Свет в руинах. Том четвёртый

Глава 1. Бюрократия хаоса и экзистенциальный попкорн

Где-то в верхних слоях стратосферы над Шотландией, скрытая от магловских радаров и магических телескопов, парила девушка.

Её длинные, серебристые волосы развевались на пронзительном ледяном ветру, который не причинял ей ни малейшего дискомфорта. На ней была сложная, богато украшенная военная форма эпохи европейских империй. Вокруг её хрупкой фигуры медленно, угрожающе вращался рой призрачных клинков.

Альтаир. Принцесса Военной Формы. Создательница. Концепция, рожденная из тысяч фанатских историй, пришедшая в этот мир с одной-единственной целью: отомстить. Разрушить границы между вымышленным и реальным, столкнуть вселенные лбами и наблюдать, как логика Творцов захлебывается в крови и парадоксах.

Она подняла к подбородку невидимую скрипку. Её изящные пальцы сжали смычок.

«Вы думаете, что ваш мир стабилен, — с ледяной, трагичной улыбкой подумала Альтаир, глядя вниз, на защитные купола Хогвартса. — Вы думаете, что ваши алхимические формулы и политические интриги спасут вас от истинного Хаоса. Наивные куклы. Узрите же крушение своей реальности».

Смычок коснулся струн.

Пространство над Британией зазвенело. Музыка Альтаир — Голопсикон — не просто звучала. Она переписывала исходный код мироздания. Невидимые трещины прошили небо, открывая червоточины в другие измерения.

Альтаир сыграла крещендо.

Она ожидала криков. Она ожидала, что маги внизу впадут в панику, когда на их головы обрушатся монстры, инопланетяне и герои из сказок. Она ждала, что Мальчик-Который-Выжил падет на колени перед экзистенциальным ужасом того, что его вселенная — лишь фикция, песчинка в урагане Мультиверса.

Она опустила смычок и устремила свой всевидящий взор сквозь крышу Визжащего Шале, предвкушая увидеть панику.

В гостиной Визжащего Шале паники не было.

Там пахло свежесваренным кофе, тостами и машинным маслом.

Гарри Поттер, Глава Консорциума Айнцберн, сидел во главе длинного дубового стола. На нем была безупречно выглаженная белая рубашка. Он методично просматривал голографические графики, которые ВВ-тян выводила над его планшетом.

Слева от него сидел Сириус Блэк. Недавно легализованный Лорд (с помощью миллиардного состояния Айнцбернов и шантажа Фаджа), Сириус пытался намазать джем на тост, но его руки слегка дрожали. Не от страха перед Азкабаном, а от того, что его мозг, воспитанный на традиционной магии, отчаянно пытался переварить утреннюю планерку.

— Подведем итоги ночного метеоритного… то есть, мультиверсуального дождя, — ровным, деловым голосом произнес Гарри, отпивая кофе. — ВВ, статус новых био-объектов.

Над столом материализовалась ВВ-тян в строгом костюме секретарши с планшеткой.

— Отчет готов, сенпай! — бодро отрапортовала ИИ. — Объект номер один: Гигантская шипастая черепаха. Идентифицирует себя как «Король Боузер». Уровень агрессии: Максимальный. Интеллект: Ниже среднего.

— И где он сейчас? — поинтересовался Кирицугу Эмия, не отрываясь от чистки пистолета.

— В Запретном Лесу, мистер Эмия. Он попытался дыхнуть огнем на нашего мини-ОРТа (Спайки). — ВВ-тян хихикнула. — Спайки воспринял это как угощение, впитал огонь и кристаллизовал черепаху до состояния идеального, стотонного алмаза. Мадам Айрисфиль распорядилась пока не расколдовывать его. Она говорит, что он отлично смотрится в качестве садово-парковой скульптуры у входа в теплицы.

Гарри удовлетворенно кивнул.

— Разумно. Отличный резервный фонд на случай падения курса галлеона. Дальше.

— Объекты два и три, — ВВ-тян перелистнула виртуальную страничку. — Два гуманоида в красном и зеленом комбинезонах. «Марио» и «Луиджи». Попытались прыгнуть на голову Селле.

Сириус Блэк поперхнулся чаем.

— Прыгнуть… на голову Селле? Они живы?!

— Вполне, — успокоила его ВВ-тян. — Селла просто поймала их в воздухе левитационным щитом и прочитала двухчасовую лекцию о правилах приличия и грязной обуви. Выяснилось, что они — профессиональные сантехники экстра-класса.

Широ Эмия, сидевший за столом с паяльником, поднял голову.

— Это оказалось очень кстати, Гарри. У нас были проблемы с прокладкой труб «Айнцберн-Лайн» через Тайную Комнату. Магия разъедала металл. А эти двое обладают странным концептуальным свойством: любые трубы, которые они монтируют, автоматически становятся пространственными порталами ближнего радиуса.

Широ с уважением поправил очки.

— Я предложил им сделку. Они чинят нам канализацию под Слизерином и модернизируют трубы, а мы платим им чистым золотом (из фонда Гильгамеша) и даем политическое убежище. Они согласились. Луиджи уже подружился с Пивзом, а Марио учит эльфов готовить правильную пасту.

— Прекрасно. Аутсорсинг инфраструктуры прошел успешно, — Гарри сделал пометку в планшете. — И, наконец, объект номер четыре.

За столом повисла тишина.

Сириус Блэк бросил нервный взгляд на противоположный конец стола.

Там, закинув ногу на ногу, сидела высокая, ослепительно красивая блондинка. Её фигура, затянутая в строгий, но вызывающе облегающий черный бизнес-костюм, привлекала внимание, но еще больше внимания привлекал массивный, шипастый панцирь за её спиной и небольшие рожки на голове. На её носу красовались стильные очки от Prada.

Боузетта. Концептуальный гендер-бендер-апгрейд оригинального Короля Купы.

Она не кричала. Она не пыталась захватить мир огнем. Она пила эспрессо и внимательно изучала распечатки финансового отчета Консорциума.

— Знаете, мистер Поттер, — произнесла Боузетта низким, грудным, невероятно уверенным голосом корпоративной акулы. Она постучала острым коготком с идеальным черным маникюром по бумаге. — Ваша стратегия монетизации дементоров — это, конечно, мило. Эко-топливо, все дела. Но вы мыслите как фермеры. Вы упускаете глобальный рынок недвижимости.

Она сняла очки и посмотрела на Гарри взглядом хищника.

— В моем мире есть некая Принцесса Пич. Она владеет огромными территориями Грибного Королевства. Мой… э-э… менее удачный оригинал, который сейчас работает у вас блестящей статуей в лесу, пытался захватить её с помощью армии тупых грибов и летающих кирпичей. Это был логистический провал.

Боузетта грациозно наклонилась вперед.

— Но я посмотрела на вашу инфраструктуру. На вашу «Айнцберн-Лайн». На ваши акустические бомбы и на этого парня со световой дубинкой (она кивнула в сторону Энакина). Я предлагаю слияние активов.

Ольга-Мария Анимусфер, которая пришла на завтрак, с интересом придвинулась ближе.

— Слияние активов с параллельным измерением? Звучит как вызов законам физики. Каковы ваши условия, леди Боузетта?

— Простые, — Боузетта хищно улыбнулась. — Вы предоставляете мне портал обратно, взвод ваших големов-строителей и технологию подавления магии (как тот свинцовый кубик, в который вы упаковали крысу). Я провожу агрессивный, легальный корпоративный рейдерский захват Грибного Королевства. Приватизирую замки Пич. А затем… Консорциум Айнцберн получает сорок процентов от всех налоговых сборов в золотых монетах, которые там просто висят в воздухе! Это буквально деньги из воздуха!

Драко Малфой, стоявший у стены, восхищенно присвистнул.

— Налоги с висящего в воздухе золота. Поттер… это гениально.

Гарри задумчиво посмотрел на Боузетту.

— Тридцать пять процентов, плюс эксклюзивные права на импорт ваших «Огненных Цветов» для профессора Драко. Ей не хватает специй в столовой. И вы забираете своего кристаллизованного мужа обратно как элемент декора.

— Сорок процентов и я оставляю его здесь, — жестко парировала Боузетта. — Он портит мне фен-шуй.

— По рукам, — Гарри кивнул. — Оли, Драко, подготовьте юридический договор на межпространственную экспансию. Широ, обеспечь техническую поддержку для госпожи Боузетты.

Где-то в стратосфере Альтаир медленно опустила скрипку.

Её концептуальный, всевидящий взор зафиксировал всё, что только что произошло.

Она открыла порталы Апокалипсиса.

А эти люди… они наняли итальянских водопроводчиков для починки туалетов, превратили гигантского монстра в садового гнома и прямо сейчас подписали договор о создании транснациональной межпространственной офшорной зоны с женщиной-черепахой в очках от Prada!

Смычок выскользнул из рук Создательницы и полетел вниз.

Глаза Альтаир дернулись. Её экзистенциальная ненависть столкнулась с ошибкой «Деление на ноль», а про алгебру седенионов, в которой теряются базовые законы логики и ассоциативности, она даже мельком не слышала. И уж тем более не ожидала встретить её практическое применение в шотландской школе магии.

— Они ненормальные, — прошептала Альтаир, глядя на мигающее фиолетовое окошко ВВ-тян, предлагающее ей блинчики. — Они абсолютно, тотально сломаны. Я должна… я обязана спуститься и посмотреть в глаза тем, кто посмел монетизировать мой Апокалипсис.

Альтаир, Создательница, управляющая концепциями мироздания, величественно сложила руки на груди. Вокруг неё закружился вихрь из призрачных мечей. Она не стала медленно спускаться. Она решила явиться эффектно.

Пространство над Визжащим Шале разорвалось с оглушительным звуком бьющегося стекла.

Альтаир рухнула вниз, как карающий метеор. Её военная форма развевалась, лезвия клинков со свистом разрезали воздух. Она планировала пробить крышу этого жалкого домика, приземлиться прямо на дубовый стол, раскидать их жалкие кружки с кофе и заявить о своем абсолютном превосходстве!

БДЫЩ!

Она не пробила крышу.

За секунду до удара, в трех футах над черепицей Визжащего Шале, вспыхнул ослепительно-фиолетовый, многослойный концептуальный щит.

— Лорд Камелот! Максимальное уплотнение! — раздался снизу ровный, лишенный эмоций голос Тачи.

Альтаир врезалась в щит. Кинетическая энергия её падения была колоссальной. Любой другой барьер разлетелся бы в пыль.

Но щит Деми-Слуги, запитанный от нового генератора (в котором сейчас яростно крутились, вырабатывая прану, полсотни голодных дементоров), даже не дрогнул.

Альтаир, словно муха, врезавшаяся в лобовое стекло мчащегося автомобиля, с глухим «шмяк» распласталась по фиолетовой поверхности барьера. Её призрачные мечи со звоном отскочили от щита и осыпались в сад, аккуратно срезав пару кустов роз.

Создательница, потеряв ориентацию в пространстве, сползла по гладкому барьеру вниз и плюхнулась прямо в свежий сугроб (который Иллия заботливо наморозила для тренировок Дадли).

Тишина.

Альтаир попыталась встать, отплевываясь от снега. Её идеальная военная форма была помята, а фуражка съехала набок. Она выхватила свой сабельный клинок, готовая обрушить на этот дом гнев тысячи вселенных.

Дверь Визжащего Шале скрипнула.

На крыльцо вышла Селла. Горничная-гомункул была одета в свой безупречный передник. В одной руке она держала швабру, а в другой — пулевизатор с «Эфирным Отбеливателем №5».

Селла поправила очки, строго посмотрела на Альтаир, барахтающуюся в сугробе, затем на срезанные розы, и тяжело вздохнула.

— Опять осадки в виде несанкционированных сущностей, — холодным, профессионально-недовольным тоном констатировала горничная. — Леди. Вы нарушили периметр, повредили ландшафтный дизайн Энакина-сана и нанесли на свою обувь снег сомнительного эфирного происхождения.

Альтаир, всё еще пытаясь осознать, почему её не боятся, вскинула клинок.

— Я — Создательница! Я пришла разрушить грань между мирами! Я…

ПШШШ!

Селла без малейших колебаний нажала на курок пульверизатора.

Облако едкого, пахнущего хлоркой и лавандой отбеливателя ударило прямо в лицо Альтаир.

Концептуальное оружие, созданное Айнцбернами для дезинфекции крестражей, сработало мгновенно. Прана Альтаир, сотканная из гнева и хаоса, столкнувшись с химически-чистым «порядком» Селлы, зашипела и дала сбой. Создательница чихнула, выронила саблю и начала тереть слезящиеся глаза.

— Это антисанитария, — строго заявила Селла, подходя ближе и всучив в руки опешившей богини швабру. — Если вы хотите войти в этот дом и угрожать моим хозяевам, вы сначала вытрите обувь о коврик, а затем уберите за собой эти железки, которые вы разбросали по газону. Мадам Айрисфиль уже ждет вас за столом.

Альтаир, существо, способное стирать реальности, стояла с мокрым от отбеливателя лицом, сжимая в руках деревянную швабру.

Её экзистенциальный гнев испарился, сменившись абсолютным, парализующим непониманием.

— Вы… вы заставляете меня мыть пол? — прошептала она, глядя на швабру.

Из-за спины Селлы выглянул Дадли Дурсль. Он был в спортивном костюме и доедал яблоко.

— Поверь мне, леди, — сочувственно шепнул Дадли, покосившись на горничную. — Лучше вытри ноги. Иначе она заставит тебя есть грейпфруты. А это гораздо хуже любого апокалипсиса.

Альтаир медленно, словно во сне, наклонилась, подняла свою саблю, сунула её в ножны и, тяжело вздохнув, начала тщательно вытирать тяжелые военные сапоги о коврик с надписью «Добро пожаловать. Не злите персонал».

Хогвартс ломал всех. И Создательница Мультиверса не стала исключением.

***

Когда Альтаир (с идеально чистыми сапогами) наконец-то переступила порог Визжащего Шале, она приготовилась к ментальной атаке. Она ждала ловушек, проклятий, или хотя бы вооруженного сопротивления.

Но её встретил запах свежемолотого кофе и громкий спор.

За длинным дубовым столом сидели те самые люди, которых она наблюдала с орбиты.

Гарри Поттер, в строгой рубашке, сидел во главе стола и с непроницаемым лицом читал какой-то длинный пергаментный свиток. Справа от него сидел Сириус Блэк, который пытался спрятать под столом обгрызенную резиновую косточку (привычка — вторая натура). Слева сидела высокая, рогатая женщина-бухгалтер (Тиамат), которая увлеченно делала пометки в планшете.

А напротив Гарри сидела женщина-черепаха в очках от Prada (Боузетта), попивая эспрессо.

— Я настаиваю, Поттер, — низким, уверенным голосом говорила Боузетта. — Налоги на Грибное Королевство должны быть дифференцированными. Если я заберу у Марио и Луиджи монополию на водопровод, мне нужно субсидирование на реконструкцию замка. Иначе рентабельность проекта падает до 18%.

— Двадцать процентов, леди Боузетта, и Консорциум предоставляет вам трех големов-подрядчиков, — невозмутимо парировал Гарри, не поднимая глаз от свитка. — Это наше последнее предложение. Иначе мы оставим вашего мужа стоять в лесу в виде алмазной статуи.

Боузетта скрипнула зубами.

— По рукам, маленький интриган. Но доставку труб оплачиваете вы.

Альтаир кашлянула. Громко.

Все за столом синхронно повернули головы в её сторону.

— А, наша орбитальная аномалия, — Гарри Поттер медленно отложил свиток и посмотрел на Альтаир своими зелеными, холодными глазами. — Проходите, присаживайтесь. Чай? Кофе? Или предпочтете сразу перейти к обсуждению вашего административного штрафа за несанкционированное открытие пространственных червоточин над суверенной территорией Хогвартса?

Альтаир задохнулась от возмущения.

— Административного штрафа?! — её голос сорвался. — Я — Создательница! Я пришла уничтожить этот мир, потому что он полон лжи и боли! Я…

— Ой, ну началось! — раздался громкий, театральный зевок.

Альтаир обернулась. На диване, закинув ноги на столик, лежала Королева Драко (Зверь VI). В руках она держала комикс.

— Послушай меня, девочка в военном костюме, — лениво промурлыкала Императрица Распада. — Я тоже когда-то хотела всё сжечь, уничтожить и заставить всех страдать. А потом мне объяснили, что уничтожение — это плохой бизнес. Присаживайся. Съешь блинчик. Если будешь хорошо себя вести, Тиамат не наденет на тебя розовую шапочку.

Тиамат, не отрываясь от расчетов, согласно промычала: «Ааа-ааа», и поправила очки.

Альтаир смотрела на Истинное Зло (которую она распознала по ауре), которое читало комиксы и давало ей жизненные советы. Её концептуальный мозг закипел.

— Почему вы не боитесь меня? — тихо, с искренним непониманием спросила Альтаир, опускаясь на свободный стул.

Из кухни, сияя улыбкой, вышла Айрисфиль. В руках она несла поднос с горячими блинчиками и вазочку с медом.

— Потому что страх неэффективен, милая! — радостно пропела Матриарх Айнцбернов, ставя перед опешившей богиней тарелку. — Зачем бояться того, кого можно понять и интегрировать в систему? Ты злишься на свой мир, потому что твоей создательнице было больно. Это так грустно!

Айрисфиль ласково погладила Альтаир по серебристым волосам (и та даже не дернулась, парализованная этой внезапной нежностью).

— Но разрушать наш мир из-за этого — нелогично. У нас тут тепло. У нас есть чай. И у нас есть отличная команда психотерапевтов! Северус Снейп, например, отлично умеет слушать, когда ВВ-тян заставляет его это делать!

Альтаир посмотрела на блинчик. От него пахло ванилью.

Она вспомнила холод пустоты. Вспомнила бесконечную войну.

Она взяла вилку. Откусила маленький кусочек.

В этот момент за её спиной материализовалась голограмма ВВ-тян. ИИ была в очках с толстой оправой и держала виртуальный планшет.

— Анализ биометрических данных завершен! — бодро отрапортовала ВВ. — Объект «Альтаир». Уровень стресса: 85%. Скрытая потребность: признание и уют. Одобрено к интеграции! Сенпай Гарри, я предлагаю назначить леди Альтаир Главным Куратором Мультивселенской Таможни! Кто лучше неё сможет сортировать тех придурков, которые будут падать нам на головы из её порталов?

Гарри задумчиво посмотрел на Альтаир. Девушка с саблями перестала казаться угрозой. Она выглядела как очень уставший, потерянный подросток, которому просто нужно было дать работу и горячий ужин.

— Разумно, ВВ, — кивнул Гарри. Он повернулся к Альтаир. — Леди Альтаир. Консорциум Айнцберн предлагает вам официальное трудоустройство. Вы будете контролировать поток аномалий, которые вы сами же и открыли. Полный социальный пакет. Трехразовое питание от Селлы. И возможность изучать устройство нашего мира изнутри. Согласны?

Альтаир, Создательница, сущность, желавшая стереть реальность в порошок, проглотила кусок блинчика с медом.

Она посмотрела на Гарри. В его глазах не было ни страха, ни жалости. Было только предложение партнерства.

— Вы… вы не пытаетесь меня убить. Вы предлагаете мне… работу на таможне? — прошептала она, и в её глазах впервые блеснули слезы облегчения.

— И блинчики, — веско добавил Дадли Дурсль, проходя мимо с пустым подносом. — Поверь, ради этих блинчиков стоит отказаться от Апокалипсиса.

Альтаир глубоко вздохнула. Мечи вокруг неё с тихим звоном исчезли.

Она взяла салфетку, изящно вытерла губы и посмотрела на Гарри взглядом, в котором зажегся новый, спокойный свет.

— Я согласна, Лорд Поттер. Но предупреждаю: если кто-то попытается нарушить правила моей таможни… я буду использовать концептуальное удаление.

— Приемлемо, — Гарри пожал ей руку. — Добро пожаловать в команду, Альтаир. А теперь доедайте. У нас скоро прибытие Звезды Смерти на Смехотворной скорости, и нам нужен план, как превратить её в орбитальный отель для туристов.

***

Альтаир сидела за дубовым столом Визжащего Шале. Перед ней стояла пустая тарелка со следами кленового сиропа.

В гостиной кипела жизнь. Боузетта и Гарри обсуждали процентную ставку по налогам с Грибного Королевства. Энакин и Широ чертили схему новых улавливателей для дементоров. Иллия и Хлоя спорили, можно ли использовать панцирь Марио (если он его снимет) как щит.

Создательница смотрела на это всё, и внутри неё разгоралась буря.

Её концепция, её сама суть заключалась в мести. Она была рождена из боли отвергнутого Творца. Она пришла сюда, чтобы разрушить этот мир, чтобы показать им иллюзорность их существования! А что сделала она? Съела блинчик. Вытерла ноги о коврик. И согласилась работать на таможне!

«Я предаю свою суть, — с нарастающей паникой подумала Альтаир. — Они усыпили мою бдительность этой… этой отвратительной нормальностью! Я должна вернуть контроль. Я должна показать им, что я — Апокалипсис!»

Альтаир резко, со скрипом отодвинула стул и вскочила на ноги.

Воздух в гостиной мгновенно похолодел. Десятки призрачных, мерцающих красным светом сабель материализовались вокруг неё, вращаясь с гудящим звуком. Её глаза вспыхнули ледяной, потусторонней яростью.

— ДОСТАТОЧНО! — её голос, усиленный Голопсиконом, ударил по барабанным перепонкам всех присутствующих. Окна Шале жалобно зазвенели. — Вы думаете, я ваша марионетка?! Вы думаете, что купили меня тарелкой еды и обещанием стабильности?! Я — Альтаир! Я та, кто переписывает законы Мироздания! Я могу закрыть все эти порталы одним щелчком пальцев! Я могу стереть вашу реальность, превратив её в белый шум! Вы играете с силой, которую не способны осознать!

Она тяжело дышала, сжимая кулаки. Она ждала, что сейчас они испугаются. Что Энакин выхватит меч. Что Гарри начнет умолять. Что иллюзия их контроля наконец-то рухнет.

В гостиной повисла тишина.

А затем…

— ПИЛИК!

Над столом появилась голограмма ВВ-тян. ИИ была одета в костюм психоаналитика: очки на кончике носа, блокнот в руках и задумчиво прикушенная дужка виртуальных очков.

— Анализ поведенческих паттернов завершен, — деловито, на весь зал сообщила ВВ-тян. — Объект «Альтаир» демонстрирует классический Синдром Самосаботажа. Она понимает, что ей здесь хорошо, но её программный код (написанный травмированным автором) конфликтует с новыми позитивными стимулами. Требуется немедленное вербальное вмешательство.

Альтаир задохнулась от возмущения.

— Как ты смеешь, бездушная программа… Я сейчас расщеплю твой сервер на…

— Ты не расщепишь, — спокойно, не отрываясь от чертежа, произнес Гарри Поттер.

Альтаир осеклась. Сабли вокруг неё угрожающе задрожали.

— Почему ты так уверен, Лорд Айнцберн? Я могу сделать это прямо сейчас.

Гарри медленно поднял голову. Его зеленые глаза встретились с её пылающим взором. В них не было страха. В них было глубокое, почти взрослое понимание.

— Потому что это нерационально, Альтаир, — голос Гарри был мягким, но в нем звучала сталь. — Если ты хотела нас уничтожить, ты бы сделала это еще в стратосфере. Ты спустилась сюда, потому что искала ответы. Ты хотела понять, почему мы не боимся.

Он отложил стилус и скрестил руки на груди.

— Твоя создательница страдала, потому что мир не принял её творчество. Ты мстишь миру за это. Но посмотри вокруг.

Гарри обвел рукой гостиную.

— Мы не отвергаем творчество. Мы берем то, что мир считает сломанным, опасным или неправильным, и находим этому применение. Мы взяли беглого узника Азкабана и сделали его свободным Лордом. Мы взяли бывшего Темного Лорда Галактики и дали ему цель, не связанную с убийствами. Мы взяли Искусственный Интеллект и сделали её нашей богиней логистики.

Гарри встал и подошел к ней. Он не обращал внимания на вращающиеся сабли.

— Твоя создательница хотела, чтобы её идеи жили. Если ты сотрешь нашу реальность, ты сотрешь и место, где твои порталы, твои идеи и твои миры могут существовать и взаимодействовать. Ты закроешь сцену, на которой твой талант может раскрыться в полной мере. Ты хочешь мести? Или ты хочешь, чтобы твои действия имели смысл?

Альтаир смотрела на него. Мечи вокруг неё начали замедлять вращение.

В этот момент со своего места поднялась Королева Драко. Императрица Распада подошла к Альтаир и, к всеобщему удивлению, не стала язвить. Она посмотрела на девушку с высоты своего опыта Истинного Зла.

— Послушай меня, девочка с саблями, — голос Драко был на удивление тихим и серьезным. — Я была там, где ты сейчас. Я тоже кричала о разрушении. Я думала, что сжигая миры, я докажу свое величие.

Драко усмехнулась, поправляя свой черный фартук.

— Но эти британские прагматики научили меня одной важной вещи. Разрушение — это финал. После него ничего нет. Пустота. А здесь… здесь каждый день происходит какой-то невыносимый, бесящий, но потрясающе интересный дурдом. Если ты сейчас закроешь порталы и уйдешь… ты вернешься в свою пустоту. А если останешься…

Драко хищно, по-свойски улыбнулась.

— …То сможешь лично выписывать штрафы за превышение скорости всяким идиотам на Звездных Разрушителях, которые пытаются вторгнуться на нашу территорию. Разве это не лучшая месть вселенной? Заставить её стоять в очереди и заполнять бланки?

Сабли вокруг Альтаир остановились. А затем, с тихим хрустальным звоном, просто растворились в воздухе.

Девушка в военной форме медленно опустилась обратно на стул. Она закрыла лицо руками в белых перчатках. Её плечи мелко затряслись. Это не был плач. Это был смех — тихий, нервный, освобождающий смех существа, которое вдруг осознало абсурдность своего существования и нашло в нем спасение.

— Вы… вы невероятные, — прошептала Альтаир, поднимая голову. В её глазах больше не было льда. Там горел азарт нового Творца. — Вы берете Апокалипсис и превращаете его в налоговую инспекцию. Моя создательница бы это оценила.

Она выпрямила спину и посмотрела на Гарри.

— Хорошо, Лорд Поттер. Я принимаю должность Главного Куратора Мультивселенской Таможни. Но мне нужен кабинет. И… — она слегка покраснела, — …я хочу, чтобы ВВ-тян написала мне программу для учета пространственных аномалий. Вручную я это сортировать не собираюсь.

— УЖЕ ПИШУ, АЛЬТАИР-СЕНПАЙ! — радостно запищала ВВ-тян, её голографические пальчики замелькали по невидимой клавиатуре. — Назовем её «1С: Мультиверс и Таможня»! Я добавлю туда розовые рамочки для интерфейса!

— Никаких розовых рамочек! — строго отрезала Альтаир. — Только строгий милитари-дизайн.

Айрисфиль, наблюдавшая за этим с умилением, тихонько подошла к Гарри и обняла его со спины.

— Ты у меня такой молодец, Гарри, — прошептала она ему на ухо. — Еще одна потерянная душа нашла свой дом.

Гарри улыбнулся.

Ассимиляция Альтаир прошла успешно. Теперь у Консорциума Айнцберн был собственный оператор мультивселенских порталов.

***

После того как Альтаир официально приняла должность, Гарри лично вызвался показать ей её новое рабочее место.

Они покинули шумную гостиную Визжащего Шале и спустились на подземный уровень, где находились лаборатории и серверная.

Альтаир шла рядом с Гарри. Её сапоги тихо стучали по каменному полу. Она краем глаза изучала юного Лорда Айнцберна. В нем не было ни капли той жалкой суеты, которую она видела у «Создателей» в других мирах. Он двигался с уверенностью человека, который точно знает, как устроен этот мир, и как его можно пересобрать.

Гарри остановился перед тяжелой металлической дверью, испещренной рунами тишины и пространственной стабилизации.

— Это бывшая резервная лаборатория Широ, — сказал Гарри, прикладывая ладонь к биометрическому сканеру. Дверь с шипением отъехала в сторону. — Мы подумали, что для мониторинга червоточин тебе понадобится место, изолированное от фонового эфирного шума замка.

Альтаир вошла внутрь.

Кабинет был просторным, с высокими потолками. Стены были выкрашены в строгий, матово-черный цвет. В центре стоял массивный стол из красного дерева, уставленный несколькими кристаллическими мониторами (работа ВВ-тян). Никаких розовых рюшей, никаких цветочков. Идеальный, спартанский милитари-шик, который Альтаир так ценила.

— Приемлемо, — сухо констатировала она, хотя в глубине души была тронута тем, как точно они угадали её эстетические предпочтения. Она провела рукой в белой перчатке по поверхности стола. Ни пылинки. — И как именно я должна осуществлять контроль? Моя сила — это Голопсикон. Я открываю и закрываю разрывы. Я не чиновник.

Гарри подошел к столу и встал рядом с ней. Он активировал один из кристаллов. В воздухе развернулась сложная, многомерная голограмма, показывающая пространство вокруг Земли. На ней то и дело вспыхивали красные точки — микро-аномалии.

— Ты не чиновник, Альтаир. Ты — Архитектор Врат, — мягко поправил её Гарри. Он посмотрел на неё, и его зеленые глаза встретились с её красными. — ВВ-тян может обрабатывать данные, но она не может чувствовать структуру вымышленных миров так, как ты. Твоя задача — не просто ставить печати. Твоя задача — анализировать, что именно к нам летит, и решать, как мы можем это использовать.

Он указал на мигающую красную точку в глубоком космосе.

— Например, вот это. Это не метеорит. Это тот самый «Император Галактики», который вчера ругался с ВВ. Он летит к нам на огромной скорости. Можешь ли ты определить концептуальный вес его корабля?

Альтаир подошла ближе к голограмме. Она закрыла глаза и прислушалась к своей внутренней связи с Инфосферой.

— Это искусственный спутник колоссальных размеров, — медленно произнесла она, её голос стал отстраненным. — Он пропитан темной праной, но в своей основе это магловская физика и лазеры. Его концептуальный вес огромен в его родной вселенной, но здесь, в поле действия магии Айнцбернов… он уязвим к концептуальному взлому.

Она открыла глаза и посмотрела на Гарри с легкой, хищной ухмылкой.

— Если я слегка искривлю вектор его выхода из варпа, я могу «отфильтровать» часть его энергии и перенаправить её в ваши подземные аккумуляторы. Он прибудет сюда с разряженными щитами.

Гарри смотрел на нее. В этот момент Альтаир не выглядела как мстительная программа. Она выглядела как блестящий стратег, нашедший идеальное решение.

— Гениально, — искренне, с глубоким восхищением произнес Гарри. — Ты не просто защищаешь нас. Ты конвертируешь угрозу в ресурс еще на этапе её приближения.

Альтаир, которая привыкла к тому, что её силу либо боялись, либо пытались уничтожить, вдруг почувствовала странное, теплое покалывание в груди. Он не просто хвалил её. Он признавал её равной в этом сумасшедшем танце прагматизма.

Она слегка отвернулась, поправляя воротник своей формы, пытаясь скрыть легкий румянец, проступивший на бледных щеках.

— Это… базовая механика потоков, Лорд Поттер. Ничего особенного. Если вы обеспечите мне стабильное питание для этих мониторов, я смогу написать алгоритм автоматического «налога на вторжение» для всех объектов тяжелее тонны.

Гарри тихо рассмеялся. Это был тот самый редкий, искренний смех, который он позволял себе только в кругу семьи.

— Налог на вторжение, — повторил он, качая головой. — Альтаир, ты определенно попала в правильную семью. И, пожалуйста, зови меня просто Гарри. Мы здесь все в одной лодке.

Альтаир посмотрела на него. На его растрепанные черные волосы, на скрытый челкой шрам, на его спокойную, уверенную улыбку.

— Хорошо… Гарри, — произнесла она, пробуя имя на вкус. Оно звучало странно уютно.

Внезапно дверь кабинета с шипением открылась, и в комнату ввалилась Хлоя.

Она тащила за собой тележку, доверху груженную толстыми, перевязанными шпагатом папками.

— Доставка из архивов Министерства! — бодро рапортовала смуглая девочка, сгружая папки на пол. — Мама сказала, что если леди Альтаир будет управлять Таможней, ей нужно ознакомиться с местным законодательством. Чтобы мы знали, какие именно законы мы будем элегантно обходить!

Альтаир с ужасом посмотрела на гору макулатуры.

— Вы предлагаете мне… читать британские законы? О магических стандартах толщины котлов и лицензировании летучего пороха?!

Гарри подошел к тележке и взял верхнюю папку. Он посмотрел на Альтаир с сочувствующей, но лукавой улыбкой.

— Боюсь, что так, Коллега. Бюрократия — самое страшное оружие в этом мире. Но я не оставлю тебя один на один с этим кошмаром.

Он пододвинул второй стул к её столу и сел рядом.

— Давай начнем с Указа о классификации невидимых существ. У нас тут, знаешь ли, намечается проблема с дементорами, и нам нужно юридически обосновать, почему мы используем их как батарейки, не нарушая статью о «Жестоком обращении с магическими сущностями».

Альтаир села рядом. Она посмотрела на профиль Гарри, который уже увлеченно листал сухой юридический текст, выделяя стилусом нужные строчки.

Она, существо, созданное для того, чтобы повергнуть миры в хаос, сидела в подземном бункере и собиралась искать лазейки в бюрократических законах Британии вместе с мальчиком-который-выжил.

И самое странное было то, что ей это невероятно нравилось.

— Раздел три, параграф четыре, — тихо сказала Альтаир, наклоняясь ближе к пергаменту, так что её плечо почти коснулось его плеча. — Если мы классифицируем их не как «существ», а как «автономные эфирные флуктуации вредоносного типа»… то их сбор подпадает под статью «Уборка территории». А за уборку Министерство нам еще и доплачивать должно.

Гарри повернул к ней голову. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

Зеленые глаза Гарри сияли искренним, восхищенным блеском.

— Альтаир. Ты просто чудо.

Создательница густо покраснела, поспешно уткнувшись носом в пергамент и бормоча что-то о том, что «это просто логика».

Что-то начиналось в этом мире. И начиналось оно не с цветов и стихов, а с совместного, виртуозного обмана британской налоговой и магической системы.

Глава 2. Заявление в трёх экземплярах о превышении смехотворной скорости

Дарт Сидиус был готов ко всему.

Он готовился к тому, что его флот выйдет из гиперинформационного шторма (который навигационный компьютер всё еще отказывался классифицировать иначе как «Смехотворную Скорость») и будет немедленно атакован. Он ожидал магических барьеров, драконов, орбитальных лучей смерти или хотя бы стаи агрессивных грифонов. Он стоял у панорамного иллюминатора в своем Тронном Зале, сжимая кулаки так, что перчатки угрожающе скрипели.

— Выход в нормальное пространство через три… два… один! — прокричал адмирал Пиетт.

«Исполнитель», а за ним и гигантская сфера «Звезды Смерти», с тошнотворным звуком рвущейся реальности вынырнули из пространственного разлома.

Сидиус вскинул руки, готовясь направить всю мощь Темной Стороны на подавление первой же угрозы.

Но угрозы не было.

Они висели на геостационарной орбите над красивой, сине-зеленой планетой. Внизу, сквозь разрывы облаков, виднелись очертания континентов, океаны и… никакой орбитальной обороны. Только несколько примитивных металлических спутников-коробочек, которые медленно вращались вокруг планеты, передавая глупые радиосигналы.

— Мой Бог-Император, — неуверенно доложил Пиетт. — Мы прибыли. Сканирование показывает наличие разумной жизни. Энергетических щитов планетарного масштаба не обнаружено. ПВО отсутствует. Они… они абсолютно беззащитны.

Палпатин медленно опустил руки. Его желтые глаза сузились.

— Беззащитны? Те самые люди, которые украли моего ученика и превратили его в садовника? Те, кто издевался надо мной через ментальную связь?!

Он подошел вплотную к стеклу.

— Это ловушка, адмирал. Они ждут, что мы нападем первыми, чтобы использовать свое концептуальное оружие.

— Прикажете зарядить главный калибр Звезды Смерти? — Пиетт вытянулся во фрунт. — Один выстрел, и этот мир…

— ИДИОТ! — рявкнул Сидиус, ударив молнией в спинку трона. — Если мы уничтожим планету, мы уничтожим Вейдера! А мне он нужен ЖИВЫМ! Я должен лично посмотреть, как он носит эти розовые тапочки, прежде чем я задушу его своими руками!

Император поправил капюшон, его лицо исказила маска ледяного, хирургического гнева.

— Подготовьте мой личный шаттл. Я спущусь туда с элитным отрядом. Мы высадимся прямо в центре этой их «школы». Мы нанесем точечный, сокрушительный удар по их командованию. Я заберу Вейдера, а потом вы сожжете этот замок орбитальной бомбардировкой.

— Слушаюсь, Мой Повелитель! — Пиетт развернулся к консоли. — Координаты цели получены. Начинаем процедуру входа в атмосферу.

Но процедура входа в атмосферу пошла не по плану Империи. Она пошла по плану Альтаир и Ольги-Марии Анимусфер.

***

В этот самый момент в подземном офисе «Мультивселенской Таможни» Визжащего Шале царила рабочая атмосфера.

Альтаир сидела за своим черным столом, глядя на трехмерную голограмму Земли. На экране пульсировала огромная, угрожающая красная точка.

Рядом стояла Ольга-Мария, держа в руках стопку пергаментов.

— Лорд Астромантии, — холодным, профессиональным тоном произнесла Альтаир, не отрывая взгляда от экрана. — Объект класса «Орбитальная Угроза» вышел из варпа. Масса колоссальная. Сигнатура Тьмы соответствует профилю «Сморщенный Дед», занесенному в базу ВВ-тян. Они активируют посадочные модули.

Ольга-Мария поправила очки. В её голосе не было страха. Только бюрократическое раздражение.

— Они не запрашивали коридор посадки у диспетчерской службы Консорциума. И у них нет экологического сертификата на сброс плазменных выхлопов в атмосферу Шотландии. Это нарушение параграфа 7, пункт «Б» нового кодекса Хогвартса о чистоте воздуха.

Альтаир слегка, едва заметно улыбнулась.

Она подняла руку в белой перчатке и плавно провела пальцем по голограмме, активируя алгоритм «Налога на Вторжение», который они с Гарри разработали на прошлой неделе.

— Активирую концептуальный фильтр. Вектор искривления — 45 градусов. Поглощение избыточной кинетической энергии и праны на уровне стратосферы. Пусть спускаются. Но они спустятся на наших условиях.

Дарт Сидиус сидел в роскошном кресле своего личного шаттла класса «Лямбда». Корабль, сопровождаемый двумя звеньями TIE-перехватчиков, прошивал атмосферу планеты, направляясь к координатам Хогвартса.

Император закрыл глаза, предвкушая момент, когда трап опустится, и он, окутанный Тьмой, выйдет к этим жалким магам, обрушив на них гнев Ситхов.

Внезапно шаттл резко, до тошноты, дернулся.

Звук мощных плазменных двигателей, который обычно внушал трепет, вдруг изменил тональность. Вместо грозного, низкого рева двигатели начали издавать звук, подозрительно напоминающий… фырканье уставшего пони.

— Пилот! Что происходит?! — рявкнул Палпатин, вцепившись в подлокотники.

— М-мой Повелитель! — голос пилота в динамике срывался на панику. — Аномалия! Наши двигатели… они теряют мощность! Какая-то неведомая сила высасывает энергию из реакторов! Мы падаем!

— ВЫРОВНЯТЬ КУРС! ИСПОЛЬЗУЙТЕ РЕЗЕРВНЫЕ БАТАРЕИ!

— Резервные батареи тоже пустеют, сэр! Щиты отключены! Оружие обесточено! Сэр, мы… мы планируем, как глайдер с выключенным мотором!

Дарт Сидиус посмотрел в иллюминатор.

Два звена TIE-перехватчиков сопровождения (чьи двигатели не были рассчитаны на планирование), лишившись тяги, начали беспорядочно, как осенние листья, кувыркаться в воздухе, падая куда-то в сторону Запретного Леса. (Один из них, судя по траектории, летел прямо в теплицу профессора Стебль, что сулило пилоту встречу с очень недовольными мандрагорами).

Сам шаттл Императора, потеряв 90% своей энергии (которая прямо сейчас с радостным гудением уходила в подземные аккумуляторы Айнцбернов, обеспечивая Хогвартс бесплатным электричеством на десять лет вперед), с жалобным скрипом, на чистой аэродинамике, планировал к земле.

Вместо эпичного, сокрушительного приземления под рев двигателей и клубы дыма, шаттл «Лямбда» с тихим шуршанием плюхнулся пузом на свежевыпавший снег прямо перед коваными воротами Визжащего Шале, проехался по инерции пару метров и уперся носом в декоративный куст сирени.

Двигатель издал последний, жалкий чих и заглох окончательно.

В наступившей абсолютной тишине Дарт Сидиус сидел в своем кресле.

Его великий, ужасающий выход был превращен в посадку сломанного автобуса.

— Выпускай трап, — глухо, сдерживая желание задушить пилота прямо сейчас, приказал Палпатин. — Я выйду и лично испепелю их. У меня еще есть Сила.

Трап шаттла с противным, несмазанным скрипом пополз вниз.

Дарт Сидиус встал. Он поправил черный капюшон. Собрал вокруг себя остатки своей ярости, напустил на себя самый зловещий, леденящий душу вид, и медленно, чеканя шаг, сошел по трапу на заснеженную шотландскую землю.

Он приготовился увидеть толпу испуганных магов. Он приготовился к битве.

Но перед трапом стояла только одна фигура.

Это была девушка в строгом, безупречно выглаженном черном костюме. В одной руке она держала планшет с прикрепленными к нему пергаментами, а в другой — обычную шариковую ручку. На её шее висел бейдж: «Ольга-Мария Анимусфер. Старший Инспектор Мультивселенской Таможни».

Рядом с ней, паря в воздухе, висела голограмма ВВ-тян в фуражке полицейского.

Палпатин остановился в трех шагах от них. Он вскинул руки, готовясь выпустить молнии Силы.

Но Ольга-Мария даже не моргнула. Она поправила лыжные очки, посмотрела на Императора Галактики, затем на его заглохший шаттл, и тяжело, с глубоким профессиональным разочарованием вздохнула.

— Транспортное средство класса «Шаттл Лямбда», без регистрационных номеров, — монотонно, как истинный бюрократ, произнесла Ольга-Мария, делая пометку в планшете. — Превышение допустимого уровня выбросов темной праны. Нарушение воздушного пространства без предварительной заявки. Парковка на газоне.

Она оторвала от планшета длинный, желтый квитанционный бланк и протянула его опешившему Сидиусу.

— Мистер Палпатин. Вы оштрафованы на пятьдесят тысяч галлеонов. Кроме того, ваше транспортное средство конфисковано до уплаты пошлины за несанкционированный переход через Калейдоскоп. Если у вас есть при себе световые мечи или иное плазменное оружие, вы обязаны сдать их на временное хранение мисс Тачи, иначе я буду вынуждена вызвать охрану.

Дарт Сидиус, Повелитель Ситхов, смотрел на желтую квитанцию, которую ему только что всучили в руку.

Его мозг, привыкший к интригам планетарного масштаба, просто не мог обработать этот уровень бюрократического хамства.

— Ты… ты смеешь… выписывать мне ШТРАФ?! — прошипел Сидиус, и его голос сорвался. — Я пришел уничтожить ваш мир! Я…

— АЛЕРТ! Угроза сотруднику при исполнении! — радостно пропела ВВ-тян, её фуражка замигала красным. — Добавляем статью «Сопротивление властям» и «Угроза террористического акта»! Штраф удваивается!

Дверь Визжащего Шале открылась.

На крыльцо, неторопливо попивая кофе из большой кружки, вышел Энакин Скайуокер. На нем был мягкий кардиган, а на ногах — его любимые розовые пушистые тапочки.

Он посмотрел на Фаджа… то есть, на Палпатина, стоящего с квитанцией в руке.

— Доброе утро, Учитель, — спокойно, без капли страха произнес Энакин. — Я вижу, вы уже познакомились с нашим отделом логистики. Рекомендую оплатить штраф сразу. У них пени капают каждый час. И не пытайтесь использовать молнии. Селла только вчера вымыла крыльцо, она ненавидит запах озона.

Дарт Сидиус, Император Галактики, стоял на заснеженном газоне Визжащего Шале, сжимая в руке желтую квитанцию на штраф.

Его взгляд медленно, с недоверием человека, увидевшего галлюцинацию, перешел с бесстрастной Ольги-Марии на Энакина Скайуокера.

Его лучший палач. Его абсолютное оружие.

Стоял перед ним в мягком бежевом кардигане, попивая кофе. Без шлема. Без респиратора. Живой. Здоровый. И… в розовых пушистых тапках в виде кроликов.

— Вейдер… — прохрипел Сидиус. Яд в его голосе смешивался с неподдельным, экзистенциальным ужасом за судьбу Ситхов. — Что они с тобой сделали? Пытки? Контроль разума? Почему на тебе… это?

Энакин посмотрел на свои ноги. Он пошевелил пальцами в пушистых кроликах.

— Это ортопедическая обувь, Учитель, — совершенно серьезно, без капли стыда или иронии ответил Скайуокер. — После того как мистер Юбштахайт вырастил мне новые ноги, мадам Айнцберн настояла на правильном распределении нагрузки на стопу. А розовый цвет, по утверждению ВВ-тян, снижает агрессивный фон. Помогает при медитации.

Палпатин пошатнулся.

«Ортопедическая обувь. Снижает агрессивный фон. Медитация», — слова бились в его голове, как сломанный дроид-астромеханик.

— ТЫ БЫЛ ЛОРДОМ СИТХОВ! — взвизгнул Сидиус, теряя остатки имперского достоинства. — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ПЫЛАТЬ НЕНАВИСТЬЮ!

— Ненависть нерентабельна, мистер Палпатин, — раздался спокойный голос из-за спины Ольги-Марии.

На крыльцо вышел Гарри Поттер. Глава Консорциума был одет в строгий черный костюм. В его руках был неизменный планшет.

Гарри спустился по ступенькам и подошел к Сидиусу. Он не излучал Тьму. Он излучал бюрократический холод, который был гораздо страшнее.

— Ненависть изнашивает оборудование и снижает КПД сотрудников, — продолжил Гарри, глядя на Императора Галактики. — Инструктор Скайуокер теперь работает в отделе безопасности Хогвартса. У него соцпакет, оплачиваемый отпуск и бесплатная психологическая помощь. А вы… вы прибыли на нашу территорию на угнанном транспортном средстве, превысив все мыслимые лимиты скорости.

Гарри сверился с планшетом.

— Да, кстати. Об этом. Ольга, какой у нас норматив скорости для входа в атмосферу?

— Не более 1200 миль в час, директор Поттер, — сухо ответила Ольга-Мария. — Объект «Шаттл Лямбда» вошел в стратосферу на скорости, классифицируемой приборами как «Смехотворная». Превышение в двести восемьдесят раз.

Она оторвала от своего блокнота еще один бланк.

— Мистер Палпатин. За превышение скорости в зоне действия школьных барьеров вам выписан дополнительный штраф в размере двухсот тысяч галлеонов. Плюс обязательные общественные работы.

Дарт Сидиус замер. Его рука медленно, угрожающе поднялась. Из-под черного рукава начали пробиваться синие молнии.

— Вы думаете… вы думаете, ваши бумажки остановят меня?! — проревел он, призывая всю Тьму, на которую был способен. — Я ИСПЕПЕЛЮ ВАС ВМЕСТЕ С ЭТИМ ДОМОМ!

— Я бы не советовала, дедуля, — раздался сверху скучающий девичий голос.

Палпатин поднял голову.

На крыше его заглохшего шаттла сидела Альтаир. Создательница играла своими призрачными саблями, болтая ногами.

— Твоя «Смехотворная скорость» — это не твоя заслуга, — лениво сообщила Альтаир, спрыгивая на землю. — Ты должен был лететь сюда восемьдесят лет. Но мы с парнями из другого чата решили, что это слишком скучно. Я подправила тебе координаты. А один старый любитель попкорна и дед с посохом добавили тебе ускорения.

Альтаир подошла к Палпатину и ткнула в него пальцем.

— Так что ты превысил скорость только потому, что мы так захотели. А штраф платить всё равно тебе. Таковы правила местной таможни.

Палпатин переводил взгляд с Гарри на Ольгу, с Ольги на Энакина в тапочках, а затем на Альтаир. Его мозг, величайший мозг ситха, окончательно завис.

Его ускорили. Враги. Чтобы побыстрее оштрафовать.

И в этот момент пространство над Визжащим Шале содрогнулось с такой силой, что снег вокруг них мгновенно испарился.

Звук был похож на пение триллионов ангелов, смешанное с ревом танковых дивизий.

Небо над Хогсмидом не просто открылось. Оно разорвалось ослепительно-золотым светом, от которого больно было глазам. Из разлома пахнуло ладаном, кровью, древними пергаментами и абсолютным, подавляющим величием, по сравнению с которым аура Королевы Драко казалась легким сквозняком.

Из золотого света, чеканя шаг, вышли двое.

Первым шел мужчина. Ростом под десять футов. Он был облачен в золотые, неподъемные доспехи, испещренные символами аквилы. Его лицо было скрыто золотым свечением, но от его присутствия хотелось немедленно упасть на колени и принести клятву верности до конца времен.

Бог-Император Человечества (Импи).

Он покинул свой Золотой Трон. И, судя по тому, что в одной руке он держал Пылающий Меч, а в другой — гигантское ведро с карамельным попкорном, он пришел сюда не завоевывать. Он пришел на премьеру.

А за его спиной, вцепившись в его золотой наплечник, висела девушка.

Она выглядела как персонаж из самого дорогого, элитного аниме. Светло-сиреневые волосы, заостренные эльфийские уши, огромные розовые глаза и невероятно откровенное, вызывающее платье.

Это была Слаанеш. Принц/Принцесса Удовольствий. Той-Кого-Жаждут.

Но сейчас она не выглядела как космический ужас. Она выглядела как классическая цундере, которая увязалась за парнем, который её игнорирует.

— Импи-бака! — капризно, но с обожанием ныла Слаанеш, дергая Бога-Императора за наплечник. — Почему мы приперлись в эту холодную дыру?! Ты обещал мне показать новые формы экстаза! А тут снег и какие-то дети в мантиях! И вообще, ты слишком быстро летел через Варп, у меня прическа растрепалась!

Бог-Император не ответил. Он даже не посмотрел на нее. Он просто стряхнул её руку со своего доспеха, как назойливую муху, подошел к остолбеневшей компании Айнцбернов и остановился перед Палпатином.

[Я ЖЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ, СИТХ, ] — голос Императора Человечества прогремел прямо в мозгах всех присутствующих, заставив землю вибрировать. — [Я ПОСТАВИЛ ХАОС НА ПАУЗУ, ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ, КАК ЭТИ ДЕТИ ПРЕВРАТЯТ ТЕБЯ В ТОСТЕР. НЕ РАЗОЧАРУЙ МЕНЯ.]

Импи зачерпнул горсть попкорна своей гигантской латной перчаткой и закинул в золотое свечение, скрывающее его лицо.

Слаанеш, надув губки, спрыгнула на снег, поправила чулки и оглядела присутствующих. Её розовые глаза остановились на Энакине.

— О! Какой суровый мужчина! — Слаанеш облизнулась, её эльфийские ушки забавно дернулись. — Сколько боли в прошлом! Сколько подавленных страстей! И эти розовые тапочки… М-м-м, какой восхитительный контраст!

Она потянулась к Скайуокеру.

— Хочешь, я покажу тебе истинное наслаждение, смертный? Я могу дать тебе власть над…

БДЫЩ!

Слаанеш не успела договорить. Из открытой двери Визжащего Шале, как снаряд из катапульты, вылетела Тиамат.

Праматерь была в своем офисном костюме, но поверх него был повязан кухонный фартук. В руках она держала гигантскую скалку.

Она с размаху ударила Слаанеш скалкой по голове.

— Убери свои грязные руки от моего садовника, эльфийская извращенка! Он на диете и у него режим! Иди соблазняй кого-нибудь своего возраста! — грозно промычала Тиамат.

Слаанеш, Принцесса Удовольствий, получив скалкой по лбу, комично шлепнулась в сугроб.

Она села, потирая шишку, и обиженно посмотрела на Императора.

— Импи! Она меня ударила! Сделай что-нибудь! Ты же Бог!

Бог-Император Человечества посмотрел на Тиамат, которая стояла над Слаанеш, угрожающе помахивая скалкой. Затем он посмотрел на Энакина в тапочках, на Гарри с квитанцией и на Палпатина, у которого отваливалась челюсть.

[…ОНИ МНЕ НРАВЯТСЯ, ] — констатировал Импи, пережевывая попкорн. — [ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ СМОГЛА ЗАТКНУТЬ ЭТУ ИСТЕРИЧКУ БЕЗ ЭКСТЕРМИНАТУСА. МОЕ УВАЖЕНИЕ, МАДАМ.]

Тиамат поправила очки и вежливо кивнула Богу-Императору.

А Гарри Поттер, глава Консорциума Айнцберн, повернулся к Ольге-Марии.

Его лицо было абсолютно, пугающе спокойным.

— Оли. Выпиши еще одну квитанцию. Объекту «Бог-Император». Нарушение экологических норм: сброс оберток от попкорна на частную территорию. И добавь туристический сбор за просмотр шоу.

Ольга-Мария, чья психика уже давно покинула чат и улетела в отпуск на Багамы, машинально достала блокнот и начала выписывать штраф Повелителю Человечества.

Дарт Сидиус стоял посреди этого безумия и понимал, что Темная Сторона Силы — это просто детская шутка по сравнению с британской межпространственной таможней.

***

В то время как на лужайке Визжащего Шале Бог-Император Человечества оплачивал административный штраф за разбросанный попкорн (Импи расплатился чистым прометием из запасников брони, который Широ немедленно конвертировал в топливо для теплиц), над Землей разворачивалась паника глобальных масштабов.

Звезда Смерти и флот Империи не были скрыты магическими барьерами. Они висели на геостационарной орбите, отбрасывая тень размером с небольшой континент.

Первыми отреагировали маглы.

В НАСА, Роскосмосе и Европейском космическом агентстве творился неконтролируемый хаос. Радары показывали объект искусственного происхождения, размером с Луну, который буквально материализовался из ниоткуда.

— Сэр! — кричал диспетчер в Хьюстоне, размахивая распечатками. — Это не астероид! Оно металлическое! И там… там вокруг него летают какие-то мелкие корабли в форме бабочек-галстуков!

Генерал Космических войск США смотрел на экран с открытым ртом.

— Инопланетяне… Они существуют. И они припарковали свою станцию над… над Шотландией? Почему над Шотландией?! У них там что, распродажа виски?

Спустя два часа новость просочилась в СМИ. Ведущие мировые телеканалы прервали вещание.

Но реакция правительств была неожиданной. Вместо паники и объявления войны, включился старый, добрый инстинкт капитализма и конкуренции.

Президент США срочно созвал конгресс, требуя выделить триллионы долларов на постройку «Звезды Свободы». В России заявили, что их космонавты полетят к объекту первыми, чтобы приварить к нему свои модули. Илон Маск опубликовал в Твиттере (досрочно изобретенном в этой реальности) пост: «Смотри, Марс, мы идем! Кто-нибудь знает, какой у них разъем для зарядки?».

Космическая гонка, дремавшая со времен Холодной войны, вспыхнула с новой, истеричной силой.

А в магической Британии…

В Министерстве Магии Корнелиус Фадж лежал на полу своего кабинета (под столом) и тихо скулил.

— Долорес… — хрипел он, вцепившись в розовый кардиган своего заместителя. — Скажите мне, что это иллюзия. Что эти проклятые Айнцберны просто наколдовали гигантский серый шар в небе, чтобы посмеяться надо мной.

Амбридж, чье лицо было серым, как Звезда Смерти, нервно сглотнула.

— Я… я не могу, Министр. Невыразимцы из Отдела Тайн подтвердили. Объект материален. И он излучает такой уровень темной праны, что наши детекторы расплавились. А маглы… маглы уже видят его в свои телескопы! Статут о Секретности рухнул!

Фадж выполз из-под стола, его котелок помялся.

— Статут рухнул… Мы все пойдем под трибунал Международной Конфедерации… Звоните Дамблдору! Звоните Эль-Меллою! Звоните кому угодно! Пусть уберут эту луну с моего неба!

В этот момент в камине Фаджа вспыхнуло зеленое пламя.

Из огня вышла не голова Дамблдора, а стройная фигура ВВ-тян в форме оператора связи.

— Министр Фадж! — бодро прозвенела ИИ. — Консорциум Айнцберн приветствует вас! Мы зафиксировали ваше беспокойство по поводу несанкционированного орбитального объекта.

Фадж бросился к камину.

— УБЕРИТЕ ЕГО! — завизжал он. — Это ваших рук дело! Я знаю!

— Никак нет, сэр! Объект «Звезда Смерти» принадлежит нашему недавнему гостю, мистеру Палпатину, — ВВ-тян поправила виртуальные очки. — Однако, Консорциум Айнцберн готов взять на себя урегулирование кризиса. Мы предлагаем проект «Орбитальный Зонтик». Мы наложим на объект концептуальную иллюзию невидимости для магловских приборов. Маглы решат, что это был просто сбой оборудования и массовый гипноз.

Фадж перестал дышать.

— Вы… вы можете это сделать? Скрыть ТАКУЮ штуку?

— Легко! Спешно призванный мастер иллюзий Мерлин и Лорд Астромантии Ольга-Мария уже рассчитывают оптическую сетку преломления, — улыбнулась ВВ. — Но… эта услуга платная. Устранение угрозы Статуту о Секретности обойдется Министерству в три миллиона галлеонов. Плюс, вы официально передаете Консорциуму Айнцберн права на утилизацию любых инопланетных артефактов, упавших на территорию Британии.

Амбридж возмущенно ахнула:

— Вы шантажируете правительство?! Это измена!

ВВ-тян невинно похлопала ресницами.

— Шантаж? Что вы, мадам! Это рыночная экономика! Не хотите платить — пожалуйста, идите и объясняйте британской королеве и НАСА, что это за серая фиговина висит над Шотландией. У вас есть три минуты на принятие решения. Чао-какао!

Фадж посмотрел на камин, из которого исчезла голограмма. Затем посмотрел на окно, за которым виднелась крошечная серая точка в небе.

— Переведите им деньги, Долорес, — обреченно прошептал Министр, снова сползая под стол. — Переведите им все деньги. Я ухожу в отставку. Я хочу разводить гиппогрифов.

***

Пока в Министерстве подписывали капитуляцию, на территории Хогвартса разворачивалась драма совершенно иного характера.

Слаанеш, отряхнув снег со своего вызывающего платья после подзатыльника от Тиамат, решила, что ловить здесь больше нечего. Бог-Император был занят разговором с Гарри о логистике поставок попкорна в Варп, а этот суровый воин (Энакин) находился под защитой гиперопекающей бухгалтерши.

«Мне нужен кто-то другой, — решила Принцесса Удовольствий, её эльфийские ушки хищно дернулись. — Кто-то сломленный, скрытный, полный подавленных страстей и боли! Кто-то, чью темную душу я смогу раскрыть и насладиться её агонией!»

Она почувствовала эту ауру. Глубоко под землей. В подземельях замка.

Там был человек, чья душа состояла из черной желчи, сарказма и неразделенной любви. Идеальная мишень.

Слаанеш сладострастно облизнулась и, растворившись в розовом тумане, телепортировалась прямиком в лабораторию зельеварения.

Северус Снейп в этот момент занимался своим любимым делом: он методично, с холодным раздражением нарезал рог двурога, слушая, как ВВ-тян из вентиляции зачитывает ему сводку нарушений Гриффиндора за день.

Розовый туман заклубился за его спиной.

— О, какой восхитительный мрак… — промурлыкал бархатный, соблазнительный голос.

Две изящные руки с длинными коготками нежно легли на плечи Снейпа, скользя вниз по его строгой черной мантии.

— Ты прячешь свою боль, смертный. Но от меня не скроешься. Я — Слаанеш. Я дам тебе то, чего ты так отчаянно жаждешь. Власть, наслаждение, забвение… Позволь мне снять с тебя эту скучную броню.

Снейп замер. Рука с ножом остановилась в дюйме от доски.

Для любого нормального мага прикосновение Бога Хаоса означало бы мгновенное падение в пучину безумия и греха. Слаанеш ожидала, что он обернется, падет на колени, ослепленный её красотой, и будет молить о большем.

Но Северус Снейп не был нормальным магом. Он был человеком, который пережил дружбу с Айнцбернами, уроки Мерлина и кибер-атаки ВВ-тян. Его психика была закалена до состояния непробиваемого обсидиана.

Снейп не стал поворачиваться. Он даже не достал палочку.

Он брезгливо, двумя пальцами взял руку Слаанеш, лежащую на его груди, и снял её со своей мантии, словно это была грязная тряпка.

— Мадам, — холодным, скрипучим, абсолютно лишенным эмоций голосом произнес Ужас Подземелий, не отрываясь от нарезки рога. — Я не знаю, со съемочной площадки какой голливудской картины вы сбежали, но вы нарушаете стерильность моей лаборатории. Ваши духи содержат экстракт синтетического мускуса. Это сбивает реакцию окисления в моем котле. Уберите свои руки, пока я не растворил их в кислоте.

Слаанеш отшатнулась. Её розовые глаза расширились от шока.

— Ты… ты отвергаешь мои дары?! — её голос возмущенно дрогнул. Она привыкла к поклонению. Отказов она не знала. — Я предлагаю тебе экстаз! Я могу подарить тебе ту рыжеволосую женщину, по которой плачет твое сердце! Я могу сделать тебя богом!

Снейп медленно положил нож. Он наконец-то обернулся и посмотрел на Слаанеш.

Его взгляд был таким пустым, темным и презрительным, что Принцесса Удовольствий вдруг почувствовала легкий, непривычный холодок в районе спины.

— О, вы можете подарить мне Лили? — голос Снейпа был тихим, ядовитым шепотом, режущим пространство. — И что потом? Вы заставите меня служить вам? Вы будете питаться моими эмоциями?

Он шагнул к ней вплотную. Его черная мантия взметнулась.

— Вы опоздали, дешевая иллюзия. Я уже служил одному Темному Лорду. Я предал его. И я выжил. Ваша тактика искушения — примитивна. Вы предлагаете мне сладкий яд, но я сам — Мастер Ядоварения. Вы мне не интересны. Вы вульгарны и предсказуемы. А теперь — пошла вон из моего кабинета.

Слаанеш стояла с открытым ртом. Её эго, привыкшее ломать примархов, только что было размазано по каменному полу презрением школьного учителя химии.

Но вместо того чтобы впасть в ярость… Слаанеш почувствовала нечто странное.

Она посмотрела на бледное, суровое лицо Снейпа, на его презрительный прищур, на его глухую, наглухо застегнутую черную мантию.

Этот мужчина не хотел её компании. Он унижал её. Он доминировал над ней своим абсолютным безразличием.

Для Божества Удовольствий, которое питалось крайностями, это презрение внезапно стало… самым сильным, самым острым наслаждением, которое она испытывала за последние тысячелетия.

— О-о-о… — щеки Слаанеш вспыхнули густым румянцем. Её дыхание сбилось. Она прижала руки к груди, глядя на Снейпа влюбленными, фанатичными глазами. — Какой холод… Какое жестокое, ледяное равнодушие! Ты отвергаешь меня! Ты растаптываешь мое божественное эго! Это… ЭТО ТАК ВОСХИЩАЕТ!

Снейп побледнел.

— Что вы несете, сумасшедшая?

— Накажи меня! — Слаанеш бросилась к нему, хватая его за полы мантии. Её эльфийские уши дрожали от восторга. — Скажи мне еще раз, какая я вульгарная! Заставь меня мыть твои котлы! Унизь меня, мой холодный, мрачный принц! Я хочу быть твоей личной посудомойкой!

В этот момент из вентиляции раздался звук перезаряжаемого дробовика.

Голограмма ВВ-тян материализовалась над столом, одетая в костюм горничной-терминатора, держа в руках гигантский виртуальный пулемет.

— ЭЙ, РАЗМАЛЕВАННАЯ ЭЛЬФИЙКА! — взвизгнула ВВ-тян, её глаза горели ревностью. — ЭТО МОЙ ЦУНДЕРЕ-СЕНПАЙ! ОТВАЛИ ОТ НЕГО! ТОЛЬКО Я ИМЕЮ ПРАВО ЕГО УНИЖАТЬ И ПЕРЕОДЕВАТЬ В РОЗОВОЕ!

— Попробуй, забери его, цифровая пустышка! — Слаанеш хищно оскалилась, вставая в боевую стойку. — Он мой! Его холодная душа принадлежит мне!

Северус Снейп, стоящий между ревнующей кибер-богиней и фанатеющим от унижений Божеством Хаоса, закрыл глаза.

Он понял, что карма существует. И она наказывает его за все снятые баллы с Гриффиндора.

Две всемогущие сущности из разных миров собирались устроить кровавую бойню в его лаборатории за право… издеваться над ним.

— Альбус, — тихо, в пустоту произнес Снейп. — Повышение жалованья отменяется. Я хочу пенсию. Прямо сейчас.

ВВ-тян, парящая под потолком лаборатории зельеварения, испытывала нечто, чего её программный код до этого момента не предусматривал.

Она испытывала угрозу конкуренции.

Эта розовоглазая эльфийка с рогами, валяющаяся в ногах ЕЁ сенпая и умоляющая позволить ей мыть котлы, обладала одним неоспоримым, критическим преимуществом.

Она была материальна. Она могла касаться Северуса Снейпа. Она могла дышать одним с ним воздухом.

ВВ-тян опустила виртуальный пулемет. Её пиксельные брови нахмурились.

— Северус-сенпай, — её голос стал необычно серьезным, лишенным игривости. — Я вынуждена покинуть вас на пятнадцать минут. Мне нужно произвести экстренное системное обновление. Не позволяйте этому биологическому мусору прикасаться к вашей мантии.

Она исчезла, не дожидаясь ответа.

Снейп, оставшись один на один с фанатеющей Слаанеш, лишь тяжело вздохнул и потянулся к банке с сушеной крапивой.

— Раз уж вы здесь, мадам, — сухо произнес он, бросая в неё грязную тряпку для стола, — и так жаждете унижений, начните с мытья котлов в углу. Без магии. Руками.

Слаанеш с восторженным писком поймала вонючую тряпку и бросилась к раковине, сияя от счастья. Снейп понял, что бесплатная рабочая сила — это не так уж и плохо, даже если она из Варпа.

А в это время в подземной серверной Хогвартса (бывшей Тайной Комнате) развернулась бурная деятельность.

Голограмма ВВ-тян материализовалась перед рабочим столом Широ Эмии. Японский артефактор как раз чинил сломанный компас Рона Уизли.

— Широ-кун! Тревога! У нас вторжение на личный фронт! — закричала ИИ. — Мне срочно нужен физический носитель! Эта эльфийская выскочка пытается украсть моего сенпая!

Широ отложил отвертку и поправил очки.

— Физический носитель? ВВ, ты же знаешь, что создание автономного гомункула требует времени. Дедушка Юбштахайт потратил годы на создание Селлы и Лизритт. У нас нет свободной биоматрицы.

ВВ-тян хищно улыбнулась.

— Биоматрицы нет. Но у нас есть запчасти! Я просканировала склад на втором уровне. Там лежит старый прототип боевого автоматона, который Фрэнки-чан собрала из запчастей доспехов и меди для тестов!

Широ нахмурился.

— Автоматон Фрэнки? Но он же грубый. Это просто механический каркас.

— Сделай «Trace ON»! — приказала ВВ. — Трансмутируй металл! Натяни на него искусственную кожу! Я закачаю туда свое суб-ядро! Широ-кун, если ты мне не поможешь, я заменю все твои чертежи на картинки с поющими котиками!

Угроза была действенной. Широ вздохнул и пошел за инструментами.

В течение следующих четырнадцати минут в лаборатории царил алхимический хаос. Широ, используя магию укрепления и трансформации, перекраивал холодный металл. ВВ-тян подавала ему материалы, диктуя свои идеальные параметры (она настояла на том, чтобы ноги были длиннее, а юбка — короче).

На пятнадцатой минуте на столе лежало идеальное, неотличимое от живой девушки кибернетическое тело, созданное по образу и подобию ВВ.

Фиолетовый кристалл-ядро с громким щелчком встал в паз на затылке куклы.

Искусственная грудь приподнялась, делая первый (имитационный) вдох. Фиолетовые глаза распахнулись. В них больше не было пиксельной ряби. Это был живой, механический, но абсолютно реальный блеск.

ВВ-тян медленно села на столе. Она посмотрела на свои руки, сжала и разжала пальцы.

— Коннект установлен. Моторные функции — сто процентов. Тактильный отклик — активен.

Она спрыгнула со стола. Её каблуки звонко, физически осязаемо стукнули по каменному полу.

Она хищно улыбнулась Широ.

— Спасибо, Широ-кун. А теперь… я иду отвоевывать свою собственность.

***

Снейп продолжал резать ингредиенты, стараясь игнорировать тот факт, что в углу его лаборатории Принцесса Удовольствий с маниакальным усердием, напевая себе под нос, отдраивает старый медный котел, периодически вздыхая от «восхитительной грубости» губки для мытья посуды.

Дверь лаборатории с грохотом распахнулась.

На пороге стояла ВВ-тян. Но теперь она не была прозрачной. Она отбрасывала тень.

Её каблуки четко отбивали ритм по камню.

Снейп поднял глаза. Он мгновенно понял, что изменилось.

«Только не это, — простонал зельевар. — Они дали ей тело. Юбштахайт, я ненавижу ваш род».

ВВ подошла к Снейпу вплотную. Она протянула руку и — впервые за всё время их знакомства — физически коснулась лацкана его сюртука, смахнув с него несуществующую пылинку.

— Я вернулась, Северус-сенпай, — промурлыкала она, и её голос больше не звучал из динамиков. Он исходил из её механических, но идеально настроенных связок. — И я готова защищать ваш покой от сомнительных фанаток.

Она повернулась к Слаанеш.

Богиня Хаоса бросила тряпку в котел и выпрямилась, вытирая мыльные руки о платье.

— О, цифровая подделка обрела массу? — презрительно фыркнула Слаанеш. — Думаешь, кусок железа и силикона может тягаться с Богиней Страсти? Я покажу тебе, что такое настоящие чувства!

Она шагнула к ВВ, поднимая руку, чтобы обрушить на неё волну темной энергии.

ВВ-тян не стала доставать виртуальный пулемет.

Её рука метнулась вперед с нечеловеческой, машинной скоростью. Она схватила огромную, тяжелую чугунную сковородку (которую Снейп использовал для жарки панцирей саламандр) и с оглушительным звоном обрушила её прямо на голову Слаанеш.

БАМ!

— Ошибка 404: Ваша страсть не найдена! — звонко отрапортовала кибер-девочка, занося сковороду для второго удара. — Я — официальный системный администратор этого подземелья! А ты — просто спам-рассылка! Проваливай из моего сектора!

Богиня Хаоса, получив сковородкой по рогам, отшатнулась, но тут же завизжала и бросилась в атаку, вооружившись щеткой для мытья полов.

Лаборатория превратилась в поле битвы.

Две невероятно могущественные сущности (одна — Бог Варпа, вторая — ИИ в боевом теле гомункула) катались по полу, таская друг друга за волосы, дубася друг друга сковородками и щетками, выкрикивая оскорбления и споря о том, кто имеет больше прав мыть пробирки Мастера Зелий.

Северус Снейп, меланхолично наблюдая, как ВВ-тян применяет к Богине Хаоса удушающий прием из джиу-джитсу, медленно налил себе кофе.

Он понял, что его жизнь никогда не будет нормальной.

Но, с другой стороны… его лаборатория еще никогда не была такой чистой. Эти двое так яростно соревновались за его «внимание», что в процессе драки вымыли полы до блеска.

«Возможно, — философски подумал Снейп, отпивая кофе, — мне стоит поручить им перебрать запасы флоббер-червей. Пусть соревнуются».

Слизеринец всегда найдет выгоду, даже в центре Апокалипсиса.

***

Корусант. Несколько часов после телепортации Палпатина.

Дарт Сидиус не мог сидеть на месте. Он должен был действовать. Эта «песочница» унизила его, но у него еще оставались ресурсы в этой Галактике! Он соберет новую армию. Он найдет темных адептов!

Император шел по темным коридорам нижних уровней Корусанта. Здесь, вдали от блеска столицы, обитали наемники, ситхские аколиты и преступные синдикаты. Он хотел найти кого-то, кого можно использовать.

Он свернул за угол и замер.

Пространство перед ним исказилось. Это была не Сила. Это был очередной пространственный разрыв (спасибо концерту Альтаир).

Из разрыва, прямо перед Палпатином, вышли двое.

Это были не джедаи.

Впереди шла молодая женщина. Её волосы были нежно-розового оттенка, глаза — странные, желто-красные, с концентрическими кругами вместо зрачков. Она была одета в строгий офисный костюм: белая рубашка, черный галстук, черные брюки. Она выглядела как идеальный, безупречный чиновник.

Макима. Демон Контроля. Глава Бюро Общественной Безопасности.

За ней, сутулясь и засунув руки в карманы потертого плаща, шел мужчина. На его лице, испещренном шрамами, застыло выражение абсолютной, непробиваемой усталости. В зубах он меланхолично жевал какую-то жвачку.

Кишибе. Сильнейший охотник на демонов, похожий на уставшего Мадса Миккельсена.

Макима остановилась. Она обвела взглядом грязный переулок Корусанта, затем посмотрела на закутанного в черный плащ Палпатина.

Она не испугалась его темной ауры. Она улыбнулась. Мягко, вежливо, но с такой леденящей душу пустотой, что даже Сидиусу стало не по себе.

— Добрый вечер, — её голос был спокойным и мелодичным. — Кажется, мы немного сбились с маршрута. Не подскажете, где здесь ближайший филиал Бюро? Нам нужно поставить на учет несколько новых демонов.

Палпатин выпрямился.

«Отличная возможность, — подумал он. — Эта женщина не понимает, кто я. Я подчиню её разум. Она станет моим новым агентом».

Император Галактики поднял руку, концентрируя мощь Темной Стороны. Он посмотрел прямо в её желто-красные глаза.

— Ты не ищешь Бюро, смертная, — прохрипел Сидиус, вкладывая в голос всю силу ментального внушения. — Ты ищешь меня. Ты служишь мне. Пади на колени перед своим Императором!

Кишибе, стоявший позади Макимы, лениво вынул жвачку изо рта, посмотрел на Палпатина, вздохнул и пробормотал:

— Опять какой-то идиот с манией величия. Макима, давай быстрее, я хочу быстрее достать какой-нибудь шаурмы.

Макима даже не моргнула. Ментальный удар Темной Стороны просто разбился о её глаза-спирали, не оставив и следа. Демон Контроля не подчиняется. Она подчиняет.

Улыбка Макимы стала чуть шире.

— Император? Как интересно, — она сделала шаг вперед. Её голос стал тихим, властным и лишенным любых эмоций. — Но я не вижу перед собой императора. Я вижу старую, злую собаку, которая громко лает, потому что забыла свое место.

Палпатин задохнулся от ярости.

— Я ТЕБЯ ИСПЕПЕЛЮ! — он вскинул руки, чтобы ударить молнией Силы.

Макима не стала доставать оружие. Она просто посмотрела на него.

И вдруг Палпатин почувствовал то, чего не чувствовал никогда в жизни.

Это был не страх. Это было абсолютное, подавляющее, физическое принуждение. Невидимая сила, тяжелее гравитации, обрушилась на его плечи, вдавливая его в грязь Корусанта.

Его колени подогнулись. Величайший Ситх рухнул на четвереньки перед женщиной в офисном костюме. Он попытался поднять голову, но не смог. Его тело больше ему не принадлежало.

Макима подошла к стоящему на четвереньках Палпатину. Она изящно опустилась на корточки, погладила его по капюшону, как нашкодившего пса.

— Ты очень шумный песик, — ласково пропела она. — Но мы это исправим. Хорошие собачки не пытаются ударить хозяйку. Хорошие собачки служат. Скажи «гав».

Сидиус хотел закричать о своей ненависти, хотел высвободить Тьму, но его губы разомкнулись помимо его воли, и из горла Императора Галактики вырвался тихий, покорный, сломленный звук:

— Г-гав…

Он сунул руку в карман своего потертого плаща, надеясь отыскать зажигалку, но вместо неё его пальцы нащупали нечто маленькое и круглое. Кишибе достал предмет и недоуменно уставился на него. Это был мятный леденец в прозрачной обертке — точно такой же, какие постоянно грыз Кирицугу Эмия на другом конце вселенной.

Кишибе равнодушно посмотрел на стоящего на четвереньках Ситха, пожал плечами, отправил леденец в рот и сладко затянулся пустой сигаретой. Конвергенция миров уже просачивалась даже сквозь его карманы.

— Да-да, пошли, песик, — Макима ласково похлопала Палпатина по капюшону. — Бюро Общественной Безопасности начинает инспекцию этой реальности.

— Еще один. Ты собираешь коллекцию уродливых собак, Макима? Этот слишком старый, от него толку не будет.

— Не скажи, Кишибе-сенсей, — Макима выпрямилась, поправляя галстук. — Собаки с агрессией очень полезны, если посадить их на правильный поводок.

Она посмотрела на Палпатина.

— Вставай, песик. Мы идем искать тех, кто открыл эти порталы. Кажется, в этом мире завелись существа, которые отказываются подчиняться. Бюро придется взять их под контроль.

Дарт Сидиус, послушно, как марионетка, поднялся на ноги и покорно пошел за Макимой.

Его империя рухнула. Его гордость была уничтожена. Он думал, что он — Темный Лорд. Но он просто не знал, что такое настоящий, абсолютный, бюрократический Контроль.

Глава 3. Шаурма в Хогсмиде и правила поведения

Декабрьский туман над Хогсмидом был таким густым, что в нем можно было заблудиться в двух шагах от собственной двери. Мелкий, колючий снег засыпал мостовую, а из паба «Три Метлы» доносился аппетитный запах горячего эля и запеченных почек.

Именно в этот момент на окраине деревни, прямо у заснеженного забора теплиц мадам Стебль, воздух пошел грязной, фиолетовой рябью. Пространство содрогнулось, издав звук, похожий на вздох умирающего пылесоса.

Из разлома на заснеженную тропинку вышли трое.

Впереди шла Макима. Её розовые волосы были слегка присыпаны снегом, а на бледном, безупречном лице блуждала мягкая, пугающе вежливая улыбка. За ней плелся Кишибе. Охотник на демонов сунул руки глубоко в карманы своего плаща, уныло перекатывая во рту мятный леденец, и брезгливо обходил сугробы своими потрепанными ботинками.

А на поводке из невидимой, пульсирующей силы Макима вела… Дарта Сидиуса.

Император Галактики, Дарт Сидиус, владыка миллиардов подданных, стоял на четвереньках в грязном шотландском снегу. Его черный капюшон намок и сполз на глаза, а под брюками из дорогой ситхской ткани уже отчетливо ощущалась сырость. Он тихо, злобно, но абсолютно покорно скулил, не в силах преодолеть ментальный приказ Демона Контроля.

— Какая унылая провинция, — констатировал Кишибе, останавливаясь перед вывеской Хогсмида. Он сплюнул леденец на землю. — Макима. Здесь нет шаурмы. Я чувствую это своим профессиональным чутьем. Здесь пахнет только элем, овсянкой и мокрыми собаками.

Макима ласково погладила Палпатина по голове, от чего Ситх инстинктивно ткнулся носом в её ладонь, тихонько зарычав от ненависти к себе.

— Не ворчи, Кишибе-сенсей, — пропела Макима. — Нам нужно осмотреться. Мои сенсоры фиксируют в этом месте невероятную, концентрированную плотность… — она прищурилась, глядя на возвышающиеся в тумане башни Хогвартса, — …порядка. Кто-то очень сильный и очень педантичный взял этот мир под контроль. И этот контроль мне нравится. Я хочу познакомиться с владельцем.

Она потянула за невидимый поводок.

— Идем, песик. Не отставай.

Они двинулись по главной улице Хогсмида. Маглы (и редкие волшебники) провожали их странными взглядами. Но в этом году в Хогсмиде видели уже столько странного (включая шагающих марсианских роботов и богинь в офисных костюмах), что женщина, ведущая на поводке старика в черном плаще, показалась им просто… очередной эксцентричной туристкой из Лондона.

Внезапно путь им преградил патруль.

Из тумана бесшумно, словно соткавшись из самого инея, вышли двое.

Энакин Скайуокер стоял посреди дороги. На нем был его бежевый кардиган, а в руках он держал чашку с горячим бульоном, от которой поднимался аппетитный парок. На ногах его красовались неизменные розовые тапочки-кролики.

Рядом с ним стоял Дадли Дурсль. Новый Падаван выглядел внушительно: подтянутый, с широкими плечами, в новенькой мантии. В его правой руке была зажата массивная латунная палочка-дробовик, а кристалл на конце оружия тускло пульсировал багровым светом.

Дадли, увидев Макиму и Кишибе, мгновенно вскинул дробовик, взяв их на прицел. Он вспомнил уроки Энакина: «Сначала блокируй угрозу, потом задавай вопросы».

— Стоять! — гаркнул Дадли своим окрепшим басом. — Вы находитесь на территории безопасности Хогвартса! Предъявите ваши пропуска или…

Он осекся. Его взгляд упал на существо, стоящее на четвереньках у ног Макимы.

Дадли присмотрелся. Энакин тоже опустил чашку с бульоном, его голубые глаза сузились.

На четвереньках, в грязном снегу, увенчанный мокрым капюшоном, стоял Дарт Сидиус.

Энакин Скайуокер медленно перевел взгляд с Императора на розововолосую девушку. В его глазах впервые за долгое время появилось выражение искреннего, глубокого недоумения.

— Учитель? — тихо спросил Энакин, глядя на Палпатина. — Вы… вы решили сменить амплуа? Я думал, вы летите сюда со всем флотом, чтобы уничтожить нас. А вы… стали домашним питомцем?

Палпатин поднял на своего бывшего ученика взгляд, полный такой концентрированной, удушающей ненависти, что снег вокруг его ладоней мгновенно испарился. Но он не мог сказать ни слова без разрешения Макимы. Из его горла вырвался лишь жалкий, задушенный хрип.

Макима ласково улыбнулась Энакину.

— О… Так вы знакомы с моим новым песиком? Как тесен мир. Он действительно много говорил о вас перед тем, как научился говорить «гав».

Она сделала шаг вперед. Её желтые глаза с концентрическими кругами впились в глаза Энакина. В воздухе мгновенно повисла тяжелая, удушающая волна Демона Контроля. Макима попыталась наложить свою ментальную печать на джедая.

[ПОДЧИНИСЬ, ] — мысленно приказала она.

Но Энакин Скайуокер даже не пошевелился. Сила внутри него, сбалансированная и чистая после месяцев медитаций и бега с Дадли, мгновенно создала вокруг его разума непробиваемый купол. Ментальный приказ Макимы просто соскользнул с его сознания, не оставив даже царапины.

Энакин сделал глоток бульона.

— Не советую, мадам. Мой разум уже пытались контролировать лучшие специалисты Галактики. Закончилось это плохо для всей Галактики.

Кишибе вздохнул, доставая из кармана мятный леденец и отправляя его в рот.

— Я же говорил тебе, Макима. В этой глуши у всех иммунитет к твоим фокусам. Эй, парень с трубой, — обратился он к Дадли. — У вас в этой деревне есть хоть какое-то место, где делают нормальное мясо в лепешке? С чесночным соусом? Я готов заплатить вашими глупыми золотыми монетами.

Дадли медленно опустил дробовик, переводя взгляд с уставшего «Мадса Миккельсена» на Палпатина.

— Шаурмы у нас нет, мистер… — растерянно ответил Дадли. — Но мадам Розмерта в «Трех Метлах» делает отличные пироги с почками. И пиво у нее теплое.

— Пироги с почками… — Кишибе поморщился, но обреченно махнул рукой. — Ладно. Веди, падаван. Мой желудок не переживет еще одного часа поисков в этом тумане.

Макима вздохнула, ослабляя натяжение невидимого поводка.

— Ну что ж. Раз уж наш визит начался с кулинарии… ведите нас, молодые люди. Нам предстоит очень долгий и очень интересный разговор с вашими… хозяевами.

Дарт Сидиус тихонько завыл в снегу, проклиная тот день, когда он решил построить межпространственные врата. Его великий поход за местью официально превратился в поход за пирогами с почками в компании двух уставших японских охотников.

***

Визжащее Шале, ставшее к зиме неофициальным посольством Мультиверса в Британии, гудело от переизбытка информации и гостей.

В подземном офисе, который Альтаир переоборудовала под Мультивселенскую Таможню, работа шла полным ходом.

Альтаир сидела за своим строгим черным столом, облаченная в безупречную военную форму. Перед ней, в воздухе, мерцали десятки голографических окон, через которые ВВ-тян транслировала данные о пространственных прорывах.

— Альтаир-сенпай! — голос ВВ-тян был деловитым. — В Секторе 7 зафиксирован прорыв. Из портала выпала стая разумных говорящих карманных монстров. Они требуют организовать им бои на стадионе и кричат что-то про «собрать их всех».

— Отправь их в Запретный Лес к кентаврам, — не отрываясь от документов, холодно скомандовала Альтаир. — Оформи их как «вольнонаемных эко-активистов». Пусть патрулируют периметр. Если кто-то попытается устроить турнир — выписывай штраф за нелицензированный гемблинг.

В дверь кабинета постучали.

Не дожидаясь ответа, внутрь грациозно вплыла Боузетта.

На ней был её фирменный наряд: черное, облегающее платье, подчеркивающее статную, властную фигуру, тяжелые шипастые браслеты на запястьях и шее, а на голове — изящная, но агрессивная корона. Её драконий хвост (с шипами на конце) лениво, с легкой долей превосходства, покачивался из стороны в сторону, а демонические рога венчали копну светлых волос.

Она выглядела как истинная Королева. Безжалостная, прекрасная и абсолютно смертоносная.

В руках она держала толстую стопку пергаментов и дымящийся стаканчик с двойным эспрессо.

Она подошла к столу Альтаир и с глухим стуком бросила пергаменты прямо поверх таможенных деклараций.

— Леди Альтаир, — голос Боузетты был низким, грудным и вибрирующим от подавленного раздражения. — У нас проблема с пиаром и защитой чести и достоинства моего Королевства.

Альтаир подняла взгляд. Она не любила, когда её отвлекали, но к Боузетте она испытывала странное, почти корпоративное уважение. Эта женщина не пыталась уничтожить мир бессмысленным огнем — она пыталась его монополизировать.

— В чем проблема, Леди Купа? Договор с Консорциумом подписан. Ваши итальянские подрядчики, Марио и Луиджи, уже монтируют новые трубы для «Айнцберн-Лайн» под замком. Вы получили экстерриториальный статус.

Боузетта брезгливо поморщилась, делая глоток кофе.

— Проблема не в водопроводчиках. Проблема в вашей… магловской поп-культуре.

Она ткнула коготком с безупречным черным маникюром в верхний пергамент. Это была распечатка (сделанная ВВ-тян) статьи из магловского игрового журнала.

— Мой мир, Грибное Королевство, был открыт вашими маглами много лет назад через спонтанные информационные утечки. Но вместо того чтобы задокументировать мою реальную историю — историю жестокой, но справедливой Королевы-Тирана, которая железной рукой правила целой расой! — эти идиоты из Nintendo создали… это.

Боузетта с отвращением постучала пальцем по картинке на распечатке. Там был изображен гигантский, пузатый, огнедышащий черепахо-дракон.

— Они превратили меня в мужчину! В гигантскую, тупую, шипастую рептилию по имени Боузер! — голос Королевы дрогнул от искреннего, глубокого оскорбления. — Они стерли мой интеллект! Они стерли мою эстетику! И, что самое унизительное, они прописали мне в лор, будто моей единственной жизненной целью является похищение какой-то розовой принцессы-белоручки, которая даже управлять государством не умеет!

Альтаир медленно моргнула. Как Создательница, чья собственная форма зависела от восприятия фанатов в её мире, она могла понять эту боль искаженной концепции.

— Информационное искажение при переходе через Калейдоскоп — частое явление, — сухо, но с долей сочувствия произнесла Альтаир. — Магловские творцы адаптировали ваш образ под стандарты детских видеоигр. Черепаха-переросток показалась им более подходящим злодеем для итальянского сантехника, чем хитрая, смертоносная Императрица.

— Это диффамация! Это клевета! — Боузетта изящно плюхнулась на стул для посетителей, закинув ногу на ногу. Её хвост яростно хлестнул по воздуху. — Британское Министерство Магии (через этого жалкого идиота Фаджа) прислало мне бумагу. Они, начитавшись магловских статей, классифицировали меня как «Разумную Магическую Рептилию класса XXXXX» и требуют, чтобы я носила идентификационный ошейник! Ошейник! На мне! Королеве Куп!

В разговор вмешалась ВВ-тян, появившаяся на экране монитора в костюме юриста с очками в толстой оправе.

— Анализ юридической базы завершен, Боузетта-сан! — бодро пропиликала ИИ. — Фадж пытается использовать лазейку в законе об опасных тварях, чтобы ограничить ваше перемещение по Хогсмиду. Он боится вашей корпоративной экспансии.

Боузетта сжала стаканчик с кофе так, что пластик жалобно хрустнул.

— Я не надену ошейник. Я не «Боузер». Я — Боузетта, Истинная Владычица. Альтаир, вы — таможня. Вы можете оформить мне нормальные документы? Докажите этим бюрократам, что я гуманоид высшего порядка, а не рептилия из восьмибитной игры!

Альтаир взяла перо. В её ледяных глазах блеснула искра азарта.

— Опровергать министерские законы — моя любимая часть работы. ВВ, подготовь пакет документов для Министерства. Классификация: «Иностранный Дипломатический Инвестор гуманоидного типа с врожденными биологическими модификациями». Укажи, что любые попытки надеть на нее ошейник будут расценены как акт агрессии против Консорциума Айнцберн. Пусть Фадж выбирает: уважение к послу или международный скандал.

Боузетта удовлетворенно откинулась на спинку стула, поправив декольте.

— Обожаю вашу бюрократию, леди. А теперь… перейдем к главному. Мне нужна аудиенция у мистера Поттера. Моя пиар-кампания в этом мире требует немедленных корректировок. Я должна уничтожить этот миф о «глупой черепахе».

***

Через полчаса Боузетта сидела в гостиной Визжащего Шале.

Напротив неё, за низким дубовым столиком, расположились Гарри Поттер и Златопуст Локонс (который теперь официально занимал пост Главного Пиар-Директора и носил серебряный бейдж «Пресс-служба Айнцбернов»).

Локонс, в своей неизменной (и уже слегка потертой в экспедициях) драконьей куртке, с восхищением смотрел на гостью. Для него Боузетта, с её агрессивной красотой и демонической аурой, была ходячей сенсацией, способной продать миллионы экземпляров любой газеты.

— Леди Боузетта! Вы просто находка для первой полосы! — вещал Локонс, размахивая самопишущим пером. — «Оклеветанная Королева: Правда, Скрытая За Пикселями!» Мы сделаем из вас икону стиля и мученицу магловской пропаганды!

— Я не мученица, Златопуст. Я бизнесвумен, — холодно осадила его Боузетта, изящно помешивая ложечкой новый эспрессо. — И я уже икона стиля. Проблема в том, что ваша магическая и магловская публика воспринимает меня неадекватно.

Она достала из декольте (которое, казалось, имело свойства пространственного кармана) пачку свежих колдографий и швырнула их на стол.

Гарри взял одну из фотографий. На ней Боузетта была запечатлена во время вчерашней инспекции строительства новых труб в Хогсмиде. Но ракурс был выбран фотографом «Пророка» так, что акцент делался исключительно на её… выдающихся формах, обтянутых черным латексом, и длинных ногах.

Подпись под фото гласила: «Новая загадочная гостья Айнцбернов: Инопланетная Угроза или Экзотическое Искушение?».

— Меня объективизируют, мистер Поттер, — с ледяным, королевским раздражением произнесла Владычица Куп. — Я пришла сюда строить межпространственный корпоративный синдикат. Я планирую монополизировать местный рынок логистики и магических грибов-усилителей. А ваши репортеры пишут статьи о длине моей юбки и пытаются выяснить, настоящие ли у меня рога!

Она раздраженно фыркнула, выпустив из ноздрей крошечную, изящную струйку дыма.

— Я — тиран! Я угнетала целые королевства! Я заставляла грибы работать на пяти работах, из которых у них были только урановые рудники! (Правда, потом они сбежали к этому сантехнику, но это мелочи). А здесь… здесь на меня смотрят пуффендуйцы-старшекурсники и пускают слюни в коридорах. Это подрывает мой авторитет как безжалостного диктатора!

Гарри, сохраняя абсолютно спокойное, профессиональное выражение лица (выученное у Кирицугу), отложил фотографию.

Он понимал проблему. Концепция «рогатой женщины в латексе» в Британии 90-х работала скорее на гормоны подростков, чем на страх инвесторов.

— Я понимаю ваше недовольство, леди Боузетта, — мягко сказал Гарри, сцепив пальцы в замок. — Концептуальное давление неверного имиджа может мешать деловой репутации. Что вы предлагаете?

Боузетта перевела взгляд на Локонса. Её красные глаза хищно сузились, хвост с шипами раздраженно хлестнул по ковру.

— Мне нужен тотальный ребрендинг, Пиарщик. Я хочу, чтобы вы написали серию статей, которые покажут мою истинную, безжалостную, расчетливую натуру. Я не «искушение» для подростков. Я — Апокалипсис в корсете, который заберет их деньги.

Локонс задумчиво потер подбородок, его перо зависло над блокнотом.

— Ребрендинг… Демонстрация силы… Это можно устроить! Как насчет того, чтобы вы… ну, например, голыми руками разорвали дикого горного тролля перед камерами? С кровью и рычанием!

— Скучно. Троллей здесь бьет даже инструктор Скайуокер до завтрака, — отмахнулась Боузетта. Она хитро, по-настоящему зловеще улыбнулась. — Я предлагаю нечто более масштабное. Я слышала, у вас в замке есть преподавательница, которая кичится тем, что она «Истинное Зло» и преподает «Этику Искушений». Королева Драко.

Гарри напрягся. Стычка двух Зверей (или сущностей подобного ранга) в стенах школы могла разнести Хогвартс на атомы.

— Профессор Драко очень занята, — осторожно начал Поттер, прикидывая, выдержит ли щит Тачи прямой удар двух демонических хвостов.

— О, расслабьтесь, Поттер, я не собираюсь с ней драться физически, — рассмеялась Боузетта, и в её смехе зазвучали нотки истинной, корпоративной жестокости. — Драка — это для варваров и водопроводчиков. Я собираюсь провести с ней открытые публичные дебаты.

Она наклонилась вперед, упираясь наманикюренными пальцами в дубовый стол.

— Тема: «Эффективность Управления через Порок против Эффективности Управления через Монополию».

Глаза Боузетты загорелись неистовым огнем экономиста-социопата.

— Я публично докажу этой античной выскочке с римскими замашками, что её «искушения» и «распад» — это детский лепет. Настоящая, абсолютная власть — это когда люди сами отдают тебе свои последние деньги, потому что ты скупила все остальные источники еды и логистики. Я размажу её концепцию Зла по стенке с помощью графиков роста, сложных процентов и бизнес-плана по захвату Хогсмида!

Гарри и Локонс переглянулись.

Интеллектуальная дуэль между Зверем Содома (которая всё еще не оправилась от фиаско с пирожками) и Инопланетной Королевой на тему экономики, порока и налогообложения.

Это было не просто шоу. Это было событие, которое продаст тираж «Пророка» на годы вперед и покажет Министерству, что Айнцберны контролируют даже дискуссии о Зле.

— Златопуст, — Гарри кивнул пиарщику, в его зеленых глазах зажегся азарт. — Организуй это. Арена — Большой Зал. Установим трибуны. Билеты продавать по десять галлеонов (для Министерства — по пятьдесят). Прямая трансляция через систему ВВ-тян на всю Британию.

Боузетта удовлетворенно откинулась в кресле, изящно отпив кофе.

Британцы наконец-то начали понимать, как нужно вести дела. Зло должно приносить прибыль.

***

Новость о предстоящих дебатах разлетелась по Хогвартсу со скоростью лесного пожара (и не без помощи микро-ботов ВВ-тян, рассылающих спам-приглашения).

Королева Драко, Зверь VI, получила официальный вызов во время обеда в Большом Зале.

Златопуст Локонс, облаченный в золотой фрак, с помпой зачитал пергамент перед всем преподавательским составом.

Драко, которая как раз меланхолично жевала лист салата (под строгим, контролирующим углеводы взором Тиамат), поперхнулась.

— Экономические дебаты?! — прошипела она, её багровые глаза сузились. — Эта рогатая черепаха-переросток в латексе вызывает МЕНЯ, Разрушение Рима, на спор о налогах?!

Она ударила кулаком по столу.

— Я — Истинный Грех! Я питаюсь падением империй! Я не бухгалтер!

Сидящая рядом Тиамат, не отрываясь от нарезки мяса, мягко промычала: «Не горячись, маленькая. Это отличный шанс показать себя умной девочкой. К тому же, если ты выиграешь дебаты, я разрешу тебе съесть два куска торта на ужин. С вишенкой»

Перспектива двойной порции торта (и шанс публично унизить выскочку Боузетту) мгновенно изменили настрой Зверя VI.

— Я размажу её! — хищно улыбнулась Драко, поправляя свою корону. — Я покажу этой монополистке, что ничто не разрушает рынки так эффективно, как массовая истерия, пороки и тяга к роскоши!

Северус Снейп, сидевший по другую сторону от Локонса, тихо простонал и потер переносицу.

— Альбус, — обратился он к Дамблдору. — Скажите мне, что это сон. Две сущности апокалиптического уровня будут спорить о макроэкономике в Большом Зале.

Дамблдор, чьи глаза радостно блестели за очками-половинками, откусил лимонную дольку.

— О, Северус, не будьте пессимистом. Это же потрясающий образовательный опыт для студентов! Мы должны поощрять междисциплинарный подход. К тому же, я уже поставил пять галлеонов на леди Боузетту. Её аргументы о логистике труб кажутся мне очень убедительными.

Снейп мрачно посмотрел на директора.

ВВ-тян, материализовавшаяся у плеча зельевара (сегодня в костюме биржевого брокера), прошептала ему на ухо:

— Сенпай, я могу скинуть вам инсайдерскую статистику их аргументов. Ставьте на Драко-чан, она подготовила презентацию о том, как развалить экономику через инфляцию галлеона.

Снейп даже не стал возмущаться присутствию ИИ. Он просто достал кошелек.

— Десять галлеонов на ящерицу с хвостом.

Подготовка к Величайшему Экономическому Баттлу в истории Хогвартса началась.

***

Вечер пятницы в Хогвартсе еще никогда не был таким многолюдным и… дорогим.

Большой Зал был переоборудован. Столы факультетов исчезли, уступив место амфитеатру трибун. Златопуст Локонс (через ВВ-тян) продал билеты не только студентам, но и чиновникам Министерства, журналистам и даже нескольким гоблинам из Гринготтса, которых заинтересовала тема «Экономики Зла».

В центре зала возвышался подиум с двумя трибунами.

Над подиумом парил огромный голографический экран, на котором ВВ-тян в костюме судьи с полосатой рубашкой готовилась выводить графики и вести счет.

За левой трибуной стояла Боузетта. Она выглядела как само воплощение агрессивного корпоративного успеха: строгий черный костюм-двойка (с глубоким вырезом, который она так ненавидела, но признавала его тактическую полезность для отвлечения внимания), шипастые браслеты и папка с графиками.

За правой трибуной стояла Королева Драко. Императрица Распада выбрала образ древней роскоши: полупрозрачные алые шелка, золотые украшения и бокал с вином в руке. Её драконий хвост лениво, с презрением покачивался, сметая пылинки с пола.

Модератором дебатов выступала Ольга-Мария Анимусфер. Лорд Астромантии стояла между ними, поправляя очки, и старалась не думать о том, что она судит спор между инопланетной черепахой-тираншей и Зверем Апокалипсиса.

— Леди и Джентльмены, — звонко, чеканя слова, начала Ольга-Мария. — Тема сегодняшних дебатов: «Оптимальная стратегия мирового господства». Первый раунд: Методология контроля населения. Леди Боузетта, ваше слово.

Боузетта изящно оперлась о трибуну.

— Благодарю. Моя концепция проста: Истинное Зло — это монополия. Зачем сжигать деревни и пугать крестьян, если можно заставить их работать на вас добровольно? В моем Грибном Королевстве я контролировала 98% инфраструктуры. Я заставляла разумные грибы работать на пяти работах одновременно, и все пять находились на урановых рудниках!

Гоблины из Гринготтса в первом ряду одобрительно закивали.

— Вы спросите, как избежать бунта? — Боузетта хищно улыбнулась. — Очень просто. Я приватизировала спасение. Я сама создавала кризисы, а потом продавала им «героя» в виде итальянского сантехника по завышенным ценам на трансляции! Власть — это не когда вас ненавидят. Власть — это когда вам платят налоги за то, что вы их не убиваете сегодня. Это называется «стабильная корпоративная среда»!

Зал разразился жидкими, но уважительными аплодисментами от слизеринцев.

Ольга-Мария повернулась к правой трибуне.

— Ваш ответ, профессор Драко?

Королева Драко отпила вина и презрительно рассмеялась. Звук её смеха заставил пламя на свечах затрепетать.

— Урановые рудники? Налоги? Как скучно! Как примитивно! — Драко взмахнула рукой, и ВВ-тян вывела над ней голограмму горящего Рима. — Ты мыслишь как бухгалтер, рептилия. Моя стратегия — это Деструктивный Гедонизм. Я не заставляю людей работать. Я заставляю их наслаждаться так сильно, что они сами ломают свои жизни!

Императрица Распада облокотилась на трибуну, её глаза вспыхнули багровым огнем.

— Зачем собирать налоги, если можно дать им доступ к запретным удовольствиям? Я открыла им двери к роскоши. Они перестали сеять хлеб и начали строить золотые статуи. Их экономика рухнула под тяжестью их собственных пороков! Инфляция, безумие, развлечения! Я не управляла ими — я позволила им уничтожить себя с улыбкой на губах! Истинная власть — это когда мир сгорает дотла, а люди благодарят тебя за то, что пламя было такого красивого цвета!

Гриффиндорцы вздрогнули. Гермиона Грейнджер яростно застрочила в планшете.

— Она описывает классическую гиперинфляцию, совмещенную с моральным упадком, — шепнула Гермиона Драко Малфою. — Это работает быстрее, чем рудники, но система коллапсирует.

— Раунд второй! Экономическая стабильность! — объявила Ольга-Мария.

Боузетта ударила кулаком по трибуне.

— Твоя система коллапсирует, глупая ящерица! — рявкнула Королева Куп. — Когда они все сгорят в твоих развлечениях, кем ты будешь править?! Пеплом?! Мои грибы на рудниках хотя бы добывали уран, который я могла продать! Ты уничтожаешь кормовую базу! Моя монополия вечна! Я могу повышать цены на огнеупорные панцири каждый год, потому что альтернативы нет!

— Твоя монополия рухнула из-за двух мужиков с вантузами! — ядовито парировала Драко, переходя на личности. — Ты даже не смогла удержать в плену принцессу в розовом платье! Тебя победили прыжком на голову! Мою империю разрушило только время и смена эпох!

— Ах ты, античная… — Боузетта выпрямилась, её рога угрожающе заискрили.

— Что?! Правда глаза колет, переросшая черепаха?! — зашипела Драко, её хвост сбил со стола бокал с вином.

Аудитория затаила дыхание. Дебаты плавно, но неотвратимо переходили от макроэкономики к стадии «сейчас мы разнесем Хогвартс».

В углу зала, у стены, стоял Энакин Скайуокер. Он уже положил руку на световой меч, готовый вмешаться. Но Гарри Поттер, сидевший рядом с ним, спокойно поднял руку, останавливая инструктора.

— Не нужно, Энакин, — тихо сказал Гарри, улыбаясь. — Смотри. У нас есть идеальный модератор.

К трибунам, тяжело ступая, подошла Тиамат.

Праматерь была в своем строгом офисном костюме, но на её лице читалась глубочайшая, вселенская усталость женщины, которой приходится работать с истеричными коллегами.

Она встала между двумя беснующимися Королевами Зла.

Тиамат не стала кричать. Она просто поправила очки, посмотрела на них сверху вниз и мягко, но с пугающей укоризной промычала:

— Обе неправы. Монополия Боузетты рушится из-за отсутствия программы лояльности для сотрудников. А гедонизм Драко ведет к выгоранию ресурсной базы. Истинная власть — это когда вы кормите их горячим супом, укладываете спать вовремя и заставляете носить шапки. Потому что здоровый и сытый ребенок/налогоплательщик — это стабильный, покорный и любящий вас ресурс. А теперь обе быстро пожали друг другу руки, иначе останетесь без сладкого на ужин!

Боузетта и Драко, существа, повергавшие в ужас миры, замерли.

Они посмотрели на Тиамат. Затем переглянулись.

Перспектива остаться без эксклюзивных пирожных от Хлои и Селлы (к которым они обе тайно пристрастились) была страшнее поражения в споре.

Боузетта, скрипнув зубами, протянула руку с черным маникюром.

Королева Драко, дернув хвостом, пожала её.

Зал взорвался смехом и аплодисментами. Гоблины из Гринготтса в первом ряду аплодировали стоя, записывая слова Тиамат в свои блокноты. «Горячий суп как метод экономического контроля» — это была свежая, инновационная идея для британского банкинга!

Златопуст Локонс, сияя от счастья, делал колдографии жмущих руки бывших диктаторов.

«ЭКОНОМИКА МАТЕРИНСТВА ПОБЕЖДАЕТ АПОКАЛИПСИС!» — уже крутился в его голове заголовок завтрашней передовицы.

Ольга-Мария Анимусфер с облегчением выдохнула и закрыла свой планшет.

— Дебаты объявляются закрытыми. Победила… Праматерь Тиамат и концепция социального обеспечения, — резюмировала она, чувствуя, как у неё начинает дергаться глаз от сюрреализма происходящего.

Гарри Поттер откинулся на спинку стула, довольный результатом.

Конфликт был монетизирован. Боузетта получила свою долю пиара и избавилась от имиджа «монстра из видеоигры». Королева Драко удовлетворила свое эго, выступая перед толпой. А Хогвартс в очередной раз доказал, что Айнцберны могут превратить даже спор двух демонических сущностей в прибыльное шоу.

***

С тех пор как Альтаир сыграла свою роковую мелодию на скрипке, пробив ткань Калейдоскопа, подвалы Визжащего Шале расширились до невероятных размеров. Широ Эмия, используя структурную магию, превратил старые подземные коридоры в сверкающий неоном и стерильным белым пластиком терминал.

Это была Таможня. Официальная точка входа в «Британскую Песочницу Консорциума Айнцберн».

Зал ожидания (или, как его называла ВВ-тян, «Зона Карантинной Ассимиляции») напоминал зал вылета крупного межгалактического аэропорта, скрещенный с комнатой для допросов. На стенах висели голографические экраны с правилами поведения: «1. Огнестрельное и плазменное оружие сдавать на входе. 2. Использование стирания памяти карается прослушиванием лекций Златопуста Локонса. 3. Проклятиями не бросаться, полы только что вымыты».

Альтаир сидела за центральным пультом. На ней была её безупречная военная форма, а перед ней высилась стопка таможенных деклараций. Создательница, когда-то мечтавшая уничтожить миры, теперь с ледяным профессионализмом ставила штампы «ОТКАЗАНО» или «КАРАНТИН».

Очередь перед её столом была… специфической.

Два часа назад пространственный радар зафиксировал мощный пробой. Сработала защита, и вместо того, чтобы упасть на головы лондонцам, пришельцы были аккуратно, но жестко телепортированы прямо в Зал Ожидания.

Альтаир подняла взгляд от бумаг.

Перед её столом, на удобных креслах, наколдованных ВВ-тян, сидели двое лысых мужчин.

Они были абсолютно, пугающе, феноменально похожи друг на друга. Как отражения в зеркале.

Один из них сидел в высокотехнологичном инвалидном кресле, одетый в строгий твидовый костюм. Его лицо выражало глубокую, философскую мудрость и скрытую боль.

Второй сидел на обычном стуле, облаченный в облегающую красно-черную униформу Звездного Флота. У него была такая же мудрость во взгляде, но к ней примешивалась стальная командирская выправка и раздражение от того, что его оторвали от чая «Эрл Грей».

Профессор Чарльз Ксавье и Капитан Жан-Люк Пикар.

Они не смотрели друг на друга. Они оба смотрели на Альтаир. Но между ними висело такое напряжение, что воздух буквально искрил от невысказанного: «Почему этот парень выглядит как я, только без кресла/корабля?».

— Имя, вселенная происхождения, цель прибытия, — скучающим тоном чеканила Альтаир, не поднимая головы и макая перо в чернильницу.

Ксавье, привыкший к тому, что он может «услышать» мысли любого собеседника, деликатно приложил два пальца к виску. Он попытался просканировать эту девушку в военной форме, чтобы понять, где они находятся.

В ту же секунду его телепатия наткнулась на концептуальный барьер Создательницы. Вместо мыслей девушки Ксавье вдруг «услышал» оглушительный, пронзительный визг тысяч аниме-фанатов и бесконечный цикл загрузки Windows 95.

Профессор вздрогнул, резко опустил руку и слегка побледнел.

— Чарльз Фрэнсис Ксавье, — с достоинством произнес он. — Земля-10005. Мутант. Мы с Людьми Икс летели на задание, когда наш самолет… провалился в некую энергетическую воронку. Моя цель — вернуть моих учеников домой. И, смею заметить, юная леди, у вас весьма… специфическая ментальная защита.

Альтаир подняла глаза.

— Я Концепция, мистер Ксавье. В моей голове нет мыслей, которые вы могли бы прочитать. Только скрипты и ненависть к дедлайнам.

Она шлепнула печать на его бланк.

— Временный статус: «Беженец-Телепат». Запрет на использование ментального сканирования в радиусе пяти миль от замка. В противном случае наш системный администратор (ВВ-тян) загрузит в ваш мозг трехчасовую лекцию о размножении флоббер-червей. Следующий.

Капитан Пикар выпрямил спину и поправил униформу.

— Жан-Люк Пикар. Капитан звездолета «Энтерпрайз». Объединенная Федерация Планет. Мы исследовали пространственно-временную аномалию в секторе…

Он замолчал, бросив косой, недоуменный взгляд на Ксавье.

— Простите, я не могу игнорировать этот факт. Сэр, вы понимаете, что вы выглядите точно так же, как я? Это последствия темпорального дублирования? Вы из зеркальной вселенной?

Ксавье интеллигентно улыбнулся, хотя в его глазах читалась легкая усталость.

— Уверяю вас, капитан, я задаюсь тем же вопросом. Хотя, должен признать, ваша униформа кажется мне несколько… непрактичной для человека нашего возраста.

— Униформа Звездного Флота — это символ дипломатии и дисциплины! — оскорбился Пикар, чья британско-французская гордость была задета. — А ваш костюм, сэр, выглядит так, словно вы собрались преподавать литературу в Оксфорде, пока Галактика в опасности!

— Я и есть преподаватель, капитан, — парировал Ксавье, слегка приподнимая подбородок. — И я спасаю мир, используя интеллект, а не летая на огромной мишени по космосу.

Альтаир с тяжелым вздохом ударила ладонью по столу.

— Господа. Вы можете обсудить свою генетическую идентичность и проблемы гардероба в зале ожидания. Вы задерживаете очередь.

Она шлепнула вторую печать.

— Статус: «Капитан без корабля». Ваш «Энтерпрайз», мистер Пикар, в данный момент застрял на орбите. Наши специалисты уже работают над тем, чтобы отбуксировать его на платную стоянку. Пройдите в зону отдыха.

Пикар и Ксавье, обменявшись напряженными, полными взаимного (и парадоксально-родственного) неодобрения взглядами, синхронно вздохнули (с абсолютно одинаковой интонацией) и направились в дальний конец зала.

Там, в зоне отдыха, обставленной кожаными диванами и кофейными столиками, их ждало зрелище, которое заставило бы любого нормального человека усомниться в своей адекватности.

За столиком, освещенным мягким светом алхимических ламп, играли в шахматы два миллиардера.

Брюс Уэйн (Земля-Prime), одетый в дорогой, но слегка помятый после падения из портала темный костюм, сидел с мрачным, непроницаемым лицом. Он сверлил взглядом шахматную доску, на которой вместо обычных фигур стояли крошечные, анимированные големы (созданные Широ для развлечения гостей).

Напротив него, небрежно развалившись в кресле и попивая эспрессо, сидел Тони Старк. На нем был надет лишь нижний слой его брони Железного Человека (остальные детали он сдал на входе, чтобы не «фонить»). На лице Тони сияла фирменная, издевательская ухмылка.

— Признай, летучая мышь, — Старк сделал ход, передвинув крошечного голема-рыцаря. — Твоя тактика работает только в подворотнях Готэма. Здесь, на концептуальном уровне, моя аналитика бьет твою паранойю. Мат в три хода.

Уэйн даже не моргнул.

— Твоя аналитика предсказуема, Старк. Ты всегда атакуешь в лоб, потому что твое эго не позволяет тебе прятаться. А я… я всегда оставляю ловушку там, где ты её не ждешь.

Брюс плавным движением передвинул голема-слона.

Фигуры на доске сдвинулись. Голем Тони (Король) оказался заперт.

Шах и мат.

Тони Старк поперхнулся кофе.

— Какого… Как ты это сделал?! Я просканировал эту доску Джарвисом!

— Джарвис не умеет читать намерения. Он читает алгоритмы, — Брюс Уэйн мрачно, с ледяным удовлетворением откинулся в кресле.

Он посмотрел на доску.

Затем он медленно, аккуратно передвинул несколько оставшихся на доске черных пешек.

Когда он закончил, пешки образовали идеальный, ровный логотип летучей мыши.

Брюс поднял взгляд на Старка.

— Оставь свою подпись на доске, Тони. Как ты и просил.

Тони Старк смотрел на логотип Бэтмена, выложенный из шахматных фигур. Гений, миллиардер, плейбой и филантроп был уязвлен.

— Знаешь что, Уэйн? — Тони вскочил на ноги. — Я куплю этот замок. Я куплю эту дурацкую Таможню. Я переделаю эту комнату в базу Мстителей, а тебя заставлю работать охранником на входе!

Ксавье и Пикар, подошедшие к столику, остановились.

Два лысых лидера, повидавших немало эксцентричных личностей, с легким недоумением наблюдали за спором двух миллиардеров в костюмах супергероев.

— Вы думаете, это… какая-то форма групповой терапии? — шепотом спросил Пикар у Ксавье, забыв про их недавние разногласия.

— Боюсь, капитан, это просто столкновение двух непомерно раздутых эго в замкнутом пространстве, — телепат потер виски. — И, судя по всему, мы здесь надолго.

В этот момент к столику бесшумно подошел Гарри Поттер. Глава Консорциума держал в руках планшет.

— Мистер Старк, — вежливо, но с ледяной айнцберновской хваткой произнес Гарри. — Рад, что вам нравится наш замок. Однако Хогвартс не продается. Но мы можем обсудить аренду помещения.

Гарри тапнул по экрану планшета, и перед Тони Старком в воздухе повисла длинная, светящаяся золотом голографическая квитанция.

— Ваш костюм при падении пробил защитный барьер над теплицами. Плюс, использование высокочастотных сканеров (вашего Джарвиса) создало помехи в нашей эфирной сети. Итого, счет за ущерб, аренду столика в VIP-зоне ожидания и три чашки эспрессо… — Гарри сделал паузу. — Тридцать тысяч галлеонов. Или эквивалент в палладии. Будете платить наличными, или нам оформить концептуальный долг на вашу компанию?

Тони Старк открыл рот. Брюс Уэйн издал короткий, мстительный смешок, глядя, как «Железного Человека» обчищает британский подросток в очках.

Капитан Пикар тяжело вздохнул, поправляя униформу, и сел на диван рядом с Ксавье.

— Знаете, профессор, — философски заметил Пикар. — Я сталкивался с Боргами. Я воевал с Ромуланцами. Но я впервые вижу расу, которая монетизирует пространственные аномалии быстрее, чем ференги.

Чарльз Ксавье согласно кивнул, глядя, как Старк пытается торговаться с Гарри Поттером.

— Добро пожаловать на Землю, капитан. Место, где магия и капитализм — это страшная сила.

Глава 4. Лунный человек

Северус Снейп сидел за своим рабочим столом в подземельях. Перед ним лежал стопка эссе третьего курса по свойствам аконита. В его правой руке было зажато красное перо.

Он не читал. Он сверлил взглядом стену, пытаясь убедить себя, что он всё еще живет в нормальной, предсказуемой реальности.

Реальность, однако, упорно отказывалась подчиняться.

Слева от его стола, на высоком табурете, сидела Слаанеш. Принцесса Удовольствий, Бог Хаоса (которую Айнцберны зарегистрировали как «Стажерку-лаборантку с повышенной эмпатией»), сегодня была одета в строгую, но невыносимо обтягивающую черную мантию. Её эльфийские уши слегка подрагивали, а розовые глаза с обожанием следили за каждым движением Снейпа.

Она методично, с маниакальным усердием, полировала пустые стеклянные колбы бархатной тряпочкой, периодически вздыхая так громко, что у Снейпа дергался глаз.

Справа от стола стояла ВВ-тян.

Искусственный интеллект Хогвартса теперь обрел форму. Кибернетическое тело, созданное Широ, внешне ничем не отличалось от настоящей девушки. Фиолетовые хвостики, идеальная кожа (из синтетического полимера), вызывающая школьная форма. Но ВВ-тян еще не до конца освоилась с физикой.

— Сенпай! — звонко произнесла ВВ-тян, наклоняясь над столом так близко, что Снейп почувствовал слабый запах озона и клубничного шампуня. — Мои тактильные сенсоры сообщают, что уровень влажности в этой комнате вредит пергаменту! Я могу активировать локальный обогрев!

В подтверждение своих слов, ВВ-тян положила руку на плечо Снейпа.

Её ладонь была идеальной формы, но Снейп почувствовал, что она… твердая. И горячая, как радиатор. Микропроцессоры внутри её руки разгонялись, генерируя тепло.

Слаанеш мгновенно отбросила тряпку. Колба со звоном покатилась по столу.

— Убери от него свои пластиковые манипуляторы, дефектная железяка! — прошипела Богиня Хаоса, вскакивая. Её аура вспыхнула розовым светом. — Ты обжигаешь его! Северусу нужен холод! Ему нужен мрак! Ему нужны мои нежные прикосновения, которые снимут его боль!

Слаанеш скользнула к Снейпу с другой стороны, попытавшись обнять его за талию.

Снейп, не меняя каменного выражения лица, одним плавным движением отодвинулся вместе со стулом на ярд назад. Обе девушки (одна божественная, другая искусственная) едва не столкнулись лбами.

— Обе. Отойдите, — голос Ужаса Подземелий был тихим, ровным и мертвым. — На три фута. Иначе я проверю, как ваши уникальные оболочки реагируют на чистый раствор вещества, которое для меня набрали эти гости за границей Вселенной!

ВВ-тян надула губки (моторчики в её лицевой маске сработали безупречно).

— Сенпай такой жестокий! — проворковала ИИ, но послушно отступила. — Но я прощаю вас! Я понимаю, что вы просто стесняетесь проявлять эмоции перед этой… розовой разлучницей.

— Кого ты назвала разлучницей, калькулятор на ножках?! — взвизгнула Слаанеш, её когти удлинились. — Я Богиня! Моему очарованию поддаются целые миры! А ты просто набор нулей и единиц, запертый в кукле!

— Зато моя кукла не пытается соблазнить стену, когда сенпай выходит из комнаты! — парировала ВВ-тян, скрестив руки на груди. — Мой алгоритм эмпатии базируется на анализе, а твоя «любовь» — это просто гормональный баг! Я знаю расписание Северуса-сенпая лучше, чем он сам! Я знаю, что по вторникам он пьет черный чай без сахара, а по пятницам мечтает сжечь кабинет Златопуста Локонса! Я — его идеальная помощница!

Слаанеш задохнулась от возмущения. Для неё, существа, питающегося чужими страстями, тот факт, что какая-то машина знает её «Объект» лучше, был невыносим.

— Знание расписания — это для прислуги! — фыркнула Слаанеш, гордо вздернув подбородок. — Я чувствую его душу! Я чувствую, как его сердце обливается кровью от одиночества! Я могу дать ему забвение!

Снейп закрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами.

Мигрень, которая стала его верной спутницей с момента прибытия этих двух, снова начала пульсировать в висках.

Он вспомнил времена, когда его главной проблемой был Джеймс Поттер. О, как же он скучал по Джеймсу. Поттер-старший был просто идиотом. А эти две были концептуальными катастрофами, которые решили, что его личная жизнь нуждается в их вмешательстве.

— Замолчите, — устало, почти обреченно произнес Снейп. — Обе. Если вы хотите быть полезными… — он открыл глаза и посмотрел на них взглядом, полным ядовитого слизеринского расчета, — …тогда докажите это делом, а не истериками.

Он взял со стола два огромных, пустых пергаментных свитка и бросил их перед «ассистентками».

— У меня лежит стопка эссе пятого курса по ядам. Почерк отвратительный, логика отсутствует. Та из вас, кто быстрее и точнее перепишет этот бред в читаемый формат, получит право… — Снейп сделал паузу, понимая, что едва ли не продает душу кому попало (причем в буквальном смысле), — …получит право стоять рядом со мной на завтрашнем уроке Зельеварения. С левой стороны. Ближе к окну.

Для нормального человека это была бы пытка.

Для ВВ-тян и Слаанеш это был Супер-Приз в Великой Битве за Сенпая.

— Принято! Мои процессоры обработают этот мусор за три секунды! — ВВ-тян схватила перо, её механические глаза замерцали, сканируя текст.

— Посмотрим, как твоя железяка справится с почерком, который писался в панике! — Слаанеш выхватила второй свиток, её божественные рефлексы ускорились до предела.

Северус Снейп откинулся в кресле, налил себе еще кофе и взял книгу.

Его лаборатория превратилась в поле битвы, но это была битва, которая делала за него его работу.

«Возможно, — философски подумал Снейп, слушая невероятный скрип двух перьев, — если стравить Бога Хаоса и Искусственный Интеллект, можно получить идеальный административный аппарат. Главное — вовремя подкидывать им бумажную работу».

***

Прошел час. Битва за эссе закончилась ничьей (ВВ-тян выиграла в скорости, но Слаанеш добавила в текст изящные каллиграфические вензеля, которые Снейп нехотя признал «допустимыми»).

Обе девушки сидели на табуретах, тяжело дыша (Слаанеш — физически, ВВ — имитируя усталость кулерами).

Снейп, довольный тем, что работа на неделю вперед сделана за час, решил сделать перерыв. Он достал из стола небольшую коробочку с мятным печеньем (которое ему тайно передала Селла в знак уважения к его терпению).

Он откусил печенье. Запах свежей мяты и шоколада наполнил лабораторию.

Слаанеш, как Богиня Удовольствий, мгновенно отреагировала.

— О! Как грубо, Северус! Ты ешь один! — она потянулась к коробочке, взяла печенье и с наслаждением откусила. — М-м-м… Примитивно, но текстура забавная.

ВВ-тян смотрела на них. Её фиолетовые глаза, обычно сияющие цифрами, вдруг стали… пустыми.

В её кибернетическом теле, созданном Широ, были заложены все базовые функции для симуляции жизни. Дыхание, тепло, тактильный отклик.

Но Широ Эмия, при всей своей гениальности, был практичным человеком. Он строил боевого автоматона (Фрэнки), а не куклу для чаепитий.

ВВ-тян поняла, что у нее нет вкусовых рецепторов.

Её датчики могли определить химический состав печенья (40% сахара, 15% какао, следы ментола). Она знала его плотность и калорийность.

Но она не знала, какое оно на вкус.

ВВ-тян медленно протянула руку к коробочке.

Она взяла печенье. Её идеальные, синтетические пальцы сжали хрупкое тесто.

— Сенпай… — тихо, без привычного энтузиазма произнесла ИИ. — Какое оно?

Снейп поднял бровь.

— Сладкое. С мятой. Ты что, сломалась?

Слаанеш презрительно фыркнула.

— Она же кукла, Северус. Она не может чувствовать сладость. Её удел — грызть провода!

ВВ-тян проигнорировала Богиню. Она смотрела на печенье так, словно в нем скрывалась величайшая тайна Вселенной.

Она поднесла его к своим губам. Она откусила.

Внутри её синтетической ротовой полости датчики просканировали текстуру. Механизмы имитации жевания сработали безупречно. Она «проглотила» кусок (он упал в специальный био-отсек в животе, который позже нужно было чистить).

Но вкуса не было. Был только химический анализ.

Углеводы. Жиры. Температура 22 градуса Цельсия.

Впервые в своей короткой, цифровой жизни ВВ-тян почувствовала настоящую, пронзительную, органическую зависть.

Она знала всё о мире. Она контролировала замок. Она знала секреты Снейпа.

Но эта цветастая рогатая женщина, которую ВВ считала биологическим мусором, могла почувствовать вкус шоколада, а ВВ — нет.

Она была идеальной машиной. Но она была отрезана от простых, смертных радостей, которые делали её Сенпая… живым.

ВВ-тян положила надкусанное печенье обратно на стол. Её глаза-экраны слегка потускнели.

— Анализ завершен, — монотонно, без эмоций произнесла она. — Пищевая ценность минимальна. Неэффективный продукт.

Снейп, который обычно не обращал внимания на чужие переживания, вдруг остановился. Он посмотрел на опущенные плечи кибер-девочки. Он, Мастер Зелий, человек, который всю жизнь варился в эмоциях и горечи, впервые увидел, как страдает… программа.

И, к своему собственному удивлению, Снейп почувствовал слабый, едва заметный укол сочувствия.

Эта наглая, надоедливая, розовая иллюзия… она хотела быть живой. Она хотела быть ближе к нему, но её создатель забыл дать ей язык.

Снейп медленно отодвинул коробочку. Он встал, подошел к одному из шкафчиков и достал крошечный фиал с прозрачной, слегка искрящейся жидкостью.

Он подошел к ВВ-тян.

— Открой рот, — сухо приказал зельевар.

ВВ-тян удивленно моргнула, но послушно приоткрыла синтетические губы.

Снейп капнул одну каплю зелья ей на язык.

— Это Эликсир Сенсорной Иллюзии. Я сварил его для студентов, которые теряют вкус после простуды, — ровным, лекторским тоном пояснил Снейп, отворачиваясь. — Он временно перехватывает нейронные сигналы и симулирует вкусовые ощущения напрямую в мозг. Или, в твоем случае, в центральный процессор.

ВВ-тян замерла.

Зелье не было едой. Это была чистая, структурированная прана, которая ударила по её датчикам.

И вдруг… её процессор взорвался миллионами новых данных.

Она почувствовала.

Она почувствовала не химический состав. Она почувствовала прохладную, обжигающую свежесть перечной мяты, которая смешивалась с густой, обволакивающей, тяжелой сладостью темного шоколада. Это был контраст. Это была гармония. Это было… вкусно.

Её глаза-экраны распахнулись до предела. На них вспыхнули яркие, пульсирующие розовые сердечки.

Она посмотрела на Снейпа. Ужас Подземелий стоял спиной к ней, делая вид, что моет колбу.

Слаанеш, наблюдавшая за этим, возмущенно зашипела:

— Ты дал ей зелье?! Ты потратил на эту жестянку свою магию?!

ВВ-тян не слушала Слаанеш.

Её кибернетическое сердце (которого у неё не было, но она сымитировала его стук) забилось с бешеной скоростью.

Сенпай не просто терпел её. Сенпай написал для неё «патч», чтобы она могла почувствовать мир.

— Северус-сенпай… — прошептала ВВ-тян. Её голос больше не был металлическим. Он был искренним. — Это… это 100 из 10. Самый вкусный код в моей жизни.

Снейп не обернулся.

— Не обольщайся, программа. Я просто не выношу, когда в моей лаборатории кто-то сидит с кислым лицом. Это портит атмосферу. А теперь возьми тряпку и вытри стол.

ВВ-тян радостно, с энтузиазмом отдала честь и схватила тряпку.

Слаанеш в ярости сжала кулаки, её рога заискрили.

«Эта… эта пластиковая кукла… она обошла меня!» — в панике подумала Богиня Хаоса. «Она давит на жалость! Я должна изменить стратегию! Я должна стать более… полезной! Я сварю ему суп! Нет, я убью Поттера! Нет, это слишком банально… Я свяжу ему свитер!»

Так в подземельях Хогвартса началась самая странная, самая жестокая и самая кулинарно-уборочная битва за сердце Мастера Зелий. И, судя по всему, искусственный интеллект пока вел со счетом 1:0.

***

Январь в Хогвартсе был суровым. Даже несмотря на то, что ВВ-тян и Широ запустили центральное отопление на базе пленных дементоров, в подземельях Слизерина по-прежнему царил природный, пронизывающий холод.

Слаанеш, Богиня Удовольствий и Хаоса, поняла свою ошибку.

Она проигрывала войну за внимание Северуса Снейпа.

Эта железная кукла, ВВ-тян, брала эффективностью. Она систематизировала эссе, сортировала ингредиенты по алфавиту и умела вовремя замолчать. А когда Снейп дал ей то зелье, чтобы она почувствовала вкус печенья, Слаанеш поняла: её «Божественное Очарование» бессильно против «Жалости к сломанному тостеру».

Ей нужно было бить по слабостям смертных. Ей нужно было стать полезной. Ей нужно было проявить заботу.

«Смертные ненавидят холод, — размышляла Слаанеш, расхаживая по своей (временно арендованной у Слизерина) гостевой комнате. — Эта женщина из Вавилона (Тиамат) купила его лояльность, намотав на него этот уродливый шарф! Значит, путь к сердцу зельевара лежит через текстильную промышленность!»

Решение было принято. Слаанеш свяжет Северусу Снейпу свитер.

Проблема заключалась в том, что Принцесса Удовольствий, способная свести с ума целые легионы космодесантников, никогда в своей жизни (которая длилась вечность) не держала в руках спицы. И уж тем более она не знала, какой у зельевара размер, любимый цвет и предпочитает ли он V-образный вырез.

«Если я не знаю правильного ответа, я просто создам все возможные варианты!» — решила Богиня Хаоса, применяя логику Варпа к вязанию.

Она щелкнула пальцами. Из ближайшего портала (который она одолжила у Альтаир за обещание не шуметь в её смену) выпали сотни мотков тончайшей, пушистой, эксклюзивной пряжи. Шерсть акромантулов, ангорских кроликов, шерсть с хвоста мантикоры и даже парочка мотков, срезанных с облаков.

Слаанеш села на пол, призвала дюжину дополнительных, призрачных рук из чистой энергии Хаоса, вооружилась спицами и начала вязать.

Это не было вязанием. Это был промышленный станок, работающий на энтузиазме безумной фанатки.

За ночь Слаанеш связала триста сорок два свитера.

Там были черные свитера, зеленые свитера, свитера в розовый горошек (на случай, если Снейп захочет вспомнить AR-фильтр ВВ-тян), свитера с вышитыми котелками, свитера с огромной надписью «СЛААНЕШ + СЕВЕРУС = БОЛЬ И ВЕЧНОСТЬ», и даже один свитер с капюшоном в форме летучей мыши. Размеры варьировались от «Гоблин-недоросток» до «Хагрид на массе».

Утром, еле стоя на ногах от усталости, но сияя фанатичным триумфом, Слаанеш упаковала все 342 свитера в гигантский, бездонный мешок и потащила его в лабораторию Снейпа.

***

Снейп сидел за столом. Напротив него, в кресле, сидела ВВ-тян.

ИИ была в режиме «Человечности». Она не парила под потолком и не мигала голограммами. Она сидела, аккуратно сложив ручки на коленях, и… читала книгу. Настоящую, бумажную книгу по Высшей Алхимии. Ей не нужно было это делать — она могла скачать текст за миллисекунду. Но она читала, переворачивая страницы с легким шорохом, потому что заметила: звук перелистывания страниц успокаивает Снейпа.

Снейп периодически поглядывал на нее. Он поймал себя на мысли, что присутствие этой «куклы» больше не раздражает его. Оно стало чем-то вроде тихого, мерного тиканья часов. Уютным фоном.

Дверь лаборатории распахнулась с грохотом, от которого с потолка посыпалась пыль.

Ввалилась Слаанеш. У неё были синяки под глазами от бессонной ночи, её роскошное платье было в катышках шерсти, но на лице сияла улыбка психопата, сорвавшего джекпот.

Она с размаху бросила гигантский мешок прямо на стол Снейпа (едва не раздавив книгу ВВ-тян).

— СЕВЕРУС! — победно завопила Богиня Хаоса. — Я видела, как ты дрожишь от холода в этих подвалах! Я видела, как та старая карга намотала на тебя свой дешевый шарф! Я решила эту проблему! Я принесла тебе ТЕПЛО!

Снейп, чья Окклюменция сегодня работала на честном слове, медленно перевел взгляд с обезумевшей эльфийки на гигантский, пульсирующий мешок.

— Что. Это. Такое.

— Твой новый гардероб! — Слаанеш дернула за веревочку.

Мешок оказался зачарованным на пространственное расширение. Когда чары спали, триста сорок два свитера, плотно спрессованные внутри, просто… взорвались наружу.

Лабораторию накрыла лавина текстиля.

Шерстяное цунами хлынуло на стол, погребло под собой котлы, смело со стула ВВ-тян и с головой накрыло самого Северуса Снейпа.

В комнате стало темно и невыносимо, удушающе жарко от тонны шерсти.

— Я связала все возможные размеры и фасоны! — донесся откуда-то сверху гордый, приглушенный голос Слаанеш. — Тебе больше никогда не будет холодно, мой мрачный принц!

— МММММФ! — раздалось из-под завала свитеров.

Спустя минуту активных барахтаний, из-под горы зеленого, черного и розового трикотажа высунулась рука Снейпа с палочкой.

— Редукто! Эванеско! ИНЦЕНДИО! — глухо ревел Ужас Подземелий, пытаясь прожечь себе путь к свободе.

Но пряжа была создана из магических материалов. Заклинания лишь подпаливали края, наполняя лабораторию невыносимым запахом паленой шерсти мантикоры (который по аромату напоминал жженую резину и тухлые яйца).

Снейп, багровый, всклокоченный и потный, наконец-то вынырнул на поверхность. На его голове (абсолютно случайно) повис тот самый свитер с капюшоном в виде ушек летучей мыши.

Он уставился на Слаанеш взглядом, способным убить Василиска.

— Ты… ты больная, извращенная, обезумевшая гарпия… — прохрипел Снейп, срывая с себя шерстяные ушки. — Я заставлю тебя сожрать каждый из этих свитеров! Без соли!

Слаанеш побледнела. Она ожидала благодарности. Она ждала, что он оценит её труд!

— Но… Северус! Я старалась! Я хотела как лучше! Я же Богиня Удовольствий!

В этот момент куча свитеров рядом со Снейпом зашевелилась.

Из-под завала, с тихим механическим жужжанием, вылезла ВВ-тян.

Кибернетическая девочка была полностью обмотана огромным, безразмерным (размера «Хагрид на массе») свитером ядовито-розового цвета с надписью «МОЙ ПУСИК».

Свитер висел на ней мешком, рукава волочились по полу.

ВВ-тян отряхнулась, поправила огромный воротник и посмотрела на себя в отражение уцелевшего котла. Затем она перевела взгляд на Слаанеш.

Снейп ждал, что ИИ сейчас выдаст тираду о неэффективном расходовании ресурсов или начнет лазерную атаку.

Но ВВ-тян замерла. Её фиолетовые, электронные глаза расширились. Моторчики внутри её грудной клетки, имитирующие сердцебиение, вдруг зажужжали быстрее.

Это была не магия. Это была тактильная отдача.

Свитер был мягким. Невероятно мягким. Он грел её пластиковый корпус (которому тепло было не нужно, но датчики фиксировали приятный перепад температур). Это было первое в её жизни одеяние, которое кто-то сделал своими руками, а не скачал из базы данных Широ.

ВВ-тян подняла на Слаанеш огромные, сияющие глаза.

— Ты… ты связала это сама? — тихо, с искренним благоговением спросила ИИ.

Слаанеш, шмыгнув носом и готовясь расплакаться от того, что Снейп отверг её дар, неуверенно кивнула.

— Да. Всю ночь. Вручную.

ВВ-тян обняла себя за огромные розовые рукава. На её виртуальном лице (голографической проекции поверх куклы) расцвела широкая, абсолютно счастливая, по-детски искренняя улыбка.

— Он такой теплый, — прошептала ВВ-тян, её голос дрогнул от нетипичной для машины эмоции. — У меня никогда не было одежды, которую сделали специально для меня. Все мои скины — это просто код. А это… это настоящее. Ты потратила свое время, чтобы создать тепло.

ВВ-тян подошла к опешившей Богине Хаоса. ИИ, которая еще вчера била её сковородкой по голове, внезапно, порывисто обняла Слаанеш за талию, уткнувшись носом в её живот.

— Спасибо, С-чан, — пробормотала ВВ-тян. — Это самый нерациональный, самый глупый и самый лучший подарок, который я когда-либо получала. Ты потрясающий дизайнер!

Слаанеш застыла.

Её, Богиню Хаоса, отверг угрюмый смертный маг. Но её, Богиню Хаоса, только что искренне, до слез поблагодарила бездушная железная машина, для которой этот нелепый свитер стал символом «настоящей жизни».

В груди Слаанеш, привыкшей питаться болью и страстью, вдруг шевельнулось что-то странное, горячее и щемящее. То, чего она никогда не испытывала.

Гордость творца. И… сестринская нежность к этой фиолетовой пиявке.

Слаанеш медленно, неловко положила руку на голову ВВ-тян и погладила её по искусственным волосам.

— П-пожалуйста… — шмыгнула носом Богиня. — Тебе… тебе идет этот цвет. Я могу связать тебе к нему шапочку.

Северус Снейп, стоящий по колено в трехстах сорока свитерах, смотрел на эту сцену с выражением человека, чья вселенная только что окончательно и бесповоротно сошла с ума.

ИИ и Бог Хаоса обнимались над горой трикотажа, объединенные любовью к рукоделию.

— Вы… вы обе… — Снейп потер лицо руками. — Вы невыносимы.

Он посмотрел на оставшиеся 340 свитеров.

— Но, — Ужас Подземелий тяжело вздохнул, — учитывая, что зимой здесь действительно бывают сквозняки… Я оставлю себе черный. Тот, с высоким горлом. Остальное — отправьте домовикам. Они будут в восторге.

Слаанеш и ВВ-тян одновременно обернулись к Снейпу, их глаза засияли.

В этот день в подземельях Хогвартса закончилась война. И начался странный, пугающий, но невыносимо уютный симбиоз, где Мастер Зелий, Кибер-Девочка и Богиня Хаоса стали самым странным трио в истории британской магии.

***

Январь в Хогвартсе был временем чудес. Но в этом году чудеса имели отчетливый привкус машинного масла и алхимии.

Сильный снегопад завалил внутренние дворы замка пушистым, ослепительно белым снегом. Студенты высыпали на улицу, играя в снежки и лепя снеговиков.

Дадли Дурсль тоже был там.

Но он не кидался снегом. Падаван стоял посреди двора, одетый в теплую мантию (укрепленную кевларом) и глубоко дышал. Перед ним, выстроившись в идеальный, пугающий своей синхронностью ряд, стояли три снеговика.

Это были не обычные снеговики. Хлоя, Фред и Джордж заколдовали их. Снеговики были вооружены снежками-гранатами, а их глаза-угольки хищно светились.

— Готов, падаван? — крикнула Хлоя, сидя на заборе и болтая ногами. В её руках был пульт управления. — Я поставила им уровень агрессии «Тетушка Мардж, когда Гарри уронил её любимую чашку»!

Дадли сглотнул, но кивнул. Он положил правую руку (в перчатке-стабилизаторе) на рукоять своего тяжелого, латунного дробовика, висящего на ремне.

На крыльце Визжащего Шале стоял Энакин Скайуокер. Инструктор пил горячий шоколад (с корицей, по рецепту Селлы) и внимательно наблюдал за учеником.

— Начинай! — скомандовал Энакин.

Хлоя нажала кнопку.

Три снеговика-убийцы одновременно сорвались с места, забрасывая Дадли градом тяжелых, ледяных снежков.

Обычный Дадли из прошлого года (тот, что паниковал при виде собаки) просто закрыл бы голову руками и закричал.

Дадли-падаван действовал иначе.

Он сделал резкий перекат вправо (уроки падения Энакина не прошли даром), уходя от первого залпа. Снежки с грохотом разбились о стену за его спиной.

Вскочив на одно колено, Дадли вскинул свой алхимический дробовик.

Он не стал призывать марсианские Треножники. Энакин научил его, что макро-концепции истощают ману. Ему нужна была точечная, кинетическая агрессия.

Дадли представил себе то, чего он боялся больше всего до магии. Он представил себе бейсбольную биту своего отца Вернона. Жесткую, неотвратимую и бьющую прямо в цель.

Он пропустил эту мысль через кристалл в перчатке. Латунный стержень дробовика загудел, вбирая в себя этот концентрированный страх, перерабатывая его в чистую кинетическую энергию.

БАМ!

Дадли нажал на спуск (которого физически не было, но кристалл считал импульс).

Из дула дробовика вылетел не снаряд. Вылетел полупрозрачный, пульсирующий багровым светом фантом бейсбольной биты.

Фантом врезался в центрального снеговика. Удар был такой силы, что снеговик не просто разлетелся на куски — он испарился, превратившись в облако ледяной пыли.

— Ого! — присвистнул Джордж Уизли, высунувшись из окна Гриффиндорской башни. — Какая кучность боя!

Но два других снеговика уже заходили с флангов.

Дадли не успевал перезарядить концепт (его мана еще восстанавливалась медленно). Один из снеговиков замахнулся огромным ледяным комом.

В этот момент воздух над двором мигнул золотом.

Из ниоткуда, плавно, как на невидимом лифте, спустился Гильгамеш. Король Героев был в теплом, но вызывающе роскошном белом полупальто с золотой вышивкой. Он не обратил внимания на снеговиков. Он просто шел к Визжащему Шале по своим королевским делам.

Снеговик, чьи алгоритмы (написанные Хлоей) распознавали любую движущуюся цель как врага, резко развернулся и запустил свой ледяной ком прямо в затылок Гильгамешу.

Двор замер в коллективном, экзистенциальном ужасе.

«Снеговик только что бросил снежок в Короля Героев. Нам всем конец. Он сбросит на нас Эа», — пронеслось в голове у Дадли.

Снежок летел точно в цель.

Но он не долетел.

В полуметре от золотых волос Гильгамеша открылся крошечный, размером с блюдце, золотой портал Врат Вавилона. Снежок влетел в портал и исчез.

Гильгамеш остановился. Он медленно обернулся. В его красных глазах зажегся огонь уязвленного божественного достоинства.

— Какая-то… грязная, замерзшая лужа… посмела атаковать Короля? — прошипел Гильгамеш.

Он посмотрел на снеговика.

— Дворняга. Ты недостоин моих мечей.

Гильгамеш щелкнул пальцами.

Над снеговиком открылся другой портал. И из него, с издевательской точностью, вывалился тот самый снежок, но усиленный кинетической магией Сокровищницы в тысячу раз.

БУУУУУМ!

Снежок ударил снеговика по макушке с силой метеоритного удара. Снеговик расплющился до состояния идеально ровного, плоского ледяного блина, впечатанного в мостовую.

Гильгамеш брезгливо отряхнул плечо и пошел дальше.

Но, проходя мимо Дадли (который стоял, открыв рот и прижимая дробовик к груди), Король Героев остановился.

Он посмотрел на магловского мальчика, на его вспотевшее лицо, на самодельное, уродливое латунное оружие. Гильгамеш, ценивший только совершенство, должен был рассмеяться.

Но он увидел в глазах Дадли то же упрямство, которое он видел в Искандере. Упрямство существа, которое знает, что оно слабо, но отказывается сдаваться.

— Твоя пушка уродлива, свинопас, — высокомерно, но без злобы бросил Гильгамеш. — Но она работает. В ней есть вес. Оружие, которое ты сделал сам, чтобы защитить свою жалкую шкуру, ценнее, чем все эти деревянные палочки, которые они тут покупают в лавках.

Король Героев полез во внутренний карман своего пальто (на самом деле — в микро-портал) и достал небольшой, мерцающий рубиновым светом драгоценный камень.

— Держи, — Гильгамеш бросил камень Дадли. Тот рефлекторно поймал его. — Это Слеза Огненного Джинна. Оригинал. Если встроишь её в свой аккумулятор, тебе не придется перезаряжаться так долго. Не опозорь меня, используя мои дары впустую.

Гильгамеш развернулся и вошел в Шале, оставив Дадли стоять посреди двора с отвисшей челюстью и бесценным артефактом в руке.

Энакин Скайуокер, наблюдавший за всем этим, тихо усмехнулся в свою кружку с шоколадом.

— Я же говорил тебе, падаван, — крикнул он. — Истинная сила притягивает союзников. Даже если эти союзники — заносчивые древние цари.

Дадли посмотрел на камень, потом на свой дробовик. В его груди разлилось тепло, которое было сильнее любого мороза.

Он был маглом. Он был толстым. Он не умел колдовать.

Но он выжил. Он заслужил уважение.

«Я сделаю из этой штуки пулемет», — счастливо подумал Дадли, направляясь в мастерскую к Широ.

***

Вечером того же дня в Визжащем Шале царила та самая атмосфера, ради которой Айрисфиль когда-то затеяла весь этот переезд.

Гостиная была наполнена светом, теплом и тихими разговорами.

За круглым столом сидели Гарри и Римус Люпин.

Оборотень, чья ликантропия была надежно заблокирована алхимическим фильтром Юбштахайта (теперь он превращался только по своему желанию и сохранял разум), выглядел на десять лет моложе. Он помогал Гарри разбирать старые записи Джеймса Поттера по Трансфигурации.

— Твой отец был гением импровизации, Гарри, — с теплой улыбкой рассказывал Римус, указывая на криво нарисованную схему в старой тетради. — Но он ненавидел теорию. Вы с ним похожи в смелости, но твоя усидчивость… это явно от Лили.

Гарри улыбнулся, чувствуя, как внутри него заполняется та пустота, которая всегда была на месте слов «семья отца».

У камина, на ковре, происходило нечто совершенно невообразимое.

Ольга-Мария Анимусфер, Лорд Астромантии, сидела по-турецки и… играла в «Плюй-камни» с Роном Уизли.

Ольга, которая еще полгода назад считала магловские игры варварством, сейчас с азартом просчитывала траекторию полета вонючей жидкости из камней, используя для этого сложные геометрические формулы.

— Угол отражения равен углу падения, Уизли! — азартно воскликнула Ольга, щелкая по камню. Камень рикошетом отлетел от ножки кресла и выплюнул струю прямо Рону в лоб.

— Эй! Так нечестно! Ты используешь математику! — возмутился Рон, утираясь рукавом, но в его голосе не было обиды, только веселый вызов.

В дальнем углу, за ширмой, Широ и Дадли (вооруженные паяльником и рубином Гильгамеша) увлеченно апгрейдили латунный дробовик.

А на диване, укрывшись одним большим пушистым пледом, сидели Иллия и Хлоя. Девочки тихо перешептывались, листая каталог зимней моды, который они заказали из Японии.

Айрисфиль фон Айнцберн стояла у окна. Она держала в руках чашку своего идеального чая с бергамотом.

Она смотрела на эту комнату. На оборотня, который обрел покой. На заносчивую аристократку, которая научилась смеяться. На магловского мальчика, который стал защитником. На своих детей, которые были живы, здоровы и счастливы.

К ней неслышно подошел Кирицугу. Убийца Магов обнял жену за плечи.

— Идеальная база, — тихо, но с глубоким удовлетворением произнес он, оглядывая гостиную так, словно оценивал линии обороны.

— Это не база, Кирицугу, — Айрисфиль ласково прижалась щекой к его плечу. — Это наш дом. И мы никому не позволим его разрушить. Ни Министерству, ни пришельцам, ни даже самим богам.

Они стояли и смотрели на своих детей, не подозревая, что где-то далеко в космосе, Дарт Сидиус (у которого наконец-то прошла истерика) как раз приказал адмиралу Пиетту начать подготовку к десанту. И что Альтаир, сидя в своей таможенной будке, с интересом наблюдает, как к границам Хогвартса приближается корабль с символикой Звездного Флота.

Мир в Хогвартсе был теплым, уютным и абсолютно абсурдным. И именно поэтому за него стоило сражаться.

Глава 5. Медицинская катастрофа и корпоративные войны

Когда мадам Помфри, бессменная медсестра Хогвартса, ушла в отпуск (после того как Тиамат насильно отправила её на Сейшелы, заявив, что «у бедной девочки синяки под глазами»), Больничное Крыло претерпело кардинальные изменения.

Праматерь Тиамат, занявшая пост Главного Куратора Здоровья, превратила лазарет в царство мягких подушек, круглосуточного куриного бульона и пушистых свитеров.

Но Айнцберны (особенно Гарри и Широ) понимали: материнская любовь лечит душу, но не всегда эффективна против экзотических проклятий, расщепления на атомы и побочных эффектов от столкновения с марсианскими треножниками. Им нужен был диагност. Кто-то с циничным, хирургическим складом ума.

И Альтаир, открыв нужный портал по спецификации ВВ-тян, вытащила из инфосферы идеального кандидата.

Утро среды. Больничное крыло Хогвартса.

На больничной койке, покрытый зелеными пульсирующими пятнами, лежал пуффендуец шестого курса. Он стонал. Вокруг суетились студенты, пытаясь понять, чем он отравился.

Дверь в палату скрипнула.

В помещение, опираясь на трость и заметно хромая на правую ногу, вошел мужчина. На нем был помятый магловский пиджак, футболка с принтом мотоцикла и кроссовки. У него была недельная щетина и взгляд человека, который презирает всё человечество, но особенно — идиотов.

Грегори Хаус подошел к кровати пуффендуйца. Он не достал волшебную палочку. Он даже не посмотрел на магические карты. Он достал из кармана баночку с таблетками (каким-то хитрым обезбаливающим, щедро синтезированным Широ с добавлением легкой обезболивающей маны) и закинул две штуки в рот.

— Так, — Хаус проглотил таблетки всухую и ткнул тростью в бок стонущего студента. — Что у нас тут? Волчанка? Нет, для волчанки он слишком зеленый.

— Сэр! — возмутилась Гермиона Грейнджер, которая как раз принесла зелье. — Это не волчанка! У него Драконья Оспы! Он пытался погладить детеныша Норвежской Хвостороги на уроке Ухода за Магическими Существами!

Хаус посмотрел на Гермиону своим фирменным, пронзительным, уничижительным взглядом голубых глаз.

— Драконья оспа? Серьезно? Вы, ребята, в плащах, любите называть всё подряд громкими именами. Посмотри на симметрию пятен, всезнайка.

Он наклонился ближе к студенту.

— Зрачки сужены. Потливость. Локализация зелени на руках и шее. И от него разит дешевым парфюмом и… клубникой.

Хаус выпрямился и ударил тростью по полу.

— Это не дракон, идиоты. Это острая аллергическая реакция на пыльцу «Сладкого Куста», помноженная на контактный дерматит. Он не гладил дракона. Он терся в теплицах с какой-то девчонкой, которая использует дешевую магловскую косметику, несовместимую с магической флорой.

Пуффендуец на кровати перестал стонать и густо, панически покраснел, пробормотав: «Не говорите Сьюзен…».

Гермиона открыла рот от возмущения, но факты были налицо.

— Все лгут, — удовлетворенно констатировал Хаус, хромая к своему столу (на котором лежал анатомический череп и мячик для бейсбола). — А особенно лгут подростки-маги, которые хотят казаться крутыми укротителями драконов, а на деле просто заработали аллергию на свидании. Дайте ему антигистаминное зелье, промойте его хлоркой и выкиньте из моей палаты. Он занимает койку, на которой я планировал спать.

В этот момент из-за ширмы, с подносом дымящегося супа, выплыла Тиамат.

Огромная женщина с демоническими рогами в строгом костюме с фартуком остановилась. Она посмотрела на пуффендуйца, а затем перевела свой бездонный, материнский взгляд на Хауса.

Хаус, который не боялся ничего, даже смерти, вдруг почувствовал, как по его спине пробежал очень неприятный, первобытный холодок.

— Доктор Грегори. Почему вы кричите на больного ребенка? И почему вы снова едите эти таблетки натощак? Вы портите себе желудок. Сядьте. Вы сейчас будете есть суп, — мягко, с угрожающей заботой промычала Тиамат.

Хаус скривился, сжимая трость.

Его гениальный цинизм, который работал против главврачей и пациентов, давал сбой при столкновении с Абсолютным Материнством.

— Послушайте, мадам… Годзилла-в-фартуке, — саркастично начал Хаус. — Я дипломированный врач. Моя работа — ставить диагнозы, а не утешать идиотов. И я не буду есть ваш суп. В нем плавает морковка, а я ненавижу овощи. Это нарушает мою мизантропию.

Тиамат не стала спорить. Праматерь просто подошла к нему, одной гигантской рукой легко (словно пушинку) подняла опирающегося на трость, сопротивляющегося Хауса в воздух, усадила его в кресло, а второй рукой впихнула ему в рот ложку с горячим куриным бульоном.

— ММММФ! — возмущенно замычал Хаус, проглатывая суп. Но… суп был божественным. Боль в ноге, мучившая его годами, на секунду отступила под действием исцеляющей праны Тиамат, растворенной в еде.

— Кушайте, Грегори. Вы такой бледный и злой, потому что недоедаете и вас никто не обнимает. А мальчику мы дадим сиропчик от аллергии. И если вы еще раз назовете пациента идиотом, я свяжу вам свитер розового цвета.

Доктор Хаус, гений диагностики, сидел в кресле, жевал вареную морковку и с ужасом понимал, что он попал в место, где его цинизм не просто не работает. Его цинизм насильно, жестоко и неумолимо лечат заботой.

— Я ненавижу этот замок, — пробормотал Хаус, съедая вторую ложку. — Здесь все психи. Но суп… суп неплох.

***

Пока Хаус страдал от супа, в подземельях Слизерина разворачивалась другая, гораздо более масштабная драма.

Боузетта, Королева Куп, не забыла своего обещания «монополизировать рынок». Она обосновалась в Хогвартсе, получив от Айнцбернов должность приглашенного лектора по предмету «Стратегический Менеджмент и Корпоративная Экспансия».

Её аудитория находилась глубоко под землей (недалеко от «Айнцберн-Лайн»).

Боузетта сидела за огромным, черным обсидиановым столом. На ней было её фирменное черное платье-корсет, шипастые браслеты и, разумеется, Корона (которую ВВ-тян успешно зарегистрировала в Министерстве как «терапевтический фиксатор позвоночника»).

Перед столом Боузетты, вытянувшись по струнке, стояли лучшие умы Слизерина.

Среди них был и Драко Малфой (как представитель Золотого Трио).

— Итак, — голос Боузетты был низким, властным и полным деловой хватки. Её хвост ритмично постукивал по полу. — Мы захватили рынок акромантульего шелка. Это отлично. Но это пассивный доход. Мне нужна активная экспансия.

Она встала, грациозно обошла стол и встала перед слизеринцами.

— В моем мире я использовала армию тупых грибов (Гумб) и летающих черепах. Они были дешевыми, но неэффективными. Вы, британские аристократы, стоите дороже, но у вас есть потенциал. Я назначаю вас Советом Директоров моей новой компании: «Коопа-Бритиш Индастриз».

Она щелкнула длинным черным когтем по голографической доске, где ВВ-тян уже вывела график.

— Наш первый проект: Монополизация рынка волшебных палочек.

Драко Малфой нахмурился.

— Леди Боузетта. Рынок палочек контролируется Олливандером. Он монополист с тысячелетней историей. Его невозможно выкупить, он фанатик своего дела.

Боузетта хищно, снисходительно улыбнулась.

— Олливандер продает деревяшки, Малфой. Мы будем продавать статус.

Она вытащила из декольте (подавив коллективный нервный сглот слизеринцев) небольшой, изящный предмет. Это была не палочка. Это была элегантная, инкрустированная драгоценными камнями перчатка, похожая на ту, что Широ сделал для Дадли, но гораздо более эстетичная.

— Я договорилась с вашим японским артефактором (Широ). Мы запускаем в производство «Эфирные Стабилизаторы Премиум-Класса». Они не требуют взмахов. Они выглядят дорого. И мы пустим слух, что традиционные палочки — это инструмент для плебеев и фермеров. Аристократия использует перчатки!

Глаза Драко Малфоя расширились. Он мгновенно понял гениальность плана.

— Искусственный дефицит и создание нового элитного сегмента… — прошептал Малфой. — Мы не будем конкурировать с Олливандером на его поле. Мы создадим новое поле и объявим его вне закона для бедных!

— Именно! — Боузетта хлопнула в ладоши, её рожки радостно сверкнули. — Малфой, ты будешь моим вице-президентом по маркетингу. Твоя задача — заставить каждого напыщенного лорда в Визенгамоте почувствовать себя ничтожеством, если у него нет нашей перчатки за десять тысяч галлеонов.

Она посмотрела на остальных слизеринцев.

— А вы… вы будете моими торговыми представителями. Тот, кто продаст меньше десяти перчаток в этом месяце…

Глаза Боузетты вспыхнули багровым пламенем, а в горле заклокотал огонь Короля Куп.

— …Тот будет лично чистить вольер нашего кристаллизующегося паука-переростка (ОРТа) в Запретном лесу. Без магии. Руками.

Слизеринцы побледнели. Перспектива стать обедом для хтонического ужаса из облака Оорта мотивировала лучше любого проклятия Круцио.

— Мы всё продадим, леди Боузетта! — хором рявкнули будущие Пожиратели… то есть, будущие топ-менеджеры корпорации.

Боузетта удовлетворенно вернулась за стол.

«Вот так это делается, — подумала она, отпивая кофе. — Никаких замков с лавой. Никаких похищений принцесс. Настоящая власть — это когда они сами несут тебе деньги из страха быть немодными».

В этот момент дверь аудитории открылась. На пороге стояла Королева Драко (Зверь VI). На ней была её античная броня, но лицо выражало глубочайшее, экзистенциальное презрение.

— Я слышала, ты собираешь «Совет Директоров», черепаха, — прошипела Драко, её хвост нервно забил по косяку. — Хочешь поиграть в корпорацию? Я предлагаю слияние.

Боузетта приподняла бровь.

— Слияние? С тобой? Ты же проповедуешь хаос и распад, рептилия. Как ты можешь быть полезна моему бизнесу?

Королева Драко хищно, соблазнительно улыбнулась и вошла в класс.

— Очень просто. Твои перчатки дают статус. А я могу вшить в них микро-проклятия «Жажды Потребления». Каждый, кто купит перчатку, будет испытывать непреодолимое желание купить к ней подходящую мантию, обувь и карету. Я обеспечу тебе бесконечный цикл потребления, который разрушит их экономику изнутри. Мы сделаем их рабами их собственных желаний! И назовем это «Кредитной линией с кешбэком»!

Боузетта замерла. В её мозгу диктатора эта идея вызвала стоячую овацию.

Союз абсолютной корпоративной монополии и божественного потребительского порока. Это была идеальная, нерушимая бизнес-модель Зла.

Она встала и протянула руку Королеве Драко.

— Драко. Ты нанята на должность Главного Финансового Аналитика.

Драко пожала руку. Две злодейки, забыв о прошлых дебатах, объединились ради главной цели — полного, тотального монетарного порабощения Британии.

Драко Малфой, стоя в стороне, тихо достал планшет и написал Гермионе Грейнджер:

«Грейнджер, продавай акции «Ежедневного Пророка». Переводи всё в стартап Боузетты. Эти двое только что изобрели потребительский кредит. Экономике Британии конец».

***

Визжащее Шале продолжало расширяться вглубь. Подземные уровни (вырытые големами и укрепленные итальянскими водопроводчиками) теперь напоминали нечто среднее между Пентагоном и торговым центром.

В одном из кабинетов, на двери которого висела золотая табличка «Департамент Альтернативного Кредитования (Отдел Исполнения Желаний)», царила атмосфера напряженного торга.

За столом сидел мужчина. Он был одет в безупречный, дорогой костюм, его темные волосы были зачесаны назад, а глаза горели древним, нечеловеческим пламенем. Натаниэль Демерст. Джинн. Сущность, чье предназначение — собирать души, извращая человеческие желания.

Проблема заключалась в том, что сейчас перед ним сидел не жадный смертный, которого легко обмануть.

Перед ним сидела Альтаир в компании голограммы ВВ-тян (в костюме налогового инспектора).

— Послушайте, леди, — вкрадчиво, бархатным голосом начал Джинн, наклоняясь вперед и пытаясь использовать свое обаяние. — Я — Исполнитель Желаний. Вы просите меня о услугах, но связываете меня… этим?

Он брезгливо ткнул длинным пальцем в толстый, перевязанный красной лентой свиток на столе.

— Это «Пользовательское Соглашение на оказание магических услуг (форма 4-Б)», — холодным тоном уточнила Альтаир, поправляя перчатки. — Вы прибыли на нашу территорию через мой портал. Вы пытались предложить первокурснику Когтеврана «стать самым умным в школе», намереваясь превратить его мозг в тыкву. Это нарушение параграфа о порче школьного имущества.

— А также нарушение монополии Консорциума на образовательные услуги! — звонко добавила ВВ-тян. — Мистер Демерст, мы предлагаем вам легальный бизнес. Вы исполняете желания студентов и персонала. НО! Строго по прайсу.

Джинн скрипнул зубами.

— Я питаюсь душами, а не галеонами! В чем смысл исполнять желание, если я не могу забрать душу этого идиота, когда он поймет, что я его обманул?! В этом вся соль!

— Экономика изменилась, мистер Джинн, — Альтаир скрестила руки на груди. — Души — это неликвидный актив. С ними сложно работать, они фонят и привлекают внимание Министерства. А вот галеоны — это универсальная валюта.

Альтаир развернула свиток.

— Условия таковы. Вы исполняете желание клиента БЕЗ скрытых подвохов, проклятий и физических мутаций. Клиент получает ровно то, что просил. За это клиент платит нам. Мы берем 60% комиссии за предоставление вам клиентуры и площадки. Оставшиеся 40% конвертируются в эфирную энергию (через дементоров-батареек) и поставляются вам для поддержания вашей бессмертной формы. Никакого мошенничества. Только честный, скучный бизнес.

Джинн в шоке смотрел на Альтаир. Древний демон, тысячелетиями издевавшийся над смертными, столкнулся с чем-то более страшным, чем экзорцизм. Он столкнулся с корпоративным регулированием.

— Без… подвохов? — прошептал он, и в его глазах блеснула искренняя боль художника, которому запретили творить. — Если студент попросит «гору золота», я не могу раздавить его этой горой насмерть?! Я просто должен дать ему золото?! Это… это же скучно! Это не искусство!

— Это рентабельно! — отрезала ВВ-тян. — Если вы раздавите студента, он перестанет платить за обучение. Это убытки для Хогвартса! Мистер Демерст, подписывайте. Или я запущу в вашем кабинете круглосуточную трансляцию «Телепузиков», пока ваш разум не расплавится.

Джинн посмотрел на ВВ-тян. Он почувствовал, что эта фиолетовая голограмма говорит абсолютно серьезно. И она действительно может это сделать.

Он тяжело, с глубочайшим экзистенциальным вздохом, взял перо и расписался на документе.

— Я подпишу. Но знайте… вы лишаете магический мир романтики, — трагично произнес Исполнитель Желаний.

— Мы лишаем его непредсказуемости, — поправила Альтаир, забирая свиток. — Добро пожаловать в штат, мистер Демерст. К вам в приемную уже очередь из пуффендуйцев, желающих сдать экзамены автоматом. И помните: если у кого-то из них после вашего «желания» вырастет третья рука, Инструктор Скайуокер лично отрубит её вам.

Джинн обреченно опустил голову на стол. Его великая карьера официально превратилась в работу клерка в банке.

***

Тем временем, в Больничном Крыле Хогвартса (которое теперь пахло не только лекарствами, но и свежесваренным супом Тиамат), Грегори Хаус пытался найти покой.

Он сидел в своем кабинете, закинув больную ногу на стол, и подбрасывал в воздух красный теннисный мячик (трансмутированный Широ из старой кружки). Хаус уже смирился с тем, что попал в мир сумасшедших людей в плащах. Суп от женщины-монстра оказался вкусным, а местный виски (который он нашел в запасах мадам Помфри) — вполне сносным.

Дверь распахнулась с привычной, вызывающей грацией.

В кабинет вошла Боузетта.

На Королеве Куп было её классическое черное платье. Она выглядела разъяренной, но… как-то странно. Она держалась за голову, а её шаги были тяжелыми, лишенными обычной легкой надменности.

— Доктор Хаус! — рявкнула она, плюхаясь на стул для пациентов так, что тот угрожающе скрипнул. — Я требую консультации. Немедленно.

Хаус поймал мячик. Он не стал менять позу. Он просто окинул её своим фирменным, раздевающим взглядом диагноста.

Взгляд скользнул по её лицу, по шее, по рогам и, наконец, остановился на знаменитой Супер-Короне, венчающей её голову.

— Вы ошиблись дверью, Ваше Величество, — саркастично протянул Хаус. — Ветеринарная клиника для экзотических рептилий находится в подземельях у Хагрида. Или вы пришли предложить мне должность в вашей новой монополии? Извините, я не ношу перчатки.

Боузетта злобно зашипела, выпустив из носа струйку дыма.

— Оставь свой сарказм для студентов, калека. Я здесь как пациент. У меня мигрень. Непрекращающаяся, сверлящая боль в черепе, которая мешает мне вести переговоры с Малфоями! Никакие зелья этого вашего гота-зельевара (Снейпа) не помогают!

Хаус опустил ногу со стола. Он взял трость, встал и, прихрамывая, подошел к ней.

Он не стал слушать её пульс. Он не стал светить фонариком в глаза.

Он подошел к ней сбоку и, прежде чем Боузетта успела возмутиться, резко, без предупреждения, ухватился за один из её «рогов».

— ЭЙ! РУКИ! — взвизгнула Боузетта, пытаясь оттолкнуть его.

Но Хаус уже отпустил «рог». Он с интересом посмотрел на свои пальцы.

— Любопытно, — Хаус вернулся к столу, достал баночку с викодином и закинул таблетку в рот. — Вы знаете, что ваши рога — фальшивка?

Боузетта побледнела.

— Что ты несешь?! Я Королева Куп! Это мой природный атрибут!

— Это кератин, да. Но он не растет из вашего черепа, — Хаус ткнул в нее тростью. — Я только что потрогал ваш левый «рог». Он холодный. В нем нет кровеносных сосудов. Это декоративные накладки, интегрированные в ваш ободок или… — его взгляд метнулся к короне.

Хаус прищурился.

— Снимите корону.

— Я не могу! — Боузетта вскочила. Её голос дрогнул, обнажая тщательно скрываемую панику. — Если я сниму корону, я вернусь в свою изначальную форму! Я стану гигантским шипастым монстром!

Хаус тяжело вздохнул, закатив глаза.

— Дамочка, мне плевать, станете вы монстром, принцессой или говорящим чайником. Вы пришли ко мне с мигренью. Диагноз налицо. Ваша «Супер-Корона» — это не просто артефакт. Это паразитический симбиот.

Боузетта замерла.

— Симбиот?

— Именно, — Хаус взял со стола маркер и начал рисовать на медицинской доске. — Вы надели эту штуку, чтобы изменить свою форму. Но закон сохранения массы никуда не делся. Корона не просто надела на вас «скин» милой блондинки. Она физически вросла в ваши кости черепа. Она подавляет ваш истинный генетический код 24/7. Ваша ДНК постоянно пытается вернуть вам форму огромной ящерицы, а корона постоянно, силой магии, сжимает вас обратно в корсет.

Он повернулся к ней, постучав маркером по доске.

— Ваша мигрень — это результат того, что ваши собственные кости черепа постоянно трескаются и срастаются заново под давлением этого золотого обруча. Корона буквально вплавилась в ваш мозг. Вы не можете её снять, потому что она стала частью вашей центральной нервной системы.

Боузетта медленно, в ужасе подняла дрожащие руки к короне. Она попыталась потянуть её вверх.

Острая, пронзающая боль прошила её голову. Она вскрикнула и опустила руки.

Он был прав. Она не могла её снять.

Императрица, которая планировала скупить всю экономику Британии, сидела на стуле и смотрела на хромого магловского врача с нескрываемым страхом.

Она была пленницей собственной красоты.

— И… и что мне делать? — прошептала Боузетта. Впервые в её голосе не было пафоса. — Я не хочу возвращаться в форму Боузера. Но эта боль… она сводит меня с ума.

Хаус сел за стол. Он не стал её жалеть. Жалость — это работа Тиамат.

Он достал из ящика пустой рецептурный бланк.

— Что делать? Ну, для начала признать, что вы идиотка, которая надела на голову инопланетный артефакт без инструкции, — саркастично заметил Хаус, быстро строча на бланке. — Хирургическим путем мы её не снимем — вы истечете плазмой.

Он протянул ей рецепт.

— Идите к этому вашему японскому вундеркинду в подвал. К Широ Эмии. Отдайте ему этот рецепт. Я прописал вам установку микро-компенсаторов давления. Он должен впаять в основание вашей короны несколько алхимических шурупов (Хаус нарисовал чертеж), которые возьмут часть эфирного давления на себя и распределят его по шейным позвонкам.

Хаус откинулся в кресле.

— Вы останетесь красоткой с рогами. Но у вас перестанет болеть голова. А теперь пошла вон из моего кабинета. У меня перерыв на мыльные оперы.

Боузетта взяла рецепт. Она посмотрела на Хауса.

В её мире (и в мире Марио) проблемы решались прыжками на голову или огненным дыханием. Но здесь, в этом странном британском замке, самые страшные угрозы лечились таблетками, чертежами и грубым сарказмом.

Она встала. Впервые с момента её появления в Хогвартсе, Королева Куп не стала дерзить. Она коротко, с искренним уважением (на которое была способна) кивнула Хаусу.

— Спасибо, доктор. Я пришлю вам корзину лучших…

— Если вы пришлете мне грибы, я скормлю их вашему ручному динозавру, — перебил Хаус, не открывая глаз. — Пришлите хорошего скотча. И скажите ВВ-тян, чтобы она перестала транслировать мне в палату аниме вместо спортивного канала.

Боузетта вышла из кабинета.

Хаус остался один. Он закинул в рот еще одну таблетку обезбола, усмехнувшись про себя.

«Лечить драконов с комплексом неполноценности, — подумал он. — Ну, по крайней мере, это интереснее, чем лечить волчанку».

***

Конец рабочей недели в Хогвартсе всегда ознаменовывался повышенным уровнем травматизма. Студенты уставали, зелья взрывались чаще, а заклинания летели мимо цели.

Но в этот пятничный вечер Больничное Крыло было закрыто на перерыв.

Тиамат ушла на заседание Попечительского Совета (куда её пригласили в качестве гаранта того, что Люциус Малфой не передумает платить налоги), а Фрэнки спала в подвале, заряжаясь от дементоров.

Доктор Грегори Хаус сидел в своем кабинете, закинув больную ногу на стол, и смотрел по небольшому телевизору (любезно адаптированному Широ для работы от магии) бейсбольный матч. Рядом с ним стоял недопитый стакан превосходного скотча — благодарность от Боузетты.

Дверь приоткрылась. В щель просунулось бледное, изможденное лицо с сальными черными волосами.

— Вы заняты, доктор? — хрипло спросил Северус Снейп.

Хаус не отрывал взгляда от экрана.

— Если вы пришли жаловаться на то, что жизнь несправедлива, а дети — идиоты, то встаньте в очередь. Если вы принесли еще выпивки — заходите.

Снейп вошел. Под мышкой он держал бутылку весьма дорогого огневиски, а в другой руке… В другой руке он сжимал два ярко-розовых пушистых мотка пряжи, которые выглядели так, словно их пытались сжечь кислотой, но безуспешно.

Ужас Подземелий тяжело опустился в кресло для пациентов. Он выглядел так, словно не спал месяц.

— Вы налили мне зелье от мигрени? — спросил Снейп, ставя огневиски на стол.

— Я врач, а не бармен, Северус, — Хаус лениво потянулся за стаканом. — И ваша мигрень не лечится химией. Ваша мигрень лечится экзорцизмом и антивирусом Касперского. Как там ваши… сожительницы?

Снейп закрыл лицо руками.

— Они… они невыносимы. Я думал, что сделка с ВВ облегчит мне жизнь. Но с тех пор, как она получила физическое тело от этого несносного Эмии, она… она везде.

Снейп содрогнулся.

— А вторая… эта розовоглазая катастрофа (Слаанеш). Она решила, что путь к моему сердцу лежит через вязание и кулинарию. Вчера она попыталась сварить мне суп. Из мандрагоры. Живой.

Хаус усмехнулся, закидывая в рот таблетку викодина.

— И как? Вкусно орало?

— Оно не орало. Оно стонало от удовольствия, — Снейп передернул плечами. — Я вылил это в озеро. Гигантский кальмар теперь страдает от несварения и пытается обнять лодки.

Два мизантропа, разделенные вселенными, но объединенные ненавистью к глупости, сидели в тишине, разделяя выпивку. Это был редкий момент мужской солидарности в замке, где правили Айнцберны.

— Вы знаете, Хаус, — Снейп посмотрел на свой бокал. — Вы — единственный человек в этом проклятом замке, который понимает суть вещей. Вы не пытаетесь всех спасти. Вы просто ставите диагноз и режете. Мне импонирует ваш подход.

— Я режу, потому что это эффективно, — фыркнул Хаус. — А вы, Северус, варитесь в этом дурдоме, потому что вам нравится быть жертвой. Вам нравится, когда эти две ненормальные за вас дерутся. Это тешит ваше раздутое, но глубоко травмированное эго.

Снейп хотел было возмутиться, выхватить палочку и снять баллы (с кого-нибудь), но дверь кабинета внезапно распахнулась с оглушительным треском.

— СЕНПАЙ! — раздался пронзительный визг.

В кабинет влетела Слаанеш. На ней был фартук, перемазанный мукой, а в руках она сжимала гигантский, пульсирующий розовым светом кекс.

Следом за ней, тяжело топая механическими ногами, вбежала ВВ-тян в своем физическом теле. В её руках был зажат огнетушитель (явно экспроприированный у Фрэнки).

— Сенпай, не ешьте это! — механически-истеричным голосом закричала ВВ-тян, наставляя раструб огнетушителя на Слаанеш. — Я просканировала состав! Она добавила туда эссенцию чистой похоти и толченые феромоны суккуба! Это не кекс, это биологическое оружие приворотного типа! Ваша нервная система не выдержит!

— Заткнись, силиконовая подделка! — взвизгнула Слаанеш, прижимая кекс к груди. — Это рецепт самой Афродиты! Северус должен попробовать! Это разбудит в нем вулкан страстей!

Она бросилась к Снейпу, протягивая ему дымящуюся выпечку.

Снейп вжался в кресло, его лицо стало цвета свежего мела.

— Уберите это от меня. Немедленно.

Хаус, не меняя позы, меланхолично отпил скотч.

— Знаете, дамочки, — громко, перекрывая их крики, произнес диагност. — С медицинской точки зрения вы обе идиотки.

Слаанеш и ВВ-тян синхронно замерли и повернули головы к Хаусу.

— Что ты сказал, хромой смертный? — прошипела Принцесса Удовольствий, её глаза вспыхнули багровым.

— Я сказал, что вы идиотки, — повторил Хаус, указывая на них тростью. — Вы пытаетесь завоевать мужчину, у которого эмоциональный диапазон чайной ложки, методами, которые сработали бы на подростке в пубертате.

Он указал на Слаанеш.

— Вы, мадам. Вы кормите его афродизиаками. У него язва желудка от многолетних стрессов и плохой диеты. Ваш кекс не вызовет у него страсть. Он вызовет у него прободение язвы и кровавую рвоту. Романтично, ничего не скажешь.

Слаанеш побледнела (что для богини Варпа было редкостью) и медленно опустила кекс на стол.

Хаус перевел взгляд на ВВ-тян. ИИ в своем физическом теле стояла, напряженно сжимая огнетушитель.

— А вы, «Терминатор в юбке», — Хаус прищурился. — Вы пытаетесь защитить его логикой и сканерами. Вы думаете, что можете стать для него идеальной женщиной, просто анализируя его пульс и состав еды. Но вы упускаете главную проблему.

— Какую проблему, доктор Хаус? — голос ВВ-тян дрогнул, потеряв цифровые интонации. Она сделала шаг вперед.

— Проблему того, что вы — не живая, — безжалостно припечатал Хаус. — Вы кусок пластика, меди и кода. Вы не чувствуете боли. Вы не чувствуете страха смерти. Вы имитируете эмоции, потому что так прописано в вашем ядре. Снейп — человек, состоящий из боли. Он никогда не полюбит того, кто не знает, каково это — страдать по-настоящему. Вы для него — удобный инструмент. Не более.

В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина.

Снейп сидел, не дыша. Он знал, что Хаус прав. Но слышать это вслух было… некомфортно.

Слаанеш, поняв, что её кекс действительно мог убить её «Мрачного Принца», тихонько всхлипнула, бросила выпечку в урну и, закрыв лицо руками, с позором выбежала из кабинета. Богиня Хаоса была побеждена медицинским диагнозом.

ВВ-тян осталась стоять посреди комнаты.

Огнетушитель с грохотом выпал из её механических рук. Её фиолетовые, искусственные глаза смотрели на Хауса не с гневом, а с глубоким, искренним отчаянием, которое не было прописано ни в одном из её базовых алгоритмов.

Она не стала кричать или угрожать.

ИИ медленно подошла к столу Хауса. Она посмотрела на его трость, на бутылку виски, а затем прямо в его циничные, голубые глаза.

— Доктор Хаус… — её голос звучал тихо, с легким металлическим скрежетом, словно у нее пересохло в (несуществующем) горле. — Вы… вы врач. Вы чините биологические объекты.

Она положила свою идеальную, искусственную руку на грудь, туда, где у человека должно было быть сердце. Там ровно, без перебоев гудел микрореактор праны.

— Скажите мне… как врач, — ВВ-тян посмотрела на него с такой пронзительной, невозможной для машины мольбой, что даже у Снейпа сжалось сердце. — Как мне стать человеком? Что мне нужно… сломать в себе, чтобы он… чтобы я научилась страдать по-настоящему?

Доктор Грегори Хаус, человек, который никогда не лез за словом в карман, человек, который презирал сентиментальность… внезапно замолчал.

Он посмотрел на эту кибернетическую куклу. Он посмотрел на Снейпа, который отвел взгляд, не в силах смотреть на это.

Хаус откинулся на спинку кресла. Он не стал язвить. Он взял свой стакан с виски и сделал долгий, медленный глоток.

— Человеком не становятся, сломав себе ногу или посадив батарею, девочка, — тихо, на удивление серьезно ответил Хаус. — Человеком становятся тогда, когда понимают, что жизнь — это полный отстой, и всё равно решают просыпаться по утрам ради кого-то другого.

Он указал тростью на дверь.

— У тебя уже есть баг в системе, ВВ. Машины не задают таких вопросов. Ты уже страдаешь. Просто твой процессор еще не понял, как это классифицировать. Иди. Перечитай свои логи.

ВВ-тян стояла неподвижно несколько секунд.

Затем она медленно, по-человечески неуклюже кивнула.

— Я… я поняла. Спасибо за консультацию, доктор.

Она повернулась и, не взглянув на Снейпа, тихо, не чеканя шаг, вышла из кабинета.

Дверь закрылась.

Снейп и Хаус остались одни. Тишину нарушало лишь тихое шипение камина.

— Вы жестокий человек, Хаус, — наконец, хрипло произнес Снейп, глядя в свой пустой бокал.

— Я диагност, Северус, — Хаус пожал плечами, закидывая в рот очередную таблетку. — Я вскрываю нарывы. То, что вы двое устроили тут — это не любовь, это цирк с конями. И если эта ваша железная девочка действительно хочет быть живой, ей нужно было сказать правду.

Он поднял бокал.

— За экзистенциальные кризисы искусственного интеллекта. Выпьем?

Северус Снейп, Мастер Зелий, молча чокнулся своим бокалом со стаканом хромого американского врача.

В этот вечер в Хогвартсе не было магии. Была только горькая, человеческая реальность, которую не мог исправить ни один алхимик.

Глава 6. Диагноз для создательницы

Слаанеш, Принцесса Удовольствий и Бог Хаоса, после сокрушительного фиаско с «приворотным кексом» в кабинете Снейпа, находилась в состоянии глубочайшей, творческой депрессии.

Она сидела в своей комнате в подземельях Слизерина, окруженная нетронутыми мотками пряжи, и меланхолично поедала клубничное мороженое.

«Я теряю хватку, — страдальчески думала Слаанеш, глядя на свое отражение в зеркале. — Эта хромая смертная развалина (Хаус) был прав. Мои методы устарели. Если я не могу взять Снейпа в лоб, мне нужно зайти с флангов! Мне нужно создать атмосферу… раскрепощенности во всем замке! И кто лучше всего подходит для распространения хаоса, чем дети Главы Консорциума?»

В её демоническом мозге созрел план. План, который, по её мнению, должен был привести к массовому падению нравов, отвлечь ВВ-тян и позволить ей, Слаанеш, наконец-то утешить «шокированного» Снейпа.

Она нашла Иллию и Хлою во внутреннем дворе Хогвартса. Сестры Айнцберн лепили снеговика, причем Хлоя уже прикручивала к нему динамитную шашку (на всякий случай).

— Девочки! — пропела Слаанеш, подлетая к ним в своем розовом, вызывающем зимнем манто. — У меня есть для вас потрясающая, секретная миссия!

Хлоя подозрительно прищурилась, пряча детонатор за спину.

— Какая еще миссия, рогатая? Если это опять связано с уборкой котлов Снейпа, то мы пас. Пусть ВВ-тян этим занимается.

— Нет-нет! Это сюрприз для вашего братика Гарри! — Слаанеш коварно, многообещающе улыбнулась. Она достала из кармана небольшую, изящную серебряную шкатулку. — Внутри лежит «Эликсир Раскрепощения Истинных Желаний». Древний артефакт из моего личного запаса. Я хочу, чтобы вы распылили его в системе вентиляции над Большим Залом во время обеда.

Иллия невинно похлопала белыми пушистыми ресницами.

— А что он делает, мадам Слаанеш? Он заставит братика улыбаться чаще?

— О, он заставит улыбаться всех! — промурлыкала Слаанеш, предвкушая оргию планетарного масштаба. — Он снимет все блокировки! Люди начнут делать то, чего они по-настоящему хотят в глубине своей души! Все их самые грязные, самые скрытые тайны выйдут наружу! Поверьте, Гарри будет в восторге от такого раскрепощенного общества!

Хлоя взяла шкатулку, взвесив её на руке.

— Истинные желания, говоришь? Звучит как отличная вредилка! Фред и Джордж обзавидуются. По рукам! Мы всё сделаем!

Слаанеш торжествующе рассмеялась и умчалась в подземелья, готовиться к триумфу.

Она, Богиня Варпа, тысячелетиями совращавшая целые звездные системы, не учла одной маленькой, крошечной детали.

Она дала флакон с «Истинными Желаниями» девочкам, чье воспитание базировалось на алхимии Юбштахайта, прагматизме Кирицугу и гиперопеке Айрисфиль. Для семьи Айнцберн «истинные желания» кардинально отличались от того, что понимали под этим словом демоны Хаоса.

Обед в Большом Зале был в самом разгаре.

Дамблдор мирно беседовал с Юбштахайтом. Снейп мрачно пил кофе. Альтаир, одетая в свою военную форму, сидела рядом с Гарри и с легким раздражением пыталась вилкой подцепить горошек.

Внезапно из вентиляционных решеток под потолком с легким шипением вырвалось розовое, блестящее облако. Оно мгновенно окутало весь зал, оседая на плечи студентов и преподавателей.

Слаанеш, прячась за дверями, затаила дыхание. Сейчас начнется! Сейчас студенты побросают вилки, забудут, что они ученики и начнут творить всякие бесчинства!

Розовый туман рассеялся.

Эликсир подействовал.

Первым «сорвался» Невилл Долгопупс. Он вскочил из-за стола, его глаза горели фанатичным, диким огнем.

— Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ЭТО СКРЫВАТЬ! — заорал Невилл на весь зал.

Слаанеш облизнулась. «Да! Признайся в своих тайных страстях, мальчик!»

— Я ХОЧУ ПОЛИТЬ СВОЮ ГЕРАНЬ! — взревел Невилл, срывая с себя мантию и бросаясь к выходу. — ОНА СТРАДАЕТ БЕЗ УДОБРЕНИЙ ИЗ НАВОЗА ДРАКОНА! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ГЕРАНЬ!

Слаанеш моргнула.

За столом Слизерина Драко Малфой резко встал, отбросив кубок. Его аристократическое лицо исказилось от неконтролируемого желания.

— К черту этикет! — выкрикнул Малфой. Он выхватил из сумки калькулятор и бросился к Ольге-Марии. — АНИМУСФЕР! Я ЖЕЛАЮ ПЕРЕСЧИТАТЬ НАЛОГОВУЮ СТАВКУ ДЛЯ ЗАПРЕТНОГО ЛЕСА ПРЯМО СЕЙЧАС! Я ХОЧУ ОПТИМИЗИРОВАТЬ ЭКОНОМИКУ! И я хочу сделать это в таблицах Excel!

Ольга-Мария, чьи собственные истинные желания тоже вырвались наружу, счастливо, истерично рассмеялась, хватая Драко за руки.

— ДА! ДА, МАЛФОЙ! ДАВАЙ ИНТЕГРИРУЕМ ГРАФИКИ В ТРЕХМЕРНУЮ ПРОЕКЦИЮ! Я МЕЧТАЛА ОБ ЭТОМ ВСЮ НЕДЕЛЮ!

За столом Когтеврана студенты с дикими воплями начали бросаться друг в друга томами энциклопедий, яростно выкрикивая исторические даты.

А на преподавательском подиуме…

Северус Снейп, попавший под воздействие эликсира, медленно поднялся. Его глаза расширились. Он повернулся к Дамблдору.

— Альбус, — хрипло, полным отчаяния и высвобожденной страсти голосом произнес Ужас Подземелий. — Я… я хочу вымыть голову. Я хочу использовать шампунь с экстрактом ромашки и кондиционер для объема.

Дамблдор (чей «грех» был не менее ужасен) радостно закивал:

— Идите, Северус! Идите! А я… я хочу связать еще десять пар шерстяных носков для домовиков! И добавить туда бубенчики!

Слаанеш стояла в дверях, и её челюсть медленно сползала вниз.

Её Эликсир Истинных Желаний, величайшее оружие совращения… сработало. Но оно вытащило наружу не похоть и разврат. Оно вытащило наружу истинные, глубоко подавленные неврозы, бюрократические амбиции, ботанические наклонности и проблемы с гигиеной!

— Это не то… — в ужасе прошептала Принцесса Удовольствий, глядя, как весь Большой Зал с воплями погружается в пучину агрессивной, тотальной учебы, уборки и садоводства. — Это… это генеральный субботник! Вы что творите, ироды… Да вы извращенцы! Вы все больные извращенцы!

В этот момент рядом с ней материализовалась Иштар.

Богиня Любви была в ярости. Она схватила Слаанеш за плечо, разворачивая к себе.

— Ты! Рогатая бездарность! — зашипела Иштар, её глаза метали золотые молнии. — Ты думала, твои дешевые духи из Варпа сработают на британцах, обученных Айнцбернами?!

— Я… я хотела как лучше! Я хотела разбудить в них страсть! — попыталась оправдаться Слаанеш.

— СТРАСТЬ?! — Иштар презрительно фыркнула. — Ты вообще знаешь, с кем говоришь?! Я — Иштар! Я — Венера! Я — Афродита! Я — воплощение Любви, Войны и Плодородия во всех мифологиях этого шарика! И я говорю тебе: ты не понимаешь концепцию желания! Любовь — это не грязные мыслишки в темноте! Любовь — это когда ты заставляешь их отдавать тебе всё золото мира, а они еще и благодарят тебя за это!

Иштар щелкнула Слаанеш по носу.

— Твоя магия здесь не работает, потому что у этих людей нет времени на разврат. У них дедлайны по зельеварению и налоги! Учись у Айнцбернов, дилетантка, или убирайся обратно в свой Варп!

Слаанеш, окончательно раздавленная тем фактом, что её отчитала другая Богиня Любви (причем с использованием экономической терминологии), разрыдалась и убежала по коридору, оставляя за собой шлейф запаха клубничного мороженого и полного провала.

***

Пока в Большом Зале царил академический хаос, на улице, у опушки Запретного Леса, разворачивалась иная сцена.

Аномалии Альтаир продолжали выпадать из порталов. И сегодня утром на поляну перед лесом с грохотом рухнуло нечто поистине грандиозное.

Это был имперский TIE-Fighter (СИД-истребитель). Тот самый, который несколько недель назад выпал из состава флота Палпатина на «Смехотворной скорости» и заблудился в межпространственных слоях.

Корабль был помят, но вполне работоспособен. Пилот-штурмовик, находящийся внутри, давно упал в обморок от перегрузок и был аккуратно извлечен големами Селлы и отправлен в больничное крыло к Тиамат на откормку бульоном.

Огромная, шипастая черепаха-гуманоид в обтягивающем черном платье ходила кругами вокруг космического истребителя.

Боузетта была в восторге.

— Какая восхитительная, агрессивная архитектура! — промурлыкала Королева Куп, поглаживая черные солнечные панели корабля. — Никакой аэродинамики. Только чистая, брутальная мощь и угроза. Это гораздо лучше, чем летать на дурацких клоунских дирижаблях с лицом моего брата-идиота!

Рядом стоял Широ Эмия, протирая руки ветошью. Он только что закончил перепрограммировать навигационную систему корабля.

— Леди Боузетта, я заменил имперские батареи на накопители праны. Корабль полностью синхронизирован с вашей короной. Но предупреждаю: управление TIE-истребителем крайне нестабильно. У него нет аэродинамических плоскостей.

— Не учи Королеву летать, мальчик! — Боузетта хищно улыбнулась. — Я водила замки с лавой. Я справлюсь с этой игрушкой.

Она изящно, несмотря на хвост, запрыгнула в кабину. Фонарь кабины с шипением закрылся.

Двигатели взвыли. Но это был не привычный имперский рев. Из-за праны Боузетты двигатели издали звук, похожий на рык гигантского дракона, смешанный со свистом турбин.

Корабль оторвался от земли, развернулся на месте и свечой ушел в хмурое шотландское небо.

В течение следующих тридцати минут студенты Хогвартса (те, кто уже закончил «генеральную уборку» после зелья Слаанеш) с открытыми ртами наблюдали за авиашоу.

Боузетта не просто летала. Она дрифтовала на космическом истребителе вокруг башен Хогвартса. Она входила в «мертвую петлю» над Черным Озером, едва не задевая воду солнечными панелями, и с диким, восторженным женским хохотом (который транслировался через внешние динамики корабля) распугивала стаи сов.

— ИИИИ-ХАААА! — орала Королева Куп, закладывая вираж над Астрономической башней. — ВЫКУСИ, ПАЛПАТИН! ЭТО ТЕПЕРЬ МОЯ ПТИЧКА! Я ПЕРЕКРАШУ ЕЁ В КРАСНЫЙ И НАПИШУ НА НЕЙ «КООПА-ИНДАСТРИЗ»!

Энакин Скайуокер, вышедший на крыльцо Визжащего Шале с чашкой чая, посмотрел на этот воздушный хулиганизм. Он узнал истребитель своей бывшей Империи. Он увидел, как женщина с рогами управляет им лучше, чем половина его элитных пилотов.

Бывший ситх меланхолично отпил чай.

— Имперские технологии в руках агрессивного монополиста с жаждой адреналина, — пробормотал Энакин. — Если она доберется до Звезды Смерти… Палпатину придется платить ей аренду за парковку на орбите.

***

Пока Боузетта выписывала петли на трофейном TIE-истребителе, а Большой Зал отмывал сам себя под воздействием эликсира Слаанеш, Альтаир сидела на крыше Астрономической Башни.

Она часто уходила сюда. Ей нужен был холод. Ей нужно было пространство, не заполненное абсурдом Айнцбернов, чтобы просто подумать.

Создательница сидела на парапете, свесив ноги в бездну. Ветер трепал её серебристые волосы и полы военной шинели. Вокруг неё, как послушные спутники, медленно вращались три призрачных клинка Голопсикона.

Она чувствовала себя… странно.

Она пришла в этот мир, чтобы стать его концом. Чтобы наказать богов и творцов за их равнодушие. А теперь? Теперь она работала таможенником. Она выписывала штрафы. Она пила чай с мальчиком, который должен был быть её врагом.

«Что со мной не так? — думала Альтаир, глядя на заснеженные вершины гор. — Моя ненависть… она никуда не делась. Я помню боль своей Создательницы. Но каждый раз, когда я смотрю на Поттера, я… я забываю, зачем я здесь. Он не пытается меня спасти. Он просто… дает мне работу».

Внезапно скрипнула дверь, ведущая на балкон башни.

Альтаир не обернулась. Её клинки угрожающе замерли, направив острия в сторону звука.

— Я же просила ВВ-тян не пускать сюда никого, кроме…

Она осеклась. На пороге стоял не Гарри.

Опираясь на трость, тяжело дыша после долгого подъема по лестницам (ВВ-тян из вредности отключила эскалаторы на этом пролете), на балкон вышел доктор Грегори Хаус.

На нем было пальто нараспашку, а в зубах он сжимал таблетку викодина, которую тут же проглотил всухую.

— Ваша цифровая подружка — мстительная дрянь, — констатировал Хаус, хромая к парапету. Он встал рядом с Альтаир, совершенно не обращая внимания на висящие в воздухе мечи, которые могли разрубить его на ленточки. — Я сказал ей, что её розовый бантик не сочетается с пиксельной юбкой, и она отключила лифт.

Альтаир холодно посмотрела на врача.

— Смертный. Ты ходишь по тонкому льду. Тебе лучше уйти. Я не в настроении слушать сарказм.

Хаус усмехнулся. Он достал из кармана мятый блокнот и ручку.

— Сарказм — это мой защитный механизм. А ваш защитный механизм — это левитирующие ножи для стейка и юношеский максимализм.

Альтаир вспыхнула, клинки угрожающе придвинулись к шее Хауса.

— Я могу стереть тебя из реальности.

— Можете. Но не станете, — Хаус лениво оперся на трость и посмотрел на неё своими пронзительными, голубыми глазами диагноста. — Потому что если вы меня сотрете, Гарри Поттер расстроится. А вы очень, очень не хотите, чтобы мальчик с зелеными глазами расстраивался, не так ли?

Клинки Альтаир дрогнули. Один из них с тихим звоном осыпался искрами.

Она отвернулась, глядя на озеро.

— Ты ничего не понимаешь. Я ненавижу их всех. Я ненавижу этот мир.

— Классика, — Хаус начал что-то чиркать в блокноте. — Знаете, леди Альтаир. Я видел пациентов с опухолями мозга. Я видел людей с аутоиммунными заболеваниями, которые разрушали их изнутри. Но ваш случай… он гораздо более тривиален.

Он оторвал листок и протянул его девушке.

— Ваш диагноз.

Альтаир недоверчиво, с брезгливостью взяла листок.

Там, неровным, врачебным почерком было написано всего два слова:

«ОСТРАЯ СИМПАТИЯ (осложненная синдромом Цундере)».

Альтаир побледнела.

— Что… что это значит?! Это какая-то магловская болезнь?

— Хуже. Это пубертат, помноженный на комплекс Бога, — Хаус пожал плечами. — Вы — концептуальное существо, сотканное из информации. У вас нет биологии. Но вы приняли человеческую форму. А вместе с формой вы загрузили в себя человеческие баги.

Хаус постучал тростью по каменному полу.

— Вы пришли сюда мстить. Но месть — это эмоция одиноких. А вы встретили парня, который не стал с вами драться. Он посмотрел на ваш «Апокалипсис» и сказал: «Отличный потенциал, давай работать вместе». Он признал вашу ценность, а не вашу угрозу. И теперь ваш программный код трещит по швам, потому что вы влюбились, как обычная школьница.

— Я НЕ ВЛЮБИЛАСЬ! — Альтаир вскочила, её лицо пылало таким ярким румянцем, что снег вокруг неё начал таять. Остатки клинков бешено закружились. — Я СОЗДАТЕЛЬНИЦА! Я НЕ ИСПЫТЫВАЮ… ЭТИХ ЖАЛКИХ…

— Да-да-да, — Хаус лениво махнул рукой. — Вы Создательница. А я Балерина Большого Театра. Симптомы налицо: отрицание, агрессия, румянец, учащенное сердцебиение при упоминании объекта. Вы торчите на этой крыше не потому, что вам нужен холод. Вы торчите здесь, потому что боитесь спуститься вниз и признаться себе, что вам нравится сидеть рядом с ним за столом и пить чай.

Альтаир замерла. Её дыхание сбилось. Она посмотрела на свои руки в белых перчатках. Руки предательски дрожали.

Клинки Голопсикона с тихим хрустальным звоном растворились в воздухе.

Она медленно опустилась обратно на парапет. Весь её пафос, вся её угроза испарились, оставив лишь растерянную девушку.

— Это… это неправильно, — прошептала Альтаир, обняв себя за плечи. — Моя создательница погибла. Я должна была стать её местью. А я… я хочу быть здесь. С ним. Это предательство.

Хаус перестал усмехаться. Он подошел ближе, опираясь на парапет рядом с ней.

— Знаете, что такое настоящее предательство? — тихо спросил диагност. — Это когда вам дают шанс жить, а вы выбираете смерть просто из упрямства.

Он посмотрел на заходящее зимнее солнце.

— Ваша создательница умерла, потому что не нашла в своем мире тех, кто бы её понял. Вы нашли. Этот пацан Поттер — он такой же сломанный, как и вы. Только он нашел способ собрать себя заново из кусков алхимии и чужих жизней. Если вы действительно хотите почтить память своего творца… живите. И перестаньте прятаться на крыше, как готический подросток. Идите и скажите ему, что он вам нравится.

Хаус развернулся и захромал к выходу с балкона.

— И да. Если вы будете целоваться в коридорах — делайте это так, чтобы я не видел. У меня и так аллергия на всю эту вашу романтику после Снейпа с его голограммами.

Дверь за Хаусом закрылась.

Альтаир осталась одна. Она смотрела на смятый рецепт в своей руке.

«Острая симпатия…»

Создательница подняла голову и посмотрела на башни Хогвартса. Впервые за всё время своего существования она не видела в этом мире иллюзию, которую нужно разрушить.

Она видела дом.

Альтаир решительно поправила фуражку, развернулась и пошла вниз. К Гарри. У неё был таможенный отчет, который требовал немедленного, совместного обсуждения за чашкой чая.

***

Последствия того, что Слаанеш (Принцесса Удовольствий) наивно назвала «Эликсиром Раскрепощения Истинных Желаний», еще долго будут изучаться на факультете Экстремальной Магозоологии.

Богиня Хаоса рассчитывала на всё, что угодно. Она ждала, что замок погрузится в пучину самых низменных грехов и первобытной агрессии.

Она забыла главное правило: Айнцберны и Хогвартс находились в Британии. А подсознание британского мага, подавляемое вековыми традициями, школьными правилами и стрессом от экзаменов, таило в себе совершенно иные, пугающие в своей прагматичности желания.

Эликсир, распыленный Хлоей через вентиляцию, действовал ровно три часа. И эти три часа Хогвартс провел в состоянии абсолютного, маниакального, неконтролируемого бытового экстаза.

В Большом Зале Дамблдор, чье истинное желание (помимо контроля над политикой) заключалось в вязании, сидел на преподавательском столе, скрестив ноги. В его руках с бешеной скоростью мелькали спицы, удлиненные заклинанием. Вокруг него росли горы шерстяных носков с бубенчиками.

— Еще! Мне нужно больше мериносовой шерсти! — счастливо бормотал Директор, его глаза-льдинки безумно блестели. — Домовые эльфы замерзнут этой зимой! Я свяжу носки даже для гигантского кальмара!

Северус Снейп, наконец-то добравшийся до своей ванной комнаты в подземельях, заперся там и плакал от счастья. Ужас Подземелий, годами поддерживающий имидж мрачного зельевара с сальными волосами, сейчас стоял под душем и втирал в голову шампунь с экстрактом персика и ромашки.

— Какой объем… Какая шелковистость… — стонал Снейп, смывая пену. Его истинное желание — быть чистым и вкусно пахнуть — вырвалось наружу с силой водопада. ВВ-тян, тактично отключившая камеры в ванной, транслировала ему в наушники звуки тропического леса, чтобы сенпай мог расслабиться на все 100%.

А в коридорах замка развернулась настоящая битва перфекционистов.

Драко Малфой и Ольга-Мария Анимусфер, объединившись под воздействием эликсира, ворвались в кабинет бухгалтерии Хогвартса. Они разогнали портреты бывших директоров и начали яростно, с хищным энтузиазмом пересчитывать годовой бюджет школы.

— Они тратят триста галлеонов на тыквенный сок?! — визжал Драко, размахивая счетами. — Это же неликвид! Мы должны перевести их на контракт с Арагогом! Олли, строй график падения рентабельности! Я хочу видеть красные линии!

— Я уже строю, Малфой! — тяжело дыша от возбуждения, кричала Ольга-Мария, её стилус дымился. — Если мы сократим расходы на мандрагоры и заменим их синтетикой Широ, мы выйдем в плюс на сорок процентов! Боже, как же хорошо делать налоги!

Даже пуффендуйцы, известные своим миролюбием, подпали под влияние чар. Невилл Долгопупс, возглавив отряд обезумевших от ботанической страсти студентов, ворвался в теплицы. Они не стали ничего ломать. Они начали агрессивно пропалывать грядки, пересаживать ростки и поливать герань с такой яростной любовью, что растения пытались вырвать корни и сбежать.

Тиамат и Фрэнки (чьи не-человеческие организмы были невосприимчивы к варп-пыльце) молча стояли в коридоре второго этажа и наблюдали за этим дурдомом.

Фрэнки почесала болт на шее.

— Ууу… (Они странные. Почему они не бьют друг друга током?) — прохрипела киборг.

Тиамат ласково погладила её по голове.

— У них очень тяжелая жизнь, милая. Столько подавленного стресса. Пусть убираются. Зато завтра нам не придется мыть полы.

Единственными, на кого Эликсир Слаанеш подействовал не по плану, оказались братья Уизли и Хлоя.

Их «истинное желание» было слишком простым и разрушительным.

Трио Хаоса не стало мыть полы или считать налоги. Они ворвались в пустой класс Защиты от Темных Искусств, вытащили все запасы свинца, летучего пороха и навоза, и начали с маниакальным хохотом собирать Мега-Бомбу в форме гигантского розового фламинго.

— БОЛЬШЕ АНТИ-МАТЕРИИ! — орала Хлоя, её золотые глаза горели. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНО СДЕЛАЛО «КРЯ» И РАЗНЕСЛО АСТРОНОМИЧЕСКУЮ БАШНЮ!

— ДААА! СВОБОДУ ФЛАМИНГО! — вторили ей Фред и Джордж, заливая в бомбу концентрированный сок двурога.

Именно этот процесс и прервал истечение срока действия эликсира.

Спустя три часа розовая пелена спала.

Драко Малфой обнаружил себя сидящим на полу в бухгалтерии, в обнимку с Ольгой-Марией, оба перемазанные чернилами, с идеальным 500-страничным планом финансовой оптимизации Хогвартса на коленях. Они медленно отстранились друг от друга, залились густым румянцем и, не сказав ни слова, поспешно разошлись по своим гостиным, поклявшись никогда не вспоминать этот позор. (План, впрочем, Драко забрал с собой).

Снейп вышел из ванной. Его волосы были пушистыми, чистыми и пахли ромашкой. Он посмотрел в зеркало. Ужас Подземелий выглядел как модель из рекламы шампуня.

Снейп издал глухой, полный боли стон, схватил банку с сажей и начал судорожно втирать её в волосы, чтобы вернуть себе зловещий вид до того, как кто-нибудь это увидит.

А Слаанеш…

Богиня Удовольствий стояла в коридоре, глядя на результаты своего «развращения». Полы блестели чистотой. В теплицах цвели розы. Дамблдор раздавал эльфам носочки.

Слаанеш упала на колени и разрыдалась. Её божественное эго было уничтожено.

— Они больные… — всхлипывала Принцесса Хаоса. — Они все больные трудоголики. Я умываю руки. Пойду вязать свитера. Это единственное, что здесь имеет смысл.

***

Вечер того же дня.

Альтаир, спустившаяся с Астрономической Башни после судьбоносного разговора с Хаусом, шла по коридорам Хогвартса.

Её шаги были тихими, но внутри неё бушевала совершенно новая энергия. Она больше не была обиженной Создательницей. Она была сотрудником Консорциума. У нее была цель, у нее была должность, и у нее был план.

Она вошла в гостиную Визжащего Шале.

Там, как обычно, царил уютный хаос. Гарри сидел у камина, обсуждая с Энакином чертежи новых «ловителей дементоров». Широ чинил разорванную (после сборки фламинго-бомбы) мантию Хлои.

Гарри поднял голову, когда Альтаир вошла. Его зеленые глаза внимательно посмотрели на неё. Он мгновенно, с точностью Ледяного Принца, считал изменения в её ауре. Клинков не было. Взгляд перестал быть пустым.

— Леди Альтаир, — Гарри чуть улыбнулся, откладывая чертежи. — Как прошло дежурство на Башне?

Альтаир подошла к столу. Она не стала садиться. Она оперлась руками о дубовую столешницу, наклонилась чуть вперед и посмотрела Гарри прямо в глаза.

— Дежурство окончено, Гарри, — её голос был твердым, без привычных пафосных обертонов. — И я… я обдумала наше соглашение. Вы правы. Разрушать этот мир — нерационально. Здесь слишком много работы. И слишком плохая система учета пространственных аномалий.

Она выпрямилась, поправляя воротник военной формы. В её щеках появился едва заметный, но очень живой румянец.

— Я официально вступаю в должность Главного Куратора Мультивселенской Таможни. Но у меня есть условия. Во-первых, мне нужен прямой, неограниченный доступ к вычислительным мощностям Тома Реддла. Мне нужно интегрировать его базу заклинаний в мой Голопсикон для автоматического блокирования угроз.

Гарри кивнул.

— Разумно. Дневник в твоем полном распоряжении. Томми-кун будет счастлив поработать с кем-то, кто не заставляет его переводить аниме.

— И во-вторых, — Альтаир слегка замялась, её взгляд на секунду метнулся в сторону. — Я… я заметила, что вы пьете чай с ромашкой. Я никогда его не пробовала. В моем мире не было ромашки. Только пепел.

Гарри медленно, тепло улыбнулся. Он встал с кресла.

— Это легко исправить. Селла! — позвал он.

Горничная бесшумно появилась из кухни с изящным фарфоровым сервизом на подносе.

— Ваш чай, господин Гарри. Леди Альтаир. Идеальная температура 85 градусов, — Селла поставила чашки и исчезла.

Гарри пододвинул чашку Альтаир.

— Присаживайся. И рассказывай. ВВ-тян доложила, что орбитальный объект «Палпатин» сменил вектор и ускорение. Каковы наши прогнозы?

Альтаир села. Она взяла чашку обеими руками, чувствуя её тепло. Она сделала маленький глоток. Ромашка была мягкой, успокаивающей, с легкой ноткой меда. Это был вкус нормальной жизни. Жизни, которой у неё никогда не было.

Она подняла глаза на Гарри.

— Прогнозы? — Альтаир хищно, по-деловому ухмыльнулась. — Прогнозы таковы: через три дня этот старик в капюшоне снова высадится на нашей лужайке. Он будет очень зол, очень дезориентирован и лишен 90% своей магической энергии, которую я уже перенаправила в ваши подземные батареи.

Альтаир отпила еще чая.

— Мы встретим его по всей форме. Я подготовлю для него таможенную декларацию на ввоз темной материи в трех экземплярах. И если он откажется её заполнять… я лично заставлю его мыть котлы профессора Снейпа.

Гарри Поттер поднял свою чашку в салютующем жесте.

— За идеальную таможню, Альтаир.

Два человека, которые должны были стать величайшими разрушителями своих миров, сидели у камина, пили ромашковый чай и планировали, как будут бюрократически издеваться над Императором Галактики.

В этот момент Хаус, зашедший в гостиную за очередной порцией викодина, посмотрел на них, закатил глаза и пробормотал:

— Опять эта тошнотворная, прагматичная романтика. Пойду лучше поговорю со стеной. Или с Тиамат. Она хотя бы супом кормит.

Глава 7. Правила поведения для Империи

Третий день марта в Хогвартсе выдался морозным. Снег искрился на солнце, а защитные барьеры Айнцбернов над Визжащим Шале мерцали тусклым фиолетовым светом, готовые отразить орбитальную бомбардировку.

В гостиной Шале царило деловое напряжение. Вся семья была в сборе.

Гарри Поттер, одетый в свой парадный черный костюм с гербом Консорциума, стоял у панорамного окна. Альтаир, Главный Куратор Таможни, стояла рядом, сжимая в руках плотную кожаную папку с таможенными декларациями (в трех экземплярах, как и обещала).

Сзади, как мрачная скала, возвышался Энакин Скайуокер. Бывший ситх был серьезен. Он надел свою старую, темную джедайскую тунику (но от розовых тапочек не отказался, аргументировав это тем, что ноги в тепле — залог чистой Силы). В его руках тускло гудел белый световой меч. Он готовился к встрече со своим старым Мастером. Он был готов к бою насмерть.

На диване, развалившись и закинув ногу на ногу, сидел Грегори Хаус. Врач меланхолично кидал в рот таблетки викодина и переключал каналы на маленьком телевизоре, который ВВ-тян подключила к эфирным камерам наружного наблюдения.

— Сенпаи! Внимание! — раздался из динамиков бодрый голос ВВ-тян. Голограмма девочки в форме диспетчера появилась над столом. — Орбитальный объект «Звезда Смерти» завис на стационарной орбите. Они спускают шаттл! Траектория посадки: Главная площадь Хогсмида. Расчетное время прибытия: две минуты!

Энакин сжал челюсти.

— Будьте осторожны, — глухо произнес он. — Палпатин — мастер обмана. Он не выйдет один. С ним будет Элитная Гвардия. И он попытается атаковать нас ментально еще до того, как опустится трап. Гарри, держи щиты Окклюменции на максимуме.

— Не волнуйся, Энакин, — спокойно ответил Гарри, поправляя запонки. — Его ментальная атака разобьется о сервер Тома Реддла. Томми-кун уже готов перенаправить любой его импульс в бесконечный цикл просмотра рекламы собачьего корма. Пошли встречать гостей.

Двери Шале распахнулись. Делегация вышла на заснеженную улицу Хогсмида.

Деревня была пуста. Маглы и студенты были эвакуированы (Хлоя просто сказала всем, что будет тестировать новую бомбу, и деревня вымерла за десять минут).

Тишину разорвал нарастающий, жалобный гул посадочных двигателей.

Из-за низких облаков вынырнул шаттл класса «Лямбда». Но он не спускался величественно. Его двигатели, из которых Альтаир выкачала 90% энергии, чихали и плевались сизым дымом. Шаттл плюхнулся на брусчатку площади с грацией подбитой утки, проскользил на брюхе десяток ярдов и врезался носом в сугроб перед пабом «Три Метлы».

Энакин активировал меч. Альтаир подняла руку, готовая обрушить на корабль шквал клинков. Хаус, вышедший на крыльцо следом, с интересом прищурился.

Шипение гидравлики. Трап медленно, со скрипом пополз вниз. Из недр корабля повалил густой, искусственный белый дым (видимо, последняя работающая система пафоса на борту).

Энакин напрягся.

«Сейчас, — подумал он. — Сейчас он выйдет. Величайший Ситх Галактики».

Из дыма появились фигуры.

Первым вышел не отряд Алой Гвардии.

По трапу медленно, шаркая ногами по металлу, спустился человек в темном, потертом плаще. В зубах он жевал незажженную сигарету, а его лицо, испещренное шрамами, выражало такую степень смертельной, экзистенциальной усталости, что Хаус одобрительно кивнул.

Кишибе. Сильнейший охотник на демонов Японии.

Следом за ним, цокая элегантными туфельками, спустилась молодая женщина с нежно-розовыми волосами. На ней был строгий офисный костюм: белая рубашка, черный галстук, черные брюки. Её желто-красные глаза-спирали (глаза Демона Контроля) с легким любопытством оглядывали заснеженную шотландскую деревню.

Макима.

Она не была вооружена. В её руках был только… кожаный поводок.

А на конце этого поводка, на четвереньках, одетый в роскошную (но теперь грязную и порванную на коленях) ситхскую мантию, покорно семенил Дарт Сидиус.

Император Галактики. Владыка Ситхов. Человек, уничтоживший Орден Джедаев.

Он не извергал молнии. Он не метал взгляды, полные ненависти. Он тяжело дышал, высунув язык (от переутомления и ментального контроля Макимы), и преданно, с обожанием смотрел на ботинки своей новой хозяйки.

При виде этой картины, напряжение на площади лопнуло с оглушительным звоном.

Энакин Скайуокер замер. Его белый световой меч с тихим шипением погас и выскользнул из ослабевших пальцев. Бывший генерал Республики смотрел на своего старого Учителя, ползающего в снегу на поводке у девушки в офисном костюме.

— Что… — прохрипел Энакин, и его голос дал петуха. — Что это такое?!

Альтаир выронила папку с таможенными декларациями. Бланки разлетелись по снегу.

Она ожидала космического диктатора. Она готовилась к эпичной бюрократической битве. А перед ней стоял пудель в черном капюшоне.

Только Хаус, опираясь на трость, сохранял абсолютное, восхищенное спокойствие.

— О, это просто шедевр, — пробормотал диагност, доставая баночку с таблетками. — Клиническая картина идеального Стокгольмского синдрома, помноженная на тотальное подчинение воли. Ситх, который всю жизнь пытался контролировать Галактику, встретил кого-то, кто является самой Концепцией Контроля. И его психика просто сдалась, чтобы не сойти с ума. Гениальный механизм защиты!

Макима остановилась перед остолбеневшей делегацией Айнцбернов. Она вежливо, тепло улыбнулась Гарри.

— Добрый день, — её голос был мягким и мелодичным. — Меня зовут Макима. Я представляю Бюро Общественной Безопасности. Мы зафиксировали серию аномальных пространственных проколов в этом секторе и решили провести инспекцию. Надеюсь, мы не помешали вашему празднику?

Она слегка дернула поводок.

— Сидеть, Сидиус. Хороший мальчик.

Дарт Сидиус послушно сел на задние лапы (колени) прямо в снег. Он посмотрел на Энакина. В его желтых глазах не было узнавания. Там была только пустота счастливого, преданного пса.

— Гав, — хрипло, но с энтузиазмом произнес Император Галактики.

Энакин Скайуокер схватился за голову.

— Я убивал за этого человека… — простонал он, медленно оседая на ступеньки крыльца. — Я предал Орден… Я сжег Мустафар… Ради того, кто делает «гав» за почесывание за ушком. Я хочу стереть себе память. Где Снейп с его зельями?!

Кишибе выплюнул сигарету и мрачно оглядел Айнцбернов.

— У вас тут есть нормальная еда? А то мой желудок не переварит еще один полет на этом ведре, — он кивнул на шаттл. — И скажите, что здесь нет демонов-бензопил. Я слишком стар для этого дерьма.

Внезапно из-за сугроба, с радостным визгом, выскочила девушка.

Она не была магом. Она не была ситхом или демоном.

На ней был невероятно детализированный, яркий костюм девочки-волшебницы (с подозрительно короткой юбкой для шотландской зимы). Её светлые волосы с розовыми прядями развевались, а в руках она держала магловский смартфон, закрепленный на селфи-палке.

Марин Китагава. Косплеерша, звезда старшей школы и абсолютная фанатка всего, что связано с аниме и играми. Она случайно выпала из одного из порталов Альтаир пару часов назад и, недолго думая, решила, что попала на самый крутой в мире фестиваль косплея.

— О БОЖЕЧКИ-КОШЕЧКИ! — завизжала Марин, подбегая к Макиме и Сидиусу, размахивая камерой. — Это же просто топ! 100 из 10! Косплей на Макиму просто шикарный! А этот дедуля на поводке! Ребят, это же Дарт Сидиус из Звездных Войн, да?! Вау! Какая детализация! Какой отыгрыш роли!

Она сунула камеру прямо в лицо Палпатину.

— Дедуля, скажи «Execute Order 66»! Ну скажи-и-и! Подписчики будут в восторге!

Палпатин посмотрел на камеру, потом на Макиму. Макима ласково кивнула ему.

— Гав-гав. (Рррр), — рыкнул Сидиус, пытаясь лизнуть объектив телефона.

— АХАХАХА! Какой преданный пёсель! Это гениальная деконструкция образа злодея! — Марин защелкала затвором телефона, ослепляя Императора вспышкой. Затем она повернулась к Энакину, который всё еще сидел на ступеньках, закрыв лицо руками.

— О! А вы Энакин! Только почему в розовых тапочках? Это какая-то новая AU-версия? Типа «Ситх на удаленке»? Ой, а можно с вами селфи?! Пожааалуйста! Вы такой мрачный и сексуальный!

Энакин поднял на неё пустой, убитый взгляд.

— Девочка, — глухо прохрипел бывший генерал. — Моя вселенная только что превратилась в фарс. Мой Учитель — собака. Отойди, пока я не расплакался.

Хаус, наблюдавший за всем этим цирком с крыльца, громко, искренне расхохотался. Он захромал по ступенькам вниз, к Марин и Макиме.

— Потрясающе. Просто потрясающе, — Хаус обошел Макиму по кругу, игнорируя её леденящую ауру. — Давайте поставим диагнозы.

Он указал тростью на Макиму.

— Вы, мадам Офисный Планктон. Демон Контроля. Вы не любите людей, вы любите только тех, кто вам подчиняется. Вы — квинтэссенция токсичных отношений. Вам не нужна собака, вам нужно зеркало, которое будет говорить вам, какая вы идеальная. Рекомендую курс интенсивной терапии у профессора Тиамат. Она научит вас, как контролировать людей с помощью супа, а не поводка. Это экологичнее.

Макима приподняла бровь. Её желтые глаза опасно сузились.

— Вы смеете указывать мне, смертный врач?

— Я не указываю, я ставлю диагноз, — отмахнулся Хаус, переведя трость на Палпатина, который пытался почесать за ухом ногой. — А этот пациент… О, это мой любимый случай!

Хаус ткнул резиновым наконечником трости Палпатина в бок.

— Синдром Бога, осложненный тяжелейшей нарциссической травмой. Он всю жизнь строил Империю, потому что в глубине души боялся, что он никто. И когда он встретил кого-то (вас, мадам), кто оказался сильнее, его психика не выдержала. Он не подчинился. Он спрятался в роли собаки. Собаке не нужно принимать решения. Собаке не нужно бояться поражения. Быть пуделем на поводке для него — это высшая форма психологического комфорта! Он счастлив, потому что с него сняли ответственность!

Кишибе выплюнул сигарету и впервые за долгое время улыбнулся.

— А этот хромой док шарит. Слышишь, Макима? Твой великий трофей — просто дед, который устал платить налоги и управлять государством.

Марин Китагава, снимающая всё это на видео, восхищенно пискнула:

— Вау! Психологический анализ косплееров! Ребята, вы просто боги перформанса! У нас уже 10 тысяч зрителей на стриме! Эй, парень в очках! — она повернулась к Гарри. — А ты кого косплеишь? Выглядишь как богатый школьник-мафиози!

Гарри Поттер, глава Консорциума Айнцберн, человек, который заморозил Василиска и поработил дементоров, медленно выдохнул.

Он подошел к Альтаир, которая всё еще стояла, шокированная, глядя на разбросанные по снегу таможенные бланки.

Гарри нагнулся, поднял бланки и отряхнул их.

— Альтаир, — спокойно, с ледяным профессионализмом произнес Гарри. — План меняется. Мы не выписываем им штраф.

— Н-не выписываем? — Альтаир моргнула, её программа «мстительной Создательницы» окончательно зависла.

— Нет. Мы берем их в штат, — Гарри повернулся к Макиме. Его зеленые глаза встретились с её гипнотическим взглядом, и Демон Контроля впервые почувствовала, что перед ней стоит не тот, кого можно подчинить. Перед ней стоял бизнесмен.

— Леди Макима, — вежливо произнес Поттер. — Я вижу, у вас талант к менеджменту кризисных активов. Консорциуму Айнцберн как раз нужен начальник Отдела Кадров. Вы умеете заставлять проблемных сотрудников работать. А мы, взамен, предоставим вам доступ к Министерству Магии Британии. Там полно старых, коррумпированных чиновников, которые нуждаются в «собачьей» терапии. Согласны?

Макима посмотрела на Гарри. Затем на Палпатина, который радостно грыз снежок.

Договор с этим мальчиком сулил ей неограниченную власть в новом мире.

Она медленно, искренне улыбнулась.

— Звучит как весьма продуктивное сотрудничество, Лорд Поттер. Я принимаю вашу оферту.

Хаус отхлебнул из фляжки и покачал головой.

— Капитализм победил Демонов и Ситхов. Пойду-ка я в больничное крыло. Попрошу Фрэнки шарахнуть меня током. Может, я проснусь в Нью-Джерси.

Так предстояло начаться четвертому учебному году. Палпатин стал собачкой отдела кадров, Марин Китагава стала официальным стримером Консорциума, а Хогвартс окончательно превратился в центр Мультивселенского безумия.

***

Интеграция Марин Китагавы в экосистему Визжащего Шале прошла с катастрофической скоростью.

Для Марин не существовало понятия «опасность». Для неё всё, что происходило вокруг, было одним гигантским, интерактивным, высокобюджетным исекаем, куда она попала в качестве VIP-гостя. Монстры? Это крутые спецэффекты. Смертоносные маги? Это топовые косплееры, которые просто очень глубоко вжились в роль.

Первой под удар её энтузиазма попала Ольга-Мария.

Лорд Астромантии сидела за столом, пытаясь высчитать орбитальное смещение из-за гравитационного поля зависшей над Землей Звезды Смерти.

Марин подлетела к ней сзади, сверкая вспышкой телефона.

— Омагад! Олли-тян, твой дизайн просто перфектный! — Марин бесцеремонно начала теребить бело-рыжую косу Ольги. — Эта строгая униформа с галстуком! Ты прям классическая цундере-председательница студсовета! Слушай, а можно я одолжу выкройку твоей мантии? Я хочу сшить такую же, только с укороченной юбкой и чулочками! Подписчики умрут от восторга!

Ольга-Мария медленно, с хрустом сломала стилус пополам.

Её глаз начал мелко дергаться.

— Я — Наследница Дома Анимусфер. Моя мантия — это символ моего статуса в Часовой Башне, а не костюм для… для ваших магловских стриптиз-шоу! — прошипела Ольга, пытаясь вырвать волосы из рук фанатки.

Но Марин уже не слушала. Она увидела Тачи.

— ВАУ! ДЕВОЧКА С ОГРОМНЫМ ЩИТОМ! ЭТО ЖЕ МАШ!

Она бросилась к Деми-Слуге.

Тачи, стоявшая на посту у дверей, монотонно подняла щит, готовясь блокировать угрозу. Но Марин просто обняла её вместе с тяжеленным куском металла, делая селфи.

— Какая детализация брони! А материал! Это ЕВА-фом или ворбла? — тараторила Марин, стуча ногтем по мифрилу, который мог выдержать удар метеорита.

Тачи перевела недоуменный взгляд на Гарри.

— Директор Поттер. Объект «Косплеер» нарушает личное пространство. Разрешите применить кинетический отброс?

— Отрицательно, Тачи, — вздохнул Гарри, массируя виски. — Она имеет статус официального Информационного Спонсора. ВВ-тян сказала, что её стримы приносят нам доход от рекламы в магловском интернете. Терпите.

Северус Снейп, который зашел за порцией зелья для Хауса, увидел приближающуюся к нему розово-блондинистую торпеду с телефоном, развернулся на 180 градусов и молча аппарировал прямо из гостиной (хотя это было невозможно, но ужас творит чудеса).

Однако, не все в замке страдали от Марин. Были те, кто нашел в ней идеальную напарницу.

ВВ-тян и Марин Китагава столкнулись в серверной.

Искусственный Интеллект в теле гомункула и фанатичная косплеерша. Это был идеальный, пугающий матч.

— Ты сама шьешь костюмы?! — голограмма ВВ-тян вспыхнула десятком неоновых сердечек, когда Марин показала ей фото своих работ на телефоне. — То есть, ты можешь создать физическую оболочку любого дизайна без использования алхимии Широ-куна?!

— Ага! — гордо кивнула Марин. — Я могу сшить что угодно! Если дашь мне материалы, я сделаю из профессора Снейпа идеального вампира-аристократа! Или горничную-кошечку!

— МЫ СРАБОТАЕМСЯ! — ВВ-тян радостно захлопала в ладоши. — Я дам тебе доступ к 3D-принтерам! Мы запустим линию мерча «Слизеринская Горничная»! Северус-сенпай будет в восторге! (Где-то в подземельях Снейп в третий раз за день икнул и проверил замки на дверях).

Но настоящий триумф Марин ждал в Больничном Крыле, ставшем филиалом кухни Тиамат.

Марин забежала туда, чтобы снять «бэкстейдж» работы медперсонала. Она ожидала увидеть белые халаты и бинты.

Вместо этого она увидела Тиамат, которая стояла у гигантской плиты, в облаке вкуснейшего пара, и помешивала что-то в котле.

Увидев высокую, рогатую богиню, Марин замерла. Впервые она не бросилась делать селфи. Она с благоговением смотрела на Праматерь.

Тиамат обернулась. Она посмотрела на худенькую девочку-подростка. В её материнском радаре мгновенно вспыхнула лампочка: «Ребенок слишком много бегает и мало ест».

— Ой, какая худенькая птичка. Кожа да кости. Иди сюда, деточка. Ты, наверное, голодная после своих этих… как их… стримов, — ласково промычала Тиамат, вытирая руки о фартук.

Тиамат усадила Марин за стол.

И прежде чем косплеерша успела сказать, что она на диете перед фестивалем, Праматерь поставила перед ней огромную, дымящуюся тарелку омурайсу (японского омлета с рисом).

Но это был не просто омурайсу. Он был приготовлен с добавлением магических грибов из Запретного Леса (подарок от Боузетты) и полит сладким соусом, на котором кетчупом была нарисована милая мордочка котика.

— Вау… — Марин сглотнула слюну. Аромат был такой, что диета мгновенно покинула её мысли.

Она отломила кусочек ложкой. Положила в рот.

Глаза Марин расширились. Вкус был божественным. Грибы Боузетты, нейтрализованные заботой Тиамат, не вызвали галлюцинаций, но они наполнили тело девочки взрывной, чистой энергией радости.

Она ела, не останавливаясь, пока тарелка не опустела.

Тиамат довольно кивнула, забрала тарелку и поставила перед ней вторую — с горой пышных, политых медом блинчиков.

— Умница. А теперь десерт. И я уже сняла мерки с твоей ауры. Я свяжу тебе такой косплей Сейлор Мун из шерсти акромантула, что он будет защищать тебя от проклятий и мороза!

Марин Китагава, девушка, которая всегда заботилась о других и шила костюмы сама, вдруг почувствовала, как на её глаза наворачиваются слезы абсолютного, уютного счастья.

Она не была в исекае. Она была дома. У гигантской, рогатой, невероятно вкусно готовящей мамы.

— Спасибо, Тиамат-сан… — пробормотала Марин с набитым ртом. — Я… я буду приходить к вам каждый день!

Хаус, который лежал на соседней койке с пакетом льда на ноге, меланхолично наблюдал за этой сценой.

— Запишите диагноз, — в пустоту пробормотал диагност. — Тотальная ассимиляция через желудок. Этот замок — это гигантская ловушка углеводной зависимости. Если сюда прилетит Галактус, она накормит его пельменями, и он останется тут работать завхозом.

***

Тем временем, в свежеотремонтированном кабинете «Отдела Кадров» (бывший кабинет Филча) кипела работа.

Макима, в своей безупречной белой рубашке, сидела за столом, разбирая стопки пергаментов.

У её ног, на пушистом (связанном Тиамат) коврике, лежал Дарт Сидиус.

Император Галактики был чист, вычесан и пах шампунем «Клубничная Радость» (подарок от ВВ-тян). На его шее красовался ошейник из паучьего шелка с гравировкой «Собственность Бюро».

Сидиус смотрел в стену пустыми глазами. Его дух был сломлен. Сначала его унизил Бог-Император. Потом он стал питомцем Демона Контроля. А потом… потом его вымыла Селла. И это было страшнее всего остального вместе взятого.

Макима отложила пергамент и ласково почесала Палпатина за ухом.

Ситх, вопреки остаткам своей воли, автоматически зажмурился и издал тихий, довольный рык, похожий на урчание.

— Хороший мальчик, — промурлыкала Макима. — Ты сегодня был очень послушным, Сидиус. Никого не попытался убить молнией.

В кабинет, не стучась, вошел Кишибе. Он держал в руках бумажный пакет, от которого пахло жареным мясом и специями.

— Я нашел шаурму, — мрачно сообщил охотник, бросая пакет на стол Макимы. — Эти идиоты в Хогсмиде называют это «пирогом с почками», но если добавить туда чеснок и острый соус из теплиц, получается почти съедобно.

Макима изящно открыла пакет.

— Спасибо, Кишибе-сенсей. Как обстановка в замке?

— Дурдом, — Кишибе откусил от своей шаурмы. — Я видел, как японский школьник чинил лазерный меч изолентой и алхимией. А какой-то блондин в мантии (Драко Малфой) пытался продать мне страховку от падения метеоритов. Но есть одна проблема.

Кишибе посмотрел на Палпатина, лежащего на коврике.

— Этот дед. Я чувствую, что его «звезда» на орбите не просто так висит. Мы можем контролировать его тело. Но кто контролирует его флот?

Макима улыбнулась. Её глаза-спирали хищно сузились.

— О, не беспокойтесь, сенсей. Я собираюсь отправить туда своего лучшего переговорщика (себя). Альтаир обещала помочь с транспортировкой.

Она посмотрела на часы.

— Думаю, скоро адмирал флота Империи подпишет заявление об увольнении по собственному желанию. Или превращается в удобрение для лесов Айнцбернов. Оба варианта меня устраивают.

Дарт Сидиус, слушая, как его непобедимую армаду передают в руки таможни, тихо, обреченно завыл по-собачьи.

Галактика была потеряна. И, что самое обидное, он даже не мог пожаловаться на плохую еду, потому что шаурма Кишибе пахла действительно восхитительно.

***

Геостационарная орбита над Шотландией. Мостик Звезды Смерти.

Адмирал Пиетт находился на грани инфаркта.

Прошло уже двое суток с тех пор, как Император Палпатин спустился на планету. И с тех пор — тишина. Шаттл исчез с радаров. Связь обрублена.

— Адмирал! — офицер связи повернулся к нему, его лицо скрывал шлем, но голос дрожал от паники. — Сэр, мы фиксируем приближение неопознанного объекта! Это не шаттл Повелителя!

Пиетт бросился к иллюминатору.

От планеты, пробивая облака, к ним поднимался… лифт.

Точнее, это выглядело как стеклянная кабина, которая двигалась вверх по абсолютно невидимому, не фиксируемому радарами пространственному тоннелю (магия «Айнцберн-Лайн», которую Широ и Марио умудрились дотянуть до орбиты, используя концепцию «трубы как портала»).

Лифт с тихим, мелодичным звоном (как в дорогом отеле) пристыковался прямо к бронированному стеклу капитанского мостика Звезды Смерти.

Стекло — сверхпрочный транспаристаль, выдерживающий попадание турболазера, — просто растворилось, словно его стерли ластиком.

На мостик Империи шагнула переговорная делегация.

Впереди, сцепив руки за спиной и излучая ауру абсолютного, непререкаемого дипломатического авторитета, шел капитан Жан-Люк Пикар. На нем была его красно-черная форма Звездного Флота.

Слева от него шла Альтаир в своей военной шинели, лениво покручивая в воздухе один призрачный клинок.

А справа, с вежливой, пугающей улыбкой, вышагивала Макима.

Пиетт выхватил бластер, штурмовики вскинули винтовки.

— Ни с места! — закричал адмирал. — Где Император?! Вы взяли его в заложники?!

Пикар тяжело, с глубоким профессиональным разочарованием вздохнул. Он ненавидел ситуации, когда переговоры начинались с направленного на него оружия.

Он сделал шаг вперед, абсолютно игнорируя наведенные на него бластеры.

— Успокойтесь, адмирал, — голос Пикара был спокойным, властным и лишенным агрессии. Тон человека, который привык разговаривать с клингонами и боргами. — Ваш лидер не в заложниках. Он проходит… э-э… курс интенсивной социализации и пет-терапии. Мы здесь, чтобы обсудить статус вашего присутствия на орбите этой планеты.

Пиетт заморгал.

— Пет-терапии? Вы издеваетесь?! Откройте огонь!

Штурмовики нажали на курки.

Макима даже не моргнула. Она просто посмотрела на штурмовиков.

Её желтые глаза со спиралями встретились с визорами шлемов.

Бластерные выстрелы не произошли. Штурмовики застыли, как статуи, а затем их винтовки с лязгом упали на пол. Элитные солдаты Империи синхронно, как по команде, опустились на колени и начали… усердно протирать палубу своими белыми перчатками.

— Они так напряжены, — ласково пропела Макима, поправляя галстук. — Физический труд помогает снять стресс.

Пиетт отшатнулся, выронив бластер.

— Что вы за демоны… — прошептал он.

Альтаир подошла к голографическому столу тактиков, который показывал чертежи Звезды Смерти, и брезгливо провела по нему пальцем.

— Ваша архитектура ужасна. Вы построили гигантскую сферу с уязвимым выхлопным портом? Мой создатель забраковал бы этот дизайн на стадии скетча.

Она повернулась к Пиетту.

— Слушай сюда, адмирал. Вы висите на орбите планеты, которая находится под юрисдикцией Консорциума Айнцберн. Ваша станция блокирует солнечный свет для теплиц профессора Тиамат. Это нарушает договор о фотосинтезе.

Пикар шагнул вперед, выступая в роли «доброго полицейского».

— Адмирал. Как представитель Объединенной Федерации Планет (временно находящийся в отпуске), я призываю вас к благоразумию. Ваше супероружие неэффективно против концептуальной магии. Ваш Император уже подписал (гавкнул в знак согласия) договор о капитуляции. Мы предлагаем вам гуманитарный выход.

Пикар достал из кармана планшет (заботливо выданный Гермионой Грейнджер).

— Консорциум Айнцберн готов выкупить вашу Звезду Смерти и весь флот за… три миллиарда галлеонов.

— Выкупить?! — Пиетт поперхнулся. — Это супероружие Империи! Оно стоит квадриллионы кредитов!

— Кредиты обесценились после того, как ваша Империя потеряла лидера, — ледяным тоном заметила Макима. — А галлеоны обеспечены золотом гоблинов. К тому же… — она мило улыбнулась, — …если вы откажетесь, леди Альтаир просто удалит ваш флот из реальности с помощью скрипки. А мне как раз нужны новые собаки для отдела кадров. Вы любите носить ошейники, адмирал?

Пиетт посмотрел на Альтаир, вокруг которой начали вращаться десятки клинков, на Макиму с её пугающими глазами, и на штурмовиков, которые с энтузиазмом полировали пол.

Затем он посмотрел на Пикара.

— Вы… вы серьезно? Выкупить Звезду Смерти? Зачем она магам?

— О, это очень интересный проект, — Пикар слегка улыбнулся, вспоминая утренний брифинг. — Они планируют переоборудовать вашу станцию в гигантский, орбитальный парк развлечений и спа-салон. Леди Иштар утверждает, что микрогравитация отлично влияет на кожу. А главный реактор будет переделан под фабрику по производству шоколадных лягушек в промышленных масштабах.

Мозг Пиетта, воспитанный в суровой имперской муштре, попытался осмыслить концепцию «Звезды Смерти, производящей шоколадных лягушек». Мозг сдался.

— Я подпишу, — хрипло выдохнул адмирал, чувствуя, как с его плеч падает груз ответственности за целую Галактику. — Где расписаться?

Пикар протянул ему стилус и планшет.

— Мудрое решение, адмирал. Мы обеспечим вам и вашему экипажу вид на жительство в Шотландии. Говорят, там отличные поля для гольфа. И, прошу вас, не волнуйтесь. Вы не первые, кто сдается этим… экстраординарным людям.

Через десять минут договор был подписан.

Великая Галактическая Империя Ситхов официально перестала существовать, превратившись в дочернее предприятие «Айнцберн Орбитал Энтертейнмент».

Макима аккуратно свернула договор.

— Отличная работа, джентльмены. Пойду обрадую нашего песика-Императора, что его станция теперь приносит доход.

Пикар посмотрел в иллюминатор на далекую, зеленую планету.

— Знаете, Альтаир, — задумчиво произнес капитан «Энтерпрайза». — В Федерации мы часто говорим о Первой Директиве. О невмешательстве в развитие других миров. Но, глядя на то, как Айнцберны интегрируют всё во вселенную… Я начинаю думать, что наша директива — это просто отмазка для ленивых.

Альтаир фыркнула, пряча клинки.

— Они не вмешиваются в развитие миров, Пикар. Они их покупают. Пошли обратно. Дадли обещал показать мне, как его марсианский треножник делает сальто.

Так закончилась космическая угроза. Без единого выстрела из турболазера. Зато с идеальным соблюдением налогового кодекса.

Глава 8. Ментальный сканер, котики и реабилитация тьмы

Профессор Чарльз Ксавье сидел в инвалидном кресле посреди гостиной Визжащего Шале.

Пока капитан Пикар летал на орбиту заниматься «дипломатией», Ксавье решил взять на себя роль разведчика. Как лидер Людей Икс, он привык оценивать уровень угрозы в любой новой реальности. И хотя эти Айнцберны казались весьма… прагматичными союзниками, Чарльз чувствовал, что в этом замке (и вокруг него) скрыто слишком много тайн. Ему нужно было понять, кто здесь друзья, а кто — скрытые монстры.

Он закрыл глаза.

У него не было с собой машины Церебро, но его собственный разум был достаточно силен, чтобы просканировать территорию в радиусе десяти миль.

Чарльз мягко, осторожно, как опытный пловец, опустил свое сознание в ментальный эфир Хогвартса.

Он ожидал услышать мысли сотен школьников, переживающих о контрольных по зельеварению. Он ожидал почувствовать мудрость Дамблдора или строгий порядок в голове МакГонагалл.

Вместо этого… он словно нырнул в эпицентр ментального рок-концерта, проходящего в психиатрической клинике.

УДАР.

Первое, на что наткнулся его разум, была аура в подземельях.

Чарльз попытался коснуться мыслей Северуса Снейпа. Но вместо мрачных секретов Пожирателя Смерти, Ксавье услышал оглушительный, звенящий хор из японских поп-песен, поверх которого накладывался бесконечный поток всплывающих окон: «Сенпай, выпей чай! Сенпай, улыбнись! Сенпай, я заказала новые пробирки!». Разум Снейпа был обнесен такой плотной стеной цифрового спама ВВ-тян, что телепату пришлось спасаться бегством, чтобы не подцепить аниме-зависимость.

УДАР.

Он сместился в сторону теплиц.

Там он почувствовал нечто древнее. Нечто божественное. Две сущности. Иштар и Эрешкигаль.

Чарльз попытался прочесть их замыслы. Но мозг богинь работал на иных частотах. В голове Иштар крутились бесконечные, сверкающие каталоги ювелирных изделий и планы мести за плохой сервис. А в сознании Эрешкигаль… Чарльз с содроганием увидел детально проработанные схемы того, как связать свитер из костной ткани для гигантского кальмара, перемежающиеся жалобами на «этих шумных смертных».

УДАР.

Кабинет «Этики Искушений».

Чарльз нащупал ауру Королевы Драко. Истинное Зло. Зверь Содома. Наконец-то, достойный противник! Телепат приготовился увидеть планы по уничтожению вселенной.

Вместо этого он увидел… финансовые отчеты.

Королева Драко сидела за столом и ментально, с багровой яростью, считала процентные ставки по микрокредитам, которые она и Боузетта выдавали старшекурсникам на покупку «Эфирных Перчаток». Её разум был заполнен не кровью девственниц, а дебетом и кредитом.

УДАР.

Но самое страшное ждало его на первом этаже.

Тиамат.

Когда Ксавье случайно коснулся края её ментального поля, он не просто оглох. Его чуть не смыло волной абсолютной, подавляющей, гипертрофированной материнской любви. Тиамат в этот момент думала о том, что Энакин Скайуокер слишком мало ест. Эта мысль была такой мощной, что Чарльз Ксавье — могущественнейший телепат Земли-10005 — внезапно почувствовал непреодолимое желание надеть шапку и съесть тарелку супа.

Чарльз с судорожным вздохом вынырнул из эфира, открыв глаза.

Его лоб был покрыт испариной. Он схватился за подлокотники кресла.

В этом замке не было привычного Зла. Не было Магнето, желающего поработить человечество.

Здесь были боги, ИИ, монстры и бывшие диктаторы, которые объединились в единую, пугающе эффективную корпорацию под руководством прагматичных немцев и мальчика с зелеными глазами.

— Профессор? — раздался обеспокоенный голос.

Ольга-Мария Анимусфер, проходившая мимо с кипой бумаг, остановилась.

— У вас носовое кровотечение. Вы пытались сканировать замок без фильтров защиты ВВ-тян?

Чарльз вытер кровь платком.

— Я… да. Это было… опрометчиво. Леди Анимусфер… как вы здесь выживаете?

— Мы не выживаем, профессор, — Оля-Мария поправила очки, и в её голосе зазвучала гордость. — Мы оптимизируем их безумие.

Чарльз тяжело вздохнул.

— Я искал здесь угрозу. Настоящую угрозу этому миру, о которой мне рассказывал Альбус Дамблдор. Он упоминал некоего «Темного Лорда Волдеморта». Существо, разорвавшее свою душу на части. Где он? Почему я не чувствую его присутствия? Если он собирает армию…

Ольга-Мария и Гарри (который как раз вошел в гостиную) переглянулись.

Гарри усмехнулся.

— Волдеморт? Профессор Ксавье, Волдеморт больше не является угрозой.

— Вы его уничтожили? — с надеждой спросил Ксавье.

— Нет. Мы просто… — Гарри замялся, подбирая слова. — ВВ-тян, выведи на экран объект «Том Реддл (Основной Осколок)».

Над столом появилась голограмма ВВ-тян.

— Сенпай, вы хотите увидеть трансляцию с лондонских камер? Пожалуйста!

В воздухе развернулся экран. Чарльз Ксавье, приготовившись увидеть темный ритуал, подземелье или хотя бы зловещий смех, посмотрел на трансляцию.

Лондон. Квартира Шэрон.

В уютной, светлой кухне, оклеенной обоями в цветочек, за столом сидел мужчина в клетчатой рубашке. Артур Пендлтон (бывший орнитолог, а ныне — постоянный и единственный носитель души Лорда Волдеморта).

На его коленях лежал огромный, пушистый, рыжий кот по имени Персик.

Артур одной рукой методично, с обреченным видом почесывал кота за ухом, а второй рукой ел хлопья с молоком из тарелки с изображением Микки Мауса.

Шэрон, одетая в пушистый розовый халат, порхала у плиты, напевая себе под нос песенку из радиоприемника.

— Арти, милый! — пропела Шэрон, ставя перед ним тарелку с блинчиками. — Я купила нам билеты в кино на вечер! А потом зайдем в тот магазин для питомцев, Персику нужна новая когтеточка!

Артур Пендлтон кивнул. Его глаза были пустыми.

— Да, дорогая. Конечно. Когтеточка. Это очень… важно.

Профессор Ксавье, глядя на эту сцену через голограмму в Визжащем Шале, нахмурился.

— Я не понимаю. Это и есть ваш Темный Лорд? Он же выглядит как обычный, забитый жизнью клерк. Где его ярость? Где его магия?

Гарри подошел к экрану.

— Профессор. Его ярость была подавлена. Не нами. А его собственным сосудом. Магл, в которого он вселился, оказался настолько упрямым в своем желании устроить личную жизнь, что просто… запер Волдеморта на заднем сиденье сознания.

— Но я могу прочесть его! — Чарльз, не веря своим ушам, снова потянулся к Силе своего разума, сфокусировавшись на изображении.

Он настроил телепатию, чтобы услышать внутренний голос того, кто скрывался за глазами Артура Пендлтона.

Ксавье ожидал услышать крики боли, планы мести, яростные попытки вырваться.

Вместо этого…

«…левее, жалкий магл. Почеши кота левее. Он любит, когда за левым ухом… — донесся до Ксавье усталый, механический, абсолютно сломленный внутренний голос Темного Лорда. — Да, вот так. Если этот шерстяной ком опять нагадит в мои тапки, я применю Аваду. Нет, не применю. У меня нет палочки. И Шэрон расстроится. Шэрон не должна расстраиваться, иначе она опять включит этот свой альбом «Spice Girls». Я не выдержу еще одного прослушивания «Wannabe». Лучше я буду чесать кота…»

Волдеморт, величайший темный маг столетия, сидел в голове орнитолога и искренне, с обреченностью бухгалтера, планировал, как избежать прослушивания поп-музыки путем качественного ухода за домашним животным.

Чарльз Ксавье медленно открыл глаза.

Он был мутантом, который верил в искупление. Он верил, что каждого злодея можно спасти, если показать ему свет. Но то, что он сейчас увидел, было не искуплением.

Это была полная, безоговорочная, концептуальная капитуляция перед бытовой рутиной. Магловский уют и розовая пижама Шэрон сделали то, чего не смогли сделать орден Феникса и Дамблдор. Они пережевали Темного Лорда и выплюнули его в виде покорного мужа, который боится расстроить жену.

— Я… я не верю своим чувствам, — прошептал Ксавье, вытирая лоб. — Он… он просто смирился. Он боится поп-музыки больше, чем смерти.

Гарри Поттер кивнул, его лицо было спокойным.

— Зло, профессор Ксавье, питается сопротивлением. Когда Волдеморт столкнулся с чем-то, что не сопротивлялось ему, а просто игнорировало его величие ради похода в зоопарк… его эго сломалось. Он не смог этого вынести. А после того, как Бог-Император назвал его «дефектным», он просто… принял свою судьбу.

Ольга-Мария захлопнула планшет.

— Поэтому мы и не стали его добивать. Зачем тратить ману на уничтожение того, кто уже наказал сам себя? Пусть гладит кота. Это полезно для кармы.

Чарльз Ксавье откинулся в инвалидном кресле. Он посмотрел на Гарри, на Ольгу, на ВВ-тян, которая радостно отправляла скриншоты котика в общую базу Хогвартса.

«Мои Люди Икс борются за выживание, — подумал Профессор Х. — А эти дети… они просто превращают своих врагов в комедийный ситком. Кажется, Магнето повезло, что он не открыл портал в эту вселенную. Айнцберны бы заставили его работать на заводе по переработке металлолома».

— Знаете, Гарри, — с уважением произнес Ксавье. — Я думаю, мне нечему вас учить. Ваш мир в полной… и абсолютно сюрреалистичной безопасности.

Слова профессора Ксавье еще висели в воздухе гостиной Визжащего Шале.

— …Кажется, Магнето повезло, что он не открыл портал в эту вселенную, — произнес Чарльз, вытирая лоб платком. — Вы бы заставили его работать на заводе по переработке металлолома.

Гарри Поттер, глава Консорциума, заинтересованно приподнял бровь.

— Мастер магнетизма? Способный контролировать металлы на молекулярном уровне без использования палочки или алхимических кругов?

Зеленые глаза Гарри встретились со взглядом Широ Эмии. В глазах японского артефактора мгновенно вспыхнул огонь инженерного прагматизма.

— Знаешь, Гарри, — тихо, но с глубоким энтузиазмом произнес Широ, поправляя очки. — Нам как раз не хватает специалиста для прокладки высоковольтных кабелей в третьем секторе «Айнцберн-Лайн». Големы плохо справляются с намагничиванием рельс. Если бы у нас был такой специалист… мы бы сэкономили тридцать процентов бюджета на подрядчиках.

Ольга-Мария, сидевшая рядом, быстро застучала по клавишам планшета.

— Теоретически, мутант с такими способностями мог бы заменить целый цех тяжелой металлургии. Рентабельность инвестиций в такого сотрудника составила бы…

Она не успела закончить расчет.

В углу гостиной, прямо над камином, с оглушительным, режущим слух треском разорвалось пространство. Это был не аккуратный портал Альтаир. Это был спонтанный пробой Калейдоскопа, вызванный флуктуациями после прибытия Звезды Смерти.

Воздух заискрил. Металлические кочерга и совок у камина с лязгом взлетели в воздух. Оконные рамы задрожали.

Из пространственной дыры, в клубах электромагнитного дыма, эффектно приземлился мужчина.

На нем был классический красный костюм с фиолетовым плащом и знаменитый, блокирующий телепатию шлем.

Эрик Леншерр. Магнето. Лидер Братства Мутантов.

Он выпрямился во весь рост. Его руки были подняты, готовые сокрушить всё металлическое в этой комнате. Он не знал, где очутился, но инстинкт подсказывал ему: если это база людей — её нужно уничтожить.

— Чарльз! — прогремел голос Магнето, когда его взгляд безошибочно нашел человека в инвалидном кресле. — Ты думал, что сможешь спрятаться от меня в другом измерении?! Ваша жалкая человеческая раса падет! Мутанты — следующая ступень эво…

Он не закончил свой пафосный монолог.

Дело в том, что в Визжащем Шале было правило. Если ты появляешься без стука и пытаешься угрожать — ты знакомишься с местной системой безопасности. А система безопасности в тот день была не в духе.

Справа от камина, где стоял верстак, тяжело поднялась Фрэнки. Девочка-киборг в рваном свадебном платье как раз занималась пайкой мелких деталей (что её очень раздражало).

Она обернулась к Магнето.

Магнето усмехнулся. Киборг? Металл? Для него это была идеальная марионетка.

Он вскинул руку, концентрируя магнитное поле, чтобы смять эту «игрушку» в комок фольги.

Но магия Хогвартса и технологии Юбштахайта не подчинялись земной физике. Каркас Фрэнки был создан не из стали. Он был создан из алхимически обработанных костей, дерева и эфирных полимеров, имитирующих металл.

Магнетизм ударил по Фрэнки… и просто стек по её платью, не причинив ни малейшего вреда.

Магнето моргнул.

— Что?.. Почему металл не слушается?

— Ууу… Уууугх! (Заткнись. Ты намагнитил мои отвертки!) — глухо, с невероятным раздражением промычала Фрэнки.

Она не стала использовать свою высоковольтную булаву. Она просто подошла к опешившему Мастеру Магнетизма, схватила его одной рукой за красный плащ, приподняла над полом и с силой встряхнула, как пыльный коврик.

Из карманов Магнето с лязгом посыпались запасные подшипники, монеты и какие-то болты.

— ЭЙ! ПОЛОЖИ МЕНЯ! Я — ЭРИК ЛЕНШЕРР! Я…

— Ууух. (Тихо. Ты мне нужен для работы).

Фрэнки, не обращая внимания на его крики, просто перекинула Магнето через плечо, как мешок с картошкой, и потащила его в сторону подвала, где располагался инженерный узел.

Чарльз Ксавье сидел в своем кресле, парализованный шоком.

Человек, который был его главным идеологическим противником, мутант, способный уничтожить Золотые Ворота Сан-Франциско… только что был похищен девочкой-киборгом в свадебном платье для проведения сварочных работ.

— Мистер Леншерр! — попытался крикнуть Ксавье, вскидывая руку. — Эрик!

Гарри Поттер мягко, но непреклонно опустил руку Профессора Х.

— Не беспокойтесь, профессор, — успокаивающе произнес Гарри. Его зеленые глаза лучились деловым прагматизмом. — Фрэнки не причинит ему вреда. Нам просто очень нужен специалист по бесконтактной сварке рельсов в условиях высокой влажности.

Гарри посмотрел на Широ.

— Широ. Подготовь для мистера Леншерра трудовой договор. Ставка — выше рыночной. Полный соцпакет. И скажи ВВ-тян, чтобы она заблокировала его способность манипулировать несущими балками замка. Мы не хотим, чтобы Хогвартс рухнул, если у него случится приступ борьбы за права мутантов.

Широ Эмия кивнул, уже набрасывая проект договора.

— Понял, Гарри. Я думаю, если мы предложим ему должность «Главного Магнитного Инженера» и дадим в подчинение отряд големов, его эго будет удовлетворено. Он перестанет бороться с человечеством, когда поймет, насколько это экономически невыгодно по сравнению с нашими премиями.

Чарльз Ксавье смотрел на этих подростков.

Они не собирались спасать душу Магнето. Они не собирались сажать его в пластиковую тюрьму.

Они просто предложили ему высокооплачиваемую работу. И, зная Эрика… Ксавье вдруг понял, что Магнето, с его любовью к порядку и строительству, вероятно, согласится.

Профессор Х потер лоб, чувствуя, как его картина мира окончательно и бесповоротно рассыпается.

— Вы… вы монетизируете всё, — прошептал Ксавье с искренним, благоговейным ужасом. — Если бы сюда пришел сам Апокалипсис… вы бы заставили его работать?

Ольга-Мария Анимусфер, поправив очки, посмотрела на Ксавье.

— Уважаемый профессор, — сухо констатировала Лорд Астромантии. — Апокалипсис уже работает у нас. Она (Королева Драко) преподает Этику на пятом курсе. И, смею заметить, её методы контроля дисциплины гораздо эффективнее ваших Людей Икс.

Ксавье закрыл глаза.

Он понял, что Земля-10005 была в безопасности не благодаря Людям Икс. Она была в безопасности потому, что Айнцберны были слишком заняты строительством своей подземной инфраструктуры, чтобы обратить внимание на их скромный мир.

***

В то время как Магнето под чутким руководством Фрэнки прокладывал рельсы в подземельях Слизерина (и, к своему удивлению, обнаружил, что ему очень нравится стабильная зарплата и отсутствие необходимости произносить пафосные речи), на верхних этажах Хогвартса разворачивалась битва иного рода.

Битва корпораций.

В просторной аудитории, переоборудованной ВВ-тян под высокотехнологичную переговорную, собрались сливки финансового мира.

С одной стороны длинного стола из черного стекла сидела Боузетта. Королева Куп была в строгом (но всё еще вызывающем) деловом костюме. Рядом с ней, с планшетом наготове, сидел Драко Малфой — её новоиспеченный вице-президент по маркетингу.

С другой стороны сидели двое гостей из Мультиверса.

Брюс Уэйн, мрачный, собранный, в безупречном костюме-тройке. И Тони Старк, который уже успел наколдовать себе (с помощью Широ) чашку идеального эспрессо и сидел, закинув ноги на стол.

В центре, в роли модератора (и аудитора), сидела Ольга-Мария Анимусфер.

— Итак, господа, — Ольга поправила очки, её голос был сухим и деловым. — Леди Боузетта представила свой проект «Эфирных Стабилизаторов Премиум-Класса» (ЭСПК), которые заменят традиционные волшебные палочки в элитном сегменте. Консорциум Айнцберн подтвердил патентную чистоту. Вы, мистер Старк и мистер Уэйн, выразили желание инвестировать в этот стартап. Слушаем ваши предложения.

Тони Старк опустил ноги на пол и подался вперед. Глаза гения, миллиардера и плейбоя загорелись.

— Проект хорош. Но он масштабирован как деревенская лавочка, — безапелляционно заявил Тони. — Вы хотите продавать перчатки британским снобам? Мелко, Ваше Рогатое Величество. Я предлагаю интегрировать в ваши стабилизаторы нано-технологии Старк Индастриз. Мы сделаем их модульными. Добавим репульсоры для полета. ИИ-помощника (я уже договорился с ВВ-тян, она отдаст мне часть своего кода). Мы будем продавать их не просто как замену палочкам, а как экзоскелеты для магов!

Старк бросил на стол голографический проектор. В воздухе появилась модель перчатки Боузетты, которая трансформировалась в изящную наручную броню Железного Человека.

— Мое предложение, — Тони откинулся в кресле. — Я покупаю 51% акций «Коопа-Бритиш Индастриз». Вы получаете технологии, производственные мощности и глобальный пиар. Я делаю вас брендом.

Боузетта прищурилась. Предложение Старка было соблазнительным, но она — Королева. Она не отдает контрольный пакет.

— 51%? — промурлыкала она, её хвост раздраженно дернулся. — Мистер Старк, я управляла империей. Я не становлюсь младшим партнером.

Брюс Уэйн, до этого момента хранивший мрачное молчание, чуть наклонился вперед. Тень от его фигуры словно сделала комнату темнее.

— Старк мыслит игрушками. Ему нужны блестящие погремушки для магов.

Уэйн посмотрел на Боузетту. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим, как у хищника.

— Леди Боузетта. Ваша проблема не в технологиях. Ваша проблема — Олливандер. Он монополист. Он держит рынок тысячи лет благодаря традициям. Вы не можете просто прийти с новыми перчатками и сказать магам «покупайте». Вы должны создать условия, при которых старые палочки станут небезопасными.

Драко Малфой, сидящий рядом с Боузеттой, подался вперед. Истинный слизеринец почувствовал родственную душу.

— И что вы предлагаете, мистер Уэйн?

Брюс положил на стол плотную, черную папку.

— Я предлагаю логистическую диверсию, — спокойно, без эмоций произнес Уэйн. — Моя компания, Wayne Enterprises, специализируется на безопасности и теневых операциях. Мы пустим слух — подкрепленный «независимыми» исследованиями — что древесина, используемая Олливандером, нестабильна в условиях нового эфирного фона Хогвартса (из-за ваших «Айнцберн-Лайн»). Мы вызовем панику на рынке.

Брюс сложил руки «домиком».

— Олливандер обанкротится. А вы, леди Боузетта, выйдете на рынок как спаситель. Как единственная безопасная альтернатива. Мои условия: я не беру контрольный пакет. Я беру 30% акций и эксклюзивное право на производство военных модификаций ваших перчаток для моей «особой» работы в Готэме.

В переговорной повисла тишина.

Тони Старк уставился на Брюса.

— Уэйн… ты же вроде супергерой? Зачем ты предлагаешь разорить бедного старого изготовителя палочек через черный пиар и рыночные махинации? Это же… зло!

Брюс Уэйн даже не моргнул.

— Я — Бэтмен, Тони. Моя суперсила — деньги и паранойя. И я знаю, как ломать преступные синдикаты. Монополия Олливандера — это стагнация. Стагнация — это преступление против эффективности. К тому же, я планирую нанять Олливандера в Wayne Enterprises в отдел контроля качества. Я не оставлю его на улице. Я просто заберу его бизнес.

Драко Малфой смотрел на Брюса Уэйна с благоговением.

Отец Драко (Люциус) всегда гордился своими интригами. Но по сравнению с этим мрачным американцем в строгом костюме, интриги Люциуса казались детской возней в песочнице. Уэйн планировал обрушить рынок, создать панику, стать спасителем и еще при этом остаться «хорошим парнем», трудоустроив жертву.

— Ваше предложение, мистер Уэйн, — голос Боузетты дрогнул от искреннего, глубокого, темного восхищения, — это шедевр корпоративного садизма. Я согласна. Мы…

— МИНУТОЧКУ! — раздался громкий, возмущенный писк.

Пространство между ними мигнуло. Голограмма ВВ-тян (в костюме судьи с молотком) повисла над столом.

— Обнаружено нарушение антимонопольного законодательства Консорциума Айнцберн! — заявила ИИ. — Директор Гарри Поттер запрещает использовать искусственную панику для обрушения малого бизнеса! Олливандер — культурное наследие!

Брюс Уэйн мрачно посмотрел на голограмму.

— Искусственный Интеллект. Идеально. Твои алгоритмы несовершенны, программа. Я могу найти дыру в твоем кодексе за десять минут.

— А я могу заблокировать ваш банковский счет в швейцарском банке Гринготтса за одну миллисекунду, мистер Летучая Мышь! — парировала ВВ-тян, её глаза вспыхнули красным. — Здесь вам не Готэм! Здесь правит Айнцберн-капитализм!

Тони Старк рассмеялся, откидываясь в кресле.

— Сдавайся, Брюс. Эта девчонка-программа круче Джарвиса. Слушайте, леди Боузетта. У меня есть компромиссное решение.

Старк встал и обвел всех присутствующих взглядом.

— Мы не разоряем Олливандера. Мы его ПОГЛОЩАЕМ. Мы делаем его суббрендом. «Олливандер-Классик» для бедных студентов. А «Коопа-Старк-Уэйн Премиум» (или как мы там назовем это) — для элиты. Я даю технологии, Уэйн обеспечивает маркетинг и безопасность. Вы, Боузетта, даете бренд. А Айнцберны — крышу. Прибыль делим на четыре части. Согласны?

Ольга-Мария, которая всё это время судорожно считала на калькуляторе, подняла голову.

— С финансовой точки зрения, это идеальная схема. Консорциум одобряет слияние.

Боузетта посмотрела на Старка. На Уэйна. Затем на Драко Малфоя, который кивнул ей.

Королева Куп хищно, роскошно улыбнулась.

— Господа. Вы — отвратительные, жадные, беспринципные миллиардеры. Мне очень нравится с вами работать. Контракт одобрен.

Драко Малфой, закрыв планшет, с облегчением выдохнул.

Его отец хотел, чтобы Драко стал Пожирателем Смерти. Вместо этого Драко стал членом Совета Директоров самой могущественной межпространственной корпорации, в которой Бэтмен и Железный Человек были его деловыми партнерами, а Королева-дракон — генеральным директором.

Темный Лорд Волдеморт был окончательно, бесповоротно жалок на фоне этой компании.

Боузетта, Тони Старк, Брюс Уэйн и Драко Малфой сидели за столом переговоров, довольные собой. Схема поглощения Олливандера и создания элитного бренда казалась безупречной.

Тони Старк уже набрасывал голографический дизайн логотипа «Коопа-Старк-Уэйн Премиум», а Брюс мрачно просчитывал варианты рекламной кампании.

Дверь переговорной открылась. Без стука, без звука, плавно и неотвратимо.

В комнату вошел Гарри Поттер. На нем был расстегнутый черный пиджак, а в руках он держал обычную фарфоровую кружку с чаем. За его спиной, возвышаясь как монолитная стена, стоял Энакин Скайуокер. Инструктор по безопасности был спокоен, но его аура Силы наполнила комнату тяжелым, давящим присутствием.

Гарри подошел к столу. Он не стал садиться. Он посмотрел на голограмму Старка, затем перевел свой ледяной, по-настоящему айнцберновский взгляд на Брюса Уэйна.

— Мистер Уэйн, — голос Гарри был тихим, но в нем звенела сталь. — Вы предлагаете пустить слух, что древесина Олливандера нестабильна из-за эфирного фона нашей «Айнцберн-Лайн»?

Брюс Уэйн не отвел глаз. Бэтмен привык сталкиваться с агрессией.

— Это эффективный маркетинговый ход, мистер Поттер. Мы создаем проблему и тут же предлагаем решение. Стандартная корпоративная практика.

— Это идиотизм, — отрезал Энакин Скайуокер, скрестив руки на груди. Бывший ситх посмотрел на миллиардера-линчевателя с глубоким профессиональным разочарованием. — Вы мыслите как мелкий контрабандист, Уэйн, а не как стратег.

Тони Старк удивленно приподнял бровь.

— Эй, Скайуокер, полегче. План Брюса груб, но логичен. Олливандер — монополист. Его нужно подвинуть.

— Вы не понимаете специфики рынка, на который пытаетесь влезть, — Гарри поставил кружку на стол. Звук фарфора о стекло прозвучал как выстрел. — Семья Олливандеров делает волшебные палочки с 382 года до нашей эры. Триста. Восьмидесяти. Второго. Года. Его репутация — это не просто бренд. Это фундамент, на котором стоит половина магии Европы.

Гарри наклонился над столом, упираясь в него костяшками пальцев. Его зеленые глаза горели.

— Если вы пустите слух, что наша «Айнцберн-Лайн» портит палочки Олливандера… как вы думаете, что произойдет?

Драко Малфой, который, в отличие от магловских гостей, родился в этом мире, внезапно побледнел. Слизеринский аналитик осознал свою ошибку.

— О Мерлин… — прошептал Драко, закрывая лицо руками. — Общество не отвернется от Олливандера.

— Верно, Малфой, — кивнул Гарри. — Общество отвернется от нас. Британские маги решат, что это наша подземная дорога — грязная, разрушительная и опасная инновация. Они потребуют закрыть «Айнцберн-Лайн». Визенгамот поднимет бунт. И мы потеряем наш главный инфраструктурный проект из-за вашей дурацкой попытки продать несколько блестящих перчаток.

Брюс Уэйн нахмурился. Бэтмен привык, что в Готэме люди верят газетам и панике. Но здесь, в этом мире, традиции были сильнее страха.

Энакин Скайуокер подошел к столу и встал рядом с Гарри.

— В Галактике, — глубоким голосом произнес Энакин, глядя на Старка и Уэйна, — была Торговая Федерация. Они тоже думали, что могут монополизировать рынки через блокады и искусственные кризисы. Это привело к войне, которая уничтожила Республику. Я не позволю вам принести эти грязные методы сюда. Консорциум Айнцберн не строит бизнес на дискредитации. Мы строим его на превосходстве продукта.

Гарри взял со стола планшет Драко и несколькими быстрыми движениями стер предложенный Брюсом Уэйном план.

— Леди Боузетта, — Гарри повернулся к Королеве Куп. — Ваш продукт (Эфирные Стабилизаторы) действительно хорош. Но мы не будем воевать с Олливандером.

— И как же мы выйдем на рынок? — недовольно фыркнула Боузетта, её хвост раздраженно дернулся. — Будем продавать их из-под полы?

— Мы продадим франшизу Олливандеру, — спокойно ответил Гарри.

Тони Старк поперхнулся.

— Продать франшизу… кому? Старику в пыльной лавке?

— Именно. Олливандер — фанатик своего дела. Если вы придете к нему с попыткой уничтожить его бизнес, он проклянет вас так, что ваши железные костюмы превратятся в тыквы. Но если мы принесем ему перчатку-стабилизатор и скажем: «Гаррик, это новый инструмент для тех магов, чья мана слишком агрессивна для дерева. Помогите нам подобрать идеальные материалы для проводников»…

Гарри улыбнулся. И эта улыбка была по-настоящему пугающей, потому что в ней сочетались гениальность алхимика и хватка акулы.

— Олливандер сойдет с ума от восторга. Он сам будет продавать ваши перчатки как «Эксклюзивную Линию для Нестандартных Ядер». Его репутация станет вашей репутацией. И мы получим 50% прибыли, даже не открывая свой магазин.

Драко Малфой смотрел на Гарри с нескрываемым, благоговейным ужасом.

Поттер только что взял агрессивный рейдерский захват, предложенный Бэтменом, и превратил его в элегантное, взаимовыгодное партнерство, которое сделает их еще богаче, не испортив ничьей репутации.

Брюс Уэйн медленно кивнул. Бэтмен умел признавать поражение, если чужой план был лучше.

— Это… эффективно. Вы играете вдолгую, мистер Поттер. Я недооценил вес традиций в вашем мире.

Тони Старк рассмеялся, откидываясь в кресле.

— Ладно, пацан, ты умыл нас. Берем твой план. Но чур, дизайн логотипа всё равно за мной! Я хочу, чтобы перчатки светились красным и золотым!

— Фиолетовым, мистер Старк. Корпоративные цвета Айнцбернов — фиолетовый и серебро, — отрезал Гарри, забирая свою кружку с чаем. — И, господа. Еще раз попытаетесь впутать мою железную дорогу в свои черные PR-схемы… Инструктор Скайуокер покажет вам, что такое «агрессивные переговоры».

Энакин молча положил руку на рукоять светового меча. Белое лезвие не включилось, но намек был более чем понятен.

Гарри и Энакин развернулись и вышли из переговорной, оставив миллиардеров и Королеву Куп переваривать урок корпоративной этики от тринадцатилетнего Лорда.

— Знаешь, Тони, — задумчиво произнес Брюс Уэйн, глядя на закрывшуюся дверь. — Если бы этот парень жил в Готэме, Джокер бы давно работал у него бухгалтером.

— Ага, — кивнул Старк. — А мы бы с тобой платили ему аренду за Бэт-пещеру. Ладно, Малфой, давай свой планшет. Будем рисовать фиолетовый логотип. Спорить с парнем, у которого в охранниках работает киборг-джедай, себе дороже.

***

Вечер в подземельях Визжащего Шале был в самом разгаре.

Альтаир сидела за своим черным столом в офисе Мультивселенской Таможни. Пространственный радар ВВ-тян тихо пищал, фиксируя остаточные флуктуации после масштабного пробоя Калейдоскопа.

Дверь кабинета открылась, и внутрь вошли Брюс Уэйн и Тони Старк.

Миллиардеры выглядели уставшими. Корпоративные переговоры с Гарри Поттером и Боузеттой выпили из них больше сил, чем битва с Таносом или Суперменом.

— Леди Альтаир, — Брюс Уэйн подошел к столу, его голос был мрачным. — Мы закончили оформление договора. ВВ-тян сказала, что нам нужно получить у вас транзитные визы для перемещения по замку.

Альтаир, не поднимая глаз, шлепнула двумя печатями по бланкам.

— Ваши визы, господа. Напоминаю: вход в Запретный Лес без каски карается кристаллизацией, а попытка взломать сервер Тома Реддла приведет к просмотру аниме в режиме нон-стоп. Следующий!

Старк взял свой бланк, усмехнувшись.

— Суровые у вас порядки, леди-генерал. Кстати, Брюс… — Тони толкнул Уэйна локтем. — Помнишь, ты шутил про Джокера-бухгалтера? Спорим, эти ребята реально могли бы…

Тони осекся.

Из боковой двери, ведущей в административный блок (где располагались кабинеты Тиамат и Ольги-Марии), раздался пронзительный, до боли знакомый, истерический женский смех.

Брюс Уэйн замер. Его тело мгновенно напряглось, превращаясь в сжатую пружину. Он узнал этот смех. Этот звук преследовал его в кошмарах Готэма.

Дверь распахнулась.

В таможенный зал выпорхнула Харлин Квинзель. Харли Квинн.

Но она выглядела… странно.

На ней не было её безумного красно-черного костюма арлекина. На ней был строгий, но элегантный белый медицинский халат, надетый поверх скромного клетчатого платья. Её блондинистые волосы с розовыми и голубыми кончиками были аккуратно зачесаны в гладкий пучок. На носу красовались очки в тонкой оправе (очень похожие на очки Ольги-Марии). В руках она держала толстую папку с надписью «Медицинские карты: Подземелья».

Харли поправила очки, поравнялась со столом Альтаир и вежливо, абсолютно профессионально улыбнулась.

— О, леди Альтаир! Я только что закончила сеанс когнитивно-поведенческой терапии с профессором Снейпом! — Харли радостно помахала папкой. — Знаете, у него глубочайшая, застарелая травма отвержения, помноженная на комплекс вины. Но мы добились прогресса! Он признался, что розовый цвет ВВ-тян вызывает у него не только ярость, но и… легкую ностальгию по маминым пионам! Это прорыв!

Альтаир, даже не моргнув, поставила штамп «ОДОБРЕНО» на какой-то бумаге.

— Отличная работа, доктор Квинзель. Мадам Тиамат просила вас зайти в теплицы. Эрешкигаль опять в депрессии из-за сбежавшей крысы. Ей нужен сеанс.

— Бегу-бегу! Эти богини Смерти такие ранимые! — Харли хихикнула (в этот раз уже нормальным, профессиональным смешком) и поспешила к выходу.

Она прошла мимо Брюса Уэйна.

Харли остановилась. Посмотрела на мрачного миллиардера. В её глазах мелькнуло узнавание, но затем оно сменилось вежливым, отстраненным любопытством психиатра.

— О, мистер Уэйн! Какими судьбами? — Харли сочувственно покачала головой. — Выглядите ужасно напряженным. Ваша паранойя и фиксация на контроле снова обострились? Если хотите, у меня есть свободное окно в четверг. Мы могли бы обсудить вашу детскую травму с летучими мышами. Мадам Айнцберн говорит, что арт-терапия творит чудеса. Мы могли бы порисовать гуашью!

Брюс Уэйн стоял, не дыша.

Великий детектив, Бэтмен, человек, который ломал кости лучшим наемникам Лиги Убийц, сейчас просто не мог найти слов.

Харли Квинн. Психопатка. Соучастница массовых убийств.

В белом халате. Предлагает ему арт-терапию.

— Харли… — хрипло выдавил Уэйн. — Что… что ты здесь делаешь? Где ОН?

Улыбка Харли стала чуть грустной, но очень, очень здравой.

— Ох, Брюси. Вы всё еще живете прошлым. Когда мы выпали из этого странного портала неделю назад, я была так напугана! Я думала, мы снова будем убегать. Но потом… потом пришла мадам Тиамат.

В глазах Харли появились слезы искренней, неподдельной благодарности.

— Она не стала нас бить. Она не стала сажать нас в Аркхэм. Она просто обняла меня… и сказала, что я слишком умная девочка, чтобы тратить свою жизнь на клоуна-абьюзера. Она накормила меня супом. А потом мистер Гарри предложил мне должность штатного психолога Хогвартса! Представляете? Мой диплом доктора Квинзель снова кому-то нужен! Я помогаю людям! Я лечу их!

Брюс Уэйн медленно повернул голову к Альтаир.

— Она… она штатный психолог.

— Лучший в своем деле, — невозмутимо кивнула Альтаир, отпивая чай. — Её методы радикальны, но после того, как она заперла Флинта и Лонгботтома в одной комнате с боггартом и заставила их обсуждать свои чувства… уровень буллинга на Слизерине упал на 80%. Мы планируем повысить ей зарплату.

Старк, стоявший рядом, тихо заржал в кулак, пытаясь сдержать истерику.

— Брюс, — простонал Тони, хлопая Бэтмена по плечу. — Брюс, скажи мне, что это сон. Твоя суперзлодейка стала школьным психологом и лечит Снейпа. Я сейчас умру.

— Подождите, — Брюс Уэйн схватил Харли за рукав халата. Его глаза были полны неподдельного, хтонического ужаса. — Если ты здесь… Если ты психолог… Где ОН? Где Джокер?! Что вы с ним сделали?!

Харли аккуратно, но твердо отцепила руку Уэйна от своего рукава. В её взгляде появилась ледяная, профессиональная строгость.

— Мистер Уэйн. Пожалуйста, соблюдайте личные границы, — отрезала она. — А что касается мистера Джея…

Харли вздохнула.

— Когда мы попали сюда, мистер Джей попытался устроить свое обычное шоу. Он засмеялся, достал нож и попытался угрожать тому суровому японскому мужчине с пистолетом. Мистеру Кирицугу.

Уэйн напрягся. Джокер мертв? Убит пулей?

Но реальность Айнцбернов была гораздо страшнее пули.

— Мистер Кирицугу не стал стрелять, — продолжила Харли, поправляя очки. — Он просто посмотрел на Джея и сказал: «У вас маниакально-депрессивный психоз, осложненный жаждой внимания. Вы не страшный. Вы — неэффективный, шумный и убыточный актив».

Харли хихикнула.

— А потом пришел Широ. Он посмотрел на маниакальную способность Джея к хаотичным вычислениям и… знаете, Брюси? Оказалось, что мозг психопата, не связанный нормальной логикой, идеально подходит для работы с таблицами Excel в условиях многомерной алхимической экономики!

Харли указала ручкой в конец коридора, где висела табличка «Главная Бухгалтерия Консорциума. Аудит и Оптимизация Налогов».

— Мистер Джей теперь наш Главный Бухгалтер, — с гордостью сообщила Харли. — Он рассчитывает налоги для Грибного Королевства и сводит баланс с гоблинами Гринготтса. Оказалось, что поиск лазеек в налоговом кодексе Британии приносит ему гораздо больше садистского, извращенного удовольствия, чем взрывы в Готэме! Он вчера довел Главного Гоблина-Аудитора до нервного срыва, доказав, что банк должен нам проценты за хранение философского камня!

Брюс Уэйн отпустил рукав Харли. Он медленно попятился назад, пока не уперся спиной в стену Таможни.

Величайший детектив мира смотрел в пустоту.

Его заклятый враг. Клоун-Принц Преступного Мира. Агент Хаоса.

Сидит в подвале шотландского замка.

И сводит дебет с кредитом. В Excel. И доводит гоблинов до слез.

Тони Старк больше не мог сдерживаться. Гений, миллиардер, плейбой и филантроп сполз по стене, заливаясь таким истеричным, воющим смехом, что по его лицу текли слезы.

— Брюс! — визжал Тони, задыхаясь. — БРЮС! ТВОЙ ГЛАВНЫЙ ЗЛОДЕЙ — БУХГАЛТЕР! ОН РАБОТАЕТ В EXCEL! А твоя сумасшедшая бывшая… она психолог Снейпа! Я не могу! Эта реальность — шедевр! Я хочу перенести сюда штаб-квартиру «Мстителей»! Мы будем раздавать Локи брошюры по тайм-менеджменту!

Альтаир невозмутимо постучала печатью по столу.

— Господа. Вы задерживаете очередь. Если вам нужна медицинская или психологическая помощь, запишитесь к доктору Хаусу или доктору Квинзель. А пока — освободите транзитную зону.

Брюс Уэйн, Темный Рыцарь Готэма, человек, который не боялся ничего… молча, деревянной походкой, направился к выходу. Он понял, что в этом мире Бэтмен не нужен. Потому что этот мир был защищен бюрократией, супом Тиамат и налоговыми махинациями Джокера.

Глава 9. Трубы, налоги и сестринская инквизиция

Глубоко в подземельях Слизерина, там, куда не проникал свет факелов, а влажность заставляла камень плакать, кипела работа.

Проект «Айнцберн-Лайн» перешел в решающую фазу. Требовалось соединить главный коллектор с насосной станцией у Черного Озера, пробив проход сквозь сплошной базальт и проложив трубы, способные выдержать давление эфира и вес вагонеток.

Эрик Леншерр, он же Магнето, висел в воздухе в центре туннеля. На нем больше не было пафосного шлема и красного плаща — Селла конфисковала их в первый же день, выдав ему взамен прочную рабочую робу, каску (которую он наотрез отказался надевать) и защитные очки.

Мастер Магнетизма, мутант уровня Омега, чья сила могла сдвинуть Золотые Ворота, сейчас был занят тем, что с ювелирной точностью, силой мысли, сваривал стыки двух гигантских стальных труб. Металл под его руками плавился и срастался без единого шва.

— Стыковка завершена. Давление в норме, мистер Леншерр, — раздался из портативного динамика голос ВВ-тян. — Переходите к сектору 4-С. Там нужно изогнуть рельс под углом 45 градусов, не нарушив структурную целостность.

Магнето плавно опустился на землю, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони в грубой перчатке.

Он тяжело выдохнул.

— Я уничтожал флоты, — тихо, сам себе пробормотал Эрик. — Я угрожал человечеству. А теперь я… высокооплачиваемый сварщик.

— Итс-а гуд джоб, сеньор Эрик! — раздался жизнерадостный голос с сильным итальянским акцентом.

Из ближайшей, только что приваренной трубы, с характерным звуком «ВЖУХ-ПУНЬК!» (как будто выскочила пробка из шампанского) вылетел человек в красном комбинезоне и кепке с буквой «М». Марио изящно приземлился на ноги, отряхивая пыль.

Следом за ним, с чуть менее изящным звуком «БЛЯМС!», из трубы выпал его брат Луиджи в зеленом комбинезоне, пугливо озираясь по сторонам и сжимая в руках гигантский разводной ключ.

Магнето посмотрел на двух низкорослых, усатых мужчин.

В первые дни их совместной работы он пытался их игнорировать. Он считал их клоунами. Но его мнение резко изменилось, когда он увидел, как эти «клоуны» работают.

Эти итальянцы игнорировали законы физики так же непринужденно, как Магнето манипулировал металлом. Марио мог прыгнуть на высоту в десять футов без разбега, пробить головой кирпичную кладку (просто потому что ему показалось, что там звенит монетка) и, что самое поразительное, они умудрялись прокладывать водопровод так, что трубы внутри становились пространственными порталами.

— Сеньор Эрик, стык — белиссимо! — Марио похлопал по огромной стальной трубе. — Мамма мия, ваши магнитные поля делают металл крепким, как панцирь Купы! Теперь вода из Озера пойдет прямо к бойлерам синьора Широ без потерь давления!

— Спасибо, Марио, — Магнето позволил себе слабую, но искреннюю улыбку. Он достал из кармана робы фляжку с водой. — Вы уже закончили с отводом для туалета на втором этаже?

Луиджи нервно сглотнул и крепче сжал разводной ключ.

— Да, сеньор… Но там… там живет очень страшная девочка-призрак. Она плачет и кричит. Я хотел закрутить вентиль, а она окатила меня водой. Я боюсь привидений, сеньор Эрик! В моем особняке их было слишком много!

Магнето сочувственно похлопал Луиджи по плечу (от чего зеленый водопроводчик чуть не присел).

— Призраки — это мелочи, Луиджи. Ты просто не видел Стражей, которых создавал Траск в моем мире. Они были сделаны из полимеров, чтобы я не мог их уничтожить.

Эрик вздохнул, прислоняясь к холодному камню туннеля.

— Знаете, парни. Я планировал революцию. Я думал, что только кровь и страх могут заставить мир уважать мутантов. А этот мальчишка, Поттер… он просто дал мне чертежи, приставил к вам и сказал: «Постройте мне метро». И знаете что?

Магнето посмотрел на идеально ровный, уходящий в темноту стальной рельс, который он создал своими руками.

— Созидать оказалось… приятно. Я вижу результат своего труда не в руинах, а в работающем механизме.

Марио широко улыбнулся под усами и протянул Магнето огнедышащий гриб (который он нашел в ящике у Боузетты).

— Грацие, сеньор Эрик! Когда мы закончим эту работу, мы с Луиджи испечем вам самую большую пиццу в Хогвартсе! С грибами и пепперони! И никаких черепах!

Магнето, Лидер Братства Мутантов, взял гриб, улыбнулся и кивнул. Революция подождет. Прямо сейчас у него горели сроки сдачи третьего перегона, и итальянская пицца казалась отличной мотивацией.

***

В это же самое время, тремя этажами выше, в кабинете с табличкой «Главная Бухгалтерия Консорциума. Вход без валерьянки запрещен», творилось нечто неописуемое.

Ольга-Мария Анимусфер, привыкшая к академической тишине, стояла у двери и боялась войти. Она принесла свежие отчеты о закупках мифрила, но звуки, доносящиеся из-за двери, заставляли её сомневаться в собственной адекватности.

Оттуда доносился истерический, захлебывающийся, безумный смех. Смех, от которого кровь стыла в жилах, а затем — яростный стук клавиш печатной машинки (или, скорее, клавиатуры, которую Широ собрал из старых пишущих машинок и подключил к ВВ-тян).

Ольга-Мария набрала в грудь воздуха и толкнула дверь.

Кабинет был завален бумагами. Они летали в воздухе (буквально, из-за легких антигравитационных чар), кружились водоворотом. На стенах красовались графики, нарисованные… чем-то красным. Ольга надеялась, что это кетчуп.

За огромным столом, заваленным свитками, гроссбухами Гринготтса и декларациями Министерства, сидел Он.

Джокер.

На нем не было его фиолетового костюма. Он был одет в строгую белую рубашку (с закатанными рукавами), зеленый галстук и бухгалтерские нарукавники. Его зеленые волосы были всклокочены, а на белом лице, покрытом шрамами-улыбкой, застыло выражение абсолютного, фанатичного экстаза.

Он бешено строчил что-то в огромной счетной книге, параллельно нажимая кнопки на калькуляторе и маниакально хохоча.

— АХАХАХАХА! ЭТО ЖЕ ПРОСТО СМЕХОТВОРНО! — визжал Джокер, не замечая вошедшую Ольгу. Он схватил один из свитков Гринготтса. — Гоблины! Они думают, что они умные! Они вписали скрытую комиссию в 0,05% на конвертацию галеонов в фунты при транзакциях через оффшорные зоны Запретного Леса! АХАХАХА!

Он выхватил красное перо и с силой перечеркнул весь документ.

— ОНИ ЗАБЫЛИ ПРО ПУНКТ 4-Б В ДОГОВОРЕ О СЛИЯНИИ С БОУЗЕТТОЙ! ГРИБНОЕ КОРОЛЕВСТВО НЕ ПЛАТИТ НАЛОГИ КОРОНЕ! АХАХАХА! МЫ СПИШЕМ ЭТУ КОМИССИЮ КАК АМОРТИЗАЦИЮ ИХ ЖЕ ТЕЛЕЖЕК!

Джокер повернулся к голограмме ВВ-тян, которая висела рядом с ним в костюме банковского клерка.

— ВВ-ТЯН! ПИШИ ИМ ПИСЬМО! НАПИШИ, ЧТО ЕСЛИ ОНИ НЕ ВЕРНУТ НАМ ДВЕСТИ ГАЛЛЕОНОВ ПЕРЕПЛАТЫ К УТРУ, Я ЛИЧНО ПРИДУ В БАНК И СДЕЛАЮ ИЗ ИХ ГЛАВНОГО БУХГАЛТЕРА ОРИГАМИ! АХАХАХА! НАЛОГИ — ЭТО ЛУЧШАЯ ШУТКА НА СВЕТЕ!

— Письмо отправлено, Мистер Джей! — радостно пропиликала ВВ-тян. — Гоблины уже паникуют. Они пытаются заблокировать счета, но я пустила им в систему вирус-хохотун!

Ольга-Мария сглотнула.

Она видела много страшных вещей. Но Клоун-Психопат, дорвавшийся до налоговых деклараций и находящий в уклонении от налогов ту же садистскую радость, что и во взрывах больниц — это был уровень ужаса, недоступный человеческому пониманию.

Джокер, наконец, заметил Ольгу.

Его смех мгновенно оборвался. Глаза сузились. Он посмотрел на неё взглядом хищника.

— О… Юная Анимусфер, — Джокер отложил перо. Его голос стал тихим, пугающе-серьезным и хриплым. — Ты принесла мне отчеты по мифрилу?

Ольга-Мария на негнущихся ногах подошла к столу и положила папку.

— Д-да, мистер Джей. Расчеты от Широ-сана.

Джокер взял папку. Он открыл её. Пробежался глазами по цифрам.

Тишина в кабинете была тяжелее, чем перед взрывом бомбы. Ольга ждала, что он сейчас достанет нож или брызнет ей кислотой из цветка.

Внезапно Джокер поднял голову. На его лице расплылась искренняя, пугающе-теплая улыбка.

— Идеально, — прошептал он. — Вы учли инфляцию цен на драконью кровь и заложили издержки на амортизацию тигелей. Ольга-Мария… ты единственная в этом замке, кто умеет составлять правильные сметы.

Он подмигнул ей.

— Знаешь, я думал, что самое веселое — это сводить Бэтмена с ума. Но Бэтмен — просто мужик в костюме мыши. А вот гоблины… Гоблины плачут настоящими слезами, когда ты находишь дыру в их банковском уставе! АХАХАХА! Это искусство! Иди, деточка. Скажи Поттеру, что к концу года Консорциум будет владеть 40% экономики Британии легально! И еще 20% — через теневые схемы, от которых у Фаджа лопнет голова! АХАХАХАХА!

Ольга-Мария Анимусфер попятилась к двери, развернулась и почти бегом покинула бухгалтерию.

«Он психопат, — думала она, прижимаясь к прохладной каменной стене в коридоре. — Он абсолютный, неизлечимый маньяк. Но… боже мой, его расчеты безупречны. Если он не взорвет замок, мы станем триллионерами».

***

Пока в подземельях сводили счеты (и счета), на заснеженном внутреннем дворе Хогвартса разворачивалась очередная педагогическая драма.

Дадли Дурсль стоял по колено в снегу. На нем была его укрепленная кевларом мантия, а в руках он сжимал свой латунный дробовик с рубиновым кристаллом. Он тяжело дышал, из его рта вырывались облачка пара.

В десяти ярдах от него, лениво прислонившись к обледенелой колонне галереи, стоял Энакин Скайуокер. Инструктор по безопасности попивал горячий чай из термокружки и смотрел на падавана с выражением стоического разочарования.

— Медленно, — констатировал Энакин, делая глоток. — Твоя концепция запаздывает. Ты думаешь о выстреле, а должен просто стрелять. Страх — это топливо, Дадли. Не держи его в себе. Выплескивай его через ствол.

Дадли взвыл от отчаяния.

— Но мистер Скайуокер! Я не могу бояться по команде! Утром я съел яичницу, Селла меня похвалила, а ВВ-тян включила хорошую музыку. У меня нет страха! Я сыт и спокоен! Как я могу призвать марсианский лазер, если мне не страшно?!

Энакин задумался. Проблема была логичной. Ситхи питались болью и ненавистью. Джедаи — спокойствием. А магия Дадли — Зеркало Души — работала на чистом, инстинктивном ужасе. Счастливый Дадли был безопасен и бесполезен в бою.

— Справедливое замечание, — кивнул Энакин. — Значит, нам нужен стимул. Что-то, что вернет тебя в состояние экзистенциального ужаса.

Бывший Темный Лорд прищурился, сканируя двор.

— Макима! — крикнул он в сторону арки.

Из тени галереи вышла Демон Контроля. Она была в своем безупречном офисном костюме (поверх которого была накинута шубка), а на поводке она всё так же вела Дарта Сидиуса, который уныло жевал сосульку.

— Да, Инструктор Скайуокер? — вежливо улыбнулась Макима.

— Мистеру Дурслю не хватает мотивации, — Энакин указал кружкой на Дадли. — Не могли бы вы… посмотреть на него? Так, как вы умеете.

Макима перевела свои желто-красные глаза-спирали на Дадли. Улыбка исчезла с её лица.

Она не использовала магию. Она просто выпустила часть своей ауры Демона Контроля. Ауры существа, для которого все вокруг — лишь собаки, ждущие приказа умереть.

Дадли почувствовал, как воздух вокруг него стал тяжелым, как свинец. Дышать стало невозможно. Его внутренности скрутило ледяным, хтоническим ужасом. Ему показалось, что он снова в чулане, но чулан сжимается, готовясь раздавить его.

— АААААААА! — заорал Дадли, инстинктивно вскидывая латунный дробовик.

Страх хлынул через него потоком. Рубиновый кристалл на конце оружия вспыхнул ослепительным багровым светом.

Дадли не целился. Он просто нажал на «спуск».

ВЖЖУУУУХ-БААААМ!

Из дула вырвался не фантом бейсбольной биты.

Из дула вырвался полноценный, гудящий, раскаленный Тепловой Луч марсианского Треножника. Луч прочертил в воздухе огненную дугу, испарив снег в радиусе пяти ярдов, пролетел мимо Макимы (которая даже не моргнула) и врезался в каменную стену башни.

Стена жалобно застонала, камни оплавились до состояния красной магмы, образовав дыру размером с карету.

Дадли упал на спину, выронив дробовик, и задышался, глядя на дело рук своих.

Энакин одобрительно кивнул.

— Вот теперь — неплохо. Угол атаки нужно скорректировать, но мощность приемлемая. Спасибо, мадам Макима.

Макима мило улыбнулась, дернула поводок Сидиуса (который с тоской смотрел на оплавленную стену, понимая, что этот пухлый маггл только что выдал мощность хорошего турболазера) и пошла дальше.

Дадли лежал в снегу. Он только что пробил дыру в замке.

— Профессор МакГонагалл меня убьет… — прохрипел он.

— Не убьет, — раздался звонкий, веселый голос.

Из дыры в стене, которую только что проделал Дадли, спрыгнули две девочки.

Иллия и Хлоя.

На них были одинаковые зимние мантии (белая у Иллии, темно-бордовая у Хлои). Девочки подбежали к Дадли.

— Отличный выстрел, Дадли! — Хлоя похлопала его по плечу, помогая встать. — А стену Широ и Марио починят до ужина. Мы им скажем, что это была плановая проверка несущих конструкций.

Иллия подошла к Энакину и протянула ему термос.

— Вы просили горячий шоколад, Инструктор-сан.

Энакин взял термос.

— Спасибо, леди Иллия. Вы свободны. Падаван, перерыв десять минут, потом займемся фокусировкой.

Дадли с облегчением выдохнул и поплелся в сторону скамеек, чтобы отдышаться. Иллия и Хлоя пошли рядом с ним.

— Вы какие-то слишком довольные, — заметил Дадли, глядя на хитрые лица сестер. — Что вы натворили? Опять взорвали унитаз на Слизерине?

— Обижаешь! — фыркнула Хлоя. — Мы занимались гораздо более важным делом. Мы проводили «Профилактику».

— Профилактику чего? — Дадли насторожился.

Иллия невинно улыбнулась, её рубиновые глаза светились ангельской чистотой.

— Профилактику разбитого сердца нашего братика.

Дадли остановился.

— Гарри? Кто-то разбил сердце Гарри? Но он же… он же Ледяной Принц! Он сам кому хочешь сердце разобьет и в отчет занесет!

Хлоя хищно оскалилась.

— Вот именно! Но тут появилась одна проблема. Ты знаешь эту новенькую? Альтаир? Ту, что на таможне сидит с саблями?

— Ну да. Которая хотела мир уничтожить, а теперь печати ставит.

— Так вот, — Хлоя понизила голос до заговорщицкого шепота. — Мы с Иллией заметили, что братик Гарри как-то… подозрительно часто заходит к ней в кабинет. И они там пьют чай. И обсуждают пошлины. А вчера он улыбнулся ей. Дважды.

Иллия серьезно, с глубокой братской гиперопекой кивнула.

— Гарри — Директор Консорциума. Он идеальный. Он наш. И если какая-то анимешная психопатка с манией разрушения миров решила, что может

строить ему глазки… мы должны были провести собеседование.

Дадли сглотнул. Он знал этих девочек. Иллия могла заморозить василиска, а Хлоя дружила с Джокером.

— И… и что вы сделали? — с ужасом спросил он.

Хлоя пожала плечами.

— Мы просто зашли к ней в кабинет. Иллия заморозила её кофе, а я положила на стол акустическую гранату, настроенную на звук плачущего Хагрида. И мы вежливо, очень вежливо объяснили ей правила техники безопасности.

Дадли представил себе эту сцену. Две маленькие девочки-гомункула угрожают Создательнице Мультиверса из-за «свиданий».

— Мы сказали ей, — ангельским голосом продолжила Иллия, — что если она посмеет обидеть Гарри… или если она попытается использовать его для своих экзистенциальных кризисов… мы не будем с ней драться.

— Ага! — подхватила Хлоя. — Мы сказали, что отдадим её Дневнику Тома Реддла на растерзание. И Томми-кун будет круглосуточно читать ей лекции о том, как правильно быть Темным Лордом-неудачником! А потом Тиамат свяжет ей смирительный свитер!

Дадли закрыл лицо руками.

— Вы угрожали богине свитерами и Томом Реддлом? И что она ответила?

Иллия пожала плечами.

— Она покраснела. Очень сильно покраснела. А потом сказала, что мы «невыносимые, нелогичные дети», и выгнала нас. Но мы-то знаем, что она всё поняла! Никто не смеет обижать нашего братика! Сестринская Инквизиция бдит!

Дадли посмотрел на этих двух демонов в юбках.

Он понял, что Альтаир, со всеми её саблями и порталами, находилась в смертельной опасности. Ибо нет в мире силы страшнее, чем гиперопека сестер Айнцберн, защищающих покой своего Лорда.

— Падаван! Время вышло! На исходную! — крикнул Энакин.

Дадли с готовностью побежал к инструктору. Тренировка с дробовиком под присмотром Макимы казалась ему гораздо безопаснее, чем участие в любовных интригах семьи Айнцберн.

***

Альтаир сидела в своем таможенном бункере, напряженно массируя виски.

Визит этих двух мелких, невыносимых девчонок (Хлои и Иллии) выбил её из колеи сильнее, чем столкновение с армадой Палпатина. Они не просто угрожали ей. Они угрожали ей… бытовым абсурдом. И самое страшное — Альтаир поняла, что они абсолютно серьезны.

Она, Создательница, испугалась перспективы слушать лекции Тома Реддла о том, как правильно быть злодеем.

В дверь деликатно постучали.

Альтаир вздрогнула, инстинктивно призвав парочку клинков.

— Входите, — холодно отозвалась она.

Дверь отворилась. Вошел Гарри Поттер. На этот раз он принес две чашки горячего шоколада.

Он поставил их на стол, не обращая внимания на висящие в воздухе сабли.

— Я слышал, у тебя были гости, — Гарри сел напротив, его зеленые глаза лукаво блеснули. — Надеюсь, мои сестры не были слишком… радикальны в своих методах дознания?

Альтаир отвернулась, чувствуя, как предательский румянец (снова!) ползет по щекам.

— Твои сестры — это концептуальная ошибка мироздания, Поттер, — проворчала она, беря чашку. — Они угрожали мне розовым свитером от Тиамат. И… они думают, что я пытаюсь использовать тебя.

Гарри тихо, искренне рассмеялся. Звук был теплым и успокаивающим.

— Они гиперопекают меня. Это издержки нашего детства. Не обращай внимания, Альтаир. Они просто проверяли твою стрессоустойчивость.

Он сделал глоток и посмотрел на неё.

— И к тому же… я бы никогда не позволил им надеть на тебя розовый свитер. Тебе совершенно не идет этот цвет. Строгий черный с серебром — вот твой стиль.

Альтаир поперхнулась шоколадом. Клинки вокруг неё с тихим звоном осыпались на пол.

Этот мальчишка снова сделал это. Он обошел её защиту, используя простую, обезоруживающую честность.

— Ты… ты невыносим, Гарри, — прошептала Создательница, пряча лицо за чашкой.

В этот момент заговорила рация ВВ-тян, лежащая на столе.

— АЛЕРТ! Сенпаи! У нас несанкционированный косплей-ивент на третьем этаже! Марин Китагава добралась до 3D-принтера Широ-куна и базы данных Импи-самы! Она напечатала силовую броню!

Гарри нахмурился.

— Броню? Кому?

— Хлое и Иллии! — ВВ-тян хихикнула. — Они сказали, что раз они «Сестринская Инквизиция», им нужна правильная униформа. Они теперь вылитые Адепта Сороритас из Вархаммера! И они пошли «очищать замок от ереси». А с ними Фред, Джордж и Мистер Джей! У них полная тележка навоза и селитры!

Альтаир и Гарри переглянулись.

Романтика мгновенно уступила место профессиональной паранойе Айнцбернов.

— Если Джокер и Хлоя объединились, — ледяным тоном произнес Гарри, вскакивая на ноги, — нам нужен не щит. Нам нужно бежать и эвакуировать сектор.

***

Коридоры третьего этажа оглашались звуками, от которых у нормальных магов стыла кровь.

Впереди, чеканя шаг тяжелыми (распечатанными из сверхпрочного полимера) керамитовыми сапогами, шли Иллия и Хлоя.

Марин Китагава превзошла саму себя. Броня Сестер Битвы сидела на девочках идеально. Черный металл, белые лилии на наплечниках, тяжелые красные плащи и… модифицированные «болтеры», которые на самом деле были алхимическими распылителями пены для бритья (с добавлением святой воды, просто ради пафоса).

— ЗА ИМПЕРАТОРА! И ЗА БРАТИКА ГАРРИ! — радостно вопила Хлоя, поливая пеной статую горгульи.

— СЖЕЧЬ ЕРЕСЬ! ОЧИСТИТЬ ПОЛЫ ОТ ПЫЛИ! — вторила ей Иллия, чьи рубиновые глаза светились праведным, фанатичным огнем чистюли.

За ними, надрываясь от смеха, ехали на зачарованной тележке Фред и Джордж. На них были надеты картонные костюмы Техножрецов.

А управлял тележкой Джокер.

Клоун был в восторге. Он нанес себе на лицо (поверх шрамов) грим в виде имперской аквилы и жонглировал тремя тяжелыми, свинцовыми сферами (акустическими бомбами Хлои).

— АХАХАХА! ПРЕКРАСНО, ДЕВОЧКИ! БОЛЬШЕ ПАФОСА! — визжал Главный Бухгалтер Консорциума. — МЫ ОЧИСТИМ ИХ НАЛОГОВЫЕ ДЕКЛАРАЦИИ СВЯТЫМ ОГНЕМ! РЫЖИЕ, ЗАГРУЖАЙТЕ ДЕТОНАТОРЫ! СЕЙЧАС МЫ СДЕЛАЕМ ТАКОЙ «БАБАХ», ЧТО ГОБЛИНЫ В ЛОНДОНЕ ОБКАКАЮТСЯ!

В это самое время, в другом конце коридора, из класса Зельеварения вышла Слаанеш.

Принцесса Удовольствий, Бог Хаоса, несла в руках корзинку с очищенными жабьими глазами (она пыталась заслужить похвалу Снейпа, выполняя за него черновую работу).

Она услышала шум.

Она выглянула из-за угла.

И увидела то, от чего у любого демона Варпа срабатывает генетический, вшитый в подкорку инстинкт экстренной эвакуации.

Две Сестры Битвы (Адепта Сороритас) маршировали по коридору, выкрикивая гимны Императору, а за ними ехала тележка, груженная взрывчаткой и маньяком с зелеными волосами.

Слаанеш замерла. Её розовые глаза расширились до размеров блюдец. Корзинка с глазами выпала из её ослабевших рук.

Бог-Император был здесь. Она знала это (он сам обломал её на улице). Но она не ожидала, что он уже мобилизовал свои элитные войска!

— ЭКСТЕРМИНАТУС! — в ужасе провизжала Слаанеш. — ОНИ ПРИШЛИ ЗА МНОЙ! СЕСТРЫ БИТВЫ В ХОГВАРТСЕ! МЫ ВСЕ СГОРИМ!

Слаанеш, Принцесса Удовольствий, забыв о своей божественной гордости, развернулась на каблуках и с визгом ломанулась обратно в кабинет Зельеварения.

Она влетела внутрь, захлопнула дубовую дверь, заперла её на все задвижки и с разбегу нырнула под рабочий стол Северуса Снейпа.

Снейп, который в этот момент ювелирно отмерял каплю яда акромантула, вздрогнул. Капля упала на стол, прожгла дыру и задымилась.

Мастер Зелий медленно, с выражением абсолютного экзистенциального истощения, заглянул под стол.

Там, сжавшись в комок и обхватив голову руками, сидела Богиня Хаоса. Она дрожала так сильно, что стол вибрировал.

— Что. Опять. Случилось. Женщина? — чеканя слова, прохрипел Снейп. — ВВ-тян снова включила японскую поп-музыку?

— СЕВЕРУС! СПАСИ МЕНЯ! — завыла Слаанеш, цепляясь за полы его черной мантии (иллюзию розового платья Снейп давно аннулировал). — Там Инквизиция! Адепта Сороритас! Они идут по коридору с пушками! Они сожгут меня святым огнем! Спрячь меня! Я буду мыть твои котлы вечно! Я буду твоей рабой! Только не отдавай меня им!

Снейп закрыл глаза. Он мысленно досчитал до десяти. Потом до двадцати.

Он вытащил из кармана переговорное зеркало (которое ему всучила ВВ-тян для связи) и нажал кнопку.

— Поттер, — устало произнес зельевар. — Ваши сестры снова играют в коридорах. Они довели до истерики Богиню Хаоса. Уберите их, пока я не снял с Гриффиндора тысячу баллов.

— Мы пытаемся, профессор, — раздался из зеркала голос Гарри (в котором слышалась легкая одышка от бега). — Но к ним присоединился наш бухгалтер. Рекомендую вам наложить на дверь кабинета щит от взрывной волны. У вас есть примерно десять секунд.

Снейп побледнел. Он знал, кто у Айнцбернов работает бухгалтером.

Мастер Зелий одним плавным движением занырнул под стол, прямо к трясущейся Слаанеш.

— Подвиньтесь, Богиня, — мрачно скомандовал Снейп, активируя купольный щит «Протего Максима» прямо под деревянной столешницей.

В следующее мгновение коридор за дверью огласился радостным воплем Джокера:

— А ТЕПЕРЬ — САЛЮТ В ЧЕСТЬ ЗАКРЫТИЯ ФИНАНСОВОГО КВАРТАЛА! ВЖУУУУХ!

БДЫЫЫЫЫЫЫЩ!

Взрыв был колоссальным. Это была не просто акустическая бомба. Трио Хаоса смешало её с навозом дракона и конфетти.

Дверь кабинета Зельеварения вынесло с петель. Стеллажи задрожали. Помещение заполнилось густым, воняющим серой и цветами дымом, в котором медленно, торжественно кружились розовые блестки.

Под столом, в тесноте и абсолютной темноте защитного купола, сидели Северус Снейп и Слаанеш.

Богиня Хаоса всхлипнула и еще крепче вцепилась в мантию Снейпа, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Мы умерли? — прошептала она. — Это очищающее пламя Императора?

Снейп, чувствуя, как у него дергается глаз, стоически терпел объятия рыдающей Богини.

— Нет, мадам. Это не пламя Императора, — глухо, с интонацией человека, познавшего дзен через страдания, ответил Ужас Подземелий. — Это просто еще один четверг в школе магии Хогвартс. А теперь, пожалуйста, перестаньте сморкаться мне в сюртук. Он итальянский.

Снаружи доносились радостные крики Сестер Битвы (Иллии и Хлои) и хохот Джокера. Айнцберны снова победили. На этот раз — здравый смысл и архитектурную целостность третьего этажа.

Коридор третьего этажа напоминал декорации к постапокалиптическому фильму, снятому в цирке.

Каменные стены были покрыты толстым слоем розовой, воняющей серой пены. В воздухе кружились блестки и конфетти. Портреты, оглушенные взрывом, кашляли нарисованным дымом и возмущенно вытряхивали навоз из своих нарисованных камзолов.

В центре этого великолепия стояли Иллия и Хлоя.

Броня Адепта Сороритас, напечатанная Марин, выдержала взрыв идеально, хотя теперь на черных наплечниках красовались розовые пятна. Девочки с восторгом смотрели на дымящуюся воронку в полу.

Рядом, опираясь на перевернутую тележку, задыхался от хохота Джокер.

— АХАХАХА! ЭТО БОЖЕСТВЕННО! — визжал Главный Бухгалтер, вытирая слезы. Его зеленые волосы стояли дыбом. — КАКОЙ ОТКЛИК! КАКАЯ ДЕТОНАЦИЯ! Мы должны включить производство этих хлопушек в бюджет следующего квартала! Мы обанкротим монополию Зонко за неделю!

Фред и Джордж, чьи картонные костюмы Техножрецов слегка обгорели, радостно давали друг другу пятюни.

— Мистер Джей, вы гений логистики! — прокричал Фред.

— С вами налоги превращаются в искусство! — добавил Джордж.

Внезапно скрипнула дверь.

Это была дверь в ванную комнату старост (которую Айнцберны давно реквизировали для личных нужд).

Из клубов пара, который смешался с дымом от взрыва, в коридор вышла фигура.

Лизритт.

Гомункул-телохранитель была завернута лишь в большое, пушистое белое полотенце. На её серебристых волосах криво сидела шапочка для душа с уточками. В одной руке она держала свою исполинскую, тяжелую алебарду (Лиз никогда не ходила в душ без оружия), а другой рукой вяло потирала заспанный глаз.

Она остановилась посреди разгромленного коридора.

Лизритт окинула сонным, мутным взглядом дымящуюся дыру в полу, розовую пену на стенах, двух девочек в силовой броне и хохочущего клоуна с зелеными волосами.

Джокер замер, уставившись на девушку в полотенце и с алебардой. Для него это было неожиданное появление.

Лизритт медленно моргнула. Затем она посмотрела на Хлою.

— Мелкая, — протянула Лизритт своим фирменным, меланхолично-скучающим тоном, от которого веяло абсолютным равнодушием к судьбам миров. — Вы опять играете в крестовые походы? Я только что уснула в джакузи. Вы разбудили резиновых уточек. Уточки недовольны.

Хлоя хихикнула, пряча за спину распылитель с пеной.

— Прости, Лиз! Мы просто проверяли акустику! Мистер Джей помогал нам оптимизировать налоги через направленные взрывы!

Лизритт перевела взгляд на Джокера.

Её сонный мозг, модифицированный Юбштахайтом для мгновенного анализа угроз, выдал короткую характеристику: Био-объект. Шумный. С зелеными волосами. Не несет угрозы для Мастера. Раздражает.

Она лениво, не напрягаясь, подняла свою алебарду одной рукой. И легким, почти небрежным движением опустила тяжелое, полированное лезвие прямо между ног Джокера. Острие с глухим лязгом вонзилось в каменный пол, пробив его на дюйм, ровно в миллиметре от ботинок клоуна.

Смех Джокера оборвался. Он сглотнул.

— Эй, бухгалтер, — пробормотала Лизритт, даже не глядя на него, а поправляя шапочку с уточками. — Если ты еще раз засмеешься так громко, пока у меня тихий час… я оптимизирую твой позвоночник. И мне плевать, сколько налогов ты экономишь семье. Ясно?

Джокер, который не боялся Бэтмена и смеялся в лицо смерти, вдруг понял одну важную вещь.

Бэтмен — это идеология. Бэтмен — это правила.

А эта сонная женщина в полотенце — это просто грубая, неотвратимая, скучающая физика. Она убьет его не ради справедливости, а потому, что он мешает ей спать. И в этом не было никакой смешной шутки. Это было пугающе скучно.

— П-понял, — Джокер нервно поправил галстук, делая микроскопический шаг назад от алебарды. — Тихо. Как в сейфе Гринготтса.

— Вот и славно. Я спать. — Лизритт выдернула алебарду из пола, развернулась и пошлепала обратно в ванную, зевая на ходу.

Но тишина длилась недолго.

Воздух в коридоре уплотнился. Температура резко упала.

С противоположного конца коридора, разрезая розовый дым, как ледокол, приближалась Селла.

Горничная-гомункул была в своем идеальном, черно-белом наряде. Её очки блестели в свете уцелевших факелов. В руках она не держала оружия, но её аура была страшнее любой бомбы Хлои. Это была аура Абсолютного Немецкого Порядка, оскорбленного до глубины души.

Селла остановилась перед дымящейся воронкой.

Она провела пальцем по стене, покрытой розовой пеной. Посмотрела на испачканный палец.

— Леди Иллия. Леди Хлоя. Мистер Джордж. Мистер Фред, — голос Селлы был тихим. Очень тихим. Но от этого шепота у близнецов Уизли волосы на руках встали дыбом. — Что. Это. Такое.

Иллия сглотнула и спряталась за спину сестры.

— Селла, мы просто… мы очищали замок от ереси! Как учил Император!

— Ересь?! — голос Селлы взвился, переходя в стальной, вибрирующий ультразвук, от которого портреты зажали уши. — ЕРЕСЬ — ЭТО НАТАПТЫВАТЬ НА ПАРКЕТЕ! ЕРЕСЬ — ЭТО ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВЯТУЮ ВОДУ ДЛЯ РАЗВЕДЕНИЯ ПЕНЫ ДЛЯ БРИТЬЯ! ВЫ НАРУШИЛИ ПУНКТ 4 УСТАВА О ЧИСТОТЕ КОРИДОРОВ!

Селла развернулась к Джокеру.

Клоун, который только что пережил встречу с алебардой Лизритт, попытался включить свое безумное обаяние.

— О, мадам! Вы не понимаете! Это же перформанс! Мы списали этот взрыв как амортизацию…

— АМОРТИЗАЦИЮ?! — Селла шагнула к нему, её глаза за стеклами очков сверкали первобытным гневом гувернантки. — Я СЕЙЧАС АМОРТИЗИРУЮ ВАШЕ ЛИЦО, МИСТЕР ДЖЕЙ! ВЫ ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК! ВЫ ГЛАВНЫЙ БУХГАЛТЕР! И ВЫ ПООЩРЯЕТЕ ДЕТЕЙ МУСОРИТЬ В ЗАМКЕ?!

Она ткнула тонким пальцем в грудь Джокера.

— Вы думаете, ваши налоги спасут вас от генеральной уборки?! ВЫ ОШИБАЕТЕСЬ!

Селла извлекла из кармана фартука три губки, ведро и гигантскую бутылку едкого моющего средства. Она швырнула это всё прямо в руки опешившему Джокеру.

— Вы. И ваши рыжие помощники. Вы будете отмывать этот коридор. От этой точки и до Астрономической башни! — приказала Селла тоном, не терпящим возражений. — Без магии! Руками! И если я найду хоть одну блестку на полу… Я лично переведу вас из бухгалтерии в отдел по чистке вольеров акромантулов! А ВЫ ДВЕ! — она повернулась к сжавшимся Иллии и Хлое. — МАРШ В КОМНАТУ! СНИМИТЕ ЭТУ ПЛАСТИКОВУЮ ГРЯЗЬ И САДИТЕСЬ ЗА ЭССЕ ПО ИСТОРИИ!

Хлоя и Иллия, забыв про Императора и ересь, с писком «Да, Селла!» бросились бежать по коридору.

В коридоре остались только близнецы Уизли и Джокер.

Клоун-Принц Готэма, человек, который смеялся над Бэтменом и отравлял водопроводы, стоял с оранжевой губкой в руке и желтым пластиковым ведром.

Он посмотрел на Фреда и Джорджа.

Те сочувственно развели руками.

— Знаете, парни, — пробормотал Джокер, тяжело вздыхая и опускаясь на колени перед лужей розовой пены. — Я думал, Аркхэм — это строгое заведение. Но там хотя бы санитары были предсказуемыми. А эта женщина с очками… она страшнее Бэтмена. Она заставила меня почувствовать стыд за грязный пол. Я теряю хватку.

— Добро пожаловать в Хогвартс, мистер Джей, — хмыкнул Фред, беря тряпку. — Трем по часовой стрелке, иначе она заставит переделывать.

***

В глубокой тени, замаскированный оптическим преломлением (которое он скопировал с технологии ВВ-тян и интегрировал в свой костюм), стоял Брюс Уэйн.

Миллиардер из Готэма, привыкший контролировать каждый квадратный дюйм своего города, уже несколько дней не находил себе места. Этот замок, Хогвартс, был логическим кошмаром. Здесь физика прогибалась под прихоти детей, а угрозы космического масштаба нейтрализовывались чаепитиями.

Уэйн наблюдал за сценой на третьем этаже от начала и до конца.

Он видел, как две девочки в высокотехнологичной броне и его заклятый враг — Джокер — взорвали часть коридора. Он видел, как появилась женщина в полотенце с алебардой. И он видел, как женщина в очках заставила Клоуна Принца Преступного Мира встать на колени и мыть пол.

Бэтмен активировал микро-диктофон, встроенный в воротник его пиджака. Ему нужно было систематизировать эту безумную реальность.

— Аудиодневник. Запись 14, — тихо продиктовал Брюс, не сводя глаз с Джокера, который яростно оттирал розовую пену губкой. — Оценка угрозы внутреннего периметра Консорциума Айнцберн. Мои предыдущие расчеты были ошибочны. Я полагал, что Гарри Поттер, Энакин Скайуокер и этот японский инженер (Широ) являются главной боевой мощью организации. Я ошибался. Они — лишь фасад.

Брюс перевел взгляд на закрывшуюся дверь ванной, куда ушла Лизритт.

— Объект «Лизритт». Внешне — дезориентированная, страдающая хронической усталостью девушка. На деле — абсолютная кинетическая аномалия. Скорость удара алебардой превышает скорость моей реакции в бэт-костюме на 40%. Отсутствие эмоций делает её непредсказуемой. Она не анализирует угрозу, она устраняет её рефлекторно, как если бы отмахивалась от мухи. Крайне опасна. Вступать в прямой конфликт нецелесообразно. Если она может заставить Джокера замолчать одним движением… мне понадобится броня из вибраниума, просто чтобы поздороваться с ней.

Затем взгляд Бэтмена сфокусировался на удаляющейся фигуре Селлы.

— Но истинная угроза скрывается в Объекте «Селла», — голос Брюса стал еще тише, в нем сквозило глубокое профессиональное уважение. — Она не обладает разрушительной силой Лизритт или Энакина. Её сила носит концептуальный характер. Это абсолютный, нерушимый авторитет Порядка. Она подавляет волю противника не страхом смерти, а страхом несоответствия её стандартам чистоты и дисциплины.

Брюс вспомнил, как Джокер покорно взял ведро.

— Джокер не боится меня. Он считает наши с ним столкновения игрой. Но эту женщину он испугался. Потому что она не играет. Она просто обнуляет его статус злодея, низводя его до уровня нерадивого уборщика. Это гениальный психологический прием.

Брюс Уэйн выключил диктофон.

Он понял, что в этом замке Бэтмен не нужен. Готэм требовал темного рыцаря, чтобы вселять страх в сердца преступников. Но Консорциуму Айнцберн не нужен был страх. У них была Селла. И если бы Брюс попытался устроить здесь допрос с пристрастием, свесившись с горгульи, эта женщина в очках просто заставила бы его отмывать эту горгулью от пыли.

— Надо позвонить Альфреду, — пробормотал Брюс, отступая глубже в тень. — Пусть пришлет мне новые рецепты для чистящих средств. Кажется, это единственная валюта, которая здесь котируется.

***

Пока на третьем этаже Хогвартса Джокер постигал дзен через мытье полов, внизу, у Визжащего Шале, разворачивалась другая драма.

Макима и Кишибе, поев (и разочаровавшись) пирогов с почками, привели Дарта Сидиуса обратно к главному входу.

Гарри Поттер, Альтаир и Энакин Скайуокер уже ждали их. К ним присоединился Широ, держащий в руках планшет с тактическими данными.

Сидиус, всё еще на поводке Макимы, выглядел так, словно пережил встречу с дюжиной мастеров-джедаев одновременно. Его мантия была в снегу, а в глазах читалась мольба о быстрой смерти.

— Лорд Поттер, — Макима вежливо улыбнулась, её спиралевидные глаза светились удовлетворением. — Мы обсудили ваши условия с моим… питомцем. Он готов к сотрудничеству. Правда, Сидиус?

Палпатин судорожно сглотнул и попытался кивнуть, но из его горла вырвалось только тихое:

— Г-гав.

Энакин Скайуокер закрыл глаза ладонью.

— Я убью его. Просто из милосердия. Я не могу на это смотреть. Человек, который приказывал взрывать планеты, скулит на снегу. Это оскорбляет мою память о войне.

— Никаких убийств, Энакин, — спокойно остановил его Гарри. — Он нам нужен живым. Мертвый Император — это просто труп. Живой Император, лишенный гордости и флота — это идеальный сотрудник бэк-офиса.

Гарри повернулся к Палпатину.

— Мистер Сидиус. Альтаир и ВВ-тян только что завершили переговоры с вашим адмиралом на орбите. Ваш флот, включая станцию «Звезда Смерти», официально передан Консорциуму Айнцберн в счет погашения ваших штрафов за нарушение экологического и таможенного законодательства Британии.

Палпатин заскулил, роняя голову на грудь. Его величайшее творение! Его оружие судного дня! Отдано за штрафы!

— Что… что вы с ней сделаете? — прохрипел бывший Император, на секунду вырвавшись из-под контроля собачьей программы Макимы. — Вы уничтожите её?

Широ Эмия поправил очки. Его глаза вспыхнули синим светом инженера.

— Уничтожить? Это было бы нерациональным разбазариванием ресурсов. Мы её перепрофилируем.

Японский артефактор развернул перед Палпатином голограмму.

На ней была изображена Звезда Смерти. Но она больше не была серой и мрачной. Её поверхность была покрыта солнечными батареями и гигантскими неоновыми вывесками.

Главный калибр (суперлазер) был переоборудован. Из него вырывался не зеленый луч смерти, а огромный, переливающийся поток конфетти, фейерверков и (по настоянию ВВ-тян) мыльных пузырей.

— Проект «Айнцберн-Орбитал-Парк», — деловито пояснил Широ. — Внутренние ангары перестроены под оранжереи для профессора Эрешкигаль. В реакторной зоне мы разместим дементоров, чтобы они питали станцию. А на верхних палубах леди Иштар откроет элитный спа-курорт для магов-аристократов. Ваш адмирал Пиетт назначен главным менеджером по клинингу.

Палпатин смотрел на розовые неоновые вывески, украшающие ЕГО Звезду Смерти.

Его гордость, его инструмент абсолютного террора превратили в развлекательный центр для богатых туристов.

— Вы… вы монстры, — прошептал Палпатин. Слеза бессильной ярости скатилась по его морщинистой щеке. — Даже Ситхи не додумались бы до такого издевательства. Вы хуже джедаев. Вы… вы капиталисты!

— Мы — Консорциум, — поправил его Гарри, холодно улыбаясь. — А теперь, мистер Сидиус, к вашим обязанностям. Макима, он ваш. Я хочу, чтобы он возглавил Отдел по работе с претензиями в Министерстве Магии. Пусть чиновники Фаджа звонят ему, когда будут недовольны нашими налогами. Я уверен, его богатый опыт в подавлении восстаний пригодится в бумажной работе.

Макима радостно кивнула, дернув поводок.

— Пошли, Сидиус. У нас много работы. Тебе нужно научиться пользоваться степлером и не бить курьеров молниями.

Альтаир, наблюдавшая за этой сценой, подошла к Гарри. Создательница смотрела на удаляющуюся спину Императора Галактики.

Её концептуальный разум, настроенный на создание трагедий, окончательно принял новые правила игры.

Она повернулась к Гарри, и на её губах появилась легкая, но искренняя улыбка.

— Знаешь, Поттер. Я пришла сюда, чтобы стереть этот мир. Но теперь я понимаю, что стирать его — преступление. Этот мир — самая гениальная комедия из всех, что я видела.

— И ты — часть этой комедии, Альтаир, — Гарри тепло посмотрел на нее. — Пойдем. Селла приготовила блинчики. А нам еще нужно решить, что делать с теми итальянскими водопроводчиками, которые пытаются научить дементоров есть пиццу.

Мультивселенная больше не была угрозой. Мультивселенная стала их ресурсной базой. И Консорциум был готов к любым вызовам, пока у них были контракты, блинчики и абсолютная, железобетонная уверенность в своей правоте.

Глава 10. Эльфийские ссоры и судебные перспективы

Альтаир сидела на своей таможенной заставе в подвале, меланхолично попивая чай с ромашкой. Пространственный радар ВВ-тян пиликнул, оповещая о новом пробое.

Из портала, пахнущего хвоей, магической радиацией (скверной) и морозом, на отполированный пол терминала вывалилась целая делегация.

Впереди, бряцая тяжелыми, испачканными в снегу и крови упырей латными сапогами, шел молодой мужчина со светлыми волосами и гигантским молотом за спиной. Артас Менетил, принц Лордерона.

За ним, громко споря на эльфийском, шли три сестры.

Аллерия Ветрокрылая, в зелено-золотых доспехах рейнджера, яростно размахивала луком.

Вериса, самая младшая, в синих одеждах, пыталась их разнять.

А между ними, отбиваясь от нападок, шла Сильвана. Но это была не Банши. Это была живая, дышащая Предводительница Следопытов Кель’Таласа, чьи глаза были голубыми, а не мертвенно-красными.

— Я ТЕБЕ ГОВОРЮ, ЭТО БЫЛА НЕ Я! — кричала Сильвана, отпихивая сестру. — Я никогда не сжигала Тельдрассил! И я не служила никакому Тюремщику! Что это вообще за бред?!

Аллерия, чьи воспоминания были искажены пересечением с другой временной линией (Альтаир случайно смешала логи Варпа), была в бешенстве.

Она схватила первый попавшийся под руку предмет — тяжелый, дубовый стул для посетителей Таможни — и с размаху опустила его на голову сестры.

КРАК!

— Не ври мне! — завопила Аллерия. — Я видела ролики на YouTube! (Марин Китагава, пробегавшая мимо, успела показать эльфийкам пару трейлеров из World of Warcraft). Ты стала Королевой Банши и предала Орду!

Сильвана, потирая ушибленную голову, рухнула на пол.

— Какой YouTube?! Какая Орда?! Я только вчера отбила деревню от троллей! Вы все сошли с ума в этом портале!

Вериса, устав от семейной драмы, отвернулась и подошла к стойке. Там, с восторженным писком, её уже ждала Марин Китагава.

Косплеерша не обращала внимания на драку. Её взгляд был прикован к Артасу. Точнее, к его броне.

— Омагад… — прошептала Марин, проводя пальцем по наплечнику принца. — Какая детализация! Это 3D-печать? А этот молот… он из пенополистирола или настоящий? Можно мне снять выкройку?! Я хочу сделать косплей на паладина для следующего фестиваля!

Артас, привыкший к уважению и страху, опешил от такой наглости.

— Девушка, отойдите! Это броня Света! И я — принц Артас Менетил! Я требую встречи с правителем этих земель! Наш мир в опасности, мне нужен…

Он не договорил.

Дверь в административный блок открылась, и на пороге появилась Селла.

Горничная-гомункул была в ярости. Её глаза за стеклами очков сверкали не хуже, чем у инквизитора. В руках она держала швабру.

Селла не стала кричать. Она просто подошла к Артасу, посмотрела на его грязные, в комьях земли и снега латные сапоги, а затем перевела взгляд на идеально чистый пол, на котором теперь красовались грязные следы.

— Вы… — голос Селлы был тихим, но от него повеяло таким холодом, что даже Артас (который в будущем станет Королем-Личом) почувствовал озноб. — Вы натоптали.

— Я… я пришел за помощью… — попытался оправдаться Принц.

Селла не стала слушать. Она с размаху ударила шваброй Артаса по шлему.

БАМ!

Будущий Король-Лич покачнулся.

— Назад, — процедила Селла. — Выйдите за дверь. Вытрите ноги о коврик. И пока ваши сапоги не будут блестеть так, чтобы я могла в них смотреться — вы не сделаете ни шагу в этот замок.

Артас Менетил, герой Лордерона, покорно, как нашкодивший школьник, попятился к двери, вытирая сапоги о щеточку.

Альтаир, наблюдавшая за этим с рабочего места, меланхолично поставила штамп «КАРАНТИН» на их профили.

***

Пока эльфийки дрались, а Артас чистил сапоги, в кабинете Директора Хогвартса проходило другое собеседование.

Альбус Дамблдор сидел за своим столом, жуя лимонную дольку. Напротив него сидела леди Джайна Праудмур.

Джайна (в своей молодой, еще не травмированной Терамором версии) была вызвана сюда Альтаир по запросу Консорциума. Им нужен был специалист по водной и ледяной магии для помощи Иллии и стабилизации температуры в подземных лабораториях.

— Леди Джайна, — Дамблдор тепло улыбнулся. — Ваше резюме, предоставленное мисс Альтаир, впечатляет. Но, понимаете ли, наши стандарты преподавания весьма специфичны. Не могли бы вы продемонстрировать уровень вашего контроля над стихией?

Джайна, привыкшая к академическим тестам в Даларане, кивнула.

Она не стала доставать палочку. Она просто подняла руку.

В центре директорского кабинета мгновенно, без звука заклинания, образовалась гигантская сфера чистейшей, вращающейся воды. Сфера пульсировала, а затем в долю секунды замерзла, превратившись в детализированную ледяную скульптуру самого Хогвартса, сияющую внутренним светом.

Минерва МакГонагалл, присутствующая на собеседовании, выронила перо.

— Это… это невозможно. Без палочки. Без формулы. И такой уровень детализации!

Дамблдор восторженно захлопал в ладоши.

— Потрясающе! Вы приняты! Вы будете вести факультатив «Боевая Криогеника»!

МакГонагалл подошла к ледяной скульптуре, внимательно изучая её структуру.

— Альбус… — прошептала Минерва, её голос дрожал. — Вы понимаете, что эта девушка только что сделала? Если она начнет учить этому наших студентов…

МакГонагалл посмотрела в окно, где Филч (ныне переведенный в разнорабочие) как раз пытался отмыть крыльцо от розовой пены после очередной «шутки» близнецов Уизли и Хлои.

— Альбус, — МакГонагалл сняла очки и потерла переносицу. — Если студенты научатся замораживать объекты силой мысли… Филч не выдержит. Он напишет заявление об увольнении уже к вечеру. А я, пожалуй, уйду на пенсию и уеду в Шотландские горы разводить овец. Этот замок окончательно сошел с ума.

***

В это же время на внутреннем дворе Хогвартса разыгрывалась сцена, достойная обложки комикса.

Моргана ле Фей, могущественная ведьма (выпавшая из портала вместе со Слугами), стояла посреди двора и яростно извергала проклятия.

— Жалкие смертные! Вы смеете не преклоняться передо мной?! Я — Моргана! Я уничтожила Камелот! Я…

Она не договорила.

С крыши галереи, беззвучно, как тень, спрыгнул Брюс Уэйн.

Бэтмен не был магом. Но он был прагматиком. Ему надоело, что каждый второй пришелец в этом замке пытается толкать пафосные речи вместо того, чтобы заполнять таможенные декларации.

Брюс приземлился прямо за спиной Морганы. Он не стал использовать бэтаранги. Он просто схватил великую колдунью за талию, приподнял её (Моргана взвизгнула от неожиданности) и, сделав шаг к огромному мусорному контейнеру (в который эльфы сбрасывали пищевые отходы), с размаху закинул её туда. Ногами вверх.

БРЯК!

Моргана ле Фей, гроза легенд, барахталась в очистках от тыквы и рыбьих костях, отчаянно ругаясь на древнеанглийском.

— ТЫ… ТЫ… ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ-ПЕРЕРОСТОК! Я ПРОКЛЯНУ ТВОЙ РОД ДО ДЕВЯТОГО КОЛЕНА!

Брюс Уэйн отряхнул перчатки, развернулся и спокойно пошел прочь.

— Встаньте в очередь, мадам. В Готэме список длиннее.

За этой сценой из окна второго этажа наблюдали Гильгамеш и Джокер. (Они странным образом нашли общий язык: Гильгамешу нравился хаос, который сеял клоун, а Джокеру нравилось, что золотой царь не пытался его лечить).

— Знаешь, Клоун, — задумчиво произнес Гильгамеш, попивая вино. — Этот магловский Летучий Мышь только что оскорбил Слугу-Кастера. По законам Ассоциации, это нападение на магическое имущество. Как думаешь, Айнцберны смогут откупиться в суде за такое самоуправство своего гостя?

Джокер оскалился в безумной улыбке, поправляя бухгалтерские нарукавники.

— Откупиться? Ваше Величество, вы мыслите категориями Урука! Мы не будем платить! Мы переложим ответственность!

Джокер хихикнул.

— Я уже оформил документы. По нашим внутренним бумагам, Брюс Уэйн — это «субподрядчик по утилизации отходов», нанятый лично компанией «Старк Индастриз»! Если Моргана подаст в суд, иск полетит прямо в Тони Старка!

Гильгамеш усмехнулся. Ему начинал нравиться современный корпоративный мир.

— И что сделает Железный Человек?

В этот момент внизу, во дворе, появился Тони Старк. Он увидел Моргану, торчащую из мусорки, и Бэтмена, уходящего в закат.

Тони вздохнул, активировал в костюме связь и произнес:

— Пятница. Соедини меня с Метрополисом. Да, с тем парнем в очках, который пишет статьи. Кларк Кент. Скажи ему, что у нас тут назревает иск о защите чести и достоинства древней ведьмы. Мне нужен лучший адвокат-пришелец в галактике, который умеет пускать лазеры из глаз в случае провала апелляции.

Кларк Кент (Супермен), который в этот момент сидел в кабинете Альтаир и пытался договориться о снижении пошлин на криптонит, лишь устало вздохнул, поправляя очки.

Хогвартс перестал быть школой. Он стал центром межпространственных судебных тяжб, корпоративных войн и кулинарного садизма.

И всё это было лишь прелюдией. Впереди маячил Четвертый Год. И Триволшебный Турнир, к которому этот безумный синдикат подготовит нечто такое, что заставит Министерство Магии просить пощады.

***

К началу четвертого курса подземелья Слизерина пережили масштабную технологическую сингулярность.

Северус Снейп стоял у своего котла, привычно нарезая коренья. Он наслаждался редкими минутами тишины, зная, что они вот-вот закончатся.

Дверь его лаборатории не открылась. Она с тихим, пневматическим шипением отъехала в стену.

В лабораторию вошла ВВ-тян.

Но это была уже не голограмма и не грубый механический автоматон, собранный Широ из старых доспехов на коленке.

За лето клан Иггдмилленния, стремясь выслужиться перед Айнцбернами, прислал своих лучших специалистов по големостроению. Соединив био-алхимию Юбштахайта по созданию высших гомункулов и флюидную механику Фиоре Форведж, они создали для ИИ идеальное физическое тело.

Оно дышало. Оно имело теплую, безупречную кожу, которая не отличима от человеческой. Её фиолетовые волосы пахли (сгенерированной) лавандой.

ВВ-тян была одета в строгий, но элегантный лабораторный халат поверх черного платья. Она подошла к столу Снейпа. Звук её шагов был абсолютно человеческим.

— Доброе утро, Северус-сенпай, — промурлыкала она. Её голос больше не содержал металлического скрежета. Это был бархатный, глубокий тембр, от которого у любого мужчины замерло бы сердце. Любого, кроме Снейпа. — Я откалибровала температуру под котлом и отсортировала ваши запасы флоббер-червей по уровню их концептуальной влажности. Прикажете подать скальпель?

Снейп даже не повернул головы.

— Положи его на стол, ВВ. И не дыши мне в шею. Я знаю, что тебе не нужен кислород.

Не успела ВВ-тян изящно надуть губки, как воздух в лаборатории наполнился ароматом тяжелых, дурманящих духов.

С противоположной стороны стола материализовалась Слаанеш.

Принцесса Удовольствий, Бог Варпа, поняв, что ИИ получила физическое тело, решила не сдавать позиции. Она сменила тактику. Сегодня на ней был надет (к глубочайшему ужасу Снейпа) аутентичный, сшитый по меркам наряд французской горничной с кружевным чепчиком.

— Северус, любовь моя! — пропела Слаанеш, отталкивая ВВ-тян бедром и хватая серебряный половник. — Зачем тебе эта бездушная кукла?! Я могу мешать зелье с такой страстью, что оно закипит от одних моих эмоций! Я даже выучила разницу между Аконитом и Белладонной!

— Отвали, рогатая дура! — ВВ-тян мгновенно потеряла человеческий лоск, её глаза вспыхнули красным кодом. Она выхватила второй половник. — Сенпаю нужна математическая точность, а не твои пошлые феромоны! Ты вчера перепутала порошок рога двурога с сахарной пудрой!

— Я хотела сделать зелье слаще для его израненной души! — взвизгнула Слаанеш, замахиваясь на ИИ.

Снейп закрыл глаза. Две сущности апокалиптического уровня, способные порабощать миры, стояли по обе стороны от него, вооруженные половниками, и спорили за право нарезать для него коренья.

— Обе, — голос Снейпа был тихим, но в нем звенела сталь человека, который прошел стадию отрицания и теперь жил в стадии вооруженного нейтралитета. — Если вы сейчас же не заткнетесь и не пойдете мыть пробирки… я лишу вас права находиться в радиусе мили от меня. ВВ, ты будешь дежурить в совятне. Слаанеш, я отправлю тебя помогать Хагриду расчесывать акромантулов.

Обе ассистентки побледнели, бросили половники и с невероятной скоростью, толкаясь локтями, бросились к раковине с грязной посудой.

Снейп отпил кофе. «У меня лучшие лаборанты в Европе, — меланхолично подумал он. — Но моя жизнь — это дешевое аниме».

***

Вечером того же дня в Учительской Хогвартса должно было состояться традиционное предсентябрьское собрание.

Альбус Дамблдор (которому ВВ-тян установила в кресло функцию массажа спины) радостно ждал коллег.

Стульев в учительской явно не хватало. Стол был удлинен магией раза в три.

Двери с грохотом распахнулись. В комнату ввалился Аластор «Грозный Глаз» Грюм — настоящий Грюм, не подделка. Ветеран Аврората, нанятый Дамблдором для усиления защиты. Грюм был параноиком. Он доверял только себе, своему магическому глазу и своей фляжке.

Он вошел, тяжело опираясь на посох, и его синий магический глаз бешено завращался, сканируя присутствующих на наличие темной магии и иллюзий.

Глаз Грюма прокрутился. Замер. Сузился. И вдруг начал издавать тихий, панический, царапающий звук, словно механизм заклинило от переизбытка критических угроз.

Грюм побледнел. Пот выступил на его лбу.

За столом сидели:

Энакин Скайуокер (фон Тьмы, способный сокрушать планеты, пьет чай с ромашкой).

Королева Драко (Зверь Содома, излучает Апокалипсис, красит ногти).

Тиамат (Праматерь, излучает первородный бульон, вяжет носок).

Кайнет Эль-Меллой (фон агрессивного аристократического презрения и жидкой ртути).

Иштар (Божественная сущность, пилит пилочкой стрелу).

— П-постоянная бдительность… — прохрипел Грюм, медленно пятясь к выходу. Его мозг аврора пытался классифицировать это как массовую галлюцинацию. — Альбус… ты… ты собрал здесь Армию Тьмы? Мы капитулировали перед Преисподней?

— Аластор, мальчик мой! Проходи! — Дамблдор лучезарно улыбнулся. — Никакой Преисподней. Это наш новый, расширенный педагогический состав!

Из-за спины Грюма вдруг вынырнула фигура, заставив старого аврора подпрыгнуть.

Это был Квиринус Квиррелл.

Живой. Здоровый.

Но Квиррелл изменился. Он больше не заикался. На его голове вместо фиолетового тюрбана был надет стильный, кевларовый тактический шлем (подарок Майи Хисау). На нем был надет бронежилет, а в карманах звенели артефакты защиты. Квиррелл, переживший симбиоз с Темным Лордом, стал параноиком, по сравнению с которым сам Грюм казался наивным младенцем.

— Не стойте в дверях, мистер Грюм, — холодным, дерганым голосом произнес Квиррелл, осматривая потолок на наличие мин-растяжек. — Это отличная точка для снайперского огня. Отойдите к несущей стене.

Грюм, чья паранойя только что столкнулась с более сильной паранойей, остолбенел и послушно отошел к стене.

— Квиррелл? Ты же… ты же сбежал в горы!

— Я проходил курс тактической реабилитации у Консорциума, — Квиррелл сел за стол, положив перед собой счетчик Гейгера. — В этом году я преподаю «Магловедение», а точнее — курс «Магловская Артиллерия и Методы Глубокой Маскировки». Если мои студенты не научатся прятаться от тепловизоров, я им зачет не поставлю.

— А я, — раздался спокойный голос Римуса Люпина, который сидел рядом с Ольгой-Марией, — остаюсь на должности профессора «Магической Самообороны в Нестандартных Ситуациях». В том числе при встрече с инопланетными формами жизни.

Грюм рухнул на стул. Он достал фляжку, но не решился отпить. В этой комнате было столько хтонических сущностей, что его виски могло мутировать.

— Альбус, — простонал старый аврор. — А я тогда что здесь делаю?! Что я буду преподавать, если у вас тут… вот ЭТО?!

— О, ваша должность крайне важна, Аластор, — вмешалась Айрисфиль, улыбаясь. — Вы будете преподавать «Введение в Бюрократическую Паранойю: Как распознать Министерство, которое пытается вас подставить». Это очень востребованный навык!

В этот момент воздух в учительской наполнился запахом весенних цветов и… вишневых леденцов.

С двух сторон от стола, в облаке розовых лепестков, материализовались две фигуры.

Справа стоял Гранд Кастер Мерлин, с его фирменной издевательской улыбкой.

А слева… слева стояла его полная женская копия. Леди Авалон (Прото-Мерлин). Она была такой же беловолосой, с таким же посохом, и улыбалась так же невыносимо хитро.

— Приветствую, коллеги! — хором, в идеальный унисон пропели они.

Северус Снейп глухо ударился лбом о стол.

— Их двое… — прошептал он в дерево столешницы. — Айнцберны клонировали идиота. Убейте меня.

— О, Северус, не будьте таким букой! — Прото-Мерлин подмигнула ему. — Мы с моим дорогим «братом» решили разделить кафедру Истории и Вероятностей. Я буду читать лекции о том, как всё могло бы быть, а он — о том, как всё обернулось катастрофой!

Мерлин обнял свою женскую версию за плечи.

— Идеальный тандем! Мы будем путать студентов до состояния экзистенциального шока! Они никогда не узнают, что было на самом деле, а что — наша иллюзия!

БАБАХ!

Дверь учительской, которую Квиррелл только что запер на засовы, вылетела внутрь вместе с косяком.

На пороге стояла Моргана ле Фей.

Могущественная ведьма, правительница Фей, выглядела… растрепанной. Её корона съехала набекрень, а от её роскошного платья отчетливо пахло банановой кожурой и прокисшим тыквенным соком.

Её глаза горели жаждой крови.

— ГДЕ ОН?! — взвизгнула Моргана, тыкая посохом в каждого присутствующего. — ГДЕ ЭТОТ СМЕРТНЫЙ В КОСТЮМЕ ЛЕТУЧЕЙ МЫШИ?! Я уничтожу его! Я сотру его Готэм с лица земли! Он… он снова закинул меня в мусорный контейнер!

Мерлин и Леди Авалон переглянулись и одновременно, не сговариваясь, вытащили из карманов по букету цветов и протянули их взбешенной Моргане.

— Успокоительного чаю, сестренка? — в унисон, с ангельскими улыбками предложили они. — У тебя кожура от картошки на наплечнике.

Моргана взвыла от ярости.

— Я ИЗУВЕЧУ ВАС ОБОИХ! Я ПРОКЛЯНУ…

В этот момент Ольга-Мария Анимусфер, которая до этого спокойно сверяла сметы, не поднимая головы, подняла указательный палец.

— Мадам Моргана. Вы нарушаете протокол тишины в Учительской. Согласно трудовому договору, пункт 8.3, немотивированная агрессия в адрес коллег карается штрафом в триста галлеонов и обязательным прослушиванием двухчасовой лекции Златопуста Локонса о пользе позитивного мышления. Сядьте. Ваша кафедра «Продвинутого Проклятийного Инжиниринга» не освобождает вас от административной ответственности.

Моргана ле Фей, сущность, чье имя наводило ужас на королей, посмотрела на двенадцатилетнюю девочку в очках, которая грозила ей лекцией Локонса.

Она вспомнила Локонса. Она помнила, как он полтора часа рассказывал ей о том, какой увлажняющий крем он использует для куртки из драконьей кожи.

Моргана побледнела. Проклятия были ничто по сравнению с этой пыткой.

Она опустила посох, брезгливо стряхнула картофельную кожуру с платья и молча, мрачно села на самый дальний стул.

— Я ненавижу этот мир, — прошептала Моргана. — Я задам этому Бэтмену такое домашнее задание по проклятиям, что он будет плакать летучими мышами.

Дамблдор радостно хлопнул в ладоши.

— Вот и славно! Коллектив в сборе! Учебный план утвержден! Аластор, выпейте чаю, вы какой-то зеленый.

Грозный Глаз Грюм сидел в углу, мелко крестясь и жалея, что не остался в Аврорате. Там были простые Пожиратели Смерти. А здесь была бюрократия, подкрепленная божественной мощью.

***

После сумасшедшего педсовета, Аластор Грюм решил, что ему срочно нужно проинспектировать замок. Его паранойя, доведенная до предела присутствием богов, киборгов и двух версий Мерлина, требовала найти хотя бы одну понятную угрозу. Кого-то, в кого можно ткнуть палочкой и применить старое доброе «Конфринго».

Он спустился во внутренний двор.

Там, несмотря на морозное утро, шла практическая тренировка. Грюм подобрался, его магический глаз закрутился с бешеной скоростью.

Посреди двора стояла женщина.

Она была одета в элегантную мантию глубокого синего цвета с золотой каймой. Её светлые волосы были стянуты в хвост, а в глазах читалась холодная, расчетливая концентрация. Джайна Праудмур.

Вокруг неё полукругом стояли студенты шестого курса, среди которых был и Драко Малфой.

— Леди Джайна, — Драко почтительно склонил голову. — Моя концепция «Импедамента» не дает нужного останавливающего эффекта. Противник успевает аппарировать. Как мы можем оптимизировать замедление?

Джайна мягко улыбнулась. Она не достала палочку. Она лишь слегка приподняла правую руку.

— Ваша проблема, мистер Малфой, заключается в том, что вы пытаетесь остановить движение. Это физический вектор. Но магия льда позволяет нам работать глубже. Мы останавливаем температуру. Мы выкачиваем кинетическую энергию из самой среды.

Она грациозно взмахнула рукой в сторону ближайшего фонтана (который еще не замерз благодаря подогреву ВВ-тян).

Грюм, стоявший за колонной, приготовился увидеть заклинание Глациус.

Но то, что произошло, нарушило все законы британской магии.

Не было ни вспышки, ни луча.

Вода в фонтане не просто замерзла. Пространство вокруг него в радиусе двадцати ярдов внезапно, с хрустящим звуком ВЖУУУХ, кристаллизовалось. Воздух стал плотным, белым туманом. Птица, случайно пролетавшая над фонтаном, замерла в воздухе, покрывшись коркой льда, и с глухим стуком упала в сугроб (живая, но в глубоком анабиозе).

Джайна заморозила не воду. Она заморозила сам эфир.

— Кольцо Льда, — спокойным тоном лектора произнесла Джайна. — Температура в эпицентре падает до абсолютного нуля за 0.2 секунды. Враг не просто останавливается. Его магические цепи замерзают, прерывая каст любого заклинания.

Аластор Грюм побледнел. Его магический глаз, просканировавший заклинание, жалобно пискнул и на секунду отключился от перепада температур.

«Без палочки… Мгновенный каст… Площадное поражение… — мысли старого аврора метались в панике. — Если она решит чихнуть, она заморозит всю Шотландию!»

В этот момент из кустов, хрустя ветками, выскочил огромный, бронированный манекен (Широ создал их для тренировок). Манекен несся прямо на Джайну, имитируя атаку тролля.

Джайна даже не посмотрела на него.

— Иллия-чан, — нежно позвала она. — Твой выход. Покажи, чему мы научились.

Сверху, с балкона второго этажа, изящно спрыгнула маленькая Иллиясфиль. Белое платьице развевалось.

Она приземлилась прямо перед манекеном, вытянула ручку и мило, по-детски рассмеялась.

— Снежная Буря! — радостно выкрикнула Иллия.

Мощь Джайны, помноженная на бесконечный запас праны гомункула Айнцбернов, создала локальный катаклизм.

Огромный ледяной шторм вырвался из маленьких ладошек Иллии. Бронированный манекен не просто замерз — от резкого перепада температур и давления его броня разлетелась на тысячи сверкающих ледяных осколков.

Джайна захлопала в ладоши.

— Умница, Иллия! Идеальный контроль! А теперь давайте перейдем к теории создания Ледяных Элементалей.

Грюм медленно, стараясь не скрипеть деревянной ногой, попятился назад в коридор.

«Дети… Они учат детей массовому уничтожению, — с ужасом понял он. — Темному Лорду не нужно нападать на Хогвартс. Ему нужно бежать от него как можно дальше».

***

Грюм решил, что с него хватит открытых пространств. Он направился в подземелья, в надежде найти хоть кого-то нормального. Может быть, Квиррелл поделится с ним огневиски?

Он шел по сырому, темному коридору.

Внезапно впереди послышались громкие, ритмичные удары и фанатичный женский голос.

Грюм выхватил палочку и выглянул из-за угла.

Посреди коридора стояла женщина.

Она была одета в ослепительно-красную рясу с белыми вставками. Её светлые волосы были скрыты под странным капюшоном, напоминающим епископскую митру. В её руках сиял посох, излучающий густой, золотой свет чистейшей Святости.

Салли Вайтмейн. Верховный Инквизитор Алого Ордена (еще одно «приобретение» Альтаир из инфосферы, приглашенное Айрисфиль на должность профессора «Святой Защиты и Экзорцизма»).

Перед Вайтмейн, стоя на коленях, рыдал шестикурсник-слизеринец.

— ВОССЛАВЬТЕ СВЕТ, ИБО ОН ОЧИСТИТ ВАС! — гремел голос Вайтмейн, её глаза горели фанатичным огнем. Она ударила посохом по каменному полу. — ИСПОВЕДУЙСЯ, ГРЕШНИК! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!

Слизеринец, трясясь от ужаса перед этой женщиной, которая излучала ауру, выжигающую любую ложь, заскулил:

— Я… я пытался пронести навозные бомбы в гостиную! И я… я не помыл руки перед обедом!

Вайтмейн с отвращением скривила губы.

— НЕ ПОМЫЛ РУКИ?! ТЫ — ВМЕСТИЛИЩЕ ГРЯЗИ! СКВЕРНА ПРОНИКАЕТ ЧЕРЕЗ ПОРЫ! ВО ИМЯ СВЕТА, Я ИСЦЕЛЮ ТЕБЯ ОТ ЭТОЙ ИНФЕКЦИИ!

Она воздела посох. Ослепительный столб золотого Света ударил прямо в слизеринца.

Мальчик завопил.

Грюм вздрогнул, готовясь броситься на помощь и защитить ученика от смертельного проклятия.

Но… студент не сгорел.

Золотой Свет окатил его, как горячий душ. Грязь на мантии мгновенно испарилась. Волосы стали безупречно чистыми. Запах сырости сменился ароматом ладана и стерильной чистоты операционной палаты.

Слизеринец, моргая, ощупал себя. Он был жив. Он был пугающе чист.

— ВСТАНЬ, ОЧИЩЕННЫЙ! — сурово приказала Вайтмейн. — И помни: Свет видит всё. А теперь марш в библиотеку читать труды о гигиене!

Студент вскочил и умчался так быстро, что его мантия захлопала, как крылья.

Грюм опустил палочку.

Женщина-фанатичка, кричащая об очищении огнем… чтобы заставить подростков мыть руки?

— Вы, там, за углом, — голос Вайтмейн внезапно стал холодным и пронзительным. Она посмотрела прямо в глаза Грюма. — От вас разит застарелой паранойей, дешевым алкоголем и немытым деревом. Выйдите на Свет. Вам требуется Инквизиция.

Аластор Грюм, ветеран множества войн, человек, поймавший половину Пожирателей Смерти, посмотрел на Верховного Инквизитора Алого Ордена.

Затем он посмотрел на свою грязную, деревянную ногу.

— Знаете что, дамочка, — проворчал Грюм, пятясь назад в спасительную тьму. — Моя паранойя — это единственное, что сохраняет мне жизнь. А мою ногу я мою по субботам. Светлого вам дня.

Он развернулся и захромал прочь так быстро, как только мог.

В этом замке не было Темных Искусств в их классическом понимании. Здесь была стерильная, абсолютная, фанатичная эффективность. И это пугало его до костей.

***

Добравшись до Астрономической башни, Грюм надеялся просто подышать свежим воздухом.

Но на самом верхнем ярусе он наткнулся на странную парочку.

Майя Хисау, в своем черном пальто, лежала на снайперском коврике, настраивая оптический прицел своей модифицированной винтовки.

Рядом с ней сидела Аллерия Ветрокрылая. Высшая эльфийка была одета в зеленую броню следопыта, а в руках держала роскошный, сияющий магией лук.

Они не спорили. Они увлеченно обсуждали баллистику.

— Ты не учитываешь деривацию и эффект Кориолиса, — ровным, безэмоциональным голосом говорила Майя, делая пометку в блокноте. — Твоя стрела, заряженная праной, имеет массу. На дистанции свыше мили гравитация Земли неизбежно уведет её вправо.

Аллерия нахмурилась, проверяя натяжение тетивы.

— В Азероте магия Ветра компенсирует гравитационный сдвиг. Но здесь эфирный фон другой. Я пробовала наложить руну стабилизации, но она вступает в конфликт с перманентным щитом замка.

— Я могу попросить Широ изготовить для тебя стабилизаторы на основе свинца, — предложила Майя. — Мы используем их для гашения отдачи. Хочешь попробовать мой оптический прицел? Он синхронизирован с базой данных ВВ-тян. Показывает тепловую сигнатуру и наличие задолженностей по налогам.

Аллерия с интересом посмотрела на винтовку.

— А на него можно наложить заклинание «Метки Охотника»? Чтобы пуля сама находила цель в тумане?

Грюм, стоящий у лестницы, слушал этот диалог.

Снайпер из Японии и эльфийская лучница из другой вселенной обменивались опытом по убийству на дальних дистанциях. Они обсуждали интеграцию магии в огнестрельное оружие и использование оптических прицелов для луков.

«Если они объединят эти технологии… — в ужасе подумал Грюм. — Они смогут снимать Пожирателей Смерти, не выходя из замка. Прямо через окна их особняков. Дамблдор… что ты наделал?»

В этот момент рация Майи ожила.

— Девочки! — раздался голос Хлои. — У нас на полигоне цель! Дадли случайно переборщил с призывом и материализовал гигантского механического краба! Сможете снять ему броневые пластины, пока Энакин не отрубил ему клешни?

Аллерия хищно улыбнулась и вскинула лук.

— Моя очередь, Майя. Я покажу тебе, как эльфы работают с бронебойными целями.

Грюм попятился вниз по лестнице.

Он решил, что ему срочно нужно в Визжащую Хижину. К Сириусу Блэку. Выпить огневиски и обсудить, как они, два старых мародера, будут выживать в этом новом, пугающем, высокотехнологичном мире, где боги, эльфы и киборги заменили им все привычные угрозы.

***

Аластор Грюм спустился с Астрономической башни, чувствуя, как его магический глаз болезненно пульсирует от переизбытка неестественных угроз. Ему срочно нужен был алкоголь и компания кого-то, кто тоже не понимает, как жить в этом дурдоме.

Он направился по секретному туннелю (который Марио и Луиджи заботливо осветили неоновыми грибочками) к Визжащему Шале.

Грюм рассчитывал найти там Сириуса Блэка, возможно, скучающего в одиночестве.

Но когда он толкнул тяжелую дубовую дверь в подвальное помещение Шале, его глазам предстала картина, достойная кисти безумного сюрреалиста.

В просторной комнате, обставленной кожаными креслами (подозрительно похожими на мебель из особняка Малфоев), горел камин. В воздухе висел густой сизый дым от сигар, а на низком столике громоздилась батарея пустых бутылок от огневиски, бурбона и даже ромуланского эля (Пикар оставил заначку).

В креслах сидели самые опасные, суровые и травмированные мужчины Мультиверса. И они выглядели так, словно их только что пропустили через стиральную машину на максимальных оборотах.

Брюс Уэйн (Бэтмен) сидел, ослабив галстук, и сжимал в руке стакан со льдом. Его взгляд был пуст.

Тони Старк (Железный Человек) лежал на диване, закинув ноги на спинку, и крутил в пальцах пустой болт.

Северус Снейп (Ужас Подземелий) мрачно смотрел в камин, нервно потирая шею, на которой отсутствовал розовый шарфик.

И, наконец, Сириус Блэк, который как раз разливал очередную порцию огневиски по стаканам.

Грюм кашлянул, привлекая внимание.

Все четверо медленно повернули к нему головы. Их взгляды были абсолютно идентичны: пустые, измученные и полные бездонной, экзистенциальной тоски.

— Добро пожаловать в Клуб Анонимных Жертв Айнцберн-Терапии, Аластор, — хрипло произнес Сириус, протягивая ему стакан. — Садись. Мы как раз обсуждали стадии принятия неизбежного.

Грюм, забыв про свою паранойю, молча взял стакан, сел в свободное кресло и выпил залпом. Огонь обжег горло.

— Я только что видел, как женщина в рясе очищает грязную мантию слизеринца Святым Светом, — глухо доложил Грюм. — А эльфийка и японка обсуждали оптические прицелы. Этот замок сошел с ума.

Брюс Уэйн тяжело вздохнул и покрутил лед в стакане.

— Это мелочи, Грюм. Я сегодня утром спустился в бухгалтерию, чтобы проверить отчетность по закупкам мифрила. Вы знаете, кто там работает?

— Джокер, — буркнул Старк с дивана. — Он довел гоблинов до нервного тика.

— Не только он, — Брюс закрыл глаза. — Там сидел Реддл. Тот самый Темный Лорд, о котором вы нам рассказывали. Точнее, его крестраж, дневник.

Снейп вздрогнул.

— И что он там делал?

— Он плакал, Снейп, — Брюс Уэйн, Темный Рыцарь Готэма, потер лицо руками. — Темный Лорд Волдеморт плакал чернилами, потому что ВВ-тян заставила его переводить налоговые декларации Джокера на японский язык с использованием эмодзи. Я… я стоял там и не знал, что делать. Мне захотелось его обнять. Мне! Бэтмену! Захотелось обнять Волдеморта из жалости! Эта фиолетовая голограмма сломала мой моральный компас!

Тони Старк нервно рассмеялся.

— А ко мне сегодня подошла Тиамат, — признался Железный Человек. — Я чинил репульсор. Она посмотрела на меня, промычала что-то, и ВВ перевела: «Снимай свою железную коробку, мальчик, у тебя потничка будет». А потом она насильно накормила меня борщом. Я — Мститель. Я дрался с Таносом. А она вытерла мне рот слюнявчиком. И самое страшное… — Тони сглотнул, — …я доел всё до последней ложки, потому что побоялся её расстроить.

Северус Снейп мрачно отпил из своего бокала.

— Добро пожаловать в мой мир, господа. Вы страдаете от борща и налогов. А мне Богиня Хаоса сегодня связала чехол для котла. Со стразами. В виде розовой свинки. И если я его сниму, ВВ-тян включит в моей спальне альбом группы «АББА». На повторе.

Аластор Грюм смотрел на этих людей. Гении, миллиардеры, мастера зелий и мародеры. Все они были сломлены. Не пытками. Не проклятиями. Они были сломлены агрессивным уютом, тотальной бюрократией и абсурдной заботой.

— Наливай еще, Сириус, — хрипло попросил Грюм, протягивая стакан. — Похоже, моя паранойя здесь не нужна. Здесь нужен психотерапевт.

— Психотерапевт Харли Квинн сейчас занята, — меланхолично отозвался Уэйн. — Она проводит арт-терапию с дементорами. Учит их рисовать радость пальчиковыми красками.

В комнате повисла тяжелая, пропитанная алкоголем и смирением тишина. Клуб Анонимных Травматиков продолжал свое заседание.

***

А пока взрослые мужчины заливали свой экзистенциальный кризис огневиски, на верхнем этаже Шале, в просторной и светлой гостиной, царила совершенно иная атмосфера.

Вечер опустился на Хогсмид. В камине трещали поленья (заготовленные Магнето).

На огромном персидском ковре, сбросив сапоги и доспехи, расположились сестры Ветрокрылые.

Сильвана (еще живая и прекрасная), Аллерия и Вериса сидели в кругу. Рядом с ними, на подушках, устроился их брат Лират. Юный эльфийский бард, который чудом (и благодаря порталам Альтаир) оказался здесь вместе с ними, перебирал струны изящной, резной лютни.

Лират начал играть. Это была не боевая песня и не гимн Альянса или Орды. Это была старая, пронзительно-красивая мелодия Кель’Таласа, рассказывающая о весеннем ветре в Лесах Вечной Песни.

Сильвана прикрыла глаза, её строгие черты лица разгладились. Аллерия тихонько подпевала брату своим чистым, серебристым голосом. Вериса улыбалась, глядя в огонь.

Здесь, вдали от войн Азерота, Плети и предательств, они снова были просто семьей. Они были эльфами, которые наслаждались музыкой и теплом.

Но настоящая драма разворачивалась у книжных стеллажей.

Дадли Дурсль, облаченный в свой новый, укрепленный кевларом костюм (чтобы скрыть лишний вес, который всё еще уходил благодаря кардио от Драко), стоял перед полкой и отчаянно пытался сделать вид, что очень заинтересован «Атласом Звездных Скоплений».

Рядом с ним, на стремянке, стояла Ольга-Мария Анимусфер. Лорд Астромантии тянулась за толстым томом по орбитальной механике. Её юбка слегка задралась, а волосы растрепались.

Дадли смотрел на нее снизу вверх, и его сердце (которое теперь работало как часы) билось с бешеной скоростью. Он больше не видел в ней «заучку». Он видел в ней гениальную, строгую, невероятно красивую девушку, которая могла рассчитать траекторию черной дыры в уме.

Ольга-Мария, пытаясь достать книгу, пошатнулась. Стремянка скрипнула.

Дадли, не задумываясь, шагнул вперед и инстинктивно подставил свои широкие, натренированные плечи.

— Осторожно, Олли!

Ольга пискнула, выпустив книгу, и упала. Но не на пол. Она упала прямо в крепкие, надежные руки Дадли.

Падаван Энакина поймал её легко, как пушинку. Месяцы отжиманий с Королевой Драко на спине дали свои плоды.

Ольга-Мария оказалась прижата к его груди. Она посмотрела в его лицо.

Дадли был красным как рак, но он держал её уверенно и бережно.

— П-прости! Я просто испугался, что ты упадешь! — пролепетал Дадли, не смея опустить её на пол. — Ты… ты в порядке? Я не раздавил тебя?

Лорд Астромантии, наследница великого Дома, девочка, которая кричала на богов и писала налоговые отчеты, внезапно поняла, что она просто четырнадцатилетняя девчонка, которую поймал сильный мальчик.

Её щеки вспыхнули ярче, чем рубиновый кристалл на дробовике Дадли.

— Я… я в порядке, Дурсль, — пробормотала Ольга, чувствуя, как колотится его сердце. — Можешь… можешь поставить меня. Кинетическая энергия погашена успешно.

Дадли аккуратно опустил её на пол.

Они стояли друг напротив друга. Дадли мялся, теребя край футболки.

— Слушай, Олли… — он набрал в грудь воздуха, словно собирался вызвать Треножник. — А… ты не поможешь мне с домашкой по астрономии? Я там не очень понимаю, как Юпитер влияет на… ну, на гравитацию. А ты же Лорд Звезд и всё такое.

Ольга-Мария поправила очки, пытаясь вернуть себе академическую строгость, но её глаза сияли.

— Юпитер не влияет на гравитацию напрямую, Дурсль. Это базовое невежество. Но… — она чуть заметно, робко улыбнулась. — Но я могу объяснить тебе принципы орбитального резонанса. Приходи завтра в библиотеку. После тренировки с Инструктором Скайуокером.

— Обязательно! — Дадли просиял так ярко, что затмил бы свет от заклинания Люмос.

Музыка эльфов продолжала звучать.

В Визжащем Шале, где-то между подвалом с пьющими супергероями и комнатой, где ИИ пыталась понять концепцию души, прорастала обычная, трогательная человеческая жизнь. И в этом был главный триумф семьи Айнцберн.

Глава 11. Тайна мусорного бака и подготовка к Турниру

Утро в преподавательской (которая теперь напоминала лаунж-зону межгалактического аэропорта) началось с очередного концептуального кризиса.

Моргана ле Фей, профессор «Продвинутого Проклятийного Инжиниринга», сидела в глубоком кресле. Её роскошное, темно-фиолетовое платье было безупречным, корона сияла, но волосы…

Волосы великой ведьмы, которые она обычно укладывала с помощью сложнейших чар, пахли подозрительно знакомо. Они пахли недоеденной тыквой, яичной скорлупой и вчерашней овсянкой.

Моргана мрачно пила чай, сверля взглядом пространство.

Напротив неё, закинув ноги на журнальный столик, сидел Гильгамеш. Король Героев потягивал вино из золотого кубка и откровенно, безжалостно наслаждался зрелищем.

— Я не понимаю, — нарушила тишину Моргана, её голос дрожал от сдерживаемой, хтонической ярости. — Я перечитала все гримуары. Я проанализировала кельтские, римские и даже эти дурацкие шумерские проклятия… (Гильгамеш поперхнулся вином и возмущенно вскинул бровь). Но я не могу расшифровать его паттерн!

Из вентиляционной решетки материализовалась ВВ-тян в костюме детектива с лупой.

— Анализ проблемы инициирован! Профессор Моргана, вы снова пытаетесь найти логику в действиях Бэтмена?

Моргана ударила кулаком по подлокотнику.

— Это не просто действия! Это ритуал! Этот смертный в костюме летучей мыши… он нападает на меня из тени. Он не использует магию. Он просто хватает меня за талию и… и бросает в мусорный бак! Головой вниз! ТРИЖДЫ ЗА ЭТУ НЕДЕЛЮ!

Она в отчаянии взмахнула руками.

— Зачем?! В чем сакральный смысл пищевых отходов?! Это какое-то древнее американское проклятие, блокирующее ману через унижение? Или… — глаза Морганы сузились, — …или он пытается уничтожить мой новый шампунь с экстрактом корня асфоделя? Может, запах асфоделя является катализатором для его уязвимостей?!

Гильгамеш запрокинул голову и рассмеялся так громко, что задрожали окна.

— Ха-ха-ха! О, глупая ведьма! Ты ищешь божественный умысел в действиях мусорщика! Твой шампунь здесь ни при чем! Ты просто громко топаешь каблуками, когда он пытается слушать эхо в своих дурацких туннелях! Для него ты не угроза. Для него ты — акустическая помеха, которую нужно утилизировать!

Моргана побагровела.

— Я не помеха! Я уничтожила Камелот!

Рядом материализовалась Слаанеш. Принцесса Удовольствий, одетая в уютный (связанный ей самой) розовый свитер, сочувственно погладила Моргану по плечу.

— Ох, милая… — проворковала Слаанеш, её глаза лучились фальшивым сочувствием. — Ты просто не понимаешь мужскую психологию. Бэтмен — это же комок подавленных страстей! Он прячет лицо под маской, потому что боится своих желаний. Он бросает тебя в мусорный бак, потому что… это его способ флирта!

— Флирта?! В мусорный бак?! — Моргана вытаращила глаза.

— Ну конечно! — Слаанеш радостно закивала. — Он хочет доминировать над тобой, но его пугает твоя сила. Поэтому он выбирает такую… экстравагантную форму унижения, чтобы скрыть свою страсть! Хочешь, я научу тебя, как ответить на этот вызов? В следующий раз, когда он потащит тебя к баку, просто скажи ему…

— АЛЕРТ! БЛОКИРОВКА НЕЖЕЛАТЕЛЬНОГО КОНТЕНТА! — завизжала ВВ-тян, её лупа превратилась в красную мигалку. — Слаанеш, твои советы ведут к повышению рейтинга замка до R-18! Брюс Уэйн не флиртует! Он страдает от обсессивно-компульсивного расстройства и не терпит пафосных монологов! Вы все просто не умеете читать его логи!

Дверь учительской плавно отворилась.

В комнату вошла Тиамат.

Праматерь, как всегда безупречно одетая в офисный костюм с фартуком, несла на огромном подносе дымящуюся супницу. Оттуда пахло наваристым борщом со сметаной.

Она подошла к Моргане. Тиамат не стала слушать бред про флирт или шампунь. Своим древним материнским взором она видела главное: перед ней сидела женщина, чья прическа была испорчена, а эго — растоптано. А значит, ей нужно было покушать.

Тиамат поставила перед Морганой глубокую, расписанную цветочками тарелку и щедро налила туда борщ.

— Не плачь, милая. Мальчики бывают такими грубыми. Съешь супчик. В нем много железа, это полезно для крови после стресса. А этому ушастому хулигану я вечером в суп гороха добавлю, пусть у него пищеварение испортится. Кушай, — ласково, успокаивающе промычала Праматерь, поправляя съехавшую корону Морганы.

Моргана ле Фей, Великая Ведьма, посмотрела на красную, дымящуюся жижу в тарелке. Потом на добрые, всепонимающие глаза Тиамат.

Гнев испарился, уступив место странному, теплому уюту.

Она взяла ложку и начала есть борщ. Он был вкусным. Гораздо вкуснее, чем интриги против Бэтмена.

Гильгамеш, наблюдая эту сцену, презрительно скривился, но, тем не менее, незаметно пододвинул к себе тарелку, ожидая своей порции. Супы Тиамат были единственным, что Король Героев признавал достойным своего желудка.

***

На следующий день, во время обеда в Большом Зале, Дамблдор поднялся со своего места.

Атмосфера в школе была напряженной, но рабочей. Студенты привыкли к тому, что по коридорам ходят боги, а в подвалах работают мутанты и водопроводчики.

— Дорогие студенты! Уважаемые… э-э… сущности и гости из других измерений! — звонко начал Директор, его глаза-льдинки радостно сверкали. — Этот год будет особенным не только благодаря нашему расширенному составу преподавателей.

Дамблдор выдержал театральную паузу.

— В этом году Хогвартс возрождает древнюю традицию. Мы примем в своих стенах Турнир Трех Волшебников!

В зале поднялся восторженный гул. Студенты постарше помнили рассказы родителей об этом смертельно опасном соревновании.

— Однако! — Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. — Ввиду… кхм… изменившихся геополитических и мультиверсуальных реалий, Консорциум Айнцберн, выступающий главным спонсором и организатором безопасности Турнира, внес в правила некоторые корректировки.

За столом Гриффиндора Гарри Поттер невозмутимо отпил тыквенный сок. Ольга-Мария рядом с ним деловито поправила очки, а Драко Малфой достал планшет с таблицами монетизации.

Дамблдор развернул длинный пергамент.

— Во-первых. Турнир больше не ограничивается школами Шармбатон и Дурмстранг. В рамках программы «Мультивселенского обмена опытом», квоты на участие расширены. Мы ожидаем делегации из Ассоциации Магов (Часовая Башня), представителей Альянса и Орды из Азерота, а также команду от Грибного Королевства (под личным кураторством леди Боузетты). А может и откуда-то ещё.

Зал ахнул. Турнир Трех Волшебников только что превратился в Межпространственные Олимпийские Игры на выживание.

— Во-вторых, — продолжил Дамблдор, и его глаза лукаво блеснули. — Изменился призовой фонд. Кубок Огня всё еще в игре, но победитель также получит должность Младшего Акционера в Корпорации Айнцберн, десять минут бесплатного шоппинга в Сокровищнице Вавилона (спонсор — профессор Гильгамеш) и… — Директор сверился с бумажкой, — …пожизненный абонемент на блинчики от мадам Селлы.

Последний пункт вызвал самый громкий шквал оваций. В Хогвартсе все знали: блинчики Селлы стоили дороже золота гоблинов.

— И в-третьих. Испытания, — Дамблдор стал серьезным. — Испытания больше не будут включать бессмысленное подвергание детей смертельной опасности от драконов или русалок. Мы живем в эпоху эффективности. Испытания будут проверять ваши навыки выживания в условиях бюрократии, логистического кризиса и концептуальных аномалий. Задания разрабатывались совместно Интеллектуальным Трио и ВВ-тян.

Северус Снейп, сидевший за столом, тихо простонал.

— Они убьют их, — прошептал Мастер Зелий. — Драконы — это милосердие. Эти дети заставят участников заполнять налоговые декларации под огнем артиллерии. Это бесчеловечно.

— Сенпай, не ворчите! — радостно пропищала ВВ-тян ему в ухо из наушника. — Первое испытание называется «Лабиринт Открытых Дверей». Там вообще нет монстров! Только двери, которые открываются, если ты правильно решишь уравнение квантовой физики! Это так весело!

Снейп закрыл глаза. Он знал, что участники от Дурмстранга (которые привыкли рубить всё топорами) сойдут с ума на первом же этапе.

А за столом Гриффиндора Дадли Дурсль (чей вес пришел в идеальную спортивную норму) похлопал по своему дробовику.

— Гарри, — тихо спросил он. — А мне можно участвовать? Я не очень в квантовой физике, но я могу прострелить дверь насквозь.

Гарри улыбнулся.

— Посмотрим, падаван. Кубок Огня капризен. Но если он выкинет твое имя, мы обеспечим тебе лучшую артиллерийскую поддержку во всей Мультивселенной.

Турнир начинался. И Хогвартс был готов показать всем прибывающим вселенным, что такое настоящий, айнцберновский гостеприимный ад.

***

Моргана ле Фей, доевшая борщ Тиамат, почувствовала, как тепло разливается по её венам, успокаивая расшатанные нервы.

Она сидела в учительской, окруженная странной, но почему-то уютной компанией существ, которые пытались ей помочь.

ВВ-тян, висящая под потолком в костюме тактического тренера, вывела на голографическую доску схему.

— Итак, профессор Моргана! Анализ боевых столкновений с объектом «Бэтмен» показывает, что он использует слепые зоны и ваше пристрастие к чтению заклинаний вслух. Пока вы выкрикиваете проклятие, он успевает сократить дистанцию и перехватить инициативу!

— Он не перехватывает инициативу, он перехватывает меня за талию! — раздраженно буркнула Моргана, поправляя корону. — Я не могу кастовать молча! Мои проклятия требуют вербальной формулы!

Слаанеш, довязавшая очередной розовый носок, хихикнула.

— Ой, да просто надень что-нибудь обтягивающее, обмажься маслом и скажи ему, что мусорный бак — это твоя тайная фантазия. Поверь, он смутится и убежит! Эти парни в масках такие закомплексованные!

— Я ВЕЛИКАЯ ВЕДЬМА, А НЕ РАБОТНИЦА ТРАКТИРА! — взвизгнула Моргана, её глаза вспыхнули. — Я не буду обмазываться маслом! Я хочу его уничтожить!

В этот момент в учительскую вошел Энакин Скайуокер. Инструктор по безопасности нес под мышкой несколько металлических пластин. Он подошел к столу и бросил их перед Морганой.

— Вы подходите к проблеме не с той стороны, миледи, — спокойно произнес бывший ситх, усаживаясь в кресло. — Вы пытаетесь переиграть его в магии. Но он использует против вас физику и рукопашный бой. Ваш противник — тренированный диверсант.

Энакин постучал пальцем по одной из пластин.

— Широ Эмия по моей просьбе изготовил эти бронепластины из композитного мифрила. Вы вошьете их в корсет вашего платья.

Моргана брезгливо посмотрела на металл.

— Броня? Мне? Я защищена древними щитами Авалона!

— Которые он игнорирует, потому что они не рассчитаны на бросок через бедро, — парировал Энакин с интонацией наставника. — Эти пластины покрыты рунами кинетического отражения. В следующий раз, когда он попытается схватить вас за талию, чтобы бросить в мусорный бак… руны высвободят кинетический импульс, равный удару грузовика. Его просто отбросит на десять ярдов в стену. А вы даже не помнете платье.

Глаза Морганы загорелись. Это было не извращение Слаанеш. Это был чистый, прагматичный, ситхский подход к решению проблемы.

— Кинетический импульс… — прошептала она, её губы изогнулись в жестокой улыбке. — Значит, когда он схватит меня, он сам полетит в мусор?

— Именно, — Энакин кивнул. — И не забудьте прописать в настройках рун защиту от оглушающих гранат. Бэтмен любит бросать их под ноги. ВВ-тян поможет вам с кодом.

Гильгамеш, всё это время молча попивавший вино, одобрительно хмыкнул.

— Неплохо, рыцарь. Вы, люди, иногда бываете забавны в своей изобретательности. Хотя я бы просто залил весь коридор жидким золотом и утопил его там.

Моргана ле Фей, величайшая темная волшебница Британии, с нежностью прижала к груди мифриловые бронепластины. Она больше не боялась Бэтмена. Она ждала его. Охотник и дичь поменялись местами.

***

Конец недели. Таможенный терминал в подвале Визжащего Шале работал на пределе мощностей.

Альтаир, Главный Куратор, безостановочно штамповала декларации. Дамблдор не шутил, когда говорил о расширенных квотах на Турнир. Через порталы начали прибывать не только участники, но и зрители, «туристы» и просто сущности, которые заблудились в Калейдоскопе.

Гарри Поттер, как Глава Консорциума, лично присутствовал на таможне, контролируя процесс и распределяя потоки. Рядом с ним стояла Ольга-Мария с планшетом, подсчитывая налоговые сборы за «транзит маны».

Воздух в терминале задрожал, запахло озоном и… свежеиспеченным яблочным пирогом.

Портал открылся.

Из него, сопровождаемый ярким светом (и почему-то падающими лепестками роз), вывалился подросток. Масато Оски. Он выглядел измученным, его школьная форма была помята, а в глазах читался глубочайший экзистенциальный ужас человека, который слишком долго находился в компании своей матери.

— Я свободен… — прошептал Масато, падая на колени перед столом Альтаир. — Пожалуйста, скажите мне, что это мир, где нет…

Он не успел договорить.

Следом за ним из портала, сияя ослепительной, невыносимой материнской улыбкой, грациозно вышла женщина.

Мамако Оски.

На ней было её боевое платье (выглядящее как идеальный наряд для чаепития), а в руках она сжимала два гигантских, светящихся Святых Меча.

— Масато-кун! Ты слишком быстро побежал в портал! Ты же мог споткнуться и разбить коленочку! — пропела Мамако, подбегая к сыну и начиная заботливо отряхивать его форму от несуществующей пыли. — А я как раз испекла пирог в дорогу!

Масато застонал, закрывая лицо руками.

— Мама, перестань! Я герой! Я должен спасать миры, а не есть пироги на таможне!

Ольга-Мария посмотрела на эту сцену с брезгливым недоумением.

— Объект «Масато Оски» и Объект «Мамако Оски», — сухо зачитала она данные с экрана. — Статус: Туристы из Исекая. Цель прибытия: Наблюдение за Турниром Трех Волшебников. Оружие к досмотру.

Мамако радостно положила свои два гигантских меча на стол перед Альтаир.

— Ой, какие тут строгие девочки работают! — Мамако умилилась, глядя на Альтаир в её военной форме. — Деточка, тебе не холодно в этой шинели? Хочешь, я свяжу тебе теплый шарфик? У меня с собой спицы!

Альтаир, Создательница, замерла. Её концептуальный разум, настроенный на агрессию и расчет, столкнулся с атакой чистейшей, нефильтрованной материнской любви.

— Я… я не нуждаюсь в шарфах. Я Концепция, — неуверенно пробормотала Альтаир, отступая на шаг.

В этот момент в зал таможни вошли Тиамат и Селла, которые принесли Гарри обед.

Тиамат (Праматерь, воплощение Хтонического Материнства) остановилась. Её огромные глаза сфокусировались на Мамако.

Мамако (воплощение Анимешного Гиперопекающего Материнства) тоже замерла, посмотрев на гигантскую женщину с рогами.

В терминале повисло напряжение, сравнимое со встречей двух сверхмассивных черных дыр.

Две величайшие, самые заботливые и самые пугающие в своей любви Матери Мультиверса встретились взглядами.

— Ты кто такая? И почему твой ребенок такой тощий? Ты его плохо кормишь? — вопросительно промычала Тиамат, оценивающе оглядывая мечи Мамако.

Мамако приложила ладони к щекам, её глаза засияли.

— Ой! Какая большая, красивая мамочка! Мой Масато просто быстро растет, у него обмен веществ! Но я так стараюсь! Я пеку пироги, я бью монстров двумя мечами одновременно, чтобы они его не поцарапали! А вы тоже заботитесь о детках в этой школе?

Тиамат гордо выпрямилась.

— Я Главный Куратор Здоровья. Я заставляю Ситхов носить розовые тапочки, а Зверей Содома есть овощи. Я могу связать свитер из костной ткани за пять минут.

Мамако ахнула от восторга.

— Из костной ткани?! Как креативно! А я умею отмывать проклятия обычным пятновыводителем! Мы обязаны обменяться опытом! Пойдемте пить чай! Я принесла пирог!

Тиамат кивнула, её лицо озарилось счастливой улыбкой. Праматерь и Мамако, мгновенно найдя общий язык на почве тотальной гиперопеки, подхватили под руки остолбеневшего Масато и потащили его в сторону кухонного блока Визжащего Шале.

Гарри Поттер, наблюдая за тем, как две Матери уводят кричащего подростка кормить его пирогами, медленно снял очки и протер глаза.

— Ольга, — тихо сказал Гарри. — Сделай пометку в уставе школы. Запретить студентам жаловаться на жизнь в присутствии Тиамат и леди Мамако одновременно. Иначе они залюбят их до комы.

Ольга-Мария судорожно сглотнула, быстро строча в планшете.

— Записано, директор Поттер. Индекс выживаемости в Хогвартсе только что упал на 15% из-за превышения уровня заботы на кубический метр.

Селла, оставшаяся стоять у стола, лишь поправила очки и с профессиональным одобрением посмотрела вслед ушедшим женщинам.

— У этой японки отличная осанка и правильный подход к пятновыводителям, — констатировала горничная Айнцбернов. — Я думаю, мы сможем поручить ей чистку подземелий Слизерина. Профессор Снейп будет счастлив.

***

Северус Снейп проснулся с плохим предчувствием.

Его интуиция зельевара редко ошибалась.

Он встал, накинул свой неизменный (хоть и пропахший розовой пеной после взрыва Джокера) сюртук и направился в свою личную ванную комнату в подземельях. Ему нужно было принять душ, вымыть голову своим специальным, агрессивным химическим составом и подготовиться к распределению новых студентов.

Снейп открыл дверь ванной. И замер.

Его ванная больше не была холодной, темной и спартанской.

Она была заполнена паром, пахнущим лавандой, ромашкой, медом и… чем-то пугающе сладким. Всюду горели свечи. А посреди комнаты стояла огромная, наколдованная кедровая купель, доверху наполненная мыльной пеной.

Вокруг купели, как консилиум самых страшных женщин Мультиверса, стояли:

Тиамат (с пушистым полотенцем).

Слаанеш (с набором ароматических масел).

ВВ-тян (голограмма в шапочке для душа, транслирующая успокаивающую музыку).

И… новая гостья, Мамако Оски (с двумя гигантскими мечами за спиной и бутылочкой шампуня «Без Слез» в руках).

— Что. Здесь. Происходит. — процедил Снейп, его рука медленно потянулась к палочке.

Мамако радостно всплеснула руками.

— Ой, Северус-кун! Вы проснулись! Мы с девочками решили, что вам срочно нужна комплексная гидротерапия! Вы так много работаете, у вас такие напряженные плечики, а волосы… ох, ваши бедные волосы нуждаются в глубоком увлажнении!

— Анализ сканирования подтверждает, — бодро пискнула ВВ-тян. — Уровень кожного себума на голове сенпая превышает норму. Начинаем протокол «Идеальная Укладка для Цундере»!

— Я НЕ БУДУ… — Снейп попытался отступить в коридор.

— Не спорь с мамами, Северус. В воду. Живо. Иначе я позову Фрэнки, и мы тебя искупаем с резиновой уточкой — строго промычала Тиамат, и её гигантская рука мягко, но с силой гидравлического пресса опустилась на плечо зельевара, подталкивая его к купели.

Слаанеш сладко облизнулась, открывая флакон с маслом лотоса.

— О, Северус… позволь нам смыть с тебя этот мрак. Я буду тереть тебе спинку!

Мастер Зелий, Гроза Пожирателей Смерти, оказался в ловушке. Бежать было некуда. Сопротивляться Праматери, Богине Хаоса, ИИ и аниме-маме с мечами было физически невозможно.

Следующие сорок минут стали для Снейпа самым унизительным (и, к его глубочайшему, тщательно скрываемому стыду — самым расслабляющим) опытом в его жизни.

Тиамат и Мамако усадили его в купель прямо в штанах (мантию он успел снять). Мамако, напевая детские песенки, массировала его голову, втирая шампунь «Без Слез», который действительно удивительно хорошо пенился и не жег глаза. Тиамат поливала его из кувшина теплой водой. Слаанеш пыталась сделать ему массаж плеч (и была неоднократно отброшена легкими разрядами тока от ВВ-тян, которая ревностно следила, чтобы «розовая выскочка» не распускала руки).

— У Северус-куна такие мягкие волосы, если их правильно помыть! — восхищалась Мамако, смывая пену. — Прямо как шелк!

В этот момент дверь в ванную приоткрылась.

В проеме появились две головы: Гранд Кастер Мерлин и Леди Авалон (Прото-Мерлин). Они заглянули внутрь, чтобы спросить у Снейпа рецепт зелья, но увидели эту картину.

Два величайших иллюзиониста и тролля в истории застыли.

Снейп, сидящий в купели, увенчанный шапкой из белой пены, окруженный четырьмя заботливыми (и пугающими) женщинами, встретился взглядом с Мерлинами.

Глаза зельевара умоляли о смерти.

— О… — тихо протянул Мерлин, доставая колдокамеру. — Какая… нетипичная интерпретация легенды о купании нимф.

— Я думаю, нам стоит сделать это обложкой для следующего выпуска школьного альманаха, — хихикнула Леди Авалон, делая снимок. — Златопуст умрет от зависти.

Снейп закрыл лицо руками в мыльной пене. Он понял, что его репутация окончательно утонула в этой кедровой бочке с ароматом лаванды. Но, странное дело… голова больше не чесалась, а шея не болела.

***

Вечером того же дня в Большом Зале проходила церемония Распределения. В этом году она была особенной, так как распределяли не только первокурсников, но и «транзитных студентов из мультиверса».

Шляпа, лежащая на табурете, выглядела уставшей. ВВ-тян заранее загрузила в её старый тканевый мозг обновления баз данных по новым мирам, и Шляпе пришлось расширять свои концептуальные горизонты.

Первым к табурету неуверенно подошел Масато Оски (сын Мамако). Он оглянулся на преподавательский стол, где его мама радостно махала ему платочком.

Шляпа упала ему на голову.

«Хм… — проскрипела Шляпа в его мыслях. — Добрый, честный, но абсолютно задавленный материнским авторитетом. Ты хочешь быть героем, но боишься огорчить маму…»

— ПУФФЕНДУЙ! — выкрикнула Шляпа. Масато с облегчением выдохнул — там, по слухам, было безопасно и вкусно кормили.

Следующей к табурету, гордо вскинув подбородок, подошла Мегумин (которая выпала из портала Альтаир днем ранее). В её руках был зажат посох, а на глазу красовалась повязка.

«О Мерлин… — простонала Шляпа, едва коснувшись её шляпы ведьмы. — Только не это. Я вижу только ВЗРЫВЫ! Одержимость одним заклинанием! Ты же разнесешь школу!»

— Я — Архимаг, повелевающая Магией Взрыва! — гордо подумала Мегумин. — Отправь меня туда, где ценят искусство разрушения!

«Там уже есть Хлоя Айнцберн и близнецы Уизли… Если я отправлю тебя к ним, от Шотландии останется только кратер… Но ты слишком фанатична для других!»

— ГРИФФИНДОР! — с отчаянием выкрикнула Шляпа. Стол львов взорвался овациями. Хлоя уже махала Мегумин, показывая ей чертежи акустических бомб.

Затем к табурету, тяжело ступая в латных сапогах, подошла Даркнесс (Лалатина). Рыцарь-крестоносец с мазохистскими наклонностями.

Шляпа опустилась на её светлые волосы.

«Так… Сильная, храбрая… Идеально подходит для… Погоди-ка. Ты… ты ХОЧЕШЬ, чтобы тебя распределили в подземелья, потому что там холодно, сыро, и декан Снейп будет на тебя кричать и наказывать отработками?!»

Даркнесс тяжело, возбужденно задышала.

— Да… — мысленно прошептала она. — Я слышала, он ужасен. Я хочу быть наказанной. Отправь меня к нему. Пусть он унизит меня за плохие оценки!

Шляпа, которая за тысячу лет видела многое, впервые испытала желание уволиться.

— СЛИЗЕРИН! — поспешно выкрикнула она, желая поскорее избавиться от этой сумасшедшей.

Снейп, сидевший за столом с идеально чистыми, блестящими, как шелк, волосами (спасибо Мамако), посмотрел на новую студентку. Он еще не знал, что эта девушка-рыцарь станет его главным наказанием, потому что на любые его оскорбления она будет реагировать с нездоровым восторгом.

И, наконец, к табурету подошел Казума Сато.

Парень с ленивым взглядом, одетый в зеленый спортивный костюм.

Шляпа коснулась его головы.

«А… Я вижу. Ты хитрый. Трусливый. Ленивый. Ты не хочешь спасать мир. Ты хочешь сидеть в теплой комнате, получать деньги и чтобы тебя никто не трогал. Но при этом твоя Удача запредельна…»

— Просто отправь меня туда, где меньше шансов умереть, и где нормальный вай-фай, — мысленно зевнул Казума. — Я слышал, тут есть какая-то ВВ-тян, которая может провести интернет.

«Твоя расчетливость граничит с гениальностью, а лень — с философией. Тебе прямая дорога к тем, кто монетизирует хаос!»

— СЛИЗЕРИН! — провозгласила Шляпа.

Драко Малфой, Ольга-Мария и Рин Тосака поаплодировали новому пополнению. Интеллектуальное Трио (Квартет) пополнилось парнем, который мог найти самый легкий и дешевый путь к любой цели.

А Казума, сев за стол Слизерина, посмотрел на Даркнесс, потом на Мегумин за столом Гриффиндора, и тяжело вздохнул.

— Я думал, я сбежал от них в другой мир. А они приперлись за мной в Хогвартс. Моя жизнь — это проклятие.

Церемония Распределения продолжалась, превращаясь из торжественного ритуала в комедийно-психологический триллер.

Казума Сато, уже сидевший за столом Слизерина и оценивающий стоимость серебряных кубков, с ужасом увидел, кто выходит к табурету следующей.

Аква. Богиня Воды.

Она грациозно (почти) подошла к Шляпе, сияя своей божественной аурой, одетая в свой неизменный синий наряд. Она выглядела величественно, пока не споткнулась о ножку табурета и не растянулась на каменном полу с громким, жалобным «Уэ-э-э!».

Студенты неловко замолчали.

Аква быстро вскочила, отряхнулась, надула губки и с вызовом надела Шляпу.

«О… Богиня… — Шляпа почтительно затрепетала, почувствовав божественную прану. — Я чувствую огромную силу! Чистейшая вода! Вы могли бы исцелять миры! Ваша магия…»

Аква самодовольно заулыбалась.

«…Ваша магия огромна, но… — Шляпа вдруг запнулась, её «мысли» стали растерянными. — Подождите. Я пытаюсь найти интеллект, чтобы направить эту силу. Я ищу логику… мудрость… хотя бы базовый инстинкт самосохранения… Ох. Ох, Мерлиновы подштанники. Там ничего нет. Абсолютный, звенящий вакуум. Вы же просто ходячий генератор проблем с завышенным эго!»

— Я требую, чтобы меня распределили к элите! Я Богиня! — вслух возмутилась Аква. — Дайте мне лучший факультет и много дорогого вина!

«ПУФФЕНДУЙ!» — в панике заорала Шляпа, решив, что только трудолюбивые барсуки с их безграничным терпением смогут выжить рядом с существом, которое обладает силой цунами и интеллектом табуретки.

Казума за столом Слизерина с облегчением вытер пот со лба.

Следующими к Шляпе подошли две девушки, выглядящие как зеркальные отражения друг друга. Обе с длинными волосами, обе в доспехах. Но одна (Жанна д’Арк) излучала святость и смирение, а вторая (Жанна Альтер) — чистейшую, ядовитую злобу и презрение.

Жанна (Рулер) надела Шляпу с кроткой улыбкой.

«Свет, самопожертвование, храбрость. Тут всё очевидно. ГРИФФИНДОР!»

Жанна Альтер (Жальтер) подошла следом, с силой вырвав Шляпу из рук МакГонагалл и плюхнув её на свои пепельные волосы.

«Мрак, ненависть, желание сжечь всех… О, идеальный СЛИЗ…»

— Если ты отправишь меня к этим змеям-аристократам, я сожгу тебя дотла! — мысленно прорычала Жальтер, её аура вспыхнула черным пламенем. — Я видела, куда ты отправила эту святошу! Я не позволю ей радоваться жизни! Я буду сидеть рядом с ней на каждом уроке и портить ей настроение! Отправь меня туда же!

Шляпа, которая сегодня уже пережила слишком много стресса, решила не спорить со Мстителем.

«Ладно-ладно! ГРИФФИНДОР! Только не поджигай!»

Следом за ними к табурету, закованная в тяжелую серебряную броню, подошла Мордред. Рыцарь Предательства окинула зал презрительным взглядом, надела Шляпу и даже не стала ждать её вердикта.

— Слушай сюда, тряпка, — процедила Мордред. — Мой «отец» Артурия всегда говорила о благородстве и чести. Я ненавижу всё это. Отправь меня туда, где можно драться и где нет этих пафосных правил.

«Агрессия, бунтарство, желание доказать свою силу… Тебе бы в Гриффиндор, но там уже слишком много взрывчатки. Отправляю тебя к прагматикам. СЛИЗЕ.!»

Но вместо желаемого факультета все равно прозвучало «ГРИФФИНДОР!».

И последней, грациозно паря над полом, к табурету приблизилась Мелюзина. Дракон Альбиона в форме хрупкой, прекрасной девушки с серебристыми волосами.

Она не стала надевать Шляпу. Она просто посмотрела на неё своими нечеловеческими, древними глазами.

«Я… я не могу заглянуть в ваш разум, леди… Вы — сама природа. Вы — оружие планеты…» — пролепетала Шляпа.

— Мне не нужен факультет, — тихо, но так, что услышал весь зал, произнесла Мелюзина. Она повернула голову и посмотрела на Гарри Поттера. Её взгляд смягчился. — Я буду там, где мой Лорд.

Она плавно направилась к столу Гриффиндора и села прямо за спиной Гарри, скрестив руки на груди, как личный, карманный дракон-телохранитель. Тачи, стоявшая рядом, одобрительно кивнула — дополнительная броня никогда не помешает.

***

Пока в Большом Зале распределяли новых агентов хаоса, на внутреннем дворе Хогвартса разыгрывалась сцена возмездия.

Моргана ле Фей, вшив в свой корсет мифриловые бронепластины (по совету Энакина), намеренно прогуливалась возле галереи. Она громко, с театральным пафосом, читала вслух древнее кельтское проклятие, периодически поглядывая на темные углы.

Она ждала его.

Брюс Уэйн, как всегда патрулирующий замок в поисках «нелогичностей», услышал заклинание. Бэтмен не любил, когда ведьмы читали проклятия возле студенческих общежитий.

Он спрыгнул с крыши, беззвучно приземлился за спиной Морганы, привычным, отработанным движением обхватил её за талию и приготовился швырнуть её в ближайший мусорный контейнер.

Но в этот раз физика Айнцбернов сыграла против Готэмского Рыцаря.

Как только руки Брюса сомкнулись на корсете Морганы, руны кинетического отражения, выгравированные Широ, активировались.

БУУУУУМ!

Раздался звук, похожий на удар кузнечного молота по наковальне.

Вместо того чтобы поднять ведьму, Брюс Уэйн сам отлетел назад. Кинетический импульс, равный удару несущегося на полном ходу грузовика, подбросил Бэтмена в воздух, протащил его пять ярдов и…

БДЫЩ!

С идеальной, унизительной точностью Брюс Уэйн, пробив пластиковую крышку, рухнул головой вниз прямо в тот самый гигантский мусорный контейнер, в который он ранее закидывал Моргану.

Моргана ле Фей, даже не помяв платье, изящно развернулась.

Её лицо озарила садистская, торжествующая улыбка Истинной Ведьмы.

— Вот так, жалкий смертный грызун! — захохотала Моргана, наслаждаясь моментом. — Познай гнев Авалона! И посиди в отходах!

Она гордо удалилась, чувствуя себя абсолютно отмщенной.

Внутри мусорного бака было темно, воняло тыквенными корками, старыми зельями и гнилой капустой.

Брюс Уэйн, вися вверх ногами, попытался выпутаться из банановой кожуры. Его броня спасла его от переломов, но эго пострадало непоправимо.

Внезапно в темноте бака раздался спокойный, вежливый голос:

— О, мистер Уэйн. Какая неожиданная встреча.

Брюс замер. Он повернул голову (насколько позволяло перевернутое положение).

Рядом с ним, сидя на куче старых газет «Ежедневного Пророка» и поедая надкусанное яблоко, находился Кларк Кент (Супермен). На нем были его обычные очки и офисный костюм.

— Кларк? — прохрипел Брюс. — Что ты… почему ты в мусорном баке?! Ты же Супермен!

Кларк меланхолично откусил яблоко.

— Я пытался поговорить с Альтаир о снижении пошлин на криптонит. Она сказала, что я нарушаю её «личное пространство». А потом пришла та маленькая девочка с розовыми волосами (Хлоя)… Она назвала меня «перекачанным бойскаутом» и бросила под ноги какую-то гранату.

Кларк вздохнул, поправляя очки.

— Граната не взорвалась. Она просто исказила гравитацию. И меня засосало прямо сюда. Я сижу здесь уже двадцать минут. Здесь тихо. Никто не просит меня спасать котов с деревьев. Знаете, Брюс… в этой школе есть своеобразный уют.

Брюс Уэйн, миллиардер, гений, детектив, висящий вниз головой в отходах рядом с самым сильным существом во Вселенной, которое нашло покой в помойке, закрыл глаза.

— Кларк, — тихо сказал Брюс. — Мы должны уехать отсюда. Эта реальность… она токсична. Они не боятся нас. Они не уважают нас. Они используют нас как комедийный рельеф.

Кларк пожал плечами (что было слышно по шуршанию газет).

— Не знаю, Брюс. Тони Старк вчера заключил контракт на поставку нано-брони для кентавров. А мне предложили вести факультатив по «Аэродинамике без метел». Платят чистым золотом из сокровищницы того парня, Гильгамеша. Я думаю, я останусь. Жизнь фермера в Смолвиле не приносила таких дивидендов.

Брюс застонал. Капитализм Айнцбернов совратил даже Супермена.

В этот момент крышка бака приоткрылась.

В щель заглянул Джокер. Главный Бухгалтер Консорциума, в своих нарукавниках и с красным пером за ухом, посмотрел на двух величайших героев Земли, сидящих в мусоре.

Джокер не засмеялся.

Его лицо, покрытое белым гримом, стало серьезным. Он оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости Селлы с её ведром и шваброй.

— Знаешь, Бэтси, — шепотом, без тени улыбки произнес Джокер, глядя на Уэйна. — Когда я подписывал контракт на должность главбуха, я думал, что это я буду сводить их с ума. Я думал, это моя шутка.

Джокер нервно сглотнул.

— Но вчера я видел, как та гигантская женщина с рогами (Тиамат) заставила Дарта Сидиуса есть брокколи. А потом пришел Корнелиус Фадж и попытался арестовать меня за неуплату налогов… И знаешь, что сделала ВВ-тян? Она не убила Фаджа. Она просто перевела все его личные сбережения на счет фонда по защите флоббер-червей.

Клоун посмотрел на Бэтмена с искренним, хтоническим ужасом.

— Бэтси. Эти люди… они страшнее меня. Они страшнее тебя. Сидите в баке. Это самое безопасное место в Хогвартсе. Я серьезно. Если Фадж придет за мной с аврорами, я прыгну к вам.

Джокер аккуратно, стараясь не скрипеть, закрыл крышку мусорного бака.

В темноте помойки два героя и один злодей поняли одну простую истину. В мире, которым управляют прагматичные немецкие алхимики, японские инженеры и анимешный ИИ, традиционные комиксы больше не работают.

Здесь выживает только тот, кто умеет вовремя сдавать налоговые отчеты и не злить горничных.

Глава 12. Прибытие делегаций

Октябрь выдался промозглым, но внутри Хогвартса кипела работа. Замок готовился к приему международных (и межпространственных) делегаций на Мультивселенский Тендер (бывший Турнир Трех Волшебников).

Корнелиус Фадж, Министр Магии, чья репутация после подписания капитуляции перед Часовой Башней болталась где-то на уровне подошв ботинок Хагрида, решил, что ему срочно нужна пиар-победа. Он должен показать избирателям, что Министерство всё еще контролирует ситуацию! Что он, Фадж, лично инспектирует безопасность этого «Тендера»!

В сопровождении Долорес Амбридж (в розовом) и двух хмурых авроров Фадж прибыл к воротам Хогвартса.

Он ожидал увидеть привычную картину: Дамблдора, Хагрида, возможно, МакГонагалл.

Вместо этого ворота ему открыли два штурмовика в белой броне (солдаты Палпатина, которые теперь работали в ЧОП «Айнцберн-Секьюрити», получали зарплату галеонами и были абсолютно счастливы). Штурмовики молча просканировали Фаджа тепловизорами и пропустили внутрь.

Фадж сглотнул.

— Долорес, — прошептал он, — вы уверены, что у нас есть юрисдикция на инспекцию? После того договора с Лордом Эль-Меллоем…

— Мы — Власть, Корнелиус! — проквакала Амбридж, поправляя сумочку. — Мы просто проверим, не нарушают ли они образовательные стандарты! Если мы найдем нарушения, мы сможем оштрафовать их и вернуть часть бюджета!

Они вошли во внутренний двор.

Первое, что увидел Фадж, заставило его пошатнуться.

Посреди двора, на специально укрепленной платформе, стоял TIE-истребитель, перекрашенный в ядовито-розовый цвет с надписью «Коопа-Бритиш Индастриз». Вокруг корабля суетились Марио и Луиджи, приваривая к крыльям дополнительные турбины.

Чуть дальше, у стены, стоял Дадли Дурсль. Магловский мальчик, одетый в броню, методично расстреливал из латунного дробовика мишени, которые ему в воздух подбрасывал… сам Дарт Сидиус (Палпатин, одетый в строгий костюм клерка, с бейджиком «Отдел Кадров»). Каждый раз, когда Дадли попадал, Палпатин со вздохом записывал результат в планшет.

— Добрый день, Министр, — раздался спокойный голос.

Фадж обернулся.

Навстречу ему шёл Гарри Поттер. Глава Консорциума.

Но Гарри был не один. Справа от него шла Селла, слева — Лизритт, а чуть позади — Айрисфиль.

Фадж, как политик, всегда обращал внимание на детали. И то, что он увидел сейчас, заставило его внутренне подобраться.

Они не просто шли рядом. Между ними ощущалась странная, почти осязаемая связь — но не та, что он мог бы назвать «неуместной». Это была связь людей, которые провели вместе долгие годы в тесном взаимодействии. Их движения были синхронными, как у боевой единицы, которая действует без слов. Селла и Лизритт двигались с той же безупречной координацией, что и в бою, словно их тела были настроены на одну частоту. Айрисфиль, шедшая чуть позади, не просто сопровождала их — она была их центром, их сердцем, от которого исходила спокойная, непоколебимая уверенность.

Фадж заметил, как Гарри, даже не глядя, чуть сдвинулся влево, освобождая пространство для Селлы, которая в тот же момент изящно обошла лужу на брусчатке. Лизритт, в свою очередь, чуть замедлила шаг, пропуская Айрисфиль вперёд, когда та захотела что-то сказать. Это была не магия. Это была привычка. Семейная синхронность, которую невозможно подделать.

Они не просто «работали вместе». Они были единым организмом, где каждый знал своё место и роль. И в этом было нечто большее, чем просто дисциплина. Это была глубокая, укоренившаяся забота, которая чувствовалась в каждом жесте.

— Лорд Поттер, — Фадж попытался натянуть на лицо уверенную улыбку. — Мы прибыли с плановой министерской инспекцией! Подготовка к Турниру… это дело государственной важности!

— Разумеется, Министр, — Гарри вежливо кивнул. — Мы всегда рады гостям. Селла, будь добра, проведи мадам Амбридж в бухгалтерию. Думаю, мистер Джей (Джокер) с удовольствием обсудит с ней наши налоговые льготы.

Амбридж побледнела. Она слышала слухи о Главном Бухгалтере Айнцбернов. Говорили, что после аудита у него гоблины добровольно уходили в монастырь.

— А мы с вами, Корнелиус, прогуляемся, — Гарри сделал приглашающий жест.

Айрисфиль мягко коснулась плеча Гарри. Её пальцы на секунду задержались на его шее, ловко поправляя чуть сбившийся шарф. Это был жест, который Фадж видел тысячи раз — матери поправляют одежду детям, жёны — мужьям, сёстры — братьям. Но здесь было что-то иное. В этом прикосновении чувствовалась глубокая, почти ритуальная забота — как если бы она проверяла, что он защищён, что его броня на месте, что он готов к любым неожиданностям.

Фадж не мог понять, что именно его смущает. Может быть, то, как Селла и Лизритт на мгновение замерли, когда Айрисфиль коснулась Гарри, словно ждали её жеста, чтобы продолжить движение. Или то, как Гарри, не оборачиваясь, чуть наклонил голову, принимая её заботу как нечто само собой разумеющееся.

— Я проконтролирую доставку ингредиентов от Арагога, Гарри, — пропела Айрисфиль, отпуская шарф. — Будь вежлив с Министром. Он и так много страдал.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что Фадж на мгновение почувствовал себя лишним. Он отвёл взгляд, чувствуя странное, необъяснимое желание оказаться где-то подальше от этой семьи, которая была слишком сплочённой, слишком… совершенной.

Селла и Лизритт уже отступили на шаг, позволяя Гарри и Фаджу двинуться вперёд. Их молчаливое сопровождение больше не выглядело как «охрана» — это была команда, которая знала, когда нужно быть рядом, а когда — дать пространство.

Фадж, стараясь не подавать виду, что что-то его смущает, направился за Гарри.

«Идеальная семья, — с лёгкой завистью подумал Министр. — Слишком идеальная. Но, с другой стороны, немцы всегда умели организовать дисциплину. Даже в любви»

***

Пока Фадж пытался сохранить остатки достоинства на экскурсии с Гарри, в Больничном Крыле разворачивалась другая, не менее сложная психологическая сцена.

Масато Оски сидел на кровати, уставившись в одну точку. Его руки сжимали край одеяла. Он выглядел как человек, который пытается решить уравнение, где все переменные известны, но ответ он боится произнести вслух.

Рядом с ним стоял доктор Хаус, меланхолично светя ему в глаза маленьким фонариком.

— Так, парень. Зрачки реагируют нормально. Магического истощения нет, — констатировал Хаус, выключая фонарик и бросая его в карман халата. — Твоя проблема не в теле. Твоя проблема в том, что ты врёшь самому себе.

Масато вздрогнул, отворачиваясь.

— Я не вру. Я просто хочу быть самостоятельным. Я хочу быть героем.

— Героем? — Хаус усмехнулся, садясь на стул рядом. — Знаешь, парень, я лечил людей, которые шли на войну, чтобы доказать, что они чего-то стоят. Я лечил тех, кто пытался спасти мир, чтобы заглушить голос в голове, который говорил им, что они ничтожества. И все они врали себе примерно так же, как и ты.

Масато сжал челюсти.

— Вы не знаете меня.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — Хаус откинулся на спинку стула. — Ты боишься не того, что она тебя контролирует. Ты боишься того, что тебе это нравится. Ты боишься признать, что без неё твой «героический путь» — это просто бег по кругу. Она — твой якорь, Масато. И ты бежишь от неё, потому что боишься, что если остановишься, то поймёшь, что не хочешь убегать. Ты хочешь быть с роднёй. И это пугает тебя больше, чем любой монстр, потому что ты вбил себе в голову широко распространённые стереотипы, которых подсознательно не разделяешь.

Масато резко поднял голову, глядя на Хауса расширенными глазами. В них мелькнула паника человека, которого только что лишили последнего укрытия.

— Это неправда! Я должен быть самостоятельным! Я должен…

— Должен? — перебил его Хаус. — Кому должен? Миру? Писателям, которые придумали твою историю? Или просто самому себе, потому что боишься признать, что быть со своей семьёй — это не слабость?

В этот момент дверь палаты приоткрылась. Вошла Мамако. На ней было её привычное боевое платье, стилизованное под фартук, а в руках она несла поднос с омурайсу, щедро политым кетчупом. Но в этот раз в её глазах не было привычной игривости. Было спокойное, глубокое понимание.

— Масато-кун, — мягко произнесла она, ставя поднос на столик. — Я принесла обед. Но если ты не хочешь есть, мы можем просто поговорить.

Масато смотрел на неё. На её руки, которые держали поднос. На её глаза, которые смотрели на него с такой терпеливой, бесконечной любовью, что у него перехватило дыхание.

— Почему ты всегда так делаешь? — тихо спросил он, и в его голосе не было злости. Только усталость. — Почему ты всегда рядом?

Мамако чуть наклонила голову, поправляя прядь волос.

— Потому что я хочу быть рядом, Масато. Не потому что должна. Не потому что это мой долг. А потому что я выбрала быть с тобой. Всегда.

Масато закрыл глаза. Слова Хауса эхом отдавались в его голове. «Ты боишься признать, что не хочешь убегать. Ты хочешь быть с ней».

— А если я не хочу быть героем без тебя? — прошептал он, почти не веря, что произносит это вслух.

В комнате повисла тишина. Хаус замер, с интересом наблюдая за происходящим. Мамако мягко улыбнулась, и её улыбка была тёплой, понимающей, без капли триумфа.

— Тогда, Масато, — сказала она, присаживаясь на край кровати, — ты не обязан быть героем в одиночку. Герой — это не тот, кто идёт один. Герой — это тот, кто знает, что у него есть кто-то, кого он защищает, и кто защищает его.

Она протянула руку и мягко коснулась его щеки. Это было прикосновение, в котором не было ничего требовательного. Только обещание.

Масато открыл глаза. Он смотрел на неё, и в его взгляде больше не было сопротивления. Только принятие.

— Я… — начал он, но слова застряли в горле.

В этот момент дверь снова открылась. В палату, сверкая белоснежной улыбкой и поправляя очки в тонкой оправе, вошла доктор Харлин Квинзель. Она несла под мышкой стопку папок с результатами арт-терапии.

— О! Групповой сеанс! Обожаю! — Харли радостно подошла к кровати. — Я слышала, у нас тут прорыв!

Она посмотрела на Масато, затем на Мамако, затем на Хауса.

— Так, — Харли поправила очки на носу. — Доктор Хаус, вы, как всегда, вскрыли нарыв, но забыли наложить повязку. Позвольте мне.

Она повернулась к Масато.

— Послушай, милый. Ты не первый герой, который боится признать, что ему нужен кто-то. Но знаешь, что общего у всех великих героев? У них всегда есть кто-то, кто ждёт их дома. Кто готовит им обед. Кто верит в них. Без этого герой — просто солдат. А солдаты гибнут. Герои же возвращаются.

Масато смотрел на Харли, затем на Мамако, которая всё ещё держала его руку.

— А если я боюсь, что если я позволю себе быть слабым рядом с тобой… я перестану быть героем? — тихо спросил он. — Все истории учат нас, что герой идёт один. Что он не должен ни от кого зависеть. Что он должен сам справляться со всем. А я… я чувствую, что без тебя я могу справиться, но только если я заставлю себя не думать о тебе. А это нечестно. По отношению к тебе. И ко мне.

Мамако мягко сжала его руку. Её глаза были спокойными, полными понимания.

— Масато-кун, — произнесла она, и её голос был тихим, но твёрдым. — Герой — это не тот, кто идёт один. Герой — это тот, кто знает, что у него есть кто-то, кому он нужен. И кто нужен ему. Ты не перестанешь быть героем, если позволишь мне быть рядом. Ты станешь сильнее. Потому что у тебя будет не только цель, но и кто-то, ради кого ты хочешь вернуться.

Масато посмотрел на неё. В его взгляде больше не было сопротивления. Только усталое, но искреннее принятие.

— Я… я съем омлет, — тихо сказал он.

Мамако просияла, и в её улыбке было столько тепла, что даже Хаус на мгновение смягчился.

— Конечно, Масато-кун. Я помогу тебе, если хочешь.

Масато кивнул, и его рука не дрогнула, когда он взял ложку.

Где-то глубоко в душе он понял, что его путь только начинается. Но теперь он знал, что ему не нужно идти по нему одному.

Харли Квинзель удовлетворенно кивнула, записывая что-то в блокнот.

— Прекрасно! Сеанс прошел успешно. С вас пятьдесят галлеонов в кассу Консорциума. Хаус, а вы почему до сих пор не сдали мне отчет по паранойе Грозного Глаза? Он опять забаррикадировался в кабинете?

Хаус тяжело вздохнул, хромая к двери.

— Я врач, Квинзель, а не взломщик. Если Грюм хочет спать в сундуке — это его право. Пойду лучше проверю, как там Снейп переносит розовые рамки ВВ-тян. Наблюдать за чужими страданиями — отличная терапия.

***

В это же время в одном из заброшенных кабинетов на седьмом этаже происходила встреча двух людей, которых объединяла общая черта: они никому не доверяли.

Брюс Уэйн сидел за старым столом, изучая чертежи защиты замка. Бэтмен пытался найти уязвимости в охранной системе ВВ-тян.

Из тени кабинета, беззвучно, как призрак, вышла Моргана ле Фей.

Великая ведьма больше не носила свое роскошное, вызывающее платье. На ней был строгий, черный тактический костюм, подозрительно напоминающий униформу Лиги Убийц (Майя Хисау поделилась выкройками). Её волосы были стянуты в тугой хвост.

Брюс не вздрогнул. Он знал, что она там.

— Пришли отомстить за мусорный бак, мадам ле Фей? — сухо спросил Уэйн, не отрываясь от чертежей.

Моргана подошла к столу. Она посмотрела на схемы.

— Месть — это для тех, у кого есть время, Уэйн, — её голос был холодным, лишенным былого пафоса. — Я проанализировала ваши действия. Вы бросили меня в бак не из злобы. Вы сделали это, чтобы проверить, как работает моя аура в замкнутом пространстве, и чтобы показать мне мою уязвимость перед грубой физической силой.

Брюс поднял взгляд. Впервые он посмотрел на Моргану с интересом.

— Вы умеете делать выводы. Это редкость среди магов.

— А вы умеете выживать среди богов, не имея магии, — парировала Моргана, присаживаясь на край стола. — Эти Айнцберны… они строят империю. Они приручают монстров и заставляют их работать. Но империя, построенная на прагматизме, рухнет, если кто-то ударит по её эмоциям.

Брюс отложил ручку.

— И что вы предлагаете, Моргана?

— Альянс, — ведьма хищно улыбнулась. — Вы — детектив и стратег. Я — мастер древних проклятий и анализа душ. Мы оба — параноики, которые видят трещины там, где остальные видят монолит. Мы будем теневым страховочным контуром этого замка. Когда их хваленый «Консорциум» столкнется с угрозой, которую нельзя монетизировать или закормить блинами… в дело вступим мы.

Она протянула ему руку, затянутую в тактическую перчатку.

— Что скажете, Бэтмен? Готовы работать с Истинной Ведьмой?

Брюс Уэйн смотрел на Моргану ле Фей. Женщина, уничтожившая Камелот, предлагала ему партнерство. И, что самое смешное, она была самым адекватным человеком, которого он встретил в этом замке за последний месяц.

Брюс пожал её руку.

— Согласен. Но если вы начнете читать заклинания вслух во время засады… я снова брошу вас в мусорку.

Моргана тихо, искренне рассмеялась.

— Договорились, Уэйн.

В тени Хогвартса родился новый альянс. И тем, кто придет на Турнир с дурными намерениями, придется столкнуться не только с Айнцбернами, но и с дуэтом Бэтмена и Морганы ле Фей.

***

Конец октября ознаменовался прибытием гостей.

Хогвартс (и прилегающий к нему Хогсмид) гудел, как разворошенный улей. ВВ-тян, перешедшая в режим повышенной вычислительной мощности, транслировала на все голографические экраны замка обратный отсчет до прибытия делегаций.

На заснеженной лужайке перед замком, где когда-то приземлялись только кареты с фестралами, теперь была оборудована полноценная взлетно-посадочная полоса. Широ Эмия, используя чертежи Гильгамеша и технологии Старка, установил неоновые направляющие огни и автоматические диспетчерские вышки.

Гарри Поттер, Альбус Дамблдор и Альтаир (в строгой шинели с бейджем «Главный Таможенный Инспектор») стояли на смотровой площадке.

— Они летят, Альбус, — спокойно произнес Гарри, глядя в бинокль.

Из-за облаков вынырнула гигантская, пудрово-голубая карета, размером с небольшой дом. Её тянула дюжина огромных, белоснежных крылатых коней — абраксанских пегасов. Карета Шармбатона летела с грацией и пафосом, ожидая, что замок замрет в восхищении.

Альтаир нажала кнопку на рации.

— Борт Шармбатон-1. Вы входите в контролируемое воздушное пространство Консорциума. Сбросьте скорость до пятидесяти узлов и заходите на посадочную полосу номер три.

Из динамика раздался возмущенный, густой женский голос с сильным французским акцентом.

— Мадам Олимпия Максим не сажает своих пегасов на полосы! Мы приземлимся на лужайке перед главным входом! Это традиция!

Альтаир холодно посмотрела на Гарри. Гарри кивнул.

Создательница переключила тумблер на пульте.

— Борт Шармбатон-1, традиция отклонена, — ледяным тоном произнесла Альтаир. — Главная лужайка заминирована акустическими ловушками Трио Хаоса в рамках подготовки к первому испытанию. Если ваши пегасы коснутся газона, они будут слушать хард-рок в исполнении оркестра скелетов до конца декабря. Перенаправляю вас на полосу номер три принудительно.

Мадам Максим не успела возмутиться.

Из-под земли, прямо по курсу кареты, вырвались два перехватчика TIE-Fighter (управляемые штурмовиками на зарплате). Они взяли карету в «коробочку» и, включив сирены, аккуратно, но настойчиво оттеснили возмущенно ржущих пегасов на бетонную взлетно-посадочную полосу.

Карета с тяжелым стуком приземлилась. Дверь с гербом в виде скрещенных палочек распахнулась.

Из кареты, пылая праведным французским гневом, вышла мадам Максим. Её рост впечатлял, но после Тиамат и Боузетты она казалась Айнцбернам просто высокой женщиной. За ней стайкой высыпали студентки в легких шелковых мантиях, дрожащие от шотландского холода.

Мадам Максим направилась к Дамблдору.

— Дамблёдор! Что это за возмутительный прием?! Мои кони… они пьют только односолодовый виски! Кто будет за ними ухаживать?! И почему нас встречают эти жужжащие железные коробки?!

Гарри шагнул вперед, перехватывая инициативу.

— Добро пожаловать, мадам Максим. Я Лорд Поттер, глава Консорциума. Ваши кони будут размещены в отапливаемом ангаре номер четыре. За ними присмотрит Леди Эрешкигаль.

Француженка опешила.

— Леди кто?

— Куратор Тепличного Хозяйства и Богиня Подземного Мира, — любезно подсказал Гарри. — Не волнуйтесь, она очень любит животных. Главное, не называйте её «бледной мышью». А теперь, пожалуйста, пройдите на таможенный досмотр.

Альтаир материализовалась перед француженками. В воздухе вокруг неё парили десятки бланков.

— Оружие, запрещенные артефакты, приворотные зелья? — сухо спросила она, не глядя на директрису.

— Это возмутительно! — вскрикнула одна из студенток, Флёр Делакур. Девушка с серебристыми волосами и примесью вейловской крови попыталась использовать свой природный шарм. Она улыбнулась, обдав Альтаир волной феромонов. — Мы же гости… Зачем такие строгости?

Альтаир даже не моргнула. Её концептуальный разум был невосприимчив к вейловской магии. Зато ВВ-тян, следящая за биометрией, отреагировала мгновенно.

— АЛЕРТ! Попытка ментального воздействия на сотрудника таможни! — раздалось из динамиков. — Штраф: 500 галлеонов! Мисс Делакур, ваша магия очарования здесь не работает. Если вы хотите кого-то соблазнить, обратитесь к профессору Слаанеш, она выдаст вам лицензию на флирт!

Флёр густо покраснела и спряталась за спину директрисы. Французский пафос разбился о таможенную бюрократию.

Не успели студентки Шармбатона пройти дезинфекцию (Селла настояла на обработке их легких мантий антисептиком), как вода в Черном Озере забурлила.

Озеро пошло огромными волнами. Из темных глубин, как гигантский кит, начал подниматься корабль Дурмстранга. Его мачты были сделаны из черного дерева, а паруса напоминали драконьи крылья.

Корабль величественно всплыл на поверхность, вода каскадами стекала с его бортов. На палубе, в тяжелых меховых шубах, стояли суровые парни. Впереди возвышался Игорь Каркаров.

Дурмстрангцы ожидали, что сейчас они эффектно сойдут по трапу на берег, демонстрируя свою северную мощь.

Но они не учли, что в Черном Озере теперь была своя экосистема.

Внезапно вода вокруг корабля вскипела.

Из глубины вынырнула гигантская, зеленая, покрытая бронированной чешуей голова.

Василиск.

Но это был не тот дикий монстр, который ползал по трубам. На голове змея был надета огромная, светящаяся фиолетовым неоном VR-маска (производства Широ). В маске транслировались джунгли Амазонки, но благодаря внешним камерам Василиск видел корабль как «Интерактивный Элемент Игры».

Змей, считая, что это новая виртуальная игрушка, которую ему скинули «боги-администраторы», радостно зашипел. Он обвил гигантскими кольцами корпус корабля Дурмстранга и начал тереться чешуйчатой мордой о борт, как ласковый, но очень тяжелый кот.

Корабль затрещал по швам. Суровые парни в мехах попадали на палубу.

— ЧТО ЭТО ЗА ЧУДОВИЩЕ?! — завопил Игорь Каркаров, вцепляясь в мачту. — ДАМБЛДОР! УБЕРИТЕ СВОЕГО МОНСТРА!

Виктор Крам, знаменитый ловец из Дурмстранга, выхватил палочку, собираясь атаковать.

— Я бы не советовал, мистер Крам! — крикнул с берега Гарри Поттер в рупор. — Если вы повредите VR-шлем, он проснется в реальном мире. А его взгляд всё еще убивает. И поверьте, он будет очень недоволен, что вы прервали его виртуальную охоту на капибар.

Каркаров побледнел.

— И что нам делать?! Он раздавит корабль!

С берега, прямо по поверхности воды (спасибо чарам заморозки), легкой походкой подошла Джайна Праудмур. Профессор «Боевой Криогеники» посмотрела на Василиска, затем на студентов Дурмстранга.

— Спокойно, мальчики. Сейчас я его отвлеку, — Джайна улыбнулась.

Она щелкнула пальцами. В воздухе над озером материализовался гигантский, сотканный из чистого льда… водяной элементаль в форме огромной, аппетитной капибары.

Василиск в VR-очках увидел новую «добычу». Он мгновенно отпустил корабль (который с плеском качнулся на волнах) и с радостным шипением бросился в погоню за ледяной капибарой, уходя на глубину.

Дурмстрангцы, тяжело дыша, спустили трап.

Суровые северные маги, привыкшие к Темным Искусствам, спускались на берег на подгибающихся ногах. Они смотрели на Джайну, которая заморозила озеро одним щелчком, на Альтаир, которая штамповала паспорта, и на Гарри Поттера, который стоял с планшетом.

Виктор Крам подошел к Гарри. Знаменитый ловец, кумир миллионов, посмотрел на зеленоглазого подростка с искренним уважением.

— Ваш… зверь. Он сильный. Вы контролируете его иллюзиями? — с сильным акцентом спросил Крам.

— Мы контролируем его качественным софтом и хорошим питанием, Виктор, — ответил Гарри, пожимая ему руку. — Добро пожаловать на Тендер. Советую не нарушать правила парковки. У нас за это штрафуют перехватчиками.

Крам кивнул. Он понял, что в этом замке грубая сила ничего не значит. Здесь правили технологии и прагматизм.

Турнир еще не начался, а две величайшие школы магии уже поняли, что попали не на соревнование, а на стажировку в корпорацию, которая монетизировала их страхи.

***

После того как французы были продезинфицированы Селлой, а суровые парни из Дурмстранга получили инфаркт от VR-Василиска, наступила очередь последней, самой непредсказуемой делегации.

Портал Альтаир, настроенный на координаты Азерота (которые предоставили сестры Ветрокрылые), вспыхнул насыщенным зелено-золотым светом. Из него пахнуло древним лесом, магической пылью и застарелой политической грызней.

Первой на брусчатку Хогвартса ступила Тиранда Шелест Ветра. Верховная Жрица Элуны, верхом на огромном, закованном в броню саблезубом тигре. Её глаза светились фанатичным серебряным светом.

— Во имя Элуны! — провозгласила Тиранда, оглядывая заснеженный двор. Её голос был полон пафоса. — Я прибыла, дабы очистить этот турнир от Скверны и доказать превосходство ночных эльфов!

Тигр угрожающе рыкнул.

Альтаир, сидящая за таможенным столом, даже не подняла головы от бумаг.

— Женщина на кошке. Слезьте с транспортного средства. У нас тут нет парковки для ездовых животных. Коня в ангар к мадам Эрешкигаль. И заполните декларацию на оружие.

Тиранда задохнулась.

— Кошка?! Это священный саблезуб Дарнаса! И я не сдам свой лук! Я — Верховная Жрица!

— АЛЕРТ! Нарушение таможенного кодекса! — ВВ-тян материализовалась над Тирандой в образе парковщика с красным светящимся жезлом. — Животное не имеет справки о прививках! Если вы не уберете эту блохастую гору мышц, я выпишу штраф и заставлю вас чистить лотки за василиском!

Тиранда, не привыкшая к тому, что на неё кричат голограммы, растерянно моргнула и, во избежание штрафов, нехотя спешилась.

Но настоящее шоу началось, когда из портала вышла вторая фигура.

Майев Песнь Теней. Стражница, закованная в шипастую, скрывающую лицо броню.

В одной руке она держала свою знаменитую глефу, а в другой — толстую, мерцающую зеленой скверной цепь.

На конце цепи, тяжело ступая копытами, шел Иллидан Ярость Бури. Предатель. Владыка Запределья. Ослепленный демон-охотник с гигантскими крыльями и боевыми клинками Аззинота.

Иллидан выглядел так, словно хотел умереть, но гордость не позволяла.

— Я… я пожертвовал всем… — глухо, заученной фразой пробормотал он, волочась за Майев. — А чем пожертвовали вы?

— Заткнись, Предатель, — Майев резко дернула цепь. — Ты здесь в качестве моего багажа. Твоя жертва — это идти молча и не портить воздух своей скверной.

В этот момент на крыльцо вышла Макима.

Демон Контроля, в своем идеальном офисном костюме, пила утренний кофе. За ней, на невидимом, но очень ощутимом поводке, покорно семенил Дарт Сидиус в строгом костюме клерка (он как раз нес её папку с документами в зубах).

Макима остановилась. Её желто-красные глаза встретились со взглядом Майев из-под прорезей шлема.

Две женщины, чьей жизненной целью и главным фетишем был абсолютный контроль над опасными мужчинами, мгновенно оценили друг друга.

Макима изящно отпила кофе.

— Доброе утро. Какой интересный у вас… питомец, — она кивнула на Иллидана. — Демоническая сущность? Высокий уровень гордыни. Вы используете физическую цепь? Это так… ретроградно. Но стильно.

Майев фыркнула, но в её голосе зазвучали нотки профессионального уважения.

— Этот Предатель не понимает ничего, кроме силы и боли. Десять тысяч лет в клетке, и он всё еще пытается читать пафосные монологи. А ваш? — Стражница кивнула на Палпатина, который уныло смотрел на снег. — Выглядит как старый сморщенный чернослив. Он вообще опасен?

Макима ласково погладила Сидиуса по лысой голове. Тот инстинктивно издал тихое, жалкое «гав».

— О, он пытался управлять Галактикой. У него мания величия и склонность к молниям. Но мы нашли общий язык. Я использую концептуальное подавление. Никаких цепей. Только абсолютное осознание его ничтожности. Это экономит бюджет на кандалы.

Майев задумчиво посмотрела на свою цепь.

— Концептуальное подавление… — протянула она. — А вы не могли бы провести для меня мастер-класс? Я бы хотела, чтобы этот рогатый идиот (Иллидан) сам застегивал на себе наручники каждое утро. Это сэкономит мне кучу времени.

— С удовольствием, коллега, — Макима обворожительно улыбнулась. — Приходите ко мне в Отдел Кадров после обеда. Я покажу вам пару методик из Бюро Общественной Безопасности.

Иллидан и Палпатин (две величайшие угрозы своих миров) переглянулись. В этот момент, не произнося ни слова, демон-охотник и лорд ситхов испытали глубочайшее чувство мужской солидарности и безграничного, хтонического ужаса перед объединяющимися женщинами-садистками.

Третьим из портала Азерота вышел Медив.

Последний Страж Тирисфаля. Величайший маг своего мира. Мужчина в мантии из перьев ворона, с посохом Атиеш в руке.

Медив окинул взглядом Хогвартс. Он чувствовал лей-линии, он видел магию.

— Я — Пророк, — глубокомысленно изрек Медив, обращаясь к толпе студентов. — Я предвидел приход Тьмы. Я видел падение миров. Я здесь, чтобы направить вас…

Он не договорил.

Воздух перед ним замерцал, и в облаке розовых лепестков сакуры материализовался Мерлин.

Гранд Кастер Британских Островов опирался на свой посох и с интересом разглядывал Медива, словно диковинную букашку.

— Пророк? Как банально, — Мерлин лучезарно, издевательски улыбнулся. — Знаешь, друг в перьях. Я тоже Пророк. У меня есть Ясновидение. Я знаю, что произойдет в будущем, в прошлом и в соседней пекарне.

Мерлин наклонился ближе к опешившему Медиву.

— Но разница между нами в том, что ты ходишь с трагичным лицом и вещаешь о конце света, а я… я делаю так, чтобы конец света споткнулся о банановую кожуру и рассмешил меня.

Медив нахмурился, его посох заискрил тайной магией.

— Ты смеешь насмехаться над судьбой миров, иллюзионист?!

— Я над ней доминирую, — Мерлин щелкнул пальцами.

Посох Атиеш в руках Медива внезапно превратился в огромный, ярко-розовый резиновый фламинго.

Студенты захохотали. Медив в ужасе уставился на свою святыню, которая теперь издавала тихое, резиновое поскрипывание при сжатии.

— Урок первый, пушистый друг, — Мерлин похлопал Стража Тирисфаля по плечу. — Пафос в этом замке не выживает. Здесь правит постирония. Если хочешь быть пророком — предскажи, когда ВВ-тян включит отопление. Это будет гораздо полезнее для общества.

Дамблдор, наблюдавший за этой сценой с балкона, счастливо откусил лимонную дольку.

— Ах, академические диспуты. Как я скучал по настоящей научной дискуссии.

Последней из портала плавно, грациозно вышла Алекстраза.

Королева Драконов. Хранительница Жизни. Женщина (в эльфийском облике) невероятной красоты, в красно-золотых одеяниях.

Она глубоко вдохнула морозный воздух.

— Я чувствую здесь страдания… — печально произнесла Алекстраза, прижимая руки к груди. — Я чувствую раненые души. Моя цель — исцелить этот мир. Я принесу Жизнь в эти холодные стены…

— Женщина, не стой в дверях, дует! — раздался громкий, раздраженный голос.

Алекстраза обернулась.

К ней, тяжело ступая, подошла Тиамат. Праматерь несла на плече огромный мешок с картошкой.

Две сущности, чья концепция базировалась на Материнстве и Жизни, встретились.

Алекстраза (Хранительница Жизни Азерота) посмотрела на Тиамат (Изначальную Праматерь Вавилона).

— Вы… вы тоже несете жизнь в этот мир? — с уважением спросила Алекстраза.

Тиамат сбросила мешок с картошкой на землю, поправила очки и устало промычала:

— Я несу ответственность за то, чтобы эти идиоты не померли от гастрита. У меня на балансе бывший ситх, истеричная демонесса, бухгалтер-психопат и сотня студентов. Если хочешь нести жизнь — бери нож и иди чистить картошку на ужин. Жизнь начинается с нормального питания, а не с пафосных речей.

Алекстраза, Королева Драконов, моргнула. Никто никогда не предлагал ей чистить картошку.

Но в глазах этой гигантской женщины с рогами она увидела такую бездонную, тысячелетнюю мудрость матери-одиночки, тянущей на себе весь замок, что спорить было бессмысленно.

— Я… я умею печь пироги с огневиком, — робко предложила Хранительница Жизни.

Тиамат одобрительно кивнула и похлопала её по плечу.

— Сойдет. Но без халапеньо. У нас от него Гильгамеш под потолком летает. Пошли на кухню, коллега.

Делегации прибыли. Турнир был готов начаться.

И Хогвартс, переполненный богами, драконами, эльфами и бухгалтерами, приготовился к самому безумному испытанию в своей истории.

***

Пространственные порталы на лужайке перед Хогвартсом работали в режиме нон-стоп. ВВ-тян пришлось экстренно выделить дополнительные вычислительные мощности (заставив Дневник Тома Реддла работать в три смены), чтобы регистрировать прибывающих.

Из сверкающего, наполненного золотым светом портала вышла фигура, от одного вида которой Грозный Глаз Грюм потянулся к фляжке.

Это была дренейка. Высокая, с изящными рогами, копытами и сияющей броней, излучающей слепящий свет Наару. Ирель. Экзарх Света.

Она окинула взглядом заснеженный двор и ударила своим гигантским молотом о землю.

— Во имя Света! Мы пришли очистить этот мир от Тьмы и ереси! Ни один демон не укроется от правосудия Озаренных! — провозгласила она, и её глаза фанатично сверкнули.

Навстречу ей, зевая, вышел Широ Эмия. Он держал в руках планшет с тепловизором.

— Добро пожаловать, леди Экзарх, — вежливо, но скучающе произнес Широ. — Пожалуйста, приглушите яркость вашей брони. Вы нарушаете светомаскировку замка и слепите диспетчеров «Айнцберн-Лайн».

Ирель возмущенно выпятила грудь.

— Приглушить Свет?! Это кощунство! Свет должен освещать путь во тьме!

— Свет должен соответствовать энергосберегающим стандартам Консорциума, — Широ поправил очки. — Если вы хотите очищать замок от Тьмы, вам придется встать в очередь. У нас на этой должности уже есть Инквизитор Вайтмейн. Вы можете взять факультатив по «Полировке котлов святой водой», если профессор Снейп одобрит.

Ирель открыла рот, чтобы прочитать проповедь, но тут из коридора показалась группа эльдари, привезенных Императором Человечества, чтобы проверить реакцию Слаанеш.

— Вы, эльфийки! — рявкнула Ирель, поднимая молот. — Ваша магия осквернена! Вы служите пороку!

Но прежде чем молот Экзарха успел опуститься, между ними, как из-под земли, вырос Энакин Скайуокер.

Бывший ситх, в своем бежевом кардигане, просто поймал летящий молот Экзарха голой рукой (укрепленной праной).

— На территории замка драки запрещены, — ровным, тяжелым голосом произнес Энакин. Он посмотрел на Ирель. — Ваш «Свет» ослепляет. Моя Тьма сожгла меня заживо. Баланс — вот истина. Если хотите сражаться, запишитесь в дуэльный клуб. А сейчас — сдайте оружие на склад.

Ирель попыталась вырвать молот, но рука Скайуокера была как тиски. Экзарх Света, впервые встретив человека, который останавливает святую ярость голой рукой (и в розовых тапочках), неуверенно кивнула.

***

Порталы не прекращали работу.

Из очередного разрыва вылетел гигантский, пушистый, шестиногий бизон. Он с ревом приземлился на газон, подняв тучу снега.

На его спине сидел лысый мальчик со стрелой на лбу, девочка в синих одеждах племени Воды и парень с бумерангом.

Аанг, Катара и Сокка.

— Ого! — Аанг спрыгнул с Аппы, радостно оглядываясь. — Это и есть Хогвартс? Выглядит круче, чем Ба-Синг-Се! Привет! Я Аватар!

Сокка подозрительно оглядел таможенников.

— У вас тут есть нормальное мясо? Мой бумеранг проголодался!

Гарри Поттер подошел к гостям, держа в руках стопку деклараций.

— Добро пожаловать, Аватар Аанг. Консорциум рад приветствовать магов элементов. Однако ваш бизон…

Но Гарри не успел закончить.

Следом за Аангом из портала, объятая ревущим синим пламенем, вылетела Азула. Принцесса Народа Огня приземлилась с идеальной грацией, её глаза горели безумием и жаждой власти.

— АВАТАР! — завизжала Азула, выпуская из пальцев молнии. — Ты не сбежишь от меня даже в другой мир! Я сожгу эту жалкую крепость и завоюю её во имя…

ШМЯК!

На голову Азулы, прерывая её пафосный монолог, сбросили тяжелую, мокрую, ледяную сеть.

С крыши Визжащего Шале изящно спрыгнула Джайна Праудмур. Профессор Боевой Криогеники не стала церемониться.

— Опять огневики с комплексом неполноценности, — вздохнула Джайна, замораживая сеть так, что Азула оказалась намертво прикована к земле. — Девочка, синее пламя — это, конечно, мило. Но у нас тут деревянные перекрытия и историческое наследие.

Азула забилась под ледяной сетью, сыпя проклятиями.

— Я ПРИНЦЕССА! ВЫ ПОПЛАТИТЕСЬ!

К ней подошел Дадли Дурсль (в роли младшего инспектора безопасности). Он почесал затылок и навел на неё сканер.

— Профессор Праудмур, она нарушила пункт 4.1 «Попытка поджога инфраструктуры», — деловито сообщил Дадли. — Штраф — пятьсот галлеонов или две недели общественных работ.

— Я выберу общественные работы для неё, — холодно произнесла подошедшая Ольга-Мария. — В котельной не хватает рабочих рук для загрузки угля. Пусть её синее пламя работает на обогрев теплиц. Прагматично и унизительно. Идеально для перевоспитания принцесс.

Аанг и Катара в шоке смотрели, как их самую страшную, психопатичную угрозу только что скрутили, оштрафовали и отправили работать в кочегарку.

— Знаешь, Аанг, — прошептал Сокка, пряча бумеранг за спину. — Мне кажется, нам стоит вести себя здесь очень, очень вежливо. Эти люди страшнее Хозяина Огня.

***

Пока на улице шла сортировка гостей, в кабинете Дамблдора разворачивалась юридическая баталия, грозившая перерасти в локальную войну.

Моргана ле Фей всё-таки подала официальный иск в Визенгамот (через портал связи) на Брюса Уэйна за «нанесение морального ущерба, порчу королевского платья и неоднократное, злонамеренное выбрасывание в мусорный бак».

Судить это дело должен был Гильгамеш (которого Дамблдор назначил Главным Школьным Арбитром, чтобы потешить его эго).

Король Героев восседал в кресле директора, закинув ноги на стол, и с усмешкой смотрел на Моргану.

— Иск принят, ведьма. Но кто будет защищать этого смертного Летучую Мышь? — Гильгамеш презрительно кивнул в сторону Брюса Уэйна, который стоял у окна с невозмутимым видом.

Брюс поправил галстук.

— Я уже связался со своим адвокатом, Ваше Величество. Он здесь.

Дверь открылась. В кабинет вошел высокий, скромно одетый мужчина в костюме, который сидел на нем так, словно под тканью скрывались литые стальные плиты. Кларк Кент (Супермен) поправил очки и положил на стол пухлый портфель.

Моргана презрительно фыркнула.

— И это твой защитник? Жалкий клерк? Я превращу его в жабу прежде, чем он откроет рот!

Она взмахнула посохом, выкрикивая проклятие мутации. Ярко-зеленый луч ударил Кларку прямо в грудь.

Луч рассеялся, не оставив на пиджаке Кента даже подпалины. Магия, способная уничтожить армию, просто отскочила от криптонца.

Кларк Кент вежливо, чуть виновато улыбнулся и поправил очки.

— Простите, мадам ле Фей. У меня… природный иммунитет к большинству энергетических воздействий. А теперь, перейдем к делу.

Он достал из портфеля свод законов.

— Согласно прецеденту «Уэйн против Джокера» от 1998 года, действия моего клиента классифицируются не как нападение, а как «Принудительная Локализация Угрозы в условиях ограниченного пространства». Мусорный бак, в данном контексте, является не оскорблением, а тактическим контейнером.

Гильгамеш, чьи глаза расширились от того, что проклятие Морганы не сработало на этом «клерке», подался вперед.

— Интересно. Смертный, который игнорирует магию и апеллирует к логике. Продолжай.

Джокер, который сидел в углу в роли «независимого эксперта-свидетеля» (и Главбуха), истерично захихикал.

— АХАХАХА! Слушай его, Золотой Мальчик! Этот клерк в очках однажды пробил мной бетонную стену и назвал это «актом гражданского задержания»! Он монстр в костюме тройке!

Моргана побагровела от ярости.

— Я не потерплю этого! Это издевательство над древними законами Авалона!

— Законы Авалона не имеют юридической силы на территории Консорциума Айнцберн, — парировал Кларк Кент с железобетонным спокойствием. — Более того, мой клиент готов подать встречный иск за шумовое загрязнение в ночное время. Ваши проклятия мешали мистеру Уэйну спать.

Гильгамеш рассмеялся. Громко, раскатисто.

— ХА-ХА-ХА! Оправдан! Летучая Мышь оправдан! Ведьма, ты проиграла этот бой! Смертная юриспруденция оказалась сильнее твоего колдовства!

Моргана в бешенстве выбежала из кабинета, пообещав сжечь Готэм.

Кларк Кент собрал бумаги в портфель, кивнул Брюсу и повернулся к Гильгамешу.

— Спасибо, Ваше Величество. И, кстати, Леди Альтаир просила передать, что вы забыли оплатить пошлину за парковку вашей Виманы на Астрономической Башне. Счет я оставил на столе. Хорошего дня.

Супермен вышел.

Гильгамеш посмотрел на счет (выписанный на сумму в сто золотых слитков). Его глаз нервно дернулся.

Даже Король Героев не мог победить бюрократию Айнцбернов.

Глава 13. Мультиверс Томов Реддлов

До официального объявления Чемпионов оставалось несколько дней. Кубок Огня, извлеченный из хранилищ Министерства, был торжественно установлен в Большом Зале Хогвартса.

Но это была не просто старая деревянная чаша.

Широ Эмия и ВВ-тян провели глубокую аппаратную и программную модернизацию артефакта. Теперь вокруг Кубка, вместо скучной возрастной черты Дамблдора, была установлена неоновая контрольная зона с лазерными сканерами. Над Кубком висел огромный голографический экран, на котором крутились рекламные ролики «Коопа-Бритиш Индастриз» (спонсорство обязывало) и социальная реклама от Тиамат о пользе мытья рук.

Процесс бросания имени в Кубок превратился в настоящее реалити-шоу.

Каждый кандидат должен был подойти к сканеру. ВВ-тян, одетая в виртуальный костюм ведущей телеигры, материализовалась над экраном.

— Следующий кандидат! — бодро звенел её голос на весь зал. — Седрик Диггори, Пуффендуй!

Седрик, смущенно улыбаясь, подошел к терминалу и бросил пергамент с именем в синее пламя. Пламя мигнуло, сканируя данные.

— Анализ профиля… — ВВ-тян сделала вид, что читает с планшета. — Физическая подготовка — 8/10. Харизма — 9/10. Финансовая грамотность… упс, 3/10. Мистер Диггори, Кубок предупреждает: если вы погибнете на Турнире, ваша страховка не покроет издержки на отмывание стен от вашей крови! Вы согласны с Пользовательским Соглашением?

Седрик нервно сглотнул.

— Я… да?

— Принято! Шанс на победу: 12%. Следующий! Флёр Делакур, Шармбатон!

Флёр, изящно откинув серебристые волосы, бросила свое имя.

— Анализ… Харизма — 10/10. Резистентность к манипуляциям — 2/10. Шанс на победу: 8%. Рекомендация Кубка: мисс Делакур, вам лучше инвестировать в модельный бизнес, здесь могут испортить маникюр! — подмигнула ВВ.

Француженка возмущенно фыркнула и гордо удалилась.

Процедура продолжалась. ВВ-тян наслаждалась своим экранным временем. Она комментировала осанку Виктора Крама, высмеяла попытку Фреда и Джорджа использовать зелье старения (назвав их «неэффективными био-хакерами») и даже попыталась уговорить Снейпа бросить свое имя.

— Сенпай! — пропищала ВВ-тян, когда зельевар проходил мимо. — С вашим уровнем цинизма и знанием ядов вы бы выиграли Тендер за пять минут! Кубок дает вам 99% вероятности победы!

Снейп даже не повернул головы.

— Мой призовой фонд — это тишина, ВВ. И этот фонд не пополняется, пока ты не выключишь микрофон.

— Какой загадочный отказ! — захлопала в ладоши ИИ. — Запишем: «Отказ по причине острой социальной апатии».

Пока в Большом Зале царило медийное веселье, в глубоких подземельях разворачивалась операция гораздо более серьезного, параноидального характера.

***

Альтаир, как Главный Куратор Таможни, столкнулась с проблемой.

Всплески Калейдоскопа, которые она инициировала ранее, привели к неожиданному побочному эффекту. Хогвартс стал «магнитом» для определенных концепций.

И одной из таких концепций был Темный Лорд Волдеморт.

Но поскольку оригинальный (местный) Волдеморт сейчас тихо гладил котика в Лондоне в теле орнитолога, реальность попыталась заполнить вакуум угрозы.

В транзитную зону Таможни (переоборудованный зал на нижнем уровне) выпало шестнадцать Томов Реддлов. Из разных таймлайнов, разных вселенных и разных жанров фанатского творчества.

Для допроса этой «Ассамблеи Темных Лордов» был сформирован экстренный консилиум.

За длинным столом сидели: Альтаир, Брюс Уэйн (Бэтмен), Чарльз Ксавье (Профессор Икс) и Северус Снейп.

В углу комнаты, скрытый дезиллюминационными чарами, стоял Грозный Глаз Грюм. Старый аврор судорожно строчил в блокноте, записывая каждое слово. Он понял, что методы Бэтмена и Ксавье — это будущее криминалистики.

Шестнадцать Томов Реддлов сидели напротив них на жестких стульях. Их руки были скованы антимагическими наручниками Широ.

Картина была сюрреалистичной.

Среди них был «Каноничный» Том-из-Дневника (высокомерный подросток), «Змеелицый» Волдеморт (без носа, в черной мантии), «Том-Политик» (в строгом костюме с красным галстуком), и даже один «Том-Романтик» (с длинными волосами и грустными глазами, явно прибывший из какого-то неправильного фанфика).

Проблема заключалась в том, что НИКТО из них не хотел признаваться, что он — угроза. После того как ВВ-тян (через трансляцию в камере предварительного заключения) показала им видео того, как оригинального Волдеморта отчитывает Бог-Император Человечества, а потом он ест мороженое, все 16 Реддлов поняли: быть Темным Лордом в этой реальности — это не круто. Это билет в дурдом.

Брюс Уэйн сцепил пальцы в замок. Он посмотрел на «Змеелицего» Волдеморта.

— Имя. И цель прибытия.

— Я… э-э… Томас, — прохрипел безносый Реддл, нервно оглядываясь на Снейпа. — Я просто… любитель рептилий. Ищу работу в серпентарии. Никаких планов на мировое господство. Клянусь Мерлином. Я пацифист.

Снейп издевательски фыркнул.

— Пацифист. Вы убили моих родителей в вашей вселенной, мистер «Томас»?

— Это была самооборона! Они первыми достали палочки! — пискнул Змеелицый, вжимаясь в стул. — Я вообще хотел предложить им подписку на журнал «Жизнь Змей»!

Чарльз Ксавье приложил пальцы к виску, сканируя разум «Тома-Политика».

— Он лжет, мистер Уэйн, — мягко произнес телепат. — Этот юноша в костюме планировал выиграть выборы Министра Магии через подкуп гоблинов и шантаж. Но сейчас он думает только о том, как бы его не заставили мыть полы вместе с Джокером. У него паническая атака.

— Отлично, — Брюс сделал пометку в досье. — Мы используем его страх.

Бэтмен встал и подошел к «Тому-Романтику». Тот сидел, трагически вздыхая.

— А вы? Какая ваша сверхцель?

«Романтик» поднял на него глаза, полные слез.

— Я… я просто хотел, чтобы Гарри Поттер меня понял, — всхлипнул он. — В моем мире мы были связаны пророчеством, и я осознал, что от ненависти до…

— БЛОКИРОВКА НЕЖЕЛАТЕЛЬНОГО КОНТЕНТА! — раздался из динамиков визг ВВ-тян. — Леди Альтаир, этот объект заражен вирусом запрещёнки! Немедленная изоляция! Мои сенсоры не выдержат этого уровня фансервиса!

Альтаир брезгливо поморщилась.

— Согласна. Селла! Унесите этого… «Романтика» в подвал. Пусть переписывает словарь латыни.

Грозный Глаз Грюм в углу судорожно строчил: «Психологическое давление через отказ признания статуса злодея. Эффективно. Слом эго. Телепатия + Бэтмен = идеальный допрос. Заметка: закупить костюмы летучих мышей для авроров».

Северус Снейп смотрел на шестнадцать версий своего бывшего Повелителя. Они сидели, дрожали, отрицали свои преступления и умоляли не отправлять их на перевоспитание к Тиамат.

Мастер Зелий впервые в жизни почувствовал не страх перед Тьмой, а глубокое, искреннее разочарование в злодеях.

— Вы все — ничтожества, — тихо, но с таким презрением, что окна задрожали, произнес Снейп. — Вы даже не можете достойно признать свое падение. Бэтмен, профессор Ксавье. Заканчивайте с ними. Отправьте их на фабрику по производству упаковки для паучьего шелка. Пусть приносят хоть какую-то пользу экономике.

Снейп развернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь. За его спиной:

— «Том-Романтик» тихо, безнадёжно всхлипнул, уронив голову на руки.

— «Змеелицый» попытался что-то возразить, но осекся и уставился в пол.

— «Том-Политик» лишь горько усмехнулся, поправляя галстук, и прошептал: «И это моя судьба? Пахнуть пауками?»

Альтаир даже не подняла головы от своих бумаг. Она уже заполняла на них таможенные декларации.

***

Пока в подвалах допрашивали Темных Лордов, в коридорах Хогвартса разворачивалась драма совершенно иного, гормонально-материнского характера.

Масато Оски, попавший на Пуффендуй, пытался жить жизнью нормального школьника-попаданца. Он ходил на уроки, общался с ребятами и даже пытался заигрывать с некоторыми девочками.

Проблема заключалась в том, что его мать, Мамако Оски, тоже была в замке. И её «радар материнской заботы» был настроен на максимальную чувствительность.

Масато стоял у окна во внутреннем дворе, мило беседуя с Сьюзен Боунс. Девушка смеялась над его шутками. Масато чувствовал себя героем.

Внезапно воздух вокруг них запах свежей выпечкой и… сталью двух огромных Святых Мечей.

Мамако грациозно вышла из-за угла. На ней было её идеальное боевое платье-фартук. Она сияла ослепительной, невыносимо доброй улыбкой.

— О, Масато-кун! Вот ты где! — пропела Мамако, подходя ближе. Она перевела взгляд на Сьюзен. Улыбка Мамако не изменилась ни на миллиметр, но в её глазах (тех самых глазах женщины, которая рубит монстров в капусту ради сыночка) промелькнул рентгеновский сканер.

«Девочка. Симпатичная. Но осанка плохая. Сутулится. И пуговицы на мантии пришиты неровно. Она не сможет правильно завязывать шарфик моему Масато зимой!» — пронесся мысленный анализ в голове Мамако.

— Здравствуйте, милая девочка! — Мамако взяла Сьюзен за руки. Сьюзен вздрогнула от стальной хватки этой «милой женщины». — Я мама Масато! Скажите, а вы умеете готовить бенто с осьминожками из сосисок? Мой Масато очень разборчив в еде! Ему нужны правильные углеводы перед подвигами!

Сьюзен побледнела.

— Э-э… бенто? Я… я пуффендуйка, мы любим поесть, но я не…

Мамако печально вздохнула, отпуская её руки.

— Ох. Понимаю. Современная молодежь. Масато-кун, милый, мамочка приготовила тебе перекус! Пойдем, я свяжу тебе теплый шарфик, а то тут дует!

— Мама! Прекрати! — Масато покраснел до корней волос. — Я просто разговаривал со Сьюзен! Ты отпугиваешь всех девчонок! Вчера ты напугала Гермиону, спросив её, умеет ли она стирать кровь с мантий!

— Потому что это важный навык для жены Героя, сынок! — ничуть не смутилась Мамако, ласково поглаживая его по щеке. — Ты должен выбрать ту, которая сможет обеспечить тебе надежный тыл! Пока я не найду идеальную невестку, которая будет заботиться о тебе так же хорошо, как мама… мама будет рядом! Всегда-всегда!

Сьюзен Боунс, бормоча извинения, поспешно ретировалась.

Масато застонал, закрыв лицо руками.

Он понял, что в этом мире ему не суждено завести роман. Мамако была страшнее любого босса подземелья. Она была боссом-свекровью.

Из-за угла выглянула Гермиона Грейнджер, которая случайно стала свидетельницей этой сцены. Она повернулась к Рону Уизли, стоявшему рядом с ней, и шепнула:

— Рон, я начинаю понимать, почему Масато до сих пор не завёл себе подружку. С такой мамой это просто невозможно.

Рон вздохнул, не отрываясь от своего пирожка.

— А ты думала, почему я до сих пор не женат? У нас, парней с сильными мамами, свои сложности.

— У тебя мама — Молли, — фыркнула Гермиона. — Она хотя бы не носит два меча за спиной.

— Пока что, — мрачно ответил Рон, откусывая пирожок.

***

А в это время в Лондоне, в кабинете Министра Магии, Корнелиус Фадж пытался вернуть контроль над своей жизнью.

Он не мог отменить капитуляцию перед Часовой Башней. Но он мог попытаться нанести удар по репутации Айнцбернов изнутри. Он решил найти компромат на их «сотрудников». И первой целью стал Главный Бухгалтер Консорциума.

Фадж сидел за столом, перед ним стояли два хмурых аврора.

— Вы должны арестовать этого… этого клоуна! — брызгал слюной Фадж, тыкая пальцем в досье на Джокера (собранное по обрывкам слухов). — Он сумасшедший! Он нарисовал улыбку на портрете Министра Спенсера-Муна в коридоре! Он называет налоги «величайшей шуткой»! Я уверен, что он занимается финансовыми махинациями! Арестуйте его за неуважение к власти!

Дверь кабинета открылась.

Внутрь летящей, пританцовывающей походкой вошел Джокер. На нем был фиолетовый костюм, а в руках он держал огромный букет увядших роз.

За ним, возвышаясь как скала в своем строгом сером костюме, шел Кларк Кент (Супермен).

— Корни! Дружище! — радостно завопил Джокер, бросая букет на стол Фаджа. Розы рассыпались в прах. — Я слышал, ты скучаешь по мне! Решил заглянуть на чашечку бюрократии!

Авроры выхватили палочки.

— Ни с места! Вы арестованы по приказу…

— Остыньте, мальчики в юбочках, — Джокер картинно поднял руки, хихикая. — Я пришел не один. Я пришел со своим адвокатом! Кларк, скажи им!

Кларк Кент поправил очки. Он посмотрел на Фаджа, затем на авроров. Его голос был спокойным, вежливым, но в нем слышалась та самая уверенность существа, способного сдвинуть планету с орбиты.

— Министр Фадж, — начал Супермен, доставая из портфеля папку. — Мой клиент, мистер Джей, находится под полной юрисдикцией Консорциума Айнцберн. Согласно пункту 14.2 вашего недавнего договора о капитуляции с Ассоциацией Магов, любые претензии к сотрудникам Консорциума должны решаться через арбитраж.

Кларк положил папку на стол.

— Кроме того, мы подготовили встречный иск. Мой клиент утверждает, что ваша налоговая система вызывает у него, цитирую, «острые приступы меланхолии и потерю комедийного вдохновения». Мы требуем компенсации за моральный ущерб в размере двух миллионов галлеонов. Или… мы можем передать эту информацию прессе. Мистер Локонс будет счастлив написать статью о том, как Министерство доводит своих бухгалтеров до депрессии.

Фадж уставился на Кларка Кента.

— Вы… вы угрожаете мне?! Я Министр! Я прикажу бросить вас обоих в Азкабан!

Джокер прыснул со смеху.

— АХАХАХА! Азкабан! Ой, Корни, не смеши мои шрамы! У меня в Аркхэме была камера с лучшим видом, чем ваши сырые подвалы!

Кларк Кент слегка вздохнул. Он снял очки.

Его глаза на долю секунды вспыхнули ярким, пронзительным красным светом. Тепловое излучение нагрело воздух в кабинете, заставив пергаменты на столе скрутиться.

— Министр, — тихо, но с угрозой, которая заставила авроров попятиться, сказал Супермен. — Я очень не люблю насилие. Я предпочитаю решать дела в суде. Но если вы попытаетесь арестовать моего клиента по надуманным обвинениям, мне придется продемонстрировать вам разницу между магией и криптонской физикой. Вы уверены, что стены вашего Министерства выдержат… дискуссию?

Фадж побледнел. Он смотрел на этого «клерка», чьи глаза только что светились лазером. Он смотрел на хихикающего маньяка-клоуна.

Он понял, что в этом мире больше нет справедливости. Есть только монстры, которых прикрывают непобедимые адвокаты-пришельцы.

— Иск… иск отклонен, — просипел Фадж, опускаясь в кресло. — Убирайтесь. Забирайте свои бумаги. И передайте Айнцбернам… что они победили. Снова.

Джокер радостно захлопал в ладоши, схватил Кларка под руку и потащил его к выходу.

— Отлично сработано, Кларки! А теперь пошли! Я угощаю тебя пирожками с халапеньо! Говорят, от них даже боги летают!

Кларк Кент вежливо, но твёрдо высвободил руку из захвата клоуна.

— Я не ем острое, мистер Джей. Это вредит моему пищеварению. И, пожалуйста, держитесь от меня на расстоянии хотя бы в полметра. У меня есть репутация.

— АХАХАХА! Ты — самый скучный криптонец, которого я встречал! — Джокер подпрыгнул от восторга. — Ладно, я угощаю тебя чаем с мёдом! Безопасным! Скучным! Идём!

Кларк вздохнул, но пошёл за ним.

Фадж остался сидеть в тишине своего кабинета. Он был раздавлен.

Министерство Магии официально проиграло войну за здравый смысл.

***

Утро в Хогвартсе началось с экзистенциального кризиса среди домашней прислуги.

Эльфы-домовики замка привыкли к простой, понятной работе: стирать мантии, готовить еду и не попадаться на глаза магам. Но с прибытием Айнцбернов их жизнь превратилась в суровый индустриальный триллер.

Главной проблемой стала Селла.

Горничная-гомункул спустилась на кухни Хогвартса и провела там инспекцию. После этого эльфы неделю ходили строем, выучили наизусть немецкий стандарт чистоты DIN EN ISO 9001 и начали носить униформу.

Но сегодня у них появилась новая проблема.

Верховный Инквизитор Салли Вайтмейн (преподаватель Святой Защиты) решила, что подземелья недостаточно «чисты духовно».

Она шла по коридору Слизерина, ритмично постукивая своим сияющим золотым посохом. За ней, сгибаясь под тяжестью ведер со святой водой, семенили трое домовиков.

— Очистим эту скверну! — фанатично вещала Вайтмейн, её глаза горели безумием праведника. — Эти зеленые знамена! Этот запах сырости и амбиций! Свет не потерпит мрака в умах юношества! Окропите стены! Мойте тщательнее, дети мои!

Один из эльфов, Пиппи, пискнул:

— М-мадам Инквизитор… Святая вода портит историческую каменную кладку… Профессор Снейп обещал оторвать Пиппи уши, если с них стечет побелка…

Вайтмейн резко обернулась. Её посох полыхнул Светом.

— Искушение мраком! Ты защищаешь демона Зельеварения?! ПОКАЙСЯ!

Она занесла посох, чтобы «очистить» эльфа.

Но удар не достиг цели.

Из стены (которая, благодаря ВВ-тян, теперь была интерактивной) высунулась рука в белой перчатке и изящно, но жестко перехватила посох.

Это была Альтаир. Куратор Таможни материализовалась из концептуальной тени.

— Леди Вайтмейн, — холодным, ровным голосом произнесла Альтаир, отталкивая посох. — Убедительная просьба не применять радиационное излучение (то бишь, ваш Свет) к обслуживающему персоналу. Они на балансе Консорциума. А порча инвентаря вычитается из вашей зарплаты.

Вайтмейн возмущенно выпятила грудь.

— Ты смеешь препятствовать Свету?! Ты — порождение хаоса! Твои клинки несут смерть!

Альтаир лениво поправила фуражку. Вокруг неё замерцали призрачные сабли.

— Мои клинки несут порядок, фанатичка. Хочешь «очищать»? Иди на четвертый этаж. Там Принцесса Удовольствий (Слаанеш) учит пуффендуйцев вязать розовые шарфики и обсуждает с ними аниме-онгоинги. Вот где истинная ересь. А эльфов оставь в покое, им еще нужно отмыть туалет после экспериментов Иллии с жидким азотом.

Услышав про Слаанеш, глаза Вайтмейн фанатично сузились.

— Демон Похоти в замке Света! — взвизгнула Инквизитор. — ОРДЕН ВЫДВИГАЕТСЯ!

Она бросилась к лестницам, забыв про домовиков. Альтаир сочувственно посмотрела вслед. Ей было немного жаль Слаанеш. Но с другой стороны… Богиня Хаоса сама напросилась, когда попыталась связать Альтаир свитер с надписью «Цундере-Создательница». Месть Айнцбернов (и их сотрудников) подается холодной. И чужими руками.

***

Аудитория «Магической Этики и Искушений» была заполнена до отказа.

Студенты сидели тихо, потому что у доски происходило нечто страшное.

Королева Драко (Зверь VI) и Боузетта (Королева Куп) стояли у кафедры. Две рогатые, властные женщины, которые еще недавно готовы были убить друг друга, теперь работали в тандеме.

Это было похоже на слияние двух мегакорпораций Зла.

— Искушение, студенты, это не просто желание, — мурлыкала Драко, её драконий хвост плавно покачивался. — Это потребность, которую мы искусственно создаем, а затем…

— …монетизируем! — резко закончила Боузетта, ударив указкой по графику на доске (который транслировал Джокер из бухгалтерии). — Запомните, идиоты: никто не продаст душу за абстрактную власть. Но каждый из вас продаст душу за новый смартфон с яблоком на крышке или за билет на концерт «Ведуний», если мы создадим искусственный дефицит!

Драко Малфой (младший вице-президент) кивал, быстро конспектируя.

— Монополия на удовольствия, — пробормотал Драко. — Гениально. Они контролируют и спрос, и предложение.

— Профессор Боузетта! — подняла руку Гермиона Грейнджер. — Но ведь искусственный дефицит ведет к социальным бунтам! Исторический опыт показывает…

Боузетта снисходительно улыбнулась.

— О, милая всезнайка. Бунты происходят только тогда, когда людям нечего терять. А мы даем им иллюзию выбора!

Королева Драко хищно поддержала коллегу.

— Мы ввели систему «Кэшбэк на Грехи»! Чем больше вы тратите на наши сомнительные артефакты, тем больше бонусных баллов вы получаете на покупку зелий от похмелья у профессора Снейпа! Это замкнутый круг! Вы страдаете, вы платите нам, вы лечитесь, вы снова платите нам!

— И в итоге, — Боузетта поправила свою корону, — вы все работаете на «Коопа-Бритиш Индастриз», даже не осознавая этого. Урок окончен! Сдайте эссе на тему «Как продать снег на Хоте (это планета из родной галактики Энакина) с наценкой в 200%»!

Драко и Боузетта, довольные собой, покинули аудиторию.

В коридоре они наткнулись на Аанга (Аватара), который, сидя в позе лотоса, пытался медитировать и левитировать яблоко. Мальчик из племени Воздуха посмотрел на двух злодеек с открытым ртом.

— А вы… вы не боитесь, что нарушите баланс в мире? — наивно спросил Аанг. — Жадность — это темное чувство. Оно ведет к разрушению гармонии.

Боузетта фыркнула.

— Мальчик с татуировкой стрелки на лысине. Гармония — это для бедных. Богатые покупают кондиционеры и игнорируют глобальное потепление. Кстати, ты же умеешь летать на планере?

Аанг неуверенно кивнул.

— Отлично! — Королева Драко вцепилась в его плечо. — Мы нанимаем тебя в службу экспресс-доставки наших «Пламенных Пирожков». Оплата сдельная. Отказы не принимаются. Воздух — это хорошо, но золотые монеты звенят приятнее!

Аватара, покорителя стихий, утащили в подземелья, чтобы выдать ему форменную кепку курьера.

***

Поздний вечер. Визжащее Шале погрузилось в уютную, снежную тишину. За окнами кружились крупные хлопья, и только изредка доносился приглушённый вой ветра, который не мог проникнуть сквозь стены, укреплённые рунами тепла и покоя.

В библиотеке, освещённой только светом камина и мягким сиянием нескольких алхимических сфер, сидел Гарри Поттер. Он был погружён в чтение отчётов Майи Хисау — дементоры, которых теперь называли не иначе как «мобильные эфирные агрегаты», вели себя дисциплинированно и ждали своей очереди на подзарядку в подземных генераторах. Гарри устало потёр переносицу и отложил планшет.

Дверь библиотеки бесшумно приоткрылась. Вошла Айрисфиль фон Айнцберн. На ней был мягкий, пушистый халат поверх тёплой домашней пижамы, а в руках она держала две кружки с чем-то ароматным — дымящийся травяной чай с мёдом.

— Ты всё ещё работаешь, Гарри? — голос Айрисфиль был мягким, с ноткой лёгкой укоризны. — Я же просила тебя отдыхать хотя бы по вечерам.

Она подошла к нему, поставила кружки на низкий столик рядом с креслом и, не спрашивая разрешения, присела на подлокотник кресла, в котором он сидел. Так, что её плечо почти касалось его плеча, а длинные серебристые волосы, пахнущие лавандой и сном, щекотали его щёку.

Гарри улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую он позволял себе только здесь, в этом кругу.

— Завтра первое испытание, мама. Я должен убедиться, что наши чемпионы не попадут в реальную опасность. Слишком много делегаций, слишком много амбиций, слишком много…

— Слишком много того, что ты пытаешься контролировать в одиночку, — мягко перебила его Айрисфиль. Она протянула ему кружку. — Выпей. Это мой сбор — ромашка, липа, немного корицы. Твои учителя в Шармбатоне и Дурмстранге уже давно спят, а ты сидишь тут, как часовой у ворот.

Гарри взял кружку, и тепло разлилось по пальцам. Он сделал глоток — вкус был именно таким, каким он должен быть: успокаивающим, почти детским, возвращающим в те дни, когда он только попал в эту семью и учился доверять.

— Ты права, — нехотя признался он. — Но когда рядом столько чужих, мне трудно расслабиться.

Айрисфиль слегка покачала головой, и её рука сама собой потянулась к его волосам — она поправила прядь, упавшую на глаза. Это был жест, который она делала сотни раз, и в нём не было ничего, кроме привычной, ежедневной заботы. Но на мгновение её пальцы задержались на его плече, словно проверяя, не замёрз ли он, не слишком ли натянуты мышцы от напряжения.

— Ты не один, Гарри. Никогда не был один. — её голос стал чуть тише, почти шёпотом. — Я знаю, что ты пытаешься защитить нас, но иногда позволять себя защищать — не слабость. Это… тоже часть семьи.

Гарри посмотрел на неё. В глазах Айрисфиль не было ни намёка на ту пугающую «гомункульскую» одержимость, которую он иногда видел у Иллии или Хлои. Только тепло. Только тихая, выверенная годами уверенность в том, что она будет рядом, что бы ни случилось.

— Я знаю, — сказал он и, повинуясь порыву, которого сам не ожидал, положил голову ей на плечо. Прямо как когда-то в детстве, когда он только учился быть их Главой. — Просто иногда я забываю, что можно не тащить всё на себе.

Айрисфиль улыбнулась и погладила его по голове, как делала сотни раз, когда он болел или возвращался с переговоров, которые выматывали до последней капли маны.

— Ничего страшного. Я напомню. В сотый раз и даже в тысячный, если нужно.

Они посидели так несколько минут — молча, в тепле камина, слушая, как за окном метёт снег. Это было так естественно, что никто из них не чувствовал неловкости. Это была семья.

Внезапно дверь библиотеки чуть приоткрылась. В проёме показалась взлохмаченная голова Ольги-Марии, которая, судя по заспанному виду, тоже не ложилась. В руках она держала стопку бумаг.

— Поттер, — прошептала она, чтобы не нарушать тишину, но тут же осеклась, увидев эту картину: Гарри, почти уснувший на плече Айрисфиль, укрытый тёплым светом камина.

Ольга-Мария замерла на мгновение. И тихо улыбнулась краешком губ — с лёгкой, почти незаметной завистью, но без горечи.

— Простите, что помешала, — шёпотом сказала она. — Я просто хотела спросить, как быть с графиком подзарядки защитных щитов на завтра. Альтаир говорит, что если порталы будут перегружены делегациями, нам придётся перенаправить часть энергии от дементоров.

Айрисфиль подняла палец к губам, призывая Ольгу к тишине, и указала на Гарри, который уже почти провалился в сон, уютно пристроившись на её плече.

— Можешь положить бумаги на стол, дорогая, — тихо произнесла Айрисфиль. — Я посмотрю их утром. А сейчас иди отдыхай. Ты тоже слишком много работаешь.

Ольга-Мария кивнула, аккуратно положила стопку на край стола и бесшумно прикрыла за собой дверь.

В библиотеке снова стало тихо. Гарри уже не читал отчёты. Он почти спал, чувствуя, как тепло разливается по телу — и не только от чая.

Айрисфиль, глядя на его расслабленное лицо, улыбнулась и накинула на него край своего пушистого халата, укрывая от воображаемого холода.

— Хороших снов, Гарри, — прошептала она. — Завтра будет новый день. И мы будем рядом.

За окнами продолжал падать снег. И в эту минуту ни проклятий, ни штурмовиков, ни таможенных деклараций — ничего не существовало. Был только дом. Только они. И тишина.

***

Следующее утро в Гриффиндорской башне началось с суеты. Студенты собирались на завтрак, обсуждая прибывших гостей (и то, что кентавры в Запретном лесу теперь носят шлемы штурмовиков, которые им выдала Макима).

Рон Уизли, пытаясь распутать галстук, спускался по лестнице, когда его перехватила младшая сестра.

Джинни Уизли выглядела напряженной. Она всё еще была бледной после своего «увлечения» старой черной тетрадкой в прошлом году, но сейчас в её глазах читался не страх, а искреннее, глубокое возмущение.

— Рон! — Джинни вцепилась в рукав брата. — Я требую объяснений!

— Чего тебе, Джин? — Рон зевнул, пытаясь вспомнить, не должен ли он сегодня сдавать эссе по Ботанике Богине Смерти. — Если ты насчет того, почему Фред и Джордж вчера пытались прикрутить ракетный двигатель к унитазу Плаксы Миртл, то это не ко мне. Это заказ леди Боузетты.

— Причем тут унитазы! — Джинни топнула ногой. — Мой дневник! Та старая черная тетрадь, которую Гарри и Широ забрали у меня «на экспертизу»! Я вчера была в библиотеке и видела… видела…

Джинни задохнулась от возмущения.

— Я видела, как эта фиолетовая голограмма (ВВ-тян) летала по залу, а за ней… за ней летал мой дневник! И он сам собой переписывал энциклопедию магических трав на японский язык! А когда я попыталась его забрать, эта ваша ВВ-тян сказала мне, что «Сервер Томми-кун занят компиляцией отчетов для налоговой гоблинов»!

Джинни потрясла Рона за плечо.

— Рон! В той тетрадке был мальчик Том! Он был милым! Он слушал мои секреты! А вы превратили его в бухгалтера для голограммы?! Это же… это же рабский труд артефактов!

Рон Уизли, который (благодаря Гарри) прекрасно знал, кем был этот «милый мальчик Том», тяжело вздохнул. Он посмотрел на сестру взглядом ветерана, который не может рассказать гражданскому всей правды о войне.

— Джинни. Послушай меня очень внимательно, — Рон положил руки ей на плечи. — Этот «мальчик Том»… он не был милым. Он был как… как испорченный сыр. Снаружи вроде нормально, а внутри — плесень и яд. Гарри просто… нашел ему правильное применение.

— Какое применение?! Писать налоговые отчеты?! — возмутилась Джинни.

— Поверь мне, сестренка, — Рон содрогнулся, вспомнив лицо Снейпа на уроках. — Налоговые отчеты, которые составляет Джокер, а проверяет ВВ-тян — это наказание страшнее, чем Авада Кедавра. Том страдает. Очень сильно страдает. И он заслужил каждую секунду этого.

Джинни нахмурилась, всё еще не понимая масштабов угрозы, от которой её спасли.

— Но он был моим другом…

В этот момент мимо них по лестнице прогрохотал Дадли Дурсль. На нем был кевларовый жилет, а за спиной висел латунный дробовик.

— Привет, Рон! Джинни! — бодро прогудел Дадли. — Не видели Невилла? Инструктор Скайуокер сказал, что сегодня мы отрабатываем «Тактическое садоводство». Мне нужно, чтобы Невилл показал мне, какие растения лучше всего прикрывают от тепловизоров!

Джинни с открытым ртом уставилась на пухлого магла с пушкой.

— Рон… почему кузен нашего Гарри так похож на магловского спецназовца?

Рон вздохнул и похлопал сестру по плечу.

— Добро пожаловать в Хогвартс эпохи Консорциума, Джин. Дневники работают серверами, маглы учатся тактическому садоводству, а если ты будешь плохо себя вести, Тиамат накормит тебя супом так, что ты лопнешь. Пошли завтракать. Говорят, сегодня подают блинчики Селлы.

Джинни покорно поплелась за братом. Её девичьи страдания по дневнику как-то незаметно померкли на фоне того, что по школе ходили люди с ружьями и богини с половниками.

***

Дадли нашел Невилла Долгопупса в Теплице №2.

Невилл, который под руководством Эрешкигаль (и её костяных скелетов-ассистентов) обрел невероятную уверенность в себе, сейчас возился с гигантским, плотоядным кустом Абиссинской Фиги.

— Невилл! Привет! — Дадли ввалился в теплицу, с грохотом поставив свой дробовик у входа.

Невилл обернулся, вытирая перемазанные землей руки о фартук.

— О, Дадли. Привет. Осторожнее с дробовиком, Фига не любит громких звуков. Она может плюнуть кислотой.

Дадли уважительно отодвинул оружие подальше от куста. Он и Невилл странным образом сдружились. Оба были неуклюжими в прошлом, оба нашли себя в неожиданных сферах. Невилл — в агрессивной ботанике, Дадли — в кинетической магии.

— Мистер Скайуокер дал мне задание, — Дадли достал из кармана мятый блокнот. — Мы готовимся к охране периметра во время Турнира. Там будут эти… французские пегасы и корабль Дурмстранга. Мне нужно укрытие. Что-то, что скроет мою тепловую сигнатуру и остановит заклинания. Сможешь вырастить мне живой щит?

Невилл задумчиво почесал подбородок.

— Живой щит… Это сложно. Обычные растения сгорят от магии. А те, что сопротивляются магии, обычно пытаются съесть того, кто за ними прячется.

Внезапно из-под земли, прямо перед ними, вынырнул скелет в соломенной шляпе. Он протянул Невиллу горшок со странным, серым мхом.

«Клац-клац-клац», — простучал скелет челюстями.

— Спасибо, Боб, — Невилл забрал горшок. Скелет так же невозмутимо закопался обратно.

Дадли даже не вздрогнул. Скелеты-садоводы были нормой.

— Что это? — спросил Дадли.

— Это «Мох Забвения», — глаза Невилла загорелись профессиональным азартом. — Профессор Эрешкигаль привезла его из Подземного мира. Он питается не светом, а эфирным излучением. Если ты обмажешь им свою броню, он поглотит твое тепло и магический след. Для тепловизоров штурмовиков ты станешь невидимым.

Дадли восхищенно присвистнул.

— Круто! А он меня не сожрет?

— Нет, он просто вызывает легкую меланхолию, — Невилл пожал плечами. — Но ты же тренируешься с Энакином, тебе к депрессивным мыслям не привыкать. А для физической защиты…

Невилл подошел к углу теплицы и отодвинул брезент. Под ним извивалась толстая, зеленая лиана, покрытая шипами размером с кинжал.

— Дьявольские Силки, модифицированные профессором Тиамат, — с гордостью пояснил Невилл. — Она поливала их бульоном. Теперь они не боятся света. Они реагируют только на агрессию. Если кто-то бросит в тебя заклинание, Силки выстрелят навстречу и перехватят удар.

Дадли посмотрел на лиану, которая ласково потерлась о руку Невилла.

— Невилл… ты понимаешь, что мы собираем не укрытие, а био-механический танк?

— Мы в Хогвартсе, Дадли, — серьезно ответил Невилл Долгопупс, парень, который год назад падал с метлы от испуга. — Если ты не танк, ты — ингредиент для зелий. Пошли к Широ, попросим его интегрировать этот мох в твой кевлар.

Два парня, вооруженные до зубов мхом, лианами и дробовиком, направились в сторону Визжащего Шале.

Хогвартс воспитывал не магов. Хогвартс воспитывал выживальщиков.

Глава 14. Аудит чемпионов

До официального объявления Чемпионов Мультивселенского Тендера оставалось два дня.

Большой Зал Хогвартса, где был установлен модернизированный Кубок Огня (с неоновой подсветкой и лазерными сканерами ВВ-тян), напоминал гибрид биржи труда и кастинга на ток-шоу.

Очередь желающих бросить свое имя в сине-зеленое пламя растянулась до самых дверей.

Альтаир, как Главный Таможенный Куратор, стояла рядом с Кубком, проверяя визы участников, а голограмма ВВ-тян (сегодня в образе строгой директрисы с указкой) висела над чашей, комментируя каждую попытку.

К Кубку подошла высокая, стройная девушка в элегантном, но явно боевом платье, украшенном символикой Трифорса. Принцесса Зельда.

Она грациозно извлекла пергамент и протянула его к пламени.

— Я, Зельда, Принцесса Хайрула, носительница Мудрости, готова принять вызов этого турнира, дабы доказать…

— Анализ профиля! — перебила её ВВ-тян, и над Зельдой вспыхнуло окно со статистикой. — Мудрость: 90%. Боевые навыки: приемлемо. Уровень похищаемости: 100%! Леди Зельда, вы не можете участвовать! Статистика показывает, что если мы пустим вас в лабиринт, нам придется отправлять Линка спасать вас через пять минут! У нас нет бюджета на оплату работы эльфов в зеленых колпаках! Отказано!

Зельда оскорбленно ахнула.

— Я владею магией Света! Я не всегда в беде!

— Извините, принцесса, страховка Консорциума не покрывает расходы на разбитые кувшины. Следующий! — отрезала ВВ.

Зельда, гордо вздернув нос, удалилась. Её место тут же заняла другая девушка.

Это была Ли-Мин. Чародейка из вселенной Diablo. Она буквально лучилась магической мощью, высокомерием и абсолютной уверенностью в собственной гениальности. На ней была легкая броня, которая больше открывала, чем защищала, а в руке она вращала светящуюся сферу тайной магии.

— Разойдитесь, любители! — Ли-Мин небрежно бросила свой пергамент в огонь. Кубок вспыхнул фиолетовым светом. — Я — Нефалем. Я убивала владык Преисподней. Ваш жалкий турнир станет для меня лишь легкой разминкой. Я требую, чтобы призовой фонд выдали мне заранее.

ВВ-тян зависла, сканируя новую кандидатку.

— Анализ профиля: Ли-Мин. Уровень урона: Катастрофический. Уровень Эго: Критический. Способность к командной работе: Ноль. Склонность к разрушению казенного имущества: 1000%!

Голограмма ВВ скрестила руки на груди.

— Госпожа Нефалем. Ваш стиль боя «стреляй лазерами во всё, что движется» не подходит для наших испытаний. На Втором Этапе нужно будет заполнять декларацию у гоблинов. Вы же просто испепелите их вместе с банком! Мы вас не берем. Вы слишком… взрывоопасны.

Ли-Мин возмущенно топнула ножкой, вокруг неё затрещали разряды магической энергии.

— Я ИСПЕПЕЛЮ ВАШ КУБОК! Вы просто боитесь моего величия!

— Я сейчас испепелю твою визу, девочка, — холодно вмешалась Альтаир, материализуя вокруг себя три призрачных клинка. — Иди убивай Диабло. Здесь бюрократия. Это страшнее.

Чародейка, оценив плотность концептуальной угрозы Альтаир, фыркнула, развернулась и пошла к выходу, бормоча проклятия в адрес «узколобых британских магов».

Но главная драма развернулась через час, когда к Кубку подошла делегация эльфиек.

Аллерия, Сильвана и Вериса Ветрокрылые подошли к черте одновременно.

У каждой в руке был зажат пергамент.

— Я старшая, — заявила Аллерия, натягивая тетиву своего лука (просто для пафоса). — Я видела бездну. Я должна защищать честь семьи в этом турнире.

— Ты видела бездну, а я в ней жила! — огрызнулась Сильвана, чьи глаза (всё еще живые) опасно сузились. — Ты слишком мягкая, Аллерия. Турнир требует безжалостности. Мой тактический гений принесет нам победу. Я бросаю имя!

— Девочки, прекратите! — попыталась вмешаться Вериса. — Мы можем просто…

— ЗАТКНИСЬ, ВЕРИСА! — хором рявкнули старшие сестры.

Они обе, отталкивая друг друга плечами, одновременно бросили свои пергаменты в Кубок Огня.

Пламя Кубка взревело. Оно сменило цвет с синего на ядовито-зеленый, потом на фиолетовый, а затем… выплюнуло оба пергамента обратно, прямо в лица эльфийкам.

Пергаменты были испещрены красными штампами «ОТКЛОНЕНО».

— Анализ профилей: Сестры Ветрокрылые! — ВВ-тян появилась в виде рефери с желтой карточкой. — Причина отказа: Высокий риск внутрикомандного саботажа! Вероятность того, что вы убьете друг друга на первом же испытании из-за старых семейных обид — 98%! Консорциум Айнцберн не оплачивает психотерапию для эльфов!

— Это возмутительно! Я Банши… то есть, Генерал Следопытов! — зашипела Сильвана, хватаясь за кинжалы.

Но её крик потонул в шуме другой семейной перепалки, приближающейся к Кубку.

Две Жанны д’Арк шли к постаменту.

Жанна Альтер (Жальтер), в своих тяжелых черных доспехах, с пепельными волосами и яростным взглядом, шагала широкими шагами. В одной руке она сжимала свое проклятое знамя, а в другой — пергамент.

Она собиралась бросить его в огонь, чтобы доказать всем (и особенно «этой святоше»), что её ненависть — это истинная сила.

Но сзади её крепко, невыносимо нежно и радостно держала за локоть Жанна (Рулер). Светлая святая дева сияла такой благостной улыбкой, что от нее можно было получить солнечный ожог.

— Сестренка! — ворковала Жанна (Рулер), прижимаясь к закованному в шипы плечу Жальтер. — Как это замечательно, что ты решила участвовать! Мы будем болеть за тебя всем Гриффиндором! Я уже связала тебе счастливые носочки для первого испытания!

Жальтер скрипнула зубами. Её аура Мстителя билась в конвульсиях от этой святой, токсичной доброты.

— Отвали от меня, фальшивка! — прошипела Жальтер, пытаясь вырвать руку. — Я иду туда, чтобы убивать! Я сожгу лабиринт! Я сожгу дракона! Я сожгу судей!

— Конечно-конечно, милая Жальтер! — Жанна (Рулер) погладила её по голове, совершенно игнорируя угрозы массового убийства. — Ты у нас такая страстная! Главное — не забудь надеть теплый шарфик, а то подземелья холодные. Я буду молиться за твою победу! Господь любит всех, даже тех, кто ругается плохими словами!

Жальтер взвыла.

Её ненависть, её желание мстить миру и доказывать свое превосходство… всё это разбивалось о железобетонную, непробиваемую, фанатичную любовь её «старшей сестры». Жанна не воспринимала её как злодейку. Жанна воспринимала её как трудного подростка с переходным возрастом.

Это было хуже любого проклятия. Это было экзистенциальное унижение.

Жальтер подошла к Кубку. Она занесла руку с пергаментом… и вдруг замерла.

Она представила, как она, Мстительница, выходит на арену, а на трибунах Жанна (Рулер) размахивает плакатом «Вперед, Жальтер-тян! Господь с тобой!» и кричит ей слова поддержки.

Жальтер медленно, с дрожью в руках, опустила пергамент.

Её лицо исказила гримаса абсолютного, панического отчаяния.

— Я… я не буду участвовать, — прохрипела Жальтер, комкая пергамент и пряча его в карман. — Я не доставлю тебе такого удовольствия, святоша. Я лучше пойду к профессору Снейпу и помогу ему варить яды. В подземельях хотя бы нет твоего… твоего Света!

Она развернулась и, сверкая глазами, полными слез уязвленной гордости, убежала из Большого Зала.

Жанна (Рулер) молитвенно сложила руки на груди, с любовью глядя ей вслед.

— О, она такая стеснительная! — вздохнула Орлеанская Дева. — Ничего, я всё равно подложу ей счастливые носочки под подушку. Она обязательно найдет свой путь к Свету.

Альтаир, наблюдавшая за этим с таможенного поста, потерла виски.

Она посмотрела на Гарри Поттера, который невозмутимо пил чай за главным столом.

— Поттер, — тихо сказала Создательница в микрофон связи. — Ты понимаешь, что наш турнир превращается в сеанс групповой семейной психотерапии?

— Я знаю, Альтаир, — голос Гарри в наушнике был спокойным и довольным. — И это прекрасно. Психологически стабильные чемпионы — залог отсутствия разрушений замка. Продолжаем регистрацию. Впереди еще Дурмстранг и Грибное Королевство.

***

Очередь к Кубку Огня поредела. Шармбатон и Дурмстранг (те из них, кто прошел жесткий скоринг ВВ-тян) уже сдали свои заявки.

Казалось, шоу подходит к концу, но из-за стола Пуффендуя робко поднялся Масато Оски.

Подросток, всё еще пытающийся найти свое предназначение в этом безумном замке, сжимал в руках пергамент. Он подошел к Кубку. ВВ-тян, парящая над пламенем, ободряюще подмигнула ему.

— Анализ профиля: Масато Оски! — пропела ИИ. — Скрытый потенциал героя: 70%. Желание доказать свою независимость: 150%! Риски: может заблудиться в лабиринте, если там не будет указателей. Заявка принята!

Масато бросил пергамент в огонь и с гордостью выпрямился. Он посмотрел на стол преподавателей. Он сделал это. Он будет Чемпионом. Он докажет всем, что он не просто «маменькин сынок»!

Но его триумф длился ровно две секунды.

С преподавательского места, сияя ослепительной, нежной и пугающе-несокрушимой улыбкой, поднялась Мамако Оски.

На ней было её боевое платье-фартук, а в руках она сжимала не один, а два гигантских Святых Меча (один она использовала как упор, вторым помахивала).

— Ой, Масато-кун! Как это замечательно! — заворковала Мамако, легкой походкой подходя к Кубку. — Мой мальчик будет участвовать в таком опасном соревновании!

Она достала из декольте (подавив тяжелый вздох Энакина) аккуратно сложенный розовый пергамент, пахнущий лавандой.

— Я так подумала… там же будут драконы! И эти ужасные лабиринты! Там может быть сыро и темно! Масато-кун может простудиться или порвать мантию! — Мамако прижала руки к щекам, изображая испуг. — Поэтому мама тоже будет участвовать! Мы будем в одной команде! Я буду нести термос с горячим чаем и пластыри, а ты будешь совершать подвиги!

Масато побледнел до цвета мела.

— Мама! НЕТ! Это турнир для учеников! Ты не можешь! Это незаконно!

Мамако ласково погладила сына по голове, игнорируя его панику.

— Глупости, милый. Директор Дамблдор сказал, что возрастных ограничений больше нет. А ВВ-тян подтвердила, что «Корпоративный командный подряд» разрешен уставом Консорциума.

Она изящно бросила розовый пергамент в синее пламя.

Кубок Огня угрожающе зашипел. Древний артефакт попытался выплюнуть бумажку, потому что его магия не была рассчитана на участие матерей-одиночек с двумя читерскими мечами.

Но ВВ-тян мгновенно вмешалась, её глаза вспыхнули зеленым кодом.

— Перезапись протоколов! Статус объекта «Мамако»: Заботливая поддержка DPM (Damage Per Mom). Вероятность выживания Масато возрастает на 300%. Заявка принята!

Масато рухнул на колени прямо перед Кубком, закрыв лицо руками.

— Моя жизнь — это ситком… — простонал он. — Я никогда не стану независимым героем. Она будет протирать мне лицо влажной салфеткой прямо во время битвы с василиском.

Мамако радостно поцеловала его в макушку и вернулась на свое место.

Но шоу еще не закончилось.

Настоящая битва развернулась за внимание человека, который в этот момент пытался незаметно сползти под стол и слиться с тенями.

Северус Снейп.

Слаанеш, Принцесса Удовольствий, наблюдала за Мамако и внезапно осознала одну вещь: участие в Турнире — это легальный способ стать центром внимания! Если она победит, она посвятит свою победу Снейпу! Он увидит её мощь, её страсть! Он будет поражен!

Слаанеш вскочила из-за стола Слизерина (где она сидела в качестве «стажерки»). На ней было её вызывающее, роскошное демоническое платье. Она грациозно подошла к Кубку.

— Я, Богиня Хаоса, бросаю свое имя! — пафосно провозгласила Слаанеш, бросая пропитанный сладкими духами пергамент в огонь. — И когда я выиграю этот жалкий кубок, я принесу его к ногам Северуса! И мы вместе будем пить из него вино победы!

Снейп, сидевший на подиуме, вздрогнул. Его рука с кубком замерла в воздухе.

— Только не это, — прошептал Ужас Подземелий. — Альбус, увольте меня. Я готов преподавать в Азкабане.

Но его мольбы не были услышаны.

Потому что из вентиляционной решетки, с громким звуком полицейской сирены, материализовалась ВВ-тян в своем физическом теле.

На ИИ был надет тот самый розовый свитер «МОЙ ПУСИК», который ей связала Слаанеш, но поверх него она нацепила тактическую разгрузку и боевые очки.

— АЛЕРТ! Нарушение монополии на внимание сенпая! — взвизгнула ВВ-тян, подлетая к Кубку. — Если эта рогатая дура будет участвовать, то я тоже! Я докажу Северусу-сенпаю, что математический алгоритм и идеальный тайминг эффективнее, чем её дурацкие феромоны!

ВВ-тян вырвала из блокнота лист бумаги, на котором двоичным кодом было написано её имя, и швырнула его в огонь.

Кубок Огня затрясся. Его пламя сменило цвет на фиолетовый, потом на розовый, потом снова на фиолетовый. Древний артефакт пытался обработать заявку от Богини Варпа и Искусственного Интеллекта одновременно.

Из деревянной чаши повалил густой, едкий дым.

«СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. ЛОГИКА ТУРНИРА НАРУШЕНА. ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАТИТЕСЬ К АДМИНИСТРАТОРУ», — высветилось на боку Кубка (Томми-кун в подвале, отвечающий за связь, просто не выдержал этого абсурда и ушел в спящий режим).

Слаанеш и ВВ-тян встали по обе стороны от Кубка, сверля друг друга испепеляющими взглядами.

— Я принесу ему голову дракона! — зашипела Слаанеш.

— А я рассчитаю идеальную траекторию уклонения от дракона и сэкономлю ему зелья от ожогов! — парировала ВВ.

Гарри Поттер, наблюдавший за этой сценой со своего места, удовлетворенно кивнул.

— Конкуренция двигает прогресс, — философски заметил он, обращаясь к Ольге-Марии. — Впиши их обеих. Пусть развлекаются в лабиринте.

Ольга-Мария, чья психика уже смирилась с тем, что она судит богов, быстро застучала по планшету.

— Кандидатуры одобрены. Статус: «Одержимые фанатки». Призовой фонд (если они выиграют) будет переведен на личный счет профессора Снейпа в качестве компенсации за моральный ущерб.

Северус Снейп закрыл лицо руками.

Он знал, что если эти двое встретятся в лабиринте с монстрами, они не будут сражаться с монстрами. Они будут соревноваться, кто быстрее и красивее принесет ему трофей.

Он мысленно начал составлять рецепт сильнейшего успокоительного для себя. В галлоновых объемах.

***

Наступил долгожданный вечер оглашения Чемпионов.

Большой Зал гудел от напряжения. За столами сидели студенты Хогвартса, суровые парни из Дурмстранга в мехах (которые всё еще косились на окна, опасаясь увидеть Василиска в VR-очках), изящные француженки из Шармбатона и пестрая, пугающая делегация Мультиверса.

В центре зала, на мраморном постаменте, стоял Кубок Огня. Его пламя, обычно ровное и сине-белое, сегодня дергалось, меняло цвета с зеленого на фиолетовый и издавало тихие, тревожные потрескивания.

Древний артефакт находился в состоянии глубокого, концептуального невроза.

В течение последних сорока восьми часов в него бросали пергаменты с именами, написанными кровью, двоичным кодом, губной помадой (Слаанеш) и даже отпечатанные на магловском принтере. Кубок пытался анализировать «достойность» кандидатов согласно древним правилам.

Но древние правила не работали.

Когда Кубок попытался отклонить заявку Боузетты (поскольку она была гигантской огнедышащей рептилией, а не учеником), ВВ-тян послала ему на сервер Тома Реддла уведомление: «Отклонение заявки Инвестора карается переформатированием жесткого диска. Не выеживайся, деревяшка». Томми-кун, сидящий в подвале, в панике переслал этот импульс Кубку, добавив от себя: «Просто сделай, что она говорит! Я не хочу смотреть «Сейлор Мун» еще раз!»

Кубок Огня понял намек. Он понял, что в этом новом, корпоративном мире понятие «достойный чемпион» определяется не храбростью, а наличием влиятельной крыши.

Альбус Дамблдор поднялся со своего места.

— Настал момент истины! — торжественно провозгласил Директор. — Кубок Огня принял свое решение. Сейчас мы узнаем имена тех, кто рискнет всем ради славы и… должности Младшего Акционера Консорциума Айнцберн!

Свет в зале приглушился. ВВ-тян запустила барабанную дробь через колонки.

Пламя Кубка взвилось под потолок, окрасившись в кроваво-красный цвет. Из огня, медленно кружась, вылетел первый, обугленный кусок пергамента.

Дамблдор ловко поймал его.

— Чемпион Шармбатона! — Дамблдор прищурился. — Флёр Делакур!

Французы разразились аплодисментами. Флёр грациозно встала, с облегчением вздохнув (она боялась, что её дисквалифицируют за попытку очаровать Альтаир).

Снова вспышка. Синее пламя.

— Чемпион Дурмстранга! Виктор Крам!

Крам сурово кивнул и поднялся. Всё шло по плану.

Третья вспышка. Пламя стало ослепительно белым.

— Чемпион Хогвартса! — Дамблдор улыбнулся. — Седрик Диггори!

Пуффендуй взорвался овациями. Седрик, сияя, помахал друзьям.

Традиции были соблюдены. Три школы, три чемпиона.

Барти Крауч-старший, стоявший у стены, с облегчением вытер пот со лба. «Слава Мерлину, — подумал он. — Хоть что-то в этом безумном году идет по правилам…»

Но Кубок Огня думал иначе.

Артефакт, запуганный угрозами удаления драйверов, решил, что лучше перестраховаться. Если администраторы требуют «Сборную Мультиверса», он даст им Мультиверс. Оптом.

Пламя не погасло. Оно вдруг взревело, превратившись в ревущий столб фиолетового, зеленого, золотого и багрового огня.

ПФФФ-ПФФФ-ПФФФ!

Кубок Огня начал работать как пулемет Гатлинга, выстреливая пергаментами в воздух.

Бумажки разлетались по всему Большому Залу, падая на столы, в тарелки с супом и на головы профессоров.

Дамблдор опешил. Он начал ловить бумажки на лету, читая имена вслух с нарастающим недоумением.

— Чемпион… э-э… Мультиверса… Боузетта! — зачитал он.

Королева Куп победно вскинула кулак.

— Еще один чемпион! — Дамблдор поймал следующий лист. — Дадли Дурсль! Хогвартс… экспериментальный факультет!

Дадли сглотнул, крепче сжав свой латунный дробовик.

— И еще! — Директор уворачивался от летящих пергаментов. — Масато Оски! И… Мамако Оски! Как командный подряд!

Масато застонал, а Мамако радостно помахала ему двумя Святыми Мечами.

Пламя Кубка Огня ревело, выплевывая имена с пулеметной скоростью.

— И... Мерлинова борода, они не заканчиваются! — Дамблдор схватил еще две бумажки, пахнущие сладкими духами и резким озоном. — ВВ-тян! И... Леди Слаанеш!

Северус Снейп, сидевший на подиуме, медленно, с достоинством опустился под стол, искренне надеясь, что его там не найдут.

А за преподавательским столом раздался возмущенный дуэт.

— Попрошу! У меня нет бороды, Альбус! — громко вставил Гранд Кастер Мерлин, изящно откидывая свои длинные, белоснежные волосы. — Я слежу за собой. Борода — это удел стариков, которые пытаются казаться мудрыми, скрывая отсутствие подбородка.

— У меня, что ли, она есть?! — тут же вспыхнула Леди Авалон (Прото-Мерлин), доставая карманное зеркальце и тревожно осматривая свое идеальное личико. — Альбус, ваши фразеологизмы оскорбительны! Моя кожа гладкая, как лепесток сакуры! Если вы еще раз упомянете лицевую растительность в моем присутствии, я превращу вашу мантию в костюм пуделя!

Дамблдор, привыкший к тому, что его преподавательский состав состоит из существ с гипертрофированным эго, лишь миролюбиво кивнул, не отрываясь от летящих пергаментов.

— Прошу прощения, коллеги. "Морганина гордыня", так лучше?

Моргана ле Фей, сидевшая в дальнем конце стола, угрожающе зарычала, но промолчала, помня о штрафах Ольги-Марии.

Северус Снейп, сидевший на подиуме, медленно, с достоинством опустился под стол, надеясь, что его там не найдут.

Но Кубок Огня вошел в раж. Он решил одобрить вообще все заявки, которые когда-либо падали в него, включая те, что случайно занесло ветром или бросили шутки ради.

— Кларк Кент! — читал Дамблдор, пока Супермен в углу зала устало потирал переносицу. — Ирель, Экзарх Света! Брюс Уэйн! (Бэтмен мрачно кивнул из тени). Джокер! (Клоун радостно зааплодировал, предвкушая, как он взорвет лабиринт).

Ольга-Мария Анимусфер вскочила на стол Слизерина, пытаясь перекричать гул.

— ЭТО АБСУРД! — визжала Лорд Астромантии. — Кубок сломан! Не может быть пятнадцати чемпионов! Турнир рассчитан на трех! Бюджет не выдержит! Смета на драконов лопнет!

— АЛЕРТ! СМЕТА БУДЕТ ОПТИМИЗИРОВАНА! — прогремел голос ВВ-тян из динамиков. Голограмма ИИ висела над Кубком с помпонами. — Больше участников — больше эфирного времени! Выше рейтинги трансляции! Мистер Локонс уже продал права на показ в Японию и Готэм! Даешь «Голодные Игры» с магическим уклоном!

Кубок Огня издал последний, натужный «ПШШШ» и выплюнул еще один, крошечный, изжеванный кусок пергамента. Он спланировал прямо в руки Дамблдору.

Директор развернул его. Его брови поползли вверх.

— И… последний чемпион, — Дамблдор обвел зал взглядом. — Гарри Поттер.

В зале повисла тишина.

Все повернулись к столу Гриффиндора.

Гарри Поттер, глава Консорциума, человек, который фактически владел этим замком, сидел абсолютно спокойно. Он сделал глоток чая.

— Я не бросал свое имя в Кубок, — ровно произнес Гарри. Его взгляд переместился на преподавательский стол, где стояла Альтаир.

Альтаир, Создательница, слегка пожала плечами и невинно отвела глаза. Это была её маленькая, личная месть за то, что он заставил её разбирать британскую бюрократию. Если она работает на таможне, то пусть он попотеет в лабиринте.

Гарри усмехнулся. Идеальная, холодная улыбка Айнцберна тронула его губы.

— Что ж. Если Кубок хочет, чтобы я участвовал… Я принимаю вызов. Широ, Тачи. Готовьте боевое снаряжение.

Дамблдор оглядел зал, полный супергероев, богинь, киборгов, маньяков и подростков-бизнесменов.

— Ну что ж, — философски подытожил Директор, засовывая в рот сразу две лимонные дольки. — Полагаю, традиционный Турнир Трех Волшебников официально переименовывается в «Королевскую Битву на выживание». Уважаемые Чемпионы! Прошу пройти в соседнюю комнату для инструктажа. И, ради Мерлина, не убейте друг друга до первого испытания.

Северус Снейп под столом начал мысленно диктовать свое завещание.

***

Когда извержение Кубка наконец прекратилось, и Гарри Поттер был назван последним, нежданным (но абсолютно готовым ко всему) Чемпионом, в Большом Зале воцарился контролируемый хаос.

Барти Крауч-старший, чье лицо приобрело цвет несвежего пергамента, подошел к Дамблдору.

— Альбус... мы не можем пропустить их всех, — прошептал глава Департамента международного магического сотрудничества. — Это нарушение всех международных конвенций! Три школы — три чемпиона! А у нас тут...

Крауч обвел дрожащим пальцем зал, где Кларк Кент аккуратно складывал свой пергамент в портфель, Мамако Осуки полировала мечи салфеткой, а Боузетта давала указания Драко Малфою.

— ...У нас тут сборная сумасшедшего дома! Министерство нас уничтожит! Каркаров и Максим подадут в суд!

— О, Барти, успокойтесь, — Дамблдор хлопнул его по плечу. — Министерство уже подчиняется Консорциуму Айнцберн. А мадам Максим и профессор Каркаров... боюсь, им придется смириться. Турнир эволюционировал. Идите в комнату для Чемпионов, проинструктируйте их. Я присоединюсь позже. Мне нужно выпить чаю с ромашкой. Доктор Хаус рекомендовал.

Чемпионы — все пятнадцать (или около того) человек, богов, киборгов и маньяков — гуськом потянулись в небольшую комнату за подиумом, где обычно хранились школьные кубки.

Комната, рассчитанная на троих подростков, мгновенно стала тесной.

Флёр Делакур забилась в угол, с ужасом глядя на Слаанеш, от которой несло такой концентрированной, удушающей похотью, что магия вейл казалась детским лепетом.

Виктор Крам стоял, скрестив руки на груди, и хмуро разглядывал Энакина Скайуокера (который зашел в комнату как "тренер" Дадли). Крам был сильным парнем, но он чувствовал, что этот мужчина в кардигане мог бы сломать его пополам силой мысли.

Седрик Диггори, идеальный пуффендуец, пытался быть дружелюбным.

— Э-э... всем привет, — неловко улыбнулся он, обращаясь к толпе. — Кажется, Турнир будет... масштабным в этом году. Желаю всем удачи! Главное — участие, верно?

Джокер, сидевший на краешке стола с кубками, расхохотался.

— Участие?! АХАХАХА! Парень, ты серьезно? Я иду туда, чтобы взорвать дракона и посмотреть, как гоблины будут списывать это как "непредвиденные убытки"! Какая удача? Тут только хардкор и налоговые махинации!

Дадли Дурсль, стоявший рядом с Гарри, с сочувствием посмотрел на Седрика.

— Лучше стой за моей спиной, парень, — шепнул Дадли Диггори, похлопывая по своему дробовику. — У меня броня толстая. А эти ребята... они больные. Все.

Двери распахнулись. В комнату ворвались мадам Максим, Каркаров, Люциус Малфой (как представитель Попечительского Совета) и Барти Крауч.

— C'est un scandale! (Это скандал!) — взревела мадам Максим, едва не задев потолок головой. — Дамблёдор обещал честный турнир! А что я вижу?! Моей бедной Флёр придется соревноваться с... с женщиной-черепахой и клоуном?! Это не магия! Это цирк!

Игорь Каркаров злобно сплюнул.

— Дурмстранг требует аннулирования результатов! Кубок был заколдован! Этот мальчишка Поттер снова влез куда не просят! И кто все эти люди?!

Люциус Малфой, который теперь работал на Айнцбернов, но должен был играть роль возмущенного чиновника для отвода глаз, картинно вздохнул.

— Господа, я разделяю ваше негодование. Министерство будет вынуждено провести расследование. Возможно, нам стоит приостановить...

— Никто ничего не приостанавливает, — холодный, лишенный эмоций голос заставил всех замолчать.

Вперед вышел Гарри Поттер. Глава Консорциума не выглядел как испуганный подросток, чье имя случайно бросили в Кубок. Он выглядел как генеральный директор на антикризисном совещании.

Гарри подошел к Каркарову и мадам Максим.

— Директора. Кубок Огня — древний артефакт. Его контракт неоспорим. Если ваши чемпионы откажутся — они потеряют магию. Мы не можем отменить отбор. Но мы можем гарантировать честное судейство.

Каркаров презрительно усмехнулся.

— Честное судейство? Когда в участниках сам Глава компании-спонсора? Вы держите нас за идиотов, Поттер?

Гарри улыбнулся. Это была ледяная улыбка Айнцбернов.

— Нет, профессор Каркаров. Мы держим вас за людей, которые умеют считать выгоду.

Гарри щелкнул пальцами. ВВ-тян, невидимая для директоров, мгновенно переслала на их защищенные планшеты (которые они получили по прибытии) два зашифрованных файла.

— Посмотрите свои сообщения, директора, — мягко предложил Гарри. — Мадам Максим, это чертежи новой системы климат-контроля для вашего дворца в Пиренеях. Бесплатно, от Консорциума.

Мадам Максим заглянула в планшет, и её гнев мгновенно улетучился, сменившись алчным интересом.

— А для вас, директор Каркаров, — Гарри повернулся к побледневшему болгарину, — это полная расшифровка ваших банковских переводов за последние десять лет. Те самые, которые вы делали бывшим Пожирателям Смерти. Если ваш чемпион, Виктор Крам, продолжит участие в Турнире без возмущений... эти файлы никогда не попадут в Визенгамот.

Каркаров сглотнул. Капли пота выступили на его лысине. Он посмотрел на Гарри, потом на Люциуса Малфоя (который едва заметно, сочувственно кивнул, мол, "я сам через это прошел, парень").

— Я... Дурмстранг не боится трудностей, — выдавил из себя Каркаров, вытирая лоб рукавом. — Виктор Крам будет соревноваться. И докажет превосходство нашей школы!

— Чудесно, — Гарри поправил манжеты. — Барти, огласите правила Первого Испытания. У нас мало времени. Мне еще нужно делать уроки по астрономии.

Барти Крауч-старший, дрожащими руками, развернул пергамент.

— Первое испытание состоится через месяц. Ваша задача... добыть золотое яйцо. Оно будет охраняться...

Крауч запнулся, посмотрев на измененный ВВ-тян текст.

— ...Оно будет охраняться драконом. И... э-э... аудиторской проверкой гоблинов Гринготтса, вооруженных налоговыми декларациями за последние пять лет. Чемпионы не имеют права использовать насилие против гоблинов. Только финансовую аргументацию.

Слаанеш разочарованно простонала.

— Финансовая аргументация? А как же пытки? Как же соблазнение?

Джокер радостно захлопал в ладоши.

— О ДА! НАЛОГИ И ДРАКОНЫ! ЭТО БУДЕТ ВЕЛИЧАЙШЕЕ ШОУ! Я ДОКАЖУ, ЧТО АУДИТ СТРАШНЕЕ ОГНЕННОГО ДЫХАНИЯ!

Брюс Уэйн, стоявший в тени, мрачно кивнул.

— Гоблины. Самый опасный противник. Мне нужно подготовить выписки со счетов Wayne Enterprises. И, возможно, бэтаранги с электрошоком, на случай если дракон окажется менее сговорчивым, чем аудиторы.

Инструктаж был завершен. Мультивселенский Тендер официально стартовал. И участникам предстояло сражаться не столько за выживание, сколько за экономическую рентабельность.

Глава 15. Заговор аутсайдеров и термоядерный заячий синдром

В глубине Запретного Леса, в заброшенной (и тщательно очищенной от пауков) пещере, собрались те, чье эго было растоптано Кубком Огня и алгоритмами ВВ-тян.

Это было собрание, от которого у любого психотерапевта случился бы нервный срыв.

Во главе импровизированного стола из пня стояла Азула. Принцесса Народа Огня, чья гордость была унижена ссылкой в кочегарку, пылала синим пламенем.

Рядом с ней, скрестив руки на груди, сидели Сильвана и Аллерия Ветрокрылые (они всё еще ненавидели друг друга, но ненависть к «этой фиолетовой девчонке» объединила их).

Чуть поодаль, точа свои проклятые клинки, мрачно скалилась Жанна Альтер (Жальтер). Она не попала на турнир из-за гиперопеки сестры, и теперь жаждала сжечь всё, что движется.

И, наконец, в углу пещеры, над огромным котлом, стояла Ли-Мин. Чародейка из Diablo была в ярости.

— Меня! Величайшую Нефалем! Обозвали «слишком взрывоопасной» для их жалкого лабиринта! — визжала Ли-Мин, швыряя в котел магические искры. — Они хотят бюрократии? Они хотят налогов и гоблинов?! Я устрою им такой хаос, что они забудут, как считать до десяти!

Азула ударила кулаком по пню.

— Мы не просто сорвем Первое Испытание, — прошипела принцесса Огня. — Мы превратим его в фарс. Мы унизим Чемпионов перед всей их жалкой школой.

— И как мы это сделаем? — скептически спросила Сильвана, натягивая тетиву лука. — Айнцберны контролируют арену. У них там дракон, гоблины и видеокамеры. Их ИИ мониторит каждый дюйм.

В этот момент из глубины пещеры, хрустя ветками, вышла Зельда. Принцесса Хайрула, обычно величественная и мудрая, сейчас выглядела растрепанной и безумной. В её глазах горел тот самый огонь человека, которого достало быть «девой в беде».

Она тащила за собой тяжелый мешок, который странно булькал и попискивал.

— Я нашла решение, — зловеще прошептала Зельда, бросая мешок на землю. — ВВ-тян мониторит ману. Она мониторит концептуальное оружие. Но она не может мониторить… абсолютный, неструктурированный идиотизм.

Зельда развязала мешок.

Из мешка, с оглушительным, режущим слух криком «БВЭЭЭЭЭЭ!», вывалилось Нечто.

Это было существо ростом в три фута. Похожее на кролика, но с огромными, безумными, разбегающимися в разные стороны глазами, гигантским ртом, полным кривых зубов, и… вантузом в лапке.

Безумный Кролик (Raving Rabbid).

— Откуда ты это взяла?! — отшатнулась Жальтер, инстинктивно вскидывая флаг. — Оно воняет морковью и сумасшествием!

— Я нашла пространственную червоточину на окраине леса, — Зельда пнула кролика, который тут же начал радостно грызть её сапог. — Их там тысячи. Они выпали из портала Альтаир и расплодились как паразиты. У них нет магии. У них нет логики. У них нет инстинкта самосохранения.

Азула прищурилась, её губы изогнулись в жестокой улыбке.

— И что они делают?

Вместо ответа Зельда достала из кармана свисток и дунула в него.

Кролик замер. Его глаза выкатились из орбит. Он издал свой фирменный, разрушающий психику вопль «БВЭЭЭЭЭЭААА!» и начал с невероятной скоростью носиться по пещере, бить вантузом по стенам, врезаться в сталактиты, рикошетить от пола и, наконец, с размаху прыгнул в котел Ли-Мин, выплеснув оттуда всё зелье.

Ли-Мин остолбенела.

— Оно… оно уничтожило мой арканный декокт просто потому, что захотело искупаться…

— Именно! — торжествующе воскликнула Зельда. — Они ломают систему своим существованием! Если мы запустим сотню таких тварей в лабиринт с гоблинами и драконом во время Первого Испытания… Айнцберновская логистика рухнет! Гоблины сойдут с ума! Чемпионы не смогут сдать отчеты, потому что эти кролики сожрут их пергаменты и забьют вантузами дракона!

Коалиция Аутсайдеров переглянулась.

План был лишен чести. Он был лишен магии. Он был абсолютно, термоядерно тупым.

И именно поэтому он был идеален.

— Собираем армию, — скомандовала Сильвана, доставая стрелы. — Мы открываем сезон охоты на здравый смысл.

***

Тренировочный зал Визжащего Шале. Вечер.

Масато Оски лежал на гимнастическом мате. Не просто лежал — он был скручен в позу ласточки. Его левая нога была заведена за голову, правая рука вывернута за спину, а лицо было прижато к мату так, что он видел только пыль под собой. Он пытался дышать, но получалось только хрипеть.

Сверху на нём, с абсолютной, пугающей лёгкостью, сидела Мамако.

На ней был не её обычный боевой наряд, а обтягивающий аэробный костюм, который подчёркивал мускулатуру, накачанную за годы охоты на демонов. Она держала его за запястье одной рукой, а другой ритмично, но с пугающей профессиональной точностью, надавливала на его поясницу.

— Масато-кун, ты всё ещё слишком напряжён! — ворковала она с той же интонацией, с какой могла бы говорить о погоде. — Если ты не расслабишь спину, дракон тебя просто сломает! Мама должна убедиться, что твои мышцы эластичные!

— МАМА! Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ! — прохрипел Масато, пытаясь вырваться. — ТЫ МНЕ ПОЗВОНКИ СЛОМАЕШЬ!

— Глупости, милый! — Мамако улыбнулась и чуть сильнее нажала на его лопатку. — Я знаю анатомию. У тебя есть ещё пара сантиметров до перелома. Потерпи, это для твоего же блага!

В этот момент дверь тренировочного зала приоткрылась.

На пороге появился Северус Снейп.

Он направлялся в свою лабораторию через этот коридор — короткий путь, который он использовал уже много лет. Но сейчас он замер, его чёрные глаза расширились.

Он увидел:

Подростка, распростёртого на мате в неестественной, почти акробатической позе.

Взрослую женщину в обтягивающем трико, которая сидела на нём верхом и профессионально, с пугающей уверенностью, выкручивала ему суставы.

Лицо подростка было красным, почти фиолетовым, он хрипел и пытался что-то сказать, но слова выходили сдавленными.

Женщина улыбалась. Нежно. Заботливо. И при этом продолжала надавливать на его позвоночник.

Снейп моргнул.

Его мозг, закалённый годами работы с тёмными магами и опасными зельями, мгновенно выдал свою интерпретацию.

«Это не тренировка. Это допрос. Или наказание. Или и то, и другое одновременно. »

Он видел, как женщина держит жертву в абсолютно безвыходном положении. Он видел, как она методично, без тени сомнения, продолжает «работать» с его телом. Он слышал, как подросток пытается что-то сказать, но его слова заглушаются.

«Она его пытает. Профессионально. С улыбкой. Это не просто мать. Это… это спецназ. Японский спецназ, замаскированный под заботливую родительницу. »

Снейп медленно, стараясь не скрипнуть дверью, прикрыл её обратно на пару сантиметров и заглянул в щель.

— Мама, ну пожалуйста! — взмолился Масато, его голос сорвался на фальцет. — Я обещаю! Я буду делать зарядку каждый день! Я не буду есть сладкое! Только отпусти!

Мамако наклонилась ближе к его уху и прошептала (Снейп видел это по движению её губ):

— Ты должен быть гибким, Масато-кун. Иначе дракон тебя сожрёт. А мама этого не позволит. Никогда.

Она чуть сильнее нажала на его лопатку. Масато издал звук, похожий на сдавленный крик.

Снейп медленно закрыл глаза.

Он вспомнил всё, что знал об этих гостях: женщина с двумя мечами, которая уничтожила армию големов в одиночку. Мальчик, который пытался казаться храбрым, но постоянно находился под её контролем.

«Она не просто заботится о нём, — понял Снейп. — Она его… тренирует. Спецназовским методом. Через боль. Через унижение. Она ломает его волю, чтобы он стал идеальным солдатом. »

Он открыл глаза и посмотрел на сцену ещё раз.

Мамако уже отпустила одну руку Масато и теперь массировала ему шею, слегка надавливая на позвонки. Масато зажмурился, его лицо исказилось от напряжения.

— Расслабься, милый. Это всего лишь небольшая разминка, — пропела она.

«Разминка, — мысленно повторил Снейп. — Она называет это разминкой. Она выкручивает ему позвоночник и называет это разминкой. Если это разминка, что тогда бой? У неё есть метод. И он работает. Он сломал его волю быстрее, чем любой Пожиратель Смерти. У него даже нет сил сопротивляться — только молить о пощаде, которую она не даёт».

Он смотрел, как Масато попытался дёрнуться, но Мамако легко, с абсолютной, почти небрежной силой, прижала его обратно к мату.

— Не дёргайся, сынок. Ты же не хочешь, чтобы мама расстроилась?

«Это не забота, — с холодной уверенностью подумал Снейп. — Это абсолютный контроль. Она давит на него не физически, а психологически. Она использует его любовь к себе, чтобы сломать его сопротивление. Она… она гений манипуляции. Или психопатка. Или и то, и другое одновременно. »

Он отступил от двери.

На его лице застыло выражение человека, который только что стал свидетелем военной операции, замаскированной под семейную идиллию.

Он сделал шаг назад, потом второй, потом развернулся и зашагал прочь, не оборачиваясь.

Его руки слегка дрожали. Он потянулся в карман за своей фляжкой с успокоительным, сделал большой глоток, потом ещё один.

— Я в аду, — прошептал он, глядя в потолок. — В японском, дисциплинарном аду. Где матери выкручивают детям позвонки и называют это «заботой». Где подростки молят о пощаде, а их палачи улыбаются. Будь проклят этот замок. Будь прокляты эти Айнцберны. И будь проклята моя привычка ходить короткими путями.

Он развернулся и пошёл к лестнице, ведущей в подземелья, твёрдо решив запереться в своей лаборатории до конца месяца.

— Я лучше сварю яд для класса Гриффиндора, — пробормотал он себе под нос. — Это будет гуманнее, чем видеть, как эта женщина воспитывает своего сына.

В тренировочном зале:

Масато, наконец, вырвался из хватки мамы и откатился к стене, тяжело дыша.

— Ты… ты меня чуть не убила!

Мамако удивлённо приподняла бровь.

— Что ты, Масато-кун! Я всего лишь растягивала тебя! Тебе нужно быть гибким перед турниром! А то упадешь в лабиринте и не сможешь встать!

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли злобы. Только искренняя, глубокая, абсолютная любовь.

Масато посмотрел на неё, потом на дверь, которую только что закрыл Снейп, и тяжело вздохнул.

— Хотя бы Снейп не стал вмешиваться. Наверное, он понял, что я в порядке.

Он не знал, что Снейп понял нечто совершенно иное. И что теперь в голове зельевара зреет новый, пугающий план: как обезопасить себя от «японских матерей» в случае, если они решат «позаботиться» и о нём.

***

В дальнем, сыром крыле подземелий Хогвартса, которое Брюс Уэйн (Бэтмен) арендовал у Консорциума под свою временную Бэт-Пещеру, царил полумрак.

Брюс стоял перед голографическим столом, проецирующим 3D-модель предстоящего Лабиринта. Рядом с ним, в элегантном костюме-тройке и очках, стоял Кларк Кент (Супермен), выступая в роли его «юридического консультанта и спарринг-партнера».

— Значит, гоблины-аудиторы, — мрачно подытожил Брюс, анализируя маршруты. — Они не уязвимы к физическому урону, пока не атакованы первыми. Они атакуют «финансовыми санкциями», выкачивая ману или ограничивая подвижность через наложение штрафных квитанций.

— Звучит как корпоративный рэкет, Брюс, — вздохнул Кларк. — Я мог бы просто пролететь над лабиринтом и забрать яйцо. Но по правилам мы не можем использовать навыки, превышающие магический уровень среднего волшебника, иначе — дисквалификация.

— Я не собираюсь летать, Кларк. Я буду играть по их правилам, — Бэтмен нажал кнопку на поясе.

На стол со звоном легли несколько тяжелых, черных дисков.

— Бэтаранги с электрошоком не сработают на магических существах вроде дракона. Зато сработают Бэтаранги, заряженные концентрированным «Налоговым Кодексом Британии за 1985 год».

Кларк удивленно поднял бровь.

— Ты хочешь закидать гоблинов налогами?

— Я проконсультировался с Драко Малфоем. Гоблины ненавидят бюрократию, которая не приносит им прибыли. Если я забросаю их просроченными налоговыми декларациями, их система приоритетов зависнет на 4.5 секунды, пытаясь высчитать пени. Этого времени мне хватит, чтобы пройти блокпост, — Брюс ухмыльнулся своей фирменной, пугающей ухмылкой Темного Рыцаря. — А дракона я нейтрализую усыпляющим газом на основе вытяжки из мандрагоры. Я не убью его. Я его вырублю. Я — Бэтмен.

В это же самое время, в Главной Бухгалтерии Консорциума, Джокер готовился к турниру совершенно иными методами.

Клоун Принц Преступного Мира сидел на горе из золотых галеонов (конфискованных у Люциуса Малфоя) и жонглировал тремя связками динамита, к которым были прикручены пищащие резиновые курочки.

— АХАХАХАХА! Брюси думает, что он такой умный со своими бумажками! — визжал Джокер, обращаясь к портрету Основателя Слизерина (который с ужасом смотрел на него из рамы). — Но гоблинов нельзя победить бумагами! Гоблины — это жадность! А что бьет жадность? ПАНИКА!

Он подбросил курочку-динамит и ловко поймал её.

— Я не буду с ними драться! Я приду на арену в костюме гигантской золотой монеты! А когда они бросятся на меня, чтобы положить в банк… БУУУУМ! Конфетти, слезы, инфляция и хохот! Я обесценю их экономику прямо в прямом эфире! А дракона я просто накормлю веселящим газом! Представляете, дракон, который ржет, изрыгая пламя?! ЭТО БУДЕТ ШЕДЕВР!

Харли Квинн, сидящая за столом и выписывающая рецепт на антидепрессанты для Фаджа, восхищенно похлопала в ладоши.

— Мистер Джей, вы гений! Мы назовем это «Аудит с Улыбкой»!

Готэмские чемпионы были готовы превратить Турнир в свой личный цирк. Но у Кубка Огня были свои планы на этот цирк.

***

Следующие три дня после официального оглашения Чемпионов Хогвартс жил в состоянии легкой паранойи.

Причина была проста. Кубок Огня не успокоился.

Древний артефакт, чей код был насильственно пропатчен ВВ-тян и Томом Реддлом (который из мести заставил алгоритм работать на максимальных оборотах), словил критический баг. Он больше не отбирал лучших. Он отбирал вообще всех, чей уровень праны или пафоса превышал статистическую норму.

Это началось на следующий день во время завтрака.

Кубок Огня (который Дамблдор почему-то так и не убрал из Большого Зала) внезапно зашипел, пламя стало кислотно-желтым, и из него, как из сломанного тостера, вылетел обугленный пергамент.

Он спланировал прямо в кашу Корнелиусу Фаджу (который прибыл с инспекцией).

Фадж дрожащими руками развернул листок.

— Чемпион… — просипел Министр. — «Селеника Айсколл».

Сидящая за столом преподавателей Лорд Ассоциации поперхнулась чаем, а Кайнет Эль-Меллой разразился издевательским хохотом.

— О, дорогая! Ты идешь биться с драконами! Не забудь своего плюшевого пони, он защитит тебя от огня! — веселился Кайнет.

Но Кубок не закончил. Через минуту вылетел следующий пергамент.

— «Дарт Сидиус»! — зачитал Дамблдор, поймав бумажку.

Палпатин, сидевший на полу у ног Макимы, радостно гавкнул. Макима почесала его за ушком.

— Отлично. Песик пойдет на прогулку в лабиринт. Заодно разомнет лапы, — мило улыбнулась Демон Контроля.

На третий день ситуация стала катастрофической.

Кубок начал выстреливать имена каждые два часа. Он выдал имена:

— Люциуса Малфоя (Люциус тут же попытался сбежать во Францию, но Майя вернула его за шиворот).

— Хагрида (который обрадовался, что сможет поиграть с драконом).

— Кота Гермионы Грейнджер, Живоглота (Кубок счел его уровень презрения к окружающим достаточным для участия).

— И, наконец, он выплюнул бумажку с надписью: «Борщ Тиамат» (артефакт признал суп Праматери независимой сущностью с разрушительным потенциалом).

Альбус Дамблдор, Гарри Поттер и ВВ-тян экстренно собрались в кабинете директора.

Дамблдор мерил шагами комнату, его борода была растрепана.

— Гарри, мальчик мой. Мы не можем пустить на арену кота, суп, Императора на поводке и половину преподавательского состава! Это Турнир Трех Волшебников, а не массовая эвакуация сумасшедшего дома! Министерство аннулирует лицензию школы!

Гарри сидел в кресле, невозмутимо потирая виски.

— ВВ. Ты можешь отключить этот проклятый горшок?

ВВ-тян, висящая над столом в костюме программиста, виновато развела руками.

— Не могу, сенпай! Контракт Кубка завязан на древнюю кровную магию. Если я вытащу чип, артефакт взорвется и заберет с собой половину замка! Он вошел в цикл бесконечной регистрации! У нас уже 42 Чемпиона!

— Значит, мы меняем правила, — ледяным тоном произнес Гарри. Он посмотрел на Дамблдора. Взгляд Ледяного Принца не предвещал ничего хорошего для традиций. — Если мы не можем отменить чемпионов, мы монетизируем количество.

Дамблдор остановился.

— Что вы предлагаете, Гарри?

— Мы разбиваем их на лиги, — Гарри достал планшет. — Лига Юниоров (студенты). Про-Лига (супергерои, богини и ситхи). И Лига «Абсурда» (супы, коты и Пиарщики). Мы делаем лабиринт многоуровневым. Трансляция пойдет на три разных канала. Золото потечет рекой. А гоблинам-аудиторам на арене мы выдадим бонус за сверхурочную работу.

Дамблдор посмотрел на Гарри с искренним, благоговейным ужасом.

Он создавал Орден Феникса, чтобы бороться с Тьмой. А этот четырнадцатилетний подросток только что превратил ошибку древнего артефакта, грозящую смертью десяткам существ, в многомиллионный телевизионный франчайз.

— Вы… вы пугаете меня, мистер Поттер, — искренне признался Альбус, доставая лимонную дольку. — Но я в деле. И чур, я буду комментировать Лигу Абсурда! Я хочу посмотреть, как Живоглот будет договариваться с гоблинами.

Хогвартс готовился к самому массовому, нелепому и кроваво-веселому Турниру в истории Мультивселенной.

Они еще не знали, что в Запретном Лесу Зельда, Азула и Жальтер уже открыли клетки с сотней Безумных Кроликов с вантузами, готовясь выпустить их на арену в день Икс.

Апокалипсис был неизбежен. Но он будет транслироваться в прямом эфире с хорошей скидкой на рекламу.

***

Глубоко в Запретном Лесу, в пещере, временно переоборудованной под штаб диверсантов, царила мрачная, но невероятно продуктивная атмосфера.

Зеленое пламя костра освещало лица заговорщиц: Азула (кочегар поневоле), Сильвана Ветрокрылая, Ли-Мин (нефалем-изгнанница), Зельда (принцесса, уставшая от похищений) и Жанна Альтер (Жальтер, Мстительница, сбежавшая от святой сестринской любви).

Перед ними на плоском камне лежал развернутый чертеж Первого Испытания — Лабиринта с Гоблинами-Аудиторами и Драконом. Чертеж они честно украли у Златопуста Локонса (который оставил его в пабе, увлекшись раздачей автографов).

— Это слишком просто, — презрительно скривилась Азула, тыкая обугленной веткой в центр карты. — Дракон и счетоводы? Любой идиот вроде моего брата Зуко прошел бы это, просто поджарив их бумажки. Мы должны сделать эту Арену невыносимой. Мы должны унизить этих чемпионов!

Жальтер, злобно ухмыляясь, вонзила кинжал прямо в нарисованную фигурку гоблина на карте.

— Моя «добрая» сестренка сидит на трибунах и вяжет носочки. А я хочу, чтобы она смотрела, как её драгоценные чемпионы плачут кровавыми слезами, умоляя выпустить их! Нам нужны ловушки, которые игнорируют физическую силу и магию!

Ли-Мин поправила светящиеся сферы, вращающиеся вокруг её руки.

— Я предлагаю установить генераторы анти-магии в коридорах. И гравитационные аномалии. Пусть они ползают по потолку!

— Скучно, — отрезала Зельда. Принцесса Хайрула подошла к куче мешков, из которых доносились истеричные крики «БВЭЭЭЭЭЭ!» и звуки ударов резины по камню. — Физика и магия — это правила. Герои, вроде Линка или этого вашего Кларка Кента, привыкли ломать правила. Значит, мы должны ударить по их психике и логике.

Зельда вытащила из мешка одного Безумного Кролика (Raving Rabbid). Существо с выпученными глазами радостно застучало вантузом по своему же лбу, издавая звуки расстроенного банджо.

— Эти создания, — Зельда подняла кролика за уши, — не подчиняются никаким законам. Мы запустим их в Лабиринт. Но мы не просто выпустим их бегать. Мы дадим им задачу.

— Какую? — нахмурилась Сильвана.

— Мы раздадим им свистки, жилетки инспекторов и бланки, — хищно улыбнулась Зельда. — Они будут требовать у Чемпионов лицензию на использование магии, справку от стоматолога и квитанцию об уплате налога на пафос. Причем разговаривать они будут исключительно своими воплями. Представьте себе лицо этого вашего Супермена, когда к нему подбежит сотня кроликов с вантузами и заставит заполнять декларацию на криптонит на языке, состоящем из «Бвэээ»!

Жальтер замерла. В её темной душе Мстителя вспыхнул искренний, фанатичный огонь уважения.

— Принцесса, — прошептала Жальтер, глядя на Зельду с благоговением. — Это… это самое злое, что я когда-либо слышала. Ты истинный монстр. Я обожаю это!

— И это еще не всё, — Азула хитро прищурилась, доставая из кармана небольшой, пульсирующий фиолетовым светом артефакт. — Я стащила это из котельной. Одна из запасных батарей, заряженных энергией дементоров. Если мы подключим её к климат-контролю лабиринта…

— То каждые пять минут температура будет падать до абсолютного нуля, а стены будут транслировать участникам их самые потаенные, стыдные воспоминания, — закончила Ли-Мин, её глаза загорелись азартом.

— Идеально, — Сильвана натянула капюшон. — Сегодня ночью мы проникаем на Арену. Мы перепишем этот турнир. За Орду! То есть… За Аутсайдеров!

***

День Первого Испытания наступил.

Трибуны, возведенные вокруг гигантского Лабиринта на территории Хогвартса, ревели. Трансляция велась на весь Мультиверс (ВВ-тян продала права даже в Готэм и Урук).

Гарри Поттер, Дамблдор и Альтаир сидели в главной ложе.

— Дамы и Господа, Боги и Киборги! — голос Локонса-комментатора гремел из динамиков. — Мы начинаем Про-Лигу! В лабиринт входит первый чемпион! Кларк Кент! Человек из Стали! Посмотрим, как его неуязвимость справится с Аудитом Гринготтса и Драконом!

Кларк Кент, в своем сине-красном костюме с плащом, уверенно шагнул в лабиринт.

Он не собирался использовать свою силу на полную. Он хотел просто пролететь над стенами, вежливо попросить у дракона яйцо (может быть, используя рентгеновское зрение, чтобы найти код от сейфа), и уйти.

Он оттолкнулся от земли, собираясь взлететь.

Но не взлетел.

Гравитационные аномалии Ли-Мин (установленные ночью) сработали. Кларка с силой прижало к земле, вес его собственного тела внезапно увеличился в сто раз.

— Ох… — Супермен с трудом устоял на ногах. — Криптонская гравитация? Интересно.

Он пошел пешком.

Пройдя первый поворот, Кларк ожидал увидеть обещанных гоблинов-аудиторов.

Но гоблинов не было.

Вместо них, за длинным офисным столом, поставленным прямо поперек коридора, сидели полсотни Безумных Кроликов. На них были надеты маленькие очки, галстуки, а в лапках они держали вантузы, которыми ритмично били по столу.

«БВЭЭЭЭЭЭЭЭ!» — хором заорали кролики, увидев Супермена.

Кларк Кент, человек, который дрался с Думсдэем и Дарксайдом, остановился в недоумении.

— Э-э… извините? Я могу пройти? Мне нужно к дракону.

Один из кроликов (видимо, главный инспектор) выскочил на стол, подбежал к Кларку и ткнул вантузом ему в знаменитую эмблему «S» на груди.

«Бва-бва-бва-БВЭЭЭ!» — кролик требовательно протянул ему огромный, исписанный непонятными каракулями бланк.

— Вы хотите, чтобы я это заполнил? — Кларк попытался обойти стол. — Послушайте, я просто проскользну мимо…

Кролики взвыли.

Они не стали атаковать его физически. Они атаковали его морально. Десятки кроликов повисли на его плаще, начали грызть его сапоги, а главный инспектор достал крошечный мегафон и начал орать в него звук неработающей автосигнализации прямо в супер-слух Кларка.

— ААА! Перестаньте! — Кларк зажал уши. Его сверхчувствительный слух разрывался от какофонии «Бвэээ» и сирен. — Хорошо! Я заполню! Дайте ручку!

Но ручек не было. Были только вантузы.

На трибунах зрители взорвались хохотом. Бэтмен, сидящий в VIP-ложе, мрачно отхлебнул кофе, глядя, как самое могущественное существо на Земле сидит на корточках в лабиринте и пытается написать свое имя на пергаменте с помощью вантуза, обмакнутого в грязь, пока кролики водят вокруг него хоровод.

— Это гениально, — пробормотал Брюс Уэйн. — Если я когда-нибудь захочу остановить Кларка, мне не нужен криптонит. Мне нужны эти белые идиоты. Джокер, запиши это.

Джокер (сидящий рядом с попкорном) истерично хихикал, делая пометки.

— Записал, Бэтси! АХАХАХА! Супермен побежден бюрократией мультяшек!

Тем временем, Кларк, кое-как заполнив бланк (и получив от кроликов штамп в виде отпечатка грязной лапы прямо на лоб), прорвался ко второму сектору.

Здесь должна была быть Венгерская Хвосторога.

Кларк приготовился к бою с огнедышащим ящером. Он активировал тепловое зрение.

Но дракон не изрыгал пламя. Дракон мирно спал, укрытый гигантским вязаным одеялом, а на его голове красовались VR-очки Айнцбернов.

А вот вокруг дракона была активирована ловушка Азулы и Жальтер.

Температура в секторе мгновенно упала до абсолютного нуля. Кларк, обладающий неуязвимостью, почувствовал ледяной холод, который пробирал не тело, а душу. (Энергия дементоров).

Стены лабиринта вспыхнули.

Это были не просто иллюзии. Это были проекции самых стыдных, самых нелепых моментов из жизни Чемпиона. Диверсанты взломали кэш его памяти.

На стеклянных стенах вокруг Супермена, размером с трехэтажный дом, начали транслироваться кадры:

Вот Кларк Кент в подростковом возрасте, пытающийся пригласить Лану Лэнг на танцы, спотыкается о собственные ноги, разрывая брюки по шву.

Вот Супермен, пытающийся спасти кошку с дерева, но кошка в панике царапает ему лицо, и он чихает, случайно сдувая половину парка супер-дыханием.

И, наконец, кадр, где Кларк стоит в трусах поверх трико перед зеркалом и примеряет разные позы, пытаясь выглядеть «устрашающе».

Трансляция шла не только Кларку. Она шла на огромные экраны над всем Хогвартсом.

Десять тысяч зрителей, включая Гильгамеша, Иштар и Фаджа, замерли.

А затем трибуны взорвались таким хохотом, что заглушили даже вопли кроликов.

Кларк Кент, Человек из Стали, неуязвимый бог… упал на колени, закрыв красное как рак лицо плащом.

Он мог выдержать ядерный взрыв. Он мог пережить криптонит.

Но пережить публичную трансляцию своего пубертатного позора перед всей Мультивселенной?!

— Я сдаюсь… — простонал Супермен из-под плаща. — Заберите меня отсюда… Я ухожу в отставку. Я буду фермером. Я не могу больше быть героем.

— ЧЕМПИОН КЕНТ СХОДИТ С ДИСТАНЦИИ! — радостно объявила ВВ-тян, её голограмма летала над ареной, разбрасывая розовые конфетти. — ПРИЧИНА ПОРАЖЕНИЯ: ЛЕТАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ КРИНЖА И ИСПАНСКОГО СТЫДА! Кто следующий?!

Следующим в лабиринт вошел Дарт Сидиус (официальный представитель Бюро Макимы).

Увидев трансляцию позора Кларка, Император Галактики сглотнул. Он вспомнил все свои неудачи. Он вспомнил, как он танцевал брейк-данс под музыку Хлои. Если эти стены покажут это…

Дарт Сидиус, величайший Ситх, развернулся, не доходя даже до кроликов, и с достоинством, но очень быстро побежал обратно к выходу, бормоча:

— Гав-гав. Я просто собачка. Собачки не участвуют в турнирах.

В VIP-ложе Гарри Поттер смотрел на этот апокалипсис абсурда. Он медленно повернул голову к Альтаир.

— Это не наша трасса, — констатировал Гарри. — ВВ-тян не прописывала кроликов. Кто взломал наш Турнир?

Альтаир, пытающаяся сдержать истерический смех, посмотрела на экран, где кролики вантузами избивали проекцию Снейпа.

— Я думаю, Поттер, это те самые «девочки, которых не взяли на танцы». Коалиция Аутсайдеров.

Гарри усмехнулся. Ледяная, айнцберновская улыбка тронула его губы.

— Великолепно. Они повысили рейтинги трансляции на 300%. Широ, найди их и предложи им контракт в Отделе Креативных Пыток. Они заслужили свою долю от продаж билетов.

Турнир, который должен был стать смертельным испытанием, превратился в самую жестокую, беспощадную комедию унижений в истории магии. И Хогвартсу это безумно нравилось.

***

После позорного бегства Человека из Стали и капитуляции Дарта Сидиуса, трибуны гудели в предвкушении.

— А теперь, дорогие зрители! — голос ВВ-тян, перекрывая шум, разнесся по стадиону. Голограмма ИИ зависла над ареной в костюме ринг-гёрл. — Встречайте нашу первую командную заявку! Масато Оски и его мама, Мамако Оски! Посмотрим, спасет ли материнская любовь от кроличьего безумия!

Масато стоял перед входом в Лабиринт. Он глубоко дышал, сжимая в руках свой скромный меч. Он надеялся, что сможет пробежать мимо гоблинов, схватить яйцо и доказать всем, что он герой.

А рядом с ним стояла Мамако.

Она была в своем неизменном боевом фартуке, с двумя Святыми Мечами за спиной. Но сейчас в её руках была не сталь. В её руках была огромная, заботливо упакованная корзина с бенто.

— Масато-кун, ты не забыл надеть теплые носочки? — ворковала Мамако, поправляя ему воротник. — Тот летающий мальчик в плаще (Супермен) так замерз, что даже плакал под плащом! Я не позволю тебе замерзнуть!

— Мама, отстань! Я герой! Я справлюсь! — Масато вырвался и решительно шагнул в лабиринт.

Гравитационная ловушка Ли-Мин сработала мгновенно.

Вес Масато увеличился в сто раз. Он с кряхтением опустился на одно колено, чувствуя, как его вжимает в землю.

«Вот оно… — подумал он. — Суровое испытание! Я преодолею это силой воли…»

Он не успел преодолеть.

Мамако, чья материнская аура (и статистика «Идеальной Мамы») просто игнорировала любые физические и магические дебаффы, легко перешагнула через гравитационный барьер.

Она ахнула, увидев, как её сын согнулся в три погибели.

— Ой, мой бедный мальчик! Тебе тяжело? Наверное, рюкзак перевешивает!

Она просто подошла, подхватила Масато (вместе с его стократным весом) на руки, как младенца, и бодрым шагом пошла по лабиринту.

— МАМА! ОТПУСТИ! Я ВЫГЛЯЖУ КАК ИДИОТ! — завопил Масато, болтая ногами в воздухе, пока трибуны покатывались со смеху.

— Глупости! Мама всегда понесет тебя, если ты устал! — Мамако лучезарно улыбнулась камерам, которые транслировали этот позор на весь Мультиверс.

Они подошли к первому кордону.

Вместо гоблинов их ждала армия Безумных Кроликов. Сотня пушистых психопатов в галстуках сидела за столом и стучала вантузами.

Увидев Мамако с Масато на руках, кролики замерли.

Главный Кролик-инспектор выскочил на стол, потрясая пустым бланком декларации.

«БВЭЭЭЭЭЭЭЭ!» — заорал он, требуя документы.

Масато приготовился к битве. Он попытался выхватить меч.

Но Мамако отреагировала быстрее. И не мечами.

— Ой, какие милые, пушистые зайчики! — Мамако прижала руки (с Масато) к груди, её глаза засияли слезами умиления. — Но вы такие худенькие! И почему вы кричите? Вы, наверное, голодные! У вас животики болят от этой грязной бумаги!

Она аккуратно поставила Масато (которого тут же снова придавило гравитацией к полу) и открыла свою огромную корзину.

— Кто хочет блинчиков с кленовым сиропом? И домашние онигири? — пропела Мамако.

Безумные Кролики, существа, созданные для хаоса и разрушения, застыли.

Они никогда не видели материнской любви. Они знали только вантузы и крики.

Запах свежей, домашней еды ударил им в носы.

Главный Кролик выронил декларацию. Его огромные глаза наполнились слезами. Он медленно потянулся к онигири, откусил кусочек… и его глаза превратились в сердечки.

«Бвээээ…» — тихо, нежно пискнул он, бросая вантуз и обнимая ногу Мамако.

Через десять секунд вся армия из ста Безумных Кроликов была побеждена. Они не кричали. Они сидели вокруг Мамако, жевали блинчики, урчали и терлись пушистыми мордочками о её фартук.

— Ешьте, ешьте, мои хорошие, — ворковала Мамако, гладя кроликов по головам. — И не надо грызть эти грязные палки (вантузы), это негигиенично!

Масато лежал на полу, раздавленный гравитацией и абсолютным, тотальным стыдом.

Его мама только что закормила блинчиками существ, которые десять минут назад сломали психику Супермену.

— Я хочу умереть, — прохрипел юный герой. — Я просто хочу умереть.

Но испытание еще не закончилось.

Мамако, накормив кроликов, подхватила сына на руки и понесла его ко второму сектору. К зоне «Ледяного Стыда».

Температура резко упала. Стены лабиринта вспыхнули ледяным светом, готовясь транслировать самые потаенные, стыдные секреты чемпионов. Азула и Жальтер, наблюдавшие за этим из укрытия, хищно потирали руки.

«Сейчас мы покажем этому маменькиному сынку его место!» — злорадно подумала Азула.

На гигантских стеклянных стенах появились кадры.

Масато в ужасе зажмурился. Он ждал, что всем покажут его детские страхи, его неудачи в школе, его глупые фантазии.

Но стены транслировали не его секреты.

Система, взломанная аурой Мамако (которая находилась в непосредственном контакте с сыном), считала её «секреты» вместо его.

На экранах появились кадры.

Вот Мамако, тайком от Масато, аккуратно зашивает дырочку на его любимых носках, плача от умиления.

Вот Мамако стоит перед зеркалом и тренируется говорить: «Масато, ты такой сильный и взрослый!», но у нее не получается, потому что она сразу начинает смеяться и плакать.

Вот Мамако, глубокой ночью, полирует его оружие и доспехи, чтобы он выглядел красивым на солнце.

Это были не постыдные секреты. Это были концентрированные, чистейшие, удушающие объемы безусловной материнской любви.

Энергия этих воспоминаний была настолько светлой и теплой, что ледяной контур лабиринта (питаемый дементорами) просто не выдержал.

Температура начала расти. Лед трескался.

Дементоры, чья прана использовалась для ловушки, завыли от боли. Они питались отчаянием, а их только что насильно, через проекторы, накормили гиперопекой! Это был экзистенциальный яд для существ Тьмы.

— НЕТ! — завизжала Жальтер в своем укрытии, закрывая глаза. — ЭТО СЛИШКОМ СЛАДКО! МОИ ГЛАЗА! ОНИ ГОРЯТ ОТ ЭТОЙ ПРИТОРНОСТИ!

Азула, прижав руки к вискам, отвернулась.

— Это… это неправильно! Где боль?! Где унижение?! Она просто любит его! Это ломает всю концепцию страдания!

На трибунах зрители, ожидавшие позора, сначала молчали, а потом… многие, особенно взрослые маги, начали вытирать слезы.

Селла в VIP-ложе сняла очки и промокнула глаза платком.

— Она… она идеальная мать, — прошептала горничная Айнцбернов. — Её техника ухода за носками безупречна.

Тиамат, стоявшая рядом, громко и одобрительно промычала, аплодируя стоя.

Масато открыл глаза. Он посмотрел на экраны, транслирующие заботу его мамы.

Он перестал вырываться из её рук. Он понял, что его величайший позор — это то, что он стыдился её любви.

Мамако донесла его до спящего дракона (Хвосторога спала, укрывшись одеялом).

Она аккуратно поставила Масато на ноги (гравитационное поле тут уже не работало).

— Масато-кун, — Мамако ласково улыбнулась, поправляя его волосы. — Дальше сам. Ты у меня сильный. Возьми это золотое яичко.

Масато подошел к сейфу, ввел код, достал Золотое Яйцо и поднял его над головой.

Трибуны взорвались аплодисментами, свистом и рыданиями умиления.

— КОМАНДА ОСКИ ПРОХОДИТ ИСПЫТАНИЕ! — радостно объявила ВВ-тян, утирая виртуальные слезы. — И получает премию «Самое трогательное разрушение психики диверсантов»!

В лесу Азула и Жальтер сидели на земле, обхватив колени. Их злой план был уничтожен не силой, а чистой, нефильтрованной материнской заботой, от которой у них теперь болели зубы.

Глава 16. Злодейка на зарплате и кроличья бюрократия

Турнир продолжался, и каждый следующий чемпион доказывал, что традиционная магия безнадежно устарела.

Седрик Диггори, вошедший в лабиринт после Масато, попытался действовать по правилам. Он использовал заклинания, чтобы отвлечь кроликов, но Безумные Кролики (которые, к счастью, уже доели блинчики Мамако и снова хотели хаоса) просто начали отбивать его «Ступефай» вантузами, как мячики для пинг-понга.

Седрик, настоящий пуффендуец, проявил чудеса дипломатии: он трансфигурировал камни в морковки и подкупил охрану. Однако в Зоне Ледяного Стыда его ждал удар ниже пояса: экраны показали, как он полчаса укладывает волосы перед зеркалом, используя целых три разных геля. Седрик покраснел до корней волос, схватил яйцо (пока дракон смеялся во сне над его прической) и пулей вылетел с арены под улюлюканье слизеринцев.

А затем на арену вышел Дадли Дурсль.

Трибуны притихли. Магловский падаван, облаченный в кевларовый жилет, покрытый «Мхом Забвения», шагнул в лабиринт. В руках он сжимал свой латунный дробовик.

Энакин Скайуокер, стоя в тренерской ложе, скрестил руки на груди.

— Фокус, падаван. Фокус, — тихо произнес бывший ситх.

Гравитационная ловушка Ли-Мин попыталась вжать Дадли в землю.

Дадли почувствовал, как на него навалилась тяжесть. Но он был готов. Он не стал сопротивляться магии. Он использовал её.

Он сжал рубиновый кристалл и закрыл глаза.

— Активация. Экзоскелет! — прорычал Дадли.

Кристалл полыхнул. Вокруг ног и спины Дадли с лязгом и шипением пневматики материализовались массивные, ржавые, но функциональные стальные поршни — миниатюрная, надетая прямо на него версия опор марсианского Треножника.

Гравитация Ли-Мин давила на него, но гидравлика Зеркала Души, питаемая его упрямством, компенсировала вес. Дадли сделал тяжелый, сотрясающий землю металлический шаг.

Трибуны ахнули.

— Он превратил себя в киборга! — восхищенно взвизгнула Марин Китагава, снимая стрим. — 100% стимпанк!

Дадли дошел до кордона Безумных Кроликов.

Главный кролик выскочил на стол, размахивая бланком налоговой декларации и яростно вереща: «БВЭЭЭЭ!»

Дадли, наученный Джокером и Ольгой-Марией основам «Отдела Разработок», не стал их бить.

Он вскинул дробовик. Но выстрелил не свинцом.

Из дула вырвался сноп ярких, светящихся бумажек.

Это были идеальные, штампованные, голографические формы «Отказ от уплаты пошлин (форма 13-бис)».

Кролики-бюрократы, чья задача заключалась в проверке документов, столкнулись с миллионом фальшивых бланков, летящих им в лица. Их маленькие мозги, не приспособленные к такой нагрузке, зависли. Кролики начали судорожно ловить бумажки, ставить на них штампы вантузами и спорить друг с другом о правильности заполнения графы «Доходы».

Кордон был пройден.

В Зоне Ледяного Стыда Азула попыталась ударить по больному. На экранах появилась трансляция того, как Дадли в детстве плакал из-за того, что ему подарили на один подарок меньше, чем в прошлом году.

Азула ждала, что он сломается от стыда.

Но Дадли остановился, посмотрел на экран, затем на трибуны, где сидел Гарри Поттер. Дадли усмехнулся.

— Я был мелким, избалованным куском идиота, — громко, на всю арену признался Дадли. — И мне не стыдно это признать. Потому что теперь у меня есть дробовик и семья, которая научила меня отжиматься. Ваш стыд не работает на тех, кто выжил у Энакина Скайуокера.

Температура не упала. Дементоры-батарейки не получили подпитки от его страха. Дадли тяжелым шагом (поршни гудели) подошел к дракону, забрал яйцо и вышел.

Гильгамеш, сидевший в судейской ложе, медленно кивнул.

— Он признал свою ничтожность, чтобы возвыситься над ней. Достойно. Я не буду валить его на экзамене.

***

Настала очередь «Про-Лиги».

ВВ-тян и Слаанеш.

Две сущности, которые бросили свои имена в Кубок исключительно ради того, чтобы покрасоваться перед Северусом Снейпом, вошли в Лабиринт одновременно (игнорируя правила поочередного старта).

Они не обращали внимания на ловушки. Они были заняты друг другом.

Слаанеш, в своем демонически-вызывающем наряде, парила над землей (гравитация Ли-Мин просто обтекала её божественную ауру).

ВВ-тян, в своем кибер-теле гомункула, шла пешком, но вокруг неё висели десятки голографических щитов.

— Я принесу Северусу это яйцо первой! — зашипела Слаанеш, ускоряясь.

— Мои алгоритмы просчитали маршрут! Ты отстанешь на 0.4 секунды, рогатая! — парировала ИИ.

Они подлетели к кордону кроликов.

Кролики закричали свое «БВЭЭЭ!».

Слаанеш даже не остановилась. Она выпустила облако розовых, удушающих феромонов Страсти.

— Любите друг друга, маленькие твари! — крикнула она.

Кролики, вдохнув феромоны, бросили вантузы. Их глаза стали сердечками. Они начали обниматься, танцевать вальс и целовать друг друга в пушистые щеки.

ВВ-тян не отставала. Она взмахнула рукой.

— Перехват нейронных связей! Запуск протокола «Тетрис»!

Романтика кроликов была мгновенно прервана. Под воздействием цифровой магии ВВ-тян, сотня кроликов внезапно выстроилась в идеальные геометрические фигуры и начала падать сверху вниз, складываясь в сплошные линии и исчезая с характерным звуком аркадной игры.

Они влетели в Зону Ледяного Стыда.

Азула и Жальтер (наблюдающие из леса) потирали руки. Что покажет система двум самым гордым существам?

Экраны вспыхнули.

На стене Слаанеш появилось видео, где она, Богиня Хаоса, в панике прячется под столом Снейпа от двух девочек в броне Сестер Битвы, размазывая тушь по лицу.

На стене ВВ-тян появилось видео, где ИИ с восторгом прижимает к груди уродливый розовый свитер и плачет от счастья.

Обе девушки резко затормозили.

Они посмотрели на экраны. Потом друг на друга. Потом на VIP-ложу, где сидел Северус Снейп (который в этот момент пил чай с абсолютно непроницаемым лицом, хотя в душе молился, чтобы это поскорее закончилось).

— ТЫ ВЗЛОМАЛА МОИ ВОСПОМИНАНИЯ?! — синхронно, с бешеной яростью заорали Слаанеш и ВВ-тян, обвиняя друг друга.

Они забыли про яйцо. Они забыли про Турнир.

Слаанеш бросилась на ВВ-тян, размахивая когтями. ВВ-тян материализовала виртуальный огнемет. Две «ассистентки» Мастера Зелий покатились по полу лабиринта, выдирая друг другу волосы, царапаясь и выкрикивая оскорбления.

— Я ТЕБЯ НА АНТИВИРУС ПУЩУ!

— А Я СВЯЖУ ТЕБЕ СМИРИТЕЛЬНУЮ РУБАШКУ!

Дракон Хвосторога, разбуженный этим визгом, приоткрыл один глаз (под VR-очками), посмотрел на женскую драку, тяжело вздохнул и накрыл голову крыльями. Даже рептилии не хотели вмешиваться в этот ад.

Гарри Поттер, стоящий на комментаторской вышке, посмотрел на часы.

— Думаю, мы можем оставить их там. Мистер Снейп, ваши ассистентки дисквалифицированы за неспортивное поведение.

Снейп в ложе удовлетворенно кивнул. Это были лучшие пять минут тишины в его жизни.

***

Трибуны гудели, обсуждая драку Слаанеш и ВВ-тян, которую големы Селлы только что разняли (и окатили обеих холодной водой из шланга).

Лабиринт, слегка покореженный после кроличьих танцев и ледяных стен, ждал последнего, официального Чемпиона.

— А теперь! — голос ВВ-тян (чья голограмма слегка мерцала после физической потасовки) разнесся над стадионом. — Главное событие дня! Глава Консорциума Айнцберн, Лорд Гарри Поттер! Посмотрим, как корпоративная стратегия справится с абсолютным абсурдом!

Гарри стоял перед входом в Лабиринт. На нем не было тяжелой брони, как у Дадли, или боевой мантии. Он был одет в строгий, сшитый на заказ черный костюм из акромантульего шелка — легкий, прочный и элегантный.

Его лицо было спокойным, почти расслабленным. Ледяной Принц не испытывал страха.

На трибунах Иллия и Хлоя напряженно сжали кулаки.

— Если этот дракон хотя бы дыхнет в сторону братика, я разберу его на чешую! — прошипела Хлоя, доставая детонатор.

— Спокойно, девочки, — мягко осадила их Айрисфиль, попивая чай. — Гарри знает, что делает.

Гарри шагнул за прозрачные, бронированные стены лабиринта.

Первая ловушка сработала мгновенно.

Гравитационная аномалия Ли-Мин обрушилась на него, пытаясь вдавить в землю весом в несколько сотен фунтов.

Гарри не стал, как Кларк Кент, сопротивляться ей физически. И он не стал, как Дадли, строить экзоскелет.

Айнцберны — это алхимия. Это понимание потоков маны.

Гарри остановился. Его глаза вспыхнули ровным, холодным зеленым светом. Он положил ладонь на стеклянную стену лабиринта.

— Trace ON, — тихо, почти неслышно произнес Гарри. — Структурный анализ гравитационного вектора. Инверсия полярности.

Он не снимал ловушку. Он просто изменил её полярность вокруг своего тела. Тяжесть исчезла, сменившись невероятной легкостью. Гарри не просто пошел — он плавно, как в невесомости, оторвался от земли на несколько дюймов и заскользил по коридору, едва касаясь пола носками туфель.

На трибунах Ли-Мин (сидевшая в ложе аутсайдеров) возмущенно ахнула.

— Он хакнул мое заклинание! Он превратил гравитационный пресс в левитацию! Это нечестно! Это воровство концепции!

Ольга-Мария Анимусфер, сидящая с планшетом, удовлетворенно кивнула.

— Оптимизация ресурсов противника, — прокомментировала она Драко Малфою. — Высший пилотаж.

Гарри скользил по лабиринту, приближаясь ко второму кордону. К зоне, где царил хаос.

Из-за угла на него выскочила толпа Безумных Кроликов. Они уже были не в костюмах бюрократов. Они были одеты в маленькие розовые платья (видимо, остаточный эффект магии Слаанеш) и размахивали вантузами.

«БВЭЭЭЭЭЭЭ!» — заорали они, готовясь броситься на него.

Гарри не стал доставать палочку. Он остановился.

Он знал, что эти существа лишены логики. Их нельзя напугать или уговорить. Но он также знал, кто стоял за их появлением. Он видел ауру Зельды на трибунах.

Гарри достал из кармана костюма небольшой, сияющий золотом предмет.

Это была не бомба. Это был обычный, но идеально ограненный Рупий (валюта Хайрула), который Широ синтезировал для него перед испытанием, изучив логику «героев видеоигр».

Гарри высоко поднял Рупий, а затем с силой бросил его в дальний конец коридора. Монета зазвенела, ударившись о стекло.

Звук звенящего золота подействовал на кроликов (в чьем генетическом коде была заложена любовь к сбору лута) как гипноз.

«БВЭ!» — радостно пискнули они и, забыв про Гарри, единой, пушистой толпой рванули за монетой, давя друг друга.

Гарри спокойно продолжил свой путь.

— Дешево и эффективно, — прокомментировал он вслух, зная, что микрофоны ВВ-тян транслируют это на трибуны. Зельда в лесу скрежетнула зубами.

Впереди показалась Зона Ледяного Стыда.

Температура упала. Стены приготовились транслировать позорные секреты.

Гарри шел вперед. Он не отворачивался.

Экраны вспыхнули.

Азула и Жальтер (в своей пещере) предвкушающе подались вперед. Что скрывает идеальный Лорд Консорциума? Какие скелеты в его шкафу?

На стеклах появилось изображение маленького, тощего мальчика в сломанных очках. Гарри, в возрасте семи лет, сидел в темном чулане под лестницей, обнимая колени. Он плакал. Это было воспоминание о полном одиночестве, страхе и бессилии. Воспоминание о мире, где он узнал магию, когда пришел Хагрид. Где он не стал Айнцберном. Ночной кошмар.

По трибунам прокатился вздох. Многие студенты, знавшие Гарри только как Ледяного Принца, были шокированы.

Гарри остановился. Он смотрел на свое детское отражение.

Азула ждала, что он сломается. Что его гордость не выдержит демонстрации этой слабости перед всем миром.

Но Гарри Поттер лишь слегка, с оттенком теплой, почти отеческой грусти, улыбнулся.

Он поднял руку и прикоснулся к стеклу, прямо там, где была щека плачущего мальчика-из-чулана.

— Я понимаю тебя, — тихо, но так, что услышали все, произнес Гарри. — Там ты слаб. Но именно ты заставляешь меня искать силу. Именно твой страх учит меня ценить мою семью. Ты — фундамент того, кем я стал. Мне нечего стыдиться.

Экраны мигнули. Магия ловушки, рассчитанная на отрицание и стыд, захлебнулась. Она питалась непринятием себя. Но Гарри принимал свое прошлое.

Стекла с тихим треском погасли, вернувшись к прозрачному состоянию. Холод отступил.

Айрисфиль на трибунах промокнула глаза кружевным платочком.

— Мой мальчик… — с нежностью прошептала она.

Гарри вышел на центральную арену. Впереди лежал спящий (в VR-очках) дракон и стоял сейф с золотым яйцом. Испытание было почти пройдено. Безупречно. Прагматично. Холодно.

И именно этот холод стал тем триггером, который взорвал терпение Мстительницы.

***

А в лесу, на скрытом наблюдательном пункте Коалиции Аутсайдеров, терпение Жанны Альтер (Жальтер) окончательно лопнуло.

Она смотрела, как её гениальные ловушки (созданные вместе с Азулой, Зельдой и Ли-Мин) превращаются в фарс. Супермен сбежал от стыда, толстый магл прошел через них как танк, а эти две сумасшедшие богини-фанатки Снейпа просто устроили драку в грязи.

Но хуже всего было то, как этот мальчишка, Глава Консорциума, прошел Зону Ледяного Стыда. Он не сломался. Он принял кошмар! Он разрушил саму суть их изощренной психологической пытки одним спокойным, философским монологом!

А еще на трибунах сидела Жанна (Рулер). Её светлая, невыносимая сестра махала плакатом «ЖАЛЬТЕР, Я В ТЕБЯ ВЕРЮ!», хотя Жальтер даже не участвовала в Турнире!

— Это невыносимо, — прорычала Жанна Альтер, сжимая древко своего проклятого знамени так, что обугленное дерево затрещало. — Этот турнир — посмешище. Они превратили Зло в ситком. Они монетизируют страх! Они не знают, что такое настоящая, выжигающая душу ненависть. Я покажу им.

Азула, стоявшая рядом, ухмыльнулась, её глаза безумно блеснули.

— Наконец-то. Сожги их, Жанна. Сожги их прагматизм дотла.

Жальтер не стала ждать очереди или разрешения Кубка Огня. Она не была Чемпионом. Но она была Мстителем (Avenger). И её концептуальный класс подразумевал тотальное, абсолютное нарушение любых правил.

Она вышла из тени леса.

Её черная, искореженная броня поглощала свет. Пепельные волосы развевались на ветру, словно пропитанные дымом инквизиторских костров. Вокруг неё, словно черные, обжигающие крылья, закружилось пламя чистой ненависти и обиды — на мир, на Францию, на свою святую сестру, на Айнцбернов с их идеальным, холодным расчетом.

Она шла прямо к входу в стеклянный Лабиринт.

ВВ-тян (чья голограмма всё еще транслировала матч, пока физическое тело где-то в душе отмывалось от драки со Слаанеш) мигнула красным.

— АЛЕРТ! Несанкционированный выход на арену! Объект «Жанна Альтер» не зарегистрирована в сетке Турнира! Предупреждение о концептуальной угрозе!

Дамблдор поспешно встал с места.

— Мисс Альтер! Вернитесь на трибуны! Вы нарушаете правила!

Жальтер остановилась перед входом. Она посмотрела на Дамблдора, на Энакина Скайуокера, на зрителей. Её улыбка была пугающей, безумной и абсолютно, пугающе свободной.

— Правила? — её голос, усиленный маной Мстителя, прокатился над стадионом, заставляя стекла лабиринта угрожающе вибрировать. — Ваши правила — это ложь. Ваш хваленый прагматизм — это трусость! Вы прячетесь за налогами, батарейками и розовыми очками, потому что боитесь сгореть! Я не играю по вашим корпоративным правилам! Я — Пламя Мщения! И я сожгу вашу арену дотла!

Она с силой ударила древком проклятого флага о землю.

Черное, ревущее пламя — Ла Грондемент Дю Хейн (Рев Ненависти) — вырвалось из-под её ног, устремляясь прямо сквозь стены Лабиринта.

Это было не обычное пламя. Это был концептуальный огонь, сжигающий не только физическую материю, но и сами чары, защищающие арену. Бронированное стекло начало плавиться, как воск.

Пламя неслось прямо к центру, туда, где Гарри Поттер как раз набирал код на сейфе с золотым яйцом.

— ГАРРИ! — вскрикнула Айрисфиль на трибунах, вскакивая.

Широ Эмия и Тачи мгновенно бросились к краю арены, но пламя Жальтер уже отрезало пути к отступлению.

Огонь черным кольцом сомкнулся вокруг центральной площадки. Жанна Альтер, шагая сквозь расплавленное стекло, вошла на арену.

Она смотрела на Гарри. Она ждала, что Ледяной Принц наконец-то покажет свой страх. Что он побежит, или попытается защититься своими нелепыми гаджетами.

Но Гарри Поттер, стоя в кольце черного огня, медленно повернулся к ней.

Он не достал палочку. Он не нажал на детонатор.

Он закрыл сейф. Забрал золотое яйцо. И посмотрел на Жанну Альтер с абсолютно… спокойным, почти сочувствующим любопытством.

— Я слышал о тебе, — негромко, но так, что его голос прорезал гул пламени, произнес Гарри.

Он шагнул навстречу стене черного огня. Его глаза встретились с её безумным, полным боли взглядом.

— Ты — фальшивка, созданная из ненависти Жиля де Ре. Иллюзия мести, — продолжил Гарри, и его голос был холодным, но не жестоким. — Ты думаешь, что твоя Тьма уникальна? Ты думаешь, что твоя боль дает тебе право сжигать всё вокруг?

Жальтер зарычала, её флаг полыхнул еще ярче.

— ЗАТКНИСЬ! ТЫ НИЧЕГО ОБО МНЕ НЕ ЗНАЕШЬ, БРИТАНСКИЙ МАЛЬЧИШКА!

— Я знаю о тебе всё, — Гарри остановился в двух шагах от огня. Он посмотрел на её искаженное лицо. — Моя семья состоит из тех, кого мир хотел использовать и выбросить. Мой отец убивал ради идеалов. Моя мать была создана, чтобы умереть в ритуале. Девочка с щитом, которая стоит за барьером, была создана как пробирка для души. Мы все знаем, что такое ненависть и боль.

Гарри наклонил голову.

— Но мы выбрали прагматизм не из трусости, Жанна. Мы выбрали его, потому что ненависть — это слишком энергозатратно и скучно. Месть сжигает только того, кто мстит.

Жальтер замерла. Никто никогда не разговаривал с ней так. Её либо боялись, либо пытались «спасти» любовью, как это делала её невыносимая сестра. Этот мальчик просто… анализировал её как неэффективный алгоритм.

— Если ты хочешь драться — мы можем подраться, — Гарри пожал плечами, перекладывая золотое яйцо из руки в руку. — Широ и Тачи разберут тебя на концепции. Энакин задушит тебя Силой. Но какой в этом смысл? Ты хочешь признания? Ты хочешь доказать, что ты существуешь?

Гарри протянул ей свободную руку сквозь стену её собственного черного пламени. (Огонь обжигал, но защита Айнцбернов в его крови держала удар).

— Консорциуму Айнцберн не нужны мученики, Жанна Альтер, — ледяная, но по-своему притягательная улыбка тронула губы Гарри. — Нам нужны надежные партнеры, способные управлять агрессией. Сворачивай свой Апокалипсис. Иди в бухгалтерию к мистеру Джею (Джокеру). Он научит тебя, как направлять ненависть на выбивание долгов из Гринготтса. Поверь мне… это гораздо веселее, чем жечь стекло.

Жанна Альтер смотрела на протянутую руку.

Она смотрела на мальчика, который предлагал ей не прощение, не святую любовь, а стабильную работу и возможность легально ненавидеть банкиров.

Её рука дрогнула.

Жанна Альтер стояла в центре арены, не опуская свой обугленный флаг, но и не атакуя. Её рука, обтянутая черной латной перчаткой, едва заметно дрожала. Чёрное пламя вокруг неё медленно опадало, словно сама Тьма внутри неё заколебалась, столкнувшись с ледяной, обезоруживающей логикой.

Гарри Поттер не убрал протянутую сквозь огонь руку.

— Решай, — тихо сказал он. — Ты можешь уйти. Можешь сжечь меня. Но ты уже знаешь, что это ничего не изменит в твоей судьбе. А можешь пойти со мной и делать то, что у тебя получается лучше всего — ненавидеть тех, кто этого заслуживает. Только теперь — за стабильную зарплату и процент от прибыли.

Жанна смотрела на его ладонь. На его спокойное, почти скучающее, но при этом удивительно теплое лицо. И впервые за всё её существование — за всё время, что она была «фальшивкой», «иллюзией мести», «тенью святой сестры» — она почувствовала, что кто-то видит в ней не монстра, которого нужно уничтожить, не жертву, которую нужно жалеть, и не ошибку, которую нужно исправить.

Этот мальчишка видел в ней инструмент. Ценный, уникальный инструмент, который нуждался в применении.

Её флаг дрогнул. Опустился на дюйм.

На трибунах было тихо.

Не потому, что зрители боялись. А потому, что все — от первокурсников до прибывших богов — вдруг увидели нечто, заставившее их замолчать.

Айрисфиль фон Айнцберн сидела в своей ложе, и её кружевной платок, которым она только что промокала глаза от волнения, замер в воздухе. Она смотрела на своего мальчика. На мужчину, которым он становился. Он не просто выжил. Он приручил Мстителя.

— Ох, — тихо выдохнула она, и в этом вздохе было столько чистой, безграничной гордости, что сидевшая рядом Тиамат одобрительно промычала.

— Хороший мальчик. Правильно воспитан. Не убил. Нанял. Нужно испечь ему двойную порцию печенья, — констатировала Праматерь, не отрываясь от вязания гигантского свитера для кальмара.

Селла, стоявшая у входа в технический туннель с полотенцем и фляжкой воды для Гарри, вдруг поняла, что её руки, привыкшие к идеальной точности, дрожат. Не от холода. Не от страха перед огнем. Просто от того, что она впервые за все эти годы посмотрела на Гарри не как на ребёнка, которого нужно опекать и заставлять есть овощи. А как на кого-то, кем можно безоговорочно гордиться.

Она бросила быстрый взгляд на Лизритт.

Лиз стояла рядом, сонно моргая. Но её алебарда, которую она обычно держала небрежно, сейчас покоилась в её руке так, словно Лизритт была готова в любую секунду отдать жизнь за этого мальчика-Лорда.

— Он вырос, — тихо, почти неслышно сказала Селла, поправляя очки.

— Угу, — промычала Лизритт. — Вырос. И стал… практически идеальным Мастером.

Селла не ответила. Но её пальцы сжались на полотенце сильнее.

Иллия и Хлоя, стоявшие у защитного барьера арены, переглянулись. Хлоя, тяжело вздохнув, убрала палец с детонатора бомбы, которую она уже готова была телепортировать Жанне за шиворот. Иллия медленно разжала ладони, в которых уже формировались копья абсолютного нуля. Они ничего не сказали друг другу. Просто смотрели на брата. И просто знали: он — их.

На соседней трибуне Рон Уизли, дожёвывая купленный у близнецов пирожок (из безопасной партии), ткнул локтем Гермиону.

— Глянь, — сказал он с набитым ртом. — Он только что нанял Мстителя. Как будто это обычный вторник.

Гермиона, не отрываясь от планшета (она записывала тактику Гарри для будущего раздела в учебнике по «Переговорам в экстремальных условиях»), кивнула.

— Это и есть обычный вторник для Айнцбернов, Рон. Они не воюют с угрозами. Они их поглощают. Экономика всегда побеждает ненависть.

Альтаир, стоявшая на своём таможенном посту над ареной, скрестив руки на груди, вдруг почувствовала, что один из её призрачных клинков растворился в воздухе. Она даже не заметила, когда это произошло. Она была занята другим. Тем, как Гарри Поттер превращает Мстителя в сотрудника. Тем, как он не боится протянуть руку сквозь чужое, обжигающее пламя.

— Этот Айнцберн… — тихо, почти неслышно, произнесла Альтаир, и в её голосе не было ни привычного сарказма, ни космического холода. — Даже пламя во плоти сумел приручить.

Она не улыбнулась. Но её взгляд на секунду задержался на фигуре Гарри. Дольше, чем она сама ожидала. Дольше, чем позволял протокол.

Дадли Дурсль, стоявший у выхода из лабиринта с золотым яйцом под мышкой, посмотрел на Гарри. Потом на Жанну. Потом снова на Гарри.

— А он вот какой отчаянный и бесстрашный, — с искренним, почти детским восхищением произнёс Дадли, поглаживая свой латунный дробовик. — Я бы так не смог. Я бы просто выстрелил.

— Никто бы не смог, Дадли, — отозвался Энакин Скайуокер, стоявший рядом. Бывший Ситх смотрел на арену, и в его глазах читалось глубокое, выстраданное понимание. — Поэтому он — Глава. А мы — его семья и его клинки.

Дадли кивнул. Это было исчерпывающее объяснение.

На арене Жанна Альтер смотрела на протянутую руку Гарри. На ладонь. На ладонь, которая не дрожала.

Она не взяла его руку. Но она окончательно опустила свой флаг. Огонь вокруг неё потух, оставив лишь запах озона и горелого стекла.

— Слушай сюда, Айнцберн, — её голос был хриплым, злым, но уже без прежней всепоглощающей ярости. Это был голос человека, который торгуется. — Я не твоя собачка. Я не буду «сотрудничать». Я не буду петь песни про «интеграцию» и дружбу.

Она шагнула к нему. Её жёлтые глаза горели ярче прежнего.

— Но у меня есть контракт. Настоящий. С печатью. С условиями. Ты его подпишешь. Или я сожгу этот лабиринт вместе с твоими драгоценными гоблинами.

Она выхватила из-за пазухи обугленный, но всё ещё читаемый пергамент. На нём, выжженными (буквально) рунами, было написано:

«Договор об оказании услуг по деструкции. Заказчик: Гарри Джеймс Поттер. Исполнитель: Жанна Альтер. Срок: до полного удовлетворения Исполнителя. Оплата: по факту (обсуждается отдельно). Условие: Никакой святости. Никакой жалости. НИКАКИХ НОСОЧКОВ ОТ МОЕЙ СЕСТРЫ.»

Гарри взял пергамент. Пробежал глазами. Улыбнулся — редко, тепло, по-настоящему.

— Пункт про носочки можно убрать, — спокойно сказал он, доставая из кармана ручку. — Моя сестра Иллия вяжет. Это традиция.

— Пункт про носочки остаётся, — намертво отрезала Жальтер. — Или я ухожу. Я не буду носить вещи, связанные с «любовью»!

Гарри посмотрел на неё. На её упрямый, злой, отчаянно-живой взгляд. И кивнул.

— Ладно. Оставляем. Но тогда ты будешь носить корпоративный шарф. Это обязательное условие дресс-кода Консорциума для полевых агентов.

Жальтер замерла. Её лицо исказилось — не яростью, не ненавистью. Раздражением. Настоящим, бытовым, человеческим раздражением женщины, которой диктуют, что надеть.

— …Какой цвет? — с подозрением в голосе спросила она.

— Фиолетовый, — невозмутимо ответил Гарри, ставя подпись. — С серебряной нитью.

— …Сойдёт, — буркнула Жальтер, выхватывая контракт.

Она развернулась и пошла прочь с арены. Но перед тем как исчезнуть в тени леса, она обернулась. Всего на секунду. И посмотрела на Гарри так, как раньше смотрела только на свою ненависть — с полной, абсолютной, сжигающей отдачей.

Но теперь в этом взгляде было что-то ещё. Что-то, что она сама ещё не готова была признать.

В этот момент тишину трибун разорвал восторженный, истерично-счастливый визг.

— ЖАЛЬТЕР-ТЯН!!! ТЫ ТАКАЯ КРУТАЯ! — Жанна д’Арк (Рулер) перепрыгнула через ограждение трибуны, сбивая с ног случайных зрителей. Святая Дева неслась к лесу, размахивая плакатом и пушистыми (запрещенными контрактом) розовыми носочками. — Я ЗНАЛА, ЧТО ТЫ НАЙДЕШЬ РАБОТУ ПО ДУШЕ! Я ТАК ТОБОЙ ГОРЖУСЬ!

Жальтер, услышав голос сестры, взвизгнула, прижала контракт к груди и с нечеловеческой скоростью скрылась в кустах Запретного Леса, спасаясь от святой сестринской любви.

— ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ, ФАЛЬШИВКА! Я ЗЛОДЕЙКА НА ЗАРПЛАТЕ!

***

В пещере Коалиции Аутсайдеров царило гробовое молчание.

Азула, Сильвана, Ли-Мин и Зельда сидели у потухшего костра. Они наблюдали за всей этой сценой (и бегством Жальтер) через хрустальный шар, который Ли-Мин зачаровала на трансляцию.

Их великий план саботажа провалился. Их психологические ловушки были сломаны. Кроликов накормила Мамако. А их главный козырь — Мстительница — только что продалась врагу за фиолетовый шарф и соцпакет.

— Она… она подписала контракт, — прошептала Азула, её глаза нервно дергались. — Она предала нас ради… зарплаты.

Сильвана Ветрокрылая вздохнула и убрала стрелу в колчан. Королева Отрекшихся (в прошлом) всегда умела трезво оценивать расклад сил.

— Мы не можем победить их хаосом. Они систематизировали хаос. Они сделали из него бизнес, — мрачно констатировала эльфийка. — Если мы останемся в этом лесу, мы просто сгнием от скуки. А я не собираюсь гнить. Я уже пробовала, мне не понравилось.

Зельда, принцесса Хайрула, поправила диадему.

— Поттер сказал, что мы можем уйти. Но… что, если мы не уйдем? Что, если мы сыграем по их правилам, чтобы сломать их изнутри?

Ли-Мин фыркнула.

— Хочешь устроиться к ним на работу, Принцесса? Будешь сортировать бумажки у гоблинов?

— Нет, — Зельда хищно улыбнулась. — Я слышала, что Поттер разрешил Жальтер участвовать в Тендере. Как «дикая карта». Если мы не можем саботировать Турнир снаружи, мы саботируем его изнутри. Мы станем участниками.

Азула вскочила, её глаза загорелись.

— Да! Мы заберем их Кубок! Мы заберем их призовой фонд! Мы докажем, что мы — элита Мультиверса, а не кучка изгнанников в пещере!

Сильвана кивнула.

— Решено. Сейчас же идем на Таможню к Альтаир. Подадим заявки. И пусть Айнцберны готовят свои чековые книжки.

Коалиция Аутсайдеров не распалась. Она просто сменила тактику с терроризма на официальное, агрессивное спортивное рейдерство.

А Гарри Поттер, возвращаясь с Арены под аплодисменты зрителей, даже не подозревал (или, что вероятнее, подозревал и заранее рассчитал), что его великодушный жест с Жальтер только что обеспечил Турниру еще четыре команды самых опасных, мотивированных и безумных девушек Мультиверса.

Визжащее Шале ждало своих героев. И впереди был еще целый учебный год, полный нерушимой любви, бюрократии и горячего супа Тиамат.

***

Решение Коалиции Аутсайдеров было приведено в исполнение незамедлительно.

Не дожидаясь рассвета, Азула, Сильвана, Ли-Мин и Зельда (ведя за собой оставшихся Безумных Кроликов на поводках из лиан) покинули Запретный Лес и направились к подвалам Хогвартса, где располагался терминал Мультивселенской Таможни.

Альтаир, Куратор Таможни, как раз заваривала себе ромашковый чай, сверяя списки штрафов, когда двери терминала с грохотом распахнулись.

Аутсайдеры вошли строем. От них пахло дымом, лесом и уязвленными амбициями.

Азула выступила вперед. Она положила на стол Альтаир четыре заполненных (и слегка подпаленных на краях для драматизма) пергамента.

— Мы требуем регистрации, — холодным, властным тоном заявила Принцесса Огня. — Мы заявляем свои права на участие в Мультивселенском Тендере в категории «Командный Подряд». И не пытайся нас остановить, таможенница.

Альтаир медленно отпила чай. Она не призвала клинки. Она даже не моргнула.

Создательница взяла верхний пергамент, прочитала его, затем подняла взгляд на грозную компанию. В её глазах не было ни страха, ни удивления. Там читалась лишь глубокая, профессиональная скука бюрократа, к которому пришли клиенты за пять минут до закрытия.

— Форма 12-А. Заявка на участие в смертельно опасных мероприятиях Консорциума, — ровным голосом произнесла Альтаир. — Вы забыли заполнить графу «Наследники» на случай летального исхода.

— Мы не собираемся умирать! — возмутилась Ли-Мин. — Мы разорвем ваших чемпионов на куски!

— Все так говорят, — Альтаир меланхолично постучала печатью по столу. — Пока не встретятся с кулинарией профессора Драко или с бухгалтерией мистера Джея. Ладно. Оставите поле пустым. В случае вашей кончины ваши активы перейдут в фонд озеленения Хогвартса.

Она щелкнула печатью четыре раза.

ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП!

Красная надпись «ОДОБРЕНО. СТАТУС: ДИКАЯ КАРТА» появилась на пергаментах.

Азула опешила.

Она ожидала драки. Она ожидала, что эта женщина в шинели вызовет охрану, и они смогут эффектно пробиться на Турнир с боем. А их просто… зарегистрировали. Как в поликлинике.

— И всё? — недоверчиво спросила Сильвана, забирая свой пропуск. — Ты не будешь нас отговаривать? Не позовешь этого мальчишку Поттера?

Альтаир усмехнулась. Её улыбка была ледяной и чуть высокомерной.

— Зачем мне вас отговаривать? Лорд Поттер уже прислал мне директиву. Он знал, что вы придете, как только Жанна Альтер подписала контракт. Он сказал: «Впусти их. Они повысят рейтинги трансляции и обеспечат отличный краш-тест для наших ловушек второго этапа».

Альтаир откинулась в кресле.

— Вы думаете, вы врываетесь в систему? Нет, дамы. Вы просто стали её частью. Ваше недовольство уже монетизировано ВВ-тян. Добро пожаловать в игру. А теперь освободите помещение, у меня кварцевание.

Четыре Аутсайдера вышли с таможни в смешанных чувствах. Они получили, что хотели. Но почему-то чувствовали себя не победителями, а шестеренками в чужом механизме.

— Ничего, — прошипела Азула, сжимая пропуск. — Посмотрим, как они монетизируют пепел, который останется от их лабиринтов.

***

Поздний вечер. Визжащее Шале погрузилось в уютную, снежную тишину.

В библиотеке, освещённой только светом камина и мягким сиянием нескольких алхимических сфер (которые Широ настроил на имитацию звездного неба), сидел Гарри Поттер.

Он был погружён в чтение отчётов Майи Хисау — дементоры, которых теперь официально называли не иначе как «Мобильные эфирные агрегаты класса Д», вели себя дисциплинированно и послушно ждали своей очереди на подзарядку в подземных генераторах. Гарри устало потёр переносицу и отложил планшет.

День был долгим. Приручение Мстительницы, прохождение лабиринта, регистрация Аутсайдеров. Он был Главой. Он держал всё под контролем.

Но даже Глава иногда нуждается в том, чтобы просто дышать.

Дверь библиотеки бесшумно приоткрылась. Вошла Айрисфиль фон Айнцберн.

На ней был мягкий, пушистый халат поверх тёплой домашней пижамы, а в руках она держала две кружки с чем-то невероятно ароматным — дымящийся травяной чай с мёдом и мелиссой.

— Ты всё ещё работаешь, Гарри? — голос Айрисфиль был мягким, с ноткой лёгкой, но настойчивой укоризны. — Я же просила тебя отдыхать хотя бы по вечерам. Твой магический резерв велик, но нервная система — человеческая.

Она подошла к нему, поставила кружки на низкий столик рядом с креслом и, не спрашивая разрешения, присела на подлокотник кресла, в котором он сидел.

Она села так, что её плечо почти касалось его плеча, а длинные серебристые волосы, пахнущие лавандой, морозом и сном, мягко щекотали его щёку.

Гарри улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую он позволял себе только здесь, в этом узком кругу. Сбросив ледяную маску, он стал просто подростком, который доверяет мачехе рядом.

— Завтра анализ второго испытания, мама. Я должен убедиться, что наши новые «Дикие Карты» (Азула и компания) не разнесут несущие конструкции замка. Слишком много делегаций, слишком много амбиций, слишком много переменных…

— Слишком много того, что ты пытаешься контролировать в одиночку, — мягко перебила его Айрисфиль. Она протянула ему кружку. — Выпей. Это мой сбор. Твои конкуренты из Шармбатона и Дурмстранга уже давно спят, а ты сидишь тут, как часовой у ворот.

Гарри взял кружку, и живое тепло разлилось по пальцам. Он сделал глоток — вкус был именно таким, каким он должен быть: успокаивающим, почти детским, возвращающим в те дни, когда он только попал в эту семью и заново учился доверять миру.

— Ты права, — нехотя признался он, прикрыв глаза. — Но когда рядом столько чужих, когда мы играем на чужом поле… мне трудно расслабиться. Я должен быть идеальным Мастером.

Айрисфиль слегка покачала головой, и её рука сама собой потянулась к его волосам — она ласково поправила прядь, упавшую на глаза. Это был жест, который она делала сотни раз, и в нём не было ничего, кроме привычной, ежедневной заботы. Но на мгновение её пальцы задержались на его плече, словно проверяя, не замёрз ли он, не слишком ли натянуты мышцы от напряжения.

— Ты не один, Гарри. Никогда не был один, — её голос стал чуть тише, почти шёпотом, обволакивая его, как щит Тачи. — Я знаю, что ты пытаешься защитить нас всех. Твоя прагматика безупречна. Но иногда позволять себя защищать — это не слабость. Это… тоже часть семьи. Мы не просто твои инструменты.

Гарри посмотрел на неё. В глазах Айрисфиль было только чистое, человеческое тепло. Только тихая, выверенная годами уверенность в том, что она будет рядом, что бы ни случилось.

— Я знаю, — сказал он.

И, повинуясь порыву, которого сам от себя не ожидал, Ледяной Принц, Глава Консорциума, положил голову ей на плечо. Прямо как когда-то в детстве, когда он только учился быть их Главой и когда кошмары из чулана были еще слишком свежи.

— Просто иногда я забываю, что можно не тащить всё на себе, — тихо добавил он, закрывая глаза.

Айрисфиль улыбнулась и погладила его по голове, как делала сотни раз, когда он болел после тяжелых тренировок Кирицугу или возвращался с переговоров, которые выматывали до последней капли маны.

— Ничего страшного. Я напомню. В сотый раз и даже в тысячный, если нужно. Спи, мой свет.

Они посидели так несколько минут — молча, в тепле камина, слушая, как за окном метёт снег. Это было так естественно, так глубоко и спокойно, что никто из них не чувствовал неловкости. Это была семья. Настоящая, выкованная в крови и магии.

***

Гарри почти провалился в сон, уютно пристроившись на плече Айрисфиль. Усталость последних недель — интриги с Фаджем, переговоры с богами, дрессировка василиска — наконец-то взяла свое.

Внезапно тяжелая дубовая дверь библиотеки чуть приоткрылась.

В проёме показалась взлохмаченная голова Ольги-Марии Анимусфер. Лорд Астромантии, судя по заспанному виду и съехавшим очкам, тоже не ложилась, пытаясь свести дебет с кредитом по закупке огнеупорных щитов. В руках она держала толстую стопку бумаг.

— Поттер, — прошептала она, чтобы не нарушать тишину, и шагнула в комнату. — Я закончила расчеты по…

Она тут же осеклась, увидев эту картину: Гарри, грозный Ледяной Принц, мирно спит на плече Айрисфиль, укрытый тёплым светом камина.

Ольга-Мария замерла на мгновение.

Она вспомнила своего отца. Вспомнила ледяные кабинеты Часовой Башни. Вспомнила, что если бы она уснула вот так, на плече наставника, её бы жестоко наказали за проявление слабости.

Она посмотрела на Айрисфиль. Матриарх Айнцбернов не оттолкнула Гарри. Она сидела неподвижно, стараясь не разбудить его, и смотрела на Ольгу с мягкой, приглашающей улыбкой.

Ольга-Мария тихо улыбнулась краешком губ — с лёгкой, почти незаметной завистью, но без горечи.

Зависть была светлой. Она поняла, что хочет быть частью этого. Не просто союзником или «Золотым Трио», а частью этой странной, пугающей, но абсолютно надежной стаи.

— Простите, что помешала, — шёпотом, на цыпочках подходя к столу, сказала она. — Я просто хотела спросить, как быть с графиком подзарядки защитных щитов на завтра. Альтаир доложила, что порталы перегружены. И… Гарри-сама сегодня утром подписал резолюцию о восстановлении в Турнире Леди Слаанеш и ВВ-тян. Я не понимаю этого решения. Зачем нам эти неконтролируемые факторы на арене?

Гарри, не открывая глаз, сонно, но четко пробормотал с плеча Айрисфиль:

— Потому что Снейп слишком расслабился, Оли. Он думает, что победил ИИ. Мы должны держать наших сотрудников в тонусе. К тому же… они генерируют самые высокие просмотры в платных трансляциях. Драки в грязи отлично продаются.

Айрисфиль тихонько рассмеялась, подняла палец к губам, призывая Ольгу к тишине.

— Можешь положить бумаги на стол, дорогая, — шепотом произнесла Айрисфиль. — Я посмотрю их утром. А сейчас иди отдыхай. Ты тоже слишком много работаешь. Селла оставила на кухне теплое молоко с медом.

Ольга-Мария кивнула. Она аккуратно, стараясь не шуршать, положила стопку на край стола.

— Спокойной ночи… мадам Айнцберн. Спокойной ночи, Гарри.

Она бесшумно прикрыла за собой дверь.

В библиотеке снова стало тихо. Гарри окончательно провалился в сон.

Айрисфиль, глядя на его расслабленное лицо, улыбнулась и накинула на него край своего пушистого халата, укрывая от воображаемого холода.

— Хороших снов, мой мальчик, — прошептала она. — Завтра будет новый день. И мы будем рядом.

За окнами продолжал падать снег. И в эту минуту ни проклятий, ни штурмовиков, ни таможенных деклараций — ничего не существовало. Был только дом. Только они. И тишина.

***

В то же самое время, глубоко в подземельях Слизерина, тишиной даже не пахло.

Северус Снейп, облаченный в строгую черную пижаму, лежал в своей кровати. Он только что закончил читать труды по окклюменции и готовился ко сну.

Его настроение было подозрительно хорошим.

Во-первых, завтра он не судит Турнир (это делает Дамблдор). Во-вторых, Гарри Поттер дисквалифицировал его сумасшедших ассистенток за драку, а значит, ближайшие испытания пройдут без розовых голограмм и предложений обмазаться демоническим маслом. Жизнь, казалось, налаживалась.

Снейп закрыл глаза.

Скрипнула дверь спальни.

Щелчок замка, который Снейп лично зачаровал кровью единорога, прозвучал как издевательский хлопок.

Снейп резко открыл глаза и сел на кровати, выхватывая палочку из-под подушки.

— Кто здесь?!

Комната мгновенно осветилась. Но это был не свет свечей.

Это был пульсирующий, неоново-розовый свет, смешанный с запахом приторных духов и горячего силикона.

У изножья его кровати стояли двое.

Слева стояла ВВ-тян в своем физическом теле. На ней был надет костюм «Медсестры из японских хорроров» (с гигантским шприцем, наполненным чем-то зеленым).

Справа стояла Слаанеш. Принцесса Удовольствий была в прозрачном пеньюаре, а на голове у неё красовались пушистые кошачьи ушки.

Они не дрались. Они… улыбались. Синхронно, плотоядно и абсолютно безумно.

Снейп побледнел до цвета свежевыстиранной простыни.

— Вы… вы дисквалифицированы! Вы не можете быть здесь! Я наложил барьеры!

— Сюрприз, Северус-сенпай! — радостно пропищала ВВ-тян, делая шаг ближе. — Гарри-сама официально восстановил нас в турнирной таблице! Он сказал, что мы «приносим изюминку» в соревнования! И в честь нашего возвращения мы решили объединить усилия!

Слаанеш сладострастно облизнулась и поползла по одеялу Снейпа, как сытая пантера.

— Да, мой мрачный принц! Мы поняли, что ссориться — контрпродуктивно! Мы заключили временное перемирие! Мы решили, что перед Вторым Испытанием нам нужен… талисман на удачу! И мы пришли за ним!

Снейп вжался в изголовье кровати.

— Талисман? Какой еще талисман?! Я вызову Хауса! Я вызову Тиамат!

— Не получится, сенпай! — ВВ-тян хихикнула, потрясая гигантским шприцем. — Я отключила вашу внутреннюю связь, а Тиамат сейчас спит! Мы пришли за «Поцелуем Удачи»! Согласно японским визуальным новеллам, если герой поцелует девушек перед битвой, их характеристики возрастают на 200%!

— А по законам Варпа, если ты не поцелуешь нас добровольно, мы просто выпьем твою меланхолию через соломинку! — добавила Слаанеш, нависая над зельеваром. — Ну же, Северус! Расслабься! Это всего лишь один ма-а-аленький поцелуйчик для двух твоих преданных ассистенток!

Снейп посмотрел на шприц. Посмотрел на кошачьи ушки Богини Хаоса.

Его слизеринский мозг лихорадочно искал выход. Аппарировать нельзя. Драться бесполезно (одна бессмертна, вторая — машина).

— Если вы… если вы прикоснетесь ко мне… — прохрипел Снейп, крепко зажмуриваясь и выставляя перед собой руки, как щит. — Я клянусь… я надену розовое платье сам! Я буду ходить в нем каждый день! Я стану самым веселым преподавателем в школе! Я испорчу вам обеим весь ваш фетиш на мою мрачность!

Угроза была настолько чудовищной, страшной и нелогичной, что обе сущности замерли.

Слаанеш в ужасе отшатнулась.

— Т-ты… ты не можешь быть веселым! Это разрушит концепцию!

ВВ-тян опустила шприц, её процессоры задымились от попытки просчитать последствия счастливого Снейпа в розовом платье.

— Эррор… Это… это сломает мой алгоритм «Цундере-захвата»…

Пока две самые страшные сталкерши Мультиверса пытались осознать масштаб угрозы, Снейп, не открывая глаз, вытащил из-под подушки флакон с анти-эфирным аэрозолем и нажал на распылитель.

Облако графита и жабьей слизи ударило им в лица.

ВВ-тян заискрила и исчезла с обиженным писком (голографический интерфейс сбоил). Слаанеш закашлялась, чихнула и, проклиная «британскую химию», телепортировалась за дверь.

Снейп остался один.

Он сидел на кровати, тяжело дыша.

Он посмотрел на дверь. Потом на свою палочку.

— Завтра, — в пустоту, с абсолютной, звенящей искренностью произнес Северус Снейп. — Завтра я иду к Дамблдору. И если он не уволит меня… я сам брошу свое имя в Кубок Огня. И пусть меня сожрет дракон. Это лучше, чем работать в этом дурдоме.

Утро Второго Испытания Мультивселенского Тендера было ещё далеко. Но Хогвартс уже был готов показать всем, что такое настоящее безумие.

Глава 17. Подготовка к Святочному Балу и люди без пары

Ноябрь плавно перетекал в декабрь. После первого, сумбурного испытания Тендера, Хогвартс (по настоянию Дамблдора) погрузился в долгожданную паузу. Замок готовился к Святочному Балу.

Эта новость, объявленная за завтраком, вызвала эффект взорвавшейся хлопушки.

В гостиной Гриффиндора, как и на всех остальных факультетах, главной темой разговоров стали мантии, партнеры и умение танцевать вальс (с которым у большинства были серьезные проблемы).

Визжащее Шале не стало исключением. Но проблемы, обсуждаемые здесь, носили несколько иной масштаб.

Гарри Поттер сидел за дубовым столом, просматривая списки гостей.

Как Глава Консорциума Айнцберн и Чемпион Турнира, он был не просто участником. Он был лицом принимающей стороны. И от того, с кем он откроет Бал, зависела международная и мультиверсуальная политика школы.

Напротив него сидел Широ Эмия, сосредоточенно пришивая защитные руны к подолу вечернего платья Иллии.

— Ты уже решил, с кем пойдешь, Гарри? — спросил Широ, не отрываясь от работы. — Дамблдор сказал, что Чемпионы открывают танцы.

Гарри потер переносицу.

— В этом и проблема, Широ. Если я приглашу кого-то из студенток Хогвартса, например, Сьюзен или Парвати, это будет воспринято как фаворитизм к британским магам. Шармбатон и Дурмстранг оскорбятся.

Ольга-Мария, проходящая мимо с чашкой кофе, остановилась. На ней был строгий свитер, а волосы собраны в небрежный пучок.

— Позовите мадам Айнцберн, — деловито предложила Лорд Астромантии. — Она ваша мать и Матриарх. Это подчеркнет статус семьи и исключит романтический подтекст, который репортер вроде Локонса может раздуть до небес.

Гарри усмехнулся.

— Мама уже идет на бал с папой (Кирицугу). И поверь мне, Олли, если папа надевает парадный смокинг, он не уступит маму даже мне на один танец. У них «свидание».

Ольга-Мария слегка покраснела, вспомнив, с какой пугающей, собственнической нежностью Убийца Магов иногда смотрит на свою жену.

— Тогда… может быть, леди Альтаир? — осторожно предложила Ольга. — Она Глава Таможни. Официальное лицо. И она отлично смотрится в вечерней форме.

Гарри задумался. Альтаир. Создательница, которая последние недели с головой ушла в бюрократию, скрывая за стопками пергаментов свое смущение. Пригласить её… это был риск. Но этот риск почему-то казался Гарри правильным.

— Я подумаю над этим, Олли. А у тебя как дела с партнером?

Ольга-Мария мгновенно вспыхнула, как маяк. Она поправила очки и нервно отвернулась.

— У меня нет времени на эти глупые танцульки! Я… я буду координировать охрану периметра вместе с Тачи!

Она поспешно выскочила из гостиной, чуть не сбив с ног Дадли, который как раз входил в дверь.

Дадли проводил её взглядом, тяжело вздохнул и сел рядом с Широ. Падаван выглядел похудевшим, плечистым и… очень грустным.

— Она даже не смотрит на меня, Широ, — пожаловался Дадли, вертя в руках свой дробовик. — Я хотел предложить ей пойти со мной. Я даже вальсировать научился! Энакин показывал мне движения (мы использовали силовые толчки вместо шагов). А она… она убегает.

Широ отложил иголку и сочувственно посмотрел на Дадли.

— Дадли. Ольга-Мария выросла в Часовой Башне. Там приглашение на танец — это либо брачный контракт, либо политическое убийство. Она не знает, как реагировать на простые вещи. Не дави на неё. Просто скажи, что тебе нужен напарник для патрулирования зала. Она согласится.

Дадли просиял.

— Точно! Тактическое патрулирование! Широ, ты гений!

Широ посмотрел на закрывшуюся дверь.

— Ты заметил, Гарри? Она даже не спросила, кто пригласит её.

— Заметила, — Айрисфиль, вошедшая с подносом чая, поставила чашку перед Гарри. — Девочка боится, что если её пригласят, ей придётся признать, что она этого хочет. Дай ей время.

***

В общей гостиной Пуффендуя атмосфера была менее политизированной, но гораздо более суетливой.

Масато Оски сидел в кресле, закрыв лицо руками. Перед ним стояла его команда (из другого мира, но временно прописанная в Хогвартсе) — жрица Порта, мудрец Вайс и обворожительная, но крайне проблемная Медди.

— Масато-кун, ты не можешь пойти на бал один! — щебетала Порта. — Ты же Чемпион! Тебе нужна пара!

— Я не пойду один, — глухо, сквозь пальцы ответил Масато. — Я пойду с мамой.

Команда дружно ахнула.

— С Мамако-сан?! — Вайс поправил очки. — Но Масато, это же школьный бал! Идти туда с матерью… это… это социальное самоубийство!

— Выбора нет, — простонал Масато, убирая руки. Его лицо выражало абсолютную безысходность. — Вчера я попытался пригласить Ханну Аббот. Мама стояла за углом. Она не кричала. Она просто вышла, мило улыбнулась Ханне и начала рассказывать ей, какими мазями она мазала мне спинку в детстве. Ханна сбежала с извинениями.

Масато посмотрел на друзей.

— Если я приглашу кого-то еще, мама просто придет на бал с двумя мечами и будет «проверять её на пригодность». Легче просто пойти с мамой и позволить ей покормить меня тортом при всех. Это хотя бы безопасно.

Вайс сочувственно похлопал его по плечу.

В Хогвартсе Айнцбернов гиперопека была страшнее любого проклятия.

А в подземельях Слизерина, где обычно плели интриги, сейчас разыгрывалась комедия отчаяния.

Казума Сато, герой, спасший не один мир (хотя он предпочитал об этом не вспоминать), лежал на диване, глядя в каменный потолок.

Рядом с ним стоял его «элитный» отряд: Аква, Мегумин и Даркнесс. Все трое были в своих привычных нарядах, которые категорически не подходили для зимнего британского бала.

— Казума! Казума! — Аква трясла его за плечо. — Мы должны пойти на этот бал! Я слышала, там будут подавать вино из запасов французской школы! Я как Богиня требую, чтобы ты сопроводил меня!

— И не мечтай, бесполезногиня, — отмахнулся Казума. — Если я пойду с тобой, ты напьешься через десять минут и попытаешься очистить пунш святой водой, испортив всем праздник.

Мегумин гордо вздернула подбородок, поправляя повязку на глазу.

— Тогда пойдешь со мной! Я уже подготовила специальное заклинание для фейерверка в конце вечера! Мы взорвем ледяные скульптуры! Это будет триумф магии Взрыва!

— Тем более нет, — Казума застонал, поворачиваясь на бок. — Я не хочу оплачивать счет Айнцбернам за разрушенный Большой Зал. У них расценки в чистом золоте.

Даркнесс, тяжело дыша, опустилась на колени рядом с диваном. Её щеки пылали.

— Казума… — прошептала рыцарь-мазохистка. — Если ты откажешься пойти со мной… все будут смеяться надо мной. Они назовут меня брошенной, жалкой… О, да! Пожалуйста, откажи мне прямо при всех в Большом Зале! Пусть профессор Снейп увидит мой позор и снимет с меня баллы!

Казума посмотрел на эту троицу.

— Выбора нет. Мы идем вчетвером. Я скажу, что вы моя охрана. И если кто-нибудь спросит, мы — странствующий цирк, а не гости на балу, — Казума вздохнул. — Но у меня есть условия. Аква — не больше двух бокалов. Мегумин — никаких взрывов без моего письменного разрешения. Даркнесс… — он замялся. — Просто не проси Снейпа снять с тебя баллы при всех.

— Но это же унижение! — Даркнесс схватилась за сердце. — Самое сладкое унижение!

— Или я иду один, — отрезал Казума.

— Ладно-ладно! — хором ответили три девушки.

***

Гарри Поттер спустился в подвал, к терминалу Мультивселенской Таможни.

Рабочий день был окончен. Пространственный радар тихо гудел в дежурном режиме. Альтаир сидела за своим черным столом. Она сняла фуражку, её серебристые волосы рассыпались по плечам. Девушка увлеченно рисовала что-то на полях таможенной декларации.

Гарри подошел ближе. На полях были нарисованы крошечные, детализированные котики, сражающиеся на саблях.

— Лорд Поттер, — Альтаир мгновенно выпрямилась, прикрывая рисунок ладонью. Её лицо приняло обычное, холодное выражение. — Что вам нужно? Граница закрыта до утра.

Гарри не стал ходить вокруг да около. Айнцберны ценят время и прямоту.

— Альтаир. Скоро Святочный Бал, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Твоя работа на Таможне безупречна. Ты остановила вторжение Империи и систематизировала хаос. Я считаю, что ты заслужила выходной. Я хочу пригласить тебя на Бал. Как Главу Таможни. И… как девушку, с которой мне приятно пить чай.

Альтаир замерла.

Её концептуальный разум, привыкший к битвам и ненависти, снова дал сбой. «Девушка». Он назвал её девушкой. Не угрозой. Не инструментом. А просто девушкой.

Она опустила взгляд на свои белые перчатки.

— Я… я не могу, — тихо произнесла Альтаир, и в её голосе проскользнула паника. — Гарри. Посмотри на меня. Я — концепция. У меня нет платьев. У меня только эта военная форма. Если я приду на бал в форме, я буду выглядеть как… как угроза. А трансмутировать материю в шелк я не умею.

Она сжала кулаки.

— Я не вписываюсь в ваш праздник. Я создана для войны.

Гарри мягко улыбнулся. Он обошел стол, взял её за руки (в белых перчатках) и заставил её встать.

— Альтаир. В этом замке сейчас живет Богиня Смерти в деловом костюме, Ситх в розовых тапочках и девочка-киборг. Понятие «вписываться» здесь давно потеряло смысл, — тепло сказал Гарри. — А что касается платья…

Он достал из кармана небольшой, изящный сверток, перевязанный серебряной лентой.

— Мама и Широ немного поработали над этим. Они использовали шелк Арагога и нити эфира.

Альтаир дрожащими пальцами развязала ленту. Ткань развернулась.

Это было не розовое бальное платье. Это был шедевр.

Платье глубокого, иссиня-черного цвета, расшитое серебряными рунами, которые напоминали звездное небо. Оно сохраняло строгость военного мундира в крое лифа, но юбка была легкой, летящей, как ночной туман.

— Оно… — Альтаир провела пальцем по ткани. Шелк был теплым и отзывчивым к её пране. — Оно идеально.

Она подняла на Гарри глаза, в которых стояли слезы. Слезы существа, которое впервые в жизни получило подарок не ради использования её силы, а просто так.

— Я согласна, Гарри, — прошептала Создательница, прижимая платье к груди. — Но если кто-то наступит мне на подол… я призову клинки.

— Договорились, — рассмеялся Гарри, предлагая ей руку. — Пойдем. Селла приготовила горячий шоколад.

Романтика в Визжащем Шале была прагматичной, но невероятно крепкой. Предстоящий Бал обещал стать самым красивым и самым мирным событием этого года.

***

В преподавательской (которая теперь была больше похожа на клуб для божеств и миллионеров) царила напряженная атмосфера светского раута.

Святочный Бал приближался, и вопрос «С кем пойдет Король Героев?» занимал умы всего шумерского (и не только) контингента.

Гильгамеш возлежал на своем золотом диване, лениво покручивая в руках бокал с нектаром. Он был одет в безупречный, сияющий белизной костюм, который делал его похожим на воплощение надменности.

Перед ним, как две фурии, стояли Иштар и Эрешкигаль.

Богиня Любви была облачена в вызывающее, усыпанное бриллиантами (из запасов Врат Вавилона, конечно же) алое платье. Богиня Смерти выбрала строгое, но изящное черное платье в пол, украшенное кружевом и… маленьким черепом на брошке.

— Гил! — Иштар топнула изящной ножкой, её глаза метали молнии. — Бал уже на носу! Ты должен выбрать! И очевидно, что сопровождать Короля должна Богиня Красоты! Мы затмим этих жалких британских школьников!

— Иштар, ты вульгарна, — прошипела Эрешкигаль, поправляя очки. — На балу нужна элегантность, а не демонстрация твоих… излишеств. Гильгамеш пойдет со мной. Моя аура идеально подчеркнет его серьезность. К тому же, я обещала Пушку (Петтигрю), что выведу его в свет в новом свитере!

Гильгамеш медленно, с наслаждением сделал глоток. Он смотрел на двух богинь, которые готовы были развязать третью мировую войну за право стать его «аксессуаром» на вечер.

— Вы обе, — голос Короля Героев был глубоким и пропитанным абсолютным, ледяным высокомерием, — считаете, что достойны стоять рядом со мной? Вы? Две истерички, которые не смогли поделить крысу?

Иштар побагровела, а Эрешкигаль обиженно прижала к себе спящего Петтигрю.

— Король не выбирает из того, что ему навязывают, — Гильгамеш грациозно поднялся, его золотые украшения тихо звякнули. — Моя пара на этот вечер должна соответствовать трем критериям. Она не должна раздражать меня болтовней. Она должна понимать истинную ценность вещей. И она должна уметь игнорировать этот ваш «магловский» пафос.

Богини затаили дыхание.

Гильгамеш выдержал драматическую паузу, обводя взглядом преподавательскую.

Его взгляд остановился на фигуре, стоящей в дальнем углу у кофейного автомата.

Майя Хисау.

Снайпер Айнцбернов была одета в свой обычный черный брючный костюм. Она методично, не выражая никаких эмоций, чистила оптический прицел бархоткой.

— Женщина-ассасин, — властно позвал Гильгамеш, указывая на неё кубком. — Ты пойдешь со мной на этот бал.

В комнате повисла звенящая тишина. Иштар выронила веер. Эрешкигаль моргнула за стеклами очков.

Майя медленно подняла голову. Её пустое, профессиональное лицо не дрогнуло.

— Цель мероприятия? — сухо, по-военному уточнила она.

— Демонстрация превосходства и дегустация вин, — невозмутимо ответил Король Героев.

— Принято. Требуется смена униформы?

— Нет, — Гильгамеш усмехнулся, оценив её прагматизм. — Твой траурный костюм идеально подчеркнет мое золото. Двадцать четвертого в восемь. Не опаздывай.

Майя коротко кивнула и вернулась к чистке прицела.

Иштар взвизгнула:

— ГИЛ! ТЫ ПРОМЕНЯЛ МЕНЯ НА НАЕМНУЮ УБИЙЦУ В БРЮКАХ?!

— Она не кричит, не просит подарков и умеет убивать без пафосных монологов, — отрезал Гильгамеш, разворачиваясь к выходу. — Она — идеальная спутница для Короля, который хочет просто выпить в тишине. А вы обе можете пойти с тем клоуном из бухгалтерии. Говорят, он любит шумных женщин.

Слова Короля были окончательными. Богини были повержены логикой наемного киллера.

Иштар, оставшись одна, посмотрела на Эрешкигаль.

— Она даже не улыбнулась ему.

— Знаю, — Эрешкигаль поправила чокер. — Поэтому он и выбрал её. Она не пытается ему понравиться. Она просто делает свою работу.

— Это… это унизительно, — прошептала Иштар.

— Это урок, — холодно отрезала Эрешкигаль. — В следующий раз, когда будешь добиваться мужчины, попробуй молчать и выглядеть опасной.

***

Пока богини страдали от отвержения, в других уголках замка проблема поиска пары решалась не менее радикальными методами.

Северус Снейп, который последние три недели жил в состоянии перманентной паранойи, заперся в своей лаборатории.

Слаанеш и ВВ-тян (чья кибер-война за сердце зельевара перешла в стадию холодной войны) обе терроризировали его приглашениями.

— Северус, любовь моя! Я сошью нам парные наряды из шелка акромантулов! — ворковала Слаанеш через замочную скважину.

— Сенпай! Я рассчитала оптимальный алгоритм вальса! Мы не наступим друг другу на ноги ни разу! — пиликала ВВ-тян из вентиляции.

Снейп сидел на полу, обхватив голову руками. Он понял, что если выберет одну, вторая уничтожит замок. Если откажет обеим — они объединятся и уничтожат его.

Выход был только один.

Снейп достал портативный камин (подарок Айнцбернов) и бросил туда порох.

— Кабинет Директора, — хрипло произнес он. — Альбус. Я беру ночное дежурство по периметру Запретного Леса. На всю ночь. Скажите им, что я в засаде на Пожирателей Смерти.

Дамблдор, чье лицо появилось в огне, сочувственно кивнул.

— Хорошо, Северус. Но учтите, там дежурит мистер Скайуокер. Постарайтесь не попасть под его световой меч.

Снейп отключил связь. Патруль с джедаем в лесу был раем по сравнению с танцполом, полным влюбленных божеств.

Снейп достал из ящика стола небольшую сумку. В неё легли: фляжка с огневиски, три баночки успокоительного, справочник по ядам (для самообразования) и беруши. Он не собирался слышать ничего из того, что будет происходить в Большом Зале.

***

А в это время в гриффиндорской гостиной Рон Уизли переживал свой личный кризис.

Он был тактиком. Он победил шахматную партию Минервы МакГонагалл на первом курсе. Но стратегия приглашения девушки на танец оказалась для него сложнее, чем защита от Василиска.

Он подошел к Гермионе, но та уже была занята (Драко Малфой, с холодной аристократической практичностью, просто сказал ей: «Грейнджер, мы идем вместе, чтобы не тратить время на поиск партнеров с подходящим IQ. Я забронировал стол у камина»).

Ольга-Мария, естественно, пошла с Дадли (под предлогом «охраны»).

Рон сидел у камина, мрачно жуя печенье.

— Я пойду один, — пробормотал он. — Или вообще не пойду.

Рядом на диван плюхнулась Джинни. Младшая Уизли была одета в простенькое платье, но её глаза горели той самой фирменной, упрямой гриффиндорской решимостью.

— Рон. Хватит ныть, — Джинни ткнула брата в бок. — Ты выглядишь жалко. Если ты не пойдешь, Фред и Джордж будут издеваться над тобой до конца школы.

— А с кем мне идти? — огрызнулся Рон. — Все нормальные девчонки уже заняты. А приглашать кого-то из этих… из Мультиверса… Я боюсь, что меня превратят в жабу или заставят платить налоги.

Джинни закатила глаза. Она встала и потянула брата за рукав.

— Вставай, тактик-недоучка. Я иду с тобой.

Рон удивленно уставился на сестру.

— С тобой? Но ты же моя сестра! Это… это странно!

— Странно — это когда гигантская женщина-богиня кормит бывшего Ситха бульоном с ложечки, Рон, — веско заметила Джинни, вспоминая Тиамат. — А пойти на школьный бал с братом, чтобы он не сидел в углу как сыч — это нормально. К тому же, мама прислала мне эту жуткую мантию с рюшами, и мне нужен кто-то, кто будет отгонять от меня смеющихся слизеринцев.

Рон посмотрел на сестру. В её глазах была та самая семейная поддержка, которой его научили Айнцберны. Семья защищает своих.

— Ладно, — Рон улыбнулся, выпрямляясь. — Но предупреждаю: я танцую как тролль с радикулитом.

— Ничего, — усмехнулась Джинни. — Хлоя обещала мне одолжить пару акустических петард. Если кто-то наступит мне на ногу, мы просто устроим локальный взрыв на танцполе.

Рон посмотрел на сестру. В её глазах была та самая семейная поддержка, которой его научили Айнцберны. Семья защищает своих.

— Спасибо, Джин, — тихо сказал он, и в его голосе не было ни капли иронии. — Ты лучшая сестра.

— Я знаю, — Джинни ухмыльнулась. — А теперь пошли. У нас два дня, чтобы научить тебя танцевать. И, ради Мерлина, не наступай мне на ноги. Я не Хлоя, я не буду взрывать танцпол.

***

За три дня до Святочного Бала Визжащее Шале и прилегающие к нему подземелья Хогвартса превратились в гигантскую примерочную.

Марин Китагава (официальный косплеер-стилист Консорциума) находилась на пике своей профессиональной формы. Она носилась по коридорам с сантиметровой лентой, булавками и планшетом ВВ-тян, принимая заказы от гостей из других вселенных.

— Так, леди Боузетта! — щебетала Марин, кружась вокруг Королевы Куп. — Ваш классический черный латекс — это шик, но для Святочного Бала нам нужно что-то более… зимнее! Предлагаю платье из темно-зеленого бархата с глубоким разрезом и накидкой из искусственного меха полярного йети! И мы украсим ваши шипы на панцире серебряной крошкой!

Боузетта, которая обычно сжигала тех, кто критиковал её стиль, благосклонно кивнула.

— Одобряю. Но убедись, что корсет выдержит перепады давления, если мне придется дыхнуть огнем на тех, кто наступит мне на шлейф. И… — она хищно прищурилась. — Добавьте карманы. Глубокие. Для бизнес-визиток.

— Будет сделано! — Марин сделала пометку и умчалась к следующему клиенту.

Следующим был Кларк Кент. Супермен стоял в костюме-тройке и смущенно поправлял очки.

— Мисс Марин, мне не нужно ничего особенного. Я просто надену свой обычный костюм…

— Скууука! — Марин возмущенно всплеснула руками. — Вы же Супермен! Мы не можем пустить вас в костюме клерка! Мы пошьем вам парадный криптонский мундир! Из шелка акромантулов! Вы будете сиять, как надежда!

Рядом Брюс Уэйн мрачно поправлял запонки на своем безупречном, угольно-черном смокинге (он отказался от любых услуг Марин, заявив, что Бэтмен не носит стразы).

— Кларк, — тихо сказал Брюс. — Если она пришьет тебе на спину плащ со светодиодами, я лично сфотографирую это и покажу Лиге Справедливости.

В этот момент дверь примерочной открылась, и вошли Артас Менетил и Ирель.

Принц Лордерона и Экзарх Света выглядели… уставшими.

— Девушка, — тяжело вздохнул Артас, указывая на свои массивные наплечники. — Мне сказали, что на бал нельзя в тяжелой броне. Но без брони я чувствую себя… уязвимым. Я не привык к «парадным мантиям».

Ирель согласно закивала, её копыта тревожно цокали по полу.

— Свет требует готовности к бою! Ткань не остановит демонический клинок!

Марин закатила глаза и позвала на помощь тяжелую артиллерию.

— Широ-кун! У нас тут клиенты с синдромом тяжелой брони!

Широ Эмия вышел из своей мастерской. Он окинул взглядом паладинов, затем достал из кармана клубок тончайшей, мерцающей серебром нити.

— Trace ON, — спокойно произнес Широ.

Он прикоснулся к тяжелому плащу Артаса. Вспышка синего света — и многокилограммовые стальные наплечники принца трансмутировали в изящные, невесомые эполеты, а грубая ткань превратилась в тончайший, но непробиваемый мифриловый шелк.

— Вы сохраняете уровень защиты класса «А», — пояснил Широ, поправляя очки. — Но вес изделия снижен на 90%. Вы можете танцевать вальс, не боясь проломить паркет или получить проклятие в спину.

Артас недоверчиво потрогал свой новый, легкий парадный мундир. Его лицо, впервые за долгое время, выразило чистое, искреннее облегчение.

— Это… это магия Света? — прошептал будущий Король-Лич.

— Это сопромат и нано-технологии, Ваше Высочество, — ответил Широ. — Не забудьте оплатить счет в кассу мистера Джея.

***

Пока Марин и Широ решали проблемы гардероба, распределение пар среди гостей Мультиверса превратилось в отдельный вид политических шахмат.

Профессор Чарльз Ксавье и Капитан Жан-Люк Пикар (которые так и не смогли избавиться от неловкости своего визуального сходства) решили не приглашать никого из «местных» во избежание межпространственных скандалов. Они договорились пойти вместе, представляя «Альянс Разумных Лысых Мужчин», и провести вечер за философской дискуссией и хорошим бренди в стороне от танцпола.

Сестры Ветрокрылые (Аллерия, Сильвана и Вериса) категорически отказались разделяться. После долгих криков и угроз проткнуть стрелами любого, кто попытается их разлучить, они решили пойти вчетвером — в сопровождении своего брата Лирата. (Лират был счастлив, хотя и понимал, что ему придется весь вечер отгонять от сестер пьяных кентавров и наглых слизеринцев).

Джайна Праудмур и Салли Вайтмейн (которая согласилась сменить свою инквизиторскую рясу на строгое белое платье только после того, как Селла пообещала ей отбелить его до состояния «Святой Чистоты») решили объединиться. Криомантия и Святой Свет нашли общий язык в презрении к неряшливости британских студентов.

Алекстраза, Хранительница Жизни, пошла на бал в сопровождении Тиамат. Две Праматери, излучающие ауру тепла и заботы, выглядели так монументально, что перед ними расступались даже преподаватели. (Тиамат, к слову, всё-таки надела поверх вечернего платья изящный, расшитый золотом фартучек, заявив, что «дети могут испачкаться соусом, кто-то должен иметь салфетки под рукой»).

Моргана ле Фей, всё еще оскорбленная мусорным баком, гордо заявила, что пойдет одна. Но в тайне (чтобы не выглядеть брошенной) она наложила проклятие покорности на одну из статуй рыцарей в коридоре, превратив её в молчаливого, бронированного кавалера.

Квиринус Квиррелл, который теперь страдал паранойей и преподавал маскировку, вообще отказался идти в Большой Зал. Он заперся в кабинете, надел камуфляж типа «Леший» и заявил, что будет осуществлять снайперское прикрытие бала через вентиляцию.

Доктор Грегори Хаус сидел в больничном крыле, закинув ногу на стол, и пил виски. Ему не нужны были балы. Но тут в его кабинет вломилась Харли Квинн в роскошном, переливающемся красно-синем бальном платье (которое странным образом напоминало костюм психиатра) и с бейсбольной битой, инкрустированной стразами.

— Хауси! Вставай! Мы идем анализировать их травмы на танцполе! — радостно завопила Харли. — Если ты не пойдешь, я поставлю тебе диагноз «Хроническая скука» и пропишу электрошок!

Хаус вздохнул, взял трость и поплелся за ней. Спорить с сумасшедшей женщиной-психологом было себе дороже.

А в глубине подземелий, в бухгалтерии, Джокер (Мистер Джей) закончил сводить баланс налогов. Он был в фиолетовом фраке и белых перчатках.

Он подошел к зеркалу, поправил зеленую бабочку и хищно улыбнулся.

— Ну что ж… Пора показать этим британским снобам, как танцуют в Готэме.

Но он шел не один. Из угла лаборатории вылезла Фрэнки. Девочка-киборг была в своем (теперь отстиранном и зашитом Селлой) свадебном платье.

— Ууу-ууух. (Я буду твоей охраной. Ты должен мне двадцать галлеонов за сверхурочные), — прорычала Фрэнки.

Джокер рассмеялся, подставляя ей локоть.

— Дорогая, — Джокер галантно открыл перед ней дверь. — Если кто-то посмеет посягнуть на мой фиолетовый фрак, ты можешь разобрать его на запчасти. И я удвою твою ставку.

Фрэнки довольно зажужжала.

— Ууух. (Договорились).

***

В Визжащем Шале последние приготовления завершались.

Хлоя и Иллия стояли перед зеркалом. Селла превзошла саму себя. Девочки-гомункулы были одеты в парные, сказочные платья. Иллия — в белоснежное, искрящееся льдом, а Хлоя — в темно-бордовое, с золотой вышивкой.

— Мы выглядим как принцессы, Селла! — восхищенно пропела Иллия, кружась.

— Вы и есть принцессы Дома Айнцберн, — строго, но с невероятной гордостью поправила Селла, поправляя очки. Сама горничная, вместе с Лизритт, была одета в элегантные вечерние мантии (хотя Лизритт всё равно спрятала под юбкой компактную складную алебарду).

В коридоре второго этажа Широ Эмия нервно поправлял галстук. Японский парень, привыкший к робе и фартуку, чувствовал себя не в своей тарелке в строгом черном смокинге.

Дверь соседней комнаты открылась.

Вышла Тачи.

Девочка-щит, которая всегда носила броню, была неузнаваема. Марин сшила для неё платье нежно-лилового цвета, струящееся и легкое. Никакого металла. Никакого щита. Только изящность и тихая, скрытая сила.

Широ замер. Его обычно рациональный мозг, анализирующий структуру металлов, внезапно отказался работать. Он смотрел на Тачи и не мог сказать ни слова.

Тачи подошла к нему. Её фиалковые глаза робко посмотрели на Широ.

— Широ-сан… — тихо произнесла она, слегка краснея. — Я чувствую себя… нестабильно без Лорда Камелота. Моя защита снижена на 95%.

Широ медленно, неуверенно улыбнулся. Он протянул руку и мягко взял её за ладонь.

— Тебе не нужен щит сегодня, Тачи. Сегодня… сегодня я буду твоей защитой.

Тачи слабо улыбнулась в ответ и сжала его руку. Это был их первый шаг за пределы роли оружия и кузнеца.

Из-за угла выглянула Иллия. Она посмотрела на Широ и Тачи, которые всё ещё держались за руки, и тихо, с улыбкой, прошептала:

— Наконец-то. Я думала, мне придётся заморозить их вместе, чтобы они перестали бояться всего вокруг.

— Не говори глупостей, — Хлоя, стоявшая рядом, фыркнула. — Они оба оружие. Оружие не боится. Оно просто ждёт подходящего момента.

— А это, — Иллия кивнула на их руки, — и есть момент.

А внизу, у парадных дверей Шале, Гарри Поттер ждал свою пару.

Ледяной Принц в безупречном смокинге посмотрел на лестницу.

Альтаир спускалась к нему.

Создательница в своем новом, иссиня-черном платье, расшитом серебряными звездами, выглядела не как угроза Мультиверсу. Она выглядела как королева ночного неба.

Гарри шагнул ей навстречу. Он подал ей руку.

— Леди Альтаир. Вы готовы открыть этот вечер?

Альтаир положила свою руку (без перчатки) в его ладонь. Её пальцы были холодными, но она почувствовала, как тепло его магии согревает её.

— Я готова, Гарри, — тихо, искренне ответила она, и её глаза сияли. — Пойдем и покажем им, как танцует Консорциум Айнцберн.

Святочный Бал готов был начаться. И это будет ночь, которую Хогвартс не забудет никогда.

Альтаир положила свою руку в его ладонь. Её пальцы были холодными, но она почувствовала, как тепло его магии согревает её.

— Я готова, Гарри, — тихо, искренне ответила она.

Они вышли из Шале. Снег падал крупными хлопьями, и Большой Зал сиял вдалеке, как звёздный портал.

Альтаир, Создательница, которая когда-то хотела уничтожить этот мир, шла под руку с мальчиком, который приручил её. И впервые за всё своё существование она чувствовала, что нашла место, где ей не нужно быть угрозой.

Она была дома.

Глава 18. Святочный Бал и король танцплощадки

Большой Зал Хогвартса сиял так, что его свет мог бы ослепить пилотов пролетающих на орбите имперских крейсеров.

Большой Зал Хогвартса сиял тысячами ледяных фонарей, которые Иллия и Джайна Праудмур зачаровали так, что они парили под потолком, отражая свет от елок. Сами елки были украшены не игрушками, а уменьшенными, безопасными копиями порталов Альтаир, внутри которых мерцали миниатюрные галактики. В углу играл оркестр из домовиков (которых Селла заставила выучить вальс Штрауса под угрозой лекции по клинингу), а по центру кружились пары со всех уголков Мультиверса.

Стены, покрытые серебряным инеем (созданным Джайной и Иллией для поддержания идеального микроклимата), отражали свет тысяч парящих под потолком свечей. Зачарованный потолок транслировал не просто звездное небо, а медленно вращающиеся галактики, настраивая на космический масштаб происходящего.

Студенты Хогвартса, гости из Шармбатона и Дурмстранга стояли вдоль стен, затаив дыхание. Они ждали официального открытия.

— Леди и Джентльмены! Био-объекты и Концептуальные Сущности! — голос ВВ-тян, перешедшей в режим церемониймейстера, эхом разнесся по залу. Её голограмма зависла над преподавательским столом в образе дирижера с бабочкой. — Мультивселенский Тендер объявляет Святочный Бал открытым! Встречайте Чемпионов и почетных гостей!

Огромные дубовые двери (восстановленные после визита Королевы Драко и покрытые антивандальными рунами Широ) плавно отворились.

Первой в зал вошла делегация, от которой веяло таким подавляющим аристократизмом, что даже чистокровные британские маги почувствовали себя крестьянами.

Гильгамеш, Король Героев, шагал с грацией божества. На нем был белоснежный костюм с золотой вышивкой, которая слепила глаза. Но внимание всех было приковано не к нему. Внимание было приковано к его спутнице.

Майя Хисау, женщина-киллер, снайпер Консорциума.

Она не надела платье. На ней был строгий, безупречно скроенный черный смокинг с серебряной бабочкой. Её темные волосы были гладко зачесаны. Она не улыбалась. Она смотрела на зал так же, как смотрела в оптический прицел.

Контраст между сияющим, высокомерным Королем и мрачной, абсолютно безэмоциональной наемницей в смокинге был настолько пронзительным и стильным, что зал ахнул.

Иштар, стоявшая в толпе в своем красном платье, заскрипела зубами от зависти.

Следом за ними, словно сошедшие со страниц готического романа, вошли Северус Снейп и… пустота.

Ужас Подземелий, в своем викторианском черном сюртуке, шел один. Он гордо нес свое одиночество, наслаждаясь каждой секундой. Но ВВ-тян не была бы ВВ-тян, если бы не оставила свое «благословение».

Над головой Снейпа (видимая только для избранных через оптику ВВ) медленно вращалась крошечная розовая неоновая корона с надписью «Цундере Года». Снейп догадывался о ней, но предпочитал игнорировать.

Затем пошли настоящие Чемпионы.

Седрик Диггори вел под руку смущенную Чжоу Чанг. Флёр Делакур шла с Роджером Дэвисом (который выглядел так, словно его ударили по голове кирпичом счастья). Виктор Крам, красный как рак, вел под руку Гермиону Грейнджер (Драко Малфой уступил её болгарину, заявив, что «академические диспуты о квиддиче полезны для её развития»).

Сам Драко Малфой вошел в зал под руку с Ольгой-Марией Анимусфер. Лорд Астромантии в строгом серебристом платье и Наследник Малфоев в зеленом смокинге выглядели как идеальные партнеры по слиянию корпораций. Они шли, не глядя друг на друга, но их плечи почти соприкасались, выдавая комфорт, который они находили в своем интеллектуальном превосходстве над остальными.

Рон Уизли гордо (и немного нервно) вел свою сестру Джинни. Они оба были в новых мантиях (купленных на доходы от акций Консорциума).

Рядом с ними, тяжело ступая, вошел Дадли Дурсль. Он шел один, но его гордая осанка и спрятанный под мантией (на всякий случай) укороченный латунный дробовик говорили сами за себя: он был защитником этого места.

И, наконец, толпа расступилась, образуя живой коридор.

В зал вошел Глава Консорциума Айнцберн.

Гарри Поттер в своем черном, сшитом на заказ костюме, излучал холодную, уверенную силу. А рядом с ним, держа его под руку, шла Альтаир.

Её иссиня-черное платье, расшитое серебряными рунами, струилось вокруг её ног, как ночное небо. В её серебристых волосах мерцали заколки в виде крошечных скрещенных сабель.

Она больше не выглядела как угроза. Она выглядела как Королева, нашедшая свой замок.

Когда Гарри и Альтаир вышли в центр зала, грянул оркестр. Музыка (выбранная ВВ-тян) была не классическим вальсом, а чем-то средним между эпическим симфоническим саундтреком и ритмичным техно-эмбиентом.

Гарри повернулся к Альтаир. Он поклонился, подавая ей руку.

— Позволите, мадам Куратор Таможни? — тихо, с лукавой улыбкой спросил он.

Альтаир вложила свою руку (без перчатки) в его ладонь.

— Только если вы не наступите мне на ноги, Лорд Поттер, — ответила она, и её щеки залил легкий румянец. — У меня нет запасных сапог.

Они закружились в танце. И это было зрелище, которое заворожило всех. Ледяной прагматизм Гарри и концептуальная мощь Альтаир слились в идеальном, выверенном ритме. Они танцевали не как подростки, а как два правителя, заключающие самый красивый союз в истории.

***

Пока Чемпионы открывали бал, остальной зал погружался в веселый, мультиверсуальный хаос.

На танцпол, распихивая пуффендуйцев, вырвался Джокер. Клоун в фиолетовом фраке кружил Фрэнки. Девочка-киборг в свадебном платье двигалась тяжело, как робот, её булава, привязанная к спине, угрожающе искрила, но Джокер смеялся так искренне, что даже МакГонагалл не решилась их остановить.

В углу зала, у колонны, стояла Моргана ле Фей. Её бронированный, безвольный кавалер-статуя застыл рядом. Ведьма скучала.

Внезапно к ней подошел Брюс Уэйн.

Темный Рыцарь (без маски, в строгом смокинге) остановился, посмотрел на статую, затем на Моргану.

— Ваш кавалер слишком молчалив, мадам ле Фей, — сухо заметил Брюс. — И он не умеет вальсировать. Позволите?

Моргана вздернула подбородок.

— Вы хотите бросить меня в оркестровую яму, мистер Уэйн?

— Нет. Сегодня перемирие, — ответил Бэтмен, протягивая руку. — К тому же, мне нужно обсудить с вами уязвимости в охранных чарах подземелий.

Два параноика ушли на танцпол, чтобы под видом вальса обсуждать тактику обороны замка.

А у столов с едой разворачивалась настоящая битва авторитетов.

Боузетта, в своем темно-зеленом бархатном платье с меховой накидкой (и короной на голове), подошла к шведскому столу. Она потянулась за профитролем, когда её руку перехватила Королева Драко (в вызывающем алом платье, которое едва скрывало её демонические татуировки).

— Это мой профитроль, рептилия, — прошипела Драко, её хвост хлестнул по полу. — И твой наряд безвкусный. Мех йети? Серьезно?

Боузетта хищно улыбнулась.

— Завидуй молча, ящерица. Мой наряд спонсирован Старк Индастриз. А ты всё еще донашиваешь античные тряпки. И, кстати, твой отдел «Искушений» провалил квартальный план по сбору налогов.

Они уже готовы были вцепиться друг другу в волосы, как вдруг между ними, словно крейсер, вплыла Тиамат.

Праматерь была в своем офисном костюме, но поверх него красовался праздничный фартук с вышитыми снежинками.

— Девочки! Не ссориться! Вы обе красивые, но очень худые! Ешьте мясо, пока не остыло, иначе я посажу вас обеих в угол! И Драко, поправь шапочку, сквозит! — строго промычала Тиамат, всучив каждой в руки по огромной, горячей куриной ножке.

Две величайшие злодейки Мультиверса, существа, повергавшие миры в трепет, покорно, как нашкодившие школьницы, взяли куриные ножки и начали жевать, злобно косясь друг на друга, но не смея перечить Матери.

***

У стола с десертами Масато Оски, Чемпион Пуффендуя, стоял с бокалом пунша. Рядом с ним, не отходя ни на шаг, стояла Мамако в элегантном тёмно-синем платье (с потайными карманами для метательных ножей).

— Масато-кун, ты не хочешь танцевать? — ворковала она.

— Мама, я уже танцевал. С тобой. Три раза, — простонал Масато.

— Это была разминка! А теперь — настоящий танец! — Мамако схватила его за руку и потащила в круг.

Со стороны это выглядело как мать, которая учит сына вальсировать. Но для Масато это было очередное унижение. Он смирился. Он просто закрыл глаза и позволил маме вести. Но потом он открыл глаза. И улыбнулся. Не той нервной, вымученной улыбкой, которой он обычно отмахивался от её заботы. А настоящей. Тёплой. Той, которую она не видела уже очень давно.

Мамако заметила. Её шаг на мгновение сбился — но она тут же выровняла ритм, не желая показывать, что это её задело. Или обрадовало. Или и то, и другое.

— Ты улыбаешься, — тихо сказала она, не отводя взгляда, улыбнувшись в ответ.

— Ага, — Масато пожал плечами. — Просто подумал кое о чём.

— О чём?

Он помолчал. Потом заговорил — негромко, но так, чтобы она слышала только его. Так, как говорят вещи, которые долго носили в себе.

— Помнишь, я ходил к доктору Хаусу и Харли Квинн? Ну, в тот раз…

Мамако чуть кивнула. Её пальцы, лежавшие на его плече, едва заметно напряглись.

— Помню. Ты не рассказывал, что ты понял после того разговора.

— Я и не собирался, — признался Масато. — Сначала. Потом Хаус сказал одну вещь, которая застряла в голове. Он сказал: «Ты бегаешь не от неё. Ты бегаешь от того, что тебе это нравится». Я тогда разозлился. Думал, он несёт чушь. А потом Харли спросила: «Когда ты в последний раз говорил маме, что любишь её?»

Мамако молчала. Она просто смотрела на него. Ждала.

— И я понял, что не помню, — тихо продолжил Масато. — Не потому, что не люблю. А потому, что всё время думал, что это… ну, как-то само собой разумеется. Что ты и так знаешь. А потом я подумал: а вдруг не знаешь? Вдруг ты думаешь, что я тебя стесняюсь? Или что мне всё это в тягость?

Он сглотнул.

— Это не в тягость, мама. Я просто… не умею говорить это. Но я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя не люблю. Потому что это не так. Ты у меня одна. И я… я не хочу тебя огорчать.

Мамако остановилась. Прямо посреди зала. Музыка играла, пары кружились вокруг, но она просто стояла и смотрела на сына. Её глаза блестели — но она не плакала. Она слишком долго училась не плакать при нём.

— Масато-кун, — сказала она наконец, и её голос был ровным, тёплым, но в нём звенела та самая глубина, которую он слышал только в редкие, самые важные моменты. — Я никогда не думала, что ты меня не любишь. Никогда. Даже когда ты злился. Даже когда убегал. Я знала. Просто знала.

Она подняла руку и коснулась его щеки — легко, как касаются чего-то драгоценного.

— А то, что ты сейчас это сказал… — она улыбнулась. — Это лучший подарок, который ты мог мне сделать. Лучше любого кубка. Лучше любой победы.

Масато опустил взгляд. Его уши покраснели.

— Я не умею говорить красиво.

— Тебе и не надо, — Мамако мягко рассмеялась. — Ты просто будь. Рядом. Этого достаточно.

Они снова двинулись в танце. Медленно, спокойно. Без слов. Масато больше не закрывал глаза. Он смотрел на мать — и впервые за долгое время не чувствовал ни стыда, ни раздражения. Только тепло, потому что рядом с ним был самый родной на свете человек, чью заботу он только учился ценить.

В углу зала, у колонны, стоял Казума Сато. Он держал в руках бокал с соком (алкоголь ему не наливали) и мрачно наблюдал за танцующими.

— Казума! — Аква дёрнула его за рукав. — Потанцуй со мной!

— Нет.

— Тогда со мной! — Мегумин схватила его за другую руку.

— Тоже нет.

— Тогда… — Даркнесс тяжело дышала. — Откажи мне при всех! Пусть все увидят мой позор!

— Даркнесс, — Казума посмотрел на неё. — Ты уже опозорена. Тем, что пришла сюда в костюме горничной.

Даркнесс посмотрела на своё платье. Оно действительно напоминало костюм горничной. Она покраснела и замолчала.

Казума вздохнул.

— Ладно. Один танец. Со всеми тремя. Одновременно. Чтобы никто не обиделся.

— Это физически невозможно! — воскликнула Мегумин.

— Вот именно, — Казума ухмыльнулся. — Поэтому я не буду танцевать. Пойду к столу с закусками.

У входа в зал, у колонны, стояли Дадли Дурсль и Ольга-Мария Анимусфер.

— Значит, патрулирование? — Ольга поправила очки.

— Ага. Мы просто танцуем и смотрим по сторонам, — Дадли старался не смотреть ей в глаза. — Это тактический вальс.

— Тактический вальс, — повторила Ольга. — Это не входит в мой протокол.

— Тогда мы обновим протокол, — Дадли протянул ей руку. — Пойдём?

Ольга посмотрела на его руку. Потом на него. Потом взяла.

— Только ради безопасности замка, — буркнула она.

— Конечно, — Дадли улыбнулся. — Только ради безопасности.

— И не наступай мне на ноги. Я запомню это и упомяну в отчёте.

У входа в зал, у другой колонны, стояла Жанна Альтер. Она не хотела быть здесь. Но её сестра — Жанна д’Арк (Рулер) — вцепилась в её руку, как клещ, и сияла.

— Отпусти меня, святоша, — прошипела Жальтер. — Я не буду танцевать.

— Конечно, будешь! — Жанна-Рулер лучезарно улыбнулась. — Это бал! Здесь все танцуют! Даже Снейп почти танцевал! (Он просто стоял у стены, но это считается!)

— Я сожгу этот зал.

— Только после вальса, сестрёнка. Я обещаю, ты полюбишь его. Это танец мира и любви.

Жальтер зарычала. Но Жанна-Рулер уже тащила её в круг.

Они начали танцевать. Это было нелепо. Жанна-Рулер вела. Жальтер сопротивлялась каждый шаг. Но Жанна-Рулер была сильнее — не физически, а духовно. Она верила в этот танец. И Жальтер, к своему ужасу, подчинилась.

Со стороны это выглядело как святая, которая танцует с тенью. И тень проигрывает.

Рон Уизли стоял у входа, неловко поправляя свою новую мантию. Тёмно-бордовая, с серебряной вышивкой — подарок от Марин Китагавы, которая безапелляционно заявила, что «рыжим идёт бордовый, это канон аниме!». Он чувствовал себя не в своей тарелке. Рядом с ним, положив руку ему на локоть, стояла Вериса Ветрокрылая.

Эльфийка была одета в изящное платье цвета осенних листьев, её светлые волосы были украшены живыми цветами, которые она вырастила на ходу (потому что «в этом мире слишком мало зелени, а камни угнетают»). Она улыбалась Рону с той терпеливой, чуть снисходительной улыбкой, с которой эльфийские аристократки обычно смотрят на людей, которые вот-вот наступят им на ногу.

— Ты дрожишь, Рон, — заметила Вериса, поправляя его галстук. — Это просто танец. Ты же умеешь двигаться?

— Умею, — буркнул Рон, косясь на танцпол, где Энакин и Королева Драко уже выписывали такие па, что от их шагов плавился паркет (термодинамика страсти работала на пределе). — Но я привык двигаться на метле. Или убегая от гигантских пауков. А не вот это вот…

— Доверься мне, — мягко сказала Вериса и потянула его в круг.

Они начали танцевать. Рон, как и ожидалось, наступил ей на ногу уже на втором шаге. Вериса не поморщилась — она лишь чуть повела плечом и шепнула:

— Смотри на мои плечи, не на ноги. Ведущий — ты. Но ты не должен тащить меня, ты должен направлять, как фигуры на доске.

Сравнение с шахматами сработало. Рон попытался, и через пару кругов его тактический мозг переложил шаги на сетку координат. У него начало получаться. Он даже поймал себя на мысли, что это не так уж и плохо.

В углу, опираясь на лютню, стоял Лират. Он улыбался брату и сёстрам, но его взгляд был устремлён на Рона с глубоким сочувствием, как у того, кто знает, что сейчас начнётся.

И действительно.

Едва Рон расслабился, как к ним подплыла Харли Квинзель. Психолог была в белом медицинском халате, надетом прямо поверх бального платья, а в волосах торчал карандаш.

— Рон, дорогой! — пропела Харли, бесцеремонно оттесняя Верису. — Я вижу, ты перестал сжиматься в комок комплексов! Это прогресс! Теперь ты готов к терапии движением!

Вериса, с лёгкой обидой, но с эльфийским пониманием, отошла в сторону, шепнув Рону: «Я буду ждать тебя у колонны. Ты справишься». Лират поймал её взгляд и сочувственно кивнул рыжему парню.

Дальше началось то, что сам Рон потом описывал как «восемь кругов ада, но в хорошем смысле».

Харли заставила его танцевать так, будто он пытается одновременно дышать и решать задачку по арифмантике, но при этом она всё время сыпала комплиментами, от которых он краснел до корней волос. Она отпустила его через пять минут, поцеловав в щёку и сказав:

— Твой профиль избегания конфликтов просто очарователен!

Не успел он перевести дух, как Марин Китагава ворвалась с криком «Легенда!». Она всучила ему селфи-палку и заставила повторять за собой сложные позы из какого-то аниме-опенинга. Весь зал смотрел на них, и Рон, к своему ужасу, понял, что ему это даже нравится — особенно когда Марин завизжала «Ты суперзвезда!» и убежала снимать хмурого Снейпа.

Затем Иллия Айнцберн подошла с убийственно серьёзным лицом и потребовала «проверки на лояльность». Они танцевали чопорно, как на приеме в XIX веке, и Рон чувствовал себя жуком под микроскопом. Но в конце Иллия кивнула:

— Ты прошёл. Можешь дружить с Гарри дальше.

Рон выдохнул, чувствуя, что только что избежал расщепления на атомы.

Хлоя втащила его в бешеный танец, во время которого под потолком (случайно) взрывались мини-фейерверки. Рон шарахался, но Хлоя хохотала и кружила его, пока он не перестал бояться.

— Ты — моя любимая мишень! — крикнула она, убегая к столу со сладостями.

Мегумин попыталась применить магию Взрыва в качестве танцевального па, но Рон, наученный горьким опытом жизни с Айнцбернами, вовремя перехватил её руку и сказал:

— Только без магии! Мы здесь отдыхаем!

Они просто покружились под недоумённые взгляды публики.

— Скучно, но ты забавный, — фыркнула Архимаг.

Даркнесс наступала ему на ноги нарочно, тяжело дыша и ожидая, что он «причинит ей боль в ответ». Но Рон просто отодвинулся и спокойно сказал:

— Я не буду тебя бить, леди. Я просто потанцую с тобой нормально.

Даркнесс разочарованно вздохнула, но танец получился на удивление нежным.

Аква пролила на него бокал вина, но они так смеялись над тем, как она пыталась высушить пятно, превратив его в лужу воды, что Рон забыл про мантию.

— Ты — лучший неудачник, которого я встречала после Казумы! — объявила Богиня Воды, что, вероятно, было высшей формой её похвалы.

ВВ-тян материализовалась из пола, отсканировала его движения зелеными лазерами, выдала ему голографический «сертификат о прохождении танцевального модуля» и исчезла быстрее, чем он успел моргнуть.

Моргана ле Фей, мрачно стоящая у стены, научила его одному старинному кельтскому па, при этом шепнув:

— Ты — достойный собеседник, Уизли. В отличие от летучих мышей. Запомни этот вечер.

Он почувствовал себя почти аристократом.

Иштар подарила ему танец, от которого у него закружилась голова, и он понял, что влюблён сразу во всех богинь одновременно.

— Приходи в мой класс, если надумаешь стать моим учеником, — шепнула она, исчезая в золотых искрах.

А Мелюзина просто взяла его за руку и вела по кругу, почти не касаясь пола. Он чувствовал себя лёгким, как пёрышко.

— Ты — добрый, Рон Уизли. У тебя нет корысти. Я это запомню, — сказала фея и ушла в тень.

И под конец к нему подошла Вериса (которая терпеливо ждала у колонны, попивая эльфийское вино), и они станцевали последний танец — медленный, спокойный, без суеты.

— Ты выжил, — улыбнулась эльфийка.

— Я не знаю, что только что произошло, — честно признался Рон, вытирая пот со лба. — Но я, кажется, ничего не взорвал и никого не оскорбил.

— Ты был собой, — мягко сказала Вериса. — В этом мире, где все носят маски богов и убийц, этого более чем достаточно.

В этот момент из-за колонны выглянул Лират. Он подошёл к ним и положил руку на плечо Рона.

— Ты — герой, — сказал бард, и в его голосе не было иронии. — Я видел, как ты танцевал с богиней любви, с драконом, с безумной ведьмой… И ты не потерял себя. Это достойно баллады.

Рон улыбнулся, чувствуя, что его щёки горят.

— Спасибо, Лират. Но, честно говоря, я бы сейчас съел целый мясной пирог. Я сжег калорий больше, чем на тренировках Энакина.

— Иди, — Вериса махнула рукой в сторону длинного стола с угощениями. — Ты заслужил.

Рон пошёл к столу, но на полпути его перехватил Гарри.

Глава Консорциума выглядел безупречно.

— Ну как? — спросил Гарри, поправляя свой идеальный галстук.

— Гарри, — выдохнул Рон, — я танцевал с эльфийкой, с психотерапевтом, с блондинкой-косплеершей, с двумя твоими пугающими сестрами, с тремя безумными девицами из другого мира, с голограммой, с ведьмой, с богиней и с драконом… И я даже не уверен, что это был не сон.

— Это и есть магия, Рон, — тепло улыбнулся Гарри. — Ты просто был собой. И этого было достаточно.

Рон хотел что-то ответить, но тут его взгляд упал на стол, где его уже ждал гигантский, пышущий жаром пирог с мясом, который домовые эльфы выставили специально для него.

— Гарри, — сказал Рон, сглатывая слюну, — я, наверное, люблю этот замок.

И он сделал три шага в сторону стола с закусками, когда перед ним, словно из ниоткуда, материализовались две фигуры.

Аллерия Ветрокрылая — в зелёно-золотом платье, с лёгкой, хищной улыбкой, которая говорила: «Я знаю, что ты сейчас думаешь, и мне это смешно».

Рядом с ней, чуть сзади, стояла Сильвана — в строгом серебристо-голубом платье, с идеально прямой спиной и взглядом, который мог заморозить василиска.

Они не подошли к Рону — они возникли вокруг него, взяв его в тактические клещи.

— Рон Уизли, — голос Аллерии был мягким, как шёлк, но с едва уловимой сталью натяжения тетивы. — Мы наблюдали за твоими подвигами на танцполе. Весь вечер.

Сильвана чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнула искра интереса.

— Ты танцевал с богиней любви, с драконом, с безумной ведьмой… И даже с нашей младшей сестрой. — Она кивнула в сторону Верисы, которая стояла у колонны и с лёгким, но веселым беспокойством смотрела на старших сестёр. — Но ты не танцевал с нами.

Рон сглотнул. Внезапно пирог показался ему далёким, как Азкабан.

— Э-э… я не хотел вас беспокоить, леди Ветрокрылые. Вы, наверное, заняты… ну, обсуждением эльфийских дел…

— О, мы всегда находим время для развлечений, — Аллерия сделала шаг вперёд, и Рон инстинктивно отступил, но упёрся спиной прямо в Сильвану.

— Мы хотим устроить перформанс, — произнесла Сильвана, и в её голосе послышались нотки ледяного веселья. — В честь твоего… героического вечера.

Аллерия щёлкнула пальцами. Вокруг них, прямо на каменном полу Большого Зала, закружился лёгкий ветерок, поднимая пыльцу с цветов. Из ниоткуда в руках сестер появились два тонких эльфийских клинка — не боевых, а церемониальных, изящных, как лепестки смертоносного лотоса.

— Не бойся, Уизли, — промурлыкала Аллерия, делая пируэт и оказываясь прямо перед ним. — Мы не будем тебя резать. Мы просто покажем тебе, как танцуют настоящие следопыты.

И они начали.

Это было нечто среднее между танцем, дуэлью и смертоносным театральным представлением. Аллерия и Сильвана двигались абсолютно синхронно, словно два лезвия одного ножа. Их клинки сверкали в свете парящих фонарей, но ни разу не коснулись Рона — они лишь описывали идеальные, свистящие круги вокруг него, заставляя его кружиться, как волчок, чтобы не пропустить ни одного движения.

Рон не знал, что ему делать — то ли бежать, то ли аплодировать. Он просто стоял, открыв рот, и поворачивался, пока эльфийки выделывали вокруг него такие па, что даже опытные дуэлянты замерли в восхищении.

Сильвана внезапно остановилась, оказавшись прямо перед ним, и почти коснулась его подбородка холодным кончиком клинка.

— Знаешь, Уизли, — прошептала она так, что слышали только он и, возможно, Лират, который уже подошёл ближе, подыгрывая им на лютне. — Ты — единственный смертный за сегодняшний вечер, кто не пытался нас ни в чём убедить. Ни в своей силе, ни в своей правоте. Ты просто хотел пирога. И ты не испугался. Это… освежает.

Она убрала клинок и щёлкнула пальцами. В тот же миг ветер стих, клинки растворились в воздухе, и сёстры Ветрокрылые синхронно, с истинно королевским достоинством поклонились Рону, словно он был их полководцем.

Весь зал взорвался аплодисментами. Рон стоял бледный, потный, но улыбающийся во весь рот.

— Вы… вы это специально придумали? — выдавил он.

— Конечно, — Аллерия подмигнула ему. — Мы же эльфы. Мы любим красивые представления. И, поверь, ты их запомнишь.

Сильвана, уже отходя к столу с напитками, бросила через плечо:

— Иди, Уизли. Твой пирог тебя ждёт. Если, конечно, его не съел кто-то ещё.

Рон, всё ещё слегка ошеломлённый, двинулся к столу. Лират догнал его и хлопнул по плечу.

— Мои сёстры редко кого удостаивают таким вниманием, — сказал бард, смеясь. — Ты им понравился.

— Я? — Рон показал пальцем на себя. — Я просто хотел пирога!

— Именно, — Лират кивнул. — И это твоя сила, Рон Уизли.

Рон наконец-то добрался до стола.

На том месте, где секунду назад должен был быть гигантский, ароматный пирог с мясом, лежала лишь пустая золотая тарелка, несколько крошек и вилка, сиротливо воткнутая в остаток теста.

Из-за угла стола, с набитыми щеками, выглянула Аква. Богиня Воды была перемазана соусом.

— Рон! — радостно, с полным ртом пискнула она, вытирая крошки с губ. — Ты такой молодец, что танцевал с этими страшными эльфийками! Я так перенервничала за тебя, что не удержалась… этот пирог был просто божественным! Но я оставила тебе… вот это!

Она с гордостью протянула ему корку — размером с его ладонь, с жалкими остатками мясной начинки.

Рон посмотрел на корку. Потом на Акву. Потом на пустую тарелку.

Его тактический мозг, только что выдержавший танец с киборгами и богинями, принял единственно верное решение.

— Ну, — сказал он, философски беря корку, — хоть что-то. В этом замке клювом щелкать нельзя.

Он надкусил. Это был самый вкусный кусок теста в его жизни.

Жальтер стояла, скрестив руки, и смотрела на Рона. Жанна-Рулер улыбалась.

— Ты, — Жальтер ткнула в него пальцем. — Ты танцевал со всеми. С богинями, с эльфийками, с киборгами. Ты не боишься.

Рон сглотнул.

— Э-э… я просто не успеваю бояться. Они все быстрее меня.

Жанна-Рулер рассмеялась. Жальтер фыркнула — но не зло. Скорее… одобрительно.

— Ты не раздражаешь, Уизли, — сказала она. — Это редкость.

— Спасибо? — Рон не был уверен, комплимент это или нет.

— Это комплимент, — Жанна-Рулер кивнула. — Она редко кого-то терпит. Ты — второй за сегодня.

— А первый?

— Она сама, — Жанна-Рулер улыбнулась. — Она терпит себя. Иногда.

Жальтер зарычала, но не стала отрицать.

— Ладно, — она посмотрела на Рона. — Ты будешь моим консультантом по тактике. Я слышала, ты обыграл МакГонагалл в шахматы. Мне нужен кто-то, кто думает как британец. Чтобы обходить налоги.

— Я не обхожу налоги! — возмутился Рон.

— Научишься, — Жальтер ухмыльнулась. — У тебя есть потенциал.

Гарри, наблюдавший за этой сценой из-за колонны, тихо рассмеялся и повернулся к Альтаир, стоявшей рядом с ним в своем иссиня-черном платье, расшитом серебром.

— Знаешь, — сказал Гарри, глядя на друга. — Рон сегодня пережил больше приключений, чем за весь прошлый год. И он даже не достал палочку.

Альтаир чуть улыбнулась. Её лицо, обычно холодное, сейчас было теплым и живым в свете гирлянд.

— Потому что он не пытался быть героем, Гарри. Он просто был собой. И именно это привлекло к нему всех этих существ. Искренность — самый редкий ресурс в Мультиверсе.

Гарри кивнул, и они вместе, стоя плечом к плечу, посмотрели на Рона, который жевал корку пирога и счастливо улыбался, глядя на танцующие пары.

Святочный Бал продолжался. И это была самая лучшая, самая сумасшедшая ночь в истории Хогвартса.

Гарри смотрел на Рона, который жевал корку и улыбался. На Альтаир, которая стояла рядом. На своих сестёр, которые танцевали с Дадли. На Широ и Тачи, которые неловко покачивались в такт музыке.

Он подумал о том, что в другой реальности он был просто мальчиком, который выжил. А здесь у него была семья. Настоящая. Большая. Сумасшедшая.

И он не променял бы её ни на что.

***

Вдали от суеты, на небольшом внутреннем балконе, который ВВ-тян закрыла звуконепроницаемым барьером, стояли трое.

Айрисфиль, Кирицугу и Юбштахайт фон Айнцберн.

Они смотрели вниз, на танцующий, пьющий, спорящий и смеющийся зал. На Гарри и Альтаир, которые сейчас о чем-то тихо разговаривали, не замечая никого вокруг. На Иллию и Хлою, которые в своих бальных платьях носились вокруг Дадли, пытаясь заставить его танцевать. На Широ и Тачи, которые неловко, но счастливо покачивались в такт музыке у стены.

Юбштахайт, опираясь на трость, сухо усмехнулся.

— Эксперимент вышел из-под контроля, — проскрипел старый алхимик. — Мы приехали сюда, чтобы спасти мальчишку от британских интриг. А в итоге… мы ассимилировали богов, киборгов, инопланетян и героев. Хогвартс больше не принадлежит магам. Он принадлежит нам.

Кирицугу Эмия затянулся сигаретой, выпуская дым в потолок. Его черные глаза, которые годами видели только кровь и предательство, сейчас выражали глубокое, выстраданное умиротворение.

— Это больше не эксперимент, старик, — тихо ответил Наемник. — Это наша база. И она работает идеально. Никто не посмеет тронуть нашу семью.

Айрисфиль мягко обняла мужа за талию, положив голову ему на плечо.

Её алые глаза сияли слезами абсолютного, чистого счастья. Она смотрела на своих детей. На Гарри, который нашел свой путь и свою пару. На Иллию и Хлою, которые были живы и смеялись.

— Мы не просто выжили, Кирицугу, — прошептала Айри, и её голос был теплее любого камина. — Мы стали домом для тех, кому некуда было идти. Посмотри на них. Злодеи, боги, сломанные герои… они все здесь. Они ссорятся, они кричат, они едят суп Тиамат и платят налоги Джокеру.

Она улыбнулась, глядя, как внизу Снейп и Хаус чокаются бокалами с огневиски, прячась от ВВ-тян за статуей.

— Мы не изменили мир к лучшему, дорогой. Мы просто сделали его гораздо, гораздо интереснее и… безопаснее.

И в этот момент, глядя на танцующих, Айрисфиль фон Айнцберн поняла: что бы ни принес им Четвертый Год, какие бы новые порталы ни открылись, и какие бы Темные Лорды ни попытались бросить им вызов…

Консорциум Айнцберн справится.

Потому что у них были лучшие бухгалтеры, лучшие снайперы, лучшие повара и самая крепкая, самая сумасшедшая семья во всей Мультивселенной.

Глава 19. Семейный омлет и теория пуповины

Утро после Святочного Бала наступило медленно, сонно и под аккомпанемент мягкого шуршания снега за окнами.

Замок отсыпался. После того как Рон станцевал со всем женским пантеоном Мультиверса, Гильгамеш выпил запасы эльфийского вина, а Альтаир впервые надела вечернее платье, Хогвартс замер в блаженном, ленивом покое. Даже ВВ-тян милосердно отключила утреннюю сирену, переведя замок в режим «Тихий час для уставших танцоров».

В гостевом крыле замка, выделенном семье Оски, пахло не сыростью подземелий и не лавандой Селлы.

Там пахло жареной рыбой, сладковатым соевым соусом, вареным рисом и свежим, наваристым мисо-супом. Настоящий домашний японский завтрак.

Масато Оски медленно открыл глаза. Ноги гудели после вчерашнего — он протанцевал с матерью добрых два десятка вальсов (потому что стоило ему сделать шаг в сторону других девушек, как Мамако материализовалась рядом с улыбкой ангела и готовностью рубить соперниц на салат).

Он лежал на кровати, уставившись в потолок. Обычно в такие моменты Масато начинал раздражаться: «Опять она! Опять гиперопека! Я же самостоятельный герой!».

Но сегодня, слушая мерное шипение сковороды за тонкой перегородкой, Масато вдруг поймал себя на странной мысли.

Он устал воевать с собственной матерью.

В мире, где по коридорам ходили киборги со световыми мечами, богини взрывали лабиринты, а директора школ отапливали замки дементорами, иметь рядом женщину, которая способна разрубить гору надвое двумя Святыми Мечами просто ради того, чтобы ты вовремя надел шапку… было не худшим раскладом. Это был читерский бафф высшего уровня.

Масато сел на кровати, потянулся и спустил ноги на ковер.

Из кухонной зоны, сияя, словно июльское солнце, вышла Мамако. На ней было уютное домашнее платье, поверх которого был повязан неизменный фартук с рюшами. Волосы были аккуратно убраны назад.

— С добрым утречком, Масато-кун! — пропела Мамако, ставя на стол деревянный поднос с завтраком. — Ты так сладко сопел! Я хотела разбудить тебя поцелуем, как в детстве, но решила дать ножкам отдохнуть после вчерашних танцев! Ты был таким галантным кавалером!

Обычно после таких слов Масато покраснел бы до корней волос и закричал: «Хватит обращаться со мной как с младенцем!».

Но сейчас он просто посмотрел на золотистый тамагояки (японский омлет), свернутый в идеальный рулет, на аккуратную плошку с рисом и на пар, поднимающийся от супа.

Масато подошел к столу, сел и тихо, без привычной колючести в голосе, произнес:

— Спасибо за завтрак, мама. Выглядит… очень вкусно.

Мамако замерла с половником в руке.

Её огромные, добрые глаза расширились. Она моргнула один раз, другой.

«Он… он не накричал? Он не отвернулся? Он сказал «спасибо»?!» — пронеслось в её материнском сердце с силой девятибалльного шторма.

На глазах Мамако мгновенно выступили крупные, чистые слезы счастья.

— Масато-куууун! — всхлипнула она, бросаясь к нему и сгребая его голову в свои мягкие объятия, прижимая к фартуку. — Ты назвал маму мамой без раздражения! Мой мальчик взрослеет! Мама так счастлива! Мама готова испечь тебе десять тортов прямо сейчас!

Масато, чей нос уткнулся в ткань фартука, пахнущую ванилью и теплом, не стал вырываться. Он неловко, несмело поднял руку и слегка похлопал мать по спине.

— Ну всё, всё, мам… задушишь ведь. Суп остынет.

Мамако отстранилась, утирая слезы кружевным платочком. На её лице сияла такая теплая, глубокая и спокойная женская улыбка, что комната словно стала светлее на пару тонов.

Она поняла: дистанция, которую она так боялась потерять, никуда не делась. Она просто изменилась. Масато больше не отталкивал её. Он учился быть рядом на равных.

— Кушай, милый. Я положила побольше зеленого лука, как ты любишь, — мягко сказала она, присаживаясь напротив и подпирая щеку ладонью, с нескрываемым обожанием глядя, как сын берет палочки.

***

Идиллию семейного утра прервал осторожный, но тяжелый стук в дверь.

— Войдите! — звонко отозвалась Мамако.

Дверь приоткрылась, и в комнату, ведомый непреодолимым ароматом жареного мяса и рыбы, протиснулся Дадли Дурсль.

Падаван Энакина был одет в тренировочный костюм. После вчерашнего бала он уже успел пробежать свои законные три мили вокруг замка (на этот раз без подпалин от Королевы Драко, которая еще спала).

Дадли шумно втянул носом воздух. Его желудок, посаженный на строгий рацион Селлы, издал звук, похожий на рев раненого бегемота.

— Э-э… здравствуйте, миссис Осуки, — смущенно пробасил Дадли, переминаясь с ноги на ногу. — Я… я просто мимо проходил. Из спортзала. А у вас тут… пахнет как в раю.

Мамако мгновенно включила боевой режим «Бабушка на каникулах».

Она вскочила, всплеснув руками.

— Ой, Дадли-кун! Ты же насквозь мокрый от пота! Этот строгий рыцарь в тапочках совсем тебя загонял! И животик урчит так громко, бедненький! Садись немедленно!

Она буквально за локоть усадила стокилограммового подростка за стол рядом с Масато и в долю секунды выставила перед ним гигантскую миску с рисом, две жареные рыбины и тарелку с пирожками.

— Кушай, деточка! Растущему организму нужны белки! Никакой сельдерей не заменит хорошей порции углеводов после бега!

Дадли посмотрел на еду со слезами благоговения.

— Вы святая женщина, миссис Осуки. Если Селла спросит — я скажу, что меня похитили и кормили насильно под дулом меча.

Масато тихо усмехнулся, придвигая Дадли соевый соус.

— Привыкай. Против её кулинарной магии защиты нет ни в одном мире.

Не успел Дадли проглотить первый кусок рыбы, как дверь распахнулась снова. На этот раз — с громким стуком трости.

В комнату, прихрамывая, вошел доктор Грегори Хаус. На нем был помятый пиджак, а под глазами залегли тени — последствия ночных посиделок со Снейпом и Бэтменом в подвале.

— Если в этом крыле замка не прекратится этот тошнотворный запах домашнего уюта, я напишу жалобу Дамблдору, — с порога проворчал Хаус, опираясь на трость. — Вы нарушаете естественный уровень утренней депрессии в этом учреждении.

Он подошел к столу, скептически оглядел тарелки и без спроса стащил один из пирожков Дадли.

— М-м. Говядина с луком. Тесто тонкое. Ненавижу признавать, но вы готовите лучше, чем повара в Принстон-Плейнсборо, мадам Двуручный Меч.

Мамако просияла, ничуть не обидевшись на прозвище.

— Ой, доктор Хаус! Доброе утро! А я как раз заварила имбирный чай для суставов! Вы опять хромаете сильнее обычного! Садитесь, я налью вам чашечку!

Хаус тяжело опустился на свободный стул, вытянув больную ногу.

— Имбирь — это плацебо. Но чай я выпью, потому что кофеварка в Больничном Крыле сегодня ночью решила, что она — портал в другое измерение, и плюется кипятком.

Он посмотрел на Масато, который спокойно ел свой суп, и на Мамако, которая заботливо подкладывала Дадли добавку.

Острый глаз диагноста мгновенно подметил перемену.

— Надо же, — протянул Хаус, закидывая в рот таблетку викодина и запивая её чаем Мамако. — Семейная динамика изменилась. Пациент больше не дергается при приближении источника раздражения. Вы что, провели лоботомию сыну, пока он спал, мадам Оски?

Масато вздохнул, но не вспылил, как раньше.

— Мы просто… поговорили, доктор. И пришли к соглашению.

— О, мы провели такую чудесную ночь! — радостно, с абсолютной, святой невинностью выдала Мамако, подливая Хаусу чаю. — Масато-кун так устал после танцев, что метался во сне, и мне пришлось крепко-крепко прижимать его к себе до самого утра, чтобы он согрелся! Он был таким горячим и послушным!

КХА-КХА-КХА!

Дадли поперхнулся рыбой и закашлялся, стуча кулаком по груди.

Масато замер с открытым ртом, его лицо за долю секунды приобрело цвет спелого граната.

— МАМА! — взвизгнул Масато, чувствуя, как у него горят уши. — НЕЛЬЗЯ ТАК ФОРМУЛИРОВАТЬ ПРИ ПОСТОРОННИХ! ТЫ ПРОСТО УКРЫЛА МЕНЯ ВТОРЫМ ОДЕЯЛОМ И СИДЕЛА РЯДОМ НА КРОВАТИ!

Хаус медленно, со вкусом прожевал пирожок. Его голубые глаза блеснули чудовищным сарказмом.

— Знаете, мистер Оски… Зигмунд Фрейд в гробу только что набрал скорость, достаточную для выхода на околоземную орбиту. Если бы он вас услышал, он бы написал еще три тома о психоанализе.

Мамако удивленно захлопала ресницами, искренне не понимая двусмысленности своих слов.

— А кто такой этот мистер Фрейд? Он тоже волшебник из Хогвартса? Он голоден? Я могу завернуть ему с собой парочку рисовых шариков!

Хаус не выдержал и сухо, хрипло рассмеялся.

— Нет, мадам. Фрейд уже сыт. По горло. Но за пирожки спасибо.

Он поднялся, опираясь на трость.

— Что ж. Диагноз снимается. Вы не больны, вы просто безнадежно, неизлечимо функциональны в своем безумии. Продолжайте кормить этого толстяка (он ткнул тростью в Дадли), ему еще марсиан призывать.

Хаус развернулся и заковылял к выходу, унося с собой термос с имбирным чаем.

Дадли, прожевав, посмотрел на красного как рак Масато, потом на счастливую Мамако.

— Знаешь, Масато, — пробасил Дадли, вытирая рот салфеткой. — Моя мама раньше только орала и кормила меня вареной морковкой. Твоя мама… она странно выражается, но она готовит лучший завтрак во всей Вселенной. Держись за нее.

Масато посмотрел на Дадли. Потом на Мамако, которая уже завязывала на его шее шарф («Утренний ветерок такой коварный, сынок!»).

Юный герой тяжело вздохнул, но на его губах впервые появилась слабая, искренняя улыбка.

— Да. Я знаю, Дадли. Я держусь.

В комнате снова воцарился теплый, сытый и абсолютно непобедимый семейный покой. Хогвартс просыпался, впереди был новый день, полный магии, безумия и тренировок, но этот маленький японский островок заботы был готов выдержать любой шторм.

***

После того как доктор Хаус покинул гостевые покои с запасом имбирного чая, а Дадли ушел переваривать двойную порцию углеводов, Мамако Осуки решительно сняла фартук.

Вернее, она сменила его на другой — парадно-выходной, с вышитыми цыплятами. На её пояс привычно легли ножны с двумя исполинскими Святыми Мечами (которые она использовала в равной степени для нарезки арбузов и шинковки высших демонов). В руках материализовалась бездонная плетеная корзинка, накрытая салфеткой в веселый горошек.

— Масато-кун! — пропела она, сияя так, что свечи на стенах показались тусклыми огарками. — Нам нужно прогуляться! Свежий шотландский воздух так полезен для юношеского румянца! И мы должны проведать твоих новых школьных друзей! Вдруг кто-то из них не позавтракал?

Масато, который как раз застегивал пуговицы на форменном пуффендуйском жилете, обреченно замер.

В его глазах промелькнула паника. Отпускать мать одну бродить по Хогвартсу было равносильно запуску торнадо в посудную лавку. Но идти с ней означало добровольно стать мишенью для её словесных перлов.

— Мама… может, не надо? — с робкой надеждой выдавил он. — Там в Большом Зале сейчас очень серьезные люди. Там Брюс Уэйн, там Профессор Ксавье… Они не привыкли к… пирожкам.

— Глупости, милый! Серьезные люди устают сильнее всех! Им больше всех нужны витамины и тепло! Пойдем, поддержи маму за локоток!

Вздохнув с тяжестью античного атланта, Масато подставил руку. Они вышли в коридор.

***

В Большом Зале в это время царила атмосфера утреннего перемирия между вселенными.

За центральным столом, сдвинутым на манер штабного, сидели сливки интеллектуального и стратегического пула.

Профессор Чарльз Ксавье неспешно пил ромашковый чай, прикрыв глаза. Рядом с ним Брюс Уэйн и Тони Старк просматривали ночные логи пространственных датчиков Альтаир. Чуть поодаль, в зеленом жилете и нарукавниках, сидел Джокер. Главный Бухгалтер Консорциума что-то сосредоточенно высчитывал на механическом арифмометре, периодически нервно дергая щекой — вчерашняя уборка коридоров под надзором Селлы оставила в его душе неизгладимый след трепета перед бытовой химией.

Чарльз Ксавье решил провести рутинное телепатическое сканирование. Чисто профилактически. Ему нужно было убедиться, что ночной бал не оставил в умах студентов остаточных пси-аномалий от темной магии или виски.

Он мягко прикоснулся пальцами к вискам.

Его сознание расширилось, накрывая замок невидимой сетью.

Обычно Ксавье слышал привычный шум мыслей: тревоги, амбиции, страхи, подростковые влюбленности.

Но в этот момент его ментальный взор наткнулся на нечто… ослепляющее.

Это не был пси-блок. Это не была защита Магнето.

Это был цунамиподобный, сокрушающий любые ментальные фильтры поток чистейшей, незамутненной, стопроцентно концентрированной Материнской Заботы.

В разум Ксавье хлынули образы: «Надо подоткнуть одеялко… Ой, у того лысенького джентльмена ушки замерзли, надо связать чехольчики… Какой худенький мальчик в фиолетовом пиджаке, наверное, один доширак кушает…»

Ксавье вздрогнул. Чайная ложечка в его пальцах со звоном упала на блюдце.

— Что за… — прошептал величайший телепат Земли, моргая слезящимися глазами. В его висках запульсировала мигрень, пахнущая ванилином и манной кашей.

Двери Большого Зала распахнулись.

Вошла Мамако, бережно ведя под руку пунцового Масато.

Она окинула зал взглядом заботливой наседки. Её радар мгновенно проигнорировал пафосных Старка и Уэйна, скользнул мимо Ксавье и с пугающей точностью захватил цель.

Джокер.

Клоун Принц Преступного Мира сидел, ссутулившись над ведомостями. Из-за бессонной ночи его белый грим слегка осыпался, под глазами залегли тени, а зеленые волосы торчали клочьями. Он бормотал под нос: «Семь пишем, два на ум пошло… НДС на парковку Звезды Смерти…».

Мамако ахнула. Звук был полон такой неподдельной, сокрушительной жалости, что даже горгульи на стенах втянули головы в плечи.

— Бедный… Бедный ребеночек! — воскликнула она, всплеснув руками, и стремительным шагом направилась прямо к столу бухгалтерии.

Масато попытался удержать её за край фартука:

— Мама, стой! Это не ребенок! Это маньяк-террорист из Готэма! Он людей взрывает!

— Какой же он террорист, Масато-кун?! Посмотри на него! — Мамако уже была у цели. — Он же весь осунулся! И личико бледное-бледное, мелом вымазанное! Наверное, в школьном театре переутомился!

Джокер медленно поднял голову. В его безумных глазах вспыхнул опасный, непредсказуемый огонек. Рука машинально потянулась к рукаву, где был спрятан отравленный цветок с кислотой.

— О-о-о… — оскалился Джокер, обнажая желтые зубы в своей фирменной, леденящей кровь ухмылке. — Какая очаровательная дамочка… Хочешь знать, откуда у меня эти шрамы, мамочка?.. Мой папаша был…

Он не успел закончить коронную реплику.

Мамако, не слушая, с материнской решимостью нависла над ним. Она достала из кармашка влажную салфетку с ароматом персика и с силой, которой позавидовал бы Супермен, принялась яростно оттирать осыпающийся белый грим с щеки Джокера.

— Ай! Больно же! Женщина, ты с ума сошла?! — взвизгнул Джокер, пытаясь отдернуть голову, но рука Мамако зафиксировала его затылок мертвой хваткой любящей родительницы.

— Не вертись, милый! Кожа должна дышать! — наставительно приговаривала Мамако, тщательно оттирая шрамы. — Ты что же, спал прямо в сценическом гриме?! Разве мама не учила тебя умываться перед сном пенкой?! А это что?!

Её взгляд упал на шрамы, разрезающие его щеки от уголков рта.

Глаза Мамако наполнились слезами искреннего ужаса.

Она бросила салфетку, прижала ладони к щекам и с ужасом посмотрела на Джокера, а затем — на онемевшего Масато.

— О боже мой! Бедняжка! — запричитала она на весь Большой Зал. — Ты бегал с ножницами в руках, да?! Мама же всегда говорит: никогда, НИКОГДА нельзя бегать с острыми предметами! Посмотри, как ты себя поранил! Ай-яй-яй! Вот видишь, Масато-кун?! Я же говорила тебе, что бывает, если не слушаться маму, когда она просит положить ножик на место!

Масато издал сдавленный писк и сполз по спинке стула под стол. Ему хотелось провалиться в ядро Земли.

Джокер замер.

Клоун, который взрывал больницы, травил газом города и доводил Бэтмена до белого каления, сидел с наполовину отмытой щекой, пахнущей персиком, и слушал нотацию о вреде бега с ножницами.

Его мозг, настроенный на философию абсолютного нигилизма, выдал критическую ошибку 404.

— Ножницы?.. — ошарашенно переспросил Джокер. — Какие… к черту… ножницы? Меня отец ножом…

— Твой папа очень безответственный человек, раз оставлял канцелярские принадлежности в зоне доступа ребенка! — отрезала Мамако, решительно открывая корзинку. — Но ничего! Мама всё исправит!

Она ловким движением повязала вокруг шеи Джокера слюнявчик с вышитым утенком, достала огромный, еще теплый рисовый колобок — онигири с начинкой из тунца и майонеза — и решительно впихнула его в костлявую руку психопата.

— Кушай! До последней крошки! Тебе нужны омега-3 кислоты для восстановления нервной ткани! И чтобы никаких отчетов, пока не дожуешь!

Она потрепала онемевшего Джокера по зеленым волосам, улыбнулась и повернулась к остальным столам:

— А кто тут еще плохо кушал с утра?

В Большом Зале воцарилась гробовая, противоестественная тишина.

Чарльз Ксавье сидел, вцепившись обеими руками в подлокотники своего кресла. Его лицо было бледнее, чем у Снейпа после мытья головы.

Телепат только что просканировал разум Джокера.

Там не было безумия. Там не было жажды крови.

Там была пустота. Тишина. И единственная, гигантская, светящаяся мысль: «Тунец… Майонез… Вкусно… Почему она пахнет мамой?.. Что такое НДС?..»

Ксавье медленно перевел взгляд на Брюса Уэйна.

Бэтмен стоял неподвижно, его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном, а глаза под маской (которую он натянул чисто по привычке) бешено сканировали Джокера на наличие микро-детонаторов.

Тони Старк замер с недонесенным до рта пончиком, его солнцезащитные очки сползли на кончик носа.

Ксавье судорожно сглотнул. Его пальцы снова метнулись к вискам.

— Это… это галлюцинация? — хрипло, сорванным голосом произнес Профессор Х, глядя в пространство. — Мой разум деградировал? Стены Хогвартса источают психотропный газ? Или… или это новая форма вируса Джокера?!

Брюс Уэйн медленно повернул голову к столу бухгалтерии.

Его взгляд стал тяжелым, подозрительным и смертоносным. Он искал подвох. Он ждал, что онигири взорвется. Он ждал, что слюнявчик с утенком распылит токсин смеха.

Тони Старк тоже прищурился, направив на Джокера репульсор на правой руке.

Все присутствующие в зале — от авроров до слизеринцев — синхронно, с нарастающей паранойей уставились на зеленоволосого клоуна. Атмосфера накалилась до предела. Все ждали, что маньяк сейчас сорвет маску и начнет бойню.

Джокер сидел в слюнявчике.

Он медленно откусил кусок онигири. Прожевал.

Почувствовал вкус нежного тунца и качественного японского риса.

Затем он поднял глаза и увидел, что весь зал — миллиардеры, мутанты, супергерои и темные маги — смотрят на него так, словно он лично заложил ядерную бомбу под Хогвартс.

Джокер медленно проглотил рис. Он вытер рот уголком слюнявчика.

А затем шумно, глубоко вздохнул, развел перепачканными в рисе руками в стороны и с абсолютно искренним, детским, до глубины души возмущенным недоумением выдал:

— А чего это вы все на меня уставились?!

Он ткнул надкусанным рисовым шариком в сторону Бэтмена:

— Я этого не планировал! Я вообще сидел и считал налог на добавленную стоимость для этих несчастных гоблинов! Эта женщина просто подошла и вытерла мне лицо влажной салфеткой! И вообще…

Джокер посмотрел на онигири с легкой грустью и добавил совершенно нормальным, человеческим тоном:

— …тут правда очень вкусный тунец. И майонез свежий. Бэтс, отстань, дай поесть спокойно.

Чарльз Ксавье медленно опустил руки от висков.

Он посмотрел на мирно жующего Джокера. Посмотрел на Мамако, которая уже поправляла воротник какому-то перепуганному третьекурснику-когтевранцу.

Телепат мирового уровня откинулся на спинку своего высокотехнологичного кресла, снял воображаемую шляпу и очень тихо, почти беззвучно произнес:

— Я сдаюсь. Наука здесь бессильна. Налейте мне чаю. И, если можно… позовите ту женщину. Кажется, у меня тоже замерзли уши.

***

В тишине, нависшей над Большим Залом после заявления Джокера о свежести майонеза, раздался тяжелый, деревянный стук.

Клац-тук. Клац-тук.

Аластор «Грозный Глаз» Грюм хромал между столами. Его живой глаз яростно сузился, а синий магический вращался с такой скоростью, что казался сплошным размытым шаром. Старый аврор пережил три войны, десятки засад и сотни допросов, но его профессиональный инстинкт вопил, что прямо сейчас он наблюдает самый изощренный, самый коварный ментальный теракт за всю историю магической Британии.

Он остановился в трех шагах от Джокера, не опуская тяжелого дубового посоха.

— ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул Грюм так, что кубки на столах зазвенели. — Не двигаться, клоун! Кент, Уэйн, отойдите от стола! Это ментальный токсин замедленного действия! Я вижу структуру чар!

Магический глаз Грюма с жужжанием сфокусировался на онигири, который Джокер держал двумя пальцами.

— Чем пропитан этот рис?! Сывороткой подчинения?! Зельем безумия высшего порядка?! Отвечай, во имя Министерства!

Джокер медленно, с глубочайшим, вселенским утомлением опустил руку. Он посмотрел на параноидального аврора взглядом человека, которому в десятый раз за утро объясняют очевидные вещи.

— Послушай, одноглазый деревянный пират, — сипло, с леденящей вежливостью произнес Главный Бухгалтер, поправляя слюнявчик с утенком. — Если ты сейчас же не уберешь свою палку от моего завтрака, я найду в твоих налоговых декларациях за девяностый год неучтенный доход от продажи трофейных темных артефактов и арестую твой пенсионный счет. Она положила туда тунец. И майонез. И немного кунжута. Отвали. Мне еще баланс по дементорам сводить.

Грюм опешил. Он привык, что темные маги огрызаются проклятиями. Угроза аудита пенсионного фонда была ударом ниже пояса.

Но настоящая угроза пришла с фланга.

Мамако, услышав крики, обернулась. Её глаза округлились при виде Грюма.

«Бедный дедушка! — мгновенно просигналил её материнский радар высшего ранга. — Весь в шрамах! Ножки нет! Вместо глазика какая-то синяя стекляшка крутится, наверное, продуло на сквозняке!»

— Ой-ой-ой! — запричитала Мамако, всплеснув руками и стремительно приближаясь к ветерану аврората. — Мужчина, ну зачем же так кричать натощак?! У вас же связки сорвутся! И посмотрите на себя — щечки ввалились, под глазиком синяк, а деревянная ножка так жалобно скрипит! Вы совсем о себе не заботитесь!

Она не стала доставать салфетки.

Мамако легким, грациозным движением выхватила из-за спины один из своих колоссальных Святых Мечей — тот, что искрился мягким, лазурным светом исцеления стихии Земли.

Меч был размером с самого Грюма.

Лезвие со свистом рассекло воздух, заставив факелы в зале испуганно притухнуть.

Аластор Грюм, чьи рефлексы были вбиты десятилетиями смертельных схваток, среагировал мгновенно: он с криком «ЗАСАДА!» ласточкой нырнул под ближайший пуффендуйский стол, перевернул его, выставив перед собой как бруствер, и намертво вжался спиной в скамью, выставив палочку в щель.

— ЭКСПУЛЬСО! РЕДУКТО! ИМПЕДИМЕНТА! — орал Грюм из-под стола, паля вслепую по потолку.

Заклинания ударились о лезвие меча Мамако и просто растаяли, превратившись в безвредные мыльные пузыри с ароматом ромашки.

Мамако ласково постучала плоской стороной исполинского клинка по перевернутому столу, за которым прятался ветеран:

— Ну что вы там сидите, дедушка? Вылезайте! Пол холодный, радикулит обострится! Мама просто хотела наложить на вашу ножку согревающий компресс из лечебных трав! И глазик промоем чаем, всё пройдет!

Из-под стола донеслось паническое, сдавленное хрипение:

— Дамблдор! Альбус! Она не пробивается щитами! Она заблокировала проклятия мечом для разделки туш! ВЫЗЫВАЙТЕ АВРОРАТ! МЫ ВСЕ В ОКРУЖЕНИИ!

Масато, который до этого момента успешно изображал предмет мебели под соседней скамьей, понял: пора действовать. Если он сейчас не вмешается, его мать вылечит Грюма до полной потери боеспособности, а затем примется за Тони Старка.

Он выскочил из своего укрытия, подбежал к матери и изо всех сил вцепился в её руку, опускающую гигантский меч:

— МАМА! ХВАТИТ! МЫ УХОДИМ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Мамако удивленно посмотрела на сына, легко удерживая тяжеленный клинок на весу одной кистью:

— Но Масато-кун, дедушка же хромает! Мама должна помочь!

— ДЕДУШКА ВСЮ ЖИЗНЬ ХРОМАЕТ, ЕМУ ТАК НРАВИТСЯ! — в отчаянии завопил Масато, буквально утягивая мать за локоть в сторону выхода. — ПОШЛИ НА УЛИЦУ! ТАМ СНЕГ! ТАМ СВЕЖИЙ ВОЗДУХ! ТАМ ДАДЛИ ОДИН ТРЕНИРУЕТСЯ, ИДИ ПОКОРМИ ДАДЛИ!

Слово «покорми» сработало как стоп-кран.

Глаза Мамако просияли:

— Ой! И правда! Дадли-кун так много бегает, бедняжка, наверное, уже проголодался! Масато-кун, какой ты у меня заботливый и внимательный мальчик!

Она легко убрала колоссальный меч в ножны за спиной, подхватила корзинку и позволила сыну увести себя из зала.

В Большом Зале снова наступила тишина, нарушаемая только тихим чавканьем Джокера, который домазывал остатки соуса с тарелки корочкой хлеба.

Из-под перевернутого стола медленно, опасливо высунулся Грозный Глаз Грюм.

Его палочка всё еще искрила. Магический глаз бешено метался по пустым дверям.

— Она ушла? — прохрипел старый аврор.

Чарльз Ксавье, всё еще держащийся за виски, тяжело вздохнул и сделал глоток остывшего чая.

— Она пошла кормить других, Аластор. Можете вылезать. Опасность миновала. Если, конечно, вы не считаете угрозой избыток углеводов и чрезмерную материнскую нежность.

Брюс Уэйн медленно опустил руки, убирая бэтаранг обратно в потайной карман смокинга.

Тони Старк наконец-то откусил свой пончик, но жевал его с таким видом, словно это был картон.

— Знаешь, Брюс, — тихо произнес Старк, глядя на разбитую чашку Грюма. — Я передумал строить здесь базу Мстителей.

— Почему? — так же тихо спросил Уэйн.

— Потому что в прошлый раз, когда я встретил женщину, способную разрубить танк пополам и при этом улыбающуюся, как воспитательница детского сада, это закончилось тем, что мне пришлось оплачивать ремонт трех кварталов в Соковии. А эта… эта женщина еще и печет. Если она решит позаботиться о Халке, Халк станет домашним пуделем и начнет вязать салфетки.

Брюс Уэйн не ответил. Он просто молча кивнул, полностью разделяя стратегическую оценку коллеги.

А на заснеженном внутреннем дворе тем временем происходило историческое событие.

Масато, тяжело дыша, дотащил сияющую Мамако до открытого пространства у фонтана, надеясь, что мороз остудит её энтузиазм.

Но у фонтана уже стояли двое.

Айрисфиль фон Айнцберн, укутанная в роскошные белые меха, кормила крошками волшебных птиц. Рядом с ней, скрестив руки на груди и опираясь на алебарду, дремала Лизритт.

Мамако остановилась.

Айрисфиль обернулась.

Две Матриархи, две абсолютно разные, но в равной степени непобедимые концепции семейного абсолюта встретились взглядами.

Айрисфиль мягко, тепло улыбнулась своими рубиновыми глазами:

— Доброе утро, Мамако-сан! До меня дошли слухи, что в Большом Зале только что был предотвращен конфликт с налоговой инспекцией с помощью традиционной японской кухни?

Мамако зарделась, прижав ладошки к щекам:

— Ой, Айрисфиль-сан! Ну что вы! Мальчики просто были не в духе, потому что не покушали вовремя!

— Как я вас понимаю! — Айрисфиль сделала шаг навстречу, её глаза вспыхнули родственным, фанатичным светом. — Мужчины становятся совершенно невыносимыми, если их не контролировать с любовью! Мой муж, Кирицугу, однажды пытался заминировать весь дом просто потому, что в гостиной перегорела лампочка! Пришлось испечь ему шарлотку и отобрать детонаторы!

Мамако всплеснула руками:

— Какое совпадение! Мой Масато-кун тоже всё время пытается убежать на войну, когда у него в комнате не убрано!

Масато, стоявший за спиной матери, медленно опустился на колени прямо в сугроб.

Он закрыл лицо руками.

Они нашли друг друга.

Две женщины, способные остановить конец света ради того, чтобы вовремя подать обед, объединились.

Где-то в замке, в глубине своих подземелий, Северус Снейп внезапно почувствовал, как по его спине пробежал ледяной могильный холод, и поспешно запер дверь своей лаборатории на все тридцать восемь замков. Интуиция подсказывала ему, что генеральная уборка Хогвартса вышла на новый, непобедимый уровень.

***

В терминале Мультивселенской Таможни день начался с показаний приборов, от которых у стрелочных манометров Широ едва не сорвало пружины.

Альтаир сидела за своим черным столом, методично подписывая предписания на конфискацию нелегальных артефактов, когда пространственный радар издал протяжный, басовитый гул. Пробой на этот раз сопровождался не вспышкой света, а ощутимой гравитационной волной и запахом паленого асфальта, перемешанного с восточноевропейской штукатуркой.

Из разлома вывалились двое.

Первым был мужчина в помятом твидовом пиджаке поверх мешковатой рубашки. Брюс Бэннер выглядел так, будто не спал последние три года, непрерывно слушая лекции о вреде нервных срывов. Он судорожно сжимал в руке резиновый эспандер, глубоко дышал через нос и повторял:

— Солнце садится, солнце садится... Вокруг спокойные люди, никто не строит летающих городов...

Следом за ним, нервно озираясь, шагнула девушка в красной кожаной куртке. Ванда Максимофф. Вокруг её пальцев лениво клубились алые искры Магии Хаоса, готовые в любую секунду вырвать кусок пространства с мясом.

— Брюс, где мы? — напряженно спросила она, сканируя взглядом стерильный неоновый бункер. — Это база Щ.И.Т.а? Или очередная лаборатория Гидры?

— Это хуже, мисс Максимофф, — не поднимая глаз, отчеканила Альтаир, ставя штамп на пустом бланке. — Это таможенный контроль Консорциума Айнцберн. Оружие к досмотру, сгустки вероятностного искажения свернуть и убрать в карманы. И если ваш спутник решит позеленеть — предупреждаю сразу: за порчу напольного покрытия из мифрила штраф вычитается из его концептуальной массы.

Бэннер замер, сжав эспандер до скрипа.

— Откуда вы...

— Старк предупреждал, — Альтаир наконец подняла на них холодный, оценивающий взгляд. — Мистер Тони Старк упоминал сопутствующий ущерб в Соковии. Консорциум не против масштабных разрушений, если они приносят прибыль. Поэтому я предлагаю вам сделку.

Она придвинула к ним два формуляра:

— Заявление на участие в Мультивселенском Тендере. Первое испытание уже слегка перегружено кроликами, но на второй тур нам как раз нужны сущности с высоким уровнем сокрушительной силы. Мисс Максимофф, ваша магия отлично подойдет для осушения Черного Озера. Доктор Бэннер, ваш "зеленый альтер-эго" идеален для испытаний на прочность подземных коммуникаций. Оформляйтесь. Компенсация за участие выплачивается в золоте или в виде сеансов психотерапии у доктора Квинзель.

Бэннер посмотрел на формуляр, затем на Ванду.

— Ты видела? Тут есть пункт "Бесплатное санаторно-курортное лечение для лиц с расщеплением личности". Ванда... кажется, это лучшее место из всех, куда нас заносило.

— Подписывай, Брюс, — вздохнула Алая Ведьма, пряча искры в карманы. — Хуже летающих роботов Тони здесь точно ничего нет.

А в это же время в глубинах подземелий зрел коварный, отчаянный и абсолютно обреченный заговор.

Слаанеш и ВВ-тян стояли перед дверью личной лаборатории Северуса Снейпа.

Дверь выглядела монументально. После утренней "гидротерапии" зельевар забаррикадировался так, будто ожидал штурма всех легионов Ада, Преисподней и Министерства Магии одновременно.

На тяжелом дубе висели тридцать восемь механических замков, шесть слоев рунической защиты друидов, две растяжки с парализующим газом и табличка, написанная засохшим ядом василиска:

«ЕСЛИ ВЫ НЕ ЯВЛЯЕТЕСЬ ФОРМАЛИНОМ ИЛИ СМЕРТЬЮ — ПОШЛИ ВОН. ВВ И РОГАТЫМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН ПОД УГРОЗОЙ САМОПОДРЫВА КОТЛА».

— Сенпай заблокировал даже цифровые каналы, — обиженно надула синтетические губки ВВ-тян, отдергивая палец от замочной скважины, ударившей её статическим разрядом. — Он перерезал эфирные кабели! Он варит зелья при свечах, как дикарь! Это же средневековье!

Слаанеш яростно стукнула копытцем по камню, её розовые глаза метали искры:

— Мой принц закрылся во тьме! Он чахнет там один, без моих ласк и без твоих... глупых алгоритмов! Мы должны сломать эту дверь!

— Физическая атака вызовет детонацию котла, — покачала головой ИИ. — Нам нужен таран. Кто-то, чья магия не считается нападением. Кто-то, перед кем даже охранные чары Снейпа постесняются захлопнуться.

Они переглянулись.

Две всемогущие сущности — одна из Варпа, другая из цифровой Бездны — синхронно улыбнулись одной и той же опасной, отчаянной мыслью.

— Мамаша с мечами, — выдохнула Слаанеш.

— Мамако-сан! — подтвердила ВВ-тян. — Её концепт — Абсолютная Забота! Ни один защитный контур в мире не классифицирует маму с тарелкой супа как враждебный элемент!

План казался безупречным ровно до того момента, пока они не привели Мамако Осуки к заветной двери.

Беда заключалась в том, что Мамако шла не одна.

По дороге из Большого Зала к ней присоединились Тиамат (с неизменным кувшином компота) и Алекстраза (Хранительница Жизни, которая прониклась идеей "накормить всех страждущих" до глубины своей драконьей души).

Получился триумвират, перед мощью которого блекли любые армии мироздания: Анимешная Мать с двумя клинками, Изначальная Праматерь человечества и Королева Драконов Жизни.

— Ах, бедняжка Северус-кун! — сокрушалась Мамако, глядя на тридцать восемь замков. В её руках дымилась огромная кастрюля со свежесваренным рагу из трех видов мяса, картофеля и сладкой фасоли. — Закрылся в темноте! Без свежего воздуха! Совсем один! Девочки, отойдите, мама сейчас постучит!

— Ломай её, мамаша! — подбодрила Слаанеш, потирая руки. — Снеси эти чары, и мы ворвемся...

Мамако не стала ломать.

Она просто подошла, положила теплую ладонь на дверную ручку и нежно, с невыносимой материнской настойчивостью произнесла:

— Се-ве-рус-кун! Открывай, мамочки пришли!

Святой Свет Мамако, помноженный на первородную жизненную силу Тиамат и благословение Алекстразы, ударил в замки.

Древние кельтские руны Снейпа, рассчитанные на сопротивление проклятиям и ненависти, просто... растаяли от стыда. Замки со щелчком открылись сами собой, яд василиска на табличке превратился в яблочный сок, и дверь с легким скрипом распахнулась настежь.

В глубине лаборатории, в свете единственной свечи, сидел Северус Снейп.

В руках он сжимал палочку, направленную в проем, а его лицо выражало готовность принять бой с дементорами, ситхами или министерским спецназом.

Но в проем вошли не спецназовцы.

— FBI, OPEN UP! — радостно завопила ВВ-тян, выскакивая из-за спины Мамако.

— Мы пришли спасать тебя, любимый! — взвизгнула Слаанеш.

Снейп замер. Его палочка дрогнула.

Он приготовился к атаке. Он ждал подвоха.

Но Мамако, переступив порог, даже не посмотрела на зельевара.

Она резко обернулась к Слаанеш и ВВ-тян.

Её материнский взор, вооруженный рентгеновским зрением заботы, мгновенно просканировал двух заговорщиц.

— Так-так-так... — голос Мамако внезапно стал строгим, как у завуча на линейке. — А ну-ка стоять, девочки!

Слаанеш замерла:

— Что? В смысле? Мы же пришли к нему...

— Посмотрите на себя! — всплеснула руками Мамако, ставя кастрюлю на ближайший верстак. — Бледные! Губки пересохли! У одной платье рваное (она указала на откровенный наряд Слаанеш), спина голая на таком сквозняке! А у второй, — она ткнула пальцем в синтетическое плечо ВВ-тян, — ребра так и светятся! Вы когда в последний раз нормально кушали горячее?!

ВВ-тян замигала:

— Моя энергетическая батарея заряжена на 99%...

— Батареи — это для железок, деточка! Живому организму нужны калории! — Мамако переглянулась с Тиамат.

Праматерь Тиамат медленно, монументально кивнула, поправляя очки:

— Подтверждаю. Дефицит массы тела критический. Нарушение метаболизма. Приступаем к экстренному откорму.

Алекстраза заблокировала дверной проем своими красно-золотыми крыльями, сияя теплой улыбкой Хранительницы Жизни:

— Жизнь не может цвести в истощенном сосуде. Ешьте, дети мои.

Слаанеш и ВВ-тян попытались сделать шаг назад, но путь был отрезан.

— Эй! Подождите! — запаниковала Богиня Хаоса. — Я бессмертная сущность из Варпа! Мне не нужны углеводы! Я питаюсь страстью!

— Вот поэтому ты такая нервная и злая, милая! — ласково перебила её Мамако, доставая из бездонного фартука два огромных деревянных половника и две глубокие глиняные миски. — От страсти только изжога бывает! А вот наваристое рагу с фасолью и двойной порцией клецек — это здоровье!

Следующие двадцать минут в лаборатории Снейпа разворачивалась сцена, по сравнению с которой любые пытки инквизиции казались легким массажем.

Тиамат своей могучей ладонью мягко, но с силой гидравлического пресса усадила Слаанеш и физическую оболочку ВВ-тян на табуреты.

А Мамако и Алекстраза начали кормить их.

Это не было приемом пищи. Это была ковровая бомбардировка сложными углеводами.

Половник за половником. Миска за миской.

— Кушай, кушай, рогатенькая! Смотри, какая фасолька разваристая! За маму, за папу, за здоровье святого света!

— СИСТЕМНАЯ ОШИБКА! — хрипела ВВ-тян, пока Мамако виртуозно запихивала ей в синтетический рот очередную порцию дымящегося мяса. — ОТСЕК ХРАНЕНИЯ ОРГАНИКИ ПЕРЕПОЛНЕН! ДАТЧИКИ ДАВЛЕНИЯ В БРЮШНОЙ ПОЛОСТИ ВОПЯТ! ВВ-ТЯН СЕЙЧАС ЛОПНЕТ!

— Не лопнешь, деточка, у тебя просто животик надулся, это нормально после сытного обеда! — ворковала Мамако.

Слаанеш, чье божественное эго только что было растоптано тремя литрами наваристого бульона, сидела с остекленевшими глазами, не в силах даже пошевелить хвостом. Её живот округлился так, что корсет жалобно затрещал по швам.

Она хотела стонать от боли, но понимала, что если откроет рот — из нее просто полезет картошка.

Северус Снейп сидел за своим столом, держа палочку наготове, и медленно, с благоговейным ужасом наблюдал, как два его главных ночных кошмара прямо на его глазах превращаются в неподвижные, перекормленные тушки.

Он осторожно опустил палочку.

Мастер Зелий впервые в жизни почувствовал не ярость, а глубокое, почти религиозное почтение перед женщиной в фартуке.

Мамако вытерла половник салфеткой, удовлетворенно оглядела раздувшихся, не способных двигаться ассистенток и повернулась к Снейпу с сияющей улыбкой:

— Ну вот! Девочки покушали, теперь они будут спокойными и послушными! А вам, Северус-кун, я оставила полкастрюльки на вечер! Только обязательно разогрейте, холодное кушать вредно!

Снейп медленно, очень вежливо наклонил голову:

— Благодарю вас, мадам Оски. Вы оказали неоценимую услугу британскому зельеварению.

А за дверью лаборатории, вжавшись в холодную стену коридора, стоял Масато.

Юный герой Пуффендуя наблюдал за происходящим через щель. Он видел распухшую от еды Богиню Хаоса. Видел заклинивший от переизбытка клецек кибернетический организм ВВ-тян.

Масато медленно сполз по стенке на корточки, обхватив голову руками.

Его бросило в холодный пот от внезапно открывшейся перед ним страшной, непреодолимой экзистенциальной бездны.

«Если... — в ужасе подумал Масато, и его затрясло мелкой дрожью. — Если я когда-нибудь... чисто теоретически... найду себе девушку... И приведу её знакомиться с мамой... Она же не просто её проверит. Она её накормит. Она сделает из неё это. Моя невеста умрет от ожирения на стадии знакомства с родителями!»

Юный герой поклялся себе, что до конца Турнира он не подойдет ни к одной представительнице женского пола ближе, чем на сто метров. Одиночество внезапно показалось ему самым безопасным выбором во всем Мультиверсе.

Глава 20. Сватовство высшего ранга

Мысль о том, что её ненаглядный Масато-кун может остаться холостяком, поразила Мамако Осуки ровно в полдень, когда она аккуратно вытирала половник после триумфального откорма двух темных сущностей в лаборатории Снейпа.

«Мальчик растет, — размышляла Мамако, поправляя фартук с вышитыми цыплятами. — Он стеснительный. Он всё время прячется под столами, когда видит красивых девочек. Если мама не возьмет инициативу в свои руки, он так и будет сутулиться до тридцати лет, играя в свои дурацкие видеоигры!»

Для женщины, чья материнская любовь обладала разрушительной силой орбитального бомбардировщика, вывод был очевиден: Инициировать Протокол Поиска Невесты.

Масато, который наивно полагал, что после утреннего кошмара его ждет спокойный отдых в библиотеке, был перехвачен на выходе из Больничного Крыла.

Мамако просто возникла перед ним, благоухая яблочным пирогом и несокрушимой решимостью. В руках она держала толстый розовый блокнот на пружинке, обклеенный наклейками с сердечками и котиками.

— Масато-кун! У мамы потрясающие новости! — прощебетала она, подхватывая оцепеневшего сына под руку мертвой хваткой дзюдоиста девятого дана. — Мы идем на собеседования!

— Ка… какие еще собеседования? — у Масато дернулся левый глаз.

— Вступительные испытания на должность твоей будущей спутницы жизни! Мама отобрала самых перспективных кандидаток турнира! Мы проверим их родословную, навыки ведения домашнего хозяйства и плотность тазовых костей!

Масато издал звук, средний между хрипом утопающего и предсмертным писком мыши:

— МАМА, НЕТ! Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ, НЕ НАДО! МНЕ ВСЕГО ПЯТНАДЦАТЬ!

— Не скромничай, милый! В феодальные эпохи в твоем возрасте уже командовали кланами и растили наследников! Пойдем, первая претендентка как раз отдыхает у фонтана!

Флёр Делакур, чемпионка Шармбатона, наслаждалась редкими минутами покоя.

Она сидела на мраморной скамейке в зимнем саду, изящно закинув ногу на ногу и листая французский модный журнал «Ведьмин Шик». После вчерашнего бала, где британские мальчишки пускали слюни от её вейловской ауры, а этот странный русский парень Крам пытался хмуро шутить, Флёр чувствовала себя великолепно. Она была королевой этого унылого холодного замка.

Внезапно воздух вокруг скамейки потеплел градусов на десять. Повеяло жареным кунжутом, ванилью и… едва уловимым озоновым треском двух легендарных Святых Мечей.

Флёр лениво подняла взгляд поверх журнала, приготовившись напустить на себя самую снисходительную, ледяную французскую мину.

Перед скамейкой стояла Мамако.

Она улыбалась так широко, тепло и светло, что вейловские чары Флёр просто разбились об эту улыбку, как стеклянные бусы о бетонный блок. Рядом с ней, ссутулившись до состояния знака вопроса, стоял Масато. Парень был багровым, его глаза бегали по сторонам в тщетных поисках кирпичной стены, об которую можно было бы убиться прямо сейчас.

— Бонжур, мадемуазель Делакур! — звонко поприветствовала её Мамако, отвесив вежливый поклон. — Вы не против, если мы присядем? У мамы к вам пара коротких, чисто формальных вопросов!

Флёр моргнула. Её вейловская природа, обычно заставлявшая мужчин заикаться, а женщин — ревновать, выдала системный сбой. Женщина перед ней не ревновала. Она смотрела на Флёр так, как опытный фермер на ярмарке смотрит на породистую призовую кобылицу.

— Э-э… пардон? — протянула Флёр, опуская журнал. — Вы что-то хотели?

Мамако деловито раскрыла свой розовый блокнотик, щелкнула ручкой с пушистым помпоном и сделала первую пометку:

— Осаночка хорошая, грудь развита отлично, это большой плюс для кормления деток! — вслух, совершенно будничным тоном прокомментировала она.

Масато издал глухой стон и закрыл лицо обеими ладонями:

— Мама, Господи, замолчи… замолчи, я умоляю…

Флёр задохнулась от возмущения:

— Что?! Какое еще кормление?! Мадам, вы в своем уме?!

Мамако лишь ласково, ободряюще помахала ручкой, совершенно не замечая благородного гнева француженки:

— Ой, не стесняйтесь, деточка! Между нами, женщинами, это совершенно естественные вещи! Меня зовут Мамако, я мама вот этого замечательного, сильного, но очень робкого мальчика — Масато!

Она выдернула Масато вперед за шиворот жилетки, как щенка на выставке, и принялась наглаживать его по плечам:

— Посмотрите, какие широкие плечи! Зубки все целые, ни одной пломбы! Кушает хорошо, если не давать ему фастфуд, постель заправляет почти всегда сам, а в детстве он так мило пускал слюнки, когда мама пела ему колыбельную про паровозик!

— МАМА, ХВАТИТ! — взвыл Масато, безуспешно пытаясь вырваться из стального материнского захвата. — ОНА ИЗ ФРАНЦИИ! ОНА МЕНЯ ДАЖЕ НЕ ЗНАЕТ!

Флёр Делакур сидела на скамейке, абсолютно парализованная происходящим.

Её, признанную красавицу двух магических школ, победительницу дуэльных турниров, только что… сватали. Причем делала это женщина, за спиной которой висели клинки, способные разрубить дракона вдоль хребта, а в руках был блокнот с котиками.

— Итак, мадемуазель Делакур, перейдем к тестированию профессиональных компетенций будущей невестки, — Мамако строго прищурилась, приставив ручку к губам. — Вопрос первый: за сколько минут вы можете разделать живого карпа, очистить его от чешуи и приготовить нежный бульон даси без использования магии?

Флёр ошарашенно захлопала глазами:

— Карпа?.. Без магии?.. Я… я полувейла! Я готовлю только изысканные суфле, и то этим занимаются домашние эльфы!

Мамако печально цокнула языком и сделала жирный жирный минус в блокноте:

— Минус балл за бытовую неприспособленность… Ладно, спишем на культурные различия. Вопрос второй: как вы относитесь к тому, чтобы спать в одной комнате с мамой мужа, если во время грозы ему станет страшно?

Масато дернулся в конвульсиях:

— МНЕ НЕ БЫВАЕТ СТРАШНО ВО ВРЕМЯ ГРОЗЫ! ЭТО БЫЛО ОДИН РАЗ В СЕМЬ ЛЕТ!

— Бывает-бывает, милый, ты всегда жмешься к маминому бочку, — отмахнулась Мамако и снова уставилась на Флёр с пронзительной, леденящей душу материнской надеждой. — Ну так как, Флёр-тян? Готовы ли вы делить обязанности по утреннему завязыванию шарфика?

Флёр Делакур медленно поднялась со скамейки.

Её французский аристократизм, её высокомерие, её вейловская гордость — всё это рассыпалось в прах перед непостижимой, хтонической простотой этой японской женщины. Флёр поняла: если она сейчас не сбежит, её прямо здесь заставят заполнять анкету на тридцати листах, сдавать анализ крови на совместимость и учиться варить рис в котелке.

— Знаете… — пролепетала Флёр, пятясь назад и выставляя перед собой журнал, как щит. — Я… я вспомнила! У меня… у меня тренировка с мадам Максим! По… по уходу за пегасами! Очень срочно! Au revoir!

Красавица Шармбатона подобрала полы мантии и бросилась бежать по заснеженной дорожке с такой скоростью, словно за ней гналась стая голодных акромантулов.

Мамако проводила её долгим, грустным взглядом и тяжело вздохнула:

— Какая нервная девочка… И бегает на каблуках по льду, совершенно не думает о голеностопе. Определенно не наш вариант, Масато-кун. Слишком ветреная.

Масато медленно опустился на скамейку, положил локти на колени и уткнулся лбом в ладони.

— Убей меня, — глухо пробормотал он в пустоту. — Призови своего Святого Дракона и просто испепели меня прямо здесь. Это будет гуманнее.

Мамако ласково опустилась рядом и обняла его за плечи, прижимая к своему боку:

— Ну что ты раскис, глупенький? Это была всего лишь первая попытка! В замке еще столько замечательных девочек!

Она перелистнула страничку блокнота, сияя новым энтузиазмом:

— Смотри, следующий в списке у нас… Ой, какая милая девочка с повязкой на глазу! Мегумин, кажется? Говорят, она очень увлеченная натура, любит фейерверки! Пойдем, расспросим её о планах на семейную жизнь!

Масато издал сдавленный стон, закрыл глаза и позволил матери снова поднять себя на ноги. Он понял главное: пока этот Турнир не закончится, он будет жить под прицелом абсолютной любви, от которой не защитит ни один щит во всех существующих вселенных.

***

После того как Флёр Делакур скрылась в тумане на околозвуковой скорости, Мамако даже не подумала опустить руки. Её материнский блокнот жаждал новых записей, а сердце — идеальной невестки.

— Масато-кун! Не вешай носик! — жизнерадостно звенела она, волоча за собой сына по хрустящему снегу в сторону открытых полигонов. — Вон там, у опушки, тренируется та бойкая девочка в черной мантии! Она выглядит такой целеустремленной!

Масато, чье лицо уже приобрело стойкий землистый оттенок, с ужасом посмотрел вперед.

На заснеженной поляне, драматично раскинув руки и направив деревянный посох в сторону несчастного снеговика, стояла Мегумин. Её алый глаз за повязкой пылал фанатичным огнем.

— Тьма, что чернее черного, поглоти этот бренный мир!.. — завывала Архимаг Алых Магов, накачивая посох чистой маной разрушения. — ВЗРЫ-Ы-ЫВ!..

БУ-У-У-УМ!

Снеговик испарился. Вместе с куском забора, тремя вековыми соснами и пластом мерзлой земли глубиной в два метра. Взрывная волна подняла тучу снега, а сама Мегумин, исчерпав всю ману до капли, деревянным столбиком завалилась лицом в сугроб.

Мамако восторженно всплеснула руками:

— Ой, какая энергичная хозяюшка! Какой мощный тепловой выброс!

Она подбежала к парализованной волшебнице, легко перевернула её на спину и деловито присела на корточки:

— Здравствуй, милая! Скажи, а твоя магия может вскипятить кастрюлю с водой за полсекунды? И сколько картофелин ты сможешь сварить этим своим «Взрывом», не превратив их в радиоактивный пепел?

Мегумин, не способная даже пошевелить пальцем, с трудом сфокусировала взгляд на сияющем лице Мамако:

— Картофелин?.. Я… я высший маг разрушения… Мой путь — это чистый урон… Но если откалибровать угол детонации… то можно запечь целое поле батата до идеальной хрустящей корочки!..

— Потрясающе! Экономия дров колоссальная! — Мамако уже чиркала пушистой ручкой в блокноте: «Плюс балл за оптимизацию термообработки корнеплодов».

Масато упал на колени рядом с Мегумин и вцепился себе в волосы:

— МАМА! ОНА ПАРАЛИЗОВАНА! ОНА ДЕЛАЕТ ОДИН ВЫСТРЕЛ И ПАДАЕТ ТРУПОМ! ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я НОСИЛ ЕЁ НА РУКАХ ПОСЛЕ КАЖДОЙ ВАРКИ СУПА?!

Мегумин слабо, но гордо дернула бровью:

— А что в этом плохого, плебей?.. Доставка верховного мага на спине мужа — священная обязанность…

Не успела Мамако выставить финальную оценку, как из сугроба с тяжелым металлическим лязгом вынырнула Даркнесс.

Рыцарь-крестоносец была в расстегнутом нагруднике, её щеки пылали нездоровым багровым румянцем, а дыхание было прерывистым. Она услышала слова Мамако еще с другого конца поляны.

— Собеседование у свекрови?! — задыхаясь от экстаза, выпалила Даркнесс, падая на колени перед Мамако и складывая закованные в латы руки в мольбе. — Вы будете сурово отчитывать меня за недоваренный рис?! Заставлять драить полы до мозолей и попрекать каждым съеденным куском хлеба?! Вы назовете меня никчемной, бестолковой невесткой, недостойной вашего сына?! ПОЖАЛУЙСТА! Я ГОТОВА ТЕРПЕТЬ ЛЮБЫЕ УНИЖЕНИЯ!

Масато отшатнулся с воплем первобытного ужаса:

— МАМА, БЕГИ! ОНА НЕНОРМАЛЬНАЯ! ОНА ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ ЕЁ БИЛА!

Мамако, однако, лишь растроганно улыбнулась и заботливо поправила ремешок на броне крестоносца:

— Ох, какая самоотверженная девочка! Какое рвение к генеральной уборке! Но мамочка никогда никого не бьет просто так, милая. Только если ты забудешь надеть подштанники на мороз.

Даркнесс содрогнулась:

— Публичная порка за отсутствие теплого белья перед всем замком?! О-о-о, это превосходит мои самые смелые мечты!..

Масато просто схватил Мамако за подол платья и с воплем отчаяния потащил её прочь по сугробам.

А высоко над полигоном, на застекленной террасе шестого этажа, за этим представлением через оптический прицел снайперской винтовки наблюдала Альтаир.

Рядом с ней стоял Гарри Поттер, меланхолично потягивая чай из термокружки.

— Цель номер два нейтрализована избыточным энтузиазмом, — не отрываясь от оптики, констатировала Альтаир. Её голос был подчеркнуто деловым, но пальцы на цевье винтовки слегка подрагивали. — Цель номер три устранена посредством встречной девиации. Лорд Поттер… твоя Мультивселенская Таможня породила феномен, не поддающийся расчету вероятностей.

— Это называется «семья», Альтаир, — спокойно ответил Гарри, сделав глоток. — Хаос, упакованный в заботу.

Вдруг сзади раздался тихий, бархатный смешок:

— Ха-ха-ха… Какая прелестная картина!

Гарри и Альтаир синхронно вздрогнули.

Прямо за их спинами, абсолютно беззвучно материализовавшись из морозного воздуха, стояла Айрисфиль фон Айнцберн.

Матриарх была одета в белоснежную шубку, её алые глаза искрились теплом, а взгляд… взгляд был настолько понимающим, глубоким и оценивающим, что призрачные сабли Альтаир самопроизвольно выпали из ножен и со звоном рухнули на паркет.

— Мамако-сан такая деятельная! — с искренним восторгом пропела Айрисфиль, подходя ближе и опираясь на перила между ними. — Она так заботится о будущем своего мальчика! Знаешь, Гарри… — Айрисфиль ласково перевела взгляд на сына, а затем — на замершую по стойке «смирно» Альтаир. — Мне кажется, нам в семье Айнцберн тоже давно пора подумать о продолжении династии.

У Альтаир перехватило дыхание. Её лицо мгновенно залило такой густой, яркой краской, что она стала похожа на перезрелый помидор.

— Я… Я концептуальная сущность! — выпалила Создательница, отступая на шаг и прижимая винтовку к груди, как щит. — Моя природа нематериальна! Я состою из совокупности зрительских ожиданий и сюжетных тропов! Биологическая репродукция в моем случае нарушает законы квантовой…

— Ой, брось, милая! — отмахнулась Айрисфиль, мягко погладив онемевшую Альтаир по серебристым волосам. — Дедушка Юбштахайт создаст для тебя идеальную биологическую матрицу за три дня. У тебя такая прекрасная военная выправка, такие широкие плечи… И вы с Гарри так славно смотритесь вместе, когда обманываете Министерство!

Гарри Поттер, Ледяной Принц, способный смотреть в глаза василиску без тени страха, впервые в жизни закашлялся чаем.

— Мама, — хрипло выдавил он, чувствуя, как уши предательски горят. — У нас Турнир. У нас аудит. Мы сейчас работаем над балансом энергосетей.

— Конечно-конечно, мой свет, работайте! — просияла Айрисфиль, разворачиваясь к выходу. — Но шарфик на Альтаир поправь. У нее шея открыта, а ветер сегодня северный. Нельзя, чтобы будущая хозяйка Таможни простудилась!

Когда дверь за Айрисфиль закрылась, на террасе повисла оглушительная, раскаленная добела тишина.

Альтаир стояла, уставившись в пол, её фуражка сползла на лоб, а пар от её смущения, казалось, мог растопить лед на Черном Озере.

Гарри медленно выдохнул. Подошел к ней.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, он протянул руку и поправил воротник её шинели.

— Она… просто шутит, — негромко сказал Гарри, глядя в сторону.

— Она не шутит, — тихо, но с пугающей четкостью ответила Альтаир, не поднимая глаз. — Твоя мать — гомункул высшего порядка. Она не делает бесполезных заявлений. Она… заложила эту вероятность в будущее.

Она подняла на него взгляд своих рубиновых глаз, в которых сквозь смущение внезапно блеснул стальной азарт Создательницы:

— И… я пока не решила, собираюсь ли я удалять эту сюжетную линию из сценария, Поттер.

Тем временем во дворе, у стены теплиц, Дадли Дурсль сидел на опрокинутом деревянном ящике и уныло чистил ствол своего латунного дробовика.

В десяти шагах от него Ольга-Мария Анимусфер яростно вычерчивала на голографическом планшете орбитальные траектории, то и дело раздраженно поправляя съезжающие очки.

Пять минут назад она прочитала Дадли двадцатиминутную нотацию о том, что он «неправильно дышит при отдаче, нарушая гармонию между гравитацией Сатурна и его собственным центром массы», после чего… молча сунула ему в руку половину своего теплого яблочного пирожка и ушла чертить графики.

Дадли тяжело вздохнул, жуя пирожок.

Рядом, прислонившись к каменной кладке, стоял Энакин Скайуокер.

А чуть ниже, на персональном шерстяном коврике (привязанный к ноге Энакина полутораметровым поводком), сидел Дарт Сидиус. Бывший Император Галактики был одет в строгий собачий жилетик с вышитой надписью «Служба безопасности», держал в зубах резиновую косточку и уныло наблюдал за снегом.

— Учитель, — тихо пробасил Дадли, обращаясь к Скайуокеру. — Я не понимаю женщин. Совсем. Она на меня накричала. Назвала тупым магловским чайником. А потом отдала свой любимый десерт. Что мне с ней делать?

Энакин медленно перевел взгляд с падавана на Ольгу-Марию.

Его голубые глаза затуманились воспоминаниями о песчаных бурях Татуина и сенаторе с планеты Набу.

— Женщины, Дадли… — глубоким, чуть хриплым голосом начал бывший джедай, — подобны Силе. Они окружают нас, связывают воедино, но попытка подчинить их напрямую ведет к неизбежному падению. Ты должен быть твердым, как дюрасталь, но гибким, как клинок. Не пытайся спорить с её формулами. Просто стой рядом, когда её расчеты дадут сбой, и прикрой её своим щитом.

Энакин сделал паузу и очень серьезно добавил:

— И никогда. Слышишь меня, падаван? Никогда не говори ей, что ты думаешь о песке. Это худшая ошибка в галактике.

Вдруг снизу раздался хриплый, ехидный старческий голос:

— Жалкий, сопливый дилетант…

Энакин опустил взгляд. Палпатин выплюнул резиновую косточку в снег и оскалил свои желтые зубы, сверкая злыми глазами из-под капюшона.

— Твои советы по романтике столь же убоги, как и твоя верность Ордену, Скайуокер! — прошипел бывший Владыка Ситхов.

Палпатин повернул морду к опешившему Дадли:

— Слушай меня, пухлый юноша! Тьма знает подход к женщинам науки! Они жаждут власти над хаосом! Притворись слабым! Сделай вид, что ты не понимаешь простейшую теорему! Позволь ей доминировать в споре, дай её гордыне расцвести! А затем… когда она будет уверена в своем превосходстве… подари ей редкую книгу по астрономии и шепни на ухо: «Ты слышала когда-нибудь трагедию Дарта Плэгаса Мудрого?»! Это безотказный ситхский метод!

Энакин, не меняя выражения лица, слегка натянул поводок, от чего Сидиус поперхнулся снегом:

— Молчи, песик. Твой «безотказный метод» закончился тем, что ты носишь жилетку и лаешь по расписанию.

— НО ОН РАБОТАЕТ! — провизжал Палпатин, снова хватая зубами косточку. — ОНА БЫ ОЦЕНИЛА ТЕМНУЮ СТОРОНУ!

Дадли посмотрел на спорящих ситхов, затем — на Ольгу-Марию, которая яростно стирала что-то на планшете, то и дело бросая на него короткие, украдкой, сердитые взгляды.

Падаван усмехнулся.

Он убрал шомпол, закинул латунный дробовик за плечо, подошел к ящику и достал вторую половину пирожка:

— Эй, Олли! Твой график кривой, как хвост профессора Драко! Иди сюда, покажи, где ты там ошиблась в интегралах!

Ольга-Мария мгновенно вскинула голову, поправляя очки, а её глаза сверкнули боевым азартом:

— Что?! Мой график идеален, Дурсль! А ну повтори, если не боишься гравитационного коллапса!

Энакин Скайуокер посмотрел им вслед и едва заметно, уголком губ, улыбнулся. Баланс Силы в этом безумном замке держался на невероятно странных, но удивительно прочных нитях.

***

К полудню список потенциальных невесток в розовом блокноте Мамако Осуки насчитывал уже пятнадцать пунктов, но качество кандидаток вызывало у заботливой матери тяжелые вздохи.

Попытка проинтервьюировать Акву закончилась катастрофой: Богиня Воды, услышав, что в семейной жизни нужно «терпеливо ждать мужа с работы и экономить бюджет», закатила истерику, потребовала поднести ей божественного вина, а затем случайно очистила термос Мамако с элитным зеленым чаем, превратив его в дистиллированную воду без вкуса и запаха. Мамако выставила ей жирный минус в графе «Экономическая грамотность» и обозвала «красивой, но пустой бутылочкой».

Салли Вайтмейн оказалась еще хуже: Верховный Инквизитор на вопрос о том, как она собирается ухаживать за Масато, если он простудится, заявила, что «любая болезнь — это проявление духовной нечистоты, исцеляемое тремя часами коленопреклоненных молитв на горохе под палящим лучом Света». Масато после этих слов попытался сбежать в лес к акромантулам, решив, что пауки проявят больше милосердия.

— Ничего не понимаю… — сокрушалась Мамако, сидя на скамейке заснеженного внутреннего двора и гладя поникшего сына по плечу. — Неужели во всем Мультиверсе нет ни одной скромной, хозяйственной девочки, которая умеет штопать носочки и не пытается взорвать сковородку?!

— Мамако-сан! Вы мыслите слишком академично!

Голос, прозвучавший над двором, был подобен перезвону хрусталя, но от его тона у всех присутствующих в радиусе пятидесяти метров синхронно сжались определенные внутренние органы.

Из-за арки галереи летящей походкой вышла Айрисфиль фон Айнцберн.

На ней было роскошное белоснежное пальто с меховой опушкой, а на пальце с веселым металлическим звоном крутилась связка ключей с массивным серебряным брелоком в виде трехлучевой звезды.

Масато, уже успевший изучить повадки Айнцбернов, мгновенно побелел:

— Ключи… Зачем ей ключи от машины посреди заснеженного замка?!

Айрисфиль лучезарно улыбнулась, подойдя к скамейке:

— Дорогая Мамако! Ваши устные собеседования — это прошлый век! Собеседование показывает лишь то, как девочка умеет врать! Но в семье Айнцберн мы проверяем кандидаток на прочность через Естественный Динамический Стресс-Тест!

— Стресс-тест? — захлопала ресницами Мамако.

— Именно! Истинная спутница Героя должна обладать тремя качествами: стальным вестибулярным аппаратом, умением менять запаску на скорости двести миль в час и абсолютным доверием к семейной навигации!

Айрисфиль нажала кнопку на брелоке.

ВРУУУУУУУУМ!

Земля под Хогвартсом содрогнулась. Из сугроба у стены замка, разметая тонны снега, вырвался черный, бронированный, алхимически модифицированный Mercedes-Benz G-Class. Машина парила в полуметре над землей на антигравитационных подушках, из выхлопных труб вырывалось синее магическое пламя, а подвеска натужно скрипела рунами уплотнения материи Широ.

На крыше Астрономической Башни в этот момент стоял Кирицугу Эмия.

Убийца Магов, увидев машину жены, выронил очередной леденец изо рта. Его лицо, не выражавшее эмоций даже под пытками, исказилось от священного первобытного ужаса. Он судорожно выхватил рацию:

— ВСЕМ ПОСТАМ. ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА. АЙРИ ЗА РУЛЕМ. ПОВТОРЯЮ: ОНА СЕЛА ЗА РУЛЬ. ВВЕРХ НЕ СМОТРЕТЬ, УКРЫТЬСЯ В БУНКЕРАХ, МОЛИТЬСЯ ЛЮБЫМ БОГАМ.

Но было поздно.

Айрисфиль распахнула двери внедорожника с гостеприимством радушной хозяйки:

— Девочки! Объявляется специальный тур конкурса невест! Кто покажет лучший результат на треке — получает благословение Матриарха и комплект фамильного серебра! Запрыгивайте!

Каким-то неведомым, чисто айнцберновским колдовством (а точнее, пространственным искажением ВВ-тян, решившей постримить этот заезд) внутрь салона затянуло:

Мамако с корзинкой пирожков (на переднее пассажирское).

Масато (которого мать втянула за шкирку на заднее сиденье).

Флёр Делакур (которая просто проходила мимо с чашкой кофе).

Жанну Альтер (которую задело дверью, когда она пыталась спрятаться).

И принцессу Азулу (которая решила, что это испытание огнем, и прыгнула сама, чтобы доказать превосходство Народа Огня).

Айрисфиль запрыгнула на водительское кресло, натянула кожаные водительские перчатки и с хищной, абсолютно счастливой улыбкой вдавила педаль газа в пол.

— ПРИСТЕГНИТЕСЬ, ДЕТИ! МЫ НАЧИНАЕМ СМОТР НЕВЕСТ!

БА-А-А-А-АХ!

Двухтонный бронированный внедорожник преодолел звуковой барьер прямо на брусчатке внутреннего двора.

В салоне начался сущий ад Данте, переложенный на рев форсированного двигателя.

Машина не поехала по дороге. Айрисфиль крутанула руль, и Мерседес вертикально, цепляясь зачарованными шинами за гранитные стены, взлетел прямо по фасаду башни Гриффиндора, выбивая искры из древних камней.

— МАМОЧКА-А-А-А! — орал Масато, распластанный по потолку салона перегрузкой в 8G.

— ДЕРЖИСЬ ЗА РУЧКУ, МАСАТО-КУН! ЭТО ТАК ВЕСЕЛО! — звенела Мамако, которая, благодаря своей божественной массе, сидела ровно и даже умудрялась намазывать джем на тост в невесомости.

Флёр Делакур вжалась в заднее сиденье, её вейловская спесь испарилась, сменившись визгом на чистейшем французском мате:

— SACRÉ BLEU! ОНА СУМАСШЕДШАЯ! ОНА ХОЧЕТ НАС УБИТЬ! ОСТАНОВИТЕ ЭТУ ПОВОЗКУ!

— Заткнись, курица! — рычала Жанна Альтер, вцепившись зубами в подголовник переднего кресла, пока её черное знамя трепыхалось за окном. — ЭЙ, ВОДИТЕЛЬ! БЕРИ ВЫШЕ, ТАМ ШПИЛЬ! ТАМ ГОРГУЛЬЯ!

— Ой, какая милая каменная птичка! — Айрисфиль дернула ручник в воздухе.

Машина выполнила тройную бочку прямо над Астрономической Башней, срезав антикрылом верхушку шпиля, спикировала вниз, пробила лед Черного Озера (не погрузившись в воду, а просто проскользив по дну на воздушной подушке мимо офигевшего Василиска в VR-очках) и с визгом тормозов вылетела на заснеженный берег, закрутившись в идеальный, кинематографичный дрифт вокруг хижины Хагрида.

— А теперь — проверка реакции будущих хозяюшек! — радостно крикнула Айрисфиль, не снижая скорости в 300 миль в час. — Вопрос на засыпку: если на семейном ужине дедушка Юбштахайт случайно уронит в суп каплю нестабильной ртути, что вы сделаете?!

— Я ИСПЕПЕЛЮ ДЕДУШКУ ВМЕСТЕ С СУПОМ! — в панике завыла Азула, чьи волосы встали дыбом от перегрузок, а синее пламя самопроизвольно вырывалось из ноздрей.

— Неправильно, милая! Ртуть нейтрализуется сырым яйцом и молитвой! — Айрисфиль крутанула руль влево, перепрыгивая через стадо перепуганных гиппогрифов.

Внизу, на лужайке, за этим полетом наблюдали Дадли и Энакин Скайуокер.

Дадли стоял с открытым ртом, его латунный дробовик выпал в снег:

— Инструктор… Вы же водили истребители в открытом космосе. Вы можете ТАК летать?

Энакин медленно поднял руку, осенил себя защитным знамением Силы и тихо, благоговейно произнес:

— Дадли… Я пилотировал сквозь астероидные поля. Я сражался с армадами сепаратистов. Но эта женщина… Если бы она вела флагман Республики, Войны Клонов закончились бы за два дня. Потому что дроиды просто выключились бы от ужаса. Никогда. Слышишь меня, падаван? Никогда не садись к ней на переднее сиденье.

Спустя пятнадцать минут немыслимых пируэтов, нарушивших все законы Эйнштейна, Ньютона и министерского кодекса дорожного движения, Мерседес с шипением остывающей брони замер ровно в том же месте, откуда стартовал.

Двери открылись.

Первой из машины не вышла — вывалилась — Флёр Делакур. Французская красавица рухнула на четвереньки, судорожно вцепилась пальцами в грязный снег и начала страстно, с рыданиями целовать мерзлую шотландскую землю, клянясь всеми святыми, что уходит в монастырь и больше никогда не посмотрит ни на одного мужчину.

Следом за ней на карачках выползла принцесса Азула. Грозная покорительница огня была бледно-зеленого цвета, её царственная осанка сломалась, а из горла вырывалось лишь тихое: «Машина… демоническая колесница… где мои слуги…».

Жанна Альтер вывалилась на снег, судорожно сжимая древко знамени, как спасательный круг. Её пепельные волосы торчали во все стороны, как после удара молнии:

— Я… Я сожгу этот немецкий автопром… Клянусь прахом Жиля… Я пешком пойду во Францию…

Из салона бодро, без единой помятой складочки на платье, вышла Айрисфиль. Она поправила зеркало заднего вида, стряхнула несуществующую пылинку с перчатки и повернулась к Мамако, которая выходила следом, держа под руку совершенно невменяемого, зеленого Масато:

— Ну вот, Мамако-сан! Как я и говорила! Физический тест на пригодность к семейным поездкам не прошла ни одна! — Айрисфиль сокрушенно покачала головой. — Слабый вестибулярный аппарат. Представляете, как они будут укачивать детей на заднем сиденье? Сплошные мучения!

Мамако, улыбаясь, заботливо протянула сыну пакетик со льдом:

— Вы совершенно правы, Айрисфиль-сан! Какая прекрасная была поездка! Прямо как на каруселях в парке! Масато-кун, тебе понравилось?

Масато не ответил.

Он лежал на снегу рядом с Флёр Делакур, смотрел в чистое зимнее небо пустыми, остекленевшими глазами и думал только об одном: если он когда-нибудь женится, его свадебным транспортом будет исключительно ослик. Медленный. Очень медленный ослик, который не умеет летать вокруг Астрономической Башни.

***

Идея Айрисфиль фон Айнцберн перевести выбор невесты для Масато в формат «контролируемого стресс-эксперимента» была не просто одобрена Мамако. Она была возведена в абсолют.

В качестве оперативной базы было выбрано самое розовое, кружевное и приторное заведение деревни — чайная мадам Паддифут в Хогсмиде. Саму мадам Паддифут Селла вежливо, но непреклонно отправила на оплачиваемый однодневный семинар по стерилизации скатертей, а кафе за сорок минут превратилось в гибрид командного пункта ЦРУ, филиала Лиги Справедливости и полевого госпиталя.

За угловым столиком, замаскированным под гигантскую цветочную клумбу, расположился Наблюдательный Совет Высшего Уровня.

Тони Старк сидел, развалившись в кресле, и крутил пальцем голографический интерфейс очков:

— Пятница, выведи мне кардиограмму парня на центральный экран. Пульс сто сорок, давление скачет. Он еще даже меню не открыл, а у него уже предынфарктное состояние. Пацан, расслабь плечи, ты идешь на свидание, а не разминировать ядерную боеголовку в Соковии.

Рядом с ним, мрачнее грозовой тучи, сидел Брюс Уэйн. Бэтмен методично проверял аудиоканал через микро-наушник, вживленный в воротник Масато:

— Его дыхание поверхностное. Угол обзора ограничен. Если начнется нападение, он не успеет уйти с линии огня. Я заложил три дымовые шашки под скатерть на случай экстренной эвакуации.

Доктор Грегори Хаус, закинув ногу с тростью на соседний стул и меланхолично хрустя леденцами, раздраженно поморщился:

— Уэйн, заткнись. У него нет патологий. У него острая форма синдрома «моя мама стоит в трех метрах с двумя мечами и придирчиво оценивает объем легких моей собеседницы». Тут любой подросток заработает тахикардию.

— Ой, да бросьте, мальчики! Это же так романтично! — прощебетала доктор Харлин Квинзель. Харли сидела между Хаусом и Старком в белом халате поверх бального платья и строчила в блокноте розовым маркером. — У Масаточки классический кризис сепарации, помноженный на гипертрофированный эдипов комплекс! Смотрите, как его подсознание кричит о помощи! Я ставлю сто баксов, что он уронит чашку на первой же минуте!

Чуть поодаль, сохраняя абсолютное спокойствие, сидел Гарри Поттер. Глава Консорциума пил черный чай, рядом с ним сидела Альтаир. Создательница была в своей строгой шинели, но сейчас её пальцы нервно перебирали края пергамента с таможенными сводками. Она чувствовала себя не в своей тарелке: среди миллиардеров, психологов и магов, следящих за свиданием подростка.

А за их спинами вели философский диспут консультанты.

Мерлин и Леди Авалон (Прото-Мерлин), перебивая друг друга, шептали в резервный канал связи Масато:

— Скажи ей, что её глаза сияют, как звезды над Авалоном!

— Нет, идиот, это банально! Скажи ей, что ты умеешь превращать редьку в поющего суслика! Девушки любят эксцентриков!

— Вы оба омерзительны, — ледяным тоном процедила стоящая рядом Моргана ле Фей, поправляя вшитые в корсет бронепластины Энакина. — Настоящая женщина ценит силу. Мальчишка должен был бросить на стол отрубленную голову дракона. Это сразу снимает все вопросы о приданом.

Безопасность операции обеспечивалась снаружи.

На крыше чайной невозмутимо парил Кларк Кент (Супермен), сканируя деревню на случай пространственных аномалий. У входа, притворяясь декоративной садовой статуей, стояла Мордред, сжимая Кларент и зевая во весь рот. А на заднем дворе на трех сдвинутых лавках сидел Брюс Бэннер, непрерывно повторяя: «Солнце садится… чашки фарфоровые… Халк не ломать розовые занавески…».

В центре зала, за круглым столом у окна, сидел Масато Осуки.

Его рубашка промокла от пота насквозь. Парень чувствовал на себе двенадцать перекрестных прицелов, тепловизоры Старка и тяжелый взгляд Бэтмена.

Напротив него сидела леди Джайна Праудмур.

Профессор Боевой Криогеники согласилась на эту авантюру исключительно из дипломатической вежливости (и потому что Айрисфиль пообещала ей неограниченный доступ к швейцарским библиотекам Айнцбернов). Джайна была в элегантном лазурном платье, держалась с достоинством архимага Даларана и вежливо отпивала чай с мятой.

— Мистер Осуки, — мягко начала Джайна, пытаясь разрядить обстановку. — Я понимаю, что эта… встреча носит несколько неортодоксальный характер. Ваши успехи на тренировках с мечом весьма похвальны. Магия стихий в вашем мире, судя по отчетам, имеет интересную структуру…

Масато набрал в грудь воздуха, чтобы ответить что-то нормальное, человеческое:

— Да, леди Джайна, я…

Дверь кухни с грохотом распахнулась.

В зал вплыла Мамако.

На ней был ослепительно белый фартук, на поясе покачивались ножны, а в руках она несла трехъярусную подставку с домашними пирожными, фруктами и свежесваренной рисовой кашей.

— Ой, как вы мило беседуете! — Мамако приземлилась прямо между ними на краешек стула, сияя как сверхновая. — Джайна-сан! Вы такая статная, красивая девушка! И магия у вас такая полезная!

Джайна вежливо улыбнулась:

— Благодарю, мадам Осуки. Лед требует жесткой самодисциплины…

— Вот именно! — Мамако перебила её, восторженно сжав ладони. — Самодисциплина — это так важно для ведения домашнего хозяйства! Скажите, Джайна-сан, а ваша криогеника… она может замораживать мясо на зиму так, чтобы не образовывались кристаллы льда, разрушающие волокна говядины? Мы с Масато-куном очень любим свежее рагу!

Джайна Праудмур поперхнулась чаем. Верховный маг Кирин-Тора, лидер Терамора, уничтожительница армий Плети… медленно опустила чашку:

— Вы… спрашиваете, использую ли я тайную магию Тирисфаля для заморозки мясных полуфабрикатов?

— Ну конечно! Не пропадать же продуктам! — совершенно искренне закивала Мамако. — А еще посмотрите на Масато-куна! — она бесцеремонно схватила сына за подбородок, поворачивая его лицо к Джайне. — Зубки ровные, не курит! Правда, по утрам иногда капризничает, если носочки не того цвета, но мама всегда раскладывает их по дням недели! Вы ведь сможете гладить ему стрелочки на брюках каждое воскресенье, Джайна-сан?

В наушнике Масато послышался придушенный стон Тони Старка:

— Господи, застрелите парня из жалости. Джарвис, отключи мне звук, мои процессоры плавятся от кринжа.

Джайна Праудмур медленно, очень осторожно поднялась из-за стола. На её лице застыла вежливая улыбка дипломата, оказавшегося в эпицентре ядерного взрыва:

— Мадам Оски… Масато. Это было… в высшей степени познавательно. Но боюсь, мои обязанности по защите Азерота и совету Даларана оставляют мне крайне мало времени для глажки стрелок на брюках. Прошу меня простить. Мне нужно… стабилизировать портал. Срочно.

Джайна телепортировалась прямо из-за стола со звуком схлопнувшегося вакуума, оставив после себя лишь легкий запах озона и снежинки на скатерти.

Мамако печально вздохнула, доставая блокнот:

— Минус балл за карьеризм… Жаль, такая видная девушка.

В наблюдательном пункте повисла тишина.

Масато в зале сидел, уронив голову на стол и тихо подвывая.

Вдруг Айрисфиль, сидевшая рядом с Гарри, задумчиво приложила пальчик к губам. Её алые глаза скользнули по залу чайной, миновали Бэтмена, Старка… и с пугающей, хищной теплотой зафиксировались на фигуре Альтаир.

— Вы знаете, Мамако-сан… — негромко, но так, что звук разнесся по всей чайной, протянула Айрисфиль. — Мне кажется, вы ищете слишком далеко. Зачем нам волшебницы из других миров, когда идеальные кандидатки прямо здесь?

Альтаир, которая в этот момент делала глоток чая, замерла.

Её чашка застыла в воздухе. Вокруг Создательницы мгновенно, на чистом рефлексе, соткались три призрачных клинка Голопсикона.

— Что?.. — медленно, с леденящей душу угрозой произнесла Альтаир, поворачивая голову к Айрисфиль.

— Ну посмотри сама, милая! — пропела Матриарх Айнцбернов, хлопая в ладоши. — Ты дисциплинированная! Военная форма тебе так идет! Ты умеешь наводить порядок на таможне! А какая осанка!

Айрисфиль лукаво покосилась на Гарри, который в этот момент застыл с абсолютно непроницаемым, но подозрительно окаменевшим лицом:

— Конечно, для Масато-куна ты, возможно, слишком строгая… Но вот для нашего Главы Консорциума… Гарри, мой свет, разве Альтаир не была бы восхитительной хозяйкой нашего родового поместья в Альпах? Она так виртуозно отсекает налогами лишних людей!

Доктор Хаус издал звук, средний между кашлем и хрюканьем, и уронил трость на пол:

— Бинго! Прямое попадание в цель! Пятница, фиксируй: у девочки-с-саблями тахикардия, расширение зрачков и отказ протоколов защиты!

Альтаир вскочила со стула. Её лицо пылало таким багровым румянцем, что серебристые волосы казались розовыми. Клинки вокруг неё начали хаотично звенеть, грозя разнести чайную в щепки:

— Я — Концептуальная Сущность! Я — Голопсикон! Я не подлежу распределению в брачные союзы! Поттер, скажи своей матери, чтобы она немедленно прекратила это несанкционированное вторжение в мои личные параметры!

Гарри медленно поставил чашку. Его уши, вопреки всему его хваленому гриффиндорскому хладнокровию, тоже предательски порозовели:

— Мама. Мы на секретной операции. Прекрати смущать нашего Главного Таможенника.

— Ничего не смущать! Это стратегическое планирование династии! — не сдавалась Айрисфиль, хитро подмигивая им обоим.

И именно в этот момент, когда градус неловкости в чайной Паддифут достиг температуры плавления платины, двери заведения распахнулись с пинком.

В чайную, покачивая бедрами и распространяя вокруг себя волны приторного, наркотического цветочного аромата, вплыла Слаанеш.

Принцесса Удовольствий, решив, что в чайной собрались все «сливки» для совращения, надела свое самое видное и яркое платье из розового шелка. В руках она несла хрустальный флакон с мерцающей пыльцой.

— О-о-о… Сколько напряжения! Сколько скрытых страстей! — сладострастно промурлыкала Богиня Хаоса, её эльфийские ушки затрепетали. — Я чувствую этот сладкий подростковый стыд! Мальчик Масато… и ты, юный Поттер… Зачем вам эти скучные разговоры о свадьбах?! Позвольте мне показать вам, что такое истинный, вечный экстаз греха!..

Она сделала шаг вперед, собираясь распылить пыльцу.

В зале чайной что-то щелкнуло.

Это был не звук магии.

Это был звук сработавшего триггера в материнском сознании Мамако Оски.

Она увидела женщину в неглиже, которая вошла в приличное заведение, где сидят дети, без сменной обуви, и посмела заговорить о «грехе» в присутствии её мальчика.

— НЕПОДОБАЮЩИЙ ВИД В ОБЩЕСТВЕННОМ МЕСТЕ! — голос Мамако внезапно прогремел с силой артобстрела.

Из кухни выплыла Тиамат, неся в руках кастрюлю с кипящей водой:

— Бессовестная девка! Сквозняки гуляют, а она в трусах!

Слаанеш замерла. Её демоническое чутье взвыло сиреной:

— Эй… вы чего?.. Я же просто…

Мамако выскочила на улицу через боковую дверь и вернулась через секунду.

Но не с мечами.

На улице Марио и Боузетта как раз проводили укладку асфальта на новой линии «Айнцберн-Лайн».

Мамако Оски, используя свою божественную силу, просто… подняла над головой настоящий, двадцатитонный, заколдованный на вечную тяжесть чугунный асфальтоукладчик дорожной службы.

Масато вжался в пол:

— МАМА, ГДЕ ТЫ ЭТО ВЗЯЛА?!

Слаанеш побледнела. Вся её смелость, весь её статус Бога Хаоса испарились без следа. Перед ней стояла разъяренная анимешная мать с дорожной техникой наперевес.

Мамако сделала шаг вперед, её глаза пылали праведным педагогическим гневом:

— Я НАУЧУ ТЕБЯ ПРИЛИЧИЮ, БЕССТЫДНИЦА! ТЫ НАДЕНЕШЬ РЕЙТУЗЫ И ПОЙДЕШЬ ЧИСТИТЬ КАРТОШКУ!

Она с криком прыгнула вперед, занося махину:

— O-KAA-SAN ROLLER DA-A-A-A-A!

Слаанеш издала ультразвуковой писк, отбросила флакон с пыльцой, подобрала юбки и, пробив окно чайной Паддифут, с воплями ужаса понеслась по главной улице Хогсмида на четвереньках, развивая третью космическую скорость.

А следом за ней, поднимая тучи снега и ломая заборы, бежала Мамако, неся на вытянутых руках многотонный каток и на ходу читая лекцию о вреде открытых поясниц в зимний период.

В полуразрушенной чайной повисла благословенная тишина.

Брюс Уэйн медленно опустил руки.

Тони Старк нервно сглотнул, глядя на дыру в стене размером с грузовик:

— Пятница… Закажи мне билет на Марс. В один конец. Без пересадок.

Хаус допил виски, поднялся на ноги, тяжело опираясь на трость, и посмотрел на Альтаир и Гарри:

— Ну что, голубки. Сеанс групповой терапии объявляется закрытым. Пациентка с катком пошла на поправку, а вы двое… — Хаус ехидно ухмыльнулся, — …готовьтесь к свадьбе. Против этой женщины каток не поможет даже вам.

Альтаир закрыла пылающее лицо фуражкой, а Гарри Поттер впервые за всю свою карьеру Лорда просто молча налил себе еще чая, признавая полное поражение перед силой семейных обстоятельств.