время, пока я выжидающе смотрел Лиону в глаза. Тот казалось, как будто тоже чего-то ждал. Чего-то своего.

- Что вы чувствуете, когда убиваете экзоциан? – не дожидаясь нашего ответа, спросил он, и внимательно посмотрел на Юрия. – Что скажите, господин Смекалов?

Не стоит и говорить о том, что в этот момент Юрий мгновенно помрачнел и смерил сотрудника СБС тяжёлым взглядом, по привычке щуря искусственный глаз. На самом деле мы ждали чего-нибудь в этом стиле. Они любили так поступать, они любили задавать подобные вопросы. Длинные плащи. Они действительно любили устраивать подобные номера. Сколько этот человек успел услышать из нашего здесь разговора. В действительности меня сейчас занимал только один этот вопрос. Сколько он успел здесь услышать?!

- Когда я убиваю экзоциан, я чувствую что исполняю свой долг, - сохраняя мрачное лицо Юрий, наконец, произнёс единственно возможную в этой ситуации фразу.

Поль де Лион даже не кивнул, и никак не обратил внимания на эти слова. Он только отвернулся от Юры и также пристально посмотрел на меня. Он ждал. И я хорошо знал, чего именно он ждёт. Но почему-то я медлил с ответом, тянул, сам не понимая для чего.

- Что же вы молчите, Егор? Что вы чувствуете, когда убиваете врагов вашей страны? – вновь услышал я его голос.

Есть лишь одни правильные слова, те которые каждого из нас научили говорить. Те, которые нас всегда заставляли понимать. На самом деле никому не интересно, что ты там себе думаешь. Не интересно сейчас, и никогда не было интересно даже на Земле. Ещё задолго до выхода человека в космос. Но этому сотруднику безопасности, этому длинному плащу как раз было интересно то, что я могу сказать. Даже более чем. Ведь в случае если оно понадобиться, после всего этого он легко может написать на меня донос по этому самому вопросу. И мы все здесь это хорошо понимали. И я, и он, и те, кто нас сейчас окружал. Я молчал и продолжал медлить с ответом. И только когда уже собирался, наконец, сказать, он по-прежнему тихо произнёс:

- Пройдёмте со мной Гровский, у меня есть к вам пара своих вопросов, - Поль де Лион указал рукой куда-то в сторону.

Я переглянулся со сразу ставшей обеспокоенной Майей и всё также напряжённым Юрием, ободряюще кивнул им и после этого направился за сотрудником СБС. Место для разговора он выбрал достаточно удалённое, пустующий стол надёжно скрытый высокими шкафами. Единственным кто мог наблюдать здесь нашу беседу, была установленная под потолком видеокамера, из-за которой я тут же почувствовал себя как на допросе. Заняв одно из кресел, Лион предложил мне также сесть за стеклянный стол, после чего сложив руки вместе, уставился на меня всё тем же, неприязненным взглядом.

Этот вопрос мне уже задавали раньше, и не раз. Об этом спрашивали ещё перед отправкой на фронт, потом снова повторяли уже на передовой. Практика есть такая, нечто вроде психологической подготовки солдата, один из используемых вариантов. При том, что этот стал особенно популярен незадолго до появления зоны экзоцианской агрессии, и ещё больше после того, как она сформировалась. Я не любил этот вопрос, во многом потому, что чем дольше я проводил время на фронте, тем чаще он меня посещал. Без длинных плащей, без наблюдателей от ВКР. Он приходил сам, как правило, вечером перед сном, и порой подолгу не давал мне покоя. Что мы чувствуем, когда убиваем экзоциан? Иногда я пытался найти хоть какой-то ответ после очередного боя. Пытался хоть что-то здесь понять. Что можно чувствовать, когда убиваешь врага? Удовлетворение от полученного результата, жалость, угрызение совести? Или просто ничего? Ты всего лишь выполнил свою задачу, убрал цель. Уничтожил винтик вражеской военной машины, отлично понимая, что сам на самом деле являешься точно таким же винтиком. Об экзоцианах трудно что-либо говорить. Их солдаты, те, кого мы видели на передовой это просто какое-то зверьё, и иногда создаётся такое впечатление, будто им совсем не известны такие понятия как сострадание или милосердие. И поэтому, убивая их, ты, казалось, не должен чувствовать к ним сам ни того ни другого. Но почему каждый раз перед их смертью мне кажется, что я вижу в их глазах нечто человеческое, какую-то родную, одному тебе знакомую боль, и быть может даже что-то вроде сожаления. Иногда я видел, как перед смертью по их лицам текли слёзы. Не знаю, что они означают.

Все эти мысли вновь пронеслись в моей голове, пока я следовал за Лионом вглубь цифровой библиотеки «Анот-13». Когда он занял место за столом, я воспользовался его приглашением и тоже сел в стеклянное кресло.

- Вы знаете, что как сотрудник Службы Безопасности я имею право проводить выборочную проверку любого солдата или гражданина в Содружестве? – тихим голосом осведомился он.

- Знаю, - ответил я.

- Вы задержались с ответом на вопрос, почему так получилось?

- Я как раз собирался ответить на него.

- Собирались ответить? – он произнёс это с лёгкой иронией. – Тогда проведём маленький тест. Уверен, вы уже сдавали его один раз.

Разумеется, сдавал. Этот специальный тест проходил каждый солдат перед отправкой на фронт. С одной стороны твои ответы не имели какого-нибудь рокового значения, с другой стороны лишний раз злить спецслужбы никому не хотелось. Сейчас явно был тот случай, когда этого делать не стоит.

- Меня зовут Поль де Лион, и я являюсь старшим офицером наблюдения Службы Безопасности Содружества, - следуя установленным правилам, представился мой собеседник. – В настоящий момент приступаю к выполнению стандартной психологической проверки в соответствии с положениями директивы № 35. Ваша фамилия и действующее подразделение?

- Мастер-рядовой Гровский, специальный отдельный разведывательный отряд «Рапира», спецназ «Окитава».

- Что такое Содружество? – Лион задал первый вопрос из серии.

- Это моя Родина, - я дал первый ответ.

- Что такое Земля и колонии?

- Это то, что я обязан защищать.

- Что такое Экзоцианская Фракция?

- Это угроза моей Родине.

- Кто такие экзоциане?

- Это враги моей Родины.

- Какова наша цель?

- Оборона Земли и колоний, дальнейшее контрнаступление и принуждение противника к миру.

Сейчас будет главный вопрос, сейчас я должен правильно на него ответить.

- Что вы чувствуете, когда убиваете экзоциан? – он снова повторил его.

- Я чувствую, что исполняю свой долг, - сквозь зубы процедил я ответ.

Лион медленно выпрямился и отвёл свой взгляд куда-то в сторону. Потом достал из внутреннего кармана своей формы маленький блокнот с ручкой и открыл его. Почти все страницы были исписаны мелким, плохо разборчивым почерком. Он явно ждал вовсе не этого, ждал, что я скажу нечто иное, то, что он сможет занести в свой блокнот, сделать в нём пометку, о которой мне позже самым неприятным образом напомнит. Подобного удовольствия я ему доставлять не собирался. Пометку он всё-таки сделал. Одарив меня всё тем же неприязненным взглядом, он как-то вдруг подозрительно улыбнулся, будто на самом деле я сделал именно то, что ему было нужно. Наверное, он даже хотел что-то сказать, как вдруг именно в этот момент по всей библиотеке резко выключился свет.

Вокруг неожиданно стало так темно, что я не видел даже собственных рук, совершенно не понимая причины происходящего. Казалось, на всё помещение опустилась неподвижная гробовая тишина, которую собравшиеся здесь люди просто боялись нарушить. Потом также резко включились все мониторы и экраны, с которых исчезли новости и пропаганда, исчезло всё, что они показывали до этого момента. Сначала на них появился знак красного цвета, то ли символ то ли герб, а под ним некая надпись, вероятно на латыни. Затем знак исчез, и появились схемы, числа, тексты и карты. На них были изображены созвездия, планеты, туманности, некоторые я знал или видел в картографии Содружества, другие были мне неизвестны. Вокруг включились динамики и из них послышались голоса, они были на разных языках, на английском, французском, китайском. Некоторые говорили даже на той же латыни. Один голос, вероятно принадлежавший мужчине, говорил на русском, и я явственно услышал такие слова как проект «Колонна», Вольга-47 и некая экспедиция, направленная к этой планете. Мониторы транслировали вырезки из газет, новостей, военных сводок, все они были датированы периодом Гражданской войны с сепаратистами. А потом экран, встроенный в стол за которым я сидел, до этого в безумной спешке транслирующий фотоизображения какой-то неизвестной мне планеты, неожиданно замер и начал показывать только одну картинку. Это был чертёж странного, ранее невиданного мною предмета, явно очень большого и выглядевшего подозрительно чужим. Будто он был не из этого, а из какого-то другого мира, где технологии развивались иначе, и сама жизнь шла тоже иначе. На чертеже под предметом было написано только два слова: «Гром Апокалипсиса».

Потом всё прекратилось. Снова включился свет, правда, мониторы уже ничего не показывали, транслируя исключительно только помехи. Прямо передо мной сидел Лион, красный от ярости и смотрящий на меня с таким гневом, что я невольно подумал, будто он решил, что во всём случившемся виноват именно я. Однако, к счастью, он всё-таки так не решил. Так и не сказав мне того что хотел, Лион поднялся со своего кресла и, не проронив ни слова, быстро направился куда-то между шкафов. Я только поспешно направился за ним. Что именно здесь случилось? Ответ на это ещё только предстояло узнать.

Мы в спешке вернулись назад, где я застал своих друзей в таком же обеспокоенном и мрачном состоянии, в каком пребывал старший офицер наблюдения.

- Что случилось? – глядя на них, рявкнул Лион, как будто, они действительно могли что-то знать.

Однако как оказалось, могли. Сжимающая в пальцах небольшой персональный датчик личной связи, невероятно бледная Марта слабым голосом произнесла:

- Только что сообщили о вскрытии «Стержня», его систему защиты всё-таки удалось взломать. Правда, при этом, он каким-то образом взломал нашу.

- Как?! – Лион казалось, с трудом себя контролировал. – Чья это ошибка?

- Пока не знаем, - Майя поднялась из-за стола. – Господин Фарвангель сейчас блокировал комнату, где проходила процедура, больше лично мы ничего сообщить вам не в состоянии.

К моему удивлению сотрудник безопасности резко успокоился и взял себя в руки, снова принял усталый и измученный вид.

- Сохранение любой информации из той, что была только что показана, запрещено, - сказал он. – Все данные засекречены и представляют собой собственность Содружества. До дальнейших распоряжений все работы на комплексе прекращаются.

С этими словами Лион развернулся и направился к выходу из библиотеки, на ходу доставая стеклянную коробку своего цифрового телефона и набирая чей-то номер. Данные засекречены, их сохранение запрещено. Что это значит? Что у товарищей из СБС сейчас произошла, наверное, одна из крупнейших за всю их практику утечка информации? Тогда у них серьёзные проблемы, а вполне возможно, что и у нас тоже.

- Егор, нужно срочно к командиру, - сказал мне Юрий. – Думаю, наклёвывается что-то серьёзное.

Попрощавшись с девушками, мы уже собирались было удалиться, как вдруг Майя взяла меня за руку и подошла ко мне.

- Я знаю что сейчас, наверное, не время и не место, но всё-таки я хочу спросить это, - видно было, что она немного волнуется. – Ты так и не ответил на вопрос Лиона. Мне всё равно, что ты там ему сказал, он из СБС, и они у себя понимают только одни варианты ответов. Но что ты скажешь мне, что ты скажешь на самом деле? Что действительно чувствуешь, когда убиваешь алых солдат? Я хочу знать это.

- Я чувствую, что не хочу никого убивать, - честно признался я.

И всё-таки жизнь странная и интересная штука. Иногда в ней встречаются такие моменты, смысл которых тебе до конца не ясен. Эти моменты собираются вместе, образуют собой мозаику, и ты невольно начинаешь её разгадывать. Порой на этот процесс уходит вся жизнь.

Если ещё только попав на эту научную базу я решил, что ситуация вокруг «Стержня» и операции «Кольцо» является несколько запутанной и сложной, то тогда я глубоко во всём этом ошибался. По-настоящему сложной и запутанной она стала только в течение нескольких последних дней. Когда перемены, которых я всё это время ждал, наконец, начались.

Мы выяснили всё не сразу. Сотрудники СБС отобрали специальную команду хакеров и программистов для того, чтобы взломать систему защиты «Стержня» и расшифровать хранящиеся на нём файлы. Система была крепкой и дорогой, но при этом являлась старой и уже морально устаревшей. По этой причине кроме ряда, казалось бы, обычных сложностей и трудностей ожидать больше было и нечего. Так полагали длинные плащи. Но никто и подумать не мог, что в тот момент, когда её попытаются атаковать, эта самая система безопасности сможет контратаковать, и взломать уже систему безопасности «Анот-13», получив недолговременный контроль над всей электроникой научного комплекса. Да, как сказал мне потом Андериус, эту грёбанную программу явно писал какой-то гений во всём стремившийся достичь совершенства. Можно не сомневаться, что подобный трюк с СБС уже давно никто не проделывал, и точно не признанные морально устаревшими программы и разработки сепаратистов. Итог оказался простой. На несколько минут информация со «Стержня» частично вышла в сеть «Анот-13» и транслировалась на территории всего научного комплекса. На всех экранах и мониторах, на всех электронных досках объявлений и цифровых телефонах, в каждой лаборатории и внутри каждого шлема просто солдата. За несколько мгновений в «Анот-13» часть информации со «Стержня» оказалась просто везде. И сотрудники СБС совершенно ясно были от этого совсем не в восторге. «Гром Апокалипсиса». Как я и ожидал, я стал не единственным, кто успел прочитать об этом устройстве, пока в научном комплексе творилась полная неразбериха. Разумеется, длинные плащи приняли все возможные меры. Перезагрузили систему безопасности базы, и за несколько секунд она вернула себе контроль и собственное уважение. Запретили какое-либо обсуждение случившегося и отследили все возможные копии. Последних кстати, как говорят, так и не обнаружилось, никто просто не посмел их делать, хорошо представляя себе какие тогда могут быть последствия. А после всего этого наступила тишина. СБС при поддержке ВКР полностью взяло весь комплекс под свой контроль. Чем это отличалось от ситуации раньше, когда они и так контролировали всё и вся? А тем, что на несколько дней все работы на научной базе были прекращены. Все общие собрания отменялись. Любая связь с внешним миром была отключена и запрещена. Людям советовали ждать и не задавать лишних вопросов, пока высокое руководство не решит, что делать дальше. Пока оно не успокоится после случившегося. И все ждали. На несколько дней в «Анот-13» наступила почти полная тишина, в которой никто не решался обсуждать произошедшее. Поскольку мой отряд с самого начала присутствовал здесь для того чтобы обеспечивать безопасность, то нас в полном составе отправили охранять передатчик дальней связи, башня с которым входила в состав комплекса. Должен сказать, что мы даже ночевали в расположенном рядом с ней круглом здании, помогая охранником поддерживать порядок. При этом в саму башню никого из нас не пускали, её помещения полностью оккупировали длинные плащи. Собственно такой поворот дел не казался никому из нас удивительным. Пока работы в комплексе поставили на паузу, Поль де Лиону и ему подобным, нужна была постоянная связь с колониальным планетарным штабом на «Шестой», а быть может даже и с самой Землёй. Поэтому башня и передатчик имели просто колоссальное значение, и отправка к нему около двадцати бойцов спецназа ни для кого не выглядела излишним. Напротив, это казалось вполне разумным. Мы как солдаты были с таким положением дел согласны, но то, что нам так сказать вообще запретили отдаляться от башни, немного расстраивало. Хотя также было вполне ожидаемо.

Ситуация вновь изменилась сама спустя несколько дней, когда режим повсеместной тишины на территории комплекса был условно «отключен». Видимо разведчики и сотрудники безопасности, наконец, решили, что именно лучше делать. Или получили новые распоряжения от своего руководства, в чём я был уверен больше. В общем, операция «Кольцо» продолжалась и теперь переходила в свою новую фазу, ту в которой ей так требовалось участие сотрудников МОНИО, а именно людей Андериуса. СБС и ВКР решили провести общее собрание для персонала базы, на котором должны были объяснить события последних дней, а также объявить о том каким будет следующий шаг после расшифровки «Стержня». Если верить тому, что было сказано об этом собрании, то нам должны рассказать, что именно было найдено внутри этого устройства и что теперь делать с обнаруженными данными. Как теперь будет развиваться операция «Кольцо». Если же понимать ситуацию, так как поняли её бойцы из моего подразделения, с самого начала своей службы, работающие на Военно-Космическую Разведку, то нам снова выдадут необходимый минимум информации, возможно и скажут что-то о данных на «Стержне» чтобы пресечь возможные слухи после так неудачно всплывших наружу данных. И самое главное, сделают вид, что всё идёт точно по плану. СБС не ошибалось, оно вообще не ошибается. ВКР не прокололось, у него вообще не бывает проколов. Всё идёт строго по плану, и это собрание ожидалось провести с самого начала. А внештатный случай на территории комплекса, свидетелем которого я стал в цифровой библиотеке это просто оправданный и заранее предусмотренный риск. Так что всё под контролем товарищи. Запомните, всё под контролем.

С другой стороны, я изначально предполагал, что нечто вроде общего собрания персонала и других участников операции «Кольцо» всё-таки должно произойти. В совершенном неведении народ держать тоже не всегда легко, и далеко не всегда выгодно. Так что в любом случае это собрание должно было стать поворотным этапом во всей этой истории. И назначено оно было на сегодня.

Зал для заседаний в «Анот-13» оказался действительно большим и приятно украшенным, хотя всё равно и содержал в себе небольшой оттенок какой-то мрачности. Хрустальные люстры, высокая сцена с голографическим экраном и кафедрой для выступлений. Обитые синтетической кожей кресла, выставленные в несколько рядов, образовывали нечто вроде амфитеатра. Знамёна с гербом Содружества и наблюдательные камеры. Стены тёмно-зелёного тона, на которых расположились портреты некоторых выдающихся учёных разного времени, а также их наиболее значимые цитаты, выполненные преимущественно на латыни. Голограммы, изображающие заслуженных сотрудников МОНИО и участников космических экспедиций. Все они были в привычной для этой организации одежде, больше напоминающей военную форму. Вполне возможно, что в этом зале периодически читали научные лекции или проводили агитационные собрания. И то и другое, как правило, пользуется успехом на наших исследовательских базах.

Как и обещалось, сегодняшнее собрание касалось последних событий, связанных со «Стержнем», и новых решений в рамках операции «Кольцо». Выступающих лиц ожидалось всего двое. Поль де Лион, а также профессор Добровский. Первый должен был говорить от лица совместного руководства операции, второй, по словам как Андериуса, так и Майи, заслуживал особенного уважения. Я смутно помнил этого человека, это именно он руководил исследовательскими работами МОНИО на территории объекта «Яма» на планете Траектория в звёздной системе Инверсия. Как раз тогда, когда мой первый отряд нёс службу на пограничных планетах.

Должен признать, людей здесь собралось действительно много. Большинство – это, конечно, представители персонала «Анот-13», а также другие сотрудники МОНИО прибывшие вероятно с других научных объектов, тем не менее, тоже как-то связанных с операцией «Кольцо». Другую часть собравшихся лиц представляли солдаты. Почти все бойцы спецназа «Окитава» и оперативники СБС, среди которых присутствовал и мой отряд. Видимо мы всё-таки оказались не единственными спецназовцами кого ВКР решил привлечь к общему делу. На самом деле этого собрания я действительно ждал, и вовсе не только потому, что мне было просто интересно. Имелась ещё и другая причина, именно сегодня моему отряду «Рапира» должны были сообщить о нашем новом задании. Должны были сказать, куда мы отправляемся теперь. И мне действительно не терпелось это узнать.

Заняв своё место в одном из кресел, я ещё раз внимательно осмотрелся. Слева от меня собиралась сесть Майя, сейчас на время куда-то отошедшая, а справа на деревянные подлокотники опустил свои руки Василий. Наш военный врач. Не смотря на уже выступившую немного седину и начавший давать о себе нервный тик, Василий был ещё достаточно молод, потому что ему насчитывалось всего двадцать шесть лет. Извечный прищур серых глаз и резкие черты лица. На его левой руке виднелся неприятный след от плазменного ожога полученного ещё на Вестонии. Обычно совершенно спокойный и умеющий держать свои эмоции под контролем, сейчас Василий выглядел изрядно взволнованным. Пальцы его правой руки отбивали на подлокотнике какой-то резкий, неуправляемый ритм, выглядевший для этого человека особенно странным.

- Ты как, Вась? Всё в порядке? – спросил я, понимая, что он действительно чем-то обеспокоен.

- Нормально, - ответил он, продолжая барабанить пальцами по подлокотнику кресла. – Слушай, Егор. Скажи мне, а ты многое успел увидеть? В смысле тогда, когда весь этот кавардак был?

- Не слишком, - сказал мой голос. – Вась, мы ведь это уже обсуждали с тобой. Ты чего вдруг?

- Правда? – казалось, он был искренне удивлён. – Ах да, точно. Извини, я что-то забыл немного.

- Я как раз ведь тогда с Поль де Лионом разговаривал.

- Точно, точно. С этим длинным плащом. Как ты сказал? Вы с ним решали вопросы этики и такта? Верно?

- Верно, - я усмехнулся. – Именно так.

- Не нравится мне всё это Егор, - вдруг признался Василий. – Вот честно не нравится.

- Что именно? – решил уточнить я.

- Вся эта ситуация. Работы вокруг «Стержня», слухи о атакаи и каких-то там их технологиях. И то, как упорно люди стремятся во всём этом разобраться.

- А что здесь такого плохого?

- Наверное, то, что есть вещи, которые должны оставаться тайнами. Вещи, которые не стоит поднимать со дна и показывать свету, пусть лучше там и остаются.

- Хочешь сказать вопросы, на которые не стоит искать ответа?

- Верно, - Василий кивнул. – Знаешь, я сомневаюсь, что сепаратисты, когда работали с атакаи, могли искать что-то хорошее. То с чем они работали, ещё может принести нам массу самых настоящих проблем.

- Как говорится, проблемы всегда были по нашей части, - заметил я.

- Тоже верно, – Василий снова кивнул. – Помяни моё слово, если мы и дальше будем работать в рамках операции «Кольцо», то труды всех этих исследователей заведут нас в самое пекло. Вот только меня вовсе не это заботит. Пекло я уже видел, и не раз, и ты тоже его видел. Меня беспокоит то, что наши исследователи не понимают того, что я тебе сейчас сказал. Что есть тайны, которые должны оставаться тайнами. Или ещё хуже, как раз понимают, но никого из них это не останавливает. А ведь это ошибка, и она может оказаться для нас роковой. «Стержень» может оказаться для нас роковым. Есть вещи, которые лучше вообще не трогать. Понимаешь о чём я?

- Понимаю, - мрачно сказал я, встретившись с его взглядом. – И в этом вопросе я с тобою скорее согласен.

Вскоре пришла Майя и присела в кресло рядом со мной. Мы с Василием не стали развивать нашу тему, чему я, на самом деле, был только рад. Я не хотел говорить о подобном в присутствии Соколовой. Во-первых, я знал, что ей это не понравится, потому что наряду с подавляющим большинством сотрудников «Анот-13» она ожидала лучшего от истории со «Стержнем». Во-вторых, потому что она точно также как и я не доверяла этой штуке и в глубине души боялась, что «Стержень» принесёт с собой только боль.

В течение следующих нескольких минут представшее предо мной множество людей в серых и зелёных одеждах, в научной и военной форме заняли свои места в зале для заседаний. До начала оставалась уже совсем немного. Господа, которым сегодня предстояло выступить со своими речами, ожидали возле сцены. Поль де Лион как обычно в своём мрачном настроении и с тростью в руке. На груди табельный пистолет, на поясе специальная электрическая дубинка, которая входила в экипировку каждого сотрудника СБС. Рядом с ним профессор Добровский, высокий и достаточно крепкий мужчина уже явно немалых лет, одетый в гладко выглаженную белую рубашку с чёрными брюками, а не в типичную униформу научного сотрудника МОНИО. На вид, вполне обычный человек почти ничем не выделяющийся на фоне других людей. Густые чёрные волосы с всё более заметной сединой, аккуратные усы и борода. Вот что действительно бросалось в нём в глаза, так этого его очки. Позолоченные или быть может действительно золотые, на стёклах которых время от времени появлялись изображения и голограммы синего цвета. При этом на очках было также установлено несколько миниатюрных креплений с дополнительными стёклами. На правой руке Добровский носил портативную переносную сумку, крепко зафиксированную при помощи специальных застёжек. Замок на ней, который к слову был механическим, а не электронным, требовал введение трёхзначного номера, знал который вероятно только сам профессор.

Итак, наконец, все присутствующие заняли свои места, и к началу заседания всё было готово. Слева от Майи присела Марта, и я приветственно кивнул девушке, совсем неподалёку я заметил Анромиса и Закария Ивановича. Прямо позади меня сидели Юрий и Севариан, который снова предлагал кому-то сыграть в карты. С самого края, на первом ряду, примостился Франкрузаер. Казалось, ему не было дела до всего того, что окружало его вокруг сейчас, он был занят исключительно своими собственными мыслями и, судя по выражению его лица, мыслями исключительно мрачными. Какой-то человек вышел на середину сцены и попросил всех поторопиться, двое техников проверяли оборудование и установленный на сцене широкий экран. Человек явно начинал нервничать, голос его становился резче и в итоге нервничал он до тех пор, пока на сцену не поднялся профессор Добровский и не освободил его от этой обязанности. Профессор поблагодарил его и занял место у кафедры, активировав встроенный в неё голографический монитор. Свою сумку он снял с руки и положил на поставленный рядом с кафедрой стол.

- Господа! Я попрошу немного внимания. Пожалуй, нам уже стоит начать, - голос его звучал твёрдо и требовательно, но в то же время совершенно спокойно.

Постепенно свет в зале погас, а вслед за ним наступила и тишина. Все приготовились внимательно слушать человека, который, по словам и Майи, и Андериуса, считался одним из лучших специалистов по атакаи во всех Известных Системах. Впереди на сцене загорелся экран с изображением герба Содружества. И именно в этот момент, под покровом опустившейся на зал заседаний темноты я увидел ещё одну странную личность. Собственно вопрос был не совсем в самой личности, хотя бы лица я её и не увидел, но человек это был явно уже пожилой и явно в военной форме. Вопрос заключался в другом. Он заключался в тех, кто пришёл с ним. Это были гвардейцы. Бойцы специальных гвардейских дивизий, задачей которых являлась охрана самых важных стратегических объектов, обеспечение безопасности всех высших лиц правительства, а также участие во всех значимых парадах во всех центральных городах Земли. В дополнение гвардейцы нередко проводили наиболее ответственные и засекреченные операции бок о бок с другими солдатами такого же уровня. По мои подсчётам здесь их присутствовало всего четверо, и все в специальной парадной форме. Не смотря на то, что никакого оружия в их руках не наблюдалось, я совсем не сомневался в том, что они были вооружены. Все четверо явно играли роль телохранителей, и это значительно увеличивало уровень пожилого военного в моих глазах. В наступившей темноте я постарался разглядеть очертания его формы, чтобы определить хотя бы звание, но сделать этого мне не удалось. Неизвестная личность появилась здесь практически незаметно для большинства зрителей и, заняв вместе с сопровождающими её субъектами места в первом ряду, также как и остальные приготовилась слушать.

- Для тех, кто ещё не знает, меня зовут профессор Добровский, - представился наш товарищ в странных очках. – И сегодня меня попросили разъяснить вам информацию, которая, возможно, в самое ближайшее время будет иметь для всех вас самое первостепенное значение.

Герб на экране сменился уже начинающими становиться для моего взгляда немного привычными символами атакаи. Рядом с каждым из них был указан их перевод и смысловое значение.

- Как вам всем хорошо известно, несколько дней назад специальная команда, состоящая из сотрудников СБС и «Анот-13», провела плановое вскрытие объекта исследований «Стержень». Руководство командой, под наблюдением представителей Службы Безопасности, осуществлял директор «Анот-13», господин Андериус Фарвангель, - начал свою своеобразную лекцию профессор Добровский. – В результате проведённых работ стала известна информация о специальном проекте Ассоциации Свободных Колоний, указанном как проект «Колонна». Его целью являлся поиск и изучение различных технологий внеземной расы атакаи, с целью создания на их основе особенно мощного оружия. Во всех архивах, найденных на «Стержне» это оружие носит название «Гром Апокалипсиса».

На экране появился уже знакомый мне чужеродный предмет, тот самый который я видел на экране во время событий в цифровой библиотеке. Итак, теперь у меня есть более или менее правдоподобная версия его происхождения.

- К сожалению, принцип его работы и, что самое главное, точное назначение в настоящий момент нам неизвестны. Также нет информации о том, на каком этапе своего строительства находится данное устройство, были ли проведены какие-либо испытания, применялось ли оно хоть раз, и как именно оно должно работать. Кроме этого есть ещё ряд сомнений относительно того, какую роль сыграли в его разработке технологии атакаи, какие именно технологии и где они были найдены. Каково их предназначение. По неподтверждённым данным, устройство может быть частично или даже полностью разработано атакаи и тогда либо построено сепаратистами по их чертежам, либо переделано с учётом их возможностей под собственные нужды. Хочу особенно отметить, что каждая из этих теорий способна в корне изменить ситуацию вокруг этого устройства и отношение к нему. Если это действительно разработка и творение атакаи, то тогда перед нами предмет наивысшей ценности. Не исключено, что это последний действующий образец их технологии, только чудом сумевший сохраниться спустя столь долгий период времени. Возможно последний след их цивилизации и культуры, последний знак существования их народа, навсегда исчезнувшего и пропавшего в глубинах чёрного космоса, - профессор посмотрел на предмет каким-то печальным, разочарованным взглядом. – Следующий этап.

Картинка на экране снова изменилась, и теперь на нём возникло изображение планеты, возле которого виднелось указание её показателей и координат. Краткая информация. К слову, фотографии этого мира я тоже успел увидеть во время событий в библиотеке.

- Вольга-47, - профессор Добровский озвучил название планеты. – Классификация Земля-2. Атмосфера планеты относительно пригодна для дыхания человека в северном полушарии, в отличие от южного полушария, где концентрация отравляющих газов значительно выше. Планета обладает тремя материками и большим количеством островов, отмечается несколько морей и океанов. Сами материки покрыты густыми лесами и редкими горными хребтами, большая часть суши охвачена болотами. Между прочим, на одном из материков болота занимают почти половину всего пространства. Ценность этого мира для колонизации неопределенна, сведения о каких-либо специальных исследованиях или разработках отсутствуют. Группы наблюдения на его орбите нет. В настоящее время планета числится в картографии как брошенная колония. Максимальный уровень населения когда-либо проживающего на Вольге-47 пятнадцать тысяч человек. Причина оставления планеты: отказ от дальнейшей программы колонизации и эвакуация всех колонистов. Причины отказа неизвестны.

Вообще-то звучало это интересно. Мысль о том, что раньше на этой планете находилась действующая колония, наталкивала на различные размышления. Брошенная колония. На самом деле в этом не было ничего необычного. История экспансии знала целый ряд отдельных случаев, когда колонизация той или иной планеты прекращалась по самым разным причинам. Когда колониальный проект закрывали, если его дальнейшее развитие становилось невыгодным, или жизнь людей на отдельно взятой планете вдруг оказывалась невозможной. Например, если там обнаружился какой-либо редкий вирус или изначальные предположения об атмосфере планеты оказались ошибочны. Словом брошенные колонии встречались редко, но вовсе не являлись чем-либо из ряда вон выходящим. Транспортные корабли эвакуировали всех колонистов, забирали всё ценное и покидали планету, а людям потом выплачивали компенсации. О самих таких мирах впоследствии создавались различные легенды.

Одной из наиболее неприятных легенд быстро стала теория о том, что некоторые из брошенных колоний это только ширма. Такая легенда появилась после окончания Великой Эпидемии, во время наращивания мощи Экстренного Совета. Собственно заключалась она в том, что Содружество Земли посредством орбитальных бомбардировок уничтожает неугодные колонии, а также всех тех, кто смеет выступать против власти земного правительства. После того, как военные звездолёты зачищают планету, её записывают в картографии как брошенную колонию, а причину не указывают. Конечно, это были только слухи, которые ничем не подтверждались и всячески отрицались Экстренным Советом. И, конечно, я как солдат Содружества отказывался и не хотел в них верить. Но эти слухи были весьма популярны и не могли избежать внимания к себе. Так или иначе, все они являлись частью той политической ситуации, которая сложилась сейчас в моей стране.

- Данная планета находится на самой окраине Известных Систем, - профессор продолжал говорить, в то время как на экране одна за другой сменялись панорамы Вольги-47. – Согласно не подтверждённой информации, сохранившейся ещё после эвакуации населения колонии, данный мир подлежит заражению вирусом «Агрониус». Всем вам хорошо известно это явление, часто именуемое как чёрная смерть. В связи с этим, объединённое руководство операции «Кольцо» рассчитывает привлечь к участию в ней силы сотрудников Группы Первого Контакта. Бесспорно, эти люди обладают наибольшим опытом борьбы с последствиями заражения, чем кто-либо другой во всех Известных Системах. На этом моя часть доклада окончена, обо всех остальных подробностях и деталях вам расскажет сотрудник Службы Безопасности, старший офицер наблюдения Поль де Лион. Спасибо за внимание.

После этих слов профессор Добровский слегка поклонился присутствующим в зале и под шум аплодисментов покинул кафедру для выступлений, прихватив с собой свою сумку. Вместо него это место заняла уже давно знакомая не мне одному, вечно устала личность. Пока Лион раскладывал на кафедре какие-то свои бумаги, я продолжал смотреть на сменяющие друг друга пейзажи заражённой планеты. Глядя на них, мне всё больше вспоминалась Граница и её Стена Жизни. Уж больно много здесь было сходств. Высохшие до дна озёра и реки, скрюченные корявые деревья с редкой зелёной листвой. Слабо дымящиеся тела мёртвых животных с обожженной кожей и черными, лишёнными зрачков глазами. Вероятно, все эти снимки были сделаны незадолго до полной эвакуации колонии, на них явственно виднелись первые признаки заражения. Не исключено, что именно «Агрониус» стал причиной для закрытия программы колонизации на Вольге-47. Странно, тогда почему об этом не указали в архивах?

- Думаю, что представлять себя для меня не имеет смысла. Все кому это нужно уже знают и моё имя и мою должность, - Лион начал свой доклад. – Моя задача состоит в том, чтобы разъяснить вам суть и детали предстоящего этапа операции «Кольцо».

На экране появилось изображение карты, вероятно, какого-то отдельного территориального участка планеты. На ней был указан путь продвижения неких сил от точки высадки к ближайшему населённому пункту, с установкой на этом пути нескольких лагерей и полевых баз. Конечный пункт назначения обладал большим количеством указаний и отметок. В этом районе планеты явно проводились какие-то крупные исследовательские и строительные работы. Краем глаза я заметил, как Майя что-то живо обсуждала с Мартой и ещё кем-то из своих коллег. Из их короткого разговора мне удалось разобрать только слово «археология».

- На финальном этапе Первой Межпланетной войны, также известной как Гражданская война, Ассоциация Свободных Колоний отправила группу солдат и учёных на Вольгу-47, - в резко притихшем зале голос Лиона звучал необычайно громко. – Все данные об этой экспедиции были строго засекречены и хранились только в двух экземплярах. Один находился в штабе войск Ассоциации, другой на секретной исследовательской базе расположенной на Фельме. Если верить имеющимся у нас данным, идентичный обнаруженному «Стержень», внутри которого находился первый экземпляр всей информации, был уничтожен сепаратистами в день подписания ими акта о капитуляции. Второй и последний экземпляр теперь находится у нас. Согласно изложенным в нём данным, экспедицию возглавлял профессор Сафровский, который первым указывает в своих записях о таком устройстве как «Гром Апокалипсиса». Профессор утверждает, что устройство было создано с помощью использования технологий атакаи, и, что они являются ключевым моментом в его постройке. Благодаря им это оружие достигло невероятного уровня силы, и на несколько порядков было мощнее и опаснее тех военных систем, которые были у сепаратистов на период Гражданской войны. По предварительным оценкам сотрудников СБС «Гром Апокалипсиса» также может оказаться и сильнее наших современных оружейных систем. Мощь одного этого устройства сравнивают с мощью объединённых сил Первого и Второго Флота Содружества. Уверен, все здесь присутствующие понимают, что это означает. В своих отчётах профессор Сафровский ссылается на некий заповедник атакаи, который он самостоятельно обнаружил вместе со своей научной группой за десять лет до участия в экспедиции на Вольгу-47. Там он, якобы, нашёл некие схемы, подтверждающие присутствие на этой планете технологий атакаи, необходимых для завершения работ над «Громом Апокалипсиса». По его утверждениям, они требуются для того, чтобы устройство смогло работать в полную силу. Профессор несколько раз пишет о том, что только после успешного завершения экспедиции можно начинать эксплуатацию «Грома Апокалипсиса», который будет представлять собой смесь военных разработок человечества и единственных найденных экземпляров технологий погибшей расы атакаи. Именно по этой причине руководство Ассоциации Свободных Колоний и решило отправить на Вольгу-47 несколько своих научных и военных космических кораблей и специалистов. Экспедицию возглавил профессор Сафровский, который был уверен в том, что указанные технологии точно находятся на Вольге-47. Тем не менее, нельзя не подвергать сомнению подобные высказывания и не рассчитывать на наличие в переводах, сделанных научной группой Сафровского явных и грубых ошибок, способных создать веские неприятности при реализации поисков искомых технологий.

- Позволю себе взять маленькое слово, - профессор Добровский поднялся со своего места, и обратился как-то сразу и ко всем сидящим в зале, и к Поль де Лиону в отдельности. – Профессор Сафровский хоть и являлся идейным, политическим и идеологическим противником Содружества Земли, он, тем не менее, также являлся и многоуважаемым учёным и исследователем. Он не просто первым написал о «Громе Апокалипсиса», окрестив это устройство именно таким образом, он вообще первым обнаружил и изучил заповедник атакаи. Он же первым нашёл следы существования этой цивилизации, или как многим угодно выражаться, расы. Именно с него началось исследование атакаи, и именно он написал знаменитый трактат «Мифы далёкого космоса», который является обязательным учебным пособием для любого уважающего себя ксенолога. Также он являлся одним из самых приверженных сторонников действительного существования расы атакаи. Опыт и знания профессора Сафровского не терпят сомнений, поэтому если он утверждает, что технологии необходимые для постройки «Грома Апокалипсиса» находятся на Вольге-47, значит, оно действительно так и есть. Ещё раз спасибо за внимание.

Не дожидаясь ничьих комментариев, профессор Добровский вернулся на своё место и с металлическим выражением лица уставился в сторону экрана. Зачем он заступился за этого Сафровского? Какие мотивы двигали им сейчас?

- К сожалению, исходя из разрозненных сведений, полученных из «Стержня», - Лион сделал вид, что не заметил замечание Добровского. - Мы не можем точно утверждать, что представляет собой «Гром Апокалипсиса». Как уже говорилось, это некое оружие невиданной мощности, которое руководство Ассоциации надеялось использовать против сил Содружества Земли в Гражданской войне. Не исключено, что это оружие могло не только повернуть ход самой войны, но и полностью изменить её финал. Однако нет точных сведений, как об основных принципах его работы, так и о том типе энергии, который для неё используется, - экран высветил изображение уже явно устаревшего и сильно повреждённого космического корабля, судя по конструкции и опознавательным знакам, построенного сепаратистами. – К сожалению, «Гром Апокалипсиса» не единственная стоящая перед нами задача. После окончания Первой Межпланетной войны и объявления на Земле и в колониях о победе, вся экспедиция сепаратистов на Вольге-47 в полном составе бесследно исчезла. Её судьба до сих пор остаётся неизвестной, и поиск ответов на этот вопрос также является ещё одной важной задачей в рамках операции «Кольцо». Единственным возможным следом в этой ситуации может оказаться устаревший, сломавшийся и совершенно неработоспособный звездолёт Ассоциации, оставшийся на орбите Вольги-47 от исчезнувшей экспедиции. Данная информация была обнаружена в архивах вскрытого нашими специалистами «Стержня» и имеет своё отдельное значение.

Экран окончательно потемнел и на зал опустился ровный полумрак. Поль де Лион медленной походкой отошёл от кафедры.

- Господа! – окинув всех сидящих оценивающим взглядом начал он. – Сложно переоценить значение данного устройства, именуемого сепаратистами как «Гром Апокалипсиса». Даже если учесть, что его постройка ещё не была завершена оно, как и любая иная собственность Ассоциации Свободных Колоний, теперь является собственностью Содружества Земли и должно перейти под контроль Экстренного Совета. Более того, учитывая, что речь идёт о принципиально новом, беспрецедентном виде оружия, при создании которого использовались образцы внеземных технологий, его скорейшее нахождение носит высочайший уровень важности. Господа, все вы в курсе тяжёлого положения дел на фронте, все вы знаете о постоянно расширяющейся зоне экзоцианской агрессии. Уверен, все здесь сидящие понимают, что обладание такого рода оружием, пусть даже и не законченным, даёт нашей стране определённое преимущество перед противником, и посмею сказать, может послужить сдерживающим фактором, способным предотвратить полномасштабную войну с Экзоцианской Фракцией. Специалисты из СБС допускают создание целого ряда тяжёлых вооружений на основе «Грома Апокалипсиса», которые мы сможем построить, когда завладеем этим механизмом. Поэтому объединённое руководство операции «Кольцо» с разрешения Экстренного Совета, ставит задачу найти «Гром Апокалипсиса» и все возможные сведения о нём. Наша ниточка ведёт нас на планету Вольга-47, где сепаратисты искали технологии, необходимые для завершения строительства этого оружия. Если сможем найти экспедицию, то мы сумеем обнаружить и недостающую нам информацию, в том числе узнать и местонахождение самого «Грома Апокалипсиса», а также сведения об уровне завершённости над ним строительных работ. Поэтому, в самое ближайшее время на Вольгу-47 будет отправлена правительственная экспедиция, вся деятельность которой будет строго засекречена из соображений безопасности. В ней примут участие силы Военно-Космической Разведки и Службы Безопасности Содружества, а также сотрудники МОНИО из научно-исследовательского комплекса «Анот-13». Непосредственно на планете поддержку нашим людям окажут сотрудники Группы Первого Контакта. Научным руководителем предстоящей экспедиции назначается Сергей Неонов. Задача экспедиции обнаружить сведения о работах сепаратистов над «Громом Апокалипсиса», а также найти следы пропавшей экспедиции профессора Сафровского. Всем вам также известно об уровне повышенной опасности, установленному по данному делу в связи с нападением, произошедшим на планете Фельма при транспортировке «Стержня». Нападение было организованно группой синистрологов-экстремистов известной как «Вечное Солнце». Информация, которую вы все услышали здесь, является государственной тайной, её раскрытие будет расцениваться как измена Родине. На этом свой доклад считаю оконченным. Спасибо за внимание.

В зале включился свет. Все встали и начали аплодировать слегка поклонившемуся Поль де Лиону. Заседание было окончено. Каждый из нас получил возможность разойтись, каждый из нас получил возможность вернуться к своим делам. Поль де Лион и профессор Добровский тихо обсуждали что-то между собой. Назначенный научным руководителем предстоящей экспедиции Сергей поспешил покинуть зал заседаний. То же самое, по неизвестным причинам, решила сделать и высокопоставленная фигура. К тому моменту, когда вокруг уже загорелись осветительные лампы ни самой фигуры, ни сопровождающих её гвардейцев в помещении уже не было. Сообщив Майе, оживлённо обсуждающей какой-то вопрос с кем-то из своих коллег, что буду ждать её на выходе, я начал пробираться к большим дверям из красного дерева. Люди вокруг разговаривали, общались и делились впечатлениями от услышанных новостей и открывшихся теперь перспектив. Сравнивали информацию, официально полученную сегодня с той, что в своё время случайно узнали несколько дней назад. Взвешивали вероятность успеха экспедиции и дискутировали на тему того, существует ли «Гром Апокалипсиса» в действительности. Судя по всему это сложное устройство, сейчас занимало первое место во всех разговорах.

В коридоре среди других людей меня ожидал Франкрузаер. Стоя возле одной из стен и зажав в зубах сигарету, он с каким-то непониманием на лице обыскивал себя по карманам.

- Гровский, - обратился он ко мне, едва только завидев. – У вас есть при себе спички?

- Никак нет, сэр, - ответил я. – Только электронная зажигалка, но здесь ведь нельзя курить.

- Эх, точно ведь, - он махнул рукой и убрал сигарету в нагрудный карман. – Подумать только, мы сражаемся и умираем за страну, которая даже не может нам разрешить курить в коридорах.

Признаюсь, я не нашёлся, что сказать по этому поводу, и предпочёл просто промолчать. Хотя такая мысль меня немного задела.

- Что скажите обо всей этой ситуации, Егор? – глядя на меня всё тем же немигающим и совершенно спокойным взглядом, спросил Франкрузаер.

- О предстоящей экспедиции? Думаю, что раз уж её решили организовать, значит в этом и есть какой-то смысл, - пожав плечами, произнёс я.

- А на счёт «Грома Апокалипсиса»? Верите в то, что он действительно существует? – капитан выглядел предельно внимательным.

- Об этом сложно говорить, сэр. Даже наше руководство не может точно сказать, что это такое и как оно работает, и потом, кажется интересным рассуждать об оружии, созданном с помощью технологий внеземной расы, существование которой большая часть научного сообщества уверенно отрицает.

- Это точно, звучит и правда интересно. Вообще в таких вопросах ни у кого и никогда не бывает абсолютной уверенности, - он согласно кивнул. – Скажите, Егор, а вы вообще хотите в это верить? Хотите, чтобы этот «Гром Апокалипсиса» действительно существовал?

- Я вас не совсем понимаю, сэр, - признался я.

- Ну, вот смотрите, когда у человека есть некая проблема он всегда хочет как можно скорее её решить. Вот только вся суть в том, что человек хочет, чтобы проблема просто исчезла сама собой со всеми своими печальными последствиями и прочими составляющими. Человек далеко не всегда хочет её именно решать, прилагать для этого какие-то усилия. И не всегда ему по нраву то, что у проблемы именно то решение, которое у неё есть. Что вы скажете на этот счёт? Вы бы хотели чтобы «Гром Апокалипсиса» действительно существовал?

Вокруг нас проходили люди, они разговаривали и беседовали друг с другом. А мы стояли и мерили один другого взглядами, как будто ожидали какого-нибудь подвоха, или же откровения.

- Объединённое руководство операции «Кольцо» считает, что «Гром Апокалипсиса» это особенно мощное оружие, - медленно расставляя слова, произнёс я. – Я хочу выиграть войну сэр, я хочу вернуться домой. И если «Гром Апокалипсиса» способен нам как-то в этом помочь, то я, наверное, хочу чтобы он действительно существовал. И я готов отправиться в экспедицию ради этого, если оно потребуется.

- А зачем нам собственно нужно это устройство? – Франкрузаер развёл в стороны руками, как будто спрашивал у меня, для чего нам нужен велосипед, если мы решили преодолевать реку. – Вы хотите победить в войне Гровский? Я тоже. И знаете для этого нам вовсе не нужно отправляться на самую окраину исследованного космоса для совершенно необъяснимых поисков чего-то, ещё более необъяснимого, куда нас собственно и собираются отправить. Для этого мы должны находиться на фронте, там, где сейчас находится наш враг. Вы так не думаете?

- Думаю, сэр, - я согласился с ним. - Я не могу сказать, что сильно хочу возвращаться на фронт, но я вполне уверен в том, что на передовой наш отряд может оказаться гораздо полезней. Тем не менее, мы солдаты и мы должны исполнять приказы. Перед нами поставлена задача и мы должны её выполнить, нравится нам это или нет. Так или иначе, это тоже путь к достижению цели, к достижению победы. Исполнение приказов.

- Значит, вы хотите сказать, что до сегодняшнего дня вы руководствовались исключительно приказами?

- Да сэр, так и есть. До сегодняшнего дня я руководствовался только ими.

- Что ж это хорошо, - капитан сделал это заключение таким голосом, что я даже засомневался в искренности его слов. - Теперь мне необычайно интересно, чем же вы начнёте руководствоваться завтра.

В этот момент, подобные слова не вызвали у меня ровным счётом ничего, кроме одного только удивления и непонимания. Тех самых чувств, которые я, наверное, испытывал практически постоянно, когда общался с капитаном. Что он имел в виду под этими словами? Какой смысл закладывал в них на самом деле? И что такого особенного могло произойти завтра? Разумеется, я собирался спросить его об этом, но вот только задать своего вопроса уже не успел.

- Капитан Франкрузаер! – раздался позади меня голос Поль де Лиона. – Не уделите нам немного внимания? Здесь один человек хочет с вами поговорить.

Командир коротко кивнул мне и, не проронив ни слова, направился в сторону сотрудника безопасности. Мне оставалось только кивнуть ему в след. Какое-то время после этого я просто стоял в одиночестве, пока ко мне не присоединились Майя и Андериус. Последний выглядел крайне обеспокоенным.

- Где Юрий? – оглядываясь по сторонам, спросил он.

- Не знаю, - ответил я и постарался высмотреть друга в образовавшейся в коридоре толпе. – Что-то случилось?

- Случилось, разумеется, - потирая пальцами правый висок, произнёс Андериус. – Послушай, Егор, у меня есть к вам разговор, к вам обоим с Юркой. Это очень важно. Мне нужна ваша с ним помощь.

- Хорошо, конечно же, мы поможем, - заверил я его. – Что именно тебе нужно?

- Об этом не сейчас, и не здесь, - Андериус решительно покачал головой. – Всё завтра. Мне нужно, чтобы вы оба завтра пришли ко мне в кабинет, к десяти утра. Сможете?

- Конечно, сможем.

- Хорошо, тогда я вас жду.

И с этими словами он удалился, оставив после себя практически точно такое же ощущение, как и мой командир.

- Ты знаешь, о чём пойдёт речь? – спросил я у Майи, когда спина Фарвангеля уже исчезла в толпе.

Девушка только печально смотрела куда-то в сторону.

- Знаю, - после некоторого молчания сказала она.

- Это очень важно?

Майя посмотрела мне в глаза и решительным голосом ответила:

- Наверное, важнее всего, что нас сейчас окружает.

Глава седьмая. Пламя пожара.

Утро выдалось светлым и определённо приятным. Тёплый свежий воздух проникал в лёгкие и как будто приносил с собой в них новую жизнь. Открыв широкое окно, я глубоко вдохнул, пытаясь почувствовать спокойную атмосферу этого утра. К сожалению, меня ещё со вчерашнего вечера терзали одни только беспокойства. Бесконечные размышления об этом «Громе Апокалипсиса» и других работах сепаратистов, неприятные воспоминания, связанные с фронтом. В дополнение ко всему, мне снова снились кошмары. Они как тьма никогда не хотели отпускать своих жертв. Вокруг вновь пели свои песни местные птицы семистрели, которые совсем скоро должны были отправиться на дневной сон. Небольшие, размером с воробьёв, со светло-серыми перьями, с аккуратными голубыми линиями по краям крыльев, длинные хвосты увенчаны чёрными цветами, а на лбах короткие красные полоски. Вот так выглядели эти самые семистрели, которых Майя находила довольно красивыми. Что ж, здесь я вынужден был с ней согласиться, выглядели эти птицы действительно симпатичными. Вот оно, одно из чудес природы, вот одна из её красот. Безобидная и безвредная, поющая целые ночи напролёт. А нас, почему-то, волнуют совсем другие творения природы, эти её заповедники. А заодно металл и многое другое, что можно найти в земле. Отчего мы так упорно не видим той красоты, которая нас порой окружает, и вечно ищем её где-то в другом месте? Ведь так мы поступаем не только с природой, но и во многих других ситуациях. В конце концов, мы точно также поступаем с людьми.

Кабинет Андериуса оказался на самом деле просторным помещением, тем не менее, заставленным и забитым практически всем, что сюда можно было принести. Широкие деревянные и металлические шкафы, большой овальный стол из стекла, стоящий в самой середине кабинета, и окружённый такими же стеклянными стульями. Все полки и тумбочки завалены различными книгами, бумагами и отчетами. Кипы разноцветных папок и обычных картонных коробок стояли прямо на полу, образуя собой целый лабиринт, в котором часто попадались цифровые копии и электронные носители. Каждый свободный участок стены был плотно заклеен картами и многоуровневыми планами. Большой тёмный экран, расположенный на дальней стене подключен к стоящему рядом компьютеру, установленному на маленьком металлическом столике и мирно гудящему всеми своими процессорами. Пол в кабинете плотно устилала сеть проводов и тёмных шнуров, объединяющая друг с другом многочисленные технические устройства, поставленные в разных углах, внутри некоторых шкафов и спрятанные в горах бумаг и всевозможных энциклопедий. Словом бардак здесь оказался главной темой дня, и, судя по всему, в ближайшее время явно не собирался покидать столь ценный пост.

Ещё раз вдохнув свежего воздуха, я не спеша направился в сторону овального стола, стараясь не запнуться о провода и выискивая глазами свободный стул, на котором не лежало бы каких-нибудь книг. Юрий уже сидел рядом, откровенно издеваясь над каким-то ластиком путём разрисовывания его цифровой ручкой. Андериус что-то озабоченно искал среди своих бумаг. Наконец мне удалось присесть на один из стеклянных стульев. Глядя на то, как мой научный товарищ, прекратив свои поиски, откинулся в кресле и с ожесточением давит себе на виски, я деликатно прокашлялся и задал вопрос:

- В чём дело?

- Ни в чём, - огрызнулся Андр. – Просто не могу кое-что найти.

- Не удивительно, - не отрываясь от своего занятия, заметил Юрий. – В такой тонко продуманной системе расположения вещей трудно что-нибудь обнаружить.

Андериус бросил в сторону Смекалова вымученный взгляд, после чего снова закрыл глаза.

- Это было важно? – спросил я.

- Да, - кивнул Андр. – В какой-то степени. Но ничего, значит, придётся обойтись без этого. Послушайте, я совершенно не случайно пригласил вас обоих сегодня сюда, мне нужно с вами поговорить. Разговор пойдёт о том, что было вчера.

- Ну, об этом мы как-то уже догадались, - сообщил Юрий. – Диалог будет официальный?

- Нет, - сразу предупредил Андериус. – Всё то, что я вам сейчас скажу, противоречит официальной версии объединённого руководства операции «Кольцо», и наверняка сочтут за бессмысленную выдумку. Хотя, на самом деле, это и не во всём так.

- Можно один вопрос пока ты ещё не начал? – спросил я. – Это как-то связанно с «феноменом атакаи»?

- Да, - кивнул Фарвангель. – Это связанно с «феноменом атакаи» и является частью того спора, который научное сообщество ведёт уже давно. «Гром Апокалипсиса». Дело в том, что мы уже не первый раз сталкиваемся с различными сведениями о нём.

- То есть? – Юрий непонимающе посмотрел на него. – Об этой машине узнали после того, как специалисты СБС вскрыли этот самый «Стержень» и с тех пор все сведения о нём засекречены и являются государственной тайной, разве не так?

- И да, и нет, - Андериус только развёл руками. – Всё не так просто как может показаться на первый взгляд. Вчера, на общем заседании Поль де Лион сказал, что «Гром Апокалипсиса» - это старое оружие сепаратистов, сведения о котором удалось найти в данных «Стержня». И что теперь вся информация об этом деле строго засекречена и считается государственной тайной? Так? Всё это правда только отчасти.

- Поясни, - ещё не совсем понимая ситуацию, попросил я.

- Поясню, – пообещал Андериус. – На самом деле, поиски «Грома Апокалипсиса» идут уже давно с переменным успехом, если конечно так можно выразиться. Профессор Добровский не просто так сказал вчера, что Сафровский первым написал об этой машине, и именно он дал ей такое название.

- Я помню об этом, - сказал мой голос. – И тогда меня это немного смутило.

- Вот именно. А меня как раз смутило совершенно другое, хотя я морально и готовился к такому повороту событий. Понимаете, какая ситуация, МОНИО давно занимается изучением заповедников, занимается изучением атакаи и все научные экспедиции так или иначе связанные с ними всегда проходят под бдительным контролем ВКР и СБС. Почему это так, понять, конечно, не сложно. Даже при том условии, что атакаи, скорее всего никогда не существовали в действительности, до тех пор, пока это не будет точно доказано, всегда есть шанс, что мы сможем найти какие-либо образцы их технологий. За всю историю космической экспансии мы так и не встретили других представителей разумной жизни, не нашли ни одной инопланетной цивилизации. Поэтому именно сейчас возможность обнаружить действующие или недействующие внеземные технологии, эта возможность бесценна. И Экстренный Совет, разумеется, не хочет её упускать. Этим и объясняется высокий правительственный контроль научных сил, стремящихся доказать существование древней расы. Так вот, на протяжении всего времени, пока мы изучали заповедники, мы находили разные удивительные материалы, биологические объекты, подобных которым ещё не встречали ни на одной планете. Над всем этим сотрудники МОНИО трудились много лет. Над этим же работали и мы, когда были на планете Траектория.

- И снова Траектория, - устало произнёс я. – Что же вас всех так тянет вспомнить эту несчастную планету?

- Потому что, друг мой, она куда более важна, чем кажется на первый взгляд, - заметил Юрий. – В конце концов, не просто так ВКР забрала половину всех найденных в «Яме» материалов и увезла их на какую-то секретную базу.

- Вот именно, - поддержал Андериус. – И я бы даже сказал, что они увезли больше половины. На то, разумеется, у них имелись свои причины, которые мы, вероятно, никогда не узнаем. Но разговор сейчас не об этом. Разговор о том, что многие учёные МОНИО, которые уверенны в существовании атакаи уже много лет стремятся доказать это остальной части научного сообщества. Они ищут заповедники, ищут следы атакаи и ещё они ищут «Гром Апокалипсиса». Наверное, уже около как ста лет.

- Что? – в голове у меня как будто сверкнула какая-то мысль, и я даже приподнялся в кресле. – Что ты сейчас сказал?

- Именно то, что ты сейчас услышал, - спокойно ответил Андериус. – Мы начали искать «Гром Апокалипсиса» ещё до того как началась Великая Эпидемия.

- Но как такое возможно? – я ровным счётом ничего не понимал. – Ведь если всё верно, то о «Громе Апокалипсиса» стало известно лишь только вчера?

- Как раз нет, известно о нём уже давно. Вот только до сих пор не понятно, что это такое и существует ли он в действительности. Всё дело в разности понятий и представлений, - пояснил Андериус с немного печальным видом на лице. – Его называют по-разному и видят в этом устройстве порой слишком разные вещи. Некоторые не исключают, что это вообще просто набор нескольких механизмов, которые мы привыкли объединять в нечто целое. Понимаешь - «Гром Апокалипсиса» это единственный образец технологии атакаи, о котором нам удалось хоть что-то узнать. Собрать хоть какую-то информацию.

- Но ты ведь сам только сейчас сказал, что вы не знаете что это такое, - заметил я.

- Мы точно не знаем, но у нас есть ряд предположений, - Андериус сложил руки на груди. – Нам ничего неизвестно о космических кораблях атакаи, не известно были ли у них какие-нибудь города и где они находились. В этой области все наши сведения можно смело назвать по нулям. Но изучая заповедники и, так называемые, схемы, которые там удалось обнаружить, мы узнали о существовании «Грома Апокалипсиса», некоего механизма, над строительством которого древняя раса работала около двух сотен лет. Мы знаем, что этот механизм обладал уникальной важностью и значением, и по праву может называться самым главным техническим достижением расы атакаи. Должен признать, для нас он особенно важен ещё и потому, что за исключением заповедников это единственное их достижение, о котором нам что-либо известно. И найти которое у нас действительно есть шанс, тем более теперь.

- Так всё, поставь на паузу, - я махнул в его сторону рукой и провёл ладонью по лицу. – Боюсь ещё немного, и я окончательно запутаюсь во всей этой схеме. Ты сказал, что об этой грёбаной машине узнали только вчера. И да, и нет. До этого СБС утверждает, что «Гром Апокалипсиса» построили сепаратисты с применением технологий атакаи, теперь ты говоришь, что они вообще сами его построили. Может, уже объяснишь, наконец, всю эту дикую смесь?

- А я что, по-твоему, пытаюсь сейчас сделать? – с искренним возмущением поинтересовался Андериус.

- Друг мой, наберись терпения, - с усмешкой посоветовал мне Юрий. – Это ведь, как и весь «феномен атакаи», здесь множество разных точек зрения по одним и тем же вопросам.

- Послушай, Егор, - снова начал Фарвангель. – Да, я знаю, что всё это звучит немного запутанно, но дело в том, что именно так всё в действительности и обстоит. Первым в истории, кто нашёл какую-либо информацию о «Громе Апокалипсиса», стал профессор Сафровский, и именно он дал такое название этому устройству. Тогда в нём видели только лишь некий удивительный механизм и искали, по сути, лишь для того, чтобы доказать всем Известным Системам, что атакаи действительно существовали. И да, конечно, ещё для того, чтобы применение внеземных технологий помогло человечеству как можно скорее достичь светлого и прекрасного будущего. Как будто такое вообще возможно, однако даже сейчас остаются такие наивные идиоты, которые уверенно считают, что подобные открытия могут изменить человечество и заставить его жить по-другому. Нет, всё, что мы можем сделать это, в лучшем случае изменить самих себя и своих близких, но никак не всё человечество целиком. Когда что-то исследуют или открывают, всегда есть конкретные причины, а человеческая сентиментальность так и остаётся в самих людях. Потому что это часть нас самих. Но сейчас снова разговор не об этом. Впоследствии, мы смогли найти больше информации о «Громе Апокалипсиса», и хочу отметить, что так его на самом деле называл только сам Сафровский и его последователи. И только в своих научных работах. Сотрудники МОНИО, со временем, изобрели для этого устройства множество самых разных названий – «Объект 717», «Предмет А-В». Как его порой только не указывали в цифровых документах, и каждый раз ВКР и СБС контролировали всю информацию, проходящую по этому делу. Почему? Потому что он был им интересен. И многие правительственные экспедиции, касающиеся вопроса об изучении атакаи, финансировались не только по той причине, что Земля хотела знать больше о заповедниках, а ещё также потому, что Земля хотела больше знать о «Громе Апокалипсиса». И на самом деле, всегда подумывала о том, чтобы его найти. Как говорится, именно ради светлого и прекрасного будущего, - иронично сказал Андериус.

- Мне приходилось находить кое-какие сведения об этом устройстве, когда я просматривал данные в цифровой библиотеке, - заметил Юрий, оставив, наконец, в покое ластик и цифровую ручку. – Конечно, я не встречал нигде такого названия как «Гром Апокалипсиса» и понятия не имел о том, что именно о нём будут говорить на общем собрании. Но что многие работы МОНИО так или иначе связанные с атакаи, в том числе были связанны и именно с этим устройством, это я отметил.

- Верно, - вздохнув, сказал Андериус, было видно, что он до сих пор сильно нервничал. – В общем, к сегодняшнему дню нам удалось собрать целую коллекцию самых разных предположений об этом механизме. О том, что это такое, где оно может находиться и в каком состоянии сохранилось. К сожалению, только общие расплывчатые данные без какой-либо конкретики и столь необходимой в этом деле точности.

- Значит, сотрудники МОНИО ищут «Гром Апокалипсиса» уверенные в том, что это устройство создано атакаи для одних целей, а земное правительство считает, что оно было построено сепаратистами в качестве оружия? – предположил я.

- Вроде того, - ответил Андериус. – Поэтому я и сказал тебе и да, и нет. МОНИО ищет изобретение атакаи, а ВКР и СБС контролируют все работы, рассчитывая, что это изобретение может оказаться оружием, способным принести пользу Содружеству. Теперь понимаешь? И у них, и у нас разные точки зрения на этот счёт, возможно, потому что люди в наших организациях хотят видеть в этом устройстве совершенно разные вещи. Каждый видит то, что хочет, в чём больше смог себя убедить. Долгое время у всех у нас была только обрывистая, неподтверждённая информация. И только теперь появилось что-то конкретное. Только теперь появился шанс действительно найти это устройство, и наконец, разобраться, что оно собой представляет.

- И теперь объединённое руководство операции «Кольцо» утверждает именно то, что оно хотело услышать всегда? То, что это изобретение Ассоциации Свободных Колоний и создано оно было только как оружие, - я начал понемногу понимать мысль.

- И это тоже верно. Правда я не собираюсь отрицать того, что информация, хранившаяся на «Стержне» могла содержать в себе именно это. Понимаешь, мы всегда знали о том, что Третья Служба проявляла интерес к атакаи, но по определённым причинам не могли уточнить этого вопроса. Нам оставалось работать только с заповедниками, а люди из ВКР и СБС конечно имели, куда больший простор для действий. Теперь они нашли Фельму, нашли «Стержень» и серьёзную зацепку, которая может помочь найти «Гром Апокалипсиса». И поэтому теперь они признают официальной ту точку зрения, которая выгодна им, и поэтому теперь все работы связанные с операцией «Кольцо» это государственная тайна. Собственно относительно атакаи всё и раньше проходило под большим грифом секретности, но сейчас ситуация значительно серьёзнее. Сейчас мы как никогда близки к этому устройству.

- И поэтому именно сейчас нашим спецслужбам нужны сотрудники МОНИО, которые больше других работали с заповедниками, и больше других знают об атакаи, - заключил Юрий, и посмотрел на Андериуса. – Что ж, теперь кое-какие детали прояснились. А какой точки зрения, друг наш, придерживаешься ты? Что ты можешь сказать об этом устройстве?

- Это не оружие, - решительно сказал Андериус. – Конечно, я могу ошибаться, но исходя из всего того, что читал я, это не оружие. По крайней мере, не в том смысле, в котором это слово понимаем мы. «Феномен атакаи» утверждает следующее. На пике своего развития древний народ столкнулся со смертельным вирусом, который мог выживать на самых разных планетах, в самых разных условиях, и был способен поглощать и уничтожать практически любые формы жизни. Спустя долгое время этот вирус эволюционировал и изменился, и однажды превратился в то, что мы называем «Агрониус». Существует версия, что атакаи вымерили от заражения «Агрониусом». Так вот, теория, которой придерживаются сотрудники МОНИО, уверенные в том, что атакаи действительно существовали, заключается в том, что «Гром Апокалипсиса» был построен для борьбы с вирусом. Он был их средством защиты, их главной преградой на пути чёрной смерти. В каком-то смысле можно сказать, что он являлся их спасением от этой тьмы.

- Подожди! – я щёлкнул пальцами и указал на Юру. – Ты уже говорил мне об этом. Доктор Мино, тот о котором ты читал. Он утверждал, что атакаи имели систему защиты от «Агрониуса», и что заповедники это бункеры, в которых они должны были скрыться. И у них ещё была какая-то технология, чтобы покончить с вирусом. Помнишь?

- Кончено помню, - сказал Юрий. – К слову, уважаемый Мино был большим почитателем трудов профессора Сафровского. Об этом упоминается в его биографии.

- И это в том числе, - многозначительно кивнул Андериус. – Именно благодаря доктору Мино Военно-Космическая Разведка особенно заинтересовалась «Громом Апокалипсиса», только вот они тоже не разделяли его точку зрения относительно этого устройства. В общем ситуация следующая. Перед нами древняя машина, которую спецслужбы нашей страны уверенно принимают за оружие. И ряд учёных специалистов, уверенных в том, что это всё-таки нечто большее, чем просто сильная пушка. Тех, кто хочет в это верить и верит в это сам. Конечно, у всех здесь свои интересы, многие надеются, что такая находка сможет доказать всем Известным Системам, что атакаи - это вовсе не миф, не выдумка, это реальность, такая же чистая и настоящая, как и то, что мы видим за окном. Как то, что мы можем наблюдать вокруг себя каждый день.

- Сможет доказать, - тихо повторил за ним я. – Что же вас всех так доказывать что-то тянет? Что вы никак не успокоитесь всё? Вам-то какой прок от того, что все с этой теорией о древней расе согласятся? Разве так много это стоит?

- Для некоторых и много, например, для профессора Добровского, даже более чем, - грустно ответил Фарвангель.

- Допустим для него да. А для тебя? Тебе это зачем? Тоже чтобы доказать всем и вся?

- Нет, мне это совершенно не нужно. Мне другое требуется, как и ещё многим. Многим из тех, кто работает с «феноменом атакаи» уже не один год. «Гром Апокалипсиса», - Андериус твёрдо смотрел на нас с Юрой. - С одной стороны, это чистая наука, это открытие способное сотрясти мир, да что мир, оно способно сотрясти все колонизированные нами планеты и звёздные системы. Всё то, что мы сумели построить до самого основания. Эта машина способна изменить собой всё. И не только потому, что все будут вынуждены признать, что эта раса пришельцев когда-то существовала. Эта машина может оставить свой след в нашей истории, и он будем особенным хотя бы по той причине, что создали её как раз не мы. Я не романтик, я понимаю простые вещи и умею складывать два плюс два. И знаю, что если мы и найдём однажды внеземные технологии, правительство сможет легко присвоить их себе и использовать для своих нужд. Но одновременно с этим, трудно даже представить себе, какое влияние эта штука окажет на всех нас. Что будет, если мы научимся использовать внеземные технологии? Как это изменить сам наш взгляд на этот мир? Возможно, такие изменения и не окажутся для нас кардинальными, но и не заметить их тоже не удастся. Не исключено, друзья мои, что мы с вами представители уходящего мира. Мира, в котором никогда не было внеземных технологий. И мы понятия не имеем о том, каким он будет, когда мы их всё-таки найдём. Не имеем понятия о том, как будут смотреть на звёзды наши дети. Что они будут чувствовать? Сколько изменил выход человека в космос? Ведь что-то он сделал кардинально другим, а что-то не затронул вообще. Что кардинально изменит это устройство? Об этом мы сейчас можем только гадать. Так что я повторю, Егор, с одной стороны, всё это чистая наука.

- Хорошо, - я не отводил своего взгляда от его лица. – А с другой?

- А с другой, я скажу тебе то же самое, что ты и сам знаешь и о чём догадываешься. О чём мы все, так или иначе, догадываемся. Мы умираем, Егор. Мы умираем. И наша цивилизация медленно, но неуклонно клонится к своему закату. «Агрониус». Нам нужно средство борьбы с этим вирусом, которого у нас нет. И откровенно говоря, никогда и не было. Что мы будем делать, когда болезнь снова вырвется на свободу? Что будем делать, когда на пространстве Внешних колоний начнётся вторая Великая Эпидемия? А когда она достигнет Внутренних колоний? Земли? Хотите, соглашайтесь со мной, хотите, нет, но нам нужен «Гром Апокалипсиса». Людям. Человечеству. В конце концов, всем Известным Системам. Нам, на самом деле, необходимо это устройство, которое способно уничтожить вирус, и которое атакаи просто не успели вовремя запустить. Если оно, действительно, способно его победить - оно нужно нам. Быть может, именно в нём заключается наше единственное спасение.

- Знаешь, друг, - с мрачным лицом начал Юрий. – Я ни в коем случае не буду отрицать того, что с точки зрения науки эта машина может быть нам нужна. Не буду отрицать того, что она действительно может пригодиться нам как оружие. Конечно, если это и правда, именно оно. Но я во многом не могу согласиться с тобой относительно «Агрониуса». Мы победили этот вирус, победили сорок лет назад. Возможно, мы не создали от него лекарства, возможно, он ещё представляет угрозу внутри Карантинных Систем. Но вся проблема сейчас заключается в том, что думать нужно как раз не о вирусе. Думать нужно об экзоцианах. Потому что именно они сейчас рядом, потому что именно они сейчас стучатся в наши двери. Спасение? Мы все знаем, что может нас спасти. Для того чтобы победить врага нужно сражаться. И сражаться именно с тем врагом, которого мы видим перед собой сейчас.

- А я разве предлагаю что-то другое? – Андериус внимательно посмотрел на него, явно настроенный до конца отстаивать свою позицию. – Я разве предлагаю что-то другое? Да, экзоциане для нас крайне опасны. Хотя бы по той причине, что угроза, исходящая от них реальна. Но и угроза, исходящая от чёрной смерти, не менее реальна и существенна. И никакой победы, Юрий, мы сорок лет назад не одержали. Мы просто отсрочили то, что ещё может случиться. И именно по этой причине даже на фоне этой зоны агрессии, на фоне этих экзоциан нельзя забывать и о других угрозах. Нельзя забывать о вирусе, потому что он не забыл о нас.

Андериус поднялся со своего кресла и вновь начал что-то искать. Начал копаться среди бумаг и документов, пока не извлёк из них какую-то толстую папку, полностью заполненную различными листами. С видом искреннего торжества он положил эту папку на стол и открыл её перед нами. Внутри оказались вырезки из газет, копии страниц из энциклопедий, некие записи, сделанные от руки, знакомым мне совершенно корявым почерком, а также простые пометки. Объединяла их всех только одна деталь, они все были посвящены чёрной смерти.

- Вот посмотрите, - стараясь говорить спокойно, предложил Андериус, показывая нам одну из бумаг. – Вот! Посмотрите! Общий уровень опасности по Карантинным Системам повышен на пять пунктов и это только за последние два месяца. Количество регистрируемых случаев заражения среди сотрудников Группы Первого Контакта увеличилось. Численность мутантов на поражённых вирусом планетах выросла на одиннадцать процентов в сравнении с прошлым годом. И думаете это всё? Это только то, что мне удалось достать исходя из официальных источников, а сколько информации могут ещё скрывать? Сколько могут удерживать, чтобы не вызывать паники или подозрений? Здесь остаётся только гадать! Но уже исходя из этого, исходя из официальных, отчётов руководства ГПК, можно сказать, что ситуация в Карантинных Системах совсем не меняется в лучшую сторону. Она становится только хуже, она лишь постепенно усложняется, медленно, но верно превращаясь в новую проблему. Вирус просыпается, вот что здесь можно сказать. Вот к какому выводу прихожу я. И именно исходя из этого, считаю, что как оружие борьбы с «Агрониусом» «Гром Апокалипсиса» нужен нам всем. И отрицать это большая ошибка.

Юрий решительно поднялся со своего места и отошёл к окну. Медленными, неспешными движениями вытащил из нагрудного кармана сигарету и закурил. Андериус не сводил с него глаз, а я продолжал смотреть собранные им бумаги. Всё это не просто так. Собранная Фарвангелем информация определённо заслуживала уважения. Я точно знал, что Андериус никогда не использовал непроверенных доказательств и прибегал к различным аргументам только тогда, когда был полностью в них уверен. Вирус просыпается, ведь именно так он сейчас сказал? Забавно было то, что он вовсе не единственный кто сейчас так говорит.

Угроза «Агрониуса» уже давно начала вновь привлекать к себе внимание самых разных колоний. Прошло чуть больше сорока лет, а о вирусе сначала успели совершенно забыть, потом он превратился в страшную сказку для детей на космических станциях и историю о том, как группа военных захватила власть в стране. А теперь он вновь превращался в угрозу. Потому что доклады руководящих лиц Группы Первого Контакта становились с каждым годом всё мрачнее, а Экстренный Совет всё чаще вспоминал о чёрной смерти в своих выступлениях. Итак, о вирусе вспоминали всё чаще. Появились новые исследовательские группы, в новостях заговорили о новых перспективных проектах по созданию мер борьбы с «Агрониусом». На самом деле обо всём этом писали действительно много, и по мере сил я старался следить за такой информацией. Вот только всё в одночасье перечеркнула война. Практически всё внимание земного правительства и межпланетной общественности прочно приковала к себе эта зона экзоцианской агрессии, когда алый флот под кодовым названием «Рой» пересёк границу и атаковал наши Внешние колонии. Когда планеты начали гореть одна за другой. Вот тогда о вирусе вновь на время забыли, теперь все новости и сообщения были посвящены только войне, которая формально по правилам ещё не началась, но фактически уже шла. И теперь на передний план вышли экзоциане и стремление Содружества их остановить, а «Агрониус» ненадолго ушёл в тень. Вот только и сейчас оставались люди, которые продолжали напоминать о вирусе, продолжали говорить о Карантинных Системах. В МОНИО оставались запросы с просьбой выделить средства на проведение новых испытаний лекарства от болезни. Вот только кто сейчас интересуется этими запросами?

Андериус был из тех, кто говорил о вирусе. Потому что для него это было важно, ведь это не просто наука. Фарвангель видел в этом вопрос выживания. Конечно, я был с ним согласен по многим вопросам. Я смотрел на эти фотографии и вырезки, и мысленно возвращался к тому, что мы не одолели вирус, что мы так и не создали от него лекарства, до сих пор не научились его лечить. Когда спорные планеты никому не казались проблемой галактического масштаба, способной сотрясти благосостояние Известных Систем. Они не волновали никого кроме нашего правительства, которое хотело расширять Внешние колонии в этом направлении, а также контрактников, которых отправляли к этим мирам. Для большинства людей, для большинства граждан - Экзоцианская Фракция это лишь странный и глупый фашистский режим на окраине исследованного космоса, который что-то там решает относительно чистоты крови и всем пытается доказать, что экзоциане - это высшая нация. Никто откровенно не видел в них тех, кто способен однажды вступить в открытый бой с нашими войсками на множестве разных колоний. Тогда всех куда больше волновала политическая ситуация в стране, «Мелодия» с её планетами, да тот же «Агрониус», в конце концов. А экзоциане не так уж и многих волновали. Только за последние пару лет, когда становилось понятно, что война всё ближе, о них начали думать всё чаще. И чем это закончилось теперь? Войной. А можно ли было всё это как-то предотвратить? Каким-нибудь образом всего этого избежать?

И теперь ситуация вновь повторялась с «Агрониусом». Пока мы смотрим на фронт, смотрим на войну, вирус набирает силы. Получается, что и его мы теперь упускаем из виду? Не уделяем достаточного внимания? О чём мы все будем думать, когда поймём что уже поздно? О том же, о чём порой думаем сейчас? Тогда, значит что Андериус прав, и все те, кто считает также, тоже правы. Значит, нужно признать, что все мы сейчас находимся в большой опасности, и в самое ближайшее время ситуация вокруг нас может резко ухудшится. Всё может стать куда страшнее, если вовремя этому не помешать. А как этому можно вообще помещать? И разве это так просто, взять и признать, что кроме войны у нас могут быть и ещё большие проблемы? Нет, это было не так уж и просто, особенно сейчас.

Интересно, а как смотрят на всю эту ситуацию экзоциане? Меня внезапно посетила именно такая мысль. Ведь для них «Агрониус» почти также опасен, как и для нас, а значит это общая для всех нас угроза. Общий рок. Смогли бы они пойти на перемирие, если бы вирус вдруг действительно проснулся? Согласились бы вместе искать от него спасение? Пошли бы на переговоры? Или они лучше дождутся, пока болезнь выпотрошит нас всех до последней капли крови, а потом просто добьют одним простым ударом? А своим детям будут рассказывать, что воевали до победного конца? Нет, размышлять о таких вещах было совсем не просто. Но видимо именно такое сейчас для нас выпало время. Непростые вещи, непростые вопросы, и конечно, совсем непростые решения. Для, казалось бы, совсем уж простых ведь людей.

- Именно в этом всё и заключается, - сказал Андериус, когда немного успокоился. – Здесь уже говорят самое разное. Что «Гром Апокалипсиса» полностью построен атакаи. Или что сепаратисты восстановили его по их чертежам. Разговаривают о том, что нам ни в коем случае нельзя пользоваться внеземными технологиями, что есть тайны, которые должны оставаться тайнами. Что мы самостоятельно должны найти решение этой проблемы. А я лично считаю так. Я не говорю, что каждый ящик с секретом необходимо вскрывать просто, чтобы узнать, что там покоится внутри. Но я не думаю, что внеземные технологии могут быть опасны для нас просто сами по себе. И если они в чём-то и могут помочь всем нам, значит нужно их использовать. Значит нужно их искать. Потому что это верно, это правильно. Это действительно стоит свеч.

- Действительно стоит свеч, - повторил за ним Юрий, выдыхая за окно сигаретный дым.

- Что ж, в этом вопросе нам твоя точка зрения, друг, понятна, - задумчиво произнёс я, по-прежнему рассматривая собранные Фарвангелем бумаги. – У меня к тебе вот что. Почему ты рассказываешь нам обо всём этом? Почему именно нам?

- Потому что я вам доверяю, - Андериус устало сел в кресло. – Доверяю тебе, Егор, тебе, Юрий. Доверяю Майе, Марте и ещё нескольким людям. Понимаешь, так или иначе ,мы все часть одной общей системы, и, на самом деле, не мы в ней принимаем решения. Но каждый человек наделён способностью думать и понимать. В конце концов, каждый человек наделён собственной волей. И именно она позволяет нам принимать решения, а порой от наших собственных решений зависит куда большее, чем нам самим кажется. И роль наша в тех или иных событиях может быть куда больше, чем мы предполагали. Земное правительство хочет, чтобы мы видели в этом устройстве просто оружие. Я не говорю, что это плохо. Мы, правда, мало чего о нём знаем, и не исключено, что на самом деле это действительно сильная пушка. И ничего более. Но до тех пор, пока есть шанс, что это всё же нечто больше, нечто действительно важное и значительное, я считаю нельзя руководствоваться только одной версией. Результат предстоящей экспедиции, ровно, как и всего того, что мы сейчас здесь делаем, нам неизвестен. Но он зависит от каждого из нас куда больше, чем может показаться на первый взгляд. И именно поэтому я хочу, чтобы вы оба знали больше, чем только одна версия событий. Потому что скоро всё это измениться. И потому что каждому из нас ещё предстоит принимать своё решение в финале этого пути.

- Хорошо, Андериус, - я поднялся со стула и внимательно посмотрел на него. – Хорошо. Значит, вновь будем смотреть по ситуации, как и обычно. Что ты намерен теперь делать?

- Хочу добиться разрешения возглавить предстоящую экспедицию, - голосом человека, который уже всё решил, ответил Андр. – Я хочу возглавить её сам, а не отдавать руководство на месте Сергею. Мне несколько раз доводилось работать бок о бок с профессором Добровским, и я давно занимаюсь вопросом «феномена атакаи» и «Грома Апокалипсиса». Думаю, могу сказать, что мои знания в этой области несколько обширнее, чем у Неонова. К тому же, он совсем не верит ни в существование атакаи, ни в это устройство.

- Как же он тогда собирается возглавлять работы?

- Просто будет выполнять полученное распоряжение. Работу будет делать честно, но не больше, чем для этого требуется.

Мои глаза вновь вернулись к собранным Андериусом бумагам. Почему-то я почти не сомневался в том, что ему позволят возглавить экспедицию. Даже спорить, наверное, не станут, а может быть и станут. Но только совсем немного. В таком случае будет предельно ясно, что будет делать он, и что будут делать другие сотрудники «Анот-13». О том, какой окажется работа людей из Службы Безопасности во всей предстоящей истории я, конечно, понятия не имел, но такие вопросы почти всегда остаются, окутаны завесой тайны. А чем собственно будет заниматься мой отряд? Мои товарищи? Вернёмся на фронт, где нас вновь ожидает рулетка на выживание и свист пуль? Или отправимся вместе с остальными к этой далёкой Вольге-47, и узнаем, наконец, что там? И самое главное, а будут ли там дела обстоять лучше, чем на фронте? Может, там вообще будет свой собственный фронт?

Этого я решительно не знал. На самом деле этого никто из нас не знал.

От собственных размышлений меня отвлёк голос Юрия, который попросил меня подойти.

- Что такое? – спросил я у него, когда уже стоял рядом.

- Посмотри сюда, - он показал рукой прямо на горизонт, туда, где сливались, друг с другом, небесная гладь и морская поверхность. – Что это там?

Сначала я ничего не увидел, и только спустя несколько секунд заметил то, о чём он говорил. На линии горизонта, на явно большой скорости двигались несколько чёрных точек.

- Это патрульные технолёты, - объяснил Андериус, слегка приподнявшись в кресле и посмотрев в ту же сторону, что и мы. – Вообще, сказали какая-то особенная модель, до начала войны хранилась в секрете. Их перебросили сюда сразу после того, как с планеты удалось выбить экзоциан. Для поддержания порядка в воздухе. Если не ошибаюсь, они называются «Нетопыри».

Мои глаза ещё внимательнее всмотрелись в чёрные точки, казалось, что с каждой секундой они становятся как будто ближе. МКА-52С «Нетопырь», вообще-то кое-что я знал об этих машинах. И ещё кое-что никак не укладывалось в моём сознании.

- Ты думаешь о том же, о чём и я? – неуверенно спросил Юрий.

- Да, - я согласно кивнул. – У «Нетопырей» другой след от полёта.

Стоило мне только закончить эту фразу, как прошла ровно одна секунда, а затем всё вокруг внезапно перевернулось вверх дном. От чёрных точек оторвались ещё несколько меньших, которые с большой скоростью стремительно помчались прямо к зданиям научного комплекса. Лишь только в последний миг я всё понял. Это были ракеты. Жилой сектор тут же охватила серия взрывов. Дома загорались и разлетались в обломки, в то время как несколько других ракет вонзились в главное здание «Анот-13». Научный центр вздрогнул, и казалось, был уже готов вот-вот разрушиться. Меня и Юрия отбросило от окна ударной волной, стекло разлетелось на десятки мелких осколков, которые понеслись в нашу сторону. Действуя по инерции, я как-то успел заслонить лицо руками и тут же врезался спиной в стоящий позади стол. Падаю на гору бумаги и каких-то коробок. Уже после этого, всё ещё стоя на коленях на полу с тревогой ощупываю своё лицо и замечаю, как в рукавах моей формы застряли несколько осколков. Рядом пытается подняться Юрий, с опрокинутого кресла слезает Андериус. Рывком я заставил себя встать на ноги и первым делом бросился обратно к окну, за которым уже слышалась новая череда взрывов, выстрелов и чьих-то криков. Снаружи творился ужас.

Несколько чёрных, с выкрашенными в алый цвет бортами, технолётов кружили над «Анот-13» и безжалостно уничтожали всё, что попадалось на их приборах. С лёгкостью и быстротой их ракеты срывались со своих постов и крушили один за другим здания и дома, машины и технику. Всё на что их только направляли. Прямо у меня на глазах одна из летающих машин из нескольких пулемётов расстреляла толпу людей, пытающуюся прорваться к лесам. На улицах комплекса виднелись обломки, неподвижные тела, обгоревшие трупы. Со всех сторон виден дым, который большими клубами поднимался к небу. Основная часть комплекса уже была разрушена взрыва и выстрелами, усеяна горящими руинами и многочисленными погибшими. Их всех слишком много. Что происходит?! Один из наиболее крупных технолётов, явно транспорт, осторожно приземлился под присмотром своего сопровождающего, после чего распахнул двери своих десантных выходов. Мера предосторожности, за секунду до этого технолёт со всех сторон окружил маскировочный дым, и лишь затем из него вышли силуэты. Десятки силуэтов. Разумеется, я легко узнал их всех. Это были экзоциане. Хорошо вооружённые и оснащённые, молчаливые и кажущиеся порой просто немыми солдаты. Бойцы диверсионных подразделений. Рядом с пехотинцами шаг в шаг шли несколько высоких, метра два с половиной, тонких фигур в тяжёлой броне с пулемётами в тощих руках. Этих я тоже быстро узнал, в армии их всегда называли дистрофиками или просто дефами. Несмотря на подобное телосложение, они всегда сильные бойцы, в первую очередь, за счёт обширных модификаций и применения химических препаратов. Как правило, их использовали для поддержки основных сил, или объединяли для организации прорыва. Прибывшие экзоциане разделились на две группы, одна направилась в сторону жилого сектора, другая к главному входу в научный центр. Нам срочно нужно было уходить.

Здание тряслось и содрогалось от каждого нового попадания. Нам действительно было нужно как можно скорее уходить отсюда. Краем глаза я заметил, как ещё одна летающая машина открыла огонь из пулемётов по окнам научного центра. Стараясь действовать как можно быстрее, я поднял на ноги Андериуса и потащил его в сторону двери. В то время как Юрий уже стоял там. В коридоре было полно дыма, по сторонам носились обезумевшие люди, где-то совсем рядом начинался пожар. Я пошёл вдоль стены, заслоняя лицо рукавом и следуя за спиной Юрия, пока не потерял его в дыму из вида. Дышать становилось всё труднее, вокруг гремела сирена, где-то внизу раздался ещё один взрыв. Я уже начал падать с ног, когда за локоть меня вдруг схватила чья-то рука. Это был Юрий. Указывая дорогу и при этом, пытаясь что-то кричать он довёл нас с Андериусом до широкого участка стены, выкрашенного в красный и белый цвета, после чего в спешке начал нажимать на расположенной рядом голографической панели несколько клавиш. Поняв, чего он хочет, я аккуратно усаживаю Андериуса на пол и бросаюсь к стене. Медленно, со слегка слышимым шипением, из неё выехали две красные кабинки, в одну из которых встал я, а в другую Юрий. Стеклянные двери закрылись, и передо мной возник голографический интерфейс, на котором я быстро отдал все необходимые команды. После этого интерфейс исчез, а я закрыл глаза. Процедура занимает всего лишь шестьдесят секунд и за это время на меня успевают надеть полный комплект защитного костюма. Костюма предназначенного для внештатных ситуаций связанных с угрозой пожара. Двери кабинки снова открылись, и я вышел в коридор. В костюмах мы с Юрой определённо выглядели немного массивнее, специальные механизмы, установленные на руках и ногах, шипели при каждом движении, а на стеклянном забрале шлема фокусировались различные показатели, и что не менее важно, очертания стен и помещений, которых раньше не было видно из-за дыма.

Одной рукой подхватив Андериуса, я продолжил движение, впереди на несколько шагов шёл Юрий. Постепенно, буквально со всех сторон, начал пробираться огонь. Для таких случаев в правые рукава костюмов были встроены огнетушители, которыми мы не преминули воспользоваться. Таким образом, расчищая себе дорогу, мы прорывались через несколько обвалов, охваченные пламенем помещения и самое главное дым, дым который казалось, уже успел заполонить собой всё вокруг.

- Данные! – что есть силы, прокричал мне Андериус, поскольку на нём в отличие от нас не было респираторов, он уже начинал понемногу слабеть. – Данные! Нам нужно в Исследовательский корпус!

Судя по всему, огонь распространялся именно оттуда, об этом явно свидетельствовала голографическая карта на ближайшей стене, красными пятнами показывающая повреждения участки здания. В названной Андериусом части научного центра их было больше всего. Тем не менее, я без лишних слов согласился с его предложением. Именно там сейчас должна быть Майя. В голову наперебой шли мрачные мысли, но я уверенно старался их отгонять. Юрий молча кивнул мне и начал прокладывать новый маршрут. Его огнетушитель постоянно шипел впереди. Держась строго за ним, я попутно гасил огонь, одновременно следя за запасами, установленного в костюме баллона.

К тому времени, когда мы достигли нужного корпуса, запасов в огнетушителе уже оставалось только около половины. Перспектива, конечно, не самая приятная. Разрушения в этой части здания оказались значительно больше, стены и потолок закоптили от дыма, повсюду виднелись тела. Много тел. При этом причиной смерти некоторых из них стал вовсе не пожар. Погибшие отмечены пулевыми попаданиями, иных добивали контрольными выстрелами. Подобное могло означать только то, что экзоциане уже успели пройти по этим коридорам, по пути уничтожая всех, кого они только встречали. В одном из углов лежал сломанный робот, выкрашенный в такие же цвета, как и униформа научных сотрудников, его корпус был повреждён несколькими попаданиями. Под всё возрастающим со всех сторон жаром, молясь одними губами, мы достигли ближайшего поста охраны. Его сотрудники оказались убиты. Ввалившись в небольшое помещение, Андериус практически упал в свободное кресло. Юрий поспешно достал из стеклянной коробки на стене респиратор и помог тому одеть его на лицо. Закрыв глаза Фарвангель начал дышать и медленно приходить в себя. Убедившись, что с ним всё в порядке я взглянул в сторону мониторов охраны. Большинство камер в Исследовательском корпусе оказались повреждены, немногие уцелевшие транслировали только пожар и новые разрушения. В одном из коридоров двое мужчин пытались пробраться к выходу.

- Что будем делать дальше? – спросил Юрий, когда Андериус поднялся на ноги. – Ради всего святого, где предусмотренные для такой ситуации подкрепления?

- Вероятно там же, где сейчас находимся и мы, - предположил Андериус. – В полном дерьме. А делать теперь можно только одно, нужно спасать данные.

- Какие ещё данные? – не понял Смекалов.

- Да всё прежние. «Стержень», проект «Колонна» и Вольга-47. Операция «Кольцо», - ответил учёный и не терпящим возражений голосом добавил. – Уверен мы все здесь понимаем ради чего экзоциане напали на «Анот-13». И если базу спасти не получается, нельзя позволить им достигнуть своей цели.

Юрий взглянул сначала на меня, потом снова на Андериуса, а затем просто куда-то в сторону, в очередной раз, прищурив искусственный глаз. Я пока по-прежнему продолжал наблюдать за мониторами охраны. Одна из камер транслировала изображение из какой-то лаборатории. В ней двое экзоциан подняли с пола человека и, приставив его лицом к стене, без лишних слов прострелили ему затылок. Ситуация постепенно становилась всё хуже.

- Ладно, ты прав, - Юрий кивнул головой в защитном шлеме. – Тогда как именно поступим? Какие есть мысли?

- Есть одна, - Андериус поднял с пола автомат одного из убитых охранников и проверил наличие патронов в магазине. – Чтобы вывезти «Стержень» из здания алым понадобиться переправить его через главный грузовой лифт. Его стартовая площадка находится в научном отделе, рядом с хранилищем, и совсем не далеко от той лаборатории, где мы произвели вскрытие этого устройства. Думаю нужно отправляться туда, и постараться не допустить их к этой площадке.

- А если она уже уничтожена пожаром?

- Не думаю, у научного отдела своя система безопасности. Если до него и добралось пламя, то оно уже должно быть потушено.

- Значит, так и поступим, - заключил Юрий и выжидающе посмотрел на меня.

- Нам нужно разделиться, - я знал, какой фразы он сейчас от меня ждёт. – Вы оба отправляйтесь к стартовой площадке лифта, а я должен найти Майю. Я просто не могу бросить её посреди всего этого. Возражения не принимаются.

- Возражения и не планируются, - буркнул Юра и немного помедлив, сказал. – Удачи тебе друг, надеюсь, мы все сможем выбраться из этой западни.

- Я тоже надеюсь, и вам удачи, парни. Я постараюсь вернуться, как только смогу.

Мы попрощались и после этого момента наши пути разошлись. Временная и относительная безопасность поста охраны, которая всё равно была лишь иллюзией, осталась позади. Впереди теперь снова стояли пожар, разрушения и солдаты экзоциан. И где-то здесь, среди всего этого, была Майя. Я должен был её найти. Исследовательский корпус, эту часть здания я знал хорошо, поэтому без труда сумел отыскать здесь дорогу. Гораздо сложнее оказывается её пройти. Запас в баллоне стремительно исчезал, в то время как огня вокруг становится лишь больше. Упавшая сверху часть потолка чуть не приземлилась мне на голову, только в последний момент мне удалось как-то от неё увернуться. До личного кабинета Майи оставалось уже совсем немного. Я всеми силами старался надеяться на лучшее, но встречающиеся на пути тела не внушали мне никакого оптимизма. Да, я был солдатом. Да, я видел фронт. Да, я знал, что там умирают. Но она вовсе не солдат! Они никогда не была на фронте! И пусть хотя бы она не умирает, пусть хоть она останется жива!

Ситуация вокруг ухудшалась практически с каждой секундой. Где она сейчас может быть? Будет ли ждать меня на своём рабочем месте, или попытается выбраться самостоятельно? Зная её, я был куда больше уверен во втором варианте.

Дверь в личный кабинет Майи я обнаружил открытой. Согласно правилам пожарной безопасности в случае угрозы огня, любая блокировка снимается. Внутри одна только разруха. Перевёрнутый стол, сломанный стул, опрокинутый шкаф. Мгновенно похолодев, я заметил на стене напротив входа несколько пулевых попаданий, а на полу лужу крови. Догадки крутились в голове одна хуже другой. Отбросил в сторону стол, внимательно осмотрел помещение, но не нашёл ровным счётом никого и ничего. Стоя на коленях, разгребаю бумаги, как будто надеюсь найти её под ними, пока на глаза мне не попался какой-то странный предмет. Взял его в руку и осмотрел. Это оказалась фотография. Не новая с движущимися объектами, а вполне обычная, такая, какие давно уже люди считают устаревшими, но всё равно, раз за разом сохраняют рядом. Фотография вставлена в деревянную рамочку, в то время как стекло на ней разбилось. Даже не глядя на неё, я уже знаю, что именно увижу. Майя и я на фоне большого белого фонтана в Новом Париже. Неужели она хранила её всё это время? Думала о чём-либо глядя на неё? Может быть вспоминала? Мои руки вытащили фотографию из рамки, в то время как сам я не знал, что мне теперь делать. И именно в этот момент я услышал крик. Я был готов поклясться, что слышал чей-то крик! Он был похож на женский, и мне нестерпимо хотелось, чтобы это был крик Майи, чтобы знать, что она ещё жива, однако никакой гарантии я дать сам себе не мог. Вместо этого я вскочил на ноги и так быстро как это позволял костюм двинулся в ту сторону, из которой донёсся звук. Как будто на помощь мне, крик повторился, однако теперь звучал дико и болезненно, внутри у меня всё вновь заледенело, так кричат только в одной ситуации. Когда человеку больно.

Новое направление привело меня в столовую для сотрудников, работающих в Исследовательском корпусе. В этом месте общая ситуация смотрелась не так плачевно, как в остальных помещениях, скорее всего своевременно сработали системы противопожарной безопасности. Всё вокруг оказалось залито водой, огня нигде не было видно, даже дыма было заметно меньше. Металлические столы и стулья разбросаны в стороны и перевёрнуты, на полу в беспорядке валялась битая посуда и тянулась небольшая полоска крови. Голоса людей я услышал отчётливо. Их было трое. Один молодой парень и две девушки, одна из них умирала. Руки Майи были в крови, лицо озарено самой большой тревогой какую я когда-либо у неё видел. Парень выглядел подавленным и потерянным, лицо жутко бледное, практически как у мертвеца. Оба рукава белой рубашки, уже совсем почерневшей от копоти, разорваны практически по самые плечи. Стоило мне сесть рядом с ними, как Майя в ужасе отстранилась, однако как только я снял респиратор и убрал забрало шлема, она тут же меня узнала. Её лицо озарила слабая, почти мимолётная улыбка, после чего она снова вернулась к своему делу. Делу, почти сразу показавшемуся мне безнадёжным. Марта кричала жутко и отчаянно, умоляя Майю о помощи. Её лицо было измазано в крови и слезах, живот перетянут самодельными бинтами, в которых легко узнавались рукава знакомой рубашки. Они уже были покрыты кровью. Совсем рядом на полу я увидел пустой инъекционный пистолет и разбитую ампулу, на руке у Марты отчётливо виднелся хорошо знакомый мне след от укола. Итак, первая доза изирия ей уже введена, а это значит, что время у нас пока ещё есть.

- Ей нужен врач, - тихо сказал я. – Или хотя бы ещё одна доза, иначе мы её потеряем.

- Я знаю, – ответила Майя, в её голосе звучало бессилие.

- У тебя есть вторая доза? – спросил я.

- Откуда? Ты думаешь, я бы не ввела её, если бы держала в руках?

Быстро поднявшись, я направился в сторону кухни. Там должна была быть аптечка первой помощи. Именно сейчас она была так мне нужна. Аптечки на кухне не оказалось. Очередной болезненный крик Марты лезвием резанул по душе. Разбросав в стороны повалившуюся мебель и углубившись в помещения, я всё равно так ничего и не нашёл. Только несколько тряпок в единственной уцелевшей тумбочке, вроде чистые. Не раздумывая беру их с собой.

Вернувшись назад, я сразу увидел, что состояние Марты ухудшилось, кровотечение снова началось. Поскольку в металлических перчатках костюма перевязку делать не так уж и удобно, я протянул найденные тряпки Майе. Сопровождающий девушек парень приподнял Марту с пола, в то время как Майя попыталась подправить её перевязь с помощью тряпок. Сама перевязь удалась, но ткань тут же начала темнеть, кровь даже не планировала останавливаться.

- Где вы её нашли? – спросил я, соображая, где и как можно найти лекарства.

- Мы с ней пили чай в моём кабинете, когда всё началось, - не глядя на меня и всё ещё пытаясь хоть что-нибудь сделать, ответила Майя. – Потом появились эти существа в тёмных одеждах и начали стрелять. Её ранили, и мы ели смогли уйти.

- Эти существа в тёмных одеждах экзоциане, - мрачно заметил я. – Как вы добрались досюда?

- Он нам помог, - Майя кивнула в сторону парня. – Он и ещё один человек, очень большой и сильный. Кажется, он военный и при этом один из ваших.

- Большой и сильный? Из наших?

- Да, да из тех, кто был с нами на Фельме, - произнёс парень, к моему удивлению вполне твёрдым голосом. – Честно говоря, я никогда не видел настолько опасного бойца. Когда один из экзоциан попытался наброситься на него, он вступил с ним в бой и даже сломал ему шею!

- Егор, он странный, - Майя посмотрела на меня обеспокоенным взглядом. – Когда я спросила его, куда он ведёт нас, он сказал что слышит их, слышит экзоциан. Но он говорил не об их голосах!

Откровенно говоря, в эту минуту у меня возникла ассоциация только с одной личностью, и я был абсолютно уверен в том, что такая личность у нас единственная во всей армии. Что же до идеи сломать шею экзоцианину. С одной стороны это действительно впечатляет, с другой стороны, я не вполне уверен, что алого бойца такое бы остановило. Между тем Марте постепенно становилось всё хуже, а я уже промотал в голове все варианты возможных действий. Майя закончила повторную перевязку, но это совершенно никак и ничем не помогало. Кровь безжалостно продолжала идти, а по лицу несчастной девушки медленно стекали новые слёзы.

- Я не хочу, - с трудом произнесла она. – Я не хочу…

- Всё будет хорошо, - ласковым, но всё равно предательски слабым голосом сказала Майя.

Ничего не будет хорошо, пронеслось у меня в голове, и тут я увидел его. Невысокий, чуть сгорбленный силуэт в тёмной одежде с несколькими полосками алого цвета на плечах и рукавах. В руках такой же чёрный автомат с длинным и тонким штык-ножом. Шлем, маска и два круглых куска стекла вместо глаз. Даже и не увидишь, как он смотрит на тебя, с ненавистью, или с сочувствием. Краем глаза я заметил как парень, сидящий рядом, попытался поднять руки вверх, однако следом за ним сгорбленный силуэт вскинул своё оружие. Не медля, я опрокинул и Майю, и парня на пол, прикрывая их своей широкой, защищённой костюмом спиной, в которую тут же с силой ударил выстрел. Через секунду в столовой разразилась автоматная очередь, после чего любые выстрелы стихли. Подняться сразу оказалось не просто. Спина болела так, словно по ней ударили куском арматуры. С трудом выпрямившись и взглянув в то место, где раньше стоял экзоцианин я увидел только бездыханный труп. Прямо в дверях без брони, с одним только автоматом и серой сумкой на коротком ремне, перекинутом через плечо, стоял Франкрузаер. Не стоит и говорить о том, что появлению своего командира в этой ситуации я был только рад.

Удостоверившись в гибели противника при помощи контрольного выстрела капитан, не мешкая направился в нашу сторону и сел рядом. Положил на пол автомат, снял с плеча сумку и достал из неё две ампулы с зелёной жидкостью. Изирий.

- Лекарства найти было сложно, но нам повезло, - сообщил Франкрузаер. – К счастью пункт первой помощи, расположенный этажом ниже пострадал не так сильно как мог. Теперь нужно срочно сделать ей инъекцию.

О ком именно шла речь, было понятно и без слов. Дрожащими руками Майя зарядила одну из ампул в инъекционный пистолет и сделала Марте укол. Спустя несколько долгих секунд стоны девушки немного утихли, а потом она просто потеряла сознание. Майя испуганно пыталась до неё докричаться. Капитан проверил пульс и молча кивнул, всё в порядке. Кровотечение медленно останавливалось, и теперь я надеялся, что этого будет достаточно. Однако Франкрузаер решительно поднял вторую ампулу и протянул её Майе, которая посмотрела на него испуганным взглядом.

- Вводите, - он проронил только одно слово.

- Подождите этого нельзя делать! – парень попытался выразить протест. – Нельзя вводить человеку больше двух доз изирия за один раз! Это ведь превышает все нормы безопасности, нам нужен врач!

- Вы видите здесь врачей? – коротко прозвучал вопрос.

- Нет, - парень замешкался. – Но ведь три дозы, это слишком много.

- Врачей у нас нет, и в ближайшее время не появится, - резко заключил капитан. – Единственное, что может спасти ей жизнь это только ещё одна инъекция, без этого она умрёт. Так что отставить все споры в сторону.

Майя посмотрела на меня, ожидая какого-то ответа. Я в свою очередь быстро взвесил все варианты и возможности. Как и многие подобные ей, ситуация была одновременно необычайно простой и одновременно слишком сложной. Марта была тяжело ранена и ей срочно требовалась помощь. Но ей был нужен вовсе не стимулятор, ей был нужен врач, медицинское оборудование. Всё то, чего у нас здесь нет, и точно не будет. Одного только взгляда на девушку было достаточно, чтобы понять, до прихода медиков она не доживёт. На это у неё нет шансов. Но вместе с этим также понятно было и другое. Если ввести ей третью дозу изирия, если превысить установленную специальными нормативами квоту, то тогда у неё начнётся привыкание. У Марты появится наркотическая зависимость от изирия, и тогда ей до конца жизни придётся принимать так называемые лёгкие дозы, чтобы избежать ломки. Третья инъекция, для неё это приговор. Но разве то, что она выживет не важнее этого? Разве не спасти её жизнь сейчас наша задача? Ведь именно это главное! Спасти жизнь, суметь сохранить её. Одно только могло остановить меня, стоило бы спросить мнение самой Марты, но такой возможности у нас не было. И должен сказать на фронте у нас тоже, как правило, не было такой возможности. Мы принимали решения, за своих товарищей ставя то, что они смогут выжить выше того, чем им придётся за это заплатить. Мы принимали решения за других, ради их же блага. Иногда это просто нужно уметь делать.

Поэтому я твёрдо киваю Майе, и она делает Марте третий укол. Я быстро осматриваюсь по сторонам. Ни экзоциан, ни людей вокруг больше не было видно. Франкрузаер проверил магазин своего автомата, после чего достал из встроенной в стену ниши стандартный огнетушитель.

- Оружие у кого-нибудь из вас есть? – спросил он у нас.

Мы все только отрицательно покачали головами. Капитан перекинул ремень автомата через плечо, вытащил какой-то длинный, не типичный нож с именными буквами «В.С.» и протянул его молодому парню, что помогал Майе.

- Берите раненную и уходите отсюда, – его голос не выдавал никакой тревоги. - Этому месту осталось недолго, лифты, разумеется, не работают, поэтому идите через аварийный выход, расположенный в тринадцатой лаборатории. Слышите? Тринадцатой лаборатории. Только через него! В другие места не суйтесь, не справитесь, а там вы сможете пройти. Там нет экзоциан.

- Откуда вы это знаете? – оторвав взгляд от лица своей подруги, спросила Майя. – Вы там были?

- Нет, я там не был, но я их там не слышу.

- Что значит, не слышите? – парень вертел в руках полученный от командира нож. – Что это значит?

- Это значит, что вы должны делать то, что я сказал, если вы хотите выжить. Обо всём остальном говорить здесь не место и не время. Нож держи только так, - Франкрузаер показал парню, как правильно держать оружие. – Гровский, мне нужна будет ваша помощь.

- Слушаю, сэр, - сказал я.

- Сколько у вас запаса в огнетушителе?

- Немного уже осталось, стоило большого труда пробиться в это место, сэр.

- Мы с вами прямо сейчас отправляемся в главное хранилище, в конце концов, все мы понимаем, что экзоциане здесь не просто так, - невольно он повторил мысль Андериуса.

- Вас понял, сэр.

Я помог Майе поднять Марту с пола и передал девушку на руки парня. Нож плавно перекочевал от него к Майе, и теперь уже мне пришлось вкратце объяснять ей, как правильно держать это оружие и наносить им удары. Надеюсь всё это ей не понадобиться, ведь говоря откровенно, при определённых условиях это никому из них не поможет. И скорее всего, они это тоже понимали. Майя дрожала, по её лицу текли слёзы, но она слушала внимательно и ничего не упустила. В этом я был полностью уверен. А потом она поднялась на носочки, всё-таки в костюме я был слишком высоким и, обхватив меня за шею руками, тесно прижалась к груди.

- Обещай, что вернёшься, - сказала она мне. – Обещай, что вернёшься.

- Обещаю, - произнёс я в ответ. – Я вернусь.

Я поцеловал её, так как будто целую в последний раз, и, только после этого, она меня отпустила. Не оборачиваясь и не сказав больше ни слова, она покинула помещение вместе со своим товарищем, несущим на руках всё ещё не пришедшую в себя Марту. Их путь теперь лежал в сторону тринадцатой лаборатории. Когда я посмотрел на капитана, тот только терпеливо ждал меня около нашего выхода.

- На вас защитный костюм, - произнёс он. – Поэтому пойдёте впереди, а я буду следовать за вами.

С двумя огнетушителями у нас был не просто шанс, а твёрдая возможность пробиться через стены огня. Конечно, запасы были на исходе, но и пламени вокруг заметно становилось всё меньше и меньше. Системы противопожарной безопасности в Исследовательском корпусе действительно сработали, и сработали, должен сказать, на славу. Старую, как сам мир схватку между водой и огнём, в этой части здания повсеместно выигрывала вода, что нам, разумеется, было только на руку. Дорогу, по которой здесь прошли экзоциане, обнаружить было не сложно. Сражённые меткими выстрелами люди и роботы встречались, словно цепочкой и вели прямо к главному хранилищу. Несколько раз я пытался выйти на связь с Юрием или Андериусом, или вообще хоть с кем-нибудь, но всё оказалось безуспешно. Капитан сказал, что алые попросту глушат все наши сигналы по всей базе. Новостью о том, что эти двое уже отправились в хранилище, он, как ни странно оказался доволен, хотя и не был уверен в том, что одни они смогут справиться.

- Нам нужно поторопиться, - повторял по пути Франкрузаер. – Экзоциане уже там.

Совсем скоро перед нами возникла знакомая мне круглая дверь. Дёрнув за аварийный рычаг, я сразу открыл её, и мы попали в первую комнату для дезинфекции, вторая дверь, узкий коридор и вторая комната для дезинфекции. Высокий женский голос безостановочно повторял о чрезвычайном происшествии на объекте, а также о требовании ко всем сотрудникам срочно покинуть его. Третья дверь открылась легко и бесповоротно и перед нами предстала четвёртая. Франкрузаер с силой дёрнул за рычаг, круглые створки начали разъезжаться в стороны, но внезапно остановились, оставив для нас только узкую щёлочку. Голограмма над дверью загорелась ярким красным цветом, но почти сразу потухла, створки прохода застыли на месте и явно больше не планировали никаких движений. Дверь просто заклинило.

Вцепившись в створки дверей руками, я попытался раздвинуть их в стороны, учитывая силу костюма это должно было сработать. Поначалу процесс пошёл не очень, однако после того как к делу подключился ещё и капитан упрямые двери всё-таки начали поддаваться. Откуда-то из хранилища донеслись звуки стрельбы и чьи-то неясные крики. Похоже, там шёл бой.

- Они уже забрали его! – закричал Франкрузаер.

Сжав зубы, я с силой постарался раздвинуть руки в стороны, двигающие механизмы на локтевых суставах костюма страдальчески заскрипели, а края дверей, за которые я держался руками, просто смялись. Неожиданно узкую полоску между дверями загородила высокая и большая фигура, чьи-то пальцы в таких же, как у меня белых защитных перчатках вцепились в створки. Ещё несколько коротких секунд и казавшиеся непреодолимыми двери со скрипом разъехались в стороны.

Как я и думал, фигура принадлежала Юрию. Его костюм был повреждён, механизмы, отвечающие за движения правой ноги, оказались сломаны и выведены из строя. Он шёл сам, но передвигался теперь медленно. Бегать с кучей железа на своём теле, особенно когда это железо отказывается двигаться самостоятельно довольно сложно.

Картина, представшая теперь перед нами, не внушала оптимизма. Проникнув внутрь мы оказались на той самой площадке с голографическими компьютерами, на которой несколькими днями ранее я расстался с Сергеем после того неприятного разговора. Разумеется, сейчас все компьютеры были сломаны или выведены из строя, несколько окровавленных тел сложенными в одну кучу лежали в дальнем углу. К своему сожалению я оказался прав, здесь действительно шёл бой. Около десятка человек заняло оборону по разным углам помещения. Четверо из них держались возле расположенного во всю левую стену окна, осколки которого теперь валялись по всему помещению. Трое были ранены, единственный боец, исполняющий обязанности врача пытался как-то помочь их тяжёлому положению. Все без исключения являлись сотрудниками службы охраны, и хоть были вооружены, защиты при себе никакой не имели. Единственный кто выделялся на их фоне своим внешним видом, был Андериус отстреливающийся от противника наравне с остальными, даже не смотря на своё одеяние научного персонала.

Аккуратно подобравшись к самому краю окна, я осторожно взглянул туда, где за толстым стеклом должно было виднеться главное хранилище «Анот-13», и обомлел. Хранилище пребывало в разрухе. Многие ячейки были повреждены, автоматические манипуляторы бессмысленно дергались на своих местах, либо оторванными лежали на полу. Содержимое хранилища было разбросано во все стороны в таком состоянии, что даже думать о его восстановлении было бы совершенно излишне. Похожая на странное насекомое транспортная лента была разорвана на несколько не равных участков, и теперь вполне уместно вписывалась в общую поверженную картину. Но главным было вовсе не это. Главным, именно тем, что ненадолго сумело вывести меня из равновесия, был тот факт, что огромной металлической стены, расположенной в дальнем конце хранилища, прямо напротив моего окна тоже не было. От слова совсем. Вместо неё зияла такая же огромная дыра, через которую виднелись дикий пейзаж «Шестой» и задетая только самым краем панорама разрушенной научной базы. Прямо посреди этой дыры, в непосредственной близости от здания, висел в воздухе экзцианский технолёт с открытым десантным отделением. Конечно, по пути в главное хранилище я ожидал разных поворотов событий, но только не такого.

- Егор, назад! – крикнул мне Франкрузаер, схватив меня за плечо и втащив обратно в укрытие.

В нашу сторону тут же полетело несколько выстрелов. Прислонившись головой к стене и закрыв ненадолго глаза, я постарался детально вспомнить всё, что успел увидеть в хранилище. Примерно дюжина экзоциан рассредоточенная по всему помещению, проводящая активные огнестрельные переговоры с сотрудниками охраны. Несколько непонятных тел на окровавленном полу. И серый контейнер. Контейнер, который несли, придерживая за металлические ручки шесть неприятных субъектов. Замечательная картина, выходит, главный грузовой лифт этим тварям просто не нужен.

- Егор, Юрий! Нам нужно спуститься вниз и остановить их! – стараясь перекричать шум выстрелов, обратился к нам Франкрузаер. – В той стороне есть лестницы, бегом туда! – и, обращаясь уже к командиру охранников, потребовал. – Прикройте нас!

Охранники, признав в капитане офицера, сразу же согласились, кто-то из них даже пожелал нам удачи. Стараясь не медлить и при этом не попасть в зону возможного огня, я быстро направился к Андериусу, который повесив автомат через плечо, уже открывал какие-то двери. Франкрузаер двинулся прямо за нами, рядом с ним семенил хромающей походкой Юра. Лестницы оказались обычные, с пролётами, на каждом из которых были расположены какие-то двери. Быстро спустившись вниз, мы попали прямо в хранилище, а если быть немного точнее, то в его малые отделы. Здесь проверяли сохранность различных материалов, свободно разложенных на оборудованных маленькими колёсиками столах. Несколько охранников упорно пытались вытеснить из этих помещений группу экзоциан. Сами экзоциане намёков не понимали, и оставались сохранять свои позиции. Ворвавшись внутрь, Андериус и Фарвангель сразу же открыли по ним огонь, сумев сразить как минимум одного. Неожиданно поняв всю свою бесполезность в разворачивающемся вокруг нас бою, мы с Юрием попробовали прорваться как можно дальше вперёд, используя силу наших костюмов. Взяв на руки один из широких железных шкафов и прикрываясь им как щитом, мы начали медленно, шаг за шагом продвигаться в сторону наших врагов. Несколько человек поспешили укрыться за нами, продолжая обстреливать экзоциан. Некоторые из них отступали, другие огрызались ответными выстрелами. Один из охранников неожиданно упал на землю, выронив свой автомат. Схватившись обеими руками за кровоточащую рану, он начал истошно кричать и звать на помощь. Подавшись немного вперёд, мы практически обрушили шкаф на выпрыгнувшего прямо на нас с ружьём алого солдата. Вовремя оказавшийся рядом Андериус добил одиночным выстрелом покалеченного бойца.

Мы побеждали противника и уже почти вышли к главному хранилищу, когда шум перестрелки перекрыл собой грохот двуствольного пулемёта. Разумеется, он принадлежал экзоцианам. Установленная на борту технолёта кабина направила своё оружие в сторону разместившихся у разбитого окна охранников и открыла по ним огонь. Те, кто успели, немедленно спрятались, бойца, который, на свою голову, слишком промедлил, просто разорвало выстрелами у нас на глазах. Экзоциане отступали и вовсе не собирались удерживать за собой главное хранилище - им нужен был только сам «Стержень».

Франкрузаер открыл огонь по кабине, не столько, чтобы убить сидевшего в ней стрелка, сколько отвлечь на себя его внимание. В это время я, пользуясь относительной защитой своего снаряжения, попытался прорваться к «Стержню». Я вовсе не собирался вступать в бой с шестью чужими солдатами, вместо этого я собирался сделать нечто другое. У меня была граната. Простая осколочная граната, которую мне вручил один из охранников. Один бросок, один удачный взрыв и шесть пар рук отпустят серый контейнер их своих пальцев. Один такой важный бросок и именно его я и собирался сделать. Я побежал вперёд, перепрыгивая через столы и опрокинутые ящики. Я пригибал ниже голову пытаясь спастись от выстрелов, и краем глаза видел, как тех, кто высовывался, чтобы выстрелить по мне брали на прицел мои товарищи. Я был у самой цели. Перчатки я предусмотрительно снял, костюм был устроен так, что эта процедура не занимала и пяти секунд. Теперь я сжимал гранату в своих холодных, вцепившихся в неё пальцах. И когда, прямо передо мной, в полный рост возникли знакомые сгорбленные силуэты в чёрных масках с алого цвета полосками возле глаз, я быстрым, отточенным многочисленными тренировками движением вырвал чеку из гранаты и приготовился сделать бросок.

Я не сумел его сделать. Я упал, обрушенный на землю чужим, тяжёлым и сильным телом. Столь важная для меня граната откатилась куда-то в сторону.

Взрыв.

Я резко поднялся на ноги, старясь быстро среагировать в изменившейся обстановке. Интерфейс на треснувшем стеклянном забрале шлема горел многочисленными зелёными цифрами и полосками, совершенно лишая меня какой-либо ориентации. Удар. Чей-то сильный кулак врезался в мою защищённую железом грудь. Я пошатнулся, но сумел удержать равновесие. Быстрые движения рук и теперь уже бесполезный шлем полетел в сторону. Прямо передо мной стоял новый противник.

Он был высокий и вовсе не был сгорбленным. Плечистый в добротной защитной экипировке с повязками алого цвета на обоих предплечьях, где был изображён чужеземный ощетинившийся иглами во все стороны словно ёж, герб Экзоцианской Фракции. На руках боевые перчатки с шипами, на поясе длинноствольный шестизарядный пистолет знакомой мне марки. Шлема он не носил, только чёрного цвета респиратор с плотно прилегающими к лицу круглыми очками с затемнёнными стёклами, из-за чего глаз этого бойца невозможно было разглядеть. Он был лысый, с кожей серого цвета и толстым вышитым в клеточку, тёмным шарфом на шее. Но одна вещь запомнилась мне в этом образе больше всего остального. Метка. Метка в виде обитой железом книги выжженная у него прямо на лбу. Это был экзоцианин, но в каком-то смысле он был немного другим, нежели остальные.

Его удар я отбил сразу, также успешно заблокировал и второй. Алый солдат отступил на шаг назад и теперь не торопился атаковать, он явно понимал, что при наличии защитного костюма у меня гораздо больше шансов победить в ближнем бою, чем у него. Да, противопожарный костюм не был предназначен для боевых действий, и для хорошей драки его движения были слишком медлительными, но вот удары всё равно были сильными, и первый же, который я нанёс сам, вынудил моего противника отступить ещё на два шага. Его рука зависла над кобурой пистолета, казалось, целую секунду он принимал некое важное для него решение. А потом он развернулся и, перемахнув через разбитую криокапсулу быстро направился в сторону экзоцианского технолёта. Двое повернувших в мою сторону оружие алых солдат мигом лишили меня любой мысли о преследовании. Пришлось только спешно прятаться за ближайшим укрытием. Лишь ненадолго выглянув из-за него, я успел увидеть как несколько длинных и чёрных щупалец метнулись от борта технолёта к серому контейнеру и, схватив его, затащили в нутро своей бронированной летучей машины. Следом за контейнером в десантный отсек поспешно поднялись и уцелевшие экзоцианские солдаты, включая и моего нового знакомого со странной меткой на лбу. Стрелять по ним никто уже не рискнул, двуствольный пулемёт не давал никому шанса даже просто высунуться для этого.

Главное хранилище «Анот-13» было разрушено. Среди многочисленных обломков и стреляных гильз лежали тела убитых, молили о помощи раненые бойцы. Быть может это должно казаться странным, но раненые были только с нашей стороны. От экзоциан остались одни только трупы. Повсюду была кровь, в воздухе смешивались, друг с другом запах гари, пороха и разогретой плазмы, тонкой коркой покрывавшей валяющиеся на полу гильзы патронов. Мы выходили из укрытий, проверяли тела, пытались помочь своим. Здание нужно было спешно покинуть, пожар всё ещё продолжал бушевать в его отдельных корпусах.

Как только вражеский технолёт улетел, я, также как и все остальные, покинул своё укрытие и первым делом направился в сторону зияющего в стене проёма. Впереди раскрывались руины «Анот-13», разрушенные и горящие здания, груды обломков везде, куда падал взгляд, охваченные огнём деревья, расположенные у самых границ базы. На её площадях ещё велись перестрелки, ещё доносились отдельные грубые команды. Кто-то ещё пытался сопротивляться. Тем не менее, экзоциане покидали базу, они получили то, что хотели, и теперь оставляли её в покое. Дисциплинированно и быстро они грузились на свои летучие машины и устремлялись в воздух. Тех, кто пытался им помешать, они убивали, тех, кто пытался от них скрыться, они просто не трогали. В воздухе над научным комплексом мне удалось разглядеть парочку наших истребителей, казалось, они всё ещё продолжали свой бой, даже не смотря на то, что его результат уже был нам понятен.

Рядом со мной встали Юрий, Андериус, Франкрузаер. Все они смотрели в небо и, наверное, думали о том же, о чём и я, о том, что мы теперь потеряли и чем это для нас теперь обернётся. Думали о том, что сегодня мы проиграли, и, что хоть сам бой закончен, подсчёт потерь теперь только начинается. Стрельба завершилась, но настоящая боль ещё только впереди.

Один за другим исчезали экзоцианские технолёты. Они улетали куда-то вверх, всё набирая и набирая высоту. Куда именно я понял только тогда, когда среди облаков над разрушенным практически до основания научным комплексом «Анот-13» возник огромный, величественный и одновременно устрашающий силуэт, который я бы обязательно узнал в любом месте и при любых обстоятельствах. Силуэт чёрной, с множественными символами алого цвета на своих широких бортах, экзоцианской боевой баржи.

Вокруг был пепел. Казалось, он был везде: в воздухе, на земле, на одежде, на поникших и покинутых лицах. Ровным слоем он устилал собой когда-то зелёную и живую траву, образуя бескрайний и серый ковёр. Ковер, состоящий из самой смерти. Небо было затянуто густым чёрным дымом, его огромные клубы поднимались в воздух над десятками разрушенных построек и зданий. Меня трясло, меня сильно трясло. Рука, держащая сигарету, дрожала как у ненормального, и даже простая затяжка требовала огромных усилий.

- Спасательную группу в жилой сектор!

Пожар в основном здании научного комплекса уже давно потушили. К тому времени, когда сюда прибыли первые пожарные бригады большинство его помещений уже выгорели дотла. Спастись удалось лишь немногим. Жилой сектор также серьёзно пострадал. Его бомбили при помощи зажигательных снарядов, после чего алые сразу же высадили десант. Тех, кто сумел выбраться из охваченных пламенем домов, расстреливали прямо на улице. Всё было как там, на фронте, пленных никто не брал. Наиболее страшное, по-моему, творилось на подземных уровнях базы. С самого начала во всём этом деле что-то пошло не так. Экзоциане знали весь план обустройства комплекса, видели его слабые и уязвимые места. Не было никаких зачисток, не было никакого газа. Они просто взорвали все входы и выходы на подземные уровни, фактически заперев оставшихся там людей и обрушив при этом множество помещений. После первых перебоев с энергией свет и системы, отвечающие за вентиляцию, там попросту отключились. О том же, что началось после этого, я не хотел даже думать. Сейчас спасательные команды расчищали многочисленные завалы и вытаскивали из темноты на свет измотанных и отчаявшихся людей. В глазах каждого из них виднелись только ужас и боль. Где-то в стороне в несколько рядов складывали убитых. Их было много, слишком много. Кому-то достались мешки, кого-то накрыли тканью или простынёй, а кто-то просто смотрел остекленевшими глазами в сторону неба. Большинство погибли от ожогов или удушья, но были и те, кого пристрелили. Изуродованные и изувеченные тела, владельцы которых уже никогда не смогут дышать, уже ничего не смогут сделать. Их больше нет.

Временами над руинами «Анот-13» раздавались чьи-то сдавленные крики. Это всегда недвусмысленно означало, что спасатели освободили из под завалов или развалин новую группу выживших. Большущие медицинские машины, больше похожие на колониальные грузовые фургоны с изображёнными на них красными крестами, стояли на главной площади научной базы. Вернее на её останках. Вокруг сновали санитары и сёстры из Звёздного Креста, рядом с машинами кипела страшная и энергичная работа. Именно здесь оказывали первую помощь, накладывали бинты и перевязи, делали спасительные инъекции. Наиболее тяжёлых в спешке грузили на транспорт и увозили. Скоро и мы отправимся в том же направлении, но пока я не хочу никуда ехать. Я вообще ничего не хочу.

Раз за разом мои глаза осматривали то немногое, что осталось от «Анот-13», как будто в поисках чего-то важного. Но важного этого я здесь никак не находил. Каждый раз мой взгляд натыкался лишь на пепелище, руины и тела погибших. Тела мужчин и женщин, чьи лица врезались в память, стояли перед глазами, когда я с усилием их закрывал. Даже здесь я не могу ничего сделать. Даже являясь солдатом, я всё равно бессилен перед всеми возможными обстоятельствами.

- Пошли, Егор, - позади меня раздался голос Юрия. – Нам пора уходить.

Я делаю ещё одну затяжку и бросаю сигарету на землю, раздавливаю носком сапога. Рука всё также продолжает трястись, и я никак не могу её успокоить. Разворачиваюсь и иду в сторону автомашины. Здесь у меня больше ничего не осталось, здесь уже ничего нет.

Справа от нас, на некотором расстоянии от «Анот-13» с глухим хрипом начинает работать огнемёт. Там после всех обысков и осмотров свалили тела погибших экзоциан. Их было значительно меньше, чем наших. Как и следовало ожидать, выживших, раненных или сдавшихся в плен среди них не обнаружилось. Допрашивать было некого. Экзоциане приняли все меры, чтобы никто из них не достался нашей военной полиции. Пуля в лоб, капсула с ядом, вариантов у них было много. От бездыханных тел толку нет никакого, поэтому их просто сжигают из огнемётов. Трупы собирают и сваливают в одну кучу солдаты, сжигают их уже облачённые в усиленную броню огнемётчики из СБС. Даже в армии при распределении обязанностей нет никакой справедливости.

Электрическая автомашина представляет собой обычный лёгкобронированный армейский транспорт. Из оружия на нём, как правило, устанавливается пулемёт, который сейчас был с него снят. Внутри нас уже ожидают Арсений и Кар. Небритый боец с костяным ожерельем на шее отрешённо смотрел в окно, при этом бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Я сел рядом с водительским сидением, которое занял Юрий. Это место мне нужно было увидеть, я хотел точно знать, что именно от него осталось. Не осталось ничего, этой поездкой мы лишь подтвердили свои самые худшие подозрения. Нет больше красивых водопадов, так понравившихся мне в первый день после прибытия сюда. Нет больше бильярдного зала, и лишь обломки сохранились от библиотеки. «Анот-13» сгорел почти дотла. Теперь это лишь ещё один пункт в моём личном списке мест, которые на моих глазах разрушила и отобрала у людей война.

Юрий активировал двигатель автомашины и направил её к выезду. От забора, окружавшего «Анот-13» по периметру, остались только отдельные участки покосившихся стен. КПП оказался уничтожен, хотя сами ворота смогли уцелеть. Сейчас около них дежурили всего лишь двое воздушных пехотинцев, которые следуя, полученному распоряжению, свободно выпускали всех с территории научного комплекса.

- Франкрузаер сказал, что у нас только четыре часа, - сообщил Юрий. – После этого мы улетаем.

Я только молча кивнул, сейчас меня это совершенно не интересовало. Экзоцианская баржа покинула атмосферу «Шестой» планеты сразу же после того, как на её борт был доставлен «Стержень». После этого отступили и остальные силы алых, участвовавшие в нападении на «Анот-13». Как им удалось прорвать нашу орбитальную оборону? Как им удалось высадить десант в местности, воздух над которой мы считали полностью безопасным? Почему их заранее не засекли наши спутники и радары? Ответов на эти вопросы я не знал. И самое главное никогда не узнаю. Максимум что могут сказать мне и другим: у нашего врага были мощные технолёты-невидимки, у нашего врага была хорошо подготовленная диверсионная группа. Оправданий будет море, но правда, правда никогда не выйдет за пределы роскошных кабинетов, где проводят свои заседания высшие чины нашего руководства. А она, как ни крути, довольно проста. Кто-то из тех, кто организовывал планетарную оборону «Шестой» жестоко просчитался.

За минуту до нападения по всей научной базе в одночасье отключилась любая связь. Понятно, что это вовсе не было обычной случайностью. Всё это являлось подтверждением удачно спланированной и проведённой операции. Тем не менее, сотрудникам охраны всё-таки удалось каким-то образом передать сигнал бедствия на ближайшую военную часть. Ту самую, которая должна была обеспечивать наземную безопасность базы. Согласно всем планам и учениям, военная часть должна была в течение получаса предоставить в «Анот-13» колонну из техники и солдат. Колонна была предоставлена, вот только добраться до научного комплекса она не смогла. На пути по дорожной автостраде, военных, самым неприятным, образом ожидала засада. Проезжая мимо того места, где произошёл бой, я как будто мысленно снова почувствовал себя на фронте. Следы от пулемётных выстрелов, взрывов гранат и подствольных гранатомётов. Подбитая и покорёженная БМП врезавшаяся в проходящее вдоль дороги ограждение. Ещё одна перевёрнутая и горящая чуть поодаль. Здесь уже успели побывать медики, подобрали раненных и убрали в мешки погибших. В стороне от дороги, которую теперь расчищали специальные машины, догорали остатки довольно большого костра. Там выполняли свою работу огнемётчики СБС в, уже знакомых взгляду, защитных костюмах. Точного числа потерь я не знал, но не думаю, что у экзоциан здесь они были больше, чем у наших бойцов. Многим солдатам из колонны сегодня смертельно не повезло. Результаты этого невезения мы свободно наблюдали вокруг.

В воздухе над нами пролетел санитарный глайдер, а мы после очередного поворота вышли на последний участок дороги. Впереди, над деревьями виднелась дозорная вышка военной части № 769. Высокая башня с установленными на её углах наблюдательными камерами и оборудованной внутри пулемётной позицией.

Военная часть была построена в соответствии со всеми правилами и нормами. Здание штаба, казармы, склады, медицинский отдел, ангары с техникой и посадочные площадки для технолётов. Хранилища энергетических батарей. Штандарты со знамёнами Содружества, огромный новостной экран, установленный на главном плацу. Железный скелет радиовышки одиноко возвышался над большинством этих строений, в то время как два ряда сетчатых стен окружали всё это военное изобилие по периметру. Подобные места вовсе не были для меня в диковинку и можно даже сказать, что уже давно стали родными. Военные части, лагеря, базы, всё это те участки солдатской жизни, где бойцы несут свою службу, охраняя важные для государства объекты и обладая правом на еженедельный сеанс межзвёздной видеосвязи со своими родными и близкими. Лично я этим правом никогда не пренебрегал.

Сегодня жизнь здесь протекала совершенно не так как обычно. Согласно специальному распоряжению, в военной части № 769 было обустроено нечто вроде полевого госпиталя для пострадавших из «Анот-13». Их доставляли на санитарных глайдерах и привозили на медицинских фургонах. Здесь их немедленно оперировали врачи, назначали необходимый порядок лечения, проводили обязательную регистрацию, а также вели общий подсчёт потерь. Здесь же боролись и за жизни раненных солдат, из числа тех, кто попал в засаду.

Оставив автомашину и передав её дежурным, мы медленно побрели в сторону нескольких приземистых зданий. Настроение было не просто мрачное, оно было самое мерзостное из всех возможных. Мы хорошо знали о том, что ожидает нас впереди. Где-то здесь, в этой военной части была Майя. Наверное, сейчас она в одной из казарм, которые выделили для выживших научных сотрудников и охранников. А быть может в столовой, вместе с коллегами пьёт холодный чай и заканчивает ужин из скудной синтетической пищи. Думаю, мне стоило навестить её перед своим отъездом, нет, я просто должен был это сделать. Увидеть и выдержать её слёзы, попытаться как-то успокоить и поддержать. Сомневаюсь, что у меня это действительно как-то получится, но хотя бы попробовать просто необходимо. Как там сказал Юрий, у нас ещё целых четыре часа? Наверное, если как следует постараться, то я всё успею. Однако сначала, мне нужно было сделать ещё одно, очень важное дело.

В постепенно сгущающейся вокруг нас темноте, наиболее отчётливо виднелись очертания медицинского корпуса, горящего всеми своими окнами. Где-то там, на одной из больничных кроватей лежала Марта, и постепенно восстанавливала потерянные сегодня силы. Как мне сказали, операция оказалась сложной, врачам было нужно удалить пулю, застрявшую в тканях. Девушка выжила, хотя и потеряла много крови. Тем не менее, инъекции добытые капитаном всё-таки сделали своё дело и, скорее всего, это была единственная хорошая новость за сегодняшний долгий и тёмный день.

У входа в одно из зданий, к которым мы собственно и шли, нас ожидал Джонсон. Мрачный, без своего обычного напущено беззаботного вида, и без улыбки, которая как раньше казалось никогда не сходила с его лица.

- Всё уже началось, - сообщил он и провёл нас следом за собой внутрь.

Перед нами открылся большой зал с чистыми белыми стенами и хорошим, ярким освещением. В дальнем его конце виднелось легко узнаваемое знамя Содружества, в воздухе тихо играла мелодия гимна. Вокруг собрались люди, много людей. Среди них присутствовали не только члены моего отряда, здесь были и солдаты из военной части, и научные сотрудники бок о бок с охранниками из «Анот-13». Все собравшиеся хранили глухое молчание, некоторые выглядели надломленными. Каждый размышлял о своих собственных печалях и сожалениях, тем не менее, являющихся результатом общего для всех горя. Собравшиеся смотрели вперёд, в центр зала. Туда где стояли гробы.

Их было несколько десятков, все металлические с табличками на которых были выгравированы имена и фамилии. Два голографических экрана расположенные по бокам от центра зала поочерёдно проецировали лица погибших людей. Многие из них были ещё слишком молоды, многие ещё так и не успели почувствовать всю полноту жизни.

Стоя возле своих товарищей, я смотрел на гробы и мысленно прокручивал в голове все те эмоции, которые сейчас на меня нахлынули. Боль, злоба, страх, ненависть, отчаяние. Какие близкие и вечно сопутствующие друг другу чувства! Всегда и везде они стараются появляться исключительно вместе. Нет больше весёлого и улыбчивого карточного шулера, с которым я когда-то познакомился в учебном лагере и с которым собирался посетить все лучшие бары на Земле. Нет больше доброго и вечно задумчивого сержанта, который мечтал жениться и всегда считал, что я недостаточно серьёзно отношусь к приказам. Севариан. Анромис. Их имена были выгравированы на металлических табличках. Сколь многое теперь ушло вместе с ними? Сколь малое теперь осталось с нами? Глядя на гробы я вспоминал, как мы отжимались в учебном лагере, как преодолевали полосу препятствий, учились чистить оружие. Я думал о том, как мы вместе шли в бой, прикрывали друг другу спины, выбирались из самых сложных ситуаций и положений. Как разговаривали, обменивались едой и сигаретами и мечтали о том, что будем делать, когда война, наконец, окончится. Теперь ничего этого больше нет. Отмучились парни, их бой закончился, теперь они могут быть спокойны.

Рядом с нами стояли и солдаты из второго отделения. Джонсон, Максим, придерживающийся за костыль, раненный в бедро Стивенсон. Виктор Кравцов, снайпер и самый лучший стрелок в нашем отряде. Сегодня мы все собрались, чтобы проститься с нашими погибшими товарищами и, к сожалению, их было больше чем двое. Когда в «Анот-13» начался кавардак бойцы второго отделения «Рапиры» вместе с сотрудниками охраны предприняли попытку занять оборону у гаражей. Ожесточённый бой, как всегда, потребовал свою цену, и эта цена вылилась в ещё два металлических гроба.

Командир военной части № 769, седовласый мужчина, в окружении своих офицеров прочитал прощальную речь, которая относилась не только к его солдатам, но и ко всем остальным погибшим. Как и следует в данной ситуации, он говорил о долге, о цели которую эти люди исполнили и о той памяти, которую мы теперь будем о них хранить. Всё это он считывал со специального стандартного образца. Каждое из его слов эхом раздавалось где-то внутри меня, но не вызывало никаких эмоций вроде гордости или холодной уверенности в том, что мы отомстим. Только пустое сожаление. Потом, когда речь закончилась, по традиции был осуществлён залп в воздух. Десять солдат в парадной форме подняли автоматы и одновременно выстрелили. Только теперь я заметил, что у здания, в котором мы находились, не было потолка. Вероятно, некие платформы образующие здесь крышу разъехались в стороны, обнажая нашему взору тёмное, усыпанное звёздами небо. Убрав образец речи в свою папку, и воздержавшись от привычных в такой ситуации каких-нибудь личных слов, командир военной части направился к выходу из зала. Офицеры, среди которых я не заметил Франкрузаера, последовали за ним. Постепенно остальные люди тоже начали расходиться.

- До отбытия всего лишь четыре часа, - еле слышным голосом произнёс Стивенсон. – Думаю нужно срочно всё подготовить.

- Надо найти капитана, пошли, займёмся этим, - предложил Виктор, при мне ещё ни разу не терявший самообладания.

Мелодия гимна стихла, и это означало, что церемония прощания окончена. Голографические экраны погасли. Скоро гробы будут готовить к отправке. Куда? Об этом я не хотел думать.

Кто-то положил мне руку на плечо, я оглянулся и увидел перед собой Поль де Лиона.

- Я знаю, - сухим голосом произнёс он. – Что никакие слова сейчас не смогут как-то успокоить вашу боль, поэтому позвольте просто сказать: я вам сочувствую.

Я молча кивнул ему, и снова повернулся к гробам. Как странно, Лион всегда ассоциировался у меня с типичным офицером безопасности, для которого рассуждать о высоких материях, казалось бы, второй долг. Если я и ожидал от него что-нибудь услышать, так это только что-то вроде «они умерли за свою страну» или «приберегите свою злость для мести врагам». Однако его простые слова оказались гораздо более уместными здесь, чем любые другие. Мне сразу же вспомнилось, как Лион читал перед нами лекции о той ответственности, что лежит на нас из-за охраны «Стержня». В те моменты он никогда не смотрел ни на кого из нас, глядел всегда как-то в сторону и говорил как будто тоже туда. Быть может, он действительно просто исполнял одну из своих обязанностей, а сам никогда не верил ни слову из того, что ему приходилось говорить?

Бросив ещё один прощальный взгляд, я развернулся и направился в сторону двери ведущей к небольшому стеклянному помещению для курения. В нём я оказался не один, здесь уже находился Зар. Стоя возле открытого окна, он выпускал в него дым, глядя на открывающийся, на улице лесной пейзаж. Закарию было всего лишь тридцать шесть, но глядя на него, я почему-то каждый раз вспоминал старика. Лицо этого человека было изъедено ранними морщинами, среди когда-то явно тёмных и густых волос виднелась частая седина. Глаза не выдавали абсолютно никаких эмоций, в них стояла только пугающая жесть. Руки, держащие армейскую сигарету, нервно тряслись, и он явно даже не пытался их успокоить. Заметив меня, он протянул мне электрическую зажигалку и немного подвинулся у окна.

- Знаете, Егор, - голос его звучал также твёрдо, как и всегда. – Со временем к солдату приходит равнодушие, тупое и бессмысленное. Оно помогает справиться со всеми потерями, которые неотступно встречаются на протяжении всего нашего пути. Ты учишься не обращать внимания на то, что происходит вокруг, учишься не замечать и пропускать мимо себя всю окружающую нас грязь и смерть. Однако ко мне почему-то это чувство до сих пор так и не пришло, за все те годы, что я служу в армии, оно и не пришло.

Я не знал, что ему ответить, поэтому просто закурил свою сигарету. Табачный дым, пусть даже искусственный и ненастоящий, проник в мои лёгкие, но совершено никак меня не успокоил. Я заметил, что мои руки также трясутся, как и у Закария. Дверь снова открылась, и через неё прошли Арсений и Кар. Носитель костяного ожерелья, следуя нашему примеру, достал свои сигареты. Арсений же просто стоял и смотрел куда-то в стену.

- Держи, - Кар протянул ему пачку простых, армейских сигарет.

- Не буду, - неуверенно отказался Арсений. – Я не курю.

- Тогда зачем пришёл сюда?

- Сам не знаю…

- Держи, - повторил Кар и всунул ему в руки свою пачку. – Тебе давно уже пора обзавестись этой привычкой.

Арсений перестал спорить, достал сигарету, я протянул ему зажигалку и он осторожно, неумело затянулся. Тут же начал кашлять от едкого дыма. Неловко поблагодарил за сигарету.

- Так-то лучше, - удовлетворённо заметил Закарий Иванович и всё тем же жёстким взглядом посмотрел в окно.

Я тоже смотрел в него и думал о своём. Я думал о парнях, вспоминал их слова и привычки. Раз за разом пытался вспомнить их лица. Сегодня я потерял не просто товарищей или сослуживцев, сегодня я потерял друзей, тех самых кого и без того осталось уже слишком мало. А сколько из них дойдут до конца? Смогу ли дойти до него я сам? Быть может смогу, но уже точно никогда не буду таким, каким был прежде, каким был до войны. И сегодня я уже не смогу быть таким как вчера или неделю назад. С каждым потерянным другом мы теряем частичку самих себя, и это относится не только к войне, это относится ко всему. К любым бедам и горестям, даже если причиной их и не становится смерть. Люди, окружающие нас - это мы сами, их реакция или мнение отражение наших поступков, пусть даже и не всегда верное. Мы все связаны, мы все зависим друг от друга, и друг без друга мы вовсе не те, кто мы есть. Мы кто-то другие, кто-то тёмные и невзрачные, пустые тени самих себя, какими мы были до наших первых потерь. До тех самых времён, когда мы все были молодыми, наивными и счастливыми. И сами не понимали всего того счастья, которым мы обладаем.

Война она не на фронте, она не в окопе - она в каждом из нас. В каждом доме, в каждом сердце, в каждой судьбе. Она оказывает своё влияние на всех, кто попадает под её взор, даже на тех, кто не стоит на передовой с оружием в руках. Отразившись смертью в одном уголке мира, она обязательно перекочует в другой в виде писем, прощаний и похоронок. Она везде и всегда вызывает одни только страдания и горе. Война отнимает самое дорогое, что у нас есть, самое ценное. Ни ресурсы, ни земли и ни дома. Она отнимает людей, мысли, воспоминания. Она навсегда калечит тех, кто проходит через неё, у каждого отбирая, если не жизнь, то хотя бы частичку самого себя. Она никого не прощает, и никого не жалеет. Наверное, я всегда буду ненавидеть войну.

Глава восьмая. Операция «Покаяние».

Вокруг, повсюду, куда только простирался взгляд, виднелось бескрайнее голубое море. Его волны плескались далеко внизу, разлетаясь в разные стороны мелкими холодными брызгами. Среди них отчётливо виднелись гладкие спины дельфинов. Кто-то из солдат говорил, что этих животных завезли сюда ещё до Великой Эпидемии, и они отлично прижились в здешних водах.

Мы летели на военном катере «Сокол», открыв боковые дверцы и любуясь красотой моря. Вокруг нас в боевом порядке двигались ещё около десятка таких же машин, в том числе и две грузовые. Все они около двух часов назад поднялись в воздух над аэродромом в городе Сантино, который обладал самым крупным морским портом на «Шестой». Теперь до цели нам оставалось ждать только несколько минут.

Я сидел возле самой дверцы, пристегнувшись страховочными ремнями к спинке кресла, и смотрел в сторону горизонта. В ногах вещмешок, на теле полный комплект обмундирования, на коленях лежит автомат. Рядом сидят мои боевые товарищи, те, кто ещё остался в живых.

- А что там известно о нашем новом пополнении? – стараясь перекричать гул моторов, осведомился Кар. – Когда мы уже увидим этих людей?

- Получается, что не раньше, чем прибудем на место, - также громко ответил ему Юрий. – Я так понимаю, что они будут ждать нас уже в Порт-Артуре.

Порт-Артур. Я много слышал об этой военной базе, читал об одноимённой крепости, расположенной на Земле и ставшей одним из объектов русско-японской войны, произошедшей в начале двадцатого века. Крупнейший военный космодром в секторе, первая цитадель Содружества на «Шестой» планете, опорная база Четвёртого Флота. Это место сразу строилось ради больших перспектив. Раньше мне ещё никогда не доводилось посещать его, хотя если признаться, определённое желание на то я имел. Сегодня мне впал шанс его осуществить.

Впереди, наконец, показались знаменитые острова имени генерала Кондратенко, несколько небольших кусочков земли утопающие в густой зелени деревьев. Именно там, среди тихой и благодатной листвы, среди редких высоких гор раскинулись комплексные постройки, казавшейся многим непреступной, военной базы. Серый, железный силуэт космодрома уютно расположился на самом крупном из островов, прямо между Высокой горой и высотой Белый волк, которые отбрасывали свои величественные тени на обслуживающий потребности Порт-Артура многоуровневый полуподземный военный городок. Здание администрации, армейские училища, офицерские дома и солдатские казармы, всё это были только малые детали общей картины. Наравне с ними выступали многочисленные мастерские, складские помещения, госпитали и прогрессивный, обладающий лучшими передатчиками центр связи. Чередуясь вместе с укреплениями, огневыми батареями и стальными махинами орудий противокосмической обороны, всё это военное разнообразие где-то скрытно, а где-то в открытую раскинулось на островах, составляя собой основную массу наземных построек. Подводная же система базы ничуть не уступала её остальной части, обладая обширным числом ангаров и доков для работы с кораблями-анфибиями и обслуживания патрульных судов. Там же располагались и резервные бункеры и бомбоубежища, дополнительные склады с боеприпасами, медикаментами и синтетической провизией. Один огромный муравейник, где не было рабочих, и жили одни только солдаты.

Боевой катер сделал вираж и взял курс на аэродром № 2, расположенный на одном из островов. На какой-то момент вся база предстала перед нами в лучах яркого солнца, и я должен был признать, что это оказалось действительно красивое зрелище. Прямо в воздухе над возведёнными вокруг постройками и бастионами держалась завеса из военных платформ, энергетических вышек и перевозящих многочисленные грузы вертолётов. Медленно бороздили небеса два оборудованных под современный манер дирижабля. Всё по последнему слову техники и в соответствии со строгими планами Содружества. Крепость, создатели которой предусмотрели все возможные варианты штурмов и нападений, и теперь могли гордиться результатом своей многолетней работы.

Стоило нашему катеру «Сокол» опуститься на посадочную площадку, как всех нас тут же спешно погрузили на наземный транспорт и отправили к нашим новым казармам. Пока за окном мелькали тропические пейзажи вперемешку с замаскированными укреплениями, я вспоминал все те изменения, произошедшие со мной за последнее время. Во-первых, я стал сержантом. После гибели Анромиса командование отделением Франкрузаер доверил мне. Во-вторых, долгожданная экспедиция к планете Вольга-47 всё-таки состоялась, вот только уже без участия моего отряда. Планы как говорится, снова поменялись. Честно говоря, после событий в «Анот-13» треклятый «Гром Апокалипсиса» никак не желал выходить из моей головы. Что это в действительности такое? Насколько сильно прав в своих предположениях Андериус? И вообще мысль о существовании где-то в нашем космическом пространстве чужого, внеземного устройства, созданного ещё более чужой, малоизвестной нам расой, способного в корне изменить все развивающиеся сейчас вокруг нас события не вызывала у меня совершенно никакого оптимизма. Скорее наоборот, только целую кучу подозрений и недоверия. Что если он попадёт не в те руки, или что ещё страшнее, что если руки нашего правительства окажутся тоже не те? К тому же мы уже имели опыт общения с одной цивилизацией, стремящейся доказать всем и вся что у неё не так уж и много общего с землянами, и до сих пор ничего хорошего подобное общение нам не принесло. Большинство солдат из отряда разделяли мои опасения. Почти всех пугал фактор неизвестности и непонятности прочно связанный со «Стержнем» и самим «Громом Апокалипсиса». Да вообще со всей этой операцией «Кольцо», которую задумали руководства ВКР и СБС. Почти все признавали действительно исходящую от неё угрозу. Единственный кто относился ко всему этому с полным безразличием, как ни странно, был наш капитан. После того короткого разговора со мной он ни с кем больше не обсуждал это таинственное устройство атакаи, а спрашивать его об этом никто из нас попросту не решался. И всё-таки мне было бы интересно узнать, что именно он думает обо всём этом на самом деле.

Последнее письмо от Майи я получил буквально вчера. Она писала, что вечером их корабль должен был стартовать и на всё время экспедиции ни у неё, ни у других участников не будет возможности для личной связи. Это значит, что до её окончательного возвращения я ровным счётом ничего не смогу о ней узнать. Печальное, но непреодолимое мною обстоятельство. Одно радовало, Андериус всё же получил свой пост научного руководителя, а значит, сможет полностью следить за всем развитием ситуации. Надеюсь, это хоть как-то ему поможет. Насколько мне было известно, Марта участия в экспедиции не приняла, её переправили в центральный госпиталь в Новой Гаскони для дальнейшего лечения и прохождения курса реабилитации. Всё-таки целых три инъекции изирия это не шутки. Может быть, оно всё и к лучшему. Так или иначе, но за Майю я теперь был более или менее спокоен. Далёкая экспедиция, куча охраны и приличное расстояние от линии фронта. По всем ожиданиям ей и её друзьям ничего не угрожало. Что же касается меня и моего отряда, то в подобном я не был сильно уверен.

Ближайшее будущее выглядело туманным. Мы знали, что на фронте происходит нечто особенное, такое чего ещё не было с самого дня основания зоны экзоцианской агрессии. С самого первого дня вторжения. Это нечто было похоже на далёкие удары грома, ты слышишь их где-то вдалеке, видишь на самом горизонте и вдруг в какой-то момент понимаешь, что совсем скоро они будут здесь. Пройдёт немного времени, и эта буря достигнет тебя, захватит и понесёт в неизвестном направлении, и тогда гром уже не будет где-то далеко. Он будет рядом, он будет вокруг, он будет повсюду. И молнии будут бить одна за другой. Нечто похожее я ощущал сейчас, и уверен, что большинство моих товарищей разделяли подобные мысли. Мы уже слышали далёкие удары грома, уже видели его молнии, и теперь оставалось только понять, как скоро он окажется рядом. И что-то подсказывало мне, что ждать осталось недолго.

Четвёртый Флот явно готовился к какой-то акции, скорее всего крупномасштабная военная операция. Это легко мог понять любой солдат. В Порт-Артур каждый день прибывали новые бойцы, привозили новые грузы и единицы техники. По ночам на складах разгружали транспорты с боеприпасами, провизией и медикаментами. Четвёртый Флот перебрасывал подразделения в район «Шестой» планеты, размещал их на военной базе и на орбите. Пехотные соединения, роботизированные части, боевые звездолёты. Всё это прибывало сюда не просто так, а по строго определённой причине, которую пока что от нас скрывали. Из соображений безопасности, любая связь Порт-Артура с внешним миром временно была пресечена. Пока руководство решало какие-то свои вопросы, простым солдатам и офицерам не разрешалось даже позвонить своим родным и близким. И кроме этого, мы практически не получали новостей. Нет, не так. Мы вообще не получали никаких новостей. Спустя некоторое время пребывания в Порт-Артуре, мы все осознали, что понятия не имеем что происходит на фронте, как далеко во Внешние колонии смогли пробраться экзоциане и какие сражения сейчас ведёт Четвёртый Флот. После атаки на «Анот-13» мы не знали ничего о том, как развивалось положение дел в зоне экзоцианской агрессии и это, конечно, никак не могло радовать никого из нас. Капитана почти каждый день вызывали в штаб Порт-Артура, наш отряд официально прекратил своё участие в операции «Кольцо» и теперь нам предстояла совершенно новая боевая задача. Вот только какая? Что ждёт нас? И что ожидает всех этих солдат, которых мы встретили в Порт-Артуре? Верховное Командование готовится к чему-то крупному и серьёзному, оно собирает силы, формирует из них один большой железный кулак. Но для чего? Чтобы нанести удар? Или наоборот защищаться? Варианты напрашивались сами собой, либо нашим войскам предстоит крупнейшая с самого начала конфликта контратака, либо дела на фронте пошли настолько плохо, что нам нужно срочно готовиться к обороне. Рубиновый Пояс, центральная звёздная система Внешних колоний. Потерять её, это значит позволить экзоцианам нанести нам страшное поражение. Что если «Рой» перешёл в наступление и смог оттеснить наши силы на «Первой» планете и на орбите «Шестой»? И теперь Верховное Командование срочно перебрасывает подкрепления на Рубиновый Пояс, в ожидании скорого штурма? Тогда всех нас ожидают большие проблемы. К слову некоторые бойцы из моего отряда уже начали делать ставки, какой из этих двух вариантов окажется верным. Лично я от таких ставок пока воздерживался.

Так или иначе, сейчас нам всем оставалось только гадать. В конце концов, кто мы все такие? Мы простые солдаты, мы те, кто всегда оказывается на передовой. И по этой причине самое важное мы, как правило, узнаём только в самый последний момент. И сейчас всё снова повторяется по кругу. Одно только каким-то странным образом успокаивало. То, что вокруг тебя собралось ещё как минимум несколько дивизий таких же, как и ты сам бойцов, которым тоже ничего не известно, даровало некоторое умиротворение. Ты не один такой, вас много таких, кто ничего не знает. Если что, гореть будете все вместе.

Боевой дух солдат, должен сказать, был, мягко говоря, напряжённым. Неизвестность пугает и придаёт врагу новые силы. Многие из тех, кого я встретил в Порт-Артуре это ветераны, успевшие пройти уже через несколько боёв. Некоторые из них, когда-то участвовали ещё в Первых Конфликтах, и потому хорошо знали, что собой представляют экзоциане и на что они способны. Другие успели осознать эти вещи лишь после нападения «Роя», сражаясь во Внешних колониях. Отдельным особняком стояли подразделения воевавшие на Вестонии. Бойцы оттуда были высокого мнения о своих успехах, и лучше их пока считались только те, кто успел повидать памятные Первые Конфликты. Но кроме всех этих людей, в Порт-Артур также прибыло и большое множество новобранцев. Недавно мобилизованные отряды Четвёртого Флота, которые стянули на Рубиновый Пояс. Многие из них окончили курс обучения ещё до начала военного конфликта, и когда они приносили присягу, давали клятву охранять и защищать свою Родину, они и подумать не могли, что совсем скоро им действительно придётся её защищать. И то, что совсем скоро им придётся за неё умирать. Большинство этих солдат никогда в жизни не видели экзоциан, и не представляли себе, на что те способны. Понятия не имели о том, с чем им придётся столкнуться. Кто-то рвался в бой и хвалился своими будущими успехами. Кто-то тихо думал о чём-то своём. Другие мечтали поскорее вернуться домой. Боялись все. Глядя на этих парней и девчонок я вспоминал себя, когда впервые отправился на фронт. Всё-таки к этому времени я успел, как следует привыкнуть к армии. Служил на пограничных планетах. Таким же я был тогда? Или другим? Теперь мне кажется, будто это было так давно, что уже и не вспомнишь.

И всё же, по сравнению со всеми другими обстоятельствами, именно неизвестность больше всего настораживала солдат в Порт-Артуре. Зачем собирают столько войск? Концентрируют их возле «Шестой» планеты? О предстоящем Четвёртому Флоту деле расходилось множество слухов, один абсурднее другого и все вместе они внушали людям серьёзное беспокойство. Старшие офицеры, которые точно что-то знали, упорно молчали и не поддерживали разговоров о том, что всех нас, в конце концов, ожидает. Даже Франкрузаер стал ещё менее общителен, чем раньше, постоянно проводил время в выделенном ему кабинете, что-то высчитывал там, а заодно увеличил количество всех тренировок в нашем отряде. Агитационная программа, работающая на всех мониторах вокруг, упорно обещала скорейшие военные успехи, но сгущающаяся вокруг ситуации на военной базе мрачная атмосфера, также твёрдо говорила, что ничего хорошего в ближайшее время ожидать нам не стоит. Поэтому боевой дух, мягко говоря, был напряжённым, а настроение на самом деле паршивым.

Конечно же, не стоит и говорить о том, что наши новобранцы стали особым вопросом для моего отряда. Можно сказать, сразу заслужили к себе отдельное внимание. Пополнение необходимое, чтобы восполнить потери, образовавшиеся у различных отрядов в предыдущих боях, прибыло в Порт-Артур сравнительно недавно. Часть этого урожая досталась и нашему подразделению.

Помню, как мы встретили и впервые увидели этих бойцов, какие мысли возникли у нас при виде их лиц. Молодые, зелёные, не обстрелянные, ещё ни разу не знавшие настоящего боя. На фоне нас они казались просто детьми. Совсем недавно окончившие курс боевой подготовки, они ещё даже не успели толком почувствовать себя настоящим спецназом. Большинство посетили тренировочный лагерь на Аляске, я слышал много хороших рекомендаций о парнях из тех казарм. Двое были с Луны, с той же самой базы, где когда-то проходил своё обучение и я сам. Мысленно я отметил, что ни у кого из них не было Красной Ленты Отличия, что ещё раз подчёркивало, насколько все они были ещё молоды и юны. Как и большинство прибывших эти бойцы не обладали толковым представлением об экзоцианах. Всё их мнение основывалось на новостных выпусках, рассказывающих о разрушенных колониях и агитационной программе, обещающей победу над алыми силами уже через несколько месяцев. Разумеется, кто-то из них верил в то, что говорило им правительство, а кто-то нет. В этом вопросе мнения, как и всегда, разделялись, оставляя место личному выбору. И выбор этот каждый здесь должен был делать сам, где-то в глубине своей души.

Франкрузаер лично присутствовал при приёме новобранцев в отряд. Тестов он с ними не проводил, но несколько слов всё же сказал.

- Ваша задача в этом отряде заключается в том, чтобы чётко выполнять полученные от меня приказы. До тех пор пока вы делаете это, от вас будет толк. Когда же вы перестанете это делать, вы превратитесь в балласт, а я терпеть не могу балласт, - как всегда глядя куда-то в сторону сообщил капитан.

Он произнёс всё это без злости, без каких-либо угроз, но слова эти произвели своё неизгладимое впечатление на бойцов. Говорил ли командир нам что-то подобное в начале войны? Признаться, я уже и не помню.

В моём отделении не хватало трёх имён: Севариан, Анромис, Рашид. Вместо них мы получили трёх новых спецназовцев. Константин, Михаил и Анастасия. Стоит сказать, что лица эти были ещё те. Оба парня являлись коренными землянами, в то время как девушка имела колониальное происхождение. В её личном деле была указана планета Старшая сестра. Все трое держались крепко и достойно, уважительно относились к капитану, на тренировках бок о бок с другими членами отряда показали себя как хорошо подготовленные и обученные солдаты. Особенно выделялась среди моих новых подопечных девушка. Когда Артём полушутя попробовал к ней приставать, он сломала бедняге два пальца и навсегда построила между ними приличную дистанцию длинной в метр. Арсений сразу нашёл с ней общий язык, а Юрий даму как будто не замечал. Я не ожидал проблем с этими людьми, хотя определённые трудности они всё-таки представляли. Константин просто рвался в бой. Не знаю, то ли он слишком много вкусил пропаганды, то ли действительно так хотел схлестнуться с врагом и прострелить ему череп. Михаил на вопрос Закария об экзоцианах сказал, что не хочет их ни видеть, ни слышать, но обещал, что в бою прятаться не будет. Анастасия подобных разговоров избегала и на вопросы отвечать отказывалась. В глазах всех троих я видел откровенный страх и узнавал его, потому что сам когда-то испытывал точно такой же. Теперь он изменился, стал более привычным, но всё равно остался со мной. Если этим троим новичкам повезёт, однажды они тоже смогут привыкнуть к этому вечно пугающему чувству. В противном случае они просто умрут.

Наибольший интерес у меня, разумеется, вызывала девушка, причём исключительно как солдат. Честно говоря, я не был до конца уверен в том, что она справится. Не был уверен в том, что она сможет выжить. Крепкая, кареглазая, с совершенно не идущей ей армейской стрижкой. Она была молчалива и не особо разговорчива, старалась на тренировках так, как будто всеми силами пыталась разбить невольно создающееся у всех о ней впечатление. Впечатление как о маленькой девочке слишком заигравшейся в военные игры, нежели как о настоящем бойце спецназа «Окитава». Такое впечатление было у многих из нас, точно также было оно и у меня. Тем не менее, никаких претензий я не выставлял. Если ей позволили окончить курс подготовки, значит, её инструктора были в ней уверенны. Я просто принял ещё одного солдата в отряд, в отличие от Стивенсона, из которого возмущение просто так и шло.

- И тебе бабу в отделение подсунули? – еле сдерживая эмоции, спросил он, когда мы сидели в столовой.

- Да, ты ведь сам видел, когда их принимали, - равнодушно ответил я, перемешивая ложкой синтетическую серо-зелёную массу. – И тебе тоже пара досталась.

- Две! – он показал мне на пальцах, как будто думал, что я не пойму слова. – Целых две! Ты можешь себе представить?

- Могу, - я сделал глоток горячего, опять же ненастоящего чая. – Скажи, а ты чего так завёлся?

- Я завёлся? Да я завёлся! Потому что у нас не смешенное подразделение, и я не понимаю с какой стати, нам пихают в него баб.

- Их включение в состав отряда было одобрено капитаном, а значит теперь мы уже смешенное подразделение.

- Прекрасно, значит, теперь будем собирать по частям обрывки женских тел, оставшиеся после снарядов и бомб, - он со злостью отвернулся в сторону.

- Да, – согласился я. – И делать нам это, кстати, уже не впервой.

- Отлично, выходит опыт есть.

- Что именно тебе так не нравится? – спросил я, стараясь не думать о собственном вопросе.

- То, что это женщины, - Стив снова повернулся ко мне. – И мне их жаль. Когда мы первый раз здесь оказались, никто не знал, куда он попал на самом деле. При этом мы были мужчинами, а что говорить о них? Ведь как всегда было, женщина это то, что надо оберегать, защищать, беречь. А что теперь? Ты знаешь, что я чувствую, когда смотрю на них? Я вижу отнюдь не солдат, я вижу девчонок, за которыми мы когда-то ухаживали, которым дарили цветы. Я вижу матерей, сестёр, дочерей. И я как сержант должен отправлять их на смерть, под пули, где они не должны быть чисто по идее. Я должен буду отдать им приказ, а я не смогу этого сделать. Ты спрашиваешь, почему я так взбешён? Да потому что наш дерьмовый мир совсем уже сошёл с ума. Женщина не должна воевать, это не её дело, но почему-то оно в какой-то момент стало и её делом тоже. Таким же, как нашим, и именно это меня злит больше всего.

Мы замолчали. Остатки аппетита пропали в конец именно потому, что Стивенсон сейчас сказал то, о чём я все эти дни думал сам. Мы все сражаемся, чтобы уберечь дорогих нам людей от ужасов фронта. Так почему же порой, не смотря на все наши усилия, они сами туда попадают? Быть может, и у этой Анастасии был жених или друг, который не хотел бы сейчас видеть её здесь. Что бы он чувствовал, если бы всё-таки смог найти свою подругу в таком месте? Что бы почувствовал я, если бы знал, что Майя сражается на передовой? Могу сказать точно, что ни о чём хорошем я бы тогда думать не смог.

- Ты бы хотел быть офицером? – внезапно спросил меня Стивенсон, и такая резкая перемена разговора меня смутила.

- Анромис хотел, - вспомнил я. – До войны.

- Помню это. Ну а ты что скажешь?

- Не знаю. Вообще-то раньше я именно к этому и стремился, а теперь не знаю. Слишком многое изменилось.

- Твой отец, он ведь кажется, занимает какой-то высокий пост, да? Он ведь служит в Разведке?

- Да, есть такое. По этой причине он всегда хотел, чтобы и я сделал себе карьеру в ВКР.

- Везёт таким как ты, - неожиданно для меня сказал Стивенсон, и в его голосе я почувствовал неподдельную зависть. – Потомственные военные, такие в чести и пользуются уважением, такие нужны государству. Уверен у тебя никогда не было проблем с проверками от СБС.

- Можно подумать у тебя они были.

- Представь себе, были и много. Я ведь политически неблагонадёжный.

- В каком смысле? – не сразу понял я.

- Ну, в списках состою, - равнодушно сказал Стив.

В этот момент я поперхнулся чаем и посмотрел на него с искренним удивлением. Признаться, подобную информацию о своём сослуживце мне приходилось слышать впервые.

- Почему? – спросил я.

- Ты ведь сам знаешь, у Экстренного Совета есть множество механизмов для поддержания своей власти. СБС, Программа Межпланетного Контроля, списки политически неблагонадёжных. В одном из них состоим я и моя мать.

- Но почему? – я только и сумел повторить свой вопрос.

- Из-за отца, - он говорил, глядя в свою тарелку и не поднимая глаз. – Он был оппозиционером, точнее он был синистрологом, очень ярым. Хранил у себя их личную книгу и проводил выступления на заводе. Ты понимаешь, что это значит.

Мне оставалось только кивнуть. Сторонники так называемой Идеи Синистроида утверждали, что человечество не должно было покидать Землю, и призывали к свержению власти Содружества и отказу от колоний. Не трудно догадаться, что на таких условиях их деятельность была запрещена почти на всех планетах и на флоте, не говоря уже о самом объекте «Колыбель». Экстремисты из числа синистрологов периодически устраивали различные террористические акты и вели активную пропаганду своих идей, к слову многие из них участвовали в деятельности организации «Вечное Солнце». Не исключено, что среди тех террористов, которых мы убили на Фельме, многие могли быть синистрологами.

- Выступления моего отца с его опасными словами, наконец, привлекли к себе определённое внимание, - продолжал Стив. – В итоге его арестовали. Мне тогда было двенадцать. Говорят, что при обыске в доме нашли оружие, и это тоже сыграло свою роль. Я не сочувствовал его идеям, но всё-таки это был мой отец. После окончания судебного процесса и признания его виновным по всем статьям моя мать с ним автоматически развелась. Мы переехали в другой город, хотя и в той же колонии. Вот такая получается история. После этого нас сразу занесли в списки политически неблагонадёжных.

- Сочувствую на счёт твоего отца, – слегка приглушённо произнёс я.

Внутри же у меня всё кипело, причём настолько сильно, как даже я сам от себя не ожидал. В какой-то степени было жутко понимать, что человек лишился отца из-за политики, из-за борьбы двух каких-то идей. Что причиной подобного разрыва стала не пуля на фронте, не страшная катастрофа на колониальной автостраде, а, казалось бы, такая вещь, которая никак не могла затронуть простую тихую жизнь, простой и обычной семьи. Политика. Арест и суд. Разумеется, пожизненное заключение. Всё это выглядело чем-то нереальным, чем-то далёким, какой-то странной и злой шуткой. Так я, по крайней мере, всегда считал. Но одновременно с этим я понимал, что для Стивенсона это была жизнь, это была часть его жизни. Да, конечно, его отец был преступником, но ведь его мать развелась с ним. Так почему же тогда это не приняли во внимание и их всё равно вписали в эти злополучные списки? Не смотря на то, что подобное решение было продиктовано исключительно законом, я никак не мог назвать его справедливым. Не хотел его таким признавать.

- Теперь у нас в доме систематические обыски, проверки от СБС и да, я не смогу стать офицером. Лишён подобного права, как и права, занимать руководящие должности в обществе, - закончил свою мысль мой товарищ.

- Поэтому ты и пошёл в армию?

- Да. Человек, отслуживший определённый срок получает возможность быть исключённым из числа политически неблагонадёжных вместе со своей семьёй. Как мне объяснили, если я хорошо проявлю себя в боях, и это подтвердит мой командир, то нас с матерью вычеркнут из этих списков. Так сказать, простят за заслуги перед обществом.

- А если тебя убьют? – мрачно спросил я.

- Тогда у моей матери будут проблемы, посерьезней каких-то там списков, - коротко ответил Стив. – Ладно, что это я тут жалуюсь. Сам не знаю, зачем это всё тебе сказал. Пойду лучше, займусь новобранцами, пока они совсем не разжирели от безделья. Удачи Егор.

- Удачи, – только и произнёс я.

Он поднялся из-за стола, убрал за собой недоеденную тарелку и направился к выходу из столовой. Похоже, он действительно сам не ожидал от себя подобных откровений, но почему-то решил вдруг высказать то, что вероятно уже давно держал в себе. Чем возможно давно уже хотел с кем-нибудь поделиться. А что до меня, то меня история Стивенсона просто выбила из колеи. Вызвала чувство возмущения к тому политическому режиму, который действовал сейчас в нашей стране. Чувство на самом деле для меня новое. В какой-то своей степени.

Когда ситуация сложилась у нас именно таким образом? Для меня наше правительство всегда выглядело чем-то законным и справедливым, потому что это исходило из целого ряда причин. Стивенсон правильно сказал, я вырос в семье потомственных военных, а такие действительно нужны государству и пользуются уважением. Мой отец сотрудник Военно-Космической Разведки, мать военный врач в отставке. В нашей семье Содружество Земли это то, что мы обязаны защищать. Это наша Родина. С шестнадцати лет я состою в Единой Партии Земли, а это значит, что отношусь к тем, кто поддерживает действующий режим и одобряет политический курс своей страны. И я действительно всегда именно так и поступал. Меня так воспитали, и я учился обращать внимание на лучшие стороны нашего правительства, отдавать предпочтение достоинствам нашего государства, и старался меньше думать о его недостатках. Ведь Экстренный Совет восстановил порядок в колониях, Экстренный Совет создал нашу современную армию, Экстренный Совет построил многое из того, о чём мы раньше могли только мечтать, а теперь воспринимаем это как часть нашей действительности. Огромные и красивые города в развитых Внутренних колониях, перспективные проекты и инвестиции в ещё развивающихся Внешних колониях. Дальние экспедиции и новые открытия, грандиозный прорыв в медицине, о котором когда-то и думать было нельзя. В конце концов, именно Экстренный Совет победил Великую Эпидемию. Обо всём этом постоянно говорят в Пространстве Содружества. И с другой стороны я всегда помнил о массовых демонстрациях, о том, как их подавляли, о списках политически неблагонадёжных. Не раз я становился невольным свидетелем того, как оперативники СБС арестовывали людей, проводили обыски в их домах. Я хорошо помнил, как мой отец выступал в суде, когда защищал нашего соседа. Друга семьи, которого обвинили в антиправительственной пропаганде. Тогда я был совсем маленьким и не помнил ни деталей дела, ни доказательств, которые были предъявлены. Я знал о недостатках своей страны, о недостатках нашего режима, но всегда старался смотреть лишь на их достоинства. Старался видеть лучшую сторону. Я родился и вырос среди ярких голограмм, среди шума автомашин, среди электрического света. Мой мир это большие и могущественные города, величайшая планета человечества, век развития технологий и космических путешествий. И я всегда смотрел на своё государство как на то, что должно быть. Но как должны смотреть на это самое государство те, кто оказался ему не так нужен? Те, кто родился и вырос на окраинах, работал по контракту на колониальных заказах и был лишён близких по грязному политическому процессу? Как именно должны смотреть на Землю жители десятков колоний, трудящиеся ради её блага, разделить которое им подчас просто не суждено? Какой должна выглядеть для них планета, с которой всё началось? Уж точно, что не законной и справедливой.

Наверное, это были не самые подходящие сейчас мысли, учитывая окружающую нас в настоящее время обстановку. Готовится нечто серьёзное, и в скором времени нам всем вновь предстоит сражаться. А сомнения не самый лучший помощник в бою. Возможно, мне нужно было как-то отвлечься от подобных размышлений. Быть может, стоило тоже заняться новобранцами. Как бы они и у меня не разжирели. Также не став доедать положенную порцию синтетической грязи я убрал за собой тарелку и направился к выходу.

Самое интересное состояло в том, что новобранцы наших со Стивенсоном отделений вовсе не являлись единственными новичками в отряде. Кроме них, на основании какого-то там специального решения, к нам также присоединился и один оперативник из СБС. Никаких объяснений, никаких аргументов, только приказ и всё. И, разумеется, никаких обсуждений. Стоит отметить, что последнее время в нашей жизни стало слишком много влияния длинных плащей. Имя этого человека оказалось Ибрагим, позывной Коршун, больше о нём мы ничего не знали. Боец он говорят, был хороший, однако на тренировках совершенно не появлялся. Зачем его к нам прислали, никто не знал. Молчаливый, спокойный, чрезмерно наблюдательный. Не отличался заносчивостью или высокомерием. На вопросы если считал их допустимыми, отвечал коротко, но уважительно. В общем, роль этого субъекта в отряде я совершенно не понимал и надеялся, что капитан в скором времени решит этот вопрос. Правда сам командир никаких видимых усилий к этому делу не прилагал, в то время как оперативник, если и обладал неким персональным заданием, деталей его выдавать явно не собирался. Ни под какими предлогами.

Итак, новобранцы действительно стали для нас отдельным, особым вопросом.

И всё-таки чем особенно примечательна наша жизнь? Своей почти уникальной переменчивостью. Маленькие события порой проходят медленно, мы долго принимаем решение и порой также долго его осуществляем. Большие события, как правило, происходят быстро, переворачивают что-то в твоей жизни ещё до того, как ты это сумел осознать и принять. Как снег на голову приходят, есть такое выражение. А что же касается грандиозных событий, тех, что оказываются судьбоносными, то они приходят в жизнь просто молниеносно. Внезапно появляются и изменяют всё навсегда, и после случившегося твёрдо дают тебе понять, что как раньше уже ничего больше не будет. Нет теперь этого раньше, есть только сейчас, и хочешь или не хочешь, а теперь тебе придётся жить с этими новыми переменами, сохранив о прошлом одни только воспоминания.

Собственно так оно и случилось. Если о больших событиях было сказано, что они приходят как снег на голову, то это больше было похоже на гром. И именно гром мы все и услышали. Для нас он грянул в начале мая 2247 года.

Когда в январе экзоциане атаковали наши позиции на спорных планетах и в короткий срок взяли под свой контроль всю границу между Содружеством Земли и Экзоцианской Фракцией, формально это ещё не являлось войной. Это считалось локальным конфликтом. Его событиям предшествовал разрыв дипломатических отношений и непродолжительное затишье между двумя государствами. Лидеры Фракции выступили с официальными обвинениями в адрес Содружества. Они утверждали, что земное правительство готовится к войне и геноциду экзоциан, говорили об агрессивных намерениях по отношению к народу планеты Асоно, и в завершение требовали, чтобы земляне безоговорочно признали верховенство экзоцианской нации. Что-то ещё там кричали на своём непонятном языке. На протяжении всего декабря 2246 года наш противник перебрасывал на спорные планеты свежие подкрепления. Новые дивизии и боевую технику, военные звездолёты и космические станции сопровождения и поддержки. Серьёзно и основательно готовился к предстоящей атаке. И только в следующем месяце после Нового Года, группа войск «Рой» в соответствии с полученным приказом начала своё наступление. Наступление, которое, несомненно, вошло в историю.

Как все мы помнили, после оккупации спорных планет экзоциане начали вторжение в пространство Внешних колоний и в том числе, атаковали их сердце, звёздную систему Рубиновый Пояс. Тогда и появилась зона экзоцианской агрессии, посещение которой было запрещено для звездолётов Гражданского Флота, и в пределах которой Четвёртый Флот вёл боевые действия против сил «Роя». Все мы, так или иначе, называли это войной, ведь ничем другим это и не могло быть по своей сути, но фактически всё это считалось локальным конфликтом невиданного ранее масштаба. Зона экзоцианской агрессии, вопрос с которой в самое ближайшее время будет закрыт. Но, разумеется, этого не последовало. Пока я и мои товарищи находились в Порт-Артуре, мы понимали, что готовиться нечто серьёзное. И лишь спустя некоторое время мы, наконец, узнали что именно. Из официальных новостей стало известно, что экзоцианские войска получили новые свежие подкрепления и вместе с ними «Рой» начал новое масштабное наступление. В его рамках противник расширил зону экзоцианской агрессии, атаковал порядка двадцати новых колоний и усилил своё давление на важнейших участках фронта. Словно дождь посыпались сообщения о новых потерях и вынужденных отступлениях. Нашим войскам становилось всё труднее держать свои позиции. Среди офицеров поговаривали о новых бомбардировках «Первой» планеты, о том, что некоторые из ключевых городов этой колонии экзоциане смогли захватить. Правда, от «Шестой» их силы пока ещё продолжали держаться на расстоянии, предпочитая вести упорные бои за спутники этой планеты. Должен сказать, это довольно необычное зрелище, каждый вечер смотреть на две луны в небе, и понимать, что прямо сейчас вокруг них идут большие сражения. На самом деле нужно время, чтобы к такому привыкнуть. Отдельным вопросом для меня и других бойцов моего отряда стали сообщения, рассказывающие о вражеском подразделении «Слуги Первого Пути». То самое подразделение, бойцы которого атаковали «Анот-13» в конце апреля. Военная сводка передавала, что диверсанты активно нападали на коммуникационные линии, уничтожали передатчики межзвёздной связи и атаковали транспортные звездолёты, поставляющие на фронт боеприпасы и прочее снаряжение. Эти экзоциане несли потери в боях, но целей своих всё равно достигали. Не буду говорить о том, что в моём отряде возненавидели солдат из этого подразделения, после событий в «Анот-13». После гибели наших товарищей и тех, кого мы успели там узнать. Но, тем не менее, все мы хотели боя с ними, хотели встретиться с этими диверсантами и как следует подпортить им кровь.

Новости с фронта поступали всё более мрачные, отступали мы медленно, однако несли большие потери. И именно это пугало больше всего, жертвы, ценой которых пока ещё удавалось удержать ту или иную колонию. Но во всех этих событиях своё значение имело и ещё кое-что. Так называемая зона экзоцианской агрессии официально прекратила своё существование. Вопрос с ней наконец-то закрыли. И вместо неё официально началась Вторая Межпланетная война.

Больше суток об этой новости разговаривали на всех экранах. Экстренный Совет провёл пять внеплановых выступлений, а экстренный советник Игнессио долгое время призывал к спокойствию и обещал, что Содружество сможет защитить своих граждан. Разумеется, ведь что ещё стоит обещать в подобной ситуации? После длительных переговоров решить конфликт с экзоцианами дипломатическим путём не удалось, даже при учёте того, что Четвёртый Флот оказал противнику куда более существенное сопротивление, чем тот ожидал. Вместо того чтобы оценить силы обеих сторон и остановить кровопролитие, экзоциане перебросили на фронт дополнительные войска, уверенные что этого будет достаточно для обеспечения своего превосходства, а Экзоцианская Фракция официально объявила войну Содружеству Земли. Алый Круг заявил, что экзоциане являются более совершенными существами, чем земляне и, что Известным Системам требуется новый, более справедливый порядок. Для этой цели лидеры Фракции собирались провести и выиграть войну за передел существующих колоний, и заставить земное правительство подчиниться новому режиму. Не стоит и говорить о том, что после подобного выступления, экзоцианская армада приступила к выполнению поставленной перед ней задачи. И при этом она вовсе не собиралась идти с кем-либо на компромиссы.

Экстренный Совет не заставил себя долго ждать и вскоре дал ответ на выступления своих политических противников. Идею о расовом превосходстве экзоциан объявили словами безумцев, а Алый Круг признали агрессором. Военно-Космическим Силам Содружества полагалось остановить врага и принудить его к миру, как и до начала войны, но теперь нашей новой задачей становилась ликвидация действующего в Пространстве Фракции политического режима и лишение Алого Круга любой власти. Вслед за этим в мае 2247 года официально началась Вторая Межпланетная война, а Военно-Космические Силы Земли начали полную мобилизацию. Для нас это означало только, что в самое ближайшее время жертв на войне станет больше, а пожары ещё ярче.

Конечно, все мы были далеки от этих разговоров о расовом превосходстве и каком-то там совершенстве, вместе со справедливостью. Все эти рассуждения о великой нации, о некой очередной эволюции и том, что за это обязательно нужно умирать, всё это для других. Об этом громко говорили политики и иногда учёные, это пускали в массы, но всё это только слова. Повод кого-нибудь в чём-нибудь обвинить, причина начать войну. Экзоцианские лидеры говорили об этом как о незыблемых истинах. Наши лидеры как о пустых оправданиях, которые противник пытается придумать на пустом месте. Для нас всё это были только слова, странная игра, которая шла где-то далеко от линии фронта. Ведь мы были солдатами, мы видели сражения, а теперь мы видели войну. И мы знали только превосходство оружия, тактики и стратегии. Мы знали, что такое орбитальная бомбардировка со звездолётов, и наступающая колонна танков. Мы знали, что громче любых слов о национальном превосходстве окажется взрыв осколочной гранаты, а быстрее любой эволюции скорость полёта пули. Мы знали, что там, где сейчас рассуждали о совершенстве одного народа над другим, доказательства и аргументы приводили лишь с помощью войск и оружия. И мы понимали, что за всеми этими рассуждениями, идеями и мыслями, сейчас стояли вполне обычные политические и экономические цели. Простое стремление к власти. В действительности дела вокруг обстояли именно так, как в таких ситуациях они обстояли всегда. И ничего за столько лет так и не изменилось.

После длительного времени, когда нас держали практически без каких-либо новостей, новая информация казалась просто каким-то фонтаном. Столько много всего. Особенное значение для всех нас имела вещь, которую мы узнали и впоследствии запомнили как операция «Покаяние». Стоит сказать, что и в историю она затем вошла именно под таким названием. Как всем нам сказали, ценой неимоверных усилий Военно-Космическая Разведка сумела добыть данные о передвижениях экзоцианских войск и их дальнейших планах, которые они собирались осуществить после официального начала войны. Стало известно, что противник готовит атаку на «Первую» и «Шестую» планеты с целью подавить сопротивление наших сил и вынудить оставить звёздную систему. Не стоит и говорить о том, что Верховное Командование не было согласно на подобный исход и поэтому было решено атаковать противника раньше, чем он это сделает. Был, конечно, один нюанс, исходя из тех данных, что дошли до моего отряда, у нас была только предположительная дата вражеской атаки, которая всё-таки вызывала ряд некоторых сомнений. Когда я поделился этими мыслями со своими товарищами, Закарий резонно заметил, что Верховное Командование вполне может обладать и более точной информацией, делиться которой с основной частью армии они просто не пожелали. Кар согласился с подобной мыслью, однако добавил, что на самом деле подобные вещи не должны нас интересовать. Точная дата или нет, а нам уже сообщили, когда мы выступаем, и эта дата вряд ли измениться. Самое главное это то, что всем нам предстоит бой, а остальное уже не имеет значения. С одной стороны он, конечно, был прав, но кое в чём я всё равно был с ним не согласен. И об этом я, разумеется, не забыл ему упомянуть.

Интрига здесь заключалась в том, что операцию «Покаяние» начали готовить ещё до всех этих событий и до того, как ВКР сумела добыть свои сведения. На протяжении более месяца Верховное Командование готовило грандиозное контрнаступление в звёздной системе Рубиновый Пояс, с целью повернуть ход в войны в свою пользу. Планировалось нанести мощный и точный удар по противнику, чтобы, наконец, остановить его и заставить отступать. Сведения ВКР лишь заставили и наше армейское руководство, и Экстренный Совет как следует побеспокоиться и принять меры к тому, чтобы ускорить подготовку. На орбите «Шестой» собирали основные силы для предстоящей операции, другие расположились возле «Четвёртой» и «Пятой» планет, которые с самого начала войны пока ещё оставались за нами. На этих колониях не было крупных городов, там находились только небольшие объекты, которые теперь, разумеется, работали на нужды армии. В Порт-Артуре, других военных базах «Шестой» и на этих двух планетах собирали и укомплектовывали новобранцами боевые части планетарного назначения. В первую очередь это, конечно, силы воздушной пехоты.

Чем ближе становился день скорого контрнаступления, тем больше информации о нём мы получали. Задачи ставились грандиозные. Войска в звёздной системе Рубиновый Пояс предполагалось разделить на три не равные части. Первой предстояло атаковать силы экзоциан возле спутников «Шестой» планеты. Второй схлестнуться с врагом в свободном пространстве звёздной системы, нанести удар по тем частям, которые держались в отдалении от планет и выполняли по большей части вспомогательные функции. А третьей, наибольшей по численности группе войск, требовалось столкнуться с главными силами «Роя» возле «Первой» планеты. Сначала сражение начинают военные звездолёты, которые атакуют космические силы противника. Не трудно догадаться, что основной удар предполагается обрушить на вражеские авианосцы и станции поддержки. Последние предназначены для того, чтобы хранить дополнительные боеприпасы, ремонтные комплекты и запасы энергии. В том числе именно эти станции помогают в ремонте повреждённых в боях кораблей. Они нужны для того, чтобы поддерживать звездолёты, когда те оказываются на большом расстоянии от своих вспомогательных баз. Без этих станций, практически любое крупное наступление заранее обречено на провал, поскольку флот не сможет достаточно долго бороться с противником, не имея постоянной поддержки от тыла. Законы стратегии, как это ни странно. И уже после того, когда сражение на орбите начнётся, корабли приступят к высадке десанта на поверхности «Первой» планеты. Там солдаты должны будут объединиться с действующим гарнизоном и вместе с ним осуществить наступление на планетарные части экзоциан практически на всех фронтах этой колонии. Основная задача это полное вытеснение сил противника с планеты. Заставить его отступить, покинуть её, признать своё поражение. Победить.

Лично мне судить обо всё этом было трудно. Слишком много всего, слишком много перемен. Теперь мы на войне, а это значит, что закончится она явно не скоро. И уж точно куда позднее, чем все мы рассчитывали. Четвёртый Флот готовится к проведению операции «Покаяние», признаюсь, я никогда раньше не принимал участие в подобного рода акциях. Впервые в жизни я видел вокруг себя настолько много солдат, впервые в жизни моему взору предстало настолько много звездолётов. Наверное, всё это должно было меня как-то впечатлить. Увидев марширующих строем бойцов, держащие построение военные корабли, увидев, сколько у нас сил и представив, на что они были способны я, наверное, должен был почувствовать воодушевление. Не знаю, как говорят в таких ситуациях, прилив сил. Но ничего этого я на самом деле не испытывал. Нет, конечно, всё это производило на меня определённое впечатление, и я понимал, что этих сил достаточно, чтобы обратить в пепел как минимум не одну колонию. Но именно воодушевления я не испытывал. В глубине души я вынужден был признать, что во всём этом видел лишь один только мрак. Война эта затянется и жертвы её теперь станут страшнее. А глядя на армию, которая собиралась в Порт-Артуре, я куда чаще думал о том, скольких мы потеряем, а не о том, сколько мы сможем освободить. Конечно, я ни в коем случае не был против этой операции, наоборот, это наш реальный шанс что-то изменить, изменить, наконец, положение дел на фронте и во всей этой поганой войне. И, тем не менее, правда всё равно оставалась правдой. Да, нам нужно это наступление, необходима эта победа. Но платить за неё все эти солдаты будут своими жизнями, и кто бы и что бы там не говорил, что без потерь не достигнешь успеха, я не хотел этих потерь. Видит Бог, я не хотел всех этих потерь и не мог смотреть на окружающих меня бойцов без сожаления. Не мог смотреть без сожаления на моих товарищей и наших новобранцев. А на своё собственное отражение в зеркале мне вообще почему-то не хотелось смотреть. Не знаю почему. Наверное, потому что я толком не знал, что в скором времени ожидает меня и всех нас.

Не прояснённой оставалась и ещё одна ситуация. Должен признать лично для меня она имело большое значение. До сих пор оставалось неясным, что именно в предстоящей операции будет делать мой отряд. Отряд «Рапира». Нет, конечно, все мы имели отдалённое представление об этом. Насколько мне было известно, капитаны военных звездолётов уже имели на руках план предстоящей атаки, точно знали, как именно они будут действовать, и как будут прорывать строй врага. Подавляющее большинство отрядов и подразделений уже были в курсе того в какой именно части планеты они будут высаживаться, с какими войсками объединятся уже на поверхности «Первой». Отдельные силы должны были атаковать наземные аэродромы и космодромы, захваченные противником. Другие начать наступление на вражеские укрепрайоны и помочь в освобождении городов и малых поселений. Как и следовало ожидать, особенное внимание привлекли к себе бойцы спецназа «Окитава». Военно-Космическая Разведка планировала осуществить в рамках операции «Покаяние» какой-то свой трюк, и хоть командиры её отрядов хранили пакеты с информацией о своих заданиях, как и положено, в строгом секрете, некоторыми сведениями ВКР всё-таки поделилось с другими частями армии. Предположительно спецназовцы «Окитавы» должны встретиться с теми силами, которые на оккупированной экзоцианами территории «Первой» планеты смогли организовать противнику подпольное сопротивление. Как известно эти люди с первого дня боёв за колонию вели партизанскую войну, и последнее время всё чаще проигрывали её на всех фронтах. Причиной тому, разумеется, в первую очередь служили нехватка оружия и медикаментов, а также превосходство экзоцианской армии над партизанами. Согласно плану спецназовцы должны передать им более мощное вооружение и вместе атаковать позиции экзоциан изнутри. Конечно, данные о том, где именно и в каком количестве «Окитава» будет высаживать своих бойцов, являлись тайной.

И, к моему сожалению, в данный момент задание моего отряда также оставалось тайной. Насколько мне и остальным было известно, Франкрузаер до сих пор так и не получил никакого приказа, никакого пакета с информацией и всё ещё не имел распоряжений о будущих действиях «Рапиры». Вообще ничего. В тот самый момент, когда почти все солдаты в Порт-Артуре знали, что именно они будут делать в предстоящей операции, где именно и с какими силами врага будут сражаться, я и мои товарищи не знали ничего. И самое главное понятия не имели, когда же мы сможем это узнать. Мы были на фронте, а потом нас внезапно выдернули из него и отправили участвовать в какой-то операции «Кольцо». А затем нас также резко заставили покинуть и её, отправили сюда и теперь держали в неведении относительно собственного будущего. И должен сказать, это совсем не было приятным впечатлением. Я не слишком любил секреты, особенно последнее время. Во многом, потому что именно в последнее время они стали опасными для меня и моих окружающих. И теперь мы все снова ждали, что же ожидает нас впереди, смотрели на Франкрузаера и гадали, когда же он войдёт в казарму и сообщит, что для нас появилось новое задание. Но пока что он упорно молчал, и это не внушало нам ничего хорошего.

За окном шёл дождь. Сильный тропический ливень нахлынул на острова подобно второму потопу, вынудив людей спрятаться под крыши и полностью запретив все выходы в море. Там далеко среди бушующих вод проходил шторм. Отсюда из внутренних помещений базы он казался не более чем пугающим пейзажем, нежели действительно серьёзной угрозой.

Признаюсь, мне уже начали немного надоедать конференц-залы. Начиная с тех самых событий на Фельме, в каждом из них делались свои заявления, после которых нас бросали в самые неприятные ситуации. Бой возле усыпанной снегом шахты, печальное нападение на «Анот-13». И да, все предыдущие места подобных собраний впоследствии оказывались уничтожены. Что ж, этот зал точно не разрушат. Взять штурмом Порт-Артур дело действительно не из лёгких. Даже экзоциане, когда атаковали «Шестую» повременили трогать базу и нацелились на более слабые регионы планеты. Скорее всего, они планировали нападение на Порт-Артур уже с поверхности колонии и после того, когда они смогут как следует на ней закрепиться. Видимо они никак не ожидали, что их смогут настолько быстро выбить с «Шестой».

Этот конференц-зал отличался от тех, что мы видели раньше. Здесь не было тесноты и мрачности, что присутствовали внутри поезда. Здесь не было роскоши и хрустальных люстр, как в научном комплексе. Здесь было торжественно, но одновременно с этим максимально просто. Большое проецирующее устройство в центре помещения, расходящиеся от него кругами зрительские места. Их было не так много. Присутствующие, как и везде, знамёна Содружества, но при этом полное отсутствие наблюдательных камер. Яркая проекция государственного герба, еле заметно подрагивающая. У зала было несколько дверей, однако, всего лишь одно единственное окно. Достаточных размеров, чтобы у него столпилась почти половина нашего отряда.

Конференц-зал располагался на двадцать восьмом этаже тридцатиэтажного здания, откуда открывался привлекательный вид. Я стоял возле окна, по стеклу которого бежали многочисленные капли и наблюдал за беспокойными волнами и холодным дождём. На заседание был приглашён весь наш отряд в полном сборе. Причину не огласили, но она была и без того понятна. Слишком долго мы ждали, когда нам сообщат задание нашего отряда и, судя по всему, это время наконец-то пришло.

Стоя возле окна, я вдруг почему-то вспомнил о Майе. Новая разлука с ней, конечно, не оказалась приятной, но я лишний раз вспомнил о том, что сейчас она хотя бы была в безопасности. Это успокаивало. Большинство бойцов разделились на группы и о чём-то беседовали, другие молчаливо ожидали начала заседания. Оперативник Ибрагим тихо стоял в стороне и наблюдал за Франкрузаером, Франкрузаер наблюдал за дождём.

Бесшумно раскрылись двери и в помещение проникли несколько гвардейцев. Все в парадной форме, с оружием в руках и в специальных шлемах с забралами, которые скрывали их лица. Их командир попросил нас занять места, Франкрузаер кивнул и мы подчинились. Следом за гвардейцами в помещение вошли две высокие фигуры. Высокие совсем не по своему росту, а по своему положению. Военная форма, знакомые лица, их трудно было не узнать. Все как один мы встали и отдали честь, то же самое сделали и гвардейцы. Получив приказ «вольно» мы вернулись на свои места.

Первым шёл ни кто иной, как член Экстренного Совета Игнессио, а следом за ним сам генерал Истомин собственной персоной. Командующий линией фронта. Это были не просто солдаты, офицеры или руководители. Это были лидеры современного общества. Люди, чью биографию можно было купить в магазинах. Кое-что в своё время читал о них и я. Им обоим сейчас было уже за шестьдесят, а когда-то во времена Эпидемии они были совсем молодыми людьми. Говорят, они даже были друзьями, но что происходило между ними сейчас, знали немногие. Схожие друг с другом по взглядам и идеям, со временем они, вероятно, стали слишком разными, чтобы одинаково смотреть на этот мир. И это точно как-то отразилось на их старой дружбе.

Стоит отметить, что внешне они всё ещё приходились в чём-то похожи. У обоих тёмные волосы с частой сединой, густые усы, правда, у советника более ухоженные, чем у генерала. Примерно одинаковый рост, давно уже повреждённые морщинами лица. Однако лицо Истомина украшал также грубый рубленый шрам и только половина левого уха. Странно, почему он не сделал себе операцию по восстановлению? Тем не менее, современная медицина всё-таки творила с ними свои чудеса. Даже в свои годы эти постулаты выглядели крепкими и живыми. Каждый из них вполне мог побороться в ближнем бою с любым из нас. Думаю, генерал точно бы смог. Истомин в определённых кругах представлял собой настоящую легенду. Пользующийся абсолютным авторитетом, сильный и хладнокровный он был не просто высшим офицером по рангу. Он был человеком, который знал, как управлять армией и действительно умел это делать. Он командовал войсками Содружества ещё в дни Первых Конфликтов, он лучше всех знал тактику и стратегию экзоциан. Это был солдат до самого мозга костей.

Игнессио представлял собой немного другую ситуацию. Тоже военный, тоже ветеран своих битв он приходился человеком, который более сорока лет в составе Экстренного Совета принимал участие в решении судьбы государства, раскинувшегося на множестве разных планет. И от него исходило совершенно иное влияние.

- Приветствую вас солдаты, - сухим, не похожим на тот голос, которым он порой вещает с экранов, молвил Игнессио. – Моё имя, также как и имя моего товарища, вы все знаете, поэтому опустим церемонии. Сегодня они нам не нужны.

Он подошёл к проецирующему устройству, сам лично набрал нужный код на его панели и вместо герба Содружества Земли, перед нами возникла проекция планеты. Не сразу, но я смог узнать в ней «Первую».

- Если быть искренним, то я не знаю поздравить мне вас или сочувствовать, - продолжил экстренный советник, пристальным взглядом изучая каждого из нас. – Но вот уже около месяца большинство из здесь присутствующих втянуты в историю известную нам как операция «Кольцо», которую осуществляют объединённые силы Военно-Космической Разведки и Службы Безопасности Содружества. Большинство из здесь присутствующих также знают, на каком сейчас этапе находится эта операция, догадываются об этом. И вместе с этим знают и ещё кое-что. «Стержень» оказался похищен экзоцианами, - в его голосе послышалось нечто похожее на гнев, но с другой стороны это могла быть и всего лишь игра чувств. – Был вероломно украден ими во время подлой атаки на одну из наших научных баз. Мы понесли значительные потери, но кроме этого мы потеряли след, ведущий к важному и нужному нам пути.

Он ненадолго притих. Новобранцы смотрели на нас с непониманием, они ничего не знали о «Стержне» и операции «Кольцо». Получив приказ не распространяться о событиях в «Анот-13» и боевом задании на Фельме, мы ни слова не сказали им обо всём, что успели увидеть за последнее время. Единственным из новичков в нашем отряде, в глазах которого не было места удивлению, являлся оперативник СБС. Ибрагим, Коршун. Он только по-прежнему продолжал наблюдать за Франкрузаером, который в свою очередь оставался предельно спокоен. Игнессио тем временем начал двигаться вокруг проецирующего устройства.

- Как всем вам известно, - он вновь продолжил свою речь. – С момента создания зоны экзоцианской агрессии я исполняю особое поручение Экстренного Совета и провожу инспекцию состояния обороны фронтовых колоний. После официальной ликвидации этой зоны и начала Второй Межпланетной войны я пока ещё по-прежнему продолжаю выполнять эту функцию. Как всем вам неизвестно, после обнаружения «Стержня» я сразу взял это дело под свой личный контроль. Сегодня я стою здесь перед вами, чтобы вы полностью осознали всю важность того, что вам в скором времени предстоит совершить. Господа, «Стержень» является ключом к поискам «Грома Апокалипсиса». Военного оружия представляющего собой огромную стратегическую ценность. Но товарищи, до сегодняшнего дня вы не знали некоторой информации входящей в состав особо секретной. Сейчас я хочу взять на себя ответственность за разглашение этой информации, которую вы просто обязаны знать. Разрешение на это я получил сегодня утром после сеанса прямой связи с Землёй.

Мне сразу вспомнились слова Андериуса о том, что нам чего-то недоговаривают, что от нас скрывают всю правду. Неужели советник действительно пойдёт на то, что раскроет её для нас? И если да, то будет ли он говорить о том, о чём не так давно говорил нам с Юрой Андериус? Насколько он тогда оказался близок к истине?

- Официальное заявление Экстренного Совета принятое и рассмотренное МОНИО утверждает, что разумной расы внеземного происхождения, известной всем нам как атакаи, никогда не существовало. Их не было и они ничего не строили. Как экстренный советник, исполняя свой долг, я вместе со своими товарищами подписал соответствующий этому документ и принял подобное мнение, но должен вам сказать, что в глубине души я всегда верил в существование этого народа. Надеялся на то, что у него всё-таки имелось своё место в истории. Господа, информация особой секретности утверждает, что «Гром Апокалипсиса» содержит в себе данные об исследованиях атакаи проведённых ими в отношении «Агрониуса», - Игнессио произнёс эти слова, и я сам не поверил тому, что услышал. – Господа, речь идёт о лекарстве. У нас есть сведения, что атакаи нашли способ лечить чёрную смерть. Полностью и безоговорочно. И только по злой иронии судьбы они не успели вовремя воспользоваться своим творением. Уверен сейчас со мной все согласятся, это данные для которых нет цены. Если мы сможем ими завладеть, то это будет наш шанс навсегда исцелить потерянные планеты, вернуть наше былое величие, утраченное после Эпидемии. Это будет наш шанс навеки изменить историю, окончательно победить вирус и навсегда оставить его на страницах прошлого как этап, через который человечество прошло и не согнулось. Я надеюсь, вы все понимаете насколько это важно для всех нас. Понимаете угрозу, исходящую от Карантинных Систем, угрозу на которую больше нельзя не обращать внимания и понимаете, что мы просто обязаны найти средство борьбы с ней. Долгое время власть Экстренного Совета защищала колонии от вируса, от новой эпидемии. Но теперь пора поставить в этом вопросе точку, и закрыть его навсегда.

Угроза. Это раздалось словно гром. Впервые я слышу это не как некий домысел, а как разумное заявление. Чёткое и однозначное. Значит, Андериус действительно был прав, вирус просыпается и снова нависает над нами как тень. И если правительство озаботилось поиском решения проблемы, значит, проблема действительно есть. Есть причина, по которой теперь этому вопросу хотят уделить куда больше внимания, чем раньше. Но зачем только делится с нами этой проблемой? Ведь изначально они утверждали, что устройство атакаи это оружие, да ещё и созданное сепаратистами, зачем теперь говорить нечто иное? Зачем вообще что-то говорить?

- Разрешите вопрос, сэр.

Все повернули свои головы и посмотрели на меня. Даже генерал Истомин смерил мою физиономию своим резким, недоверчивым взглядом. Наступила короткая пауза, за время которой я внезапно осознал, что это я решил задать вопрос. Вопрос самому экстренному советнику.

- Разрешаю, - как бы приглашая, ответил Игнессио, казалось, он был удивлён.

- Большое спасибо, сэр, - я поднялся со своего места, попутно вдыхая побольше воздуха. – Во время участия нашего отряда в операции «Кольцо» и пребывания на территории научно-исследовательской базы МОНИО «Анот-13» на «Шестой» планете, нам была представлена следующая информация. «Гром Апокалипсиса» это секретная военная разработка Третьей Службы Ассоциации Свободных Колоний, сверхмощное оружие стратегического значения. Однако информация, полученная сейчас, представляет его скорее как хранилище сведений научного характера. В целях правильного понимания предстоящей боевой задачи прошу дать разъяснения, сэр.

- Вы просите разъяснений? – почему-то теперь в глазах Игнессио я не заметил и тени удивления.

- Правильно ли я понимаю, что «Гром Апокалипсиса» является одновременно и тем и другим, сэр? – после короткой паузы спросил я.

- Интересно, - сухим голосом заметил советник. – Вам должно быть известно, что МОНИО, ВКР и СБС, занимались вопросом об этом устройстве ещё до того, как мы начали операцию «Кольцо»?

- Так точно, сэр, - подтвердил я.

- И вам известно, что ряд учёных видят в нём величайшее изобретение атакаи, - он вовсе не спрашивал, а напротив, утверждал. – Ваше звание и фамилия.

- Мастер-сержант Гровский, сэр! Специальный отдельный разведывательный отряд «Рапира», сэр!

- Интересно, - повторил советник. - Так вот мастер-сержант Гровский, мы точно не знаем, был ли «Гром Апокалипсиса» полностью создан атакаи или же его построили сепаратисты по их чертежам. Информация по этому вопросу является несколько расплывчатой. Зато мы точно уверенны в том, что сведения о лекарстве от «Агрониуса» находятся рядом с ним. Есть секретные сведения это подтверждающие. К слову «Гром Апокалипсиса» имеет и определённое военное значение. Когда Великая Эпидемия поразила наши миры, мы создали Барьеры, чтобы ей противостоять. Атакаи сотворили свою систему, и они имели не только лекарство, но и устройство позволяющее уничтожать те планеты, помочь которым они были уже не в силах. Возможно, именно этим представители Ассоциации и интересовались больше всего, в попытках создать собственные аналоги подобного оружия. Таким образом, информация, представленная вам в «Анот-13» и информация которую вы получили здесь, это две части одной картины. Просто она была разделена. Итак, вы получили свои разъяснения. Можете садиться.

Я присел и перевёл дух. Сидящий рядом Юрий лишь покачал головой. Франкрузаер внимательно следил за моей реакцией. Истомин давно утратил ко мне интерес.

- Итак, исходя из всего вышесказанного, каждый из вас должен осознавать всю важность предстоящей операции, - Игнессио подвёл некое заключение. - И я говорю не обо всём нашем военном наступлении, а именно о персональной роли вашего отряда в готовящемся сражении. Вы должны вернуть «Стержень», потому что без него мы не сможем найти «Гром Апокалипсиса». И вы должны понимать то ради чего пойдёте в бой, именно поэтому я сегодня и раскрыл для вас эту секретную информацию. Она не должна быть секретной для тех, кто будет за неё бороться.

И для тех, кто будет за неё умирать, подумал я. А ведь советник определённо раскрыл нам далеко не всю информацию, только лишь её часть. Ту, которая необходима нам для правильной мотивации и выполнения предстоящего задания.

- Уверен в том, что каждый из здесь присутствующих услышал мои слова, - произнёс Игнессио, и обвёл всех нас внимательным взглядом. – Суть и детали будущей миссии вам расскажет генерал Истомин. Не сомневаюсь, что вы вспомните всё, что я вам сегодня сказал, когда окажетесь на поверхности «Первой» планеты. Прошу вас генерал.

Истомин коротко кивнул и вышел в центр помещения. Выглядел он на самом деле мрачно и похоже совсем не разделял того энтузиазма, с которым явно говорил экстренный советник. Почему это так? Он сомневается в существовании этого «Грома Апокалипсиса»? Или просто понимает, что наша предстоящая миссия не будет чем-то вроде лёгкого боя и возвращения «Стержня» в руки людей из ВКР или СБС? Может прямо сейчас он думает, кто из людей перед ним вскоре погибнет, чтобы выполнить это задание? С другой стороны, генерал в своей жизни, наверное, уже провёл столько брифингов, столько заседаний и организовал столько операций, что более чем понимал, какая цена платится в каждой из них. И возможно уже давно привык к этому факту. Игнессио отошёл в сторону, как бы уступая ему место оратора возле голограммы. Почти сразу советник оказался в тени, и мне стало трудно различить его лицо, его эмоции. Я понимал, что не могу увидеть реакцию этого человека, и тем более не могу угадать, о чём он думает. Зачем ему так нужно это устройство атакаи? Действительно хочет использовать его против вируса «Агрониус» или у Экстренного Совета свои планы на этот счёт? Ведь на самом деле это тоже был важный вопрос, вопрос которому мы сейчас не могли уделить достаточного внимания. И это тоже настраивало на неприятные размышления.

Рядом с генералом возник один из гвардейцев, который, убрав за спину оружие, начал набирать нужные цифры на панели проецирующего устройства. Видимо всё управление голограммой будет передано в его руки.

- Согласным данным, полученным с помощью сил Военно-Космической Разведки, - его голос показался мне немного мягким для человека такого уровня. – После нападения на «Анот-13» и получения в свои руки «Стержня» экзоциане переправили его на «Первую» планету, в один из районов оккупированных их войсками. Нам удалось отследить перемещение их корабля. Место выполнения предстоящего задания для вашего отряда один из пяти колониальных округов «Первой», а именно Новый Юкатан. Природная зона джунгли, имеются множественные реки. Оказался оккупирован силами противника в феврале этого года.

На самом деле это было более чем необычно, что инструктаж нашей миссии проводит сам генерал Истомин. Думаю, именно здесь стоит вспомнить, что ещё перед ним выступил один из членов Экстренного Совета. Собственно всё, что требовалось ради того, чтобы показать нам весь уровень важности предстоящего задания, было сделано. Теперь оставалось только слушать и ждать.

- Время выполнения задания совпадает со временем проведения операции «Покаяние», так что в бой пойдёте вместе со всем остальным десантом, - пока Истомин говорил, помогающий ему гвардеец выводил на проектор отдельные панорамы и карты. Вероятно, это и был Новый Юкатан. – Итак, объект военная база экзоциан на оккупированной территории. Согласно подтверждённым показаниям разведчиков она принадлежит подразделению «Слуги Первого Пути» и организованна для обеспечения их нужд на поверхности «Первой». Является одной из нескольких баз, которые они там построили, но ваш отряд должна интересовать только эта. Гарнизон около тысячи солдат, основной комплекс представляет собой переоборудованная гидроэлектростанция, построенная ещё колонистами. Ранее её поставок электричества было достаточно для всего округа, но теперь всё, что есть идёт для экзоцианской базы. Куда они её в таких количествах тратят, мы точно не знаем. Рядом со станцией расположен основной лагерь, вокруг ещё несколько малых. По неподтверждённым данным там же стоит и госпиталь.

- Медчасть алых, никогда ещё не видел ничего подобного, – тихо сказал мне Юрий.

- Тоже, - ответил я. – Думаешь, они сильно отличаются от наших?

- Не думаю, везде всегда одно и то же. Кровь, боль, врачи в белых халатах и ничего другого. Разве что у экзоциан они будут в алых цветах, чтобы не выделяться на фоне остальных.

Наверное, в этом он был прав. Везде всегда одно и то же.

- Основные детали проведения операции получите непосредственно перед атакой, - генерал кивнул гвардейцу и тот задержал перед нами проекцию гидроэлектростанции. Такой она выглядела до вторжения противника, а как выглядит теперь? – Основное что хочу сказать. Вашей задачей не является захват самой базы, её гарнизон возьмёт на себя батальон воздушной пехоты при поддержке специального механизированного отряда и отдельной роты ваших коллег из спецназа «Окитава». Захват территории это их задача, а ваша это проникновение на базу, поиск и обнаружение «Стержня». Найдя искомый объект его необходимо забрать, и передать нашим силам. Об этом вы сообщите по отдельному приёмнику, который также получите непосредственно перед операцией. Приёмник будет иметь только два кода для передачи, один означает, что объект найден и захвачен, другой оповестит о провале операции. Инструкцию получите на месте с устройством. Напоследок, при проведении операции в вашем отряде будет присутствовать офицер оперативных сил СБС, вам он уже представлен.

Ибрагим даже не пошевелился, как будто говорили и не о нём.

- Ещё раз повторю, важность данной операции имеет особенное значение, нам пришлось очень постараться, чтобы скоординировать её действия вместе с проведением «Покаяния». На этом брифинг окончен, все детали получите позже в своё время. Разговоры о данном задании за пределами этого помещения запрещены, любая утечка информации будет расценена как измена и осуждена в соответствии с законом. Выполнение задания проходит под грифом совершенно секретно, все свободны.

Мы дружно встали и отдали честь. И только выходя из конференц-зала, каждый из нас собственной шкурой понял, в какие огромные проблемы для своей личности он только что против своей воли ввязался. В самые что ни на есть неприятные.

Глава девятая. Битва за «Первую» планету.

Небольшая круглая лампа на потолке каюты немного притухла, погружая помещение в слабый полумрак. Андрей ещё раз провёл пальцами по фотографиям отца и матери, часто ласково называющих его Андрюшей, по изображениям родных и друзей, любимой девушки. Её нежному лицу он уделял особенное внимание, подолгу рассматривая её глаза, волосы, загорелые плечи. Вот вместе они гуляют по пляжу, а вот празднуют его день рождения. Одно за другим воспоминания просыпались в его голове, обдавали тело теплом и надеждой. Надеждой на то, что однажды он сможет их освежить новой встречей с теми людьми, которые были ему настолько дороги. Он вспоминал их одного за другим, вспоминал заботливые слова матери на последних проводах, которые помнил также хорошо как руки и губы своей возлюбленной. Насколько же сильно ему не хватало сейчас всех этих лиц изображённых на множестве фотографий. Бегущих, разговаривающих, смеющихся. Всех тех моментов, которые он пережил вместе с близкими, и которые теперь повторялись на фотографиях вновь и вновь. Какой же простой тогда казалась порой жизнь, какой же сложной она всё время выглядела теперь.

На коленях у Андрея лежал громоздкий фотоальбом в кожаном переплёте с бумажными страницами. Мода на такие альбомы прошла примерно лет десять назад, и уже позднее мать Андрея купила этот самый экземпляр в одном из уличных магазинов Петербурга. Собрав в нём свои самые любимые фотографии, женщина отправила его своему сыну в Академию, подписав как специально для Андрюши. Сам Андрюша подарок принял с благодарностью, впоследствии дополнив альбом ещё и другими изображениями, среди которых были как движущиеся, так и соответствующие старым стилям одномоментные фотографии. Никогда Андрей не думал о том, что этот обычный альбом станет для него так дорог - превратится в единственное напоминание о родных и близких.

Нужно было собираться. Слабеющий в каюте свет - первый признак, что время пришло. Энергию звездолёта перераспределяют, ослабевают её затраты на личные каюты, казармы, места отдыха экипажей. Иные отсеки вообще переводят на аварийное питание. Освободившуюся энергию направляют на щиты, огневые батареи и системы жизнеобеспечения. Корабли готовят к бою.

Строгий мужской голос из динамика оповестил о всеобщей готовности, выделив на подготовку к ней пятнадцать минут. Считая секунды, Андрей ещё раз взглянул на лица всех тех, кто был ему дорог, стараясь запомнить их, в надежде не забыть даже в самую последнюю минуту. Затем повинуясь приказу, он поднялся с кресла, убрал фотоальбом в специальный ящик для личных вещей, после чего запер его и ввёл пароль. Проверив всё ли в порядке, он выключил свет в помещении и, собравшись с духом, наконец, покинул свою личную каюту.

В коридоре Андрей встретил знакомые, хорошо известные ему лица своих сослуживцев. Подготовленные и обученные, но совершенно не ведающие что ожидает их впереди, все члены боевой эскадрильи истребителей не говоря друг другу ни слова, направились в раздевалки. Там их уже дожидались заранее заготовленные скафандры и прочее снаряжение.

Андрей был космическим пилотом, и, если говорить начистоту, мечта о данном деле жила в нём с самого раннего детства. При этом мечта была строго определённой. Его никогда не привлекал Гражданский Флот, он всегда хотел быть именно боевым звездолётчиком. И не просто пилотом огромного и неповоротливого куска железа, перевозящего технику и солдат, а пилотом быстрого и манёвренного истребителя. Той самой машины, что со своим командиром и телом и душой! Андрей был настоящим землянином, родился и вырос в Петербурге. Ему двадцать четыре года и он окончил Военно-Космическую Академию имени адмирала Нахимова, которая славилась своими экипажами для малых звездолётов и технолётов, и куда он и поступил сразу после окончания школы ради того, чтобы исполнить свою заветную мечту. В стенах Академии Андрей отмотал четыре учебных курса общей программы подготовки, потратив на это дело целых четыре года и познакомившись со многими новыми лицами. Некоторых из них он впоследствии начал называть друзьями. После этого на долю юноши выпало ещё два года двух специальных курсов и романтическое знакомство с девушкой, которую он потом полюбил. Девушкой, которая ответила взаимностью настоящему истребителю.

А потом началась война. Как всегда внезапно и неожиданно. Буквально на следующий день после того как Андрей с друзьями отпраздновали окончание обучения. Назначение на корабль и следующая за этим отправка на фронт. Последние проводы, слёзы матери, напутствие отца и прощальный поцелуй любимой. Наверное, именно это и имели в виду в присяге, день, когда Родину придётся защищать. День, когда тебя оторвут от любимых и без лишних слов и раздумий отправят на самую передовую.

Андрей уже собрался и был готов. Скафандр, вся необходимая амуниция и солдат полностью в сборе. Теперь можно было сесть на металлическую лавку и немного подумать.

Своё первое назначение Андрей получил на боевой авианосец в состав эскадрильи истребителей, бок обок вместе с частью своих товарищей из Академии. Он сразу показал себя действительно хорошим пилотом, чем заслужил уважение присутствующих на корабле ветеранов.

Не смотря на то, что его противником были экзоциане, на самом деле Андрей знал о них довольно немногое. Он имел о них представление как о врагах, ему, как и другим членам экипажа, объясняли их тактику и стратегию. Однако кто они такие, о чём они думают и каковы их мотивы, этого он не знал. Новостные выпуски, агитационная программа и военная сводка, всё это были основные источники информации. Некоторые из них говорили много и не по делу, другие давали пусть и немногочисленные, но стоящие внимания сведения. Они рассказывали о преступлениях, массовых расстрелах, об уничтожении важных экономических и культурных объектов в колониях. Конечно, Андрей понимал, что земное правительство желает выставить экзоциан как жестокого и беспринципного врага, которого бить нужно везде и повсюду. Но он не исключал того обстоятельства, что все эти обвинения, пусть и преувеличенные в чём-то, могли быть и обоснованы. Каждую неделю на авианосце читал лекции специалист из СБС, который якобы до войны, когда-то участвовал в дипломатической миссии по установлению контакта с экзоцианами. Поговаривали, что он даже знал экзоцианский язык. Этот человек рассказывал о психологии этой нации, о структуре её общества о превалирующих в нём убеждениях. Кроме ставшего уже привычным стремления изобразить противника этаким злом воплоти, порой он упоминал и действительно интересные вещи. Например, то, что детей у экзоциан сразу после рождения отбирают у родителей и отправляют для воспитания и обучения в специальные лагеря. При этом узнать что-либо о дальнейшей судьбе своих чад родители попросту не имеют права. Упоминали вкратце и об Алой Философии, о том, как строго она регламентирует жизнь и поведение жителей Экзоцианской Фракции.

Украдкой Андрей слышал и о политике переселения, проводимой экзоцианами в оккупированных мирах. Первая информация о ней появилась совсем недавно, видно было, что захватчики только начали претворять её в жизнь. Тема эта для солдат была наполнена слухами и тайнами, достоверных сведений о ней, можно сказать. не было вообще. Поговаривали о диверсионных группах, которые правительство засылало на фронт с целью помешать проведению этой политики, однако если это и было правдой, то диверсанты крепко молчали о том, что они видели. Сам Андрей ещё ни одного диверсанта не встречал, но сильно сомневался в том, что кто-нибудь из них рассказал бы ему хотя бы одну маленькую деталь из хотя бы одного их секретного задания просто по вежливой просьбе. Филатов, пилот из звена Андрея рассказывал о неких массивных стройках, которые экзоциане ведут на захваченных территориях вдали от любых поселений. А один из работников инженерного отсека как-то раз в столовой упоминал, что алые пытаются изменить климат, и даже саму атмосферу оккупированных планет. Для этого они распыляют различные специальные химикаты и привозят из своих крепостей загадочные растения. На вопрос, зачем им это может быть нужно, техник рассказал старую байку о том, что экзоцианские солдаты проходят специальную модификацию, после чего могут дышать воздухом по своему составу сопоставимым с тем, которым дышат люди. Но многие из их обычных жителей этого либо не могут, либо испытывают сложности, когда дышат воздухом землян. Вот поэтому алые учёные и стремятся изменить атмосферу на колониях Содружества, чтобы сделать её более пригодной для себя. В какой-то степени подобная версия звучала достаточно правдоподобно, хотя и оставляла за собой целую массу вопросов из разряда «зачем» и «почему». С другой стороны, практически вся война с экзоцианами была наполнена такими вопросами.

Снова оповестил строгий мужской голос. Уже собравшиеся пилоты из эскадрильи поднялись со своих лавок и направились в сторону ангаров, куда вёл прямой, без поворотов полутёмный коридор. Свет от красной аварийной лампы отражался на его стенах и на лицах молчаливо идущих бойцов. Впереди их ждали машины, полностью заряженные энергией и готовые к бою. Андрей шёл и пытался представить, с чем именно ему предстоит встретиться.

На самом деле, это был его первый настоящий бой. После начала войны авианосец, на который определили Андрея, вошёл в группу войск, получившую задание сдерживать противника на второстепенных участках фронта. Одним участком стала планета Наборная с населением в двести тысяч человек. В горах и в некоторых городах этого мира закрепились несколько экзоцианских стрелковых дивизий, и командование постановило выбить их из заданного района. Выполняя полученную задачу, Андрей совершил несколько боевых вылетов, первый из которых он запомнил на всю свою жизнь. Однако настоящего воздушного боя парень до сих пор так и не увидел. Проблема заключалась в том, что роль эскадрильи Андрея сводилась к сопровождению союзных бомбардировщиков, которые и делали всю работу. Истребители только напрягали свои генераторы и ждали встречи с вражеской авиацией. Именно на Наборной они её так и не дождались. Однако смерть Андрей за этот короткий период увидеть всё-таки успел. Во время вылетов их группа не редко подвергалась огню экзоцианских мобильных зенитных установок, основной удар был направлен против бомбардировщиков, но и эскадрилья Андрея потеряла двух человек. Истребитель первого из них взорвался прямо в воздухе, машина второго была сбита и упала где-то у реки. Самое страшное, что судьба того пилота, с которым Андрей изредка разговаривал так и осталась неизвестной. Найти место падения, как и его самого так и не смогли, бойца записали в число пропавших без вести, а поиски прекратили из-за опасности их продолжения. В конце концов, экзоциане никогда не дремали. Иногда перед сном Андрей размышлял о том, что его товарища могли взять в плен и тогда он старался скорее заснуть, чтобы ни о чём не думать.

Сегодня его ждал настоящий бой, настоящее сражение. В такие дни кто-то представляет себе, как он собьёт своего первого противника, а кто-то другой надеется, что не окажется сбит сам.

Ангары для малых звездолётов и технолётов, были огромными необъятными помещениями, где творился строго подчинённый системе откровенный хаос. Хаос, потому что со стороны всё это смотрелось как бессмысленный набор сумбурных и не поддающихся осмыслению действий. Подчиненный системе, потому что, на самом деле, все эти действия совершались в соответствии с определённым планом. Казавшееся бесчленным множество людей в форме, рабочих комбинезонах и защитных скафандрах выполняло одну большую работу, задача которой подготовить все машины к отправке в бой. В принципе, сравнить это можно было с театральной пьесой, название которой было бы «Наш самый последний полёт». Истребители и штурмовики всех эскадрилий уже были выставлены на позиции и спешно обслуживались работниками экипажа. Заряжались последние проценты энергии, проверялась работа всех орудий, устанавливались дополнительные плазменные охладители. Специальная команда экспертов заканчивала проверку работы, как основных двигателей, так и необходимых для исполнения манёвров. Несколько человек в рабочих экзоскелетах толкали через весь ангар один из штурмовиков. Пилоты уже были здесь. Они разговаривали с техниками, забирались в кабины своих боевых машин, слушали приказы своих командиров. Эскадрилья Андрея уже была готова к вылету, все проверки окончены, боеприпасы загружены. Бойцы быстро построились возле своих истребителей и вскоре увидели своего командира, лейтенанта Парсовского. Лейтенант шёл к ним с комплектом цифровых данных и выглядел мрачно. Хотя обычно он был мрачным всегда. Ещё один ветеран Первых Конфликтов, в экзоцианах он разбирался лучше, чем любой из его эскадрильи. Как только он подошёл, солдаты дружно отдали ему честь. Офицер разрешил «вольно» и приступил к объяснению боевой задачи. Говорить ему приходилось громко, во всём ангаре стоял безумный, оглушительный шум.

Операция «Покаяние» уже началась, на орбите «Первой» планеты уже развернулось сражение. Первые десанты произвели высадку и, объединившись с наземными силами Содружества, начали свои атаки на позиции алых войск.

- Теперь пришёл наш черёд, - металлическим голосом сказал лейтенант.

Группа войск, в составе которой пребывал авианосец Андрея, шла вторым эшелоном. Её задача была поддержать уже вступившие в бой силы и произвести высадку основных войск во всех заданных уголках планеты. Одновременно с этим предполагалось опрокинуть вражеский флот на орбите и вынудить экзоциан отступить. Эскадрилья Парсовского получила собственную отдельную роль. Она должна была обеспечить надёжное прикрытие штурмовиков, задачей которых являлось уничтожение вражеского авианосца в бумагах обозначенного как «Предсмертное слово». Авианосец входил в скопление кораблей обеспечивающих безопасность самой мощной станции поддержки из всех участвующих во вторжении на «Первую» планету. И именно станция являлась основной целью землян. После выполнения задания эскадрилья должна была скоординировать свои действия с остальными силами флота и принять дальнейшее участие в сражении.

Выслушав все инструкции своего командира, и получив разрешение на то, чтобы занять боевые места, все члены эскадрильи направились по своим машинам. Забираясь в кабину истребителя, Андрей видел, как техники отсоединяли от аппарата кабели и провода. Заканчивали последние приготовления. Закрыв кабину и убедившись в её герметичности, Андрей пристегнулся страховочными ремнями к уже ставшему привычным для него креслу, улыбнулся фотографии своей возлюбленной, что была прикреплена на бортовой панели, и надел герметичный шлем скафандра. Короткая проверка всех функций, настройка дисплея на стекле шлема и вот в динамиках послышался голос одного из техников.

- Как слышишь, приём?

Техник стоял прямо перед истребителем, такой же молодой, как и сам Андрей, и держал в руках цифровой планшет.

- Слышу отлично, приём, - ответил Андрей.

До вылета оставалось всего несколько минут. Сейчас все силы второго эшелона заканчивали свой выход на орбиту «Первой» планеты. К этому моменту все должны быть готовы вступить в тот бой, который сейчас там идёт. Должны быть готовы помочь своим товарищам по оружию. Каким окажется этот бой? Доблестным и героическим, какими часто представляют людям сражения? Преисполненным чести и достоинства, как говорят на агитационных программах? Или это будет нечто другое, то о чём никто не хочет говорить, и о чём никто не хочет вспоминать. Впервые Андрею предстояло увидеть столь любимые им звёзды в каком-то новом, ином обличии. Обличие, которое им подарили и примерили люди.

Размышляя об этом, Андрей отвечал на вопросы техника, просматривал показатели на панелях, выполняя тем самым итоговую проверку. Все члены его эскадрильи были в своих истребителях, даже лейтенант Парсовский наверняка уже занял своё боевое место. Работы в ангаре постепенно заканчивались, малые звездолёты готовились к вылету.

Вот вновь раздался знакомый мужской голос, прозвучала предбоевая речь адмирала Четвёртого Флота Наумова, а следом за ней и напутственные слова лейтенанта. Техники поспешно разбежались в стороны от малых звездолётов, несколько механических манипуляторов рванулись вперёд, схватили указанные им машины, и переправили их на стартовые позиции. Запуск малого звездолёта был крайне сложным процессом. Сам ангар с техникой представлял собой отдельное герметичное помещение. Рядом с ним располагались стартовые шахты, в задаче которых было отгородить внутреннее пространство авианосца от космоса и не допустить разгерметизации помещений. В этих целях каждая шахта была оборудована несколькими блокирующими дверями. Эскадрилья Андрея должна была идти первой, поэтому все машины его подразделения были подняты в воздух манипуляторами и аккуратно опущены в стартовые шахты. С грохотом закрылись системы блокировки, и Андрей остался совершенно один. Один внутри своей кабины, за пределом которой раскрывалась только непроницаемая тьма.

Он вспомнил, как стоя на обзорной площадке своего авианосца, наблюдал главные силы Четвёртого Флота. Прямо перед ним раскрывалась могущественная и непоколебимая сила. Сила, которую создали и воспитали люди, как когда-то они создали и воспитали войну. Боевые корабли всех классов, везущие на себе самую разную технику и хорошо подготовленные отряды солдат. Линейные корабли «Сталинград» и «Ленинград», держащиеся впереди построения. Крейсера поддержки «Неустрашимый», «Непреклонный», «Стремительный», расположенные прямо за ними. Ударный авианосец «Шарль де Голль», сформированный из французских частей и широко известный своими асами. Это была только малая, очень малая часть Четвёртого Флота, которую Андрей видел. Все эти корабли стояли совсем рядом с его авианосцем, и он мог прочитать их названия и запомнить эти суда. А прямо за ними располагалось общее скопление остальных сил, обслуживаемое сразу тремя орбитальными ремонтно-заправочными станциями, принадлежавшими Порт-Артуру. Там среди множества специализированных, высококлассных звездолётов, между бронированными железными махинами, гордо держались легенды не только Четвёртого, но и всего звёздного флота Содружества Земли.

«Кинжал милосердия». Этот тонкий, необычайно подвижный для своих размеров звездолёт, прошедший уже три, если не все четыре замены всех орудий и системы защиты, переживший полную модификацию всех компьютерных устройств, он держался гордой непобедимой птицей рядом с любым другим кораблём. На фоне новеньких и опрятных судов, совсем недавно вышедших из сборочных станций и оснащённых самыми последними игрушками, он смотрелся старым, закалённым в боях ветераном, способным поставить на место любого новобранца. Да, именно таким он по сути своей и являлся. «Кинжал милосердия», флагман Четвёртого Флота, чья боевая история вызывала зависть и уважение. За право попасть на его борт молодые кадеты дрались практически яростно, старясь добиться идеальных личных дел. И всё равно туда брали только лучших. С самого начала войны эта великая машина держалась в строю сперва на орбите «Шестой», а потом и на «Первой» пока не была переведена в тыл для ремонта, набора новобранцев и скорейшего участия в операции «Покаяние». То, что возглавить собственный флот в этой битве должен был именно флагман, для всех казалось обстоятельством просто неоспоримым.

Рядом с ним, уже изъеденным морщинами стариком, всё равно сохранившим свою силу, держался «День независимости», один из первых дредноутов доставшихся Четвёртому Флоту и до сих пор верно служивший в строю вместе со своими собратьями. Первоначальный план строительства давно уже был переделан, усовершенствован и изменён бессчётное множество раз. Этот корабль давал бой ещё во времена Эпидемии и после неё оставался одним из самых боеспособных и действительно самых больших судов в Пространстве Содружества. Главное орудие этого монстра вселяло ужас любому звездолётчику и подкреплялось такими аргументами как высочайший уровень брони, щитов и самых разных огневых калибров. Прошедший десятки ремонтов и модификаций, несколько раз изменивший своё вооружение, он являлся серьёзной угрозой для любого боевого корабля землян, и если верить разведке, для любого судна экзоциан.

Но самой интересной особенностью, можно сказать главной военной сенсацией стал боевой корабль, абсолютно нового класса. Название у него было довольно скучное «КПС-Б1». Однако всё остальное заставило бы вздрогнуть даже самого крепкого космического пилота. Корабль первого старта. Это был не просто исполин, это был памятник истории. Такие машины создавались ещё в начальный период Экспансии, и задача их сводилась к тому, чтобы своеобразным залпом разгонять специальные корабли до приемлемой скорости космического полёта. Андрей не знал, где земное правительство достало этот образец, взяло со склада старый экземпляр или ещё до войны построило новый, но одно знали все. Этот корабль был по всем параметрам переделан под боевой и речь шла не только о том, что ему дали щиты, пушки и зенитные установки. Речь шла о том, что его стартовую трассу переоборудовали под одно огромное орудие просто устрашающей огневой мощи. По всем показателям его можно было смело ставить в один ряд с современными дредноутами, хотя в чём-то он, конечно, всё равно будет им уступать.

Глядя на всё это Андрей, всё больше и больше понимал то, что видел перед собой. Механизмы. Армия механизмов больших, грубых, созданных, чтобы взрывать и убивать. Они были далеки от красоты, их не волновали какие-то эстетические вопросы. Их волновала задача, задача уничтожить. Их волновали показатели, мощность вооружений, процент зарядки генераторов. Это было то, что люди смогли сотворить, напрягая миллионы ресурсов, сотни тысяч рабочих и необъятное число фабрик, заводов и сборочных цехов. Это были порождения самой войны, созданные ею, чтобы расширить собственные границы хаоса и разрушений. Здесь не было места доброте, нежности, чувству прекрасного. Здесь было место только для стали, оружия и жестокости. Единственного, что могло помочь выбраться из настоящего сражения. Как символ умирающего мира, всё больше падающего в пучину беззакония и анархии, отчаянно пытающегося скрыться за щитом от внешних страхов и угроз.

И самое главное было то, что вся эта бесчувственная и страшная сила собиралась встретиться лицом к лицу с силой не мене страшной и не менее бесчувственной. Силой, которая была её собственным отражением. И каждая из них преследовала одну и ту же одинаковую цель. Уничтожить друг друга.

Андрей понимал это и знал, что осталось всего лишь несколько минут до того момента, когда он увидит их столкновение и невольно окажется в самом его центре. И там ему придётся напрячь все его силы, чтобы попытаться выбраться оттуда живым.

Голос командира в наушниках, проверка связи всей эскадрильи. Все на месте и все готовы к бою. В стартовой шахте загорелся красный свет, истребитель вздрогнул и занял нужное положение. Теперь перед обзорным экраном Андрей наблюдал плотно закупоренные толстые створки.

- Внимание всему экипажу, говорит капитан! – раздалось в наушниках у Андрея, в динамиках по всему звездолёту, в персональных передатчиках каждого человека на авианосце. – До точки выхода осталась пара минут! Всем приготовиться к бою и быть готовыми выполнить поставленную задачу! Действовать исключительно в соответствии с планом и полученными предписаниями! Пилотам малых звездолётов приготовиться к старту! Всё товарищи, с Богом!

Всё как на учениях. Условные команды на голографическом экране, вспыхнувшем внутри шахты. Активация двигателей, активация вооружения, активация систем наведения и обнаружения. Энергетический предохранитель, жизнеобеспечение кабины, данные от резервных батарей. По дурацкой, появившейся ещё после первых полётов привычке Андрей также проверил по второму кругу показатели своего скафандра, как будто боялся, что тот внезапно перестанет работать. Потратил на это около пары секунд. Всё как на учениях, теперь он был готов. Он и его истребитель, человек и его машина. Единое целое, одно тело, одна мысль, одна душа. Всегда вместе, никогда порознь. Как один зверь, готовый вот-вот сорваться с цепи и ринуться туда, где ему самое место. Андрей чувствовал эту цепь, механизмы, удерживающие его внутри стартовой шахты и готовящиеся запустить его в открытый космос. Он знал, что в определённый момент должен будет перейти на собственные двигатели и взять управление на себя. И тогда он будет летать. Сам. Без помощи посторонних пилотов и не внутри огромного звездолёта. Он сам пилот, он сам звездолёт! Среди нескончаемого числа прекрасных и дивных звёзд он будет свободен! Он будет летать! И он будет убивать. Последний отчёт каждого члена эскадрильи. Всё как на учениях, но это не учения.

Корабль встряхнуло. Андрей почувствовал это и сразу понял, они прилетели. Они на орбите «Первой» планеты, месте которое он раньше видел только по репортажам. Они прилетели.

Старт!

Железные засовы открылись, обнажая картину огромного и бескрайнего космоса, куда тут же вылетел весь воздух, который только был в помещении. Андрей почти кожей ощутил запуск. Секунда ожидания, истребитель дёрнулся и как пуля из пистолета, как пробка из бутылки вылетел из стартовой шахты. Вылетел навстречу космосу, звёздам и бою.

- Построиться! – отозвался в наушниках твёрдый голос командира.

Андрей перевёл истребитель на собственные двигатели и начал выполнять манёвр. Эскадрилья спешила исполнить приказ. За ними в стартовых шахтах уже готовились к выходу штурмовики. Наверняка их до отказу нагрузили плазменными ракетами «Коса», для того, чтобы они с полной уверенностью могли разобрать по запчастям вражеский звездолёт. Данный тип ракет поступил на вооружение только перед самым началом войны и на настоящий момент считался лучшим в своём классе. Интересно, насколько мощной окажется система защиты у выбранной для них цели?

Эскадрилья истребителей построилась и начала своё движение вперёд. Прямо позади неё следовала эскадрилья штурмовиков, несколько чуть более массивных и тяжёлых машин. Андрей знал многих парней из их состава. Вокруг постепенно собиралось всё больше и больше кораблей. Больших, многоуровневых, тяжеловооружённых. Более лёгких, изворотливых и неуловимых. Разных классов, разных размеров и возможностей. Разных способов применения, но все с одной целью. Некоторые из них Андрей видел на орбите «Шестой» планеты, другие предстали его взору впервые. Из специальных шахт, защищённых укрытий выныривали, выкатывались тяжёлые орудия, приводились в действие пусковые установки, крутили в разные стороны своими тонкими стволами зенитки. Один за другим активировались невидимые для человеческого глаза силовые щиты. Где-то в глубине всех этих судов закипала чистая плазма, заряжались снаряды, приводились в действие боевые ракеты. Люди занимали свои посты, вставали к пультам и рычагам, сосредоточенно вглядывались в мониторы компьютеров и радаров. Многочисленные медицинские и ремонтные команды готовились приступить к своим прямым обязанностям.

Рядом с кораблями образовывались скопления малых звездолётов, каждый из них светился яркими огоньками. Всё вместе это была единая система, единый организм со своим сердцем, мозгом и мускулами. И Андрей, как и многие другие, был одним из этих могущественных мускулов. Он был его малой частью.

Выстрела не было слышно. В космосе нет звуковых волн, а, следовательно, нет и обычных звуков. Всё что происходило вокруг, грохот орудий, взрывы, скрежет металла и обшивки кораблей, всё это разворачивалось в глухом, можно сказать гробовом молчании. Как некий фантастический фильм о космических приключениях, где попросту отключили звук, а экран продолжал гореть множеством различных изображений. Когда видишь такое впервые, то это сбивает с толку и ошарашивает. Но в Академии готовили к подобной непривычной ситуации, поэтому для Андрея подобный полёт не был в новинку. Тем не менее, он, как и все остальные пилоты, и другие участники сего действия мысленно наделял все эти молчаливые изображения присущими им звуками. Ему даже казалось, будто он действительно слышит бесконечные разрывы, очереди плазменных зарядов и отчаянные мольбы о помощи, звучащие где-то в глубине повреждённых отсеков.

- Включить ускорители! - скомандовал Парсовский.

Звездолёты из группы Андрея шли вторым эшелоном, поэтому не они начинали сражение, а лишь принимали участие в уже организованной без них битве. Позади - стальная стена кораблей, впереди - сплошное месиво из погибших и выживших. Выстрелы срывались с тысяч орудий и устремлялись к своим целям, которые отвечали им такой же агрессивной взаимностью. Держащаяся рядом с эскадрильей Андрея станция поддержки, пригнанная сюда с помощью буксира, сделала несколько грозных и устрашающих залпов. Левый борт летящего впереди линкора озарился огнём точных прямых попаданий. Кажется, это был «Сталинград». Включив ускорители, эскадрилья вклинилась во всеобщую свалку из обломков самых разных размеров, остовов развороченных кораблей и ещё живых звездолётов продолжающих вести бой. Они вклинились в бесконечную цепь событий, в круговорот хаоса и разрушений, в пиршество самой смерти собирающей здесь свою необъёмную, кровавую жатву.

Это было безумие. Подлинное, бессмысленное, лишённое всякой логики безумие. Люди гибли в нём пачками. В секунды ломались механизмы, которые строились годами. Раненные страдали и звали на помощь, в то время как уцелевшие солдаты заряжали и заряжали орудия. Стреляли и стреляли, отправляя в безызвестность точно таких же, как и они сами бойцов. Все исполняли приказы, дёрнул за рычаг и снаряд поместился в пушку. Все следовали инструкциям, нажал на спусковой крючок и обратил в пыль очередную кучку врагов. Все действовали согласно правилам, и свои и враги. Вот только результатами этих правил становились мясо и кровь. И это было решение конфликта, цена которому целая планета. Корабли столкнулись. Так напишут в новостях. Корабли столкнулись. А о том, что произошло после этого, никому не скажут. Потому что то, что случилось, до конца жизни будет преследовать тех, кому повезёт уцелеть, в виде постоянных и неотступных кошмаров, где ты плача и умоляя, снова и снова будешь проливать чужую кровь, захлёбываясь при этом в собственной и задыхаясь в бескислородном пространстве дёргая холодный рычаг и убивая при этом тех, кто в жизни своей ничего плохого тебе не сделал. Такая она война. Корабли столкнулись. Так напишут в новостях.

Манёвр. Эскадрилья увернулась с траектории полёта целой серии мин, начавших разрушать на части летящий рядом крейсер землян. Вспышка. И прямое попадание навсегда отправило в небытие аварийный бот, собиравший посреди сражения спасательные капсулы. Несколько выстрелов. И один из сослуживцев Андрея уничтожил охранного дрона из команды ближайшего экзоцианского корабля. Так называемого охотника на малые звездолёты.

Эскадрилья маневрировала, уклонялась, выжималась изо всех сил. Прорывалась сквозь это побоище к своей цели уже обнаруженной старательными радарами. Обмёрзший человеческий труп врезался прямо в обзорный экран кабины и только теперь Андрей понял насколько сильно ему страшно. Страшно видеть всё это, находиться здесь, ощущать всю свою беспомощность перед волей простого случая. Так или иначе, он был просто не готов ко всему этому. Не готов к настоящему бою. Увидеть так сразу и так много смертей, ежесекундно происходивших десятками со всех сторон. Почувствовать что смерть так близко и совсем рядом. Взглянув на фотографию своей возлюбленной, прикреплённую на бортовой панели, Андрей собрался с духом и постарался взять себя в руки. Он справится, он прорвётся. В ушах молодого бойца послышался воображаемый нескончаемый грохот, а прямо перед глазами показалась чёрная экзоцианская баржа с множественными повреждениями огнём зениток пытающаяся отбиться от земных истребителей и штурмовиков. Это ни есть цель, цель предстоит другая.

Маневрируя мимо встретившейся баржи, эскадрилья вновь ускорилась и почти вплотную прошла мимо разрушенного, окружённого кусками железа, грубой мебели и неподвижных тел судна. Ускорилась как раз в тот самый момент, когда совсем рядом взорвалось новое солнце.

Сначала возникла яркая вспышка. Настолько яркая, что какие-то несколько секунд Андрею казалось, будто он ослеп. Затем свет померк, и перед ним появилась картина из двух огромных космических кораблей, один из которых попытался взять на таран другой. Звездолёт землян, обожжённый, с бесчисленными пробоинами и повреждениями из последних сил работая двигателями, сумел пробить в экзоцианской барже внушительную дыру, достаточную, чтобы расколоть корабль надвое. Раскалываться, правда алая баржа всё равно не захотела, однако не только перестала вести огонь по противнику, но и вообще замерла, не подавая никаких признаков жизни. Оба космических судна погасли всеми своими огнями и превратились в две холодные безжизненные конструкции. Андрей с ужасом представил себе, что сейчас творилось в их разгерметизированных и разрушенных отсеках. Освещённые красным аварийным светом коридоры, самоблокирующиеся двери на всех входах и выходах, безумные лица людей оказавшихся в западне. Кто-то бежит к спасательным капсулам, кого-то вышвыривает прямо в космос через пробоины, другие давятся собственной кровью придавленные завалами в обрушившихся помещениях. Отказывает система жизнеобеспечения. Люди начинают задыхаться, ремонтники в скафандрах пытаются залатать дыры в корпусе, теряя сознание, техники напрягают последние усилия в стремлении запустить отказавшие генераторы. А незадолго до этого один звездолёт с треском врезается в другой, проламываясь через тучу отсеков и стен, следуя простому приказу одного человека. И Андрей как будто даже слышал, как десятки и сотни криков мгновенно обрываются и со временем сменяются болезненными стонами и заплаканными мольбами. Самое страшное, наверное, было то, что всё, что сейчас происходило на погибшем корабле землян, скорее всего в точности повторялось на погибшей экзоцианской барже.

- Внимание, выход на цель! – голос командира выражал абсолютную уверенность, и это помогало поддерживать боевой дух бойцов эскадрильи. – Перейти в боевой режим, обеспечить прикрытие штурмовиков!

Теперь и Андрей увидел алый авианосец. Немного похожий на его собственный, выкрашенный в соответствующие цвета с большим количеством стартовых шахт по обоим бортам. Расположившись слегка в отдалении от основного места битвы, корабльпринимал отдельные малые звездолёты, вероятно проводя необходимый ремонт и заряжая их энергией и боеприпасами. Свои основные подразделения он уже выпустил. Эскадрилья построилась для атаки, стремительно сближаясь со своей целью. Андрей перевёл свой истребитель в боевой режим, теперь он больше не будет вынужден наблюдать окружающий его кошмар. Бронированные заслонки закрыли собой все обзорные экраны, со всех сторон окружив кабину железом. Прямо перед Андреем, там, где раньше были иллюминаторы, вспыхнул голографический экран, на который транслировалось изображение того, что происходило вокруг. Выполняя действия отработанные ещё во время тренировок, молодой пилот начал наводить своё оружие. На экране загорелись множественные объекты и сигналы тревоги. Открыли огонь вражеские зенитки, наперерез истребителям понеслись охранные дроны. Андрей сам указывал цели для своих ракет, уходил с представленной компьютером траектории полёта вражеских. Ему точно удалось уничтожить один из охранных дронов. Под союзным огнём полегли ещё два. Ярким взрывом разлетелась одна из зениток на борту авианосца. И тут полыхнул летящий справа от Андрея истребитель. Свой истребитель. Малеева, однокурсника из Академии. Какая-то жалкая секунда и истребитель Малеева взорвался пламенем вместе с так и не успевшим катапультироваться пилотом. Внутри у Андрея всё сжалось от осознания страшного факта. Товарища больше нет.

Эскадрилья истребителей прорвалась сквозь рассеянный строй охранных дронов и, сблизившись с авианосцем, рассыпалась в разные стороны, освобождая дорогу штурмовикам. Те быстро прицелились и дали чёткий и слаженный залп. Невообразимый шум, взрывы, звук разрываемого на части металла. Всё это Андрей мысленно слышал даже через броню кабины. А вот воочию он видел, как озаряется разрушениями и огнём целый борт экзоцианского судна. Сконцентрированный удар смог пробить его силовые щиты. Ракеты «Коса» сделали своё дело. Штурмовики развернулись и начали готовиться ко второму заходу, спешно перезаряжая свои пусковые установки. Во время первой атаки зенитки смогли достать только одного из них. Пилот катапультироваться не успел.

Андрей разворачивал свой истребитель, стараясь держаться поближе к своим товарищам. Впереди него летела машина Филатова. Эскадрилья вступила в бой с уцелевшими дронами, пытавшимися помешать штурмовикам совершить второй заход. На дисплей пришло сообщение о том, что родной авианосец атакован и остальные звенья задействованы для его обороны. Летя на полных скоростях, Андрей указывал цели для ракет, когда на голографическом экране зажёгся сигнал тревоги. На сцене появились вражеские истребители. Сначала загорелся один штурмовик, затем второй. Первый пилот сумел катапультироваться, второму повезло меньше.

- Принять бой! – загремела в наушниках команда Парсовского.

- Есть, сэр! – ответил слаженный хор.

Бортовой компьютер никак не мог определить принадлежность противника к какому-либо конкретному подразделению, но сейчас это было не так уж и важно. В ярости сжав зубы, Андрей открыл огонь из плазменных орудий, стараясь сбить хотя бы кого-нибудь из врагов.

- На помощь! Помогите! Они у меня на хвосте! – раздался в динамиках крик одного из бойцов.

- Держись! Я рядом! – отозвался командир.

- Снимите их с меня! Снимите!

- Маневрируй!

- Один готов!

- Лёха горит! Лёха горит!

- На помощь!

- Держу на прицеле!

- Осторожно!

- Я не хочу…

- Давите их!

- ААА!!!

Крики, команды и вопли пилотов смешались в один сплошной гул, перекрывший собой весь эфир. Андрей наводил ракеты, стрелял, помогал товарищам и уходил от чужих выстрелов сам. Зубы дрожали, но руки твёрдо сжимали рычаги управления. Андрей вёл бой. Экзоцианским пилотам удалось сбить очередной штурмовик, но это не помешало эскадрилье нанести второй удар по авианосцу. В корпусе алого судна образовалось множество новых тяжёлых ранений. Уже повреждённые щиты не смогли обеспечить надёжной защиты. Корабль до этого державшийся ровно неожиданно начал двигаться так, будто его подхватила и понесла на себе могучая морская волна. Вероятно, нарушена система стабилизации. Краем глаза Андрей заметил, как из образовавшихся пробоин вылетали какие-то предметы и чьи-то тела. Двигатели авианосца отключились, а огни на нескольких уровнях погасли. Некоторые из стартовых шахт прекратили свою работу. Тем не менее, зенитные батареи продолжали вести стрельбу, и это явственно подтверждало, что корабль всё ещё оставался жив. Андрей собирался уже взять на прицел вражеский истребитель, когда в его гермошлеме послышался голос Филатова:

- Прошу помощь! Двое на хвосте, не могу сбросить!

Задав данные на бортовой компьютер, и обнаружив звездолёт друга, Андрей устремился к нему на выручку. Он просто должен был его вытащить. Пытаясь уйти от преследователей, Филатов сильно удалился от остальных своих сослуживцев. Он летал, крутился и находился в постоянном движении. Он выжимал из двигателя своего истребителя всё, что мог, но этого никак не хватало, чтобы хоть немного уйти в отрыв. Экзоциане следовали за ним неотступно, постепенно сокращая расстояние. Стараясь нагнать их, Андрей нёсся на предельных скоростях.

- Держись, Филатов! Я уже рядом! – что есть сил, он закричал в микрофон.

- Андрюха, сними их! Я сам не справлюсь! – Филатов говорил уверенно, в словах его скорее звучали злость, нежели страх.

Андрей, наконец, сумел нагнать их и как только в его прицеле появился первый из экзоциан, он сразу открыл огонь. Алый пилот принялся уворачиваться от выстрелов. Причудливой цепью из четырёх машин их истребители мчались сквозь общую битву, сконцентрировавшись на своём собственном бое. Преследовать противника, вести огонь аккуратно, чтобы не задеть своего. Андрей был хорошим стрелком и доказал это ещё в Академии. Поэтому, как только экзоцианин снова образовался в его прицеле, он сделал несколько точных выстрелов и отправил машину противника к праотцам. Куча обломков в разные стороны. Андрей ускорился и уже начал сближаться со вторым истребителем, когда тот выпустил первую ракету. Ту, которая попала в правое крыло звездолёта Филатова и разнесла его вдребезги. Всё ещё подгоняемый уцелевшими двигателями истребитель завертелся во время полёта как волчок.

- Катапультируйся! – уже заорал в микрофон Андрей, наблюдая эту сцену на голографическом экране.

- Заклинило! – голос Филатова оставался всё таким же твёрдым и уверенным. – Твою ведь, заклинило!

Ещё одна ракета и истребитель Филатова обратился в ничто вместе со своим пилотом. Андрей закричал яростно, истошно, отчаянно. Он проклинал врага и в бешенстве пытался его сбить. После не продолжительного преследования экзоцианину удалось оторваться и скрыться за силуэтом одного из кораблей. Андрей врубил мощность двигателей на полную и бросился за врагом, всё ещё наблюдая того на радаре. Но когда он, следуя за противником, также обогнул массивный звездолёт, то увидел, что алый пилот мчится прямо ему на встречу. Какие-то несколько ничтожных мгновений. Они летели друг на друга, стреляя из всех орудий так, словно не боялись их перегрева. Андрей был готов брать экзоцианина на таран, но лишь бы отправить того в могилу. До столкновения оставалась пара секунд.

Внезапно голографический экран в кабине погас, а датчики доложили, что истребитель завертело и закрутило. Алый пилот пронёсся мимо и улетел куда-то в сторону, об этом явственно сообщил радар. Андрей постарался наладить экран, но тот, включившись, транслировал только помехи и редкие обрывки. Вывод напрашивался сам собой, один из плазменных зарядов повредил внешние камеры. Андрею пришлось выйти из боевого режима и убрать бронированные заслонки с обзорных экранов. Теперь он снова мог управлять звездолётом. Его сильно снесло с первоначальной траектории полёта. Прямо перед глазами два боевых корабля, скорее всего линкоры, борт в борт расстреливали друг друга из всего, что у них было. Андрей направился к тому, что принадлежал землянам и уже начал разворачиваться, чтобы вернуться к своим, когда злополучный экзоцианин снова возник на радаре. На этот раз на хвосте у Андрея. Истребители начали свой смертельный танец, в ходе которого Андрей понял, что впервые видит противника на своём хвосте и впервые пытается его сбросить. Он вспомнил всё, чему их учили, действовал как на учениях. Но вот, выстрел.

Прямое попадание. Все дисплеи загорелись красным, сигнал «тревога!» казалось, отпечатался на самих зрачках. Андрей бросил последний взгляд на фотографию своей девушки - она улыбалась ему, глядя своими нежными, искренними глазами. Рука в скафандре сама дёрнула за рычаг. Громкий щелчок, усилие каких-то механизмов, и Андрей в скафандре вылетел прямо в открытый космос. Катапультировался. Его истребитель, его второе тело, его главная мечта всей жизни пролетел ещё немного вперёд и взорвался яркой, но заметной лишь для него одного огненной вспышкой. Мимо пронёсся ненавистный алый пилот. Короткие секунды и он исчез в окружающей всё кругом абсолютной тьме, на фоне которой продолжали сражаться бесчисленные звездолёты.

А Андрей, Андрей повис в невесомости бессильный и неспособный уже ничего сделать. Он выбыл из игры. Он выбыл из боя, по крайней мере, на какое-то время. Энергии в скафандре хватит на несколько часов, и теперь он становился невольным зрителем разразившегося вокруг действия, безумного, но всё-таки обладающего своим смыслом. Он уже ничего не мог сделать, и никак не способен был повлиять на исход сражения. Андрей включил аварийный маяк, специально для таких случаев встроенный в скафандр любого пилота. Оставалось только надеяться, что его найдёт и подберёт какой-нибудь спасательный бот. И возможно доставит к своим.

«Последний Восход» действительно произвёл на меня впечатление. Большой, красивый и грациозный, как спящий леопард, в любой момент готовый броситься на своих врагов. Глядя на это чудо сто раз уставшего на работе инженера, я понимал, что его использовали исключительно для проведения спецопераций. Ядро этого крейсера было сконструировано в соответствии со знаменитыми чертежами «Сигма», которые в своё время став настоящим прорывом в космостроении, ныне являлись особо охраняемом секретом и отдельной гордостью военного флота Содружества. Словом, это был самый новый, самый мощный и самый многообещающий космический корабль из всех, на борту которых мне приходилось бывать в своей жизни. О послужном списке данного звездолёта мне удалось узнать немногое. Кое-что являлось официальной информацией из электронных военных архивов, кое-что поведали охотливые до рассказов техники из инженерных отсеков. До начала войны «Последний Восход» несколько раз применялся на операциях в диком мире Долина-4, о котором порой частенько сообщали в новостях. При этом он вовсе не входил в состав миротворческого контингента, а действовал как часть регулярных военных сил обеспечивающих безопасность в соответствующем секторе. Уже позднее он был переведён на линию фронта с экзоцианами, где по слухам собственноручно уничтожил один из лучших кораблей «Слуг Первого Пути». Подтверждения этой информации я правда так и не нашёл, точно также как не нашёл и данных о каких-либо конкретных операциях проведённых в Долине-4 с участием этого звездолёта, только общая информация. Более подробных сведений не было в официальных источниках. Умалчивали о них и те же разговорчивые техники из инженерных отсеков. В итоге я точно знал, что «Последний Восход» провёл выполнение нескольких поставленных ему боевых задач, но вот в чём были их цель и смысл, это оставалось для меня окутано покровом тайны. Хотя конечно именно о смысле можно было и догадаться. Когда перед тобой стоит корабль с самыми современными стелс-системами, мысли о методах его использования напрашиваются сами собой. Скорее всего, его главной задачей во время войны было противодействие вражеским диверсантам. В том числе и «слугам».

До нашего появления «Последний Восход» имел свою собственную, отдельную роль в операции «Покаяние». Об этом свидетельствовали выгруженные прямо при нас комплекты тёплой одежды, зимние бронекостюмы и два боевых снегохода. Вероятно, данная роль должна была разворачиваться в крайне холодных широтах. Вместо всего этого на борт звездолёта было загружено обмундирование нашего отряда вместе со всем необходимым оружием и два боевых ТБК. Стандартного и мобильного образцов. В предстоящем десанте планировалось использовать мобильный вариант. Видимо после истории со «Стержнем» Верховное Командование предусмотрело для «Последнего Восхода» несколько иную задачу, выполнение которой тесно связано с бойцами спецназа из отряда «Рапира».

Оказавшись на борту звездолёта, мы, тем не менее, так и не смогли толком познакомиться с его экипажем. Слишком мало времени было у каждого из нас. Единственный вывод, который сразу бросался в глаза это то, что все люди на этом корабле были истинными профессионалами своего дела. Все от пилотов до поваров. Отдельного внимания, конечно, заслуживал капитан «Последнего Восхода». Типичная флотская личность, с медалью «за отвагу» и какой-то там степенью мастерства. Керри Найхен, колониальный уроженец. Про него говорили, что он любой корабль чувствует своим сердцем, а дышать научился у самих стартовых двигателей. Странно, но большинство из членов экипажа считали эту шутку забавной. Наверное, какой-то их личный флотский юмор. Уравновешенный, внимательный, с математическим складом ума. Образованный и превосходно подготовленный для своей роли. Именно таким было моё первое мнение об этом человеке. Слегка вытянутый с идеальной осанкой, надо признаться, порой он больше походил на некоего адвоката или юриста, нежели чем на командира боевого звездолёта.

Обещание, данное генералом Истоминым, сбылось, мы получили полный пакет информации о предстоящем задании. Выглядел он в двух форматах, так как о нём рассуждало наше военное руководство, и то каким он являлся на самом деле. Если смотреть с точки зрения руководства то ситуация получалась следующей. Военная база экзоциан сначала подвергается мощному удару с воздуха, после чего её атакуют наши наземные силы. Среди них сто двенадцатый воздушно-пехотный батальон под названием «Белый медведь», который ранее уже имел опыт выяснения отношений со «слугами». В своё время на протяжении длительного периода он оборонял от их солдат космодром на планете Вестония. Понёс тяжёлые потери, но заданные позиции удержал. Получив свежее пополнение, батальон был переведён для дальнейшего участия в операции «Покаяние». О существовании «Стержня» из всего их подразделения знал только командир, такая же аналогичная ситуация разворачивалась как в специальном механизированном отряде, так и в отдельной роте спецназа. Всё-таки секретность задания играла здесь свою роль. Плохо было то, что все эти люди готовились к прямому лобовому удару, а это значит, что фактически примут на себя основной огонь. Насколько мне известно, механизированный отряд был совсем свежий, парням предстоит их первый серьёзный десант. Бойцы из «Окитавы» напротив, как и пехотинцы, были люди обстрелянные - Вестония и бои на спутниках «Шестой», а до этого, разумеется, Первые Конфликты. И всё равно, против всех них выставляли около тысячи вражеских солдат, такую сумму назвал нам генерал Истомин. Что это могут быть за воины? Примерно два батальона пехоты, тренируются в специальных лагерях для поддержки «Слуг Первого Пути». В большинстве случаев, экипировка соответствует алым штурмовикам. Ещё пара отрядов их диверсантов, наподобие тех, что атаковали «Анот-13». У этих уровень подготовки заметно выше, чем у обычных подразделений. Всё это недвусмысленно говорит о том, что бой предстоит не из лёгких.

Наше же участие ожидалось несколько иное. После начала сражения, на борту «Последнего Восхода» мы должны были выйти на ближнюю орбиту и десантироваться в небольшом отдалении от базы. Затем мы должны были пройти через джунгли и выйти к вражеской территории, по пути подавив возможное сопротивление. Таким образом, мы не принимали участия в атаке на дамбу номер 426, также известную как дамба Грейвера, и оставляли без внимания расположенный рядом с ней аэродром, который экзоциане использовали для боевых и транспортных технолётов. После проникновения на территорию объекта наша задача в основном сводилось к тому, чтобы как можно скорее найти и захватить «Стержень», а впоследствии передать его ВКР. Цифровая карта оккупированной территории со всеми необходимыми пометками и деталями была в нескольких экземплярах вручена Франкрузаеру. В том числе она содержала в себе и сведения о месте, где предположительно должен был находиться «Стержень». Оно было обозначено как некая научно-исследовательская лаборатория на экзоцианской базе. Итого у нас получалась скрытая высадка, короткий марш-бросок, несколько возможно небольших перестрелок и тяжёлый вздох после обнаружения находки. Звучит, конечно, легко как никогда. Это если смотреть с точки зрения командования. Однако с нашей, солдатской точки зрения это означало то, что нам придётся как можно ниже пригибать голову, чтобы не получить в неё пулю, и это только в лучшем случае. Относительно радовало только то, что всех нас готовили к такого рода операциям, поэтому мы хорошо понимали, что именно требуется делать, если хочешь выжить.

Космический перелёт от «Шестой» планеты к «Первой» занимал около двух часов. «Последний Восход» шёл в составе второго эшелона и в самом бою, по идее, участия принимать был не должен. Его задача - высадить нас на вражеской территории и дождаться сигнала о выполнении задания. Также, в случае необходимости, он мог поддержать нас с орбиты. В остальном - полная и абсолютная незаметность для вражеских глаз и радаров.

После общего старта и начала самого полёта всему нашему отряду дали один час на сон. Ровно один час. Так мало и так много времени одновременно. Затем короткие сборы в оружейной и личный инструктаж капитана. По стакану водки на каждого. Настоящей, не синтезированной. И вот мы уже сидим внутри десантного боевого катера «Сокол-М», в его полутьме подсвеченной одним единственным фонарём. Двадцать два человека, весь наш отряд. Бойцы моего отделения, для которых я стал новым сержантом. Юрий. Арсений. Закарий. Василий. Кар. Артём. Анастасия. Константин. Михаил. И я сам. Второе отделение, с которым мы прошли почти с самого начала войны и до сегодняшнего дня. Стивенсон. Джонсон. Виктор. Максим. Два брата Томка и Ирис. Невзрачный Александр и ещё три новобранца. Анатолий, Диана и голубоглазая Аргентина. Странная идея придумывать для человека именно такое имя. Наш боевой командир Франкрузаер. И ещё Ибрагим, оперативник из СБС. Капитан сказал, что он будет действовать вместе с моим отделением, и тот только молча, кивнул.

Модель «Сокола», в которой мы сейчас находились, была модернизированной и позволяла перевозить один ТБК вместе с десантом. В дальнем конце катера расположилось небольшое закрытое помещение, где в специальных страховочных захватах покоился тяжёлый бронированный костюм. Как и планировалось, мы взяли с собой мобильную модель, предназначенную для разведки, поскольку двигаться требовалось максимально быстро и скрытно. Франкрузаер поручил управление этим шагающим механизмом второму отделению, и Стив посадил туда Александра. Считалось, что он управлял ТБК лучше всех в нашем отряде. До выхода оставалось всего несколько минут. Сумеем ли мы добраться до нужной нам точки? Сможем ли успешно десантироваться? Что если «Последний Восход» собьют ещё на орбите? И даже если мы окажемся на планете, справимся ли мы с тем, что нас там ожидает? Скоро мы получим ответы на каждый из этих вопросов.

Корабль резко тряхнуло, всё было понятно без слов. Из динамиков донёся знакомый голос товарища Найхена, сообщившего о выходе на орбиту. Теперь он командовал всем представлением на этом корабле.

Интересно, что сейчас разворачивается там снаружи, за этой многослойной бронёй? Как именно выглядит настоящий космический бой? Я был уверен в том, что «Последний Восход» сейчас прорывается сквозь бурю сражения, активировав все свои стелс-системы и двигаясь к указанной точке. Правда, отсюда я никак не мог этого почувствовать и уточнить, но я был уверен, что это действительно так. Ведь именно это являлось частью плана. Члены экипажа сейчас бегают по всем уровням и отсекам, играют в свои фирменные флотские игры вроде усилить мощность двигателей или снизить мощность двигателей. Керри Найхен уверенно отдаёт команды со своего боевого поста, а кто-то из пилотов ловко управляет движением звездолёта, пока остальные ему всячески помогают. Одни мы только сидим и бездельничаем. Ведь наша очередь придёт несколько позже.

Томительное ожидание уже начало действовать мне на нервы, в то время как аварийный сигнал всё никак не звучал. Через открытые двери катера доносились крики и команды, что-то там было не так. Что именно, я разобрать не мог. Внезапно вместо сигнала «тревога!» зазвучала команда к десанту. Мы всё-таки вышли на заданную точку, видимо я зря пережевал, что корабль вот-вот собьют. Короткий обрывистый диалог между капитаном и кем-то из ангара, пара слов от пилотов нашего катера и вот мы уже плотно закупориваем все двери. Александр немедленно отправляется к ТБК и забирается внутрь него. Мы все пристёгиваемся к своим местам, трясти скоро будет страшно. Загорается предупредительная голограмма в отсеке и катер резко дёргается. Я понимаю, что именно сейчас мы покидаем ангар «Последнего Восхода» и отправляемся в собственный путь. В глазах новобранцев страх. Константин делает вид, что храбрится, но у него это не слишком хорошо получается. Те из нас кто уже был в бою держаться намного лучше. Арсений переживает больше остальных, там внизу его мир, его дом. Я ровно дышу, мысленно пытаясь молиться.

- Всё, парни, - громко, чтобы каждый его слышал, говорит Франкрузаер. – Приготовьтесь делать своё дело.

Всё обрывается. Стоит ему сказать это, как катер начинает зверски трясти, кто-то из солдат кричит, но затем берёт себя в руки, мы все с силой вцепились в страховочные поручни. Катер входит в атмосферу планеты, чтобы приземлиться в указанном месте. Проходит несколько долгих и страшных минут, пока тебя должны доставить и высадить на поле боя. За это время может случиться всё что угодно. Может быть, так, что бой закончится для тебя, даже не начавшись, и тебя собьют ещё во время полёта. Может быть, твой катер рухнет, но тебе повезёт выжить. А может всё будет нормально и тебя совершенно спокойно десантируют, дав возможность попытать свою удачу немного позже. Однажды подобная высадка кончилась для меня слишком печально. В нас попали, я получил направление в госпиталь, а кто-то сразу в стеклянный гроб. А ведь всё выглядело точно также как и здесь. Такое же бронированное нутро, такие же ремни безопасности и такая же тряска при входе в атмосферу. Вот только лица окружающих меня солдат были другие. Сегодня нам повезло - нас не сбили в воздухе.

Тряска закончилась так же резко, как и началась. После этого какое-то время мы летели ровно, и я бы даже сказал спокойно. Весь этот период я хотел только как можно скорее покинуть десантный отсек. Здесь от меня ничего не зависело, я хотел туда, где смогу сделать хотя бы что-то.

Боевой катер, наконец, ненадолго завис, затем вздрогнул и окончательно замер. Приземлились.

- Всё парни, пошёл, пошёл, пошёл!

Снова загорелась сигнальная голограмма внутри отсека, а следом за ней открылись и железные двери. Заранее освободившись от страховочных ремней, мы быстро покинули транспорт и вырвались на встречу окружающему нас миру. Вырвались и сразу начали искать в нём укрытие, так как нас и учили.

Вокруг нас окружали джунгли. Густые, зелёные, во многом похожие на те, что растут на Земле. Разве только формы листьев здесь были другими, и деревья относились к неизвестным нам чужеродным породам. Всё, что было кругом, оплетали тонкие лианы, а цветы обладали неестественным и странным оттенком. Тем не менее, какой-либо угрозы местная растительность собой явно не представляла. Покинув катер, мы рассредоточились на небольшом расстоянии от него, поддерживая друг с другом визуальный контакт и просматривая окружающую нас действительность. Никакого противника пока что не наблюдалось. Катер приглушил двигатели и притих. Из его дверей вышел один из двух пилотов, облачённый в лёгкий комплект брони и с карабином в руках. Занял позицию возле машины. С лёгким шумом, через специально предусмотренный выход, десантный отсек покинул и управляемый Александром ТБК. Не слишком высокий, с тонкими руками и ногами, и несметным количеством самых разных датчиков, сканеров и наблюдательных камер, проецирующих своему пилоту постоянную картинку окружающей среды. В механических руках специально изготовленная под размер автоматическая пушка. Маскировочный окрас и сеть, накинутая поверх брони. Теперь мы готовы начать движение, единственное, что нужно было узнать, так это только в каком именно направлении идти.

Франкрузаер достал свою цифровую карту, сверился с тем местом, где мы должны были находиться. Всего таких карт у нас с собой было три, все хорошо сделанные. Идеально обработанный тонкий стеклянный квадрат, проецирующий на себе картинку загруженной в него местности, которую ты можешь крутить и вертеть, как тебе будет угодно. Изменять масштаб и ставить пометки. Две таких карты были у сержантов, одна у командира. Носили в себе они не только информацию о местных джунглях, но и вообще всю схему колониального округа Новый Юкатан. Предусмотрительность вещь крайне полезная. Удовлетворённо кивнув, капитан убрал карту и поудобнее перехватил свой автомат.

- Отряд, движение ведём на север, в сторону реки, затем на запад вдоль берега, - сообщил он. – Первое отделение идёт впереди, второе обеспечивает прикрытие. Двигаемся тихо и скрытно, костюму активировать необходимый режим. Визуальный контакт друг с другом не теряем, об обнаружении противника докладывать сразу, в бой по возможности не вступать. Как и говорил, я иду со вторым отделением, Коршун с первым. В случае чего, катер остаётся точкой эвакуации. Всё, солдаты, вперёд.

- Так точно, сэр, - ответили мы по связи.

Двигаться тихо нас учили, это был один из обязательных нормативов. Для меня он, в своё время, дался легко. Остальные видимо тоже не испытывали с этим проблем. Специально для этого задания отряд был оснащён всем необходимым. Автоматы и пистолеты оборудованы глушителями, каждому выданы дымовые и световые гранаты. Броня у всех окрашена в маскировочные цвета. Двигаясь приглушённо и слегка согнувшись, Виктор сжимал свою снайперскую винтовку с модифицированным прицелом. Немного труднее остальных приходилось Закарию, ему вручили в руки тяжёлый бластер. Первые образцы этого устройства поступили на вооружение уже после начала войны, и получило их крайне ограниченное число отрядов. Говорили, что один выстрел этой малышки способен пробить защиту любого экзоцианского пехотинца.

Стоит признать, что джунгли здесь были довольно странные. Не смотря на густую и живую растительность, зверей мы до сих пор не встретили ни одного. Ни на ветках, ни на земле, вообще нигде. Птиц тоже не было слышно. Создавалось такое впечатление, будто вся живность разом взяла и покинула свои места, перебралась куда-то в другое место, подальше отсюда. Земля и листва временами были покрыты подозрительной лиловой пылью. Попадая на одежду и сапоги, она ничего с ними не делала, а только сама падала вниз, как будто не хотела задерживаться на посторонних предметах. Несмотря на то, что пыль не представляла собой абсолютно никакой угрозы, Франкрузаер приказал всем кожей к ней не прикасаться. Я потуже натянул на лицо маскировочную ткань, и мысленно порадовался, что мои руки, как и у других бойцов, были одеты в защитные перчатки. Лишний раз искушать судьбу мне совершенно не хотелось. Буквально каждые несколько шагов приходилось сверяться с картой, не хватало ещё здесь заплутать. Ибрагим двигался рядом, не отставая от остальных, за его плечами виднелся чёрный мешок, внутри которого лежал передатчик необходимый для отчёта о выполнении задания.

Река оказалась не такой как я себе её представлял. Вместо чистой и свежей воды перед нами предстал грязный и мутный поток, в который явно сливали какие-то промышленные отходы. На песчаном берегу обнаружились рваные куски чьей-то одежды. Много кусков и все их принесла сюда река.

Мы изменили направление, и теперь наш путь лежал на запад, прямо к старой гидроэлектростанции, возведённой на дамбе номер четыреста двадцать шесть, которая также была известна как дамба Грейвера. Насколько я знал, она была построена ещё в годы Первой Межпланетной войны и после начала боевых действий оказалась разрушена в результате бомбардировок. Длительное время её не использовали и тогда, в её тёмных и сырых помещениях скрывались немногие оппозиционеры, которые обменивались информацией, заготавливали оружие и призывали к новому восстанию. По крайней мере, так говорят. Впоследствии дамбу восстановили и вернули к работе, что же до оппозиционеров, то кого-то из них переловили, другие просто исчезли, зарыв оружие в землю и стараясь больше о нём не вспоминать. Гидроэлектростанция обладала важным стратегическим значением, потому что действительно обеспечивала энергией весь колониальный округ. Перед десантом нам рассказали о том, что во время боёв экзоциане специально не подвергли дамбу атаке с воздуха, а захватили её при помощи наземных сил, нанеся объекту минимальный урон. Теперь противник использовал её для своих нужд, и потому наше командование было твёрдо намеренно её отбить. Вот только как хорошо помнили мои товарищи вместе со мной, кроме дамбы командование в этом районе интересовала и ещё одна вещь, и её совсем скоро нам предстоит найти.

Первое, на что я обратил внимание, когда мы оказались на берегу реки это небо. Чистое, синее и бескрайнее. Застилающее собою всё до самого горизонта. Нет, конечно, я видел небо, когда мы были на Фельме и на «Шестой». Но почему-то я вдруг совсем забыл, что это голубое полотно точно также имелось и у этой планеты. Наверное, причина в том, что я достаточно времени провёл на фронте, где выше стеклянных небоскрёбов всё заслоняли серые тучи и густой дым. Удивительно, насколько необъятным порою может оказаться окружающий нас мир. В одном его конце царили лишь разрушения и пожары, а здесь, казалось, везде был покой. И небо выглядело совсем никем нетронутым. Быть может для этой планеты ещё и не всё потеряно? Быть может, когда-нибудь здесь снова смогут спокойно жить?

Не сразу, но до нас донеслись прерывистые, рваные звуки. Выстрелы и взрывы, грохот оружий и рёв двигателей. Возле дамбы уже шёл бой, возможно солдаты уже атакуют саму вражескую базу. Насколько помог нашим бойцам предшествующий артобстрел? Насколько он ослабил оборону противника? Прямо над нами с рёвом пролетел экзоцианский технолёт, который двигался слишком низко. Судя по всему, спешил в сторону аэродрома. К счастью, никого из нас он, кажется, не заметил. Не смотря ни на что, сейчас можно было только гадать о том, как именно разворачивалось сражение возле гидроэлектростанции. Мы все знали план, знали, что требуется делать. А вот что будет, когда уже всё начнётся, это было уже не в нашей власти. Всё что мы могли сейчас сделать, это только поторопиться.

- Продолжить движение, - оглядевшись по сторонам, капитан отдал приказ.

Чем дальше мы продвигались в джунгли, тем громче становились звуки боя, и тем больше изменялась обстановка вокруг нас. Деревья вокруг нередко встречались поваленные и изрубленные, трава на земле примята, то здесь, то там виднелась странная лиловая пыль. Большущие булыжники иногда преграждали дорогу, а свисающие с веток деревьев лианы сокращали обзор. Пару раз на пути нам встретились маленькие ручейки.

В скором времени мы решили выпустить мобильных беспилотных дронов, небольших летающих роботов с дистанционным или автоматическим управлением, которые были созданы для того, чтобы поддерживать пехоту при выполнении наземных операций. Некоторые из них играли роль разведчиков, и предоставляли данные об окружающей среде и вероятном противнике. Другие были оборудованы оружием и могли поддержать огнём. У нашего отряда сейчас при себе имелось всего восемь дронов, четыре разведчика и четыре бойца. Активировав роботов, мы подняли их в воздух, и сверили данные с пультов управления. Юрий проверил показатели своего летающего разведчика и кивнул мне. Теперь, держась в воздухе немного выше наших голов, роботы прикрывали нас с флангов и поддерживали центр. Отряд продолжил движение по заданному маршруту.

Дальше мы двигались примерно минут пятнадцать, прежде чем не заметили первую цель. Получив сообщение от своего дрона, Юрий доложил об обнаруженном противнике, и тогда Франкрузаер остановил отряд.

- Шесть солдат, стрелковое вооружение, вероятно патруль, - сообщил Смекалов, сверяясь с экраном на пульте управления. – Расстояние двадцать метров, дрон определил их как штурмовиков.

Что же это они здесь делают? Эта мысль быстро пронеслась в моей голове. После атаки наших войск, экзоциане, по идее, должны были стянуть все силы для обороны базы, зачем оставлять небольшой патруль охранять направление, на котором не обнаружено признаков врага? Или нас обнаружили и теперь ждут, и это только первая группа на нашем пути? Или ещё хуже, сопротивление наших войск подавлено и теперь все алые солдаты возвращаются на свои посты? Ни один из таких раскладов определённо не мог меня обрадовать.

- Первое отделение, - услышал я голос своего командира. – Все цели окружить и убрать. Всё сделать без лишнего шума, скрытность главный приоритет. Задача ясна?

- Так точно, сэр.

Подобное никак не могло быть для меня в новинку. Ещё в Клипексе нам не раз приходилось окружать и ликвидировать немногочисленных вражеских бойцов. Сначала ты всё делаешь как на учебном полигоне, одновременно быстро и тихо перемещаешься к заданной цели, а потом выполняешь простую и обычную на первый взгляд задачу. Ты просто жмёшь на спусковой крючок.

Экзоциане впереди действительно оказались простыми штурмовиками, с той лишь разницей, что этих бойцов подготавливали инструкторы «Слуг Первого Пути». Как я читал, руководство диверсионного подразделения сформировало для себя несколько штурмовых дивизий, которых использовало преимущественно для защиты своих военных объектов. После начала войны некоторые из них принимали участие и в наступательных операциях наряду с обычными армейскими частями. Несмотря на стандартную форму и экипировку, оружие и выкрашенную в тёмные цвета броню, эти солдаты имели отличительные знаки «слуг» и офицеров из этого подразделения.

Сейчас перед нами их было шестеро, все с длинноствольными винтовками, на которых складные оптические прицелы и лазерные целеуказатели, в настоящий момент выключенные. Двигаясь колонной, они направлялись в сторону реки и внимательно смотрели по сторонам. Тот, что шёл впереди о чём-то докладывал в рацию на своём языке, как я заметил, его левая рука была полностью заменена на механический протез. Последний из них остановился и, сняв со спины овальной формы рюкзак, что-то обеспокоенно в нём искал. Повязки на предплечьях этих бойцов изображали шипастые шары, герб Экзоцианской Фракции.

Двигаясь одновременно быстро и осторожно, мы заняли необходимые позиции так, чтобы при этом оставаться скрытыми от чужих глаз. Короткий отчёт от бойцов моего отделения, ребята разобрали цели между собой. Я взял на прицел того самого штурмовика, что разговаривал по рации, хотя почему-то думал про того, который нечто исках в своём рюкзаке. Выждал, пока он спрячет свою рацию в нагрудный карман. Вдох-выдох, и после этого я отдал приказ. Оборудованные глушителями автоматы выдали несколько тихих, но точных выстрелов. Экзоциане свалились на землю словно подкошенные. Следуя моей команде Артём, Кар и Константин быстро проверили неподвижные тела, и лишь затем я позволил себе отчитаться перед командиром. Откуда шёл это патруль? О чём думали его бойцы, и на что они надеялись? Что ж, теперь это наверно становилось уже не важно. С каждым днём тех, кто сталкивался с этим самым «неважно» становилось всё больше. Теперь, значение имели совсем другие вещи.

Итак, наш бой всё-таки начался. «Ставки сделаны, ставок больше нет», - как сказал бы мой друг Севариан. Мы начинаем играть.

Боевые технолёты кружились в воздухе, словно осы, пытающиеся ужалить и уничтожить друг друга в борьбе за, пока ещё, чистое и безоблачное небо. Пока они выпускали ракеты и стреляли из пулемётов, внизу, прямо под ними, разворачивалось другое сражение между солдатами наземных сил, или как у нас говорят, войск планетарного назначения. Предшествующий атаке удар с воздуха оставил вокруг свои явные и пугающие следы. То здесь, то там виднелись вывороченные с корнями деревья и огромные воронки от взрывов. Экзоцианские постройки, которые те успели здесь возвести стояли разрушенные, от некоторых укреплений остались одни только развалины. Ни на секунду я не сомневался, что под ними были погребены многие тела. Сама дамба, в целом, осталась нетронутой, атаке подверглась лишь часть расположенных рядом с ней строений, среди которых экзоциане разместили свои зенитные установки. Теперь на их месте виднелись только руины, а возле гидроэлектростанции можно было заметить силуэты сбитых штурмовиков. Обожжённые остовы машин, пилотам которых сегодня не повезло. На некотором расстоянии от аэродрома и дамбы Грейвера, даже не вооружённым глазом, можно было увидеть больших размеров пустырь. Он явно образовался здесь после того как экзоциане начали вырубать джунгли в этом районе. Именно на месте этого самого пустыря и расположилась нужная нам база. Несколько невысоких строений прямоугольной или овальной формы с серо-чёрными стенами и зеркальными окнами. Все они были построены при помощи специального быстро застывающего бетона, который экзоциане перевозили в жидком состоянии и, как правило, использовали для строительства полевых укреплений. Насколько мне было известно, он был крайне популярен в алых войсках. Рядом с домами расположилось около трёх десятков палаток и внушительные ангары для техники. Кроме решётчатых стен и дозорных вышек базу окружали многочисленные окопы и траншеи, оборудованные бронеплитами пулемётные гнёзда. Стоит отметить, что как со стороны базы, так и со стороны аэродрома в воздух поднимались большие клубы чёрного дыма, явные признаки начинающихся пожаров.

С моей позиции аэродром был хорошо виден через оптический прицел автомата, особенно если увеличить кратность. Охваченный огнём, с разрушенными строениями и перевёрнутой после взрывов техникой он стал полем для одной из бушующих вокруг битв. Поддерживаемый тяжёлыми шагающими машинами «Клинок-14» строй из солдат в тёмно-зелёной броне схлестнулся с другим строем из бойцов в алых и чёрных одеждах. Судя по всему, там уже началась рукопашная схватка. Так и не поднявшиеся в воздух технолёты догорали разбросанные прямо на взлётных площадках, служа укрытием для сражающихся сторон. На другом конце аэродрома несколько БМП «Волк» прорывались сквозь сетчатое ограждение, подминая его под свои колёса и прикрывая атаку пехотинцев. Росчерк ракеты, пущенный кем-то со стороны экзоцианских укреплений, и идущая впереди всех БМП взорвалась снопом из искр и пламени. Одновременно со всем этим механизированный отряд приступил к штурму вражеской базы. Впереди шли боевые роботы, похожие на людей, в такой же броне и с оружием в своих механических руках. Следом за ними операторы и солдаты, поддерживающие их огнём. Экзцоиане встречали их пулемётами и гранатомётами, оставаясь на своих позициях, их бронетранспортёры превращали роботов в обожжённые груды металла. Солдаты бежали в атаку, искали укрытия, сражались и падали подсечённые вражескими выстрелами. Военные врачи оттаскивали в сторону раненных, пытались помочь им прямо на поле боя. Бегущие тела разбрасывало взрывами. Огонь пожирал броню боевых машин. Ломая всё под собой, очередной технолёт рухнул на землю сбитый метким попаданием. Наши солдаты продолжали свою атаку. Экзоциане упорно держали оборону.

Пользуясь скрывающей нас тенью джунглей, мы смогли довольно близко подобраться к вражеской базе, но в определённый момент нам всё равно пришлось выходить на пустырь. Прямо перед моими глазами чужие укрепления, развороченные после удара с воздуха. Решётчатая стена искалечена, дозорная вышка обрушена, а окопы завалены землёй. Дальше виднелись внутренние сооружения базы, некоторые из них горели, другие пытались затушить экзоцианские солдаты. Где-то там уже вовсю шёл бой. Благодаря нескольким обрывистым сведениям разведки в наших картах были загружены примерные схемы устройства базы, поэтому мы имели представление о том, как и куда, идти. Теперь нам оставалось только одно - выполнить поставленную задачу. Выполнить полученный приказ.

Не дожидаясь, пока противник сможет нас обнаружить, наш отряд двинулся в атаку. Впереди шло моё отделение, следом за нами второе. Дроны держались точно над головами солдат, одни из них усердно искали впереди врагов, в то время как другие ожидали команды открыть огонь. Поначалу нам на самом деле везёт, и мы успеваем почти вплотную подобраться к самой базе, но после этого нас, наконец, замечают. Раздаются первые выстрелы. Экзоциане впереди бросаются в укрытия, стрелки на крышах сооружений берут на прицел бойцов моего отряда. Мы метаем осколочные гранаты, боевые дроны рванувшись с места, бросаются в бой и начинают стрелять. Слышны взрывы. Мобильный ТБК Александра выдвигается вперёд, в его руках отчётливо грохочет автоматическая пушка. Несколько пуль выбивают искры на броне шагающей машины. Мы все бежим, я бегу. Где-то совсем рядом грохочет пулемёт, кто-то из нас прыгает в ближайшие окопы, кто-то из экзоциан высовывается с винтовкой из-за бронеплиты. Ещё один взрыв. Закарий задерживается и стреляет из тяжёлого бластера, выпуская яркие энергетические заряды оранжевого цвета. Один из таких выстрелов попадает в алого солдата и тот отлетает на пару метров назад. Совсем рядом падает сбитый дрон нашего отряда. Бегущего впереди меня Ириса срубает несколько метко выпущенных пуль. Мы перебираемся через несколько бронеплит, оказываемся внутри внешних стен вражеской базы. Уверенно оттесняем противника. Один за другим ухают подствольные гранатомёты. Юрий ввязывается в рукопашную со штурмовиком. Другой алый солдат, раненный в ногу, пытается подорвать себя с помощью гранаты, но не успевает выдернуть из неё чеку.

Нас пытаются обстреливать с нескольких сторон, вражеские стрелки видны на крышах сооружений и возле ангаров. Мы ищем укрытия, занимаем позиции, упорно отстреливаемся. Я встаю возле бетонной стены разрушенного здания, окно выбито, обломки почернели и обуглились. Рядом со мной садится Ибрагим. Впереди целый лабиринт из траншей и экзоцианских сооружений, повсюду указательные таблички с надписями на их языке. Воронки от взрывов, брошенная и повреждённая техника, какие-то ящики и контейнеры с экзоцианскими символами. Среди них то и дело мелькают металлические маски и чёрные шлемы, респираторы с длинными трубками и сгорбленные спины. Дважды я успеваю заметить высоких дефов. Начинается затяжная перестрелка. Вставший слева от меня Виктор раз за разом передёргивает затвор своей снайперской винтовки. Я лично вижу, как он подстреливает одного из врагов.

- Обходят с фланга! Четверо слева, встретить огнём! – скомандовал Франкрузаер.

Спецназовцы при поддержке ТБК оттесняют экзоциан, и мы вновь идём в атаку. Неподалёку на один из ангаров с рёвом падает сбитый технолёт, окрашенный в цвета наших войск. Свои. Грохот и взрыв. Осколки вражеской гранаты вынуждают нас сильнее пригнуться. Повсюду виднеются мёртвые тела, рваные раны, поднимающийся от них дым. Снова шум, снова выстрелы. Кто-то из экзоциан стреляет и попадает в Закария, тот заваливается на бок и падает в глубокую грязную воронку. Василий и Кар бросаются к нему на помощь. Я пытаюсь их поддержать, стреляю по алым бойцам и не даю им высунуться из своих укрытий. Глубоко выдыхаю и пускаю в сторону противника гранату из подствольника. И в этот момент в небе над нами проносится ещё один технолёт, на этот раз он принадлежит экзоцианам. Свист бомбы и мощный взрыв. Невообразимый шум на несколько мгновений перекрывает собой любые другие звуки. Меня подхватывает ударной волной и подбрасывает в воздух. Земля и небо как будто меняются местами, и я полностью теряю ориентир. Затем голубой небосклон и грязная коричневая земля смешиваются воедино, а я падаю не в силах толком что-либо разобрать. Сильный удар.

Смутно до меня доносится чей-то отчаянный крик. Моргаю глазами, пытаясь прийти в себя. Голова гудит, и я откровенно не понимаю, что вокруг меня происходит. Голубое небо закрывает собой практически всё. Снова крик, на этот раз, кажется, просят о помощи. Один за другим, словно удары волны на берег, до меня доходят и остальные звуки. Точно такие же, как и раньше, страшные и необычайно громкие. Беспорядочная стрельба, грубые команды и стоны раненных. Мои руки твёрдо сжимают автомат, как единственный страховочный трос в этом сумасшедшем мире.

- Не надо! Помогите!

Голубой небосклон исчезает и вместо него передо мной оказываются два голубых глаза. Глаза Аргентины, девушки со странным именем из отделения Стивенсона. Совершенно пустой и ничего не выражающий взгляд, лицо всё в крови. Девушка мертва. Сам я лежу в грязи, привалившись к каким-то мешкам с песком и присыпанный землёй. Всё тело неимоверно болит, но руки и ноги пока ещё целы. Выходит, что мне немного повезло.

- Уйди от меня! Помогите! Пожалуйста! ААА!!!

Кричал, как оказалось Константин. Вжавшись спиной в какую-то полуразрушенную стену, и обняв автомат так, словно это была детская игрушка, парень с безумным выражением лица перебирал ногами по сырой земле. Глаза его были широко распахнуты, а рот судорожно глотал воздух. Защитный шлем с забралом куда-то бесследно исчез. Прямо к нему медленно, но верно полз экзоцианин. Без маски, половина лица выжжена, единственный глаз налит злостью и какой-то чисто механической ненавистью. Обе ноги у него были оторваны и вместо них по земле за ним волочились только обрывки одежды и рваные провода. Тем не менее, такая страшная рана нисколько не смущала этого монстра. Он просто продолжал упорно следовать к своей цели, не обращая никакого внимания на её верещания и направив уцелевший глаз точно на её шею. Костя бился в припадке, совершенно забыв про своё оружие. Ногами он пытался оттолкнуть от себя этот кусок тела, но крючковатые пальцы уже ухватили его за носки сапог и, подтянувшись, экзоцианин попробовал добраться до его горла. Между двумя солдатами началась ожесточённая борьба. В какой-то момент я увидел, как штурмовик сомкнул пальцы на шее Константина. Рывком, заставив себя подняться на ноги я, немного пошатываясь, бросился к дерущимся друг с другом бойцам. Схватив за плечи экзоцианина, дёрнул его в сторону и, оттащив сопротивляющегося врага от Константина, направил автомат на изуродованную голову. Выстрел. Ожесточённо ухватившиеся за ремни на моей броне пальцы мгновенно ослабли.

Константин продолжал лежать на земле. Его трясло как во время горячки. Я поднял его на ноги, облокотил к стене, начал что-то ему кричать. Он не слышал. Только смотрел в сторону и бессвязно что-то себе бормотал. Тогда я покачал головой и что есть силы, ударил его по лицу. Глаза парня наконец-то приняли осмысленное выражение.

- Приди в себя! – сквозь шум битвы услышал я собственный голос. – Нам нужно идти дальше!

Из-за угла развалившегося серого сооружения пригибаясь, выбежал Юрий, а следом за ним Франкрузаер. Капитан на ходу перезаряжал свой автомат.

- Живой? – подойдя ближе, Юра задал мне единственный волнующий его сейчас вопрос.

- Живой, - тяжело дыша, ответил я. – Что там с Закарием?

- Ранен, но Вася сказал, что мы вытащим. Его лишь в ногу зацепило.

- Так, отставить разговоры, - Франкрузаер передёрнул затвор и опустился на одно колено. – Всем собраться ко мне, сейчас пойдём на прорыв.

Я осмотрел оказавшихся рядом с нами людей. Кроме меня, Юры и капитана здесь также стояли Анастасия, Михаил, Ибрагим и нашедший свой шлем Константин. Парень ещё немного дрожал, хотя внешне пытался сохранять спокойствие. Его друзья Михаил и Анастасия на самом деле выглядели немногим лучше. Итак, всего семь человек. Впереди, за обломками, как и раньше, виднелись сооружения базы, но теперь мы сильно углубились внутрь её территории. В два ряда здесь стояли приземистые казармы, неподалёку виднелся пункт связи, с внушительной антенной рядом с ним. На моих глазах одна из ракет попала в высокую металлическую вышку и та разлетелась в стороны кусками горящего металла. Пока остальные собирались вкруг, а капитан разговаривал со Стивенсоном по передатчику связи, я оценивал окружающую нас обстановку и наши шансы на успех.

- Значит так, слушайте мою задачу, - Франкрузаер предоставил нам цифровую карту. – Сейчас будем прорываться в центральную часть базы. К ней уже почти подобрались воздушные пехотинцы и бойцы механизированного отряда, так что мы фактически наносим удар с тыла. Придётся сделать небольшой марш-бросок, на пути уничтожать любое встречное сопротивление, но самое главное - это ликвидировать вражеские пулемёты в главном здании базы. О нём уже доложили наши дроны. Там нечто вроде администрации и два десятка солдат охраны, у них выгодная позиция, так что здание нужно либо пустить под снос, либо сделать так, чтобы из него уже никто не стрелял. Выполните это и отходите к экзоцианскому пункту связи, его прямо сейчас будет штурмовать Стивенсон со своим отделением. Если у них что-то не получается тогда отступаете к этой позиции. Всё понятно?

- Так точно, сэр! – ответили наши голоса.

- Сэр, разрешите вопрос, сэр! – обратился Юрий к капитану.

- Разрешаю.

- Сколько солдат охраняют задний двор администрации, сэр? Мой дрон уже уничтожен и я не могу получить информацию на этот счёт.

- Там всего четыре бойца, - Франкрузаер размял плечи как будто перед тренировкой. – Судя по всему, это алые штурмовики, почти все «слуги» держат оборону от пехоты.

- Откуда вы можете это знать, сэр? – сощурив глаза, вдруг спросила Анастасия. – Ведь у вас нет своего дрона, сэр.

- Сейчас не время для лишних вопросов! Боевая задача всем ясна?

- Так точно, сэр!

- Отлично, - капитан сдержанно нам кивнул. – Тогда отряд «Рапира» пошёл!

Всё то, что случилось со мной дальше, я никогда и нигде не напишу, и вряд ли захочу кому-нибудь об этом рассказать. Вперёд полетели дымовые гранаты, которые обеспечили нам хорошее, но не достаточно долгое укрытие. Мы снова бежали, и на этот раз прямо по направлению к казармам, за которыми должно было скрываться здание местной администрации. Неподалёку от них я видел тот самый пункт связи, его уже атаковали наши товарищи из второго отделения. Очередной взрыв и антенна медленно повалилась на бок. Возле казарм появилось движение, несколько штурмовиков открыли по нам огонь, другие бросились к небольшому возвышению, окружённому мешками с песком и колючей проволокой. Я сразу понял, что там расположен пулемёт. Отрывисто дыша, я что есть силы, бежал вперёд. Бежал до ближайшего укрытия, зная, что только от этого сейчас зависит моя жизнь. Что весь мой путь и я сам - это просто маленькая злая мишень на прицеле вражеского стрелка. И никакие чувства и эмоции здесь уже не играют совершенно никакой роли. Всё что сейчас можно сделать, так это только бежать.

Патроны в магазине расходовались один за другим, вокруг мелькали тени, перепрыгивали через чёрные воронки от взрывов. На пути постоянно попадались тела, словно хотели, чтобы о них споткнулись. Словно даже мёртвые продолжали вносить свой вклад в этот бой. С одной стороны где-то болезненно кричал раненный солдат, с другой мне на глаза попалась чья-то оторванная рука. Пугающе громко и близко загрохотал вражеский пулемёт. Краем глаза я заметил мобильный ТБК Александра, который обстреливал алых солдат. Весь почерневший и в многочисленных следах от чужих попаданий. Несколько секунд и он разлетается на множество обломков от попадания из гранатомёта. Где-то там сгорает и сам Александр.

Упав на землю, я полз, почти не поднимая головы. Вокруг перепаханная взрывами земля, полуразвалившиеся окопы. Они могут послужить хотя бы временным укрытием от вражеских пуль. Совсем рядом продолжает грохотать пулемёт, и именно он мой главный ориентир. Именно к нему я пытаюсь пробиться. Со стороны доносятся чьи-то крики, наверху шипит незнакомая гнусная речь. Снимаю с лица защитные очки и оставляю их висеть на шее, вместе с намокшей от пота и давно спущенной маскировочной тканью, после чего с трудом протираю глаза. Ползу, ползу, ползу. Ругаюсь матом, передвигаю обессиленные ноги, пока не вижу перед собой то самое укрытие с колючей проволокой. Прямо над ним длинный и тонкий ствол пулемёта, обстреливает ползущие по земле или скрывающиеся за обгоревшими машинами несчастные грязные фигуры. Точно такие же, как и я сам. Снимаю с пояса плазменную гранату, каждому из нас выдали по одной перед десантом. Выдёргиваю чеку и перебрасываю её через укрепление. Посмотрим, как вам это понравится. Взрыв. Чьи-то крики на всё том же непонятном мне языке. Ползущая рядом со мной фигура достаёт такую же гранату, повторяет мой бросок. На этот раз крики сразу же замолкают.

Спецназовец, что оказался возле меня сдёрнул с лица маскировочную ткань, и я увидел лицо Анастасии. Она что-то кричала мне, но я сначала ничего не услышал. Лишь затем разобрал её слова, из которых понял, что мы уже совсем рядом с казармами. Если верить имеющемуся у нас плану базы, прямо за ними должна находиться местная администрация. Цель близко.

Мы вместе поднялись и обошли разрушенное укрепление, внутри которого раньше скрывался пулемётный расчёт. И после этого сразу бросились к казармам. Экзоциан уверенно теснили со всех сторон. Посмотрев в сторону, я увидел, что стрельба возле пункта связи уже прекратилась. Один за другим рядом появлялись наши товарищи. Кто-то тяжело дышал, кто-то опасливо осматривался по сторонам. Ибрагим быстрыми, отточенными движениями снимал со своего автомата складной оптический прицел, который был повреждён. Скорее всего, осколками. Задержавшись возле тёмного цвета двери, ведущей внутрь одной из казарм, я кивнул, Анастасии и затем с ноги выбил дверь. Быстро зашёл, держа перед собой автомат, девушка следовала точно за мной. За стенами этого сооружения располагалось помещение куда больше похожее на ангар, как по своим размерам, так и по округлому потолку. Здесь явно можно было разместить как минимум два взвода. На самом деле ничего сверхъестественного, обычные на вид шкафы и ящики, мешки и решётчатые полки. Разве что всё это со сглаженными углами и электрическими замками в форме ромбиков. К моему удивлению двухъярусные кровати были полностью белые, с такими же белыми синтетическими подушками и одеялами, над которыми были установлены небольшие лампы. На грубых металлических столах желали различные карточки и бумажные книги, обложки последних носили на себе изображения экзоцианского герба при этом без каких-либо сопроводительных надписей. То здесь, то там виднелись цифровые таблички и планшеты экзоцианского производства, голографические экраны транслировали какую-то странную надпись, которую лично я оценил как сигнал тревоги. Здесь никого не было, казарма оказалась совершенно пуста. Какие-то стулья лежали на полу перевёрнутые, что явно говорило о поспешности, с которой алые штурмовики покинули свою казарму. Скорее всего, именно тогда они узнали о нападении на базу. Я осторожно, но вместе с тем быстро прошёл через всё помещение, пока не добрался до зеркальной стены с белой дверью, которая была не заперта. Анастасия догнала меня и замерла рядом. Я выдохнул, распахнул эту дверь и тут же вошёл внутрь.

Итак, теперь мы попали в оружейную комнату, и в этом никак нельзя было сомневаться. Стеллажи и стойки для винтовок и автоматов, стенды с комплектами брони. Полки с различным снаряжением, несколько ящиков с боеприпасами. На стенах я заметил пару ремней с гранатами, а под потолком экзоциане повесили своё алое знамя. Конечно, большинство всех этих стеллажей и стоек были пусты. Солдаты уже давно схватили своё оружие и снаряжение, и отправились вместе с ним в бой. В тот, из которого многие из них уже не вернутся. В оружейной комнате остались только небольшие запасы и резервные комплекты брони. Несколько комплектов химической защиты с длинными и толстыми трубками, тянущимися к железным шлемам. Особой примечательностью мне показался расположенный в самом центре комнаты стеклянный стол, сама столешница которого представляла собой несколько прозрачных ящичков с открывающейся вверх крышкой. Внутри покоились уже знакомые мне по предыдущему помещению книги и многочисленные талисманы или кулоны в виде обработанных камушков, металлических значков или сделанных из стекла геометрических фигур разного цвета. Зачем им это всё? Для чего они раздают эти вещи своим солдатам? Чего хотят этим добиться? Ответов на все эти вопросы я решительно не знал.

Всего на несколько минут я вышел из боя и буквально забыл почти обо всём, что только было с ним связанно. Но насколько быстро всё это произошло, также быстро оно всё и исчезло. Я снова вспомнил про бой, и, что не менее важно, он снова вспомнил про меня. Окна в оружейной комнате были выбиты и усыпали пол своими мелкими осколками. Снаружи без конца раздавалась стрельба, и мы с Настей, пригнувшись, подобрались к оконным проёмам, и осторожно выглянули на улицу. Впереди было то самое здание администрации. По своей сути немного грубоватая конструкция, расположенная в самом центре базы. Прямо напротив неё раскинулось нечто вроде плаца, развороченного попаданием одной из наших бомб. Само здание при этом осталось нетронутым. Из его окон действительно стреляли несколько пулемётов, вели огонь другие бойцы. Противника я не видел и потому даже не знал, сколько их вообще там внутри находится. Тех четырёх, о которых говорил Франкрузаер, я тоже пока не наблюдал. Между нами и зданием лежала перевёрнутая бронемашина с развороченной кабиной управления. На самом деле не такая уж и плохая позиция.

- Так, давай сюда свои гранаты, - быстро сказал я Насте, и положил свой автомат на пол.

- Что? Это ещё зачем? – девушка искренне удивилась.

- В шахматы играть буду, - бросил ей я и затем нетерпеливо добавил. – Сейчас отправлю прямо по заказу.

Анастасия поняла мысль, кивнула и торопливыми движениями вытащила две осколочных гранаты, после чего протянула их мне. Я принял оружие и вспомнил про свои три, которые ещё не успел использовать. Получался вполне приятный запас и совсем не радостная идея. Наверное, именно такие всегда и были по моей части. Оставалось решить только один последний вопрос.

- Насть, где твой дрон? – спросил я, вспомнив, что поручил ей один из них.

- Сбили, - коротко и с неприязнью ответила она.

- Что ж, собственно другого и не стоило ожидать.

Я подобрался к самой двери ведущей на улицу, убрал гранаты и покрепче сжал в руках автомат. Итак, сейчас ты - мой главный способ пробиться вперёд, так что не подведи.

- Остаёшься здесь и будешь меня прикрывать, - не оборачиваясь, сказал я девушке. – Если увидишь кого, чтобы головы поднять не смогли.

Глубокий вдох. Рука расстегнула воротник и достала металлический крестик, который я поцеловал. И после этого я с силой распахнул дверь.

Выстрел!

Действуя чисто по инерции, я дёрнулся в сторону от того места в земле, в которое угодила пара пуль, и что есть сил рванул вперёд к перевёрнутой бронемашине. Сзади сразу начала стрелять Анастасия. Бежать и бежать. Быстрее и быстрее! В окне на втором этаже, словно из ниоткуда возник серый сгорбленный силуэт и открыл по мне огонь. Свист пуль, одна из них врезается в землю рядом со мной. Взрыв гранаты совсем рядом. Грохот. Пыль. Осколки. Прыжок. Я вскинул автомат и наугад начал палить по окнам. Увидел, как пули высекали искры и оставляли следы на серых стенах. Штурмовик на мгновение скрылся, но затем появился вновь. С шумом ухнул подствольный гранатомёт, Анастасия пыталась поддержать меня огнём. Осталось ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть.

Рывок!

Я рухнул на землю за бронемашиной. Сквозь пробитую кабину управления прорвались ещё пули выпущенные чужой очередью. Я поспешно отполз под защиту брони. И почему постоянно приходится так бегать? Экзоцианин сменил цель, начал стрелять в сторону Насти. Девушка также скрылась за укрытием.

- Юрий! Говорит Егор! Ты где? Нужна поддержка! – прокричал я в передатчик связи.

- Рядом! – тут же послышался обнадёживающий ответ.

Возле казармы, через которую мы прошли с Настей, появился Смекалов в сопровождении Михаила и Константина. Я замахал ему рукой, после чего он кивнул мне в ответ и затем они втроём открыли огонь по окнам администрации. Такой обстрел был просто обязан заставить противника скрыться в укрытии. Я быстро выглянул из-за бронемашины и оценил обстановку. Пулемёты по-прежнему продолжали вести стрельбу, а это явно говорило о том, что экзоциане всё также намеренны, держать оборону. И до сих пор делали это вполне успешно. На другом конце плаца я отчётливо заметил солдат воздушной пехоты. Несколько бойцов прикрывались за бронёй тяжёлой шагающей машины «Клинок-14», упорно отстреливались. Другие скрывались за полуразрушенными зданиями. Врачи оттаскивали в сторону раненных солдат, над их головами кружили боевые дроны. Двоих бойцов рассекло пулемётными попаданиями и, упав, они уже больше не поднимались. Плац на пути к зданию администрации базы был усеян железными корпусами уничтоженных роботов. Обгоревшие остовы, повреждённые и обожжённые механизмы. Многочисленные пробития и попадания, многим оторвало руки или ноги. Это были всего лишь машины, поэтому на них я смотрел всего лишь как на простое оружие, точно также как я смотрю на свой автомат или на тихо шумящие во время полёта дроны. Но к своему сожалению я видел, что рядом с этими роботами лежали и тела погибших людей. Они шли в атаку, прятались за своими механическими подчинёнными и отстреливались. Но всё равно в итоге полегли здесь. Вот она цена захвата базы, вот что требуется заплатить, чтобы взять этот сектор под свой контроль. Сколько ты ни живи, сколько ты ни сражайся, а в таких вещах цена всегда окажется одной и той же. Её платили мы и, как ни странно, её точно также платили экзоциане, стремясь удержать за собой свою базу. Этой ценой являлись солдаты, и так было всегда. Как же сильно я всё это не любил.

Резко выдохнув, я выбежал из-за перевёрнутой бронемашины, зажав в руках две осколочные гранаты. Выдернул из них по чеке, а затем метнул прямо в окна здания. И следом за ними, не мешкая, сразу отправил ещё две. Разумеется, я попал в цель. Раздались взрывы, ударная волна выбила стёкла из последних уцелевших окон. Криков я не слышал, да и как их можно было услышать при таком грохоте? Не знаю, задел я кого-нибудь или нет, но в тех двух коридорах, в которые я метнул свои гранаты, никто уже не мог остаться в живых. Исключение если это только бойцы в комплектах тяжёлой защиты, однако, я искренне надеялся, что их в этом здании не окажется. Остановившись возле большой палатки, расположенной на заднем дворе администрации, я выждал несколько секунд, а затем метнул в одно из окон свою последнюю гранату. Короткое ожидание. Затем раздался новый взрыв, и ударная волна выбросила из окна чёрное горящее тело. Экзоцианский солдат рухнул на землю и больше не поднимался, никак не подавая признаков жизни. Что ж, значит одного я всё-таки точно задел. Я тяжело выдохнул и размял плечи. И почему у нас всегда настолько грязная работа?

- Гровский, уходите оттуда! – услышал я вдруг голос капитана в своём передатчике. – Вас засекли, к вам движется как минимум целое отделение! Уходите немедленно! Возвращайтесь назад!

Разумеется, ждать не имело ни малейшего смысла. Быстро сняв со спины автомат, я что есть силы, бросился в сторону казарм и именно в этот момент за спиной раздались первые выстрелы. На ходу обернувшись, я увидел алого штурмовика в модифицированной броне, который бежал прямо за мной. Ещё двое виднелись в непосредственной близости от него. И откуда вас здесь так много? Приказ от капитана, разумеется, услышал не только я один, поэтому Юрий, Михаил, Константин, и Настя уже уходили от этого места. Резкий грохот орудия, установленного на шагающей машине «Клинок-14» и стены здания администрации охватывает пламя сильного взрыва. В разные стороны летят обломки бетона, дым медленно поднимается над серым сооружением. Пара пулемётов, до этого стрелявших из окон, мгновенно стихла. Быстро оказавшись возле двери казармы, я забежал внутрь и направился сквозь внутренние помещения. Экзоциане, скорее всего ещё преследовали меня, но топота их сапог я больше не слышал. Да и как его можно было только услышать во всём этом шуме, который до сих пор продолжал доноситься со всех сторон. Ведь бой по-прежнему ещё не был окончен.

Снова оказавшись на улице, я быстро осмотрелся по сторонам. То здесь, то там мелькали человеческие фигуры, в некоторых из них я узнавал наших солдат, а в других видел отступающих экзоциан. Подбитый и дымящийся остов какого-то внедорожника. И главное, повсюду на глаза попадались неподвижные тела. С рёвом над головой пролетел технолёт, я не успел определить ни модель, ни отличительные знаки. Всё те же полуразрушенные здания, воронки от взрывов и пункт связи, который должен был быть захвачен. Выискивая глазами бойцов своего отделения, я включил передатчик, чтобы найти своих, и именно в этот момент увидел Анастасию. Судя по всему, она направлялась как раз к пункту связи, когда на крыше ближайшего к ней здания появился экзоцианский штурмовик. Заметив девушку, он тут же выстрелил в неё, и это вынудило Анастасию скрыться за одним из поворотов. Одним из тех, которые как раз вели не в сторону наших позиций, а в направлении ангаров для техники. Не мешкая, я сразу бросился за ней.

Штурмовик обратил внимание на меня и постарался прицелиться, но я первым успел дать по нему короткую очередь. Экзоцианин поспешно спрятался и исчез из моего вида.

- Настя! – на бегу крикнул я в передатчик связи. – Ты идёшь в неверном направлении! Немедленно возвращайся!

Я точно знал, что ангары для техники должны были атаковать одними из первых, но в таком сражении как это, нельзя было ни в чём быть уверенным. В любом сражении этого сделать было нельзя. Экзоцианские глушилки в этом районе работали на славу, и поддерживать связь с другими отрядами для нас оказывалось действительно трудно. Мы и друг с другом переговаривались через периодический треск помех. Получить точную схему того, как именно разворачивается наступление мы, разумеется, не могли, а потому я совершенно не знал, сколько врагов, а сколько союзников сейчас находится рядом с этими проклятыми ангарами. Вполне возможно, что там могут оказаться лишь алые солдаты. Я вновь вызвал девушку по каналу связи нашего отряда. Так и не получил от неё никакого ответа. Сообщил своим товарищам, что не могу встретиться с ними и должен её найти. Юрий сразу ответил, что выдвигается в мою сторону. Отлично. Теперь нам всем остаётся только заплутать на этих заполненных экзоцианами улицах пытаясь помочь друг другу.

Сворачиваю на очередном повороте и лицом к лицу сталкиваюсь со штурмовиком. Он явно не ожидал меня здесь увидеть и растерялся. Со всей силы бью его прикладом в грудь и сбиваю с ног. Он падает и заходится в кашле, я слышу это даже через его шлем. Ударом ноги бью в защитную маску и тем самым не даю ему подняться, потом хватаю его оружие и отшвыриваю куда-то в сторону. И после этого сразу продолжаю бежать дальше. Так и оставляю его живым, не добиваю. Сам не знаю почему, но в тот момент мне вдруг показалось достаточным просто обезоружить его. Сохранить жизнь.

- Гровский он там один! – услышал я в динамиках голос Франкрузаера. – Давайте быстрее, всё плохо!

На какой-то один короткий миг мне показалось, что я потерялся. Затем я выскочил на небольшую площадь перед разрушенным ангаром с обвалившейся крышей и только тогда, наконец, увидел Анастасию. Девушка дралась с каким-то алым солдатом, судя по форме, это был один из тех самых диверсантов «Слуг Первого Пути», которых мы видели во время нападения на «Анот-13». Оба они дрались в рукопашную без какого-либо оружия. И как только они оказались в такой ситуации? На самом деле, вариантов у меня имелась масса. Оба солдата были хорошо подготовлены и обучены, они отбивали удары друг друга, держали защиту и постоянно атаковали. В какой-то момент девушке удалось увернуться и задеть противника ударом кулака в голову. Тот пошатнулся, но на ногах устоял. Я не стал долго стоять, а вместо этого сразу рванул к ним, не желая стрелять с такого расстояния. Был риск попасть не в того человека. К сожалению, всё действие разворачивалось слишком быстро, и вскоре я точно понял кто именно из этих двух солдат определённо сильнее другого. Экзоцианин заблокировал очередной удар, быстро увернулся от другого и нанёс свой. Кулак в чёрной перчатке с силой попал девушке в висок. На мгновение она потеряла ориентацию, и следующими движениями экзоцианин направил свои кулаки сначала ей в живот, а затем ещё раз в лицо. И, как будто завершая комбинацию, схватил её за голову и ударил коленом. При такой силе спасти от перелома мог только бронежилет. Настя не закричала, вместо этого она только бессильно упала на землю, не способная больше продолжать бой. Встав прямо над ней, алый солдат вытащил из кожаной кобуры пистолет и направил его на голову девушки. Я замер и отточенным движением вскинул автомат. Мне повезло только в самый последний момент, когда спина диверсанта оказалось в моём прицеле раньше, чем лицо Анастасии в прицеле его пистолета. Несколько тихих и точных выстрелов. Экзоцианин свалился на землю и больше не двигался, а я поднял на руки Настю и бросился в обратном направлении.

- Гровский назад! Назад! Я прикрою!

Рядом со мной проскочила фигура Ибрагима, из всех наших солдат он оказался ближе других ко мне. Там, за моей спиной он стрелял в невидимых мною врагов, кричал мне, чтобы я поторапливался. Остался один, прикрывая нас. Настя на моих руках еле дышала и, кажется, начала терять сознание. Используя свой передатчик, я сразу вызвал Василия.

Военный врач встретился мне почти за первым поворотом. Лицо, как и всегда в таких ситуациях мрачное и одновременно с этим решительное, знающее, что ему делать. Я осторожно передал ему девушку и тут же бросился назад, в сторону того самого ангара. Туда где мы оставили Ибрагима одного против экзоциан. На ходу снимаю со спины автомат, проверяю запас патронов в магазине. Возле меня, как раз вовремя, появляются Юрий и Михаил, оба с оружием в руках. Мы просто должны вернуться, и не имеет значения, что на самом деле Ибрагим один из длинных плащей. Сегодня он один из нас, он из спецназа. А спецназ своих никогда не бросает.

Возвращаемся назад, и тут же оказываемся прижаты короткой очередью. Пули просвистывают совсем рядом. Мы быстро заняли позиции, каждый нашёл себе какое-то укрытие. Я осторожно выглянул и оценил ситуацию. Ибрагим лежал на земле, нога прострелена и кровоточит. Руки сжимали автомат, и пока ещё он по-прежнему продолжал стрелять.

- Гровский назад! – услышал я сквозь шум его голос. – Я сказал назад! Не смейте!

Я попытался подняться, чтобы помочь ему, но снова пригнулся не в состоянии сделать ни шага. Экзоциане вели слишком плотный огонь. Ибрагим отбросил в сторону пустой автомат, перевернулся на живот и пополз в нашу сторону, толкая перед собой чёрный мешок. Тот самый мешок, внутри которого хранился передатчик, необходимый нам для выполнения задания. Говорить он не мог, только с трудом тяжело дышал. По земле за ним тянулся кровавый след. Приподнявшись на одном локте, Ибрагим собрался с силами и одной рукой швырнул мешок в нашу сторону. Тот приземлился совсем недалеко от меня. Небольшой рывок и передатчик снова у нас в руках. И ту же секунду голову Ибрагима пробила пущенная алыми штурмовиками пуля. Теперь уже ничего нельзя было сделать.

Мы вынужденно отходим, экзоциане преследуют нас и явно не хотят отпускать. Капитан сообщает по рации, что они стремятся нас окружить. Скоро становится понятно, что уйти от них нам не удастся. Мы успеваем добежать до какого-то полуразрушенного бомбами здания, и занимаем оборону среди его развалин. Я замираю возле обвалившейся бетонной стены. Переглядываюсь со своими товарищами, бросаю Юрию полный магазин от автомата, он перезаряжает оружие. Показываю Михаилу, за каким направлением улицы ему нужно следить. Тот кивает и, уперев приклад автомата в плечо, прицеливается. И следом за этим появляются экзоциане.

Первого из них я срубаю автоматной очередью. Штурмовик падает на землю, но ещё двигается и, кажется, пытается отползти. Ранен, но жив, броня спасла. Парни рядом открывают огонь. В ответ к нам летят пули, несколько из них пробивают бетонную стену над моей головой. Я посылаю в противника гранату из подствольного гранатомёта, и следом за этим рядом с нами внезапно раздаётся плазменный взрыв. Воздух прорезают крики, среди которых я явственно расслышал возгласы Юрия. После это выстрелы вокруг заметно стихают.

В ушах звенит, я сажусь возле стены и моргаю глазами, по-прежнему сжимая в руках автомат. Дым и пыль вокруг медленно рассеиваются, и совсем скоро я замечаю сквозь них рослую фигуру Франкрузаера. Он садится рядом со мной, кладёт руку на плечо и пристально смотрит в глаза. Я зачем-то киваю ему, как будто хочу показать, что всё ещё жив.

- Помогите Михаилу, - тяжело дыша, наконец, произносит он. – Василий уже там.

Капитан делает короткую очередь в сторону врага, но штурмовики уже отступают. Совсем рядом слышно как приближается одна из тяжёлых шагающих машин, а это значит, что и сами пехотинцы должны быть уже близко. Скорее всего, из-за них экзоциане и уходят. Я немного приподнимаюсь и двигаюсь в сторону своих товарищей, стараясь при этом особенно не высовываться из-за укрытия. Юрий сидел на земле, прислонившись спиной к куску бетона и в приступе боли сжав зубы и кулаки. Жидкая плазма хлестнула ему прямо на руки, проев защитные перчатки и добравшись до кожи. Однако больше его нигде не зацепило. А вот Михаилу повезло меньше, гораздо меньше. Ещё лишь только взглянув на него, я понял, что у парня нет больше шансов. Видимо он оказался ближе всех к тому месту, где взорвалась плазменная граната. Его ноги, рука и почти большая часть тела были обожжены и превращены в сплошное кровавое месиво. Уже склонившийся рядом Василий осторожно снимал с него испорченный шлем, открывая ранее знакомое нам лицо, которое теперь было изуродовано. Миша кричал. Он дёргался и вопил, просил ему помочь. Из единственного живого глаза текли слёзы. Василий проводил над его телом медицинским сканером, оценивал данные о полученных ранах, что-то говорил и пытался как-то успокоить. Но по его взгляду всё и так уже было понятно. Сделать здесь что-либо он просто не в силах.

- Миха! – рядом на колени упал Константин. – Миха что с тобой?!

- Сделай инъекцию, - тихо попросил я Васю.

Каждый стон Михаила глубокими шрамами врезался где-то внутри меня, и я понимал, что это останется со мной на долгое время. Лицо моего подчинённого, погибшего под моим командованием. Лицо человека, пострадавшего по моей вине. Военный врач медленно и неуверенно кивает, затем достаёт уже заряженный пистолет с инъекцией и делает укол. Легче несчастному не становится и он лишь заходится ещё большими воплями.

- Спасите! Спасите! – у него началась истерика.

Мы попытались переложить его на ровную поверхность, сделать перевязку, но каждое прикосновение отдавалось в нём только новой болью, отчего он снова кричал. В конце концов, мы оставляем его в покое. Мы это я, Константин, Василий, стоящий возле меня Юрий и слабо державшаяся Анастасия. Те немногие кому выпало быть с ним в последний момент.

- Ты только держись друг! Мы тебя вытащим! – обещал ему Костя, сжимая его здоровую руку. – Мы справимся! Сделайте ему ещё одну инъекцию!

- Бессмысленно, - мрачно ответил Василий. – Это ему уже не поможет.

- Да пошли все! – глядя на нас выкрикнул Константин. – Ублюдки! Сделайте ещё один укол! Сволочи вы!

Михаил сквозь стоны просит о том же, и я отдаю приказ Васе. Две инъекции на одного человека, это выше той нормы, которую нам обычно выдают перед десантом. Но сейчас, наверное, плевать на норму, плевать на то, что это уже не поможет. Военный врач тяжело вздыхает и с запачканными кровью руками заряжает пистолет для инъекций, затем делает ещё один укол. Разумеется, это не помогает. С каждым моментом Миша становится всё слабее.

Где-то рядом продолжает идти бой. Сквозь развеявшийся дым я видел силуэты солдат из нашего отряда, которые куда-то стреляют. Франкрузаер что-то кричит в рацию. Экзоциане отступают, иногда отстреливаются и взрывают за собой гранаты. Воздушные пехотинцы заканчивают штурм, рядом с одним из ангаров стоит тяжёлая шагающая машина, её пулемёт бьёт длинной затяжной очередью. И только мы здесь провожали в последний путь своего товарища. Без каких-либо песен или труб, в тишине прорезаемой только его криками.

А затем нас всех вдруг накрывает одним большим взрывом. Настолько мощным насколько я сегодня ещё не встречал. Мы все вокруг падаем, земля трясётся так, словно рискует в любой момент провалиться куда-то вниз. А затем всё постепенно стихает, совсем скоро снова становятся слышны только звуки отдельных выстрелов и маленьких перестрелок. Михаил больше не кричит, он ушёл. Бой окончен, остались только его печальные последствия.

- Отряд, перекличка, - слышим мы где-то в динамиках приказ Франкрузаера.

Отчитавшись и положив руку на плечо стоящему на коленях возле мёртвого тела Константину, я глазами начал искать какую-нибудь ближайшую лестницу, ведущую наверх. Вскоре нахожу одну из таких, расположенную на стене какого-то склада. Поднявшись по лестнице на крышу этого невысокого сооружения, я внимательным взглядом оглядел окрестности. И быстро нашёл то, что искал.

Прямо передо мной открывался вид на всю экзоцианскую базу, которую ценой потерь нашим солдатам удалось захватить. Её по-прежнему окружали джунгли и над их зелёными деревьями отчётливо виднелись тонкие антенны, расположенные на окраине, скорее всего также захваченного, аэродрома. А вот уже за всем этим виднелась и сама дамба Грейвера, дамба номер четыреста двадцать шесть. Точнее то, что от неё осталось. Вместо грандиозного и мощного сооружения, перекрывающего собой могучий поток воды, которое мы раньше видели на цифровых фотографиях и которое сегодня смогли увидеть воочию, теперь виднелись только одни руины. Огромный разлом буквально расколол дамбу на две части, и теперь освободившаяся вода устремилась сквозь эту дыру вперёд, постепенно смывая с собой отдельные обломки. Выходит, что экзоциане с самого начала не собирались уходить просто так. Дамба была разрушена и, судя по всему алые уже давно установили там какую-то мощную бомбу. И только теперь взорвали её, когда поняли что базу им уже не удержать.

Бой был окончен, сражение было окончено. И многие жизни сегодня тоже были потеряны. Наверное, это было самое главное, что я усвоил за последние месяцы, проведённые мною на фронте. Цена любых военных побед - это всегда чьи-то жизни. Это всегда чьи-то имена, выбитые на мемориальной плите.

Глава десятая. За той стороной металлической маски.

- Спасибо тебе, - глядя на меня сказала девушка. – Если бы не ты, я бы сейчас здесь не стояла.

- На самом деле нам обоим просто повезло. Особенно в том, что рядом оказался Ибрагим, - произнёс я. – Но пожалуйста.

- Знаешь, я много раз представляла себе всё это, - Анастасия печально смотрела себе под ноги. – Но не думала, что окажется именно так.

На самом деле, мне было больно смотреть на её лицо, больно и жалко за то, что случилось. И всё-таки нужно было признать, что повернись дело хоть немного иначе, и всё могло кончиться гораздо хуже. Щека у неё уже конечно отекла, но это было меньшее из зол. Меня удивляло, как тот экзоцианский солдат ничего ей не сломал, ведь мог легко. Наверное, действительно стоило списать это на бронежилет. Держалась она вообще-то молодцом. Настя оказалась крепкой девушкой, поэтому думаю, что её родители могли ею гордиться. Михаилу, к сожалению, повезло меньше.

- Мой первый бой тоже не слишком соответствовал моим представлениям, - признался я. – Но со временем ты ко всему этому делу привыкаешь. Я сожалею насчёт Михаила. Вы с ним были давно знакомы?

- С учебного лагеря, - сразу же ответила Настя. – Мы с ним были в одной тренировочной группе, с ним и с Костей. Жалко, Миша не хотел этой войны. Точно также как и все мы.

Вокруг нас простиралась захваченная экзоцианская база, её пожары были давно потушены, а руины уже догорели. И ради этой кучи обломков мы устроили весь этот бой? Вчера после десанта и взрыва плотины к нам прибыл оперативный отряд СБС. Небольшая группа специалистов, все в боевой экипировке с такими же, как и у нас, армейскими автоматами «К-15». Чёрна форма и суровые взгляды, лица у всех скрыты масками. Итак, наши планы в очередной раз поменялись и как обычно, вне зависимости от нашего личного мнения. Теперь искать «Стержень» в этих развалинах поручили этим оперативникам, а нас попросили тихонько отодвинуться в сторону. И желательно не мешать. Даже полученный ранее передатчик отобрали, нам так и не удалось им толком воспользоваться. А вообще, если честно, нам было всё равно. Освободили от пыльной и неинтересной работы, так оно только и лучше. Единственное что действительно огорчало и даже злило то, что Ибрагим отдал за этот поганый передатчик свою жизнь, а эта машина в итоге, всё равно, оказалась никому не нужна. И никто кроме нас этого поступка не оценил.

Почти всю ночь мы провели в мелких перестрелках, очищая базу от отдельных групп выживших. Даже после нашей фактической победы небольшие силы экзоциан ещё продолжали сопротивляться по разным концам пустыря. Сдаваться в плен не хотел никто. Каждый раз дело заканчивалось тем, что кто-то из них пускал себе пулю в висок или подрывал себя с помощью гранаты. Боролись они до конца. Конечно, можно было постараться и взять кого-нибудь из «слуг» или алых штурмовиков живьём, но мы не получали такого приказа. А стараться самим никому не хотелось. Так уж сложилось, что экзоциан у нас не любили крепко и единодушно.

- Хотят подыхать здесь как собаки, так пусть подыхают, - после этих слов Кар только сплюнул себе под ноги.

Всю ночь было светло почти как днём, небо мы озаряли осветительными ракетами, и прожекторами, установленными на военных технолётах. Всю ночь мы разгребали завалы на базе. Расчищали посадочные площадки, складировали отдельной кучей цистерны с лиловой жидкостью, снимали с виселиц тела мертвецов. Их было около двадцати, некоторые одеты в военную форму, на других обрывки гражданской одежды. Джонсон предположил что это, наверное, были партизаны. Мы с ним согласились. Рядом с каждой виселицей в землю была вкопана металлическая табличка, с выжженными на ней то ли символами, то ли буквами. Прочитать не смог никто, у нас не было при себе специалиста по переводу экзоцианского языка. Пункт связи, который днём отбили солдаты нашего отряда, почти сразу после прибытия забрали оперативники СБС. Заперлись изнутри, поставили снаружи часовых и сказали, что будут искать ценные для штаба сведения о переговорах врага. Мы только пожелали им удачи и покинули территорию.

Сведения, которые интересовали непосредственно нас самих, мы получили гораздо позднее, когда воздушные пехотинцы из батальона «Белый медведь» в строго определённое планом наступления время, запустили портативный передатчик дальней связи. И только после этого мы смогли получить сообщения о том, с каким успехом развернулись бои в других регионах планеты, к каким успехам смогли прийти наши товарищи. И вообще смогли ли?

Итак, первая фаза операции «Покаяние» была официально окончена. Об этом объявили на шесть часов позже того, как предусматривал план, но как утверждал адмирал Четвёртого Флота Сергей Михайлович Наумов, это ни в коем случае не ставило под угрозу саму операцию. Всего лишь предусмотренные риски. В моей голове крутилась только мысль о том, сколько именно жизней эти риски собой подразумевали? Первые воздушные и орбитальные бомбардировки были уже закончены, корабли доставили десанты на заданные позиции. Сообщения рассказывали о многочисленных атаках и наступлениях наших войск на большей части планеты, почти на всех фронтовых участках шли бои с экзоцианскими частями. Как и говорилось ранее, целей было несколько: достичь встречи десанта с силами, размещёнными на планете и, объединившись, провести общее наступление по всем важным направлениям. Космодромы, аэродромы, транспортные линии и электростанции. Крупнейшие города и сектора. Экзоциан действительно удалось отбросить, капитан лично сообщил нам, что противника удалось полностью выбить из Клипекса и освободить город от бесчисленных боёв. На оккупированной части планеты нашим силам удалось захватить несколько крупнейших вражеских баз, чем оказалась нарушена система их обороны. Более того, теперь экзоциане не могли полностью контролировать ранее захваченную территорию. За одну ночь нашим войскам удалось уничтожить почти половину их сил ПВО, размещённую на «Первой», что теперь открывало больший простор для нашей авиации и что не менее важно, позволяло нанести удар по внутренней системе снабжения войск. И что, возможно, ещё более важно, позволяло освободить большинство атакованных и захваченных противником городов. Таким образом, можно было с уверенностью сказать, что многие из целей операции «Покаяние» были достигнуты. Можно было с уверенностью сказать, что этой ночью мы одержали над своим врагом верх.

Впереди ожидалась вторая фаза «Покаяния». Я точно знал, что наши пилоты сейчас готовятся к новым налётам и атакам. Не стоит и говорить о том, что они готовятся снова принять огонь на себя. Да, половину наземных ПВО уничтожили, но есть ещё вторая половина. Их снаряды, по-прежнему, смертельно опасны для любых технолётов. Новых десантов пока не ожидалось, но вместо этого планетарные части будут атаковать уцелевшие за ночь вражеские базы и укрепления. Впереди наших солдат ждали экзоцианские укрепрайоны и оккупационные лагеря. И ещё, как я вскоре узнал, впереди, с мрачным безмолвием, наших бойцов ожидал колониальный округ Новая Калифорния. Из всех фронтовых участков планеты, именно здесь нашим войскам было наиболее тяжело, и именно здесь мы достигли лишь минимальных успехов. Не стоит и говорить о том, что, на самом деле, к этому морально готовились все. Оборону в этом округе держали экзоцианские полки «Сынов Страха», тяжёлая пехота с мощной бронетехникой. Бойцы этих подразделений с самого начала войны представляли собой большую проблему для наших солдат. И этой ночью, как собственно и опасалось руководство операции, эти сволочи вновь подтвердили свою репутацию. Сначала им удалось полностью подавить выступление партизан на своей территории, а позднее они смогли отбросить наши войска на границе колониального округа, чем сорвали всё наступление на Новую Калифорнию. Теперь этот сектор стал для экзоциан чем-то вроде новой опоры или какого-то убежища, в которое с самого утра стекались отдельные отряды врага, сумевшие пережить минувшую ночь.

Конечно, первое, что никак нельзя было оставить без внимания - это потери. Они оказались почти в два раза больше, чем наши офицеры предполагали. Сообщения о погибших солдатах следовали одно за другим, на разных участках фронта запрашивали санитарные группы. В районе Клипекса, через главную железнодорожную магистраль, направили несколько поездов с ранеными, для которых уже подготавливали столичные госпитали. Если верить данным передачи, для защиты этой магистрали выделили целый батальон. Дела на орбите во многом походили на те, что разворачивались на планете. Повреждённые звездолёты отходили к ремонтным станциям и кораблям, а те, что уже представляли собой только груду обломков так и оставались дрейфовать в открытом космосе. Я знал, что среди них сейчас наверняка летают беспилотные поисковые аппараты, которые ищут выживших, вот только занятие это трудное и не всегда даёт положительные результаты. В конце концов, выжить на борту погибшего звездолёта, когда на нём отключилась система жизнеобеспечения своими силами невероятно трудно. Даже с учётом всех спасательных капсул и скафандров, сделать это совсем не просто. В армии это многие знали не понаслышке.

В остальном, в эфире утверждали, что основные силы экзоциан на орбите удалось значительно оттеснить. Наибольшая часть кораблей «Роя» отступила к Луне-3 и принялась там зализывать раны. Получившие критические повреждения суда совершили перелёт ко «Второй» планете, туда, где у экзоциан находились ремонтные баржи. Тех, кто не мог лететь сам, тащили на себе буксиры. Если не вдаваться в подробности и успешное выполнение ряда тактических задач, Четвёртый Флот действовал примерно также. Перестраивался, зализывал раны и готовился к новому крупному бою, который предусматривала вторая фаза операции «Покаяние». Наверное, самым главным сегодня было то, что после всех тех потерь, которые понесли обе стороны, этого явно было недостаточно для решения конфликта. Поэтому всем нам в самом скором времени предстояли новые бои и новые потери. Мы снова должны были повторить один и тот же круг, определённо рассчитывая на какой-то новый результат. Именно поэтому всё то, что происходило вокруг нас, напоминало мне какое-то безумие. То самое, которое было наделено своим особым, почти неуловимым смыслом.

Однако я всё равно хотел сказать то, что мы победили. Хотя бы сегодня, хотя бы в этом сражении и пусть ненадолго. После победы на Вестонии это был наш первый крупный успех в войне за Внешние колонии, и каждый из нас надеялся, что это сможет что-нибудь изменить. Быть может, даже приблизит конец войны. Я действительно хотел сказать, что мы победили, хотя на самом деле пока что сделать это не мог.

- Послушай, ты можешь объяснить мне одну вещь? – нерешительно начала Анастасия.

С интересом глядя на неё, я молчаливо выждал, пока она соберётся с духом. Внутренне я уже догадывался, о чём будет вопрос. Когда-то давно я сам точно также задавал его Закарию.

- Что не так с капитаном? – внимательно посмотрев на меня, произнесла Настя. – Я вижу, что он не такой как все, но понять причину никак не могу, как ни стараюсь. Может быть, я чего-то не знаю?

- Все мы о нём чего-то не знаем, - пожав плечами, ответил я.

И потом вдруг рассмеялся. Чисто, легко, непринуждённо. Без какой-либо причины и сам не понимая толком из-за чего. Впервые за последнее время я смеялся настолько свободно, ничего не боясь и ни о чём не размышляя. Анастасия смотрела на меня как на сумасшедшего.

- Прости, - сказал я, предприняв попытку успокоиться. – Не знаю, что это на меня нашло. Что не так с капитаном? Собственно мы все не знаем, что именно с ним не так. Он особенный - это ты, верно, заметила, и вовсе не потому, что он наш командир. Наверное, он просто смотрит на вещи не так как мы.

- Как это не так?

- Как через стекло. Все люди смотрят на мир через бинокль, а он через подзорную трубу. У него другие взгляды, нежели у нас. В принципе другие.

- Не понимаю, - покачала головой Настя. – Его поведение, манера говорить. Может быть я какая-то другая, но всё это кажется мне слишком странным. И то, как он ведёт себя во время боя, непонятные прикидки, где и сколько экзоциан находится, что они делают.

- А это как раз никакие не прикидки, - с уже серьёзным видом заметил я. – Это совершенно точные данные.

- Но откуда они у него? – девушка взмахнула руками. – И не вздумай говорить мне, что это опять лишний вопрос.

- Не буду, - пообещал я, а затем, помедлив, сказал. – Понимаешь, на самом деле в его поведении ничего такого странного нет. Просто, наверное, он людей не любит, оттого и не разговорчив особо. Быть может, кто-то из них обидел его когда-то, и он никак не может этого забыть. Нам всегда легко говорить, что кто-то ведёт себя странно и не правильно, потому что мы не всегда знаем через что этот человек прошёл. Прежде чем выносить кому-то вердикт, всегда стоит сначала примерить на себя его путь и подумать о том, как ты сам поступил бы на месте этого человека. А что на счёт его прикидок по поводу численности и деятельности экзоциан, так тут всё довольно просто. Дело в том, что он мысли их слышит.

Анастасия замерла и медленно подняла на меня глаза. Внутри них держался взгляд полный недоверия и изумления. Я только легонько кивнул, как бы подтверждая только что сказанные мною слова. Когда-то давно я сам был точно также потрясён.

- Мысли… - с трудом выговорила она это простое слово. – Как?

- Не знаю, об этом он нам не рассказывал.

- Подожди, он слышит их мысли, - Анастасия начала говорить быстро и сбивчиво. – Как это возможно? Каким образом у него это получается? Он что какой-то там экстрасенс, или особенный вид динариев? Что вообще это всё значит?

- Во-первых, - начал я и повторил ей слова своего капитана. – Никаких вопросов относительно того как, зачем и почему. Спрашивать можно только о результате. Так он сам нам однажды сказал. А во-вторых, ничего об экстрасенсах или динариях я тебе сообщить не могу. Потому что сам ничего толком не знаю. Ни откуда у него эти способности, ни когда они у него появились. Об этом он как-то не распространялся. Что же до всего остального, то он действительно слышит их мысли, слышит их голоса. Один раз он упоминал, что может как-то изолироваться от них и давно уже ко всему этому привык. Он слышит их. Может таким образом узнать, сколько их, и где именно они находятся. В каком эмоциональном состоянии, чего они хотят. Он всегда утверждает, что дальность действия этих способностей около километра, но мне кажется, что пределы их гораздо дальше. В бою он постоянно использует это умение, и тем самым уже сотни раз, нам всем помогал. Мы привыкли доверять ему, так или иначе он ещё ни разу нас не подводил.

- А экзоциане, они понимают, что он их слышит? Они как-то чувствуют это?

- Не знаю, скорее всего, нет. Знаешь, мне кажется, капитан сам не до конца понимает своих способностей, - пожав плечами, признался я. - Он явно тренировал их на протяжении многих лет, но до сих пор так и не смог толком во всём разобраться.

- Хорошо, а мысли людей он слышать может? А Верховное Командование в курсе? Что оно думает по этому поводу? – Анастасия снова начала заваливать меня новыми вопросами.

- Отвечаю по порядку. Мысли людей он читать не может, только экзоциан. Почему не спрашивай - не знаю. Знаю только то, что мы это проверяли. Относительно Верховного Командования, разумеется, оно в курсе, иначе и быть не может. Именно поэтому Франкрузаеру и позволяют такую большую своенравность, все знают, что против экзоциан он практически идеальный солдат.

- Это уж точно. А как вы, кстати, его проверяли?

- Ругали его мысленно. Он на это нам ничего не сказал.

- Может просто не хотел себя выдавать?

- Возможно. Но мне всё-таки кажется, что он ничего не слышал.

Анастасия замолчала, размышляя над тем, что я ей сейчас открыл. На самом деле это никогда не было таким уж большим секретом, точнее не было секретом вообще. Просто на то, чтобы понять и полностью осознать всё это каждому из нас потребовалось своё определённое время. Франкрузаер, наверное, потратил на это всю свою жизнь.

- Он ведь один такой? – неожиданно спросила Настя о том, о чём я сам ещё никогда не думал.

- Почему ты так думаешь? – искренне удивился я.

- Потому что если бы, таких как он, было несколько, из них бы обязательно сформировали один отряд. И отправили бы куда-нибудь на самый важный участок фронта, - с нескрываемой печалью в голосе объяснила она.

- Разумно, - немного помолчав, согласился я с ней. – А вместо этого ему поручили нас и позволили самостоятельно набирать себе бойцов.

- И если бы он не был такой один, то он бы, наверное, не чувствовал себя всегда таким одиноким, - закончила свою мысль Настя.

А вот здесь она действительно была права, неожиданно для самого себя подумал я. Франкрузаер ведь действительно одинок, и гораздо более чем любой из нас. И дело не только в письмах и видеозаписях, которых он на моей памяти никогда не получал. А в том, что его уникальная способность - это и есть та самая черта, которая всегда отделяла его от всех нас. Отделяла от всего человечества.

Посмотрев ещё немного на окружающий нас вокруг пейзаж, мы вернулись обратно к своим товарищам. После целой ночи отдельных перестрелок и проверок руин с помощью дронов, мы получили несколько часов отдыха в одной из экзоцианских казарм, которой повезло уцелеть после штурма. К тому моменту, когда мы с Настей вошли внутрь невысокого здания, спецназовцы нашего отряда уже заканчивали свой завтрак. Они ели по одной герметичной банке серо-зелёной синтетической каши на каждого, воду пили из личных фляг. Мы вместе с Анастасией покончили со своими порциями раньше всех остальных, и поэтому последние несколько минут прогуливались неподалёку от казармы. Девушка предложила выйти подышать воздухом, я не стал отказываться. Закарий снова читал книгу, не замечая ничего вокруг. Василий уже давно перевязал ему рану и сделал необходимый укол. Стоит сказать, ветеран держался молодцом. Джонсон с закрытыми глазами играл на гитаре, музыка у него, как и всегда была тихая и спокойная. Каждую свободную минуту он брал в руки свой музыкальный инструмент, конечно, если то позволяли обстоятельства. Играл он, как правило, одни и те же мелодии, хотя иногда и пытался сочинить какую-нибудь свою. В принципе я считал, что у него совсем неплохо получается, по крайней мере, на мой взгляд. Мы присели поближе к бойцам из нашего отделения.

- И всё-таки, я не до конца понимаю, - усевшись на какой-то ящик с проводами и кабелями, начал Арсений. – Почему здесь нигде зверей не видно? Джунгли как будто опустели, и птицы все скрылись.

- Тебе что услышать хочется? Правду или некую теорию? – с интересом спросил Закарий.

- Правду в нашей стране можешь даже и не пытаться услышать, - вклинялся в разговор, оказавшийся рядом Стив. – С ней вообще везде трудно.

- Не утрируй, - совершенно серьёзно попросил Арсений и, повернувшись к Зару, добавил. – Хотя бы что-нибудь приближённое к реальности.

- Видел на улице несколько канистр и цистерн с лиловой жидкостью? – ветеран с книгой в руке кивнул головой в сторону окна. – Тут вообще целый склад с ними есть, но большая часть рядом с тракторами расположена. Вот это и есть та самая причина, по которой все звери в округе эти места покинули.

- То есть? – юноша явно не совсем понял.

- Они эту штуку в джунглях распыляют, - пояснил Кар с многозначительным видом. – Пыль помнишь? Вот это она и есть. Что-то вроде яда, или просто какая-то химия. На самом деле, точно никто не знает, по крайней мере, в основных частях армии. Мы такое уже видели на Вестонии, после этой пыли почти все звери сбегают подальше от места заражения. Другие что не успевают сбежать, умирают.

- Мест заражения? – Анастасия с подозрением взглянула на Кара.

- Так офицеры на Вестонии называли зоны, где экзоциане эту пыль распространяли, - мрачно ответил Василий. - Неприятная ассоциация с заражёнными колониями, согласен.

- Да нет, просто немного странно звучит, - пояснила Настя.

- А по мне, так всё это - один сплошной бред, - заявил Артём, поднявшись на ноги и внимательно посмотрев на нас. – Лиловая пыль и места заражения. Я слышал версию, что экзоциане просто отстреливают всех зверей, каких только встретят. Им, мол, боеприпасов не жалко, вот и палят во все стороны без разбору.

- Они, конечно, жестокие сволочи, но не полные дураки, - заметил Закарий и после чего добавил. – А вы, друг мой, к слову, не были на Вестонии, и ничего там не видели. Поэтому обойдитесь без комментариев.

Артём весело усмехнулся, однако промолчал. Вообще о подобных ситуациях в колониях докладывали уже не раз. Мне приходилось читать сведения о том, что на фронтовых планетах нередко исчезали представители местной фауны. Иногда только отдельные виды, иногда практически все звери какого-нибудь региона. Животные либо уходили в другие земли, либо вообще пропадали. В частности, многие из таких случаев были зарегистрированы именно на Вестонии. Логичного объяснения им, разумеется, не было. Всё это сильно смахивало на какой-то странный экоцид. Вот только чем больше времени я проводил на фронте, чем чаще сталкивался в боях с экзоцианами, тем больше убеждался в одной маленькой истине. Той самой, которую со временем запомнили все наши солдаты. Если ты имеешь дело с экзоцианами, то вопросы из разряда «зачем» и «почему» лучше не задавать. В данной ситуации все они будут выглядеть чем-то глупым и странным. По той причине, что ответа на них, ты, как ни старайся, нигде не найдёшь. Нет здесь их, этих ответов. Потерялись где-то далеко за кулисами войны.

Примечателен тот факт, что после окончания штурма руководить ситуацией на захваченной базе поручили командиру отряда спецназа, который с самого начала принимал участие в операции. В то время пока мы искали «Стержень», а воздушные пехотинцы и механизированный отряд штурмовали базу и расположенный рядом с ней аэродром, солдаты отдельной роты «Окитавы» занимались захватом дамбы Грейвера. Учитывая, что её гидроэлектростанция обеспечивала электричеством весь колониальный округ, то её захват командование считало важным стратегически шагом. После завершения первой фазы операции «Покаяние» все силы сражавшиеся бок о бок с «Рапирой» получили приказ оставаться на занятых позициях до дальнейших распоряжений. И в связи с этим, именно командир роты спецназа получил полномочия командовать оставшимися в районе дамбы солдатами. Собственно полномочия не настолько и широкие: ликвидировать оставшиеся силы противника – словом, взять территорию под полный контроль. Меня правда удивляло, что подобные полномочия не передали нашему капитану, в конце концов, он тоже из «Окитавы» и имеет завидный опыт участия в боевых действиях, но как говорится, подобные вопросы решал не я.

Вскоре с нами вышли на связь и передали, что нашему отряду поручено выбить алых из их местного госпиталя. Похоже того самого, о котором упоминали на брифинге ещё в Порт-Артуре. Что ж, значит, теперь мы и увидим, что именно он из себя представляет. Не тратя попусту время, наш отряд быстро собрался и выдвинулся вперёд.

Дамба Грейвера возвышалась над всем окружающим пейзажем подобно чёрно-синему монолиту. Монолиту, который, тем не менее, оказался расколот. Виной тому, как мы все знали, являлись алые диверсанты, в то время как наша авиация стремилась саму дамбу никак не зацепить. И всё-таки рядом с ней находилось несколько небольших служебных строений, и как снова мы все знали, именно там экзоциане разместили несколько зенитных установок. По этой причине авиация вынужденно отработала по этим самым строениям, почти полностью разрушив многие из них. Остальные с боем захватили люди из спецназа. Я видел эти дома на цифровых фотографиях, а потому примерно представлял, что нас ожидало. Ожидало, как выяснилось ничего хорошего - куча развалин и руин, среди которых особняком держались некоторые редкие строения, которых не задели ни ракеты, ни бомбы. Именно здесь, а точнее где-то под этими строениями, в служебных подземных коридорах экзоциане поместили свой госпиталь.

До места назначения мы добирались на трофейном грузовике с плазменным двигателем. Вернее стоит сказать, что он был не совсем трофейный, так как на самом деле это был наш, колониальный грузовик. Видимо экзоциане пригнали его сюда для собственных нужд. Довольно быстро мы покинули выжженный пустырь с воронками от вчерашних взрывов и выехали на дорогу, проходившую сквозь джунгли. Кузов у машины был большой, а потому легко вмещал в себя отряд числом около двадцати человек. Как и большинство других спецназовцев, я с интересом осматривался по сторонам, наблюдая окружавшую нас сейчас бурную растительность.

- Вот что хотите, говорите, - с какой-то грустью на лице глядя на деревья, начал Кар. – А всё равно, все эти места мне мой родной мир напоминают.

- Это ты про Долину-4? – спросил Василий.

- Именно, про неё самую.

- А я думал, ты на другой планете родился, - Юрий с удивлением посмотрел на него.

- Да собственно так оно и есть, – немного помедлив, ответил Кар. – Просто родился я в одной колонии, а большую часть детства провёл в другой. И как-то так получилось, что запомнил её гораздо лучше первой.

- Это тебе пустырь, что ли Долину-4 напомнил? – послышался голос Артёма.

- Какой ещё пустырь? – Кар обернулся и посмотрел на него. – Я о джунглях говорю! Все эти деревья, листва и всё прочее, настолько похоже всё. Как будто дома на миг очутился. Я когда ребёнком был, многое на той планете повидал, и столь же многое запомнил. Красивое ведь, на самом деле, место, не смотря на то, что настолько опасное и мрачное.

- А что там собственно не так? В чём проблема? – в разговор включился Арсений.

- Да там много всего, парень. И гражданская война, и все эти дикари с бандитами. Вообще начать, наверное, стоит с аномальных зон, с этих проблемных оазисов. Говорят, кто к ним приблизится, рассудок теряет, а затем и с ума сходит. Короче, мало приятного.

- А как вы там с отцом вообще оказались? – коротко взглянув на Кара спросил я.

- Они вместе с матерью входил в состав гуманитарной миссии, которая оказывала помощь колонистам на планете. Отец там работал врачом, а мать, к слову, как раз занималась изучением этих аномальных зон. Им обоим часто приходилось посещать все эти резервации. В общем, детство у меня выдалось довольно сложным, но зато богатым на различные необычные события. Правда, далеко не всегда весёлые.

- Почему же тогда правительство просто не закроет эту колонию? Неужели всё из-за этого либерия?

- Конечно же, всё именно из-за него. Можно говорить про тяжёлое гуманитарное положение, про трудности связанные с эвакуацией колонистов, но на самом деле просто стоит посмотреть правде в глаза. Всё дело только в либерии.

Я понимающе кивнул. Либерий представлял собой крайне редкий в галактике минерал, тем не менее, обладающий высокой прочностью. Иногда в новостях передавали, что из него строят некоторые военные звездолёты и космические станции. В том числе, специально обработанный либерий использовался в качестве боеприпасов для тяжёлых бластеров. Один из таких до сих пор держал при себе Закарий. Дикий мир Долина-4 оказался одной из немногих планет, где удалось обнаружить крупные залежи этого минерала.

Совсем скоро показались и нужные нам строения. Пять небольших домов чёрно-синего цвета, самый высокий из которых имел всего три этажа. Все пять построены из бетона и укреплены при помощи чёрных железных конструкций, установленных с внешней стороны стен. Небольшой период экзоцианской оккупации оставил на этом месте свой след, на домах отчётливо виднелись символы алых, а также различные надписи на их языке. Кроме этого, стены строений были изуродованы несколькими пулемётными попаданиями, но в целом выглядели они неплохо.

Возле домов дежурили несколько спецназовцев, в такой же, как и мы, форме и броне. С таким же вооружением и электроникой. Почему-то в глубине души мне было приятно видеть здесь солдат из того же что и я сам рода войск. Словно это не просто твои коллеги, а во всём понимающие тебя товарищи. Франкрузаера встретил командир их отряда, в сопровождении своего помощника с видеокамерой на плече. Старший лейтенант средних лет, он вкратце поведал о нескольких «слугах», что укрывались в этих зданиях. Как я понял из их разговора, это были типичные экзоцианские диверсанты, отстреливались до последнего патрона, а потом пытались подорвать нападавших с помощью гранат. Разумеется, при этом подорвали и самих себя. Никогда не понимал, где они набирают таких безумцев. Лейтенант рассказал, что под этими сооружениями находится несколько подземных помещений. Именно там экзоциане и разместили свой полевой госпиталь, даже специальную линию энергообеспечения провели. Судя по всему, солдат там осталось немного, все кто выжил, забаррикадировались изнутри и на переговоры идти отказывались. Единственное, что оставалось - это брать их небольшое укрепление штурмом. Правда, командир спецназа решительно не понимал, почему это дело не поручили его бойцам, а отдали нам с Франкрузаером. В конце концов, ведь именно он отвечал за дамбу и прилегающие к ней сооружения. Однако приказ поступил сверху, и оспаривать его никто не собирался. Ни старший лейтенант, ни наш капитан.

Вообще, я не слишком хорошо представлял себе, что мы сейчас будем делать. Взломать двери и ликвидировать тех, кто встретит нас с оружием в руках это одно, но как быть дальше? Что делать с теми, у кого этого оружия, скорее всего не окажется? Раненные солдаты и сотрудники медицинского персонала, ведь они точно не встретят нас огнём. Конечно, в Содружестве имелся ряд законов, которые запрещали применение насилия к военнопленным. Они брали начало из старых военных конфликтов и более или менее соблюдались во времена Первой Межпланетной войны. Но как поступать с экзоцианами? Со сторонниками их режима? Особенно если вспомнить что их войска, как правило, не проявляли гуманности по отношению к нашим людям. Они ведь все сторонники теории о высшей расе. Словом, предстоящая ситуация вызывала у меня множество вопросов, а ведь именно мне командовать своим отделением.

- Что будете делать с теми, кого найдёте там? – услышал я вдруг собственный вопрос, который старший лейтенант задал капитану.

- Это не наша проблема, - немного подумав, ответил Франкрузаер и пожал плечами. – Вызовем людей из ВКР, а они уже будут разбираться. Посчитают нужным приведут врачей, посчитают нужным отправят в расход.

После этого он повернулся к нам и, повторив свои наставления, приказал приступить к выполнению задачи. Я скомандовал своему отделению, и мы направились в сторону пяти небольших зданий. Когда мы подошли ближе, стало понятно, что спецназовцы оцепили их со всех сторон, вероятно приглядывая за тем, чтобы никто не смог вырваться из окружения. Рядом с двумя солдатами я заметил боевого пехотного робота, примерно таких же используют в механизированных отрядах. Окрашенная в чёрно-зелёные цвета железная машина, почти полностью повторяющая тело человека. У этого робота даже была голова, вот только прямоугольной формы. На корпус был одет комплект брони, почти такой же, как и у всех нас. Механические руки держали стандартный армейский автомат с подствольным гранатомётом. За спиной робота вещмешок, не удивлюсь, если солдаты заставляют его носить и свои пожитки, ведь этой машине всё равно, сколько при ней вещей. В целом, всё по военному, всё как обычно.

Согласно заверениям наших товарищей сами здания пусты, противник закрепился именно в подземных помещениях. Не смотря на это риск попасть в засаду всё равно был, поэтому мы входили в нужное из сооружений с осторожностью, друг за другом и постоянно посматривая по сторонам. Мин или растяжек здесь не оказалось, и это было только к счастью. Рассредоточившись по приказу капитана, мы начали обследовать буквально каждый угол. Комнаты на всех этажах этого здания оказались пусты. Всё, что находилось в них раньше, вероятно было уничтожено или перенесено в другое место. Конечно, мы знали, где именно находится спуск в подземные помещения, но для начала стоило всё здесь проверить. Однако дроны твёрдо сообщили об отсутствии каких-либо угроз.

Совсем скоро мы попали в просторную комнату на первом этаже, на стенах которой были видны следы недавней перестрелки. Все стены, пол и потолок этого помещения были сплошь и рядом усеяны экзоцианскими символами, но не в хаотичном порядке как ранее, а в соответствии с чётко выстроенной системой. Каждый символ на определённом расстоянии от другого, отдельные из них повторяются только через строго установленный промежуток. На полу из всей этой суеты выделялись четыре небольших круга, образующих собой углы невидимого квадрата. Сами круги в свою очередь были окружены странными знаками и чем-то вроде текстов, написанных мелким почерком. Сделано это всё было явно от руки, без помощи какой-либо электроники. Но главное, что я увидел здесь, это оказалась картина. Большая, в металлической раме, привинченная прямо к стене и закрытая толстым стеклом. Она была настоящая. Цвета имели немного непривычный, какой-то ядовитый оттенок, сразу становилось понятно, что краски были сделаны не на Земле. Они, как и сама картина, были из чужого, далёкого нам мира. Изображение показывало зрителю массивную, состоящую из одного только железа лестницу с тонкими ступеньками, позади которой таяли во тьме огромные, сделанные из такого же железа высокие колонны. По краям лестницы толпились в едином поклоне тонкие силуэты в мантиях алого и чёрного цветов, а по центру подобно рыцарю в доспехах спускался могучий широкоплечий воин. На нём действительно были доспехи, точнее то, что условно можно было ими назвать. Я бы скорее счёл это одеяние похожим на какой-то скафандр, только безумно дорогой, покрытый бесчисленными украшениями и выполненный исключительно для того, чтобы показать всю важность его владельца. За спиной воина тянулся по ступенькам казавшийся бесконечно длинным плащ, одновременно и алого, и тёмного оттенка. А голову украшал, неожиданно простой и лишённый каких-либо излишеств и драгоценностей, шлем, забрало которого изображало собой безликое уродливое лицо. Никаких застёжек, креплений или кнопок шлем не имел, поэтому я совершенно не представлял себе, как его можно было одевать или снимать. Однако гораздо важнее было другое, лицо хоть и было искажено некой гримасой, всё же являлось человеческим.

Узнал я этого персонажа не сразу, не смотря на то, что видел его изображение уже много раз. Быть может, потому что впервые он предстал передо мной преисполненный величия и силы, а не слабости и страха, как на агитационных плакатах, где его всегда изображали как командира отступающего, грязного воинства.

- Великий Наставник, - стоя рядом со мной, произнёс Юрий. – Глава Алого Круга и Экзоцианской Фракции. Не совсем такой, каким нам его раньше представляли, да?

- Я думаю здесь всё далеко не такое, как нам его порой представляют, - не отводя глаз от картины, смутно ответил я.

Лифтов здесь не нашлось. Было только несколько лестничных пролётов ведущих куда-то вниз примерно на два этажа. Подземные помещения оказались хорошо обустроены. Белые стены, добротное освещение, только голографические мониторы были отключены. Строилось это всё явно не экзоцианами, а земными колонистами. Лестницы привели нас на небольшую площадку, где в один угол была составлена немногочисленная мебель, а в другом лежало три продолговатых мешка. Единственная дверь, широкая и створчатая наглухо запечатана. Панель управления заблокирована. Собственно, вот и вся линия укреплений. Первым на площадку, постоянно ожидая нападения, спустилось моё отделение, следуя вместе с дронами. Обнаружив, что угрозы пока что не наблюдается, я сообщил капитану.

- Ставьте полученные заряды и взрывайте её! – приказал Франкрузаер, имея в виду дверь.

Проверять панель мы не стали, всё равно толку от этого дела можно было и не ждать. Пока Костя с Артёмом выполняли полученное распоряжение, командир рассказал нам о противнике с той стороны двери. Вход охраняют всего двое, внутри самого госпиталя ещё как минимум шестеро. Понять их настрой слишком трудно, там за дверью прямо сейчас происходит что-то странное. Сказать что-либо конкретное сложно, только одно. То, что мы пытаемся взломать дверь со своей стороны, экзоциан никак не заботит. Они слишком сильно обеспокоены чем-то другим.

- Готово! – доложил Артём.

- Начинаем! – приказал капитан.

- Взрываю! – прокричал Костя

Мы все прижимаемся к стене по обе стороны от двери, когда прогремевший взрыв срывает её с петель. Бросаем внутрь гранату, ждём, и только потом сами врываемся внутрь. Над головами вновь держатся дроны. Кто-то сразу начинает стрелять, кто-то громко ругаться. Я попадаю в помещение, аналогичное тому из которого пришёл, только всё оно заставлено высокими чёрными ящиками и маленькими контейнерами. На полу валяется несколько гильз, глаза невольно натыкаются на два трупа в алой броне. Между парочки ящиков вижу кое-как пристроенный пулемёт без боекомплекта. Как же вы ребята собирались из него стрелять? Вместе со своим отделением следую по коридорам, прохожу через ряд комнат. Везде ящики, контейнеры, знакомые цистерны и продолговатые мешки. На военный госпиталь пока совершенно не похоже. Ни медицинского оборудования, ни больничных коек, ни отдельных палат. Где-то впереди снова слышны выстрелы. Продолжаю осматривать каждый угол. За ближайшим поворотом Анастасия вжалась в стену и прицельно куда-то стреляет. Потом кивает мне, и мы вместе заходим в следующую комнату. На полу ещё один труп, на этот раз без брони и только с одним пистолетом. Одет этот экзоцианин в какую-то странную ткань, не то мантию, не то врачебный халат. На голове гермошлем со стальной маской и какими-то символами, на груди подобие бронежилета с кучей разных инструментов, лезвий и ножей. Наверное, это и есть врач. Внешне он немного похож на бойца, так называемых, медицинских отрядов: спина прямая, нано-имплантации почти нет. Только одна рука усилена за счёт вживлённых в неё механизмов. Комната сразу рождает во мне удивление, она полностью заставлена экзоцианскими компьютерами и мониторами. В большинстве своём они, конечно, похожи на нашу технику, с той разницей, что у экзоциан менее популярны голограммы, и они чаще используют обычные экраны. Мониторы показывают некие безумные картинки, переливаются разными цветами, светятся, будто это настольные лампы.

- Что-то здесь не так, - оглядевшись по сторонам, с уверенностью сказала Настя. – Это не похоже на обычную больницу.

Собственно это место и не должно было быть похоже на обычную больницу, ведь это госпиталь экзоциан. Однако стоит признать, что подозрение закралось в мою душу уже в тот момент, когда я перешагнул порог взорванной нами двери.

- Первое отделение, - произнёс я в рацию. – Доложить обстановку.

Один за другим мои солдаты предоставили мне отчёт. Картина выглядела в целом нормально, сопротивление врага минимальное, потерь с нашей стороны нет. И только краткий отчёт Кара заставил меня начать нервничать. Они с Юрием шли впереди всех.

- Докладываю, сопротивление - один вражеский солдат, или медик. Уже ликвидирован. Потерь нет, - слова, конечно, хорошие, но я уже по голосу понимаю, что мы попали по полной программе. – Егор, у нас тут проблемы. Помещение захвачено, правда есть одно «но».

- Что там у вас? – спросил я.

- Лучше если ты сам придёшь и увидишь, серьёзно, - прозвучал уклончивый ответ. – Скажу лишь одно, это не госпиталь.

Не став задерживаться я направился в их сторону. Доложил капитану ситуацию и приказал отделению оставаться на своих местах. Сам прошёл по просторному и длинному коридору. Стены вокруг увешаны какими-то снимками. Кажется, на них были изображены человеческие скелеты и отдельные органы. Позади меня широким шагом шла Анастасия.

Мы попали в большой и свободный зал. И зачем только колонисты здесь всё это строили? Юрий стоял возле двери с автоматом в руках и нервно осматривал помещение. Кар присев на корточки следовал его примеру, попутно вытаскивая свой метательный нож из горла ещё одного экзоцианского «врача». Увидев помещение, Настя ахнула и прикрыла рот рукой, а я только замер как вкопанный. Итак, приплыли, называется. Зал, открывшийся перед нами, до самой дальней стены был заставлен операционными столами и медицинским оборудованием. На стенах кровь, на полу тоже кровь. На стендах снимки, а в контейнерах органы. На операционных столах лежали люди. Много людей, и все они мёртвые. Осознание пришло ко мне мгновенно, это не военный госпиталь, это лаборатория, и в ней изучают людей. В ней изучают нас.

- Господи, помилуй, - тихо произнесла Настя.

Вскоре в помещение зашёл капитан и отдал приказ всё здесь внимательно осмотреть. Я скомандовал своему отделению, и один за другим парни приходят сюда. Второе отделение осталось у двери охранять вход. Выключив и собрав дронов, мы принялись за дело. Думаю, не стоит и говорить о том, что ни у кого из нас оно решительно не вызывало приятных мыслей. Стараясь ничего не упустить, мы обошли столы с изуродованными, изувеченными телами, подключёнными к каким-то подозрительного вида аппаратам. Видим разрезы, следы уколов, ожогов. Что характерно у всех покойников закрыты глаза. Большинство ребят трясёт, кто-то судорожно проклинает экзоциан, кто-то просто хранит молчание. Я прохожу мимо рядов с медицинским оборудованием, мимо сканеров, резаков, различных ножей. Вглядываюсь в лица ставшие жертвой не войны, а совершенно другой, гораздо более страшной жестокости. Страшной потому, что её конечный смысл нам всё ещё не понятен. Никогда не думал что, оказавшись на фронте, столкнусь с чем-то подобным. Конечно, меня многое сумело удивить и потрясти за последние месяцы, но нечто похожее я видел впервые. Кто-то из спецназовцев открыл один из продолговатых мешков и обнаружил в нём мёртвое тело. Мы попали вовсе не в военный госпиталь, а в какой-то непонятный морг. Главный компьютер уничтожен, сделанные из неизвестного мне материала таблички с экзоцианскими записями также подверглись сожжению. Рядом с ними лежало несколько человеческих тел с простреленными головами. Глаза закрыты, как и у всех остальных.

До меня сразу доходит понимание того, что всё это дело рук экзоцианских врачей. Что это именно они сделали, они организовали, их режим. Это всё их вина. Где-то в глубине души я злюсь и чувствую, как во мне закипает гнев. Как всё больше и сильнее становится желание взять в руки пистолет и выстрелить в одного из этих мёртвых алых учёных. Выпустить в них всю обойму и пусть это уже ничего не изменит. Зато, хотя бы, один из них будет полон свинца. И с другой стороны, я ничего не понимаю. Как можно опуститься до таких поступков? Зачем, каким образом это можно объяснить? И можно ли объяснить вообще? Пытаюсь успокоиться и взять себя в руки, эти сволочи всё равно уже мертвы. Их всех перебили во время штурма, и никто из них не сумел скрыться. Все эти сволочи уже мертвы. Желание разрядить пистолет в одного из них всё равно не становится меньше.

Этих людей не просто расстреляли - их всех пустили под медицинский нож. И ради совсем не ясных никому из нас целей. Нет, нужно успокоиться. Мне нужна чистая голова, мне нужно понимать то, что происходит вокруг меня. Медленно вздохнув, я привожу дыхание в порядок и теперь уже спокойно осматриваюсь по сторонам. Экзоциане не могли успеть уничтожить все сведения об этом месте, о том над чем здесь работали. Что-то точно должно было остаться и найти это будет гораздо лучше, чем просто злиться.

- Егор. Слушай, можешь подойти сюда? – попросил меня Юрий, замерший возле одного из стендов.

- Что случилось? – не глядя на него спросил я.

Мои глаза тем временем были прикованы к несчастным лицам.

- Ты ведь помнишь Катю? Мою сестру?

Я кивнул, разумеется, помню. Как ни странно, с Катей я был знаком ещё со школы, когда мы с Юрой учились в одном классе.

- Знаешь, она ведь работает в организации Звёздного Креста, - говорил он непривычно неуверенным для себя голосом. – Она мне многое рассказывала о своей работе. О том, с чем ей и другим сотрудникам приходилось сталкиваться. И с кем. Понимаешь, я тут один вывод сделал, глядя на все эти схемы.

Он немного замялся, явно ещё раз осмысливая то, что хотел сказать. Я не торопил его и только тихо ждал, внимательно наблюдая за своим другом.

- Понимаешь, это не люди, - внезапно сказал он и, посмотрев на меня, с усилием воли кивнул. – Все они здесь, это не люди. Они все динарии.

- Ты в этом уверен? – не стоит скрывать, что подобная мысль действительно вызывала у меня сомнения.

- Более чем, - он снова кивнул, и на этот раз с уже большей уверенностью. – Кате приходилось работать с ними, она многое знает о динариях, их ДНК, вся эта странная тема вокруг какой-то там энергии и этих нассиев. Она многое рассказывала мне о них. Слушай, посмотри сам, здесь есть изображения структуры строения ДНК человека с указанием тех отличий, что присущи динариям. Экзоциане здесь изучают их, судя по всем этим снимкам, возможно, пытаются понять разницу отделяющую их от нас. Быть может, ищут причину их появления. Всё что здесь есть, оно похоже на эти поиски, да и чем ещё это тогда, в конце концов, может быть? Лаборатория с кучей мёртвых динариев, чем ещё эти твари могут здесь заниматься?

Сакрифа. Видящая Мелисса. Их имена спонтанно вспыли в моей памяти после всех этих слов. Если всё это правда, то такие люди как они в большой опасности, даже большей, чем я только мог себе представить. А ведь в словах Юры действительно имелось зерно истины. При всех особенностях этого места, чем ещё экзоциане могли бы здесь заниматься? Что ещё они могут здесь изучать?

Бесшумно к нам подошёл капитан, держа в руках какой-то снимок снятый им с одного из стендов. Я решительно ничего не понимал в том, что сейчас разворачивалось вокруг нас, а потому просто посмотрел на него, как будто ждал каких-либо объяснений. Скорее всего, именно их я и хотел от него услышать. В конце концов, ведь должен он был хоть что-нибудь об этом знать. Я надеялся, что он хоть что-нибудь знает.

- Это правда? – я спросил его обо всём напрямую, зная, что он хорошо слышал наш разговор.

- Да, - он бросил снимок на пол и наступил на него ногой. – Господин Смекалов всё чётко и правильно изложил.

- Зачем? – я задал один, одновременно простой и сложный вопрос, и не видел сейчас ничего кроме своего командира. – Зачем они это делают?

- Я не знал, что дела обстоят настолько плохо, - Франкрузаер смотрел вниз и как будто не замечал меня. – Им известно гораздо больше, чем можно было бы предположить.

Я по-прежнему стоял возле него, я слушал его мысли вслух, я ждал от него просто грёбаного ответа. Почему этот человек никогда не может выразиться предельно ясно? Почему он всегда выдаёт одни только полупустые, двусмысленные фразы? Ведь я стоял здесь, рядом, и ждал от него треклятого ответа на треклятый вопрос!

- Зачем? – стараясь держать себя в руках, снова спросил я.

Он, наконец, заметил меня, посмотрел на меня, как будто оценивал, стоит ли со мной вообще разговаривать. А потом вдруг положил свою руку мне на плечо и, глядя в глаза сказал:

- Оставьте уже эти ненужные замечания, Гровский, - его голос был подобен голосу взрослого, из последних сил пытающегося достучаться до маленького ребёнка. - Неужели вы действительно думаете, что эта лаборатория и то, что мы её здесь нашли - это простая случайность? Случайностей не бывает! Не думайте о том, зачем они это делают, думайте о том, как это связанно с тем, что делаем мы!

Он развернулся и маршем направился прочь из зала, прочь из лаборатории, на пути доставая рацию и принимая чей-то вызов. А я, уже, наверное, в сотый раз стоял и смотрел ему в след, в сотый раз, пытаясь понять то, что он мне сказал. Как это связано с тем, что делаем мы? Кто «мы», и, что именно мы делаем? Ведь мы спецназ и пытаемся выиграть здесь войну. Разве нет? На каждый из этих вопросов у меня было несколько вариантов ответов, а голова уже и так шла кругом. Достаточно. Быстрым армейским шагом я направился вслед за капитаном, чтобы окончательно во всём разобраться.

Но догнать я его не успел. Голос Франкрузаера зазвучал внутри моего шлема и разом выбил из меня все возможные вопросы.

- Отряд! Общий сбор у входа в здание, через пятнадцать минут нас забирает катер с «Последнего Восхода». Лабораторией займётся СБС, а мы улетаем.

Кто-то из наших по линии связи моего отряда спросил «куда», и я услышал короткий ответ:

- На Вольгу-47. Отправленная туда экспедиция исчезла.

Лица сменяли друг друга. Лица солдат, офицеров, агитаторов. И многих, многих других. Большинство из них казались мне злыми, иные презрительными и только некоторые из них просто мрачными. Добрых лиц я здесь не наблюдал. Наверное, потому что всё это были лица экзоциан. Все с хорошо заметным серым оттенком кожи, с различными шрамами или ожогами. Подавляющее большинство - лысые с татуировками в виде каких-либо особенных для них символов. Глаза всегда мутных и мрачных цветов. Синих или зелёных я до сих пор не видел ни у кого. В каком-то смысле, это представлялось мне своеобразной иронией, ведь говорят, что глаза - это зеркало души. Видимо, даже внутри у экзоциан не было ничего хорошего.

Космический перелёт от «Первой» планеты до Вольги-47 занимал около тридцати шести часов. На мой взгляд, это была просто рекордная скорость для настолько больших расстояний. Время, выделенное нам в качестве свободного, каждый использовал по-своему. Я же решил осуществить возникшую у меня недавно одну интересную идею. Провалявшись в полусонном забытье несколько, показавшихся мне слишком короткими, часов, и, выпив пару кружек чёрного синтетического кофе, я полный решимости приступил к своему делу.

После памятных событий в «Анот-13», кроме целой бури различных волнений, терзающих теперь мою голову, мне не давала покоя ещё одна непростая мысль. Кто был тот алый солдат? Тот, что не дал мне бросить гранату и предотвратить похищение «Стержня». Ещё во время подготовительной части операции «Покаяние», я случайно узнал, что на «Последнем Восходе» есть информационная база на всех более или менее значимых личностей из «Слуг Первого Пути». Доступ к этой базе был свободный, и воспользоваться им мог каждый солдат. До высадки у меня не было времени, теперь же оно, наконец, появилось.

Более двух тысяч персонажей. Все: либо сами диверсанты, либо участники этого диверсионного подразделения. Единственный минус - весь поиск приходилось вести вручную. Никаких данных, особых примет у меня не было, я даже лица его толком не видел. Выжженную на лбу метку в виде обитой железом книги я уже встретил как минимум у пятнадцати экзоциан. Как выяснилось, её выжигают не только на лбу, но и на кистях обеих рук. По факту, настоящая примета у меня была только одна - дурацкий клетчатый шарф, которым тот солдат обмотал свою шею. В итоге поиск оказался, мягко говоря, затруднительным. Как говорится не дело, а просто мечта детектива.

Счёт времени я потерял уже давно. В руке ещё одна полупустая кружка с чёрным кофе, перед глазами экран со сменяющими друг друга мрачными лицами. Одно хуже другого, казалось, закроешь веки, а они так и останутся гореть перед тобой. Постепенно я всё больше и больше склонялся к тому, что идея на самом деле была глупой. Шанс найти здесь интересующую меня личность был крайне ничтожен. И дело ведь, по сути, было вовсе не в этом шансе. Я просто пытался отвлечься. Отвлечься от мыслей о «Громе Апокалипсиса», отвлечься от мыслей о лаборатории. Несчастные лица. Это они сделали. И ведь знали, что мы обязательно найдём её, после того как взломаем двери. Поэтому и не пытались нам помешать, вместо этого они торопились уничтожить как можно больше информации. Главный компьютер, таблички с записями. Свидетели, которые теперь уже ничего и никому не скажут. Всё это - дело рук экзоциан, спасающих результаты своих исследований. Быть может, было важно то, как давно работала эта лаборатория, насколько близко её сотрудники были к цели своих работ? Но мне, если честно, совершенно не хотелось этого знать. Этого и ещё много другого о деятельности алого режима.

Я выяснил, почему у всех динариев найденных нами были закрыты глаза, экзоциане их усыпили. Об этом мне позднее рассказал Закарий. Из его слов я понял, что алые всегда усыпляют своих пленных, когда у них всё-таки возникает необходимость их брать. Делают ли они это из милосердия, или же им просто так проще, так или иначе они это всё же совершают. Любой, кто однажды попадает к ним в руки, обречён на сон, лишённый каких-либо сновидений, который продлится до того момента пока этот человек не будет освобождён или не умрёт в железной экзоцианской тюрьме.

Позади меня с лёгким шипением открылась створчатая дверь, и из полумрака помещения рядом со мной возникла фигура капитана Найхена.

- Не спите? – любезно поинтересовался он у меня.

- Никак нет, сэр, - я оставил кружку и встал по стойке смирно.

- Не удивительно, с такой картиной на экране сон трудно как-то привлечь, - Керри снял свою офицерскую фуражку и положил её на стеклянный стол, затем произнёс. – Вольно, без чинов.

Я снова взял в руки синтетический кофе, сделал глоток и продолжил просматривать чужие лица. Капитан звездолёта, на борту которого я находился, внимательно наблюдал за тем, чем я занимался, слегка приподняв правую бровь.

- Зачем вы их смотрите? – с искренним удивлением, наконец, спросил он. – Неужели ещё на «Первой» не насмотрелись?

- Я ищу кое-кого, - честно признался я. – Хочу навести справки.

- У вас есть знакомые среди экзоциан?

- Надеюсь, что не появятся.

- Надейтесь, а то попадёте в неловкое для себя положение.

- Я не боюсь того, что СБС может мотать меня за старые контакты с врагом, - произнёс я, думая о тех дипломатах и военных специалистах, что работали с экзоцианами ещё до войны.

- Похвально, но вести войну слишком сложно, когда по другую сторону штыков находится кто-то из ваших друзей, - тихо заметил он. – Вы не находите?

- Друзей? – мне показалось, что я ослышался. – Вы сказали друзей?

- Да, а что в этом такого? – Керри подошёл к настенному автомату, разливающему синтетический кофе, и набрал нужный номер. – Вы думаете это невозможно?

- Мне просто трудно такое представить, - оторвав взгляд от экрана, я внимательно наблюдал за своим собеседником.

- А мне вот вовсе не трудно, если вдруг говорить начистоту, - получив стакан с кофе, он присел в одно из стеклянных кресел и сделал небольшой глоток. – Знаете, у меня был один друг, мы с ним общались ещё с Военно-Космической Академии. Так вот, он долгое время работал с экзоцианами, ещё во времена Первых Конфликтов.

- Работал, - я повторил за ним это слово. – Вы имеете в виду, воевал?

- Не совсем, - поморщившись Керри, сделал ещё глоток. – Он состоял в дипломатической миссии. Вы ведь знаете, что какое-то время наше правительство пыталось настроить дружбу с экзоцианами?

- Конечно, знаю.

- Ну вот, мой друг нёс службу в составе одной из таких миссий и за это время успел узнать об экзоцианах необычайно много. Тогда-то он и сдружился с одним из этих существ. Представляете, он утверждал, что у нас с ними гораздо больше общего, чем, кажется на первый взгляд.

- Представляю, - я окончательно отвлёкся от экрана и теперь слушал только своего собеседника. – Раньше я тоже так думал, но, честно говоря, после всего того, что я видел, мне теперь сложно в это поверить.

- А я вот и тогда не поверил ему, когда он рассказал мне об этом впервые, а ведь это было ещё до войны, - сознался Керри и как-то задумчиво посмотрел на свои руки держащие кружку белого цвета. – Он всегда говорил мне о том, что в любом человеке, нужно изо всех сил постараться увидеть что-то хорошее, и только потом начинать делать о нём выводы. Вероятно, его мысль касалась не только людей. В этом он был лучше меня, потому что у него это получалось.

- Каждый из нас в чём-то лучше других.

- Это тоже верно. Просто воюя со своим противником, вероятно, стоит порой задумываться о том, что он точно также как и ты способен чувствовать и дышать, что он тоже имеет право на жизнь. Не стоит забывать, что он вовсе не состоит из одной только агрессии и злобы. Иногда об этом говорят мои солдаты, да и я сам порой тоже задумываюсь об таких вещах. Уверен, вы меня понимаете.

- Конечно.

- Вот и мой друг тоже любил об этом поразмышлять. Можно сказать, это была его особенная черта. Точно также он говорил, что подобных мыслей достойны и экзоциане, они тоже способны чувствовать и дышать. Этой мыслью он отличался от многих наших сокурсников в академии.

- Значит, он думал об экзоцианах практически как о людях? – решил на всякий случай уточнить я.

- Да, получается что так. На самом деле, ему никогда не нравились все эти размышления о великой нации, и он с презрением относился к экзоцианским радикалам. Мой друг считал, что жители планеты Асоно точно такие же земляне, как и те, кто родился и вырос на объекте «Колыбель».

- Наверное, действующему правительству Асоно, такие мысли бы не понравились, - заметил я.

- Да, здесь я с вами определённо не буду спорить.

- Скажите, а как думаете о них вы?

- Вы хотите знать, что именно я думаю об экзоцианах?

- Да, - я кивнул.

Он как-то сразу помрачнел, поднялся со стула и, активировав ближайший экран начал на нём что-то набирать.

- Ублюдки, - нахмурившись, произнёс Керри. – Вот какими я их вижу. И знаете почему?

Он повернул свой экран в мою сторону, там оказалась открыта точно такая же информационная база как у меня. Со светящегося монитора на меня смотрело экзоцианское лицо.

- Моего друга убили. Ещё на первой неделе войны, в орбитальном городе «Киото», когда алые войска атаковали наши позиции на спорных планетах, - Керри говорил тихо, но пальцы сжимавшие кружку почти побелели. – Он служил на космодроме «Киото», и этот космодром атаковали «Слуги Первого Пути». Потери были тяжёлыми, мой друг оказался среди погибших. А командовала той операцией, вот эта самая сволочь. Информация подтверждённая, её потом проверяли.

Я молча рассматривал лицо с сероватым оттенком кожи, с мутными глазами, которые, как мне показалось, имели зеленоватый цвет. Лысая голова, выжженная метка на лбу.

- Кто это? – спросил я.

- Грей Орсо, один из семи командиров «Слуг Первого Пути», - ответил на вопрос Керри. – Полный его послужной список мне неизвестен, а в базе данных такая информация отсутствует. Хотя, биография у этого типа должна быть интересная. Точно знаю, он засветился во время нескольких операций в период Первых Конфликтов, затем лично организовал ещё несколько во время войны.

На шее у этого экзоцианина был повязан уже виденный мною клетчатый шарф. Грей Орсо, вот теперь я его нашёл. Здравствуй. Выходит, что именно ты руководишь экзоцианами охотящимися за «Стержнем».

- Вот такая получается неприятная ситуация, - всё ещё глядя на экран, задумчиво сказал Керри. – Часто люди, видящие в других лишь добро, падают от руки тех, кто несёт с собой одно зло. Вы так не думаете?

- Возможно и так, - я невольно согласился с его словами. – Но с другой стороны, лучше уж пасть от чужой руки, чем всю жизнь смотреть на всех окружающих с недоверием.

- Возможно, что вы и правы. Хотя, здесь бы я определённо поспорил, - Керри печально смотрел на свою кружку.

Пару минут мы молчали, в это время вокруг царила нерушимая тишина. А затем неожиданно, возможно особенно неожиданно из-за того, что оба мы с головой погрузились в собственные мрачные мысли, по помещению из динамиков пронеслось срочное сообщение:

- Аварийная ситуация. Выходим на орбиту заданной планеты. Просьба капитану срочно явиться на мостик.

- Извините, - Керри отставил в сторону свой недопитый кофе и, взяв фуражку, вышел в коридор.

Сам не знаю почему, но я последовал за ним. Быть может, надеялся, что так смогу найти ответ на вопрос о том, что случилось? Какая ещё аварийная ситуация? На корабле было необычайное оживление, словно перед атакой или как если бы в борту вдруг обнаружили опасных размеров пробоину. Люди вокруг бегали, торопились, что-то кричали. Один из техников позади, требовал, чтобы срочно глушили все двигатели. Устные сообщения из динамиков, продолжающие периодически поступать, приказывали всем стрелкам занять позиции у огневых турелей и орудий. Мне всё это решительно не нравилось. В отсеках и коридорах корабля становилось темно, работали только аварийные лампы. Члены экипажа надевали приборы ночного видения, другие брали в руки и включали фонарики. Энергообеспечение «Последнего Восхода» после длительного полёта работало на своих пределах и то, что осталось видимо перераспределяли.

После того как Франкрузаер рассказал нам о приказе передислоцироваться на Вольгу-47 я так до конца ничего и не понял. Приказ исходил лично от генерала Истомина и был предельно краток. Добраться до Вольги-47, десантироваться на поверхность планеты и найти пропавшую экспедицию. Нашу экспедицию. Но о том, что там случилось, об этом было ни слова. Ни причина исчезновения, ни хоть какие-то предварительные данные. Просто найти и спасти. Задача, разумеется, не простая, но мы ведь спецназ, и должны с ней справиться. Так, наверное, думает сейчас наше командование. «Последний Восход» получил распоряжение доставить нас к точке высадки, а в течение ближайших нескольких суток нам обещали прислать подкрепления. Но до того момента мы все на этом корабле оставались совершенно одни. Одни против того, что ожидало нас на Вольге-47.

На капитанском мостике меня встретил охранник из экипажа и попросил удалиться. После недолгих препираний и вовремя появившегося Франкрузаера он согласился пропустить нас обоих, не решившись задерживать офицера. Так я впервые в своей жизни оказался на капитанском мостике настоящего боевого корабля. На самом деле, в определённом смысле значимое лично для меня событие.

Работа здесь шла полным ходом, люди сидели за голографическими мониторами, экранами, пультами управления. Несколько человек в углу настраивали голографическую карту. В помещении было светло как днём, ведь на таких местах не экономят. Керри руководил всем этим карнавалом, с мрачным лицом заслушивал отчёт какой-то барышни и кивал парню, докладывающему о готовности того или иного отсека корабля. Об активации защитных щитов, об окончании зарядки орудийных установок, об успешном выходе на орбиту планеты.

Планета. Вольга-47. Этот огромный, светло-зелёный шар я увидел прямо перед звездолётом в одном из обзорных иллюминаторов, которыми был оборудован капитанский мостик. Вернее я увидел только часть этой планеты, но и того зрелища мне было достаточно. Где-то там, на этих необъятных просторах затерялась наша пропавшая экспедиция. Где-то там Майя, Андериус и все остальные. Волнение просто перехватывало моё дыхание и мешало спокойно мыслить. Вывела меня из этого состояния только одна резкая фраза Найхена:

- Активировать стелс-системы!

Корабль готовили к бою. С распростёртыми объятиями нас здесь, судя по всему, никто не ждал.

- О, Франкрузаер, хорошо, что вы уже пришли, - заметил нас капитан звездолёта. – И вы здесь, господин Гровский.

- Пришёл сразу, как это потребовалось, - мой командир редко придерживался церемоний. – Что случилось?

- Сообщение о наличии на орбите вражеских зондов-перехватчиков, - деловым тоном объяснил Керри. – Похоже, что нас тут уже ждали, нас или кого-то другого.

- Звездолёт обнаружен?

- Ни в коем случае! У меня не такое простое судно, чтобы его можно было легко поймать в сети.

- Капитан! – снова обратилась к нам уже виденная мною барышня. – Получены первые данные. Радар засёк на орбите неопознанный предмет техногенного происхождения, возможно вражеский зонд.

- Подойти к нему для проведения полного сканирования!

Вот и первый ответ на вопрос. Люди капитана Найхена выполнили приказ со всей чёткостью и аккуратностью, сразу видна работа профессионалов. Сообщение об объявлении общей тревоги не прозвучало, даже когда датчики доложили об окончании процедуры сканирования. Через обзорный иллюминатор я, к сожалению, разглядеть ничего не мог, искомый объект находился слишком далеко от нас, чтобы его можно было визуально увидеть. Вся надежда моего любопытства теперь заключалась в голографическом проекторе, который через пару секунд должен был вывести для нас точное изображение.

Это оказался не зонд. Голограмма на наших глазах показывала множество бесформенных неясных объектов, смутно казавшихся отдалённо знакомыми частями чего-то целого. Ещё через мгновение я также как и все остальные понял, что вижу обломки космического корабля.

- Сэр, получено подтверждение, - голос одного из пилотов. – Это звездолёт Научного Флота Содружества Земли «Огюст Конт». Класс дальний исследователь, в эксплуатации более пятидесяти лет.

Тот самый корабль, о котором мне писала Майя, именно на его борту она отправилась к этой проклятой планете. Значит, он уничтожен.

- Множественные повреждения, - докладывает всё тот же голос. – Отказ энергообеспечения. Отказ жизнеобеспечения, отказ двигательных и поисковых систем.

- Зондами должен кто-то управлять. Некая база, станция или корабль, - предположил Франкрузаер.

- Скорее всего, корабль, - произнёс в ответ ему Керри. – И я почти уверен, что он окажется ничем не хуже моего звездолёта.

- Сможете найти его здесь?

- Сможем, - твёрдо сообщил Найхен. – Нужно будет, прочешем здесь всю орбиту. А ещё отправим спасательный бот к этим обломкам. Сомневаюсь, что нам удастся там кого-нибудь найти, но всё же попробовать нужно.

- Быть может, стоит составить списки погибших? – внимательно наблюдая за голограммой, предложил я.

На меня посмотрели с удивлением, конечно, я ведь, как можно подумать, лезу не в своё дело. Я ведь простой сержант, хоть и из спецназа, а встреваю в важный диалог двух офицеров. Но мне сейчас было на всё наплевать. Если на этом корабле Майя или кто-то из моих друзей, я хочу это знать. Правда, она всегда правда, какой бы она ни была.

- Да, это действительно стоит сделать, - согласие Франкрузаера хоть немного, но меня обнадёжило. – Однако после того как мы выполним более приоритетные на данный момент задачи. Сейчас наши главные цели это неведомый противник, и немедленный десант.

- Десант? – Керри принял от флотского в форме цифровой планшет и теперь с удивлением посмотрел уже на моего командира. – Господин Франкрузаер. Мы получили от генерала Истомина координаты высадки членов экспедиции, но, по моим данным, в этой зоне часто бывают электромагнитные бури. Мы можем высадить вас сейчас, но тогда, скорее всего, потеряем с вами связь. Ваш отряд будет полностью отрезан от моего корабля. Я думаю, есть смысл пока подождать, ведь мы даже не знаем что там.

- Извините мне мою резкость, но я так не думаю. Мы летели сюда больше суток, а ведь ещё неизвестно как давно пропала эта экспедиция. Если будем ждать, то возможно, что спасать уже будет некого, - и, повернувшись ко мне, капитан добавил. – Гровский, немедленно готовьте весь отряд. Через час мы должны покинуть этот корабль.

Глава одиннадцатая. Вольга-47.

Цветы. Сажали ли вы когда-нибудь настоящие цветы? Знаете ли вы что такое нежными, заботливыми действиями взрастить маленькое, красивое растение, пронеся его жизнь сквозь долгий период времени? Быть может, да, и вы действительно когда-нибудь это делали. Хотя, в наше время людей, выращивающих настоящие цветы, осталось уже совсем мало. Большинству гораздо приятнее приходятся искусственные цветы, те которые порой можно забыть полить, и которые не требуют слишком уж много солнца. И которые обязательно вырастут и раскроются всеми своими, столь удачно подделанными, красками, вне зависимости от того, насколько хорошо вы за ними ухаживали. И ещё, искусственные цветы можно поставить на паузу. Очень удобно, между прочим.

А вот настоящие цветы нельзя поставить на паузу. Их рост нельзя никак приостановить. Тем не менее, именно это я сейчас и наблюдал. Прямо передо мной была поляна. Большая и просторная поляна, сплошь усеянная цветами. Дальше за ней начинался огромный, бескрайний лес, у основания которого колебался плотный белый туман. Наверное, даже слишком белый, как кожа мертвеца. Как ни странно это звучит, абсолютно все цветы были бесцветными. Уверен раньше у них было множество самых разных красок, но теперь их тон был исключительно серый или чёрный. При этом они не опали, не завяли и не погибли. Они просто остановились на каком-то отдельном этапе своего развития, словно их действительно кто-то поставил на паузу. Их развитие, их рост, их жизнь. А затем они поменяли цвет и стали малой, неподвижной частью большой, безжизненной картины.

Всю поляну плотно, словно паутиной, целиком оплетали нити. Необычайно тонкие и такие же серые. Их было бесчисленное множество на цветах, на стебельках, на листьях и на серой безжизненной траве. Нити тянулись из леса, где они точно также оплетали каждое дерево и каждую веточку, и затем терялись в белом полотне тумана. Выглядело всё это так, будто какой-то художник нарисовал на своей картине нелепый, неестественный пейзаж, окрасив всё в один и тот же цвет, сделав исключение лишь для тумана и нескольких чёрных клякс. Достаточно удручающее зрелище.

Должен был сказать, что Вольга-47 не внушала мне ничего хорошего. Это был не просто мрачный мир. Это был спящий каким-то неестественным сном, однотонный, живущий по странным, неясным мне правилам мир. И правила эти казались мне чужими, жуткими, созданными не человеком и не для него. А кем-то, кто во всём отличается от нас и никогда не станет на нас похожим. Он нам чужой, и мы ему чужие. И пускать в своё царство он нас не хочет. Вот только дело в том, что мы не спрашивали у него разрешения. Мы сами вторглись в его мир. И теперь он следит за нами, ждёт, что же мы будем делать. Вероятно, он даже позволит нам почувствовать себя в безопасности. Позволит подумать, будто мы им не замечены и можем спокойно сделать то зачем пришли. И только тогда он нанёсет удар, когда мы преждевременно будем считать, что всё уже позади.

Наверное, такие мысли могли показаться глупыми, но тогда меня это не волновало. Я почти кожей чувствовал чьё-то опасное, постороннее присутствие. Все мои предчувствия, какие у меня только были, наперебой твердили мне о плохом. А самое главное - я не видел никакой реальной угрозы! Да, странный пейзаж. Да, не внушает доверия. Но ни диких животных, ни представителей вражеских военных сил я здесь не наблюдал. Вообще никого, особенно животных. Те словно и совсем вымерли здесь. Прямо как в захваченных на «Первой» джунглях, где экзоциане якобы истребляли неугодные им виды. Вероятный противник мог появиться только со стороны леса, но между нами и им расположена поляна с цветами. Любой появившийся на её территории сразу станет отличной мишенью. Но даже эта поляна почему-то заставляла меня нервничать. Будто всё здесь, и эти спящие цветы в том числе, было настроено против нас. И любое преимущество, сразу же обернётся для нас катастрофой.

Собственно именно с таким моральным настроем я высадился на поверхности Вольги-47. И уверен, что остальные солдаты моего отряда этот настрой разделяли.

Мы взяли с собой всё необходимое. Оружие, припасы, карты и дроны. Артёму повесили на спину аварийный маяк, Василий взял с собой специальный походный спецрюкзак с медикаментами. Томку, который бесконечно скорбел о гибели брата, отправили управлять единственным оставшимся у нас ТБК, который был стандартной модели. Быть может он не такой подвижный и бесшумный как мобильная версия, зато более защищённый и жизнеспособный. И ещё, прямо перед самой высадкой каждому из нас принесли по специальному биопакету. В Карантинных Системах существует множество способов обезопасить работу тамошних сотрудников. Это и специальные машины, и защитные костюмы и в первую очередь, это биопакеты. Изготовленные на основе изирия инъекции, дающие временный иммунитет от возможного заражения. Если верить инструкции, то его действие длится около двух недель, и при условии минимального контакта с заражённой средой. В строго регламентированных количествах эти биопакеты есть на каждом звездолёте в Пространстве Содружества. В наше время безопасность является главным приоритетом. Поскольку уровень заражения на Вольге-47 был обозначен как минимальный, каждый из нас получил только по одной инъекции и небольшой запас этих биопакетов с собой, на случай если наше пребывание на этой планете внепланово задержится. Длинная тонкая игла немного болезненно впилась в кожу, заставив меня, немного поморщится. Ничего, к уколам я привык, уж лучше это, чем заражение чёрной смертью. И вот теперь я стоял на земле этого мрачного мира и дышал его воздухом надеющийся, что изобретённая современными учёными субстанция сможет защитить меня от его пагубного воздействия.

Высадка, можно сказать, прошла успешно. Ни встречного огня, ни засады, вообще никого. Координаты, полученные от генерала Истомина, оказались координатами космодрома, построенного здесь ещё сепаратистами, во время их собственной экспедиции. Об этом явственно свидетельствовал герб Ассоциации, который часто встречался на стенах, на ящиках и на технике. Сколько же здесь было техники. Мы попали на самое настоящее кладбище механизмов и зданий, завезённых и построенных здесь людьми, а потом ими же и брошенных умирать. Космодром был большой, возводили его основательно и надолго. По моим скромным подсчётам, он мог принять за раз целых три звездолёта, правда, при этом не обладал совершенно никакой защитой. Турели, орудия, всего этого здесь не было. Строительной техники хватило на батальон, от обычных землеройных жуков до передвижных генераторов. Некоторые машины выглядели довольно странно, были обмотаны колючей проволокой и обладали старыми, давно устаревшими пулемётами. Огромный перевернувшийся на бок бульдозер, с кое-как приваренными листами брони, перегородивший собой главные ворота вызывал у меня особенное удивление. Создавалось такое впечатление, что на космодром кто-то напал, а строители и члены экспедиции оказались вынуждены отбиваться тем, что было у них под рукой. Не уверен, что теперь это место могло принять хоть один корабль. Причалы были разрушены, аппаратура, и прочие механизмы полностью вышли из строя, многие здания были уничтожены пожаром. Откуда он мог здесь начаться? Рассредоточившись, мы принялись изучать местность. Теперь Закарий, который в своё время служил в Карантинных Системах, стал нашим особым проводником. Капитан как выяснилось, тоже много знал о заражённых мирах. А вот я не знал о них ничего, кроме того, что входило в общий курс подготовки. Но, даже не смотря на это, я всё равно до конца не представлял себе чего мне ждать за следующим поворотом.

Уцелевшие после пожара дома оказались пустыми, всё в них перевёрнуто вверх дном. Скелетов, трупов или хотя чего-нибудь мы не нашли. Никаких следов пребывавших здесь когда-то сепаратистов, а вместе с ними и наших товарищей. Согласно последнему, полученному от экспедиции отчёту, её члены высадились прямо на этом самом космодроме, откуда и начали свою работу. Но, ни машин, ни каких-либо свидетельств о том, что здесь стоял лагерь я не видел. Всё вокруг было покрыто толстым слоем пыли, словно здесь никто не появлялся уже как минимум лет сто. Ещё один непонятный мне факт - неведомый нам противник уничтожил корабль Научного Флота. Но как же звездолёт Группы Первого Контакта, который должен был прибыть сюда для оказания помощи экспедиции? Следов его гибели, как впрочем, и жизни, мы тоже пока не нашли. И да, Керри Найхен оказался прав. Стоило нам приземлиться на поверхности этой планеты, как связь с «Последним Восходом» наш отряд моментально потерял. Превосходная ситуация.

Железная дверь со скрипом открылась, открывая передо мной какую-то новую комнату. Я посветил вперёд фонариком, встроенным в мой автомат. Оказалось что это небольшое помещение для отдыха или вроде того. Несколько столов, перевёрнутых стульев. Я медленно вошёл внутрь, по очереди осматривая каждый угол.

- Вот это я понимаю, хоть что-то хорошее, - сказал идущий рядом Юрий, когда увидел здесь стойку бара. – А ну-ка посмотрим, что нам оставили.

Он обошёл стойку и открыл пыльную, зеркальную дверцу встроенного в стену шкафа. Там действительно обнаружилось несколько бутылок.

- «Весёлое счастье солнца», «Залив далёкой планеты», «Зов марсианских глубин». Я даже таких названий не знаю!

- Какие ещё марсианские глубины? – заглядывая под какой-то стол, спросил я. – На Марсе ведь нет океанов.

- Мне откуда знать? Это ведь не я придумал, - Юра взял в руки одну из бутылок, как тот час же полка, на которой она стояла, сломалась, и всё содержимое бара полетело на пол. – Да ну вас! Нельзя так людей обижать.

Юрий откупорил крышку уцелевшей бутылки и, принюхавшись, брезгливо поставил её на стойку.

- Вообще-то вино с годами должно становиться лучше, но эта дрянь об этом явно не знает, - заметил он.

Я его не слушал. Всё моё внимание было приковано к небольшому записывающему устройству, которое я обнаружил сразу за перевёрнутым диваном. Немного приглядевшись к нему мои глаза, признали в нём старинный, допотопный вариант нашего современного аудиодневника. Не знаю, какие мысли тогда руководили мной, только я, вдруг не думая ни о чём взял в руки этот дневник и включил его.

К моему удивлению он заработал. Спустя столько лет, пролежав в пыли и полной темноте, его шестерёнки снова закрутились и завертелись, медленно пробуждая от долгого сна свой механизм. Подобно человеку, резко вынырнувшему из воды, чтобы глотнуть воздуха, аудиодневник точно также вздохнул и из его динамиков послышались статика, скрежет и ещё какие-то неразличимые звуки. А затем оттуда пошёл голос. Он был искажён, местами прерывался, но был волне разборчив и понятен.

- Они идут, они скоро будут здесь… Главный говорил, что мы легко с ними справимся… теперь я посмотрю как он справится с ними с того света. Стена их не сдержала… они заняли нижние помещения… несколько часов оттуда доносились одни только крики. На прошлой неделе Крис ушёл туда за своей девчонкой… взял с собой лишь один дробовик… до сих пор не вернулся… Господи помилуй. Я даже не знаю, что это… никто не знает… они меняют нас, меняют зверей из леса… это теперь даже не люди… ни живые, ни мёртвые… они тащат всё. Тела, еду, медикаменты… уносят всё в лес… кого-то живьём… Нити! Не надо нити! Они оплетают их… из медицинского… говорят какой-то вирус… Мы стреляем в них, а им всё равно… проглатывают пули… за два дня потеряли двадцать человек… а их убили только пятеро. Это ужас… точно это оживший ужас… они пришли из кошмаров… Что-то управляет ими… зовёт их… они ненавидят нас… хотят избавиться… Здесь что-то не так… Нас убивают. Пожалуйста. Помогите нам кто-нибудь… пожалуйста… убивают… не хочу… тени… повсюду тени… Нам нужно прятаться… закрыть все двери… закрыть… все… двери…

На этом месте запись оборвалась и аудиодневник заглох. Кончился тот воздух, который он с таким трудом сумел в себя вдохнуть. Что ж, теперь мы знаем, что случилось с экспедицией профессора Сафровского. Я обернулся и посмотрел на Юрия, тот стоял с каменным лицом и смотрел в мою сторону.

- Я не понял, - медленно произнёс он. – Это что сейчас было?

Я выпрямился и подошёл к стойке бара, всё ещё сжимая в руке найденный мною аудиодневник. Прозвучало в этой записи кое-что, что совсем сбило меня с толку.

- Их всех убили. Вот почему они на бульдозеры пулемёты ставили.

- Нити, - озвучил я смутившую меня мысль. – Он сказал «нити».

- Подожди, - мой школьный друг уставился на меня ошалелым взглядом. – Но ведь нити… ведь это…

- Но ведь Первая Межпланетная война была больше чем за тридцать лет до начала Великой Эпидемии, - чётко и размеренно произнёс я, а потом быстро принял решение. – Нужно срочно доложить обо всём капитану.

Ситуация мне не нравилась. Ситуация мне очень не нравилась. Мы практически неслись по узким коридорам к ангарам с техникой, где остался Франкрузаер. Рация! Нужно срочно сообщить по рации, чтобы никто не совался в нижние помещения. Неужели экспедицию Андериуса постигла та же участь, что и экспедицию профессора Сафровского?

Ангар с первого взгляда казался необъятным и захламлённым. Видимо именно здесь из строительной техники пытались сделать какое-то подобие боевых машин. Завалы чего только можно попадались в этом месте на каждом шагу. Ржавые куски железа, бетонные трубы, какие-то старые ящики. Всё вокруг покрывал собой толстый слой пыли. Крыша была усеяна многочисленными дырками, через которые в помещение проникал солнечный свет.

Франкрузаер стоял, прислонившись спиной к поваленному на бок двухметровому колесу бульдозера, и курил. Сигареты у него были офицерские, настоящие. Рядом колдовал над двигателем какой-то старой машины Максим.

- Товарищ капитан! - обратился он к командиру. – Ну, никак не заводится.

- Что совсем плохо?

- Совсем, сэр. Сдох механизм, вышло его время.

- Попробуйте ещё раз. Наземный транспорт нам здесь бы не помешал.

- Так точно, сэр, - кивнул Максим. – Тогда пойду, батареи проверю, там вон вроде лежали.

И чётким размеренным шагом он скрылся за очередной кучей хлама. Мы остановились перед своим командиром и отдали ему честь.

- Сэр, - первым обратился я. – У нас проблемы.

- Кроме той, что мы оказались на этой планете? – Франкрузаер удивлённо взглянул на нас с Юрой. – Что это вы там по рации кричали? Не ходить в нижние помещения?

- Мы нашли вот это, сэр, - я протянул ему аудиодневник. – Это записи одного из участников пропавшей экспедиции профессора Сафровского. Сэр, если верить этим данным, то получается, что экспедиция погибла от заражения чёрной смертью.

Франкрузаер взял у меня аудиодневник и принялся его осматривать.

- Но ведь это невозможно, сэр, - Юрий говорил быстро, от волнения. – Товарищ капитан, но ведь учили, что Эпидемия началась в звёздной системе Куб-70, «Вторая фигура». А теперь получается, что вирус убивал людей задолго до этого! Как же так?

- Кто автор записи? – спросил Франкрузаер, которого беспокойство моего друга пока никак не задело.

- Неизвестно, сэр, - ответил я. – Запись началась явно не сначала, да и удивительно как аудиодневник вообще заработал.

- Да, удивительно, - согласился капитан.

Ему удалось, наконец, включить аудиодневник, после чего мы ещё раз прослушали печальную запись. Она началась и закончилась ровно в тех же местах, где и в прошлый раз.

- Внимание отряд! – вернув мне аудиодневник, Франкрузаер взял в руки рацию. – Общий сбор у десантного катера, выполнять немедленно! По пути назад ничего не трогать! – и подняв с пола свой модифицированный автомат, направился в ту же сторону, куда ушёл Максим. – Боровицкий! Где батареи?

- Нашёл, сэр! – Максим показался из-за завала различных запчастей с устаревшей моделью плазменной батареи в руках. – Здесь ещё одна есть, мне бы помог кто-то.

- Гровский, - прозвучал приказ, и я отправился его выполнять.

Таскать тяжести ещё не самое худшее. Всё моё предчувствие сжалось в ожидании чего-то дурного. Максим отдал мне в руки батарею, которую держал сам и указал на стоящий возле стены шкаф.

- Видишь рисунок на нём? – спросил он. – Там должна быть вторая. Сейчас достану, и сможем идти.

Я постарался по удачней взять неудобную ношу. Франкрузаер объявил общий сбор. Какой план он придумал на этот раз? Максим сбил прикладом автомата замок и открыл дверцы шкафа. И в тот же момент на него изнутри рухнуло чёрное, бесформенное ничто. Я выронил батарею. Максим упал на пол и закричал, явно от боли. Чёрное ничто извивалось и крутилось, прямо из него выходили тонкие нити, которые пытались опутать моего товарища. Ударом сапога я сбросил эту тварь с Максима, но та всё равно продолжала за него держаться, то ли рукой, то ли каким-то щупальцем. Из этого щупальца тянулось несколько нитей, которые сквозь дыру в броне Максима впивались в его кожу. Неужели эта тварь сама проделала эту дыру?! Несколько выстрелов никак не меняют обстановку. Из образованных ран вытекает несколько чёрных пятен, но бесформенное существо не обращает на это внимания. Я в ярости всаживаю в тварь весь магазин моего автомата, пока рядом не появляется Юрий. Ударом неизвестно откуда найденного им топора он отсекает ту самую руку, которой эта тварь держалась за Максима. Существо извивается на полу, кажется, издаёт какие-то звуки. Мы поднимаем своего раненного товарища и несём его к выходу из ангара. Франкрузаер бросил в сторону твари осколочную гранату и когда прозвучал взрыв он уже быстрым шагом шёл рядом с нами.

- Отряд «Рапира» мы атакованы! Повторяю, мы атакованы!

Предупреждение, к сожалению, оказалось несвоевременным. На улице уже шёл бой. Уйти от тварей оказалось не так сложно, они были достаточно медлительны. Но вот прорваться сквозь их строй получалось куда труднее. Их было слишком много. Теперь они лезли буквально отовсюду. Из всех зданий, из-за каждого поворота, из открытых металлических люков ведущих куда-то под землю. Десять с одной стороны, двадцать с другой, ещё тридцать из жилых корпусов.

- Катер! Они отрезали нас от катера!

Действительно, между нами и летающим механизмом стояла внушительных размеров толпа. Оба пилота стояли возле открытых дверей и вели огнь с карабинов. Без нас они к счастью не улетали.

Собравшись воедино наш отряд, занял круговую оборону, и мы начли стрелять по всему, что движется. Только теперь я сумел хорошо рассмотреть тех, кто нам противостоял. Они были похожи на людей, но были абсолютно чёрными и выглядели отталкивающе и зловеще. Одежды на них совсем никакой не было. Разобрать лица не представлялось возможным. Ни волос, ни глаз, ни носа, ни ушей. Даже рта не было. Все головы – неправильной формы «мятые» шары, с которых как будто стёрли всё человеческое и окрасили в один сплошной чёрный цвет. Произвели замену лиц на маску какого-то чудовища, точно также как и самих этих людей заменили на таких же чудовищ. А затем и внутри у них стёрли всё, что оставалось от человека, поместив туда одну пустоту, ненависть и голод. Что двигало ими, что толкало их вперёд? Быть может, что именно голод и ненависть, и стремление как-то заполнить свою пустоту. Быть может именно это заставляло их идти дальше, тянуться к нам своими руками и видеть нас своими несуществующими, невидящими глазами. Невольно мне вспомнились слова из аудиодневника: «они пришли из кошмаров».

Каждого из этих монстров оплетало множество тонких нитей, казавшихся живыми. Они извивались как змеи, взмывали в воздух, прятались в глубине чёрных тел. Некоторые из них вместе с руками своих хозяев тянулись прямо к нам.

Бороться с этими порождениями тьмы оказалось сложно. Плотный автоматный огонь не производил на них достойного впечатления. Анастасия выпустила по ближайшему существу почти весь свой магазин, но не добилась желаемого результата. Артём уложил другого монстра лишь после десятого выстрела в «мятую» голову. Иногда мы стреляли им по ногам, но падая, они продолжали ползти. В большинстве своём плазменные патроны только задерживали их продвижение. Ситуацию немного спасали гранаты и подствольники, однако этого добра у нас уже оставалось совсем мало. Единственное, что действительно было против них эффективно – это, обладающая убойной огневой мощью, автоматическая пушка Тяжёлого Бронированного Костюма и тяжёлый бластер Закария. Последнее оружие при каждом выстреле отрывало у монстров либо руку, либо ногу. Вот только батареи к нему расходовались слишком быстро. Из всех солдат в битве не принимал участия только один Василий. Оказавшись в центре нашего живого круга, он склонился над раненным Максимом и пытался хоть как-то ему помочь. Дела у парня видимо были совсем плохо.

У меня в запасе оставалось ещё два магазина. Всего два магазина! Вставив один из них в опустевший автомат, я передёрнул затвор и быстро огляделся по сторонам. Патроны у всех были на исходе. Твари окружили нас и теперь плотно сжимали своё кольцо. Рядом в воздух взмыл катер, его пилоты поняли, что мы не сможем к ним прорваться. Застыв на некотором расстоянии над землёй, они открыли огонь по тому месту в кольце, где оно было наиболее тонким. Между чёрными, мерзкими тварями образовалось небольшая брешь.

- За мной! На прорыв! – надрывая голос, прокричал Франкрузаер.

Впереди всех устремился Томка, управляющий ТБК, позади него быстро двигался весь отряд. Максима несли на руках. Со всех сторон заухали подствольники, стремление вырваться из окружения было важнее любой экономии. В рукопашную ТБК удалось раскидать нескольких тварей. Вместе с держащимся над землёй катером они прикрывали наше отступление. Помогая остальным, я на минутку остановился и, прицелившись в ближайшего ко мне монстра, начал посылать один за другим выстрелы в его голову. Упал он только после того как я насчитал девять.

Короткая минута радости. У нас получилось! Мы выбрались из этого смертельного кольца! Но оглянувшись назад, я понял, что мы всё ещё в западне. Ничего не изменилось. Теперь с одной стороны были твари, а с другой знакомая поляна и совершенно неизвестный нам лес. Отступать было некуда, не идти ведь в сторону этого жуткого тумана.

- Занять оборону «Рапира», - снова кричал Франкрузаер. – Всем занять оборону!

Мы встали плечом к плечу, оружие наизготовку. Мы снова стреляли, мы снова пытались выжить.

Ситуация изменилась только тогда, когда окружающее космодром со всех сторон сетчатое ограждение с боку от нас снесли толстые колёса бронированного вездехода. Взрезавшись на всей скорости прямо в строй тварей, он начал давить их пока вынужденно не остановился и не сдал назад. Следом за ним появились ещё две такие же машины, на одной из них я увидел башню с плазменной пушкой, сразу же начавшей стрелять по многочисленным целям. Вездеходы встали прямо между нами и толпой с десятками монстров, после чего их задние и боковые дверцы открылись и оттуда выскочили солдаты.

Уже только по одной форме я их узнал, бойцы Группы Первого Контакта. Все в светло-серой с зелёными полосками броне, вооруженные такими же, как и мы, автоматами, но с целым арсеналом собственных диковинных устройств. Не меньше сорока человек. Они слаженно, как команда погрузились в тот бой, который они знали. Бой, к которому их готовили, и в котором им раньше уже приходилось бывать. Несколько секунд и перед моими глазами появился живой заслон на пути чёрных существ. В отличие от нас у этих людей не было глушителей, поэтому над космодромом резко поднялся оглушительный автоматный лай.

Они всегда стреляли либо по ногам, либо в головы. В тех, кто падал, метали, обладающие странным внешним видом, химические гранаты, которые не взрывались, а выпускали из себя колышущееся жёлтое облако. Газ не отравлял существ, он разъедал их как кислота, причём делал это со страшной скоростью. Несколько таких гранат и толпа монстров не просто остановилась. Она попятилась назад! Твари как будто поняли, что им не пройти через этих солдат и решили спрятаться вместо того, чтобы идти на убой. Следом за гранатами заработал огнемёт, поливающий ещё пытающихся ползти врагов. Но главное, что запомнилось мне в этой сцене, это двое бойцов, одетых в массивные экзоскелеты. Честно говоря, подобных моделей я ещё не видел, и даже не думал о том, что они могут быть. Это были не пожарные и не шахтёрские образцы, не строительные и не боевые варианты, а что-то совершенно иное. Одетые в подобие серых железных доспехов, двое солдат вклинялись в дюжину тварей, всё ещё продолжающих упрямо идти вперёд. А уже через секунду они разбрасывали их в стороны и превращали в сплошной фарш. Руки этих экзоскелетов были оборудованы специальными лезвиями и пилами, работая которыми бойцы рассекали на части своих противников. Броня, надетая на них, вероятно, состояла из некого, особенного сплава, поскольку оказалась неуязвима для тонких, постоянно пытающихся её пробить чёрных нитей.

Признаюсь честно, мы просто стояли и смотрели. Смотрели на это как на какое-то представление, устроенное для нас, несомненно, лучшими актёрами своего жанра. Мы не оказывали им помощь, эти люди легко могли справиться и без неё. Через несколько минут, уцелевшие в результате побоища существа уже уползали обратно в те норы, из которых они вылезли, охотясь за нашим отрядом. Бой был окончен, а я снова остался жив.

Но по-настоящему обрадовался я только тогда, когда увидел, как через открытую дверцу одного из вездеходов на улицу вышла Майя. Моя Майя. И пусть она ещё не знала о том, что я жив, я уже знал точно, что она жива. И это в ту минуту было для меня важнее всего на свете. Она жива.

- Эта планета с самого начала оказалась для нас ловушкой, - сидя на узкой металлической лавке, сказала Майя.

Выглядела она на самом деле плохо. Несколько ссадин на руках, круги под глазами от недосыпов, волосы безнадёжно спутаны. Ноги под столом нервозно тряслись, чего я раньше за ней не замечал. Создавалось такое впечатление, будто она несколько часов бежала по лесу, спасаясь от кого-то, и только теперь получила возможность передохнуть. Конечно, она была жива, но уже с первого взгляда я понимал, что последние дни дались Майе тяжело.

Мы сидели в корпусе, который ранее вероятно использовался как столовая. Никакой провизии здесь, разумеется, не было, только старая, но добротно сделанная колониальная мебель. Здесь был почти весь наш отряд, за исключением всего нескольких человек. Специалисты из Группы Первого Контакта проверили весь корпус, и заключили, что никаких тварей в нём нет. Здесь безопасно. Рядом сидел Юрий и менял бинты на своих руках. Обгоревшие от плазменных брызг кисти выглядели неприятно. Мы оба слушали рассказ Майи о том, что случилось с экспедицией после её высадки.

- Думаю, что нам всё-таки разрешили приземлиться на этой планете, - она говорила легко, так, будто всё это произошло вовсе не с ней. – Мы все использовали биопакеты, высадились на этом заброшенном космодроме вместе с техникой и оборудованием. Люди из ГПК уже ожидали нас здесь. Потом начали исследования. На космодроме осталось лишь несколько человек, им поручили установить здесь передатчик дальней связи, на случай непредвиденных обстоятельств. А основная часть экспедиции направилась в сторону брошенной колонии. Мы думали, что начать поиски лучше всего с города.

- Как далеко он отсюда? – спросил я.

- Точно в километрах не знаю, примерно день пути на вездеходах, - ответила Майя. – Тогда ещё всё было хорошо. Уже потом мы потеряли связь с «Огюстом Контом» и не могли узнать, что с ним произошло.

- «Огюст Конт» уничтожен, мы видели обломки корабля, - я не стал умалчивать об этом. – Прости, но тебе стоит знать правду.

- А я и так это знала, - она даже не изменилась в лице, только опустила глаза. – Мы здесь одни, если кто-то вдруг не выходит на связь, значит, он уже мёртв. Всё было хорошо примерно неделю, мы изучали город, местность, нашли кое-какие документы. Планировали двинуться к раскопкам. Солдаты из ГПК обеспечивали безопасность, и у них это хорошо получалось. Иногда заражённые пытались нас атаковать, но с ними всегда справлялись. А потом всё резко пошло наперекосяк. Сначала мы потеряли связь с «Огюстом Контом», а потом и с кораблём ГПК. Ещё через несколько часов мы получили от него сигнал с просьбой о помощи. Его экипажу удалось посадить сбитое судно на поверхность планеты, но выжить всё равно смогли лишь немногие. Не менее важно, что после этого мы остались без звездолётов.

- И что было потом?

- Мы отправились помогать своим. Путь к месту падения был не близкий, около двух дней, но всё могло быть гораздо хуже. Корабль вполне мог приземлиться где-то на другой части планеты, так что нам ещё круто повезло. Мы нашли выживших и смогли вытащить их. Остановились лагерем, чтобы переночевать и утром вернуться обратно, но ночью нас обстреляли экзоциане. Даже не знаю, как они нас нашли. Это ведь они, Егор, они здесь на этой планете и прибыли ещё задолго до нас.

- Вас атаковали пехотинцы? – Юрий оглянулся на членов экспедиции, разместившихся в одном помещении вместе с нами.

- Нет. Они прислали технолёты и ударили по нам с воздуха, - Майя, поморщившись, отрицательно покачала головой. - Несколько точных выстрелов и после этого они исчезли. Как будто позволили нам остаться в живых, тем, кто сумел избежать огня ракет. После этого мы собрали раненных и вернулись в город. Только половина из тех, кто покинул его. К тому времени мы уже начали терять свои исследовательские группы одну за другой. Андериус распорядился всем срочно вернуться в город, об исследованиях пришлось забыть, на нас здесь охотились как на зверей. Брошенную колонию экзоциане почему-то не трогали и только там мы могли хоть как-то укрыться. Конечно, люди из ГПК пытались бороться с ситуацией, но что они могли сделать? Как сражаться с боевыми технолётами, когда у тебя ни одного зенитного орудия нет? Они просто не могли ничего сделать.

- Но почему вы тогда решили покинуть город? – в бессилии я сжимал свои кулаки, внешне пытаясь сохранять спокойствие.

- А что нам оставалось делать? – Майя посмотрела на меня не столько отчаянным, сколько просто печальным взглядом. – Провизии мало, биопакетов мало, лекарств, как ни странно, тоже мало. Люди умирают. Нам просто необходима была чужая помощь, сами бы мы здесь не выжили. И мы отправили небольшую команду, почти все из ГПК и лишь немногие из исследователей. Три вездехода. Я тоже решила поехать. Андериус сначала не хотел меня пускать, но в итоге всё равно согласился. Собранную группу мы отправили на этот космодром, где ещё оставался передатчик дальней связи, и тогда послали сигнал в штаб Верховного Командования. Указали координаты и запросили помощи, это всё, что было в наших силах. А потом мы ждали. Остановились небольшим лагерем за пределами космодрома и ждали, когда кого-нибудь пришлют сюда.

- Но ведь сигнал могли перехватить, могли блокировать, могли вычислить вас по нему, - в моей голове крутилось множество самых разных вариантов. – И помощь тогда могла уже никогда не прийти.

- Да, могло быть и так, - она в согласии кивнула. - Но после всего, что случилось мне, казалось, что мы заслужили, хотя бы немножко удачи. И к счастью, мы её получили.

- Правда, совсем немножко, - мрачно произнёс Юрий, обводя взглядом наш отряд. – Нас тут тоже слишком мало, чтобы бороться с технолётами и экзоцианами.

- Наплевать, - решительно сказал Майя. – Я рада, что прилетели именно вы.

Сидя напротив, я взял её за руку. И что же теперь нас всех здесь ждёт?

Рядом присел Андериус и бросил на стол какую-то грязную папку, подняв тем самым небольшое облачко пыли. Как всегда предельно серьёзный и чем-то обеспокоенный.

- Думаю, последними новостями вы уже обменялись, - как-то даже немного иронично предположил он.

- Вроде того, - Юрий подтвердил его мысль и кивнул на папку. – Это что ещё такое?

- Это то, что я бы лучше никогда не видел, - Фарвангель с неприязнью взглянул на собственный трофей. – Кажется, эта планета была объектом для слишком многих экспедиций.

- О чём ты? – спросил я, не отпуская руки Майи, и добавил. – И кстати где Сергей?

- Сергей погиб, - прозвучал холодный ответ. – Он был на «Огюсте Конте», когда его уничтожили. Не думаю, что он мог как-то выжить. Пусть мы с ним и не ладили, но всё равно жаль человека. А что же на счёт экспедиций… Егор, мне понравилась та аудиозапись, которую ты нашёл.

- А мне как-то нет, после неё всё становится слишком не понятно.

- Напротив, всё предельно ясно, - отрезал учёный. - Эта планета была заражена ещё до Эпидемии, рассказы о «Второй фигуре» бред. Мы просто не обладаем всей информацией. Вирус здесь нашли не сотрудники ГПК, не разведывательные спутники и корабли. Его нашли сепаратисты и сделали это тогда, когда о чёрной смерти ещё никто и ничего не слышал. Когда у нас не было Барьеров, защиты, Стены Жизни. Когда у нас ничего не было. Всё это началось гораздо раньше, чем мы думали.

Он поднялся со своего места и начал расхаживать взад вперёд рядом с нашим столом. Мне сразу вспомнилось, как мы с ним уже говорили обо всём этом. Тогда, на «Шестой» планете в «Анот-13». Вот только тогда вирус был далеко и не казался мне такой серьёзной угрозой. А теперь он был здесь, близко ко всем нам. Мы были на заражённой планете и всё, что мой друг говорил раньше, приобретало иной смысл. Теперь заражённые нападали на нас. Теперь где-то в одном из соседних помещений, умирал от действия чёрной смерти Максим.

- Хорошо, – я кивнул. – Если «Вторая фигура» не была началом, то где тогда всё началось?

- Я не знаю, - Андериус мотнул головой. – Я собрал целую кипу документов, изучил всё, что только мог. И знаете что получилось? Получается, что экспедиция вымерла от действия чёрной смерти, а когда с той же самой проблемой столкнулись колонисты, их всех срочно эвакуировали, а программу колонизации прикрыли. Помнишь, мы не могли понять, в чём была её причина? Причина была как раз в этом, в заражении планеты. Ситуацию просто засекретили, как могли, а потом началась Эпидемия, и всё полетело в тартарары.

- Но зачем тогда вся эта секретность? Рассказали бы всем, что здесь произошло то же самое, что и в десятках других колоний.

- В том то и дело, что здесь произошло вовсе не то же самое, что и в других колониях. Официальная версия, какая? Куб-70, а потом вирус перекинулся на остальные миры. И ни слова о Вольге-47 и о том, что вирус здесь появился задолго до всего остального, а знаешь, что это означает?

- Что? – спросил я, совсем уже потеряв нить его мыслей.

- То, что таких планет как Вольга-47 могут быть десятки, сотни! И мы даже ничего об этом не знаем! Представь себе всю картину целиком! Мы мним, что победили вирус, мы мним, что заперли его в Карантинных Системах и на нескольких планетах одиночках, расположенных на окраине и находящихся под постоянным наблюдением. А теперь выясняется, что есть планета, появление болезни на которой было упущено из виду. И никаких данных о том, что она такая одна. Выходит, есть целая куча планет, подвергшихся заражению до Эпидемии, а значит не зарегистрированных, неизвестных и не подконтрольных. Мы не знаем, сколько на самом деле заражённых миров, мы не знаем где они! Боже, мы даже не можем утверждать, что колонии, которые мы сейчас занимаем, также не подвержены заражению.

- И ты думаешь, что земное правительство засекретило истинную причину эвакуации колонии, для того, чтобы не допустить паники?

- Именно, чтобы все думали, что Экстренный Совет всё держит под контролем. Что Вольга-47 заражена во время Великой Эпидемии и все планеты, где есть проявление «Агрониуса» мы знаем. А в действительности мы ничего не знаем. И никто из нас не находится в безопасности. Потому что если вирус проснётся на неизвестной нам планете, нам всем конец.

- Получается, что гипотетически, - Юра снова прищурил свой искусственный глаз. – Заражённой может быть любая планета? Мы не нашли вовремя вирус здесь, значит он опять же чисто гипотетически может спать и в любом другом мире. Хоть стержневая колония, хоть сама Земля?

- Попал в точку, - Андериус сел за стол и положил руки на свою папку с документами. – В спящем состоянии вирус может находиться практически на любой планете, и, если он вдруг случайно на ней проснётся, то в будущем это не светит ничего хорошего. Ещё одна зона заражения, ещё один источник инфекции для соседних миров, ещё одни нескончаемые жертвы. Вот такая у нас получается, картина.

Честно говоря, я был просто сражён. Мир, его привычные рамки, мнимый покой, всё это рухнуло в пропасть. Никто из нас не находится в безопасности. Никто и никогда. То, что кроется в лесу, за пределами этого космодрома может крыться практически на любой планете. И мы никак не можем это предугадать. Сканировать каждый мир на предмет заражения? Вы знаете, сколько их в Галактике? Вы знаете, насколько это безнадёжно? Я знал, и не хотел в это верить. В том, что сказал Андериус, я не хотел видеть правды. Я хотел, чтобы это была ложь. Наглая, мерзкая, лишённая аргументов и опоры ложь, которая не имеет права на существование. Я хотел, чтобы мы все могли чувствовать себя в безопасности, чтобы вирус был там, где ему и место, в Карантинных Системах. Чтобы мы были его победителями. Теми, кто переступил через него и не споткнулся.

И в то же время я понимал, что это реальность. Я никогда не верил в сказку про то, что «Агрониус» это только прошлое. Я всегда чувствовал, что он ещё скажет своё слово. Но чувствовать, и знать наверняка, это совсем разные вещи. Сегодня я узнал это наверняка.

- Скажи, а на чём ты основываешь свои предположения? – спросил я у своего друга.

- Как ни странно, но на документах профессора Сафровского, - Андериус улыбнулся моему непонимающему лицу. – Видишь ли, в колонии я почти ничего не нашёл. Если на вопрос поставили гриф «совершенно секретно», то все бумаги по этому делу из колонии изъяли. А вот про экспедицию сепаратистов, здесь ничего не знали. По-моему почти вопиющая ирония - от этого космодрома до города около дня пути, и его никто так и не заметил. Выходит, что колония Содружества просуществовала здесь не очень долго. А вот профессор Сафровский, он эту дрянь изучал. Пытался понять её. Кончено, он ещё не знал, что это именно чёрная смерть, её так назвали позднее. Но мысли о том, что этот вирус может скрываться и на других планетах, и мы не знаем, как его искать, это всё его мысли.

- Но ведь сейчас мы знаем, как его искать, и знаем, что с ним делать, – я не хотел сдаваться.

- Да, - сдержанно согласился Андериус. – Но мы около тридцати лет после окончания Первой Межпланетной войны не могли найти эту планету, когда на ней уже умирали люди. Не важно, наши или нет, главное что люди. Мы около тридцати лет не видели этого удара, пока нас жестоко не щёлкнули по носу, и не началась Великая Эпидемия. Представь, сколько таких же заражённых миров сейчас спит, и мы их не замечаем.

Я молча посмотрел на Майю, она явно ждала от меня какого-то ответа. Такого, который смог бы её успокоить после всего здесь услышанного. Юрий надевал защитные перчатки поверх новых бинтов и тоже наблюдал за моей реакцией. Андериус выжидающе следил за моими глазами. Все они ждали от меня слов, замечаний, поддержки. Но я не знал ничего. Ничего, что стоило бы сейчас им сказать. Я просто не знал, что мне делать.

Пытаясь собрать мысли в устойчивую и понятную мне картину, я поднялся со своего места и направился куда-то в сторону. Случайно наткнулся на квадратный металлический стол, на котором засохли слои старой, жёлтой краски. Положил руки на край стола, провёл ладонями по нему, а потом в ярости перевернул его вверх дном. По помещению пронёсся грохот. Несколько десятков человек обеспокоенно посмотрели на меня, среди них я отчётливо видел глаза своих друзей. Я не знал, что можно им сказать. Развернувшись, я поспешил покинуть столовую, всё ещё чувствуя на своей спине чужие, удивлённые взгляды.

Свежий воздух подействовал на меня успокаивающе, прохладный ветер обдувал лицо. Шлем я оставил внутри. Ужасно хотелось курить, а ещё сильнее выпить. Выпивки у меня не было, а вот сигареты ещё оставались. Дрожащие пальцы вытащили из нагрудного кармана пачку и электрическую зажигалку. Нужно взять себя в руки.

- Капитан Франкрузаер! – услышал я неподалёку чей-то голос и почему-то сразу его узнал.

Франкрузаер стоял возле одной из тяжёлых транспортных машин, приехавших сюда вместе со спасшими нас вездеходами, и разговаривал с командиром сотрудников ГПК Шоном Нейброри. К нему спешил профессор Добровский, весь всклокоченный и взволнованный.

- Капитан Франкрузаер! – вновь повторил он. – Мы не закончили!

- Нет, мы закончили. Я всё сказал.

- Но это важно! Цель экспедиции, результаты исследований! – голос звучал почти отчаянно.

- Я не поведу своих людей к вашим раскопкам! Ситуация вокруг экспедиции вышла из-под контроля, продолжать её деятельность здесь бессмысленно, - и увидев меня Франкрузаер вдруг громко крикнул. – Гровский! Ко мне!

Я бросил на землю недокуренную сигарету и мигом направился к своему командиру. Непонимание того, что происходило сейчас, выбило из меня всю злость, которая была во мне до этого момента. Между словами Добровского и откровением Андериуса моё шестое чувство ощущало какую-то связь.

- Возьмите у старшего лейтенанта Нейброри цифровую карту и скопируйте с неё все данные, через час наш отряд должен покинуть этот космодром, - прозвучал прямой приказ.

- Господин Добровский, - мягко обратился к нему Нейброри, при этом передовая мне свою карту и часто мигая. – Мы с вами уже обсуждали этот вопрос. Раскопки находятся в зоне удерживаемой экзоцианами.

- С вами мы уже всё обсудили! – неожиданно гневно заявил профессор. – Вы ГПК и у вас другой профиль, я это помню. Но вы, Франкрузаер! Вы же спецназ! «Окитава», это ваш профиль!

Только теперь я увидел, насколько плохо выглядел Добровский. Он весь поседел, глаза не выглядели просто не выспавшимися, ощущение складывалось такое, будто он вообще не спал. Сумка, одетая на левую руку порвана, на рубашке какие-то пятна. И самое главное он постоянно хромал на правую ногу, чего я раньше за ним не замечал.

- Согласно имеющимся у вас данным, можно предположить, что экзоциан высадилось не меньше батальона, - ровным голосом начал Франкрузаер. – У них есть технолёты, соответствующее вооружение, не исключено наличие наземной техники. Всё вместе - это несколько сотен солдат. А у меня один отдельный отряд, меньше двадцати человек. Как вы представляете себе попытку взять под контроль раскопки? Никак? Я тоже! Мы отправляемся в город и ждём подкреплений.

- Но он там! – Добровский сорвался и начал кричать. – Я изучал записи Сафровского, это точно, он там! «Гром Апокалипсиса»! На этих раскопках! И ты хочешь, чтобы они его забрали? Экзоциане?! Ты с ума сошёл?! Что с тобой вообще произошло? У нас ведь совсем нет времени! Карл, очнись!

Я был настолько ошарашен, что распахнув глаза, смотрел на профессора. Никто при мне не обращался к капитану по имени. Разумеется, я знал, как его зовут, эти четыре буквы проходили в документах. Но никто и никогда при мне это имя вслух не называл. Для всех он всегда был капитан Франкрузаер.

Добровский стоял как человек, применивший некое заклинание и теперь ожидающий его результата. Нейброри часто мигал. Капитан отвернулся. Я туго соображал.

- Ну, вы, Гровский! Вы! – так и не дождавшись нужной реакции от Франкрузаера, Добровский перевёл свой взгляд на меня. – Вы ведь хотите жить! Вы не хотите умирать! Я знаю, вы разумный человек, а разумный человек должен делать разумные вещи, если мы все хотим выжить!

- Отстань от парня, - прежде чем я успел что-либо ответить, сказал Франкрузаер. – Гровский, найдите Таккера и подготовьте отряд к отбытию. У вас один час. Господин Нейброри, боюсь, мне понадобится ваша помощь. Ваша и ваших людей.

- В чём именно? – вежливо уточнил сотрудник ГПК.

- В продвижении к месту раскопок.

Итак, теперь совершенно очевидно стало одно. Чем дольше я нахожусь на этой планете, тем печальнее становится окружающая меня ситуация. Иногда мне кажется, что я медленно схожу с ума, а разум меня покидает. Потом вроде тряхну головой, и всё пройдёт.

Пункт первый и очень важный - я слышу голоса. Они непреодолимой стеной идут со стороны леса, доносятся откуда-то из-за деревьев и они также реальны как голоса моих товарищей. Слов, как ни стараешься, разобрать не выходит, но интонация предельно ясна. Обычно эти голоса просто разговаривают, порой начинают тихо плакать, временами гневно кричать. Иногда, кажется, что они просят о помощи и зовут кого-то по именам, хотя имён этих всё равно не разобрать. Ощущение не просто неприятное, оно необычайно жуткое. Особенно когда ты совершенно чётко слышишь из глубины тумана, детский плачь. Что характерно, слышишь всё это не ты один. Весь наш отряд, да что там отряд! Вся наша команда в полном составе, члены которой приняли решение двинуться в сторону раскопок, сообщает об этом странном явлении. И дело не в том, что каждый слышит что-то своё, а в том, что все мы слышим одно и то же. И это заставляет верить, что всё окружающее нас реальность, а не плод расшалившегося воображения.

Пункт второй и не менее важный - я вижу тени. Очень часто. Они тоже исходят со стороны леса и похожи на тени людей, животных и чего-то совершенно невразумительного. При этом я всегда вижу только одни тени, и ни разу тех, кто мог бы их отбрасывать. Словно они вдруг бросили своих хозяев и теперь свободно разгуливают по окрестностям, временами появляясь и исчезая в тумане, временами отражаясь на кривых стволах деревьев. Их я тоже наблюдаю не в одиночку, тени видят все. Постепенно, та действительность, которую мы встретили на этой планете, всё больше и больше напоминает мне какой-то мутный, пугающий сон. Хочется уже, наконец, открыть глаза и проснуться и даже неважно где. Главное, чтобы не здесь.

Специалист-психолог из сотрудников ГПК Роман, говорит всем, что это нормально. По его словам, все заражённые миры имеют целый ряд повторяющихся, труднообъяснимых странностей, к которым, наверное, нужно просто привыкнуть. Глотать успокоительное, если оно есть, считать до ста и пытаться, хоть как-то отвлечь себя от дурных мыслей. Тогда может быть станет чуть-чуть лучше. Голоса, тени, неясные силуэты - всё это обязательные атрибуты любого заражённого мира. Единственное, что действительно важно, это то, что если вдруг они начинают звать тебя или просить о помощи, то ни в коем случае нельзя идти к ним. Никого из тех, кто посмел допустить такую ошибку, в последствии, так и не нашли ни при помощи спутников, ни при помощи роботов. Они все просто исчезли из вида и из реальности, не оставив при этом никаких следов. На вопрос о том, что же это всё-таки такое, призраки или нечто по хуже, Роман только развёл руками. Никто этого достоверно не знает. В зависимости от уровня заражения мира меняется и поведение всех этих странностей и особенностей. На планетах с низким уровнем заражения, таких как Вольга-47 всё это обычно не заходит дальше того, что мы наблюдали сейчас. Но на других мирах, тех, где этот уровень выше, дела порой обстоят крайне сложно. У людей начинаются фобии, которых они раньше за собой не замечали, появляются психологические отклонения, нервные срывы без каких-либо причин. Многие из пациентов Романа рассказывали также о галлюцинациях и диких существах, якобы к ним приходивших. Таких людей, как правило, увозят из заражённых миров и направляют на специальные восстановительные курсы. Именно поэтому работа в Карантинных Системах настолько тяжёлая. Дело заключается не только в необходимости стрелять в заражённых и понимать причины инфекции. Нужно ещё трезво различать, что именно происходит вокруг тебя.

Майя рассказывала мне, что спустя несколько дней после пребывания на этой планете с ней тоже начала происходить вся эта карусель. Вот только теней она не замечала.

- Возможно, мы проходим через те участи территории, где заражение проявляется более явно, - предположил Роман.

Я был здесь только третий день. Вот уже подошёл к концу второй день нашего пути в сторону раскопок. Вторая ночёвка в дороге. Завтра мы уже должны будем подойти к пункту назначения. Уверен, что нас там ждут, с самыми распростёртыми объятиями.

Тёмный, сумрачный лес, расположенный вокруг и опоясанный зыбкой полоской белёсого тумана, не внушал собой ни доверия, ни надежды. Как будто и то, и другое покинуло его, и он навсегда забыл эти слова. Неподалёку от нас лежал на своих носилках Максим. Рваная рана на его животе слабо дымилась, кожа вокруг неё постепенно темнела. Василий пытался сделать всё, что было в его силах. Менял бинты, поливал рану водой. Первую дозу изирия ему уже ввели, а вторую пока ещё не решались. С одной стороны, потому что лекарств было совсем немного, с другой, потому что от этого нас отговорил врач из ГПК. Сказал, что при большой концентрации в крови изирий в совокупности с заражением может дать обратный эффект. В том, что заражение уже началось, этот врач ни секунды не сомневался. В итоге Максиму оставалось только тихо лежать на земле, глядя глазами на звёзды и с силой сжимая зубы, пока его товарищи куском какой-то зелёной ткани вытирали ему со лба пот. Я старался на него не смотреть. В глубине души мне было жалко Максима, но помочь ему я сейчас ничем не мог. Вся надежда этого парня выражалась теперь только в заботливых руках Василия и молчаливом враче из ГПК. Надежда. То самое явление, которого здесь никто не наблюдал.

Наш отряд остановился недалеко от шоссе на открытом и ровном участке пространства, в отдалении от деревьев. После недавних событий приближаться к ним не хотел ровным счётом никто. Машины мы расположили кругом, используя их как защиту, а в центре оставили место для самого лагеря. Несколько одиноких палаток поднялись над землёй, пряча внутри себя замёрзших и уставших людей. Палаток было мало, поэтому большинство ложилось спать либо внутри машин, либо просто в спальных мешках, ютясь поближе к огню, к вездеходам, друг к другу. И как можно дальше от леса. Время ужина уже давно закончилось. Каждый из нас получил по одной банке синтетической каши, водой мы делились друг с другом из фляг. Остальное было оставлено про запас. Почти как на «Первой» планете, только обстоятельства тогда были несколько другими.

Ближе к ночи поднялся холодный ветер, и стало совсем уж зябко. Я сидел на траве, прислонившись спиной к большому колесу вездехода, и пытался согреть собственным дыханием замёрзшие пальцы. Мой автомат мирно покоился рядом, вместе с единственной гранатой, оставшейся у меня после операции «Покаяние».

- Я знаю, каково ему сейчас, - раздался справа от меня тихий, ровный голос. – Боль, страх, понимание того, что произошло. Я помню все эти чувства.

Совсем рядом, прислонившись к такому же колесу, что и я, сидел Закарий Иванович. Его почерневшая, казавшаяся обугленной, рука держала ту самую книгу, которую он всё время носил с собой. Сегодня он не читал. Его глаза никак не сходили с Максима, слабые стоны которого временами разрезали тишину, собравшуюся над лагерем.

- Вы действительно всё это помните? – внимательно посмотрев на него, спросил я.

- До самых мельчайших подробностей. Есть вещи, которые не забудешь никогда, - мрачно ответил Зар. – Однако мне всё равно повезло куда больше, чем ему. Меня почти сразу забрали врачи, поместили в палату, вкололи обезболивающие. Если бы они тогда не действовали со всей нужной скоростью, наверное, меня бы здесь уже не было.

- Как это с вами произошло? – спросил я, и неожиданно только теперь понял, насколько сильно я хочу это знать.

Закарий посмотрел на меня каким-то печальным взглядом и отвернулся. Кончено, мы и раньше спрашивали его об этом, но он всё время отмалчивался. Обрывал разговор, замыкался в себе, либо просто порой вставал и уходил. За то короткое время знакомства с ним мы все усвоили одно правило: нельзя задавать ему этот вопрос. Но именно сейчас мне был нужен его ответ. Чтобы понять то место, куда мы попали. Я был уверен, что Закарий уже ничего не скажет, когда он неожиданно снова заговорил.

- Я погорел из-за собственной глупости, - глядя на Максима произнёс он. – Глупости и беспечности. Тогда мне было примерно столько же, сколько сейчас вам, я нёс службу на одном форпосте в Карантинных Системах. Иногда мы выезжали для объезда территории и в список мест, которые мы проверяли, входила одна покинутая деревушка. Её население эвакуировали во время Эпидемии, по крайней мере, нам так сказали. Как-то раз мы остановились в этой деревне, чтобы поменять батареи на наших машинах, а заодно и проверили все дома. Чисто для формальности, а не из какой-либо нужды. Внутри одного из домов я нашёл фотографию, даже не знаю, как я не заметил её во время прошлых осмотров. Она была старой и выцветшей, столько ведь лет прошло, но изображение на ней всё ещё оставалось чётким, и было хорошо видно. Там была девушка, молодая и красивая, и так похожая на мою невесту. На какое-то мгновение я позволил себе представить, что это действительно она и захотел прикоснуться к той фотографии, - его дыхание прервалось, а в глазах как будто показался страх. Только вдохнув в грудь побольше воздуха он нашёл в себе силы продолжить. – Я дотронулся до той фотографии, провёл пальцами по изображению лица, и даже не сверился с показателями датчиков. В том месте оказалось пятно, заражённое пространство. Через пару секунд меня как будто ударило током, а потом я просто потерял сознание. Меня подобрали свои, принесли в лазарет, привели в чувство. Врачи вкололи дюжину каких-то лекарств. Специальный костюм, который был тогда на мне, защитил меня лишь отчасти. Я уцелел сам, но мою руку так и не удалось полностью восстановить. Никогда я не молился так отчаянно и упорно как тогда, в первую ночь. Когда переживал все те ужасы, страхи и боль, когда думал, что конец уже близок. Врачи сумели спасти мою жизнь, я думаю, что мои молитвы были услышаны. У меня получилось выжить, но не получилось хоть что-то забыть. Сегодня глядя на Максима я невольно вспоминаю каждую минуту той ночи.

- Что стало с вами после всего этого?

- Мне предложили увольнение, хоть я и мог состоять в строю. Я отказался - не представляю себя нигде кроме армии. Остался в войсках.

- А невеста?

- Что невеста? – Закарий неопределённо пожал плечами. – Она ушла от меня, как только узнала обо всём. Вышла замуж за какого-то программиста.

В глазах Закария я видел только уставший измотанный взгляд, не ждущий от меня ни капли сожаления. Мне было тяжело, когда я попробовал представить себя на его месте. Чуть не погибнуть, суметь выжить, а затем почувствовать себя брошенным. Пережить сначала физическую, а затем и душевную боль. Подумав какое-то время, я всё же решился у него спросить:

- Вы сильно её любили?

- Достаточно, - немного подумав, ответил Зар. – Конечно, она не была первой и вовсе не оказалась последней. И не она подарила мне дочь. Но всё-таки я её любил.

- У вас есть дочь? – подобная новость меня действительно удивила, Закарий раньше никогда об этом не упоминал.

- Есть, - он кивнул, и на его лице появилась тень улыбки. – Ей четырнадцать лет и она меня ждёт. Видите эту книгу? – Закарий показал мне книжонку, которую он всё время держал при себе и везде постоянно читал. – Это её стихи, она сама их все написала. Собрала в одну книгу и вручила мне. Сказала это для того, чтобы они напоминали мне о доме.

Какое-то время мы просто молчали. Темнота вокруг лагеря сгущалась всё сильнее. Василий вновь начал менять Максиму повязки, а врач из ГПК ему в этом помогал. Вместе они осторожно полили рану водой. Я переваривал всё то, что сейчас услышал.

- Закарий Иванович, - после некоторых раздумий спросил я. – Вы столько времени молчали обо всём этом. Почему вдруг решили сказать?

- Потому что здесь на этой планете я слишком близко почувствовал снова всё то, что чувствовал ещё тогда в Карантинных Системах. Словно снова пережил каждую из тех минут. И еще, потому что вы мне нравитесь, Егор, - сообщил мне Зар. – Вы, Юрий, Арсений, несчастный Максим, даже Артём. Наши новобранцы. Вы все ещё молоды, ещё не испорчены. Я искренне надеюсь, что на вашем веку больше не будет других войн, кроме этой.

- Вот тут вы правы, не дай Бог нам увидеть после всего этого ещё какой-нибудь новый конфликт, - раздался рядом с нами чей-то бодрый и свежий голос.

Возле нас присел человек в форме и экипировке Группы Первого Контакта. В темноте я узнал его не сразу, лишь затем по выправке и отличительным знакам признал в нём Шона Нейброри. Шон был старше меня от силы на пару лет, и разница эта особенно не бросалась в глаза. Строгие черты лица, коротко стриженые волосы, и нервный тик в виде часто моргающих глаз. Наблюдая за ним, я всё больше склонялся к тому, что этот человек, быть может, и не был на фронте, но зато свою войну в Карантинных Системах успел увидеть, как следует. Он был одним из тех, кому довелось пройти через что-то, о чём он потом искренне не хотел вспоминать.

- Посмею себе сказать, - с задумчивым видом начал Шон. – Что ваша история с пятном весьма трагична, я искренне вам сочувствую. Хотя и не могу не заметить, что это довольно распространённый случай, особенно для тех, кто не проходил специальную подготовку ГПК для осуществления деятельности в Карантинных Системах.

- Да, - я согласился с ним. – Особый уровень подготовки здесь бы не помешал. Никогда бы не подумал, что в заражённых мирах всё настолько плохо.

- А вы в них хоть раз были? – он снова нервно моргнул.

- Я посещал Границу.

- Нет. Это не вариант. Вы были хоть раз дальше Стены Жизни?

- Не был.

- Вот. Не увидев ни разу своими глазами, что такое чёрная смерть на самом деле, трудно делать о ней какие-либо выводы. Особенно если ты хочешь, чтобы эти выводы были близки к реальности.

Неожиданно для себя я заметил в отдалении от лагеря знакомый мне силуэт. Извинившись перед товарищами, я поднялся на ноги и направился в его сторону. Уже уходя, краем уха услышал, как Шон и Закарий начали обсуждать что-то о службе в Карантинных Системах. В своих словах они вспомнили Стену Жизни.

Майя стояла прямо перед лесом и практически вся дрожала. Без тёплой накидки, обхватив плечи руками и без какого-либо оружия. Её глаза никак не сходили с мрачных деревьев леса. Подойдя к ней, я обнял её, и кожей почувствовал, насколько сильно она замёрзла.

- Как ты? – спросил я у неё, поправляя рыжие волосы.

Майя обернулась и посмотрела на меня несколько секунд так, как будто видела впервые в жизни. Потом закрыла глаза и прижалась ко мне всем своим телом. Ни слёз, ни рыданий, только глухое молчание. Всё это было так на неё похоже. Я только крепче обнял её, при этом ни на секунду не сводя глаз с опасного леса.

В какой момент человек становится для тебя, особенно важен? Когда постороннее, чужое лицо постепенно, со временем превращается в дорогого, близкого и любимого человека? Когда рамки меняются, когда границы принимают свой новый вид? С первого взгляда, с первого слова или с первого прикосновения рук? И где именно происходят эти перемены, в общении, в людях или в душе? Прямо в самом сердце? Или быть может везде и сразу? Я этого не знал, хотя всегда считал, что любые перемены происходят поэтапно и не спеша. Истории о любви с первого взгляда я по характеру своему сразу же отрицал. Считал, что подобное глупость и такого на свете просто не бывает. Возможно, я был прав. Возможно, что всё это действительно именно так и есть, а быть может, я просто ничего не понимаю во всех этих вещах.

Майя была мне дорога, она стала такой не сразу, но сейчас ради неё, думаю, я был способен на многое. На многое из того, что как я сам считал, должен был сделать, потому что просто обязан. И боялся только, что у меня не окажется шанса её защитить. Среди всего того, что нас сейчас окружало. Ведь я так сильно хотел, чтобы всё было иначе. Я желал оказаться с этой девушкой в другом месте и при других обстоятельствах, как можно дальше отсюда. Там где нет взрывов, нет войн, нет смерти. И всего того, что сейчас заставляет любого из нас бояться. Встретиться вместе, и ещё раз, как будто впервые, посетить тот прекрасный и чудный мир, каким он был до войны, когда мы были вместе, и этому ничего не угрожало. Когда мы с лёгкостью не ценили того, что имели. Да, я желал всего этого. Я мечтал подарить ей другую жизнь и связать её с другими событиями. С теми, которые бы не имели никакого отношения к тому, что окружало нас сейчас. Чтобы она никогда не видела и не знала того, что увидела и узнала здесь. Чтобы это ни в коем случае не заняло своего тёмного места в её светлой и чистой душе. Но всё это было не так. Всё это было не в моей власти. И многое из того, чего я боялся, уже успело произойти.

- Как ты? - я снова повторил свой вопрос. – Я ведь переживаю за тебя.

- Я знаю, - ответила Майя. – Сказала бы, что всё в порядке, но это не так. Поэтому я лучше промолчу.

- Знакомое выражение. Слушай, я понимаю, что тебе тяжело, ты здесь дольше меня и уже успела увидеть побольше. Но ты здесь не навсегда, слышишь? Мы все здесь не навсегда, и мы все постараемся отсюда выбраться. Нужно лишь продержаться немного, потом станет лучше.

- Ты в этом уверен? – с сомнением спросила она.

- Уверен, - стараясь говорить твёрдо, произнёс я. – Это знаешь, как в жизни, белые и чёрные полосы. Помнишь, мы так рассуждали на Траектории? Когда оказывались в тех лесах без какой-либо связи. Нужно было просто подождать, выдержать. Потом выберемся и вернёмся к своим.

- Да, я помню всё это. Тогда на Траектории я каждый раз представляла себе, что мы не просто без связи. Что мы одни на планете и кроме нас на ней больше никого нет. Как будто мы какие-то путешественники из историй старого времени. Никогда не думала, что мы действительно окажемся в такой ситуации.

- Знаю, ты не будешь удивлена, но я тоже никогда не думал, что мы здесь окажемся. Но разве это важно?

- А что важно?

- Важно то, что раньше мы уже оставались без связи. Раньше мы уже оставались одни. И раньше нас уже окружали мрачные и чужие леса, с кучей разных существ, которые на нас охотятся.

- Раньше это были хищники, - с некоторым непониманием заметила Майя.

- Говоря откровенно, заражённые не сильно от них отличаются. Так или иначе, но раньше мы уже бывали в подобных ситуациях и выбирались из них. А это значит, что сможем выбраться и из этого положения.

Всё ещё держась за свои плечи, она теснее прижалась ко мне.

- Мне страшно, - я слышал её тихий, но при этом спокойный голос.

- Я знаю, мне тоже, - не стал скрывать я.

- Скажи, а на фронте было также страшно?

- На фронте всё было по-разному, тебе не нужно об этом думать. Скоро всё закончится, скоро мы все вернёмся домой. Не волнуйся.

- А что если дома больше нет? Что если его разбомбили и уничтожили?

- Это не так, - я немного отстранил её от себя и посмотрел на её лицо. – Это не так. Наш дом никто не разрушил и мы обязательно скоро в него вернёмся. Верь в это.

- А если его всё-таки действительно нет? – снова спросила она.

- Тогда мы всё восстановим, – пообещал я и немного помедлив, сказал. – Прости меня.

- За что? – удивилась Майя.

- За то, что не был рядом, когда был нужен тебе и за то, что не смог защитить тогда, когда это требовалось.

- Но ты ведь в этом не виноват. Ты был на другом конце света, и ты не мог ничего сделать. К тому же теперь ты здесь и всё остальное уже не имеет для меня никакого значения. Спасибо тебе за то, что ты рядом. Без тебя, здесь всё было бы тяжелее.

- Я ни за что тебя не брошу, и постараюсь защитить от всего от чего только смогу. В конце концов, ты одна из самых близких для меня людей.

- Спасибо, я люблю тебя.

Обратную дорогу до лагеря я ни на секунду не выпускал её руки, опасливо поглядывая в сторону леса и думая над тем, что мы сказали друг другу. И всё-таки как неудачно всё обернулось. Не на это я надеялся, когда готовился к операции «Покаяние». Я думал, что она будет в безопасности, вдали от фронта и боёв, а она оказалась прямо в эпицентре одного из них. Хорошо хотя бы то, что я действительно был рядом, надеюсь, что останусь рядом и дальше, пока это будет необходимо. Надеюсь, что действительно смогу её здесь защитить.

Уже когда мы вернулись в лагерь, я ненадолго оглянулся назад и увидел его. Маленькое чёрное существо с большими белыми светящимися глазами. Оно просто смотрело на нас и не двигалось с места словно статуя. Короткий взгляд на Майю, рука нащупывает рукоять пистолета, но его уже нет. Стоило мне снова повернуться в его сторону, и там где оно, было, осталось только пустое место. Оно пропало.

Пройдя за линию расставленных нами датчиков, оказавшись внутри круга из вездеходов, Майя поцеловала меня в щёку и ушла в свою палатку. Я же отправился в сторону костра. Персональной палатки у меня не было, поэтому подложив под голову вещмешок, я устроился прямо на сырой траве, стараясь держаться поближе к огню. Ничего, промёрзлые улицы Клипекса, в своё время, заставили привыкнуть и не к такому.

Сегодня в дозоре стояли Маркер и потерявший брата Томка, теперь всегда выглядевший как никогда мрачным. Моей очереди этой ночью не ожидалось. Всё ещё пытаясь согреть замёрзшие пальцы, я мысленно представил насколько тепло должно быть Майе в её палатке, которую она делился со своей подругой и, наверное, впервые за сегодняшний день улыбнулся. Нужно было хотя бы немного поспать, завтра нам предстоит множество дел.

Глава двенадцатая. На раскопках.

Я хорошо помню то утро. Так или иначе, но тот день слишком многое для меня открыл. Вернее он начал ту цепь событий, маленьких откровений, которые одно за другим предоставили мне ответы на мои вопросы. На большинство моих вопросов.

Для начала, в то утро скончался Максим. После казавшейся бесконечной, холодной ночи, когда парень то засыпал, то просыпался и мучительно сжимал зубы, жизнь в итоге покинула его. Он в очередной раз уснул и после этого уже не проснулся. Наши врачи ничего не смогли сделать. Тело мы сожгли, остались только личные армейские жетоны. Всё, что мы сможем передать его семье.

Небольшое чёрное пятно на серой траве, в том самом месте, где мы разводили костёр. Развели его по-старинному, нарубили поленьев, сами работали на окраине леса. Потом подожгли всё при помощи огнемёта. Стояли молча, не произнося ни слова. По не озвученной никем команде, каждый прощался с товарищем в своих мыслях. К этому мы тоже уже давно успели привыкнуть.

Было холодно, ветер дул в спину и вокруг появлялось и разрасталось чувство беспомощности. Я точно помню, я ощущал себя голым. И солдат окружающих меня, видел точно такими же. В какой-то момент всё наше оружие, всё наше снаряжение, электронные приспособления, всё это стало так нелепо и ненужно. Как будто этого всего нет, и нечему защитить нас от пронизывающего со всех сторон холода. Нам нечем себя защитить от угрозы, преследующей нас, словно тень, даже инъекции не помогают. Постепенно, я всё больше и больше чувствовал этот нарастающий в душе ком, ужас. Ужас смерти, такой же глупой и бессмысленной, как та, которую получил Максим. Сможем ли мы рассказать об этом его близким? Сможем ли вообще до них добраться, или уже через сутки о нас самих потом, придётся кому-то рассказывать? Что ждёт нас впереди?

Зачем? Кому? Почему? Всё это вихрем понеслось у меня в голове, пока вдруг не остановилось и не замерло. Всё вокруг замерло: воздух, мир, время. Остались только мы, люди, солдаты и это чёрное пятно с несколькими обгоревшими поленьями, на месте которого раньше был наш соратник. Был наш друг. Один из нас.

Кто-то бессильно опустился на землю. Кто-то бросил ногой в сторону ком земли. Меня парализовали, я даже не мог шелохнуться. Я забыл, как нужно дышать.

- Зачем? – вдруг послышалось среди нашего неровного строя. – Что мы здесь забыли?

- Мы выполняем приказ, - сухо произнёс Юрий и в тот же миг воздух прорезали грубые, резкие слова.

- Мы жизни свои подставляем! – Артём отошёл в сторону, присел на корточки и закрыл лицо руками. – Ради них! Ради всех тех, кто на нашем месте никогда не стоял!

- Мы выполняем свой долг, - попытался сказать Арсений, но голос его и без того уже дрожал. – Защищаем свою страну…

- Артём прав, - прозвучал рядом со мной решительный голос Кара. – Мы здесь не выполняем приказ, мы просто играем роль разменной монеты.

Арсений попробовал что-то ещё сказать. Он был упорный парень, он не хотел сдаваться, отказываться от своей идеи. Но Артём вдруг резко вскочил и бросился на него. На какую-то минуту я, было, подумал, что сейчас он ударит его, но мой соратник остановился прямо перед парнем и вдруг я увидел его красное, искажённое злостью и болью лицо. Покрасневшие глаза.

- Нет долга! – он бешено, казалось, не контролируя себя начал орать. – Нет никаких приказов! Есть мясо! И мы - мясо! Ты думаешь, им есть дело до нас?! Есть дело до каких-то правил?! Им плевать на нас! Всем плевать, всем командирам, офицерам и тем, кто сидит в глубоком тылу и принимает решения! Им всем плевать! Кому мы вообще нужны?! Спецназ, пилоты, пехота! Мы все для них просто цена, которую надо платить за успех! Закроют тобой брешь и дело с концом! И никому ты после этого нужен не будешь! Потому что тебя уже не будет! Захотят, кинут под пулемёт, захотят, отправят на эту планету подыхать от болезней и вирусов. И на твои страдания никто не посмотрит, потому что ты для них просто имя в списке, мы все просто имена в их треклятых списках!

Он упал. Упал и начал бить кулаком в землю, как будто пытался с кем-то справиться. Мы все смотрели на него и не трогали, не мешали. Мы все уже думали обо всём этом. Я подошёл к Артёму, аккуратно поднял его на ноги, похлопал по щеке.

- Мы людей спасаем, - тихо, но так чтобы все слышали, произнёс я. – Мы делаем то, что умеем.

- А почему вдруг это должны делать именно мы? – за своей спиной я снова услышал Кара. – Почему мы должны умирать и рисковать своими жизнями?

- А почему это должны делать кто-то другие? – рядом со мной, убрав руки в карманы, возник Джонсон. – Ты прав друг им наплевать, пошлют в атаку и не вспомнят. Ты хочешь знать, зачем мы здесь, почему? Я не знаю, и ты не знаешь. Я шёл в армию ради денег, службы и хвастовства, и никогда не думал, что буду сражаться, что увижу смерть. И ты об этом не думал, и никто об этом никогда не думал и даже не предполагал. Не предполагал по-настоящему, не понимал что это такое, проснуться однажды ночью, от грохота выстрелов и понять, что каждая прожитая тобой минута, это результат какой-то невидимой, немыслимой удачи. Ты спрашиваешь, почему мы должны это делать, ради других? А почему другие должны это делать ради нас? Не мы - так другие, не другие - так мы. Какая вообще тогда разница, кому всё это здесь разгребать?

- Вот эти слова мне уже начинают нравиться, - наблюдая всё это время за нами, произнёс Франкрузаер.

Подобно ледоколу он прошёл через наш строй, обвёл нас жёстким, суровым взглядом, в котором легко читалось его недовольство.

- Хотите знать, зачем вы здесь? – медленно выговаривая каждое слово, спросил он. – Хотите понять, почему именно вы? Я дам вам ответ, тот который известен мне. Вы все здесь думаете, что вы солдаты? Вы не просто солдаты, вы - пушечное мясо. Наши судьбы это рулетка и большинство из нас погибнет, а те немногие кто выживут, до конца своих жизней будут, мучатся страхами и кошмарами. Пройдёт время, появятся новые поколения, они никогда не поймут того, что пережили мы. Они не будут знать, что такое война. И с годами, они всё меньше и меньше будут вспоминать об этом конфликте и его жертвах. Они не прольют тех слёз, что пролили мы, и не сдержат тех, что мы уже сдержали. Мы призраки своих собственных жизней, потому что не проживём их, так как хотели. И однажды, простые и обычные люди, пройдут через свои обычные судьбы просто потому, что ради их возможностей, мы принесли в жертву свои. Нельзя сказать о том правильно это или нет, нельзя решить заслужили мы такой путь или нет. Он просто есть, он просто наш. И это не вопрос выбора, это вопрос обычной, жестокой, холодной действительности, которая по какому-то несчастному случаю выпала именно нам. И теперь нам остаётся только принять её, смириться с ней и пройти эту дорогу достойно. А это значит молча и со склонённой головой, думая о тех, кому, благодаря нашим стараниям, никогда не придётся повторить этот путь. Надеюсь, что за всё это, они будут нам благодарны.

Он сказал это нам, и больше никто не посмел проронить ни слова. Я не могу сказать о том, что был согласен с ним в тот момент, или когда-то позднее. Я много думал обо всех этих словах. И каждый раз я приходил к одному и тому же простому итогу. Пусть больше никогда не будет войны.

Колонна из техники двигалась прямо по центру автострады, быстро приближаясь к пункту своего назначения. Три вездехода, не обычных колониальных, а усовершенствованных, предназначенных для работы в Карантинных Системах. А это значит, что и для боевых действий они тоже вполне пригодны. Прямо над колонной, на низкой высоте, летел наш катер, отправлять его в космос капитан не решился. Постоянная связь с «Последним Восходом» была потеряна, и установить хоть короткий контакт у нас до сих пор, так и не получилось. Выйдя на орбиту планеты и начав поиск звездолёта, катер легко мог стать мишенью, а раз уж нам уже удалось высадиться здесь незамеченными, то капитан решил сохранить подобный факт в тайне от наших врагов, как можно дольше. Настолько, насколько это вообще окажется возможным.

Следом за вездеходами шли тяжёлые транспортные машины. Такие разрабатывались специально для колониальных проектов и космических экспедиций. Внутри просторного нутра одной из них, довелось коротать время в дороге моей скромной персоне. Здесь также разместился весь мой отряд и ещё несколько учёных из экспедиции. Отсек предназначался для перевозки объёмных грузов, поэтому места хватило всем.

В ногах у меня, как собственно и всегда, лежали автомат и солдатский вещмешок, справа от меня сидела Майя и держала меня за руку. Прямо передо мной, на соседней металлической лавке, разместился Андериус, который по очередному кругу перебирал свои документы, пытаясь найти между описанными в них событиями какую-то нить. А я пытался найти нить в тех событиях, которые происходили со мной сейчас.

По неизвестным мне причинам, Франкрузаер всё-таки послушал Добровского и решил отправиться к местным раскопкам. Имея под своей рукой всего один небольшой отряд спецназа и группу людей, согласившихся нам помочь, он посчитал, что дело стоит сопутствующего ему риска, и поэтому теперь нашей целью являлось вовсе не спасение учёных. Наши планы вновь, уже в очередной злополучный раз, изменились. Теперь наша цель - это проникнуть на территорию раскопок и, оставаясь незамеченными, как-то помешать экзоцианам, заполучить «Гром Апокалипсиса». Машину, в поисках которой мы уже облетели не одну планету, и потеряли в результате этого своих товарищей. То самое изобретение, которое будоражило умы учёных уже не одно десятилетие. Устройство, которое, так или иначе, являлось корнем всех моих последних проблем.

Мы приближались к раскопкам, согласно заверениям водителя оставалось всего лишь несколько часов пути. Андериус уже успел набросать мне краткий очерк своих соображений об этом месте.

- Мы обнаружили его примерно дней через пять, при помощи колониальных роботов-искателей, - учёный разговаривал со мною, не поднимая глаз и ни на минуту не отрываясь от своих документов. – Покинутое, судя по полученным снимкам место. Брошенное и давно всеми забытое. Видимо именно там сепаратисты искали «Гром Апокалипсиса». Я теперь ни в чём не уверен, но надеюсь, что Добровский прав, и он действительно окажется там. Если взять теорию Сафровского за правду, то от этой машины зависит всё наше дальнейшее будущее. По крайней мере, для таких людей, как мы.

Было ещё кое-что, что никак не давало мне покоя. Не складывалось в логичную и понятную картину. При всём моём уважении к Андериусу, я никак не мог понять этой странной для меня ситуации. Почему Добровский, уважаемый человек отдавший науке столькие годы, получивший звание профессора, обладающий такими знаниями об атакаи и «Громе Апокалипсиса», и вдруг оказался здесь на вторых ролях? Почему ему не предложили возглавить эту экспедицию, а взяли только в качестве консультанта? Здесь явно что-то было не так.

Мы приближались к раскопкам. Мой отряд, выполняющий приказ своего командира. Команда из ГПК, в составе примерно сорока человек. Шон Нейброри согласился помочь нам в пути, без его техники и специалистов наше путешествие по просторам заражённой Вольги-47 могло закончиться слишком печально, и главное быстро. Для одного из нас уже закончилось. В тяжёлых транспортах находилось ещё почти двадцать научных персон. Из них знакомые мне лица только Майя, Андериус и Добровский. Остальных, вероятно, я лишь мельком видел в «Анот-13». Большинство человек из этой компании оказались крепкими людьми. Они согласились отправиться к погибшему космодрому, чтобы помочь во всём, в чём смогут. Они также отправились вместе с нами и в эту дорогу. Конечно, были и те, кто не хотел никуда ехать. По факту, никому из них, на самом деле, не дали никакого выбора. Колонна двинулась в путь, а желающих остаться на космодроме не оказалось. Это породило массу неприятных разговоров о том, что прибывший на помощь спецназ вместо того, чтобы действительно помогать, взял и потащил всех с собой в самую мясорубку. Мне было наплевать на подобное мнение. Капитан тоже не уделял ему особенного внимания, его явно больше беспокоили другие проблемы. Действительно, честно будет сказать, что здесь ни у кого из нас вообще не было выбора. Иногда он оказывается излишне роскошной привилегией для простых людей.

Согласно плану, мы должны приблизиться к этим раскопкам на самое ближайшее расстояние, так чтобы при этом остаться незамеченными, а затем мы разделимся. Мой отряд отправиться дальше, а учёные и сотрудники ГПК должны вернуться обратно. С ними всё будет хорошо. По крайней мере, я искренне на это надеюсь. Если не сегодня, так завтра, сюда должны будут прибыть обещанные подкрепления. Они помогут и этим людям, и тем, кто остался в городе. А вот что будет с нами, этого я себе даже не представлял. Самое неприятное для меня это то, что Андериус, Майя и Добровский выразили своё желание пойти вместе с «Рапирой». И капитан, к моему удивлению, дал им своё согласие. Сказал, что для работы с «Громом Апокалипсиса» ему понадобятся те, кто имеет о нём хоть какое-то представление. Можно подумать, что мы действительно имеем шанс его там найти. Как и многие из моих сослуживцев, я всё чаще задумывался о том, что всё это лишь ещё одна бессмысленная авантюра, которая обязательно потом потребует свою цену.

И вообще, разве может такой шанс в принципе существовать? Можем ли мы вообще когда-нибудь найти эту машину? Найти то, что всё это время являлось нашей главной целью, но пряталось там, на горизонте, уходило за него и скрывалось до следующего дня. А наступающая за этим ночь требовала от нас новых жертв как плату за следующий день. Что если наш счёт на карте уже давно истёк? Что если времени на поиски больше нет, и только теперь, мы смогли приблизиться к этому устройству на расстояние вытянутой руки? Что если теперь нужно только протянуть вперёд эту самую руку? Но к чему? Ведь мы всё ещё толком не знаем, с чем именно имеем дело. «Он знает», - подумалось мне. Резкий взгляд на Добровского. Профессор сидел в той же машине что и мы, в стороне от других, с отрешённым выражением лица. Быть может, стоит задать ему прямой вопрос? В любом случае, момента лучше, чем сейчас уже точно не будет. «Хорошо», - я мысленно кивнул сам себе. Но для начала у меня были и другие вопросы.

Оставив Майю рядом с Андериусом и Юрием, которые с удивлением на меня посмотрели, я прошёл через всё грузовое помещение и присел возле профессора. Добровский одарил меня вопросительным взглядом.

- Почему нам так важно попасть на раскопки? – глядя в глаза этому человеку сквозь стёкла его очков, спросил я.

Добровский продолжал смотреть на меня как-то непонимающе, вынудив меня тем самым повторить свой вопрос. С ним вообще всё в порядке?

- Гровский! – профессор, наконец, изменился в лице и грустно улыбнулся. – Прошу прощения, не сразу узнал вас. Это ведь именно на вас я тогда так неуместно набросился со своими вопросами, там на космодроме?

- Да, - подтвердил мой голос.

- Вы уж простите меня, - он вновь извинился. – Я был на эмоциях, сильных эмоциях. И, разумеется, не смог с ними совладать. Человеку вообще порой бывает трудно справиться со своими чувствами и переживаниями.

- Однако не думал, что вы ещё и психолог, - выслушав его до конца, заметил я.

- Каждый из нас в душе психолог. Кто-то для себя, а кто-то для других. Но вы, кажется, о чём-то меня спросили?

- Да, - я кивнул. – «Гром Апокалипсиса», я хочу знать о нём.

- Что именно? – спросил Добровский так, словно мы выбирали книгу в библиотеке.

- Наверное, всё, - почти сразу сказал я. – Но для начала, почему его ищут экзоциане?

- Он нужен им. Зачем? Не имею ни малейшего представления. А что до того, чтобы знать всё, здесь я ничем не могу вам помочь. Мне нечего вам сказать.

- Но ведь вы знаете что-то об этом устройстве, - я не собирался отступать от своего вопроса. – Вы знаете о нём больше, чем любой другой человек в этой экспедиции.

- За знания порой приходится очень дорого платить, - грустно сказал мой собеседник. – Послушайте, Гровский, вы совершенно правы. Я такая же шахматная фигура на этой доске, как и вы, я тоже играю в эту большую игру. Вот только правила, по которым я хожу другие, нежели у вас, и моя роль в этой истории иная. Боюсь, что я просто связан по рукам и ногам.

В душе к моему сердцу вновь начала подступать злость. Как тогда в разрушенной столовой захотелось что-нибудь перевернуть.

- Ради ваших секретов и тайн мы снова идём в самый огнь, - сквозь зубы произнёс я. – А вы только и продолжаете печься о своих исследованиях и результатах.

Я резко поднялся и уже собирался уйти, как вдруг Добровский меня остановил. Ни рукой, ни движением, а всего одним только словом.

- Ключ, - сухим голосом сказал мне профессор, а затем, посмотрев на меня пояснил. – Экзоцианам нужен ключ, как собственно и нам. Это связующее звено, необходимое для запуска «Грома Апокалипсиса», без него активация этой машины невозможна. Если сам «Гром Апокалипсиса» находится где-то на территории раскопок, то ключ был найден лично профессором Сафровским. И я знаю, где он сейчас хранится. Учитывая обстоятельства, разумно предположить, что экзоциане обо всём этом пока не догадываются, и, следовательно, ключ они ещё не нашли. Я говорил с капитаном Франкрузаером. Наша задача - проникнуть на территорию раскопок, забрать ключ и дождаться прихода подкреплений. Даже если экзоциане и найдут «Гром Апокалипсиса» без этого компонента, они ничего не смогут сделать. Вот такой у нас получается план.

Авантюра. Вот, что у нас получается. План я знал и от Франкрузаера - найти и вывезти из заданной зоны ценный для экспедиции объект. А вот о том, что это такое на самом деле, и для чего именно оно нужно, я узнал только сейчас. Словам Добровского я верил, у него не было особого повода мне врать. По крайней мере, я на это надеялся.

- Спасибо хотя бы за эту откровенность, - всё ещё глядя на него сказал я.

- Вероятно, вы вправе об этом знать, - предположил вслух профессор. – Но больше я, правда, вам ничего сказать не могу. Наверное, так будет лучше. У меня у самого, кстати, тоже есть к вам один вопрос.

- Какой?

- Если дело вокруг нас вдруг резко пойдёт слишком круто, я могу рассчитывать на вашу помощь?

- В чём?

- В том, чтобы сделать то, что должен.

Что должен? Этот немой вопрос застрял у меня в горле, когда где-то снаружи за стенами машины раздался мощный взрыв. Транспорт неожиданно встряхнуло, большинство людей, включая меня, попадали. После этого машина какое-то время тряслась так, словно ехала по бездорожью, а потом замерла. Мне не удалось даже успеть прийти в себя, когда в грузовом помещении прогремел голос командира:

- Все на выход! Быстро, быстро!

На нас напали. Если Франкрузаер ранее планировал разделить группу и отправить наших сопровождающих восвояси, то теперь я, как и многие другие осознал, что это нужно было сделать раньше. Наверное, гораздо раньше. Теперь же, когда колонна была атакована, было уже слишком поздно.

Вокруг вовсю шёл бой. Один за другим мы выбегали из-под защиты своего транспорта и оказывались на свежем, холодном воздухе раздираемом выстрелами, свистом пуль и чьими-то криками. Экзоциане наступали со стороны леса, никак не меньше трёх десятков солдат. Вооружены хорошо, среди их сгорбленных силуэтов я отчётливо заметил высокого дефа. Машины застряли прямо посреди пути. Идущий впереди вездеход перевернулся и перекрыл собой дорогу. Наш транспорт съехал на обочину. Укрытий вокруг оказалась предельно мало. Несколько глубоких ям и дыр, исполосовавших автостраду, броня вездеходов и земляная насыпь по самому краю дороги, больше ничего. Если не считать всего этого, то мы были просто на открытом пространстве. Со всех сторон доносились выстрелы и короткие очереди. Андериус с Майей отступили назад, в руках учёный уверенно держал пистолет.

Бойцы моего отряда вместе с сотрудниками ГПК встретили противника плотным автоматным огнём. Рядом со мной шипел бластер Закария, где-то с краю полыхнул огнемёт. Экзоциане приняли удар и теперь отвечали практически на каждый наш выстрел. С криком один из людей Нейброри ухватился за раненную ногу, другой неподвижно лежал на асфальте. Возле второй транспортной машины упал, как подкошенный, один из учёных, перевернувшись на спину, дрожащими руками, он пытался зажать кровоточащую рану на животе. Ещё одному человеку прострелили горло. Я внимательно следил за целями, старался не упускать ни одной возможности для выстрела. Автомат дёргался в руках каждый раз, когда я нажимал на спусковой крючок. Возле меня Василий оттаскивал в сторону раненного солдата из Группы. Укрывшись в отдалённой от нас яме, Виктор начал работать по алым штурмовикам из своей снайперской винтовки. Первый его выстрел, и одна из сгорбленных фигур повалилась навзничь.

Пока мы, сыны пехоты, вели здесь свой наземный бой, прямо над нашими головами две механические машины разворачивали свою, воздушную схватку. Прикрывавший нас ранее от удара с неба катер, теперь вёл бой против экзоцианского технолёта, плотно увешенного двигателями и многоствольными пулемётами. Грохот, исходящий от них, перекрыл собой весь другой шум. Сверху падали раскалённые гильзы, сверкали плазменные заряды. Эта битва продолжалась почти несколько минут, пока пущенная технолётом ракета не сбила наш катер и не заставила его рухнуть на поле с краю от автострады. Первая моя мысль: «Там ведь внутри наши люди! Пилоты и Томка!» ТБК, которым он управлял, перевозили прямо внутри катера и сам парень остался с ним, последнее время всё чаще предпочитая одиночество. Несколько человек попытались прорваться к месту падения, но были прижаты огнём. Получивший господство в воздухе, технолёт теперь обстреливал нас со своих пулемётов. Какое-то время я смотрел на горящие обломки катера, а затем они слегка шевельнулись. Сначала мы все подумали, что нам показалось, но после этого железное нутро катера развалилось на куски, и наружу выбралась повреждённая боевая машина. К моему удивлению это был Томка, а точнее тот самый ТБК, которым он управлял. Костюм выглядел плачевно, множество повреждений, огонь поверх брони, левая рука оторвана. В правой руке он удерживал автоматическую пушку. Прихрамывая на одну ногу, механизм начал двигаться в нашу сторону, принимая на себя один вражеский выстрел за другим. К счастью, от просто стрелкового оружия он был хорошо защищён. Я почти видел лицо Томки, представлял его себе, израненного, с разбитым лбом, но всё ещё живого и пытающегося бороться за свою жизнь. Мы пытались прикрыть его, были готовы принять в свой строй, Василий уже доставал из своей сумки медицинские стимуляторы. Мы были готовы помочь ему, в тот самый момент, когда Тяжёлый Бронированный Костюм, а вместе с ним и самого Томку навсегда поглотил огнь. Взрыв. В небе над нами пролетел вражеский технолёт, а останки костюма упали на автостраду грудой безжизненных обломков.

Да чтобы все, наконец, сдохли за это!

Охваченный злобой я выпрямился во весь рост и бездумно, не целясь, начал стрелять. Прямо по головам, по сгорбленным силуэтам. Ловите, ловите! Давайте, вот он я!

Кто-то схватил меня за плечи и с усилием повалил на землю, перед глазами возникло лицо Шона.

- Вездеход, - что есть силы, выдохнул он. – Нам нужен вездеход.

Я не сразу понял, что он имел в виду. Всё также часто мигая, он показал мне рукой в сторону одной из машин. Я присмотрелся и вдруг понял. Башня! На этом вездеходе была башня со встроенной в неё плазменной пушкой, с её помощью можно сбить этот треклятый технолёт. Изобретение экзоциан уже с трудом балансировало в воздухе, видимо всё-таки попадания катера сделали своё дело, хоть и не до конца. Это значит, что у нас ещё есть шанс.

- Я должен добраться до него, - тяжело дыша, сказал Нейброри. – А ты помоги мне.

Я только с усилием кивнул ему. Во рту резко пересохло и страшно захотелось пить. Стукнув Юрия кулаком по плечу, я показал ему следовать за нами. Короткими перебежками, попутно прикрывая друг друга, мы начали продвигаться к своей цели. Вокруг лаяли ружья и автоматы, временам давали о себе знать подствольники. На глаза попадались неподвижные тела и кричащие от боли люди, зажимавшие пальцами свои окровавленные раны. Я бежал что было сил, надеясь, что ни один из сделанных мною шагов не станет для меня сегодня последним. Серые цветы под ногами, всё те же тонкие нити. Они трещали и лопались, когда на них наступали, обретая, наконец, свой вечный покой. Справа от меня - лес, слева, через автостраду, - треск чужих ружей и тоже лес. Одно мгновение, два. Я с ходу врезался в толстую броню вездехода, вновь оказавшись закрытым от вражеского огня. Ещё мгновение и рядом со мной оказались Юрий и Шон. Возле машины я заметил распростёртое на траве мёртвое тело в луже крови. Рядом знакомый мне врач из ГПК, который пытался помочь спасти Максима, теперь помогал одному из своих раненных товарищей. Бронестекло вездехода, обеспечивающее обзор водителю оказалось разбито.

- Как он? – Нейброри склонился над своим пострадавшим товарищем.

- Плохо, - только и ответил знакомый мне врач.

Юрий пристроился с краю машины, укрывшись за её большим колесом, и прицелился в сторону экзоциан.

- Решать что-то надо, - недовольным голосом предложил Смекалов.

- Держись Ворис, - произнёс Шон, обращаясь к раненному солдату, и затем, выпрямившись, сказал уже нам. – К пушке, срочно.

Мы с ним забрались внутрь вездехода через открытую боковую дверцу, Юрий остался караулить снаружи. Водитель был мёртв, тело изрешечено несколькими попаданиями. Шон сразу пролез в башню, запустил голографический интерфейс управления. Как я понял, стрелять он собирался сам.

- Нужно перезарядить! – пытаясь отдышаться, крикнул он мне.

Это я умею. Это нам в армии объясняли. Голографическая панель, рычаг, два раза дёрнуть. Оборудованный внутри вездехода механизм ожил и загремел, перемещая в двуствольную пушку новую партию плазменных снарядов. Несколько секунд, ещё раз дёрнуть рычаг и интерфейс доложил о готовности орудия.

- Есть! – сообщил Шон.

- Дави его! – что есть силы, прокричал я.

Плазменная пушка с грохотом заработала, и Шон выпустил целую очередь выстрелов прямо по вражескому технолёту. Я выскочил из машины и встал рядом с Юрием. По направлению к нам пересекал автостраду экзоцианский солдат, за плечами которого висела противотанковая мина. В два автомата нам удалось повалить этого противника ещё на середине пути. Технолёт рычал и отплёвывался, гремел двигателями и пытался по нам попасть. Его пули начали врезаться в броню вездехода, заставив нас с Юрием срочно убраться с линии возможного огня.

- Убери его! Да убери уже его! – заорал Смекалов.

Несколько пуль попали в знакомого мне врача из ГПК, имя которого я так и не узнал. Несчастный представился сразу, на месте. Мы только успели оттащить в сторону раненного солдата, которого он лечил.

- Стимулятор! – пытаясь перекричать гром выстрелов, потребовал я от Юрия. – Доставай срочно свой стимулятор!

Огонь, извергаемый автопушкой, уже превратился в одну сплошную канонаду. Казалось, Шон собрался за один раз израсходовать все снаряды. Раненный начал терять сознание, мы попытались привести его в чувство. Удар по щеке, живи. Живи!

Грохот смолк. От двуствольного орудия, установленного на вездеходе, поднимались только две струйки дыма. Закрутившись в воздухе, подбитый технолёт потерял управление и приземлился где-то в лесу. Приземлился грубо, так что уже точно никогда больше не взлетит. И поделом.

- Врача! – надрывая горло, закричал я в свою рацию. – Врача к вездеходу в начале колонны!

- Давай за Василием, я пока здесь! – бросил мне Юрий.

Я кинулся искать Васю. Несмотря на гибель своего технолёта экзоциане всё ещё продолжали сражаться. Они стреляли, отбивались и явно не собирались сдаваться. Но пересечь автостраду больше уже никто из них не пытался. Я нашёл друга быстро, объяснил ему, где раненный и что нужно делать. Он только кивнул мне и побежал к нужному вездеходу.

- Гровский! – несмотря ни на что я чётко расслышал голос Франкрузаера. – Сюда! Нужна помощь!

От одной проблемы всегда к другой. Ни секунды не задерживаясь, я, бросился к капитану и нескольким нашим бойцам, рассыпавшимся возле третьего вездехода. С другой стороны автострады по ним стреляла группа экзоциан, которой парни отвечали со всевозможным рвением. А прямо между ними, в одной из глубоких ям, лежал Виктор. С простреленной грудью и весь в крови. Наш снайпер и самый лучший стрелок, как только они сумели его достать?! Виктор был жив, это я хорошо видел. Он тяжело дышал, пытался дотянуться до чего-то, что я не мог заметить. Казалось, он бредил. Но он всё равно ещё оставался жив и нуждался в помощи, а мы, как назло, не могли до него добраться, потому что экзоцианские сволочи просто не подпускали нас к раненному товарищу. В каждого кто пытался высунуться, сразу летело по нескольку пуль.

- Кто-нибудь помогите ему!

- Уроды, вам его всё равно не достать!

- Витя! Держись!

Парни в бешенстве кричали, кто что мог, отстреливались по очереди, но сделать всё равно ничего не могли. Экзоциане прочувствовали ситуацию, и теперь ждали, пока кто-нибудь из нас бросится спасать друга. С холодным терпением они ожидали того момента, когда кто-то из солдат наконец-то подставит себя под удар. Рядом со мной возникла Анастасия с испуганными глазами. Я выглянул из той воронки, в которой залёг и прикинул расстояние до Виктора. Всего лишь несколько жалких метров, но как хорошо алые держали их на своём прицеле. Быть может, нужно было просто рискнуть, бросится стремглав вперёд, забыв обо всём? Пересечь, наконец, это опасное расстояние? Уверен, об этом сейчас думал каждый из нашего отряда, кто видел эту сцену.

- Назад! – гремел над автострадой, а также в рации голос Франкрузаера. – Всем назад! Никому не сметь!

Быть может, нужно просто рискнуть?

Рывок. Короткая перебежка. И вот уже ноги несут солдата вперёд.

Вот только этот солдат не я. Это Маркер. Это Джонсон. Отбросив оружие и сняв шлем, скинув с плеч вещмешок и оставив патроны, он бежал к яме с Виктором, быстро перебегая от одного укрытия к другому. Мы все постарались поддержать его огнём. Момент, и Джон уже рядом с ним.

Перестрелка вновь начала набирать обороты и теперь достигла своего апогея. С обеих сторон летели пули, сыпались на землю отстрелянные гильзы. Каждый из нас приник плечом к прикладу своего автомата, каждый вжимал спусковой крючок, каждый стрелял. Экзоциане оказались прижаты, теперь уже мы не давали им права передохнуть. Сгорбленный силуэт, граната из подствольника и вот солдат растворился в дыму. Пользуясь, случаем я перебежал в следующую яму, Анастасия последовала за мной, и мы снова держали своих врагов на прицеле.

Джонсон двигался медленно. Взвалив Виктора к себе на спину, он выбрался из укрытия и пошёл в нашу сторону, с трудом переставляя дрожащие ноги. Руки удерживали раненного товарища, по лицу стекал пот. Я почти слышал, как скрежетали его зубы. Несколько метров, Джон, только какие-то несколько метров! Я уже не считал патроны, я просто стрелял, не давая противнику высунуться. И всё равно пули, одна за другой летели в моих сослуживцев, врезались в землю рядом с ними, с безумной скоростью пролетали над головой. Взрыв гранаты. Облако дыма. Джонсон споткнулся, но сумел удержать равновесие и продолжить путь. Оставалось уже совсем немного, оставалось совсем чуть-чуть. Ещё несколько маленьких, но таких важных и сложных усилий! Усилий, цена которым две человеческих жизни!

- Джонсон, давай!

Выстрел. Кровь в разные стороны. Пуля прошила Джону ногу, после чего он упал на одно колено. На какую-то секунду я увидел его лицо, его глаза. И в этих глазах, я успел увидеть всё, что связывало меня с этим человеком. Дружба. Отряд. Война. И ещё страх. Я явно видел в его глазах страх.

Джонсон закричал. С усилием воли наступил на раненную ногу и только каким-то чудом сумел снова подняться. Сделать один единственный шаг в сторону нас. А затем его грудь пробили сразу несколько выстрелов, и он окончательно упал на землю.

Дальше я плохо что-либо помню. Помню что кричал, что вжимал спусковой крючок своего автомата, не понимая, что в магазине уже закончились все патроны. После этого пробел. Кажется, мы вынудили экзоциан отступить, или просто перебили их всех. Помню себя уже только рядом с телом, рядом с трупом. Джонсон больше не дышал, только смотрел в небо остекленевшими глазами, на его лице так и осталось какое-то непонятное, смутное выражение. Как же так? Как?! Я спрашиваю?! Стив склонился над Виктором, посмотрев на остальных, он только покачал головой. Двое, ещё двое.

Всё вокруг как будто остановилось, встало на паузу или потеряло какой-либо смысл. Наступила резкая тишина, или я просто вдруг перестал обращать внимания, на звуки, которые нас ещё окружали. Я смотрел на Джона и никак не мог поверить своим глазам. Не мог поверить в то, что видел перед собой, ведь я до сих пор видел лицо своего друга и товарища, человека, который был мне почти братом, человека который поддерживал всех нас и всегда помогал. Я видел перед собой живого и улыбающегося Джона, но на самом деле передо мной было только его мёртвое лицо. И я не мог поверить в его смерть. Хотя, конечно, всё полностью понимал и осознавал до самого конца.

Иногда среди нас появляются герои, те, кто поступают как-то иначе, чем другие, те, кто делают больше, чем другие считают нужным. Я сомневался, сомневался в том, чтобы рискнуть и броситься вперёд. Мы все сомневались. И только Джон решился на этот поступок. Пошёл один, навстречу пулям. Наверное, не задумываясь ни о чём. Наверное, даже забыв об опасности. А может как раз напротив, всё время про неё помня. Он сделал это. Я смотрел на него и понимал, что он действительно это сделал. Поставил свою жизнь ради спасения чужой. Ведь это действительно был геройский поступок в наших глазах, в моих глазах. Это был подвиг. Но этот поступок себя не оправдал. Риск - это риск, у него есть и своя обратная сторона. А герои тоже иногда умирают. Для нас Джон был героем, и он умер. И Виктор следом за ним.

Кто-то из нас снял шлем, и остальные последовали этому примеру. Рядом со мной бессильно зарыдал Арсений. А в моих глазах застыла только складная электрическая гитара, лежащая рядом с телом моего друга в одной большой луже крови. Больше на ней никто не будет играть.

Оставшийся путь до раскопок занял лишь несколько часов. Уже на закате мы добрались до цели своего пути. Группе пришлось разделиться, и дальше мой отряд был вынужден продвигаться уже только своими силами. Сотрудники ГПК и учёные из экспедиции, им временно пришлось остаться позади. Собрать и похоронить погибших, помочь раненным, и на уцелевших машинах вернуться в заброшенный космодром. Быть может так будет лучше. Василия пришлось оставить вместе с ними, по несчастному стечению обстоятельств он остался единственным врачом в нашей когда-то большой группе. Вместе с людьми Шона Нейброри он, безусловно, сейчас был нужнее. С этим не стали спорить. Помню, как я смотрел на все эти мрачные и покинутые лица, для них это жестокое путешествие, по сути, теперь уже подходило к концу. А вот для нас оно ещё только входило в свою самую главную, заключительную часть. Впереди были раскопки. Впереди был «Гром Апокалипсиса» и возможно ответы на некоторые из моих вопросов. На некоторые из тех вопросов, которые имелись у всех нас. Теперь у нашего отряда больше не было катера, не было Костюма, да и боеприпасов, откровенно говоря, почти не оставалось. Самое главное, что с нами не было некоторых из наших товарищей. Не было наших людей. Андериус, Майя, Добровский, все трое они всё-таки отправились с нами к раскопкам. Быть может, так тоже будет лучше.

Ни холодный ветер, ни заражённые, которые временами приближались к нам во время стоянок на оставшейся части пути, нас больше не трогали. Хотя бы одно это обстоятельство уже смогло значительно облегчить предстоящую непростую задачу.

Раскопки представляли собой жалкое зрелище. Несколько огромных, глубоких траншей или даже можно сказать кратеров, над которыми высились ржавые махины грузовых кранов и копательных машин. Развалившиеся от времени транспортные дороги и пути, обрушившиеся мосты и лопнувшие трубы, обвивающие всё вокруг точно так же, как их самих теперь оплетали серые нити. Брошенная техника, брошенные дома, брошенная работа, которая для кого-то была жизнью, а для кого-то стала смертью. Время поглотило всё, что люди оставили здесь, лишив что бы то ни было смысла и прежнего значения. Теперь всё здесь стало уже не важно. Всё, до того момента пока мы не ступили на эту землю. Пока мы не пришли сюда выполнить свою цель.

Я ступал осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам. Дронов у нас уже не осталось, и теперь приходилось рассчитывать только на свои собственные силы. Как только отряд вошёл на территорию раскопок, нашим проводником стал профессор Добровский. Используя карты, найденные им в личных вещах Сафровского, а также некие другие, ему одному понятные соображения, профессор повёл нашу группу в один районов, который находился в отдалении от центра основных работ. Центр этот стоит отметить, прочно удерживали экзоциане. При помощи одних только биноклей и приборов дальнего слежения было видно, что их там не меньше сотни: устанавливают передвижные огневые точки и строем маршируют возле штандартов с изображением Великого Наставника. Временами в воздухе показывались технолёты, которые облетали всю территорию раскопок, но пока мы для них оставались незаметны. Судя по относительному спокойствию противника, до него ещё не дошла весть о гибели одного из патрульных отрядов. Как и предполагал Франкрузаер, экзоциане не смогли полностью взять раскопки под свой контроль. Они ограничились только их центром и теми районами, которые посчитали наиболее важными. Тот, вглубь которого вёл нас Добровский пока оставался, лишён их внимания. Даже с такого большого расстояния до моих ушей долетал грохот моторов, производимый явно привезённой сюда экзоцианами копательной техникой. Запустить местную у них не было ни единой возможности. Получается, они уже давно знали о раскопках и том, что здесь придётся копать. В принципе ничего удивительного, ведь у них теперь «Стержень», а это значит, что в части информированности они нас сильно опережают.

Учитывая почти постоянный риск оказаться обнаруженными врагом, дорога показалась мне слишком длинной. Мучительно длинной. Мы шли мимо обрушившихся строений, ржавых машин, покрытых серыми нитями высоких гор из камня и земли. Проходили сквозь технические коридоры, какие-то траншеи, временами спускались под землю, а потом вновь поднимались наверх. До тех пор пока не оказались возле большой грузовой платформы, задача которой доставлять грузы куда-то вниз, а потом поднимать их наверх. Бросив с её края короткий взгляд, я понял, насколько глубокой была прорытая в этом месте шахта.

- Итак, наша цель лежит внизу, где-то на расстоянии тридцати или сорока метров, - Добровский сверился со своим планшетом, на котором хранил все данные. – Там находится что-то вроде бункера.

- И вы уверенны, что груз там? – недоверчиво глядя на платформу, спросил Франкрузаер.

- Да, это следует из записей Сафровского.

- А почему такая неточность в расстоянии?

- Не знаю. Быть может, профессор не имел точной цифры и просто прикинул её?

- Возможно.

Грузовая платформа, разумеется, не запустилась, этого мы даже проверять не стали. Рядом с ней был технический спуск в шахту. Широкая винтовая лестница с казавшимся мне бесчисленным количеством ступенек.

- Стивенсон! – скомандовал капитан. – Вместе с Анатолием и Дианой остаётесь здесь, следите за входом. Кар с Константином тоже остаются, поможете им.

Никто не посмел спорить. От второго отделения теперь уже не осталось практически никого. Только три человека: Стив, Диана и Анатолий. Все остальные погибли в недавних боях. Моё отделение тоже понесло свои потери, хоть и куда меньшие. Итого в шахту нас спускалось всего десять: я сам, Юрий, Арсений, Закарий, Артём, Анастасия, непосредственно Франкрузаер, а также Майя, Андериус и Добровский. Не самая большая компания из тех, которые мне приходилось видеть раньше.

Ступеньки трещали, но держались на своих местах, точно также как и перила. Освещать дорогу пришлось при помощи карманных фонариков или тех, что были установлены на автоматах. В темноте шахты их свет рассеивался, поэтому вскоре каждый из нас стал светить только себе под ноги. Некоторые включили режим ночного видения на приборах дальнего слежения, которые шли в обязательном комплекте с каждым боевым шлемом. Совсем рядом с лестницей по земляной стене проходила линия, по которой должна была двигаться платформа. Временами на её пути появлялись какие-то переборки, отделяющие одни отрезки дороги от других, а также огромные информационные щиты. Не голографические, а обычные с рисунком. На них легко узнавались герб Ассоциации, лозунги и другие свидетельства пропаганды. Виднелись даже якобы вырезки из мест сражений, где солдаты сепаратистов поднимали свои флаги над горящими танками земного правительства. Люди сражались друг с другом и тогда, и сейчас.

Как и путь до платформы, сам спуск тоже показался мне чересчур утомительным. Однако его результат как потом, оказалось, превзошёл все мои ожидания.

Для начала мы попали на самое дно шахты, где было оборудовано что-то вроде погрузочной станции. Огромный щит с предупреждением об опасности, какие-то старые, уже никому не нужные грузы. И двери. Большие, железные, как у бункера, бронированные двери, открывающиеся в разные стороны. Табличка рядом с ними гласила: «проход разрешён только лицам имеющим удостоверение самого высокого доступа». У нас, конечно, этого доступа не было, но теперь это не имело какого-либо значения. Одна странность - здесь на глубине я нигде не видел тонких серых нитей, опутывающих собой на поверхности практически всё. Такое чувство, будто на это место их власть не распространялась.

- Таккер, доложить обстановку. Как у вас там? – запросил по рации Франкрузаер.

- Заняли оборонительные позиции, пока всё тихо, сэр, - немедленно прозвучал ответ.

- Хорошо, - капитан убрал рацию и снял с предохранителя автомат. – Тогда идём вперёд, все за мной.

Двери этого бункера, перекрывающие собой некий, уходящий в сторону от шахты, тоннель, были приветливо открыты. Внутри хоронилась абсолютная тьма – никакого освещения здесь не было. Фонарики снова стали для нас единственным источником света. Присматривая друг за другом, и стараясь не растягиваться, мы начали своё продвижение по тоннелю. Оружие было у всех. Майя держала в руке пистолет, Андериус и Добровский получили по автомату с патронами. Стоит отметить, что Андериус, в отличие от профессора, умел пользоваться своей новой собственностью. Под землёй чувствовался явный и сильный сквозняк, причина появления здесь которого была мне неясна. Понемногу снова становилось холодно, нервы у всех были напряжены. По идее, ничего дурного мы встретить здесь не планировали, но чувство того, что мы медленно движемся в сторону вероятной засады, или чего-нибудь ещё более худшего не отпускало меня ни на миг. Пара десятков метров вперёд и тоннель круто сворачивал влево. Откуда-то издалека, появился голубоватый, неясный свет. Быть может одна из этих ламп, прикрученных к потолку вдруг начала работать? Неожиданно для себя и своих создателей?

Но нет. Это оказалась не лампа. И даже не какой-либо другой искусственный источник света, подключённый к генератору и получающий от него электричество. Это было нечто другое, не походившее на то, что я видел раньше. Один за другим мы выходили из тёмной и мрачной части туннеля и замирали, глядя на то, что видели перед собой.

Итак, источником света была вовсе не лампа. Это был лёд. Настоящий, холодный, прозрачный, словно кристалл, лёд. В этом месте туннель значительно расширялся, его потолок становился выше, а освещения оказалось достаточно для того, чтобы мы могли выключить свои фонарики. Лёд покрывал здесь абсолютно всё: стены, пол и потолок. Он выглядел реальным, был настоящим, но при этом создавал впечатление чего-то необъяснимого и безнадёжно далёкого. Как будто он был завезён не просто с другой планеты, а даже из какой-то другой галактики. Как будто, пройдя через этот тёмный туннель, мы из нашего, мрачного и бессовестного мира неожиданно для себя попали в таинственную и волшебную сказку, ту которой не место рядом с нами и нам самим не место внутри неё. И, тем не менее, мы были здесь, и мы видели всё это. Видели сияние, исходящее от этого льда. Видели десятки, нет сотни, сотни маленьких трубочек которые проходили внутри него, переплетались друг с другом и исчезали где-то вдали. Эти трубочки были дорогами, они были путями. Внутри них, словно по трассам современных мегаполисов, носились на высоких скоростях маленькие, тёмно-синие шарики. Их были тысячи. И они были повсюду. Ещё минута и я понял, сияние исходило именно от них. Это определённо не могло появиться здесь само собой, но это также не могли построить люди. Тогда что же это? Что это за место? Меня вдруг посетила такая мысль, неужели раскопки проводились именно ради того, чтобы найти его, или это место случайно обнаружили уже после их начала? Тогда всё то, что было здесь, определённо изменило весь их смысл.

Быть может уже в который раз, я скажу это, но я ничего не знал. И самое главное, что другие точно также как и я оставались в неведении по поводу нашего маленького, а быть может и очень даже большого открытия. Даже Франкрузаер и сам Добровский удивлённо смотрели по сторонам.

- Дальше, нам нужно скорее идти дальше, - профессора внезапно охватило необъяснимое волнение.

Поначалу медленно, а затем всё увереннее мы двинулись вперёд по этому ледяному, волшебному коридору. Так или иначе, а темп задавал Добровский, который вскоре уже начал просто бежать, поскальзываясь, но всё равно, опережая всех остальных.

- Профессор, подождите! – даже в голосе Франкрузаера я услышал беспокойство. – Наш отряд не должен разделяться!

Но Добровский, не слыша никого, уже скрылся за новым поворотом. Нужно признать, что для старика он двигался необычайно быстро. Казалось, он что-то нашёл здесь для себя, что-то необычайно важное и теперь бежал навстречу этому важному со всей скоростью, на которую только был способен. Волей неволей, но нам тоже приходилось поторапливаться следом за ним.

Поворот.

И прямо перед нами - замерший на месте профессор, которого наш отряд, чуть было, не сбил с ног. Впереди - уходящая далеко вниз пропасть, ограниченная по краям металлическими перилами. Странно, но перила уже явно были поставлены здесь человеком. И кстати не только они. Прямо над пропастью, прикреплённая к стенам огромной ледяной пещеры при помощи металлических балок висела громадная железная конструкция, наподобие какого-то странного, лишённого окон дома. Дома, где человек можно было разместить не меньше целой роты, а то и гораздо больше. Вход туда был только один и вёл к нему механический мост раскинувшийся от самого дома, до того края пропасти на котором мы как раз и находились.

- Это что ещё такое? – спросил стоя рядом со мной Андериус.

- Запомните на будущее, Фарвангель, - довольным голосом произнёс профессор. – Вы всегда смотрите только на внешнюю часть дела, а смотреть то нужно в самую глубину.

С этими словами он подошёл к краю пропасти и, положив руки на перила, взглянул вниз. Недоверчиво, не спеша мы все последовали его примеру. Встав возле металлического ограждения, я бросил взгляд туда же куда смотрел и товарищ профессор. Увиденное же заняло ещё одно место в списке вещей, сумевших полностью потрясти меня за этот последний месяц.

Там оказалась колоссальных размеров ледяная яма, на несколько десятков метров уходящая вниз. А вот уже на самом дне, зависнув на некотором расстоянии над ледяной поверхностью, мои глазам предстала идеальной формы, белого цвета, светящаяся, но не ослепляющая сфера. Большой белый шар. Не знаю как, не понимаю, каким образом, но он держался в воздухе и медленно крутился вокруг своей оси. Трубочки, пронизывающие собой лёд, все вместе сходились на дне ямы и только там пробивали её холодную поверхность. Маленькие синие шарики, повинуясь таинственной силе, вылетали из этих труб и начинали кружиться вокруг сферы, образовывая вокруг неё идеальное плотное кольцо. Сделав так несколько кругов, они выходили из кольца и вновь возвращались в одну из бесчисленных трубочек. Вероятно, их путь представлял собой некий круг, который они всегда начинали и заканчивали именно в этом месте, а может быть в каком-то другом, ещё более удивительном и скрытом от наших глаз. Том, которое мы ещё не смогли найти.

- Я читал об этом в записях Сафровского, но я до сих пор не могу поверить своим глазам! – профессор просто лучился счастьем, разведя руки в стороны так, словно хотел обнять ими весь мир. – Не думал, что мы действительно сможем увидеть здесь это!

- О чём вы читали? – Франкрузаер почти вплотную подошёл к Добровскому. – Что это за место?

- Это заповедник! Это заповедник атакаи! Такой же, как Реликт на «Шестой» планете, такой же, как те, что мы находили раньше, такой же, как все они!

- Но это место совсем не похоже на Реликт! – с удивлением воскликнула Майя и взглянула на профессора. – Оно совершенно другое!

- Дорогая моя, заповедники вовсе не должны быть похожи друг на друга! – радостно сообщил ей профессор. – Главное в них только суть, а всё остальное, всё остальное уже не важно! Деревья, лёд, огнь, какая разница? Значение имеет только то, для чего они были построены! Господи! Я думал, я больше никогда не увижу ни одного такого места, а сегодня! Сегодня мы все с вами совершили грандиозное открытие! Нет, не так. Мы ещё раз засвидетельствовали открытие, которое когда-то сделал профессор Сафровский! Это великолепно!

Казалось, необычайный энтузиазм Добровского разделял только он сам. Всем остальным выпала участь просто стоять и смотреть на этого старика, окрылённого каким-то своим, особенным для него чувством. Даже Андериус нервно озирался по сторонам, полностью не понимая восторга своего коллеги. Да, мы нашли заповедник, но ведь сейчас явно не время это праздновать, по крайней мере, как лично мне казалось.

- Профессор Добровский, - вновь обратился к нему Франкрузаер, с явным недовольством в голосе. – Вы говорили, что на раскопках должен быть «Гром Апокалипсиса», но вы ни слова не упомянули о том, что здесь может быть один из древних заповедников.

- Разумеется, я об этом не сказал, - Добровский немного поуспокоился, хотя всё ещё продолжал улыбаться. – Я надеялся на это, хоть и не рассчитывал, а теперь понял насколько был глуп. Ведь это логично, если заповедник - это дом атакаи, то рядом с таким великим механизмом как «Гром Апокалипсиса» явно должна быть хотя бы одна из их баз. Так полагаю, что сейчас мы находимся в самом её центре.

- И где же тогда «Гром Апокалипсиса» и ключ? – теперь капитан говорил с нескрываемым раздражением.

- Я не знаю, - гордость, с которой были сказаны эти слова, сбила меня наповал. - Я ведь сразу сообщил, что не знаю, где точно находится «Гром», где-то здесь на раскопках. Вероятно, глубоко под землёй. А вот на счёт ключа, здесь ситуация иная. Если верить записям Сафровского, он должен быть там, - и профессор указал прямо на железную махину, установленную над пропастью.

Удивительные места всё-таки попадаются на нашем пути, это я должен был признать. Франкрузаер мотнул головой и тяжело вздохнул, судя по всему услышанное никак его не успокаивало. Андериус всё также с недоверием смотрел на лёд и, заметив мой взгляд, только пожал плечами. Профессор пристально следил за нашей реакцией, видно было, что его никак не смущал тот факт, что его энтузиазм никто не разделял. Мне же всё это по-прежнему только не нравилось. Конечно, я был впечатлён тем, что увидел, но что об этом думать? Это не Реликт. Когда я был там, я точно знал, что мы изучили это место. Так или иначе, я читал или слышал о нём, и знал чего можно от него ожидать. А здесь я не имел никакой информации. Никакого представления. И самое главное я никак не мог отделаться от мысли, что неподалёку от нас находятся экзоциане. Признаюсь, в глубине души я испытывал некий интерес к тому, что мы здесь нашли, но всё равно чувствовал себя как в окопе. Всё равно не ждал от этого места ничего хорошего.

К моему облегчению механический мост оказался крепким, так или иначе, но высокопрочный металл делал своё дело. Перейти по нему было не так сложно, как многие из нас ожидали. В пещере было светло, причина, скорее всего, заключалась в этой сфере, но, несмотря на то, что всё вокруг покрывал собой лёд, я не чувствовал холода. Выходит, что и температура здесь тоже каким-то неясным образом поддерживалась на определённом уровне. Как и следовало ожидать, на несколько законных вопросов Добровский просто ответил «не знаю». Признаюсь, я уже начал сомневаться, в каких моментах он действительно не имел нужной информации, а в каких просто не хотел ею делиться.

Дверь, как и всё, что мы встречали на этой планете, оказалась старой и проржавелой, и представляла собой ещё один маленький привет из прошлого. Однако замок на ней по-прежнему продолжал работать. Понадобилось несколько минут на то, чтобы её вскрыть, Добровский подбирал к ней пароли из найденных им записей, пока один из них не дал ожидаемый результат. Странно, модель замка почему-то показалась мне смутно знакомой, хоть я никогда и не интересовался механизмами времён Гражданской войны.

Внутри нас встретил просторный, хорошо освещённый зал, правда, с невысоким потолком. На стенах моим глазам предстали лишённые смысла и какой-либо закономерности рисунки, на фоне которых даже экзоцианские символы казались предельно ясными. Что они говорили, я откровенно себе даже не представлял.

- Что это такое? – спросил я у Майи, глядя как она внимательно рассматривает эти символы.

- Это символы атакаи, один из их диалектов, - не сразу ответила она. – Похоже на текст № 127.

- Какой текст?

- «Поиски истины», - пояснила девушка, с сомнением глядя на символы. – Этот текст был найден в нескольких заповедниках, в том числе и в Реликте. Его перевели, кажется, лет тридцать назад. На самом деле не так давно, если задуматься.

- Да, почти недавно. А почему он встречается в разных заповедниках?

- Никто не знает. Сторонники «феномена атакаи» уверенны, что он представляет собой часть их истории. Хотя, на мой взгляд, правильнее будет сказать культуры. Видишь ли, атакаи вымерли от «Агрониуса», однако сами они были уверенны в том, что дело было вовсе не в болезни. Они утверждали, что за чёрной смертью скрывалась некая сила, чужая и возможно даже пришедшая из другой галактики. Знаешь, некая условная тьма. Конечно, ты понимаешь, что научное сообщество не признаёт такой теории, как и существования древней расы, поэтому большого распространения такая версия не получила.

- Да, об этом мне ещё не приходилось слышать, - согласился я и подумал. – Значит тьма. Некое абсолютное зло?

- Можно сказать и так. Смысл в том, что этот текст говорит о существовании неких существ, которых атакаи называли «истинными воинами». Они, согласно их мысли, должны были защитить древнюю расу от этой самой тьмы, должны были остановить эпидемию. Когда вирус начал убивать их планеты одну за другой, атакаи ожидали прихода этих истинных воинов как своего рода спасение. Так утверждают учёные, которые работали с их историей.

- А почему ты считаешь, что это можно назвать только частью культуры?

- Потому что эти истинные воины так и не пришли. Их не было, и они не спасли атакаи от вымирания, поэтому мне кажется, что это может быть только их культурой. Красивой легендой, но никак не историческим фактом. Атакаи писали, что эти существа находятся где-то за пределами нашей галактики, там, где есть только одна пустота. Они даже утверждали, что смогли установить с ними контакт, вернее так считают некоторые учёные. Но никаких доказательств этому не существует.

- Мне кажется или я слышу в твоих словах долю сомнения? – заметил я. – Кажется, раньше ты была более твёрдым сторонником «феномена».

- Я всегда полагалась на факты, и ты это знаешь, - не глядя в мою сторону ответила Майя. – Просто чем больше мы узнаём о «Громе Апокалипсиса», атакаи и обо всём этом, тем меньше мне хочется, чтобы оно оказалось правдой. Мне всё больше хочется, чтобы это так и осталось просто легендой или какой-то никем не доказанной теорией.

Признаюсь, я был удивлён. Майя, та самая, которая всегда мечтала найти хоть что-нибудь о внеземной цивилизации, которая мечтала сделать грандиозное открытие, она была не похожа на саму себя. Спроси её обо всём этом раньше и она стала бы доказывать мне, что и атакаи действительно существуют, и в странной истории об истинных воинах есть свой смысл. А теперь всё было иначе - и слова она говорила другие, и вела себя совсем не так. Я взглянул в сторону Андериуса, тот совсем не выглядел радостным от того открытия, которое мы здесь случайно сделали. Наоборот, скорее он выглядел подавленным. Я мысленно усмехнулся. Миллионы людей, когда отправились в космос, надеялись найти в нём хоть что-то о внеземной жизни, которая была бы не похожа на нас. Надеялись найти нечто такое, что во всём отличалось бы от Земли. И вот сегодня мы это сделали, нашли новый заповедник, нашли место, которое как многие в колониях считают, было создано пришельцами. Существами не такими как мы. Вот только никто из нас не рад этому открытию, напротив, если говорить откровенно, оно лишь пугает всех нас. Забавно, если так дела обстоят с простым заповедником, то, как же они обернутся, когда мы доберёмся до этого «Грома Апокалипсиса»?

Правда, признаюсь, я немного слукавил. Заповедник пугает всех, кроме профессора Добровского. Он один находится в приподнятом состоянии. И подобная ситуация меня тоже немного забавляла.

Путь внутри этого железного сооружения оказался не длинным. Один зал привёл нас в другой, с округлыми стенами, высоким потолком и несколькими дверями. Выглядел он, можно сказать, отлично, особенно если сравнивать с брошенным космодромом. Идеально чистые белые стены, несколько то ли камер, то ли проекторов под потолком. Двери все были закрыты, но голографические панели на них утверждали, что они не заблокированы. Иди куда хочешь и смотри здесь что хочешь. Полная свобода действий. Одна только мысль не давала мне здесь покоя.

- Профессор Добровский, вы ничего не хотите мне объяснить? – Франкрузаер с подозрением взглянул на него.

Тот только удивлённо смотрел по сторонам, как будто пытался что-то найти.

- Я не понимаю, - тихо произнёс он. – Я ничего не понимаю.

- Профессор, - Франкрузаер начал медленно приближаться к Добровскому, я почти кожей почувствовал нарастающее в помещении напряжение. – Если вам есть что сказать, то сейчас самое время.

- Я не понимаю…

- Где мы?

- Мы в хранилище, - Добровский, наконец, остановил свой взгляд на моём командире. – Его построили люди Сафровского, чтобы поместить сюда ключ. Я узнал об этом из его записей.

- Но ведь вы не будете утверждать, что всё это сделали сепаратисты, и это место простояло в таком идеальном состоянии прямо до нашего прихода сюда. Это невозможно. Вы ведь это понимаете?

- Понимаю, - вздохнул профессор. – И всё равно не могу увидеть, что здесь не так.

Всё это построили не сепаратисты, по крайней мере, именно эти помещения внутри заповедника. Это сделал кто-то другой, тот, кто был здесь до нас. Нас кто-то опередил.

- Тогда где ключ? – внешне капитан выглядел спокойным, но его голос не предвещал ничего хорошего.

- Я не знаю, - честно признал профессор.

- То есть как?

- А вот так! – Добровский развёл в стороны руками. – У меня были записи Сафровского, его личные записи, где он описывал, как проходила его экспедиция на этой планете. Он говорил о заповеднике, который они здесь нашли, говорил о хранилище, которое его люди здесь построили. Он писал о ключе, который был обнаружен в заповеднике и помещён в это хранилище. Но об этом месте он не писал ничего! Ни о том, что оно так прекрасно сохранилось, ни о том, что здесь просто нет ключа!

- Сэр! – раздался вдруг рядом голос Анастасии. – Вам нужно на это взглянуть.

Мы все посмотрели в её сторону. Настя открыла одну из дверей, и за её проёмом обнаружился целый склад каких-то контейнеров. Окрашенные в полоску, чёрный и жёлтый цвета. На каждом из них были заблокированные люки.

- Что у вас там? – Франкрузаер отстал от Добровского и подошёл к Анастасии.

- Вот посмотрите, эти контейнеры явно оставили здесь не сепаратисты, сэр, - девушка указала своим автоматом, на знак, нарисованный на одном из контейнеров. – Марка компании «Афины». Они попали сюда из космического пространства «Мелодии».

Группа мятежных звёздных систем. Во времена Первой Межпланетной войны их ещё не было. Теперь сомнений больше быть не могло, кто-то действительно нашёл эту планету и эти раскопки раньше нас. Смешно подумать - получается, что даже экзоциан здесь кто-то обставил.

- Значит так! – рявкнул Франкрузаер оборачиваясь к нам. – Обыскать здесь всё, каждую дверь! Действовать максимально аккуратно, чуть что - сразу докладывать мне. Выполнять!

Мы немедленно бросились исполнять приказ. Начали открывать двери одну за другой, прикрывая друг друга. За каждой из них обнаруживалось только по одной комнате, не больше. Некоторые использовались как склады, в других нашлась какая-то аппаратура, иные вообще оказались пусты. Открывая очередную дверь, я наткнулся на настоящую свалку из старой мебели и ещё не пойми чего. Вероятно, почти всё, что было в хранилище ранее, в одну кучу сложили здесь. Несмотря на усиленные поиски, найти ключ или хоть что-то похожее на объект инопланетного происхождения нам так и не удалось.

- Есть контакт! – радостно сообщил Артём.

Пока мы разбирались с дверями, капитан поставил его возле небольшого, настенного пульта управления, с которым парню только сейчас удалось договориться. С лёгким шипением, в центре помещения из пола выползло некое подобие компьютера. Устроившись за ним, Артём начал копаться в его файлах.

- Что у вас? – нетерпеливо спросил Франкрузаер.

- Сэр, есть только одна голографическая видеозапись, - доложил Артём. – Всё остальное - это копии личных записок профессора Сафровского, а также какие-то неясные мне данные. Вроде о каких-то поставках строительных материалов или вроде того.

- Скопируйте все данные на свой планшет, потом передадите его мне, - приказал капитан. – И активируйте видеозапись.

- Слушаюсь, сэр.

Артём достал свой цифровой планшет и подключил его к компьютеру, после нескольких минут, он вручил устройство Франкрузаеру. Капитан сразу же открыл его и принялся читать, в то время как Артём нажал несколько кнопок и установленные под потоком проекторы начали работать.

Перед нами возникла картинка, а если быть точнее - пространственная голограмма. Рядом с нами, в этой самой комнате появилось пять человек. Четверо из них были в белых халатах, в их числе были старик, мужчина средних лет с небритым лицом, и молодой парень с бегающим, явно напуганным взглядом. И ещё одна девушка. Волосы у всех четверых были острижены, включая её. Пятый субъект оказался одет в некое подобие военной формы, правда при этом полностью лишённой погон или других опознавательных знаков.

- Зачем вы нас сюда привели? – спросил старик, внимательно следя за своим собеседником.

- Для того, чтобы вы увидели это место, - ответил военный. – Вы ведь раньше здесь не были, так?

- Так, - старик согласился. – Это место закрыто для посещения кем-либо.

- И совершенно правильно.

- Тогда почему вы вдруг решили нас сюда привести?

- Я же сказал уже, чтобы вы смогли увидеть его, - военный, по крайней мере, я думал, что это он, стоял возле меня, и я хорошо смог разглядеть его лицо. Резкие черты, высокий лоб, жёлтые глаза. – Вы, все четверо, так много сделали, провели такую большую работу. Можно сказать, несли на своих плечах весь проект, а сам заповедник так до сих пор и не видели. Это не справедливо.

- Мы благодарны вам за эту возможность, - учтиво произнесла девушка. – Это место действительно красиво.

- Ещё бы, - лицо военного растянулось в хищной улыбке. – Когда сепаратисты нашли его, они ещё не сразу поняли всю значимость того, что они открыли. Должен признаться, что и мы сами, даже сейчас, не до конца понимаем то, с чем имеем дело. Уверяю вас, что это место ещё долгие и долгие годы сможет удивлять тех, кому удастся его посетить.

- А точнее тех, кого вы сюда впустите? – уточнил старик.

- Да, именно так, есть вещи, которые не стоит показывать всем и всякому.

- Точно также как и «Гром Апокалипсиса»? – старик прищурил взгляд.

- Да, - военный ни сколько не смутился, хотя мы все разом напряглись после этих слов. – Точно также как и «Гром Апокалипсиса». Не нужно, что бы его видели слишком многие. И раз уж вы заговорили о нём, то будьте добры объяснить, с чем собственно связан ваш протест? Ведь вы заявили его на прошлой неделе. В чём его суть?

- Суть? – старик подошёл поближе к военному. – Вы хотите знать его суть?

- Просто необычайно, - снова хищная улыбка.

- Протест мой заключается в том, что я не понимаю, с чем мы здесь работаем, - с твёрдым, решительным взглядом сообщил старик, складывалось такое впечатление, будто он репетировал эту фразу уже не раз. – Я не понимаю цели этой работы.

Я коротко взглянул на остальных. Сейчас каждый из нас внимательно наблюдал за разворачивающимся действием, пытался понять заложенный в него смысл.

- Вы все здесь заключили контракт с организацией «Кинезис», - военный медленным шагом направился в сторону Андериуса, которого он, разумеется, не видел. – Вашей задачей является изучение материалов и технологий добытых с «Грома Апокалипсиса». Ваша цель - это понять принцип работы всех этих устройств, осуществить перевод найденных текстов. А уже на основе ваших результатов можно будет сделать вывод о том, как эти технологии можно использовать.

- Это всё я знаю, - сказал старик. – Но для чего это нужно? Как будут использованы эти технологии, когда мы поймём принцип их работы?

- Это условиями контракта не оговаривалось, - прозвучал не дающий права на несогласие ответ. – Все результаты исследований являются собственностью «Кинезиса». И только он вправе распоряжаться их судьбой.

- Но ведь это несправедливо! – девушка резко повысила голос. – Эти технологии, они важны! Их нельзя определять как собственность какой-то одной организации, они ведь могут помочь многим!

Не смотря на то, что предо мной была только лишь запись, я почти ощущал те эмоции, которые одолевали этих людей. Я как будто сам переживал их вместе с ними. Старик постарался успокоить девушку, что-то ей сказал, но видимо так тихо, что это даже не удалось чётко записать. Военный всё это время сохранял хладнокровное спокойствие. По его поведению было видно, этот человек обладал куда большей властью, чем все эти люди.

- Вы хотите поговорить о справедливости? – жёлтые глаза по очереди остановились на каждом из присутствующих. – Но ведь это как раз вы неправы. Вы заключили контракт, в нём были точно указаны все условия. «Кинезис» выполнил перед вами свои обязательства. Мы вытащили вас из ваших никчёмных дыр, из экипажей захудалых космических станций и никому ненужных научных проектов. Мы дали вам возможность работать в самой современной и первоклассной лаборатории, мы обеспечили вам все условия. Я не говорю уже чисто о деньгах. И теперь вы должны выполнить свои обязательства, выполнить свою часть сделки. Вы и весь персонал исследовательской станции.

- Думаете, что учёного можно купить? – старик выглядел злым, гнев постепенно выдавливал из него все остальные чувства. – Думаете, гордость путешественника, первооткрывателя, исследователя, можно просто взять и купить за деньги? Думаете, вы можете просто взять и купить нас?!

- Сожалею, но спешу сообщить, вы уже давно куплены.

Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами. Пожилой старик в белом халате и военный, в странной, лишённой каких-либо знаков форме. Уставшие от жизни, злые от бессилия глаза и хищная, упивающаяся собственной властью улыбка. Они стояли напротив друг к другу и молчали, как будто именно так пытались показать всю переполняющую их взаимную неприязнь. Старик не выдержал, отвернулся и отошёл на несколько шагов.

- Нет, - всё ещё стараясь казаться твердым, произнёс он. – Нет, нет, нет. Так не пойдёт. Ведь если мы работаем с этим, мы должны знать для чего мы это делаем. Человек ведь не скотина, он должен понимать свою цель. Он всегда должен знать ответ на вопрос «зачем?». И мы имеем право знать это, знать ответ. А вы обязаны нам его сообщить.

- Я никому ничего не обязан, в этом главное достоинство моей работы, - уже серьёзно, без каких-либо улыбок сказал военный. – Но вот что интересно, собственно, поэтому я и хотел с вами поговорить, об этом самом вопросе. Вы заявляете протест. Вы предъявляете мне требования. А что вы будете делать, если я скажу вам «нет»? Вы вывезете данные о «Громе Апокалипсиса» с этой планеты и продадите их где-нибудь далеко отсюда? Ведь так?

- Я этого не говорил, - снова глядя прямо в жёлтые глаза ответил старик.

- Но вы об этом подумали.

Хоть это и была голограмма, а казалось, даже воздух вокруг как-то сгустился. Старик и военный снова сверлили друг друга взглядами. Парень испуганно наблюдал за ними и явно уже начинал терять самообладание. Девушка стояла в стороне, спрятав руки за спиной. Военный отвёл от старика свой взгляд, подмигнул ей, а затем резко вытащил пистолет и выстрелил. Не в старика, а в небритого мужчину в белом халате. Держась за рану в животе, тот упал на пол. Раздался женский крик. Я вздрогнул. Короткий взгляд на Майю. Она невольно отступила на несколько шагов назад от голограммы. Франкрузаер внимательно следил за развитием событий. Военный не обращая ни на кого внимания, медленно приблизился к раненному мужчине и не слишком сильно надавил тому сапогом на горло. Окровавленные руки попытались ему помещать.

- Что вы делаете?! – молодой парень в итоге не выдержал. – Мистер Лени обещал нам полную безопасность!

- Мистер Лени не любит когда результаты его работы пытаются у него украсть, - вкрадчиво, всё ещё сжимая в руке пистолет, объяснил военный. – Ведь вы, мой товарищ, именно так хотели сделать. Правда? Ваши друзья, конечно, ни о чём не знали, а вы в тайне ото всех собирали для себя весь материал. Правда? Хотя быть может они всё-таки что-то, и знали, и просто не захотели вам помешать, быть может, у вас был какой-то сговор. Правда? Глупо было думать, что в личных помещениях за вами никто не следит.

С этими словами он навёл пистолет на голову мужчины и выстрелил. После этого убрал оружие и отошёл в сторону. Парень тут же бросился к безвольному телу. Девушка, часто дыша, прислонилась к стене. Старик всё также стоял по центру помещения, с ошарашенным взглядом глядя на развернувшуюся перед ним сцену. Похоже, он всё никак не мог поверить в то, что это действительно произошло.

- Послушайте и запомните, - голос военного теперь показался громче любого грохота. – Вашей главной задачей является правильное исполнение условий контракта, который вы все сами подписали. Сделаете это и получите всё, что вам было обещано, а если нет, то с тем, что вы здесь узнали, никто вам просто так уйти не даст. Что же до «Грома Апокалипсиса» то его использование по прямому назначению недопустимо в любом из возможных случаев. Всё остальное будет решать «Кинезис», вам понятно?

Старик молча, подавленно кивнул. Он был сломлен. Парень, всё ещё стоя на коленях возле мёртвого тела, тоже кивнул. Спустя ещё минуту девушка сделала то же самое.

- Отлично, - удовлетворённо произнёс военный. – Кстати, я поставил весь наш разговор на запись на этом устройстве, - он показал рукой на наш компьютер. – Сделайте себе копии и пересматривайте потом по вечерам, когда вас снова будут мучить вопросы этики и морали. А теперь нам, пора уходить, тело отсюда уберут. Не волнуйтесь. Конец записи.

Голограмма погасла, оставив нас всех наедине со своими мыслями. С мрачными и крайне дурными мыслями. Какое-то время я вглядывался в то место на полу, где голограмма проецировала кровь, затем подошёл к Майе и взял её за руку. Её пальцы с силой сжали мою кисть. Добровский выглядел потерянным, как тот самый старик. Франкрузаер – спокойным, как обычно, обдумывающим то, что увидел. Андериус, он лишь опустился на корточки и взялся руками за голову. Я представлял себе его мысли. Почему этот человек сказал, что «Гром Апокалипсиса» нельзя использовать по прямому назначению? Что с ним не так? Что вообще здесь происходит? Организация «Кинезис», какой-то Лени, военный с жёлтыми глазами, расправляющийся с теми, кто ему неугоден. Ведь это уже даже и не война, а словно какой-то бизнес, как у преступных корпораций с «Мелодии». И в центре этого бизнеса ни много, ни мало был сам «Гром Апокалипсиса»! Древнее устройство атакаи, которое, по мнению учёных, может изменить сам образ нашего мира, здесь выступает каким-то простым товаром, который изучают ради обычной прибыли. Конечно, я не был удивлён, что кто-то может пытаться нажиться на внеземных технологиях, но всё-таки мне казалось, что хотя бы в этом месте вещи будут рассматривать с другой точки зрения. Оказалось, что и здесь ничего не меняется.

- Кто-нибудь хоть что-то раньше слышал об этом «Кинезисе»? – Артём серьёзным взглядом обвёл всех окружающих, как будто выискивая у них поддержки, но ответом ему оказалось молчание, даже Франкрузаер не проронил ни слова.

Мысленно я усмехнулся, похоже, пора признать, что нас кто-то опередил. С самого начала знал больше чем все мы, с самого начала опережал на шаг. И самым смешным мне казалось, что обставили и нас, и экзоциан.

- Всё это было зря, - Андериус поднялся на ноги. – Мы все пришли сюда зря, теперь это понятно. Сафровский ошибался.

- Этого не может быть, - почти прошептал профессор.

- Да, оно так и есть! – Андериус вовсе не злился, он просто говорил то, что каждый из нас постепенно начинал понимать. – Здесь нет «Грома Апокалипсиса», и никогда не было. Он в другом месте, на другой планете. Уверен, даже в другой звёздной системе. Сепаратисты ошибались, они с самого начала не могли его здесь найти. Всё, что есть в этом месте это только этот ещё один холодный, пустой заповедник.

- Тогда где он, по-твоему? Где эта машина? – Добровский поднял на него отчаянные глаза.

- Там где мы ещё не искали, - твёрдо заявил Андериус. – Но мы его найдём.

Найдём. Я покачал головой после слов Андериуса. Конечно, найдём, вот только где, как и когда?

В этот момент наше короткое молчание прервала ожившая рация Франкрузаера.

- Товарищ капитан! Вам срочно необходимо подниматься на поверхность! – голос принадлежал Стивенсону.

- Что случилось? – капитан взял рацию в свои руки.

- Изменение обстановки, сэр. Экзоциане атакованы неизвестным противником, предположительно это обещанные нам подкрепления.

- Состав атакующих сил?

- Сейчас наблюдаю четыре боевых глайдера, сэр, возможно, что их больше.

- Воздушная пехота, - предположил Франкрузаер. – Понял вас. Мы здесь закончили, сейчас будем подниматься.

- Нет, мы не закончили, - всё с тем же потерянным видом сказал профессор.

- Товарищ Добровский, я думаю, это все понимают, здесь нет ключа, - спокойно сообщил капитан. – Если он здесь и был раньше, теперь его уже давно перенесли в другое место, и оно нам сейчас недоступно. Я намерен вывести свой отряд из опасной зоны и связаться с прибывшими подкреплениями.

- Хорошо, но дайте мне сначала десять минут, мне нужно закончить одно дело.

- Ваше время пошло, догоните нас в пещере.

- Спасибо. Господин Гровский, вы не поможете мне?

Дождавшись разрешения от своего командира, я кивнул. Остальные бойцы направились следом за капитаном к выходу, в помещении кроме нас остались ещё только Андериус и Майя. Андериус копировал данные с компьютера на свой цифровой планшет, Майя наблюдала за нашими действиями. К моему удивлению, Добровский начал разгребать завалы в тех комнатах, где хранились старые вещи. Профессор отодвигал в сторону столы, менял местами кресла, убирал папки с символикой Ассоциации. Я лично, по мере возможности, ему помогал, пока ещё не совсем понимая для чего это всё нужно.

- Профессор, что вы делаете? – Майя протиснулась к нам в комнату.

- Они стащили сюда все вещи, которые были в этом строении, всё, что было можно, - Добровский один за другим открывал крышки металлических ящиков, копался в их содержимом. – Но я прочитал все записи Сафровского. Здесь, в этом месте, у него был свой кабинет. Ещё один кроме основного, не многие знали о нём.

- Но вы ведь не надеетесь, что те, кто нашли этот заповедник, могли случайно перенести сюда ключ из его кабинета? – подобная мысль казалась мне до крайности абсурдной.

- Разумеется, нет, - профессор вновь просветлел. – Франкрузаер прав, ключ, к сожалению, мы здесь уже не найдём. Но кое-что другое, быть может, менее полезное, но такое же важное, вполне.

Он вручил мне в руки какой-то очередной ящик, который я поставил куда-то в сторону. Ещё несколько минут усиленных поисков и Добровский, наконец, вытащил откуда-то из-за угла маленький, украшенный резьбой деревянный сундучок, электронный замок которого давно вышел из строя. Расположенную сверху крышку профессор открыл легко и непринуждённо.

- Вы только посмотрите, - Добровский смотрел на сундучок глазами ребёнка, увидевшего красивую миниатюру настоящего морского корабля. – Он сделан из дерева, которое добыли на Сериане, поэтому так прекрасно сохранился. После всего того, что мы пережили, я даже и не надеялся, что удача так нам улыбнётся.

- Что это? – Майя с удивлением взяла сундучок в свои руки, я только молча смотрел через её плечо.

- Это предмет из кабинета Сафровского, здесь его личные вещи, - пояснил нам профессор. – Они вряд ли смогут как-то помочь нашему делу, но определённое значение всё-таки имеют. Спасибо за помощь, господин Гровский, а теперь пойдёмте, боюсь, что десять минут уже давно прошли.

Когда мы вышли, Андериус уже закончил копировать данные и отключил компьютер. На сундучок он даже не взглянул, вместо этого был полностью погружён в свои собственные мысли. В этом деле я его полностью поддерживал, после всего того, что произошло, каждому было о чём подумать.

- Идёмте, - всё, что Фарвангель смог нам сказать.

Когда мы поднялись на поверхность, там нас уже ждал весь наш отряд. Вернее то, что от него осталось. Я прошёлся взглядом по лицам своих друзей и товарищей, в глазах каждого видел то, что чётко чувствовал в своих. Боль. И уже начавшее постепенно захватывать нас безразличие. Безразличие ко всему.

Мы поднялись на высокую земляную насыпь, на краю которой замерла огромная копательная машина. Проржавевшее железо, разбитые гусеницы, слезшая краска. Вокруг нас простирались раскопки, уходящая до самого горизонта пустыня с ямами, траншеями и котлованами. Редкими крупными зданиями, скоплениями колониальных консервных банок и ангарами для техники. К серому небу, подобно просящим рукам, вздымались ржавые железные стрелы грузовых кранов. В паре мест ещё пытались стоять на ногах радиовышки, другие давно упали в пропасть и лежат рядом с другими мёртвыми механизмами, до которых уже никому нет дела. И им самим тоже ни до кого дела нет. Они спят. Их пути закончились. «И наши однажды закончатся,» - внезапно подумалось мне. Быть может даже скоро. Безразличие. Да, именно это я сейчас и испытывал.

Где-то ближе к центру этой картины шёл бой. Самих экзоциан я не видел, было слишком далеко, но взрывы, какое-то хаотичное движение, это приглядевшись можно было заметить. Слегка приглушённо до нас доносился шум битвы. В небе над ней метались маленькие чёрные точки, казалось, они стреляли друг в друга. Экзоцианские технолёты и боевые глайдеры. Похоже, что действительно наши. Воздушная пехота, таким подкреплением, по сути, я был доволен. Яркие вспышки в небе сменяли одна другую.

Но вот одна из точек начала приближаться к нам и уверенно расти на глазах. Следуя приказу командира, хотя необходимость этого была понятна и так, мы все рассыпались в стороны и спрятались буквально везде, где было только можно. Стараясь действовать быстро, я укрыл Майю за старым куском строительного леса, а сам устроился возле неё, постоянно поглядывая в небо. Если это окажется экзоцианский технолёт, то нам будет сложно дать ему бой, или оказать хоть какое-нибудь сопротивление.

Однако моему отряду повезло. Довольно шустро к нам приближалась не машина врага, а боевой глайдер от которого шёл густой чёрный дымок. Похоже, аппарат был серьёзно повреждён и его пилоты стремились посадить машину где-нибудь подальше от места боя. К сожалению, почти перед самым успехом у них это не получилось. Системы глайдера внезапно отказали, и он рухнул на землю неподалёку от нас с высоты в несколько метров. Не спорю, не самая приятная посадка, но могло быть гораздо хуже.

Мы незамедлительно кинулись помогать. Найти место падения оказалось не сложно, чёрный дым послужил нам добрым ориентиром. Один из пилотов погиб, с разбитой в кровь головой он лежал на пульте управления. Немного в стороне от глайдера я увидел бездыханное тело. Ещё двое ранены, средне или даже тяжело. Кого-то придавило, и единственный способный стоять на ногах пытался ему помочь. Экипировка этих людей отдалённо напоминала форму наших пехотинцев, но всё равно показалась мне странной.

Оказавшись рядом, мы начали действовать в точности как нас и учили. Раненных вытащить, проверить состояние, каждому по инъекции стимулятора. Если есть возможность, установить имя, фамилию, звание и принадлежность к какому-либо подразделению. Этим мой отряд немедленно и занялся. Тот из пехотинцев, что стоял на ногах, как-то ошарашенно наблюдал за нашими действиями. Сказались последствия шока? Я наклонился над бездыханным телом в стороне, это оказалась девушка с длинными чёрными волосами. Проверил пульс, пульс есть, постарался привести чувство. На правой ноге у неё я заметил показавшуюся мне не глубокой рану. Вероятно, тот парень, что сейчас стоял и просто на нас глазел, оттащил её от места падения. Девушка медленно приходила в себя, я тем временем снял со спины вещмешок, а точнее отстегнул его в нескольких местах от расположенной на спине защиты и достал из него инъекторный пистолет. Нужно отмерить необходимую дозу, чтобы предотвратить кровотечение.

И в этот самый момент произошло то к чему ни я, ни многие другие готовы не были. Парень, который сначала смотрел на нас словно на привидений, вдруг рванулся с места и, схватив лежащий на земле автомат, попытался наставить его на Юрия. Тот среагировал мгновенно и ударом выбил оружие и рук молодчика.

- Ты чего?! Совсем на войне одурел? – закричал он.

Парень его будто не услышал и, потеряв автомат, попытался наброситься врукопашную. Несколько секунд и Юрий придавил его к земле. Девушка, которой я собирался сделать инъекцию, с испугом наблюдала эту сцену. Первым после этого среагировал Франкрузаер. Он подошёл к девушке с чёрными волосами и надорвал у неё на левой руке кусок формы в районе предплечья. Там обнаружилась знакомая многим из нас татуировка, в виде глаза и тонкой иглы расположенной вертикально над ним. Символ синистрологов.

- Ну что ж, поздравляю, товарищи, - Франкрузаер выпрямился и слегка улыбнулся. – Мы только что с вами взяли в плен бойцов террористической организации «Вечное Солнце». С успехом вас.

Глава тринадцатая. «Гром Апокалипсиса».

Прошли сутки. Вернее почти сутки, всего лишь какие-то восемнадцать часов. И за этот не такой уж длинный период времени мы успели стать свидетелями множества различных событий. Для начала, один из раненных террористов скончался, и теперь у нас оставалось только три языка. По сравнению с количеством пленных после боя на Фельме, мы делаем успехи. Схватка между силами экзоциан и других синистрологов окончилась ничьей. Без результата. И в окончание обещанные подкрепления всё-таки прибыли. Называется, дождались. Однако лучше всё по порядку.

Не знаю, какие цели и мотивы преследовали синистрологи из числа террористов «Вечного Солнца», но при нападении на лагерь экзоциан, разбитый посреди раскопок, они использовали около десятка боевых глайдеров. Должен признать, что для террористической организации они необычайно хорошо вооружены и подготовлены. Не знаю, сколько солдат полегло в этой битве, знаю только, что экзоцианам при помощи своих мобильных зенитных средств удалось сбить почти все машины и немногим уцелевшим синистрологам пришлось отступить. Куда? Неизвестно. Скорее всего, в то же место, откуда они и пришли. Тот факт, что мы не обладали информацией о его местонахождении, заставлял многих нервничать. Пришлось запустить поисковые дроны, хотя один старшина из разведгруппы и сказал мне, что толку от этого будет немного.

- Слишком много времени прошло, они уже наверняка ушли достаточно далеко, - старшина закуривал сигарету, озираясь по сторонам так словно кого-то искал. – Что же вы своих дронов то не отправили?

- Не было у нас своих, - только и ответил я.

Подкрепления прибыли ночью, когда единственная луна этой планеты вышла из-за горизонта. Крейсер «Держава» и фрегат «Караульный», стоит отметить, что их путь до Вольги-47 занял никак не меньше трёх дней. Мы к тому времени уже укрылись в одном из заброшенных зданий, выставив своих часовых. Когда тихий, ночной воздух прорезали звуки приближающихся катеров, я всерьёз решил что это либо экзоциане, либо террористы, подумавшие взять реванш. Однако в этот раз мы счастливо ошиблись. Это действительно оказались наши. 304-ая отдельная воздушно-пехотная рота и 78-ая боевая разведгруппа. Это были силы Содружества Земли.

Разумеется, как только мы в этом убедились то тут же дали о себе знать. Франкрузаер доложил о состоянии своего отряда, а затем выслушал доклад прибывших офицеров. В итоге, ночь получилась полная эмоций, радости и, в первую очередь, работы. Последнего оказалось больше всего - поспать спокойно нам так и не дали. Высадившись в полном составе, пехотинцы выпустили в небо осветительные ракеты и в течение нескольких часов полностью взяли под свой контроль место раскопок. Экзоциане, которые хоть и смогли отбить налёт террористов, в результате боя понесли потери, не исключено что даже серьёзные, и поэтому спешно покинули свой лагерь. Когда мы вошли в него, там оставались только разведывательные дроны, задача которых наблюдение за местностью и уж точно, что никак не бой. Не нужно и говорить о том, что все их мы спешно ликвидировали. Хотя если уж говорить начистоту, то ликвидировали их как раз не совсем мы, а солдаты из числа пехоты. А мой отряд наконец-то получил возможность спокойно и беззаботно отдохнуть. Предоставив нам несколько палаток и добротный синтетический ужин, нас всех освободили от любых дел, сказав, что утром мы снова понадобимся для служения Родине. Освободил, кстати, сам Поль де Лион, который лично прибыл на эту планету с целой командой оперативников СБС. После этого он взял ситуацию под своё трепетное крыло.

Как это ни печально, но утро началось сразу с рассветом. То есть уже через пять часов после того как «Рапиру» отправили спать. Небольшой анализ последних событий. Синистрологи, из числа товарищей «Вечного Солнца», обладают на Вольге-47 базой способной принимать боевые глайдеры. Экзоциане отступили в леса и, согласно данным полученным от наших звездолётов, их корабли покинули орбиту планеты, скорее всего, забрав ночью все свои подразделения. Просто превосходно! Конечно, радовало то, что наши однополчане, разбив собственный лагерь на месте раскопок, разместили в нём МБС-50 (мобильная башня связи пятидесятого поколения). Башня эта была в шесть метров высотой и из всех своих аналогов, на настоящий момент, была самой лучшей. С её помощью нам удалось восстановить связь с орбитой, а вместе с ней и с «Последним Восходом». Как выяснилось, корабль, доставивший нас сюда, за время наших приключений, успел пережить множество своих. Уничтожить несколько вражеских зондов на орбите, обнаружить и обстрелять экзоцианский крейсер, который, тем не менее, всё равно успел скрыться и, что самое главное, вытащить из обломков «Огюста Конта» небольшую группу выживших из числа учёных и членов экипажа. Вот это я действительно называю спасательная операция! То, что этим людям удалось выжить в обмёрзлых, разгерметезированых помещениях мёртвого корабля при помощи скафандров, ничтожных запасов кислорода и энергии было на самом деле почти чудом. Думать о том, что им довелось пережить в полностью обесточенных, либо освещённых только аварийными фонарями комнатах мне решительно не хотелось. Порой космос может быть опасным и неприветливым местом.

Стоит признать, что утро выдалось весьма пасмурным. Густые тучи, мрачная серая атмосфера Вольги-47, и редкие, слабые лучи солнца. Не трудно догадаться, что проснуться где-нибудь на берегу океана, в жарких и летних лучах было бы для меня перспективой куда более приятной. Но, не судьба. После того как наш несчастный отряд дружно подняли с кроватей, нас всех отправили в душ, а позже угостили вполне приемлемым завтраком. Мысль о том, чтобы помыться была единственным аргументом способным заставить меня подняться. Однако на всё про всё нам дали от силы минут тридцать. А потом начались допросы. Долгие, муторные, с большим количеством утомительных вопросов. Сотрудники СБС рассадили нас по своим импровизированным кабинетам и с особым пристрастием расспрашивали буквально обо всём, что происходило с нами на Вольге-47. Начиная с момента высадки на этой планете, до той секунды, когда мы встретили выбирающихся из своих катеров пехотинцев. Особенно длинные плащи интересовались событиями в заповеднике, тем, что мы там чувствовали, испытывали и как на всё это дело отреагировали. Рассказывали мы честно, в деталях, всё, что могли вспомнить. Франкрузаер сразу сказал, чтобы никто ничего не утаивал, мол, не та ситуация. Нас угощали чаем, правда, опять синтетическим, разрешали закурить и предлагали даже свои, настоящие сигареты. В общем, всячески пытались втереться к нам в доверие. Не знаю как у других, а у меня это вызвало противоречивые чувства. Как и все, к СБС я всегда относился с подозрением, в особенности, как солдат ВКР. Но от настоящих сигарет отказываться в итоге не стал. О личных вещах Сафровского Добровский рассказал сам, ещё заранее подошёл ко мне и сказал, что я могу говорить правду. На вопрос о том, что было в сундучке, я честно ответил: «Не знаю, не интересно было». Всего за одно только это утро я успел посетить целых три таких допроса с тремя разными длинными плащами, задающими, по сути, одинаковые вопросы.

Майе с Андериусом повезло больше, их так долго таскать не стали. Вместо этого их взяли и отправили в захваченный экзоцианский лагерь. Зачем? Мне никто не сказал. Странно, но товарища Добровского с ними почему-то не отправили. Вместо этого его оставили с нами для участия в беседах с хранителями нашей безопасности. Такими чистыми, лощёными, гладко выбритыми. И одновременно с этим мрачными и предельно серьёзными.

Понятно, что всё это дело быстро начало надоедать, особенно мне, уж не знаю почему. Единственное, что действительно радовало это то, что с нами поделились новостями о сотрудниках ГПК. О Шоне Нейброри и о Василии. Группу, ранее помогавшую нам в пути до раскопок, а затем вернувшуюся назад в брошенный космодром нашли. Им всем уже оказали помощь, кого-то переправили на орбиту в медицинские отсеки на борту «Державы». «Караульный» тем временем уже отправил своих людей к остальным выжившим участникам экспедиции, которые, по словам Майи, всё это время укрывались в брошенной колонии. Спасательная операция быстро набирала свои обороты.

К моей радости третий допрос уже должен был подходить к концу. Вопросы у субъекта в длиннополой форме и с зализанными волосами, по идее, должны были скоро закончиться, и я надеялся что меня, наконец, отпустят с миром. Не проводить же одно и то же уже по четвёртому разу?

Лагерь, построенный здесь пехотинцами, состоял из стандартных колониальных консервных банок, тем не менее, перекрашенных под армейские цвета. Внутреннее убранство мало чем отличалось, что там казарма, что здесь казарма. Помещения этих цилиндров с неровными стенами сотрудники СБС использовали как свои кабинеты, таская каждого из нас по уже измученным вопросам.

- Ну что ж, думаю на этом можно закончить, - субъект с зализанными волосами выключил свой цифровой планшет и как-то натянуто мне улыбнулся, после чего поднялся из-за стола.

Искренне рассчитывая, что на этом действительно всё я тоже хотел встать, но он остановил меня жестом.

- Вы сидите, сидите. С вами ещё хотят поговорить.

Да сколько можно уже?! Мне, чтобы не так скучно было фантазировать начать? Разумеется, конкретно ему я только кивнул. Субъект вышел из комнаты через единственную створчатую дверь, и в неё тут же вошёл Поль де Лион. На самом деле я должен был ожидать увидеть именно его.

- Приветствую вас, Гровский, сразу без чинов, - он положил на стол какие-то бумаги и электронную табличку, после чего указал мне рукой на дверь. – Ну, пройдёмте, здесь нам не о чем разговаривать.

Я поднялся со стула и, выйдя из комнаты, направился следом за ним. Большинство консервных банок часто соединяли друг с другом при помощи отдельных, переносных коридоров. Именно через один из таких господин Лион и повёл меня с каким-то загадочным, лишённым обыденного презрения лицом.

- Будете сигарету? – на ходу предложил он.

Я только покачал головой, одной я уже обзавёлся, а от этого человека мне ничего не нужно. Я наконец-то начал понимать своё отношение к нему - неприязнь. И дело не в том, что он из длинных плащей, просто чувствовалось в нём что-то такое нехорошее. Бесчеловечное. Сейчас он был меньше всего похож на того офицера, который попробовал поддержать нас во время похорон на «Шестой».

Лион провёл меня в очередную банку и открыл одну из местных створчатых дверей. Пройдя внутрь, я оказался в маленькой, тёмной комнате, где за стеклянным столом с какой-то аппаратурой сидел невысокий человечек в длиннополой форме. Лион с какой-то ненормальной улыбкой указал мне на одну из стен, ту, которая была полностью прозрачной. Там за ней обнаружилась ещё одна комната, такая же маленькая с одним только столом по центру. На этот раз он был металлический. За столом, я сразу её узнал, сидела та самая девушка, с длинными чёрными волосами, из синистрологов. Руки её были прикованы наручниками к столу, а на шею было надето какое-то странное подобие ошейника. Кроме неё в комнате также находились ещё два человека из СБС.

- Видите? – Лион всё также продолжал улыбаться. – Что вы на это скажите? Вы же не думали, что мы допрашиваем только вас? Мы и с ними работаем.

- Зачем на ней этот ошейник? – мрачно глядя на эту картину спросил я.

- Это блокиратор, - прозвучало пояснение. – У неё с обратной стороны шеи была имплантирована компактная бомба малых размеров. Если не вдаваться в подробности о блокировании различных сигналов, то можно сказать что это устройство не даёт ей себя подорвать.

Сотрудники СБС о чём-то разговаривали с пленной, пытались выяснить у неё имена её командиров, местонахождение базы «Вечного Солнца» на Фельме. Девушка по большей части молчала, но временами начинала злобно огрызаться. Как мне показалось, от этого допроса не будет никакого толку.

- Её зовут Виктория, - зачем-то сказал мне Поль де Лион. – У неё колониальное происхождение и она синистролог. В двенадцать лет сбежала из дома, о родителях отзывалась не слишком хорошо. Обучалась в какой-то специальной школе, разбирается в минах и бомбах. К сожалению, данных об этой школе мы не нашли.

- Это она сама вам всё рассказала? – удивился я.

- Нет, она с нами почти не разговаривает. Мы вычитали это отсюда, - Лион протянул мне небольшую бумажную книгу.

Я открыл её и полистал несколько страниц. Книга оказалась чем-то вроде личного дневника, однако часть страниц была вырвана, часть испорчена и потому текста оказалось не так уж и много. «Мой брат не понимает моих стремлений». «Мой отец кричит, будто я не должна дружить с теми людьми». Эти слова я вычитал ещё только в начале. Дальше было интереснее. «Я не понимаю, почему нас до сих пор не отправят на настоящее дело. Ведь мы уже более чем готовы к работе, главное, мы хотим работать. Новый порядок можно создать только новой кровью, и я надеюсь, что способна полностью понять эти слова. Новая кровь. Именно это я должна буду сделать вместе со своими друзьями и товарищами. Мы должны пролить новую кровь, чтобы добиться хоть какого-то результата. Чтобы свергнуть, наконец, эту тиранию колыбели и добиться свободы, свободы которой мы действительно заслуживаем». Честно говоря, никогда не думал, что буду читать личный дневник настоящей террористки.

- Колыбель, это она имеет в виду Землю, – не спросил, а подтвердил я.

- Да, именно так и есть, - он кивнул. – Мы нашли это среди её личных вещей, на ночь достаточно интересное чтиво. Однако я хотел обратить ваше внимание на другую вещь.

Он положил на раскрытую, в моих руках, книгу небольшой листок бумаги. Так, чтобы я мог прочитать то, что было написано на этом листке. Я прочитал. «Дорогой Алан. Я знаю, что ты не во всём поддерживаешь моё решение, но я уверенна, что однажды ты сможешь его понять. За любые изменения в мире всегда нужно платить, и те, кто не делают этого, поступают так из-за своей трусости. Но мы, мы не трусы. Мы те, кто готов заплатить цену за то, чтобы мир изменился, перестал быть таким, как сейчас, чтобы он был больше похож на тот, каким его всегда хотели видеть мы. Сейчас, прямо сейчас мы делаем то, что мы должны делать. Мы меняем его, мы используем тот шанс, который выпал нам, и мы ни за что теперь не позволим себе упустить его. Как жаль, что ты так и не согласился поддержать нашу идею, как жаль, что ты остался, предан тем лидерам, которые хоть и стремятся к правде, бояться по-настоящему за неё бороться. Я знаю, что мы и только мы правы. И я знаю, что скоро и ты, и многие другие жители Известных Систем поймут, что сегодня, в эти часы, именно мы, мы были теми, кто повёл человечество вперёд. Что то, что мы сделали, было единственно правильным и единственно верным. Я знаю, что ты поймёшь это и поверишь мне. Я люблю тебя также как и тогда. Я люблю тебя. До скорой встречи, когда мы, наконец, добьёмся всего того, к чему стремились все эти годы».

Я не понимал того, зачем я должен был всё это читать, точно так же, как и не понимал смысла того, что было здесь написано.

- Зачем это? – я решил просто прямо спросить.

- Что именно? – не понял Лион и перестал улыбаться.

- Зачем вы даёте мне это читать?

- Имя Алан, Алан Гирз, вам как-то знакомо? – с явным подозрением спросил Лион.

- Нет, а разве должно?

- Слышали ли вы когда-нибудь что-нибудь об этом человеке? Знакома ли вам эта девушка, встречали ли вы её раньше?

- Нет, - снова повторил я. – Я ведь уже ответил на этот вопрос. Ни имя Алан, ни эта девушка мне незнакомы. Её я вижу впервые.

- Хорошо, - мой собеседник кивнул. – А эта записка? Анализ показал, что с неё была снята цифровая копия. Вам знакома эта записка, вы видели её раньше? Можете что-нибудь сказать по поводу её содержимого?

- Нет, - уже начав злиться, заявил я и, захлопнув книгу, положил её на стол рядом с аппаратурой. – Я не понимаю ваших вопросов, а особенно их смысла. Я ничего не знаю об этих людях и уж тем более об их делах.

- Совершенно не обязательно знать самих людей, чтобы знать их дела, - изрёк Поль де Лион.

- Вы все умрёте! – неожиданно заорала Виктория с другой стороны прозрачной стены. – Вы все умрёте в тот момент, когда мир изменится! И всё что вы делали, потеряет свой смысл!

- Об этом вы тоже не можете ничего сказать? – буднично поинтересовался Лион.

- Нет, - стараясь сохранять спокойствие, сказал я.

- Хорошо, в таком случае можете быть свободы. Я надеюсь, что выход вы сами найдёте.

- Не сомневайтесь.

Я развернулся и направился к выходу. Чувства на душе царили самые паршивые. Что это за непонятные вопросы, что это за дурацкая провокация? Чего Лион хотел этим добиться? Ощущение того, что мною пытаются играть, как фигурой на шахматной доске просто выводило из себя.

Я выбрался из консервных банок наружу и первым делом сделал глубокий вдох. Так, самое главное сейчас успокоиться, нужно уметь всегда держать себя в руках. Именно так говорил мне в детстве отец. Вокруг занималась своим делом вездесущая суета, бегали солдаты, работали во весь шум своих двигателей машины. Кипящая в лагере бурная деятельность никоим образом меня не затрагивала, давая какое-то время побыть в стороне, до тех пор пока я не получил входящий сигнал по своей персональной рации.

- Егор, Егор, - голос принадлежал Стивенсону. – Говорит Стив, как слышишь, ответь.

- Слышу тебя хорошо, - я принял входящий сигнал. – Что случилось?

- Есть дело, ты, где сейчас?

- Буквально только что освободился с допросов.

- Что-то тебя дольше, чем остальных, - Стив озадаченно хмыкнул. – Короче, я сейчас на посту связи, давай срочно дуй сюда.

- Понял тебя, а что собственно не так? – решил на всякий случай уточнить я.

- Давай! На место придёшь - сам во всём разберёшься.

Мне ничего не оставалось кроме, как только отправиться к нему. Пункт связи представлял собой тент зелёного цвета, под которым разместились приборы и несколько связистов. Провода от этих приборов тянулись по земле к расположенной рядом башне МБС-50. Пройдя под тент, я сразу нашёл Стивенсона, усталого, мрачного, но, тем не менее, сосредоточенного.

- Что у тебя случилось? – спросил я сразу, как только его увидел.

- Дело есть, короче, с тобой здесь поговорить хотят, якобы срочно, - он кивнул в сторону одного из связистов.

- Кто там? – я посмотрел на указанного мне человека.

- Девушка твоя, – пояснил мне Стив. – Что-то они там нашли в этом экзоцианском лагере.

Новость на самом деле для меня неожиданная. Связист, судя по всему только моего появления и ждал, потому что сразу повернул ко мне один из мониторов и, кивнув, нажал какую-то кнопку. На экране появилось знакомое мне лицо с рыжими волосами. Стивенсон облокотился на один из столов неподалёку от меня.

- Егор! – голос и картинка периодически пропадали, видимо из-за неустойчивого сигнала. – Как ты меня слышишь? Хорошо?

- Да, нормально, - небрежно ответил я. – Что у вас там случилось? Ты в экзоцианском лагере?

- Да, мы здесь с Андериусом, - на какой-то момент изображение стабилизировалось. – Послушай, мы нашли кое-что. Я пока ещё не уверена относительно результатов, но, похоже, у нас всё-таки есть зацепка.

- И какая? Что вы там нашли? – у меня сразу возникло дурное предчувствие.

- Платформу, - ответила она и, немного помедлив, начала объяснять. – Стандартная исследовательская платформа для дальнего поиска, полностью автоматическая. Судя по конструкции и номерным знакам, она изготовлена не экзоцианами, а была построена на одной из планет «Мелодии». Андериус предполагает, что её мог использовать этот «Кинезис» для своих работ. Платформу обнаружили экзоциане, они отключили её и вытащили блок памяти, но во время отступления оставили всё здесь. Даже сжечь не успели, а ведь почти всё остальное сгорело дотла. Мы сейчас активировали её, и, к счастью, она работает. Она действительно работает.

- Майя, - я с сомнением посмотрел на Стивенсона. – Скажи мне, а ведь СБС в курсе, что вы нашли эту платформу?

- Егор, - она с серьёзным укором взглянула на меня. – Я вроде не сумасшедшая. Разумеется, СБС в курсе всего, именно они поручили нам разобраться с этой находкой.

- А почему именно вам с Фарвангелем?

- Потому что именно мы с ним сейчас лучше всех других разбираемся в атакаи.

«Вы и ещё профессор Добровский, но его почему-то отправили на допросы и в лагерь экзоциан не пустили» - эта мысль пронеслась в моей голове, но высказывать её я не стал. Наверное, это просто ещё одна маленькая странность в общую копилку.

- Так, хорошо, - я кивнул. - И что вам уже удалось узнать?

- На самом деле немногое, но зато наиболее важное. Егор, мы перевели тексты, которые были сохранены на этом блоке памяти. Там говорилось о «Громе Апокалипсиса». Теперь мы совершенно точно знаем, где он находится.

- И где он? Где?! – на какие-то несколько мгновений я весь напрягся, внутренне приготовившись услышать самое худшее.

- Он на «Первой» планете, - Майя смотрела мне прямо в глаза, и по её голосу я понял, что она совсем не шутит. – Егор он на «Первой» планете, прямо на самом Рубиновом Поясе. Столичный район города Клипекс, где-то под землёй. Егор, он всё это время был там! Ты можешь себе это представить?

Нет, дорогая моя, я не мог себе этого представить. Машина, которую мы так долго искали, о которой столько всего и столь многие говорили. Мы ожидали увидеть её где угодно, на любой планете на краю галактики, даже за пределами известного нам и исследованного космоса. Но она оказалась так близко, пугающе близко. Я стоял перед экраном и не мог поверить в то, что сейчас услышал, в моих глазах всё это больше напоминало какую-то странную шутку. «Первая» планета. Лучше бы эту машину зарыли где-нибудь на Марсе или на самой Сериане. «Первая» планета. Колонии Рубинового Пояса, связанные многочисленными боями с экзоцианской армией. «Первая» планета. Выходит теперь, нам снова нужно на неё возвращаться?

- Вот теперь мы точно приплыли, - мрачно заметил слышавший всё Стивенсон. – И какие теперь у нас варианты?

Майя, также услышавшая этот вопрос, теперь выжидающе смотрела на меня. Ожидала моей реакции. Стивенсон тоже не спускал с меня взгляда, точно также как и ставший невольным свидетелем разговора связист. Похоже, что теперь все рассчитывали услышать от меня хоть какое-то решение. Я закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Теперь всё, что было с нами раньше, имело совершенно другое значение. Теперь мы знаем, где эта штука, мы наконец-то нашли её. Игра наконец-то меняет свои правила. Ставки сделаны, ставок больше нет, как говорил когда-то Севариан. Вскрываем карты.

- Ищи капитана, - твёрдым голосом сказал я Стивенсону. – Нам нужно срочно покинуть эту планету.

За квадратным, бронированным стеклом иллюминатора виднелись звёзды. Яркие, красивые, бесчисленные, словно песок. И одновременно с этим такие далёкие, что и представить себе сложно. Расстояния, что отделяют нас от них, не измеряются обычными километрами, они измеряются годами, годами долгих и трудных полётов, которые все вместе представляют собой лишь шаг, к достижению цели. В детстве, когда я летал на звездолётах, то любил представлять себе, что могу к ним прикоснуться. Я подходил к какому-нибудь иллюминатору, клал руку на стекло и представлял себе, что чувствую исходящее от них тепло. Чувствую, как моя рука прикасается к звёздам. Тогда мне всегда казалось, что они должны быть очень горячими, и способны согреть всё вокруг себя. В действительности оно, конечно, так и оказалась. Звёзды и вправду горячие, и даже слишком. Но всё остальное себя уже не оправдало. Моя рука вовсе не прикасалась к звёздам, она чувствовала лишь только одно стекло. Да и вообще к ним нельзя прикоснуться, насколько бы долгий ты путь не проделал, ты всё равно сгоришь в самом финале, по сути, так и не добравшись до цели. Ты можешь видеть звёзды, но не способен притронуться к ним. Поэтому они вовсе не горячие, они холодные. Потому что они недоступны.

Теперь я больше не прикладывал руку к стеклу, ведь теперь я уже давно не ребёнок. И я больше не мечтаю о том, чтобы однажды прикоснуться к звёздам. Потому что почти все мечты, которые у меня раньше были, изменились, точно так же, как изменился и я сам. Но я всё равно куда-то лечу, я всё равно иду по своему пути. И признаюсь честно, я уже давно запутался, где было начало, где именно середина, и когда же мне ждать конца. Как-то слишком много тумана на этой дороге, и без того слишком странной. Всё то, что случилось со мной и моими товарищами за последнее время как-то сильно напоминает мне полёт к звезде. Долгий и трудный, со своими лишениями. И звездой в конце является эта машина атакаи, их древнее и сложное изобретение. Такое же непонятное, такое же недоступное и такое же чужое. И вот одна мысль никак не даёт мне покоя. Если на пути к звезде в конце ты сгораешь, то на пути к этой цели мы тоже все вместе сгорим? Хотелось бы тогда знать, насколько близко мы успеем к ней приблизиться, чтобы быть готовым.

После всего того, что случилось с нами на Вольге-47, «Последний Восход» летел к «Первой» планете, работая на своих предельных мощностях. Разумеется, весь мой отряд, а вернее те, кто сумел выжить, тоже участвовали в этом деле. Нас всех отправили обратно к самому сердцу Внешних колоний, для того чтобы положительно разрешить намечающуюся в рамках операции «Кольцо» маленькую катастрофу. Это если использовать те слова, которыми выразился Поль де Лион. Задача казалось бы совершенно простая. Тихо и спокойно ждать на протяжении всего космического полёта, потом выйти на связь с генералом Истоминым и затем принять соответствующие меры. К слову, именно на «Первой» планете нас и будет ждать «Гром Апокалипсиса», звезда наша маленькая и ненаглядная.

Признаюсь, я не мог поверить в то, что мы действительно сможем его увидеть. Для меня эта мысль была где-то далеко, так далеко, что больше походила на какую-то шутку. «Гром Апокалипсиса», назвали ведь его ещё так, в своё время, сепаратисты. Не могли, что ли, выбрать нечто менее мрачное, а то ведь совершенно никакого оптимизма эта машина не внушает. Правда, кому понравится то, что он летит прямо навстречу грому апокалипсиса? Кому-нибудь кто окончательно решил перестать дружить с головой. Интересно, меня можно записать именно в таких людей?

Уверен, Майя поспорила бы со мной на этот счёт, а быть может наоборот, и не стала бы ничего говорить. Андериус уж точно не станет, он вообще не о чём говорить больше не хочет. Особенно об этой древней машине. Мы летели навстречу к ней и не знали чего именно нам ожидать. Неизвестность, она снова была нашей самой близкой подругой, возможно даже более близкой, чем опасность. Быть может именно так и нужно, быть может, именно неизвестность будет главным, что мы можем встретить в космосе? Я думал о слишком многом, слишком много всего произошло с нами на этом пути. Вопросы, на которые так трудно найти ответы. События на Вольге-47 и этот «Кинезис» со своими никому неясными планами. Всё это представляло собой слишком большую паутину, и я уже начинал думать, что вот-вот запутаюсь в ней. «Гром Апокалипсиса» был самым важным во всём этом, самым сложным. Именно его мы искали все эти месяцы, а некоторые из нас, как я начал подозревать, и целые годы. Добровский, который что-то знал и не хотел об этом рассказывать. Поль де Лион и другие оперативники СБС, да и наша Разведка, наверное, тоже. Наверное, я должен был думать именно об этой машине атакаи, должен был попытаться представить себе, какой именно она окажется. Но я этого я не делал, я совсем не думал о «Громе Апокалипсиса». Я размышлял о том, что окружало его, обо всей этой сложной паутине, но вовсе не о том, что находилось в центре. Наверное это странно, но я не испытывал радости от того, что мы теперь знаем где находится «Гром Апокалипсиса». Сведения о нём дались нам слишком высокой ценой.

Как и в прошлый раз, перелёт от Вольги-47 до «Первой» планеты составлял больше суток, то самое время, когда нам должно тихо и спокойно ждать. Эти часы каждый из нас коротал по-своему, кто как умел. Конечно, можно было попробовать воспользоваться возможностью и немного поспать, ведь на Вольге-47, подобной возможности у нас почти не было. Но сон упорно не шёл и это никого из нас не удивляло. Поэтому я смотрел на звёзды, и думал о том, что с нами происходило. Вместе с Майей мы сидели в комнате отдыха экипажа, вполне приятном помещении с квадратным иллюминатором. Здесь нас окружали стеклянные столы и стулья, диваны и кресла из искусственной кожи. Бильярд, голографические экраны и даже виртуальный футбол. Светящийся синим цветом бар, правда, с исключительно безалкогольными напитками. И ещё абсолютная тишина, кроме нас здесь больше не было никого. Я сидел на кожаном диване и смотрел на звёзды, а Майя устроилась рядом, положив мне голову на плечо, и что-то просматривая в своём цифровом планшете. Скоро я заметил, что она просто листала какие-то тексты, не придавая ни одному из них особенного значения.

- О чём ты думаешь? – спросила Майя, спустя какое-то время.

- Об этих звёздах, - сказал я. – Правда в них есть своя красота?

- Возможно. Никогда не понимала, что тебя так в них привлекает.

- Я тоже не всегда это понимал, - признался я, и немного подождав, добавил. - Наверное, раньше я всегда думал о том, что именно можно рядом с ними найти, что именно можно там встретить. Они как горизонт, понимаешь? Горизонт, за которым можно найти нечто неизведанное.

- Вот как раз на счёт неизведанного, я понимаю, а на счёт всего остального, - Майя невесело усмехнулась. – Когда-то я сама стремилась к этому самому неизведанному, вот только искала его не среди звёзд, а на планетах. Искала нечто новое и необычное. Что же нас всех так тянет к этому горизонту, Егор?

- В каком смысле?

- В том самом. Почему нам не сидится на месте, почему мы вечно что-то ищем, и вечно пытаемся куда-то прийти? Зачем мы совершаемся все эти открытия?

- Хорошие у тебя вопросы, - я пожал плечами и внимательно на неё посмотрел. – Мне кажется из нас двоих именно ты здесь учёный, а я как раз солдат. Поэтому и тебе должно быть виднее. Вот ты сама, зачем всем этим занималась?

- Как будто ты этого не знаешь, - Майя заблокировала планшет и села рядом. – Как и большинство других вышла из университета с полной коробкой мечтаний. Наивных и взятых из детства. Надеялась, что смогу что-то в этот мир принести, чем-то помочь. Ты знаешь меня, поэтому помнишь, о чём я думала, когда работала на Траектории.

- И ты это помнишь, тогда к чему эти вопросы?

- К тому, что мы страстно хотим одного, а получаем порой совсем другое. Я мечтала открытие сделать, понимаешь? – спокойно глядя на меня объяснила Майя. - Или хотя бы в нём поучаствовать. Ты всегда смотрел на звёзды, а я вот на планеты и всегда думала о том, какие тайны могут на них скрываться. Когда училась в университете, считала что мой долг эти тайны раскрыть, объяснить и понять. А дальше что будет, может уже и не важно. Мы сидим в своём маленьком мире, и даже не подозреваем, сколь многое нас окружает, и мне тогда хотелось об этом узнать. Необязательно всё, но хотя бы что-то. Вопрос ведь даже не в этих атакаи, сама не знаю, почему за них так уцепилась. Просто подумала, что если найдём что-то важное о них, это может оказаться важным и для нас. Что это может даже чем-то помочь.

- Андериус мыслит здесь примерно также. Но ведь вам, получается, удалось сделать своё открытие, – заметил я. – Этот «Гром Апокалипсиса» похоже, действительно существует, и мы теперь даже знаем где его искать. Мне кажется, это тянет на что-то серьёзное.

- Да лучше бы мы вообще никогда не узнали, где его искать, и даже не слышали о нём ничего. Столько лет эта машина провела на «Первой» планете и никто ничего о ней не слышал, а там ведь четыре миллиарда человек. Где вообще эту штуку там можно было спрятать?

- Понятия не имею, хотя как раз это мы должно быть скоро узнаем.

В комнате снова наступила тишина. Я немного подождал, а затем, собравшись с мыслями, сказал:

- Послушай Май, ты, конечно, будешь со мной спорить, но я всё равно скажу тебе это. Ты вовсе не виновата в том, что случилось на Вольге-47.

- Разумеется, - отвернувшись, ответила она, и я понял, что она со мной не согласна.

- Ты всего лишь входила в состав экспедиции, - я всё-таки продолжил свою мысль. – Ты выполняла свою работу и делала то, что должна была. Все эти люди погибли не по твоей вине.

- Все эти люди оказались на этой планете, потому что мы изучали «Стержень», а кто привёз «Стержень» на «Шестую»? Кто проверял его на Фельме? – Майя по-прежнему на меня не смотрела. – Этим как раз занималась я. Ты знаешь, что когда началась операция «Кольцо» СБС предложило «Анот-13» принять в ней участие? У нас на самом деле был выбор, мы могли отказаться и тогда со «Стержнем» работали бы только их оперативники и лишь несколько наших специалистов. Лишь несколько, это не весь комплекс. Мы провели голосование, и угадай, за что я проголосовала? За то, чтобы «Стержень» доставили на «Шестую», за то, чтобы впоследствии мы полетели на Вольгу-47, за всё то, что случилось там. Все эти люди погибли из-за моего выбора.

- Ты этот выбор делала не в одиночку, его делали и другие, каждый для себя. И ты не могла знать наперёд всего того, что случилось. Так что не стоит об этом забывать.

- Конечно. Ты не спрашиваешь меня, почему я не хочу теперь знать о том, где находится «Гром Апокалипсиса». Потому что ты и без того знаешь ответ, и ты прав. Я не хочу этого знать, потому что ради этой информации и без того уже погибло слишком много людей. Что с ними случилось? У них случайно перевернулся электроавтомобиль или это была внезапная авария на звездолёте? Нет! Их всех убили, расстреляли, взорвали и искалечили. И всё только ради того, чтобы узнать, где лежит эта груда хлама, которой вообще наплевать, что вокруг неё происходит. Наплевать, кто гибнет из-за неё! Я всегда мечтала об открытиях Егор, но никогда не думала, что ради этих открытий людей будут убивать. Так тупо и жестоко, - она, наконец, повернулась и снова взглянула мне в глаза. – Скажи, разве это всё стоит того? Разве эта машина, какие бы только секреты она в себе не прятала, стоит всех тех, кто погиб из-за неё?

- Другие сказала бы что стоит, - медленно произнёс я. – Потому что именно так оно всё и сложилось. Но я этого не скажу, и с этим не соглашусь. Потому что многие из тех, кто погиб, были моими друзьями.

- И моими тоже, - произнесла Майя. - Вот поэтому и я о том же.

Она вовсе не плакала, и говорила совершенно спокойно, только дрожала немного. Неприятно разочаровываться в своих мечтах. Не потому что они почему-то не осуществились, а потому, что ты уже не хочешь о них мечтать. Наверное, это самый страшный способ потерять мечту.

- Ты ведь тоже об этом думаешь, - сказал Майя, и кивнула в сторону иллюминатора. – О звёздах. Ты ведь тоже в них разочаровался, как и я в своей работе. Я ведь это вижу.

- Не то, что бы именно разочаровался, - я усилием заставил себя улыбнуться, а потом просто махнул на всё рукой. – Хотя, наверное, да, именно так. Разочаровался. Просто никогда не думал, что всё обернётся именно так.

- Именно так?

- Да. Я не просто думал, что звёзды таят в себе опасности, я хотел, чтобы они были опасны. Ведь тогда какой интерес их покорять? Какое приключение не содержит в себе риска, именно так я размышлял в детстве. Вот только я как-то думал, что опасности будут заключаться в астероидах, диких зверях на далёких планетах. Нехватка кислорода, случайные аварии, необходимость выживать. Вот что я всегда себе представлял. И уже точно никак не взрывы и стрельбу. Ни орбитальные бомбардировки. Ни лазареты. Ни войну. Войну я не представлял.

- Войну никто из нас не представлял, - заметила она.

- Это точно, и сказать здесь можно много всего, или вообще ничего. Раньше я смотрел на звёзды с мечтой и восхищался ими, но теперь вижу только разрушенные звездолёты и сгоревшие колонии. Теперь, когда я думаю о других планетах, я вспоминаю только пепел, и никак не могу отделаться от этой мысли.

- А я когда думаю о своей работе, вспоминаю только тела возле сгоревшего «Анот-13», - призналась Майя. – Как ты там говоришь в таких ситуациях? Забавно? Забавно, что вещи, которые мы любили, теперь превратились в одни только обломки. Лучше бы вообще ни о чём этом не узнали и находились бы где-нибудь далеко отсюда. На Земле. Помнишь, мы хотели полететь на Землю?

Объект «Колыбель». Конечно, я помнил об этом. Такая мысль показалась мне приятной. В конце концов, с какой стати я должен хотеть быть сейчас здесь? На этом корабле, в этой части космоса, на фронте. На войне. С какой вообще стати? Я размял рукой шею, и взял в ладонь те цепочки, которые носил. Крест. Армейские жетоны. Обручальные кольца. Поочерёдно взглянул на них, и попробовал представить себя снова на Земле. Среди родных и друзей, вдали от всего, что окружало меня сейчас. Семья, Майя, друзья, мои боевые товарищи. Мои товарищи.

- Может быть, ты и права Май, - тихо сказал мой голос. – Может быть, и лучше нам было не знать ничего этого, и ничего не искать. Но быть здесь, наверное, нам надо, по крайней мере, мне.

- Зачем? Что ты здесь забыл? – спросила она.

- Я ничего здесь не забыл, но мы уже слишком далеко зашли, что бы оборачиваться назад. Пора уже покончить со всем этим. Я хочу покончить со всем этим.

Они всегда с нами, лежат среди личных вещей капитана. Армейские жетоны наших погибших сослуживцев. Чистые и холодные. Сколько ещё жетонов мы добавим к ним, когда всё это кончится? Этого мы не знали. Точно также как не знали, что именно ждёт нас впереди. Каждый коротал время по своему, кто-то молился, кто-то тренировался в учебном отсеке, кто-то вспоминал своих родных. Быть может, это последний раз, когда мы сидим в тишине. Быть может после того как мы покинем этот корабль, многие обратно уже не вернутся. Мы этого тоже не знали. Точно также как и то, что связисты «Последнего Восхода» принимали и расшифровывали срочную передачу с космической станции «Экзорцист». Мы узнали обо всём немного позднее, а заодно и о том, о чём лучше бы никогда не слышали.

Вообще сигнал к всеобщей боевой готовности это дело нормальное и даже привычное. Его всегда дают за строго определённое время до окончания полёта, когда ускорители звездолёта постепенно отключают, и корабль, теряя скорость, выходит на заданную точку пути. Но сегодня мне не нравилось решительно всё, что было связанно с этим полётом, включая и сигнал к боевой готовности. Потому что сегодня ничего хорошего нам не обещали.

Звездолёт достиг цели раньше, чем рассчитывалось в связи с тем, что прилетели мы не к «Первой» планете, а к одному из её спутников Луне-1. Срочная передача со станции «Экзорцист» содержала в себе сообщение о том, что экзоцианский «Рой» перешёл в новое мощное наступление и сейчас практически вся орбита связана боем. Военные звездолёты обстреливали друг друга из всех орудий, в то время как истребители и бомбардировщики совершали свои боевые вылеты, каждый раз возвращаясь всё меньшим и меньшим числом. Большая проблема заключалась в том, что экзоциане снова использовали своих «Слуг Первого Пути» в составе трёх дивизий. Их бойцы на специальных планетолётах смогли подобраться к нашим кораблям и начать абордажную атаку со всеми сопутствующими ей неприятными последствиями. В результате несколько наших боевых звездолётов оказались неспособны принять участие в сражении, так как в настоящий момент защищали свои отсеки от вражеских диверсантов.

По помещениям «Последнего Восхода» пронёсся какой-то странный звуковой сигнал. Признаюсь, я раньше никогда в своей жизни не принимал участия в орбитальных боях поэтому не мог точно оценить всё, что сейчас здесь происходило. Я точно знал, что крейсер стрелял, об этом докладывали бойцы его экипажа. Догадывался о том, что в нас уже несколько раз попали, но судя по отсутствию сообщений о разгерметизации, щиты пока держались. Люди, которые служат на этом корабле профессионалы своего дела и знают, как именно нужно поступать в такой ситуации. Проблема только в том, что те, кто стреляют в нас тоже профессионалы и тоже знают, что им нужно делать. Неприятные мысли о том, что именно сейчас происходит за листами брони в космосе, я старался от себя отгонять. Солдаты, выброшенные в бескислородное пространство, горящие отсеки, спасательные боты, что ищут выживших среди обломков. Нет, об этом не думать решительно не хотелось. Тем не менее, это было не так сложно, мысли о космическом сражении где-то совсем рядом легко разгоняли мысли о том, что ждёт меня и моих товарищей впереди. «Гром Апокалипсиса», теперь мы все знаем, что этот бой идёт ради него.

Мы ожидали в небольшом помещении для инструктажа, сидя в креслах из искусственной кожи вокруг овального стеклянного стола. Наш отряд, вернее то, что от него осталась. Группа у нас теперь маленькая и я даже не знаю, на что мы теперь можем рассчитывать. Проводить диверсионную операцию с таким количеством человек сложно, лобовую атаку втройне сложнее. И всё равно наше задание ожидало нас, мы все это знали.

Створчатая дверь помещения открылась, и в комнату зашёл капитан Франкрузаер, мы все встали и отдали ему честь. А как только услышали команду «вольно» вернулись на свои места. Также как и все мы, капитан был одет в военную форму спецназа «Окитава», с табельным пистолетом на поясе и острым ножом на берде. Только погоны и знаки отличия выделяли в нём офицера. Капитан сел в кресло и сложил руки на груди, обведя нас внимательным, и как мне показалось немного недоверчивым взглядом. Сам он при этом выглядел непривычно. Вместо вечного спокойствия, которое он обычно носил на лице, теперь я видел тревогу. Капитан явно нервничал и как будто чего-то боялся. Однако когда он заговорил, голос его снова был твёрд.

- Значит так, господа, я только что разговаривал с генералом Истоминым, - произнёс он. – Ситуация у нас с вами получается примерно следующая. Почти десять часов назад из водного пространства колониального округа Новая Европа в воздух поднялись семнадцать небольших островов. Населения своего они, к счастью, не имели, только автоматизированные поисковые системы и радары, установленные там инженерными бригадами в связи с боевыми действиями. Сумев удивить всех своей полной наглости выходкой, эти острова совершили ещё одну не менее наглую, а именно покинули атмосферу «Первой» и вышли на её орбиту. После чего рассредоточились там и, взяв ту же скорость, с которой вращается вокруг своей оси сама планета, начали кружиться вокруг неё. Каким, расшиби их об стенку, образом они это сделали, у меня даже не спрашивайте. Мне всё равно никто ничего не объяснил. Но на этом новости не заканчиваются. Спустя два часа после этого действия с территории города Клипекс в месте Северного Добывающего Района в воздух поднялся целый кусок земли. Кусок размером почти с весь район, это порядка пяти тысяч квадратных километров. Он тоже поднялся в космос и вышел на орбиту планеты. Хотите знать как? Думаю примерно также как и острова.

Кто-то из наших поперхнулся чаем, который пил, а я только вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Что значит, взлетели и вышли на орбиту планеты? Это как вообще возможно? Такую новость я никак не мог назвать положительной хотя бы просто потому, что никак не ожидал подобного поворота событий. Откровенно говоря, я был просто шокирован. На протяжении всего пути мне почему-то казалось, что «Гром Апокалипсиса» должен ждать где-то глубоко под землёй, и, что это мы будем спускать к нему. Поэтому я никак не думал о том, что эта штука сама поднимется к нам, да ещё и не в одиночку, а с целой компанией.

Судя по лицам моих товарищей, они полностью разделяли мои мысли и мнение. Анастасия нервозно затеребила пальцами по столу, Артём тихо выругался, Юрий сидел в полном недоумении. Кар громко выругался. Капитан смотрел на нас, прищурив один глаз, и на его лице ясно читалась фраза: «вы мне не верите?». Мы как раз верили, я верил. Хотя совершенно не хотел этого делать.

- Итак? Первую порцию съели? – осведомился Франкрузаер. – Тогда получайте вторую. Та часть всей этой абракадабры, которая вышла из Северного Добывающего Района, по сравнению с островами является самой большой, и получила кодовое название «Главный блок». Судя по всему, товарищи, «Гром Апокалипсиса» - это не машина, это система из восемнадцати машин, где последняя представляет собой нечто вроде центра управления. Думаю, не нужно говорить о степени её значимости. Руководство Четвёртого Флота, согласовав свои действия с Землёй, уже отправило на «Главный блок» ударную группу, прямо сейчас там идут бои.

- Экзоциане? – мрачно спросил Юрий.

- Они самые, - капитан утвердительно кивнул. – По предварительным данным на «Главный блок» сумели высадиться несколько отрядов и боевых групп из числа «Слуг Первого Пути». Командование отмечает, что внутреннее устройство блока известно им гораздо лучше, чем нам, а это как-никак преимущество с их стороны.

- Погано, - тихо отметил сидящий рядом со мной Стивенсон.

- Теперь по космической части, - Франкрузаер достал сигарету и спички, закурил. Вообще-то в комнате для инструктажа подобное было не положено, но кому сейчас было до этого дело? – Возле самого «Главного блока» идёт бой между нашими кораблями, и кораблями экзоциан. К сожалению, речь идёт не только о баржах, наши пилоты подтвердили присутствие как минимум двух линейных кораблей, а также тяжёлого авианосца.

Кто-то присвистнул.

- Проблем много и перечислять их, к сожалению, можно долго. Локаторы засекли возле Луны-3 объект по размерам сопоставимый с дредноутом. Если экзоциане перебросят его к «Главному блоку», то там станет совсем жарко, и ни за что уже ручаться не будет возможности. Ещё наши звездолёты возле Луны-1 атакованы вражеской эскадрой, несколько барж и фрегатов. На самом спутнике алый десант и сверхминомёты, так что по космической части ситуация тоже не слишком радостная.

Помещение легонько тряхнуло. На полсекунды погасли огни, но затем освещение снова исправно заработало.

- А это что такое? – выждав некоторую паузу, спросил я.

- А это господа те, кому не нравимся мы с вами. Прямо сейчас звездолёт атакуют вражеские штурмовики, а стрелки Керри Найхена пытаются от них отбиться. Так что поздравляю - мы с вами отличные мишени!

Да уж, определённо есть с чем поздравлять. Откровенно говоря, я снова почувствовал себя в Клипексе, и вовсе не от того, что мы близко к «Первой» планете. А потому что вокруг снова одни только проблемы в лице вражеских кораблей и солдат. Вокруг снова стреляют, и попасть пытаются в нас.

- А теперь закончим обсуждение нашей плачевной и малоприятной ситуации, и перейдём к делу. У нас есть задание, - Франкрузаер выдохнул облачко дыма и обвёл нас взглядом. – Задание я получил непосредственно от генерала Истомина, и выполнять мы его будем в рамках операции «Кольцо». Задача следующая - мы должны попасть на борт «Главного блока», если конечно так можно выразиться, а там объединится с союзными силами, уже вступившими в бой с противником. И оказать всю возможную помощь в защите экспериментальных военных технологий от экзоциан.

- Экспериментальных технологий? – повторил Юрий.

- Да. Руководство операции «Кольцо» не хочет объяснять всем войскам в системе Рубиновый Пояс что такое «Гром Апокалипсиса» и откуда он взялся. Для солдат и офицеров придумали целую легенду, и придумали её, кстати, довольно быстро. Но это уже их проблемы, а наша попасть на «Главный блок», в этом нам поможет экипаж «Последнего Восхода». Они постараются подойти на максимально близкую дистанцию, после чего выпустят нас в десантном катере. Надеюсь, что у нашего отряда получится дотянуть до точки высадки.

- А что будет после этого? – я не сводил со своего командира взгляда. – Что мы будем делать на самом «Громе Апокалипсиса», сэр?

- Учитывая наши потери, мы не в состоянии выбить экзоциан с «Главного блока», но именно это от нас не требуется. От сил, ведущих сейчас бой, получено подтверждение, им удалось обнаружить центр управления этой штукой. Или, по крайней мере, нечто вроде него. Задача, поставленная перед отрядом «Рапира» - обеспечить безопасность гражданских лиц и сопроводить их к этому самому центру управления. После чего они смогут взять «Гром Апокалипсиса» под свой контроль.

- И кто же будут эти гражданские лица? – послышался в комнате голос Андериуса, сидевшего в одном из кресел.

- Вы и будете, товарищ Фарвангель, вы, а также товарищи Добровский и Соколова, - Франкрузаер изобразил на своём лице улыбку. – Командование возлагает на вас большие надежды.

- Но ведь мы ещё ни разу не имели опыта работы с подобным объектом, - с сомнением в голосе заявил учёный. – Мы даже не знаем, что представляет из себя этот центр управления. Результат гарантировать я не могу.

- Я могу, - неожиданно для меня заявил Добровский. – Доставьте меня туда, и я сделаю всё, что потребуется.

Фарвангель развернулся в сторону профессора и вперил в него удивлённый взгляд. Майя нервно стучала пальцами по коленям. Я тоже внимательно следил за лицом Добровского, оно не выражало собой никаких эмоций. Только слепая уверенность в чём-то своём.

- Хорошо, - Франкрузаер поднялся из-за стола. – До вылета у нас примерно двадцать минут, так что нужно поторопиться. Гровский, займитесь снаряжением для гражданских лиц, на этом вопрос закрыт.

Через восемнадцать минут мы уже все сидели внутри десантного катера. Полная боевая готовность, бесконечно повторяющаяся мысль о том, что всё это как на учениях. Я обводил взглядом своих товарищей, как тех, кто уже и привык чувствовать себя в военной экипировке, так и тех, кто надел её впервые. За Андериуса я не беспокоился, его прошлое научило его обращаться с оружием. Надев на свою бритую голову шлем, учёный уверенно сжимал в руках автомат. Что же до Майи и Добровского здесь я был уверен значительно меньше. В военном облачении Майя смотрелась не так уж и плохо, но она не обладала такой подготовкой как, например Анастасия, поэтому и солдат из неё был не такой хороший. Добровский же в концепцию нашего отряда не вписывался совсем. От оружия он отказался, шлем на него Юрий надел почти силой, стрелять этот человек не будет точно. Я не виню его - он из другого теста. Просто когда мы окажемся на «Громе Апокалипсиса» полная отдача потребуется от каждого из нас. И это не вопрос тактики или стратегии, это вопрос выживания. Я глубоко вдохнул и постарался успокоиться, неприятно это признавать, но руки у меня слабо дрожали.

На мне была надета стандартная военная экипировка, которой вооружают наших спецназовцев. Полный комплект защиты, одежда из синтетической непромокаемой ткани, вещмешок за спиной, пристёгнутый к спине бронежилета. Подсумки с магазинами, электроникой и батарейками. Несколько гранат на поясе. Небольшая сумочка с инъекциями изирия, бинтами и таблетками. Пистолет в кобуре, боевые ножи в маленьких ножнах. Руки в защитных перчатках сжимают армейский автомат с подствольным гранатомётом. На боку шлема устройство, сочетающее в себе тепловизор и прибор ночного видения. Нашивки спецназа «Окитава» и Военно-Космической Разведки Содружества.

В десантном отделении катера появилась фигура Франкрузаера. Он лично запер входную дверь, проверил её и занял своё место. Пристегнулся страховочными ремнями, кивнул нашим обеспокоенным лицам. Из динамиков послышался голос одного из пилотов:

- Приготовиться к вылету, товарищи, через две минуты мы покидаем ангар «Последнего Восхода»!

Прямо в этот момент крейсер капитана Керри Найхена прорывался сквозь экзоцианские заграждения к «Главному блоку». Я не имел возможности увидеть, как это выглядело со стороны, и поэтому знал только о некоторых отдельных моментах. Например, о том, что система щитов вышла из строя, о двух полученных прямых попаданиях, о повреждении части отсеков и палуб, о первых раненных уже поступивших в операционную. Десантный катер трясся и не потому, что с ним были какие-то проблемы, а потому что проблемы были с самим кораблём. Кого экзоциане отправили к нам на перехват? Не удивлюсь если почти всех, кого было только можно.

- Внимание отряду! – снова голос пилота. – Покидаем ангар! Активируем собственный ход!

А вот теперь веселье начинается уже непосредственно у нас. Видимо дальше «Последнему Восходу» прорваться уже не удалось. Надеюсь, он дотянет до ближайшего ремонтного судна, или ему хотя бы поможет кто-нибудь из наших. Этот полёт на катере я запомнил на всю свою дальнейшую жизнь. В отсеке работало исключительно красное аварийное освещение, из динамиков то и дело вырывались крики пилотов:

- Приготовиться к маневрированию!

- Ракета на два часа!

- Переводи на истребителей!

Я вжался в кресло и, закрыв глаза, старался сохранять спокойствие. В принципе это у меня получалось. По-настоящему плохо стало, когда катер вдруг резко тряхнуло, и раздался предварительный тревожный сигнал.

- Спокойно, парни! – скомандовал нам пилот, на которого я уже был готов молиться. – Всё в норме! Просто плазмой попали! Повреждения несерьёзные, пока живём!

Просто плазмой попали! Пока живём! Какие волшебные слова! Тем не менее, я был уверен в том, что вокруг ещё полно тех, кто был готов это исправить. И подтверждение этому нашлось буквально через несколько секунд. Катер ещё раз вздрогнул, по отсеку пронеслась команда «приготовиться к жёсткой посадке» и после этого нашу красивую летающую машину затрясло с такой силой, что я всерьёз подумал, что мы вот-вот разобьёмся. Пальцы с силой вжались в автомат, будто он мог как-то меня спасти, кто-то в отсеке закричал, кто-то начал громко ругаться. Сквозь толстую броню катера я слышал, как с грохотом ломается металл. Ещё один последний толчок, и катер, наконец, замер. Похоже, мы крепко во что-то врезались. От пилотов пришло подтверждение о том, что мы приземлились.

- Подъём «Рапира»! – не трудно догадаться, кто это говорил. – Все на выход!

Несмотря на все ожидания, боковая дверь, предназначенная для десанта, открылась легко. Как только она отодвинулась в сторону, мы все незамедлительно покинули десантный катер и выбрались наружу. И наконец, увидели то, к чему так долго стремились.

Мы находились внутри огромного, просто необъятных размеров ангара, если, конечно, это место действительно было именно им. Пол, стены и потолок здесь были сделаны из чёрного, зеркального камня в котором я видел собственное мутное отражение. Камень был идеально гладким и ровным, и выглядел совершенно монолитным. Где его могли добыть в таких количествах и, что куда важнее, как его получилось так идеально обработать, я себе даже не представлял. Ощущение складывалось такое, словно мы попали в какую-то пещеру, вот только не настоящую, а искусственную, построенную (или выращенную) в строгом соответствии со всеми геометрическими формами.

В пещере было светло. Уж не знаю, откуда здесь брался свет, но он здесь был. Впрочем, это было не так уж и важно, к подобному после заповедников я уже привык.

А вот что действительно было важно, так это поддержание атмосферы! Потому что все мы вскоре обнаружили, что пещера (она же ангар) имеет форму гигантского куба. И с пяти своих сторон этот куб обладал каменными монолитными стенами, а с шестой у него не было ничего. То есть вообще! Прямо перед собой я наблюдал открытый и бескрайний космос со всеми его звёздами, смертоносным вакуумом и прочими принадлежностями. И меня ничего, вот совершенно ничего, от него не отделяло. Не нужно и говорить о том, что сердце моё сжалось, а сам я непроизвольно попробовал задержать дыхание. Что кстати вредно и в настоящем вакууме может привести к баротравме. Но учитывая тот факт, что сознание от недостатка кислорода я ещё не терял, и вода на моём языке пока что не закипала, я вполне обосновано предположил, что в этом месте открытый космос каким-то фантастическим образом сосуществует рядом с вполне приемлемой атмосферой и нормальным давлением. Как? Подобная загадка была уже не столько для меня, сколько для Андериуса, обескуражено оглядывающегося по сторонам.

Хотя, честно говоря, мы все здесь были обескуражены. На какое-то золотое, волшебное мгновение каждый из нас забыл о бое, о задании, вообще обо всём. Мы только молча стояли, боясь нарушить сложившуюся тишину и опасаясь случайно спугнуть тот дивный мираж, который встретил нас здесь и плотно окутал своими объятиями. Позволил по-настоящему к себе прикоснуться. И дело было даже не в этом монолитном камне, и не в этой, необъяснимым образом поддерживаемой, атмосфере. А в чувстве. Мы нашли его. Мы так долго искали, так долго шли и, наконец-то, достигли своей цели. Мы достигли «Грома Апокалипсиса». Мы сумели прикоснуться к нему.

Первое впечатление прошло всё-таки немного быстрее, чем мне хотелось бы. Уже через минуту я начал оценивать окружающую нас обстановку. Пункт номер один: десантному катеру требовался ремонт, причем серьёзный. Подбитый, с одним неисправным двигателем, он влетел внутрь куба и, рухнув прямо на каменный пол, прокатился по нему, пока не врезался в боковую стену помещения. Выбравшиеся из кабины пилоты печально осматривали результаты своего полёта. Ничего, зато мы хотя бы все живы.

Пункт номер два: в открытом космосе, прямо перед нашими глазами, разворачивался бой. Разумеется, наблюдать его было слишком трудно - почти все корабли с такого расстояния выглядели жалкими, маленькими точками. Сейчас я не мог предположить, в чью пользу склонялась чаша весов. Но на чьи именно звездолёты я надеялся, догадаться думаю было не трудно.

И пункт номер три: нас здесь уже встречали. Прямо в нашу сторону чётким размеренным шагом двигался невысокий, но при этом крепкий мужчина в полном военном облачении с громоздким шлемом на голове, на котором было установлено несколько видеокамер.

- Старший лейтенант Плаханов, - он отдал честь и представился. – Отряд «Клеймор», спецназ «Окитава».

- Капитан Франкрузаер, - мой командир также отдал честь. – Отряд «Рапира», спецназ «Окитава».

- Добро пожаловать на наш космический цирк, - лейтенант задорно улыбался. – Господи! Сколько лет воевал, сначала Первые Конфликты, теперь эта война! А такую абракадабру вижу впервые!

Итак, мы снова были в зоне боевых действий. Вот только местность, в которой они разворачивались, для каждого выглядела крайне непривычной. Группа войск, отправленная для захвата «Главного блока» получила кодовое название «Команда К», вероятно в связи с наименованием операции, в которой мы участвовали. Координировал её действия уже находившийся в возрасте офицер ВКР Слаховский, под командованием которого оказались отряд «Клеймор», трёхсотый воздушно-пехотный батальон и инженерная рота. Плаханов отзывался о нём с явным уважением, говорил, что старик знает что делает.

С первого взгляда можно было сразу сказать, положение сложилось тяжёлое. Ещё только на пути к палаткам нам встретились десятки раненных. Они лежали в несколько рядов с перебинтованными ранами, кто на белых или зелёных полотнах ткани, а кто просто на полу. Вспотевшие лица, сжатые зубы, отдающие болью глаза. Туда-сюда вокруг них сновали врачи, выполняли свою работу. Двое бойцов с усилием прижали к холодному камню заходящегося в крике солдата, склонившийся над ним хирург пытался извлечь пулю из тела. В нос бил знакомый запах крови и смерти. Немного в стороне, небольшой кучкой лежали тёмные полиэтиленовые мешки, о содержимом которых было легко догадаться.

Палатки были выставлены примерно в середине куба. Оказавшись среди них, я тут же обратил внимание на людей в форме СБС, их было много. Все с серьёзными, сосредоточенными лицами. Не прерываясь ни на секунду они работали с картами, планшетами, настраивали голограммы. Задача их деятельности была понятна, эти люди пытались построить схему расположения помещений «Главного блока». Одна из бронированных боевых машин с воем сдвинулась с места и направилась в сторону нашего покорёженного катера, судя по всему, для оказания помощи. Неподалёку от лагеря расположились две зенитные установки с плазменным вооружением, направившие свои тонкие орудия в сторону чёрного космоса. Как только кто-то оттуда пытался покуситься на наши позиции, зенитки молниеносно открывали огонь. И делать им это приходилось часто.

- Мы предоставим вам карты, которые у нас есть. Те, что успели скорректировать, - сообщил Слаховский, когда Франкрузаер отчитался перед ним. – Центр управления пока ещё не перешёл под наш контроль, но я думаю, что скоро мы его захватим. Меня предупредили по поводу вашей группы, сказали, что вы сможете помочь. Надеюсь, что это так.

- Нам приказано обеспечить безопасность специалистов по атакаи, - пояснил капитан. – У них есть определённые соображения по предстоящей задаче.

- Надеюсь на это, - вновь повторил пожилой офицер и затем вдруг сказал. – У нас здесь просто бойня какая-то. Экзоциане прут со всех сторон, ни мины, ни пулемёты их больше не сдерживают. Лезут на огонь, лишь бы только нас отсюда выбить. Оно и понятно, их там у себя, скорее всего, поторапливают, требуют результатов. От меня тоже требуют результатов, ликвидировать противника в течение четырёх часов. Да только если подкрепления нам сюда не пришлют, то мы с трудом оборону удержим. Где уж там наступление проводить?

Если уж командир говорит о таких вещах, значит дело действительно плохо. Вся орбиты была связанна боем, я не знал, откуда Слаховский может ждать подкреплений. Откуда нам теперь их ждать? Экзоцианам нужен «Гром Апокалипсиса», вот поэтому они и торопятся захватить его, боятся, что мы успеем завладеть им раньше них. Зачем он вообще может быть им нужен? На что они рассчитывают? Слаховский отдал Франкрузаеру последние распоряжения и отпустил мой отряд с миром, пожелав нам удачи. Не стану спорить, что она нам была нужна.

После этого «Гром Апокалипсиса» встретил нас со всем радушием, на которое он, наверное, был только способен. За короткое время эта машина разрушила почти все лучшие ожидания, что были у меня по отношению к ней. Забудьте о волшебных открытиях. Оставьте древние тайны. Нас встретили порох и огонь, нас здесь встретила смерть. Следующие два часа мы провели в боях с экзоцианами во внутренних помещениях «Грома Апокалипсиса». Собственно это были даже не бои, а бесчисленные короткие перестрелки, в казавшихся бесконечными, лабиринтах «Главного блока». Несколько выстрелов, осколочная граната, полетевшая за угол, ещё несколько выстрелов. Для особо непонятливых работал пулемёт. Экзоциане отступали, отстреливались, пытались ставить мины и растяжки, но отступали. Возможно, потому что это было частью какого-то их плана, задача которого заманить нас в ловушку. Возможно, потому что вместе с «Рапирой» лагерь Слаховского покинули ещё шестьдесят человек из отряда «Клеймор». Под личным командованием Плаханова. Старшему лейтенанту и его людям было поручено помочь нам в прорыве к центру управления. Иногда нам встречались тела погибших врагов, иногда приходилось оттаскивать в сторону своих товарищей. Уже через короткий промежуток времени весь этот «прорыв» начал видеться мне как один нескончаемый дурной сон, всё меньше и меньше смахивающий на реальность.

Подобному ощущению активно способствовала и окружающая нас обстановка. «Гром Апокалипсиса» оказался не таким как я его себе представлял. Не таким как мы все его себе представляли. Гладкие стены из чёрного камня вскоре закончились, и на смену им пришло дерево. Тоже гладкое, ровное и образующее собой необычные туннели с высоким потолком и округлыми углами. Выглядело это не просто странно, это выглядело как минимум нереалистично. В это трудно было поверить, и к этому оказалось не так просто привыкнуть. И, тем не менее, всё это было реальностью, реальностью действительно нас окружавшей. Дерево и в правду оказалось деревом, живым и настоящим. Небольшая работа ножом послужила на то хорошим подтверждением. Конечно, забавно, но пока была возможность, многие из солдат нарезали себе кусочков коры в качестве сувениров. Не стану врать, я тоже был в их числе. Всё равно никто из СБС не видит, а шанс оказаться когда-либо ещё раз в таком месте был до смешного ничтожен.

Использованием явно необычного дерева, в качестве основного строительного материала, местная архитектура вовсе не ограничивалась. Ещё одной её примечательной особенностью стали камни. А именно одинаковых размеров и одинаковой формы булыжники, оплетённые тонкими лианами и свисающие на них с потолков. Не то что бы это выглядело так уж необычно, просто тоже казалось странным. А вот то, что действительно производило своё впечатление так это сияние. Яркое, фиолетовое сияние, напоминающее собой туман, проходящее почти под самым потолком, вероятно по всей длине этих туннелей. По крайней мере, я лично ещё ни разу не видел, что бы оно прерывалось.

Всё вместе это создавало концепцию какого-то чужого мира, далёкого от всего того к чему мы привыкли. Далёкого даже от наших собственных размытых представлений об этом чужом. И от этого оно ещё больше казалось более чуждым, более чужеродным нашему миру. Тем, что мы навряд ли сможем когда-то принять.

Не знаю правильно это или нет, но «Гром Апокалипсиса» всё больше и больше вызывал у меня чувство напряжённости и какого-то угнетения. Меня не тянуло восхищаться тем, что я увидел. Я не испытывал восторга от того, что находился в этом месте. Быть может, если бы я пришёл сюда в других условиях и при других обстоятельствах, то чувствовал себя бы иначе. Я бы точно наслаждался каждым кусочком этого особенного мира, я бы трепетал от осознания того, что именно мне открылось.

Но всё было по-другому. Я помнил дорогу, которая привела меня сюда, я видел то, что происходило здесь. Даже в этом месте, со всей его магией, со всей его чужеродной необыкновенностью, я наблюдал то же самое, что и на пути сюда - я видел мрак, я видел смерть. И я не чувствовал ничего хорошего, потому что вокруг снова умирали люди. И умирали из-за стремления обладать этим местом. Я чувствовал только то, что меня обманули.

- Под землю мне провалиться, да у них здесь целый зоосад, – тихо произнёс Зар, с удивлением глядя перед собой.

Туннели привели нас в пещеру невиданных мне ещё размеров, потолок которой терялся где-то в вышине. Повсюду, насколько хватало глаз, простирались бескрайние джунгли, отдалённо напоминающие земные, но имеющие и определённое сходство с теми, что я видел на «Первой». Бойцы из отряда Плаханова лишь разводили руками, мол, привыкайте, здесь это норма. Интересно, сколько ещё подобных сюрпризов приготовил для нас «Главный блок»? А вообще это успокаивало. Можно было попробовать представить себе будто ты находишься на какой-нибудь далёкой планете, а не внутри странного и непонятного устройства, которое теперь и машиной не получалось назвать. И всё-таки забыть об этом всё равно не получалось. Частично этому мешало всё то же фиолетовое сияние, которое после туннелей никуда не делось. Теперь оно тонкими «ручейками» тянулось чуть над землёй, огибая корни деревьев и иногда исчезая внутри маленьких, но явно глубоких норок. Возможно, это должно было быть предсказуемо, однако сияние шло туда же, куда следовали и мы. К центру управления.

Им оказалось нечто вроде сооружения, высотой, как минимум, этажей двадцать. Множество крепких высоких деревьев образовывали собой идеальный круг. Пустое пространство между ними, подобно ковру, полностью заполняла собой нереалистично густая листва, в то время как вершины деревьев постепенно склонялись и сгибались друг к другу. Таким образом, выходило что-то вроде гигантской полусферы, возвысившейся где-то в середине окружающих её джунглей. Со всех сторон к этой полусфере тянулись десятки «ручейков» с фиолетовым сиянием.

Перед самым входом в этот результат дерзкой игры природы или невиданных технологий атакаи у нас возникли проблемы. Сначала взрыв мины, а затем плотный автоматный огнь. Центр управления охраняло отделение «Слуг Первого Пути», и не простые солдаты, а их диверсанты. Элита, та самая, которой это подразделение гордилось больше всего. Спецназовца, подорвавшегося на мине, разнесло на куски. Я сам оттаскивал в сторону второго бойца, раненного сразу в руку и в плечо, и сам чуть было не поймал пулю в этот момент. Бог уберёг. Бой затянулся и в результате мы потеряли четырёх убитыми и ещё девять раненными. Все были в бешенстве. Плаханов громко ругался, Франкрузаер спокойно приказал пленных не брать. Стивенсон расстрелял из автомата ближайшего к нему врага. Кто-то метнул к ним осколочную гранату. Когда всё закончилось, добивали контрольными в голову. Перебили мы всех. Не знаю, к счастью или к несчастью, но никто из них уйти не успел. Хотя, откровенно говоря, никто из них и не пытался этого сделать.

Мы доложили об успехе Слаховскому, фактически центр управления был взят. Он поздравил нас с победой и передал новые указания. Плаханов и его люди заняли оборонительные позиции вокруг центра управления. Двое солдат начали спешно устанавливать мины, которых как нам сказали, оставалось уже совсем мало. Отряд «Рапира» получил приказ войти в центр управления, что мы, разумеется, и сделали. Итак, вот он момент истины! Теперь мы наконец-то увидим, что прячет это устройство внутри. Майя встала возле меня. Мы переглянулись сначала с Юрием, а затем и с Андериус. Капитан дал команду, и отряд двинулся вперёд. Мысленно каждый из нас готовился ко всему. От внезапной встречи с противником, до знакомства с тем к чему подготовиться в принципе невозможно.

Первое что мы все увидели, это были лица. Мужские, женские, детские. Много лиц. Они плакали, кричали, ругались друг с другом. Следом за лицами шли голоса. Гневные, просящие и образующие один неразборчивый хор. Их было слишком много! На столько, что я, как и остальные, непроизвольно морщился, стараясь не обращать на них внимания. Но автомата из рук всё равно не выпускал - не дождётесь, только не здесь.

Когда эффект неожиданности спал, а вражеской атаки так и не последовало, мы получили возможность как следует оглядеться. Теперь я заметил, что лица и голоса вовсе не ограничивались одними только гневом и злобой. Среди них также ярко выделялись веселье, радость и смех. Прямо у меня над головой чей-то незнакомый голос поздравлял кого-то, и совсем рядом смеялся ребёнок. Всё положительное и отрицательное удивительным образом сливалось здесь в один не поддающийся ни осмыслению, ни распутыванию клубок.

- Что это ещё такое? – удивлённо спросил Кар о том, что встретило нас внутри центра управления.

- Воспоминания, - с уверенностью предложил идею Андериус. – Эмоции и переживания людей, оказавшихся на «Громе Апокалипсиса». Эта штука каким-то образом понимает и отображает то, что мы чувствуем.

- То есть как «понимает»? – с вызовом задала вопрос Анастасия. – Ты хочешь сказать, что эта махина живая?

- Уж явно не в том смысле, который вкладываем в это слово мы, - Андериус лишь только пожал плечами, внимательно разглядывая то, что мы все здесь увидели.

«Живая», я поразмыслил над этим моментом. Вот это действительно оказался бы номер, последнее чего нам здесь только не достаёт. Зато теперь стало понятно, что представляет собой это фиолетовое сияние. Конечно, если признать идею Андериуса как верную. Сливаясь воедино, десятки «ручейков» образовывали нечто вроде маленького «моря» под сферической крышей центра управления. В фиолетовом мареве, словно голограммы выступали бесчисленные изображения с движущимися людьми. Со стороны это было похоже на целую коллекцию мало связанных друг с другом фильмов, внезапно одновременно запущенных на множестве экранов. Картинки не стояли на месте, они двигались, как будто плавали в этом самом «море». Оттуда же сверху доносились и голоса. На самом деле они были тихими, но при этом, если прислушаться вполне различимыми. Увидев перед собой такую картину, я моментально вспомнил заповедники атакаи. Вот только та сила, которая там спала, здесь пробудилась и дышала теперь полной грудью. И сейчас мы были в её владениях.

- Ну что же, товарищ Добровский, прошу вас! – с многозначительным видом произнёс Франкрузаер.

Добровский с достоинством кивнул и подошёл к чему-то, что я бы назвал пультом. Выросшая прямо из пола стенка высотой в полтора метра в форме полумесяца, и тоже из дерева. Перед ней в воздухе парили несколько фигурок и символов, такого же, как и сияние фиолетового цвета. Встав возле этой стенки, Добровский взял в руку одну из фигурок и повернул её в воздухе.

- Я, конечно, не высокий специалист в этой области, - признался он. – Но с другой стороны, в ней вообще мало каких-либо специалистов.

- Поэтому генерал Истомин и приказал доставить вас на «Гром Апокалипсиса», - сказал капитан. – Командование хочет, чтобы «Главный блок» переместили в другое место, туда, где нам будет легче его контролировать. Сможете сделать это?

- Постараемся. Сначала нужно попробовать во всём здесь разобраться.

- Считаю данную мысль разумной, - возвестил высокий и незнакомый мне голос.

Мы все резко обернулись, настолько неожиданным это оказалось для всех нас. Воистину, сколько ещё сюрпризов здесь осталось? Перед нами стоял пожилой мужчина с серьёзным лицом, но одновременно с этим какой-то детской искрой в глазах. Уже через полсекунды мы подняли и наставили на него оружие, но незнакомец оставил это без реакции. Главная мысль, которая крутилась у меня в голове и не давала мне покоя: «Откуда он здесь взялся?! Как прошёл через спецназовцев, и каким вообще образом попал в это место?»

- Назовите своё имя и воинское подразделение, - приказал Франкрузаер, взяв его на прицел автомата.

- Я не принадлежу ни к одному воинскому подразделению, - обнажив в улыбке белые зубы, сказал мужчина. – Имею информацию, подобное поведение не подобает гостям.

- Кто здесь гости? – вырвалось у Юры, успевшего встать справа от него.

- Имею информацию, - как-то странно повторил незнакомец. – Гости здесь это вы.

- Как командир боевого отряда, требую от гражданского лица подчиниться прямому приказу, - капитан скользнул по нему подозрительным взглядом, похоже, у него в голове родилась какая-то мысль.

- Сожалею, но я не вижу оснований подчиняться вашим приказам, - снова улыбка. – Имею информацию, я не подхожу под критерии гражданского лица.

Он был среднего роста, широкоплечий и с идеально прямой осанкой. Лицо прорезали неглубокие морщины. Волосы были аккуратно убраны и причёсаны, также как короткая борода и усы они были вовсе не седыми, а белыми словно снег. Внешний вид этого человека, в свою очередь, тоже производил своё впечатление, особенно на фоне нашей военной экипировки. Эта персона носила на себе элегантный, сшитый явно на заказ костюм, состоящий из пиджака, рубашки, брюк, начищенных до блеска туфель и кожаных перчаток. Всё это, также как и его волосы, обладали тем же белоснежным цветом. Особенно выделялись в этой композиции ярко красный галстук и короткая деревянная трость, с набалдашником в виде золотой луны, которую незнакомец держал в руках.

В этом человеке ощущалось нечто странное, подозрительное. И речь шла не только о самом его появлении и внешнем образе, было вместе со всем этим что-то другое, что-то ещё…

- Полагаю, что правильнее всего меня будет соотнести с тем человеком, который находится возле пульта управления, - тем временем продолжал незнакомец. – Я больше являюсь космическим исследователем и учёным, нежели солдатом или активным боевым компонентом. Позвольте представиться, меня зовут Аварийный Вариант, сокращённо АВ. Я представляю собой систему высшего искусственного интеллекта, интегрированную в устройство именуемое «Гром Апокалипсиса» для сбора и обработки данных. Моей задачей является изучение данного изобретения атакаи.

- Вас установил здесь «Кинезис»? – догадался капитан.

- Именно так. Имею информацию, я был разработан командой техников доктора Юмато, затем запрограммирован и подвержен курсу самоосознания профессором Альбертом Волоховичем. Последние шесть лет я занимался изучением «Грома Апокалипсиса» до тех пор, пока пятьдесят два часа назад не получил указание о немедленном прекращении всех работ и переходе в спящий режим.

- Почему вы рассказываете нам об этом? – Франкрузаер задал резонный вопрос.

- В настоящий момент ситуация сложилась таким образом, что я не в состоянии продолжать оптимальное выполнение поставленной мне задачи, - лицо АВ выглядело предельно серьёзным. – Мною было принято решение о том, что сотрудничество с вами может оказаться наиболее взаимовыгодным.

- Как вы могли принять такое решение? Вас ведь отправили спать.

- Имею информацию, я обладаю рядом экстренных указаний. В настоящий момент сложившаяся ситуация требует от меня действий в обход полученного распоряжения о прекращении работ. Не знаю как вы, а я открыт для сотрудничества.

- Не думаю, что я смог бы сотрудничать с таким как вы, - после некоторого молчания решительно изрёк капитан. – Выражаясь вашим языком, у меня нет оснований вам доверять.

- Разумное решение, - Авариный Вариант кивнул, закрыв при этом глаза. – Имею информацию, уровень моих структур позволяет мне использовать понятие ложь ради достижения цели. Хотя мне это и не нравится. Обладаю рядом аргументов. Вашей задачей является вытеснение сил вашего противника из «Главного блока». На данном этапе я хочу ровно того же самого. И я готов оказать помощь.

- А что потом? Что будет, когда мы получим в свои руки «Главный блок»?

- Моей задачей является изучение «Грома Апокалипсиса», которую я не могу продолжать без соответствующего на то разрешения. Моим экстренным указанием приходится недопущение использования данного изобретения атакаи по прямому назначению. Именно этому я и пытаюсь препятствовать. Всё остальное находится вне моей компетенции.

Я снова услышал знакомые мне слова. «Использовать по прямому назначению». Что-то с ними было не так. Эта постройка явно обладала своими секретами.

- Хорошо, - в обход мнения капитана сказал Добровский. – Нам необходима помощь для того, чтобы передвинуть эту машину в другую точку орбиты «Первой» планеты. Что ты можешь сделать для этого?

- Я готов помочь вам всей информацией, которой обладаю, - с важностью сообщил АВ. – Для активации систем передвижения вам необходим ключ. Сейчас он находится на территории «Главного блока», и я могу сказать, где именно.

- Подожди, - Андериус прервал сложившийся разговор и тем самым привлёк к себе всеобщее внимание. – Объясни, почему «Гром Апокалипсиса» нельзя использовать по прямому назначению?

- Имею информацию, это решение было принято руководством «Кинезиса» из соображений безопасности.

- Безопасности для кого?

- Для всего человечества.

- Что это, оружие? Что с ним не так?

- Нет, это спасение.

- Тогда что с ним не так?!

Какие-то несколько тяжёлых мгновений Аварийный Вариант, не моргая смотрел на Андериуса, а тот на него. Видимо в глубине своих цифровых систем этот ИИ высчитывал некое уравнение, которое должно было стать для него решением говорить нам правду или нет. Я точно также как и Андериус, точно также как и все остальные, забыл даже как нужно дышать. Вот он момент истины. Сейчас мы должны узнать ответ, который так долго искали, который уже давно заслужили, который сейчас был нам нужен.

Прошла ещё одна доля секунды и Аварийный Вариант закончил свои расчёты. И принял решение.

- Имею информацию, «Гром Апокалипсиса» был построен атакаи, предположительно несколько сотен тысяч лет назад для отражения угрозы, исходящей от дальнего предка современного вируса «Агрониус», - он говорил медленно и размеренно, и больше уже не улыбался. – Этот механизм определённо является уникальным, на фоне всех известных в настоящий момент человечеству. Атакаи придерживались легенды о, так называемых, истинных воинах, существах неуязвимых для вируса, имеющих к нему абсолютный иммунитет. «Гром Апокалипсиса» был построен для того, чтобы вдохнуть жизнь в совершенно новую расу, которой суждено было стать именно этими самыми истинными воинами. Ведь атакаи никогда не ждали их прихода, вместо этого они решили построить их самостоятельно. В этом и исключительно в этом всегда заключалось главное и единственное предназначение «Грома Апокалипсиса».

Я опустил оружие, ещё не успев до конца понять сказанные сейчас этой машиной слова. Всё, вот теперь закончилась наша комедия. Вот теперь настал этот долгожданный момент истины. Вот теперь мы причалили к берегу своей тёмной реки и вышли на его холодную траву. И увидели сквозь расступившейся там туман то, что ожидало нас всё это время. Мы увидели и услышали «Гром Апокалипсиса».

Глава четырнадцатая. То, что я хотел сделать пять лет назад.

Собственно, картина не слишком изменилась. Перед нами снова были всё те же самые древесные туннели, вот только камни на лианах теперь не свисали с потолков, а напротив, тянулись вверх, прикованные этими лианами к полу, словно якорями. Ощущение складывалось такое, словно ты пробираешься сквозь высокую траву. Камни легко отодвигались в сторону, как будто они находились в невесомости, после чего возвращались обратно на исходное место.

Моя фигура двигалась впереди нашего небольшого отряда, освещая туннели лучом встроенного в автомат фонаря. Здесь они были более тёмные, чем в остальной части «Главного блока». До сих пор дорога оставалась тихой и каких-либо происшествий не имела. Если честно, то меня уже давно начала волновать безжизненность помещений «Грома Апокалипсиса». Неужели у него совсем нет никакого обслуживающего персонала? Хотя бы кого-нибудь? За те часы, которые мы провели на «Главном блоке» мы не встретили здесь никого, кроме людей, экзоциан и высокоразвитого ИИ с избыточным чувством важности собственной миссии. Территория, удерживаемая или хотя бы знакомая нашим союзникам, осталась далеко позади. Сейчас мы шли по маршруту, который не был отмечен ни на одной карте. Последними из своих, кого мы видели, являлись автоматические передвижные мины, поставленные для того, чтобы предотвратить возможную атаку экзоциан с этого направления. И так уж получалось, что теперь первой преградой на пути алых солдат в случае чего окажется отряд «Рапира». Этот факт заставлял всех нас, как минимум, быть бдительными.

Однако, в то время как мои чувства работали на пределе, все мои мысли кружились вокруг того, что я узнал в центре управления. «Гром Апокалипсиса» - устройство для создания новой формы жизни. Немыслимо, но это действительно было так. Как выяснилось, Аварийный Вариант умел убеждать. Он набросал для нас схему и объяснил принцип её работы.

Атакаи стремились к созданию существ, способных защитить их от воздействия «Агрониуса». Для этого они предельно изучили данный вирус и разработали биологическую систему, обладающую к нему полным иммунитетом. Дальнейший шаг плана - построить тех, кого этой системой можно наделить. «Истинных воинов». Защитников. «Гром Апокалипсиса» был уникальной технологией, уже хотя бы в своей идее. Для создания новой расы атакаи изготовили несколько тысяч специальных, так называемых, «заготовок», тел представляющих собой смесь органики и техники. Часть из них была размещена на «Главном блоке», остальные распределены по семнадцати сегментам установки. Задача «Грома Апокалипсиса» заключалась в том, чтобы оживить все эти «заготовки» и сделать их неуязвимыми к чёрной смерти.

Но на финальном этапе постройки, когда работы над «Громом Апокалипсиса» были уже почти закончены, мнения среди атакаи резко разделились. Кто-то из них поддерживал идею активации механизма, кто-то выступил против этого. Возможно, они боялись того, что новый вид станет опасней «Агрониуса» и быстро вытеснит их самих со звёздной карты. Быть может тех, кто поддерживал эту точку зрения, было больше. Быть может, тем, кто смотрел на ситуацию иначе, просто не дали высказаться. Но в итоге победило именно это мнение. «Гром Апокалипсиса» так и не был активирован.

Всю эту информацию Аварийный Вариант собирал постепенно, в процессе изучения созданной древним народом установки. Рассуждения о том, как атакаи отказались активировать эту машину, являлись его собственной теорией, которую он рассматривал как наиболее близкую к истине. Интересно, что же тогда окажется правдой, если он вдруг ошибается? Сам Аварийный Вариант, как выяснилось, состоял из восемнадцати отдельных элементов, а пожилой мужчина, которого мы видели, был всего лишь голограммой, призванной придать его образу нечто человеческое. Именно поэтому он и не показал ни какой реакции, когда мы наставили на него оружие. Фактически мы наставили его в пустоту.

О дальнейшей судьбе атакаи АВ не знал ничего, какой-либо информации об этом на «Громе Апокалипсиса» просто не было. Не знал он и о том, как именно «Кинезис» нашёл эту установку. Зато он чётко знал, что руководство этой организации сочло активацию машины древнего народа слишком опасной для человечества, а потому приняло определённые меры, в надежде этого не допустить. АВ причислял себя к одной из таких мер. Вместо того чтобы запустить «Гром Апокалипсиса», «Кинезис» предпочёл внимательно изучить его в надежде, что некий способ борьбы с вирусом обязательно найдётся. Именно поиском этого способа и занимался АВ, а также научная станция «Кинезиса» на Вольге-47, куда ИИ, периодически отправлял свои результаты. В целом получалась вполне серьёзная и отлаженная система, которая исправно работала на протяжении целых шести лет. До того момента пока в игру не вступили мы.

Франкрузаер доложил обо всём Слаховскому. Тот принял информацию без восторга, восприняв её как ещё одно осложнение и без того неприятной ситуации. К сожалению, именно в этот момент сработала одна из хитрых экзоцианских штуковин и на «Главный блок» повесили информационную блокаду. Связь друг с другом мы ещё имели, а вот с крейсером «Непокорный», который транслировал наш сигнал на станцию «Экзорцист» лично генералу Истомину, потеряли полностью и безвозвратно. И не только с ним, мы вообще не могли связаться ни с одним звездолётом или объектом Содружества. Ни с кем из своих. Пришлось «Команде К» временно действовать в одиночку.

Слаховский приказал Плаханову любой ценой удерживать центр управления. Для помощи ему были присланы несколько роботов, передвижные мины и пара боевых машин. Командир спецназа сообщил, что справится с полученной задачей. Когда мы покидали пещеру, в которой раскинулись джунгли и центр управления, экзоциане как раз начали новую атаку. По рации передавали, что они использовали в бою своих камикадзе. Наша же цель находилась в другом месте. Нужно было всё ещё найти способ переместить «Главный блок» в другую точку орбиты. Для этого нам нужен был ключ, и Аварийный Вариант услужливо подсказал, где он находится. Последний раз ключ запускали в хранилище для «заготовок» и значит, что туда теперь лежала наша дорога. Отряд «Рапира» получил новый приказ, и его бойцы незамедлительно отправились его выполнять. Отправились все, кроме Добровского, которого решили оставить в центре управления, чтобы он и дальше там разбирался со всеми формулами и геометрическими фигурами, что только и достались нам от атакаи.

Исходя из всего того, что мы сейчас наблюдали вокруг себя, получалось, что экзоциане стремятся активировать «Гром Апокалипсиса». Эта идея понравилась Добровскому, и АВ тоже с необычайным упорством её поддерживал. Мне лично она совершенно не нравилась. Зачем? Зачем экзоцианам запускать эту установку? Да ещё и в самом сердце линии фронта. Что им это даст? Проблема в том, что других вариантов никто из нас больше не видел. Если они не хотят его включать, то, что вообще они собираются с ним делать? И ещё один опасный вопрос, что собираемся делать с ним мы? Зачем «Гром Апокалипсиса» земному правительству, тем более теперь, когда мы знаем, для чего он был построен. Как Экстренный Совет отреагирует, когда узнает, для чего был построен «Гром Апокалипсиса»? Какое он примет решение? Как именно воспримет все эти события межпланетное сообщество? Человеку всегда тяжело привыкать к чему-то новому и неизвестному. Когда-то люди с трудом привыкали к динариям, сколько времени пройдёт, прежде чем они смогут принять «истинных воинов»? Это ещё при том, что мы до сих пор учимся принимать друг друга. Об этом тоже было трудно говорить, причём во всех смыслах. Эта машина несла за собой чересчур много перемен, она тянула позади себя конец мира в том свете, в котором мы привыкли сейчас его видеть. И эта мысль ни в коем случае не могла меня обрадовать. Забавный факт - сейчас я и мои товарищи находились на самом острие истории, мы буквально шли по её чистым, ещё не запачканным чернилами страницам. Но никто из нас не чувствовал себя каким-то героем из старых легенд. Вместо этого мы чувствовали себя простыми солдатами, которых в принципе, не так-то и трудно убить. И каждый из нас знал, что умирать он здесь не хочет. Однако, не смотря на все эти размышления и вопросы, важно сейчас получалось другое. «Гром Апокалипсиса» в любом случае не должен попасть в руки врага. Слаховский это лишь ещё раз подтвердил, и Франкрузаер тоже. Поэтому мы продолжали идти вперёд. Как говорится, бой ещё не окончен.

Последний раз ключ был использован в хранилище для «заготовок». Аварийный Вариант пребывал в полной уверенности, что он до сих пор находится там. ИИ передал в руки моего отряда те карты «Главного блока», которыми он обладал сам. Это неоценимо помогло при поиске дороги. К моему профессиональному огорчению АВ ничего не мог сказать о численности и вооружении экзоциан, находившихся в хранилище. Если верить этому роботу, все его сенсоры и датчики в этом помещении были либо заблокированы, либо уничтожены. В любом случае они оказывались для нас, полностью бесполезны. Оставалось только надеяться, что наш маленький отряд сможет справиться со встречным противником и что «Команда К» отвлечёт на себя основные силы врага.

Именно с таким боевым настроем мне и приходилось двигаться в начале колонны, временами сверяясь с копией карт на своём цифровом планшете и получая указания от Франкрузаера. Туннели петляли, извивались, меняли своё направление. Обладали многочисленными поворотами и развилками. Поэтому, даже обладая всеми нужными картами, представить себе всю схему целиком было сложно.

Ещё в одних только планах, полученных от АВ, хранилище было обозначено как место особенно больших размеров. Настолько, что в нём можно было свободно обслуживать целый ударный авианосец. С другой стороны, именно чего-нибудь в этом роде я и ожидал увидеть. Глупо было бы предполагать, что хранилищем окажется какой-нибудь тесный кубрик. И когда мы, наконец-то, до него дошли, я в этом только лишний раз убедился.

Хранилище, также как и то место где находился центр управления, представляло собой необъятных размеров пещеру. Её можно было условно поделить на отсеки (где непосредственно находились «заготовки») и транспортные пути (линии, по которым «заготовки» перемещались). Здесь, разумеется, также не обошлось без проявления особенных технологий атакаи. Отсеками оказались озёра, большие и маленькие, такие которые больше походили на пруды и те, границы которых терялись где-то вдали. Транспортные пути – это реки, что соединяли все эти озёра друг с другом. Среди них также выделялись как маленькие ручейки, так и бурные мощные потоки. Вода внутри них на вид выглядела вполне обычной и чистой. Где-то она пребывала в тихом и умиротворённом состоянии, где-то бурлила и протекала с неистовой силой.

Отличительной особенностью всей этой системы было то, что непосредственно в пещерном полу размещалась лишь малая её часть. Остальные элементы этой инопланетной ирригационной структуры в подвешенном состоянии находились прямо над нашими головами. Один только взгляд вверх и ты увидишь бесчисленное количество гладких стеклянных ёмкостей ещё невиданных ранее размеров. Они уходили далеко ввысь, и я уверен, заполняли собой всё пространство очередной гигантской пещеры. Пещеры, в которой, кстати, было темно. Единственным источником света здесь служили маленькие светящиеся шары, множество которых плавало в местных водах. Они позволяли нам не сталкиваться друг с другом, словно слепые котята, но окружающее пространство всё равно пребывало в состоянии полумрака.

- Замечательно, теперь у нас и бассейны появились, поплавать можно будет, - деловито заметил Юрий.

- Отставить разговоры, - сразу пресёк Франкрузаер. – Рассредоточиться, всё время поддерживать друг с другом визуальный контакт, чуть что - сразу докладывать мне. Начинаем продвижение. Выполнять!

В целом, весь путь от джунглей до хранилища занял у нас около тридцати минут. За это время мы не встретили ни одной угрозы или хотя бы тонкого намёка на её присутствие. Капитан со своими способностями тоже молчал. По идее это, конечно, было хорошо, вот только, что я больше всего не люблю в нашем военном деле, так это засады. Особенно когда их устраивают на мой отряд. Из карт АВ следовало, что где-то в центре хранилища должно находиться место, обозначенное как «Сад». Именно там был в последний раз запущен ключ и именно туда мы сейчас и направлялись. Судя по всему, место это располагалось не близко, пока ничего даже отдалённо похожего на сад я не наблюдал.

«Заготовок» действительно оказались тысячи. И не исключено, что в недрах «Главного блока» их кроется ещё больше. Внешне они были похожи на человеческие тела, бесполые, со сморщенной и неприятной взгляду кожей, что-то среднее между живым существом и растением, прорастающим прямо поверх каждой из «заготовок». На некоторых из них я изредка замечал странные железные механизмы с проводами и лампочками. Почему-то конкретно эти устройства больше вызывали у меня ассоциацию именно с нашими, человеческими технологиями, нежели с тем, что действительно могли поставить атакаи. Помещённые внутрь прозрачных и бесцветных яиц, «заготовки» спали. Сами яйца были погружены в воду и перемещались по устьям местных, искусственных рек. Я мысленно понадеялся на то, что они будут спать так и дальше.

- Всем внимание, говорит мастер-рядовая Ливольская, - услышал я в собственной рации. – Заметила неизвестный объект.

Это был голос Дианы, девушки из новобранцев, которых мы приняли на «Шестой». Какой ещё объект она могла здесь найти?

- Всем стоять на месте. Ливольская, ничего не предпринимайте, я иду к вам, - приказал капитан.

Я стоял неподалёку от Дианы, а потому мог видеть то, что привлекло её внимание. Но я ничего подозрительного не видел. Заметив мой взгляд, девушка глазами указала на несколько маленьких камушков, тихо лежавших на земле. Лишь присмотревшись внимательно к ним, мне удалось понять, в чём же дело. Камушки не лежали, а висели в воздухе в нескольких сантиметрах над землёй. Видимо для «Грома Апокалипсиса» это было нормальное положение вещей.

Капитан пришёл скоро, бесшумно и почти незаметно. Занял позицию возле одного из сталагмитов и обратился к Диане:

- Ливольская, в чём дело?

Девушка показала ему то же, что до этого мне. Франкрузаер нахмурился, но нисколько не удивился. Наверное, он и впрямь ожидал чего-нибудь схожего. Я ждал решения от своего командира.

Раздался выстрел.

Пуля пробила горло девушки. Брызги крови. С распахнутыми глазами Диана упала на пол. В воздухе засвистели новые пули. Я рухнул рядом с ближайшим ко мне сталагмитом и с силой вжался в него. Короткий взгляд в сторону нападавших. Чей-то неясный силуэт за укрытием. Новые выстрелы.

- «Рапира», мы атакованы! – прогремел в рацию Франкрузаер. – Принять бой!

Бой. Ещё один.

Я высунулся и дал небольшую очередь. Капитан поддержал меня огнём. Противник стрелял редко, стараясь бить прицельно. Во всём хранилище вдруг резко стало необычайно шумно. Особенно грохотал пулемёт в руках Закария. Тяжёлый бластер ему пришлось оставить ещё на «Последнем Восходе», когда после событий на Вольге-47 патроны к этому оружию просто закончились.

Всплеск воды. Чей-то болезненный крик. Я снова стреляю по неясному силуэту. Прямо на моих глазах яйцо, внутри которого находилась одна из «заготовок», лопнуло поражённое случайным попаданием. Не подавая никаких признаков жизни «заготовка» быстро погрузилась под воду.

По нашей с капитаном позиции работало как минимум двое стрелков. И надо признать хорошо подготовленных. Беглый взгляд на Диану подтвердил не радостный прогноз, ей уже ничем нельзя было помочь.

Взрыв гранаты. Где-то вдалеке послышался неясный шум. Силуэт снова попробовал высунуться, и я снова начал стрелять. Рядом стрелял Франкрузаер. Первый истраченный патрон. Второй, третий. Ещё один крик и до меня доносится звук падающего тела.

- Готов! – голос капитана.

Меняю позицию. На ходу разряжаю магазин автомата. Ответные пули вышибают искры из сталактитов и сталагмитов, повреждают оболочку яиц. Взрывается следующая граната. Меняю магазин с плазменными патронами. Непонятный шум стремительно нарастает. Не могу понять, что это такое. Слышу, как в дело вступают подствольники, как капитан отдаёт приказы. Вижу укрытие второго стрелка. Передёргиваю затвор. И вдруг понимаю источник шума. Это вода! Вода! Пытаюсь по рации предупредить остальных о посетившей меня догадке. Не успеваю.

Волна холодной воды вперемежку со светящимися шарами выливается откуда-то из темноты и сбивает с ног. Поскальзываюсь на мокром полу и успеваю заметить, как неудачно пущенные всеми нами пули разбивают стеклянные ёмкости, содержащие в себе озёра и реки, над нашими головами. Всё это, включая яйца с «заготовками» и порции битого стекла обрушивается прямо на поле боя.

Перестрелка резко прекращается и начинается полная неразбериха. Меня опрокидывает в одну из рек с сильным течением, пролегающую по полу пещеры. Каким-то чудом успеваю зацепиться за каменный берег и пытаюсь удержаться. Резко становится холодно. Вода тут же с готовностью начинает заливать глаза, нос и уши. Зажимаю рот, чтобы случайно не наглотаться. Лишь бы пальцы не разжать! Течение оказывается слишком сильным и постепенно открывает меня от берега.

- Гровский, держитесь! – перед моими глазами появляется лицо Франкрузаера.

Капитан хватает меня за руки и пытается вытащить на берег. Я вцепляюсь в него словно в спасительную соломинку, словно в свой последний шанс. Прилагаю все усилия ради того, чтобы удержаться. Ногами пробую найти хоть какую-то опору, но дна найти никак не удаётся. Хватаю ртом воздух, но вместо этого ловлю лишь брызги бурлящей воды.

Внезапно для себя снова слышу выстрелы. Ненавистный вражеский стрелок сумел подняться и теперь пытается от нас избавиться. Что б тебе после этого плохо стало! Франкрузаер пробует удержать меня одной рукой, а второй тянется за оружием. Он даже успевает прицелиться.

Но обрушавшаяся на всю нашу компанию вторая волна сваливает нас обоих в реку. Я с головой ухожу под воду, резко выныриваю, чтобы глотнуть воздуха и оказываюсь во власти течения, которое быстро уносит меня в сторону. Всё смешивается друг с другом: вода, берег, окружающий мир. Я ударяюсь о камни, пытаюсь выбраться, ухватиться хотя бы за что-нибудь. Тщетно молочу руками и ногами, прилагаю усилия, стараюсь плыть. Казавшееся теперь огромным яйцо с «заготовкой» с размаху врезается в меня, и я снова оказываюсь на дне. К тому времени, когда у меня, получается, вынырнуть, я успеваю, как следует наглотаться воды.

Рядом со мной оказывается и капитан. Он также пытается плыть, но он тоже не в силах справиться с течением реки. Франкрузаер кричит мне что-то, но у меня никак не получается разобрать его слова. Они застревают где-то за шумом воды, за её внезапно ставшей такой непроницаемой толщей. Толщей отделившей меня от моего командира, от моего отряда и вообще от всего. Сейчас мы остались один на один: я и неудержимая стихия.

Как это ни странно, но стихия несла нас прямо к водопаду. Я заметил его слишком поздно, когда капитан, отчаявшись уже докричаться до меня начал показывать на него рукой. Бороться оказалось бессмысленно. Выплыть здесь было уже практически невозможно. Подхваченные водопадом мы полетели вниз в ещё одно местное озеро.

Бодрый всплеск. Бесчисленные брызги. Мгновение, растянувшееся, в целую жизнь, ту самую за которую ещё предстояло бороться. Усилие руками и ногами, ещё раз и теперь уже одновременно. Я снова наверху, я снова дышу, я до сих пор жив!

На наше счастье водопад оказался не таким уж большим, не более четырёх метров. Всё тело ужасно болит. Стремительно начинаю оглядываться по сторонам, ищу глазами капитана. Он выныривает совсем рядом, с рассечённой и кровоточащей губой и тут же набрасывается на меня.

- Вниз! – кричит Франкрузаер и начинает меня топить.

От такой внезапности я даже забываю сопротивляться и только успев сделать вдох, ухожу вместе со своим командиром ко дну. В ту же секунду воду рассекают несколько выстрелов. Я быстро всё понимаю и в ожидании замираю под водой.

Здесь, прямо на дне без какого-либо видимого порядка рассредоточились очередные яйца с «заготовками» и светящиеся шары. Франкрузаер указывает в их сторону. Всё ещё находясь под обстрелом, мы с ним плывём, задерживая дыхание, отталкивая от себя шары и стремясь скрыться от настойчивого преследователя. Мысленно я не перестаю молиться о том, чтобы нас не задели.

Выныриваю я резко, возможно даже раньше, чем стоило, после чего делаю глубокий вдох. Наверное, самый глубокий в своей жизни, потому что ещё никогда я не хотел воздуха настолько сильно как в тот момент. Тогда я действительно понял, что значат слова «дыхание – жизнь». Вынырнул и тут же прижался всем телом к прозрачному и бесцветному яйцу. Через секунду то же самое рядом со мной проделал Франкрузаер. Светящихся шаров сейчас возле нас не было, и теперь мы должны были находиться в укрытии, в безопасности. Интересовала нас обоих сейчас только одна цель, тот самый второй стрелок, которому посчастливилось не упасть следом за нами в реку. Сволочь везучая.

Я отчётливо видел его фигуру на берегу, возле водопада. Он опустился на одно колено с оружием наизготовку и, скорее всего, высматривал нас. Стыдно признаться, но свой автомат в этой воде я утратил и теперь мог лишь прожигать своего врага ненавидящим взглядом. Франкрузаер же напротив, свой автомат крепко держал в руках.

- Товарищ капитан, - уже сумев прийти в себя, обратился я к нему. – Позвольте мне подстрелить этого урода. Вы знаете, я не промахнусь.

- Не в таких условиях, - Франкрузаер не сводил глаз со стрелка. – Мы не знаем один он сейчас здесь или нет. Может быть, таких как этот урод, ещё десяток это озеро просматривают. Хочешь сделать нас лёгкой мишенью?

- Никак нет, сэр, - сквозь зубы ответил я, холод давал о себе знать.

- Отходим, - чуть-чуть поразмыслив, приказал капитан. – Плыви за мной, постараемся выбраться на берег.

И я поплыл. Мы явно удалялись от поля битвы, удалялись от своих товарищей. Мы следовали в единственно возможном для нас сейчас направлении. В том, которое посчитали безопасным.

На берег я вовсе не выходил, я выползал. Уставший, разбитый, живущий одной только той мыслью, что снова нахожусь на твёрдой земле. Той, которая не бурлит, не несётся с устрашающей скоростью и не швыряет меня на каждый камень, грозясь при этом в любую минуту утопить. Я жив. Я жив! Сдохните все уроды, пытавшиеся этому помешать, я всё ещё жив! Ужасно сильно захотелось закричать, но этого я себе позволить не мог. Не хватало ещё обнаружить нас раньше времени. Вместо этого я только перевернулся на спину и снял с себя шлем.

Франкрузаер, в отличие от моей персоны, смог выйти на берег на своих двоих, но потом всё равно рухнул на колени. Автомат и его офицерский шлем упали рядом с ним.

- Подъём солдат, - услышал я над собой голос своего командира, спустя несколько минут. – Мы должны продолжать путь.

- Куда вы намерены направиться… сэр, - только и смог выдавить я из себя.

- Нужно найти этот грёбаный Сад, а после него и ключ, - Франкрузаер постучал по рации. – Вышла из строя, а что с вашей?

- То же самое, сэр.

- Превосходно. Значит вдобавок нужно как-то восстановить связь с отрядом.

- Сэр, - сумев подняться на ноги, произнёс я. – Вы не заметили в случившейся перестрелке ничего странного?

- Например?

- Например, звук выстрелов вражеского оружия не был похож ни на экзоцианские ружья, ни на их штурмовые винтовки.

- Заметил, - капитан кивнул. – И ещё обратил внимание на тактику нашего врага. Если алые занимают оборону, они всегда устанавливают растяжки, ловушки. Эти не поставили ничего. Так что можно почти с уверенностью сказать, нас обстреляли не экзоциане.

- Почти?

- Именно. На войне ничего нельзя утверждать с полной уверенностью.

Свой командирский планшет Франкрузаер утратил во время купания. Мой же, с треснувшим экраном, всё это время находился в водонепроницаемом вещмешке и поэтому уцелел. В результате карты остались только в нём. Капитан взял автомат, я постарался найти наше местонахождение на схемах, полученных от АВ. Если я всё понимал правильно, то выходило, что до Сада оставалось совсем немного.

Интересно будет ли этот Сад хоть отдалённо соответствовать своему названию? И что вообще может нас ожидать в нём? На самом деле, эти две мысли не волновали меня совсем. На самом деле, меня интересовал только наш отставший отряд и то, что бы на нас сейчас не напали. Относительно первого я ничего не знал, относительно второго, к счастью, этого не произошло. Как и незадолго до этого, свидетелями моего с капитаном присутствия, были лишь сталагмиты и всё те же «заготовки», всё также мирно дремавшие. Что бы ни случилось вокруг, их вечный сон, похоже, ничто не могло прервать. Быть может, они вообще не способны проснуться?

В этой части пещеры все ёмкости, все озёра и реки были в целости и сохранности. Здесь также всё казалось тихим и предельно спокойным, но теперь всё это выглядело лишь как иллюзия, готовая прерваться в любой момент.

- Доставайте пистолет, - приказал мне Франкрузаер. – Планшет больше уже не пригодится.

- Может уточнить стоит? – на всякий случай предложил я.

- Не стоит, - отрезал он. – Тут и с первого взгляда уже всё ясно.

В принципе с этой идеей стоило согласиться. Во всём этом аквапарке без современного ремонта, называться садом могло только одно место. То, которое я видел перед собой.

Невысокие серые деревья, прорастающие из каменного пола, переплетающиеся друг с другом корнями и оплетающие ими всё вокруг. Ни травы, ни кустов, ничего другого. Картина уже знакомая моему взгляду. Заповедник на «Шестой» планете, объект Реликт. Однако если там это было место полное жизни, то здесь это было место полное смерти. Здесь не было водопадов, здесь не было атмосферы чего-то таинственного и неизвестного, здесь не приходило детское чувство возможности прикоснуться к чему-то новому. Здесь я не хотел прикасаться ни к чему вообще. В этом месте я чувствовал, будто открыл чей-то шкаф и, наконец, увидел в нём скелет.

Освещение обеспечивали всё те же самые светящиеся шары, на этот раз рассыпанные среди серых корней. Деревья заполняли собой весь каменный пустырь, скрывались в окружающей всё вокруг темноте и явно не собирались раскрывать своих секретов. Выглядели они при этом жутко, словно те самые скелеты, выползшие из своих шкафов и окружившие незваных гостей. Набрасываться на них они пока не решались, видимо боялись пришельцев, но и отпускать нас отсюда они явно не планировали. Шестым чувством я понимал, мы уже увидели в этом месте слишком многое.

Когда я посещал заповедник на «Шестой» планете, то особенно сильно мне запомнились листья. Стеклянные, переливающиеся разными цветами, в точности, повторяющие свои настоящие оригиналы. У этих деревьев тоже были свои листья, и они тоже были сделаны из стекла. Но на этом их общее сходство заканчивалось. С каждого дерева, с каждой тонкой серой веточки свисали ампулы. Да, это были именно ампулы, иного описания я найти просто не мог. От каждой ампулы отходил маленький тонкий шланг, который оплетал сначала саму ветку, потом ствол дерева, а затем терялся где-то среди корней. Тысячи и тысячи шлангов. И по всем ним текло то же, что хранилось во всех этих ампулах. Багровая вязкая жидкость, так неприятно похожая на кровь. Я понял это довольно быстро, именно эта вещь не нравилась мне в открывшейся картине больше всего.

- Не включайте фонарь на пистолете, - посоветовал мне Франкрузаер. – И следуйте точно за мной.

Я исполнил его слова. Переводил прицел своего оружия из стороны в сторону, постоянно оглядывался назад. Здесь я уже сам не знал, чего мне толком стоило ожидать.

- Куда мы хотя бы идём, сэр? – спустя какое-то время спросил я.

- Всё это больше смахивает на некий сон, верно? – вместо ответа поинтересовался Франкрузаер.

- Так точно, сэр. Есть такое чувство.

- Определённо. Ведь вы даже не представляете себе, в каком месте мы сейчас находимся.

- Не представляю, - согласился я. – А вы? Вы знаете, где мы находимся?

- Не хочу этого знать, - уклончиво ответил капитан. – Так или иначе, этому месту не суждено было появиться в этой истории.

- Может и так, - я вновь согласился, и спустя пару минут ещё раз повторил свой первый вопрос. – И всё-таки, куда именно мы направляемся, сэр? Где здесь искать ключ?

Франкрузаер остановился, и не глядя на меня, рукой указал куда-то вперёд. Туда, где как я не сразу заметил, вдалеке маячил источник света более мощный, чем светящиеся шары.

- Если ключ и может быть где-то здесь, так это только там, - привычным равнодушным голосом сообщил он.

Когда мы подошли ближе, я полностью согласился с этой теорией. Хотя увиденное и смогло как следует меня удивить. Деревья, расступаясь, образовывали достаточно большую поляну или правильнее будет выразиться пустырь. А на этом самом пустыре я собственными глазами увидел привычную и широко распространённую конструкцию из колониальных консервных банок. Такую же, как мы строили на Вольге-47 в полевом лагере, такую же, как строят на многих маленьких колониях. Можно сказать, во всей своей сути человеческое изобретение, внутри изобретения, в своей сущности, внеземного.

С нескольких сторон конструкция была обставлена осветительными лампами на треногах, именно их свет мы увидели издалека. Смотрелась она довольно не плохо, судя по всему, находилась в постоянной эксплуатации. Но кем? И кто мог её здесь поставить? Разумеется, у меня имелись определённые догадки, но для них ещё требовались доказательства.

Объективы камер слежения мы с капитаном видели отчётливо и поэтому держались в тени деревьев. Большинство из камер оставались неподвижными, словно отключенными. Лишь три из тех двенадцати, что я насчитал, подавали признаки жизни. И всё-таки рисковать не стоило. Чтобы найти вход нам пришлось обойти почти половину конструкции. Все остальные двери, которые мы встречали до этого, оказались кем-то заварены и, судя по оставшимся следам, совсем недавно.

Единственный уцелевший вход представлял собой круглые створчатые двери с небольшой панелью слева от них. Прямо перед дверями располагалась невысокая баррикада из разнородных ящиков, за которой дежурил чей-то одинокий солдат. Правда, как раз солдатом назвать его было немного трудно - ни опознавательных знаков, ни каких-либо иных отличительных черт он при себе не имел. Просто некий боец в добротной экипировке с автоматом в руках, лицо которого было скрыто за куском натянутой до самых глаз маскировочной ткани. Один часовой.

- Ваши указания командир? – спросил я у капитана.

- Его нужно убрать.

- А если это друг, а не враг?

- Все наши друзья остались далеко позади, - заметил Франкрузаер. – Если бы здесь кто-то был на нашей стороне, они бы вышли с нами на связь, а нас вместо этого обстреляли. И сдаётся мне, что поступили так именно дружки этого типа.

- Значит, тогда работаем? – уточнил я.

- Работаем.

Капитан вскинул автомат, перевёл его в режим стрельбы одиночными выстрелами и нажал спусковой крючок. Глушитель сделал своё дело. С точностью пущенная пуля пробила горло часового. Я сразу же вспомнил Диану и сжал зубы. Мы выждали, затем пересекли пустое пространство между деревьями и конструкцией из колониальных домов, и осторожно приблизились к баррикаде. Перебрались через неё. Часовой был мёртв. Осмотр трупа занял от силы пару минут, я взял в руки трофейный автомат. Он оказался вовсе не армейским, значительно менее распространённая, но всё равно знакомая мне модель. Производится на окраинах Известных Систем. На всякий случай капитан прихватил ещё с собой передатчик связи, найденный им у убитого часового.

- Вот посмотрите, - Франкрузаер отдёрнул с лица убитого, теперь уже окровавленную, ткань. – Вот он ваш друг.

- Вижу, - сказал я, глядя на небритое мужское лицо. – Выходит нас, всё-таки, обстреляли люди?

- Смотрите глубже, синистрологи, - капитан указал на уже знакомую мне татуировку на лбу у часового. – Видимо и здесь нам снова не рады.

Может быть, у тех, кто сидел внутри этой конструкции, было мало сил, может быть, всех людей они отправили для схватки с нашим отрядом, но так уж вышло, что часовой оказался единственной преградой на нашем пути. Даже двери не были заблокированы. Взяв оружие наизготовку, мы прошли через них, и попали внутрь.

Тесное помещение, несколько рабочих комбинезонов, в беспорядке валяющихся на полу, плазменный сварочный аппарат. Ещё одна, на это раз пустующая, баррикада, перегородившая собой половину комнаты. С освещением здесь явно имелись проблемы, всё работало на аварийном питании. Немного огорчает, хотя с другой стороны, может сыграть нам на руку.

В коридорах, маленьких комнатках, везде царил полумрак. И нигде не было видно ни души. Постепенно у меня начало складываться мнение, будто кроме нас здесь больше никого и не было. Похоже, что это место кто-то срочно и в большой спешке покинул, оставив после себя один только беспорядок и брошенные вещи.

Или, напротив, здесь кто-то что-то искал. Искал так, что порой выламывал стены, разбирал полы в нескольких комнатах. Даже обслуживающего робота разобрали на части, его блок памяти бесследно пропал. Ни один из компьютеров, что мы нашли, не оказался рабочим. Они везде были сломаны и растоптаны, точно также как и цифровые таблички в комнатушке, вероятно служившей здесь архивом. Это вполне резонно натолкнуло меня на ещё одну мысль тот, кто был здесь, пришёл заметать следы. Предположительно это мог быть только «Кинезис», но зачем уничтожать информацию? Ведь гораздо выгоднее было бы попытаться вывезти её отсюда.

В конечном итоге, мы решили разделиться. Нам были нужны ключ, устройство, чтобы восстановить связь с отрядом, и ответы на вопросы. Передатчик, найденный капитаном, работал лишь в паре, а потому никак не мог помочь. Идея конечно была рисковой, но риск того стоил. В случае чего мы договорились вернуться к комнатушке архива, поскольку от неё вела прямая дорога к единственному выходу из сети колониальных домов. А значит и к единственному пути отступления.

На своём пути я встретил ещё несколько маленьких и тесных комнат, везде то же самое что и раньше, беспорядок и полумрак. Только в одной мой взгляд случайно наткнулся на фотографию маленькой девочки, лежащую на полу среди осколков разбитого стекла. Любящий отец на фотографии нежно прижимал её к себе. Где он сейчас находится? Остался где-нибудь здесь или именно им и был тот часовой?

Выбранная мною дорога в результате привела меня в строение явно отличное от других консервных банок. Здесь было значительно больше свободного пространства, куда более высокие потолки. Не иначе какая-нибудь модификация. Со светом тут всё было в порядке - исправно работающие лампы, никаких признаков экономии электричества, как в других помещениях. В дальнем конце небольшого зала в полу было проделано отверстие, через которое прорастало низенькое, лишённое веток деревце, образующее собой нечто, что я бы осмелился назвать пьедесталом. Деревце оплетали тонкие лианы точно такого же, как и само растение, серого цвета. Отверстие в полу было накрыто специальным стеклянным куполом, который как я видел, можно было легко снять. Остальное пространство в зале занимали металлические столы и стулья, составленные в несколько рядов. Все они были обращены в сторону деревца-пьедестала. На столах была разложена всякая рухлядь, бумаги и электронные носители.

Я прошёл в зал и слегка поразмыслив, сделал несколько шагов по направлению к деревцу.

- Замри на месте, - услышал я позади себя чей-то голос.

Я замер.

- Положи всё своё оружие на стол справа от тебя.

Я положил на него автомат. Демонстративно замер.

- Я сказал, положи всё своё оружие на стол! – обладатель голоса явно нервничал.

Это несколько обнадёживало. А вообще дурак я, что вот так глупо попался. Мало меня в учебке гоняли. Пришлось выкладывать пистолет и для большей убедительности нож.

- Теперь отойди на несколько шагов вперёд.

Не смотря на всю сложность моего положения, стоять к своему новому противнику спиной мне совсем не нравилось. Хотелось бы видеть лицо, с которым придётся иметь дело. Поэтому пройдя немного вперёд и тем самым отойдя от стола я, не дожидаясь новых указаний, развернулся.

Лучше бы я этого не делал.

Передо мной стоял Сергей. Живой, здоровый, с всё теми же квадратными очками, вот только уже в точно такой же, как и у убитого часового броне. В руках у него был автомат такой же, как и мой трофейный, модели. И дуло этого автомата так неприятно смотрело прямо на меня. Единственно верная догадка пронзила меня мгновенно.

- Вижу, ты и сам уже всё понял, - Сергей сузил глаза, через очки, наблюдая за моим изменившимся лицом. – Ну что ж, тем легче нам обоим. Честно говоря, уж кого-кого, а тебя я совершенно не ждал здесь увидеть.

- Я тебя тоже.

- Нет! Моё появление здесь было запланировано, а вот твоё, всего лишь случайность.

- И, тем не менее, я здесь, не смотря ни на что.

- Здесь… - Сергей произнёс это ворчливо. – Ты даже понятия не имеешь, где ты находишься, не знаешь, во что ввязался.

- Ошибаешься, - заметил я. – Я знаю, где нахожусь и понимаю, зачем это делаю. А вот что, кстати, до тебя, то тут уже затрудняюсь делать выводы.

- Минутка патриотизма, верно? – Сергей приблизился к столу с моим оружием. – Знаю где и для чего. Хочешь, открою глаза? Ты ничего не знаешь! Не знаешь что такое «Гром Апокалипсиса», что такое «Кинезис» и что вообще здесь происходит.

- И снова ошибаешься, - я положил обе руки на затылок, не сводя при этом взгляда с очков. – Мне известно про «Гром Апокалипсиса». АВ подсказал.

- Аварийный Вариант? – Сергей спросил об этом с явным удивлением, а потом вдруг резко засмеялся. – Этот поганый клубок проводов? Что он сказал, что машина нужна для создания новой расы? Ну конечно! Уверен, что он не поведал тебе всей правды. Не сказал, почему атакаи отказались активировать «Гром Апокалипсиса».

- Это не имеет значения.

- Напротив, только это значение и имеет.

Сергей успокоился, опустил автомат и посмотрел на меня внимательным, изучающим взглядом. На какой-то миг я вновь увидел в нём учёного из «Анот-13». Больше всего мне хотелось сейчас проломить голову этому человеку.

- Знаешь, на самом деле, это не справедливо, - произнёс он. – Я потратил на это столько времени, приложил столько усилий. Я вложил в эту работу несколько лет и только сейчас, наконец, оказался здесь. А ты практически ничего не сделал, прогонялся за «Стержнем» от силы каких-то пару месяцев и вот, стоишь в этом самом месте. И даже не понимаешь всей важности этого мгновения.

- Приложил столько усилий, например, сымитировал свою смерть? – его «несправедливость» меня не волновала.

- Сымитировал, - согласился Сергей. – Андериус не видел моего тела, все просто думали, что моя спасательная капсула разбилась. А ещё до этого я работал в «Анот-13» и доставал информацию для «Кинезиса» это, кстати, не так легко как кажется.

- Где ключ?

- А вон там, - дуло автомата указало на один из столов.

Я перевёл взгляд. Поверх нескольких чистых листов бумаги лежал маленький металлический обруч покрытый символами, иероглифами и какими-то рычажками. Из всего, что я видел на «Главном блоке» до этого, он один подходил под моё представление об инопланетных техногенных артефактах. Так значит вот ты какой.

- Ну, так что? – поинтересовался Сергей. – Хочешь узнать полную правду о «Громе Апокалипсиса», узнать, почему его создатели его не запустили? Всё дело в «заготовках». Они вовсе не создавались как основа для новой расы, они всего лишь образцы. Для постройки «истинных воинов» был нужен исходный биоматериал, и если его нельзя было произвести, догадываешься, откуда его оставалось взять? Верно, атакаи. Сами строители! «Гром Апокалипсиса» был построен для того чтобы изменить атаки, преобразить их, сделать из них «истинных воинов», сделать их совершенными! Эта раса, те, кого мы называли древним народом, собиралась поставить величайший в своей истории эксперимент! Они хотели взять под контроль собственную эволюцию и переписать её! Изменить её и сделать самих себя неуязвимыми к «Агрониусу»! Они были готовы совершить самый грандиозный и самый великий шаг за весь тот путь, который они успели пройти!

- Ты мне не веришь?! – продолжал Сергей. – Правильно! Не верь мне! Я сам во всё это долго не верил. Но враг, «Кинезис» потратил шесть лет на изучение «Грома Апокалипсиса» и эта информация подтвердилась. Разумеется, атакаи побоялись таких глобальных перемен, они твёрдо хотели остаться прежними. И поэтому они отказались от активации механизма и скорее всего, предпочли умереть. Но важно не это! Знаешь что важно? Важно то, что исследования доказали - эта установка может работать по аналогии. Теоретически мы можем запустить «Гром Апокалипсиса» и сотворить «истинных воинов» из людей! И они тоже будут неуязвимы к чёрной смерти!

- Но тогда это будут уже не люди! – внезапное бешенство затопило моё сердце, когда я понял, к чему этот ненормальный ведёт.

- А это уже не важно! – голос Сергея сорвался на крик. – Они будут совершенны, они станут защитой! Станут спасением!

- Это безумие!

- Это выживание! Мы дохнем! Сколько ещё осталось нам лет? Три, два, один? Вирус просыпается! Он здесь, он заберёт нас! Кто может спасти нас? Содружество, армия, может ты сам?!

- Но ведь даже твой «Кинезис» против этой идеи!

- Мне наплевать на «Кинезис»! Я сам принимаю решения! Думаешь, я бы стоял здесь, если бы слушал этих закулисных трусов?! Они испугались! Не захотели запускать «Гром Апокалипсиса», хотели сохранить человечество, найти другой выход. А надо действовать! У нас уже совсем не осталось времени! Я сам, я и мои товарищи, мы уже захватили станцию на Вольге-47, мы захватили ключ, мы проникли сюда. В эту минуту и в этот час, именно мы принимаем решения, и от нас зависит судьба человечества! Именно мы его будущие герои!

- И ты хочешь активировать «Гром Апокалипсиса» даже зная, что это такое?

- Именно! Здесь, под нами «Первая» планета. Сколько человек эвакуировало земное правительство после начала войны? Триста, четыреста тысяч? А каково её население? Сколько солдат сюда прибыло? Итого получаем более четырёх миллиардов. Четыре миллиарда «истинных воинов», для начала это очень даже не плохо.

- А экзоциане? Думаешь, они позволят тебе сделать всё это? – попробовал я один вариант.

- Экзоциане необычайно дипломатичны, - этими словами Сергей меня удивил. – Нам с Греем Орсо удалось найти общий язык. И, кстати, раз зашёл разговор! Я снабдил его информацией, а он меня электричеством. Для активации «Грома Апокалипсиса» нужно огромное количество энергии. У человечества сейчас нет таких источников. А вот Грей Орсо нашёл один. Ты ведь знаешь, что экзоциане ставили эксперименты над динариями? Так вот они нашли способ, как объединить мощности нескольких нассиев, сгенерированных несколькими динариями в один. Иными словами, несколько человек - один заряд. Для активации «Грома Апокалипсиса» потребуется тысяча динариев и, разумеется, они не выживут после подобного перенапряжения, но разве это имеет значение? Экзоциане доставят их сюда сразу, как только мы прогоним отсюда солдат Содружества.

- Этого уже не будет, - моя рука на затылке медленно поползла вниз. – Вы, твари, захлебнётесь в собственной крови.

- Нисколько, - отрезал Сергей. – В этом и состоит разница между такими как ты и такими как я. Ты исполняешь приказы, печёшься о каких-то ценностях, а бывают ситуации, когда ценности нужно просто задвинуть. Когда нужно сделать, то, что нужно и неважно какой ценой! Я предлагаю убить четыре миллиарда ради спасения всего населения Известных Систем - это математика. Это то, что правильно и допустимо. Это то, что действительно нужно.

- Подонок.

- Серьёзно? А кто это извиняюсь, говорит? Спецназ, простой солдат? Думаешь ты лучше? Ты просто пушечное мясо, и такие как ты не представляют ценности. Ценность представляют такие как я, те, кто думают, кто совершают поступки, кто будет стоять во главе новой системы. Системы, которая изменит мир.

Моя рука уже дотянулась до воротника формы.

- А те, кто будут бороться за создание этой системы, лишь слепо исполняя приказы по сути своей ничего не стоят. Это расходный материал. Также как и ты, также как и твои товарищи и те, кто умер в «Анот-13» и после. И даже эти четыре миллиарда, которые ждут своей новой судьбы. Это ваша роль. Вы все ничего не стоите! Ваш удел лишь умирать!

- Сдохни!

Я выдернул спрятанный за шиворотом в специальном отделении нож и метнул его в Сергея. Лезвие вошло ему в грудь. Одним прыжком я пересёк разделяющее нас расстояние. Нож застрял в грудной пластине его брони.

Руками я схватил автомат предателя и направил дуло в сторону от себя. Раздались выстрелы, в воздух полетели пули. Я отклонился назад и ударил шлемом в лицо своему противнику. Треснули очки. Автомат перешёл в мои руки, но только я успел наставить оружие на Сергея, как вся конструкция домов внезапно сотряслась от мощного удара. Мы оба полетели на пол, оружие вылетело из моих рук.

Освещение в комнате угрожающе замигало, но после восстановилось.

Я стремительно поднялся на ноги, передо мной Сергей с ножом в руке. Удар, за ним следующий. Я удачно увернулся. Тонкое лезвие угрожающе блестело в свете ламп, но меня готовили к таким ситуациям. Уйти влево. Всё время двигаться. Мой кулак уже дважды столкнулся с лицом Сергея. Нужно было срочно лишать его оружия. Нож прошёлся по грудной броне, оставив на ней лишь царапину. А он быстрее, чем кажется!

Я провёл ещё серию ударов, всё как учили. Сергей отбивал их плохо, не умело. Взгляд в его глазах быстро сменился с озлобленного на испуганный.

Ну что, хотел четыре миллиарда угробить? Хотел тысячу человек как овец заклать? На! Получай герой хренов!

Получай за людей, которых убил! Удар. Получай за людей, которых предал! Удар. Получай за всё то, что ты собирался сделать и что пророчил, как единственно верное! Удар!

Сергей уже не атаковал, он только лишь отступал и слабо защищался, в то время как меня охватила злость, охватила ярость. Я хотел заставить его за всё ответить, я хотел выбить из него этот ответ. И когда я уже рассчитывал, вложив всю силу в очередной удар сломать ему челюсть, окружающие нас стены вновь угрожающе сотряслись.

Мы вновь попадали. Всё это было похоже на какое-то землетрясение. Я ухватился рукой за край стола, но соседний рядом с ним рухнул прямо на меня. Мгновенно погас свет. Совсем рядом раздался грохот. Потом включилось аварийное освещение. Я приложил усилие и скинул упавшую на меня металлическую мебель. И в эту секунду мою левую руку, которая всё это время держалась за край стоящего рядом стола, пронзила резкая боль. Я услышал собственный крик, а затем обитый железом ботинок врезался мне в лицо.

Моё тело безвольно откатилось в сторону. Во рту чувствовался привкус крови, кровь также стекала и по лицу, и по руке. Всё ещё лёжа на полу, я сплюнул выбитый зуб и снова закричал. Долго, болезненно. Рука буквально горела и никак не утихала. Я с трудом сумел раскрыть глаза и, понимая, что дрожу всем телом, посмотрел на неё. И тут же ужаснулся. Моих пальцев на левой руке больше не было, вместо них кисть украшали три уродливых окровавленных обрубка. Два уцелевших, указательный и большой, лишь с силой сжимались.

Мне удалось подняться на колени, прижимая изувеченную руку к животу и глотая ртом воздух. Освещение в зале частично восстановилось, не горели лишь несколько ламп. Из пары дырок в потолке стекали тонкие струйки воды.

Сергей стоял рядом с окровавленным ножом в руках и сильно побитым, но довольным лицом.

- Как же ты жалок, - с явным удовольствием произнёс он. – Теперь уже всё закончилось, особенно для тебя. Можешь бояться, я теперь обязательно тебя убью.

Я через усилие заставил себя подняться на ноги, сконцентрировался на лице со сломанным носом и разбитой губой.

- А это гораздо интереснее, чем я себе представлял, - заметил Сергей. – Закончим с этим!

Он двинулся на меня, немного пошатываясь, но потом с уверенностью сжав нож, сделал резкий выпад. Мне повезло. Мне удалось перехватить этот выпад своей здоровой рукой и сжать его пальцы. Заскрежетали кости, со звоном упало на пол лезвие ножа. Ещё раз ударить его по лицу, оттолкнуть от себя и быстро поднять нож с пола. Теперь оружие было в моей руке и, не смотря на нанесённую рану, взгляд Сергея вновь изменился. В отличие от него я умел пользоваться лезвием.

Сначала вонзить в бедро, второй выпад Сергей уже успел перехватить и попытался отнять у меня оружие. Напрасно. Я навалился на него всем весом, буквально впечатал в ближайшую стену и затем одним отработанным ударом вонзил лезвие ножа ему в горло. Брызг крови. Теперь уже бездыханное тело свалилось к моим ногам. В глазах Сергея так и остался один лишь страх. С этим было покончено.

Я упал практически рядом с ним, тяжело дыша и не думая совершенно ни о чём. Сейчас для меня уже ничто не имело ценности, ни что не было важно. С потолка всё также стекали тонкие струйки воды, ещё несколько ламп предпочли отключиться. Сам же я в похожем отключенном состоянии пребывал не долго. Я снова нашёл в себе силы. Я заставил себя встать, заставил забрать пистолет, автомат и широкий армейский нож. Заставил потратить время и найти в сложившемся здесь беспорядке такой важный и давно проклятый мною ключ. Заставил себя уйти из этого места.

Коридоры стали ещё хуже. На полу временами встречались большие лужи, вода лилась из маленьких дырок, как в потолке, так и в стенах. Освещение, даже аварийное, постепенно выходило из строя. Эта конструкция умирала.

Не помню, сколько времени я шёл. Не помню, сколько потом ждал. Я просто пришёл к тому месту, где мы условились встретиться с капитаном и сел на пол, прислонившись спиною к стене. Сил думать о чём-либо больше не было, надеяться на что-то тоже. Всё что я мог это лишь через раз дышать. Я был жив. Я всё ещё был жив.

Франкрузаер появился из темноты словно призрак. Внезапно, незаметно и не вызвав у меня никакой реакции. Он выглядел таким же потрёпанным, но держался порядком лучше. Увидев меня капитан, молча, опустился на пол рядом со мной. Его лицо оставалось всё таким же равнодушным и не выражало никаких эмоций, но в глазах вдруг промелькнуло нечто далёкое и смутно знакомое.

- Ты как парень? – убрав в сторону автомат, спросил он.

Я ничего не ответил, лишь смотрел куда-то в темноту, прижимая к груди изувеченную руку.

- Уверен, Анна не думала, что увидит тебя таким, - он кивнул на мою рану. – Я на самом деле ожидал чего-то подобного, но надеялся, что тебя это обойдёт стороной.

Мой взгляд медленно перешёл на лицо Франкрузаера, оно оставалось прежним. Анна. Это было имя моей матери. Но откуда он его знает?

- Что? – капитан лишь приподнял одну бровь. – Понимаю, это было давно, но я рассчитывал, что за это время ты меня всё-таки узнаешь.

- Я не понимаю…

- Военно-космическая станция Ки-17, целых четырнадцать лет назад. Тебе тогда было всего восемь лет, мне тридцать два, а твоему отцу тридцать один год. Мы с ним служили там вместе.

- Вы были знакомы с моим отцом? – казалось, теперь меня волновало только это.

- Именно так, - капитан утвердительно кивнул. – И не только с ним, но ещё и с твоей матерью, и с самим тобой. Моё имя ведь Карл. Помнишь, дядя Карл, дядя Карлик?

Дядю Карлика я помнил, но у меня никак не получалось связать этого человека из моего прошлого с тем, кого я видел сейчас перед собой. Вернее я мог их связать, но я никак не мог в это поверить.

Франкрузаер тем временем достал свою персональную аптечку и наложил бинты на мою руку. Я лишь наблюдал за его действиями.

- Дядя Карлик, - наконец произнёс я. – Никогда не понимал, почему называл вас таким именем.

- Я тоже, - Франкрузаер вернул аптечку на место. – Помню, как отец носил тебя на руках, а мать учила играть на пианино. Теперь уже играть для тебя будет сложнее.

- Мои успехи на пианино были не велики, так что утеряно не так уж и многое, - признал я. – Я никогда не был близок к тому, чтобы по-настоящему узнать вас, хотя коллекция ракушек, которую вы подарили мне на день рождения, до сих пор хранится в родительском доме.

- Помню это, - его лицо тронула столь редкая улыбка. – Купил в одном магазине, не удержался. Продавец сказал, что ночью в них можно услышать песни серианских китов.

- Боюсь, что он вас обманул. Я всё ещё ни разу их там не слышал.

- Вот ведь сволочь.

То новое откровение, которое я только что узнал, казалось, закрыло собой всё остальное. Стало единственным красным предметом на чёрно-белом фоне. Даже «Гром Апокалипсиса» как-то ушёл на второй план, но, правда, всё равно ненадолго.

- Я узнал, зачем нужен «Гром Апокалипсиса», - поделился я новостью.

- Я тоже это знаю, - сообщил Франкрузаер.

- Как? Вы нашли что-то о нём?

- В этом месте я нашёл лишь одного синистролога, которого пришлось убрать, в коридоре и полный развал. И, конечно, ещё тебя раненного. А про «Гром Апокалипсиса» я знал уже давно.

- Но когда? Каким образом? Почему вы никому об этом не сказали? – нахлынувшее возмущение придало мне новых сил.

- Не сказал, потому что надеялся что мы его не найдём, и вам всем не придётся узнать правду, - мрачно сказал капитан. – А узнал я об этом ещё пять лет назад. Тогда отряд «Рапира» был другим, другие солдаты, иное отношение командования. Разве что командиром и тогда был я. Мы выполняли задание, должны были обследовать заповедник атакаи, который имел отношение к «Грому Апокалипсиса». Видишь ли, Егор, земное правительство уже пыталось искать эту установку раньше. Мы представляли себе что ищем, но не знали о том, чем это окажется. Прямо совсем как вы сейчас. Кстати, я тогда был не один, со мной присутствовал Добровский. Да-да, именно он. Тогда мы и узнали всю правду о «Громе Апокалипсиса», в том заповеднике. И знаешь что? Мы решили, что им никто не должен обладать. Эта машина слишком опасна. Опасна для людей, для мира, для того человеческого, что живёт в глубине каждого из нас. Разве можно спасать одних, принося при этом в жертву других? Разве можно спасти человечество, обращая часть его в неразумных и подчинённых существ? Человечество живёт не до тех пор, пока есть люди, а до тех, пока эти люди остаются людьми. Пока человек остаётся человеком, пока в его сердце остаётся место для милосердия и для доброты. Ведь сломать судьбы миллионов людей это жестоко. А разве жестокость может стать спасением? Разве совершая страшные поступки, мы когда-нибудь сможем прийти к свету? Бросьте в меня камень, если хотите, но я всё равно скажу, нет.

- У нас уже был с вами один похожий разговор, - вспомнил я. – И тогда у меня был конкретный ответ.

- И какой же он сейчас?

- Он прежний. Нет. Всё это не вариант. Это неправильно.

- И мы тогда так решили, - кивнул Франкрузаер. – Поэтому мы взорвали тот заповедник и обрубили тем самым все концы. Реакция правительства, разумеется, не заставила себя ждать. Отряд расформировали, солдат разослали по разным подразделениям. Всю вину я взял на себя, сказал, что это был мой приказ, а не общее решение. Наказать меня они не могли, я слишком нужен. Я ведь, в конце концов, идеальный солдат против экзоциан, а неизбежность скорой войны понимали уже тогда. В результате меня отправили в своеобразную ссылку, командовать одним отрядом на отдалённой планете. Не скажу, что это было плохо. Как только началось вторжение, меня сразу отправили на фронт. Уж где-где, а здесь я был им очень нужен. Позволили снова собрать отряд, но теперь всё время держали под неусыпным контролем. Помнишь Поль де Лиона, оперативника Ибрагима? Их прислали для того, чтобы следить за нами, чтобы контролировать нас.

- Я думал об этом. Ибрагим пожертвовал собой для того, чтобы я вынес Анастасию. Он был хорошим человеком, а не каким-нибудь шпионом. Лион напротив, просто образец для «длинного плаща».

- Почти так оно и есть.

- А что стало с Добровским? Как поступили с ним? – спросил я.

- Он тоже был необходим. Не смотря ни на что, других таких специалистов по «Грому Апокалипсиса» и по технологиям атакаи попросту не было, - ответил Франкрузаер. – Не знаю, где он провёл остальное время, знаю, что последний год он находился в «Анот-13». Никаких важных научных работ и проектов, только лишь консультант. В конечном итоге ему просто не доверяли.

Теперь всё встало на свои места. Теперь вся картина, которую я собирал по кусочкам всё это время, предстала предо мной во всём своём многообразии. А я чувствовал лишь то, что смертельно устал и больше всего сейчас хотел оказаться как можно дальше от всего этого.

- Тебе удалось найти ключ? – спустя ещё минуту поинтересовался у меня Франкрузаер. – Лично у меня по нулям.

- Я нашёл ключ, - произнёс я. – Он со мной.

- Тогда пошли, - сказал капитан. – Нам предстоит ещё много работы.

- Да пошло оно всё, пусть сгорит.

- Стивенсон успокойся, - голос Юрия.

- Не тебе меня успокаивать! – тут же завёлся Таккер. – Ты разве был на моём месте? Тебе разве приходилось чувствовать себя единственным выжившим из всего своего отделения?!

- Стивенсон успокойся, - сквозь зубы повторил Юра.

Понять причину его бешенства мог каждый из нас. Хотя нет, наверное, только объяснить. Понять его никто из нас сейчас не был способен. Стив оказался последним из своего отделения, всех остальных убили. И тех с кем мы сражались бок о бок в Клипексе и тех, кого мы приняли на «Шестой» планете. Схватка с единомышленниками Сергея унесла жизнь не только Дианы, но и Анатолия. Он погиб во время того хаоса, который захлестнул собой хранилище. После этого Стивенсон стал мрачнее целого скопления туч и уже с трудом держал себя в руках. Никто из нас уже почти не узнавал его.

Быть может, военная удача всё-таки соизволила нам улыбнуться, но мы с капитаном смогли найти своих товарищей. Увидеть их снова, было невероятным облегчением, не смотря на то, что окружающая обстановка похоже поставила цель окончательно нас добить. Вероятно, именно удары освободившихся потоков воды и были причиной того, что конструкция домов в Саду сотрясалась несколько раз во время моей драки с Сергеем. Хранилище было почти полностью затоплено. «Заготовки», выброшенные из своих убежищ, светящиеся шары, разбитые куски стеклянных ёмкостей, всё это плавало в воде, заполонившей собой практически всю пещеру. Оставались лишь только отдельные тропы и возвышения, до которых уровень воды не сумел подняться. Именно по ним мы и добрались до выхода из этой огромной и теперь, ещё и бездонной ловушки. Предварительно нам всё же удалось восстановить связь с отрядом, который получив от капитана новые указания, дожидался нас на заданной точке. А именно на небольшой каменистой площадке, с одной стороны которой был выход из пещеры, а с другой полоска неподвижной и холодной воды, огородившей тем самым свои новые владения. Можно было смело сказать, что это было последнее уцелевшее место во всём хранилище.

«Заготовки», к слову, теперь тоже плавали в воде. Одну из них выбросило на берег. Сморщенная кожа, отвратительный вид, это нечто тянуло в нашу сторону руку так, словно хотело схватить и не позволить уйти отсюда. Приглядевшись, я заметил то, чего не замечал раньше. У «заготовки» были открыты глаза. Маленькие, белые и в каждом глазе по два зрачка. По две ещё более маленькие чёрные точки. Не слишком приятное зрелище.

Я сидел на полу, прислонившись спиной к каменной стене, и смотрел в эти зрачки. Почему-то казалось, будто они в свою очередь смотрели прямо на меня. Как будто они пытались что-то сказать.

Разумеется, когда мы нашли своих товарищей, мы всё им рассказали. Этого не было смысла скрывать, более того, это было просто не нужно. Нас всё это время водили в темноте, выдавая лишь минимум информации и старясь навязать тот образ, который был наиболее выгодным. Теперь мы хотя бы знали правду, даже не смотря на то, что она никому не нравилась. Большинство бойцов ещё не успели толком отойти от старых новостей, которые мы получили от Аварийного Варианта. Артём до сих пор утверждал, что этот ИИ, скорее всего, сломался или просто обманывает всех нас. Да как такое возможно, чтобы эта машина была способна создать новую расу? Кое-кто хотел бы с ним согласиться. Точно также и то, что я услышал от Сергея, то, что подтвердил Франкрузаер, у всех вызывало сомнение. Люди просто не хотели этого принимать, и в этом я их полностью понимал. Мне тоже стало бы гораздо легче, если бы всё это оказалось очередной ложью. Да, я устал от неё, но здесь готов её принять. Однако, похоже, в этот раз мы действительно дорвались до истины.

Отряд был подавлен, и это меня не удивляло. В конечном итоге, когда всё это только начиналось, мы надеялись, что сражаемся за благое дело. Хотя бы просто за хорошее. А теперь получалось что машину, которую лучше бы было никогда не находить, именно мы и нашли. Можно ли нас теперь в этом винить, или винить нужно тех, от кого мы получали приказы? И самое главное, как теперь быть с теми, кого мы уже потеряли? Неужели действительно получается, что они умерли ни за что? За какую-то ложь, за пустую машину, от которой уже не будет никакого толка? Эти мысли давили словно бетон. То, чем оказался «Гром Апокалипсиса» и то, за что погибли наши друзья. Мои друзья. Неужели всё, правда, было настолько бессмысленно? Я не хотел в это верить, но всё что я видел вокруг, лишь подтверждало все эти мрачные мысли. Здесь нет ничего, за что стоило бы сражаться. Это место никого не может защитить, они может принести с собой только ещё больше зла. Постепенно я понимал, что ненавижу это место всё больше и больше.

С трудом поднявшись, я подошёл к «заготовке», которая так усердно тянула ко мне руку. Подождал пару секунд, а потом столкнул её ногой в воду. Эту штуку я тоже начинал ненавидеть. Все вокруг молчали, каждый погружённый в свои мысли, ничем не лучше моих. Все злились от осознания того к чему мы пришли здесь. Я вернулся на своё место, присев рядом с Майей. Она, ничего не говоря, снова взяла в свои ладони мою изувеченную руку. Не нужно говорить о том, как она отреагировала на моё ранение. Не нужно говорить о том, как на это отреагировал Юрий. Здесь и так всё понятно. Что же до «Грома Апокалипсиса», то его Майя начала ненавидеть ещё раньше меня, поэтому новости об этом устройстве не сильно изменили её точку зрения. Точно так же, как не изменили и мнение Юрия обо всём этом. Для него всё это оказался не меньший обман, чем для меня. Но вот Андериус, он меня беспокоил. В отличие от всех остальных, кто хоть что-то сказал, он только молча развернулся и ушёл подальше от отряда. Сразу как мы с Франкрузаером закончили свои объяснения. И также вдалеке Андериус сидел до сих пор, по-прежнему ничего и никому не говоря. О чём он сейчас думал? Ведь он больше всех других верил в эту установку, верил в «Гром Апокалипсиса». Насколько обманутым он сейчас должен сейчас себя чувствовать? Наверное, гораздо больше, чем любой из нас. Насколько сильно он злится на Добровского, который всё это время скрывал от него правду? Этого я даже представить себе не мог.

Капитан вернулся из темноты бесшумно, впрочем, как и всегда. После всего, что случилось, он ушёл в один из расположенных рядом туннелей и там разговаривал по рации со Слаховским. Нужно было решить, что нам всем делать дальше, куда идти. Вернувшись в пещеру, капитан обвёл нас взглядом, тем самым, который мы привыкли видеть у него. Взгляд полный одновременно усталости и безразличия. Все мы ждали, что он нам теперь скажет.

- Не буду говорить, что у вас было достаточно времени, чтобы всё обдумать, - тяжело вздохнув, произнёс Франкрузаер. – У меня на это дело ушло несколько лет и мне, признаюсь, их не хватило. Что же говорить о вас? Однако можете не сомневаться, всё, что мы вам с Гровским рассказали, это чистая правда, для себя я её открыл уже давно. Конечно, она может вам не нравится, но господа, никто не обещал нам здесь покоя и тишины. Так или иначе вы обязаны это понять, иного выбора у вас просто нет. Не буду также никого из вас обнадёживать, ничего не будет хорошо. Всё плохо, и скоро станет ещё хуже. В это можете мне поверить.

Мы верили. Каждый уже достаточно увидел в этом месте, чтобы понять главное, всё это ещё не предел.

- Я только что разговаривал с Слаховским, - продолжал капитан. – Есть хорошая новость, ему удалось пробить информационную блокаду экзоциан и передать на крейсер «Непокорный» последние сведения о «Громе Апокалипсиса». Плохая новость, мы проиграли битву за «Главный блок». У экзоциан значительный численный перевес, а также преимущество в огневой мощи. И их войска захватили почти все сегменты установки. Поэтому держать оборону здесь мы больше не в состоянии. Всё что Слаховский может сделать, это эвакуировать оставшиеся силы, чем он теперь и занимается. Разумеется, с согласия Командования. Господа, получен приказ к отступлению, мы уходим.

- А как же эта машина? – услышал я собственный голос. – Что будет с ней?

- У этой машины своя судьба, и я надеюсь, что она будет именно такой, как я полагаю. Я хотел, чтобы операция «Кольцо» зашла в тупик, и не дала никакого результата, однако результат получился глобальный. Мы всё-таки нашли эту штуку, чему как мне кажется, никто здесь не рад. Поэтому, я вижу здесь только один путь. «Гром Апокалипсиса» нужно уничтожить. Раз и навсегда.

Именно это я хотел от него услышать.

- Это моё решение, и я приложу все силы, чтобы его выполнить. Но перед этим я хочу услышать ваше мнение. Кто и что может мне сказать? Кто согласен и кто против? Здесь и сейчас, я жду.

- Пусть горит, - первым, как я и думал, ответил Закарий. – Раз и навсегда. Я с вами, сэр.

- И я тоже, – кивнул Артём.

Франкрузаер взглянул на остальных. Я знал, что он это предложит, мы обсудили всё, ещё пока искали в этой тьме своих товарищей. Теперь я ждал, что они скажут.

- А что думает на этот счёт Командование? – спросил Арсений.

- Командование исходит из своей точки зрения и смотрит на ситуацию, основываясь на другом мнении, нежели мы с вами, - ответил капитан. – В этом помещении нет других офицеров кроме меня, и нет сотрудников СБС. Всё что вы скажете здесь, останется только в нашем отряде.

- Да, Закарий прав, - твёрдо произнёс Юрий. – Это же просто дерьмо какое-то. Мы же на «Первой» планете, мы здесь воевали. И что, теперь всё это разрушат? Вот этой вот штукой? Прав Закарий, пусть горит. Я тоже с вами, сэр.

После этого настала очередь других бойцов. Следом за Юрой кивнула Анастасия, потом Кар и Константин. В нерешительности кивнул Арсений. Майя тоже кивнула, глядя на Франкрузаера. Спустя несколько секунд, качнулась и голова подавленного Стивенсона. После него подтвердил уже ранее данный ответ я.

Капитан повернулся к Андериусу, только он один всё ещё продолжал смотреть себе под ноги и ничего не сказал.

- А что на счёт вас господин Фарвангель? – спросил Франкрузаер.

- Что на счёт меня? – повторил Андериус, не поднимая головы. – Это сейчас не так важно. Важно совсем другое, вы и ваша идея. Вы понимаете, что от вас могут все отвернуться? Вы понимаете, что если вы вынесете приговор этой машине, то вполне возможно, вынесете приговор и самому себе? А заодно и всем здесь собравшимся. Вам этого не простят. Экзоциане, террористы, «Кинезис», наша СБС и ваша ВКР. Экстренный Совет! Вы понимаете, сколько сил, хотят заполучить это устройство? Даже если эта машина была создана не для того дела, которое мы хотели выполнить. Это уникальное наследие чужой и непонятной нам цивилизации, которое всё равно имеет свою ценность. Если мы сделаем то, что вы хотите, никто нам этого не простит. Никогда.

- Это наименьшее из зол, о котором я сейчас совершенно не хочу говорить, - признался капитан. - Я хочу знать, что скажете мне вы, такой уж я человек. Мне нужно знать, что по-настоящему думают другие.

- Андр, - произнёс Юрий. – Твоей вины здесь нет, мы все ошибались. Мы нашли это место, а оно оказалось другим, вот и всё. Ты здесь не при чём.

- Юра прав, - добавил я. – Сейчас важно то, что мы можем спасти людей. Действительно можем кого-то спасти.

- Хорошо, - Андериус поднял глаза, взгляд которых мне решительно не понравился. – В таком случае я тоже с вами.

Нас осталось уже слишком мало. Франкрузаер, Юрий, Арсений, Закарий, Артём, Кар, Анастасия, Константин, Стивенсон. Андериус и Майя. Добровский на другом конце всех этих лабиринтов. И, конечно же, я. Всего тринадцать человек, от того отряда, который был у нас когда-то.

- Всем внимание, говорит старший сержант Боловский! Мы атакованы, несём потери! Подтверждаю присутствие элитных частей «Слуг Первого Пути»!

Ситуация никак не могла ни радовать, ни привлекать. Всё что она могла делать, это только ещё больше омрачать обстановку. Эфир был забит сообщениями о тревоге от групп и отдельных бойцов. Где-то на несколько уровней ниже нас объявили пункт сбора для роты солдат. Наши силы отступали, стремясь покинуть «Главный блок», в то время как экзоциане буквально заполоняли собой его пещеры и переходы. На своём пути мы дважды встретили роботов-разведчиков, но к счастью до сих пор не видели тех, кто их запускал. Слаховский командовал эвакуацией, распорядившись в первую очередь грузить на транспорты всех раненных. Кто-то из солдат Плаханова доложил о подрыве терминала в центре управления, после того, как они покинули джунгли той пещеры. Почти все уходили, и только мы шли в самое пекло. Мы, и ещё одна группа отчаянных и ставших заложниками обстоятельств, точно таких же, как и мы людей.

Действия отряда капитан согласовывал со Слаховским и с профессором, а продвижение с картами. Из всего получалось, что место, куда мы направлялись, именовалось сердцевой, и расположено было в ещё одной огромной пещере. Там, согласно словам Добровского, находилось сердце «Грома Апокалипсиса», и если мы принесём туда ключ, то, опять же по его обещаниям, он сможет уничтожить эту машину. Как и каким образом, подобной информацией со мной не делились. И это в свою очередь заставляло сомневаться в успехе операции.

В условном месте наш отряд должна была встретить группа солдат. Отобранные Слаховским бойцы, уцелевшая бронетехника, несколько боевых механизмов. То немногое, что понёсшая тяжёлые потери «Команда К» ещё могла противопоставить готовящемуся экзоцианскому штурму. В том, что этот штурм обязательно будет, я был уверен. Алые, скорее всего, уже знают, что ключ в наших руках, могут просчитать наши планы и непременно сделают всё, чтобы нам помешать. Элитные части «Слуг Первого Пути»? Звучит интересно, с этими ребятами я ещё не встречался в своей жизни. Под прикрытием солдат Содружества и непосредственно моего отряда Добровский предпримет попытку осуществить свою блестящую и пока ещё неизвестную мне идею. Надеюсь только, что у него всё получится. Теперь от поступков этого учёного зависят все наши жизни.

Место, где находилась сердцевая, встретило нас холодным, почти пронизывающим, ветром. И почему нельзя было выбрать нечто тропическое?! Горы. И окружающие их со всех сторон густые леса. Пейзаж, напоминающий родную Землю, схожий во многом с видами Серианы, отдалённо смахивающий на «Шестую» планету. Каменное небо здесь было отчётливо видно, самая высокая гора почти соприкасалась с ним своей вершиной. Освещение происходило из нескольких широких расщелин в этом самом небе, в остальном картина выглядела вполне обычной и не вызывала подозрений. Нечто похожее можно увидеть во многих колониях земного типа. Благо, что фиолетовый туман бесследно исчез. Нас окружали только горы и леса, леса и горы.

Вокруг царила тишина, не нарушаемая ни одним живым звуком. Зверей или птиц на «Громе Апокалипсиса» так и не обнаружилось, поэтому её просто некому было нарушать. Лишь только перед самым подходом к наиболее крупной горе, той внутри которой скрывалась сердцевая ситуация наконец изменилась. Сначала Франкрузаер, как будто почувствовав что-то, велел остановиться, а затем приказал залечь. Мы быстро рассредоточились по оврагам и среди деревьев, приготовились к бою. Мы ожидали увидеть экзоцианских диверсантов или разведчиков, или даже целую штурмовую бригаду, но вместо этого где-то впереди раздался нормальный человеческий голос:

- Стой, кто идёт! Немедленно назовись!

- А если не сделаю этого, тогда что будет? – целясь куда-то вперёд, спросил Франкрузаер.

- Тогда нам говорить с тобой будет не о чем, - ответил голос, однако на этот раз гораздо спокойнее.

- А ты подожди немного, скоро сюда алые придут, вот с ними и будешь разговаривать.

Уже только по одному нашему языку можно было понять, что мы не враги. Экзоцианский знают не многие, но отличить его от любого другого из языков Земли не составит особого труда. Конечно, можно предположить, что противник маскируется и использует чужую для него речь, но мы скоро поняли, что это было не так. По крайней мере, не сегодня.

Встречал нас сам Плаханов, с отделением своих бойцов из «Клеймора». Спецназовцы прихватили с собой маскировочные комплекты и устроили засаду, на случай если вместо нашего отряда к ним придут враги. Держались наши коллеги из «Окитавы» крепко, но по всему было видно, что им уже, как следует, досталось. Все уставшие, некоторые под действием стимуляторов. Даже Плаханов, и тот выглядел разбитым. Оставшийся путь солдаты проводили нас до лагеря, предварительно оставив несколько передвижных мин. Для тех, кто совсем скоро последует здесь за нами.

Сердцевая представляла собой специальный, работающий по неизвестному нам принципу механизм, поддерживающий работу сердца. Само сердце, в свою очередь, обеспечивало работоспособность «Грома Апокалипсиса». Это можно было назвать реактором, генератором, просто источником энергии. Как угодно, смысл всё равно заключался в одном. Сердцевая покоилась внутри самой высокой горы в этой пещере. Судя по картам, проход в неё был только один, и вела к нему тропа, состоящая из поросших травой идеальных каменных ступенек. Кто их здесь построил, очередная загадка. Быть может, атакаи имели гораздо больше общего с нами, чем нам казалось?

У основания горы, там, где тропа только ещё начиналась, расположился военный лагерь. Вернее даже не лагерь, а набор палаток, тентов и разложенных по отдельным группам ящиков. Несколько боевых машин были выставлены так, чтобы прикрыть собой тропу и обеспечить защиту для солдат. Кроме них, других укреплений больше не было. Только один строительный механизм в ускоренном режиме рыл окопы. Солдаты перераспределяли оружие, боеприпасы, занимали позиции. Где-то в стороне работали лопатами, четыре инженера занимались установкой автоматической турели. Бойцы готовились к бою. У многих из тех, кого я здесь видел, имелись небольшие перевязи или бинты, свидетельствующие о полученных ранах. Судя по всему, Слаховскому было особенно не из кого выбирать, и он отбирал тех, кто хотя бы точно сможет сражаться. Это внушало ожидание не самых приятных перспектив. Неподалёку от лагеря стояли два десантных катера и один «Сокол». Это хорошо, по крайней мере, нам предоставили транспорт для отступления.

- При всём моём уважении капитан, вы, конечно, старше по званию, но командовать обороной поставили меня, - сообщил Плаханов, когда мы оказались в его командирском тенте.

- Не смею оспаривать это право, - ответил Франкрузаер. – Товарищ Слаховский проинформировал меня обо всём.

- Хорошо, тогда можем перейти к делу. Егорка! Ну ка, запусти нам проектор.

Молодой боец, оказавшийся моим тёзкой и при этом ни чем на меня не похожий, вышел вперёд и активировал устройство. Нашим глазам предстала проекция местных гор и лесов.

- Изменить масштаб, - приказал Плаханов. – Показать сам лагерь.

Егорка выполнил требование. Теперь я мог наблюдать всю линию обороны, разделённую на две части. Первую и вторую.

- Обстановка, прямо скажу, паршивая, - признался старший лейтенант. – Боеприпасов не хватает, энергетических батарей тоже. Некоторые машины мы не сможем запустить. Тыловых позиций у нас нет, отступать фактически некуда. Последний раз так весело у меня было на «Первой» планете в Западных джунглях. Наша задача обеспечить безопасность тропы и прохода в сердцевую, пока профессор Добровский будет работать там. По выполнении им своей роли, он должен подать нам сигнал, и только после этого мы сможем погрузиться на катера, и покинуть это место. Если вкратце, то получается как-то так.

- Есть сведения о численности и силах экзоциан? – осведомился Франкрузаер.

- Точных данных нет, но то, что они уже внутри этой пещеры подтверждено. Единственное, что мы можем утверждать это то, что у противника отсутствует тяжёлая бронетехника. В целом слишком многое упирается во время, которое потребуется профессору для реализации своей идеи.

- И поэтому к решению данного вопроса следует приступить как можно скорее, - Добровский присоединился к нам с лицом хирурга, который был единственным, кто мог сделать нужную операцию, полностью понимая при этом всю возложенную на него ответственность. – Мои извинения, что прервал ваш совет.

- Всё в порядке, - сдержано кивнул Плаханов. – Я специально послал за вами, чтобы вы имели возможность сказать своё слово.

- Спасибо большое, - Добровский также кивнул ему в ответ. – В целом, как и всегда, на словах всё звучит предельно просто. Сердцевая это один большой и сложный механизм, конечно, если так можно выразиться, который питает энергией весь «Главный блок». Принцип его работы нам до конца не ясен, но я думаю, что с помощью ключа смогу его перегрузить, и это в свою очередь приведёт к взрыву. Для этого мне нужно пробраться в саму сердцевую. Сделать это будет не просто, но в теории это должно сработать. Мы уже раньше имели дело с системой энергообеспечения заповедников, и я надеюсь что сердцевая «Грома Апокалипсиса» работает по тем же правилам.

- Допустим, - сказал Плаханов. – А как быть с остальными сегментами установки?

- Каждый из них имеет своё собственное сердце, но так или иначе они связанны с тем, которое находится здесь. Я смогу отослать нужный сигнал на остальные блоки «Грома» и тогда они самоуничтожатся вслед за ним. Таким образом, мы сможем уничтожить всю эту машину.

- Если ваш план всё-таки сработает.

- Да, если он всё-таки сработает.

Блеск. Звучит предельно просто. Я наблюдал за лицами офицеров спецназа, ожидая их реакции. Нет, я согласен, что другого плана у нас всё равно не имеется и поэтому придётся делать так, как советует Добровский. Однако я уже чувствовал, что возле этой горы нам придётся не просто задержаться. Сегодня для многих из нас она станет могилой.

- Что с решением Командования относительно «Грома»? – спросил Франкрузаер. – Они пришли к какому-то выводу?

- Пришли, - со вздохом ответил Плаханов. – Командование утверждает, что экзоциане хотят использовать эту машину как оружие для прорыва нашей обороны на «Первой» планете. Флот отступает, а возле всех остальных сегментов установки засекли странное излучение, исходящее от них. Вероятно, алые уже готовят их к запуску, других версий просто нет. В итоге Верховное Командование постановило уничтожить «Гром Апокалипсиса», назвав это крайней вынужденной мерой, необходимой для обороны.

- Значит теперь тюрьма и государственное обвинение в первые несколько минут после того как мы покинем «Главный блок» нам не грозит, - произнёс капитан.

- Это ещё если мы его покинем, - заметил Плаханов, и снова обратился к Добровскому. – Сколько времени вам нужно на реализацию своего плана?

- При всём моём уважении, я этого не знаю, - честно сознался профессор. – Я, безусловно, постараюсь всё сделать как можно быстрее, но то с чем мы имеем здесь - дело это не наша технология. В каком-то смысле это вообще не технология. Поэтому в данном вопросе делать какие-либо предположения мне сейчас трудно.

- Понятно, значит, будем держаться столько, сколько потребуется. Я отправлю с вами для защиты звено солдат и одного из трёх наших боевых роботов модели БРА-14. Все остальные силы нужны мне здесь, что бы удерживать оборону.

- Как скажите старший лейтенант. В этом вопросе вам, безусловно, виднее.

Не знаю, мог бы я сказать, что сегодня профессор был одним из нас. В какой-то степени он по-прежнему казался мне чужим человеком. Учёный, с кучей своих тайн, ведь он знал столько всего об этом месте, и до самого конца молчал. До самого конца так нечем и не поделился, никого не предупредил. С другой стороны, за это знание он заплатил свою цену. Сейчас он отправится под охраной приводить в исполнение свой план, а мы останемся здесь сражаться. Останемся для того, чтобы снова рисковать своими жизнями. Но если подумать, ведь он тоже будет рисковать. Экзоциане вполне могут попробовать обойти нас, если в сердцевую есть ещё какая-нибудь дорога. Да и потом, если его план не сработает, мы все здесь умрём и Добровский в том числе. Не думаю, что сегодня экзоциане будут брать пленных. Мы все в одной обойме, так что может быть сегодня, он и был одним из нас.

Когда я рассказал ему о Сергее, Добровский, конечно, этому не обрадовался. Он ничего подобного не подозревал, однако не был сильно удивлён.

- За нашей работой, так или иначе, всё равно должно были следить. СБС с самого начала искала шпионов среди научного персонала, участвовавшего в операции «Кольцо», так что ничего удивительного, что они действительно оказались среди нас.

Ключ профессор принял у меня с мрачным лицом, как нечто с чем он был вынужден работать, но не имел на это ни малейшего желания.

- Как думаете, вы точно сможете справиться? – рискнул спросить у него я, когда отдавал ему свою находку.

- Не хочу об этом думать - слишком много сомнений, - признался Добровский.

Вскоре все приступили к выполнению своих срочных дел и обязанностей - терять время попусту никому не хотелось. Франкрузаер с Плахановым остались под командирским тентом для обсуждения последних вопросов связанных с организацией обороны. Добровский пообщался с нами ещё совсем немного и вместе со своими сопровождающими отправился вверх по тропе к входу в сердцевую. Майя и Андериус по его просьбе ушли вместе с ним. Наверное, так оно будет лучше. В этом месте вот-вот станет слишком жарко. Отряд «Рапира» получил несколько минут отдыха. Им я, признаюсь, был необычайно рад. Хотя б на несколько минут отключиться от реальности.

- Ну что скажешь? – обратился ко мне Юрий, окидывая взглядом лагерь.

- Что скажу? – я снял одной рукой шлем и положил его к себе на колени. – Не так я себе всё это представлял.

- Не ты один, - Юрий, как всегда, усмехнулся. – Мы все здесь ждали чего-то другого, особенно Андериус.

- Он хотел как лучше, ты сам это знаешь.

- Знаю. А вообще, всё это по-своему забавно, тебе не кажется? У нас есть проблема, которую нужно решить, и мы не находим ничего лучше, чем просто уничтожить её источник.

- Нельзя допустить, чтобы его кто-то активировал Юрий, - я взглянул внутрь своего шлема. – А если так, то, что же ещё с ним делать? Нельзя чтобы кто-то использовал эту машину, ты ведь это понимаешь?

- Понимаю, - согласился Юра. – И, на самом деле, не спорю. Просто не могу не смотреть на всё это с иронией. Добровский хочет всё здесь взорвать, экзоциане будут пытаться нам помешать, а мы окажемся где-то посередине огня.

- И в чём же здесь твоя ирония?

- В том, что мы так много воевали на своей родной Земле, потом вышли в космос и начали думать, будто сделали какой-то особенно важный шаг. После этого мы мечтали исследовать космос и открывать его тайны, думая, что это будет ещё один великий шаг вперёд.

- Допустим, - я пока ещё не понимал его мысль. - И?

- И вот мы сделали это открытие. Мы нашли одну из самых великих тайн космоса, мне кажется, это место определённо тянет на одну из них. Однако что мы делаем здесь? Правильно, мы воюем и пытаемся всё взорвать. Что мы делаем в космосе? Снова правильно, мы снова воюем. Где бы мы ни оказались, мы всё время делаем одно и то же. Я не хочу сказать, что уничтожить эту машину не правильно. Я хочу сказать, что вне зависимости от всех наших открытий, мы ни в коем случае не идём вперёд. Мы либо стоим на месте, либо уже давно идём назад.

- Возможно, - немного подумав, я согласился с ним. – Возможно, что ты и прав. Вот только это место всё равно нужно уничтожить, и я от этого не отступлю.

- Так ведь я с этим и не спорю, сказал уже, - Юра посмотрел на меня. – До конца?

- До конца. Спасибо.

Не знаю, радоваться мне или нет, но нам был отведён всего один час. Шестьдесят минут на то, чтобы закончить последние приготовления, распределить позиции и оружие, окончательно занять оборону. Весь лагерь замер в напряжении, каждый боец почти чувствовал скорое наступление врага. Взгляды людей устремлялись в раскинувшиеся впереди леса, высматривая сгорбленные силуэты, пытаясь, издали заметить надвигающуюся опасность. Солдаты напрягали слух в надежде услышать чужое приближение. Ответом им была лишь тишина. Радары молчали, леса оставались пустыми. Добровский уже несколько раз выходил на связь, докладывал о своём положении. Ему удалось проникнуть в сердцевую, удалось запустить нужный нам механизм. И теперь он изо всех сил пытался как можно скорее претворить в жизнь свой план. Видимо это потребовало больше времени, чем думал профессор. Каким бы томительным не было ожидание, эти шестьдесят минут прошли быстро. Слишком быстро.

Первыми пришли сообщения от разведчиков о контактах с врагом. Затем сигналы от наших передвижных мин, свидетельствующие об их детонации. А потом на лагерь упали бомбы.

Первая из них рухнула на землю и, взорвавшись, никого не задела. Вторая забросала людей в окопе комьями грязи и травы. А после третьей воздух разорвали нечеловеческие крики. Началось то самое жуткое, что называют бомбёжкой. Обтёсанные бездушным кузнецом железные капсулы, начинённые чистой смертью, летели на наши головы, и каждый их взрыв убивал или калечил занявших оборону солдат. Отнимал будущее и растаптывал надежды. Над лагерем поднимался дым. Палатки взлетали в воздух. На земле лежали развороченные человеческие тела. Кто мог, кричал, кто мог, вжимался в укрытия, кто хотел, пытался помочь раненным. Их сразу оказалось слишком много. Несколько человек, получив приказ, предприняли попытку выйти из зоны обстрела. Одна из бомб угодила прямо в автоматическую турель и мало того, что разнесла на части её саму, зацепила обслуживающих её инженеров. Единственный уцелевший из них постарался оттащить в сторону своего товарища.

Мы с Юрием укрылись за грудой ящиков, вокруг гремели взрывы. От лагеря, который я увидел изначально, теперь уже не осталось практически ни следа. Лишь перепаханная земля и раскиданные по её пространству разломанные сооружения, среди которых тщетно пытались укрыться люди.

Продолжалось всё это не долго, хотя мне и показалось, что целую вечность. Очень скоро обстрел заметно спал, и на его место пришла перестрелка. Энергичная, жёсткая и самого начала повернувшаяся слишком круто. В сторону наших позиций полетели гранаты, как обычные, так и световые, где-то справа даже использовались химические. Мы живо ответили на подобное из подствольных гранатомётов. Над лагерем быстро взвелись звуки наших лающих автоматов и экзоцианских шипящих ружей. Алые бойцы, вероятно дожидавшиеся в лесу наиболее удобного момента, теперь пошли в атаку. Их было множество, казалось, будто за деревьями этих силуэтов целая армия. Превосходно вооружённые и оснащённые, скрывающиеся за щитами, они, по возможности, добивали раненных и зачищали наши укрепления. Мы, в свою очередь, пытались их остановить. Стреляли везде, кто и где уже было не важно. Пехотинцы схлестнулись друг с другом, ТБК с обеих сторон поддерживали их огнём. Кое-где эти шагающие механизмы уже успели перейти в рукопашную, с грохотом и скрежетом нанося удар за ударом. Смотрелось это безумно и пугающе. Вокруг теперь были только ненависть и страх, и простое желание выжить.

По стечению обстоятельств в моём распоряжении оказался только один пистолет. Высунувшись из укрытия, я прицельно стрелял по противнику, Юрий рядом поддерживал меня из автомата. Некоторые из алых солдат, идущие в первых рядах, начали безжизненно падать на землю. Охваченный огнём один из ТБК развалился на части, я не успел определить, на чьей стороне он был. Даже не смотря на то, что обойма моего пистолета была расширенной, она закончилась гораздо раньше, чем мне хотелось.

- Держи! – Юрий перезарядил мне оружие, и тут же пригнулся, когда возле наших ящиков взорвалась граната. – Мимо, твари!

Я тяжело вздохнул, стараясь унять, бешено колотящееся сердце. Над нашими головами летали беспилотные дроны и мобильные боевые роботы, оборудованные пулемётами. Половину всех этих игрушек уже сбили. Экзоциане уверенно наступали, нас постепенно теснили. Я снова высунулся и сделал несколько выстрелов по ближайшему щиту с потрёпанным экзоцианским гербом. Взрыв. Ещё одна автоматная очередь. Ещё один чей-то болезненный крик. Горящая трава и обрывки палаток. Неподвижные тела на земле.

Как следует, приглядевшись, в дыму я заметил очертания тех, кого так долго искал глазами. Собственно именно из-за них мы и проигрывали этот бой, а не только потому, что у противника численный перевес. Элитные части «Слуг Первого Пути». Сначала я увидел лишь слабо различимые силуэты. Висящие на небольшом расстоянии над землёй тела, с безвольно повисшими ногами и выкинутыми вперёд руками. На минуту можно было подумать, будто они действительно летают. Скоро, конечно же, вопрос разрешился. Эти результаты, безнадёжно загнанной в военные рамки науки, передвигались каждый на четырёх то ли щупальцах, то ли ходулях вмонтированных в их спины. На руках они несли какое-то странное огнестрельное оружие достаточно компактных размеров, а головы этих бойцов украшали стальные шлемы усеянные камерами и проводами. Двигались эти экзоцианские порождения необычайно быстро и проворно, из-за чего в них было сложно попасть. Сами твари ожесточённо отвечали пулями и метательными лезвиями, всё время, стремясь сократить дистанцию и вступить врукопашную. Перспектива такая, понятно, мало кого привлекала, особенно когда эти щупальца поднимали наших солдат в воздух. Четверо таких ходунов разбирали на части одного из наших ТБК, помочь которому просто не удалось. Один из них отделился и быстро направился в нашу сторону. Я открыл по нему огонь из пистолета, но все пули ушли мимо. В ящик, за которым я прятался, одновременно вошли несколько длинных ножей. Юрий выстрелил. Существо успело, как следует, приблизиться и предстать перед нами во всём своём механическом великолепии. С великой радостью никогда бы его не видел. Один за другим тратил плазменные патроны автомат, совсем рядом надрывно затрещал пулемёт. Это нам помогал Зар. Я выпустил последнее, что было в пистолете, прямо в защищённую сталью грудь. Юрий выстрелил из подствольника. И только когда эта тварь оказалась достаточно близко, чтобы разорвать нас на куски, Закарий смог подрезать её ходули из пулемёта. Винтики и куски металла полетели в разные стороны. Представитель элиты упал, но продолжал бороться. Один из пущенных им ножей вонзился в мой наплечник, только чудом не задев плоть. Выстрелы выбивали искры из ящиков, за которыми мы укрылись. И, тем не менее, он не вставал. Не знаю почему, но собственные ноги этой твари не работали, и поэтому она не могла встать. Видимо передвигались они и впрямь исключительно на ходулях, и прямо сейчас этот раненный образец пытался подняться при помощи тех, которые у него ещё остались. Юрий пригнулся, приглушённо ругаясь, вытащил гранату и, выдернув чеку, бросил её в сторону монстра. Секунда, взрыв и шипящая какие-то нечленораздельные то ли звуки, то ли слова тварь испустила дух. Я выдохнул, судорожно и облегчённо.

- Всем силам, отходить ко второй линии укреплений! – раздался в рации по общему каналу голос Плаханова. – Отходим ко второй линии!

Бой всё ещё продолжался и при этом разворачивался совсем не в нашу пользу. Мы быстро вскочили и, пригибаясь, начали уходить. Юрий на ходу перезаряжал автомат, Закарий прикрывал нас со своего пулемёта. Мой пистолет был разряжен и поэтому, мне оставалось только бежать. На моих глазах в окоп, из которого отстреливались двое бойцов, упала граната, и их обоих убило осколками и беспощадной ко всему силой взрыва. Другой солдат, уже отступая, получил несколько пуль в спину и упал, уже больше не шевелясь. Штурмовой ТБК, прикрывающий собою меняющих укрытие пехотинцев, оказался сражён очередной бомбой, которые всё ещё продолжали падать.

Мы отступали ко второй линии обороны, туда, где Плаханов выставил немногие уцелевшие боевые машины. Огонь из их орудий помог немного охладить пыл атакующих экзоциан. Меня, Юру и Закария встретили наши товарищи из «Рапиры». Почти все они укрылись в полуразвалившемся от прямого попадания окопе, не видно было только одного Стивенсона. Рядом с окопом валялось бездыханное тело экзоцианского ходуна. Ребята явно времени зря не теряли. Мы рухнули рядом с ними, занимая позиции вместе с сослуживцами. Ситуация, судя по всему, получалась из разряда отстреливаться до последнего патрона.

- Где вас носило? – возмущённо спросил Кар.

- Деньги пересчитывали! – на той же ноте ответил ему Юрий.

- Нашли время, - прокомментировал Франкрузаер.

Он стрелял одиночными выстрелами, глазами выискивая цели и постоянно сверяясь с данными от дрона наблюдателя. Кар, Анастасия, и Константин вели огонь из автоматов, в то время как Артём и Арсений по очереди метали гранаты. К своему удивлению я обнаружил этого добра в окопе целый ящик.

- Распределяйте сектора обстрела и стреляйте! – приказал капитан.

- Куда делся Стивенсон? – стараясь перекричать окружающий всё вокруг грохот, спросил я у Арсения.

- Командир отправил его к катерам! – еле услышал я его ответ. – Скоро должны будем улетать!

Скоро. Это слово вселяло надежду. Оборона в любой момент угрожала треснуть и рухнуть в тартарары. На территории лагеря уже появились низенькие экзоцианские треноги, заставившие пехотинцев пустить в дело гранатомёты. Танкетки резво пошли в атаку, прикрывая собой алых солдат. Константин приподнялся в окопе, вскинул автомат, дал очередь и тут же упал назад поражённый чьим-то выстрелом. Его грудь быстро залило кровью. Мы с Анастасией бросились к нему на помощь. Она сразу же достала бинты, я вытащил инъекционный пистолет, вместе мы оттащили его подальше. И именно в эту минуту погас свет. Во всей пещере, везде и повсюду. Всё окружающее нас пространство погрузилось в сплошной непроглядный мрак.

Сначала просто ничего не было видно, затем поле боя озарилось вспышками выстрелов и взрывов, осветилось при помощи ламп и фонарей которые имелись у бойцов с обеих сторон. Водители боевых машин включили фары. Конечно немного, но уже лучше. Так хотя бы уже можно хоть что-нибудь увидеть.

И, тем не менее, выглядело это всё равно устрашающе. Что ещё могло здесь случиться? Куда делся весь свет? Из-за чего это вообще могло произойти? Экзоциане на какие-то несколько мгновений остановились, видимо удивлённые ничуть не меньше чем мы, но вскоре снова продолжили бой.

Шум. Следующее, что я отметил после отключения света, это был странный и подозрительный шум. Описать его я не мог, но отчётливо слышал, как он пробивался к нам сквозь все звуки боя, как он не был похож на всё то, что я слышал ранее.

Анастасия включила фонарь на своём автомате и положила его рядом с Константином. Я проверил дозу изирия в инъекционном пистолете и взглянул на лицо парня. Слишком поздно. Он был уже мёртв. Ещё одна смерть. Сколько ещё можно?

Я посмотрел на Анастасию. Девушка сидела вся побледневшая, с теперь уже не нужными никому бинтами в руках, безмолвно глядя на погибшего друга.

- Настя… - попробовал я с ней заговорить.

Она посмотрела на меня глазами полными отчаяния, в которых стояли слёзы, и уже хотела что-то сказать. Наверное, даже крикнуть.

Земля сотряслась, словно от землетрясения, задрожала, где-то вдалеке раздался пугающе оглушительный грохот. Всё это мне слишком сильно не нравилось, шестое чувство панически кричало о новых проблемах. Со всех сторон доносились чьи-то возгласы и ругательства, Франкрузаер что-то быстро говорил в рацию, а затем неожиданно снова включился свет.

Не такой яркий, как прежде, работающий как будто только на половину, он вновь исходил от каменного неба. И на этот раз не только он один. Всё, что я мог сделать, это точно также как и все остальные, изумлённо наблюдать, как из трёх новых расщелин от каменного неба прямо к земле тянулись три гигантские обладающие массой неровностей и постоянно колышущиеся колонны. Откуда они только могли здесь взяться, я не имел ни малейшего представления. Но ответ как я понимал, должен был появиться в самое ближайшее время. Подозрительный шум продолжал нарастать.

Сначала ослабили свой боевой пыл экзоциане, они прекратили бешено наступать, те, кто шёл впереди, как-то резко перешли в оборону. Затем большинство ходунов из элитных частей вообще отступило назад в лес сопровождаемые некоторыми танкетками. Выглядело это всё нелогично, как будто у алых солдат неожиданно появились другие заботы кроме нас. Но уже через минуту я перестал об этом думать. По общей связи объявили приказ к отступлению.

- Всё, парни, уходим! – скомандовал нам капитан. – Добровский закончил своё дело, а значит и нам пора!

Мы быстро покинули окоп, забрав у Константина лишь его армейский жетон. Все выжившие люди оставляли свои позиции, несли на руках раненных, отстреливались на ходу. Отступали под прикрытием продолжающих вести бой боевых машин. Я уже видел впереди активировавшие все свои двигатели десантные катера, когда по всей пещере пронёсся ещё один оглушительный грохот, и вдалеке в каменном небе образовалась ещё одна трещина. Сперва я испугался, что оно сейчас на нас упадёт, но потом понял, проблема заключалась в том, что падало из него.

Бегущего почти рядом со мной солдата подсекли очередью в спину. Я обернулся. Экзоциане всё-таки не стали отказываться от идеи добить нас. Прямо по направлению к катерам двигались те, кого бы я назвал спецназом, или диверсантами или вообще уже неважно кто это у них был! Главное, что это были наши враги! Франкрузаер развернулся и открыл огонь, Юрий последовал его примеру, Кар начал метать ножи. Я пытаюсь привести в чувство упавшего на землю пацана, ещё не успев понять, что он мёртв. Осознаю это. Поднимаю голову и вижу перед собой метрах в двадцати командирский тент. Встречаюсь взглядом с Плахановым, он кричит мне, чтобы я уходил. За его спиной Егорка заряжает свой автомат. Секунда. И на командирский тент падает бомба. Снопы огня и его больше нет. Плаханова, Егорки и ещё четырёх человек, что были с ними, больше нет.

Меня кто-то поднимает, толкает вперёд. Из леса появляются ожившие «заготовки», их сотни. Они нападают на всех кого видят. Выстрел. Кар метает ножи. Один из экзоциан пытается прикрыться рукой, нож вонзается ему в руку и он разряжает в Кара всю обойму своего пистолета. Взрыв. «Заготовки» переворачивают экзоцианскую танкетку. Они берут числом и нас, и их. Закарий с Арсением несут под руки раненного бойца. Три «заготовки» валят на землю другого солдата. Франкрузаер врукопашную борется с кем-то из алых. Стрелки и водители покидают свои машины. Где-то в толпе мелькает лицо Стивенсона. Первый десантный катер взлетает в воздух и пытается поддержать нас огнём. Франкрузаер бежит следом за мной. Я, наконец, понимаю источник шума. Это то ли вопли, то ли крики издаваемые «заготовками». Бой быстро перерастает в безумную свалку.

Бегущий впереди меня солдат из «Окитавы» спотыкается и падает. Я помогаю ему подняться, и мы вместе добираемся до «Сокола». Положение отчаянное.

Почти все кто были в лагере, уже успели собраться возле катеров. Человек десять или пятнадцать выстроились в линию и кто, стоя, а кто с колена или из-за укрытия вели стрельбу, прикрывая тех, кто торопился погрузиться на транспорт. Таких оставалось уже совсем немного, но, не смотря на это, всё равно стоило поторопиться. Я помог своему товарищу забраться на «Сокол» и вернулся назад, чтобы помочь Анастасии и с другими бойцами.

Артём бежал в числе последних, постоянно отстреливаясь и поддерживая других. Экзоциане отстали, и самому ему оставалось совсем чуть-чуть, когда одна из «заготовок» нагнав парня, вцепилась ему в ногу. Артём упал и выронил оружие, в то время как ещё несколько таких же тварей набросились на него. До моих ушей долетел вырвавшийся у него болезненный крик. Мы с Анастасией попытались, спаси его, начав вместе стрелять по «заготовкам», я с пистолета она из автомата. Пули вылетали одна за другой, гильзы сыпались на землю, но помочь это уже не могло никак. Обезумевшее от боли лицо, крик, который я забуду не скоро, и окровавленные руки парня, выдернувшие чеку из гранаты. Взрыв. Больше здесь ничего нельзя было сделать.

Мы быстро вернулись назад в «Сокол». С привычным звуком заработали двигатели катера, и машина поднялась в воздух. Второй десантный катер уже также находился в полёте. Внизу продолжали сражаться друг с другом экзоциане и «заготовки», но уже без участия землян.

- Разворачивай машину! – закричал я, уже прорываясь к кабине управления. – Нам нужно ещё людей забрать!

- Успокойтесь, Гровский, - тяжело дыша, посоветовал мне Франкрузаер. – Неужто вы действительно думаете, что мы способны кого-то забыть?

Это верное замечание. Я несколько успокоился, перевёл дух. В то время как десантные катера направлялись к выходу из пещеры, наш «Сокол» поднимался ввысь, всё время, держа тропу под наблюдением. Уходила она не так уж и далеко, и по ней уже поднимались первые «заготовки».

- Правый борт! Уничтожить противника! – приказал, взявший ситуацию в свои руки, Франкрузаер.

Несколько человек расположившиеся у правого выхода вскинули имеющееся у них оружие. Кто-то из спецназовцев нажал кнопку на электронной панели, и из потолка отсека по правому борту вынырнул спаренный пулемёт. Ухватившись за него боец, прицелившись, открыл огонь. Некоторые «заготовки», к моей внутренней радости, начали падать.

Почему они вдруг проснулись? Что послужило этому причиной? Я был уверен, что они будут спать ещё как минимум несколько лет. По крайней мере, я надеялся на это. Может быть причиной оказался переполох в хранилище, может быть работа Добровского с сердцем, или вообще что-нибудь третье. Мне так не хотелось больше видеть этих существ. Ведь как безумно всё это выглядит, в конце концов. Мы и экзоциане привели сюда свои специально подготовленные отряды. Привезли оружие и начали выяснять отношения, возомнив себя хозяевами «Грома Апокалипсиса». А эти существа в кратчайшие сроки разбили все наши притязания. На самом деле, подобный вариант развития событий можно было предвидеть. Колонны, всё это были «заготовки» падающие из расщелин, и спешащие ринуться в бой. Сколько их уже погибло от одного только падения? Или они просто ползут друг по другу, тем самым образуя все эти колонны? Я смотрел на эту безумную массу и понимал, что мы жестоко ошиблись в цифрах. Этих тварей здесь вовсе не тысячи, а десятки и сотни тысяч. Быть может даже миллионы. Оживший от слишком долгого сна кошмар, желающий выступить и, наконец-то, нашедший себе зрителей.

Тропа приводила к просторнейшей каменной площадке, явно искусственного происхождения. Площадка располагалась прямо на склоне горы, внутрь которой вёл узкий, но обладающий высочайшим потолком проход. Катер посадили по центру площадки, на которой уже усели побывать «заготовки». Кроме их исполосанных очередями тел я наблюдал трёх погибших спецназовцев и разобранного на куски робота. Судя по всему, мы пришли вовремя.

- Занять оборону, приготовиться встретить противника! – приказ капитан.

Солдаты выстроились в круговую, взяв тропу под прицел. Я выскочил из катера и, забыв обо всём, бросился к проходу. Навстречу из него к нам уже направлялся уцелевший спецназовец, на ходу отдавший честь Франкрузаеру. Кажется, в спину мне кто-то что-то прокричал, но меня сейчас это не волновало. Сейчас я думал только об одном. Когда моя фигура уже исчезла в проходе, кусок каменного неба отвалился от основной массы и с шумом полетел вниз.

Добро пожаловать в сердцевую. Успейте увидеть как можно больше, пока она не развалилась на куски. В самом буквальном смысле этих слов. Сердцевая трещала по швам точно также как, наверное, теперь это делал весь «Главный блок». Стены дрожали, освещение постоянно перебивалось, с потолка сыпались камни. Проход угрожал в самое ближайшее время превратиться в завал.

Сразу за первым же поворотом я встретил Андериуса, с автоматом в руках и готового к бою. Рядом с ним раненый спецназовец с перевязями на ногах, возле которого сидела Майя. Я бросился к девушке, тут же сжав её в объятиях, так что она выронила цифровые таблички из своих рук. Я был бесконечно рад тому, что видел её живой и невредимой, после всего того, что успел увидеть у основания горы.

- Все к катеру! Быстро! Надо уходить! – приказал я.

- Добровский! – Майя направилась было вглубь сердцевой. – Он остался там возле установки!

- Я займусь им! – сказал я, остановив её. – А вы уходите отсюда! Скорее!

Следом за мной в проходе вовремя появился Юрий. Вместе с Андериусом они взяли под руки раненного бойца и понесли его к выходу. Нехотя с ними отправилась и Майя. Я только вздохнул поглубже и пошёл искать профессора.

Сердцевая явно пребывала не в самом лучшем своём состоянии. Каменные стены прохода вскоре сменились сталью и тусклым светом из тонкой, идеально ровной полоски проходящей по потолку. Здесь тоже всё тряслось, свет временами моргал, неприятная обстановка в итоге вынудила меня достать оружие. Долго задерживаться в этом месте мне не стоило. И, тем не менее, я с каждым шагом чувствовал, что именно здесь всё и должно было начаться, что именно сюда мы и должны были в начале прийти. Не в центр управления, не в хранилище, а именно сюда, в сердцевую. Здесь мы должны были узнать о «Громе Апокалипсиса», чтобы принять правду о нём в другом, в более лучшем свете. Чтобы увидеть в нём то, что я, к сожалению, увидеть не смог. И тогда всё было бы иначе, и порядок событий был бы иным и результат с тем, что ждал меня впереди, не был бы схожим. Тогда бы всё изменилось. У «Грома Апокалипсиса» появился бы шанс, а следом за ним он появился бы и у нас.

Но всё сложилось иначе. Порядок оказался нарушен и все события полетели в хаос. И теперь я здесь, среди разваливающихся стен, пытаюсь сделать то, что считаю правильным. Надеюсь что это всё-таки правильно. У «Грома Апокалипсиса» нет шансов. Вопрос только в том, есть ли он у нас?

Можно сказать, что сердце выглядело знакомо. Впечатляющих размеров сфера, переливающаяся всеми возможными цветами радуги, среди которых особенно выделялись синий и фиолетовый. Висела сфера в воздухе над глубокой пропастью, из которой к ней тянулся такой же разноцветный луч. Если честно, физика всех этих предметов жила явно по каким-то своим законам и уже давно перестала меня волновать. Казавшиеся ранее монолитными стальные стены, теперь пошли заметными трещинами или разломами. Где-то наверху грянул первый взрыв.

Возле самого края пропасти располагалось нечто вроде пульта. Добровский был там. Профессор стоял в окружении летающих фиолетовых узоров, символов и картинок. Он передвигал их руками, что-то нажимал. Лицо его выглядело серьёзным и в то же время печальным. В глазах стояла тяжёлая боль.

- Профессор, мы должны уходить! – стараясь перекричать нарастающий грохот, я остановился в нескольких шагах от него. – Профессор!

Добровский замер, посмотрел на меня как-то непонимающе, и словно обдумав какую-то мысль, вышел из этой системы узоров и знаков. Он подошёл ко мне, открыл маленький подсумок, надетый на его руку, и вытащил оттуда небольшой цифровой носитель.

- Всё что я посчитал важным, находится здесь, всё что нужно, - он передал этот носитель мне. – Я знаю, что вы сможете с этим разобраться.

Наверху раздались новые взрывы, луч, расположенный под сферой угрожающе задрожал.

- Здесь нельзя оставаться! – глядя на всё это крикнул я, и затем повторил. – Нужно уходить!

- Передайте от меня мои извинения моим друзьям! Карлу, Андериусу, Майе и всем остальным. И вы простите меня, Егор, - он как будто не слышал моих слов. – И поймите меня, я остаюсь.

- О чём это вы?

- Кто-то должен контролировать весь процесс до конца. Кто-то должен стоять здесь до самой последней минуты.

Он кивнул мне, грустно улыбнулся и медленно побрёл в сторону пульта. Я сделал шаг, схватил его рукой за плечо и развернул к себе.

- Бросьте! – мне снова приходилось кричать. – Здесь всё скоро взлетит на воздух! Неужели для этого ещё нужно что-то контролировать?!

- Гровский, не спорьте! Так надо!

- Нет! Я не позволю вам!

- Гровский! – он посмотрел на меня взглядом полным одновременно грусти и злобы, и вместе с этим какого-то чувства вины. – Однажды я попросил вас о помощи, вы не ответили мне! Теперь я прошу вас о помощи снова! Не мешайте мне! Дайте покончить со всем этим. Дайте мне сделать то, что я хотел сделать ещё пять лет назад.

Я отпустил его, отступил на шаг назад. Печально обвёл взглядом всё, что видел перед собой. Потом снова посмотрел на профессора.

- Я очень рад, что был знаком с вами всё это время, - слова давались с трудом. – Спасибо вам за всё.

- И вам спасибо, Егор, - Добровский вновь улыбнулся. – Я также рад, что могу назвать вас своим другом. Прощайте.

Он вернулся на свой пост. Под грохот стен, под осыпающиеся потолки, под свет быстро гаснущей сферы. Он остался, чтобы сделать то, что считал нужным.

Когда я уже покинул сердцевую, люди на катере отстреливались от наступающих «заготовок». В пещере воцарилась ночь, где-то далеко сверкали яркие вспышки взрывов, отсветы молний. Каменное небо, судя по всему, уже давно развалилось на части. Мы быстро погрузились в катер, и механизм перешёл в режим для полётов в бескислородном пространстве. А это значит, что все двери оказались заблокированы. Мы были последними, кто ещё оставался на «Громе Апокалипсиса». Теперь настало и наше время покинуть это место.

Мы полетели. Катер работал на предельных скоростях, нас поджимало время. Я занял место возле иллюминатора и практически не отрываясь, смотрел в него. За бронированным стеклом мелькали обломки, разломы, пещеры, трещины, разрушения и взрывы, взрывы, взрывы. «Гром Апокалипсиса» стремительно умирал. Катер страшно трясло, мы все внутри сжались в мучительном ожидании, а снаружи разваливались мечты, надежды, сомнения, цели, взгляды, идеи, мнения, старания, усилия, результаты борьбы, объекты поисков, то к чему шли и что так долго желали увидеть. Жертвы. Теории о правильности применения. И реальный, действительный шанс изменить настоящее, а следом за ним и будущее. Шанс изменить мир. Теперь всё это пожирал огонь.

Катер ещё раз тряхнуло, и груды обломков сменились панорамой безразличных ко всему холодных и таких знакомых мне звёзд. Я сильнее придвинулся к иллюминатору. Вдалеке, стремительно удаляясь и становясь меньше оставался «Главный блок». Минута. И он весь озарился вспышками бесчисленных и мощных взрывов, а совсем скоро от него и вовсе не осталось и следа. Всё было кончено. «Гром Апокалипсиса» был уничтожен.

Эпилог.

Вокруг снова был космос и его звёзды, по-прежнему холодные и безразличные, но всё равно такие красивые. Вокруг снова была тишина, бесконечная и нерушимая, такая, которую никогда не нарушит ни один крик и ни один стон, которую ничто и никогда не потревожит. Космос огромен и безграничен, и мы в нём, кажемся, необычайно малы. Он настолько велик, что все наши переживания, все наши жизни в нём можно просто не заметить. Нас могут просто не услышать. Что бы ни случилось, эти звёзды и дальше будут сиять во тьме, а тишина так и останется прежней. Даже если все наши колонии будут гореть как одна свеча. Что бы ни случилось, им всё равно, потому что у них своя судьба, а у нас своя. Это космос и это его законы. Мы приняли их в тот день, когда отправили с Земли свой первый звездолёт и основали свою первую колонию. С тех самых пор мы вынуждены играть по этим правилам, потому что других просто нет.

Можно ли сказать, что мы совсем незаметны на фоне тех колоссальных размеров, которые открываются там, на небе, среди бесчисленных и ярких огоньков? Можно ли сказать, что всё происходящее у нас здесь, вся наша жизнь под этими звёздами, лишь одна маленькая мелочь, имеющая не больше значения, чем любая другая планета, чем любой другой мир, который мы можем увидеть в телескоп? Можно ли согласиться с этим, или хотя бы просто по-настоящему задуматься над этим вопросом? Трудно сказать, каждый решает для себя сам. Людей, которые не замечают звёзд так много, ничуть не меньше чем тех, кто следит за ними каждый вечер. Но разве это что-то меняет? Космос так велик, а мы так малы по сравнению с ним, но всё равно надеемся однажды его покорить. Мечтаем об этом и строим планы, пытаемся представить себе, каким же будет такое будущее. Лучше или хуже, чем то, что есть у нас сейчас?

Егор Гровский снова находился на станции «Экзорцист» и стоял возле бронированного окна на наблюдательной палубе. Он снова смотрел на «Первую» планету, на её луны и на тёмный космос. Сама станция пребывала не в лучшем состоянии. Последние сражения оставили на ней свой неизгладимый отпечаток. Многие секции и отсеки были разрушены, некоторые блоки подверглись разгерметизации. Большая часть «Экзорциста» превратилась в груду обломков, среди которых теперь работали ремонтные и спасательные команды. Говорили, что во время боя два экзоцианских ТОГа прорвались сквозь линию обороны и атаковали космическую станцию из всех орудий. Несколько часов здесь творился хаос, горел огонь и бушевали взрывы. Теперь всё успокоилось. Центральные помещения до сих пор работали в штатном режиме, подключённые к дополнительным генераторам, однако многие другие отсеки перешли на аварийное питание, либо вообще были отсоединены от основной конструкции и отправлены на ремонт. О потерях Егор старался не думать, в последние несколько часов они потеряли слишком много людей, как простых однополчан, так и своих товарищей.

Экзоциане отступили, а корабли Содружества занимали оборонительные позиции на орбите «Первой» планеты. Огромной стальной линкор, сочетающий в себе серый, синий и зелёный цвета, держался в космосе рядом со станцией, играя роль её защитника. А Егор стоял на наблюдательной палубе, правда, не на той, на которой несколько месяцев назад ожидал аудиенции у Видящей Мелиссы. Казалось, что с того дня минуло никак не меньше года. Из пяти квадратных окон бронированное стекло уцелело лишь в двух, три других были разбиты, а окна заблокированы. Помещение палубы было просторным, но непривычно пустым и безлюдным. Здесь стояли только две металлические лавки белого цвета, одна напротив другой и больше ничего. Людей, кроме Егора и Майи, тоже больше не было.

Все семнадцать сегментов «Грома Апокалипсиса» самоуничтожились вслед за «Главным блоком» ничего после себя не оставив. С такого расстояния их, конечно, не было видно, но Гровский знал, что это так. Они, как следует, постарались над решением этой задачи. Теперь если что-то и сохранилось от странной машины, так это только бесполезные камни, от которых уже не будет никакого толка. «Гром Апокалипсиса» сгорел, а вместе с ним и все те кошмары, которые он хранил. Где-то там остался и Добровский, и другие погибшие. Егор мысленно простился с профессором, теперь их общее дело было закончено.

Мы надеемся на то, что однажды космос станет нашим. Мы строим планы о том, как именно будем его покорять, разрабатываем машины и корабли, взвешиваем расходы и прибыли, которые может принести это предприятие. Человечество всё больше приходит к мысли о том, что мы действительно должны отправиться к звёздам, действительно должны сделать этот шаг. Вот только как именно мы должны его сделать? Что должны с собой взять? Люди надеются что там, в космосе, всё будет по-другому, не так как здесь и сейчас. Что там будет другая, иная жизнь, что мы сможем начать всё с чистого листа, забыв о своих старых ошибках. Люди надеются расширить границы нашего мира за счёт новых открытий, новых планет, новых горизонтов. Мы надеемся, что космос сможет стать спасительным светом для нашей цивилизации. Светом во мраке.

Но мы решительно не понимаем того, с чем собираемся иметь дело. Нам недостаточно технологий, кораблей, оружия или армий. Человек отправляясь к звёздам, так или иначе, берёт с собой человека. Куда бы мы ни шли, мы несём с собой самих себя. А это значит что и все те проблемы, страхи и опасности, которые сами сотворили и сами не смогли решить. Космос станет отражением нас самих, тех наших проблем, от которых мы надеемся сбежать с Земли. Мы отправились к звёздам, но не решили там своих ошибок, вместо этого мы только создали множество новых. Дело вовсе не в том, что нас окружает, дело в том, что происходит внутри нас. И космос никак это не меняет. Это мы изменим его, если останемся прежними.

Майя сидела на белой лавке и задумчиво смотрела куда-то в сторону, положив руки на колени. Егор уже несколько минут наблюдал её отражение на стекле. В конце концов, он подошёл к ней и присел напротив.

- Ты в порядке? – спросил он.

- Да, - ответила Майя. – Если, конечно, так можно выразиться. А ты?

- Наверное, - Егор неопределённо пожал плечами. – Если честно, то до сих пор кажется что мы где-то там, среди этих проклятых пещер.

- Не одному тебе. Ты всё ещё сожалеешь о том, что мы сделали?

- А как можно не сожалеть? Я сомневаюсь в том, что мы поступили правильно, хотя лично я сам, хотел поступить именно так.

- Ты выполнял приказ, как и все мы. Верховное Командование опасалось, что экзоциане используют «Гром» как оружие против наших солдат. Представь, какая паника началась бы на «Первой» если бы они всё-таки запустили эту машину. Я не военный человек, но понимаю, чем бы это могло грозить.

- Ты права, но приказ не может всегда быть оправданием. И дело не только в угрозе для обороны, - Егор внимательно посмотрел на неё. – Ты тоже сожалеешь?

- Конечно, - Майя улыбнулась. – Я помогла уничтожить место, найти которое мечтала всю свою жизнь. Думала, буду работать в этих пещерах, искать их секреты, а сама предала их огню. Здесь нельзя не сожалеть, думай обо мне что хочешь. Вот только я сама этого хотела.

- Да, прекрасная у нас ситуация, - сказал Егор. – Мы оба знали, как нужно было поступить и оба об этом сожалеем. Не совсем этот итог я представлял себе, когда мы перевозили тот «Стержень» на Фельме.

- А я вообще представляла себе всё по-другому, но как говорится, так вышло. Теперь уже мало чего изменишь. Вопрос только в том, почему ты поступил именно так? Почему ты этого хотел.

- Ты и сама это прекрасно знаешь.

- Знаю, потому что достаточно хорошо знаю тебя. И всё равно я хочу услышать.

- Это неправильно Майя, - Егор сказал это после недолгих раздумий. – Так просто нельзя было поступать. Конечно, у нас был выбор, и в этой ситуации он был предельно ясен. Но так нельзя.

- Почему?

- Потому что это не тот путь, за который мне бы хотелось бороться. Мы говорим о том, что хотим спасти человечество, но ради этого нельзя приносить в жертву других людей. И дело не только в приказе, не только в том, что экзоциане могли прорвать оборону нашей планеты, - Егор снова посмотрел на неё, на этот раз окончательно всё решив для себя. – Мы не должны предавать самих себя. Для того чтобы спасти кого-то нельзя просто так рисковать другими. Мы должны выжить, но это вовсе не значит, что для этого мы обязательно должны измениться, не значит, что для этого мы должны превращаться в чудовищ. Человечество вымрет не тогда, когда на Земле не останется людей, а тогда, когда эти люди перестанут быть собой. Когда мы предадим себя. Эта машина, это не наш выбор. Когда мы создавали Барьеры, то решали сами, где, как и когда их использовать. А то, что было на «Громе Апокалипсиса» - это совсем другое. Безумие, бессмысленные жертвы - такой выбор может быть только навязан силой, но никак не принят добровольно. Ведь люди это не математика, а четыре миллиарда человек не та цифра, которую можно просто принести в жертву, и потом прятаться за красивыми словами о том, что это было необходимо. Мы не можем принимать такие решения и оправдывать его общим благом, здесь нет никакого блага, только жестокость.

- Безумие, - она взяла его руку в свои. – Мне кажется, ты хотел сказать именно это слово.

- Да, - он согласился. – Возможно.

- Я с тобой. Я согласна. И именно поэтому поддержала тебя, когда мы принимали такое решение. Но поскольку мы оба с тобой придерживаемся одного и того же мнения, то мне кажется нам нужно оставить свои сожаления в стороне. Егор, мы сделали то, что сделали, и теперь нам с этим жить всю оставшуюся жизнь. Нам с тобой рассказывать об этом своим детям. Поэтому не должно быть никаких сожалений, - Майя говорила предельно серьёзно. – Решение принято, больше никаких сожалений.

Егор вздохнул и молча кивнул ей. Да, в этом вопросе она точно была права, теперь им нужно принять то настоящее, которое у них осталось. Последние дни дались ему с трудом, и он чувствовал, какая усталость навалилась на тело. И, тем не менее, было ещё одно дело, которое он хотел выполнить. Он размышлял об этом какое-то время и, в конце концов, подумал, что так, наверное, будет правильно.

- Знаешь, я хочу кое о чём тебя попросить, - тихим голосом сказал Егор, и снял с шеи серебряную цепочку, на которой держались два кольца. – Я долгое время хранил это у себя, чтобы ничего не забыть. Теперь я хочу, чтобы их хранила ты, так будет лучше. Сделай это.

Майя бережно приняла у него цепочку с кольцами и кивнула. На лице её отразилось мимолётное удивление, она поправила рукой волосы, снова упавшие ей на лоб.

Через несколько минут с шумом открылись двери. На наблюдательной палубе появились генерал Истомин, Поль де Лион и несколько вооружённых гвардейцев.

Егор поднялся и отдал честь. Майя встала возле него. Обычно усталый и одаряющий окружающих своим презрением Лион, на этот раз широко улыбался, хотя из его глаз всё равно сочился яд.

- Вам придётся пройти с нами, господин Гровский, - отринув все церемонии и сразу перейдя к делу, сообщил он. – Нужны ответы на кое-какие вопросы.