Свет в Огне

Глава 1. Потерянный

Первые лучи солнца едва пробивались сквозь туман, рассекая липкую болотную мглу. Туман не просто стелился над болотом, он оседал на коже липкой плёнкой, въедался в одежду, пробирался под воротник, словно хотел стать частью охотника, растворить его в себе. Охотник за редкостями шёл, не поднимая головы. Его сапоги с каждым шагом проваливались в пружинистый мох, и тот стонал под весом. В левой руке он сжимал болотный компас-сердце, сделанный из кости древнего духа с тонкой иглой внутри. Игла не стояла спокойно: она подрагивала, дёргалась, то замирала, то вдруг резко крутилась, будто пыталась вырваться из костяной оправы. Он остановился у кромки чёрной воды, где из тины торчали изогнутые, словно когти, корни. Здесь воздух был гуще, а время замедлялось: каждый вдох тянулся дольше обычного, а мысли становились вязкими, как смола. Охотник знал, именно тут, в этом узле искажённого времени, можно найти то, за чем он пришёл. Из-за пояса он вытащил короткий нож с потемневшим лезвием и опустился на колено, не обращая внимания на то, как холодная жижа пропитывает ткань штанов. Перед ним, на мёртвом стебле, мерцали крошечные кристаллы, пыльца гнилоцвета. Они не светились, как звёзды, а скорее поглощали свет, делая пространство вокруг ещё темнее. Но в этом мраке было что-то ценное: пыльца могла остановить некротическую гниль, заморозить проклятие хоть на несколько часов. Для кого-то это была надежда. Для охотника товар, который купят в гильдии или лекари за хорошие деньги. Он осторожно провёл лезвием по стеблю, стараясь не задеть кристаллы. Но болото не любило, когда у него забирали дары просто так. В тот же миг игла в компасе резко дёрнулась и застыла, указывая не вперёд, а назад туда, откуда он пришёл. Охотник нахмурился. Сбоку, из воды, бесшумно вынырнул болотная слизь, длинная, плоская тварь, похожая на живую ленту грязи. Он не бросился сразу, а замер. Его тело оставляло за собой полупрозрачные нити, которые тут же застывали в воздухе, становясь почти невидимыми, но смертельно острыми. Охотник не стал ждать атаки. Он резко взмахнул ножом, целясь не в голову твари, а в основание шеи, где слизь ещё не успела затвердеть. Лезвие вошло с неприятным хлюпающим звуком, и ползун дёрнулся, выпустив из пасти тёмную жижу. Охотник отпрыгнул, но успел несколько раз полоснуть тварь и полупрозрачная полоса отслоилась от твари, это была его слизь. В сухом виде она становилась почти невидимой ловушкой, а в алхимии ценилась за способность удерживать яды и замедлять движение врага. Слизь поняла что добыча не по зубам и уползла обратно. Охотник быстро убрал нити в кожаный мешочек, а пыльцу аккуратно ссыпал в маленький стеклянный флакон. Пальцы дрожали не от страха, а от напряжения, он знал, что самое трудное впереди. Болото не отпустит просто так. Он снова поднял компас, игла уже не дёргалась. Она стояла ровно, указывая вперёд, туда, где туман был чуть реже.

Внезапно воздух скрутило невидимым винтом. Впереди, там, где серые плёнки встречались с кромкой неба, хлынула ослепительная струя света — подобно тому, как лопается натянута струна. Следом за ослеплением последовал тяжёлый, гулкий удар, от которого земля вздрогнула, а мокрые заросли склонились в молчаливом поклоне. Кто-то упал. Не камень, не коряга, а нечто живое, рвущее ткань мироздания. Охотник рванул вперёд, сбивая с ног тростник, игнорируя, как холодная вода обжигает щиколотки. В центре воронки, ещё дымившейся от чужеродного удара, лежал человек. Одежда на нём не походила ни на местные ткани, она казалась сшитой из воспоминаний, гладкой и бесцветной. Охотник опустился на колени, словно перед алтарём, и наклонился над странником. Пальцы перевели на шею. Кожа была прохладной, как речной камень ранним утром. Он зажал артерию, считая секунды. Тишина. И вдруг слабый, но отчётливый стук, таящий в глубине. Он жив. Дыхание шло неровно, но существовало. Окружающая грязь была чиста, ни осколка, ни металла, ни даже отпечатка на дне воронки. Будто время само стёрло следы падения, проглотив чужеродное тело, но оставив душу. «Скорее всего, на этого человека что-то низверглось с небес, и теперь он в отключке» — подумал про себя охотник.

Он выдохнул, разминая затёкшие плечи. С усилием, словно поднимая обломок утонувшего корабля, он подхватил тело, перебросил его через свою спину и двинулся вспять. Тропа вилась, как извивающаяся змея, а болото теперь казалось не просто топью, а жадным ртом, готовым поглотить их всех. Он направил шаги обратно, туда, где за серыми очертаниями домов тускло мерцал фонарь аптекарского окна. Местный лекарь знал толк в заживлении ран и в лечении повреждений.

Дверь хижины с тяжёлым скрипом распахнулась и охотник переступил порог, еле сдерживая натужный выдох от веса на плечах. На грубом столе уже мерцала медная лампа, отбрасывая дрожащие тени на стены, уставленные банками с настоями и выцветшими рецептами.

— Иван, я тут тело принёс с болот, — выдохнул он, осторожно опуская груз на доску, исчерченную ножами и царапинами.

Лекарь не поднял головы. Он сжимал каменную ступку, размалывая смесь, от которой в воздухе стоял резкий, вяжущий запах. Его рука резко остановилась, затем отбросила инструмент с глухим лязгом.

— Нахрена ты мне труп принёс? — голос прозвучал сухо, с явной, почти физической дрожью раздражения. Иван наконец перевёл взгляд на странника. Его сдвинутые брови сузились, а губы скривились в недовольной складке.

— Так он жив ещё. — охотник качнул головой, вытирая пот со лба рукавом.

Иван взгромоздился на табурет, отёр ладони о грубое полотнище фартука и шагнул ближе. Прищурившись, он хмуро оглядел пришельца. Одежда странного кроя, кожа цвета старого воска, отсутствие синяков или переломов, только странная, неестественная тишина в груди.

— Ты, я вижу, гонишь мне? — бровь лекаря поползла вверх.

— Сам глянь, — тихо произнёс охотник, отступая к двери и уступая пространство.

Иван тяжело вздохнул и подошёл к столу, опёрся ладонью о край доски и наклонился к незнакомцу. Перед ним покоился юноша не старше восемьнадцати лет. Его рост, был почти под два метра роста, а вытянутые линии плеч и рук выдавали человека, чьё тело знало только движение. Даже в бессознательном состоянии мускулатура не расслаблялась, а слегка напрягалась, словно пружина, ожидающая команды. Кисти с сильными, узкая талия, чётко проступающие ключицы, всё это говорило о привычке к тяжести, о годах тренировок и преодоления. Одежда, хотя и странного кроя, сидела по фигуре плотно, не сковывая суставов, а под ней кожа была прохладной и гладкой, без следов ювенильных высыпаний или болотных порезов. Только дыхание, шедшее неровными волнами, и слегка втянутые внутрь рёбра напоминали, что этот живой механизм сейчас отключён от привычного ритма. Пальцы лекаря, грубые и покрытые мелкими шрамами, аккуратно сомкнулись на шее, ища артерию. Хижина погрузилась в тишину. Разве что где-то за стеной скрипел ветер, а на полке тускло мерцала стеклянная колба, медленно меняя цвет. Прошла минута. Иван держал дыхание, пока его указательный палец не зафиксировал слабое, прерывистое биение.

— Действительно жив — протянул лекарь, медленно выпрямляясь и стирая с лица недобрую усмешку. Его тон стал деловым, отстранённым.

— Ещё я собрал пыльцу гнилоцвета и слизь болотного ползуна! — выпалил охотник, торопясь, пока лекарь не передумал. Слова сорвались с языка, как камни с обрыва — резко, без оглядки.

— Хорошо, — коротко бросил лекарь, и в его глазах вспыхнул острый, жадный огонёк интереса — словно он уже видел в этих ингредиентах не просто сырьё, а ключ к чему-то важному. — Держи.

Звон монет ударил по тишине, резкий и отчётливый, будто каждая из них несла в себе отдельный отзвук болота, ветра и долгих ночных переходов. Иван метнул горсть серебра в ладонь путника — не глядя на чеканы, не считая, только вглядываясь в его измождённое, серое от усталости лицо, будто пытаясь прочесть в нём, сколько ещё дней тот протянет.

— Можешь идти. И оставь дверь приоткрытой, пока не вытрешь порог. Болото уж слишком навязчиво сегодня.

— Спасибо, — буркнул охотник, сжимая холодные деньги в кулаке. Дверь с глухим стуком захлопнулась, отсекая шум ветра и сырость. В хижине осталось лишь запах трав и ровное, сбивчивое дыхание чужака, чьё тело медленно училось существовать в этом мире.

Иван неторопливо направился к печке, где на массивном крюке висел тяжёлый чугунный котелок. Дёрнув за изношенный шнурок, он открыл низкий сундук, где в обожжённых горшках сберегаются сушёные травы. Ладони, ловко нащупали то, что нужно: корни аира, мох-перчивик, лепестки болотной синявки и щепотку серой пыли, от которой в воздухе мгновенно пахнуло молнией и старой медью. Иван бросил всё в котелок, подлил холодной воды из ведра и поджёг тлеющие угли под дном. Кипение началось медленно, словно варка самого времени. Жидкость потемнела, налилась тяжестью, а над ней повис пар, уносящий в потолок мелкие искры, будто разрываемые связи между эпохами.

Через несколько минут отвар густел, меняя цвет с мутно-серого на глубокий янтарный. Иван снял котелок, процедил содержимое в вырезанную из вяза пиалу и вернулся к столу. Молодой человек лежал безучастно, но грудь уже поднималась чуть энергичнее. Лекарь одной рукой крепко взял его за подбородок, приподнимая голову, а другой осторожно, но решительно прижал пиалу к губам. Горячая, тягучая жидкость полилась внутрь, неся в себе запах прелой почвы, перегноя и острого, режущего горло аромата, от которого веяло далёкой пылью и чужими дождями. Глоток застрял в гортани, заставив всё тело дёрнуться, но затем он скользнул вниз, увлекая за собой наваждение.

Реакция наступила почти мгновенно. Карие глаза пациента вдруг судорожно приоткрылись. Юноша издал тихий, сдавленный звук, похожий на всхлип и тут же болезненно зажмурился от резкого, колючего света масляной лампы.

— Очнулся? — отрывисто спросил Иван, вытирая ладони о грубую ткань. — Ты главное не торопись и не спеши открывать глаза. Твой разум сейчас как потопленный корабль: если резко поднять со дна, он рассыплется в щепки. Дай время.

Пациент покорно лёг обратно на холодную доску. Дыхание пошло ровнее, а глаза, открываясь постепенно, словно разглаживали невидимую складку, начали вбирать свет. Мутное пятно лампы превратилось в живой пламенный глаз, отбрасывая на потолок пляшущие тени.

— Ты помнишь, как оказался на болотах? — голос Ивана стал тише, почти ровным, как шуршание сухой листвы.

— Не помню. — слово сорвалось легко, но внутри всё сжалось. Голова была опустошённой комнатой, где срублены все полы и стены.

— А что помнишь? Как зовут? Откуда ты? — Иван наклонился ближе, тень от его лица легла на щеку пациента. Ритм его дыхания подстраивался под чужое.

Юноша напрягся. Лоб наморщился, пальцы чуть дрогнули на краешке стола, стараясь собрать разбегающиеся нити. Когда ответ наконец нашёл дорогу, он прозвучал неуверенно:

— Вроде меня зовут Максимильян. На остальные вопросы не могу дать ответы.

Иван положил свою ладонь на лоб пациенту. Кожа была холодной, сухой, а под пальцами лекаря гуляли невидимые течения. Рано или поздно каждый чужак приходит в себя, но память у них ведёт себя иначе. Она не стирается, она замораживается, намертво запечатанная сургучом чужого времени.

— Твои воспоминания заблокированы. С этим я тебе помочь не смогу. Моя ступа лечит плоть и кровь, а не прошлое. — констатировал Иван, убирая руку.

— А кто сможет? — голос юноши вырвался чуть громче, с тонкой, звенящей трещиной усталости.

— Не знаю. Слушай, Макс. Можно к тебе так обращаться? — поинтересовался лекарь, скрестив руки на груди.

— Ну, я не против — голос Максимильяна был тихим, но в нём не было страха.

— Хорошо. Макс, я тебя спас, и в благородство играть не намерен. Ты выполнишь пару заданий, и мы в расчёте. А по твоей проблеме… постараюсь узнать. Договорились? — Иван кивнул в сторону стола, где ещё дымились горячие компрессы.

— Да, конечно. — подтверждение вышло мягко, без сопротивления. Долг, выверенный на весах, всегда легче носить, чем неизвестность.

— А сейчас иди за мной, — распорядился лекарь, отрывая взгляд от его лица и кивая в сторону задних дверей хижины.

Макс попытался подняться, но тело предательски отказалось повиноваться. Мир вокруг него сделался зыбким и неуправляемым: пространство под ногами начало раскачиваться, напоминая палубу тяжёлого корабля, попавшего в эпицентр яростного шторма. С трудом восстановив равновесие, он направился вслед за Иваном по узкому, едва освещённому коридору. Двери за их спинами тихо захлопнулись, отрезая от хижинки сырость болота и гул ветра. Перейдя в другое помещение, где воздух был теплее, а свет ложился мягче, их встретил густой, обволакивающий аромат еды. Жареные грибы с салом, горячий хлеб с хрустящей коркой. Эти запахи мягко, но властно перекрывали болотную сырость, заставляя живот сжаться в знакомый, почти болезненный комок.

— Иван, — назвал себя лекарь, снимая с крюка потёртый фартук и усаживаясь на край стола. — Присаживайся. Тебе нужно поесть нормально, а то из-за болота кровь разжижена, как вода.

Из печи на плите он достал чугунную сковородку, где потрескивали нарезанные грибы с салом, и поставил на стол тяжёлые миски с похлёбкой, хлеба, ещё тёплого, с хрустящей коркой. Макс сел, не дожидаясь повторных приглашений. Голод был не просто желанием — это было выжженное, пустое пространство внутри, которое требовало немедленного наполнения. Он ел молча, медленно, но методично, с каждым куском чувствуя, как ледяное онемение, сидевшее в костях, отступает, уступая место тяжёлому, живому теплу. Тарелка опустела, и лишь тогда он выдохнул, чувствуя, как желудок наконец напомнил, что принадлежит живому человеку.

— Во дворе баня. Иди, помойся. Тело всё ещё держит трясину, а пар выпарит чужую дрянь из крови. — прервал тишину Иван

— Спасибо, — буркнул Макс, поднимаясь.

Процесс очищения превратился в своего рода медитацию. Горячая вода, струи которой обжигали кожу, смывала слои грязи и склизкой болотной слизи. По мере того как вода становилась всё темнее, понемногу унималась неконтролируемая дрожь, сковавшая его мышцы. Когда он, наконец, вышел в предбанник, его ждала стопка чистой, грубой, но приятной своей сухостью одежды, сшитой из плотного льна. Переодевшись, Макс снова почувствовал себя человеком и вернулся на кухню, готовый встретить новую главу своей жизни.

Иван сидел на прежнем месте, кружка остывала в его руках. Макс остановился посередине комнаты.

— Если так пойдёт… я с тобой не рассчитаюсь, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, вытирая лицо полотенцем. Долг, который ещё не расторгнут, висел на душе, как намокшее бревно.

— Не бойся, много не возьму — Иван лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от печи.

— День только начался. Поэтому тебе лучше сходить в гильдию наёмников и зарегистрироваться. Там ты сможешь узнать, к какому ремеслу тянет душа, а мастера разберутся, какие дары в тебе пробудились после падения. Без карточки по округе ходить опасно, стража на чужаков смотрит строго. — продолжил лекарь, подливая чай из самовара в чистую кружку.

— Хорошо, — кивнул Макс.

Иван коротко, чётко расписал путь: мимо старинного колодца, вниз по глинистой тропе, где флаг на вышке развевался в такт ветру. Макс выслушал, отложив в память каждый поворот, и вышел за дверь.

Гильдия нашлась быстро: тяжёлые дубовые ворота, выкрашенная в чёрный и бронзу вывеска, гул голосов изнутри. Он толкнул створку, и шум чужой жизни встретил его, как приглашение. Зал оглушал ровным гулом: щёлкали кости в дальнем углу, где торговались наёмники, звенели кружки за круглыми столами, а где-то над всем этим шипела и потрескивала массивная кирпичная труба. Стойка регистрации, вытянувшаяся вдоль левой стены в нишу с матовым стеклом, ждала спокойно. Очереди там не было. Макс поправил грубую рубаху и подошёл ближе. За высоким столом стояла девушка с собранными в тугой, почти военной узел рыжими волосами и внимательными, чуть усталыми глазами.

— Здравствуйте, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул от усталости.

— Здраствуй. Меня зовут Мари. Хотите оформить регистрацию? — отозвалась она, не поднимая взгляда, пока не поставила твёрдую точку в какой-то графе.

— Да.— кивнул Макс, стараясь придать лицу выражение уверенности, которого не чувствовал.

— Отлично. Как вас зовут?— Она открыла толстую кожаную книгу, выдернула из-под стопки чистый бланк, вложила в него гусиное перо. Ладонь нажимала на бумагу уверенно, без суеты.

— Макс, — представился он.

— Хорошо. Какие навыки имеете? Ремесленные, боевые, магические? — Перо шлёпнуло по бумаге, оставляя жирный чёрный след.

— Я не знаю, — честно признался Макс, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Ну, ничего страшного, это стандартная ситуация для новичков, — Мари мягко улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. — Сейчас мы всё выясним.

Из-под прилавка она достала шар. Стекло было не совсем прозрачным, словно застывший ледяной туман, внутри которого медленно, по инерции, вьётся слабый свет. — Левую руку на шар, — указала она.

Макс покорно опустил ладонь. Стекло было холодным, но через секунду начало теплеть, как живая кожа. Ладонь Мари легла сверху его ладони, её кожа на мгновение слилась с его, а шар на микросекунду дрогнул, улавливая невидимый резонанс, чужой и вязкий. В глубине шара вспыхнула тонкая жила алого света, потом синего, потом тёплого золотого. Девушка приложила правый указательный палец к виску и убрала руку.

— Врождённый навык: кузнец первого уровня. Второстепенный: рыцарь света, тоже первый — вслух произнесла она, записывая данные в бланк.

— Рыцарь света! Это же отличная новость.— Макс не сдержался, голос сорвался на тихую, но звонкую радость.

Он даже не успел как следует порадоваться, как из глубины зала, перекрывая привычный гул гильдии, раздался резкий, насмешливый голос:

— Рыцарь света! Да он, наверное, тьму одним видом разгоняет!

По гильдии тут же прокатился дружный, издевательский смех, эхом отражаясь от высоких сводов. Макс сжал челюсти чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Он не понимал, что не так. Сомнений не возникло: смеялись именно над его восторгом. «Наверное, Иван потом объяснит, в чём соль этой шутки», — подумал он, решив не раздувать конфликт.

Мари лишь вздохнула, словно привыкшая к подобному и спросила, игнорируя шум, словно была привычна к подобным выходкам

— Вам, вероятно, выдать карточку рабочего? Или хотите взять карточку наёмника? Это риск, но и заработок выше.

— Я смогу сменить профессию в случае чего? — Макс не стал спорить с толпой, но упрямо спросил.

— Конечно. Стоимость перевода взымут по тарифу гильдии, но право за вами останется. Переход регистрируется, никаких скрытых штрафов.

Макс на секунду прикрыл глаза, потом вздохнул и твёрдо сказал:

— Давай наёмника.

В её взгляде мелькнуло чтото похожее на уважение. Она быстро дочертила последние строки, подшила лист в кожаную обложку и исчезла за тяжёлой внутренней дверью. Через минуту она вернулась, протягивая Максу металлическую карту с выбитым гердом льва и гравировкой.

— Забирайте. Задания лучше брать под свой уровень, не пытайтесь лезть в глубокую тень на первых порах. Доска справа, у входа. Если подходящего не будет, то подходите ко мне или к другим регистраторам. Мы тоже иногда ищем руки. — Она скользнула взглядом по его лицу, уголки губ дрогнули в еле заметной полуулыбке, а один глаз игриво сузился. Флирт был лёгким, почти ритуальным, данью человеческой вежливости в каменном мире, где судьбы решаются договорами и монетами.

— Спасибо, — буркнул Макс, чувствуя прохладу и вес металла в ладони. Ему было не до игр.

— Удачи, — кивнула Мари.

Макс кивнул в ответ и вышел обратно в серую мглу. Дверь за спиной захлопнулась, отсекая гул зала и тёплый воздух кухни гильдейских поваров. Карта теснилась в кармане, как талон на новую жизнь, но мысли уже летели к дому Ивана. Там, среди трав, тишины и старых рецептов, должно быть, найдётся ответ на вопросы, которые гильдия оставить не смогла.

Город встретил его привычной суетой: торговцы зазывали прохожих, дети носились между прилавками, скрипели колёса телег. Макс достал из кармана обрывок пергамента с картой Ивана и, сверяясь с ней, двинулся по узким переулкам. Вскоре он снова оказался у дома лекаря. Из кухни доносился размеренный лязг сковороды о чугунную плиту и густой, жгучий запах жареного лука и специй. Он толкнул дверь. Там за массивным столом занималась готовкой девушка.

— Здравствуйте, — произнёс Макc, стараясь, чтобы голос не прозвучал слишком официально.

— Здравствуй. Ты наверное, Макс? А я Лиза. Супруга Ивана.

Девушка обернулась. В белом переднике, с собранным в тугой узел хвостом и упрямой прядью, прилипшей к щеке от пара, она улыбнулась.

— Приятно познакомиться. Да, я Макс. - ответил он ей.

Она кивнула на табурет, не отрывалась от приготовление.

— Он скоро придёт. Присаживайся. — Её голос был тёплым, хозяйским, но за спиной уже шипел рассол, а на плите томился соус.

Через несколько минут Иван вошёл, стряхивая с плаща капли росы. Он подошёл к столу.

— Вижу, ты уже вернулся. С моей женой познакомился? — поинтересовался лекарь, снимая сапоги у порога.

— Да. — ответил Макс.

— Тогда рассказывай. Что узнал в гильдии? - попросил Иван.

Макс пересказал всё: стойку, холодное стекло шара, вспыхнувшее золотым и алым отсветом. И естественно, тот сухой смех, прокатившийся по залу, когда он не сдержался. Иван слушал молча, покачиваясь на тяжёлом стуле.

— Значит, ты кузнец. — протянул он.

— Я ведь ещё и рыцарь света! — возмутился Макс.

Лекарь не усмехнулся. Он лишь кивнул и обратился к супруге:

— Дорогая, подай мне пергамент, чернила и гусь.

Она быстро вернулась с нужным. Иван окунул перо, на листе мгновенно выросла схематичная фигура — человек в облегающем контуре.

— Вот ты. — Иван, показал пальцем на бумажную фигуру. Далее он набросал два круга внутри человека: один крупнее, другой меньше, вписан в первый.

— Смотри. Первый круг — это твой врождённый навык. Ты получаешь его при рождении. Навыки делятся на два вида: мирный и боевой. Второй круг — это второстепенный, или, как ещё его называют, дополнительный. Его обычно выбирают в возрасте 15 лет. Раз у тебя оба активированы, можно предположить, что до потери памяти тебе было больше пятнадцать лет. Я не знаю кем ты был до, но возможно ты просто родился кузнецом, а потом выбрал рыцаря света.

— А чем отличаются мирный и боевой навыки? И почему все посмеялись над навыком рыцарь света? — спросил Макс.

— Ну тут всё просто. Мирным его называют из-за того, что ты в условиях мира можешь им спокойно пользоваться, например, кузнец или лекарь, как я. Только в отличие от тебя. Я родился рыцарем, а лекаря взял, чтобы лечить своих товарищей. И в условиях мира я спокойно лечу людей — Он сделал паузу, подбирая слова, и продолжил более низким голосом: — В любом случае, в первую очередь нужно прокачать свой врождённый навык, а потом только качать дополнительный. В твоём случае кузнец, а потом рыцарь света. Что касается второго вопроса, тут дело в том, что сам навык рыцаря света не очень востребованный навык. Это связано с тем, что святых очень мало. На данный момент их всего девять человек, и у каждого есть по несколько рыцарей света, которые с детства по линии крови являются таковыми. А ты, получается, как будто не знал об этом, или специально выбрал данный навык, чтобы жить спокойной мирной жизни.

В глазах Макса вспыхнула слабая, почти отчаянная надежда.

— Неужели мне нельзя поменять рыцаря света на другой навык?

Иван отрицательно покачал головой и ответил:

— К сожалению, магия, это не одежда, которую можно переодеть. Любой выбранный навык прошивает твою душу, он остаётся с тобой навсегда. Чтобы выбрать ещё один навык, тебе нужно сперва прокачать навык кузнеца на один уровень, потом навык рыцаря света на один уровень. А как ты уже понимаешь, в твоём случае это невозможно без святого. Поэтому ты можешь жить обычной, спокойной жизнью кузнеца.

Макс покачал головой и прошептал — Я ведь тебе столько должен. Я не могу просто отплатить тебе копейками.

Иван коротко усмехнулся, но тут же осёкся, поймав строгий, предостерегающий взгляд своей супруги. — Ладно, не бери в голову. Как кузнец ты мне тоже будешь полезен: инструменты сами себя не починят. А для сбора лечебных трав в лесу боевые умения тебе точно не понадобятся, там важнее ловкость и знание ботаники. Кстати, моя супруга медиум и может посмотреть тебя.

— Я не против! — поспешно ответил парень, желая поскорее избавиться от гнетущего чувства неопределённости.

Лиза бесшумно приблизилась к нему. Она села напротив, и в её движениях сквозила нежность матери. Она мягко обхватила его лицо ладонями; её пальцы были прохладными, но прикосновение удивительно успокаивающим.

— Закрой глаза, Макс, — прошептала она. — Перестань сопротивляться потоку. Попытайся максимально расслабиться, отпусти мысли о мире, о долгах, о себе.

Туман поглотил его мгновенно, не как дымка, а как густая студенистая масса. Перед ним материализовалась Лиза. Не кухарка в ситце, а призрак из призрачного света: контуры тела парили, кожа просвечивала, но взгляд был острым, цепким. Макс инстинктивно отвернулся, и в ту же секунду её пальцы сомкнулись на его запястье. Холод прошёл по венам, оставляя лёгкий озноб в локтях.

— Веди меня, — сказала она. Голос не звучал в ушах, он вибрировал в челюсти, в кости, в каждом застывшем мускуле.

Они шагнули вперёд. Туман не рассеивался — он отступал стеной, оставляя за спиной влажный след, словно по песку. Ноги не касались земли: они шагали по сгусткам пара, по пульсирующим нитям пространства. Ни звёзд, ни неба, только бесконечная серая бездна, густая и живая. Лиза следовала рядом с ним, не колеблясь, хотя каждый её шаг отдавался в висках глухой болью. Вдруг путь оборвался. Впереди возвышалась стена тумана, не мягкая пелена, а плотная, мерцающая масса, в которой что-то бегало, как рыбы сквозь лёд.

— Развей её, — скомандовала Лиза. Её голос звучал отстранённо, словно издалека.

Макс, повинуясь импульсу, вытянул руку вперёд, пытаясь прорваться сквозь преграду. Но стена не была материальной, она была ментальной. Сопротивление начало стремительно расти, словно он пытался проломить лбом гранитную скалу, и с каждым мгновением давление становилось невыносимее. Силы быстро иссякли, магия внутри него захлебнулась, и Макса с неистовой силой отбросило назад. Опустившись на колени и хватая ртом спёртый воздух.

— Я не могу, она слишком тяжёлая - выдохнул он дрожа всем телом.

Лиза протянула ему руку, помогая подняться. В её глазах читалась непоколебимая решимость, в которой смешивались холодная воля и едва уловимая тень страха — Попробуем сделать это вместе.

На этот раз они коснулись стены одновременно. Макс вскрикнул. Вспышка ударила не в глаза, а в спину, в позвоночник, вдоль нервов, словно кто-то пропустил сквозь тело разряд молнии. Воздух раскололся. Перед ним распахнулось пространство, не мир, а шрам на ткани реальности. С краю него с треском смыкался портал: края рвались, искрили, вырывая клочья чёрного неба. А за краем, в провисшей тьме, стояла она. Сущность с тонкими рогами, но лицом, полностью человеческим, измученным, губы дрожат. Она улыбалась не зловеще, а с такой бездной утраты, что у Макса свело грудь. С неё скатилась слеза. Она упала, ударилась о пустоту и взорвалась тусклым, серебряным огнём. Но портал не ждал. Со звуком обрываемой струны он схлопнулся. Яркий, ослепительный свет хлынул ей на смену, ударил в виски, потянул внутрь. Тело поддалось, но разум застрял на миг, последний укол боли, запах озоновой пыли, и имя, выжженное извне. «Максимильян…» — это было последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно провалилось в черноту.

Макс сорвался с табурета, грудь рванула, лёгкие сжались пустым криком. Кухня качнулась, стены поплыли. Лиза уже оседала, глаза закатывались. Иван подхватил её, уложил на пол, приподнял и усадил к стене. Ладони лекаря бегали по шее, проверяя пульс.

— Что это было? — Макс не слышал собственного голоса. Руки тряслись.

— Откат, — отрезал Иван, не отрывая взгляда от Лизы. — Перенапряжение при контакте, я помогу ей, не волнуйся.

Лиза медленно открыла глаза. В них ещё плыл туман, но взгляд уже цеплялся за него. Иван тут же склонился к ней:

— Как ты себя чувствуешь?

Она слабо улыбнулась ему и ответила:

— Уже лучше. Мне кажется, ты сам заблокировал свои воспоминания. — добавила она обращаясь к Максу.

— Почему ты так решила? — Макс приподнялся.

— Магия старого типа, туман забвения, но не естественный. Он наложен, как корка. Сверху, на разум. И в центре… магический кристалл. Он пульсировал в такт твоему сердцу. Полагаю, именно он стал тем ключом, который запер твою память — объяснила она, собирая слова из осколков.

— Легенды не врут. В руинах проклятых земель он лежит. Говорят, исполняет последнюю волю, перекраивая нити. Если ты его нашёл, коснулся… и пожелал. Кто ты на самом деле, Макс? — Иван, всё ещё державший Лизу за плечи, резко втянул воздух и поджал губы.

— Хотел бы я знать. Ты больше ничего не видела? Ни единой детали, ни единого вспыхнувшего образа? — тихо поинтересовался Макс. По спине пробежал холод. Портал. Девушка дьявол со слезой. Осколки прошлого, которые нельзя показывать.

— Это всё, что твоё подсознание позволило мне разглядеть. Твой разум выстроил защитные барьеры, едва я коснулась твоих мыслей. Он скрыл от тебя истину, чтобы уберечь от безумия или чегото похуже. А что увидел ты? — поинтересовалась она.

— То же самое, — отрезал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Он решил скрыть свои видения, спрятать их глубоко под маской безразличия. Он понимал: если он расскажет о тех пугающих образах, что пронеслись перед его глазами, реакция этих людей может быть непредсказуемой. Они могли либо возненавидеть его, либо, что ещё хуже, начать видеть в нём угрозу.

Девушка сузила глаза, и в её взгляде промелькнуло подозрение. Она словно пыталась просканировать его разум, нащупать ложь, но, не найдя явных противоречий, предпочла промолчать, лишь на мгновение задержав на нём тяжёлый взгляд, в котором читалось: «Я знаю, что ты чтото скрываешь. И однажды я это выясню»,.

— Что же мне делать? Как вернуть память? Снова идти к камню? — с паникой в голосе поинтересовался Макс.

Иван не ответил сразу. Воздух в кухне вдруг стал тяжелее, словно само пространство сгущалось вокруг этих слов.

— Магический камень не даст ответы на твои вопросы, — сурово произнёс лекарь, и в его голосе прозвучала сталь старого железа. — Говорят, он исполняет самые сокровенные желания, но забирает соразмерную плату. Время, память, чужие судьбы, кто сколько выдержит. Ты уже расплачиваешься и кристалл, что ты видел в тумане, не подарок. Это печать. Шрам, который ты сам на себе оставил.

Макс сглотнул. Горло пересохло, будто он проглотил горсть песка. Руки всё ещё дрогли, но паника, раньше сжимающая грудь морщинами, начинала таять.

— Тогда что? Где искать выход?

Иван наклонился, локти опёрлись о столешницу, и взгляд его стал тяжёлым, почти земным. Дымка от тлеющей свечки легла на его лицо, выделяя рубцы и линии усталости.

— Обратись к силе святого. Только он умеет разбираться с такими швами. Но найти такого — дело не месяца, а годы. Их девять на всю округу, и каждый прячется, как волк в логове. Святой ищет тех, кто разорвал ткань мира, или те ищут его, когда не остаётся выхода.

В кухне повисла тишина, густая, как мёд. Макс стоял неподвижно, чувствуя, как дрожащие пальцы медленно разжимаются. В голове был только один вопрос: «Камень или святой, какой путь выбрать».

— Пойдём, я покажу твою комнату. Тебе нужно прийти в себя, сможешь наконец отдохнуть, — прервал затянувшееся молчание Иван.

Он поднялся и жестом предложил гостю следовать за ним по сумрачному коридору. Макс чувствовал, как тяжесть прожитого дня наваливается на плечи свинцовым грузом. Каждая мысль давалась с трудом, а зрение слегка расплывалось. Он действительно вымотался до предела, не только физически, но и морально, словно его душу выжали досуха. Поэтому, не найдя в себе сил на споры или дальнейшие расспросы, он лишь молча кивнул и побрёл вслед за Иваном, мечтая лишь об одном: провалиться в тяжёлый, беспробудный сон, где не будет ни видений, ни дьяволиц, ни вопросов, на которые он не хочет и боится знать ответы.

Глава 2. Друг

Величественный замок, словно колоссальный хищник, застывший в ожидании добычи, доминировал над бескрайним полем извергающихся вулканов. Из их чёрных, изрыгающих ярость жерл непрерывно вздымались исполинские столбы пепла и яростного пламени, окрашивая небо в кроваво-багровый цвет. К замку приближалась армия, впереди которой верхом на статном коне, восседал совсем ещё юный воин. Его серебристые доспехи, отполированные до зеркального блеска, отражали пляшущие отблески лавы, создавая вокруг него ореол святости. В его левой руке поблёскивал золотистый посох. Он медленно, с достоинством, направил скакуна к массивным вратам крепости, а за ним, словно единый организм, потянулись его верные соратники. Основные же силы армии, закованные в сталь, остались ждать своего главнокомандующего внизу, в тени скал, готовясь к грядущему кровопролитию и выстраивая фаланги в ожидании команды к атаке.

Недалеко от подножия замка, словно изваяние из кошмаров, опираясь на массивный, зазубренный меч, замерла демоница. Она стояла в полном одиночестве на выжженной земле, но недооценивать такого врага означало подписать себе смертный приговор. Перед людьми предстала не просто демоница, а сама королева, законная и единственная наследница покойного короля, чья мощь была сопоставима с природным катаклизмом. Юноша остановил коня всего в нескольких метрах от неё, ощущая исходящий от неё жар, и спешился. Он двинулся навстречу, демонстрируя отсутствие страха, в то время как его личная охрана осталась у седла, готовая в любой миг вмешаться, но не смея нарушить волю лидера. Подойдя ближе, он наконец смог детально рассмотреть свою противницу. На ней была облегающая тёмная броня, чей хищный дизайн не скрывал, а, напротив, подчёркивал её соблазнительные, почти невозможные женские изгибы. Если бы не багровый оттенок её кожи, не изящные, но грозные рожки, венчающие голову, и длинный гибкий хвост, замерший в ожидании, её можно было бы счесть обычной симпатичной девушкой. Однако за этим миловидным фасадом скрывалась личность, пропитанная первобытной жестокостью — та самая, что в одиночку, словно стихийное бедствие, разгромила первый элитный человеческий легион, превратив его в груду бесполезного металла и плоти.

Они обменялись несколькими короткими фразами; их голоса сливались с гулом вулканов, но суть беседы была предельно ясна: здесь не было места дипломатии, только сталь и магия. Спустя мгновение тишина взорвалась яростным поединком. Демоница, с дерзкой, почти ласковой улыбкой на устах, с невероятной лёгкостью удерживала свой огромный клинок, парируя каждый магический выпад юноши. Его мощные заклинания, способные испепелять целые отряды, разбивались о её защиту, словно волны о скалу, становясь бесполезными. Видя, что лидер не справляется, верные воины людей бросились на помощь, надеясь переломить ход боя числом. Но именно в этот момент произошло немыслимое: демоница перестала быть одна. Из тени и пепла начали появляться её копии и их стало множество. Их число росло с геометрической прогрессией, превращая поле боя в кошмарное зеркальное отражение. Каждая из них, вооружённая пылающим огненным мечом, с ледяным спокойствием сражала по несколько человек за раз. Страх, первобытный и парализующий, охватил людские ряды, заставляя воинов в панике бросать щиты и бежать прочь от наступающей волны демонического безумия.

Макс резко дёрнулся и пробудился, всем телом ощущая липкий, холодный пот, стекающий по спине. Его сердце бешено билось. Что это было? Обрывок забытого, глубоко запрятанного воспоминания или просто мастерски сконструированный кошмар, играющий на его скрытых страхах? Он не знал ответа. Дрожащими руками закутавшись в одеяло, он поднялся с постели, чувствуя пустоту в желудке, и вышел из комнаты, стараясь не шуметь, направляясь на кухню в поисках воды или успокоения. Там он обнаружил хозяйку дома. Она сидела за столом, погруженная в свои мысли, одетая лишь в лёгкую майку и трусики, что создавало резкий контраст с мрачной атмосферой его сна. Макс мгновенно смутился, почувствовав себя неловко, и уже хотел было поспешно вернуться в спальню, но девушка, чей слух был обострён ночной тишиной, заметила его движение.

— Не спится? — поинтересовалась она мягким, но внимательным голосом, изящно закинув ногу на ногу.

— Просто приснился плохой сон. Ты ведь всё ещё думаешь, что я что-то скрываю?

— тихо промолвил он, уставившись в пол, и отчаянно стараясь не смотреть на её обнажённое тело, чтобы не показаться грубым.

— Я медиум, Макс. Я чувствую ложь, как чувствуют запах гари. Ты не солгал, но ты и не сказал всей правды, и я не виню тебя за это. Иногда правда слишком тяжела, чтобы делиться ею с кем-то ещё. Но знай: если ты захочешь рассказать, то мы с Иваном выслушаем. Без осуждения, — она не стала отпираться и произнесла это тихо, почти шёпотом. Она потянулась к своей майке, пытаясь прикрыть бельё. Её попытка была посвоему очаровательна, но не совсем удачна: футболка теперь скрывала трусики, но при этом сползла так, что грудь оказалась наполовину обнажена, создавая новую, не менее смущающую картину.

— Спасибо, вы и так мне очень сильно помогаете, — лишь выдавил из себя Макс, чувствуя, как реальность медленно, но верно вытесняет ужас демонического мира.

— Присядь и выпей воды, — мягким, почти материнским жестом предложила Лиза. Она взяла глиняный кувшин, и прохладная струя с тихим журчанием наполнила стакан, отражая тусклый свет лампы.

Макс, чьё тело всё ещё ныло от недавнего напряжения, послушно опустился на стул. Он сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как влага смывает сухость с пересохшего горла. Девушка снова наполнила его сосуд, но не спешила убирать кувшин, продолжая изучать его лицо пристальным, изучающим взглядом, в котором смешивались любопытство и необъяснимая тревога.

— Знаешь, Макс, у меня такое странное чувство, что мы были знакомы раньше. Возможно в прошлой жизни мы делили один очаг или ходили одной тропой. Это не просто узнавание, это ощущение чего-то родного, что буквально витает в воздухе между нами. — негромко произнесла она, задумчиво вращая стакан в ладонях.

— Может быть, Но мой разум как чистый лист. Я ничего не помню о своём прошлом, ни лиц, ни имён, ни того, кем я был до этого момента. Словно кто-то вырвал страницы из моей книги, оставив лишь пустые обложки. — он опустил голову, глядя на свои руки, его голос прозвучал глухо и печально.

— И что же ты намерен делать дальше? — Лиза сменила тон на более деловой, пытаясь отвлечь его от меланхолии.

— Даже не знаю, сейчас моя единственная цель, добраться до магического кристалла. Это то, что ведет меня вперед, даже если я не понимаю зачем.— он тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, наполнил комнату тяжестью его неопределённости.

— Одиночный поход к магическому кристаллу, это путь самоубийцы. Кристалл окружен силами, которые не прощают дилетантства. Тебе нужны соратники, те, кто прикроет твою спину, когда магия пойдёт вразрез с логикой. Тебе нужно поискать тех, кто разделит с тобой не только дорогу, но и риск.— отрезала она, и в её глазах блеснула сталь.

— Ты и правда полагаешь, что я смогу найти спутников? — Макс наконец поднял глаза, и в них читалось сомнение человека, привыкшего полагаться только на себя.

— Авантюристов всегда, словно магнит, влечёт в проклятые руины. Там всегда кипит жизнь, полная опасностей и золота. Но не спеши, не бросайся в омут с головой. Сперва прокачай свои навыки, научись чувствовать ритм боя и магические потоки. А теперь ложись спать. Утро вечера мудренее, а свежая голова — твой лучший союзник.

— Лиза постаралась смягчить голос.

— Согласен. Спасибо вам за всё, — на губах Макса на мгновение промелькнула едва заметная, слабая улыбка, первая за весь этот длинный день.

— Спокойной ночи, — улыбнулась она в ответ, провожая его взглядом.

Он коротко повторил пожелание, осушил стакан до дна и удалился в свою комнату. Ночь не принесла ему покоя. Сон был рваным и тревожным: ему виделись вспышки яркого света, неясные силуэты и обрывки голосов, зовущих его по имени. Он то и дело вздрагивал, просыпаясь в холодном поту, и что-то бессвязно бормотал во сне, сражаясь с невидимыми призраками своего подсознания. Когда первые лучи солнца пробились сквозь окно, он проснулся с ощущением тяжести в голове, но содержание сновидений уже ускользало, превращаясь в туманные тени.

Поднявшись, Макс облачился в простую одежду и вышел на кухню. Там уже вовсю кипела жизнь: Иван, хозяин дома, с аппетитом поглощал завтрак.

— Вижу, ты тоже ранняя пташка! А я уж собирался идти тебя будить, чтобы не проспал всё на свете. — проговорил Иван, едва не подавившись куском хлеба.

— Ну сколько можно, не разговаривай с набитым ртом! — строго упрекнула мужа супруга.

— Присоединяйся, пока всё горячее — Она повернулась к Максу с приветливой улыбкой.

— Доброе утро, — коротко ответил Макс, присаживаясь к столу.

— И тебе доброе, — почти в унисон отозвались хозяева, создавая уютную, почти семейную атмосферу.

Было очевидно, что Иван, человек общительный и по натуре любопытный, и он явно хотел расспросить гостя о его планах, но предостерегающий взгляд жены заставил его сдержаться. Когда трапеза была окончена, Иван поднялся и жестом позвал Макса за собой.

— Итак, план на сегодня такой. Твоя задача, разведать окрестности города и собрать целебные травы. Нам они постоянно нужны для мазей и настоек. — быстро заговорил лекарь, шагая по узкому коридору.

— Но я же не знаю, как они выглядят. Как я их отличу от обычных сорняков? — заметил Макс, плетясь позади и пытаясь не спотыкаться о пороги.

— Об этом не беспокойся, — Иван зашёл в свой кабинет, заваленный сушёными пучками растений. — Я выдам тебе подробную карту местности и покажу образцы.

Он разложил перед Максом пергамент и несколько засушенных стеблей.

— Запоминай: вот этот синеватый лист — это луноцвет, он растёт только в тени. А вот этот, с зубчатыми краями — корень ветра. Но главное, слушай внимательно: не вздумай выходить за северные ворота, ни в коем случае не заходи в лес. Твоя территория, только поляна у восточных ворот. Надеюсь, всё понятно?

— Да, конечно, — подтвердил Макс, внимательно вглядываясь в карту.

— И ещё, — Иван протянул ему тяжёлый кожаный свёрток. — Вот, примерь это.

В свёртке оказались кожаные доспехи, укреплённые металлическими пластинами.

— Возьми также меч и щит, на всякий случай. Мир не так дружелюбен, как кажется. Только постарайся не влипнуть в неприятности и, ради всего святого, верни мне снаряжение в целости. Это стоит денег.

— Разумеется, — пробормотал Макс, уже чувствуя непривычную тяжесть металла на плечах.

Выйдя из дома, он неспешно прошёлся по главным улицам, стараясь запомнить расположение лавок, кузницы и колодцев, прежде чем направиться к восточным воротам. У ворот царила суета. Там толпились авантюристы: группы суровых воинов обсуждали маршруты, одиночки проверяли остроту клинков. Большинство из них не задерживались на окраине, а сразу устремлялись в лес, надеясь на быструю добычу. Макс не решился проситься в напарники — во-первых, Иван прямо запретил ему ввязываться в сомнительные компании, а во-вторых, он понимал, что новичку без уровня и опыта никто не доверит даже охрану обоза.

Погруженный в свои мрачные мысли, он вышел на полянку, которая встретила его тишиной, прерываемой лишь шуршанием сухой лапчатки да редким стрекотаньем кузнечиков. Макс стоял на коленях, перебирая стебли, когда воздух вдруг стал вязким. Из-под низкорослых берёз вышла тень. Тело соразмерное зайцу, но крупнее, жилистое, покрытое шерстью цвета пепла. От затылка изгибались два тёмных рога, шершавых, будто выточенных из вулканического стекла, а глаза горели тусклым, безжизненным алым огнём. Оно не пряталось. Просто стояло и смотрело, будто ждало, когда время окончательно перестанет его сдерживать. Бросок произошёл без предвестия. Ни звука, ни всплеска травы, лишь воздух взрезался сухим свистом. Макс инстинктивно отшатнулся назад, но зверь уже неся на него. Реакция перехватила управление. Он развернулся, выхватил из-за пояса кожаный круглый щит с утолщённым краем и короткий меч с утяжелённой гардой. Рог животного ударил по дереву щита. Треск, искра, резкая вибрация прошла по предплечью до плеча. Макс стиснул зубы, ушёл под удар, расставив щит для прикрытия груди и левого плеча, и одновременно рубанул мечом вбок. Лезвие чиркнуло по шершавой поверхности нароста животного, отскочило, оставив на рогу монстра глубокую борозду. Удар был тяжёлым, выверенным, но не принёс желаемого результата. Зверь отскочил на три шага, копытца цокнули о камешек, красные зрачки сузились в щели. Он не атаковал наугад. Первый удар прямой, вперёд, с выносом веса. Второй короткий тычок остриём в основание черепа. Макс ушёл в низкий перекат, щит выставил вперёд, меч держал остриём от себя, упираясь пятками в мягкую подстилку мха. Когда зверь снова рванулся, он не отступил. Шагнул навстречу, увёл щитом ударный вектор в сторону, проскользнул мечом вдоль рёбер, отсекая пространство у горла. Зверь дёрнулся, пошёл в крен, рог вонзился в гнилой корень, вырвав щепу. Макс вывернул клинок, ударил рукоятью в морду, чувствуя, как пальцы судорожно сжимаются на эфесе. Зверь кувыркнулся, отскочил к опушке, и на мгновение красные глаза потускнели. Оно дрогнуло, ушло в тень берёз, растворившись в густой дымке у границы леса.

Макс опустился на колени, грудь лихорадочно колотилась. Пальцы не слушались, щит уползал из рук, оставив на предплечье красную полосу. Он медленно поднялся, отряхнул одежду и убедившись что поблизости нет других монстров, вернул меч в ножны, а щит сместил на плечо, сняв тяжесть с затёкших мышц. Он вернулся к сбору трав, не спеша, методично, с тем самым кузнечным терпением, которое он пока только учил себя сохранять.

Однако чем ближе он подходил к границе леса, тем более неуютно ему становилось. Внезапно, в густой тени раскидистого дуба, его взгляд зацепился за что-то неестественное. Присмотревшись, Макс почувствовал, как внутри всё похолодело. К стволу дерева был грубо привязан человек. Кляп во рту лишал его возможности позвать на помощь. Самым странным было то, что мимо этого места прошло уже не менее десяти наёмников, и никто из них не обратил внимания на пленника. Макс, стараясь двигаться бесшумно, приблизился к человеку, прежде чем тот успел его заметить. Раздалось глухое, отчаянное мычание, и на Макса уставились голубые глаза, в которых застыл первобытный ужас и безумная, отчаянная надежда.

— Успокойся, сейчас я тебя освобожу, — максимально мягко, произнёс Макс. Он подошёл вплотную и осторожно вытянул грязный, пахнущий пылью кляп изо рта несчастного. Пленник тут же зашёлся в мучительном, сухом кашле. Его грудная клетка судорожно вздымалась, он пытался что-то сказать, но отчаянные попытки лишь обернулись бессилием. Из его потрескавшихся губ вырывался лишь хриплый, едва различимый звук. Не понимая смысла этих нечленораздельных звуков, Макс почувствовал, как внутри нарастает тревога. Он поспешил достать нож, чтобы перерезать грубые верёвки, стягивавшие тело мужчины. Как только путы поддались и упали на землю, пленник с мучительной гримасой на лице начал растирать онемевшие, покрасневшие от сдавливания кисти, пытаясь вернуть им чувствительность. Наблюдать за этими проявлениями физического страдания было невыносимо тяжело. Чтобы облегчить состояние спасённого, он извлёк из рюкзака небольшой стеклянный флакон с мерцающей восстанавливающей жидкостью. Этот драгоценный пузырёк положил ему Иван, для использовании его в критической ситуации. Скорее всего, Иван рассчитывал получить этот ресурс обратно, но, вспомнив, как в своё время его вырвали из лап неминуемой гибели, Макс не мог поступить иначе. Он не мог позволить человеку страдать, даже если это означало лишиться ценного припаса. Спасённый, заметив мягкое свечение лекарства в руках юноши, мгновенно понял его назначение и он просто открыл рот. Не сомневаясь в своём решении, Макс аккуратно влил вязкую жидкость ему в горло. В тот же миг вспыхнуло и тут же погасло нежно-зелёное сияние. Магия текла по венам, на глазах залечивая мелкие ссадины, царапины и затягивая глубокие порезы.

— Спасибо, Меня зовут Николас, но ты можешь звать просто Коля — наконец вымолвил пленник, его голос всё ещё дрожал, но стал гораздо чище. Он протянул руку для рукопожатия.

— Я Макс, — представился юноша, протягивая руку в ответ и помогая Коле подняться на ноги.

— Буду крайне признателен, если поможешь мне добраться до дома, — обратился к нему новый знакомый. При этом Коля начал совершать странные, ритмичные пассы руками, словно дирижировал невидимым оркестром или сплетал нити воздуха. Когда движения завершились, прямо на его теле возник, добротный плащ. Это зрелище заставило Макса замереть: секунду назад на Коле была лишь рваная рубаха, и появление одежды из ниоткуда казалось чистым безумием. Он внимательно изучил нового знакомого: это был мужчина невысокого роста, с копной густых рыжих волос и аккуратными, но заметными усами.

— Ты... ты волшебник? — задал вопрос, который так и вертелся на языке.

— Нет, Я обычный гном, обладающий навыками разведчика и вора. — фыркнул Коля, поправляя воротник.

— Но как? На тебе внезапно появился плащ! Это же явное проявление магии, — выразил сомнение Макс, всё ещё пытаясь сопоставить увиденное с реальностью.

— Он всё время был на мне, просто никто его не замечал, — с хитрой усмешкой проговорил Коля.

— Я же заметил тебя! — возразил Макс, чувствуя себя дураком.

— То есть ты хочешь сказать, что увидел меня? — полюбопытствовал Коля, прищурившись.

— Да, — твердо подтвердил Макс.

— И каков же твой уровень? Какие у тебя навыки? — спросил его новый приятель, с интересом разглядывая юношу.

— Кузнец и святой рыцарь, — признался Макс, стараясь звучать достойно.

Коля на мгновение замер, а затем поперхнулся, изо всех сил сдерживая смех. Его плечи затряслись.

— Прости, прости! Я совсем не хотел тебя обидеть, — выдавил он сквозь смешок. — Просто сочетание... необычное. Пойдём, по дороге расскажешь, зачем ты выбрал такие, как мне кажется, бесполезные навыки.

Путь оказался непростым. Максу приходилось периодически пригибаться и придерживать гнома, помогая тому идти по неровной местности. По дороге он поведал свою историю, стараясь не вдаваться в самые мрачные подробности, но давая понять суть произошедшего. Коля оказался на редкость хорошим слушателем: он не перебивал, не задавал глупых вопросов, лишь изредка кивал, создавая атмосферу доверия. Так, незаметно и в спокойной беседе, они добрались до жилища Коли. Когда они переступили порог, Макс замер: дом оказался неожиданно огромным, словно внутри было гораздо больше пространства, чем снаружи. Множество комнат уходили вглубь, а массивная деревянная лестница вела на второй этаж.

— Пойдём, вон моя комната, — указав на дверь наверху, Коля, тяжело опираясь на резные перила, начал подниматься по ступеням. Комната оказалась не такой уж большой, но функциональной: здесь стояла кровать, уютный диван и массивный морозильный шкаф, который странно смотрелся в этом интерьере. Однако в помещении царил хаос: вещи были разбросаны повсюду, а в воздухе стоял стойкий, тяжёлый запах протухшего белья. Макс непроизвольно сморщил нос и уже сделал шаг к выходу, решив, что лучше подождать внизу, но Коля ловко успел закрыть за ними дверь.

— Не обращай внимания на этот бардак, честное слово! — смущённо пробормотал Коля, направляясь к кровати. — Меня просто не было дома целых два дня, вот и накопилось.

Он с облегчением плюхнулся на матрас, вытягиваясь во весь рост.

— Как же здорово всё-таки вернуться домой! — с блаженной улыбкой протянул Коля. — Слушай, там в морозильном шкафу есть холодное пиво. Возьми себе и мне принеси, за это я буду тебе благодарен.

Макс подошёл к шкафу и открыл его, кроме пары пыльных бутылок и одинокой тарелки, на которой застыл слой серой, пушистой плесени, там не осталось почти ничего. Похоже, хозяин этого жилища давно забыл о правилах гигиены и полноценном быте. Макс взял две бутылки, ощущая их прохладу сквозь ладони и дойдя до кровати, протянул одну новому другу.

Тот вцепился в сосуд так, словно это был единственный источник жизни в пустыне. Мгновенно откупорив пробку, Коля принялся пить с такой жадностью, что по его подбородку потекли капли. Макс, наблюдая за этим, присел на край единственного свободного от хлама дивана, который при каждом движении угрожающе прогибался. Он тоже открыл свой напиток. Стоило ему поднести горлышко к лицу, как резкий запах хмеля и горьких трав ударил в нос, заставляя лёгкие невольно сжаться. Юноша поморщился от этой резкости, но любопытство пересилило брезгливость. Сделав первый глоток, он замер: как ни странно, но напиток ему неожиданно понравился.

— Что это за пойло? — поинтересовался он, вытирая губы.

— Это не пойло, это божественный нектар. Слушай, Макс, я обязан тебе жизнью. Ты вытащил меня из той передряги, и теперь я не знаю, как отблагодарить тебя должным образом. Может, подскажешь, что я могу сделать, чтобы смыть этот груз с души? Ты заслуживаешь чего-то большего, чем просто спасибо. — ухмыльнувшись, заявил приятель, с грохотом опустошая свою бутылку.

— Да ладно тебе, не нужно лишних слов. Меня самого недавно вытащили с того света, так что мы в одной лодке. — отмахнулся Макс, стараясь скрыть волнение.

— Спасибо, конечно, — ответил Коля и в его глазах промелькнула решимость. — Я не успокоюсь, пока не отдам долг. Подумай хорошенько, чем я могу быть полезен.

Макс замялся, глядя на свои руки, а затем, набравшись смелости, произнёс:

— Если ты действительно настаиваешь... Можешь сопроводить меня в проклятые руины.

Коля едва не поперхнулся. Его бровь удивлённо и скептически поползла вверх, а лицо вытянулось.

— Ты это серьёзно? Что ты там вообще ищешь? — переспросил он, пытаясь осознать масштаб.

— Мне нужно добраться до Магического камня, — признался Макс, понизив голос, словно боясь, что стены могут его подслушать.

— Брат, ты шутишь? Эта задача даже мне, с моим опытом, не по силам. В те края нельзя соваться в одиночку. Туда нужна полноценная группа: тяжёлый пехотинец, пара лучников и маг. А у меня нет друзей, кроме тебя конечно. Я могу попробовать поискать людей в ближайшей таверне, но туда ходят только наёмники, и те не двинутся с места, пока не увидят гору золота. А средств у меня, сам видишь, кот наплакал, жизнь в этом городе обходится слишком дорого. — Коля тяжело и разочарованно вздохнул, уронив голову на руки

— Именно поэтому я и не прошу тебя о помощи и не жду благодарности. Я просто сделал выбор в тот момент, когда увидел тебя в беде. Это был вопрос совести, а не сделки. — Макс опустил взгляд, делая медленный глоток.

— Ты не спеши сдаваться. Чтобы выжить там, нужно подготовиться. Это не просто прогулка, это полноценная экспедиция. Нужно найти попутчиков, а главное — тебя нужно «прокачать», хотя с этим у нас возникнут серьёзные трудности. — Коля вдруг подался вперёд, и в его голосе зазвучал конструктивный тон.

— Это еще почему? — Макс нахмурился.

— Ну, с кузнечным делом проблем не будет. Твои руки знают дело. А вот со святым рыцарем — беда. Для полноценной прокачки боевых навыков и защиты, тебе понадобится святой, чей свет сможет укрепить твою волю. А в этих краях святых не сыщешь. — Коля встал, решительно направился к морозильнику, достал оттуда ещё одну бутылку и вернулся на кровать.

— Понятно... — печально пробормотал Макс, чувствуя, как надежда начинает таять.

— Да не кисни ты! Это пока не непреодолимая стена. Владению мечом ты научишься, найдёшь достойного наставника, который поставит тебе базу. — утешил его приятель.

— Ты поможешь? - спросил Макс.

— Конечно. Но мы снова возвращаемся к вопросу с деньгами. Без золота нас даже к воротам не пустят. - ответил Коля.

— Может, мы могли бы вместе ходить на мелкие задания? Разбойники, кражи, сбор трав... что угодно. — с надеждой предложил Макс.

Коля покачал головой:

— Пока ты не освоишь основы фехтования, об этом и речи быть не может. Ты же не хочешь умереть в первой же стычке с бродячим грабителем? Видишь ли, я родился с врождённым навыком разведчика, я хитрый, быстрый и действую исподтишка. Мой стиль — это скрытность и обман, он тебе совершенно не подойдёт. Поэтому договоримся так: завтра ты приходишь ко мне и мы отправимся к моему знакомому, который держит местную кузницу. У него как раз освободилось место, один мастер уволился из-за ссоры с заказчиком. Ты можешь занять его место в качестве подмастерья — объяснил ему он.

— Ты хочешь, чтобы я работал у него? — Макс снова отпил из бутылки, обдумывая предложение.

— Тебе всё равно нужно развиваться, это даст тебе развитие навыка и деньги. Кроме того, тебе крайне важно изучить историю мира и природу магии, а для этого нужно сходить в городскую библиотеку. Но всё это завтра, а сейчас я смертельно устал и хочу просто выключиться. У тебя есть ещё вопросы, или ты готов прощаться? — закрывая глаза проборматал гном.

— Я хотел спросить. Можно ли мне пожить у тебя в одной из комнат? Я не хочу обременять лекаря, у него и так дел невпроворот. — чуть смутился Макс, теребя край рубахи.

— Ты, конечно, можешь пожить со мной, но кровать чур моя! Я не собираюсь спать на полу. — тут же ответил гном, прищурившись,

— А зачем мне жить именно в этой комнате? У тебя же, кажется, есть и другие помещения. — удивлённо посмотрел на него Макс.

— Брат, не обольщайся. Это не мой дом, я здесь всего лишь арендатор. Как и все остальные бедолаги в этом облезлом здании. — ухмыльнулся приятель.

— Вот оно что. Ну, тогда я пойду к лекарю. Увидимся завтра. — Макс вздохнул.

— Ага, давай. Не забудь про завтрашний план! - подбодрил его Коля.

Бутылка опустела с глубоким, облегчающим глотком. Напиток был крепким, чуть горьковатым, но тепло мгновенно потекло по венам, размывая онемение в пальцах и утапливая в груди тяжесть, оставленную полем. Макс вытер губы рукавом, поправил ремни щита и шагнул в сторону дома Ивана. Улица с каждым десятком шагов казалась всё дальше, а звуки города всё глуше. Он шёл медленно, оттаивая на ходу, но мысли всё равно крутились по замкнутому кругу: шар в гильдии, смех наёмников, шрам портала и зверь на полянке.

Дверь глухо скрипнула, выпуская его в полумрак кухни. На плитке всё ещё томился ночной чай. Иван сидел у стола, перебирая в ладонях высушенные коренья и листочки.

—Вернулся. У ворот шум стоял. Ты надеюсь не вмешивался ? — буркнул он, не поднимая глаз.

— Не до того было, — Макс снял потрепанный плащ, вешая его на стенной крюк.

Он вывалил на стол кожаный мешок. Сухие стебли, корни и перья рассыпались горой, отсылая запахом сырой земли и перечной мяты. Лекарь мельком оглядел кучу, одобрительно хмыкнул, но трогать ничего не стал. Его внимание переключилось на лицо Макса.

— Давай, выкладывай. Что стряслось? — Иван отодвинул кружку.

Макс рухнул на табурет. Изначально голос дрожал, но с каждым словом становился твёрже. Он рассказал про поляну, про зверя и как спас гнома. Иван слушал, не перебивая. Когда рассказ подошёл к концу, лекарь лишь качнул головой. В его интонации не было ни упрёка, ни порицания за использованное зелье здоровья и Макс выдохнул, словно камень упал с души.

— На сегодня хватит приключений, — усмехнулся Ваня. — Перекуси и ложись спать.

Макс не стал спорить. Он быстро закинул в себя еду и отправился наверх. Едва он закрыл глаза, как тени снова сомкнулись вокруг, унося его в тяжёлый сон.