Свет в конце тоннеля: Принцесса Сумерок

Глава 1. Скука на троне

Глава первая. Скука на троне

Замок Сумерок стоял на границе двух времён суток — там, где закатное золото ещё цеплялось за верхушки шпилей, а с другой стороны небо уже наливалось первой, робкой синевой ночи. Так было каждый день, из года в год, с тех самых пор, как династия обосновалась на этой полоске земли, будто самой природе было угодно навеки застыть между «уже» и «ещё не совсем».

Ниэрра, принцесса Сумерок, сидела на подоконнике высокой башни, свесив ноги наружу, и с откровенной, ничем не прикрытой скукой наблюдала за тем, как слуги внизу, во дворе, в который раз выстраивают одну и ту же церемониальную процессию — ту, что повторялась каждый закат последние пятнадцать лет её жизни.

Ниэрра: Знаешь, Орвин, я начинаю думать, что если я однажды исчезну прямо посреди этой церемонии — никто даже не заметит. Просто продолжат кланяться пустому трону.

Её советник, седой мужчина в тёмно-синем плаще с вышитыми серебром символами королевского дома, стоявший чуть позади, у самой рамы окна, издал сдержанный, но полный искреннего беспокойства вздох.

Орвин: Ваше высочество, подобные слова недостойны наследницы престола.

Ниэрра: А что достойно, Орвин? Скажи мне честно. Королевство есть. Казна полна. Границы спокойны вот уже три поколения. Народ сыт, армия не воевала так давно, что молодые солдаты муштруются лишь для того, чтобы красиво стоять на парадах. Чем мне заниматься? Подписывать указы о том, сколько соли добавить в суп для сиротского приюта?

Орвин: Управление королевством — это не только войны, ваше высочество. Это забота о...

Ниэрра (перебивая, резко, но без злобы — скорее с той усталой горечью, что копилась годами): О чём, Орвин? О том, чтобы всё оставалось точно таким же, каким было вчера, позавчера, год назад? Я не хочу управлять покоем. Я хочу... — она замолчала, подбирая слово, которого сама толком не могла найти, — я хочу, чтобы что-то наконец имело значение.

Она спрыгнула с подоконника, подошла к большому, потемневшему от времени зеркалу в углу комнаты и долго вглядывалась в собственное отражение — не тщеславно, а с тем холодным, оценивающим прищуром, каким смотрят на нечто чужое и не до конца понятное.

Ниэрра (тихо, самой себе): Принцесса без цели — просто украшение на троне.

За стенами замка, в сотнях лиг отсюда, за морем и горной грядой, отделявшей земли Сумерок от остального мира, в этот самый момент решалась её судьба — хотя сама она об этом ещё не подозревала.

Глава вторая. Приказ

Зал заседаний Мирового Правительства не отличался пышностью — здесь ценили функциональность превыше украшательств: длинный стол из тёмного дерева, карты, разложенные по всей его поверхности, и тяжёлый, застоявшийся воздух многочасовых обсуждений.

Во главе стола сидела Верховная Судья Аллейна Кресс — женщина с проседью в тёмных волосах и взглядом, привыкшим взвешивать судьбы континентов с той же будничной методичностью, с какой другие взвешивают покупки на рынке.

Аллейна Кресс: Мёрфи. Подойди.

Из тени у дальней стены вышел молодой мужчина — высокий, широкоплечий, с коротко остриженными тёмными волосами и шрамом, пересекавшим левую бровь, память о давней стычке, о которой он предпочитал не распространяться. Мёрфи Ринариан Хэллоуэлл — так его называли официально, хотя большинство знакомых довольствовались простым «Хэллоуэлл», а близкие друзья и вовсе обходились одним лишь именем.

Мёрфи: Слушаю, Верховная Судья.

Аллейна Кресс: Ты знаешь о Сумерке.

Мёрфи: Королевство на закатной границе. Мирное, изолированное, не доставляло проблем последние три поколения.

Аллейна Кресс: Именно поэтому оно нас и беспокоит.

Мёрфи приподнял бровь, не скрывая недоумения.

Мёрфи: Мирное королевство беспокоит Мировое Правительство? Простите, Верховная Судья, но обычно мы вмешиваемся туда, где уже льётся кровь, а не туда, где царит покой.

Аллейна Кресс поднялась со своего места, подошла к одной из карт, разложенных на столе, и указала на изображение замка, стоявшего ровно на линии, разделяющей день и ночь.

Аллейна Кресс: Наши прорицатели — те немногие, чьё ремесло действительно заслуживает доверия, — в один голос твердят одно и то же вот уже месяц. Наследная принцесса Сумерка, Ниэрра, находится на грани. Не бунта. Не заговора. Чего-то куда более фундаментального — переломного момента, после которого сама её сущность может измениться необратимо.

Мёрфи: Переломного момента какого рода?

Аллейна Кресс (медленно, взвешивая каждое слово): Скука, Мёрфи. Абсолютная, всепоглощающая скука человека, обладающего слишком многим и не знающего, куда эту силу применить. История помнит десятки правителей, чья благополучная жизнь однажды обернулась катастрофой просто потому, что им отчаянно захотелось наконец почувствовать себя живыми — неважно какой ценой.

Мёрфи долго молчал, обдумывая услышанное, прежде чем заговорить вновь — уже тише, с ноткой сомнения, которую не пытался скрыть.

Мёрфи: Вы хотите, чтобы я сверг правительницу за то, что она ещё не совершила. За возможность. За пророчество.

Аллейна Кресс: Я хочу, чтобы ты предотвратил то, что случится неизбежно, если оставить её один на один с этой пустотой достаточно долго. Ты видел, что происходит, когда подобная сила остаётся без направления, Мёрфи. Ты видел это своими глазами не один раз.

Что-то в её словах отозвалось в нём болезненным, слишком личным эхом — Мёрфи невольно сжал кулаки, хотя лицо его осталось внешне спокойным.

Мёрфи: Видел.

Аллейна Кресс: Тогда ты понимаешь, почему я прошу именно тебя, а не кого-то другого.

Он выдержал долгую паузу, глядя на карту, на маленький, аккуратно нарисованный замок на границе света и тьмы.

Мёрфи: Если я найду способ отговорить её. Направить эту силу иначе, без свержения, без крови — вы позволите мне попробовать сперва?

Аллейна Кресс (после короткого колебания): Позволю. Но если станет ясно, что слов недостаточно, Мёрфи, — ты знаешь, что придётся сделать.

Мёрфи: Знаю.

Он развернулся к выходу, но у самой двери остановился, не оборачиваясь.

Мёрфи: Я не хочу становиться тем, кто свергает людей за то, кем они могли бы стать. Я и так слишком долго был именно таким человеком.

Аллейна Кресс не ответила — лишь проводила его взглядом, полным того тяжёлого, невысказанного понимания, что бывает только между людьми, слишком хорошо знающими цену подобных решений.

Глава третья. Гость на границе света

Дорога к Сумерку заняла три дня пути через горный перевал — три дня, за которые Мёрфи успел не раз пересмотреть собственное решение согласиться на это задание, но так и не нашёл в себе достаточно веских причин отказаться.

Замок встретил его непривычной, почти нереальной картиной: полоса вечных сумерек, растянутая вдоль всей границы королевства, где закатное золото и ночная синева существовали одновременно, не сливаясь и не враждуя друг с другом, — будто само время суток здесь однажды застыло в вечном перемирии.

У ворот его остановила стража — двое воинов в лёгких доспехах, привыкших скорее к церемониальным построениям, чем к настоящим угрозам.

Стражник: Назовите цель визита.

Мёрфи: Дипломатическая миссия от Мирового Правительства. Мне нужна аудиенция с принцессой Ниэррой.

Стражники переглянулись — не столько с подозрением, сколько с искренним удивлением: гости из внешнего мира в Сумерке были редкостью, а уж посланники самого Мирового Правительства — и того реже.

Спустя недолгое ожидание Мёрфи провели через внутренний двор, мимо той самой церемониальной процессии, что каждый вечер повторялась одинаково, и наконец ввели в тронный зал — просторное помещение с высокими окнами, сквозь которые лился тот самый вечный сумеречный свет.

Ниэрра сидела на троне — не с привычной царственной статью, а скорее с той расслабленной, откровенно скучающей позой, что выдавала её истинное настроение задолго до первых слов.

Ниэрра (окидывая гостя ленивым взглядом): Посланник Мирового Правительства. Как неожиданно. Обычно вы вспоминаете о нашем существовании раз в десятилетие, не чаще.

Мёрфи поклонился — коротко, уважительно, но без излишнего подобострастия.

Мёрфи: Ваше высочество. Меня зовут Мёрфи Хэллоуэлл. Я прибыл не с формальным визитом, а с личным разговором, если вы позволите.

Ниэрра выпрямилась чуть заметнее, впервые за этот разговор проявив нечто похожее на искренний интерес.

Ниэрра: Личным? Как необычно. Обычно посланники предпочитают прятаться за протоколом. Хорошо, Мёрфи Хэллоуэлл. Говорите. Хоть что-то, отличное от привычной скуки этого зала.

Мёрфи выдержал короткую паузу, взвешивая, с чего начать этот разговор, от которого, как он понимал, могло зависеть куда больше, чем судьба одной аудиенции.

Мёрфи: Мировое Правительство обеспокоено вашим состоянием, ваше высочество.

Ниэрра (с холодным весельем): Моим состоянием? Я вполне здорова, если вы об этом.

Мёрфи: Я не о теле. О том, что происходит внутри.

Что-то в её взгляде дрогнуло — едва заметно, но достаточно, чтобы Мёрфи понял: он попал точно туда, куда целился.

Ниэрра (медленнее, уже без прежней лёгкости): И что же, по-вашему, происходит внутри меня, посланник?

Мёрфи: Скука, ваше высочество. Та самая, всепоглощающая скука человека, у которого есть всё, кроме единственной вещи, которая действительно имеет значение, — цели.

Ниэрра поднялась с трона — резко, стремительно, и в этом движении впервые проступила подлинная, давно сдерживаемая ярость, смешанная с чем-то куда более уязвимым.

Ниэрра: Как вы смеете являться сюда и рассуждать о том, что творится в моей душе, будто прочли это в дешёвой книге пророчеств?

Мёрфи: Потому что я видел, к чему приводит подобная скука, ваше высочество. Видел собственными глазами. Не единожды.

Ниэрра замерла, глядя на него с настороженным, но искренним любопытством, смешанным с всё ещё тлеющим гневом.

Ниэрра: Тогда расскажите мне, посланник. Расскажите, что видели.

Мёрфи глубоко вздохнул, и в его голосе, обычно ровном и сдержанном, впервые за весь разговор прорвалась настоящая, тяжело дающаяся горечь.

Мёрфи: Я видел правителя — не буду называть имени, оно вам ничего не скажет, — который правил землями настолько мирными и настолько благополучными, что сам этот мир стал ему в тягость. Он начал искать цель там, где её не было, и, не найдя, решил создать её сам. Ценой тысяч жизней. Ценой целого континента, обращённого в пепел ради того, чтобы наконец почувствовать, что его существование имеет вес.

Ниэрра слушала, не перебивая, и с каждым словом лицо её теряло прежнюю холодность, сменяя её чем-то куда более сложным — смесью страха узнавания и упрямого отрицания.

Ниэрра: И вы полагаете, что я — следующая в этой печальной череде?

Мёрфи: Я надеюсь, что нет. Именно поэтому я здесь — не с приказом о свержении, а с просьбой. Позвольте мне помочь вам найти другую цель. Прежде чем скука сама выберет цель за вас — и цена окажется той же, что и в истории, которую я только что рассказал.

Повисла долгая, тяжёлая тишина, в которой было слышно лишь тихое потрескивание факелов вдоль стен зала.

Ниэрра (наконец, тихо, с непривычной для неё уязвимостью в голосе): А если я скажу вам, посланник, что уже пробовала искать. Читала. Путешествовала тайком за пределы дворца, хоть отцу об этом знать не следовало. Ничего не находила достаточно значимого, чтобы заполнить эту пустоту.

Мёрфи: Тогда, возможно, вам просто нужен кто-то, кто будет искать вместе с вами, а не оставит одну наедине с этой пустотой до тех пор, пока она сама не найдёт способ её заполнить.

Ниэрра посмотрела на него долгим, изучающим взглядом — не как на посланника враждебной силы, а как на первого за много лет человека, заговорившего с ней не языком протокола, а языком настоящего понимания.

Ниэрра: Вы либо самый честный дипломат из всех, кого присылало Мировое Правительство, Мёрфи Хэллоуэлл, либо самый опасный.

Мёрфи (с едва заметной, невольной полуулыбкой): Возможно, и то и другое одновременно, ваше высочество.

За высокими окнами зала вечные сумерки Сумерка медленно колыхнулись — золото заката чуть отступило перед наступающей синевой ночи, будто сама граница времени суток отреагировала на что-то, только что произошедшее внутри этих стен.

Глава четвёртая. Голос в темноте

Ночь опустилась на Сумерок не так, как в других землях, — здесь темнота лишь чуть сгустила и без того вечные сумерки, будто сама природа устала притворяться, что где-то на границе королевства ещё держится закат.

Ниэрра лежала без сна, глядя в высокий сводчатый потолок своей спальни, вновь и вновь прокручивая в голове разговор с посланником. Слова Мёрфи засели глубже, чем ей хотелось бы признавать, — не потому что она поверила ему сразу и безоговорочно, а потому что впервые за долгие годы кто-то заговорил о её пустоте не как о капризе избалованной девицы, а как о чём-то по-настоящему опасном.

Именно тогда, в тишине спальни, раздался голос — тихий, вкрадчивый, доносившийся будто ниоткуда и отовсюду сразу.

Голос: Он солгал тебе, знаешь ли.

Ниэрра резко села в постели, инстинктивно потянувшись к кинжалу, что всегда лежал под подушкой — старая привычка, привитая ещё в детстве отцом, не доверявшим полностью даже стенам собственного замка.

Ниэрра: Кто здесь?

В углу комнаты, там, где тени сгущались плотнее обычного, будто сама темнота обрела форму, соткалась фигура — высокий силуэт в тёмном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Ниэрра не могла с уверенностью сказать, вошёл ли гость через дверь, окно, или же просто возник из самой ткани мрака.

Голос: Друг. Или, точнее, тот, кто искренне желает тебе добра — куда искреннее, чем посланник, явившийся сегодня с красивыми словами и скрытым приказом за спиной.

Ниэрра: Приказом?

Незнакомец сделал шаг вперёд, оставаясь при этом в тени настолько плотной, что черты лица так и остались неразличимы.

Незнакомец: Мировое Правительство не присылает дипломатов из простой заботы, принцесса. Они боятся тебя. Боятся того, кем ты можешь стать. Твой обаятельный гость явился не для того, чтобы помочь тебе найти цель, а для того, чтобы удержать тебя достаточно ручной и предсказуемой, пока не станет ясно, что тебя проще свергнуть, чем направить.

Ниэрра медленно опустила кинжал, хотя настороженность в её взгляде не исчезла.

Ниэрра: Откуда тебе это известно?

Незнакомец: У меня свои источники. И, поверь, куда более достоверные, чем красивые речи о «поиске цели вместе».

Ниэрра поднялась с постели, накинула на плечи лёгкую шаль и подошла ближе к незнакомцу, останавливаясь на почтительном, но не пугливом расстоянии.

Ниэрра: Допустим, я тебе поверю. Что тогда? Ты явился просто предупредить меня, или у тебя есть предложение получше, чем помощь заезжего дипломата?

Незнакомец издал тихий, довольный смешок — тот, что заставил Ниэрру невольно напрячься сильнее, чем любая открытая угроза.

Незнакомец: О, у меня есть куда больше, чем предложение, принцесса. У меня есть правда о том, чем на самом деле являются эти вечные сумерки, накрывающие твоё королевство. И о том, какая сила спит под самим замком, дожидаясь лишь того, кто наконец осмелится её разбудить.

Ниэрра замерла, чувствуя, как сердце внутри груди пропустило удар — не от страха, а от того самого, забытого ощущения, которого она искала месяцами напролёт и которое наконец, кажется, начало проступать сквозь привычную пелену скуки.

Ниэрра: Сила?

Незнакомец: Достаточная, чтобы твоё имя перестало быть просто строчкой в летописи мирного, никому не интересного правления. Достаточная, чтобы у твоего существования наконец появился настоящий вес.

Он протянул руку — затянутую в тёмную перчатку, с которой, как показалось Ниэрре на мгновение, стекала не тень, а нечто более густое, почти осязаемое.

Незнакомец: Хочешь узнать, принцесса? Или предпочтёшь и дальше слушать красивые сказки о совместном поиске цели, пока твой обаятельный дипломат исподтишка готовит доклад о твоём свержении?

Ниэрра долго молчала, глядя то на протянутую руку, то в непроглядную тень под капюшоном, где должно было находиться лицо незнакомца.

Ниэрра (тихо, с той же уязвимостью, что мелькнула в разговоре с Мёрфи, только теперь — куда более опасно смешанная с любопытством): А если я скажу, что хочу услышать сначала твоё имя?

Незнакомец на мгновение замер — будто вопрос застал его врасплох, хотя тон его голоса, когда он вновь заговорил, оставался столь же ровным и вкрадчивым, как прежде.

Незнакомец: Можешь звать меня Кавел. Пока — этого достаточно.

Ниэрра медленно, осторожно протянула свою руку навстречу его затянутой в перчатку ладони — не коснувшись до конца, оставляя между ними последний, крошечный зазор нерешительности.

Ниэрра: Хорошо, Кавел. Покажи мне.

В тот самый момент где-то в отдалённом крыле замка, в комнате для гостей, Мёрфи резко проснулся — рывком, без видимой причины, чувствуя необъяснимую, липкую тревогу, стремительно расползающуюся под кожей, будто само его тело почуяло опасность раньше разума.

Мёрфи (тихо, самому себе, в темноту комнаты): Что-то не так.

Он поднялся, потянулся за оружием, оставленным у изголовья кровати, и, не дожидаясь рассвета, направился к выходу — туда, где, как подсказывало ему смутное, но неумолимое чутьё, разворачивалось нечто, способное перечеркнуть все его сегодняшние усилия одним-единственным неверным шагом.

Глава пятая. Под замком

Мёрфи бежал по тёмным коридорам замка, ориентируясь скорее на инстинкт, чем на ясное понимание, куда именно нужно спешить. Тревога, разбудившая его посреди ночи, не утихала — наоборот, с каждым шагом становилась плотнее, будто сам воздух в этой части замка сгущался вокруг чего-то, чему здесь не полагалось быть.

Он свернул в узкий переход, ведущий к покоям принцессы, и замер — дверь в её спальню была приоткрыта, а изнутри не доносилось ни звука.

Мёрфи (тихо, настороженно): Ваше высочество?

Ответа не последовало. Он толкнул дверь и обнаружил комнату пустой — постель смята, шаль, которую Ниэрра накидывала на плечи вечером, брошена на пол, а на месте, где она, судя по всему, стояла последней, — лёгкий, едва уловимый запах, отдалённо напоминающий гарь потушенной свечи, хотя ни одной свечи в комнате не горело.

Мёрфи присел, коснулся пола пальцами и тут же ощутил лёгкое, почти незаметное покалывание — то самое ощущение, что появлялось у него всякий раз, когда рядом действовало нечто, выходящее за пределы обычной физики.

Мёрфи (себе под нос): Кто-то был здесь. И увёл её.

Он поднялся, обнажил клинок, закреплённый на поясе, и бросился дальше по коридорам замка — теперь уже не наугад, а следуя за тем же самым покалыванием в воздухе, тянувшимся тонкой, едва ощутимой нитью в сторону старой лестницы, ведущей вниз, в подземелья, о существовании которых, как он успел узнать из донесений, немногие в самом замке вообще знали.

***

Тем временем Ниэрра спускалась следом за Кавелом по узкой, вырубленной прямо в скале лестнице, освещённой лишь тусклым, синеватым светом, исходившим будто от самих стен, а не от какого-либо видимого источника.

Ниэрра: Куда мы идём? Эта часть замка не отмечена ни на одной известной мне карте.

Кавел (не оборачиваясь, продолжая спускаться): Потому что твои предки предпочли забыть о ней. Забвение — тоже своего рода оружие, принцесса. Если о чём-то не помнить достаточно долго, оно перестаёт существовать для тех, кто не хочет об этом знать.

Ниэрра: Но не для тебя.

Кавел: Не для меня.

Лестница наконец вывела их в просторный, полукруглый зал, стены которого были испещрены странными, светящимися прожилками — не рунами и не письменами в привычном смысле, а скорее узором, будто сама порода камня когда-то давно застыла в момент какого-то невообразимого напряжения и с тех пор хранила его отпечаток.

В центре зала, вмурованный в пол, покоился огромный, тускло пульсирующий кристалл — тёмно-фиолетовый, с прожилками того же синеватого света, что освещал лестницу, — размером с целую карету.

Ниэрра застыла на пороге, чувствуя, как по коже пробегает странная, тревожная дрожь — не страх в привычном смысле, а нечто более глубокое, узнавание чего-то, что она никогда прежде не видела, но что казалось смутно, необъяснимо родным.

Ниэрра (тихо): Что это?

Кавел: Сердце Сумерок, принцесса. Настоящая причина, по которой твоё королевство существует ровно на границе дня и ночи, а не в одном из них полностью. Задолго до того, как твои предки построили здесь замок, кто-то — я не знаю, кто именно, — заключил в этом камне силу, способную удерживать сам ход времени в состоянии вечного равновесия на этом крошечном клочке земли.

Ниэрра медленно подошла ближе, протянула руку, не решаясь коснуться пульсирующей поверхности кристалла.

Ниэрра: И вы хотите, чтобы я его освободила.

Кавел: Я хочу, чтобы ты наконец получила то, чего действительно заслуживаешь. Не мелкое, скучное правление над мирным, никому не интересным клочком земли, а силу, способную сделать твоё имя значимым для всей Метавселенной, а не только для карты твоего собственного, крошечного королевства.

Ниэрра отдёрнула руку, не коснувшись кристалла, и обернулась к нему с внезапно вспыхнувшим подозрением.

Ниэрра: А что получишь ты, Кавел? Существа вроде тебя не помогают просто так, из добрых побуждений — это я усвоила ещё в детстве, читая старые сказки.

Кавел издал тихий, одобрительный смешок, будто её подозрительность лишь подтвердила его правоту относительно её характера.

Кавел: Умный вопрос, принцесса. Достойный будущей повелительницы. Скажем так — я тоже давно ищу нечто, запертое достаточно глубоко, что без посторонней помощи мне не пробиться. Наши интересы на данном этапе просто совпадают.

В этот самый момент со стороны лестницы донёсся звук стремительных шагов, и в зал ворвался Мёрфи, клинок наготове, взгляд лихорадочно обшаривающий помещение в поисках угрозы.

Мёрфи: Ниэрра!

Он замер, увидев картину целиком — принцессу, стоящую в паре шагов от пульсирующего кристалла, и тёмную фигуру Кавела позади неё, чьё лицо по-прежнему скрывалось в непроницаемой тени капюшона.

Мёрфи (медленно, напряжённо): Отойдите от неё.

Кавел повернул голову в сторону вошедшего — неторопливо, с той же вкрадчивой уверенностью, что и прежде.

Кавел: А вот и наш благородный дипломат. Как вовремя. Как раз к моменту, когда твоя маленькая ложь вот-вот раскроется целиком.

Мёрфи: О чём ты говоришь?

Ниэрра резко обернулась к нему, и в её взгляде смешались боль, подозрение и отчаянная надежда на то, что услышанное окажется неправдой.

Ниэрра: Кавел сказал мне, что вы здесь не для помощи. Что Мировое Правительство прислало вас готовить моё свержение, а красивые слова о совместном поиске цели — лишь прикрытие.

Мёрфи почувствовал, как внутри всё похолодело — не от страха за себя, а от осознания того, насколько быстро и умело кто-то успел вбить клин между ним и единственным шансом остановить катастрофу без единой капли крови.

Мёрфи (твёрдо, глядя прямо ей в глаза): Это не совсем ложь, ваше высочество. У меня действительно есть приказ на случай, если убеждение не сработает. Но я просил Верховную Судью дать мне шанс сначала помочь вам, а не сразу прибегать к силе. Я не хотел, чтобы вы узнали об этом приказе именно так — от кого-то, кто явно преследует собственную выгоду куда более скрытую, чем моя.

Кавел (с холодной насмешкой): Как трогательно. Признание грехов перед лицом разоблачения — всегда выглядит куда благороднее, чем оно есть на самом деле.

Ниэрра переводила взгляд с одного на другого — с человека, честно, пусть и запоздало, признавшего свою полуправду, на существо, чьё лицо она так и не увидела ни разу за всю ночь.

Ниэрра (медленно, к Кавелу): А ты. Ты вообще ни разу не показал мне лица. Ни разу не назвал истинной причины своего интереса, кроме туманных намёков на «совпадающие интересы».

Она сделала шаг назад, от кристалла, от Кавела — ближе к Мёрфи, хотя всё ещё держалась настороженно от них обоих.

Ниэрра: Возможно, вы оба лжёте мне в чём-то. Но, по крайней мере, один из вас признал это открыто, стоя лицом ко мне, а не прячась в тени.

Кавел на мгновение замер, и тьма под его капюшоном будто сгустилась ещё плотнее — верный признак нарастающего, тщательно сдерживаемого раздражения.

Кавел: Ты совершаешь ошибку, принцесса.

Ниэрра: Возможно. Но это будет моя ошибка, а не та, что мне навязали шёпотом среди ночи.

Зал наполнился внезапным, низким гулом — кристалл позади них запульсировал ярче, будто отзываясь на нарастающее напряжение между тремя фигурами, стоящими рядом с ним, и где-то глубоко под замком, в самом сердце Сумерок, начало пробуждаться нечто, что оставалось в дрёме на протяжении многих поколений.

***

Глава шестая. Пробуждение

Гул нарастал, отражаясь от испещрённых прожилками стен, и синеватый свет, прежде тусклый и спокойный, теперь пульсировал резкими, почти болезненными вспышками, будто сам кристалл реагировал на разлад между тремя людьми, стоящими рядом с ним.

Кавел резко поднял руку, и тьма под его капюшоном на мгновение развеялась настолько, что Мёрфи успел различить нечто — не лицо в привычном смысле, а скорее подвижную, тревожную рябь, будто черты постоянно норовили ускользнуть от любой попытки их зафиксировать взглядом.

Кавел: Ты испортила момент, принцесса. Хотя, возможно, это и к лучшему — раз уж уговоры больше не работают.

Он щёлкнул пальцами, и от кристалла к его ладони протянулась тонкая, дрожащая нить фиолетового света — не физическая связь, а нечто, существующее будто в стороне от привычных законов притяжения и расстояния.

Ниэрра отшатнулась, схватившись за руку Мёрфи почти инстинктивно.

Ниэрра: Что он делает?

Мёрфи: Забирает то, за чем пришёл, не дожидаясь твоего согласия.

Он оттолкнул Ниэрру за спину, выставив клинок перед собой, хотя прекрасно понимал: против существа, чьё лицо отказывалось подчиняться даже элементарной геометрии, обычная сталь вряд ли сослужит хоть какую-то службу.

Кавел (не оборачиваясь, продолжая тянуть нить света на себя): Стой смирно, дипломат. Твоя роль в этой истории уже сыграна — ты дал ей повод усомниться во мне ровно настолько, чтобы я успел закончить то, для чего явился на самом деле.

Мёрфи бросился вперёд, целя клинком в протянутую руку Кавела, — но лезвие прошло сквозь плащ незнакомца, будто рассекая простой дым, не встретив ни малейшего сопротивления.

Мёрфи выругался сквозь зубы, отступая на шаг.

Мёрфи: Физика на тебя не действует.

Кавел (с прежней вкрадчивой насмешкой): Умный мальчик. Жаль, что это понимание пришло слишком поздно.

Кристалл под его рукой содрогнулся сильнее, и трещина — тонкая, извилистая — пробежала по его поверхности от центра к краю, сопровождаемая низким, почти животным стоном, донёсшимся будто из самой сердцевины камня.

Ниэрра, до этого прятавшаяся за спиной Мёрфи, вдруг шагнула вперёд — не к Кавелу, а к самому кристаллу, повинуясь порыву, который сама не до конца понимала.

Ниэрра: Стой!

Она положила ладонь прямо на трескающуюся поверхность — и в тот же миг зал захлестнула вспышка ослепительного, сине-золотого света, отбросившая и Мёрфи, и Кавела на несколько шагов назад.

Когда свет угас, Ниэрра стояла на прежнем месте, тяжело дыша, а кристалл под её рукой уже не пульсировал тревожно — он светился ровным, спокойным сиянием, будто узнал прикосновение и наконец успокоился.

Кавел, поднявшись с пола, взглянул на неё с выражением, в котором злость мешалась с невольным, почти научным любопытством.

Кавел: Любопытно. Очень любопытно. Камень не должен был отзываться так ни на кого, кроме своего изначального хранителя.

Ниэрра, всё ещё не убирая ладони с поверхности кристалла, посмотрела на него — и в её взгляде, прежде растерянном и уязвимом, теперь проступила совершенно иная, незнакомая ей самой твёрдость.

Ниэрра: Может быть, потому что я и есть его хранитель, Кавел. Просто до этой ночи никто не удосужился сказать мне об этом прямо.

Мёрфи, поднявшись следом, встал рядом с ней, клинок всё ещё наготове, хотя теперь взгляд его был устремлён не столько на Кавела, сколько на саму Ниэрру — с новым, непривычным для себя выражением осторожного, растущего уважения.

Мёрфи: Ваше высочество... что вы сейчас сделали?

Ниэрра (не отрывая взгляда от Кавела): Честно? Понятия не имею. Но, кажется, впервые за очень долгое время я почувствовала себя не украшением на троне, а чем-то настоящим.

Кавел отступил на шаг, тьма под его капюшоном вновь сгустилась, скрывая ту тревожную рябь, что на миг проступила прежде.

Кавел: Это ещё не конец, принцесса. Ты пробудила куда больше, чем сама понимаешь, — и не всё пробуждённое будет столь же благосклонно к тебе, как этот камень.

С этими словами фигура его начала стремительно растворяться в тенях зала, будто сама темнота втягивала его обратно в себя, и спустя мгновение от Кавела не осталось ничего, кроме слабого, тающего эха его последних слов.

Ниэрра и Мёрфи остались вдвоём в подземном зале, освещённом теперь ровным, тёплым сиянием пробудившегося кристалла, и оба ещё долго молчали, пытаясь осмыслить то, что произошло за считаные минуты этой ночи.

Глава седьмая. Последствия ночи

Рассвет над Сумерком выдался странным — впервые за многие поколения золото зари не удержалось на привычной границе с ночной синевой, а на короткое, почти незаметное мгновение полностью залило небо чистым, ярким светом, прежде чем вернуться к обычному равновесию.

Ниэрра стояла на балконе своих покоев, наблюдая за этим коротким, но необычайным явлением, всё ещё чувствуя лёгкое покалывание в ладони — там, где она касалась кристалла.

Позади неё послышались шаги. Мёрфи подошёл ближе, остановившись на почтительном расстоянии, хотя между ними теперь чувствовалось нечто новое — не доверие в полной мере, но уже и не прежняя настороженность чужаков.

Мёрфи: Вы видели это? Небо только что...

Ниэрра: Видела. Впервые за пятнадцать лет моей жизни граница дня и ночи здесь дрогнула.

Она обернулась к нему, и в её взгляде читалась смесь тревоги и с трудом сдерживаемого возбуждения.

Ниэрра: Расскажите мне честно, Мёрфи Хэллоуэлл. Что за приказ вам дала Верховная Судья, если убеждение не сработает?

Мёрфи не стал уклоняться.

Мёрфи: Свергнуть вас. Мирно, если получится. Силой, если не останется другого выхода.

Ниэрра: И вы всё ещё намерены это сделать?

Мёрфи: После сегодняшней ночи? Нет. То, что вы сделали с этим камнем, — не действие человека, одержимого жаждой разрушения. Это было спасение. Я видел достаточно тиранов, чтобы отличить одно от другого.

Ниэрра слабо улыбнулась.

Ниэрра: Тогда, полагаю, нам придётся вместе разбираться, что именно я разбудила. И что за существо этот Кавел, раз уж он так интересовался тем же самым камнем.

Мёрфи: Согласен. Но прежде чем мы двинемся дальше — вам нужно поговорить с советником. Орвин наверняка уже поднял на ноги половину замка, обнаружив ваше отсутствие.

***

Орвин действительно ждал их у входа в тронный зал — бледный, взволнованный, с явными следами бессонной ночи на измождённом лице.

Орвин: Ваше высочество! Слава богам, вы целы. Стража доложила, что вас не могли найти нигде в замке с самой полуночи!

Ниэрра: Я в порядке, Орвин. Произошло... кое-что важное. Нам нужно поговорить обо всём, что касается истории нашего рода. В частности — о том, что скрывается под замком.

Советник резко побледнел ещё сильнее.

Орвин: Вы... вы нашли Сердце?

Ниэрра замерла, глядя на него с новым, острым подозрением.

Ниэрра: Ты знал.

Орвин: Ваше высочество, я...

Ниэрра: Ты знал, Орвин! Все эти годы, пока я задыхалась от скуки, гадая, чем заполнить пустоту собственной жизни, ты знал, что под моими же ногами скрыта сила, способная дать мне настоящую цель — и молчал!

Мёрфи мягко коснулся её локтя.

Мёрфи: Ваше высочество. Может, стоит сперва выслушать, почему он молчал, прежде чем судить.

Ниэрра сделала над собой видимое усилие, беря гнев под контроль.

Ниэрра: Хорошо. Говори, Орвин. И на этот раз — без утайки.

Орвин тяжело опустился на ближайшую скамью.

Орвин: Ваш прадед запечатал знание об этом месте намеренно, ваше высочество. Не из жестокости и не из желания лишить вас наследия. Он видел, к чему приводит подобная сила в неопытных, нетерпеливых руках. Он сам едва не поплатился жизнью, пытаясь понять природу Сердца в молодости.

Ниэрра: Тогда почему не рассказать мне об этом прямо, когда я стала достаточно взрослой? Почему оставить меня наедине с пустотой, зная, что рано или поздно кто-то вроде Кавела найдёт способ предложить мне то, что вы сами скрывали?

Орвин виновато опустил взгляд.

Орвин: Потому что я боялся, ваше высочество. Боялся, что знание об этой силе изменит вас так же, как чуть не изменило вашего прадеда. Легче было хранить традицию молчания, чем рискнуть потерять ту принцессу, которую я помню с детства.

В зале повисла тяжёлая, неловкая тишина.

Ниэрра (тихо, уже без прежнего гнева, скорее с усталой горечью): Твой страх едва не стоил мне доверия к первому человеку за долгие годы, который хотя бы попытался поговорить со мной честно, Орвин.

Она бросила короткий взгляд на Мёрфи, и тот ответил лёгким, понимающим кивком.

Ниэрра: Но выяснять отношения из-за прошлого нет времени. Кавел обещал вернуться, и, судя по всему, разбуженное мной Сердце — лишь часть чего-то большего. Мне нужно знать всё, что тебе известно, Орвин. Немедленно.

Орвин собрался с духом, вытер вспотевшие ладони о полы своего плаща и заговорил — медленнее прежнего, будто каждое слово давалось ему с трудом после стольких лет молчания.

Орвин: То, что вы разбудили, ваше высочество, называлось в старых текстах просто Сердцем — но это лишь половина правды. На самом деле оно не источник силы само по себе, а якорь. Печать, удерживающая нечто куда более древнее в состоянии сна.

Ниэрра: Якорь для чего?

Орвин: Для существа, о котором в летописях моего рода советников сохранилось лишь одно имя — Сумеречный Страж. Никто из живущих ныне не знает его истинной природы. Мой предшественник писал, что Страж не зол и не добр в привычном понимании — он просто есть, дремлющий баланс между светом и тьмой, само воплощение той границы, на которой стоит ваше королевство.

Мёрфи слушал внимательно, скрестив руки на груди.

Мёрфи: И Кавел искал именно его?

Орвин: Полагаю, да. Если Сердце — лишь якорь, то пробуждение принцессы, скорее всего, лишь ослабило печать, а не разрушило её полностью. Кавелу нужен был не сам камень, а то, что удерживается благодаря ему.

Ниэрра нахмурилась, обдумывая услышанное.

Ниэрра: Тогда моё прикосновение к Сердцу — это не победа. Это лишь первый шаг к тому, чего Кавел добивался с самого начала.

Орвин: Боюсь, что так, ваше высочество.

В зале вновь повисла тишина, на этот раз куда более тяжёлая — осознание того, что ночное происшествие было не завершением, а лишь прологом к чему-то значительно большему, начало оседать на всех троих одновременно.

Мёрфи (тихо, скорее сам себе): Значит, Мировому Правительству придётся узнать не только о вас, ваше высочество, но и о Стороже, спящем под вашим замком.

Ниэрра резко вскинула взгляд на него.

Ниэрра: Вы собираетесь доложить об этом?

Мёрфи: Я обязан. Но, поверьте, теперь моя цель — не ваше свержение, а то, чтобы Мировое Правительство помогло нам разобраться с Кавелом и тем, что он ищет, прежде чем случится непоправимое.

Ниэрра долго смотрела на него, взвешивая услышанное, а затем медленно кивнула.

Ниэрра: Хорошо, Мёрфи Хэллоуэлл. Тогда, полагаю, отныне мы союзники, а не гость и хозяйка, вынужденные терпеть общество друг друга.

Мёрфи слегка склонил голову.

Мёрфи: Союзники, ваше высочество. Против того, что бы ни пробудилось этой ночью под вашим замком.

За окнами тронного зала утреннее солнце наконец полностью вступило в свои привычные права, а вечные сумерки Сумерка, всё ещё чуть заметно колеблясь, будто предчувствовали, что привычное их равновесие вскоре будет испытано на прочность куда серьёзнее, чем когда-либо прежде.

Конец пролога

***

Далее следует: временной прыжок.

Мировое Правительство приняло весть о Сумеречном Страже с той же холодной, методичной серьёзностью, с какой принимало любую угрозу подобного масштаба. Верховная Судья Аллейна Кресс выслушала доклад Мёрфи по закрытому каналу связи, не перебивая, лишь изредка делая пометки в лежащем перед ней блокноте.

Аллейна Кресс: Значит, принцесса не только не собиралась развязывать хаос сама по себе — она случайно предотвратила чужой план куда более серьёзного масштаба.

Мёрфи: Именно так, Верховная Судья. Кавел искал не разрушения королевства. Он искал то, что спит под ним.

Аллейна Кресс: Тогда моё первоначальное поручение отменяется. Твоя новая задача — оставаться в Сумерке и защищать принцессу до тех пор, пока мы не поймём, с чем именно имеем дело.

Мёрфи: А если Кавел вернётся раньше, чем мы успеем что-либо понять?

Аллейна Кресс (после короткой паузы): Тогда, полагаю, тебе придётся довериться собственным силам и здравому смыслу принцессы, Мёрфи. Мы отправим тебе подкрепление, но на всё это нужно время, которого, боюсь, у нас не так много.

Связь оборвалась, оставив Мёрфи наедине с тяжёлым осознанием того, что отныне ответственность за судьбу целого королевства легла на его плечи куда прочнее, чем он предполагал, отправляясь в эту поездку.

Дни, последовавшие за той ночью, потекли в непривычном для Ниэрры ритме. Впервые за долгое время у неё появилось настоящее занятие — не церемониальное, не декоративное, а насущное: вместе с Мёрфи и Орвином она перебирала уцелевшие архивы рода, пытаясь найти хоть что-то ещё о природе Стража и о том, кем на самом деле мог быть Кавел.

Ниэрра (листая ветхий, местами выцветший фолиант): Здесь сказано, что Страж пробуждался лишь однажды за всю известную историю рода — задолго до постройки замка. И что тогда его пробуждение чуть не стёрло саму границу между днём и ночью на десятки лиг вокруг.

Мёрфи, сидевший напротив за тем же массивным столом, оторвался от собственной стопки документов.

Мёрфи: Что его успокоило в тот раз?

Ниэрра пролистала ещё несколько страниц, хмурясь всё сильнее.

Ниэрра: Здесь не сказано прямо. Только упоминание о некоем «примирении», без подробностей. Будто автор сознательно не пожелал доверять бумаге детали.

Орвин, устроившийся чуть поодаль, у окна, задумчиво покачал головой.

Орвин: Возможно, тогдашний хранитель посчитал эти знания слишком опасными для записи. Как я сам когда-то посчитал опасным рассказать вам о Сердце, ваше высочество.

Ниэрра бросила на него быстрый, но уже без прежней обиды взгляд — за прошедшие дни между ними установилось хрупкое, но искреннее перемирие.

Ниэрра: Будем надеяться, что в этот раз нам не придётся повторять чужих ошибок молчания.

В этот момент дверь библиотеки резко распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся стражник.

Стражник: Ваше высочество! На восточной границе — что-то странное. Небо там... оно не движется. Застыло на месте, будто время там просто остановилось.

Мёрфи вскочил на ноги первым, инстинктивно потянувшись к оружию.

Мёрфи: Кавел.

Ниэрра захлопнула фолиант и решительно направилась к выходу, впервые за долгое время чувствуя не привычную скуку, а нечто куда более острое — настоящий, оправданный страх, смешанный с непривычной, но крепнущей решимостью.

Ниэрра: Тогда, полагаю, время разговоров подходит к концу.

Восточная граница королевства встретила их зрелищем, от которого у Мёрфи невольно похолодело внутри: небо над одним из пограничных холмов действительно застыло — облака, которые должны были плыть по ветру, замерли в воздухе неподвижными, будто нарисованными мазками, а сам свет, что должен был меняться с движением солнца, оставался неестественно постоянным, ни закатным, ни дневным.

В центре этой странной, замершей картины стояла одинокая фигура — Кавел, всё такой же неразличимый под капюшоном, спокойно ожидающий их прибытия, будто заранее знал, что они непременно явятся.

Кавел: Принцесса. Дипломат. Рад, что вы не заставили себя долго ждать.

Ниэрра остановилась в нескольких шагах, стараясь не показывать охватившей её тревоги.

Ниэрра: Что ты сделал с этим местом?

Кавел: Небольшая демонстрация, только и всего. Показал, что бывает, когда равновесие, которое ты защищаешь, начинает крениться в сторону, слишком удобную для меня.

Он неспешно обвёл рукой застывшую картину вокруг.

Кавел: Ты замедлила мои планы той ночью, принцесса, но не остановила их. Мне нужно то, что спит под твоим замком, и рано или поздно я его получу — так или иначе.

Мёрфи выступил вперёд, встав чуть впереди Ниэрры.

Мёрфи: Тогда тебе придётся пройти сквозь нас обоих.

Кавел издал тихий, почти сочувственный смешок.

Кавел: Как предсказуемо благородно с твоей стороны, дипломат. Но сегодня я здесь не для боя. Считай это последним предупреждением: у вас есть время, прежде чем я вернусь всерьёз, а не с простой демонстрацией. Советую использовать его с умом — либо принять неизбежное сотрудничество со мной, либо подготовиться к тому, что подготовиться к настоящей встрече со мной будет попросту невозможно.

Он развернулся, и застывшая картина вокруг него начала медленно, неохотно приходить в движение — облака вновь поплыли, свет вновь тронулся в сторону обычного заката, — а сама его фигура растворилась в этом возвращающемся движении, будто была его неотъемлемой частью.

Ниэрра медленно выдохнула, только сейчас позволив себе почувствовать, как сильно колотится сердце.

Ниэрра: Он не блефовал насчёт своих возможностей.

Мёрфи: Нет. Не блефовал.

Он повернулся к ней, и в его взгляде читалась та же тяжёлая, но твёрдая решимость, что крепла в нём с самой первой ночи в этом королевстве.

Мёрфи: Значит, у нас есть немного времени. И нам стоит потратить его с умом — потому что, судя по всему, следующая встреча с ним не окончится простым предупреждением.