Свет Нижней Земли. часть 2

Глава 1

Семён стремительно шагал по коридорам главного корпуса Приказа внутренней безопасности. Он уже достаточно хорошо ориентировался в этом лабиринте, а потому двигался уверенно, почти не обращая внимания на таблички на дверях, мелькавшие по пути. Ему было приказано получить маршрут, легенду и все необходимые указания для предстоящей операции. Тем более её разработали специально для него, как и обещал Йонг Мо. Добравшись до нужной двери, он на автомате поправил форму и решительно нажал на ручку.

Его взгляд тут же упал на стол, стоявший у противоположной стены. За столом сидел тот самый офицер, который когда-то обустраивал его в квартире по прибытии в Лоулань. При виде Семёна на лице офицера невольно появилась улыбка.

- Что, не ожидал меня здесь увидеть? - с лёгкой иронией обратился он к нему.

- Признаюсь, неожиданно, - отозвался Семён. - Тогда я думал, что ты всего лишь квартирьер. И представить не мог, что ты ещё и руководишь отделом разработки операций.

- Да, в тот день мне захотелось взглянуть на тебя поближе, - пояснил офицер. - Ну что ж, давай ещё раз знакомиться. Меня зовут Исидор Матвеевич Фрязин. Заведую отделом разработки операций, или, как у нас говорят, «операционной частью». - Он слегка привстал и протянул руку для приветствия. Семён в свою очередь ответил рукопожатием.

- Присаживайся. Мой отдел подготовил для тебя все необходимые материалы для проведения этой операции наверху, — произнёс Исидор. Семён опустился на стул напротив него. Исидор пододвинул к нему папку с пометкой «Тайно». Семён открыл её и бегло пробежал глазами несколько строк на первой странице.

- Не торопись читать. Я дам тебе позже достаточно времени, чтобы ты в соседнем кабинете внимательно ознакомился с содержимым, - остановил его Исидор. - Сейчас же я в общих чертах изложу твою задачу. Тебя поднимут в Гётеборге. Ты направишься по указанному адресу, - Исидор быстро пролистал пару страниц в папке и указал ручкой на нужную строку. Семён наклонился, внимательно вглядываясь в страницу. - Это парикмахерская. При входе ты должен сказать дословно: «Я хотел бы постричься. Можно записаться к Хейде Хольмберг?». Запомни, важно произнести именно так.

Семён тихо, одними губами повторил пароль и кивнул в знак понимания.

- Тебе ответят: «Хольмберг здесь больше не работает. Вас могу подстричь я». Дальше разговор может развиваться в зависимости от обстановки. Сам понимаешь, это парикмахерская, в зале могут быть клиенты. Далее тебя проведут в служебное помещение. Там тебе немного подкорректируют твой внешний вид. Сделают из тебя хипстера.

- Это кто такие? – Семён вопросительно посмотрел на Фрязина.

- Ну, это поветрие такое у местной молодежи, - и продолжил. - Затем сфотографируют для паспорта. Через несколько дней тебе выдадут на руки два паспорта: в обоих ты гражданин Швеции, но в одном будет ещё открытая виза в Россию. С этим документом ты отправишься на вокзал, сядешь на поезд и поедешь в столицу Швеции - Стекольну. Прошу прощения за оговорку - Стокгольм, конечно. Оттуда направишься в аэропорт, а затем прямым рейсом вылетишь в Москву. По прибытии доберёшься до Казанского вокзала, где приобретешь билет на поезд Москва - Нижний Новгород. В Нижнем уже сориентируешься сам.

- Послушай, Исидор Матвеевич… - начал Семён, но офицер тут же прервал его: - Можешь звать меня просто Исидор.

- Хорошо, Исидор. Ответь тогда, зачем мне два паспорта?

- С первым ты отправишься в Россию. Но после выезда из страны этот паспорт больше никогда тебе не пригодится. Второй же понадобится тебе для дальнейшей работы, - пояснил Исидор. Его взгляд словно говорил: «Теперь понятно?»

Семён, поразмыслив над услышанным, коротко кивнул в знак согласия и словно невзначай заметил: - Слишком уж замысловатая схема.

Исидор лишь пожал плечами: - Твоя нынешняя поездка в Россию не входила в планы организации. Приходится перестраховываться.

- Ещё один вопрос, - продолжил выяснять детали, Семён. - Ты сказал, что мне сделают хипповую причёску. Что это за стиль такой?

- Не хипповую, а хипстерскую, - поправил Исидор. - Это современный европейский стиль: например, длинные волосы до плеч, усы. Возможно, даже серьга в ухе.

- Но у меня же волосы короткие! - удивился Семён.

- Не беспокойся, тебе их нарастят… на время операции.

- Да вы с ума сошли! Я же буду слишком бросаться в глаза. Все станут на меня пялиться!

- Именно этого мы и добиваемся, Семён. Ты должен быть заметным. Иначе никто не поверит, что ты - сын Семёна Коновалова и прибыл из-за границы. Подробности легенды изучишь там, - Исидор указал на стену, за которой находился соседний кабинет. - Возвращаться будешь тем же путем, через московский аэропорт. Если сложится нештатная ситуация, тогда - через Урал. Помнишь, где раньше работал?

- Конечно, помню, - с ностальгической улыбкой отозвался Семён.

- Прибудешь в Златоуст, позвонишь по номеру, указанному здесь, - Исидор положил ладонь на папку. - Тебя встретят и проводят до «ворот». Кажется, это всё, что я хотел сказать. Вроде ничего не упустил, - Исидор задумчиво почесал нос кончиком пальца. Спустя мгновение он поднялся, вручил папку Семёну и произнёс: - Иди, изучай дальше. Всё внимательно запомни, что там указано.

*****

Семён с сопровождающим его водителем двигались по дороге в сторону точки подъёма. Почти вся дорога проходила, освещаемому мягким, приглушённым желтоватым светом. Они проехали уже около пятнадцати километров по туннелям внутренней земли. Этот человек был для Семёна не только водителем, но и проводником. Без него выбраться наверх было бы просто невозможно. Семён ехал молча. Ему почему-то не хотелось завязывать беседу или просто болтать. Хотелось просто помолчать. Помощник в свою очередь также помалкивал и не стремился к разговору, молча вёл свою «электричку». Наконец, электрокар остановился у массивных двухстворчатых металлических дверей. Семён догадался, что прибыли. Перед ним лифт.

Они по-молодецки повыскакивали из машины, и помощник подошёл к рычагу, расположенному сбоку от дверей. Рывком опустил его вниз. С лёгким шипением створки разошлись в стороны, открывая взору Семёна кабину из тёмного металла. Он шагнул внутрь. Помощник махнул на прощание рукой, и двери с тихим звуком сомкнулись перед ним. Через несколько мгновений парень ощутил движение вверх. Скорость подъёма начала увеличиваться. Через минуту колени уже слегка подогнулись под давлением на тело. Подъём длился довольно долго. На табло, установленном в лифте, мелькали цифры, отображавшие расстояние. Вспомнив, как его группа спускалась вниз в Горно-Алтайске, где в лифте было такое же табло, Семён, чтобы занять себя чем-то, принялся следить за сменяющимися числами. Спустя двадцать восемь минут конечные цифры показали восемь тысяч сто метров. «Неплохо прокатился на восемь километров вверх. В прошлый раз, правда, было побольше - двадцать три километра», - промелькнула мысль в голове у Семёна. Теперь ему предстояло преодолеть ещё около десятка метров по металлической лестнице. Его окружала непроглядная тьма, но он был готов к этому, изучив ранее маршрут по плану операции. Завершив подъём, Семён перевёл дух, а затем на ощупь отсчитал от пола четыре кирпича в стене и надавил на него. В тот же миг площадка, на которой он стоял, озарилась знакомым желтоватым светом, подобным тому, что был в туннеле. Семён нажал на ещё один кирпич рядом, и из стены выдвинулось устройство, напоминающее бинокль. Приложив глаза к окулярам, он увидел в зеленоватом свете узкий коридор, по углам которого тянулась паутина. Убедившись, что в пределах этого прохода никого нет, Семён нажал на третий кирпич. Стена перед ним медленно отъехала вправо, и в нос тут же ударил резкий запах сырости, плесени, старого пересохшего дерева. В воздухе также висел запах какой-то еды. В тусклом свете стали видны потёки влаги, стекающие по стенам коридора.

Немедля Семён шагнул за пределы тайной комнаты и оказался в подъезде жилого дома. Выйдя на улицу, он ощутил под ногами неровности старой булыжной мостовой. Подняв взгляд, Семён увидел небо, покрытое тяжелыми мохнатыми тучами. Прохладный ветерок так и норовил проскочить под куртку. Он обвёл глазами окрестности: его окружали ветхие каменные стены с узкими оконцами, а крыши домов, покрытые старой черепицей, почти повсюду были укутаны желтоватым мхом. Всё соответствовало описанию из разведзадания: он действительно вышел в старый город.

Едва Семён достиг угла дома, из которого только что вышел, как из соседнего переулка навстречу ему появилась парочка молодых людей. Они шли, обнявшись, и постоянно целовались. Они нисколько не стеснялись этого. Чуть не столкнувшись с Семёном, они растерялись, а затем звонко рассмеялись и, взявшись за руки, бросились бежать прочь. Семён, улыбнувшись вслед влюблённым, направился в ту часть города, где, согласно плану задания, должна была находиться парикмахерская, адрес которой был указан в его инструкциях.

Пока Семён добирался до места назначения, на него несколько раз едва не наехали велосипедисты. Он не был привычен к такому обилию двухколёсного транспорта на улицах. Однако сами велосипедисты, в отличие от Семёна, не выказывали недовольства из-за его неуклюжести: улыбнувшись, они объезжали его и продолжали свой путь.

Наконец он достиг адреса, указанного в задании. Парикмахерская, как он и предполагал, находилась на первом этаже шестиэтажного дома. Сквозь большое наружное стекло виднелись пять массивных кресел, напротив каждого из которых на стене располагался стол и висело зеркало. Семён вошёл внутрь и на шведском языке произнёс вопрос-пароль. Один из парикмахеров откликнулся, дав правильный отзыв, после чего, извинившись, предложил Семёну подождать, пока он закончит стричь клиента, и посидеть пока на диване. Семён сказал, что лучше недолго прогуляется по окрестностям.

Выйдя на улицу, Семён решил познакомиться с городом, который судьба позволила ему посетить. Это был поистине красивый и старинный город. Дома и улицы, несомненно, хранили следы веков, но при этом повсюду царили чистота и ухоженность. По своей архитектуре город чем-то напоминал Ленинград, или, точнее, Санкт-Петербург. Река, закованная в серый, покрытый желтым мхом камень, текла вдоль набережной, где на границе воды и проезжей части высились столбики из того же камня, соединённые толстой чугунной цепью, протянутой вдоль всей улицы. Чугунные фонари, стоящие на стыке проезжей части и тротуаров, придавали городу особое очарование. Прогуливаясь вдоль речного канала, Семён даже рассмотрел несколько причалов, у которых покачивались изящные яхты и мощные прогулочные катера, высотой не менее чем в две палубы.

Налюбовавшись на местные достопримечательности, что попадались ему по пути, Семён вернулся в парикмахерскую. Едва он переступил порог, к нему подошёл тот самый парикмахер, давший нужный отзыв, и повёл его во внутренний коридор, а затем в какое-то служебное помещение. - Здравствуй, - с улыбкой начал он. - Меня зовут Густав Магнусон. Мне поручено подготовить для тебя подходящий прикид и документы. Это займёт несколько дней. Всё это время ты будешь находиться здесь, - он обвёл рукой комнату. - Придётся набраться терпения.

Густав внимательно посмотрел на Семёна, словно предчувствуя, что сейчас последуют вопросы. И действительно, Семён тут же спросил: - Что ты имеешь в виду под словом «прикид»? Мне говорили, что я буду выглядеть, как какой-то длинноволосый косматик.

- Не совсем, будешь выглядеть как современный хипстер, - уточнил Густав. - У тебя действительно будут длинные волосы, усы и серьга в ухе.

- А как ты сделаешь мне длинные волосы? - удивился Семён. - У меня же они вот какие, короткие! - и он в подтверждение своих слов разлохматил свою шевелюру пальцами.

Густав подошёл ближе, деловито запустил пальцы в волосы Семёна и заключил: - Нормальные волосы. Нарастить такие будет совсем несложно.

Семён решил смириться с судьбой, не спорить больше о своей внешности и согласиться с предложением парикмахера.

- Ну что же, начинай, - произнес он со вздохом.

Спустя полтора часа Семён всё ещё сидел в кресле. Из зеркала на него взирал молодой человек с волосами до плеч, более напоминающий жителя эпохи Петра Первого. Не хватало лишь шляпы с пером, чтобы завершить образ.

- А теперь давай проколем тебе ухо, чтобы потом вставить серьгу, - предложил Густав, внимательно глядя на Семёна.

- Зачем. Это ведь будет больно! - воскликнул Семён, бросив на Густава встревоженный взгляд. Тот лишь улыбнулся и, снисходительно похлопав его по плечу, заметил:

- И чего ты боишься? Почти все бабы это делают.

- Так то бабы, а я всё-таки мужик! - возразил Семён.

Густав не стал спорить, развернулся и направился в соседнюю комнату, бросив на ходу:

- Ладно, посиди пока, сейчас принесу инструменты. Мне поручено превратить тебя в неформала, вот я и делаю.

- Хорошо, Густав, молчу. Если надо, значит, надо, - вздохнул Семён и смиренно принялся ждать продолжения своего преображения.

Завершив работу над внешним обликом Семёна, Густав поинтересовался: - Ну как, устал?

- Есть немного, - ответил Семён, решив больше не ворчать.

- Сейчас поужинаем вместе, отдохнёшь. А затем завершим твой день фотосессией, - добродушно улыбнулся Густав, глядя на него.

- Ты имеешь в виду фото три на четыре для паспорта? - уточнил Семён, вопросительно взглянув на собеседника.

- Да, сегодня я тебя сфотографирую. Завтра начну процесс оформления шведского гражданства. Пока будет готовиться твой паспорт, у тебя будет несколько дней на отдых, - пояснил Густав.

- Отлично, тогда я буду гулять по городу, знакомиться с местными шведками, - шутливо принялся фантазировать Семён.

Густав посмотрел на него и с наставительным видом произнёс:

- Когда будешь знакомиться с местными барышнями, не слишком выпячивай себя. Они этого не любят. Здесь живут по принципу - «лагом».

- А что это такое? - с любопытством спросил Семён.

- Это принцип умеренности во всём, - начал объяснять Густав. - Не высовываться лишний раз, не привлекать к себе избыточного внимания. Держаться скромно и сдержанно.

- О-о-о, - улыбнулся Семён, - наверное, это хороший принцип. Спасибо, Густав, буду знать. Хорошо, что просветил.

- Да, вот еще что, - Густав внимательно посмотрел на Семёна, - твой шведский не слишком хорош, поэтому можешь спокойно переходить на английский при разговоре с местными. Они его хорошо знают.

- Понятно, - подтвердил Семён, улыбнувшись.

Каждый день, пока готовились документы, Семён изучал город. Гётеборг, несмотря на свою северную сдержанность и суровую природу, был буквально наводнён велосипедами и парковками для них. Автомобиль же в этом городе чувствовал себя, словно падчерица у строгой мачехи: его ограничивали скоростными режимами и множеством пешеходных улиц, куда въезд им был строжайше запрещён. Благодаря этим ограничениям Семён большей частью выступал в роли пешехода и стал поклонником местных кафе. В то же время старался там подолгу не засиживаться, чтобы не привлекать к себе внимания.

Где-то на пятый день ставших обычными прогулок он расположился в кафе на набережной, наслаждаясь свежим ветерком с реки, а также утренней прохладой. Потягивая чай из изящной фарфоровой чашечки, он с удовольствием наблюдал за прохожими, неспешно шагающими мимо, и за велосипедистами, быстро проносящимся по велосипедным дорожкам, которые выделены для них на улице. Между делом он поймал себя на мысли, что невольно сравнивает шведов с обитателями подземного мира, ставшего ему уже родным. Здешние мужчины в отличие от подземных не стремились походить на грозных викингов. Напротив, казалось, они намеренно избегали брутальности, словно стеснялись своей маскулинности. «Возможно, мне это только показалось», - мелькнула мысль в голове у Семёна. Зато местные женщины производили впечатление деятельных, решительных и раскрепощённых, а порой даже эротичных, благодаря одежде, которую некоторые из них выбирали. Это очень импонировало Семёну. В целом, город и его жители пришлись ему по душе.

Так, переходя из одного кафе в другое, Семён прогуливался до самого вечера. Когда стемнело, он решил вернуться в парикмахерскую. Шагая по одной из узких улочек мимо местного ресторанчика, он заметил неподалёку небольшую толпу молодых людей. Некоторые из них выглядели взвинченными, если не откровенно агрессивными. Они громко перекрикивались, и даже издалека было видно, что один из них сжимал в руках предмет, напоминающий палку для лапты. Семён, стремясь избежать возможных неприятностей, ускорил шаг, надеясь побыстрее миновать эту группу. Однако, протискиваясь мимо, он всё же столкнулся с одним из них. Тот, злобно сверкнув глазами, схватил Семёна за руку и резко дёрнул на себя. От этого движения Семён повторно столкнулся с этим озлобленным юнцом, но уже грудью. «Извини», - поспешно ответил Семён, разворачиваясь, чтобы поскорее покинуть это место, наэлектризованное опасностью. Но агрессивный парень, не унимаясь, толкнул его к стене, у которой стояли двое: субтильный чернокожий юноша и молодая чернокожая девушка. В их глазах читались страх и тревога. От неожиданного толчка Семён с силой налетел на этого молодого человека, и тот, не устояв, рухнул на асфальт под тяжестью достаточно мощной фигуры Семёна.

Группа агрессивно настроенных парней разразилась громким хохотом, а тот, кто толкнул Семёна, крикнул, обращаясь к нему с явной насмешкой: - Ты куда прёшься, волосня? Не видишь, тут белые люди беседуют с чернозадыми? Хотят объяснить им их место в этом мире. А ты, похоже, решил встать на их сторону?

- Извини, - в очередной раз повторил Семён, - я лишь хотел пройти мимо. Мне нужно в ту сторону… — и он указал пальцем в направлении, куда намеревался двигаться.

- Чего заладил, извини да извини. Я вот считаю, ты решил помешать нам разобраться с этими… чёрными выродками. Или я ошибаюсь? - осклабился агрессор, зорко вглядываясь в Семёна.

Семён понял, что этот наглец пытается спровоцировать и унизить его. Если бы он продолжил мямлить, что он не собирался вмешиваться, это означало бы признать свою трусость, чего Семён, конечно, допустить уже не мог. Бросив на провокатора ответный взгляд, он резко ответил:

- А вы, свора псов, напали на беззащитных и думаете, что вам это сойдёт с рук? Ошибаетесь!

Группа молодчиков на миг затихла. Они явно не ожидали такого отпора от «косматого», но растерянность их длилась недолго.

- Тогда мы научим и тебя, как правильно относиться к этим мигрантам, а их заставим убраться отсюда, - бросил другой парень, потирая кулаки.

Семён понял, что ввязался в серьёзную переделку, и неприятностей не избежать. Он быстро принялся оценивать обстановку: «До конца улицы метров сто. Молодчиков четверо, моих невольных спутников по несчастью двое, и оба, похоже, в драке бесполезны. Придётся выкручиваться за всех. Ещё немного, и эти ублюдки бросятся в атаку. Нужно хотя бы одного вывести из строя».

Семён ринулся на самого агрессивного, предполагая, что это и есть главарь и зачинщик всей этой заварухи. Подскочив вплотную, он нанёс резкий удар головой прямо в переносицу противника. Тот взревел от резкой пронзительной боли и неожиданности. Схватился за лицо, присел на корточки, осыпая Семёна проклятиями. «Так, минус один», - мысленно отметил Семён.

На него уже бросились оставшиеся бойцы. Один из них замахнулся палкой от лапты, целясь в голову. Семён увернулся: удар по голове не прошёл, но тяжёлая палка обрушилась на плечо. «Чёрт, как больно-то!» - вскрикнул Семён от боли, но времени зализывать раны не было. В тот же миг в лицо ему летел кулак другого нападавшего. Семён присел, сделал резкий разворот ногой и сбил противника на мостовую. Тот, ударившись головой о гладкие камни, взвыл, схватившись за затылок. «Минус два», - констатировал Семён.

Чуть привстав после проведенного приёма, он точным ударом кулака поразил очередного набегавшего на него противника прямо в пах. Тот от неожиданности охнул, схватившись за причинное место, бросил палку и, скорчившись от боли, также опустился на корточки. «Минус три», - отметил Семён. Четвертого бойца Семён уже не видел. Скорее всего, сбежал, чтобы не искушать судьбу. Пока он оценивал обстановку, кто-то схватил его за локоть. Готовый к бою, он замахнулся для удара, но взгляд его встретился с глазами девушки. Чёрная девичья рука сжимала его локоть. Её рот приоткрылся, и Семён услышал: «Бежим!». В это время до Семёна донеслось из другого конца улицы: «Вон они, гони их!». Девушка резко потянула его за собой. Вся троица, потенциальные жертвы, со всех ног бросилась прочь от этого злополучного места.

Они бежали довольно долго, пока не ввалились в подъезд одного из многоэтажных домов. Поднявшись на третий этаж, девушка быстрым движением отперла входную дверь одной из квартир. Две пары тёмных глаз уставились на Семёна. Так длилось несколько мгновений. Затем девушка произнесла: - Проходи, это наш дом.

Семён, оценив взгляды молодых людей, решительно шагнул в тёмное пространство квартиры. Следом за ним вошли и хозяева жилища.

Спустя мгновение в помещении стало светло. Семён повернул голову в сторону щелкнувшего выключателя. Около стены стояла девушка. Её пальцы ещё слегка касались клавиши выключателя. Улыбнувшись милой улыбкой, она обратилась к нему: - Проходи, - произнесла она. - здесь живём мы с братом, - и перевела взгляд на юношу. Семён тоже посмотрел на него. Тот, подобно сестре, ответил улыбкой.

«Странные, но улыбчивые ребята», - подумал про себя Семён и опять стало тихо.

Девушка взяла инициативу в свои руки: - Это наша комната, а там - кухня, - указала она пальцем в нужном направлении и прошла в соседнее помещение. Вскоре и там загорелся свет. Девушка смотрела на Семёна. Её взгляд будто предлагал: «ну, что же ты, заходи!». Семён, наклонился и принялся снимать обувь. Юноша тут же засуетился, воскликнув: - Нет-нет, не стоит разуваться! У нас тут не слишком чисто, - и несмело потянул Семёна за руку, пытаясь его остановить. Семён бросил резкий взгляд на руку, которую придержал молодой человек. Тот поспешно отдёрнул её, неловко улыбнулся и пробормотал:

- Извини.

- Понятно, - твёрдо отозвался Семён. - Раз не хотите, не буду разуваться, - и смело шагнул в комнату. Далеко идти и не пришлось: помещение оказалось не больше двенадцати квадратных метров. Семён обернулся, окидывая взглядом пространство, а затем направился к кухне, где всё ещё стояла девушка. Однако заходить туда не стал - лишь заглянул и вернулся обратно.

- Что ж, неплохо, - деловито заметил Семён. Хозяева дома вновь расплылись в улыбках.

- Ты можешь остаться у нас на ночь, - предложил юноша, глядя на Семёна. - Эти головорезы, скорее всего, будут искать нас по городу. - Да, я тоже так думаю, - согласился Семён. - Верно, - поддержала девушка. - Лучше переждать опасность здесь, у нас.

- Тогда давайте знакомиться, - бодро предложил Семён, оглядывая хозяев дома. - Меня зовут Саймон, - и он протянул руку юноше. - А я Бернар, - тот деловито пожал руку Семёна, забавно её встряхивая. - А меня зовут Миа, - девушка, несмотря на джинсы, грациозно присела в лёгком реверансе. - Приятно познакомиться с вами, - с улыбкой ответил Семён.

- Давайте теперь ужинать, - предложила Миа. - У нас есть фасоль и немного курицы. Ты ешь фасоль? - обратилась она к Семёну. - Да, вполне подходящая еда для ужина, - кивнул он. - Я сейчас быстро всё приготовлю, - сказала она, ловко и изящно развернувшись, направилась на кухню. Взгляд Семёна невольно задержался на её стройной фигуре и упругой попке. Бернар, внимательно наблюдавший за ним, прервал:

- Давай, покажу тебе, что я сейчас читаю, - сказал он, подойдя к шкафу, где стояло несколько книг с названиями на английском и французском языках. Лишь тогда Семён оторвал взгляд и повернулся к юноше. Тот протянул ему книгу. На титуле была надпись: Набоков В.В., Лолита. Семён взял её, пролистал несколько страниц и спросил: - Сколько тебе лет, Бернар? - Четырнадцать, а сестре девятнадцать, - ответил юноша. - А не рановато ли тебе читать такие книги? - с лукавой улыбкой взглянул на него Семён. - Совсем не рано…, - начал было Бернар, но в этот момент в комнату вошла Миа и громко объявила: - Прошу к столу! Всё готово!

- Ура! - воскликнул Бернар и, подхватив Семёна под локоть, потянул его на кухню. Разговор о книгах и возрастных ограничениях оборвался, едва начавшись.

Некоторое время за столом царила тишина, нарушаемая лишь стуком вилок о тарелки. Чуть утолив голод, Семён с лёгкой иронией в голосе спросил: - Откуда вы, такие смелые? По всему видно, что нездешние. Предположу, что родом из тёплых краёв.

- Мы раньше жили в Руанде, - начал Бернар. - Правда, это было уже давно. - На его лице промелькнула тень грусти. - Мы покинули те места шесть лет назад. Некоторое время провели в Конго, затем год прожили в Греции, после чего перебрались в Германию. А последние пару лет обитаем здесь, в Швеции.

- Что же заставило вас пуститься в столь дальний путь? - продолжил расспрашивать Семён, доедая свой ужин.

- Нас хотели убить, - с печалью в голосе ответил юноша. Семён едва не поперхнулся куском курицы, услышав такой ответ. Закашлявшись, он нахмурил брови и переспросил: - Не понял! За что вас хотели убить?

- Разве ты не слышал о геноциде народа тутси в начале девяностых? Тогда об этом писали во всех газетах, - пояснил Бернар.

- Нет, я об этом никогда не слышал, - виновато признался Семён. - Простите меня, друзья, за моё невежество и бестактность.

- Ты же не знал. Мы на тебя не обижаемся, - мягко вмешалась в беседу Миа. Семён смущённо улыбнулся, взглянув на девушку. - Когда всё это началось, мы постарались уехать как можно дальше и укрыться в отдалённой деревне у родственников. Но и туда пришли вооружённые люди. Они убили нашего отца и среднего брата, - с горечью продолжила Миа. - Мне, Бернару и маме со временем удалось перебраться в Конго, но и там было неспокойно. Наконец нам выпала возможность уехать в Европу. Мы собрали нужную сумму, заплатили проводникам и оказались в Европе. Во время наших скитаний мама умерла. Мы остались вдвоём. Теперь вот обосновались в Швеции.

В беседе наступила пауза. Семён мягко положил свою руку на ладонь девушки и с искренним участием произнёс: - Я очень вам сочувствую, ребята. - Миа в ответ вновь подарила улыбку.

Чтобы уйти от печальной темы, Семён поинтересовался: - Ребята, мне любопытно: вы родились в Руанде, африканской стране, а имена у вас европейские. Это, что колониальная традиция?

- Верно, наша страна долгое время находилась под германским, а затем бельгийским колониальным управлением, - начал объяснять Бернар. – С тех пор детей и стали называть европейскими именами. Вот почему у нас такие имена, - завершил он своё пояснение.

- Давайте ложиться спать, - предложила Миа, взглянув на Семёна, и продолжила: - Саймон, мы с братом устроимся на кухне. У нас тут, как видишь, большая кушетка. А ты ложись в комнате, на диване.

- Нет, так не пойдёт, - запротестовал Семён. - Наоборот, я лягу спать здесь, на кухне. Мне места вполне хватит. К тому же я неприхотлив. Поэтому настаиваю: вы располагайтесь в комнате, хорошо? - Он посмотрел в глаза Миа, затем перевёл взгляд на Бернара. Те не стали спорить.

- Ещё у меня просьба: можно ли мне принять душ перед сном? - спросил Семён. - Конечно, о чём речь, - живо отозвалась Миа. - Твоё полотенце я повесила на крючок в ванной комнате, - добавила она с улыбкой.

Семён поблагодарил за ужин и направился в ванную. Едва он прикрыл за собой дверь, как до него донеслось тихое перешёптывание брата и сестры. Слова были почти неразличимы, но одна фраза всё же достигла его слуха: «Хорошо, я попробую». Её произнесла Миа. «Нужно быть начеку», - подумал Семён, защёлкнув за собой дверь.

Когда он вышел после душа, девушки в квартире уже не было. Семён поинтересовался у Бернара, куда она ушла. Тот неохотно отмахнулся, сообщив, что Миа отправилась в дежурный магазин за покупками для завтрака. - Послушайте, друзья, я должен присоединиться и восполнить ваш семейный бюджет, - воскликнул Семён. - Вы потратились на меня на ужин, а теперь ещё и на завтрак. - Он достал пачку купюр и вложил их в руку юноши. Тот молча принял деньги, поблагодарил и спрятал их в карман своих брюк.

Вскоре вернулась Миа. Некоторое время брат и сестра ещё возились в своей комнате за дверью, о чем-то шептались. Затем в квартире воцарилась тишина. Семён долго не мог уснуть на новом месте, ворочался с боку на бок. За окном лишь изредка слышался лёгкий шорох шин по асфальту, да негромкий шум автомобильных двигателей. Уличный фонарь также, словно нехотя, бросал слабый свет в окно кухни. Мысли о фразе, произнесённой Миа, не давали ему покоя, но долгий день и тревожный вечер наконец одолели его бдительность, и Семён задремал.

Внезапно Семён ощутил, как кто-то гибкий и горячий скользнул к нему под бок. Одеяло едва заметно колыхнулось. Сперва ему показалось, что это всего лишь сон, и он продолжил спать. Но через несколько мгновений нежная ладонь скользнула по его груди, а затем, изменив направление, проникла под ткань белья, и тёплые пальцы обхватили его естество. Стало ясно: это не сновидение. Семён резко раскрыл глаза и, подскочив на подушке, уставился на Мию. Её тёмные глаза ярко блестели в ночной полутьме.

Быстрым движением он схватил её руку и, удерживая вместе со своим «хозяйством» под тканью, сжал её. Однако Миа не выказала ни малейшего испуга или недовольства, напротив - улыбнулась в ответ. - Не пугайся, Саймон. Я лишь хотела поблагодарить тебя за то, что ты спас меня и брата от тех расистов, - произнесла она мягким, бархатным голосом.

Семён растерялся, не находя слов в ответ на такую благодарность. Наконец он вымолвил: - Ты уверена, что тебе это нужно?

- В тех краях, откуда я родом, женщины нередко принимают решения, с которыми соглашается вся община. В том числе, они сами могут выбирать себе спутников, - пояснила она.

- Я не собираюсь жениться, - поспешил уточнить Семён, - по крайней мере, в ближайшее время.

- Я понимаю, но я хочу тебя, - с улыбкой на лице отозвалась она. В их разговоре повисла пауза. Мысли вихрем кружились в голове Семёна. - Миа, я не планировал такого. К тому же у меня нет средств предохранения, - наконец произнёс он.

- Не страшно, я уже позаботилась об этом, - ответила девушка, наконец высвободив свою руку из-под его широкой ладони. Грациозно вскочив с постели, она подбежала к настенному шкафу, открыла дверцу и, держа в руке несколько презервативов, разложенных веером, показала их Семёну. Затем, слегка смутившись, добавила: - Я специально выбегала в аптеку.

Её лицо в этот момент было таким искренним и беззащитным, что Семён невольно рассмеялся, хоть и негромко. В ответ она тоже засмеялась, её голосок зазвенел, словно колокольчик. В тусклом свете улицы её фигура казалась необыкновенно притягательной и манящей. Семён, более не раздумывая, откинул одеяло, и Миа, словно чёрная пантера, без колебаний скользнула под него.

На следующее утро Семён никак не мог проснуться. Его веки упрямо отказывались подниматься, хотя солнечные лучи скользили по лицу, словно зайчики. Вскоре он начал улавливать какое-то движение вокруг своего «лежбища». То и дело постукивали дверцы шкафов, иногда хлопала дверка холодильника, а посуда тихо позвякивала.

«Ну всё, пора вставать», - сказал себе Семён и наконец открыл глаза. На кухне, полная энергии, двигалась Миа, одетая в короткую зелёную футболку и белое нижнее бельё. Семён невольно залюбовался её грациозными, плавными движениями, мысленно продолжая называть её «чёрной пантерой». Его поразила её бодрость после почти бессонной ночи. Миа перехватила его взгляд, резко остановилась, и на её лице вновь заиграла улыбка. Оставив свои дела, она быстро присела на край кушетки, провела маленькой ладошкой по щеке Семёна и нежно произнесла: - Кажется, я тебя разбудила. - Она наклонилась, и её полные африканские губы нежно коснулись его губ. - Прости, я продолжу, - с лёгким сожалением добавила девушка. - Мне нужно на работу, а Бернару - в школу.

Не дожидаясь ответа, она подскочила и вернулась к своему утреннему ритуалу на кухне. Семён тоже не стал медлить: подстёгнутый энергией своей новой подруги, он направился в ванную комнату.

Вернувшись на кухню после душа, бодрый и собранный, Семён застал Миа уже одетой в джинсы и футболку. Она пригласила его присесть за стол к завтраку, а сама отправилась будить брата.

- Саймон, мне было очень хорошо с тобой этой ночью. Я испытала настоящее блаженство, - без тени смущения призналась Миа, вернувшись на кухню и усаживаясь рядом с Семёном.

- Я рад, что смог доставить тебе удовольствие, - отозвался Семён, в отличие от девушки, слегка смутившись.

- Могу ли я надеяться на новые встречи с тобой? - Миа вопросительно взглянула на него. Семён замялся, подбирая слова.

- Понимаешь, - начал он, - я не живу здесь, в Гётеборге. У меня в этом городе лишь дела, - с сочувствием сжал он губы. На лице Миа промелькнула тень досады.

- Хочешь сказать, мы больше не увидимся? - с сожалением произнесла она и, помолчав, добавила: - Я надеялась, что ты станешь нашей защитой, для меня и Бернара.

- Мы обязательно увидимся, - заверил Семён. - Вопрос лишь в том, что я не могу сейчас сказать, когда именно. Через несколько дней я уезжаю в Стокгольм, а затем самолётом… - он не договорил. Миа резко поднялась из-за стола и подошла к окну. В этот момент на кухню вошёл Бернар. Окинув взглядом присутствующих, он сразу понял, что произошло что-то не очень приятное. Улыбка сползла с его лица, и оно тоже стало грустным.

- Вы поссорились? - спросил он, глядя на Семёна. Тот не успел ответить, как слово взяла Миа: - Нет, Бернар, мы не ссорились. Просто Саймон уезжает… совсем, - в её глазах блеснули слёзы. Бернар молча опустился на стул и, посмотрев на Семёна, тихо произнёс: - Я так хотел, чтобы ты стал нашим другом, - в его глазах тоже мелькнула досада. Он молча стал жевать булку, уставившись на пустую стену.

Семён не мог больше выносить эту атмосферу уныния. - Так, хватит разводить здесь болото, а то лягушки заквакают, - громко и серьёзно заявил он.

Миа улыбнулась в ответ на шутку, а Бернар взглянул на Семёна и, сохраняя серьёзность, добавил: - Я думал, ты научишь меня драться, чтобы я мог защищать себя и Миа.

- Послушайте меня, - обратился Семён к обоим. - Я действительно не могу остаться. Моя жизнь сейчас не полностью принадлежит мне, - он сделал паузу и продолжил, - но я обещаю вернуться. - Семён посмотрел на Миа. - Давайте сделаем так, - он снял с руки свои часы и протянул их девушке. - Я не дарю их тебе, - внимательно взглянул он ей в глаза. - Эти часы будут моим обязательством вернуться. Согласны? - Семён обвёл взглядом лица своих новых друзей.

Миа взяла часы, вздохнула и произнесла: - Хорошо, Саймон. Пусть будет так. - Она передала часы Бернару. Тот внимательно их рассмотрел и, глядя на Семёна, заметил: - Саймон, это очень старые часы. Им, наверное, лет пятьдесят, не меньше.

Семён улыбнулся в ответ: - Да, это ценная вещь для меня. Надеюсь, теперь вы понимаете, что я не лгу и обязательно вернусь за ними… Мне пора, - он поднялся из-за стола. Следом за ним встали и остальные.

Глава 2

Семён вернулся в парикмахерскую. Густав, заметив его, сверкнул глазами, но промолчал. Семён, не проронив ни слова, прошёл в комнату. Следом за ним вошёл Густав.

- Ну и где ты пропадал? - строго спросил он.

- Понимаешь, Густав, - начал оправдываться Семён, - я ввязался в небольшую переделку. Пришлось помахать кулаками. На меня напали какие-то черносотенцы, ненавидящие людей с другим цветом кожи.

- Это скинхеды, - уточнил Густав. - Надеюсь, они не нанесли тебе серьёзного вреда?

- Нет, я без труда от них отбился, если не считать синяка на плече от удара палкой для лапты.

- Такая палка называется битой, - поправил его Густав и тут же задал следующий вопрос: - Так, и где ты скрывался всю ночь?

- Я ночевал у одних замечательных молодых людей. Они из Африки, очень трогательные и душевные, - ответил Семён.

- Давай точнее, что за люди? - Густав пристально взглянул на него.

- В общем, из-за этих ребят мне и пришлось столкнуться со скинхедами. Это девушка по имени Миа и её брат Бернар. Ей девятнадцать, ему четырнадцать. Родителей у них нет - погибли. Они эмигранты из Руанды. Пострадали от геноцида. Скитаются по Европе, ища пристанища. Тут ещё и скинхеды отравляют им жизнь... Знаешь, Густав, мне пришла в голову мысль: а что, если предложить им присоединиться к нам, к нашу миру? - Семён вопросительно посмотрел на Густава.

Густав внимательно выслушал Семёна и предложил: - Напиши обо всём, что с тобой произошло за весь вчерашний день и за сегодня. Не забудь изложить в конце записки своё предложение о переходе этих молодых людей в наши земли. Если ведомство даст согласие, я проведу их проверку. При положительном исходе предложу им вербовку в Нижнюю землю.

- Хорошо, - согласился Семён. - Я сейчас же приступлю к составлению докладной.

- Теперь о тебе, Семён, - продолжил Густав, доставая папку с документами. - Паспорт уже готов. Признаюсь, я доволен, что всё прошло так быстро, бывает и дольше. - Он протянул паспорт Семёну. - Вот тебе билет на поезд до Стокгольма, - он протянул Семёну и билет. - Завтра утром я вызову такси к соседнему дому. Доедешь до вокзала. Поезд отправляется в 9:35. По прибытии на столичный вокзал сразу вызывай такси до аэропорта…

Семён прервал его: - А город посмотреть не успею?

- Нет, на это времени не будет. Лучше сразу направляйся в аэропорт, чтобы не опоздать на рейс. Всё остальное - согласно плану, который ты изучал в ведомстве, - завершил Густав, внимательно взглянув на Семёна. Тот кивнул, давая понять, что ему всё ясно. Они молча поднялись из-за стола. Густав строго добавил: - Сегодня ни шагу за порог. Понял?

- Понял, командир, - с саркастической улыбкой отозвался Семён. - Иду писать докладную начальству, - и, театрально согнувшись, показывая тяжесть жизни, вышел из комнаты.

*****

«Вот я и вернулся на родную землю», - подумал Семён, спрыгивая с подножки вагона на вокзальный перрон. Удобно закинув походную сумку на плечо, он бодрым шагом, влившись в поток прибывших пассажиров, направился к зданию вокзала. Войдя внутрь и окинув взглядом внутреннее убранство, он с теплотой и ностальгией отметил про себя: «Боже мой! А настенная мозаика всё та же, как и в тот год, когда я уезжал на Дальний Восток». Правда, в остальном здание претерпело изменения: его перепроектировали, и даже эскалатор появился, ведущий на второй этаж.

Семён решил не брать такси до Канавинского автовокзала. До него было всего пятнадцать минут пешком, и он отправился, вспоминая по пути дорогу. Примерно через пять минут к нему присоединился мужчина интеллигентного вида, в лёгкой курточке, с небольшим чемоданчиком в руках. Незнакомец оказался на редкость словоохотливым. В его речи то и дело проскальзывало выражение «исходя из этого», словно он был преподавателем в каком-то учебном заведении. Мужчина принялся рассказывать о себе: дескать, только что приехал из Москвы, а теперь ему нужно направляться в сторону Дзержинска, где недавно поселился его брат с семьёй. Он, мол, решил навестить их. Семён шёл молча, слушая болтовню спутника как «белый шум». Время от времени он кивал в знак согласия, делая вид, что внимательно его слушает. Всё-таки человек казался культурным и воспитанным. Не хотелось его обижать.

Недалеко от автовокзала попутчик внезапно прервал свой монолог и, указывая пальцем на асфальт, воскликнул: - Смотри!

Пока Семён пытался разглядеть, на что указывает собеседник, тот проворно нагнулся и поднял с земли находку. Это оказалась увесистая пачка денег в американской валюте, завёрнутая в полиэтиленовый пакет. Не дожидаясь реакции Семёна, попутчик принялся поспешно разворачивать свёрток.

- Смотри! - ещё раз воскликнул попутчик, указывая на находку. - Это же баксы! Похоже, кто-то их обронил. - Он принялся пересчитывать купюры с такой ловкостью, словно всю жизнь только и занимался подсчётом денег. Завершив подсчёт, он взглянул на Семёна с сияющими от радости глазами и предложил: - Прикинь, две тысячи долларов! Целое состояние! Давай поделим поровну.

Не дожидаясь ответа, он быстро отсчитал тысячу и протянул «часть добычи» Семёну. Тот, недоумённо пожав плечами, возразил: - Нехорошо как-то выходит. Человек потерял деньги, а мы с тобой их сейчас поделим. Это вроде как воровство получается.

- Да ты что, с луны свалился? - не унимался попутчик, продолжая совать пачку в руку Семёна. - Кто потерял, тот сам виноват, а нам повезло. Надо пользоваться дарами судьбы! - настаивал он.

Семён внимательно посмотрел на него, и в голове мелькнула мысль: «Вроде бы интеллигентный человек, а рассуждает, как базарный барыга». В этот момент мимо проходила пожилая женщина с коромыслом и вёдрами. Услышав их разговор, она вмешалась: - Не слушай его, милок, - обратилась она к Семёну. - Прохвост он, а ещё прилично выглядит! - Женщина строго взглянула на «интеллигента».

Семён и его спутник обернулись на её слова. - Не слушай его, - повторила она, ткнув пальцем в сторону попутчика. - Обманет он тебя. Эти жулики давно здесь ошиваются, ловят доверчивых, а потом разводят на деньги.

- Ты чего несёшь, старая! - возмутился попутчик. - Да как ты смеешь обвинять меня в непорядочности?

- Нашёлся порядочный! - отрезала она, бросив ему в лицо. - Типа деньги нашёл, а теперь хочешь присвоить. Одно слово - жулик! - В её голосе всё больше звенело недовольство.

Семён лишь успевал переводить взгляд с одного на другого, пока они препирались. Наконец, попутчик, не желая продолжать спор, поспешно уложил деньги обратно в полиэтиленовый пакет и почти бегом устремился в сторону железнодорожного вокзала. Семён и женщина остались наедине.

- Давайте, я вам помогу, - предложил он.

- Спасибо, милок, не откажусь, - с благодарностью отозвалась она. Семён, поправив сумку на плече, ловко подхватил оба ведра, а коромысло понесла женщина.

- Как вас зовут? - спросил он.

- Татьяна Ивановна я, - улыбнулась она. - А тебя как, милок?

- Меня Димой кличут, - без тени сомнения ответил он, бросив взгляд в сторону убегавшего жулика. - Как вы догадались, что этот человек - мошенник?

- Да разве ж ты один такой будешь, - с досадой вздохнула она. - Такое здесь не впервой. Эти прохиндеи пристраиваются к одиноким прохожим. Кто-то из их шайки подбрасывает пачку денег на дорогу. Потом её «находят» и доверчиво делят. Затем к оставшемуся подбегает женщина или мужчина, с плачем требуя вернуть деньги. Кричит: - верни деньги, сейчас милицию вызову! Тут как раз появляется милиционер, и все вместе идут в отделение. Там бедолаге грозят уголовной статьёй за кражу. Он отдаёт оставшуюся половину. «Потерпевший» кричит, что было больше. Под давлением из него вытрясают всё, что есть при себе. Выходит, он из милиции гол как сокол, а его деньги потом делят между собой. - Татьяна Ивановна с сожалением посмотрела на Семёна. - В общем, повезло тебе сегодня. Деньги при тебе останутся, - заключила она.

- Подождите, Татьяна Ивановна, - остановил её Семён. - Получается, милиция тоже в этом замешана?

- Увы, и они тоже, - с грустью подтвердила она, глядя на наивного парня. - Вот мы и пришли, милок, - указала она на калитку в заборе. - Спасибо, что помог старухе. Поставь вёдра здесь, дальше я сама донесу.

- Да чего уж там, давайте донесу, куда нужно, - возразил Семён, добавив: - Открывайте свою калитку.

Занеся вёдра с водой в коридор, Татьяна Ивановна угостила Семёна свежей, холодной колодезной водой. Прощаясь, он сказал: - Всего вам доброго, берегите себя.

Он обнял женщину. Затем помахав Татьяне Ивановне на прощание, Семён продолжил свой путь.

*****

С лёгким волнением в душе Семён шагал по улице родного села, куда прибыл на пригородном автобусе, высадившись на центральной остановке. Ему сейчас вспомнилось, как он шёл когда-то по этим улицам, вернувшись из армии. За годы его отсутствия село разрослось. Многие строения были перестроены или возведены заново. Он прекрасно помнил, где находится его отчий дом, но изменившийся облик местности слегка сбивал с толку. Казалось, в этом пейзаже было что-то чужое, непривычное. Наконец, он подошёл к родному дому. Дом стоял на прежнем месте, но его красота, некогда открытая взору каждого прохожего, теперь была скрыта за высоченным трёхметровым забором. Он был словно в заточении. Дом выглядел узником. Сердце Семёна забилось чаще. Ему представилось, как сейчас из-за высоких ворот выйдет кто-то из родителей и с радостью бросится к сыну на шею. Подойдя вплотную к массивной металлической двери, отгораживающей дом от улицы, он нажал на звонок. Ответа сразу не последовало, но спустя секунд двадцать послышался странный скрип или шипение, и из небольшой решётчатой панели раздался грубый, металлический мужской голос:

- Кто там? Чего надо?

Семён на мгновение растерялся от такого резкого и неприветливого голоса, но, быстро собравшись, наклонился к панели и произнёс:

- Я хотел бы увидеть хозяина дома.

- Вы кто такой? С какой целью желаете встретиться с Виктором Николаевичем?

Семён помедлил секунду, обдумывая, что сказать, и тут же выдал свою версию:

- Мои родственники жили в этом доме до недавнего времени. Я хотел бы узнать о них. Выяснить, где они сейчас.

- Ничего не знаю о твоих родственниках. Топай отсюда! - отрезал голос.

Семён вздохнул. Надежда на то, что нынешние хозяева позволят ему хотя бы взглянуть на стены родного дома, растаяла. В этот момент мимо него проходила женщина. Она мельком посмотрела на молодого длинноволосого парня с усами и уже было собралась идти дальше, как что-то её остановило. Она обернулась, внимательно вгляделась в незнакомца, стоящего у дома своих соседей, и вдруг ахнула. Семён тоже посмотрел на неё и мгновенно узнал. Перед ним стояла Зойка. Конечно, теперь это была уже не Зойка, а Зоя Николаевна - немолодая женщина в годах, слегка полноватая, но её глаза и черты лица невозможно было спутать. Это была она. Семён машинально хотел броситься к ней, как к старой знакомой, но, согласно своей легенде, он должен был играть роль сына Семёна и не узнавать никого из односельчан. Состроив взгляд постороннего, он удивлённо посмотрел на женщину. Она же, подойдя ближе, расплылась в улыбке.

- Ты, наверное, родственник Коноваловых? - недоверчиво спросила она.

- Да, я сын Семёна, - ответил он, следуя придуманной истории.

От радости она всплеснула руками и воскликнула:

- Вот радость-то какая! Наконец-то весточка от Семёна пришла! Ты сейчас мне всё о нём расскажешь? Ведь так? - Она вопросительно взглянула на него.

- Да, конечно, расскажу. Что вы хотите узнать?

- Всё! Я хочу знать всё, что ты сам о нём знаешь! - и, схватив его за руку, она потащила его к своему дому.

- Тебя как зовут? - начала она свой расспрос, продолжая тянуть его за собой.

- Дмитрий, - ответил Семён.

- Очень хорошо! - радостно воскликнула она. Хотя Семён не понимал, что в этом имени было столь хорошего. Он лишь усмехнулся в свои накладные усы и послушно последовал за женщиной.

Зоя провела Семёна в просторную комнату своего дома и усадила за стол. Принялась угощать его, суетясь и хлопоча так, что Семёну даже стало неловко от её заботы. Наконец, устроившись на стуле рядом, Зоя подперла подбородок рукой и, с благостной улыбкой наблюдая, как он ест, спросила: - Ну, давай, рассказывай! Где Семён? Что с ним?

Семён посмотрел на Зою. Отрицательно покачал головой и произнес:

- Моего отца больше нет… он умер. – Зоя накрыла рот рукой от этой грустной вести.

- А что с ним произошло? – спросила она.

Семён внимательно посмотрел на неё и предложил:

- Давайте я позже расскажу об отце. Расскажите лучше о моих родных. Как они здесь жили? Я так понял, их уже нет в живых?

Зоя грустно вздохнула и произнесла:

- Да, они уже ушли от нас. Хорошо, давай поговорим о Марии Степановне и Тимофее Николаевиче.

Семён отложил вилку и приготовился внимательно слушать. - Да, Дима, их уже нет с нами, - повторила она. - Хорошие были люди, душевные, - снова вздохнула Зоя. - Мария Степановна ушла четыре года назад. А Тимофей Николаевич, - она нахмурилась, припоминая дату, - умер в девяносто третьем. Рак у него был. А Мария Степановна скончалась прямо на огороде. Пропалывала свои грядки, да там и упала. Никто её в тот момент не видел. Только вечером моя мама пошла её проведать и нашла там, среди грядок.

Зоя в очередной раз вздохнула, а Семён напрягся, услышав это. Она сочувственно взглянула на него и положила руку на его ладонь. - Как они жили? - продолжил расспрашивать Семён.

- Как жили? Да, как и многие здесь. Тяжело было после распада Союза. Всё рушилось. Колхоз захирел, работы почти не стало. Народ начал пить. Тимофея Николаевича уволили.

- За что? - спросил Семён.

- Да за что! На пенсию его отправили. После этого он стал побаливать, уже не был таким энергичным, как прежде. А потом выяснилось, что рак. За год прямо сгорел. Проводили мы его. Много народу было на похоронах, даже из района приезжали.

Семён сглотнул, стараясь скрыть набежавшую боль утраты и не выдать напряжения на лице. Зоя снова вздохнула и продолжила: - Мария Степановна держалась. Одна ведь одна осталась. Конечно, сестра у неё в городе была, но и та еле ноги волочила, старше её лет на семь. Не знаю, жива ли она сейчас. - Зоя сморщила носик, припоминая. - Как-то Мария Степановна по-соседски мне сказала: «Жалко мне, Зоенька, что у вас с Семёном не сладилось. Может, и не пропал бы он тогда». - Она смущённо улыбнулась, глядя на Семёна. - Да, Дима, мы с твоим отцом перед его отъездом вроде как парой были.

Семён тоже слегка смутился. Он хорошо помнил то время и их прогулки после танцев. - Ещё как-то она мне сказала, что отписала дом на Семёна, если он вернётся, или на его детей. Похоже, верила, что он жив, - добавила Зоя. Семён вновь сглотнул, проглатывая боль и досаду за то, что не был рядом с родителями в трудные времена.

- В общем, Дмитрий, ты теперь прямой наследник, - пафосно произнесла Зоя. - Да ты кушай, Дима, кушай. - Она снова засуетилась, подкладывая еду на тарелку. - Ох, голова моя дырявая, всё говорю, а сама и не представилась. - Женщина смущённо хихикнула. — Меня зовут Зоя Николаевна.

Семён улыбнулся в ответ и протянул руку: - Приятно познакомиться!

Они рассмеялись. - Расскажи теперь о себе, - предложила Зоя.

Семён вздохнул: - Я живу в Швеции, в Гётеборге, с мамой. С отцом они поженились ещё на Дальнем Востоке. Не знаю точно, что там произошло, но они переехали в Норвегию, а затем в Швецию. Там я и родился.

- Верно, какая-то беда приключилась, раз они так круто повернули свою жизнь, - предположила Зоя.

- Слышал я как-то невзначай, - продолжил Семён, следуя утверждённой легенде, - родители шептались между собой, что на отца наехала рыбная мафия. Чтобы не попасть под их жернова, пришлось уехать.

- Да! Трудно, видать, им тогда пришлось, сочувственно произнесла Зоя. Семён лишь пожал плечами.

- Ну, а дальше что? - задала она следующий вопрос. В этот момент в комнату вошли двое статных мужчин в камуфляжной форме и болотных сапогах. Они строго и сердито уставились на Семёна. Зоя, заметив их, сразу заулыбалась и сказала: - Ух ты, вы уже вернулись, рыбачки мои? - Затем, обратилась к Семёну, добавила: - Вот, Дима, знакомься. Это мой муж Герман и наш сын Юра. А это, - обратилась она уже к мужу и сыну, - внук наших соседей: дяди Тимофея и тёти Маши. Прошу любить и жаловать. Зовут его Дима.

Но мужчины посмотрели на Семёна без особой приязни. У Семёна мелькнула мысль, что им, вероятно, не понравился его нынешний образ - образ хипстера. Уж он-то хорошо знал нравы и обычаи села. Зоя подскочила к своим мужчинам, чмокнула каждого в щёку и проворковала: - Быстро переодевайтесь, будем обедать.

Семён решил, что пора уходить: - Я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать, - сказал он, поднимаясь из-за стола.

Зоя всплеснула руками: - Куда это ты собрался, Дмитрий?

- Нет-нет, мне пора, - настойчиво повторил Семён.

- Подожди, - будто спохватилась женщина. - Ты где остановился?

- Пока нигде. Я только сегодня приехал. Поеду в район, там в гостиницу устроюсь, - ответил он.

- Не нужно никакого района. Гостиница и у нас в селе есть. Правда, она ведомственная, селят только по распоряжению заводского руководства. Это гостиница от нашего деревянного завода, - пояснила Зоя. Семён удивлённо посмотрел на неё, не слыхав о таком названии. Заметив его вопрос во взгляде, она уточнила:

- Это мы так наш деревоперерабатывающий завод называем.

- А, понятно, - отозвался Семён, подумав про себя: «Раньше такого завода в селе не было».

- Кстати, я там бухгалтером работаю, - продолжила Зоя. - Сейчас напишу записку, передашь её на стойке регистрации, и тебя без вопросов поселят. Семён получил записку и направился к гостинице. Перед уходом он попросил Зою проводить его на могилу своих родных. Она записала свой рабочий телефон Семёну и пообещала завтра проводить его на кладбище.

Устроившись в гостинице, Семён вышел на улицу, решив прогуляться и взглянуть на село, которое за годы его отсутствия сильно изменилось. Психологически ему было странно, что односельчане, проходившие мимо, не узнавали его, а порой даже слегка чурались. Он понимал, что причина этому - новый облик, созданный для него в Швеции перед приездом сюда. Но легенду менять нельзя, и ему предстояло играть свою роль по утверждённому сценарию.

Семён решил заглянуть в местный магазин. Да и на вечер требовалась какая-то еда. Внутри магазина была очередь. Он зашёл и молча встал в её конец. В основном в очереди были женщины, которые, пока очередь медленно двигалась, не упускали случая посплетничать о местных новостях. Семён старался незаметно прислушиваться, пытаясь уловить, какие темы сегодня в топе. Внезапно одна из женщин, закупившаяся продуктами, проходя мимо, бросила на него взгляд. Сначала в её глазах читалось лёгкое осуждение его внешнего вида, но затем её взгляд застыл на нём. Она остановилась и, обращаясь к Семёну, спросила: - Сынок, а ты чей будешь?

- Коновалов я, - постарался ответить он спокойным тоном.

- А который Коновалов? - продолжила она допытываться.

- Дмитрий. Сын Семёна Коновалова, - уточнил он.

Женщина всплеснула руками. Её лицо озарилось радостью, и она воскликнула: - Бабоньки, гляньте-ка! Да это же сынок нашего Сёмки Коновалова!

Вся очередь мгновенно повернулась к Семёну. Он слегка растерялся от такого всеобщего внимания. На него смотрели, будто на кинозвезду. Некоторые женщины даже вышли из очереди, окружили его и принялись радостно приветствовать. Посыпались вопросы: кто он, откуда, зачем приехал. Семён отвечал быстро и уверенно. Легенда работала безупречно, врать и придумывать на ходу не приходилось - все ответы на подобные расспросы были давно отработаны.

В разгар очередного вопроса в магазин вошёл пожилой мужчина. Семён бросил взгляд в его сторону и сразу узнал его. Это был местный участковый милиции - Анатолий Фёдорович. В немалой степени именно с его подачи судьба Семёна когда-то круто изменилась. Теперь Анатолий Фёдорович был уже сильно постаревшим мужчиной. Одной рукой он опирался на палку. Одна из женщин, на миг отвлёкшись от Семёна, обратилась к участковому: - Фёдорыч, смотри, кто здесь! - Она указала пальцем на Семёна. - Это же сынок нашего пропавшего Семёна Коновалова!

Лицо Анатолия Фёдоровича, до того меланхоличное и равнодушное, словно сбросило маску: оно озарилось интересом и вниманием. Он медленно подошёл к Семёну и принялся внимательно вглядываться в его лицо. Его потухшие было глаза вспыхнули, он взял Семёна за руки и стал их трясти. На одном глазу даже блеснула слезинка. Старческим, слегка глуховатым голосом он произнёс: - Рад, что увидел, хоть и не Семёна, но его сынка.

Он продолжал трясти руку парня, а затем вопросительно посмотрел на него: - Ты чем сегодня занят?

Семён пожал плечами и ответил: - Да ничем. Обследую местные достопримечательности.

- Тогда поступим так. Я приглашаю тебя в гости, - торжественно объявил Анатолий Фёдорович. - Ты как, не против? - В его глазах читался вопрос, на который он явно ждал только положительного ответа.

- Хорошо, я не против пообщаться с людьми, хорошо знавшими моего… отца, - отозвался Семён. Тем более он и сам не против был поговорить с ним.

- Вот и отлично! Подожди, я сейчас прикуплю кое-что к столу, - сказал старик и, несмотря на хромоту, бойко направился к прилавку. Женщины, стоявшие впереди, в очереди, не стали возражать, что Анатолий Федорович пройдёт без очереди и дали ему спокойно затовариться продуктами.

Когда Семён переступил порог дома бывшего участкового, заглянув на кухню, Анатолий Федорович, заглянув в кухню бодро воскликнул: - Лиза, посмотри, кого я встретил в магазине!

Из кухни вышла пожилая сухощавая женщина. Прищурившись, она внимательно оглядела стоявшего рядом с мужем молодого длинноволосого парня, покачала головой и коротко бросила: - Не узнаю!

Анатолий Фёдорович с энтузиазмом возразил: - Ну что ты! Приглядись получше. Это же сын Семёна Коновалова. Его зовут Дмитрий.

- Можно просто Дима, - поправил его Семён, улыбнувшись Елизавете Сергеевне наивной, открытой улыбкой. Он хорошо её знал - она была его учительницей английского языка в школьные годы. Женщина подошла ближе и ещё раз внимательно вгляделась в лицо гостя.

- Да, действительно похож, а я сослепу не разглядела, - призналась она. Отступив на шаг и окинув Семёна внимательным взглядом с головы до ног, добавила: - Очень похож! Даже фигура такая же!

- Ну вот! Рассмотрела, а то всё жалуешься на своё зрение, - ворчливым, но веселым голосом произнёс Анатолий Федорович. - Нормально ты всё видишь, - удовлетворённо заключил он, довольный произведённым эффектом. - Проходи, давай, - обратился он уже к Семёну и хлопнув его по спине, подтолкнул его в дом.

Семён вошёл в просторную комнату. Ранее он никогда не бывал в доме бывшего участкового. Обстановка здесь словно застыла во времени, храня дух Советского Союза: сервант, пара кресел, диван, громоздкий телевизор марки «Горизонт». В углу стоял музыкальный проигрыватель для пластинок на тонких высоких ножках. Над диваном висел ковёр, а напротив, на стене, красовался семейный портрет Анатолия Фёдоровича и Елизаветы Сергеевны.

Хозяева засуетились, таская с кухни на большой стол разнообразные закуски. «Вот она, русская душа, - подумал Семён. - Пришёл гость в дом, и сразу его угощать надо». Смущённо, извиняющимся тоном он произнёс: - Да зачем вы беспокоитесь? Я же только недавно из-за стола.

Елизавета Сергеевна, остановившись с большой тарелкой мятой картошки в руках, строго, как в школьные времена, спросила: - Это кто же тебя, Дима, сегодня уже накормил?

- Да Зоя… Зоя Николаевна угостила. Она меня встретила, когда я около дома крутился. Дома своих близких, - ответил Семён.

- Так это Зойка тебя угостила, - улыбнулась Елизавета Сергеевна. - А теперь ты к нам в гости пришёл. Мы тоже хотим тебя угостить, - заключила она. В этот момент появился Анатолий Фёдорович и, указав Семёну на стул, пригласил его к столу.

За столом хозяева и гость немного выпили, и беседа потекла более раскрепощённо. Семён рассказал о своей жизни, придерживаясь разработанной легенды, стараясь не углубляться в детали, чтобы не пришлось потом выдумывать лишнего. Когда Елизавета Сергеевна узнала, что Дмитрий, помимо шведского, владеет английским, она с радостью попросила его поговорить с ней на этом языке. Они с удовольствием переключились на английский, и Семён начал делиться впечатлениями о Гётеборге и Стокгольме, пока их не прервал Анатолий Фёдорович: - Хватит разговаривать на непонятном языке. Вы здесь не вдвоём, - шутливо, но недовольно произнёс бывший участковый.

Семён извинился за бестактность, а Елизавета Сергеевна, взглянув на мужа с виноватым видом, сказала: - Толя, прости. Давно не разговаривала на английском так запросто. Не с кем было. - Затем, обращаясь к Дмитрию-Семёну, добавила: - Твой отец к иностранным языкам совсем не был способен. Я ему тройку итоговую поставила из жалости. Думала, языки ему в жизни больше в жизни не пригодятся.

- Всё равно пригодились, - отозвался Семён. - В Швеции ему пришлось окунулся в разговорную среду. Пришлось заговорить, жить то нужно было.

Услышав его слова, вся компания весело рассмеялась.

- Семён, - обратился к парню Анатолий Фёдорович, но тут же поправился: - Ох, прости… Дима, конечно! У меня припасено отличное домашнее вино. Для особого случая берег. Давай я тебя угощу? - Не дожидаясь ответа, он поднялся из-за стола. - Подождите, я сейчас, - бросил он и быстрым шагом направился в кладовую.

За столом на короткое время повисла тишина. Затем Елизавета Сергеевна, взглянув на Семёна, произнесла: - Знаешь, Дима, когда твой отец перестал выходить на связь, а потом и вовсе пропал, Толя себе места не находил, весь извёлся. Корил себя.

- За что? - вопросительно посмотрел на неё Семён.

- Признался мне однажды, - продолжила она, - что чувствует свою вину за его исчезновение. Говорил: «Если бы я не заставил тогда Семёна уехать, может, и жив бы он был. Отсидел бы годик-полтора за ту драку, да вернулся и жил бы дальше». - Женщина грустно вздохнула. - Такие мысли терзали Толю в то время. А сегодня, когда он увидел тебя в магазине, так обрадовался, что род Коноваловых не прервался. - Она смущённо улыбнулась, и Семён ответил ей улыбкой.

В этот момент вернулся Анатолий Фёдорович, вытирая старой тряпкой трёхлитровую банку с вином и довольно улыбаясь.

Распивая это домашнее вино, хозяин поведал, что однажды к ним приходила мать Семёна, незадолго до своей кончины. - Пришла и спрашивает: «Фёдорыч, как правильно оформить наследство, то есть дом?» А потом добавила: «Может, жив всё-таки Семён. Приедет с чужбины, будет где жить…» - Анатолий Фёдорович немного помолчал, а затем продолжил: - Я ведь у всех наших стариков сейчас за главного юриста в селе. Вот такой разговор был у меня с твоей бабушкой, - грустно заключил он. - Похоже, не хотела она верить, что Семён совсем пропал.

Семён пробыл в гостях до глубокой ночи. Уходя, он слегка покачивался от выпитого. - Тебя проводить, сынок? - предложил хозяин дома.

- Да ну что ты, Анатолий Фёдорович! Сам дойду, чай, не в городе, - отмахнулся Семён.

- А какие у тебя планы? - задал старик следующий вопрос.

- Завтра договорился с Зоей… Зоей Николаевной сходить на кладбище. Она обещала показать, где лежат мои… родные, - вздохнул Семён.

- Понятно! Ну, если что, заходи. Я ведь теперь пенсионер, всё время дома. Не то, что раньше. -- с грустью заключил бывший участковый.

На следующее утро Семён связался с Зоей по телефону и договорился о встрече. Выйдя на крыльцо гостиницы, он с удивлением увидел её сидящей за рулём личного автомобиля. Добравшись на машине до кладбища, Зоя уверенно повела Семёна к могилам его родителей. Когда они приблизились к месту захоронения, сердце Семёна болезненно сжалось от открывшегося вида. Могилы родителей находились рядом, но так заросли высокой травой, что даже два покосившихся креста едва виднелись из-под неё. Зрелище это было поистине печальным. Семён и Зоя постояли молча около минуты, после чего он, понизив голос, обратился к ней: - Зоя Николаевна, где здесь можно заказать памятник на могилу?

- У нас на заводе можно оформить заказ, - ответила она. - Если есть средства, лучше выбрать мраморный, но для этого нужно ехать в район, в похоронную контору. Могу подвезти, если хочешь? - Зоя вопросительно взглянула на Семёна.

Он кивнул и коротко отозвался: - Годится, поехали. Там же и венок приобретём.

Они вернулись к машине и поехали в районный центр. По пути Семён, глядя на мелькающий за окном пейзаж, неожиданно спросил: - Зоя Николаевна, скажите, а как мои близкие узнали, что мой… отец пропал?

Зоя на миг задумалась, а затем ответила: - Да как узнали! Сначала пришла телеграмма от Семёна, что, мол, уезжаю на Дальний Восток. Как устроюсь, сообщу…И всё, с тех пор ни слуху ни духу. Мы с Марией Степановной, по-соседски, многое обсуждали, поэтому я хорошо это знаю, - пояснила она, ловко управляя рулём. - Кстати, - добавила Зоя, - я с твоим отцом первое время переписывалась, пока он не уехал с Урала, - она посмотрела на реакцию Семена-Димы. Он не стал ни как комментировать это – промолчал.

В это время Семён, размышления о другом: - «Вот гады, как провернули! От имени родителей отправили телеграмму в леспромхоз, будто бы отец заболел, а сюда телеграфировали от моего имени, что я, дескать, уезжаю на Дальний Восток. Замели следы, не подкопаешься!» - с некоторой долей раздражения подумал он. Но, разумеется, ничего этого Зое не сказал, только краешком губ улыбнулся в ответ на это её сообщение.

- Да, вот ещё! Дима, - воскликнула Зоя, вновь лихо перестраиваясь, обгоняя впереди идущий автомобиль. - Сегодня всё село только о тебе и говорит. Мол, приехал «иностранный подданный» наследство оформлять – то есть дом свой. У нас в конторе это тоже тема номер один. Директор, узнав об этом, вроде как тоже запсиховал. Он ведь ваш дом для себя выкупил у муниципалитета. Раз никто не вступил в наследство после смерти Марии Степановны. - Зоя ехидно хихикнула и бросила взгляд на Семёна, но тот даже глазом не повёл, продолжил молча смотреть в окно автомобиля. Затем, Семён, будто очнувшись спросил:

- Вчера одна из женщин в магазине сказала, что это из-за вашего директора мама, то есть бабушка могла умереть? – Зоя бросила на Семёна быстрый взгляд, но ответила только через некоторое время:

- Не буду подтверждать этого, но он действительно не один раз приходил в ваш дом, разговоры вёл с Марией Степановной. Она делилась потом с нами

по-соседски об этом. Известно, что предлагал продать ему дом. Мария Степановна всё время отказывала. И каждый раз после разговора с ним таблетки успокоительные пила. – Зоя вновь бросила взгляд на Семёна-Диму. Увидела, как он внимательно слушает её, и недовольно смотрит исподлобья.

******

В кабинете директора деревообрабатывающего завода - Охлопкова Виктора Николаевича, царила напряжённая атмосфера. За приставным столом сидели трое: сам директор, юрист Юрий Александрович и начальник службы безопасности Алексей Валентинович. Директор, мужчина средних лет с суровым взглядом, нервно постукивал пальцами по столешнице, наконец обратившись к юристу:

- У меня вопрос к тебе, Юрий Александрович. Может ли этот парень претендовать на возврат имущества своих умерших родственников?

Юрист, худощавый мужчина в строгом костюме, поправил очки и ответил с профессиональной уверенностью: - Да, шеф, теоретически может, если подаст иск в суд. Суд вправе рассмотреть его ходатайство в пользу истца. В законе есть пункт, который гласит, что наследник, не знавший о наследуемом имуществе, может претендовать на него, даже если прошло более полугода. Суд вполне может встать на его сторону.

Директор сердито сверкнул глазами, бросив на юриста тяжёлый взгляд: - Чёрт, мне это совсем не нравится.

В разговор вмешался безопасник, крепкий мужчина с короткой стрижкой и холодным выражением лица: - Сначала пусть этот иностранец докажет своё родство с той бабкой.

Юрист, сохраняя спокойствие, пояснил: - Если он предоставит медицинское заключение ДНК, подтверждающее родство, суд примет этот документ как доказательство родственных связей.

- Да, хреново, - протянул директор, нахмурившись. Затем, повернувшись к юристу, спросил: - Что предлагаешь?

- Скорее всего, придётся встречаться с судьёй, когда иск будет принят к производству, - ответил Юрий Александрович, глядя на собеседников.

- Чёрт, опять расходы! - с возмущением воскликнул директор, ударив кулаком по столу. - Я уже платил сестре той старухи, чтобы та отказалась от наследства! Да и поуговаривать главу муниципалитета также пришлось, чтобы он дом мне разрешил выкупить. Тоже не бесплатно, кстати.

- Но дом того стоит, - поддержал его юрист, слегка кивнув.

- Да, конечно, дом отличный! - подтвердил директор, но тут же скривился, словно от зубной боли, и недовольно добавил: - Если придётся совать на лапу ещё и судье, это просто жопа какая-то! Судья за положительное решение запросит в разы больше, чем взяла сестра покойной. А мне, ой как не хочется нести такие расходы.

За столом повисла тяжёлая пауза. Директор, прищурившись, недобро посмотрел на безопасника и продолжил: - Вот что я предлагаю. Создай условия, чтобы этот парень исчез отсюда.

Безопасник напрягся, его брови сошлись на переносице: - Шеф, ты что, предлагаешь его замочить?

- Нет, мочить его я не предлагаю, хотя… Ну нет, конечно. Полагаю, обойдётся без тяжёлой артиллерии, - холодно отрезал директор. - Попробуй для начала его попугать, совсем немножко. Сломайте ему что-нибудь: руку, ногу, не больше. Возможно, этого хватит.

Он вопросительно взглянул на безопасника. Тот, помедлив мгновение, согласно кивнул. В кабинете повисла тишина. Затем Виктор Николаевич строго начальственным тоном произнёс:

- Ну всё, совещание окончено. Идите работать.

Глава 3

По договорённости с ритуальной компанией срок изготовления памятника на могилу родителей Семёна определили в три дня. И вновь, как это было в Швеции, перед ним возникли свободные дни - дни без дела. В первый из них Семён не смог устоять перед искушением отправиться на рыбалку. Годы, проведённые под землей, не смогли заглушить его страсть к рыбной ловле с удочкой. На второй день он запланировал поездку к своей тёте, с которой, признаться, никогда не любил общаться. С самого детства Семён испытывал к ней неприязнь. Ему казалось, что она всегда относилась к его матери, своей сестре, с неким высокомерием и заносчивостью. Нередко критиковала её и отца за разные мелочи, придиралась к ним. Конечно, это не могло не раздражать юного Семёна. Правда, и навещала она их редко - за всю жизнь он видел её, пожалуй, не более пяти-шести раз. Итак, визит к единственной тёте был намечен на второй день. А что до третьего дня…, так памятник на могилу нужно будет поставить.

Возвращаясь с рыбалки в первый день, Семён брёл по селу с удочками на плече. Улов оказался скромным - всего два окунька, и, чтобы не смешить односельчан, он отпустил их обратно в реку. По пути он решил заглянуть в местный магазин. Уже взявшись за ручку двери, он услышал за спиной хриплый и даже похожий на старческий голос: - Эй, пацан, дай деньжат на опохмел!

Обернувшись, Семён увидел пожилого мужчину в поношенной фуражке, из-под которой торчали грязные, немытые клочья волос. На нём был старый пиджак с оторванным накладным карманом, а брюки держались на алюминиевой проволоке, опоясывающей его тощий живот. Мужчина был худ, бледен, а лицо его, изборождённое складками, выглядело так, будто он только что встал с постели и, не умывшись, вышел на улицу. Возможно, так оно и было.

Семён стал спускаться обратно по ступенькам крыльца, вглядываться в его лицо. Мужчина, не испытывал ни страха, ни смущения перед молодым парнем, и даже, огрызнулся: - Ну, чего уставился как сыч? Так выручишь деньжатами на опохмел или нет?

Семён спустился с крыльца и подошёл к оборванцу. Тот, однако, продолжал слегка вальяжно стоять перед Семёном. - Чё, глухой, что ли? Даже с двух шагов не слышишь? - ощерился он, довольный своей дерзкой шуткой.

Семён узнал его сразу, но он никак не мог поверить в увиденное. Это был Витька, его друг детства. Но, конечно, он не мог показать ему, что они знакомы. Достав из кармана купюру, он молча протянул её мужчине. Тот быстро схватил деньги и, улыбнувшись почти беззубым ртом, добавил: - Может, ещё добавишь, раз уж ты такой добрый?

Семён достал ещё одну такую же купюру, и Витька вновь поспешно схватил её, словно боясь, что благодетель передумает. Семён произнёс: - Эти деньги я даю тебе в знак благодарности за то, что однажды твой опыт помог одному человеку выжить в трудной ситуации и не замёрзнуть в лесу.

- Что-то ты загадками какими-то говоришь, длинноволосый, - недоумённо пробормотал Витька, глядя на Семёна. - Я никому ни в каком лесу не помогал. – Помолчав пару секунд, он предложил: - А хочешь, вместе разопьём пузырь? Я не жадный.

- Нет, не стоит, Витёк, - грустно отозвался Семён.

- А ты откуда знаешь, как меня зовут? – удивляясь всё больше, спросил мужчина.

- Да слышал. Чай, ты легендарная личность на селе. Тебя здесь все знают. Только вот почему-то ты плюнул на себя, опустился, - пояснил Семён, продолжая сверлить глазами своего бывшего друга.

Витьке, похоже, разговор с незнакомцем стал не нравиться. Чтобы больше его не слушать он развернулся и не прощаясь быстрым шагом пошёл прочь от магазина. Семён долго провожал его взглядом, пока тот не скрылся за околицей. Затем, глубоко и печально вздохнув, поднялся на крыльцо и открыл дверь магазина.

На следующий день, сойдя с подножки пригородного автобуса, Семён решил заглянуть на городской рынок. Не с пустыми же руками являться в гости к родственнице. Рынок гудел, словно пчелиный улей: вокруг царила суета, кто-то громко торговался, кто-то с сумкой наперевес почти бегом сновал от прилавка к прилавку. Жизнь здесь кипела своим неугомонным ритмом. В прежние времена, когда Семён ещё жил в этих краях, на рынках торговали в основном овощами, фруктами, цветами да немного мясными продуктами. Теперь же здесь можно было встретить всё: бытовую технику, кассеты и диски с музыкой и фильмами, даже нижнее бельё. А если пожелаешь, то и туристическую путёвку в самые дальние уголки планеты - только раскошеливайся. Глаза Семёна разбегались от изобилия товаров и услуг в этой оживлённой точке областного центра. Наконец, он собрался с мыслями и начал искать овощные ряды. «Ага, вот и овощи», - отметил он про себя, заметив невдалеке столы с аккуратными пирамидками из фруктов и овощей. Маневрируя между покупателями, он стал пробираться в нужном направлении. Кто-то сильно толкнул его в плечо; Семён поморщился от неприятного столкновения, пробормотал извинение и продолжил путь. Внезапно его резко дёрнули за рукав, да так, что он развернулся на сто восемьдесят градусов.

- Ты куда прёшь, волосатая морда? - раздался грубый, хамский голос. Перед Семёном возвышался накачанный парень с короткой стрижкой. Краем глаза Семён заметил ещё одного, тоже коротко стриженного, стоящего чуть позади. Он мгновенно понял, что бритоголовый хам здесь не один. Второй, менее накачанный, показался Семёну даже более опасным, чем эта «гора» впереди.

- Извини, - Семён сделал очередную попытку избежать конфликта и вырвал рукав куртки из лапищ громилы. Отступил на шаг назад. «Гора» попытался снова схватить его, но расстояние уже не позволяло этого. Тогда он сделал резкий выпад вперёд, намереваясь ухватить Семёна за края куртки. «Всё, скандала не избежать», - промелькнула мысль. Семён резко ударил по рукам громилы и отступил ещё на шаг. Теперь дистанция позволяла маневрировать, хотя сзади и спереди сновали ничего не подозревающие покупатели. Неожиданно кто-то сзади перехватил руки Семёна и заломил их за спину крепкой хваткой. Не видя нападавшего, Семён не стал медлить и с короткого замаха ударил «гору» в пах ногой. Тот охнул и присел на корточки от боли. Второй, более мелкий боец, быстро подскочил к Семёну и нанёс два резких удара в лицо Семёну. «Двоечку отработал», - отметил про себя Семён. В голове Семёна зазвенело от этих ударов, на миг немного сплохело. «Этот, похоже, профи. Удары поставленные», - сделал ещё одно заключение он про себя. В этот момент боец наклонился к нему, схватил за подбородок и, глядя прямо в глаза, тихо, и зло прошипел:

- Велено передать, чтобы ты убирался отсюда в свои европы, и как можно быстрее. Иначе уедешь, но уже в инвалидном кресле.

Пока Семён слушал это послание, он успел прийти в себя. Дернув головой, он с болью в подбородке освободился от руки агрессора. Недолго думая, он с силой топнул по ступне державшего его бойца. Тот зарычал от боли в ноге и слегка ослабил хватку. Семён, воспользовавшись его замешательством, сделал сальто назад и вырвался из захвата. Нападавшие, не ожидавшие такого поворота, замерли как вкопанные. Этого Семёну и было нужно. Воспользовавшись их заминкой, он мощным ударом в голову уложил на землю того, кто атаковал сзади. «Гора», несмотря на боль, попытался подняться, но Семён не дал ему шанса: подскочив, он нанёс точный удар в височную часть головы, и громила рухнул на асфальт. Третий боец, которого Семён отметил, как более опасного, быстро оправился от удивления и принял боевую стойку. Семён оценил её одним взглядом: «Этот так просто не уйдёт с арены», - мелькнула мысль. Он тоже встал в стойку. Толпа, до этого сновавшая мимо, расступилась, образовав импровизированный ринг. Зрители с азартом следили за предстоящим «сражением». Некоторые даже достали немногочисленные ещё мобильные телефоны, направив камеры на бойцов.

Бой начался. Руки и ноги противников замелькали, словно крылья мельницы. Они то падали на асфальт, то поднимались. Их лица, искажённые злостью, были покрыты кровью. Семёну казалось, что противник никогда не выдохнется, но в какой-то момент, вспомнив уроки своего учителя Йонг Мо, он подготовил ложный замах, и противник на мгновение открылся. Семён воспользовался моментом и одним ударом кулака уложил его на асфальт. Толпа, окружившая ринг, ахнула, некоторые даже зааплодировали. Семён подскочил к упавшему противнику и, прыгнув ногами на правую руку, с хрустом надломил её. Тот только в ответ застонал, но подняться уже больше не мог. Семён наконец понял, что можно немного расслабиться. В это время раздались громкие звуки милицейской сирены. Зрители стали поспешно расходиться. На импровизированной арене остались лишь лежащий без движения противник и Семён, обессиленный, сидящий на коленях. Он тоже был не в силах подняться. Напарники поверженного бойца сбежали при первых звуках сирены. Из-за торговых рядов выскочили несколько милиционеров, крепко скрутили Семёна и повели к милицейскому УАЗику. Противника пришлось нести на руках - трое милиционеров подхватили его на руки и потащили к машине. Семёна затолкали в машину, застегнули наручники на запястьях и захлопнули дверцу, но автомобиль пока стоял, чего-то ожидая. Наконец подъехала скорая помощь. В неё погрузили, вероятно, здорово покалеченное тело противника. Только после этого милицейский УАЗик тронулся с места и под вой сирены поехал в отделение милиции.

В кабинете начальника районного отделения милиции стояла тяжёлая, напряжённая атмосфера. За столом сидели двое: сам хозяин кабинета - Владимир Сергеевич Кожевников и начальник милиции общественной безопасности - Виталий Александрович Силаев. Оба выглядели угрюмыми и раздражёнными. Владимир Сергеевич, откинувшись в кресле, протянул руку к переговорному устройству и, нажав кнопку, произнёс: - Нина Петровна, вызови ко мне начальника дежурной части и этого… как его, сержанта, - Кожевников бросил взгляд на Силаева, как бы спрашивая его. Тот сразу понял о ком говорит начальник и быстро произнёс: - Морозов - тот сержант из смены, когда задержанный исчез.

- Точно, сержанта Морозова из дежурной части, тоже вызови. Пусть зайдут оба.

- Поняла, Владимир Сергеевич. Сейчас вызову. Это всё? - отозвался голос секретарши.

- Да, пока всё, - ответил начальник и откинулся назад, погружённый в размышления. В голове его вихрем кружились мысли: «Судя по рапортам, какая-то нелепица выходит. Задержанный покинул камеру и преспокойно скрылся в неизвестном направлении. Ни один сотрудник дежурной части даже не заметил, куда он скрылся. Все, как сговорились, пишут в рапортах, что никто его не видел. Будто он испарился? - спрашивал он сам себя. - И ещё одно, - мелькнула новая мысль, - нужно проверить записи с камер вокруг дежурной части. Они могут что-то показать!»

Он вновь нажал кнопку устройства: - Нина Петровна! Пригласи ко мне прямо сейчас начальника радиотехнического отдела. Давай быстрее! А когда те двое придут, пусть подождут.

Через пять минут в кабинет стремительно вошёл офицер с погонами капитана внутренней службы. - Вызывали, товарищ полковник? - чётко произнёс он.

- Да, Игорь. Мне срочно нужны записи с камер вокруг дежурной части за прошлую ночь, - заявил Владимир Сергеевич.

- Владимир Сергеевич, это большой объём данных. Может, уточните, за какой промежуток времени? - спросил капитан.

- Давай с одиннадцати ночи до часа, - вмешался в разговор заместитель начальника, Виталий Александрович. - Судя по рапортам, именно в это время задержанный скорее всего исчез из здания, - пояснил он.

Владимир Сергеевич молча кивнул, подтверждая слова зама. - Будет сделано. Могу идти? - Игорь взглянул на полковника.

- Давай, побыстрее! - с раздражением воскликнул Владимир Сергеевич.

Через двадцать минут они, склонившись над экраном компьютера в кабинете начальника, изучали записи с камер наблюдения. После просмотра указанного временного отрезка Игорь внимательно посмотрел на своего руководителя: - Я не понял. Похоже, дежурка лжёт, утверждая, что ничего не видела.

- Так, Игорь, - строго отрезал Владимир Сергеевич, - пока о том, что мы сейчас увидели, ни слова, ни полслова, ясно?

Игорь согласно кивнул, а начальник, повернувшись к своему заму, добавил: - Сейчас я хочу «потрясти» начальника дежурной части и его бойцов. Можешь идти, Игорь.

Тот развернулся и покинул кабинет. Ситуация в отделе милиции явно приобретала скандальный оттенок, и ночное происшествие грозило начальнику не просто дисциплинарным взысканием, но, скорее всего, неполным служебным соответствием.

Грустные размышления прервал писк коммутатора. Из динамика раздался голос секретарши: - Владимир Сергеевич! Начальник дежурной части и сержант Морозов у вас в приёмной. Им можно заходить?

- Запускай! - с недовольством и желанием наказать подчинённых отрезал начальник, бросив хмурый взгляд на Силаева.

Начальник дежурной части вошёл в кабинет и тут же по-военному доложился, понимая, что последствия вчерашней ночи могут быть серьёзными. За ним на шаг позади следовал сержант, также осознающий, что ему несдобровать.

- Итак, - Владимир Сергеевич сурово взглянул на начальника дежурной части, - доложи мне, майор, что произошло вчера ночью и как вышло, что задержанный сбежал из здания отдела?

Начальник дежурной части начал докладывать:

- По докладам своих подчинённых, задержанный по фамилии Дмитрий Грибов вёл себя всё время смирно. Претензий за время пребывания в зоне задержанных не имел. Как он сумел выйти из здания милиции, сотрудники не могут пояснить. Допускаю, и не выходил он отсюда вовсе. Может, и сейчас находится в здании.

Выслушав его доклад, Владимир Сергеевич со вздохом произнёс:

- Не владеешь ты ситуацией, майор. Могу тебя уверить, что нет его здесь. Скрылся он. Кстати, вы его прогнали по учётам? – начальник бросил вопросительный взгляд на начальника дежурной части.

- Да, товарищ полковник, прогнали. По учётам такой гражданин нигде не проходит.

- Пальчики ему откатали? – продолжил допрос начальник.

- Нет. В этой смене, ещё не умеют этого. Решили до утра подождать, когда наш эксперт-папиллонщик придёт.

- Едрена мать! - не сдержался Владимир Сергеевич, - почему сотрудники смены не могут пальцы откатывать? Был же приказ по этому поводу! – со злостью в голосе воскликнул начальник.

- Виноват, Владимир Сергеевич. Не со всеми ещё инструктаж провели. Собирались сегодня занятия провести с этой сменой, – волнуясь, ответил начальник дежурной части.

Начальник милиции сжал губы от злости и перевёл взгляд на сержанта: - Теперь ты докладывай, как смог допустить побег задержанного?

Тот понял, что врать и увиливать, будет опасно. Вероятно, у начальника уже есть своё мнение на этот счёт. Он начал: - Я сам не понимаю, товарищ полковник, как это произошло…

- Тем хуже для тебя, сержант, - с издёвкой перебил его Владимир Сергеевич. Сержант замолчал и совсем сник.

- Ладно, продолжай, - строго добавил начальник, сверля подчинённого взглядом.

- Всё произошло будто по волшебству! - выпалил сержант.

- Ну что ж, давай свой волшебный сюжет, выкладывай, - с сарказмом произнёс Владимир Сергеевич, и его заместитель невольно усмехнулся.

- В общем, было так. Задержанный позвал меня и попросился в туалет. Я сначала отказал, велел терпеть. Он замолчал. Прошло ещё где-то полчаса, он снова начал ныть, что ему нужно в туалет. С ним ещё один задержанный стал проситься. Я подумал, что так будет быстрее, меньше времени потрачу. Велел им построиться друг за другом и повёл в туалет. Они зашли, я закрыл за ними дверь. Сказал, как закончат свои дела, пусть стучат. Подождал. Минут через десять они постучали. Я открыл дверь, а вышел только один. Я спросил его: «Где второй?» Он ответил: «Как где? Мы вместе выходили. Только что был здесь». Я кинулся в туалет - никого. Быстро завёл этого задержанного в камеру и побежал объявлять тревогу. Вот и всё! - В кабинете повисла долгая пауза.

- Да-а, - протянул Владимир Сергеевич, - действительно, как в сказке. А теперь подойдите оба ко мне. Посмотрите вот на это. - Он развернул экран монитора и запустил видеонарезку с камер наблюдения, установленных в коридоре у туалетной комнаты и в вестибюле перед окном дежурной части. На записи было видно, как сержант ведёт двух задержанных. Они заходят в туалет, затем выходят, но остаётся стоять только один, с короткой стрижкой, а второй, с длинными волосами, спокойно проходит мимо сержанта к выходу. Сержант даже не реагирует, просто стоит и чего-то ждёт, потом начинает метаться, забегает в туалет, хватает оставшегося задержанного и грубо тянет его по коридору.

Начальник дежурной части в недоумении повернулся к сержанту: - Я не понял! Ты что, не видел, как задержанный прошёл мимо тебя?

Сержант, ошарашенный, жалобно пробормотал: - Я сам ничего не понимаю…

Владимир Сергеевич запустил следующий эпизод. На записи молодой человек с длинными волосами, появляется со стороны камер, идёт к окну дежурной части, некоторое время смотрит на офицера за стеклом, затем разворачивается и уходит через парадную дверь. Офицер даже не реагирует, более того, поворачивается и уходит вглубь помещения. Запись обрывается.

Начальник милиции, уже в ярости, смотрит на подчинённых: - Вы всё видели! Объясни мне, майор, - обратился он к начальнику дежурной части, - почему начальник смены спокойно отпускает задержанного? Я даже не видел на экране, чтобы он хотя бы задал вопрос: что тот здесь делает? Давай, сейчас же, объясняй мне! - с раздражением кричит он. - Чтобы у меня на столе было объяснение от начальника смены! А теперь пошли вон отсюда! - Владимир Сергеевич вскидывает руку, указывая на дверь. Оба подчинённых разворачиваются и почти бегом выскакивают из кабинета.

После того как дверь захлопнулась, начальник и его заместитель молча переглянулись и некоторое время сидели в тишине. Затем Владимир Сергеевич произнёс: - Ну, что будем делать?

- Предлагаешь объявить парня в розыск? - вопросительно посмотрел на него Силаев.

Владимир Сергеевич скривил лицо, наклонился грудью в сторону зама и глядя ему в глаза прошипел: - Ты понимаешь, Виталий, что нам за это происшествие могут не только неполное служебное объявить, но и уволить в народное хозяйство! Ясно? А у меня ещё дом недостроенный стоит.

Силаев солидарно кивнул и добавил: - Я только что «Бэху» взял, тоже ещё не рассчитался за неё.

- Вот видишь! - протянул Кожевников. - Предлагаю эту историю замолчать. Нужно сделать следующее: собери смену сегодня же… сейчас же. Обсуди со всеми этот вопрос. Пусть помалкивают, иначе уволим всех со свистом из органов, а также лишим квартальных выплат. Мне потом доложишь. С Игорем я сам поговорю, он парень понятливый.

*****

Семён ехал на попутной машине в сторону родного села. Водитель и Семён молчали. В голове Семёна роились мысли, он анализировал своё положение: «Так, у меня побег из-под ареста. За это могут объявить в федеральный розыск. И ещё неизвестно, что с тем бойцом, которого я отправил в больницу. Да и самому бы не мешало наведаться к врачу: возможно, он мне тоже что-то поотбивал. Хотя это так, к слову. Вернёмся к побегу. Документов при мне не было. В дежурке записали с моих слов, назвался Грибовым. Отпечатки пальцев не снимали - это уже хорошо. Камер, вроде бы, тоже не заметил. Хотя нет, кажется, одна висела в главном вестибюле, у окна дежурной части. Значит, моё лицо могло там засветиться… Это плохо. Нужно срочно делать ноги и возвращать свою внешность. Но сейчас нельзя. Сначала необходимо забрать памятник в ритуальной компании и установить его на могиле родителей. Без этого никак. Возвращаться старым маршрутом через Швецию тоже не смогу - могут прямо на дороге под белы рученьки прихватить. Придётся идти запасным путём, через Урал. Эх… — Семён вдруг вспомнил о Миа. — Жаль, не увижу её. Хотел на обратном пути снова с ней встретиться». - Он загадочно про себя улыбнулся. - Да и часы нужно свои вернуть. Подарок родителей на день рождения всё-таки».

Запланированные дела он завершил лишь к вечеру следующего дня. Всё это время его не покидала тревога: он вздрагивал и резко оборачивался, заслышав вдалеке вой милицейской сирены или заметив подозрительно смотрящих на него мужчин. Семён постоянно себя успокаивал, мысленно ругая за излишнюю нервозность, ведь таким поведением он и вправду мог вызвать подозрения у рабочих из ритуальной компании, которые помогали с памятником.

К закату Семён покинул родное село. Попрощаться перед отъездом он зашёл только к Анатолию Фёдоровичу и Елизавете Сергеевне. Его путь сейчас лежал на Урал.

Глава 4

Спустя три дня после того, как Семён покинул родное село, в палате больничного стационара областного центра произошла встреча.

Алексей Валентинович, начальник службы безопасности деревообрабатывающего завода, накинув на плечи больничную накидку, уверенно шагал по коридору, высматривая номер палаты, который ему сообщили в приёмном отделении.

- Ага, вот она, - пробормотал он себе под нос, смело нажав на дверную ручку и войдя внутрь. Перед ним на койке лежал молодой человек с синяками на лице и загипсованной правой рукой. При виде посетителя на лице больного отразилось удивление.

- Что, Окунь, не ожидал меня здесь увидеть? - с довольной усмешкой, наслаждаясь произведённым эффектом, произнёс безопасник.

- Есть такое дело, Алексей Валентинович. Совсем не ждал! - отозвался больной, тоже улыбнувшись, хотя улыбка вышла скорее вымученной.

- А я вот решил навестить тебя, проверить. Узнать, кто ж это тебя на больничную койку уложил, - добавил Алексей Валентинович, внимательно оглядывая больного. – Тем более я велел руку ломать ему, а не тебе. – Он широко осклабился, но взгляд при этом остался холодным.

- Алексей Валентинович, вы меня в заблуждение ввели, - начал Окунь, оправдываясь, слегка поморщившись от боли. - Сказали, что нужно одного дрища длинноволосого в стойло загнать, а он, похоже, совсем не тот, за кого себя выдавал.

- Опа! – бросил удивлённый взгляд на больного безопасник. - Давай, с этого места поподробнее! - потребовал он.

- Сначала шло всё, как обговорено. Зажали мы его. Я ему сказал, что нужно сделать, чтобы у него проблем не было, - продолжил Окунь, стараясь говорить спокойно. — А он в драку полез. И бился он зачётно, скажу тебе, - закончил Окунь.

- Ну, ну, а дальше! - поторопил его Алексей Валентинович, нетерпеливо наклонившись ближе.

- А чего «ну-ну»! - уже недовольно отозвался Окунь. - Думаю, он даже не из спортсменов. Такой стиль закладывают только в спецподразделениях. А ты знаешь, где я служил. Могу различить боевую подготовку от спортивной.

- Так-к! - протянул безопасник, приподняв брови, и задумался. - Значит, ошибочка у меня в отношении него вышла. Это нехорошо…похоже, недооценил я его, не за того принял, - он на миг задумался, а затем резко задал следующий вопрос:

- К тебе менты приходили?

- Да, приходил следователь, - кивнул Окунь. - Спросил: «Буду ли я заявление писать?» Я сказал, что нет. Он, довольный, ответил: «Хорошо, значит, возбуждать дело не будем…». Я расписался в его листах. Потом он встал и ушёл.

- Что ж, нам это тоже подходит, - прокомментировал безопасник, слегка расслабившись. - Не всё сложилось, как хотелось, но дело всё равно сделано. Дрищ… - он запнулся, но тут же поправился, - иностранец всё равно исчез, а этого мы и добивались. За деньгами придёшь, когда с койки поднимешься. – Он встал и не прощаясь вышел из палаты.

*****

Семён свернул на узкую улочку, усаженную густыми платанами, чьи кроны отбрасывали тень, укрывая прохожих от жаркого утреннего солнца. Старые деревья отбирали часть пространства у и без того неширокой улицы, делая её ещё более тесной. Первые этажи домов вдоль дороги были перестроены под всевозможные заведения: небольшие кафе, лавки и мастерские, наполняя воздух ароматами свежезаваренного кофе и выпечки. По улочке можно было передвигаться лишь пешком или на велосипеде. Тем, кто приезжал сюда на машине, приходилось оставлять её на Приморском бульваре, а дальше идти «своим ходом». Именно в одном из таких уютных кафе и была назначена встреча Семёна со своими товарищами, то есть бойцами группы.

Войдя в помещение, Семён сразу ощутил терпкий запах вина, смешанный со сладковатым ароматом кондитерских изделий. Он окинул взглядом зал, выискивая знакомые лица. С одного из столиков в углу ему помахали рукой. Ответив тем же жестом, он направился туда. За столиком уже собралась вся его группа, не хватало лишь его самого. Друзья встретили Семёна шумными приветствиями: поднялись с мест, крепко пожимали ему руку и хлопали по плечам. За время разлуки они успели соскучиться друг по другу. После спецподготовки на Нижней Земле Ведомство дало им команду пройти «легализацию» в разных странах, и каждый из них теперь жил под чужим именем.

Матвей обосновался в Чехии, изображая мигранта-строителя из Украины. Имя осталось тоже самое, а вот фамилия теперь украинская – Слепченко. Святослав устроился в Финляндии, в городе Турку. Он финский гражданин с характерными для этих мест именем и фамилией - Тойво Тахтинен. Азамат же осел в Германии, в Ганновере, выдавая себя за мигранта из Ливии. Его теперь зовут Ильхам Хаким. Семён же, как известно, стал гражданином Швеции и жил в Гётеборге под новым именем.

- Ну, как поживаете, ребята? - весело спросил Семён, оглядывая друзей с тёплой улыбкой.

- Вроде нормально, - начал Матвей, слегка пожав плечами. - Езжу по стране, приглядываюсь, вникаю в жизнь местных. По легенде я строитель, но команды устраиваться на работу пока не было. Честно, без дела уже скучновато.

Семён перевёл взгляд на Азамата, ожидая его рассказа.

- У меня то же самое, - с широкой улыбкой откликнулся Азамат. - Делаю примерно то же, что и Мотя, но мне пока не надоело. А уж девчонки здесь - просто класс! Разговорчивые, раскрепощённые. Я доволен! - закончил он, и компания за столиком разразилась дружным смехом.

В этот момент официант принёс каждому по большой кружке пива. Все тут же припали к пенному янтарному напитку, утоляя жажду. После первого глотка разговор продолжил Святослав.

- Я в Финляндии легализовался, в Турку, - начал он, задумчиво глядя в кружку. - Сначала, как и вы, поездил по стране, присматривался. Потом понял, что сидеть без дела - не моё, и решил устроиться на работу…

- Это ты зря, - перебил его Семён с ноткой наставления в голосе. - Вам специально дали время влиться в общество этих стран, чтобы снизить риск проколов.

- Понимаю, Семён, но тоска без дела…, - возразил Святослав. - Я устроился разносчиком рекламных буклетов для местной мебельной компании. Ну, хоть какое занятие. По моей просьбе меня не стали оформлять официально. Им самим выгодно держать меня в таком статусе - меньше налогов платить.

- Ясно с тобой, - ворчливо отозвался Семён. - Ты, как всегда, умнее всех… - Он на миг задумался и добавил: - Хотя, знаешь, может, твоя работа нам в дальнейшем и пригодится.

- Ты о чём, Семён? - с любопытством спросил Святослав, вглядываясь в друга.

- Есть одна идея. Ещё нужно обдумать, - загадочно улыбнулся Семён.

- Ты как всегда, тихушник! - с шутливым укором воскликнул Азамат.

- Да ладно, не ворчите, - виновато произнёс Семён, окинув друзей взглядом. - Как только созрею, обязательно расскажу.

- Ну, рассказывай, как съездил на Родину предков? - с живым интересом спросил Матвей, а остальные товарищи молча поддержали его любопытство, устремив взгляды на Семёна.

Тот обвёл друзей внимательным взглядом, понимая, что им не терпится услышать подробности. - Если честно, поездка не задалась. Или, точнее, не всё прошло так гладко, как хотелось бы, - начал он, сделав небольшую паузу. - Да хватит кота за хвост тянуть! Выкладывай уже! - с ноткой раздражения бросил Святослав. - Меня там пытались прессануть, - продолжил Семён, понизив голос. - Кто-то дал команду запугать на меня. - И как ты об этом догадался? - тут же уточнил Святослав. - Один из нападавших сказал мне прямо в лицо: «Вали отсюда, или ноги переломаем», - ответил Семён, вспоминая тот неприятный момент. - Интересно выходит, - удивлённо протянул Матвей. - Чем же ты им так не угодил? - Для меня это пока тоже загадка, - признался Семён, поднося к губам бокал пива. Сделав глоток, он продолжил: - Когда приехал туда, я представился сыном самого себя. Версия было подготовлена, мне поверили. Я встречался со старыми знакомыми, всё шло нормально. Они приглашали меня в гости, всё было душевно. Но стоило мне выехать из посёлка в город, где живёт моя тётя, чтобы навестить её, как на местном рынке на меня напали. По моим подсчётам, их было трое. От двоих я избавился быстро, но третий оказался крепким орешком, хорошо подготовленным бойцом. Вот он-то во время стычки и намекнул мне убираться. А потом меня забрали в милицию. - Это у них так органы правопорядка называются? - уточнил Азамат. - Да, Аза. Ты, кстати, должен был это знать, - с лёгким укором сверкнул глазами Семён и продолжил: - Из милиции я сбежал той же ночью. В итоге меня могли объявить в розыск. Я не стал искушать судьбу и оперативно постарался сделать ноги. - Получается, милиция тоже в этом замешана? - задумчиво произнёс Святослав, размышляя вслух. - Пока не могу сказать точно, - отозвался Семён, глянув на него. - Возможно, их вызвали очевидцы драки, что были на базаре. Менты просто приехали по сигналу.

Все замолчали на некоторое время, сделав по несколько глотков пива, словно обдумывая услышанное. - В общем, как только появится возможность, нужно будет разобраться с моим «заказчиком», - добавил Семён, вытирая губы салфеткой. - У меня уже появилась версия. - И кто же это, по-твоему? - с интересом взглянул на него Азамат. - Мне кажется, кто-то из местного руководства. Полагаю, глава посёлка незаконно распорядился домом моего отца. Вот и решил запугать меня, чтобы я не стал устраивать разборки и поднимать шум. - Если понадобится помощь в этом деле, я с тобой, - твёрдо заявил Азамат. - И я тоже, - подхватил Святослав. - А я что, рыжий, что ли? Я тоже с вами! - заключил Матвей.

Семён, тронутый поддержкой друзей, довольно улыбнулся, обведя их взглядом, и негромко, но с чувством воскликнул:

- Один за всех и все за одного! - Он положил свою ладонь на центр стола, и каждый из присутствующих последовал его примеру, накрывая руку товарища своей. - Спасибо, парни, - искренне поблагодарил Семён, чувствуя, как тепло дружеской поддержки согревает его душу.

После очередного глотка пива Азамат спросил:

- Так, зачем ты нас всех сюда собрал?

- Я только что вернулся с Нижней Земли, был в Ведомстве, - начал Семён, понизив голос. - Нашей группе дана команда прибыть сюда, в Одессу. Мы оформлены на корабль «Селена», кажется, матросами с функцией охраны. Это балкер, сейчас загружается зерном. Через несколько дней он уходит в Мозамбик. Наша задача - сопроводить его, организовать охрану судна на всё время пути.

- О, здорово! Наконец-то дело появилось! - с энтузиазмом воскликнули парни, переглядываясь с довольными улыбками.

- Ну, воины, вперёд, навстречу заре! Шагом марш в порт для оформления на службу! - скомандовал Семён, встав по стойке смирно. Его друзья, сидевшие за столом, тоже поднялись, вытянувшись в шутливом строю. Затем, разразившись громким смехом, компания покинула кафе.

Парни вышли на пирс, где их взору предстал корабль, на котором им предстояло быть матросами в ближайшие недели. Балкер, возвышавшийся у причала, казался настоящим металлическим исполином. Его борт, подобно неприступной стене, вздымался над их головами не менее чем на пятнадцать метров. Группа Семёна, пройдя вдоль всего корабля по пирсу, остановилась у трапа. Семён стал подниматься по трапу. За ним последовали и остальные. Поднявшись на самый верх, они столкнулись с вахтенным матросом, который стоял за цепочкой, перегораживавшей проход на палубу.

- По какому делу прибыли, господа? - обратился он к Семёну строгим тоном на английском языке. - Мы назначены на этот корабль в качестве охраны корабля, - на том же языке ответил Семён. - Ждите здесь. «Я свяжусь со вторым помощником капитана», —произнёс матрос, указав глазами на цепочку, словно подчёркивая, что группе не дозволено ступить на палубу.

Вахтенный достал рацию, закреплённую на поясе, и начал докладывать, продолжая говорить по-английски. Завершив разговор с невидимым помощником капитана, он вновь обратился к Семёну: - Приготовьте ваши документы. Сейчас к нам подойдёт второй помощник. Вы предъявите их ему.

Сказав это, матрос встал перед парнями, словно страж у городских ворот, широко расставив ноги.

Через две-три минуты появился помощник капитана. Он представился и принялся внимательно, по очереди изучать личные документы каждого из прибывших. Завершив проверку, он молча кивнул вахтенному. Тот незамедлительно откинул цепочку.

- Следуйте за мной, - коротко скомандовал офицер и повёл группу по палубе в сторону, как предположил Семён, капитанского мостика.

Семён ошибся в своих предположениях. Их привели не к капитанскому мостику, а к небольшому углу, накрытому брезентом. Там стоял столик и несколько стульев вокруг него. К столу был прикручен достаточно большой металлический телефонный аппарат. Офицер кивком указал на стол: - Присаживайтесь. Сейчас подойдёт капитан, и мы обсудим ваши назначения на судне, - произнёс он, сам устроившись на краю стола.

Когда в пределах закутка появился капитан, второй помощник капитана поднялся с места. Вслед за ним встали и все остальные. Капитан махнул рукой: - Садитесь, - коротко сказал он. Все молча расселись.

- Итак, давайте знакомиться, - начал капитан, окинув взглядом группу новоприбывших. - Меня зовут Самуэль Ривейро. Я капитан балкера «Селена». Это мой второй помощник, - он кивнул в сторону офицера, - Камбиз Ростами. Он же наш штурман. У меня есть ещё один заместитель – старший помощник, Арсенио Сантос. Он сейчас несёт вахту. С остальными членами экипажа вы познакомитесь позже, как приступите к своим обязанностям. И сразу хочу пояснить, - он вновь обвёл взглядом группу Семёна, - весь экипаж состоит из выходцев с Нижней земли. Так что скрывать свою принадлежность к ней нет необходимости. Все здесь свои, - капитан доверительно улыбнулся.

- Меня зовут Бьёрн Хёстберг. Могу ли я задать вопрос? - обратился к нему Семён. - Мы хотим чётко оценить масштабы охраняемого объекта. Знать, где что находится на корабле. Кто поможет нам помочь в этом? - Вижу ваш молодой задор, нетерпение, - капитан улыбнулся краешком губ. - Насколько мне известно, никто из вас прежде не бывал в море и, вероятно, даже не видел его. Путь нам предстоит достаточно долгий. Поэтому на первые дни предлагаю не приступать сразу к активным действиям по защите судна от потенциальных пиратов. Тем более, в Черном море и вплоть до выхода из Суэцкого канала пиратов не наблюдается, - с лёгкой иронией в голосе заметил капитан, оглядев новоприбывших. - Но как только выйдем в Красное море, мы ещё раз соберёмся и более детально обсудим, как защитить корабль при проходе мимо побережья Африки до конечной точки. Тонкость маршрута в том, что официальной точкой является Мозамбик, но часть груза предназначена для Нижней земли. Из Мозамбика мы с оставшейся частью груза дойдём до нашей погрузочной платформы и освободим там полностью судно от него. Далее мы пойдём прямым курсом на Индию. Там уже Ведомство решит, где и как вам продолжать свою службу. Не исключено, кстати, что вас оставят служить на нашем судне.

- Ещё можно вопрос? - Азамат бросил взгляд на капитана.

- Представьтесь, - приказал капитан.

- Прошу прощения, меня зовут Ильхам Хаким, - уточнил Азамат. – Мне интересно, почему мы продолжаем говорить на английском языке?

- На каком вы предпочитаете? - задал встречный вопрос капитан и сам же предложил. – Могу говорить с вами на испанском, французском. Устроит? - он внимательно посмотрел в лицо Азамату.

- Ну, на нашем, старорусском, - неуверенно предложил Азамат.

- Этого делать не стоит. Лучше до автоматизма довести свой разговорный, английский. Чтобы никто даже не заподозрил, откуда вы родом. - строгим тоном пояснил капитан. - Сам понимаешь, при сбоях во время общения, у посторонних могут возникнуть не нужные вопросы и подозрения, если вы в какой-то момент, заговорите на нашем, родном. Поэтому я вам советую, - капитан сделал паузу, - нет, приказываю говорить на судне только на английском языке. Чтобы до рефлексов дошло. Использовать наш родной язык будете только тогда, когда спуститесь на родную землю. Вам всё ясно? - капитан строго посмотрел на Матвея.

- Так точно, капитан, – отчеканил Азамат.

- Есть ещё вопросы? - капитан внимательно посмотрел на Семёна, явно давая понять, что в первую очередь желает общаться со старшим группы. - Да, капитан, у меня есть вопрос, - отозвался Семён. - На судне имеется какое-либо вооружение? - Да, имеется. Это водомёты и ракетницы, - серьёзно ответил капитан.

На лицах парней застыло недоумение, а Святослав, не сдержав эмоций, воскликнул: - Как, водомёты!?

- Поясняю, - невозмутимо продолжил капитан. - Наше судно бороздит разные моря и океаны, заходя в порты множества стран, каждая из которых имеет своё законодательство относительно огнестрельного оружия. Где-то оно более либерально, а где-то его ввоз через границу вообще запрещён. Поэтому нам пришлось полностью отказаться от оружия на борту, чтобы избежать судебных разбирательств и прочих проблем с властями этих государств. Лишние сложности нам ни к чему.

- Но как же нам тогда охранять ваше судно от возможных пиратских нападений? - озадаченно спросил Семён. - Не хотел сразу выдавать все наработки, но вижу, что требуются более подробные пояснения, - спокойным тоном продолжил капитан. - Поскольку часть груза на судне предназначена для нужд Нижней земли, мы не можем сейчас привлечь сторонние охранные структуры. Хотя, должен уточнить, у нас есть договорённости с некоторыми охранными организациями в разных странах, но в этой ситуации мы всегда для реализации таких миссий используем вас, наших соотечественников. В Ведомстве меня ответственно заверили, что ваша профессиональная подготовка вполне соответствует требованиям для выполнения этой работы…

- Но для охраны судна водометов и ракетниц явно недостаточно, - эмоционально произнёс Семён.

- Прошу не торопиться, я ещё не закончил - продолжил капитан. - Когда мы выйдем в Красное море и пройдём Порт-Судан, южнее него имеется небольшой архипелаг. На одном из его островов мы договорились встретиться с местными контрабандистами. За некоторую плату мы купим у них огнестрельное оружие. Это будут автоматы Калашникова, снайперская винтовка и несколько пистолетов с боеприпасами для всего вооружения. – Думаю, этого будет достаточно для охраны судна. – Капитан бросил взгляд на Семёна. Тот кивнул головой, что такой расклад его уже устраивает.

Святослав решил уточнить:

- Могу задать вопрос? - заговорил Святослав. Капитан бросил недовольный взгляд на Святослава, но кивнул головой, соглашаясь:

- Меня зовут Тойво Тахтинен. Предположительно, какое количество пиратов могут атаковать наше судно?

- Часто это бывает от двух до шести быстроходных лодок, - начал отвечать капитан. - На лодках может находиться по шесть-десять человек, вооруженных автоматами, и часто у них имеется ПЗРК.

- Мы готовы делать свою работу, - спокойно произнёс Семён. В это время его товарищи вскинули удивлённые глаза на него. Семен никак не отреагировал на их сверлящие взгляды, и добавил, обращаясь к капитану: - Нам всё ясно.

- Тогда идите, устраивайтесь в своих каютах, а второй помощник покажет вам, где что находится на судне. - Капитан бросил взгляд на штурмана, который молча сидел у края стола. Тот в ответ кивнул головой. Капитан сделал паузу, затем перевёл взгляд на аппарат внутренней связи, снял трубку и произнёс в неё: - Пришлите ко мне вахтенного матроса. - Положив трубку, он обвёл взглядом присутствующих и добавил: - Сейчас вахтенный матрос проводит вас в кубрик. Разложите вещи и возвращайтесь снова сюда. Второй помощник покажет вам внутренние помещения и их функции, - капитан вновь бросил взгляд на Камбиза Ростами, - в общем проведет для вас маленькую экскурсию.

Сделав паузу, он завершил своё наставление, посмотрев на новоприбывших: - Можете идти.

Парни поднялась с мест и вышли на солнечную часть палубы.

Оказавшись под открытым небом, Семён прищурился от удовольствия. На палубе он вновь ощутил, как тёплые лучи летнего солнца приятно греют лицо, а лёгкий морской бриз мягко касается кожи и шевелит волосы. Он повернулся к своим друзьям-сослуживцам. Лица парней выражали недовольство и озабоченность решением, только что принятым после разговора с капитаном.

- Ты чего…совсем!? - обращаясь к Семёну, с возмущением произнес Святослав. - Как мы можем защитить корабль такими средствами!? - Возникла короткая напряженная пауза.

- Кто ещё так думает? – Семён обвёл взглядом парней.

- Я.., -произнёс Азамат.

- И я, - поддержал его Матвей. – Пойми, Семён, - продолжил он, - если на корабль нападут хотя бы три лодки, а это двадцать пять — тридцать вооруженных бойцов со стингерами, мы не сможем отразить атаку.

Семён недовольно вздохнул.

- Вы хотите сказать, - Семён начал со злостью, - что Голова нашего Приказа, отвечая на вопрос капитана о нашей профессиональной подготовке, сказал неправду? Типа, ответил ему, чтобы во рту проветрить, и чтобы тот отвязался? - Семён сверкнул глазами в сторону Святослава. Тот отвел взгляд.

- И что? – продолжил Семён, - Предлагаете, сейчас вернуться к капитану корабля и сказать: «мы, мол в таких условиях никогда не служили, служить не хотим. Задание нам не по плечу!». - В это время глаза Семёна сверкали, когда он обводил взглядом лица парней. Они молчали.

- Так вот, - продолжил он, - я всё понимаю, но раз наши командиры поручились за нас, значит, они не хуже нас знают наши возможности, и мы обязаны выполнить порученное задание! Теперь я повторяю вопрос: вы готовы делать свою работу!?

Ребята подняли глаза на Семёна.

- Да, готовы, - произнёс Святослав, а остальные кивнули головой.

- Ну и отлично, - удовлетворенно заключил Семён.

В этот момент подбежал слегка запыхавшийся матрос. Второй помощник капитана, похоже, слышал разговор парней, но молча наблюдал со стороны.Появившийся матрос тут же обратился к офицеру. Затем второй помощник подошёл к группе и произнёс:

- Даю вам двадцать минут на обустройство в своих каютах и возвращайтесь назад. Я буду ждать вас здесь. - затем он кивнул головой матросу, тот повернулся к группе новоприбывших и бросил: - Пойдёмте.

Глава 5

- Прикиньте, - с явным недовольством в голосе начал Азамат, когда вся группа поднялась на верхнюю палубу, - В нашей каюте нет ни душа, ни туалета! - Он обвёл товарищей вопросительным взглядом, словно ища поддержки.

Матвей, с которым его поселили в одной каюте, лишь улыбнулся, но промолчал. Семён и Святослав, размещённые в соседней каюте, тоже не смогли сдержать улыбок. Выслушав жалобу, Семён произнёс с наигранной серьёзностью:

- Солдат обязан с честью и достоинством переносить все тяготы и лишения воинской службы. Так мне говорили, когда я служил в Советской Армии. Поэтому хватит бузить, тем более, ты сталкивался с куда более суровыми условиями, чем отсутствие удобств в каюте.

Святослав, подхватывая шутливый тон, добавил, обращаясь к Азамату:

- На кораблях, кстати, говорят не «туалет», а «гальюн». Запомни, юнга! - И весело хлопнул его по плечу.

Азамат было собрался надуться после слов Святослава, но тут Матвей и Семён дружно рассмеялись, и он, не удержавшись, заулыбался.

- Ну всё, пошли, - он обратился к товарищам, и они двинулись по палубе на встречу со вторым помощником капитана для более близкого знакомства с судном и экипажем.

Экскурсия началась с капитанского мостика, однако парням не дозволили переступить его порог. На капитанском мостике могут находиться только лица, непосредственно несущие службу на данном объекте. Они остановились у входа, и к ним подошёл первый помощник капитана, представившийся Арсенио Сантосом. Познакомившись с ним и обменявшись рукопожатиями, они продолжили движение под руководством Камбиза Ростами. Сперва группа спустилась на корму корабля. Там они ненадолго задержались, вдыхая свежий воздух морского бриза, затем направились в машинное отделение. Поскольку судно всё ещё стояло у причала под погрузкой, двигатели будто спали перед побудкой. Сейчас они были тихими и молчаливыми. Парням разрешили пройтись по коридорам между ними. Механик пояснил, что во время движения корабля здесь царит оглушительный шум от моторов, и работающие там люди вынуждены носить наушники, чтобы защитить слух.

После этого они вновь поднялись на верхнюю палубу. По пути Семён, не сдержав любопытства, обратился ко второму помощнику с вопросом:

- А к какой стране на Верхней земле вы прикомандированы для проживания?

Камбиз, ничуть не удивившись такому интересу, ответил:

- Я уже более десяти лет являюсь гражданином Ирана, хотя большую часть времени провожу на корабле. - Он бросил взгляд на Семёна, словно почувствовав, что тот ждёт продолжения, и добавил: - Раньше я работал инженером на заводе. Мне предложили трудиться на Верхней земле, и я согласился. Прошёл переподготовку, легализовался и стал механиком на корабле. Море я полюбил с первого дня. А теперь вот служу вторым помощником. - Он смущённо улыбнулся.

- А что насчёт капитана и первого помощника? - продолжил расспрашивать Семён. - Капитан и Арсенио завербовались для работы на Верхней земле много раньше меня. Они были ещё молодыми. Капитан вообще бороздит моря уже лет двадцать. Иногда он порой поговаривает о пенсии, мол, устал, но мы-то знаем, что без моря ему уже не прожить. Он весь пропитан солью, - с улыбкой добавил Камбиз.

Семён и остальные парни, внимательно слушавшие разговор, невольно улыбнулись. Затем Семён задал следующий вопрос:

- А в каких странах они прикомандированы? - Оба из Чили, - коротко ответил Камбиз. - …Ну вот, мы уже на камбузе.

Он нажал на ручку двери, и группа вошла внутрь. Камбиз указал рукой на столы, прочно прикреплённые к полу:

- Здесь обедают матросы.

Затем, повернувшись, он указал на ещё одну дверь и повёл группу дальше. - А здесь трапезничают офицеры, - пояснил он, обведя рукой помещение. Оно выглядело так же, как и предыдущее, только было меньше по размерам. – Кстати, вы тоже приписаны к офицерской столовой, также здесь будете обедать. Пойдёмте, познакомлю вас с коком.

Семён ожидал увидеть грузного, хмурого мужчину в поварском колпаке, но, когда они вошли на кухню, перед ними предстала молодая хрупкая девушка с рыжими волосами, аккуратно заправленными под колпак, и россыпью веснушек на лице. Камбиз представил её, и она, поздоровавшись, слегка смутилась, увидев перед собой группу молодых «гренадёров».

Парни нахально рассматривали смущенную девушку, пока штурман знакомил их с поваром. Звали девушку Анна Соболева.

- Ну, будет, не смущайте нашего кока, - с лёгким недовольством в голосе заметил штурман, наблюдая, с каким интересом парни разглядывают девушку. - А то обидится, не приготовит нам обед, а это, знаете ли, дело святое - вкусно поесть. Пойдёмте дальше.

Камбиз развернулся и вышел из камбуза, а за ним потянулись остальные. Лишь Матвей не мог оторвать глаз от девушки, и Семёну пришлось буквально тянуть его за рукав, чтобы вывести наружу.

- Я таких солнечных девчонок ещё в жизни не видел! - продолжал восхищённо восклицать Матвей, пока группа двигалась дальше по кораблю.

Парни не выдержали и громко рассмеялись, умиляясь его бурной реакции. - Ну чего ржёте, жеребцы! - обиженно бросил Матвей. - Я и вправду никогда не встречал таких красавиц, да ещё с такими рыжими волосами. Только в фильмах с Верхней земли видел!

Товарищи снова залились смехом, а Матвей, не на шутку задетый, буркнул:

- Да ну вас!

Семён, желая поддержать друга, дружески хлопнул его по плечу и добавил:

- Да, в нашем мире я тоже не встречал людей с такими волосами. Ты прав, Мотя, она и впрямь необычная.

По завершении «экскурсии» по судну Камбиз, обратившись к парням, произнёс:

- Ну что ж, думаю, теперь можно более детально обсудить меры по защите корабля от возможных пиратских нападений.

- Да, конечно, у нас уже есть уточняющие вопросы по этому поводу, - поддержал беседу Семён.

- Тогда прошу вновь в наш закуток, - Камбиз указал рукой в сторону, где она находилась.

Группа последовала за ним и вскоре расселась за столом. Семён, не теряя времени, задал первый вопрос:

- Сколько на судне водомётов?

- Мощных, способных сбить с ног, у нас три, - ответил Камбиз. - А тех, что послабее напором, приобрели около пятнадцати. Мы уже использовали их в прошлый раз, когда проходили вдоль западного побережья Африки.

- Как вы их располагали? - уточнил Семён.

- Самые мощные ставили на бак и корму. Остальные равномерно размещали по всей длине судна вдоль бортов.

- Этого будет недостаточно! - вмешался в разговор Святослав.

- Понимаю, что мало, - согласился штурман. - Но в трюме у нас ещё есть колючая проволока, так называемая «колючка».

- Какой длины? - продолжил расспрашивать Святослав.

- Хватит, чтобы раскатать по всему периметру корабля, - заверил Камбиз.

- Я думал, у вас вообще ничего нет, а оказывается, кое-что припасено, — подхватил беседу Азамат.

- Ну что вы, парни, - с улыбкой отозвался Камбиз. - Мы не первый год бороздим моря. Естественно, у нас есть средства для защиты. К тому же, как упоминал капитан, мы иногда заключаем договоры со сторонними охранными структурами. Опыт у нас имеется. И не забывайте про договор с контрабандистами: стволы тоже будут.

- Отлично, - подвёл итог Семён и добавил: - Ещё один вопрос. Сколько времени займёт путь до опасных вод?

- До суданских островов примерно десять дней, если всё пойдёт по графику, и погода не подведёт. А сразу за ними начинаются опасные воды, - пояснил штурман. - Вот тогда и начнём готовить корабль к возможной встрече с пиратами.

- Получается, эти десять дней мы будем без дела? - с недовольством заметил Семён.

- Все охранные структуры работают так, - с лёгким удивлением ответил Камбиз.

- А нельзя ли нам в эти дни помогать экипажу? - предложил Семён. - Не бездельничать же нам всё это время.

- Что именно ты предлагаешь? - поинтересовался Камбиз.

- Ну, не знаю. Я, к примеру, мог бы помогать механикам. В прошлом я работал по этой специальности, - пояснил Семён.

- А я готов на камбузе помогать, - подал голос Матвей.

Все тут же повернулись к нему, и за столом раздался дружный хохот.

- Да это всё равно что козла в огород пустить! - воскликнул Святослав, не сдерживая смеха.

- Сам ты козёл! - обиженно огрызнулся Матвей.

- Ну ладно, извини, Мотя, вырвалось! - всё ещё посмеиваясь, примирительно сказал Святослав.

- Я понял вас, - произнёс Камбиз, отсмеявшись. - Доложу капитану о вашем предложении.

На этом совещание завершилось. Группа Семёна направилась обживаться в своих каютах, а второй помощник отправился на капитанский мостик.

Глава 6

Предложение Семёна поработать матросами нашло отклик у капитана. Тот распорядился направить троих из группы в машинное отделение, а одного - на камбуз. Всем было ясно, что помогать коку будет Матвей. Его, как шептались на корабле, пленила местная повариха. И, должно быть, Матвей был доволен больше всех, кто получил новые обязанности.

На следующий день «Селена» покинула порт и взяла курс к африканским берегам. Для группы Семёна этот день стал днём отсчета трудовых будней на судне. Сам Семён ещё в полночь заступил на вахту в машинное отделение. Через четыре часа его сменил Азамат, а затем Святослав. Матвей же приступал к своим обязанностям лишь в шесть утра. Азамат, не удержавшись, поддел его с шутливой обидой:

- Ну, конечно, мне в шумное машинное отделение, а тебе поближе к кухне, да ещё и график - загляденье! И главное: в обществе прекрасной Афродиты будешь работать!

Матвей, выслушав товарища, лишь бросил с усмешкой:

- Завидуй молча, - и, не добавив больше ни слова, рухнул на койку, раскрыл книгу и погрузился в чтение. Эту книгу он прихватил на одном из книжных развалов в Одессе, прогуливаясь по рынку.

Спустившись в машинное отделение, Семён был оглушён гулом, что царил повсюду. Это разительно отличалось от той тишины, что сопровождала их во время «экскурсии» по кораблю. Он подошёл к механику, который в тот момент внимательно следил за показаниями приборов. Стрелки на циферблатах нервно подрагивали. Заметив Семёна, механик отвлёкся, и они обменялись приветствиями. Механика звали Андроном. Подведя новичка к стоявшей неподалёку тумбочке, механик извлёк из неё наушники и рабочие перчатки. Как он сказал, верхонки.

- Вот твоё оружие, пока ты здесь работаешь, - с шутливой серьёзностью произнёс Андрон. Семён улыбнулся, надел наушники и поднял большой палец, показывая, что теперь всё в порядке: шум почти не пробивался.

Когда Матвей поднялся на палубу, чтобы отправиться на камбуз, Азамат к тому времени уже сменил Семёна. Утро было ранним, но солнце уже ласково пригревало, а лёгкий ветерок, как и накануне, приятно освежал лицо. Матвей бодро шагал по палубе, пока не добрался до камбуза. Открыв дверь, он застал там повариху, которая хлопотала над приготовлением завтрака для экипажа. Она не сразу заметила гостя.

- Напугал меня, - вскрикнула она от неожиданности, когда парень покашлял в ладонь. Матвей, смутившись, что невольно напугал девушку, замер на пороге.

- Извини, кажется, я тебя напугал?

- Всё нормально, - недовольно проворчала девушка. - Ну что стоишь, как потерянный? Проходи. Мне уже сказали, что теперь у меня будет постоянный помощник.

Девушка подошла к Матвею. Протянула руку:

- Меня Анной зовут.

- А я Матвей, - отозвался он, быстро придя в себя и решив взять инициативу в свои руки.

- Говори, что делать?

- А что ты умеешь? - с лёгкой насмешкой спросила девушка.

- Могу копать, могу не копать, - отшутился Матвей. Анна недовольно сверкнула глазами в сторону парня. Он понял, что шутка не удалась:

- Извини, кажется, я неудачно пошутил. Больше этого не повторится.

Девушка нахмурилась и строго произнесла:

- Копать не надо, а вот картошку почистить – самое то, - и указала на два ведра, стоявшие в углу. - Садись вон на ту лавку и принимайся за дело. Только уговор: не лениться!

- Да о чём речь, буду работать на совесть, - с улыбкой заверил Матвей и поспешил к указанному месту.

- Да, возьми ещё на вешалке фартук и надень колпак, - деловито добавила Анна, доставая из ящика ещё один поварской колпак.

Небольшое напряжение, что поначалу витало в воздухе, постепенно рассеивалось. Матвей принялся развлекать Анну забавными историями и анекдотами, и вскоре из камбуза послышались оживлённые разговоры, а затем и звонкий смех.

Однако их непринуждённая беседа была внезапно прервана. В дверях камбуза возникла фигура мужчины – рослого, словно сошедшего с полотна Васнецова «Три богатыря», былинного богатыря, но в матросской тельняшке. Его могучая фигура почти полностью загородила дверной проём, а строгий, почти хмурый взгляд устремился на Матвея. Затем вошедший перевёл глаза на Анну, и в его взоре тут же мелькнула теплота. Мужчина молчал. Анна, заметив его, радостно воскликнула:

- Привет, Гриша! Как ты тихо подкрался, я даже не сразу тебя заметила!

- Я не крался, - прогудел великан низким, недовольным басом.

- Да проходи же, - девушка кивнула в сторону дальней тумбочки, но тот остался стоять на месте.

- Шёл мимо, решил заглянуть. Может, помощь какая нужна? - произнёс он, глядя на Анну с мягкой заботой.

- Пока нет, но скоро нужно будет принести из трюма мешок риса и фасоли. Запасы почти закончились, - весело отозвалась девушка, улыбнувшись великану и при этом продолжая шинковать на разделочной доске овощи.

- Нам никакой помощи не нужно, - резко вмешался Матвей. - Я сам всё достану и принесу, - добавил он с ноткой раздражения.

- Да, Гриша, действительно, не беспокойся. Матвей сам справится, - мягко, почти извиняющимся тоном подтвердила Анна. - Он теперь здесь мне помогает.

- Ничего страшного. Я и раньше это делал, могу и сейчас, - с плохо скрываемой досадой бросил Гриша, окинув взглядом Матвея, который продолжал чистить картошку.

Тот, отложив нож на лавку, поднялся, вытирая руки фартуком, и, глядя на пришельца с холодной решимостью, твёрдо произнёс:

- Тебе же сказали, помощь не нужна. Я здесь как раз для того, чтобы помогать. Можешь идти.

Гриша метнул на Матвея недовольный взгляд, словно хотел что-то возразить, но, сдержавшись, молча развернулся и вышел. В камбузе на мгновение воцарилась неловкая тишина.

- Ты только скажи, что нужно, я всё сделаю, - попытался разрядить обстановку Матвей. - Хорошо?

- Да, конечно, - отозвалась Анна, и, словно оправдываясь, добавила. - Раньше мне почти всегда помогал Гриша… - она кивнула в сторону двери, за которой скрылся матрос.

- А теперь эту работу буду делать я, - решительно перебил её Матвей. Девушка, не решаясь больше касаться темы Григория, лишь кивнула.

- Дочищай картошку, а потом покажу, где в трюме хранятся продукты. Сходим туда вместе, - сказала она, возвращаясь к своим делам и продолжая помешивать половником в кастрюле, где побулькивала ароматная похлёбка.

Спустя несколько дней судно достигло Босфорского пролива. После бескрайних просторов водной глади, что сопровождали их в предыдущие дни, пролив показался Семёну руслом реки, пусть и широкой, могучей. Часть команды, свободная от вахт, вышла на палубу, чтобы полюбоваться открывшимися взору пейзажами. Над головами матросов с шумным криком кружили чайки. Время от времени кто-то из моряков подбрасывал в воздух кусочки хлеба, и птицы с удивительной ловкостью хватали их на лету, тут же проглатывая добычу. Вдоль берегов пролива теснились дома, большей частью внушительные, с причудливой, вычурной архитектурой. Впечатлил парня и этот огромный подвесной мост, соединявший Азию и Европу. Особо поражали взор городские стены крепости - древние, многовековые, с возвышающимися башнями, хранящими память о минувших эпохах. Семён с благоговением взирал на эти исторические сооружения. В его памяти ожили уроки истории (что-то он, оказывается, запомнил из того шалопутного времени) и он невольно процитировал фразу, всплывшую в памяти: «Царьград! Город, что в Средние века восхищал своим великолепием русских князей, богатырей и купцов».

В течении следующих дней Матвей полностью вошёл в курс дела и уже усердно наводил порядок на вверенном ему участке: мыл полы в кают-компании и на камбузе. Товарищи, когда выпадало свободное время между вахтами, заглядывали к нему, не скрывая весёлых ухмылок. Глядя на его труды, они то и дело отпускали добродушные шуточки: «Молодец, Мотя! Так держать!» или «Не забудь колпак надеть, а то выгонят за нарушение дисциплины!». Матвей лишь смущённо отмахивался, в шутку грозя кулаком развеселившимся приятелям.

Однажды на камбузе вновь возник Гриша. На сей раз он не стал молча стоять в стороне, а сразу же позвал Матвея выйти - «перекинуться парой слов». Анна, заметив недоброе, попыталась прогнать матроса, но Матвей мягко её успокоил:

- Не волнуйся. Мы просто поговорим, и всё.

Спустя примерно десять минут он вернулся. В отличие от Анны, лицо его оставалось невозмутимым. Заметив тревогу в её глазах, он подошёл к ней и тихо спросил:

- Ты беспокоилась за меня? – и попытался взять её за руку.

Девушка вспыхнула, молча вырвала руку. Спустя мгновение, собравшись с духом, она резко бросила:

- Скоро обед. Сходи, вытри столы в кают-компании.

И тут же отвернулась, стараясь скрыть румянец, предательски заливший её щёки.

- Так точно, - с шутливой серьёзностью отозвался Матвей и направился в угол, где хранились инструменты для влажной уборки помещения. В этот момент на камбуз заглянул Семён.

- Матвей, нужно поговорить. Отвлекись на минутку от своих великих трудов.

- Ага! - Матвей обернулся к Анне. - Ань, я отойду ненадолго, хорошо?

Девушка вздохнула и пожала плечами, словно говоря: «Ну конечно, раз сам командир пожаловал». Одновременно на её лице читалось: «Прямо не камбуз, а настоящий проходной двор». Тем временем парни скрылись за дверью.

- Что случилось? - спросил Матвей, когда они остались наедине, подальше от посторонних ушей.

- Пришла шифрограмма из Ведомства. Поступило указание усилить меры безопасности на судне, - пояснил Семён.

- Есть на то причины? - уточнил Матвей.

- Да, когда будем проходить через экономическую зону Судана, приказано усилить меры безопасности. Нужно быть готовыми к любым неожиданностям. В стране начались этнические столкновения, возможны непредвиденные ситуации. Поэтому подготовку начнём ещё до входа в Суэцкий канал.

После этих слов лицо Матвея стало серьёзным и сосредоточенным.

- Понял, командир, - отозвался он. - Приказ есть приказ. Будешь собирать нас где-нибудь сегодня?

- Да, в двадцать часов нас собирает второй помощник в кают-компании. Будем детально обсуждать все мероприятия и время выполнения мероприятий. Сегодня можешь доработать вахту. С завтрашнего дня больше на камбузе не работаешь.

- Ну, поздороваться-то можно будет зайти, - нарочито недовольно пробурчал Матвей.

- Поздороваться, конечно, можно, - разрешил командир, улыбнувшись.

- Тогда всё ясно, - кивнул Матвей, и они вернулись к камбузу.

Семён, заглянув в дверь, с наслаждением втянул носом аппетитные ароматы, витающие в помещении, и с довольной улыбкой произнёс:

- Как же вкусно пахнет! Анна, я проголодался. Просто невозможно, как вкусно пахнет!

- Хорошо, хорошо, Бьёрн, всё будет готово к сроку. Приходи, накормлю, - с улыбкой отозвалась девушка.

Матвей всё это время стоял рядом с Семёном, но, как только тот вышел, повернулся к Анне и тихо сказал:

- Ань, я хотел кое-что сказать. - Девушка обернулась и внимательно посмотрела на него. - Сегодня мой последний рабочий день на камбузе.

- Как, последний?! - воскликнула она, и в её голосе прозвучала тревога. - Ваша группа покидает корабль?

- Нет, Аня, - Матвей шагнул к ней, улыбнулся и попытался взять девушку за руку. - Мы никуда не уходим. Просто теперь полностью посвятим себя своим прямым обязанностям: обеспечению безопасности по маршруту следования судна. - Помолчав пару секунд, он добавил: - Прямо жаль тебя оставлять. Привык уже, но до конца вахты я полностью в твоём распоряжении. Ты же без меня всю работу завалишь.

- Да ну тебя, Матвей! Только и делаешь, что подшучиваешь надо мной, — Анна нарочито нахмурилась и обиженно надула губки. Оба весело рассмеялись.

- Ладно, я пошёл драить полы, - всё ещё посмеиваясь, Матвей развернулся и направился в сторону кают-компании.

Как и всегда, в этот день экипаж корабля собрался на обед, с аппетитом принимаясь за стряпню, приготовленную Анной. Всё шло своим чередом, пока за одним из столов, где трапезничали матросы, не раздался оглушительный грохот падающей посуды. Анна, встревоженная шумом, поспешила к месту происшествия. Перед её глазами предстала неприглядная сцена: Гришка, уронивший на пол тарелку с похлёбкой, окинул присутствующих злобным взглядом и, словно в насмешку, демонстративно опрокинул миску со вторым блюдом. Увидев Анну, он ухмыльнулся и с язвительной насмешкой бросил:

- Чего смотришь? Недовольна? Не переживай, у тебя теперь есть уборщица. Он тебе полы до зеркального блеска надраит.

Анна, не желая далее наблюдать это безобразие, устроенное Гришкой, отвернулась. Матросы, сидевшие за соседними столами, начали с негодованием высказываться в адрес великана. Тот, не сдерживая раздражения, принялся грубо огрызаться, сыпля оскорблениями. В этот момент на пороге появился Матвей. Гришка, заметив его, с недоброй усмешкой рявкнул:

- Чего вылупился? Не видишь, полы грязные? Быстро вытри!

Матвей, бросив на него хищный взгляд, молча вытер руки о фартук. Все присутствующие замерли, ощущая, как воздух сгущается от напряжения. Стало ясно, что дело идёт к серьёзному конфликту. Матвей, не теряя самообладания, приблизился к Гришке и, понизив голос до угрожающего шёпота, произнёс:

- Похоже, мои слова в прошлый раз до тебя не дошли. Пойдём, повторим уроки, - и не оборачиваясь, он решительно шагнул на палубу. Гришка, с мрачной решимостью, последовал за ним.

На палубе, где не было посторонних глаз, Матвей резко развернулся к великану. Правда, лицом он едва доставал чуть выше плеча этого великана.

- Чего ты добиваешься, пустая голова? - с холодной яростью в голосе спросил Матвей.

- Это моя баба, - твёрдо заявил Гришка.

- Она тебе не баба. И не тебе решать, с кем ей быть, - отрезал Матвей.

- А тебе, что ли? - с вызовом бросил Гришка.

- И не мне. Она сама решит, когда и с кем ей быть, понял? - резко парировал Матвей.

- А я сказал, что она моя, - упрямо гнул своё Гришка и схватил Матвея за плечо. Тот, предвидя такой поворот, был готов. Он понимал, что в открытой схватке с великаном шансов мало - весовые категории разные. Тогда Матвей, сжав кулак, выставил средний палец и нанёс резкий, точный удар в область печени. Гришка, не ожидавший такого, словно поражённый ножом, рухнул на корточки, взвыв от боли. В этот момент к ним подоспели матросы. Они и представить не могли, что увидят огромного Гришку, сидящего на коленях и стонущего от боли, а рядом - хотя и высокого, но худощавого парня, взирающего на поверженного великана.

Спустя некоторое время к группе матросов, окруживших участников стычки, стремительно подоспел Семён. Его лицо было омрачено тревогой и беспокойством. Быстро окинув взглядом происходящее, он опустился на корточки перед Гришкой, всё ещё сидевшим на палубе.

- Как ты? - с искренней озабоченностью спросил он.

- Больно. Бок словно огнём горит, - скривившись от страдания, ответил великан.

- Так, Гриша, давай потихоньку отведём тебя в лазарет, к доктору. Сможешь идти? - продолжал Семён.

- Смогу…, наверное, - с трудом выдавил тот, не переставая морщиться.

Семён подхватил Гришку под массивное плечо и кивнул стоявшему рядом матросу:

- Помоги!

Тот без промедления подставил своё плечо, и они вдвоём повели пострадавшего к лазарету. Перед тем как двинуться дальше, Семён бросил на Матвея суровый, полный негодования взгляд:

- А ты – марш в свою каюту и сиди там, пока я не приду. Понял?

- Понял, - мрачно буркнул Матвей и, опустив голову, побрёл в указанном направлении.

Глава 7

- Бьёрн, тебя капитан вызывает, - вбежал в лазарет вахтенный матрос, обращаясь к Семёну, который вместе с доктором помогал Гришке устроиться поудобнее на кушетке. - Меня за тобой прислали, - добавил он, внимательно оглядывая пострадавшего.

- Иду. Где он сейчас? - Семён вопросительно взглянул на матроса.

- На капитанском мостике, - последовал ответ. Семён сразу понял, что стычка между Матвеем и Гришкой уже известна капитану и не сулит ничего хорошего.

- Всё ясно. Пошли, - сказал он, подложив под голову Гришки резиновую подушку. Глубоко вздохнув, он развернулся и направился к мостику, за ним поспешил вахтенный матрос.

- Докладывай, Бьёрн, что там стряслось? - строго произнёс капитан, едва Семён переступил порог мостика. Тот начал рассказывать о случившемся, все присутствующие на мостике внимательно слушали его.

- Повтори ещё раз, что сказал доктор, - с металлом в голосе потребовал капитан, вперив взгляд в Семёна.

- Первоначальный диагноз - ушиб печени, - чётко и без запинки доложил тот. Капитан на мгновение замолчал, обдумывая свои дальнейшие указания.

- Первое: твоя группа в течение суток должна быть готова к возможным нападениям местных пиратов. Второе: Слепченко с сегодняшнего дня под арестом до моего личного распоряжения.

- Капитан, - вмешался старпом, - у нас ведь нет арестантского помещения.

- Будет сидеть в своей каюте, - раздражённо уточнил капитан и, не сдержав досады, добавил: - Чтоб его…!

- Я могу идти? - Семён вопросительно посмотрел на капитана.

- Нет, останься. Сейчас Ведомству буду докладывать. Ты можешь тоже понадобиться…

- Что ты творишь, Матвей! - с негодованием выговаривал Семён, сидя напротив него в тесной каюте в окружении товарищей по группе. - Какого лешего ты на него набросился?

- Понимаешь, я не сдержался! Он уже во второй раз докапывался и сегодня всё-таки вывел меня из себя своими оскорблениями. В первый раз мне удалось его урезонить…

- Пойми ты, голова садовая! Ты владеешь боевыми приёмами не для того, чтобы пускать их в ход, когда вздумается. Это оружие в твоих руках! Вспомни, что говорил Йонг Мо на тренировках, когда готовил нас.

- Да помню я, помню! - попытался оправдаться Матвей.

- Ничего ты не помнишь. Гришка - не враг, он свой! Пусть и остолоп с медвежьими лапами.

- Да я вроде и не со всей силы… - продолжал ворчать Матвей. - У него кожа толстая.

- Молись всем богам, чтобы у него не оказалось разрыва печени от твоих ударов.

- Да не было никаких ударов! Один, всего один удар! - с оправдывающимся видом возразил Матвей.

- С сегодняшнего дня ты под арестом. Будешь сидеть здесь, пока капитан не распорядится иначе, - твёрдо заключил Семён.

- А вы? - с недоумением спросил Матвей.

- А мы будем работать. Готовиться к возможным пиратским атакам, - отрезал Семён. Матвей, понурив голову, обвёл взглядом товарищей, на лицах которых читалась такая же печаль.

- Ладно, не кисни! - Святослав дружески похлопал Матвея по колену, сидя, напротив.

- Имейте в виду, - окинув всех строгим взглядом, добавил Семён, - если у Гришки возникнут серьёзные проблемы со здоровьем, есть вероятность, что группу расформируют, а нас разбросают по разным направлениям.

- Да ну! - удивлённо воскликнул Азамат. Все присутствующие обменялись грустными взглядами, и в каюте повисла тяжёлая тишина.

- Откуда такая информация? - озадаченно спросил Святослав.

- Капитан при мне доклад держал перед Ведомством. В ходе разговора проскочило такое мнение…, - ответил Семён. - Ну всё, пошли служить, - завершил он разговор.

Вечером того же дня группа Семёна и второй помощник капитана - Камбиз Ростами, собрались в кают-компании, чтобы обсудить меры по защите судна от возможных пиратских нападений.

- Необходимо укрепить периметр по всему кораблю, - начал Ростами. - Для этого у нас припасена колючая проволока, о чём вы уже в курсе. Однако прежде чем разматывать её вдоль бортов, мы проложим шланги, которые подсоединим к водомётам. Менее мощные установим по левому и правому бортам, а самые мощные - на баке и корме.

- Чувствуется, Камбиз, ты уже руку набил на этих мероприятиях, - с ноткой восхищения отозвался Семён на слова второго помощника.

- Верно, Бьёрн. Пару раз мне уже довелось отбиваться от нападений этих басурманов. Опыт, как говорится, дело наживное, - с улыбкой ответил Камбиз. - Кроме того, нужно подготовить защищённое помещение на случай, если агрессоры всё же проникнут на палубу. Там мы укроем экипаж, если нас возьмут на абордаж. Разумеется, в убежище должен быть запас провианта на несколько недель, до тех пор, пока нас не освободят.

- Да уж, - вмешался в разговор Азамат, - похоже, вам и охрана не нужна. Вы и сами всё знаете.

Камбиз бросил на парня строгий, почти суровый взгляд.

- Знать-то мы знаем, а вот воевать – не наше дело. Потому вы здесь и находитесь.

- Мы поняли, - кивнул Семён. - Завтра с утра и приступим. С чего лучше начать? - он вопросительно посмотрел на Камбиза.

- Начинайте с прокладки шлангов для водомётов. Они хранятся на нижней палубе, на баке. Вот, кстати, схема, как их раскладывать, - Камбиз извлёк из-за пазухи сложенный вчетверо большой лист бумаги и протянул его Семёну. Тот развернул схему, разложил её на столе, и все парни склонились над чертежом. Они принялись водить пальцами по линиям и кружочкам, обозначавшим объекты охраны судна, и оживлённо обсуждать предстоящую работу.

- Прерву на секунду вас, - обратился Камбиз к парням. - Ориентировочно, через два дня мы подойдём к архипелагу Суакин, встанем на якорь у одного из островов. Твоей группе, - второй помощник посмотрел на Семёна, - нужно будет встретится на острове с контрабандистами и забрать у них оружие.

- Да, я помню, - перебил его Семён. - Нужно забрать – заберём.

- За деньги, Бьёрн, - уточнил Камбиз.

- Хорошо! За деньги, так за деньги, - заключил Семён и улыбнулся.

Металлическая цепь лебёдки с громким скрежетом опускала корабельный шлюп на зеркальную гладь моря. Внутри уже находились матрос-рулевой и Азамат, готовые к предстоящей задаче. Семён, занеся ногу, чтобы присоединиться к товарищам, был остановлен капитаном, чья рука легла на его локоть.

- Бьёрн, ты уверен, что вас троих будет достаточно для этой операции? - с тревогой в голосе спросил капитан.

- Уверен, капитан, - твёрдо ответил Семён и принялся пояснять: - Мы же не можем оставить судно без нашей охраны. Здесь останутся Тойво и… Матвей. А там мы с Ильхамом справимся вдвоём.

- Может, взять ещё двух-трёх матросов? - настаивал капитан, не скрывая беспокойства.

- Не нужно. Мы с ребятами сыграны, в школе нас учили чувствовать друг друга. Если возникнут сложности, я знаю, как действовать со своими, а вот чего ждать от ваших матросов предугадать не могу.

- Хорошо, убедил, - вздохнул капитан и, хлопнув Семёна по плечу, добавил: - Но будьте осторожны. Сам понимаешь, сделка вне закона, а контрабандисты - народ ушлый и опасный.

- Мы не подведём, капитан, - с уверенностью улыбнулся Семён и, развернувшись, ловко запрыгнул в шлюп.

Спустя некоторое время нос шлюпа, словно нож в масло, мягко вошёл в прибрежный песок острова. Семён, окинув взглядом окрестности, первым спрыгнул на берег. За ним последовал Азамат. Матрос, сидевший за штурвалом, тоже было потянулся к борту, намереваясь последовать их примеру, но Семён, подняв руку, остановил его строгим взглядом.

- Как звать тебя, матрос? - обратился он к нему.

- Федот! - отозвался тот.

- Федот, да не тот, - тихо пробормотал Семён себе под нос, а затем громко добавил: - Ты, Федот, оставайся на борту шлюпа. Твоё дело – «баранку крутить». Остальное мы сделаем сами.

Матрос нахмурился, явно недовольный, но спорить со старшим группы не стал.

На острове ветер оказался куда сильнее, чем в открытом море. Он подхватывал песок и гнал его по побережью, заставляя парней то и дело наклонять головы, чтобы защитить глаза. Однако песок всё равно умудрялся забиваться в рот, и они, раздражённо сплёвывая, пытались избавиться от хруста на зубах. Это изрядно действовало на нервы, но парни терпеливо ждали.

- Подождём, - произнёс Семён. - Не сомневаюсь, контрабандисты уже здесь, наблюдают за нами из укрытия.

Азамат, словно не чувствуя напряжения, вальяжно прислонился к борту шлюпа. Семён, взглянув на него, одобрительно улыбнулся.

- Правильно, Аза. Пусть думают, что мы самоуверенные идиоты.

Спустя приблизительно четверть часа из зарослей кустарника, что раскинулись неподалёку от берега, показались трое. Один, выделяющийся среди остальных, был облачён в белые брюки и жёлтую рубашку, а на других двоих, следовавших по бокам, вся одежда была темного цвета. С первого взгляда становилось ясно: это охрана «важной персоны».

Они приблизились к шлюпу и остановились в полутора метрах от него. Старший из прибывших, не утруждая себя приветствиями, обратился к Семёну. Его речь, судя по всему, звучала на арабском или одном из его диалектов. Семён пожал плечами и покачал головой, показывая, что не понимает. Тогда тот перешёл на английский:

- Деньги с вами?

Семён, решив сыграть роль обиженного, с раздражением отозвался:

- Чего комедию ломаешь? И так ясно, что мы вашего языка не знаем.

Старший оскалился в хищной улыбке и произнёс:

- А вдруг знаете? Хотел проверить.

- Ближе к делу, - сухо оборвал его Семён.

- У вас есть оружие? - поинтересовался контрабандист.

- Оружия нет. За этим и прибыли к вам, - спокойно ответил Семён.

- Отлично. Поднимите руки, мы проверим, - с недоверием потребовал старший.

- Хорошо, - согласился Семён, поднимая руки. Азамат последовал его примеру.

- Ты тоже спускайся, - старший кивнул в сторону матроса, остававшегося в шлюпе. Он бросил быстрый взгляд на Семёна, и тот глазами дал понять: «Делай, как говорят». Матрос подчинился.

Охранники тщательно ощупали их, но, не найдя ничего подозрительного, отступили. Старший вновь обратился к Семёну:

- Нас проверять будете? - его губы снова искривились в насмешливой улыбке.

- Нет, не стоит, - отозвался Семён. - Мы у вас в гостях и не хотим отказывать хозяевам в доверии.

Старший явно удивился такому ответу. Он был уверен, что Семён поступит так же, как и они. Даже Азамат, стоявший рядом, не смог скрыть лёгкого недоумения от решения командира.

- Тогда покажи деньги, - продолжил старший.

Семён наклонился за борт шлюпа и извлёк холщовую сумку. Приоткрыв её, он продемонстрировал содержимое. Старший удовлетворённо кивнул:

- Идём к тем кустам, там нет ветра, - он указал рукой в сторону кустов. - Вы осмотрите товар, а мы посчитаем деньги.

Вся группа присутствующих двинулась в указанном направлении. По пути Азамат, понизив голос до шёпота, обратился к Семёну:

- Сёма, почему ты отказался их обыскать?

- Мне сразу стало ясно, что сейчас они пустые, - тихо ответил тот. - А вот в кустах, скорее всего, нас может ждать сюрприз.

Азамат напряжённо взглянул в глаза Семёну, но тот оставался абсолютно спокоен. «Странно, - подумал Азамат, - Семён будто знает что-то, чего я пока не понимаю».

В зарослях кустарника обнаружилась небольшая плотно утоптанная полянка, где, в отличие от открытого побережья, ветер почти не ощущался. От полянки в разные стороны разбегались узкие тропы. Семён и Азамат стали внимательно оглядываться по сторонам. Старший контрабандист, заметив их настороженность, пояснил с неприятной улыбкой на лице:

- На этом острове полно рыбаков… и контрабандистов. Потому и троп здесь хватает. Садитесь, - он указал рукой на брёвна, лежащие по краям полянки. Члены обеих групп начали рассаживаться друг напротив друга. Семён, крепко взяв Азамата за локоть, усадил его рядом с собой, так близко, что их плечи соприкасались. Азамат вновь удивился этому, но возражать не стал. Однако в голове промелькнула мысль: «Зачем Семён посадил меня так близко с собой? В случае опасности нам будет труднее среагировать. Лучше бы расположиться на разных концах бревна - тогда контрабандистам пришлось бы сложнее создавать нам проблемы при стычке».

Один из бойцов извлёк из-за бревна сумку и поставил её прямо перед Семёном. Старший, кивнув в её сторону, произнёс:

- Смотри! Всё ли там, как договаривались.

Семён открыл сумку и принялся внимательно изучать содержимое, перекладывая стволы прямо внутри поклажи. Все остальные молча следили за его действиями.

- Всё нормально, как договаривались, - с удовлетворением заключил Семён.

- Вот видишь, Хасан слово держит, - вновь искривил губы в своей неприятной улыбке старший. Семён, узнав наконец его имя, кивнул в знак согласия. - Давай деньги. Теперь мы их посчитаем, - добавил Хасан, строго взглянув на Семёна.

Тот легонько подтолкнул ногой сумку с деньгами в сторону контрабандиста. Боец, сидевший справа от Хасана, подхватил её и принялся сначала перелистывать пачки, а затем тщательно пересчитывать купюры. Спустя несколько минут он доложил:

- Хасан, всё, верно. Сумма - как договаривались.

Едва были произнесены эти слова, Хасан дважды хлопнул в ладоши, и из зарослей кустарника, прямо за спинами сидящих контрабандистов, вышли ещё двое бойцов. В отличие от присутствующих, эти были вооружены автоматами Калашникова, чьи стволы угрожающе нацелились на Семёна и Азамата. Лицо Азамата побледнело - он мгновенно понял, что дело принимает опасный оборот. Хасан, не скрывая торжества, хищно улыбался, глядя на своих оппонентов.

Но в тот же миг произошло нечто невероятное. Все контрабандисты, словно по неведомому сигналу, одновременно отвели взгляды от Семёна и Азамата. Воспользовавшись этим, Семён молниеносно вскочил на ноги и крикнул Азамату:

- Аза, работаем!

С быстротой молнии он выбил автомат из рук одного из бойцов и бросил его всё ещё ошеломлённому Азамату. Затем, не теряя ни секунды, подскочил ко второму вооружённому и вырвал оружие из его рук. Теперь контрабандисты оказались разоружены, а Семён с Азаматом держали в руках только что отобранные автоматы, направленные прямо на бандитов.

В этот момент контрабандисты, будто очнувшись от странного оцепенения, повернули головы к парням. В их глазах читались испуг и полное недоумение - они не могли понять, что произошло и как такое вообще стало возможным. Первым опомнился Хасан. Он с ужасом смотрел на теперь уже вооружённых Семёна и Азамата:

- Я… не понял. Как это случилось?

- Случилось то, что и должно было случиться, - с холодной яростью в голосе отрезал Семён, сверля Хасана взглядом. - Ты хотел нас обмануть, сын осла. Теперь поплатишься за это.

- Прости, брат! Я же пошутить хотел! - испуганно залепетал бандит.

- Таких братьев мне не нужно, ублюдок, - в таком же суровом тоне продолжал Семён. - Я сейчас положу вас всех здесь навсегда, а песочек занесёт ваши вонючие тела. Никто даже не узнает, где вы похоронены. - Его слова звучали как приговор, и Азамат, подыгрывая, с металлическим клацаньем передёрнул затвор автомата. Этот звук заставил бандитов вновь содрогнуться от ужаса, и они, один за другим, рухнули на колени, моля о пощаде.

Семён, не смягчая грозного взгляда, приказал Азамату:

- Аза, свяжи их, чтобы не портили нам настроение, пока мы идём к шлюпу.

Азамат, поочерёдно выдергивая поясные ремни из брюк бандитов, начал связывать их руки. Завершив дело, Семён велел ему:

-Бери сумку с оружием, а я возьму рюкзак с деньгами.

- Оружие, конечно, берите, но деньги оставьте нам! - хриплым голосом взмолился Хасан. — Мы же договорились!

- Верно, договорились, - в голосе Семёна зазвучал металл. - Но ты сам нарушил договор.

Он шагнул ближе к Хасану, всё ещё стоящему на коленях, и с презрением толкнул его носком берца прямо в грудь. Тот рухнул на песок. В глазах бандита вспыхнули искры ненависти. Такого унижения, чтобы его, словно пса, пнули ботинком, он ещё никогда не испытывал. Для него это было верхом позора.

Семён кивнул Азамату и коротко бросил:

- Пошли. Мы своё дело сделали.

Парни, не теряя времени, развернулись и быстрым шагом, насколько позволял вязкий прибрежный песок, направились к шлюпу. Солнце уже достигло зенита и стало нещадно припекать, обжигая кожу своим жаром.

Дойдя до шлюпа, они застали матроса в тревожном ожидании. Немедля они забросили свой груз в лодку, совместными усилиями вытолкнули её из песка в море и запрыгнули внутрь.

- Федот, быстро к штурвалу! - скомандовал Семён. Тот, взволнованный, но полный решимости, вывел шлюп на курс, ведущий к «Селене».

Когда бандиты наконец сбросили путы с рук, шлюп уже удалился на приличное расстояние. Лишь ветер доносил до них весёлые, довольные голоса, полные радости от успешно завершённой операции. Контрабандисты, подбежав к тому месту, где только что стоял шлюп, принялись извергать из себя проклятия, но парни в шлюпе их уже не слышали. Ветер уносил злобные выкрики прямо в море. Хасан, охваченный отчаянием, в ярости ударил одного из своих подельников по лицу, после чего, обессилев, рухнул на песок. Опустив голову, он обхватил её руками, словно пытаясь укрыться от палящего солнца и горького позора.

Пока шлюп, покачиваясь на волнах, стремительно рассекал морскую гладь, возвращаясь к сухогрузу, Азамат придвинулся к Семёну и, стараясь перекричать шум ветра и постоянную качку, прокричал ему прямо в ухо вопрос, терзавший его мысли:

- Семён, я до сих пор не могу понять, почему бандиты не открыли огонь, когда ты вскочил с места? Мы ведь были прямо у них на линии огня!

Семён внимательно взглянул на Азамата. Между его бровей пролегла лёгкая морщинка, выдававшая нежелание углубляться в эту тему. Однако, после недолгого молчания он, приблизившись своей головой к уху Азамата, прокричал:

- Азамат, давай обсудим это позже. Я всё расскажу сегодня, но сразу всей нашей группе. Договорились? Без обид.

Азамат, хоть и недовольно сжал губы, понял, что настаивать сейчас неуместно, и молча кивнул.

Глава 8

В дверь каюты, где в тот момент находился под арестом Матвей, раздался негромкий стук. Он вскочил с койки и поспешил открыть. На пороге стояла Анна, держа в руках набор плошек и небольших кастрюлек, аккуратно скреплённых между собой приспособлением для переноски.

- Я принесла тебе поесть, - мягко произнесла она.

- Заходи, рад тебя видеть, - отозвался Матвей с теплотой в голосе. Анна вошла, поставила еду на небольшой столик, и каюта тут же наполнилась соблазнительными ароматами домашней кухни. У Матвея невольно потекли слюнки при виде угощения, и, хотя до этого он думал, что вовсе не голоден, теперь с жадностью набросился на еду. Анна, присев рядом, подперла подбородок ладонью и с нежной улыбкой стала наблюдать, как Матвей с аппетитом уплетает приготовленные ею блюда.

Справившись с первым блюдом, Матвей отодвинул тарелку, вытер рот салфеткой и, всё ещё пережёвывая остатки еды, поинтересовался:

- Что сейчас творится на верхней палубе?

- Не знаю, но что-то происходит…, - начала девушка. - Бьёрн и Ильхам отплыли на лодке к острову. Они там, как мне сказали, проводят какую-то операцию.

Матвей замер, прекратив жевать, и вперил взгляд в лицо Анны.

- О, проклятье! Они уехали без меня! - воскликнул он с такой болью, будто лишился самого дорогого на свете. - Из-за своего идиотского поступка я теперь заперт в этой проклятой каюте, нет, в камере! - В порыве обиды он ударил кулаком по столу. Посуда испуганно звякнула, слегка подпрыгнув, а Анна невольно вздрогнула от неожиданности. Матвей резко поднялся со стула и принялся метаться по каюте из угла в угол, то и дело повторяя: - Я самый невезучий человек на свете!

Анна провожала его взглядом, следя за каждым движением.

- Матвей, ну чего ты так переживаешь? - попыталась она успокоить его. - Они вернутся и всё тебе расскажут, что там было.

Матвей остановился как вкопанный и возмущённо взглянул на девушку.

- В том-то и дело! Они мне потом рас-ска-жут, - протянул он последнее слово с горечью. - А я должен был сам в этом участвовать!

- В следующий раз поучаствуешь в другой операции, - продолжала увещевать его Анна.

- Ты не понимаешь, Аня! Жизнь проходит мимо, пока я здесь сижу. И всё из-за своих дурацких чувств!

- Хочешь сказать, что твои чувства ко мне - дурацкие? - в глазах девушки вспыхнули обида и возмущение. На её милых глазах тут же выступили слёзы. Матвей мгновенно осознал, что ляпнул глупость. Он подскочил к ней, опустился рядом на койку, обнял за плечи и попытался прижать к себе, шепча:

- Прости меня…!

Но Анна, резко поднявшись, вырвалась из его объятий и стремительно выбежала из каюты, громко хлопнув дверью. Матвей остался сидеть на койке, с грустью глядя на закрытую дверь, за которой только что исчезла девушка.

Тем же вечером вся группа Семёна собралась в каюте, где проживали Азамат и пребывающий под арестом Матвей. Семён прихватил с собой большой термос, который передала ему Анна в столовой. Вид при этом у неё был мрачноватый. Не то чтобы ей было жаль чая, но она всё ещё была глубоко расстроена и злилась на Матвея за его неосторожные слова. Скрыть своё настроение ей не удалось: на её лбу, словно бегущая строка, читалась обида.

Святослав и Матвей с нетерпением ожидали рассказа товарищей о событиях, связанных с операцией по получению оружия от контрабандистов. Семён взял на себя обязанность разливать чай по кружкам, делая это с нарочитой медлительностью. Наконец, Святослав не выдержал:

- Сколько ещё ты будешь тянуть кота за хвост? Давай рассказывай, как всё прошло! Что там, на острове, произошло?

Семён лишь хитро улыбнулся краешком губ. Азамат, тоже потеряв терпение, вспылил:

- Если не хочешь рассказывать, я сам всё расскажу! - Он сердито взглянул на Семёна. Тот, пожав плечами, невозмутимо отозвался:

- Давай, рассказывай. Я тебе рот не затыкаю.

Азамат принялся излагать события прошедшей операции. Благодаря его красноречию и умению увлекательно рассказывать, слушали его с большим интересом. На время даже кружки с чаем были отставлены в сторону, пока он описывал их приключения. Наконец, завершив повествование, Азамат приложился губами к краю кружки и отхлебнул давно забытый чай.

- Ну что, здорово сработали! - с восхищением высказался Святослав. - Жаль только, что ты меня не взял, - добавил он, бросив на Семёна недовольный взгляд.

- А если бы мы не вернулись? - отреагировал на это Семён. - Кто бы тогда возглавил группу?

- Да знаю я, - с ноткой сожаления вздохнул Святослав. - Мы уже говорили об этом. Всё равно обидно.

- Семён, - продолжил беседу Азамат, - ты обещал, когда мы шли на шлюпе, пояснить, почему бандиты не стали в нас стрелять, когда ты вскочил с бревна? - В его глазах было желание быстрее услышать правду.

- А что не так в этой ситуации? - вмешался Матвей. - Сёма резко подскочил, а эти бандосы просто не успели среагировать на его выпад. Вот и всё.

- Нет, не всё, - возразил Святослав. - Азамат правильно спрашивает. Что они, школяры, что ли? Или стрелять не умеют?

- Давай, Семён, - подтолкнул Азамат, - не тяни. Ты обещал рассказать.

Семён задумался, словно взвешивая, как лучше поведать о своём секрете, затем проговорил:

- Я начну тогда не с этой ситуации. Понимаете, ещё до поступления в нашу спецшколу у меня обнаружили одну способность… - Он замолчал на миг, будто сомневаясь, стоит ли продолжать, но всё же продолжил. - Я тогда работал спасателем на строительстве одного промышленного объекта под Скандинавским полуостровом. Это на севере планеты. Во время одного происшествия во время опасной ситуации у меня эта способность и проявилась. Называется она «отвести взгляд». Суть способности в том, что я могу усилием воли отвлечь внимание человека от себя. На какое-то время он перестаёт меня видеть.

Матвей даже присвистнул от удивления, услышав такое. В глазах Святослава мелькнуло недоверие, но он промолчал, ожидая продолжения.

- Помимо общих занятий в нашей школе, - Семён обвёл взглядом товарищей, - которые мы проходили вместе, я периодически посещал ещё медицинский факультет университета. Там надо мной проводили разные эксперименты, - он слегка улыбнулся краешком губ. - Проверяли, насколько развита эта способность, каковы её возможности и пределы. Вот так, в общем. Да, вот ещё. Сообщил я всё это для того, чтобы, когда наша группа будет в дальнейшем решать боевые задачи, вы могли принять эту деталь во внимание, - завершил он свой рассказ, а парни в ответ на это замечание молча кивнули головами.

- Так вот почему ты усадил меня так близко к себе на той лужайке, - задал вопрос Азамат и кивнул в сторону уже далёкого острова.

- Да, именно для этого. Предположил, если ты будешь слишком далеко, моя способность может воздействовать и на тебя. Тогда мне пришлось бы разбираться с бандосами в одиночку. А мне, естественно, этого не хотелось. Вдвоём же нам сподручнее их обезвреживать...

- Предположу, - продолжил рассуждения Святослав, - ты и в школу поэтому попал.

- Может, и так, - пожал плечами Семён. - Ну, хватит на эту тему базарить, - резко решил оборвать разговор на эту тему, Семён. - Матвей, скажи лучше, что с Анной происходит? Она вся не своя, - и в упор посмотрел на товарища.

Матвей вспыхнул. Все парни устремили на него любопытные взгляды. Он сжал губы, явно без желания углубляться в эту тему.

- Мы поругались, - наконец выдавил он. - Похоже, я её обидел.

- Чем? - коротко бросил Азамат.

- Сказал, что из-за своих чувств попал под арест, о чём теперь жалею, - признался Матвей с явной досадой.

В каюте воцарилась тишина. Лишь за иллюминатором слышался плеск волн, бьющих о борт сухогруза, следующего своим курсом.

- Ну, это ты зря, - нарушил паузу Азамат. - С женщинами так нельзя. Они такого могут и не простить. Поверь мне как специалисту в этом деле. Все молча улыбнулись на это высказывание. - А Гришку-быка ты, в общем-то, правильно наказал, только, видать, немного перестарался.

- Вот за это теперь и сижу взаперти, и завидую вам, - с сожалением добавил Матвей.

- Мы всегда платим за свои поступки, даже если нам кажется, что цена наказания несоизмеримо больше совершённого, - вступил в разговор Семён, задумчиво глядя на товарища.

Все обернулись к Семёну, обдумывая его слова.

- Умно сказано, Сёма, - заметил Святослав, почёсывая висок. Парни невольно заулыбались.

- Ладно, хватит на сегодня философских посиделок, - серьёзным тоном подвёл итог Семён. - Завтра нужно заканчивать обустройство защиты корабля. Продолжим прокладывать шланги для водомётов, а затем с берега нужно будет привезти мешки с песком на верхнюю палубу…

- Семён, - перебил его Матвей, - я тоже хочу с вами! Разреши.

- Не могу, Мотя. Капитан пока не оттаял, всё ещё хмурится, - вздохнул Семён, глядя на Матвея. - Я поговорю с ним ещё раз, но позже.Потерпи. - В каюте вновь на миг образовалась пауза.

- Пошли, Свят, в свою каюту. Спать пора, - завершил он беседу, поднимаясь со стула.

Прошло несколько дней. Парни завершали обустройство боевых позиций, укрепляя их с внешней стороны мешками с песком. В этот момент на поясном ремне Семёна затрещала рация, и из неё раздался хриплый механический голос:

- Бьёрн, ты сейчас где?

- Капитан, я на корме. Укрепляем боевые точки, - отозвался Семён.

- Давай ко мне на мостик. Срочно!

- Понял, капитан. Иду, - ответил он, и кивнув товарищам добавил: - Меня капитан вызывает. Продолжайте без меня.

Войдя на капитанский мостик, Семён приблизился к капитану.

- Что-то случилось, капитан?

- Посмотри вон туда, - капитан указал рукой куда-то в бескрайнюю даль океана и протянул Семёну бинокль. Тот взял его, приложил к глазам и принялся внимательно всматриваться. Затем, отведя бинокль в сторону, взглянул на капитана:

- Вижу объект, похожий на какой-то рыболовный баркас.

- Это может быть как рыболовное судно, так и баркас с пиратами, - повернувшись к Семёну, пояснил капитан. - Поэтому подготовь своих бойцов на всякий случай. Пусть займут позиции.

- Ясно, капитан. Будет сделано, - ответил Семён и, после небольшой паузы, добавил: - Капитан, разрешите Слепченко тоже встать на боевое дежурство. - Его лицо выражало искреннюю просьбу.

Капитан строго взглянул на Семёна:

- Да, пусть выходит. Всё равно это его последний рейс. Только пока не сообщай ему об этом. Скажешь позже, когда пришвартуемся по месту выгрузки груза.

Семён недовольно поджал губы, ему не понравилась данная новость, но возражать не стал.

- Могу идти? - спросил он.

- Да, иди. Возьми ещё бинокль с собой, - капитан вложил в руку Семёна свой оптический прибор.

Вернувшись к своим товарищам, Семён отдал распоряжение Азамату поспешить за Матвеем:

- Одна нога здесь, другая там! - бросил он в сторону Азамата. - Мы должны срочно рассредоточиться по боевым постам. Матвей тоже с нами. Капитан дал добро.

Азамат, довольный, кивнул и, словно молодой жеребец, резво помчался к своей каюте. Тем временем Семён и Святослав подошли к борту корабля. Семён вручил товарищу бинокль:

- Свят, взгляни туда, - указал он в сторону небольшого темного пятна, качающегося на сине-зелёных волнах морской глади. Святослав приложил бинокль к глазам и принялся внимательно всматриваться. Затем, опустив его, произнёс:

- На вид шхуна или небольшое судно типа баркас. Похоже, рыбаки. На реях сети висят, - и вопросительно взглянул на командира.

- Да, вероятность того, что это рыбаки, есть, - согласился Семён. - Но, во-первых, слишком уж далеко от берега - не меньше ста морских миль. А во-вторых, я заметил, что за шхуной, кажется, ещё какой-то шлюп или лодка прячется.

- Где? - Святослав вновь поспешно поднёс бинокль к глазам.

- Присмотрись внимательнее. Когда судно опускается и поднимается на волне, из-за неё иногда выглядывает краешек, похожий на лодку, - пояснил Семён.

Святослав долго не отрывал бинокль от глаз, а затем воскликнул:

- Чёрт, и правда, иногда проглядывает край какого-то «корытца»! - Он с восхищением взглянул на Семёна. - У тебя глаз как у сокола, Сёма. Сразу можно и не разглядеть.

В этот момент к ним быстрым шагом подошли Матвей и Азамат. Матвей сиял от радости, улыбаясь во весь рот, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок.

- Привет, парни, - весело произнёс он.

- Привет, - услышал в ответ Матвей.

- Так, а теперь слушайте мою команду, - Семён обвёл товарищей взглядом. - Свят, ты отправляйся на нос. Займи позицию там со своим карабином. Если начнётся, подхватывай цели на мушку. Матвей, твой пост на корме у водомёта. Будь готов струёй охладить пыл пиратов, если они полезут. Там же у тебя «Калаш» лежит около лестницы. Используй его, если начнут идти на абордаж с твоей стороны. Азамат, ты занимай позицию на «грузовом поле», прямо по центру, где мы уложили мешки. Ну а я пойду на бак к другому водомёту. Всё, по местам! - Семён вытянул руку ладонью вверх и произнёс: - Один за всех и…

- Все за одного! - хором подхватили парни, накрывая своими ладонями руку командира.

Глава 9

Сухогруз «Селена» уверенно следовал заданным курсом, оставляя по правому борту небольшой баркас, покачивающийся на волнах. Все вахтенные моряки заняли свои посты, когда расстояние до рыбацкого судна сократилось до двух морских миль. Хотелось надеяться, что это всего лишь обычный рыболовный баркас, временно вставший на якорь вдали от своих берегов, но прибрежные воды, известные своей опасностью, не внушали надежд на спокойное плавание. Экипаж был готов к возможному пиратскому нападению. И хотя каждый уже внутренне ожидал неприятностей от этого «рыбацкого» судна, внезапное появление из-за его борта стремительных лодок с вооружёнными людьми стало всё-таки неприятной неожиданностью. Семён ощутил, как его сразу охватил боевой азарт и волнение; по телу разлилась волна адреналина, будоража кровь. Он внимательно следил за происходящим, его разум напряжённо анализировал стремительно разворачивающиеся события.

Лодки резко устремились в сторону сухогруза, двигаясь быстро и зигзагообразно. Похоже, пираты подозревали наличие какого-то вооружения на борту «Селены» и таким манёвром проверяли выдержку команды, словно устраивая психологическую атаку: не дрогнет ли кто-то и не откроет ли огонь в их сторону. Две из трёх лодок имели деревянные корпуса, третья же была резиновой. Все они были оснащены мощными моторами, установленными на корме, что позволяло им развивать внушительную скорость.

Атакующая «лёгкая флотилия» устремилась в сторону кормы нашего сухогруза.

«Дьявол их побери, - воскликнул про себя Семён. – Похоже, пираты рассмотрели в свои бинокли, как Свят с винтовкой шёл на свою позицию на бак. – Значит, атаку они запланировали или с кормы, или с противоположного борта нашего корабля».

Но в сторону кормы продолжила на полную мощь двигаться только резиновая лодка, а другие две вновь резко изменили направление движения и не стали уходить на другой борт, а стали выстраиваться друг за другом. В руках пиратов появились верёвки с привязанными к ним крюками.

По рации, которая находилась на поясном ремне Семёна раздался характерный металлический хрип. Приложив рацию к уху, Семён произнёс: - На связи!

- Бьёрн, - раздался голос первого помощники. – Они по правому борту и достали уже крюки. Похоже собираются здесь идти на абордаж.

- Я вижу, Арсенио, но одна лодка всё-таки ушла на левый борт. Думаю, они и там могут начать атаку. Дай команду механикам, пусть включают насосы для водомётов.

- Механики уже работают. Сейчас вода пойдёт, - ответил старпом.

- Я спускаюсь! – продолжил свой доклад старшему помощнику Семён. - Сейчас бегу к Ильхаму. Дам команду на стрельбу по нападающим. – и с раздражением в голосе добавил: - Нужно в следующий раз обеспечить людей гарнитурами, чтобы связь нормальную поддерживать, а не бегать по кораблю как савраски.

- Это после, Бьёрн. Сейчас другие вопросы решай, - включился в разговор капитан.

- Хорошо, капитан, - закончил связь Семён и, закинув ноги на поручни лестницы, как заправский моряк, спустился на палубу.

Подбежав к боевой позиции Азамата, он быстро скомандовал: - Аза, начинай отстрел. Бандосы уже крюки достали.

- Понял, - выкрикнул Азамат и, передернув затвор автомата, выглянул из-за мешков. В тот же момент с лодок резануло несколько автоматных очередей в его сторону. Он резко отпрянул, а в мешках с песком появились дыры от пуль, и песок начал высыпаться маленькими струйками из этих отверстий.

- Суки! Они нам высунуться не дают. - Азамат, вопросительно глянул в сторону Семёна. В это время шланги стали расправляться, зашумели под напором воды. Из малых водомётов, установленных по бортам судна, хлынула вода. Бандитские лодки, устроившиеся до этого прямо под бортом судна, сразу стали отходить в сторону, и их стало хорошо видно прямо из-за мешков. Семён с Азаматом не преминули этим воспользоваться и осыпали боевиков очередями из своих автоматов. Несколько человек сразу попадали в море. Лодки ещё резче и дальше отпрянули от судна. Это было ещё более кстати. Лодки попали под полный зрительный контроль. Парни короткими очередями стали отстреливать находящихся в лодках пиратов. Пираты стали выкрикивать что-то на своём языке, то ли ругательства, то ли команды друг другу, но стало понятно: они в панике. Семён почувствовал, что эмоциональное напряжение немного стало спадать. Вдруг в его голове пролетела мысль: «А вторая пиратская лодка где?» Он крикнул товарищу: - Аза, продолжать выносить их, - и указал в сторону лодок, - а я на другой борт. Там тоже лодка была, - и стремительно побежал на противоположный борт судна. Подбежав к выложенной мешками с песком боевой точке, он выглянул за борт. Увиденным он остался доволен. Резиновая лодка болталась на волнах, как сдувшийся воздушный шарик, а вокруг неё плавали и в панике кричали пираты, бывшие на её борту. Семён перевёл взгляд в сторону, где должна была находится боевая позиция Святослава и увидел, как тот спокойно сидит на мешках, зажав винтовку между ног и спокойно наблюдает за барахтающимися в воде пиратами. Семён поднял вверх руку с вытянутым большим пальцем. Святослав довольно улыбнулся, помахал ему рукой в ответ и громко выкрикнул:

- Хорошая цель была. Грех было не воспользоваться! – и он засмеялся, глядя на Семёна.

В это время рация у Семёна вновь шумно заскрипела:

- Ну что, нормально поработали твои парни, Бьёрн, - в эфир вновь вышел капитан.

- Спасибо, капитан, - ответил Семён.

В это время до уха Семёна долетел звук хлопка. Он резко повернулся на этот звук и увидел небольшой дымок, расстилавшийся над баркасом. А потом произошло то, чего никто не ожидал. На корме сухогруза раздался взрыв, стекла на капитанском мостике осыпались.

- Тревога! Пожар на корабле! – раздалось по рации. – Человек ранен!

- Кто? – воскликнул Семён, резко нажав на тангенту рации.

- Снаряд от гранатомета с баркаса угодил на корму, где был ваш боец, - выкрикнул старший помощник.

Семён и все, кто был в это время на палубе, кинулись к месту происшествия. Когда Семён подбежал, Матвей уже старался подняться, опираясь на крышку трюма.

- Что с тобой? – выкрикнул Семён и вместе с Азаматом стал его поднимать. В это время подбежал еще и Святослав, держа в руках свою винтовку. Они приподняли парня, усадили его, приложив спиной к выступающему краю трюма. Матвей покачивал головой, держа её двумя руками.

- Что с тобой? Где ранен? – выкрикнул Семён, придерживая его за плечи.

- Да нормально всё, - начал Матвей. – Похоже, контузия просто, - и взглянул на Семёна немного поплывшим взглядом. Затем он резко отшатнулся, наклонился к полу палубы, и его стошнило.

- Доктора! – выкрикнул Семён в динамик рации, нажимая на тангенту побелевшими от напряжения пальцами. – Срочно сюда доктора!

Подбежавший к месту происшествия доктор велел всем отойти и не мешать осмотру пострадавшего. Семён же взял Святослава за плечо обратился к нему:

- Свят, поработай по баркасу. Пусть не думают, что они могут безнаказанно атаковать нас.

Святослав молча кивнул и, подхватив винтовку, побежал по ступенькам на самою высокую точку на корабле. Через несколько минут один за одним стали раздаваться резкие звуки выстрелов, нацеленных в сторону вражеской «базы». Семён поднёс бинокль к глазам и стал наблюдать за эти действом. По пиратской палубе в панике бегали бандиты и громко что-то выкрикивали. Один пират выпал за борт. В том помещении на баркасе, где должен находится штурвал, уже совсем не было стекол. Дверь и стены рубки были продырявлены пулями. Наконец, всё стихло. По палубе баркаса уже никто не бегал и не кричал. Семён опустил бинокль. В это время вернулся Святослав.

- Задание выполнено, командир, - произнёс Святослав. - Я бы ещё поразвлекался, да на палубе никого больше не видно, и патроны к тому же кончились, - он лукаво улыбнулся, глядя на Семёна. Тот кивнул головой, удовлетворенный работой товарища.

Подошёл капитан со вторым помощником. Посмотрел:

- Так, раненого в лазарет, - скомандовал он. - Бьёрн, ты со мной. Остальные, по своим местам стоять.

Семён слегка приоткрыл дверь лазарета и шагнул внутрь. Из угла, где стояла ширма, слышался лёгкий шорох. За ней раздавался приглушённый шёпот двух голосов. Он бросил туда быстрый взгляд: сквозь тонкую ткань ширмы угадывался силуэт женской фигуры, сидящей на стуле. Семён демонстративно кашлянул, чтобы привлечь внимание. Из-за ширмы поспешно выглянула Анна, её щёки залились румянцем от смущения.

- Ой, Бьёрн… Здравствуй! - произнесла она, всё ещё неловко улыбаясь.

- Мы уже виделись сегодня, - невозмутимо отозвался Семён.

- Ой, прости, правда, виделись. Я тут… - начала оправдываться девушка.

- Понимаю, - перебил её Семён и, обратившись к товарищу, лежащему за ширмой, добавил: - Мотя, я зайду позже. - Затем, взглянув на Анну, спросил: - Вам хватит получаса для разговора?

- Хватит! - Девушка всплеснула руками и взволнованно добавила: - Доктор тоже вышел из деликатности.

Семён, слегка улыбнувшись краешком губ, прикрыл за собой дверь с внешней стороны.

Как и договаривались, Семён вернулся в лазарет через полчаса. За своим столом сидел доктор, погружённый в записи в журнале. Услышав звук скрипнувшей двери, он поднял голову:

- Чего тебе, Бьёрн?

- Доктор, можно навестить больного? - спросил Семён.

- Можно, - с важным видом отозвался тот. - Вон он, за ширмой лежит, - кивнул доктор в сторону кровати, скрытой за тканевой перегородкой. - Только ноги о коврик вытри, - добавил он строгим тоном.

Семён послушно пошаркал подошвами о придверный коврик и прошёл в кабинет, за ширму. Матвей лежал на койке, слегка бледный, но на первый взгляд вполне живой и невредимый.

- Ну, как ты, Мотя? - обратился к нему Семён с заботой в голосе.

- Невезучий я какой-то, право слово, - грустно отозвался товарищ. - То под арестом прохлаждаюсь, то на боевом задании в обморок падаю.

- Не обморок, а контузия у тебя, - громко уточнил доктор из-за своего стола. - Полежишь немного, а я за тобой понаблюдаю. Всё у тебя будет в порядке.

- Вот видишь, - Матвей вновь повернулся к Семёну, - вы воевали, отбивали атаку бандитов, а я вот контуженный оказался. - Он горько усмехнулся. Семён, выслушав его, подхватил этот невесёлый смех, а затем, качнув головой, произнёс:

- Верно это ты подметил, но это объяснимо, ты просто после «губы» не успел настроиться на боевой лад. Ничего, доктор тебя подлечит, будешь как огурчик.

- Не понял, Семён, что такое «губа»? - Матвей вопросительно взглянул на товарища.

- «Губа» - так коротко гауптвахту называют среди служивых в России. В общем, арестантское помещение, - пояснил Семён с лёгкой улыбкой. - Говорят, ещё Пётр I – русский царь ввёл этот термин. Забываю порой, что вы с Нижней земли не всегда знаете такие редкие словечки. Запоминай, пригодится для эрудиции, - закончил он, весело подмигнув Матвею.

Они помолчали некоторое время, погрузившись в свои мысли. Затем Семён продолжил:

- Смотрю, вы с Анной помирились.

- Да, - с радостью подхватил Матвей. - Она сразу же пришла сюда, как только узнала, - произнёс он, не скрывая довольной улыбки.

- Хорошо. Рад за вас, - искренне добавил Семён.

- Знаешь, что она мне сегодня рассказала? - продолжил Матвей с воодушевлением. - Оказывается, она не может жить под землёй.

- Это почему? - с интересом спросил Семён.

- Несколько лет назад она с родителями жила в посёлке добытчиков меди, где-то под Перу. Там произошёл обвал, и они оказались под завалом. Родителей спасти не удалось, а она провела под обломками несколько дней. Представь, в кромешной тьме, без еды, без надежды на спасение. Её, как ты понимаешь, вытащили и подлечили, но с тех пор она боится замкнутых пространств.

- Клаустрофобия, значит, - уточнил Семён.

- Именно! С того времени она не могла оставаться на Нижней земле. Врачи посоветовали ей перебраться на поверхность. Ведомство решило поселить её на одной ферме, договорившись с перуанскими староверами, как их называют в России.

- А, знаю! Слышал, - со знанием дела вставил Семён. - Мы иногда с ними сотрудничаем. Продукты, зерно, мясо…

- Ну, в общем, уже всё было готово для её перевода туда, - продолжил Матвей, - и тут появляется её дядя. Узнав о её проблеме со здоровьем, он предложил перевести её на морское судно. «Там такие просторы, что никакой клаустрофобии не будет», - заявил он в Ведомстве. С тех пор она и бороздит моря на этом корабле.

- Это хорошо, что её проблема разрешилась, - заметил Семён.

- Это ещё не всё, Семён, - Матвей хитро улыбнулся. - Тот дядя - наш капитан. Он ей родственник.

- М-м-м, - задумчиво протянул Семён. - Значит, в зятья к кэпу метишь? — рассмеялся он.

- Да ну тебя, Семён. Я как-то об этом не думал, - смутился Матвей.

- А ты подумай, - с лёгкой насмешкой посоветовал Семён. Затем его лицо омрачилось.

- Что-то случилось? - с тревогой в голосе спросил Матвей, заметив перемену в настроении товарища.

После небольшой паузы Семён продолжил.

- Что я хотел сказать… - Семён опять сделал паузу. Он хотел поведать, что после последней связи с Ведомством, где он и капитан отчитывались об отражении пиратской атаки, их с Матвеем решили вывести из состава экипажа в ближайшем порту, точнее, в точке выхода на Нижнюю землю.

- Говори! - напряжённо поторопил Матвей.

Семён, помедлив ещё секунду, решил не поднимать эту тему и вместо этого произнёс:

- Через несколько дней наш корабль войдёт в территориальные воды Мозамбика. Там мы разгружаемся, и на этом всё. Возможно, наша командировка окончится.

- И это всё, что ты хотел мне сказать? - с тревожным вопросом в голосе уточнил Матвей.

Семён пожал плечами, состроив на лице невинную гримасу.

- Да, пока это всё. – Семён так и не решился рассказать обо всем.

Глава 10

Грузовой балкер «Селена» уже третий день стоял под выгрузкой в мозамбикском порту Мапуту. Семён поднялся на капитанский мостик, где капитан вместе со старшим помощником внимательно следили за тем, как последние тонны зерна извлекались из трюма судна. Семён обратился к капитану:

- Капитан, когда у нас следующий пункт остановки?

Капитан повернул голову к Семёну.

- Примерно через четверо суток мы должны достичь платформы. Там выгрузим оставшиеся десять тысяч тонн для Нижней земли, а затем вновь возьмём курс на Мумбаи, в Индию.

- Спасибо, капитан, - поблагодарил Семён.

- Бьёрн, ты уже сообщил своим бойцам, что на платформе ваши пути разойдутся? - капитан вопросительно взглянул на него.

- Нет ещё, капитан. Сегодня сообщу, - ответил Семён и, развернувшись, начал спускаться по лестнице вниз на палубу.

Старший помощник проводил взглядом удаляющегося Семёна и, обратившись к капитану, заметил:

- Переживает парень!

Капитан молча кивнул в ответ и вновь устремил взгляд на разгрузку зерна, остававшегося в трюме судна.

Семён направился прямиком в каюту Азамата и Матвея. Так уж повелось во время рейса, что все их совещания неизменно проходили здесь. Он открыл дверь. Азамат и Матвей лежали на своих койках, вытянув ноги: один был погружён в чтение книги, другой перелистывал журнал на французском языке. Увидев Семёна, парни оторвали головы от подушек и устремили на него взгляды. По его лицу они сразу поняли, что у него есть для них новости, и, судя по всему, не самые приятные. Семён опустился на стул.

- Что случилось, командир? - спросил Азамат.

- Аза, сходи в нашу каюту, позови Свята. Он тоже нужен, - распорядился Семён.

Азамат тут же подскочил и выскользнул за дверь. Матвей не стал торопиться с вопросами, понимая, что Семён начнёт разговор, только когда все соберутся.

Вскоре Азамат вернулся вместе со Святославом. Все устроились на своих местах, глядя на Семёна.

- Так, парни, у меня к вам серьёзный разговор, - начал он, словно слова с трудом выходили из него. - Примерно через четверо суток нам придётся разделиться.

- Ещё одно задание? - уточнил Азамат.

- Нет. Совместных заданий у нас больше не будет, - ответил Семён.

- Не понял! О чём ты сейчас? - нахмурился Святослав.

- Меня и Матвея на точке входа в Нижнюю землю переводят на другую работу, - с явным недовольством пояснил Семён.

- Куда? На какую работу? - воскликнул Азамат.

- Пока не знаю. Пришло указание из Ведомства. Нам велено спуститься вниз, - продолжил Семён.

- А мы? - задал следующий вопрос Святослав.

- Ты и Азамат остаётесь на судне до дальнейших указаний из Ведомства. На точке к вам присоединятся два бойца вместо нас. А ты, - Семён взглянул на Святослава, - назначен старшим группы.

- Вот это да! - вновь воскликнул Азамат. - Хорошие новости ты нам принёс, командир, - и бросил взгляд на Семёна. Тот лишь пожал плечами, не найдя, что ответить.

- А куда нас с тобой? - обратился Матвей к Семёну.

- Мотя, я уже сказал, что пока не в курсе, - с раздражением отозвался Семён. - Нам сообщили, что подробности объявят на платформе, когда мы туда прибудем.

- Капитан, - обратился Семён, подойдя к нему. Капитан внимательно взглянул на подчинённого.

- Что у тебя?

- Разреши мне и Тахтинену сойти на берег, в увольнительную? Давно по земле-матушке нога не ступала, - улыбаясь добавил Семён. Не обратив внимания на лёгкий сарказм в словах парня, капитан ответил:

- Бьёрн, ты в курсе, что завтра утром мы выходим в море?

- Да, капитан, конечно, я в курсе. Мы лишь на два-три часа. Просто пройтись по городу.

- Хорошо, - согласился капитан. - Кто останется за тебя на судне?

- Ильхам Хаким, - ответил Семён.

- Идите. Три с половиной часа в вашем распоряжении, - завершил разговор капитан.

Через пятнадцать минут Семён и Святослав уже быстрым шагом направлялись к центральной части города. По рассказам некоторых членов экипажа, бывавших в этих местах ранее, город не слишком был приветлив, в том числе и к иностранцам. Большинство местных жителей были малограмотны и испытывали постоянный недостаток средств. Поймав такси неподалёку от порта, парни добрались до центра. Однако по прибытии им пришлось долго спорить с водителем о стоимости поездки. Тот, бесцеремонно завысив цену в два раза, упорно стоял на своём. Чтобы избежать ненужного конфликта, парни, махнув рукой, отдали деньги и, недовольно фыркнув в сторону таксиста, отправились изучать окрестности.

Центр города, вопреки первому впечатлению, показался им вполне современным, вовсе не таким, как описывали матросы с «Селены». Улицы были просторными, с несколькими полосами для движения. Машин на дорогах тоже хватало, преимущественно небольших малолитражек. Однако, несмотря на жаркий климат, тенистых уголков в городе оказалось немного. Деревья росли в основном вдоль тротуаров, да и то довольно редко. Парни заглянули в местный магазин, купили по бутылке газировки, но утолить жажду толком не удалось. Наконец, они добрались до границ местного рынка. Как и на всех базарах мира, здесь царила суета: покупатели сновали между рядами, а торговцы, укрывшись под навесами, предлагали свой разнообразный товар.

Пошлявшись без особого интереса по торговым рядам, парни вышли на противоположную сторону торговой площади. Здесь, в более узкой части рынка, посетителей и покупателей было заметно меньше, чем на основной территории. Прилавки в основном были завалены традиционной сувенирной продукцией, а также тканями и одеждой с местным колоритом.

Разглядывая сувениры, парни с весёлым оживлением обсуждали эти занятные безделушки. Святослав даже примерил рубашку с яркими местными орнаментами на груди. В одной из маленьких лавчонок, куда они зашли, чтобы полюбоваться творениями местных ремесленников, Семён вдруг уловил шум и громкие крики, доносящиеся с улицы. Он дёрнул Святослава за рукав, и они выглянули из двери. Неподалёку разгорался скандал: две женщины европейской внешности были окружены толпой не менее чем из десяти человек. Все кричали друг на друга, а некоторые из местных, судя по их одежде, хватали женщин за руки, явно не давая им вырваться из кольца. На лицах женщин читались страх и отчаянное желание поскорее выбраться из этого места.

Семён и Святослав, мгновенно оценив ситуацию и поняв, что женщинам, скорее всего, не сулит ничего хорошего, бросились в толпу. Расталкивая окруживших их местных - по виду, торговцев сувенирами, они, благодаря своей подготовке и силе, прикрыли женщин собой и сумели пробиться наружу. В этот момент в дальнем конце улицы показался полицейский автомобиль. Из него выскочили двое стражей порядка и устремились к месту стычки. Семён и Святослав, подталкивая женщин, побежали в сторону, где, как им казалось, можно было укрыться.

Бегство длилось довольно долго, пока одна из женщин, задыхаясь, не выкрикнула на английском: «Больше не могу! Сейчас упаду!» Завернув в очередной узкий проулок, все они остановились. Тяжело дыша, Семён поинтересовался:

- Что у вас там произошло? Какие претензии у местных к вам? - прохрипел Святослав, продолжая тяжело дышать после бега. Он также задал вопрос на английском, и женщины, поняв его, ответили. Та, что постарше, опустившись на корточки, продолжая тяжело дышать, начала:

- Мы приехали сюда из Йоханнесбурга. У нас экскурсия. Сейчас мы возвращались на вокзал… - она сделала паузу, пытаясь выровнять дыхание, а затем продолжила: - Вдруг продавцы сувениров стали выскакивать из-за прилавков и кричать на нас. Мне показалось, они ругались на португальском, но я не знаю этого языка. Я не поняла, что случилось, но их агрессия напугала меня.

Парни переглянулись, пожав плечами, слушая её рассказ. Через несколько мгновений заговорила вторая женщина, точнее, это была юная девушка, почти подросток:

- Мне кажется, торговцы набросились на нас из-за этого, - и она показала на ладони небольшую деревянную игрушку в виде экзотического зверя.

- Что это? - спросил Семён, а девушка продолжила:

- Когда мы шли мимо сувенирных лавок к вокзалу, я заметила эту фигурку, лежащую на земле, и подняла её. Думала, она ничья, но, видимо, продавцы увидели это и набросились на нас.

Все внимательно слушали её объяснение. Затем женщина, что была постарше, принялась выговаривать девушке за то, что та поднимает с земли всё подряд. Но не успела она полностью выплеснуть своё негодование, как до них донеслись голоса. Семён быстро выглянул из-за угла и заметил, что в их сторону направляются полицейские.

Он тихо прошептал:

- Похоже, полицейские продолжают преследовать нас. - Оглянувшись вокруг, он продолжил также шёпотом: - Все за тот забор! Быстро! - и, схватив одну из женщин за руку, потянул её за собой. Забор, хоть и выглядел ветхим, вполне мог послужить укрытием, если, конечно, полицейские не решат заглянуть за него. К слову, стражи порядка были вооружены автоматами, что добавляло ситуации остроты.

Забежав за забор, все присели на корточки и затаились, стараясь дышать как можно тише. К счастью, у них было немного времени, чтобы отдышаться.

Полицейские прошли мимо, не обратив внимания на ветхий забор, который стал спасительным укрытием для группы из двух женщин и двух мужчин.

Выбравшись из своего убежища, женщины обратились к Семёну и Святославу с просьбой проводить их до вокзала, всё ещё опасаясь преследования со стороны стражей порядка. Парни, не раздумывая ни минуты, согласились. По дороге старшая из женщин поинтересовалась:

- Кто вы такие? Как оказались здесь, и как нам называть вас, наших спасителей? - с улыбкой спросила она, взглянув на Святослава. Тот ответил:

- Мы моряки. Наш корабль стоит на рейде под разгрузкой в порту. Меня зовут Св… Тойво. Я из Финляндии.

- А я Бьёрн, - подхватил Семён, вступая в беседу. - Я из Швеции. А вы кто будете? - задал он встречный вопрос.

- Меня зовут Дороти Амалия Потс. Я живу в ЮАР. У нас с мужем ферма, где мы разводим коров. - А это, - Дороти указала на девушку, - Габи, Габриэла. Моя племянница. Мы приехали в Мапуту просто так, развеяться, погулять по городу.

Святослав, прервав её, с лёгкой насмешкой заметил:

- Видим, вы отлично прогулялись, да ещё и с приключениями.

Женщины нервно хихикнули в ответ, а Дороти, продолжая улыбаться, добавила:

- Да, уж прогулка удалась. До этого момента всё было замечательно. Лишь на рынке начались беспокойства, пока моя племяшка не стала собирать что ни попадя с земли, - и все снова дружно рассмеялись.

Парни не стали оставлять женщин и решили проводить их до самого вокзала. Судя по словам Дороти, до отправления их поезда в Йоханнесбург оставалось чуть более сорока минут. Спутники быстрым шагом направились к станции. Выйдя на перрон, Семён наконец смог внимательно разглядеть лица своих спутниц. Теперь стало ясно, что старшая из женщин скорее всего действительно проживала в сельской местности, так как кожа Дороти несла на себе отпечаток южных ветров африканского континента: её кожа была слегка обветрена и сильно загорела. Несмотря на невысокий рост, она вовсе не казалась хрупкой. Энергичное выражение лица и цепкий взгляд наводили на мысль, что эта женщина обладает сильным духом и, вероятно, упрямством в достижении своих целей. Габриэлла же, напротив, выглядела нежным цветком, робко раскрывающим свои лепестки среди более крепких растений. Она слегка смущалась, общаясь с парнями, и, чтобы скрыть свою неуверенность, старательно сжимала пухлые губы.

Спустя некоторое время к перрону подкатил поезд, и настала пора прощаться. Дороти предложила Семёну и Святославу обменяться контактами, но те, отшутившись, отказались, сославшись на то, что их жизнь проходит в море, а на твёрдую землю они ступают крайне редко и никогда не знают, где окажутся через неделю. Габриэлла, выслушав их, с восторгом воскликнула:

- Эх, я бы тоже хотела так жить, как вы!

Все посмотрели на девушку и улыбнулись в ответ на её замечание.

Поезд тронулся. Женщины, высунувшись из окна вагона, энергично помахали парням на прощание. Те в ответ махнули рукой и, развернувшись, направились обратно в сторону порта.

Глава 11

Семён стоял на палубе, опершись на массивный борт судна, и вглядывался в тёмную точку на горизонте. Кроме этой точки, до самого горизонта не было видно ни одного встречного корабля. В этих широтах, похоже, суда были редкими гостями. Ведь основные торговые пути пролегали севернее. Погода в тот день была как на заказ пасмурной, но ни дождя, ни высоких волн не наблюдалось. Даже ветер почти затих, едва шевеля воздух. Балкер уверенно, без качки, шёл к своей цели. Рядом с Семёном стояли его товарищи, также устремив взгляды туда, где тёмная точка по мере сближения с платформой постепенно увеличивалась. Экипаж судна последние несколько дней часто в разговорах упоминал пресловутую платформу.

Эта платформа для всех была связующим звеном с их Родиной. Она открывала путь туда, где все, кроме Семёна, родились и выросли. Для Семёна же платформа означала лишь очередной этап в его жизни. Он знал, что, вернувшись через платформу на Нижнюю землю, вновь получит от руководства очередное задание, и, как всегда, отправится его выполнять. Кроме этого, мысли его были омрачены беспокойством о судьбе Моти, Матвея. Семён понимал, что возвращение на Нижнюю землю может поставить крест на текущей карьере Матвея. Его могли отправить, к примеру, на «периметр» или охранять систему водоснабжения какого-нибудь отдалённого поселка, где добывают уголь или золото.

Семён тяжело вздохнул и бросил невесёлый взгляд на Матвея. Тот, перехватив этот взгляд, словно угадал мысли товарища. В тот же момент Матвей сам был погружён в размышления о своей судьбе. Помимо тревог о будущей службе, его терзал вопрос об отношениях с Анной. Они помирились, но сегодня их пути должны были разойтись. Ему предстояло спуститься под землю, тогда как Анна продолжит бороздить океаны и моря на борту «Селены». Спускаться вниз она не могла: тяжелая форма клаустрофобии, панический страх замкнутых пространств не позволял ей даже появляться под землёй. Словно сами боги нарочно разводили их в разные стороны. С досадой подумав об этом, Матвей даже мысленно выругался. Оттолкнувшись руками от борта, ничего никому не сказав, он направился в сторону корабельной кухни.

- Ты куда? - крикнул ему вслед Азамат, обернувшись к уходящему товарищу.

- Мне нужно, - грустно отмахнулся Матвей.

- Оставь его, - вмешался Святослав, обращаясь к Азамату. - Неужели не понятно?

- Да, конечно, - согласился Азамат. - Всё понятно.

Парни молча проводили взглядом Матвея, поднимавшегося по палубной лестнице.

- Слушай, Семён, ты так и не узнал, куда вас с Мотей направят? - поинтересовался Святослав.

Семён поджал губы, слегка повел плечами и ответил:

- Ведомство не дало никаких разъяснений на этот счёт. Мне приказано лишь немедленно отбыть в Приказ. О Моте вообще ничего не сказали. Сообщили, что «вопрос в отношении Кувача ещё решается». - Парни, выслушав Семёна, молча кивнули в ответ.

- Вам, - Семён перевёл взгляд на Святослава и продолжил, - сегодня вместо нас добавят двух бойцов. Гришу-Слона тоже заменит на другого матроса. Ты, как известно, станешь командиром группы. Вот как-то так, - закончил он с ноткой горечи в голосе.

Спустя несколько часов судно пришвартовалось к массивной квадратной платформе, отлитой из гладкого серого металла. Семён и его товарищи с пристальным вниманием следили за разворачивающимся перед ними зрелищем. Высота платформы над уровнем моря почти сравнялась с бортом балкера. Едва эти морские гиганты соединились, на платформе начали раздвигаться створки, только в разные стороны. Они напоминали ворота, расположенные горизонтально. Под ними открылось тёмное жерло, словно бездонная пасть. Дневной свет проникал вглубь лишь на несколько метров, дальше царила непроглядная тьма. Платформа стала походить на огромную квадратную кастрюлю, глубину которой с борта корабля оценить было невозможно. Вероятно, она была весьма значительной. С корабля на платформу опустили трап.

По краям платформы начали открываться трюмы. Из них на поверхность стали подниматься люди в спецодежде. Их было немало - человек двадцать, а может и больше.

Семён и его товарищи с живым интересом наблюдали за происходящим. На балкере ожили краны, сноровисто перетаскивая мешки с грузом из трюмов. Из недр платформы выдвинулась широкая труба, сотканная из гибкого пластика и брезента. С гулким шумом она опустилась в трюм и принялась аккуратно втягивать нерасфасованное зерно. Было заметно, что каждый рабочий на платформе и судне знал своё место и чётко выполнял отведённую ему роль в этом слаженном процессе.

Внезапно из глубины моря всплыла подводная лодка, по форме больше напоминающая летающую тарелку. В её центре отворился люк, и оттуда показался мужчина в униформе. Семён поднёс бинокль к глазам, внимательно разглядывая одежду незнакомца. Форма походила на ту, что носили сотрудники внутренней безопасности, но на рукаве Семён заметил эмблему морских сил. «Ясно, морская служба внутренней безопасности пожаловала», - подумал он. Азамат, стоявший рядом, поинтересовался:

- Кто там вылез из трюма?

- Морячки, военные морячки, - пояснил Семён.

- Понятно, - коротко отозвался Азамат, и все продолжили следить за тем, что происходило с лодкой и вокруг неё.

Военный моряк что-то прокричал в рацию, которую держал в руках. С палубы корабля подбежал один из рабочих, до того занятый погрузкой-разгрузкой, и бросил в сторону моряка трос или толстую верёвку. Бросок вышел на редкость точным: конец верёвки лёг прямо в руки моряку. Тот, подхватив его, вновь скрылся внутри лодки. Спустя некоторое время рабочий начал вытягивать верёвку обратно, и из трюма показалась верёвочная лестница, привязанная к тросу. Лестницу дотянули до края палубы и надёжно закрепили. Прошло ещё немного времени, и из лодки стали ловко подниматься люди. Первый, возглавлявший группу, был одет в форму службы внутренней безопасности, остальные же были одеты в гражданское. Всего на палубу балкера поднялись четверо. Не составило труда догадаться, что первый - ответственный за прибывших, а остальные - это замена Семёну, Матвею и Грише-Слону.

Группа новоприбывших подошла к Семёну и его товарищам, обменявшись приветствиями.

- Десятник Огуречников, - представился офицер, пожимая руку Семёну и остальным из его группы. - Это ваша замена, - продолжил он, обращаясь к Семёну и обвёл рукой прибывших. Те также стали обмениваться рукопожатиями с парнями с корабля.

- Какова процедура замены экипажа? - поинтересовался Семён.

- Давайте пройдём к капитану и призовите всех командируемых на Нижнюю землю, - предложил Огуречников. Семён, выслушав десятника, кивнул в сторону Азамата, тот сразу метнулся на поиски отсутствующих. Остальная группа направилась к капитанскому мостику.

Капитан встретил группу ещё на подходе к мостику и, не теряя времени, предложил пройти в кают-компанию. Там все расселись вокруг стола, заняв свои места.

- Дозволите представитися, - произнёс офицер, поднимаясь с места. - Десятник Огуречников, - и он протянул капитану пакет с бумагами. Тот принял его, развернул и принялся внимательно перелистывать страницы. В это время Семён улыбнулся, уловив старорусский говор в словах десятника, от которого несколько отвык за время пребывания на Верхней земле. Капитан же, отложив документы на стол рядом с собой, заговорил:

- Итак, ныне мы проведём ротацию части экипажа. От нас убывают трое, и толико же вливаются в состав команды. Двое из них - члены группы охороны, един - матрос. Десятник, зачитай указание Приказа службы внутренней безопасности.

Огуречников извлёк из своей папки ещё один лист и начал читать:

- старший группы безопасности корабля Бьёрн Хёстберг командируется в распоряжение Приказа службы внутренней безопасности. Матвей Слепченко, член группы безопасности, командируются в распоряжение металлургического завода, расположеннаго в текущей географической зоне, в дружину швыдкого отговора[1] в ранжире спасилаца[2]. Матрос Носатов Григорий направляется в распоряжение металлургического завода, расположенного тако же в текущей зоне Индийскаго хребта таковой географической зоны, на должность рабочаго по сборце металлоконструкций. Дополнение - Бьёрн Хёстберг убывает без промедления в метрополию для получения дальнейших указов. Головой дружины безпеки на судне назначается Тойво Тахтинен. Наличествующие…, - десятник принялся зачитывать фамилии новоприбывших и их теперешние должности на корабле, - приступают к исполнению службы сразу после замены воинов.

После этих слов наступила короткая пауза, а затем Огуречников, добавив в голос пафосную нотку, завершил:

- Подписана Головой Приказа службы внутренней безопасности - Колчиным Демьяном Архиповичем.

После этих слов капитан поднялся из-за стола и объявил: - Отбывающим и вновь прибывшим членам экипажа передать свои дела. На всё про всё у вас один час. Приступайте.

Затем к капитану обратился Огуречников:

- Капитан, нам важливо заверить замену подписями.

Тот кивнул в знак согласия и предложил:

- Пройдём, десятник, ко мне в каюту. Там всё оформим. - Они покинули помещение кают-компании. Остальные же принялись выполнять указания, предписанные приказом.

[1] Отряд быстрого реагирования

[2] Спасателя

Глава 12

Подводная лодка, в которую спустились «демобилизованные», несмотря на свои внешне скромные размеры, без труда вместила их с десятником и рулевым. Внутри было достаточно комфортно. Лишь Гришке пришлось слегка склонить голову в своём кресле, чтобы не упираться в потолок корпуса лодки. Остальные же вполне удобно расположились в креслах, расставленных по кругу. Под водой лодка скользила абсолютно бесшумно - по крайней мере, внутри не было слышно ни малейшего звука двигателя.

В подводном положении путешествие длилось около двадцати минут. На уровне голов сидящих в креслах мужчин находились небольшие иллюминаторы. Парни с живым любопытством прильнули к ним, с интересом разглядывая проплывающие мимо морские пейзажи и рыб, которые лениво скользили за стеклом. Наконец рулевой объявил, что вскоре будут открыты люки. Все присутствующие вновь оживились, охваченные любопытством: куда же прибыла эта подводная лодка?

Когда в салоне зажглась лампа, сигнализирующая о безопасном состоянии, рулевой быстрыми, отточенными движениями отворил люк и ловко поднялся по лестнице, ведущей наверх. Оттуда он крикнул пассажирам:

- Всё, прибыли! Не забывайте свои вещи. Можете выходить!

Семён выбрался из трюма лодки и с любопытством огляделся. Его окружало просторное помещение, стены и потолок которого, судя по всему, были сделаны из серого пластика. На каждой стене виднелись прикрученные плафоны, излучающие неяркий, приглушённый свет. С потолка по стенам стекали капли воды, а под ногами растекались небольшие лужи. Семёну подумалось, что это, вероятно, гидрокамера - своеобразный буфер, разделяющий водную стихию и сушу. Сначала она заполняется водой, позволяя подводному судну проникнуть внутрь из морских глубин. Затем, скорее всего, насосы откачивают воду, и вот - «можно выходить, поезд дальше не идёт». Когда вся группа из подводной лодки благополучно ступила на влажный пол, над рифлёными воротами вновь загорелась лампа, и створки начали медленно раздвигаться в стороны. Как ни странно, за воротами их никто не встречал. Десятник Огуречников выступил вперёд и попросил следовать за ним. Пройдя несколько десятков метров, группа вошла в ярко освещённое помещение, где стояли кресла, словно в зале ожидания железнодорожного вокзала.

К прибывшим тут же подошли двое сотрудников. Один из них был в форме службы внутренней безопасности, другой был одет в гражданскую одежду. Безопасник направился к Кувачу и Носатову, другой же сразу обратился к Семёну и, отведя его чуть в сторону от остальных, заговорил:

- Здравствуй. Мя зовут Викентий Харитонов. Аз уполномочен проводити тя до поезда, но дело в том, яко днесь поезда не будетъ. Следующий будет токмо завтра в десять часов утра.

- И что теперь? – хмуро и недовольно отозвался Семён. - Что ты намерен теперь со мной делать? Куда уложишь спать на ночь? – В глазах Семёна сверкнул ироничный блеск.

Харитонов на миг смутился от слов Семёна, но, уловив насмешливый взгляд, тут же подыграл:

- Для начала, мой командире, аз проведу тя в харчевню, где тя вкусно накормят. Затем мы отправимся в местну гостиницу, - и, уже серьёзно добавил: - У нас, есмь, вполне благоустроенна гостиница.

- Хорошо, Викентий! Подожди одну минуту, - сказал Семён, повернувшись и направившись к Матвею, который уже собирался уходить в сопровождении сотрудника службы безопасности.

- Мотя, постой! - окликнул его Семён, схватив Кувача за рукав куртки.

- Ты сейчас куда? - добавил он с вопросительной интонацией.

Матвей, явно не в лучшем расположении духа, ответил с грустью в голосе:

- Меня и Гришку-Слона, - он кивнул в сторону уходящего великана, который, будто услышав, обернулся на мгновение, но тут же продолжил путь за своим сопровождающим, - сейчас устроят в общежитие. Я теперь буду работать здесь, на этом заводе. - Он тяжело вздохнул. - Сколько мне предстоит тут трудиться, даже представить не могу. Похоже, карьера на Верхней земле для меня закончена, - его печальные глаза устремились на Семёна.

- Подожди, Мотя! – сочувственно произнёс Семён, продолжая держать парня за рукав. - Мы ещё «повоюем» вместе. Жизнь длинная, не унывай, понял? - и он крепко встряхнул Матвея за плечи.

- Хорошо, Семён! Я хотел бы и дальше служить с тобой. Если у тебя получится вновь собрать группу…, - в его грустных глазах мелькнула искра надежды, - я готов.

Матвей развернулся и пошёл догонять остальных, а Семён ещё некоторое время стоял на месте, глядя уходящим вслед, пока к нему не подошёл Харитонов.

Они постояли ещё немного, и спутник Семёна заговорил:

- Семён, пойдём, аз проведу тя в нашу служебную харчевню. Тамо ты возможеши подкрепитися с дороги гречневою кашею и отведати вкуснаго кваса…

- А что будет дальше? - спросил Семён, не поворачивая головы в сторону Викентия.

- Дале? А что дале… Сопровожу тебя ноне в наше общежитие. Там отдохнёшь, а к завтрему…

- Скучно ты рассказываешь, Викентий. Так не годится! - перебил его Семён с лёгкой насмешкой.

- А чё бы те хотелось? - поинтересовался Харитонов.

- Есть ли у вас здесь престижный общепит, где можно поесть с толком и разнообразием?

- А это, что будет за слово – общепит, - удивлённо спросил Харитонов.

- Это место, где обедают ваши важные персоны, местные шишки? - уточнил Семён.

- А я кож! - с ноткой гордости отозвался Викентий. - В районе, где находится правление завода. Тамо питаются вси наши заводские шишки и сам голова нашего городища. Токмо цены тамо кусаются. Всяк день туда не находишися.

- А нам и не нужно каждый день, - весело подмигнул Семён. - Я ведь здесь только до завтра.

- Ладно, добро, - согласился Викентий. - Пойдём, проведу. Токмо обедати с тобою аз не стану.

- Да на здоровье, вольному воля. Я и один поем, - с улыбкой отмахнулся Семён. – А ты меня где-то через часок у входа в таверну встретишь. Договорились? – Он вопросительно посмотрел на Викентия.

- Добро, договорились, - и они двинулись в сторону таверны.

Войдя внутрь таверны, Семён услышал мягкую лирическую мелодию, что разливалась по залу ресторана, приятно лаская слух. К нему тут же подошёл администратор в белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой. С приветливой улыбкой он осведомился:

- Желаемо откушать?

- Да, именно так. Говорят, у вас отменная кухня? - отозвался Семён.

Как только Семён заговорил, хостес уловил его разговорный сленг и сразу заговорил языком Семёна.

- Согласен, наш шеф-повар - настоящий мастер. Готовит просто великолепно, - подтвердил администратор. - Проходите, присаживайтесь. Вон там есть свободные столики, - и он указал рукой в глубину зала.

Семён окинул взглядом помещение. Угол, на который указал администратор, ему не приглянулся. Вместо этого он заметил в другом конце зала уединённый столик, скрытый от посторонних глаз, но при этом достаточно уютный. Повернувшись к нему, Семён заявил:

- Я сяду вон за тот столик и позовите официанта. - Не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился к выбранному месту.

Администратор открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но не успел. Семён уже удалился, а кричать через весь зал он не решился. Бросив взгляд на стоявшего неподалёку официанта, администратор молча подозвал его пальцем. Тот мгновенно сорвался с места и поспешил к нему. Администратор, явно недовольный, принялся что-то шептать официанту, глазами указывая на удаляющегося Семёна. Беседа оказалась короткой. Официант, молча выслушав наставления и поглядывая в сторону Семёна, направился к нему.

Подойдя к столику, за которым удобно устроился Семён, официант заговорил заискивающим, но твёрдым голосом:

- Прошу прощениа, но сей столик занят!

- Когда я пришёл, он был свободен, - резко возразил Семён.

- Внимаешь, - продолжал настаивать официант, - сей столик забронирован.

- Я не вижу на столе никаких табличек или карточек, подтверждающих бронь, - Семён обвёл рукой поверхность столика и продолжил раздражённо. - Давай прекратим этот спор и сделаем заказ. Я сильно проголодался.

Официант бросил взгляд в сторону администратора, который внимательно наблюдал за ними. Тот пожал плечами и коротко махнул рукой. Официант, вздохнув, достал электронный блокнот и принялся записывать заказ Семёна. Наконец он произнёс:

- Это всё, или желаемо ещё чего-нибудь? - спросил он.

- Сколько времени потребуется на приготовление блюд? - поинтересовался Семён.

Официант слегка скривил губы и ответил:

- Около двадцати минут.

- Долго, постарайтесь побыстрее, - бросил Семён.

Официант не стал возражать, молча развернулся и направился в сторону кухни.

Прошло около двадцати минут, но заказанные блюда так и не принесли. Семён уже собирался высказать своё недовольство, как в зал ресторана вошли двое мужчин в униформе. Судя по форме и эмблемам на рукавах и груди, это были сотрудники службы охраны завода. Они подошли к администратору, который принялся что-то нашептывать им, поглядывая в сторону Семёна. Те кивнули и направились к его столику. Администратор продолжал наблюдать издалека. Охранники приблизились, представились и начали что-то говорить Семёну. Однако тот не стал долго их слушать и, поманив пальцем одного из них, заставил его наклониться. Тот наклонился, а Семён что-то шепнул ему на ухо. Охранник, выслушав, выпрямился, буркнул несколько слов напарнику, и оба направились обратно к выходу. Подойдя к администратору, они коротко переговорили с ним и покинули зал. Он, не сказав ни слова, махнул рукой официанту, который, судя по всему, давно ждал его команды. Тот поспешно подхватил поднос с едой и устремился к столику, где сидел Семён.

Прошло ещё около двадцати минут. Семён, полностью удовлетворённый яствами, которые действительно оказались на высоте, уже собирался приступить к следующему блюду, как вдруг заметил, что в зал вошёл мужчина. Даже издалека было очевидно, что его костюм сшит из дорогих тканей. Держался он с нарочитой вальяжностью, хотя фигура его была скорее тщедушной. Пройдя несколько шагов внутрь зала, он бросил взгляд в сторону столика, за которым сидел Семён, и его лицо исказила недовольная гримаса. В тот же момент к нему поспешно подбежал администратор. Мужчина принялся громко и недовольно выговаривать ему. До Семёна донеслись обрывки фраз вроде: «Кто позволил? Куда ты смотрел?» В ответ администратор оправдывался, утверждая, что этот господин якобы сказал, будто ждёт его и у них назначена встреча. Тщедушный мужчина с удивлением устремил взгляд на столик, где сидел Семён. Тот же с довольным видом наблюдал за разгорающимся скандалом, продолжая жевать. Внезапно мужчина, глядя на Семёна, буквально застыл на месте. Можно сказать, образно говоря, будто он увидел живого покойника. В следующий миг он сорвался с места и, не сводя глаз с Семёна, быстро пошёл, почти побежал к его столику.

Подбежав, он резко остановился и, глядя во все глаза, воскликнул:

- Семён! Неужто се ты?! Не верую очам своим!

Глава 13

На Семёна смотрел мужчина, чьи годы уже оставили свой отпечаток на его лице. Залысины и серебро волос на висках словно подчеркивали мудрость прожитых лет. Семён замер на мгновение, а затем, словно не веря своим глазам, воскликнул:

- Хельмут! - он резко поднялся со стула. - Тебя не узнать совсем!

Мужчина в свою очередь широко улыбнулся, и в его глазах зажглась искра радости.

- А вот тя аз узнал тотчас, дружище! Ещё издалече, - и он взволнованно махнул рукой в сторону входа. Они крепко обнялись, будто пытаясь восполнить годы разлуки.

Весь ресторан, от официантов до немногочисленных посетителей, замер в удивлении, наблюдая за этой неожиданной сценой. Шепот и перешептывания раздавались то тут, то там, но все внимательно наблюдали за мужчинами.

Администратор заведения, стоявший неподалеку, тоже не мог скрыть своего изумления. Он задумчиво смотрел в сторону, где находился директор, который, казалось, впервые за долгие годы позволил себе проявить столь искренние эмоции.

«Николи не бачив его таким, - подумал администратор. - Обично он строг и воздержан, аки броня хранит его от окрестнаго мира. Сей человек, должно быти, сыграл в животе его особу, важну роль[1]».

- Присядешь ко мне за столик? - с волнением в голосе произнёс Семён, жестом приглашая друга. Хельмут кивнул, уверенно взялся за спинку стула, выдвинул его и сел напротив. Его движения были спокойны, но в них чувствовалась какая-то внутренняя уверенность. Подняв руку, чтобы привлечь внимание официанта, а затем, бросив быстрый взгляд в его сторону, громко произнёс:

- Антон! Иди семо. Ко мне друг приехал, многия лета не виделися. Сие надобно отметити!

Официант тут же сорвался с места и почти бегом подлетел к их столику.

- Что будеши заказывати? - Хельмут повернулся к Семёну, ожидая ответа.

- Ты что, не видишь? - весело отозвался тот, указывая на почти пустые тарелки перед собой. - Я уже почти закончил обедать. Заказывай только себе.

Хельмут, счастливо улыбаясь, вновь обратился к официанту:

- Мне, яко обыкновенно, на обед. И ещё бутылку коньяка. К нему - малость закуски. И борзо! - его голос стал строгим, а взгляд требовательным, словно он отдавал приказ.

- Буде исполнено, Хельмут Иванович, - официант мгновенно отреагировал, кивнул и, не теряя времени, поспешил в сторону кухни.

Семён, наблюдая за этой сценой, не смог сдержать удивления.

- А ты заматерел! - протянул он, с интересом разглядывая друга. - Тот Хельмут, которого я знал, был тютя-матютя.

Хельмут, услышав это, с деловитым видом поправил галстук, словно подчёркивая свой статус, и, слегка задрав нос, с лёгким сарказмом ответил:

- Тако аз зде, разумый, директор. Они, вси зде, в моей власти! - Его голос звучал с ноткой гордости, но в глазах всё ещё теплился тот самый Хельмут, которого Семён помнил: немного наивный, но искренний и добрый.

- Ты, оказывается, Иванович? - с прищуром спросил Семён, хитро улыбаясь. — А мне заливал, что из истинных арийцев! - добавил он, рассмеявшись.

Хельмут тоже улыбнулся, но в его улыбке читалась лёгкая ирония.

- Тако и есть, - ответил он, чуть разведя руками. - Отца зовут Иоган. На русский лад, Иван.

- Как они? Живы, здоровы? - Семён, сменив тон на более серьёзный, задал следующий вопрос.

- Живы, слава богам, - с лёгким вздохом произнёс Хельмут. - Токмо здоровья у них вовсе мало. Болеют часто. Старенькие уже вовсе. - В его голосе прозвучала нотка грусти, и Семён на мгновение замолчал, словно давая другу время перевести дух. Но Хельмут после небольшой паузы вдруг задал вопрос, который его мучил:

- Отвещай мни, како ты выжил тогда? Аз уже стар, а ты выглядаеши тако же, яко в он день, егда мы с тобою познались. Како сие возможно? И како ты вообще зде оказался, в наших краех?

Вопросы сыпались один за другим, и Семён, слегка нахмурившись, покачал головой.

- Ты задал слишком много вопросов, Хельмут. Чтобы ответить на каждый из них, потребуется уйма времени, - произнёс он с лёгкой грустью в голосе.

Хельмут, не раздумывая, достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Его движения были быстрыми и уверенными. Набрав номер, он поднёс трубку к уху.

- Ефросиния, - обратился он к кому-то на другом конце линии. - Отмени на днесь вси мои встречи. Аз буду занят. - Из трубки стали доносится отрывистые фразы. Хельмут кивал, давая собеседнику возможность высказаться. Затем, не выдержав, оборвал собеседника:

- Аз же ясно реку: совещания отменити. А голове лакокрасочнаго цеха передай, яко ему днесь посчастливилось. Заслушаю его завтра в десять утра. Всё, - он нажал на кнопку «отбой» и убрал телефон обратно в карман.

Семён, наблюдая за этой сценой, покачал головой и усмехнулся.

- Да, ты совсем другой стал, - заметил он, не скрывая удивления, и даже некоторого восхищения.

- Приходится соответствовати, - ответил Хельмут, пожимая плечами. - Яко глаголют на Верхней земли марксисты: «бытие определяет сознание». Раз директор завода, значит, и ответственность за всё, еже окрест, на тебе.

- Да я не об этом! - Семён улыбнулся шире. - Деловой ты стал.

Они рассмеялись, и в их смехе звучала искренняя радость от этой встречи. Затем оба подняли рюмки, чокнулись и выпили.

Но Хельмут не собирался отпускать тему. Он поставил рюмку на стол и, глядя прямо в глаза другу, произнёс:

- Тако, Семён, давай не увиливай от разговора. Ты же зрел, аз отменил вси совещания и встречи ради тебя. Тако что выкладывай. Поведай всё.

- Ну, слушай мой рассказ…, - начал Семён с лёгкой ухмылкой.-Провалился я тогда, во время аварии, в колодец... - Он сделал паузу, будто пытаясь собрать мысли. Его взгляд стал строгим, словно он вновь переживал те события. На мгновение он углубился в свои воспоминания, а затем уже другим, более низким и задумчивым тоном, продолжил:

- Темно там было. Сначала думал, пережду, пока горячая вода схлынет, да и поднимусь наверх. А она всё не перестаёт течь, всё сочится сквозь крышку люка. Подождал я какое-то время, да понял, что здесь мне не выбраться. Решил другой выход искать. Двинулся по коридору под землёй.

Семён вдруг грустно улыбнулся, словно вспоминая что-то странное и одновременно горькое.

- Получается, был я под землёй, а провалился ещё глубже – типа в преисподнюю.

Хельмут, уловив иронию в его словах, понимающе улыбнулся в ответ.

- Так вот, - продолжил Семён, - походил я по тамошним коридорам, да и заблудился. Не смог найти дорогу назад. Тогда решил просто идти вперёд, куда глаза глядят. Только они ничего не видели. Руками прощупывал путь тогда. Подумал: куда-нибудь да выведет дорожка. И вывела.

Он сделал паузу, словно давая Хельмуту переварить услышанное, и продолжил:

- Вышел я на какую-то дверь. Постучал. Впустили меня охранники. Оказалось, это объект по контролю за водоснабжением. Ну, стали они меня расспрашивать. Слушают, удивляются. Сначала подумали, что я сумасшедший, а потом вызвали сотрудников внутренней безопасности. И арестовали меня.

- Сие поворот! - воскликну Хельмут, выпрямившись на стуле. - За что же тя арестовали? Что такова ты им поведал?

Семён грустно улыбнулся, покачав головой.

- Да ничего противозаконного. Просто рассказал, что со мной произошло. А они мне говорят: «Не было ничего такого. Лжёшь ты». Вот и решили меня арестовать как диверсанта.

Он вздохнул, вновь переживая те события.

- В камеру отвели, несколько дней разбирались. А потом отправили в метрополию, в Приказ. Там тоже держали под наблюдением. Долго выясняли, что к чему. И наконец разобрались. Оказалось, я попал во временной провал. На три десятка лет, представляешь? Пока у вас шли годы, у меня прошло всего несколько часов.

Хельмут, слушая друга, не мог скрыть своего изумления. Его лицо выражало смесь недоверия, восхищения и лёгкого смятения.

- Вот это да! - выдохнул он, и склонился к ближе к столу в сторону собеседника. - Посему ты тако младо зришься по сравнению со мною.

Семён лишь кивнул, а в его глазах продолжала стоять тень грусти. Они замолчали. В воздухе некоторое время висело напряжённое молчание, наполненное осознанием того, насколько невероятной была эта история.

- Да, молодость сохранилась, но близких людей потерял, - с горечью в голосе произнёс Семён, опустив взгляд.

- Ты мнишь про Василису? - осторожно уточнил Хельмут, в его голосе прозвучала нотка сочувствия.

- Не только, но её в первую очередь, - ответил Семён, подняв глаза и строго посмотрев на друга.

Хельмут, будто почувствовав тяжесть этого взгляда, слегка напрягся. Он отвёл взгляд, а затем, словно собираясь с духом, произнёс:

- Ведаеши, Семён, по том, яко ты исчезл, аз зашёл к Василисе. Хотех ю поддержати…

- Я всё знаю, Хельмут, - перебил его Семён, не давая договорить.

Хельмут замер, его лицо отразило удивление.

- Ты ведаешь, яко она была моей жинкой? - спросил он, бросив на друга пристальный взгляд.

Семён кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась глубокая печаль.

- Да, я встречался с ней после того, как меня освободили из-под контроля Ведомства, - тихо произнёс он. - Она мне всё рассказала.

Хельмут, словно пытаясь оправдаться, заговорил быстрее, его голос дрожал от волнения:

- Ты разумей, ей же зело худа было. Аз токмо хотел поддержати ю…

Семён поднял руку, останавливая его.

- Хельмут, не нужно, - твёрдо сказал он. - Я всё уже переварил в себе за это время. Я тебя понимаю.

В его словах не было ни упрёка, ни злости, только усталость и примирение. Хельмут замолчал, опустив голову, словно не зная, что ещё сказать. Между ними повисло молчание, наполненное тяжестью утраченного и осознанием того, что прошлое уже не изменить.

- И про сына те поведала? - осторожно спросил Хельмут, словно проверяя, насколько далеко он может зайти в этом разговоре.

Семён кивнул, но его взгляд потяжелел, словно он хотел поскорее закрыть эту болезненную тему.

- Да, и про вашего сына тоже, - добавил он, с трудом выдавливая слова, которые, казалось, давались ему с огромным усилием.

Он уже собирался сменить тему, как вдруг Хельмут, будто выстрелив, произнёс:

- Семён, Ерофей – от тя сын.

Семён резко поднял взгляд, его глаза блеснули от неожиданности. В них читались недоверие, шок и растерянность.

- Как мой?! - выдохнул он, не веря услышанному. - Она сказала, что это ваш сын! - добавил он с горечью, словно пытаясь найти хоть какую-то опору в этом внезапно перевернувшемся мире.

Хельмут тяжело вздохнул, его лицо стало серьёзным, а голос твёрдым, но в то же время наполненным сожалением.

- Не могу утаити от тебе сего, Семён. Ты мой друг, а значит, должен ведати правду. Сын у Василисы от тя. Аз его токмо воспитал.

Семён замер, его дыхание стало неровным, а взгляд застыл, словно он пытался осмыслить услышанное.

- Как ты сказал, его зовут? - спросил он почти шёпотом, но в его голосе звучала горячая настойчивость, граничащая с отчаянием.

- Ерофей, - повторил Хельмут. - Она нарече его тако в честь деда своего.

- Где он сейчас? - Семён, словно не веря своим ушам, продолжал допытываться, его голос дрожал.

- Како где? Зде, делает со мною, начальником сборочнаго цеха крупныя механосборки, - ответил Хельмут, стараясь говорить спокойно, но в его голосе всё же проскальзывали нотки волнения.

Его взгляд застыл на лице Хельмута, словно мир вокруг замер в тишине. Черты лица окаменели, превратившись в маску глубокого раздумья, будто он пытался осмыслить и принять внезапно обрушившуюся на него истину. Он поднял рюмку коньяка и молча одним движением опрокинул в себя. Его лицо даже не дрогнуло от крепости напитка.

Хельмут, наблюдая за другом, тоже замер. Он держал в руках вилку с нанизанной закуской, но так и не донёс её до рта. В его глазах читалась смесь вины, ожидания и лёгкой тревоги.

- Могу я его увидеть? - наконец произнёс Семён, словно очнувшись.

- А чего ж! - с готовностью ответил тот, словно только и ждал этого вопроса. - Давай аз тя с ним свидаю. Ныне закажу пропуск на завод. - Хельмут быстро вытащил телефон, набрал номер и стал разговаривать с кем-то. Затем убрал телефон обратно во внутренний карман пиджака и, довольный, произнёс:

- Готово! Можем ехати к Ерофею. Он сей час на рабочем месте. Семён кивнул, но его лицо оставалось напряжённым. В его глазах читались смешанные чувства: надежда, страх и волнение. Он не знал, что ждёт его впереди, но в этот момент его сердце было переполнено желанием наконец увидеть того, кто оказался частью его жизни, о которой он так долго не знал.

- Токмо… давай ты покамест не будешь глаголати ему о том, яко ты его… отец, - произнёс Хельмут, глядя в лицо Семёну. Его голос был неуверенным, а слова будто застревали в горле.

Семён строго и недовольно посмотрел на него, его взгляд стал тяжёлым, словно он пытался понять, что скрывается за этими словами.

- Внимаешь, - продолжил Хельмут, стараясь говорить как можно спокойнее, - Ерофей всю жизнь ведает, яко аз его батька. Ты не помысли, яко аз противу того, дабы он уведал о тебе. Токмо… ты ныне внешне зришься много младше его. Он может не разумети…

Семён молча выслушал друга. Его лицо стало вновь непроницаемым. Он замолчал, словно обдумывая каждое слово, сказанное Хельмутом. Затем, медленно произнёс:

- Согласен. Это будет выглядеть как шутовской розыгрыш, абсурд. Скажу, что я твой старый товарищ из молодых лет.

- Тако и есть, - с облегчением произнёс Хельмут. - Ты мой стрый друг, его же аз не зрел более тридесяти годов. - Он встал, поправил пиджак и, бросив взгляд на Семёна, добавил:

- Пойдём, машина уже ждаюти нас около таверны.

Семён, ещё сидя на своём стуле, вдруг разразился громким, заразительным смехом, который эхом разнёсся по залу. Хельмут удивлённо посмотрел на него, не понимая, что вызвало такую бурную реакцию.

- В чём дело, Семён? «Почму ты ржёшь яко конь?» —спросил он, нахмурив брови, но уже с лёгкой улыбкой, предчувствуя, что сейчас услышит что-то нелепое.

Семён, едва сдерживая смех, махнул рукой и, указывая на себя и на Хельмута, произнёс:

- Хельмут, дружище! Посмотри на меня и на себя. Какие тридцать лет? Какое старое знакомство?

Он обвёл рукой себя и друга, и Хельмут также окинул их обоих взглядом. В этот момент до него дошло, о чём говорит Семён. И тут же он сам разразился громким смехом, который был не менее заразительным. Хельмут даже вновь присел на стул, чтобы не упасть от хохота.

- Ага, тридцать лет…! - сквозь смех проговаривал он. - Выходит, аз ещё в роднице с тобою сведался, егда ты токмо народился!

- Ага, точно! - подхватил Семён, едва переводя дыхание. - А я прямо из пелёнок тебе руку подал в знак нашей большой дружбы!

И они снова громко стали смеяться, так, что слёзы выступили на глазах. Смех был настолько искренним и громким, что они едва не попадали под стол.

Тем временем другие посетители ресторана начали оборачиваться на них, с интересом и лёгким недоумением наблюдая за этой сценой. Кто-то улыбался, кто-то качал головой, но ни один взгляд не мог остаться равнодушным к их заразительному веселью.

- Ну ты даёшь, Семёне, - наконец выдохнул Хельмут, вытирая слёзы. - Я чуть не вмер от смеха!

- Ага, - кивнул Семён, всё ещё посмеиваясь. - Но согласись, это было бы эпично: два старых друга, один из которых выглядит как юнец, а другой как его дед!

И снова они разразились смехом, не обращая внимания на окружающих. В этот момент их не волновало ничего, кроме того, что они снова вместе, как в старые добрые времена.

Наконец, вытерев от смеха глаза от слёз, они поднялись со своих стульев и направились к выходу. А сев в машину, Семён испытал ураган уже других эмоций. Они уже были связаны с Ерофеем, с его сыном, а главное желание - увидеть его.

[1] Обычно он строг и воздержан, держа свои эмоции в тайне от мира. Этот человек, возможно, сыграл важную роль в его жизни

Глава 14

- Хельмут, мы едем уже минут двадцать, а твоего завода всё нет и нет. Он что, такой маленький, что его не видно за жилыми домами? - с весёлой улыбкой произнёс Семён, глядя в окно автомобиля.

- Почекавши, Семёне, ещё мало осталося, - бросив взгляд на друга, ответил, хитро улыбаясь, Хельмут. - Вот токмо проедем сия древа. Кстати, мы нарицаем сие место зелёною поляною. Поляна, сия моя гордость. Аз потратил множество времени и нервов, дабы уговорити жрецов дозволити ю высадити. Сие бысть зело, зело затратно.

- Да, согласен, на Нижней земле выращивать деревья, тем более в таком количестве, это действительно дорого, - кивнул Семён, задумчиво глядя на зеленые ряды деревьев за окном и невзначай добавил со вздохом. - А на Верхней земле такие деревья растут сами по себе, без всяких разрешений.

- Ты сие по старой памяти глаголеши? Егда жил тамо, ране? - с интересом спросил Хельмут, бросив на него быстрый взгляд.

- Хельмут, дружище, - Семён широко улыбнулся, - я только сегодня оттуда вернулся. Был в командировке на Верхней земле.

Его голос прозвучал немного наставительно, но в глазах плясали искорки веселья.

- Да ну! - удивился Хельмут, слегка удивившись.

- Да, так и есть. Я прямо с корабля на бал, - засмеялся Семён, довольный своим каламбуром.

- Який корабель, якая бала? - Хельмут прищурился, его голос стал серьёзным. - Таковым, яко ты, не можно покидати пределы нашея земли. В лучшем случае сие возмогут сотворити твои потомцы. Аз нарочно, апосля знакомства с тобою, изучих сие правило нашего общественнаго устава.

Теперь уже Хельмут говорил наставительным тоном. Семён лишь усмехнулся в ответ.

- Нет, Хельмут, я серьёзно, - продолжил Семён. - Только сегодня оттуда. Буквально с корабля. Я там со своей группой выполнял обязанности охраны экипажа судна.

- Получается, тобе жрецы поверили!? Поверили, яко ты не сбежиши? -удивлённо спросил Хельмут, приподняв брови.

- Как видишь, я вновь здесь и никуда не сбежал, - иронично ответил Семён.

Едва он произнёс эти слова, как перед его глазами открылась поистине впечатляющая картина. Машина выехала из-за зелёной зоны, и взору Семёна предстала огромная долина, обнесённая высоким решётчатым забором, который тянулся на несколько километров и терялся где-то за горизонтом. Внутри этого пространства возвышались мощные металлические ангары разных размеров. Даже самый маленький из них был не менее двухсот метров в длину и, вероятно, такого же размера в ширину. Высота каждого ангара достигала 15–20 метров. От некоторых ангаров ввысь уходили высокие трубы, которые терялись в лёгкой дымке, стелившейся над долиной как облака. Это зрелище было настолько впечатляющем, что Семён невольно присвистнул от удивления.

- Вот яко! - с гордостью произнёс Хельмут, заметив реакцию друга. - Теперича подошёл и твой черед удивлятися.

- Да, это мощно! - произнёс Семён, не отрывая взгляда от открывшейся панорамы. - А что это за ангары? - он указал пальцем в их сторону.

- Сие наши цехи, - с гордостью ответил Хельмут. – Мы - промышленный исполин Нижнея земли. Заводы поменьше суть, но болше нашего - нема!

- И чего же вы такого выпускаете? - с интересом спросил Семён, всё ещё разглядывая открывающуюся панораму.

- А разное, - махнул рукой Хельмут, словно это было не так уж важно. - Домовую аппаратуру в основном. Но самое главное - мы строим подводныя корабли.

- Вот это да! - восхищённо воскликнул Семён. - Покажешь хоть один? - он вопросительно посмотрел на Хельмута.

Хельмут, заметив его неподдельный интерес, вдруг посерьёзнел.

- У тя доступ к тайнам имеется? - спросил он, глядя на друга с прищуром.

- Хельмут, я же работаю на службу внутренней безопасности Нижней земли, - деловито уточнил Семён, слегка улыбнувшись.

- Гоже, - кивнул Хельмут. - Ныне приедем на завод, аз сотворю запрос о тебе в Приказ собственныя безопасности. Аще у тебе есть допуск, оттуду тотчас приидет ответ.

Семён кивнул, но его взгляд всё ещё был прикован к одному из ангаров, из которого в небо уходила особенно массивная труба. В его глазах читалось восхищение и любопытство, смешанное с лёгким нетерпением.

- Вот и наше правление завода, - произнёс с некоторой гордостью Хельмут, когда их автомобиль остановился у стеклянных дверей высокого, около десяти этажей, современного здания из стекла и бетона.

Семён молча следовал за Хельмутом, когда они шли по коридорам здания. Коридоры были просторными, с приглушённым светом, а вокруг царила деловая атмосфера. Люди, встречавшиеся им по пути, с уважением здоровались с Хельмутом, а он отвечал им молчаливым кивком головы.

Несколько раз к Хельмуту подходили подчинённые, чтобы обсудить какие-либо вопросы, но он твёрдо и строго отвечал:

- Не ныне, не ныне. Аз покамест занят. - После этого он продолжал идти вперёд, а Семён следовал за ним, внимательно наблюдая за происходящим.

Когда они зашли в просторный кабинет, Хельмут указал на кресло рядом со своим рабочим столом и строгим тоном сказал:

- Седай, Семёне.

Семён сел, а Хельмут быстро подошёл к рабочему телефону, нажал на кнопку и произнёс:

- Ефросиния, воззови Вагнера-младшаго. Да пусть зайде ко мне, не мешкая. – Семёна несколько резануло услышанное словосочетание: «Вагнер-младший», но он постарался не подать виду.

- Да, аз разумех вас, Хельмут Иванович. Сей час позову. Кстати, Захарий Степанович днесь просился на разговор…- начала секретарша, но Хельмут перебил её, недовольным тоном произнеся:

- Аз же рекл тобе, яко мене днесь не будетъ для всех!

- Но…, - попыталась возразить она.

- Никаких «но», - резко оборвал её Хельмут. - Твори, яко аз рекл! - Он положил трубку. Семён, сидя в кресле, наблюдал за другом. В его памяти всплывали их прежние разговоры. Те времена, когда Хельмут был совсем другим – стеснительным и неуверенным в себе. На лице Семёна промелькнула лёгкая улыбка.

Хельмут в это время бросил на него взгляд и заметив эту ухмылку улыбнулся в ответ. Разведя руками, произнёс:

- Да, так-то вот. Соответственно и ведуся яко…

- Я всё понимаю и вижу, - перебил его Семён, пожав плечами.

Его голос был спокойным, но в нём звучала нотка одобрения. Хельмут кивнул, словно приняв это как подтверждение своей правоты, и на мгновение в его глазах мелькнула тень гордости за себя и дело, которым он занимается.

Через некоторое время дверь кабинета открылась, и внутрь вошёл молодой мужчина. Несмотря на его возраст, на висках уже пробивалась лёгкая седина, а локон чуба был украшен серебристыми проседями. Его взгляд был цепким и серьёзным, словно он привык оценивать всё вокруг с точностью и вниманием.

Мужчина быстро окинул взглядом присутствующих в кабинете. Когда его глаза остановились на Хельмуте, в них мелькнуло тепло, отражающее уважение и, возможно, привязанность. Но когда его взгляд перешёл на Семёна, что-то изменилось. Его глаза будто застыли на мгновение, словно он увидел что-то неожиданное. Если бы кто-то в этот момент внимательно смотрел в глаза вошедшему, то уловил бы в них ещё и удивление, которое промелькнуло, как вспышка. Но это длилось всего несколько мгновений, и он быстро взял себя в руки.

Собравшись, мужчина быстрым шагом направился к Хельмуту и Семёну, его движения были уверенными, но в них всё ещё чувствовалась некая напряжённость, вызванная неожиданной встречей.

Ерофей подошёл, молча пожал руку Хельмуту, а затем протянул её Семёну. В его глазах вновь мелькнуло что-то странное. Словно он увидел что-то знакомое, но в то же время непонятное.

Семён внимательно смотрел на парня, крепко пожимая его руку, будто пытаясь прочитать в его лице что-то важное.

Хельмут, заметив напряжённость момента, решил разрядить обстановку и произнёс:

- Знакомися, Ерофей! Сей Семён Коновалов. Мой… - он сделал паузу, подбирая слова. - Мы свидахомся с ним на недавнем съезде промышленников. Он делает в Приказе по промышленности. Сие он реши приехати днесь к нам на завод. Хощет сведатися с нашим деланием и работниками[1].

- Очень приятно познакомитися, - произнёс Ерофей, слегка улыбнувшись, но его взгляд всё ещё был настороженным.

В этот момент раздался звонок на рабочий телефон. Хельмут поднял трубку и несколько минут слушал, что ему говорили. Он несколько раз коротко ответил: «Да», «Добре», «Да ждёт его заутра около крыльца дому моего в девять утра».

Положив трубку, он довольно улыбнулся и обратился к Семёну:

- Мни звонил начальник охраны завода и вещал, яко твои полномочия на «прогулку» по заводу подтверждены суть. Ты имееши потребный уровень доступа к тайной ведомости. Сие первое.

- Второе, тя потерял твой сопроводник зде. Аз просил его приити к крыльцу дому моего заутра утром. Днесь будешь нощовати у мене, - произнёс он безапелляционным тоном, словно это уже решено.

Затем Хельмут перевёл взгляд на Ерофея и спросил:

- Ерофей! Надобно провести обход по заводу для гостя нашего. Явити ему, что мы творим…- начал Хельмут, глядя на своего воспитанника.

- И площадку «К»? - перебил его Ерофей, приподняв бровь.

- Да, сию землю такожде можно явити. Ныне подтвердиша его полномочия. Ему можно, - махнув рукой в сторону телефона, закончил Хельмут.

- Разумею, директор. Сотворим обход для гостя нашего, - отчеканил Ерофей с лёгкой улыбкой, но в его голосе звучала профессиональная серьёзность.

Хельмут, довольный его ответом, вдруг снова задал вопрос:

- К слову, не хощеши ли с нами дружину составити днесь вечером?

Ерофей улыбнулся, но покачал головой:

- Хельмут Иванович! Ну, о чём ты глаголеши? Аз же заутра еду в Беловодье. Жена вещи сбирает ныне. Она не разумеетъ, аще аз, где днесь замедлюся.

Хельмут нахмурился, явно недоумевая:

- А почто сие аз не ведаю, яко ты едеши!?

Ерофей рассмеялся, а в его голосе прозвучала лёгкая нотка наигранного недовольства:

- Ну и память у тя, батя! Аз же ещё пару тиждень назад подписал у тебе прошение на покой. А ныне ты глаголеши: «Почто ты не ведаеш».

Семёна словно ударило это слово - «батя». Оно эхом отозвалось в его голове, заставив сердце сжаться. Но он, как и прежде, не подал виду, сохраняя спокойное выражение лица. Остальные, поглощённые разговором, даже не заметили его внутреннего смятения.

Хельмут на мгновение задумался, а затем хлопнул себя кулаком по лбу и громко рассмеялся:

- Да, воистину! Припоминаю, яко подписывал тобе прошение. Глава моя худая!

Его смех был настолько заразительным, что Ерофей и Семён тоже не смогли удержаться и рассмеялись.

В кабинете образовалась лёгкая, непринуждённая атмосфера. Смех разрядил обстановку, и напряжение, которое витало в воздухе, словно испарилось. Но в глубине души Семён всё ещё чувствовал лёгкую боль, которую он старательно скрывал за своей улыбкой.

Вечером, после насыщенной экскурсии по заводу, мужчины собрались в доме Хельмута. Как гостеприимный хозяин, он заранее позаботился о том, чтобы стол был накрыт: его помощница по хозяйству всё подготовила ещё до их возвращения. На столе стояли разнообразные закуски, а в центре красовалась бутылка крепкой самогонки. Хельмут разлил напиток по рюмкам, поднял свою и с улыбкой произнёс:

- За зустрич!

Они чокнулись и выпили. Семён, закусывая, молча кивнул в ответ на тост, а Хельмут, наслаждаясь моментом, продолжил:

- Ведаеш, Семёне, аз с тобою тогда в Таганае прожил не тако много времени, но всё едино почитаю тя своим лучшим другом с тех пор. Ты и не мниши, како аз рад нашей встреч.

Семён благодарно кивнул, но ничего не сказал, продолжая жевать свою закуску. Некоторое время мужчины молчали, наслаждаясь едой и напитками, пока Хельмут, всё ещё жуя, не задал вопрос:

- Семёне, а како ты уведал тогда, в таверне, яко аз всегда обедаю за тем столом? Кто тебе рече?

Семён ухмыльнулся краешком губ, его глаза весело блеснули.

- Да я понятия не имел, кто за этим столом обедает, - ответил он с лёгкой усмешкой. -поверишь, нет, но это случайно вышло.

- Пожди, - Хельмут нахмурился, пытаясь понять. - Ты же рекл моим стражам, яко ждёши мене?

- Да нет, Хельмут! Всё было совсем не так, - довольно улыбаясь, продолжил Семён. - Когда они ко мне подошли и попытались согнать меня из-за стола, я просто шепнул старшему, что жду здесь главного. Сказал, что у меня с ним договорённость на встречу. Просто тянул время, да и чтоб отвязались от меня твои бойцы.

Он сделал паузу, чтобы отпить глоток воды, и добавил с хитрой улыбкой:

- А они клюнули на мой «развод». Я и сам не ожидал, что так быстро от меня отстанут.

Хельмут рассмеялся, покачав головой:

- Ну, ты хитрец, Семёне! Обманул моих стражей.

Семён пожал плечами, его улыбка стала ещё шире.

- Давай ещё выпьем, - предложил он, потянувшись к бутылке и наполнив рюмки.

Мужчины снова чокнулись и выпили. Некоторое время за столом царила тишина, нарушаемая лишь звяканьем посуды и негромким стуком вилок.

Наконец, Семён, бросив серьёзный взгляд на Хельмута, спросил:

- Слушай, Хельмут… - он сделал паузу, словно подбирая слова. – Расскажи, как жила Василиса все эти годы? Точнее, как вы жили?

Вопрос застал Хельмута врасплох. Он замер, даже перестав жевать, и на мгновение опустил взгляд.

Семён, заметив замешательство друга, мягко добавил:

- Понимаешь, для вас это были годы, а для меня в этом чёртовом колодце прошло всего несколько часов. Мне хочется хоть немного узнать, как всё было.

В его глазах блеснула грусть, и Хельмут понял, что этот вопрос для друга был далеко не праздным. Он кивнул, но ответил не сразу. Казалось, он собирался с мыслями, обдумывая, с чего начать. В комнате возникла почти осязаемая тишина, пока Хельмут не поднял взгляд на Семёна, готовясь рассказать о том, что, произошло в его жизни за эти годы.

- Егда аз уведал о беде и погибших людех, средь коих был и ты, аз вмале решил зайти к Василисе, - начал Хельмут, опустив взгляд на рюмку в своей руке. - Аз разумех, яко для нея твоя погибель - сие великая боль.

Он поднял глаза на Семёна пытаясь прочитать его реакцию на сказанное, и продолжил:

- Ты не помысли ничто таково. Аз токмо хотел уведати, не могу ли чем ей помощи. Тем паче, аз пришёл к ней не вмале по беде. Аз же видел, како она тогда зрела на тя, да и ты на ню.

Семён молча слушал, не перебивая, но его взгляд стал тяжёлым.

- В обчем, в един из дний аз зашёл к ней. Она старашеся не являти виду, яко ей худа без тебе, велася яко обыкновенно, но в очах ея была таковая тоска… Сие было неможно утаити.

Хельмут на мгновение замолчал, словно вспоминая тот момент, а затем продолжил:

- Она глаголаше, яко у нея всё добро, яко ей не надобна никакая помощь. На деле она такожде была, яко всегда, деловита. Но с тех пор почитай преста усмехатися. Смеятися - тем паче. Тако минуша неколико месяцев.

Хельмут вновь сделал паузу, словно собираясь с мыслями и продолжил:

- Единожды, стретив ю в коридоре нашего училища, аз приметил, яко чрево ея стало более. Вмале догадахся, яко она чревата. Мину ещё неколико дний, и аз како-то зашёл к ней в лекарский пункт по делу. Она сидяше и плакаше за столом. Егда аз ю узрех, она вмале собрася, стала сурова.

Хельмут вздохнул, словно заново переживая те события.

- Вопросих ю, что содеяся. Она отвеща, яко ничто особливаго, токмо «бабьи слёзы». Тогда аз не стерпех и изрёкох: «Давай поженимися. Аз усыновлю детину!». Сам тогда не чаях от себе таковыя прыти.

Он улыбнулся, но в этой улыбке было больше грусти, чем радости.

- Она воззре на мене тогда впервые како-то инако, с любопытством, и рече: «А давай. Давай поженимся!».

Хельмут на мгновение замолчал, словно вспоминая тот момент, а затем продолжил:

- Мы всё обретохом. Ей надобно было отходити в предродовый покой, а ещё мне надобно было свидатися с ея родителми. Аз яко раз кончах учение в училищи. Мы поехахом к ея родителми, побыхомъ тамо день, а потом отъехахом на мой завод, где аз тогда делах вкупе с родителми.[2]

Он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую усталость.

- Егда мы приехахом, нам даша келию[3]. Не памятую, верно, чрез четыре ли или пять месяцев по приезде она роди Ерофея. Аз делах[4], а она занимашеся воспитанием сына.

Хельмут замолчал, его взгляд стал отрешённым, а голос тише.

- Но, реку тебе правду, - он тяжело вздохнул, - ближними мы с нею тако и не стали. Она часто гневашеся[5] на мя, браняше[6]. Иныжды аз чуях, яко она просто не может мя прияти. Потом како-то рече, яко хощет учитися в высшей лекарской школе. Поступи в лекарскую академию в митрополии. Ста ездити на сессии, на изпытания[7]…

- А Ерофей с ней что ли ездил? - перебил его Семён, нахмурившись.

Хельмут посмотрел на друга, будто его вопрос вернул его из воспоминаний в реальность.

- Нет, Ерофей пребываше[8] со мною. Она езжаше едина. Аз тогда уже обык быти с ним, пещися о нём[9]. Он был для мене яко родный.

Семён молча слушал, его взгляд был сосредоточенным, а в глазах читалась смесь грусти и вины.

Затем Хельмут продолжил, задумчиво глядя в сторону:

- Егда Ерофею исполнися пятьнадесять лет, мы преехахом семо. Василиса малость подела зде, но единожды рече мне: «Более зде жити не хощу. Еду в Беловодье. Тамо мне предложиша дело в лѣкарне».

Он сделал паузу, словно вспоминая те события, и продолжил:

- Ерофей тогда изрече, яко с нею не поедет, а пребудет зде со мною. Василиса, веро, огорчися, но прия его решение. А сама отъеха. Сын тогда зело на ню гневашеся. Но время мину, и они примиришася, - Хельмут улыбнулся, вспоминая. - Ныне всё добро. Они беседуюте[10]. Василиса, яко и аз, души не чает во внуцих[11]. В обчем, всё добро ныне.

Семён почувствовал, что Хельмут закончил свой рассказ, но его не отпускал один вопрос.

- А когда Василиса со своим нынешним мужем познакомилась? - спросил он, внимательно глядя на друга.

Хельмут задумался, нахмурив брови, и после небольшой паузы ответил:

- Мне мнится, они сведашася ещё тогда, егда она учися в лечебной академии. А егда ея ныняшняго мужа поставиша правити лекарнею в Беловодье. Она тогда и решися рещи мне, яко отходит от мене и едет с ним[12].

Семён кивнул, переваривая услышанное, и задал следующий вопрос:

- А Ерофей что…?

- А что Ерофей, - Хельмут пожал плечами. - Яко аз глаголах, сперва он гневашеся. Ныне вот, по рождению трёх детей, его семье выдали велик дом в Беловодье. Аще не ошибаюся, в их дому девять келий. Мню, Ерофею и Владе, сие его жена, ныне не будетъ тесно, дабы растити детей. - Хельмут весело подмигнул Семёну, а тот, улыбнувшись, кивнул в ответ.

Семён задал очередной вопрос:

- Подожди… Ерофей что, в Беловодье уезжает?

Хельмут вздохнул, и его лицо стало серьёзным.

- Покамест нет, - ответил он с грустью в голосе. - Но потом, чрез пару лет, вероятные, отъедет.

Семён бросил на друга внимательный взгляд, но решил не комментировать его слова. Вместо этого он взял рюмку и, немного помолчав, предложил:

- Давай выпьем. За Ерофея, за его детей.

- Давай, - с наигранной весёлостью согласился Хельмут.

Они подняли рюмки, чокнулись и выпили. Оба крякнули, поставив рюмки на стол.

- А у тебя как на семейном фронте? – задал очередной вопрос Семён, глядя на Хельмута.

- Да, николи! Един живу. Женат на деле, - ответил Хельмут.

Утром следующего дня Семён в сопровождении Харитонова шёл по вокзальному перрону. Голова после вчерашних возлияний с Хельмутом слегка побаливала, но в целом он чувствовал себя нормально. Вокзал был оживлённым: люди сновали туда-сюда со своими чемоданами и сумками, кто-то загружал вещи в вагоны, другие прощались с провожающими.

Вдруг взгляд Семёна упал на небольшую группу людей неподалёку. Ерофей стоял с молодой женщиной и тремя детьми - двумя девочками и самым младшим, мальчиком, который сидел в коляске. Вокруг них были сложены чемоданы, а Ерофей показывал проездные документы вагоновожатому.

Семён, увидев сына, направился к ним и окликнул:

- Ерофей! Рад тебя видеть!

Ерофей обернулся, и, увидев Семёна, весело поприветствовал его. Затем он повернулся к женщине и сказал:

- Познакомься, Влада. Это лепший друже моего батька - Коновалов Семён.

Влада приветливо улыбнулась, слегка кивнув головой.

- Это твои дети? - Семён окинул взглядом малышей, стоящих рядом с матерью.

- Да, сие есть мои последыши, - с гордостью ответил Ерофей, расплываясь в довольной улыбке.

Семён слегка наклонился к девочкам и, улыбаясь, поприветствовал их:

- Здравствуйте, милые барышни!

Старшая девочка, которая была почти копией Василисы, смело протянула ему руку. Семён с улыбкой пожал её маленькую ладошку. Младшая же, смутившись, быстро спряталась за мамину спину, но, выглядывая оттуда, кокетливо улыбалась.

Семён, заметив, что старшая девочка начала смущаться от его пристального взгляда, быстро отпустил её руку и присел на корточки перед малышом в коляске.

- Привет, богатырь! - широко улыбнулся он мальчику.

Тот, ничуть не смущаясь, радостно заулыбался в ответ, хлопая ручками.

Семён поднялся и обратился к молодой женщине:

- Красивые детишки у вас, Влада! Я буквально залюбовался.

Влада гордо и счастливо улыбнулась, её глаза засияли.

- Спасибо, Семёне. Мне лепо тако слышати, - ответила она с теплотой.

Ерофей, глядя на Семёна, спросил:

- Уезжаешь, Семён? В метрополию?

- Да, в неё, благословенную, - кивнул Семён. - Мы с Хельмутом вчера хорошо посидели, обсудили кое-какие дела. Но пора и честь знать. Передавай привет Василисе, своей маме, - добавил он серьёзным тоном.

Ерофей удивлённо поднял брови:

- Ты знаком с моей мамой?

- Да, мы знакомы, - спокойно ответил Семён, стараясь не выдать своих чувств.

- Хорошо, передам, - кивнул Ерофей и протянул руку.

Семён крепко пожал её, задержав на мгновение, словно не хотел отпускать. Затем он попрощался с семьёй и направился дальше к своему вагону.

Мысли в голове Семёна закружились вихрем: «Вот он, мой сын, стоит со своей женой и моими внуками. Я могу их видеть, могу даже потрогать, держать за руки. Но они всё равно так далеко… словно за стеклом. Как будто это не моя жизнь, а чья-то чужая».

Харитонов, заметив задумчивый взгляд Семёна, осторожно спросил:

- Что-то случилось, господин Коновалов?

Семён встрепенулся, словно очнувшись от своих мыслей, и, пытаясь скрыть внутреннее напряжение, натянуто улыбнулся:

- Нет, всё хорошо, Викентий. Просто голова немного болит после вчерашнего застолья.

Харитонов кивнул, принимая ответ, и они продолжили путь к вагону.

[1] Мы познакомились на съезде промышленников. Он работает в промышленном Приказе. Приехал сегодня к нам на завод. Хочет познакомиться с нашим производством и работниками.

[2] Мы все обсудили. Ей нужно было уходить в отпуск по беременности, а мне ещё нужно было свидеться с её родителями. Я закончил учебу училище. Поехали к её родителям. Побыли там один день, а потом поехали на завод, где я тогда работал со своими родителями.

[3] Жилье

[4] Я работал

[5] Сердилась

[6] Ругалась

[7] Экзамены

[8] Оставался

[9] Я тогда уже привык быть с ним, заботиться о нём.

[10] Общаются

[11] Внуках

[12] Мне кажется, что познакомилась ещё тогда, когда училась в медицинской академии. Её нынешнего мужа перевели руководить больницей в Беловодье. Она тогда решила сказать мне, что уходит от меня и едет с ним.

Глава 15

Семён уверенно шагал по уже знакомому ему маршруту в главном корпусе здания Приказа Службы Внутренней Безопасности Нижней Земли. Его вновь вызвали в отдел разработки операций. Что за задание ему предстояло выполнить, он пока не знал, но от этого внутри было лёгкое волнение, смешанное с предвкушением. Он любил такое внутреннее состояние.

Подойдя к двери, он постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет. За столом, как и ранее, сидел его старый знакомый - Фрязин. Увидев Семёна, Исидор Матвеевич приветливо улыбнулся, поднялся из-за стола и протянул ему руку.

- Ну что, Коновалов, - начал он с лёгкой усмешкой. - Тебе вновь поручено поучаствовать в очередном задании.

- Я готов, Исидор, - уверенно ответил Семён, пожимая руку. - Это лучше, чем сидеть где-то на посту и охранять стены важного завода.

- Ты о своём напарнике, Куваче? - с лёгкой иронией спросил Исидор, прищурив глаза.

- Да, - сердито подтвердил Семён, нахмурившись. - Хорошего оперативника сослали стены охранять!

Исидор, усмехнувшись, развёл руками:

- Ему нужно было вовремя со своими бабами разбираться! - отрезал он недовольно. - Тогда бы не сидел на стуле в сторожке.

Семён вспомнил эту фразу, которая сразу напомнила ему фильм. Несколько лет назад он посмотрел культовую советскую картину «Место встречи изменить нельзя». Фильм, кажется, был снят в семидесятых годах. Тогда он смотрел его, будучи курсантом на обучении в Ведомстве. Этот фильм запомнился ему. Семён тогда проглатывал фильмы и книги, которые прошли мимо него, пока он путешествовал по «катакомбам» Нижней земли.

- Ничего, пускай пока поработает, остынет немного от своих любовных приключений, - продолжил Исидор, пожимая плечами. - Позже вернём его на оперативную работу. К тому же, капитан Самуэль Ривейро очень настойчиво просил списать его с корабля. Ему совсем не хотелось разбираться с любовными скандалами в своей команде.

Исидор сделал паузу, внимательно посмотрел на Семёна, словно проверяя, всё ли тот понял, и добавил:

- Да и, если начистоту, капитан хотел укрыть свою племянницу от всех этих интриг, которые начали кружиться вокруг неё. Руководство Ведомства пошло ему навстречу.

Семён кивнул в ответ. Он уже был в курсе о мотивах капитана.

- Понятно. Всё мне ясно, - коротко ответил он.

- Ну, раз всё понятно, тогда приступим к материалам операции, - произнёс Исидор, возвращаясь за стол и жестом приглашая Семёна сесть. - У нас много работы, а времени на раскачку мало.

Семён сел напротив, готовясь к обсуждению нового задания. Волнение сменилось сосредоточенностью. Он был готов к любым вызовам.

Исидор достал папку, на которой в верхнем правом углу красовалась надпись «Тайно». Он положил её на стол перед Семёном и, слегка наклонившись, произнёс:

- Здесь уже собраны некоторые материалы, с которыми тебе нужно будет ознакомиться чуть позже. Они послужат основой твоей легенды.

Семён кивнул, а Исидор продолжил, открывая папку:

- А пока я введу тебя в общий курс операции. Ты должен будешь вернуться в Гётеборг. Там устроишься работать в Королевский технологический институт. Для тебя ввели должность электрика. Полагаю, ты ещё не забыл эту науку?

Исидор бросил на Семёна хитрый взгляд, ожидая реакции.

- Обижаешь, Исидор! - с лёгкой усмешкой ответил Семён. - Эта наука записана у меня на подкорке мозга.

- Отлично, - удовлетворённо кивнул Исидор.

Семён, немного задумавшись, задал вопрос:

- У меня вопрос. В этом институте не хватает специалистов по данной специальности?

Исидор усмехнулся, покачав головой:

- Да о чём ты! В этом институте полно квалифицированных специалистов не только по электротехнике, но и по множеству других направлений.

- Тогда зачем я им, и как же я туда устроюсь? - удивился Семён, но Исидор перебил его, подняв руку.

- Для этого, Семён, мы потратили целых три года на поиск слабых мест у королевских чиновников. Искали возможности их привлечения для вербовки.

Исидор сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного, и продолжил:

- Несколько месяцев назад нам удалось завербовать одного чиновника из Министерства промышленности и предпринимательства[1]. У одного из руководителей этого ведомства обнаружилась тяга к азартным играм. Мы помогли ему избавиться от ряда финансовых проблем. Азартные игры и долги - не лучший вариант для продвижения по службе. Взамен он согласился сотрудничать с нами.

Исидор бросил внимательный взгляд на Семёна, словно проверяя, всё ли тот понял.

- Для него мы, кстати, украинская разведка. Сам понимаешь…! - добавил он с лёгкой усмешкой.

Семён кивнул, принимая информацию.

- Вот этот политический деятель и пролоббировал твоё трудоустройство в вышеуказанном институте, - заключил Исидор.

Семён сосредоточился, обдумывая услышанное, и задал следующий вопрос:

- Что мне нужно найти или украсть в этом институте?

Исидор, слегка улыбнувшись, ответил:

- В самом институте ты вряд ли найдёшь что-либо нужное для нашей страны. Но вот их деловой партнёр - Британский центр ядерных исследований[2], это то, что нас действительно интересует. Ядерные технологии, которыми он владеет, и проблемы, над которыми они работают, — вот та тематика, которая нам ой как важна.

Семён удивлённо поднял брови:

- Тогда зачем нам шведы? Не лучше ли сразу выйти на британцев?

Исидор покачал головой, его лицо стало серьёзным:

- Нет, не лучше! - отрезал он. - Во-первых, у нас пока нет возможности выйти напрямую на данный Центр. Мы уже не один год работаем по этой теме в разных странах, и это пока одна из лучших возможностей из всех имеющихся. Поэтому, как видишь, и приходится «заходить» через шведов.

Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть сложность ситуации, и добавил с лёгким сарказмом:

- Все очень тщательно защищают эту тематику в своих странах, понимаешь ли.

Семён молча кивнул, осознавая масштаб предстоящей задачи. Он понимал, что операция будет сложной, но его внутренний азарт уже начинал разгораться.

- Работать ты начнёшь в коммунальном отделе института, - начал Исидор, открывая папку и бегло просматривая документы. - Твои функции по работе: замена лампочек в кабинетах, протягивание проводов электросетей и низковольтовых кабелей, обслуживание резервного электропитания. В общем, всё, что связано с проводами и электричеством.

Семён, услышав это, слегка усмехнулся и с долей сарказма ответил:

- Да, с такой должностной позиции добираться до секретов будет крайне трудно.

Исидор, не обращая внимания на его тон, продолжил:

- Во-первых, главное - пробейся в состав группы сотрудников, которые ездят в командировки в Британию, в центр ядерных исследований. Тогда у тебя и появится возможность.

Семён приподнял бровь, его сарказм стал ещё более явным:

- Тоже не очень великая возможность добраться до ядерных секретов Великобритании.

Исидор бросил на него внимательный взгляд, в котором читалась смесь терпения и уверенности.

- У тебя есть дар, о котором там не знает никто. Это и есть наш главный козырь, - произнёс он, слегка наклонившись к Семёну.

Семён вздохнул, понимая, о чём речь, и ответил:

- Я всё понял, Исидор Матвеевич.

Исидор удовлетворённо кивнул, его лицо стало чуть мягче.

- Вот и хорошо, что понял, Семён Тимофеевич, - сказал он, перелистывая на следующую страницу в папке. - Поехали дальше. - На связь ты будешь выходить при помощи вот такой игрушки, - сказал Исидор, доставая из-под столешницы мобильный телефон и кладя его на стол. Он кивком указал Семёну, что он может его взять.

Семён взял телефон, повертел его в руках, внимательно осматривая. На вид это был самый обычный мобильник, ничем не примечательный.

- В принципе, это обычный телефон, - продолжил Исидор. - Но работает он только в тех местах, где установлен ретранслятор. Ретранслятор будет включаться только тогда, когда нужно будет выйти на связь. Включать его будет только старший твоей группы, когда это потребуется. Помни, писать сообщения будешь - «берлоге». Если сообщение в Ведомство придёт с заглавной буквы или с точкой на конце, мы поймем, что ты работаешь под контролем. Кстати, твой позывной для связи - «медведь».

Исидор сделал паузу и добавил:

- Твоим связным и одновременно старшим группы будет Слепышев. Помнишь его?

Семён усмехнулся, слегка покачав головой.

- Обижаешь, Исидор! Я ещё не настолько потерял память, чтобы забывать своих преподавателей, - ответил он с улыбкой, в которой сквозила нарочитая обида.

Исидор кивнул, довольный ответом парня, и продолжил:

- В этот аппарат встроена программа для обмена сообщениями и возможность поговорить со связным. Связь при передаче сведений шифруется. Аппарат работает на расстоянии около трёх вёрст. Это несколько больше трёх километров…

- Я знаю, сколько вёрст в километре, - перебил его Семён, слегка прищурившись.

- Отлично! - Исидор усмехнулся. - Когда ретранслятор будет включаться, на твоём телефоне будет загораться вот эта лампочка, - он указал на небольшой индикатор в верхней части телефона. - Соответственно, если ретранслятор выключен, лампочка не горит.

Семён вновь внимательно посмотрел на телефон, кивнул.

- Ты теперь Мика Хансен – шведский гражданин. Тебе двадцать один год, родился в Финляндии. Твоя мама родом из Финляндии, а отец из Швеции. Они погибли во время крушения парома «Эстония»[3]. Тебя спасли, а родители пропали без вести во время крушения. После их гибели ты жил у бабушки в Таллине. Она, кстати, на сегодняшний день тоже умерла.

- От чего она умерла? - уточнил Семён.

- Старенькая была, вот и умерла, - без эмоций ответил на вопрос Семёна Исидор. - Сейчас ты полный сирота, но у тебя, точнее у Мики, есть тайна, которую он скрывает от всех. В семнадцать лет он лежал в наркологической клинике, лечился от наркозависимости. Об этом знали только его тётя Марта, персонал клиники, и… архивы самой больницы. Для тебя это слабое место в биографии Мики. Для нашей операции это также слабое место. Больные или даже лечившихся в таких учреждениях от наркозависимости не имеют возможности работать в данном институте.

- Постараюсь, чтобы данная информация не всплыла на поверхность, - поджав губы произнёс Семён.

- И я надеюсь, - добавил Исидор.

- В твоей группе будет ещё один человек, - добавил Исидор, чуть понизив голос, - но он появится только тогда, когда в нём будет необходимость

- Хорошо, - коротко бросил Семён.

Исидор откинулся на спинку стула, внимательно глядя на него поверх очков.

- Раз ясно - бери папку. Топай в соседний кабинет. Всё, что там есть, изучи до последней запятой. Запомни лица, имена, даты, связи. На подготовку — четыре дня. Вопросы, предложения, сомнения - приходи или звони сразу, не стесняйся.

Семён ухмыльнулся:

- Не беспокойся, я от скромности ещё ни разу не умирал.

Исидор в ответ также улыбнулся. Он поднялся, протянул руку жестом, которым одновременно и прощался, и ставил точку.

Семён тоже встал. Пожал ладонь - крепко, без суеты.

Исидор задержал взгляд чуть дольше обычного, посмотрел прямо в глаза.

- Да, вот ещё что...Операция может тянуться и год, и два, и десять. Сроков нет, и не будет. Главная цель - ядерные технологии. Всё остальное - средства достижения этой цели. Так что настраивайся.

Семён встретил этот взгляд начальника отдела спокойно. Он взял папку - тяжёлую, с металлическими уголками, развернулся и вышел. Дверь за ним тихо щёлкнула.

В коридоре было пусто. Шаги гулко отдавались по паркету. Семён шёл медленно, а в голове одна единственная мысль: «А что мне терять? Я и так без флага и родины».

Часы начали отсчёт времени, операция началась.

[1] Выдуманное автором учреждение

[2] Выдуманное автором учреждение

[3] Действительно, в 1994 году паром «Эстония», следовавший по маршруту Таллин-Стокгольм утонул в Балтийском море.

Глава 16

- Можно войти? - произнёс Семён, приоткрывая дверь кабинета и заглядывая внутрь.

В кабинете стояли два стола, расположенные друг напротив друга. За каждым из них сидели женщины. Одна из них была уже немолода, с серьёзным выражением лица, а другая - совсем молоденькая, с немного детским выражением лица и веселыми глазами.

- Заходи, - строго произнесла немолодая женщина, подняв взгляд на Семёна.

Он сразу догадался, что она здесь главная, и направился к её столу. Подойдя ближе, Семён широко и непосредственно улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбным. Подойдя к столу начальницы, он поздоровался:

- Здравствуйте фру…, - он внимательно посмотрел на женщину. Та нехотя произнесла:

- Меня зовут фру Альма Берг, а эта…, - она перевела взгляд на девушку, - фрёкен Ингрид, - добавила, - Ты по какому вопросу?

- Я пришёл устраиваться на работу к вам… Мне сказали, что у вас есть вакансия, - начал Семён, добавив в голос нотку неуверенности.

- И на какую позицию ты бы хотел устроиться? – при этом фру Берг цепко, прищурив взгляд посмотрела ему в лицо. Её голос стал недовольным.

- Мне сказали, что у вас есть должность электрика, - продолжил Семён, всё так же изображая нерешительного кандидата.

- Да, у нас есть вакансия по данной должности, - подтвердила она, не смягчая своего тона.

- Ты присылал своё резюме в наш адрес? - продолжила она допрос.

- Да, два дня назад высылал… По электронной почте, - уточнил Семён, продолжая максимально естественно играть недотёпу.

- Как твоя фамилия?

- Хансен, - произнёс он.

- Ингрид, посмотри, - обратилась строгая женщина к своей молодой помощнице.

Та кивнула головой и начала активно просматривать строчки в программе почтового клиента, проверяя входящие письма.

- Да, есть резюме от Хансена, - ответила девушка, стараясь говорить таким же строгим тоном, как её начальница. - Распечатать?

- Да, выведи мне его резюме на печать, - распорядилась женщина, повернув голову в сторону принтера.

Через несколько секунд из принтера начали выползать листы бумаги с напечатанными «трудовыми достижениями» мнимого Хансена. Не дожидаясь, пока весь документ будет напечатан, женщина взяла первый лист и начала изучать его содержимое.

Семён и молодая помощница молча наблюдали, как начальница вчитывается в резюме. Её лицо оставалось строгим, а взгляд - сосредоточенным.

Наконец, изучив документ, женщина вскинула тот же критический взгляд на Семёна и произнесла:

- А у тебя есть документ, подтверждающий, что ты можешь работать электриком?

- Да, фру Берг, вот смотрите, - Семён подал в руке начальнице свидетельство о том, что Хансен Мика может работать с электрическими сетями и о прохождении практики на производстве в количестве сорока часов.

Женщина также внимательно изучила его и недовольным голосом продолжила:

- Меня предупреждали о том, что ты придёшь. Руководитель коммунальной службы ходатайствовал за тебя.

Её тон явно продолжал выражать недовольство, словно она была не в восторге от того, что ей приходится принимать кандидата по чьей-то просьбе.

Затем она перевела взгляд на свою подчинённую и сказала:

- Ингрид, дай Хансену бланки для оформления на работу. Пусть заполнит.

С этими словами она дала понять, что её миссия пока завершена, и, переключившись на свои дела, стала печатать что-то на клавиатуре, периодически бросая взгляд на монитор.

Семён, получив бланки от Ингрид, кивнул ей в знак благодарности и направился к свободному столу, чтобы приступить к заполнению документов. Внутри он чувствовал лёгкое напряжение, но внешне старался сохранять спокойствие. Всё пока шло по плану.

Заполнив бланки анкеты, Семён поднялся и направился к столу молодой помощницы, чтобы передать документы. Но строгий голос начальницы остановил его:

- Подойди ко мне.

Семён послушно развернулся и подошёл к её столу, протянув заполненные листы. Женщина взяла документы, опять внимательно их изучила. Её взгляд был сосредоточенным, но, закончив проверку, она смягчила тон и произнесла:

- Всё правильно. Мы берем тебя на работу сроком на пять месяцев.

- Как на пять месяцев? - удивился недовольно молодой человек. - Я полагал, что меня берут на постоянную должность.

- Да, тебя берут по контракту на пять месяцев. Если за это время к тебе не будет нареканий по исполнительности и не будешь замечен в пристрастии к алкоголю и наркотикам, тогда руководство института может рассмотреть вопрос о назначении тебя на постоянную должность. Понятно тебе, Хансен? - её голос был строг и значителен. Она продолжила, - в настоящее время один из корпусов здания будет перестраиваться. Там будет производиться капитальный ремонт. Для этого потребуется увеличение количества временных штатных сотрудников.

Семён не ожидал такого расклада. При подготовке операции разговор об ограниченных сроках его работы вообще не стоял. Это было некоторой неожиданностью, но он понимал, что спорить бессмысленно, да и критерии работы были ему вполне по силам. Он ничего больше не стал обсуждать, лишь молча кивнул головой, принимая информацию.

- Передай мне свой «персональный номер». Мы подготовим нужные приказы для оформления тебя, - продолжила давать указания начальница, протягивая руку.

Семён достал карточку с «персональным номером» и передал её женщине. Она внимательно переписала номер в свои записи, а затем вернула карточку обратно.

- Сейчас я позвоню твоему начальнику, - продолжила она, откладывая ручку и берясь за телефон. - Он покажет тебе твоё рабочее место и подробно расскажет, чем ты будешь заниматься. Через некоторое время я вновь приглашу тебя, когда будут готовы все документы.

Она начала набирать номер на своём служебном аппарате, но звонки оставались без ответа. Женщина нахмурилась, раздражённо постукивая пальцами по столу. Наконец, не выдержав, она бросила взгляд на свою помощницу:

- Ингрид, проводи молодого человека в коммунальный отдел. Передай его с рук на руки Сандстрёму.

На её лице впервые за всё время появилась лёгкая улыбка, которая, хоть и была сдержанной, всё же смягчила её строгий образ.

- Да, фру Берг, - ответила Ингрид, улыбнувшись в ответ.

Она встала, поправила подол своей юбки и, деловито направившись к двери, обернулась к Семёну:

- Следуй за мной, Хансен.

Семён кивнул и последовал за девушкой. Хоть и с небольшими накладками, этап его внедрения начался.

Пока девушка шла чуть впереди, Семён невольно бросал заинтересованные взгляды на её привлекательную фигуру. «Да, девочка классно смотрится. Хоть и «пухляшка», но фигурка зачётная. На лицо - так вообще красавица», - мелькнуло у него в голове.

Ингрид, будто почувствовав, что новенький изучает её, неожиданно резко обернулась. Семён слегка смутился, но постарался сохранить невозмутимость. Девушка, уловив его замешательство, сверкнула глазами - тем самым взглядом, которым обладают только женщины, знающие, что они нравятся мужчинам.

- Мико, а ты откуда знаешь… - начала она, но Семён недовольно перебил её:

- Меня зовут не Мико, а Мика.

- Не велика разница, - кокетливо парировала она, слегка улыбнувшись.

Семён решил не спорить, лишь слегка вздохнул, и они продолжили движение по коридорам института.

- Так вот! - не унималась Ингрид, продолжая свой допрос. - Ты откуда знаешь Петера Сандстрёма? - Она бросила на него заинтересованный взгляд, явно ожидая подробностей.

- Его вообще-то зовут Петер-Вернер Сандстрём, - поправил её Семён. - И я с ним не знаком. Просто его попросил один хороший человек, который знал моего отца. Он решил поддержать меня, так как я остался совсем один на этом свете.

Ингрид замедлила шаг и посмотрела на него с неожиданным сочувствием.

- Ты, получается, сирота? – вопросительно произнесла она, глядя на него с мягким, почти жалостливым взглядом.

- Ага, - коротко и невозмутимо ответил Семён и добавил. - Мои родители погибли в 1994 году.

Девушка продолжала идти рядом, бросая на него внимательные взгляды, явно ожидая, что он расскажет больше. Но Семён решил не развивать тему, сохраняя молчание. Ингрид, поняв, что дальнейшие расспросы на эту тему с её стороны будут нетактичными, из деликатности тоже замолчала.

В кабинете, куда они вошли, уже находились несколько мужчин. Ингрид, не теряя делового вида, бросила всем присутствующим короткое:

- Привет.

Затем она уверенно направилась к долговязому мужчине в очках с толстыми стёклами. Все в комнате сразу обратили внимание на девушку и молодого парня, который шёл за ней.

Мужчина, к которому они подошли, был явно близорук, массивные линзы его очков это подчёркивали. Оправа при этом выглядела старомодно, словно её изготовили ещё в тридцатых годах прошлого века. Его рост, приближающийся к ста девяноста сантиметрам, в сочетании с сутулостью делал его похожим на вопросительный знак.

- Петер, - с серьёзным выражением лица обратилась Ингрид к долговязому, - я привела к тебе нового работника. Он будет работать под твоим началом - электриком.

Она потянула за рукав куртки Семёна, словно подталкивая его ближе к новому начальнику. Семён безропотно подошёл ближе.

- Покажи ему его рабочее место. Пусть он с сегодняшнего дня приступает к работе, - продолжила Ингрид, всё так же деловито.

Долговязый мужчина доверчиво улыбнулся, совершенно не пытаясь выглядеть как начальник. Он протянул Семёну руку и произнёс:

- Это ты - Мика, о котором говорил Вальтер Йохансон?

Он крепко пожал руку Семёна и слегка потряс её. Все присутствующие в кабинете удивлённо переглянулись, включая Ингрид. Им было хорошо известно, какую высокую должность занимал Вальтер Йохансон в министерстве, и упоминание его имени вызвало у всех неподдельный интерес.

- Недавно он позвонил мне и попросил за тебя, - продолжил Петер-Вернер, всё так же доверчиво улыбаясь. - Сказал, что ты недавно переехал в Гётеборг, прошёл курсы электрика.

- Ага, - невозмутимо согласился Семён.

При этом было совершенно неясно, что именно подтвердил он – то ли, что он недавно приехал, то ли, что он электрик.

- Ну вот и ладно. Поработаем, увидим, - подвёл итог долговязый, явно не желая затягивать вступительную часть.

В этот момент в разговор вновь вмешалась Ингрид. Точнее, она решила завершить своё участие в нём.

- Ну всё! Я свою миссию выполнила, мне пора, - заявила она, разворачиваясь.

При этом её движения были грациозными, словно она специально рисовалась перед присутствующими мужчинами. Уже на выходе она бросила в сторону Семёна:

- Мика! Тебе придётся ещё разок подойти к нам в кадры, но это случится, когда мы оформим все нужные документы. Я тебе позвоню.

Её голос звучал кокетливо, и, закончив фразу, она вышла из кабинета, оставив за собой лёгкий шлейф аромата духов.

Все присутствующие мужчины проводили её взглядом.

- Ну что, давай теперь я познакомлю тебя с твоими сослуживцами, - после небольшой паузы обратился Петер-Вернер к Семёну.

Семён молча кивнул, давая понять, что готов.

- Подойдите все сюда, - обратился начальник к присутствующим.

Парни, находившиеся в кабинете, окружили Семёна полукругом. Первым протянул руку парень плотного телосложения и невысокого роста.

- Меня зовут Карл Блом, - улыбнулся он, пожимая руку Семёну.

«Рабочая косточка. Ладонь у него мозолистая», - мелькнуло в голове у Семёна, пока он отвечал на приветствие. Следующим руку для пожатия протянул гладко причёсанный молодой человек с тёмными кругами под глазами и нездоровым цветом лица. Он тоже улыбнулся Семёну, стараясь выглядеть дружелюбно.

Семён пожал его руку, коротко произнеся:

- Очень приятно.

Очередной парень представился как Эрик Линдберг:

- Я работаю в другом отделе, - решил уточнить он. - В отделе программных разработок. А сюда люблю заходить, чтобы кофейку выпить. Карл варит его лучше всех!

Эрик похлопал Карла по плечу, и все вокруг засмеялись.

- А это наш гений сантехнических работ, - Петер-Вернер обратил внимание на парня, стоявшего за спинами остальных. - Выходи сюда, поближе, Чарли. Не стесняйся.

Чарли, немного смущённый, продвинулся вперёд и протянул руку Семёну.

- Очень приятно познакомиться, - сказал Семён, пожимая руку Чарли и обводя взглядом всех присутствующих.

- Ну вот и познакомились, - заключил начальник, улыбнувшись. - Давайте кофейку выпьем по этому поводу.

Все довольно заулыбались и двинулись в сторону бытовой зоны, где находились небольшая плита, стол, посуда с кофейником и удобные стулья для принятия пищи.

«Так и придется научиться пить кофе», - следуя за остальными, недовольно подумал Семён.

После того как парни поднялись из-за стола, Петер-Вернер обратился к Карлу:

- Карл, возьми под своё крыло Мику. Ты будешь теперь у него наставником, на первое время. Нужно посмотреть, что он может…сам понимаешь, - добавил он, уже обращаясь к Семёну, будто извиняясь.

Семён согласно кивнул и спокойно ответил:

- Нет проблем, начальник.

Петер-Вернер перевёл взгляд на Харри, который стоял чуть в стороне, и продолжил:

- Харри, ты теперь тоже в группе Карла. Он у вас будет старший. За работу электриков я теперь буду спрашивать с него. Вам ясно?

Он обвёл взглядом всех присутствующих, ожидая реакции.

Семён вновь кивнул, принимая распоряжение без лишних слов. Карл улыбнулся, явно довольный возложенной на него ответственностью.

А вот Харри скривил губы, выражая недовольство. Ему явно не понравилась инициатива руководителя коммунальной службы, но он предпочёл не высказывать своё мнение вслух.

Петер-Вернер, заметив его реакцию, лишь слегка нахмурился, но ничего не сказал. Семён, наблюдая за этим, сделал мысленную пометку: «Харри, судя по его гримасе на лице явно недоволен такой перспективкой, быть в подчинении у Карла. Возможно, это амбиции или в их отношениях не всё ладно».

- Ну что, приступайте к работе, - заключил начальник, махнув рукой, словно подводя черту под разговором.

Парни начали расходиться, а Семён подошёл к Карлу, готовясь к первому рабочему дню в новом коллективе.

- Так, Мика, - деловито начал Карл, и повернул голову в сторону Харри. - Харри, подойди к нам.

Харри бросил на Карла нахальный взгляд и, не двигаясь с места, ответил:

- Я в туалет. Мне припёрло, потом.

С этими словами он быстрым шагом вышел из помещения, не дожидаясь реакции.

Карл лишь махнул рукой, явно не собираясь тратить время на упрямого коллегу, и продолжил, обращаясь к Семёну:

- Мика, мы уже начали работать в левом корпусе. Там идёт капитальный ремонт, перепланировка помещений. Наша задача - проложить электропроводку, а также пробросить слаботочку в новых кабинетах, - начал Карл, глядя на Семёна.

- Думаю, ты понимаешь, что пока мы не уложим провода, отделку стен делать нельзя. Поэтому работать будем быстро и много. Уловил?

Карл внимательно посмотрел в лицо Семёну, ожидая подтверждения.

- Да, я понял, что нужно делать и делать это быстро, - уверенно ответил Семён.

- И качественно, - добавил Карл, слегка прищурившись, словно проверяя, насколько серьёзно Семён относится к делу.

Семён кивнул, улыбнувшись в ответ:

- Конечно, понимаю. Буду делать качественно. Я не подведу.

- Тогда пошли, - Карл махнул рукой, приглашая следовать за ним. - Я проведу тебе инструктаж по безопасной работе с электрооборудованием. А потом сходим на склад, получишь спецодежду.

Семён кивнул и двинулся за Карлом. Он понимал, что сейчас важно не только влиться в коллектив, но и показать себя с лучшей стороны, иначе шанса остаться в институте может и не быть.

Вечером того же дня Семён устроился на потрёпанном диванчике в своей крошечной съёмной квартирке с окном на улицу и видом стены соседнего дома с проросшим мхом на видавших виды кирпичах. По установленному графику связной должен был выйти сегодня на связь. Семён наклонился, приподнял деревянную половицу под окном - свой импровизированный тайник и извлёк «связной» мобильник.

Он ждал, уставившись в потрёпанный экран. Наконец, индикатор загорелся тусклым красным светом, ожил. Семён приподнял телефон и всмотрелся: на дисплее высветился лаконичный текст: «если можешь, набери меня. берлога». Без промедления он нажал кнопку вызова.

- На связи, - произнёс Семён.

- Привет, Семён, - раздался из динамика знакомый голос, но с металлическим оттенком.

- Здравствуй, Степан Антонович, - отозвался Семён.

- Докладывай! - коротко скомандовал связной, не тратя времени на лишние слова.

- Нулевой уровень внедрения прошёл согласно плану. Особых сложностей не возникло. Разве что меня взяли на работу только на пять месяцев. В остальном всё в норме.

- В чём причина? - продолжил Слепышев.

- По штатному расписанию в организации всего две постоянные вакансии. Третью ввели временно, на период ремонта одного из корпусов института.

- Какие твои предложения? Действия?

- Пока никаких. Буду работать, доказывать, что я не худший работник.

- Хорошо, - согласился Слепышев после короткой паузы. - Если возникнет необходимость, одного из сотрудников выведем из строя или подведём под увольнение.

- Согласен, но в ближайшее время ничего не будем предпринимать. Мне нужно показать себя добросовестным, исполнительным сотрудником. В общем, пообживусь пока, осмотрюсь.

- Добро, принимается. Следующий сеанс - как договаривались, через неделю. Если потребуется экстренный запрос на связь, ты знаешь, как его инициировать? - утвердительно спросил Слепышев.

- Естественно, - спокойно ответил Семён.

Телефон издал лёгкий писк, и связь оборвалась. Семён убрал мобильник обратно в тайник, опустил половицу. Завалился на спинку дивана и уставился в потолок, анализируя произошедшие события.

Глава 17

Семён и Карл вошли в крыло здания, где уже несколько дней шёл ремонт, и их сразу встретил запах пыли и масляной краски. Лампы дневного света гудели под потолком, бросая холодный свет на голые стены и грязный пол. Харри уже был на месте. Он стоял, деловито расставив ноги, склонившись над разложенной на импровизированном столе спецификацией - большой лист, исчерканный синими и красными линиями, с пометками высот и трасс кабель-каналов. Пальцами он упирался в бумагу, тем самым показывая свою значимость.

Семён и Карл подошли ближе и тоже наклонились над чертежом. Несколько секунд все трое молчали.

Харри заговорил первым - не поднимая головы, голосом, в котором зазвенела командная нотка:

- Начнем отсюда, - ткнул он костлявым пальцем в левый верхний угол схемы. - Потом плавно переходим сюда.

Карл медленно выпрямился. Его взгляд потяжелел.

- Харри, - произнёс он тихо, но чётко, - успокойся. Я уже решил, с какого помещения начнём сегодня.

Харри поднял голову. В глазах полыхнуло раздражение - открытое, почти вызывающее.

- Я в этих делах разбираюсь не хуже тебя, - отрезал он. - Мог бы хотя бы выслушать.

Карл даже не моргнул.

- Выслушаю, когда посчитаю нужным. А пока будешь делать, как я сказал. Всё.

Повисла короткая, очень неприятная пауза. Харри сжал челюсти так, что на скулах проступили желваки. Его взгляд говорил яснее слов: «Видали мы таких начальничков». Он шумно выдохнул через нос, будто сдерживал что-то гораздо более грубое, выпрямился и сразу отвернулся спиной к столу.

Семён стоял молча и смотрел на них обоих. Было ясно, что Карл и Харри раздражают друг друга и похоже, между ними накапливается напряжение, как статическое электричество перед грозой.

Он просто молча наблюдал. Но внутри зрело понимание: такие отношения между сослуживцами не дадут нормально работать, в том числе и ему. Карл решил перехватить инициативу и командным голосом произнёс:

- Слушайте сюда.

Он обратился к Семёну:

- Ты, Мика, сейчас возьмёшь перфоратор и пойдёшь вот в этот кабинет, - Карл ткнул пальцем на спецификации. - Чётко по схеме проштроби каналы в стенах.

Семён проследил за направлением пальца Карла. Внимательно посмотрел, где на схеме находится помещения для работы и произнёс:

- Понял.

- Он вон в том углу лежит, - Карл указал рукой на старый шкаф, что стоял здесь же в этом кабинете. Чувствовалось, что в нём кипит раздражение от перепалки с Харри. - И надень противопыльную маску с очками. Если увижу, что нарушаешь технику безопасности, накажу.

Карл перевёл взгляд на Харри:

- А ты, Харри, пойдёшь вот сюда, - он ещё раз ткнул пальцем на лист спецификации, - будешь здесь прокладывать проводку. Стены там уже подготовлены для прокладки проводки.

Харри краем глаза посмотрел в полоборота и сдержанно кивнул.

- Ну, а я пойду вот сюда, - Карл снова ткнул пальцем в схему. - Буду монтажом заниматься в этом кабинете.

Раздав указания, Карл выпрямился и посмотрел на обоих:

- Всё ясно?

Семён снова кивнул, а Харри, не сказав ни слова, направился в указанное ему помещение. Карл бросил на него ещё один недовольный взгляд, но промолчал.

Семён, взяв перфоратор, отправился на свой участок, мысленно отмечая, что такие взаимоотношения между сослуживцами могут войти в клинч, но самое главное - созревало осознание, что при определённых обстоятельствах он мог бы стать невольным участником их конфликта.

Находясь на своём участке, Семён полностью погрузился в работу. Несмотря на то, что штробирование стен не требовало больших умственных усилий, твёрдая рука и точный глазомер здесь были необходимы. Он внимательно следил за пробиваемым каналом, аккуратно проводя по нему штроборезом, чтобы добиться ровной и в меру глубокой линии.

Семён так увлёкся процессом, что даже не сразу заметил, как его несколько раз похлопали по плечу. Спохватившись, он резко выпрямился, инстинктивно заняв почти боевую стойку. Перед ним стояли Петер-Вернер и Карл. Они даже слегка отпрянули, удивлённые его неожиданной реакцией. Семён смутился и поспешил извиниться:

- Извините, парни, - пробормотал он, стаскивая с лица защитную маску и наушники. — Увлёкся немного. Даже не заметил, как вы подошли.

- Да ладно, - ответил Карл, хотя по его лицу было видно, что он ещё не до конца отошёл от неожиданной реакции Семёна.

Петер-Вернер, не обращая внимания на неловкость момента, наклонился к шурфу, который Семён только что проделал штроборезом. Внимательно осмотрел канал, проведя по нему пальцем, и одобрительно кивнул:

- Штроб хороший, ровный, без просадок, - произнёс он, выпрямляясь.

Затем он повернулся к Карлу и, обращаясь к нему, добавил:

- Нормально он работает.

Петер-Вернер хотел было похлопать Семёна по плечу, но, вспомнив его недавнюю реакцию, резко отдёрнул руку и вместо этого сказал:

- Молодец, Мика. Если так будешь продолжать, то мы из тебя сделаем отличного электрика, даже если ты сейчас ничего не умеешь.

- Чего это я ничего не умею? - недовольно хмыкнул Семён. - Я и сейчас многое умею. Я хороший электрик.

- Ладно, ладно, не петушись, Мика, - снисходительно усмехнулся Петер-Вернер. - Пока поработаешь на штробировании, а через несколько дней Карл переведёт тебя на прокладку электропроводки, - резко переключился на другую тему. Достал планшет с бланком-нарядом и протянул Семёну авторучку:

- На вот, распишись.

Семён внимательно посмотрел на лист, немного замедленно взял ручку и аккуратно поставил свою подпись.

Карл, наблюдая за тем, как Семён расписывается, усмехнулся:

- Ты, я смотрю, парень основательный. Просто так свою роспись не ставишь.

- А то, - хмуро ответил Семён. - Я её, чай, не на помойке нашёл. В случае чего отвечать придётся.

Карл с Петером-Вернером переглянулись, а затем громко рассмеялись, словно услышали лучший анекдот дня. Их смех был заразительным, и Семён, глядя на них, тоже не удержался и рассмеялся.

Когда они наконец успокоились, Петер-Вернер и Карл развернулись и направились к выходу.

- Работай, Мика, - бросил на ходу Карл.

Семён кивнул, взял штроборез и снова принялся за работу. Вскоре помещение наполнилось резким визгом металла, сталкивающегося с каменной стеной, и плотной серой пылью, которая поднималась вокруг него, оседая на одежде и руках.

На следующее утро Семён подошёл к Петеру-Вернеру расписываться в бланке-наряде. Тот молча протянул лист бумаги, Семён посмотрел на строку: «Вид работ: штробирование каналов в помещении под провода напряжением 220 В».

Лицо его невольно скривилось. Вчерашний день ещё сидел в мышцах и в лёгких: гул перфоратора, мелкая бетонная пыль, что забивается везде, и этот привкус цемента на языке. Монотонная работа, никакого творчества.

Карл, стоявший неподалёку, сразу заметил эту гримасу. Подошёл, приобнял Семёна за плечи, по-дружески:

- Мика, я понимаю, - начал он почти извиняющимся тоном. - Работа явно неинтеллектуальная. И уж точно не самая приятная. Но потерпи ещё пару дней, ладно? Потом я или Харри тебя подменим тебя, обещаю.

Он улыбнулся - стараясь разрядить напряжение, и добавил с лёгкой хитринкой:

- К тому же за штробление платят заметно больше, чем за обычную прокладку.

Семён коротко кивнул, прогоняя остатки недовольства с лица.

- Деньги - это хорошо, - ответил он уже почти без эмоций. - Мне сейчас лишние кроны точно не помешают.

Внутри он прекрасно понимал: ныть нельзя. Нужно выглядеть надёжным, исполнительным, неконфликтным. Чем меньше вопросов к нему, тем проще будет двигаться дальше по плану. Операция должна продолжаться.

Карл одобрительно по-мужски хлопнул его по плечу:

- Вот и молодец.

Развернулся и пошёл по своим делам.

Потянулись рабочие будни. Как Карл и обещал, через пару дней Мика приступил к работам по монтажу: тянуть кабели, крепить лотки для электрических розеток, расключать коробки. Это было делать значительно интереснее и приятнее.

Неприятно было только то, что искры между Карлом и Харри всё ещё иногда проскакивали. Короткие, злые, как статическое электричество, но оба старались себя сдерживать. Никто не хотел, чтобы для начальства это стало заметным.

Иногда в служебную комнату электриков заглядывал Эрик. Приносил с собой кофе из автомата на этаже, свежие сплетни и свою неизменную ухмылку. Сегодня он ввалился с пластиковым подносом для кофе в руке и сразу начал:

- Слышали про Ингрид? Пыталась устроиться помощницей к Генеральному менеджеру - Филиппу Экстрёму. Но он обернулся для неё полным провалом.

- Семён как раз откусывал от бутерброда с сыром и ветчиной. Поднял взгляд, и спросил:

- А в чём причина?

- О, причина очень интересная! Герр Экстрём у нас в институте - это ходячая стерильность. А тут он увидел чужую дамскую сумочку на своём рабочем столе! - Он театрально взмахнул руками. – Ингрид по своей простоте просто поставила её на стол, когда пришла на собеседование к нему в кабинет. Шеф зашёл, увидел это безобразие - и даже разговаривать не стал. Сказал: «Можете идти. Дальше собеседования не будет».

Семён поставил кружку с кофе на стол, задумчиво постучал пальцем по краю.

- Я всё равно не очень въехал, что такого, что сумка стоит на столе?

- Для тебя ничего, а для него это как… кощунство, - Эрик понизил голос, словно рассказывал страшилку. Пойми, на стол он кладёт бумаги, упирается о него ладонями. Там может стоять только его чашка с кофе. В общем должна быть почти стерильная чистота. А тут сумка, которая может когда-то стояла на полу, на лавочке, ещё чёрт знает где, фу. Он же руки по сто раз на дню антисептиком протирает, лишь бы микроб какой не зацепился за его ладонь.

Все весело рассмеялись.

- Похоже на настоящую фобию, - заключил Семён задумчиво.

- Именно, - Эрик многозначительно поднял указательный палец вверх. - Гермофобия в тяжёлой форме. Бедная Ингрид даже рта не успела раскрыть - просто развернулась и ушла.

- Тогда, у меня вопрос! Почему Ингрид не знал об этих тараканах шефа, - Семён уставился на Эрика. Эрик также посмотрел на Семёна и недоумённо пожал плечами, - а кто её знает, - заключил он.

Чарли, до этого молча сидевший в углу и листавший что-то в телефоне, вдруг тихо выдохнул:

- Жалко её…

Харри, который до той секунды сохранял каменное лицо, резко вскинул голову. Взгляд его хлестнул по Чарли.

- А тебе-то какое дело до неё? - бросил он раздражённо, и тут же добавил с ядовитой ухмылкой: - Что, нравится она тебе, да? Не твоего поля ягода, малыш.

Чарли мгновенно покраснел до ушей. Он опустил взгляд в телефон.

Харри продолжил тем же едким тоном:

- Нечего было ей лезть не в свою повозку. Пускай радуется, что фру Берг её вообще держит у себя. Может и вылететь с работы.

Карл, который до этого молча помешивал ложкой кофе, наконец не выдержал. Поставил чашку на стол посмотрел на Харри спокойно, но очень жёстко:

- Тебя не поймёшь, Харри. То Ингрид недостойна работать с шефом, то вдруг становится «не твоего поля ягодой» для некоторых. Ты уж определись, чего тебе от неё надо.

В каптёрке повисла короткая, тяжёлая тишина. Только гудел старый холодильник. Харри стиснул челюсти. Он ничего не ответил - просто шумно отодвинул стул, встал, сгрёб со стола свою пустую чашку и, не глядя ни на кого, вышел. Оставшиеся переглянулись. Эрик хмыкнул, пытаясь разрядить воздух:

- Ну и настроение у нашего Харри сегодня…

Карл только покачал головой и вернулся к своему кофе. Чарли всё ещё сидел красный, уставившись в телефон, будто там была самая важная вещь на свете.

Чтобы хоть как-то её разрядить обстановку, Семён кашлянул и заговорил с нарочито лёгкой интонацией:

- Слушай, Эрик… у нас тут беда случилась, компьютер накрылся. В обед больше нет возможности в «Цивилизацию» поиграть. Может, твои железяшники глянут, в чём дело?

Эрик медленно повернул голову, бросил взгляд в угол комнаты - там, на старом столе, сиротливо стоял системник с потухшим монитором. Эрик хмыкнул.

- Бери эту рухлядь под мышку и пошли к нам, - он кивнул в сторону двери. - Клаус на досуге посмотрит. Только кабели отцепи аккуратно.

Семён невольно усмехнулся, - обижаешь, шеф!

Он быстро шагнул к столу, ловко отсоединил все провода. Подхватив его под мышку двинулся в сторону двери.

Эрик встал, подошёл к двери, придержал её для выходящего с железной коробкой Семёна.

Глава 18

Они вошли в просторный кабинет программистов. Слышался негромкий гул от системных блоков компьютеров, пахло кофе. Больше десятка с лишним мониторов светились разными оттенками синего и белого. По клавиатурам стучали пальцы. Кто-то вдумчиво дописывал функцию, кто-то тихо матерился, глядя на кривой интерфейс, который упорно не хотел выглядеть, как нужно.

Эрик махнул ему в сторону следующей комнаты. Это помещение было гораздо меньше. Здесь царил другой порядок: организованный хаос, профессиональный. Полки, столы, даже пространство под ними были заставлены системниками, мониторами, платами в антистатических пакетах, блоки с высохшими термопрокладками и принтерами, которые давно никто не включал. Всё это ждало своего часа или смерти на свалке.

Семён аккуратно поставил свой системник на свободный угол стола, как указал Эрик, и невольно выдохнул. Вот она - настоящая техническая среда. То, ради чего иногда хочется остаться после смены просто посмотреть, как кто-то паяет.

Эрик подошёл к парню, который сидел, склонившись над паяльной станцией. Перед ним висела огромная лупа на штативе. Через неё он рассматривал плату так внимательно, что даже нижняя губа слегка выдвинулась вперёд, как у ребёнка, который решает сложную головоломку.

- Клаус, оторвись на секунду, - позвал Эрик.

Клаус недовольно поднял взгляд. Губа тут же вернулась на место, лицо стало строгим, почти надменным. Семён еле сдержал улыбку - превращение было настолько комичным, что Семён даже улыбнулся.

- Чего тебе? - буркнул Клаус.

- У электриков комп сдох. Посмотришь?

- А что с ним? - Клауса бросил взгляд на Эрика, в котором без переводчика можно было прочитать: «чего припёрся. Не видишь, не до тебя».

Эрик закатил глаза:

- Клаус, не начинай. Не включается - и всё. Откуда мне знать - почему?

- Сам глянь. Ты же у нас спец по этому оборудованию. - Эрик повернулся к Семёну с выражением «ну же, выручай»:

- Мика, расскажи ему, как он «не хочет работать».

Семён шагнул ближе, стараясь не задеть локтем плату на соседнем столе.

- Вообще не подаёт признаков жизни. Даже вентилятор процессора не крутится. Раньше хотя бы гудел на старте.

Клаус хмыкнул:

- Тогда, скорее всего, процессор сгорел. Без кулера долго не протянешь.

- Вот и посмотри, - подтолкнул Эрик.

Клаус обвёл рукой комнату - жест получился почти трагический:

- Видишь, сколько тут стоит? Когда я успею? Сам знаешь, напарник недавно уволился.

Эрик не сдавался:

- Уважь ребят. Сделай побыстрее, а?

Клаус перевёл взгляд на Семёна, прищурился, потом медленно кивнул - как будто принял решение:

- Ладно. Но тогда сделайте проводку вон к тому столу, - он указал на пустое место в углу. -Чтобы я мог нормально паять. А то таскаю чёртову станцию со стола на стол. Не дай бог уроню, а она больших денег стоит.

Семён быстро оценил расположение розеток, длину трассы, кивнул:

- Без проблем. Сам сделаю, сегодня же начну.

Клаус явно повеселел - почувствовал, что сделка пошла в гору, и решил добить:

- И вытяжку над столом. Дым от канифоли и припоя глаза режет. Вредно же.

Семён снова оглядел помещение, прикинул трассу воздуховода, количество патрубков:

- Вытяжку тоже организую. Только патрубки и вентилятор - это со склада, нужна заявка за подписью Сандстрёма. Без неё не дадут.

Клаус театрально вздохнул, но в глазах уже плясали искры азарта:

- Ладно… схожу, заполню заявку у вашего шефа.

Семён улыбнулся по-деловому:

- Отлично, всё сделаю быстро и качественно.

Клаус протянул руку - крепкую, с мозолями от отвёрток и паяльника:

- По рукам. Как звать-то?

- Мика.

- Клаус, - он крепко пожал ладонь. А комп твой… вечером скажу, что можно сделать.

Эрик хлопнул по плечу Семёна:

- Ну что, электрик года, пошли дальше, а то Клаус начнет сейчас придумывать нам задания, будем на него пожизненно батрачить.

Парни весело рассмеялись шутке Эрика.

Клаус не стал откладывать в долгий ящик то, о чём сам же и договаривался с Семёном. В тот же день сходил к начальнику коммунальной службы, написал заявку, и уже к вечеру, после работы, в помещении «железяшника» появился Семён с вентиляционными коробами и инструментом.

Пока он сверлил отверстия под кабельные стяжки, тянул гофру, крепил зажимы и выравнивал трассы вдоль стены, взгляд его то и дело цеплялся за соседние столы.

Открытые платы лежали повсюду: крошечные транзисторы в чёрных корпусах, ряды конденсаторов, похожих на маленькие бочонки, тиристоры, резисторы с цветными полосками. Всё это выглядело как чужая азбука - непонятная, но отчего-то очень заманчивая.

Что именно заставляет эти крохотные детали оживать? Почему из хаоса проводов и припоя вдруг рождается картинка на мониторе, счётчик байтов, управляющий сигнал? Семён поймал себя на том, что уже хочет знать ответы - не поверхностно, а по-настоящему.

Закончив свою работу, он аккуратно сложил дрель в кейс, вытер руки тряпкой и подошёл к Клаусу.

- Клаус, - начал он спокойно, - ты долго учился, чтобы всё это понимать? -Семён головой окинул обстановку в кабинете.

Клаус поднял голову от осциллографа, удивлённо моргнул.

- Как все. Пять лет в университете. А потом остальное добирал на практике. Профессиональные навыки - они только в деле приходят.

Семён кивнул, помолчал секунду, потом спросил прямо:

- А с чего мне начать, если я тоже хочу разобраться?

Клаус удивленно ухмыльнулся и недоверчиво посмотрел на Семёна, будто проверял: не шутит ли.

- Ты… серьёзно?

- Абсолютно.

Клаус задумался на мгновение. Потом встал, прошёл к стеллажу в углу, где пылились старые учебники и справочники. Достал потрёпанную книгу в твёрдом переплёте с загнутыми уголками страниц и протянул Семёну.

- Вот. С неё я сам начинал. «Основы схемотехники. Полупроводники - теория и практика».

Семён взял книгу в руки. Провёл пальцем по золотистой надписи на корешке, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Поднял взгляд на инженера. Клаус смотрел скептически, но уже с интересом.

- Спасибо, Клаус, - сказал Семён искренне. - Ну а теперь… принимайте мою работу. Я старался.

Теперь почти каждый вечер, едва переступив порог своей квартиры, Семён погружался в мир схемотехники.

Читал он, иногда за кухонным столом, под жёлтым светом старого абажура, иногда на диване, поджав ноги и подложив под спину подушку. Первое время - только та самая потрёпанная книга Клауса. Страницы в ней уже начали чуть желтеть по краям, но каждая глава казалась дверью в новую реальность.

Читал быстро, будто проглатывал страницы. Его мозг работал активно. Главное было, аккуратно укладывать информацию «по полочкам» в голове. Подчёркивал карандашом ключевые формулы, рисовал в тетради простейшие схемы. Сначала неуклюжие, потом всё увереннее. Когда эта книга закончилась, он пошёл дальше: стал брать в библиотеке толстые справочники по транзисторам и операционным усилителям, подшивки журналов и книг, где описывались технологии, как развивались тенденции: от ламповых монстров до первых интегральных микросхем.

Бывало, засиживался до утра. Глаза краснели, в затылке ныло от напряжения, но останавливаться не хотелось. Каждый новый термин, каждая формула, каждый нарисованный им каскад усилителя ощущались маленькой победой.

Библиотека стала для него вторым местом, где он проводил много времени в институте. Он часто приходил туда сразу после смены. Ещё в рабочей куртке, с пылью в волосах, брал стопку книг и журналов, расписывался в формуляре и уходил с тяжёлой сумкой через плечо. Библиотекарь уже узнавала его в лицо и иногда молча клала на стойку свежий номер какого-нибудь зарубежного издания по электронике. Знала, что возьмёт.

Семён не просто поглощал знания из книг. Он достаточно быстро адаптировался к новому миру, который становился для него привычным, несмотря на годы, прожитые в Советском Союзе. На свои первые заработанные деньги, работая в институте, он приобрёл качественный телефон и компактный музыкальный проигрыватель для компакт-дисков, который удобно крепился на пояс. Теперь, иногда, прогуливаясь по улицам Гётеборга, Семён часто вставлял в уши наушники и наслаждался музыкой, к которой раньше был почти равнодушен.

- Здорово меня по башке бабахнуло это чертово подземелье. Я теперь стал к наукам пристрастие иметь, - думал он, размышляя о своих новых привычках и пристрастиях.

Глава 19

Семён сидел за столом, неспешно прихлёбывая кофе из чашки. В ушах играла музыка, а взгляд время от времени падал на Эрика и Чарли, увлечённо играющих в «Doom» на компьютере. Увлекательное зрелище: оба иногда эмоционально и громко вскрикивали, иногда из их уст срывались непристойные слова, но они продолжали отчаянно щёлкать клавишами по клавиатуре и орудовать мышкой. При этом их тела часто наклонялись в разные стороны, будто они уворачивались от опасностей, исходящих из монитора. Семёну это казалось забавным.

В каптёрку вошёл Харри. Окинув игроков снисходительным взглядом, он ухмыльнулся и присел рядом с Семёном.

- Прямо как дети, - заметил он, кивнув в сторону игроков.

Семён лишь пожал плечами, не желая комментировать. Его взгляд говорил: «Пусть развлекаются, всё-таки обеденное время».

Харри сменил тему:

- Слушай, Мика, мне вот интересно, ты откуда к нам приехал?

Семён напрягся, бросив резкий взгляд на собеседника. Харри, кажется, даже не уловил его настороженности и продолжил:

- Просто у тебя акцент небольшой. Где ты раньше жил?

Семён понял, что Харри просто пытается завязать разговор. Он ответил коротко, стараясь не углубляться:

- Я по национальности - финн. Мама родилась в Финляндии. Я с мамой по-фински говорил часто. Вероятно, поэтому у меня и акцент имеется.

- А, ясно, - протянул Харри, словно его это уже не особо интересовало, и тут же сменил тему:

- А что за музыку ты слушаешь?

Не дожидаясь ответа, он потянулся рукой к наушникам Семёна. Тот молниеносно отпрянул и перехватил его руку. Харри понял, что его привычное нахальство, которое он иногда использовал в общении с сослуживцами, на этот раз не сработало.

- Да, ладно тебе, - сказал он, изображая на лице просящую гримасу. - Дай послушать!

Семён недовольно посмотрел на Харри. Ему не хотел исполнять его просьбу, но и портить отношения также не было желания. Вздохнув, он вытащил один наушник и протянул его собеседнику. Харри быстро вставил наушник в ухо, сосредоточившись на музыке. Некоторое время он слушал, затем вынул наушник и вернул его Семёну.

- Это на каком языке песня? - спросил он.

- На русском, - спокойно ответил Семён.

- А о чём песня? - продолжил расспрос Харри.

Семён, не торопясь, пояснил:

- О девушке, красивой девушке, которая живёт на рижском взморье. Парень, влюблённый в неё, стесняется с ней познакомиться. Её зовут Симона.

Харри вдруг громко расхохотался, так, что даже Эрик и Чарли отвлеклись от игры и обернулись, недоумённо посмотрев на него.

- Прикиньте! - обратился он к парням, всё ещё смеясь. - Девушку зовут Симона! Классное имя для девушки!

Присутствующие молча наблюдали за его бурной реакцией. Наконец, Харри успокоился и, с ухмылкой повернувшись к Семёну, добавил:

- Мика, с сегодняшнего дня я буду звать тебя Симона. Мне кажется, это имя тебе больше подходит.

С этими словами он встал, бросил взгляд на парней, которые продолжали смотреть на него с недоумением, и напевая только что услышанную мелодию, вышел из комнаты.

Эрик, провожая его взглядом, заключил:

- Придурок. Что с него возьмешь!

После этого он вернулся к игре, а Семён брезгливо вытер платком наушник, что был до этого в руках у Харри.

Вечером, как это стало последнее время традицией для Семёна, он заглянул в логово Клауса. Точнее, это помещение лучше было назвать мастерской, где колдовал Клаус, ставший Семёну хорошим приятелем. Клаус, как всегда, сидел в своём любимом кресле за рабочим столом, сосредоточенно изучая под лупой какую-то плату. Судя по всему, она могла быть частью системного блока компьютера или, возможно, извлечена из очередного сломанного принтера, принесённого из какой-то лаборатории.

Увидев Семёна, Клаус оживился и радостно воскликнул:

- Привет, Мика! - Он протянул руку для рукопожатия.

Семён подошёл ближе и ответил на жест, крепко пожав руку.

- Присаживайся, дружище, - предложил Клаус, указывая на свободное место.

Семён уселся и с улыбкой произнёс:

- Слушай, Клаус, у тебя сегодня нет для меня какой-нибудь работёнки? А то голова покоя рукам не даёт!

Клаус рассмеялся, взглянув на него:

- Хорошо сказано! Сам придумал?

- Нет, я этого не придумывал, - ответил Семён, пожав плечами. - Народная поговорка.

- А-а-а, понятно, - протянул Клаус, всё ещё улыбаясь. - Ну раз так, бери вот эту плату, - он протянул Семёну плату, которую только что держал в руках. Она из МФУ, сегодня принесли.

Клаус указал на стол, где лежали разобранные части многофункционального устройства.

- Корпус вон там, - уточнил он. - Я ещё не понял, что с ним. Включается, но на кнопки не реагирует. Если хочешь, повозись, может, разберёшься.

Семён кивнул, принимая вызов, и направился к столу с разобранным устройством. Устроившись поудобнее, он вставил в уши наушники, включил музыку и полностью погрузился в мир микросхем, тиристоров и загадочных полупроводниковых элементов.

Через некоторое время в мастерскую заглянул Эрик. Он развалился в старом кресле в дальнем углу кабинета и принялся рассказывать свежие сплетни и байки, что летали по коридорам института. Клаус и Семён слушали его молча, не перебивая. Иногда только кивали да улыбались, когда в рассказах Эрика проскальзывали особо пикантные ситуации, но всё равно оставались погружёнными в работу. Эрик, зная нрав Клауса и теперь уже хорошо познакомившись с Микой, продолжал свой монолог. Он понимал, что хоть они и молчат, но слушают его внимательно и с удовольствием.

Парни засиделись допоздна, хотя Клауса с натяжкой можно было назвать молодым: ему давно перевалило за сорок, и в его движениях сквозила та спокойная уверенность, что приходит с годами.

Поздним вечером, когда они наконец вышли из здания института, обдаваемые прохладным дыханием фьорда, Эрик, потирая руки от предвкушения, предложил:

- А не рвануть ли нам на выходные на рыбалку? Есть один островок неподалёку - тишина, вода как зеркало, и клёв там отменный. Сам проверял, когда ездил туда прошлый раз.

Клаус на некоторое время задумался, глядя на освещённую фонарями улицу, а потом кивнул:

- Почему бы и нет? Давно пора развеяться.

Семён поддержал приятеля:

-Я тоже не против порыбачить! – и, спохватившись, добавил с лёгкой неловкостью. — Вот только одежды для рыбалки у меня нет. Ни резиновых сапог, ни тёплой куртки».

Клаус усмехнулся, хлопнув его по плечу:

-Не беда, рыбак. У меня этих комплектов для всяких вылазок, как у запасливой белки в дупле. Подберём тебе что-нибудь тебе, - и, подумав мгновение. – Время терять не будем. Завтра после работы сходим ко мне домой, приоденем тебя.

Глава 20

Когда мчишься на быстроходной лодке, которую достаточно опасно качает на волнах холодного моря, в лицо то и дело летят мелкие ледяные капельки солёной воды. Ощущение соли на губах и на лице - острое, бодрящее. Несмотря на пронизывающий ветер, что хлещет прямо в лицо, совсем не хочется укрываться или прятаться: напротив, это будоражит, заставляет чувствовать себя живым, - так размышлял Семён, устремив взгляд в безбрежную даль, где свинцовые волны яростно атаковали борта рыбацкой лодки. Судно упорно продвигалось вперёд под твёрдой рукой Эрика, который уверенно вёз компанию на своей моторной лодке к хваленому острову. На нём, по его словам, их ждала не просто рыбалка, а настоящее удовольствие от обилия улова, который вот-вот наполнит их снасти.

- Ну, всё, подходим! - громко выкрикнул Эрик, наклоняясь вперёд к своим попутчикам, крепко державшимся за борта лодки. Семён буквально до белых костяшек сжимал металлический поручень - страх вывалиться за борт не отпускал его ни на миг, ведь лодка то и дело подпрыгивала на холодных волнах морского залива, словно норовя стряхнуть с себя непрошеных наездников. Эрик вытянул руку и пальцем указал на показавшийся серый клочок земли, что маячил на фоне бушующих волн и косматых туч, неспешно скользивших по небу.

Если честно, Семён приметил этот участок суши ещё минут пять назад, но предпочёл помалкивать, хотя внутри всё кипело от желания поскорее добраться до берега и встать ногами на твёрдую землю. Он бросил взгляд на Клауса: тот повернул голову, на его лице царило полное спокойствие. Клаус не сказал ни слова, лишь слегка улыбнулся в ответ на беспокойный взор Семёна. Да и говорить в такой обстановке было непросто: ветер мгновенно уносил слова в сторону, а кричать совсем не хотелось.

До берега оставалась примерно пара километров, когда Семён вдруг заметил чуть в стороне от острова, на который указал Эрик, фигуры двух людей. Люди находились на соседнем острове, они отчаянно махали руками и суетливо подпрыгивали, явно привлекая к себе внимание. Он тут же крикнул Эрику:

- Смотри, там люди! Похоже, им нужна помощь!

Эрик прищурился, вглядываясь в даль, куда указывал Семён, кивнул и уверенно направил судно прямо к ним.

Лодка мягко вошла носом в серый прибрежный песок и замерла. На берегу оказались двое мужчин в камуфляжной одежде. Они с криками ликования бросились к прибывшим. Один, не раздумывая, вошёл прямо в воду. Благо, его камуфляж был пропитан водоотталкивающим составом, а на ногах были высокие резиновые сапоги. Он схватил Клауса за руку и, захлёбываясь от восторга, громко выпалил:

- Здорово, что вы нас увидели! Мы так рады! - Мужчина крепко тряс руку Клаусу, а его спутник стоял на берегу, сияя радостной улыбкой. - Мы уже почти отчаялись, думали, вы нас не увидите, - продолжил он, вновь эмоционально встряхивая ладонь Клауса.

- Что у вас стряслось? - спросил Эрик из-за спины Клауса, переводя взгляд на говорившего.

Тот обратился к Эрику и начал объяснять:

- Мы приплыли сюда порыбачить, отдохнуть от городской суеты. Но наша лодка сломалась почти сразу, как мы причалили. - Мужчина кивнул в сторону, где сиротливо покачивалась моторная лодка с мощным подвесным мотором на корме. - Сначала подумали, мотор перегрелся, решили подождать, пока остынет. Махнули рукой и начали рыбачить. Но даже через четыре часа он так и не завёлся. Забеспокоились: как отсюда выбираться? Пытались вызвать помощь по телефону, но сигнал сотовой связи сюда не добивает. Сегодня третий день, как мы в плену на этом острове. Вы - наши спасители! - эмоционально закончил он свой рассказ.

Эрик, Клаус и Семён переглянулись. На лицах каждого мелькнуло недовольство - никому не хотелось разворачиваться и плыть обратно в город, особенно когда волны в море всё так же буйствовали.

Неудачливые путешественники перехватили эти взгляды. Один из них, с ноткой грусти в голосе, произнёс:

- Вы нас простите, парни, что рушим ваши планы, но поймите: мы третий день здесь торчим, устали жутко. К тому же мы не планировали отдыхать больше, чем одни сутки. Наши запасы еды уже на исходе. И ещё один момент - наверняка нас уже могли начали искать.

Эрик тяжело вздохнул, выпрыгнул из лодки и сказал:

- Ну что ж поделаешь! Конечно, мы поможем вам вернуться домой, к вашим близким.

- Господа, не волнуйтесь! Мы компенсируем вам все неудобства, доставленные нами, - добавил другой мужчина, вопросительно глядя на прибывших.

- Да, да, конечно, - вновь грустно отозвался Эрик и махнул рукой: - Давайте несите свои вещи.

- Да, еще один момент, - обратился один из «робинзонов» к Эрику. – Нас, на острове трое. Один находится там, в домике, - и он показал рукой в сторону небольших домиков, что прятались в глубине острова, под стройными стволами хвойных деревьев. В эту минуту из домика вышел ещё один из их компаньонов. Он, в отличие от них, был одет в яркий, светлый комбинезон, больше похожий на костюм химзащиты, и на голове у него была ковбойская шляпа, а не вязаная шапочка, как у остальных.

- Думаю, мы уместимся, - включился в разговор Клаус. – Вещи уложим вот здесь на носу, а сами устроимся ближе к корме.

Незадачливые отдыхающие оживились, развернулись и чуть ли не бегом бросились в сторону построек.

Семён и Клаус тоже выбрались из лодки и молча, с кислыми минами, принялись прохаживаться по берегу.

Мужчины принесли несколько рюкзаков и аккуратно поставили их у носа лодки, на которой прибыли Семён со своими спутниками. Один из них подошёл к Семёну:

- Мы не познакомились, - протянул он руку. Семён ответил на рукопожатие, и мужчина, энергично тряся ладонь, добавил: - Меня зовут Питер Харви.

- Меня - Мика Хансен, - улыбаясь ему ответил Семён.

- Ещё раз извините, - виновато обратился к нему Питер.

- Да ничего, всякое в жизни бывает, - ответил Семён, - а что же сломалось в вашем моторе? - спросил он, больше не из любопытства, а просто чтобы поддержать разговор.

- А кто его знает, я в моторах не разбираюсь. Мы шли сюда весь путь нормально. Затем Филипп попросил руль у Олафа, тот согласился. Филипп сразу начал газовать на полную. А у самого берега мотор чихнул несколько раз и заглох, - грустно констатировал Питер. - С тех пор движок не подаёт признаков жизни.

В это время к ним подошел мужчина в химзащите с очередным рюкзаком и, услышав разговор Питера и Семёна, обиженно воскликнул.

- Питер, хватит на меня всех собак вешать. Движок был старый, поэтому и сломался.

Семён бросил взгляд на этого мужчину и был немало удивлен. Это был их Генеральный менеджер института - Филипп Экстрём, главный начальник Семёна и его компаньонов.

- Здравствуйте, герр Экстрём, - удивленно глядя на него обратился Эрик.

- Здравствуй, - прохладно ответил на его приветствие начальник. Он обвёл взглядом находящихся на берегу людей и, увидев Клауса, сдержанно улыбнулся и произнёс:

- О, Клаус, и ты здесь. Решил порыбачить?

- Да, - ответил Клаус, подойдя к генеральному, и добавил. - Рад вас видеть, шеф.

Экстрём протянул руку для приветствия, не снимая перчатки. Клаус ответил на рукопожатие, сам же перчатку снял перед этим.

Питер недовольно покосился на Филиппа, но промолчал. Генеральный перехватил взгляд своего партнера и, обращаясь к Клаусу, предложил:

- Может ты посмотришь!

Клаус с сожалением посмотрел на шефа:

- Извините герр Экстрём, в моторах я совсем не разбираюсь. И рад бы, да не могу.

Семён уловил, что ситуация уходит в тупик. Ему, как и всем его товарищам, совсем не хотелось срывать рыбалку, и он предложил:

- Герр Экстрём, может я посмотрю ваш мотор?

- Ты разбираешься в лодочных моторах? – перехватил инициативу в разговоре Экстрём и бросил удивлённый взгляд на Семёна.

- Да не так уж очень, - лукаво отреагировал Семён. - Была небольшая практика в прошлом.

Генеральный заинтересованно взглянул на него и окликнул Олафа:

- Олаф, проводи Мику к нашей лодке, он посмотрит мотор. Может, и правда удастся ему завести его, - без особой надежды в голосе добавил начальник, а после короткой паузы заключил: - Чем чёрт не шутит, пока бог спит.

Семён и Олаф вместе направились к сломанной моторной лодке. Остальные молча проводили их взглядами и, не тратя времени зря, принялись укладывать вещи в лодку, на которой прибыл Семён со спутниками. Пока Олаф отправился за набором инструментов, странным образом имевшихся здесь, на острове, Семён снял верхнюю пластиковую крышку с мотора. Перед его взором открылись никелированные металлические внутренности, испещрённые потёками масла: несколько камер, переплетение шлангов и патрубков, что оплетали двигатель и уходили в его недра. Он стал пальцами дёргать за шланги, нажимать на отдельные части движка, проверяя закрепленные детали – хорошо ли они прикручены и зафиксированы.

В этот момент подошёл Олаф с инструментами. Он расстелил большой кусок брезента на песке и спокойно сдержанно обратился к Семёну:

- Давай снимем его и положим вот сюда. Так будет легче работать.

Семён согласно кивнул, и они, вдвоём подхватив мотор, аккуратно перенесли его на берег. Семён взял отвёртку и деловито принялся откручивать медный кожух, прикрывавший один из блоков движка. Олаф молча опустился на корточки рядом и стал внимательно наблюдать за процессом. Сняв кожух и отложив его на брезент, Семён предложил Олафу приподнять мотор и подержать его в таком положении, пока он сам будет искать возможную причину поломки.

Олаф, хоть и казался молчаливым, обладал цепким умом и профессиональной смекалкой, которая помогала Семёну, пока они искали, как правильно раскручивать внутренние составляющие двигателя. Они быстро нашли общий язык, перебрасываясь короткими фразами и продолжая копаться в моторе в поисках решения проблемы. Прошло уже минут сорок, когда к ним подошёл генеральный и предложил не тратить время зря, а приступить к эвакуации с острова. Семён недовольно глянул на Экстрёма:

- Дайте нам ещё минут двадцать-тридцать, - попросил он своего начальника.

Тот скептически посмотрел на двух мужчин, склонившихся над мотором, но нехотя согласился:

- Даю ещё полчаса. Если не разберётесь - отходим, - строгим начальственным тоном заключил он и направился к причалу, где в состоянии ожидания находились остальные.

Парни молча проводили его взглядами и вновь погрузились в мир механизмов.

Добравшись до компенсатора, Семён принялся раскручивать кожух, укрывавший его от внешних воздействий. Открутил корпус с отводной трубкой.

- Олаф, промой его в бензине. Возможно, в трубке скопился мусор, - сказал Семён. Олаф молча кивнул и стал полоскать деталь в небольшой кастрюльке, куда заранее плеснул немного бензина.

Семён бросил взгляд на напарника. В голове мелькнула мысль: «Да, разговорчивый мне сегодня попался напарник. Говорит без умолку», - с сарказмом подумал он и улыбнулся про себя. Олаф даже не заметил этой улыбки: он сосредоточенно выполнял указание.

Семён разобрал поршень, извлёк пружину и внимательно осмотрел её. Подумал: «Что-то она выглядит слишком сжатой». Вставил обратно в поршень, прикинул взглядом. «Действительно, пружинка пережата лишнего, не расправляется до конца. Поршень не проталкивается полностью по трубе. Из-за этого топливо может оставаться в корпусе, а трубка наверняка хорошо засорена». Обратился к Олафу:

- Олаф, как в трубке? Много мусора?

Тот поднял взгляд и молча кивнул, наконец выдав:

- Накипи много.

Семён ещё раз улыбнулся, оценив «разговорчивость» Олафа, и уже с достаточной уверенностью произнёс:

- Полагаю, проблема в этом, - и указал на пружину, держа её в руках.

Олаф сосредоточенно глянул, но ничего не сказал - просто вернул Семёну корпус с отводной трубкой. Семён приступил к обратной сборке двигателя, а Олаф молча стал помогать ему в этом.

Наконец мужчины закрепили мотор на корме лодки.

- Ну, с Богом. Заводи, Олаф, - обратился Семён.

Тот, как всегда молча, забрался в лодку, потянул подсос, повернул ключ и дёрнул стартер. Двигатель хрипло чихнул и завёлся. Олаф прибавил оборотов ручкой газа, подержал их на высоких секунд двадцать-тридцать, затем сбросил, и мотор заработал в обычном режиме. Олаф поднял взгляд на Семёна: его глаза излучали удовлетворение и удовольствие от решённой проблемы. Семён улыбнулся в ответ. Наконец, Олаф произнёс, пожалуй, самую длинную фразу за всё время ремонта:

- А ты, Мика, похоже, отличный механик.

Семён весело засмеялся, и Олаф через мгновение поддержал его смехом.

Питер подбежал к механикам.

- Да не может быть! У вас получилось его завести! – воскликнул он восхищённо. Подоспевшие Эрик и Клаус стояли вместе с ним и довольно улыбались. Их взгляды ясно говорили: «Как же здорово! Не придётся тащиться назад с толпой народу в лодке, да ещё и остаться без рыбалки».

Через некоторое время подошёл генеральный директор и деловито заключил:

- Я смотрю, у вас, господа, получилось запустить двигатель.

Олаф повернулся к своему шефу и, улыбаясь, произнёс:

- Да, герр Экстрём. Мы можем возвращаться на своей лодке.

- А он не заглохнет посреди моря? Тогда ситуация может окажется хуже, чем у нас сейчас, - генеральный перевёл цепкий взгляд на Семёна. Тот понял, что он хочет услышать ответ Семёна, и теперь держать ответ придётся ему.

- Всё будет нормально. Мотор хороший, - Семён также внимательно посмотрел в глаза своему начальнику. - Только у меня просьба: пусть лодкой управляет Олаф.

Все присутствующие перевели взгляды на Экстрёма. Он сжал губы в тонкую полоску, но затем они непроизвольно стали растягиваться в улыбку. Первым рассмеялся Питер, а за ним подхватили и все остальные.

- Хорошо, - сделал заключение генеральный и скомандовал: - Переносим вещи в нашу лодку. - Затем, обращаясь уже к Клаусу, добавил: - Вы можете остаться на острове столько, сколько захотите. Даже можете рыбу ловить из озера.

Клаус выслушал его и с лёгким поклоном ответил:

- Спасибо, герр Экстрём.

Глава 21

Когда лодка с руководством наконец благополучно отчалила и устремилась в сторону города, Семён повернулся к Эрику и с любопытством спросил:

- А о каком озере сказал шеф?

- Дело в том, что наш шеф владелец этого острова. В самом центре этого острова ему выкопали котлован. Теперь там озеро, - отозвался Эрик. – В это озеро запустили рыбу.

- И какая именно? - поинтересовался Семён, заинтригованный.

- Карп, толстолобик, - лаконично ответил Эрик.

- Давай взглянем, что это за озеро такое? - с живым интересом предложил Семён.

Но Клаус, услышав это, сердито отреагировал:

- Сначала выгрузим наши снасти и рюкзаки, а потом топайте к своему озеру. Я сюда за лососем и кетой приехал, а не за карпами.

Эрик и Семён даже не стали спорить с Клаусом и молча направились к своей лодке за вещами.

Вечером, когда сумерки мягко опустились на берег, парни расположились у потрескивающего костра, языки пламени которого танцевали в сгущающейся тьме, отбрасывая золотистые блики на песок и стволы деревьев. Море в это время дышало спокойно и ритмично: волны лениво накатывали на берег, оставляя после себя пенную кайму, а воздух, пропитанный солью и ароматом водорослей, смешивался с лёгким вечерним бризом, несущим прохладу с далёких фьордов. Небо над горизонтом окрашивалось в слегка розовые оттенки, где последние лучи заходящего солнца цеплялись за облака, словно не желая уступать место звёздам, а далёкие силуэты островов таяли в полумраке, создавая ощущение уединённого, почти первозданного мира.

Сидя у огня, мужчины с предвкушением наблюдали, как Эрик по-хозяйски колдовал над ужином: в котелке булькала ароматная рыбная похлёбка, а на импровизированном гриле шипели несколько упитанных хвостов форели, подрумяниваясь до золотистой корочки. Свежий морской воздух, насыщенный йодистым дыханием волн и лёгким дымком от костра, пробуждал в них нарастающий голод. После дня незапланированных приключений и удачной рыбалки аппетит разгорался постепенно, но неумолимо. Словно тихий огонь, что тлеет в груди, а потом вспыхивает ярко. Семён чувствовал, как слюна собирается во рту при каждом вдохе пряного пара, поднимающегося от котелка, и в воображении уже ощущал вкус нежной рыбы, тающей во рту. Клаус нетерпеливо постукивал пальцами по колену, а Эрик, сам погружённый в процесс, то и дело облизывал губы, предвкушая поглощение плодов своего труда. Это ожидание было почти мучительным, но сладким.

Наконец, всё было готово, и главный повар с довольной улыбкой пригласил всех за импровизированный стол.

- Стоп! - вдруг произнёс Семён, поднимая ладонь и не давая товарищам прикоснуться к еде. - Не нужно нарушать традицию.

Мужчины с любопытством повернулись к нему. Семён молча вытащил из костра пылающую головешку, подержал её мгновение над котелком, а затем с лёгким шипением окунул в горячую уху. Дерево зашипело, выпуская тонкую струйку белёсого дымка, который мягко поднялся и растворился в вечернем воздухе, придав похлёбке едва уловимый аромат костра.

Затем Семён полез в рюкзак, достал бутылку финской водки, плеснул на донышко своей металлической кружки прозрачной жидкости и аккуратно вылил её в котелок. И медленно, черпаком размешал.

Клаус и Эрик молча следили за каждым движением. Семён поймал их взгляды и, чуть усмехнувшись, пояснил:

- Традиция такая. В готовую уху - горящую головёшку и рюмку водки. После этого она… другая.

Эрик приподнял бровь:

- Чья традиция?

- Русская, - коротко ответил Семён. - Говорят, вкус становится глубже. Эрик, теперь можешь разливать, бери черпак.

Эрик пожал плечами, но в глазах мелькнула искренняя заинтересованность. Семён зачерпнул первую порцию и разлил по мискам.

- Мика, а ты откуда знаешь про эту традицию? – спросил Эрик.

- Как ты слышал, я в Эстонии несколько лет жил. Там же и русских много проживало. Вот, с ними и на рыбалку иногда ходил.

- Понятно, - получил ответ Эрик и обжигая пальцы подхватил горячую миску с ухой.

Сначала ели молча, жадно. Ложки стучали о края посуды, раздавались схлёбывающие звуки, довольное мычание. Горячая уха обжигала губы, аромат рыбы, лука, укропа и того самого дымного шлейфа заполнял всё вокруг. После долгого дня на ветру и холодных брызгах каждый глоток ощущался как награда.

Через несколько минут Клаус, облизнув ложку и задумчиво посмотрев в миску, произнёс:

- Что-то в этой русской традиции действительно есть. Появился лёгкий привкус горящего дерева… интересно. А водку, честно говоря, я так и не почувствовал.

Семён только краешком губ ухмыльнулся, ничего не ответил и продолжил есть - медленно, смакуя каждую ложку, словно растягивая удовольствие. Вечерний морской ветерок шевелил пламя костра, звёзды проступали над головой, а уха в мисках постепенно убывала, оставляя после себя лишь приятную тяжесть в желудке и тихое, сытое тепло в груди.

- Слушай, Мика, - аккуратно откусив хрустящий кусочек жареной форели, обратился к Семёну Клаус, его глаза на миг оторвались от костра, где пламя лениво лизало поленья. - Ко мне недавно подходил Харри и спросил, как тебя найти.

- И чего…? - Семён приподнял удивлённый взгляд от своей тарелки, где пар от ухи ещё клубился в прохладном вечернем воздухе.

- Он спросил: не заходил ли ко мне Симона? Я удивился и уточнил, кого он имеет в виду. А он ответил, что так называет тебя.

- А что тебя заинтересовало в этом? - ухмыляясь, уточнил Семён, но в его тоне скользнула лёгкая настороженность.

- Почему он так тебя называет? - прожёвывая свой кусок рыбы, заключил Клаус, и его слова повисли в воздухе, смешавшись с потрескиванием костра.

- Придурок он, вот и называет, - немного резковато отозвался Семён. Затем, сделав паузу добавил: - Он как-то спросил, что за музыку я слушаю в наушниках. А там как раз была песня про девушку по имени Симона. Послушал и заявил, что теперь будет называть меня Симоной. - - Семён пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, но в глубине глаз мелькнула тень раздражения.

- Так получается, Симона - это женское имя? - задумчиво заключил Клаус, а Эрик, услышав объяснение, нервно хихикнул, подавившись глотком.

- Да, действительно, чудик он какой-то, - добавил Эрик, вытирая губы рукавом, – и Чарли он постоянно подначивает.

Клаус ещё немного помолчал, уставившись в огонь, где искры взмывали вверх, словно мысли в его голове. Затем продолжил свои умозаключения, голос его стал тише, но глубже, как будто он разбирал не просто неудавшуюся шутку, а чью-то душу: - Такое ощущение, что Харри хочет возвыситься за счёт других... Например, за счёт коллеги вроде тебя или Чарли. Это классика: он принижает окружающих, чтобы почувствовать себя сильнее, выше. Называя тебя женским именем, он как бы намекает: "Ты для меня слабак, ты как слабая девчонка." Это не просто шутка - это психологический приём, маскирующийся под юмор. Такие люди часто страдают от собственной неуверенности, от скрытых комплексов, и вместо того, чтобы работать над собой, они проецируют слабость на других. Харри, наверное, подсознательно чувствует угрозу в тебе. Это защитный механизм: унижая, он пытается возвысится.

Семён бросил взгляд на Клауса, слегка поджал губы от услышанного. Слова задели за живое, заставив задуматься о подтексте тех неприятных выпадов от Харри, но он ничего комментировать не стал, лишь вновь пожал плечами и вернулся к своей ухе, смакуя её вкус.

- Мика! - вновь обратился к Семёну Клаус, и в его глазах, озарённых тёплыми отблесками костра, вспыхнул неподдельный интерес. - Ты когда успел научиться разбираться в моторах?

Семён улыбнулся одним краешком губ, спокойно поймав взгляд товарища, и ответил неторопливо, будто заново переживая те далёкие дни с тихой, светлой ностальгией:

- Несколько лет назад я жил в Таллинне. Во дворе нашего дома стоял старый гараж, а хозяин - пожилой эстонец. Чинил мопеды, машины, мотоциклы соседям или просто знакомым. Загонят ему тачку - он её разберёт до последнего винтика, а потом соберёт обратно, как новенькую. Мастер от Бога. Я однажды подошёл, встал в дверях и просто смотрю. Он заметил и спрашивает: «Что, нравится?» Я кивнул: «Ага». А он: «Ну тогда помогай». Так и пристрастился. Стал потихоньку помогать, а потом и сам начал немного в двигателях разбираться.

Клаус и Эрик невольно заулыбались, услышав эту простую, но такую живую историю. В их глазах светилось искреннее уважение к самоучке, который умеет брать от жизни всё своими руками.

- Да, Мика, ты просто кладезь талантов, - тепло заключил Эрик.

- Верно, Эрик, - подхватил Клаус, и в голосе его прозвучала неподдельная нотка восхищения. - Посмотри: и в электрике мастер, и в моторах шаришь, а теперь ещё и схемотехнику осваиваешь. Ты действительно талантливый парень!

Он помолчал мгновение, глядя на Семёна пристальнее, и спросил:

- У тебя, как я слышал, образование - только курсы электриков?

- Ну да, - коротко ответил Семён, пожав плечами, словно это обстоятельство было для него совсем не главным.

- Так учись дальше, получай высшее! - с искренним энтузиазмом посоветовал Клаус. - После сегодняшнего случая с мотором шеф тебе любую рекомендацию подпишет в академический университет страны. Не упускай шанс, Мика.

Тему тут же подхватил Эрик, глаза его загорелись мечтательной искрой:

- Выучишься - своим бизнесом начнёшь управлять. Разбогатеешь… Меня на работу возьмёшь! - начал он фантазировать, широко улыбаясь.

Все невольно улыбнулись этому лёгкому, шутливому замечанию Эрика. Даже ночь вокруг будто стала теплее.

- Ты серьёзно считаешь, что это стоит того…, - отозвался Семён вопросом, глядя прямо на Эрика, и продолжил чуть тише: - Ну, богатства копить…

- А чего в этом плохого? - удивился Эрик. - Дом большой построишь, ещё один за границей купишь. Будешь путешествовать, в лучших ресторанах обедать…

Семён на миг замялся, подбирая слова, потом спокойно произнёс:

- Да я и так всё имею…, - тут Семён замялся, будто проговорился, и через мгновение поправившись продолжил. - Мне и так нормально… без богатств, их же охранять нужно. Постоянно бояться, как бы не украли. Из-за этого людям меньше доверять будешь.

Наступила небольшая пауза. Только мерно набегали на берег волны, шелестя галькой, да искры костра с лёгким треском взмывали в ночное небо, словно пытаясь дотянуться до звёзд.

Тишину нарушил Клаус, глядя на Семёна с тихим, почти отеческим одобрением:

- Ты действительно интересный субъект, Мика. Вроде и молодой, а уже рассудительный…

На следующий день, когда лодка неспешно шла по волнам в сторону Гётеборга, Семён сидел на корме, уставившись в серую морскую даль, где горизонт сливался с низкими тучами. Ветер ерошил волосы, а равномерный плеск воды о борта создавал ритм, подходящий для размышлений. Он молча рассуждал про себя, перебирая в уме вчерашний разговор у костра: «Чуть лишнего не наговорил в своих откровениях. Так ведь можно и засыпаться на мелочах. Вернее, я точно лишнего брякнул. Надеюсь, парни не зацепятся за ту фразу о том, что я и так всё это могу иметь… Ой, я балда! Ну да ладно, понаблюдаю за ними. Посмотрю, как они будут себя дальше вести. Надеюсь, среди них нет, кто меня ведёт. Это первое. Второе: действительно нужно поработать с Харри. Клаус прав, он со своими тараканами в голове много дров может наломать, если не приструнить вовремя». Мысли эти вились в голове, как дым от вчерашнего костра, оставляя лёгкий осадок тревоги, но и решимости не дать случайной оплошности разрушить проведение операции.

Глава 22

- Мика, сделай паузу…, - произнёс Чарли, дергая его за рукав рабочей куртки, когда Семён фиксировал колодку розеток на стене. В наушниках у него в это время звучала музыка, позволяя сосредоточиться на работе.

Семён вынул наушники, прервав мелодию на полуноте, и внимательно посмотрел на Чарли, уловив в его глазах тень тревоги.

- Меня послал за тобой Петер-Вернер. Велел тебе срочно идти к нему, - продолжил Чарли.

- Зачем я ему сдался? - недовольно буркнул Семён, выпрямляясь и отряхивая руки от пыли. - Что-нибудь стряслось?

- Он мне не сказал зачем. Сказал только позвать тебя, - ответил Чарли, нервно переминаясь с ноги на ногу. - Вид у него очень сердитый. Велел ещё Карла найти.

«Странно, - подумал Семён, хмуря брови. - Петер-Вернер за всё это время практически никогда со мной не общался: только молча здоровался да подписывал наряды на работу. А тут вдруг вызывает к себе. Это явно неспроста».

- Карл в соседнем крыле, - добавил Семён и пошёл в сторону кабинета начальника.

Когда Семён подходил к кабинету Сандстрёма, к двери как раз подошёл и Карл. «Быстрые ноги у Чарли, - мелькнула мысль у Семёна. - Пока я шел, он уже Карла оповестить успел».

- Карл, зачем нас начальник вызывает? - обратился Семён к нему, когда тот взялся за ручку двери.

- Не знаю пока, - спокойно ответил Карл, но в голосе мелькнула лёгкая нотка настороженности. - Сейчас узнаем, - и он толкнул дверь в кабинет, где, судя по всему, их ждало что-то важное.

Петер-Вернер сидел за своим столом, и лицо его было чернее грозовой тучи. Семён понял: произошло что-то серьёзное, неприятное, и эта неприятность каким-то образом касалась именно его.

Начальник даже не предложил им сесть: ни Семёну, ни Карлу.

- Так, парни, - начал он строго, - сегодня на одном из ремонтируемых объектов случилось ЧП. Несколько розеток мертвы. Я отправил Харри - он раскрутил их. Провода подведены, всё по схеме, а электричества в них нет. Ни вольта. Кабинет уже полностью отделан. Стены оштукатурены и окрашены. Мебель начали завозить…

Карл стоял неподвижно, глядя на Петера-Вернера с недоумённым прищуром, пока тот выговаривал каждое слово, словно забивая гвозди. В глазах его медленно проступало беспокойство.

- Что скажешь, Карл? - резко заключил начальник.

Тот пожал плечами, всё ещё пытаясь сохранить спокойствие:

- Я так понимаю, акт приёмки по наряду на этот кабинет уже подписан?

- Естественно, Карл. И самое интересное - ты его подписал, - с плохо скрытым раздражением добавил Петер-Вернер. - А наряд на прокладку проводки в этом кабинете отрабатывал Мика.

Теперь взгляд начальника, тяжёлый и колючий, переместился прямо на Семёна. Карл тоже медленно повернул голову. В его глазах было только усталое недовольство, которое ясно читалось в прищуренных глазах.

- Этого не может быть, - уверенно возразил Карл, его голос прозвучал твёрдо, но в глазах мелькнула тень сомнения. - Прежде чем подписать наряд на выполненные работы, я сам проверяю все розетки, выключатели и, тем более, щитовые блоки. Ни разу не пропускал.

Петер-Вернер, чьё лицо и без того было мрачным, вспыхнул, словно подчинённый бросил ему вызов. Он откинулся в кресле, сжимая кулаки на столе, и с нескрываемым раздражением отреагировал:

- Тогда как ты объяснишь, что в этом кабинете по одной из стен не работают электрические розетки? Точнее, часть работает, а часть - пустые? - Он сделал паузу, переводя дыхание, и добавил уже тише, но с тем же металлом в голосе: - Ты старший среди электриков, тебе и ответ держать.

Семён стоял молча, неподвижно, как статуя в этом душном кабинете, где воздух казался густым от напряжения. А в это время его мозг работал на пределе, переваривая каждое слово из диалога начальников, словно мельничные жернова. Вопросы всплывали один за другим: «Кто это сделал?.. Зачем?.. Может это провокация? Если да, то кому она выгодна?.. Чёрт, может, у меня паранойя разыгралась, а на самом деле это просто моя недоработка или чья-то расхлябанность...» Мысли кружили вихрем, мешаясь с лёгким гулом в ушах.

- Мика, ты слышишь меня? - голос Сандстрёма вдруг ворвался в эту волну размышлений.

- ...А-а! - Семён вздрогнул и уставился в глаза начальника, пытаясь собраться.

- Ты меня слышишь? - повторил Петер-Вернер, прищурившись, словно проверяя, не шутит ли подчинённый.

- Да, конечно, слышу, - ответил Семён, стараясь отвечать ровным голосом.

- Тогда поясни мне, пожалуйста, почему в только что отремонтированном кабинете в розетках нет фазы? - Петер-Вернер впился в него взглядом, полным ожидания и гнева.

- Я не могу сейчас дать пояснения по этому поводу, - честно отозвался Семён. - Мне даже не известно, в каком именно помещении эта проблема.

- Вы что, не понимаете?! - воскликнул Сандстрём, окидывая взглядом стоявших перед ним подчинённых. Его лицо покраснело от ярости. - Генеральный менеджер дал команду уволить всех виновных в этом происшествии! А ты, Мика, мне тут заявляешь, что не в курсе проблемы? Вон, пошли... оба! - уже кричал он из-за стола, взмахнув рукой в сторону двери.

Карл, а за ним и Семён быстрым шагом покинули кабинет. За дверью оба остановились, переглянувшись.

- Пошли сходим в этот кабинет и оценим масштаб проблемы, - предложил Карл, развернулся и, не оборачиваясь, пошёл по коридору широким шагом. Семён молча двинулся следом.

Они подошли к злополучному кабинету, откуда раздавался резкий, монотонный гул работающего пылесоса, эхом отзывающийся в пустых коридорах. В одном углу помещения всё ещё проводились малярные работы: рабочий короткими, уверенными мазками доводил стены до идеальной белизны, словно стирая последние следы хаоса ремонта. В другом углу мойщик с упорством чистил пол от белых пятен мела и шпаклёвки. Его движения были механическими, сосредоточенными. Ни один из них даже не услышал, как в дверях появились Карл с Семёном: шум поглотил всё.

Только когда мойщик поднял взгляд и увидел Карла, он на миг замер, но не остановился, продолжая тереть пол. Карл махнул ему рукой жестом, полным нетерпения: «Остановись, разговор есть». Тот послушно прекратил работу, выключил пылесос, и в кабинете сразу повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь шуршанием шпателя о стену.

- Привет, меня зовут Карл! - представился он, протягивая руку с дружелюбной улыбкой.

Мужчина молча пожал её, не отрывая взгляда.

- А говорят, здесь розетки не работают, - продолжил Карл, кивая на пылесос, - а вы во всю пылесосите.

- Так на этой стене все розетки работают, а вот на той - почти ни одной, - ответил мужчина в форме сотрудника клининговой компании, кивнув головой в противоположную сторону, где стена казалась такой же, как и остальные.

- Покажи, какие работают, а какие нет? - включился в разговор Семён, его голос прозвучал твёрдо, с ноткой недоверия. Мужчина послушно подошёл к противоположной стене и стал перечислять розетки, в которых отсутствовала фаза, тыкая пальцем в каждую, словно обвиняя их в предательстве.

- Что скажешь, Мика? - обратился к Семёну Карл, когда сотрудник клининга закончил свой перечень, и в воздухе повисла пауза ожидания.

Семён потер подбородок, задумчиво хмуря брови, и произнёс:

- Судя по конфигурации, будто на этом участке перебит провод, - он указал рукой на предполагаемое место, где по его расчётам затаилась беда.

Карл согласно кивнул, его глаза сузились:

- Да, похоже на то. Вопрос в том, когда это могло произойти? Судя по закрытым на тебя нарядам, это случилось на прошлой неделе.

Затем голосом, несколько дрогнувшим от досады он воскликнул:

- Но я же сам проверял тестером наличие напряжения в каждой розетке прежде, чем подписать наряды!

В это время к их группе подошёл маляр, который всё это время продолжал работать в своём углу, методично штукатуря стену, словно ничего вокруг не происходило. Он отложил инструмент и начал издалека, с лёгким польским акцентом в голосе:

- Я на прошлой неделе тоже работал здесь на этаже.

Все обернулись на его фразу, и в глазах мелькнуло любопытство.

- Давай ближе к делу! - попросил Семён, нетерпеливо сдвинув брови.

- Ну, я и говорю ближе к делу, - недовольно огрызнулся маляр, но продолжил: - Проштроблённые каналы в стенах ещё не начинали замазывать. Я начал это делать. В это время подошёл ко мне парень в такой же форменной одежде, как у вас, и попросил подождать. Сказал, что хочет кое-что доделать, якобы не успел накануне. Я, конечно, согласился. Он отвинтил розетку, затем ещё одну. Стал там лазить. Я спросил: «Долго?». Он ответил, что минут пятнадцать, и предложил мне погулять пока. Я ушёл, а когда вернулся, он всё уже поправил, закрутил. Сказал «спасибо» и ушёл.

- Это всё? - Карл вопросительно посмотрел на маляра, пытаясь выудить ещё детали.

- Да, это всё.

Карл бросил на Семёна взгляд, полный значимости, и спросил:

- Тебя не наводит ни на какую мысль рассказ этого человека? - он указал глазами на маляра.

- Наводит, Карл, ох, как наводит, - отозвался Семён, его лицо даже изменилось от внезапного озарения. - Похоже, Харри решил подложить свинью и для этого где-то в стене перебил проводку.

- Мне всё ясно, - деловито заключил Карл, пожав руки парням, что здесь работали, и развернулся, шагая в сторону кабинета начальника коммунальной службы. Семёну он велел идти за ним, и в его походке сквозила решимость разобраться в этой паутине интриг раз и навсегда.

- Жди здесь, - буркнул Карл, даже не взглянув на Семёна, резко дёрнул дверь на себя и шагнул в кабинет начальника коммунальной службы.

Дверь захлопнулась с тяжёлым стуком. Семён остался в пустом коридоре. Ждать пришлось долго. Минуты тянулись. Иногда из-за двери прорывались резкие, отрывистые голоса, но слов разобрать было невозможно: они глохли в толстой древесине. Семён опустился на один из жёстких стульев у стены, откинулся головой к прохладной оштукатуренной стене и набрался терпения, скрестив руки на груди.

Наконец дверь распахнулась. Первым вышел Сандстрём, брови сдвинуты. Следом быстрым, почти беглым шагом выскочил Карл. Ни тот, ни другой даже не повернули головы в сторону Семёна. Они прошли мимо, горячо обсуждая что-то на ходу, и скрылись в глубине коридора, оставив после себя лишь эхо шагов и лёгкий запах кофе из кабинета.

Семён проводил их долгим взглядом и остался сидеть, уставившись в пол. Вдруг его словно толкнуло изнутри. Он быстро огляделся, коридор пуст. Поднялся, осторожно потянул дверь и вошёл.

В кабинете ещё витал дух недавнего напряжения. Семён ступал тихо, почти на цыпочках, подошёл к приставному столу. На нём лежали черновики служебных записок, написанных на имя генерального менеджера технологического института Филиппа Экстрёма. Почерк Карла - чёткий, чуть наклонный. Семён взял верхний лист и быстро пробежал глазами:

«…опрашивая работников, осуществляющих ремонт помещения, пришёл к выводу, что в отношении Мики Хансена была проведена целенаправленная провокация. Причина провокации остаётся неясной, однако основным подозреваемым следует считать Харри Линквиста…»

Семён повертел лист в руках, скривил рот в горькой усмешке, сложил бумагу вдвое и сунул себе во внутренний карман рабочей куртки. Он бесшумно вышел, притворил дверь и снова опустился на тот же стул в коридоре. Теперь оставалось только ждать.

Ждать пришлось около часа. Наконец в конце коридора показались Петер-Вернер и Карл. Оба шли тяжёлой, усталой походкой, лица, словно высеченные из гранита, чернее тучи.

Петер-Вернер, не замедляя шага, бросил на сидящего Семёна короткий, тяжёлый взгляд и бросил сквозь зубы:

- Заходи.

Семён поднялся и молча проследовал за Карлом внутрь кабинета. Петер-Вернер сразу обогнул свой стол, но садиться не стал - остался стоять, опираясь ладонями на полированную поверхность. Карл и Семён замерли напротив, как на плацу.

- Итак…, - начал Петер-Вернер с явной досадой в голосе, глядя прямо на Семёна. - Мика, мы с Карлом только что были у генерального. Он нас выслушал. Даже прочитал докладную записку. Мы как могли доказывали, что в неработающих розетках твоей вины, скорее всего, нет. Но… доказать обратного мы не можем. А перекладывать вину на человека, который вообще не исполнял наряд в этом помещении, тоже нельзя.

Он сделал короткую паузу, будто слова давались ему с трудом.

- Генеральный принял решение. Первое - уволить тебя из института. Второе - понизить в должности и урезать заработную плату Карлу Блому. Приказ будет издан в ближайшее время, скорее всего завтра утром. Он посмотрел на Семёна и добавил.

- Для тебя могло быть и хуже. Генеральный хотел еще выставить счет на повторный ремонт помещения, но я смог уговорить его этого не делать. Пообещал ему, что мы с помощью наружных кабель-каналов аккуратно запитаем неработающие розетки и ремонт делать будет ни к чему.

Петер-Вернер вновь посмотрел на Семёна с неподдельным сожалением. Глаза его были усталыми и виноватыми одновременно.

Семён на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как на голову медленно, неотвратимо опускается тяжёлая каменная плита. В висках безостановочно стучало как молотком: «Как же так, как я смог недооценить этого социопата – Харри. Из-за этого говнюка я сорвал операцию. Я подвел своих товарищей».

Глава 23

На следующее утро Семён, как всегда, прошёл в служебное помещение электриков, но переодеваться не стал. Просто опустился на потрёпанный диван в углу, где обычно коротал обеденные перерывы, слушая любимые мелодии через наушники. Ночью он почти не сомкнул глаз: мысли вились роем, не давая покоя, и теперь голова гудела, как после тяжёлого похмелья, с тупой болью в висках. Мастерская пустовала - ни души. Скорее всего, Петер-Вернер уже раздал наряды на день, и все разбрелись по объектам... кроме него, Семёна, который теперь был как отрезанный ломоть.

Дверь скрипнула, и вошёл Карл. Он молча опустился рядом на диван, уставившись в пол. Говорить не хотелось, слова казались лишними. Наконец Карл выдавил из себя, прерывая тишину:

- Через полчаса тебе и мне нужно зайти в кадровый департамент. Фру Берг готовит приказ, нужно ознакомиться и расписаться.

Снова повисла тишина, тяжелая, как туман над фьордом. Карл поднял глаза на Семёна, и тот ответил взглядом. В нём мелькнула досада.

- Я пойду на улицу, постою на крыльце..., - пробубнил Семён и резко встал.

Выйдя на крыльцо, он громко вздохнул, вдыхая холодный, пропитанный влагой воздух. Осенний ветер нёс запах дождя и моря. Хотелось выдохнуть эту тяжесть из груди, но легче не стало. Мимо сновали люди: кто-то спешил в одну сторону, кто-то в другую, с папками, инструментами, оживлённо переговариваясь. Жизнь била ключом, только уже мимо него, оставляя Семёна в стороне, как обочину дороги. «Мимо меня», - подумал он и вздохнул снова, опираясь на перила.

В это время к зданию института подъехал респектабельный лимузин: чёрный, лоснящийся, с тонированными стёклами. Машина генерального менеджера. Семён равнодушно смотрел, как она вальяжно подкатила к самому крыльцу, мягко остановившись. Дверь со стороны водителя открылась, и вышел Олаф - высокий, в аккуратном темном костюме. Он окинул взглядом окружающую обстановку, приметил Семёна и, расплывшись в улыбке, весело замахал рукой. Сразу направился к нему.

Семёну не хотелось ни с кем разговаривать. Настроение было на нуле, но деваться некуда: Олаф уже подошёл и протянул руку для приветствия. Семён молча пожал её, чувствуя твёрдое, дружеское пожатие.

- Ты чего такой смурной, Мика? - спросил Олаф, вглядываясь в его лицо с искренним беспокойством.

- Увольняют меня, - коротко ответил Семён, глядя в сторону.

- Это за что же?

- За «вредительство», - отозвался он с грустным сарказмом, криво усмехнувшись.

- Не понял. За что-о? - удивлённо протянул Олаф, вскинув брови.

- Будто ты не слышал, как в ремонтируемом корпусе в розетках фазы не оказалось после ремонта стен, - с досадой уточнил Семён, чувствуя, как раздражение накипает.

- А-а-а, слышал, конечно, - наконец сообразил Олаф, и его тон сменился на удивлённый. - Так это что, ты?

- Да, это я..., - спокойно, но с горечью ответил Семён.

- Не может быть! Ты же мастер на все руки, - продолжил Олаф, всё ещё не веря словам Семёна.

- Вот я говорю: «не может быть», а генеральный говорит - может, - грустно заключил Семён, пожав плечами.

Олаф на мгновение задумался, его лицо посерьёзнело. Затем он хлопнул Семёна по плечу - крепко, ободряюще, и произнёс:

- Подожди меня здесь. Никуда не уходи... - Его взгляд стал сосредоточенным, полным решимости.

- Мне через десять минут нужно идти в кадровую службу, - отреагировал Семён, чувствуя лёгкое раздражение от этой задержки.

- Я тебя прошу… подожди. Не убежит от тебя фру Берг! - сердито ответил Олаф. Развернулся и решительным шагом вошёл в здание института, оставив Семёна в одиночестве на крыльце.

Прошло минут двадцать - двадцать пять, пока Олаф вернулся. За это время Семён даже сделал попытку уйти в кадровый департамент. Ноги сами понесли его по коридору, но что-то внутри шепнуло: «Подожди». Он развернулся и вернулся на крыльцо. Оперся на перила и глядя, как осенний ветер гоняет опавшие листья по асфальту, стал дожидаться Олафа. Наконец Олаф выскочил из дверей, запыхавшийся, с румянцем на щеках, но лицо его сияло, будто он только что сорвал джекпот в лотерее.

- Всё нормально, Мика. Теперь можешь идти на встречу к фру Берг, - выпалил он, подскакивая к Семёну и хлопая его по плечу.

Семён недоверчиво посмотрел на него, пытаясь уловить подвох в этой внезапной радости:

- Что значит «всё нормально»?

- Иди, иди. Она ждёт тебя у себя, - Олаф в нетерпении подтолкнул его к двери, словно подгоняя упрямого щенка.

- Подожди, ты чего ему сказал такого, что он изменил своё мнение на ситуацию? - Семён бросил на Олафа подозрительный взгляд, не двигаясь с места.

- Дело в том, что я напомнил шефу, кто нам помог тогда благополучно выбраться с острова... без особых приключений, - Олаф вновь довольно заулыбался. Во-вторых, когда мы ехали в тот день в лодке, шеф сказал, что таких специалистов в институте нам нужно больше. Ну, и, в-третьих, я же работаю водителем у него почти десяти лет. Изучил его нрав очень хорошо!

Семён недоверчиво почесал затылок, нахмурив брови, но повернулся, открыл входную дверь и пошёл в сторону департамента кадров, чувствуя, как в груди теплеет искра надежды.

- Заходи, Хансен, - услышал Семён в свой адрес слова фру Берг, когда открыл дверь в «кадры». Женщина слегка прищурила глаза, глядя на него из-за стола, заваленного стопками бумаг и папок. Семён шагнул внутрь кабинета, подошёл прямо к её столу и остановился, упёршись в столешницу. Она продолжала внимательно смотреть, словно сканируя каждое его движение.

- Интересно, как это ты умудрился буквально за полчаса превратить своё увольнение в дисциплинарное взыскание? - произнесла фру Берг с удивлением, не отрывая взгляда.

Сидевшая напротив Ингрид приоткрыла рот, тоже ожидая разъяснений, её глаза округлились от любопытства.

- Да ничего я не превращал, - включил «дурачка» Семён, пожав плечами с самым невинным видом. - Генеральный просто хороший человек. Понял, что ситуация неоднозначная, и вины моей там нет.

- Конечно, так я и поверила тебе! - приподняв брови, скептически отозвалась фру Берг. - Ладно, не хочешь говорить - не говори. На вот, подписывай, - она подсунула лист с текстом приказа о дисциплинарном взыскании. Считай, что отделался лёгким испугом.

Семён быстро пробежал глазами текст, расписался внизу: рука чуть дрогнула, но он справился и кивнул. Фру Берг убрала документ в папку, и кабинет наполнился лёгким шелестом бумаг.

- Можешь возвращаться к своим электрикам, - строго произнесла она, возвращаясь к своим делам, но в глазах её мелькнуло что-то вроде уважения или просто любопытства. Семён вышел, чувствуя, как падает тяжесть с плеч.

Семён приближался к рабочей комнате электриков, когда до него донеслись громкие, разгорячённые голоса. Тон разговора был недвусмысленным: скандал, претензии и взаимные упрёки. Ругались Карл и Харри, и их слова эхом отражались от стен.

- Ты, сукин сын! - ревел Карл, его голос дрожал от гнева. - Из-за тебя хорошего парня уволили!

- Да пошёл ты! Он лох, и ты тоже! - огрызался Харри в той же яростной тональности. - Дорвался до власти и думал, теперь всё у тебя на мази!

- Хочешь сказать, ты его подставил, чтобы мне насолить? Ну, сознавайся! Давай, смелее!

- Никого я не подставлял! Ты сам налажал, а теперь сваливаешь свои проблемы на других, на меня, в частности! - парировал Харри. - Да ещё заставляешь шефа бегать, чтобы и себя отмазать, и этого сиротского ботинка...

В этот момент Семён толкнул дверь и шагнул в каптёрку. Все головы мгновенно повернулись к нему: лица, искажённые удивлением, словно увидели привидение. Семён нацепил на лицо весёлую мину, стараясь разрядить атмосферу, и произнёс с лёгкой иронией:

- Что за шум, а драки нет?

Харри буквально захлебнулся, увидев Семёна. Остальные присутствующие тоже замерли в крайнем изумлении, не в силах вымолвить ни слова.

- Ты... чего здесь делаешь? - не выдержал Харри, его глаза расширились от удивления.

- А ты, смотрю, меня не ждал! - резко отрезал Семён, и в его тоне скользнула сталь.

- Да... я ничего... Это так просто, вырвалось, - забормотал Харри, явно растерявшись и пытаясь сгладить неловкость.

- Ну, вырвалось и вырвалось..., - Семён бросил на него взгляд, полный гнева, от которого глаза его вспыхнули, как искры в темноте. Харри засуетился, словно ужаленный: - Ну, мне пора... на участок, - пролепетал он и выскользнул из комнаты, как ошпаренный, не оглядываясь.

- Мика, ты попрощаться пришёл? - произнёс Чарли грустным, почти траурным тоном, в его глазах мелькнула тоска.

- Нет, дружище Чарли. Я пришёл работать... Меня оставили в институте! - бодро, с ноткой триумфа заключил Семён, и его слова повисли в воздухе.

- А-а-а! - радостно вскрикнул Чарли, подлетая к нему и заключая в крепкие объятия. За ним подскочил и Карл, обхватив обоих. Так они и стояли втроём некоторое время - в тёплом братском кольце, с чувством облегчения и радости.

Затем Карл отстранился, подошёл к столу и набрал номер на рабочем телефоне.

- Герр Сандстрём... Только что пришёл Мика и сообщил, что его оставили работать в институте. Вы в курсе?

- Да, Карл, так и есть. Мика вновь работает с нами. Давай-ка, пришли его ко мне и сам подойди. Вместе всё и обсудим.

Глава 24

В баре, где гул голосов мешался с басами музыки, в это время отдыхали Эрик с Семёном. Не только громкая музыка, но и цветомузыка уже несколько поднадоели Семёну, но он знал, что Эрик сейчас ни за что не захочет уйти из заведения, а оставлять его здесь подшофе Семён не решался.

- Эрик, я отойду в туалет, - бросил Семён, поднимаясь с мягкого диванчика.

Эрик лениво отхлебнул мохито, наклонился к Семёну и прокричал ему в самое ухо:

- Помнишь хоть, где он находится?

- Обижаешь, - Семён коротко усмехнулся и двинулся к выходу из шумного зала.

Он уже взялся за ручку двери мужского туалета, когда из соседнего с туалетом помещения донёсся странный звук: приглушённый шорох, короткий вскрик, потом ещё один, тонкий и отчаянный.

Сначала Семён хотел пройти мимо: мало ли кто там развлекается. Но привычка, та самая, профессиональная, сработала быстрее мыслей. Он повернул в сторону звуков.

Из щели двери подсобного помещения пробивался тусклый жёлтый свет. Семён толкнул створку плечом.

Картина открылась мгновенно и резко: парень прижимал девушку к бетонной стене, заломив ей обе руки над головой. Он наклонялся, пытаясь поймать её губы, пока она яростно крутила головой, уворачиваясь.

- Ну чего ты ломаешься? - хрипло шептал он. - Я уже давно тебя люблю. Хочу, чтобы мы были вместе.

Девушка заметила Семёна в дверях, и это будто придало ей сил. Она резко дёрнулась, оттолкнула парня грудью и выкрикнула:

- Харри, отвали от меня! Ты мне не нужен!

Харри отшатнулся на полшага, но рук не отпустил. Пальцы продолжали сжимать запястья девушки, как тиски.

Семён шагнул внутрь. Голос его прозвучал низко, спокойно и очень опасно:

- Отпусти её. Сейчас же!

Харри вздрогнул, резко обернулся. На лице мелькнула злобная ухмылка, но она тут же погасла, когда он встретился взглядом с Семёном. Охотничий азарт в его глазах сменился чем-то другим.

Семён не моргнул.

- Второй раз повторять не стану.

Харри оскалился, пытаясь сохранить лицо:

- И что ты мне сделаешь?

Ответом стал молниеносный выпад вперёд. Семён рукой резко развернул наглеца к себе лицом. Прежде, чем тот успел хотя бы дёрнуться, подошва ботинка Семёна врезалась ему в горло, прижав к той же стене. Харри захрипел, пальцы разжались сами собой. Девушка, а это была Ингрид, выскользнула, как тень, и исчезла за дверью.

Харри инстинктивно потянулся к ноге, пытаясь оттолкнуть, но Семён лишь сильнее надавил ботинком ему на горло.

Глядя прямо в расширенные от ужаса глаза, он произнёс тихо и очень чётко:

- Теперь видишь, что я могу с тобой сделать?

Харри задыхался, лицо становилось багровым.

- Отпусти… Мика.

- А что будет потом? - Семён не ослаблял давления.

- Я… больше… не буду… приставать к Ингрид…, - прохрипел Харри, цепляясь за воздух.

Семён чуть наклонил голову.

- Это правильный ответ.

Он убрал ногу. Харри рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух, потирая горло.

Но Семён ещё не закончил. Он присел на корточки так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

- Слушай сюда внимательно. Я хорошо знаю, что это ты подставил меня с электропроводкой. Если ты ещё хоть один раз попытаешься сделать что-то подобное, тебе будет очень плохо….

- Да я не против тебя это провернул, - перебил Хари его. – Я хотел Карла наказать, а ты просто подвернулся мне под руку…

- Не перебивай! - с металлом в голосе прошипел Семён. – Так вот, ты больше никогда и ни с кем не будешь разыгрывать свои интрижки.

- А то, что…? – хриплым, но заносчивым голосом бросил Харри.

- А то, что, если до меня всё же дойдут такие слухи, тогда в один прекрасный день тебя найдут в одном из ближайших к городу фьордов: мокрого, холодного, со вспухшим животом и выпученными глазами, а в твоём доме на столе будет лежать предсмертная записка, что ты устал быть неудачником. Все сразу решат, что наш Харри не выдержал тягот жизни и решил уйти в другой мир. Всё понял?

Семён бросил прямой взгляд на Харри. Их глаза встретились. В глазах Харри проявился ужас и ненависть одновременно, но он кивнул - быстро, несколько раз. Стало понятно, Мика сейчас не шутил.

- Да… понял, - тихо промямлил Харри.

Семён выпрямился, отступил в сторону.

- Тогда вали отсюда, раз понял, - и через некоторое время. – Запомни, о нашем разговоре никому ни слова…. Я не шучу.

Харри поднялся, пошатываясь. Бросил на Семёна последний взгляд: смесь страха и злобы и, не сказав ни слова, выскользнул в коридор.

Семён постоял ещё несколько секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом глубоко выдохнул, поправил ворот рубашки и пошёл обратно к столику, благополучно забыв о желании «отлить».

Через некоторое время Семён вернулся к столику. К его удивлению, рядом с Эриком уже сидела Ингрид. Они о чём-то тихо переговаривались, и оба выглядели вполне довольными. В зале в это время, к удовольствию Семёна, играла приглушенная музыкальная мелодия.

Как только Эрик заметил друга, он широко улыбнулся Семёну и кивнул на девушку:

- Мика, представляешь! Только ты отошёл - и вот Ингрид материализовалась. Сидим теперь, болтаем.

Семён приподнял бровь, в голосе скользнула ирония:

- Так уж прямо и материализовалась? Мгновенно?

- Ну… не совсем мгновенно, - Эрик хмыкнул. - Минут через пять после того, как ты вышел. Кстати, а ты где застрял? Живот скрутило, что ли? - Он откровенно заржал, но Ингрид даже не улыбнулась. Она просто смотрела на Семёна - спокойно, внимательно, почти не мигая.

Семён коротко встретил её взгляд и спокойно ответил:

- Да нет, занозу из пальца доставал. Задержался чуть.

Эрик снова захохотал:

- А где ж ты её подхватил? Здесь вроде все столы гладкие, без заусенцев.

- Недалеко от туалета, - отмахнулся Семён. - Забей, Эрик.

Он опустился на диванчик рядом с Ингрид. Та мгновенно подвинулась, освобождая ему место, и тут же подняла свой бокал с тёмно-янтарным ликёром. Голос её прозвучал неожиданно тепло:

- Я очень рада, что вы сегодня здесь, мальчики. Давайте за это выпьем?

Все послушно подняли бокалы. Раздался чистый звон стекла бокалов.

Потом Эрик, как обычно, завёл анекдоты, один другого пошлее. Семён подхватил, добавляя свои колкости. Ингрид смеялась искренне, звонко, но то и дело её взгляд скользил к Семёну - чуть дольше, чем нужно, чуть теплее, чем просто дружеское любопытство.

А потом музыка стала громче, и вся компания переместилась на танцпол. Ингрид двигалась легко и уверенно. У нее было отличное чувство ритма и какая-то внутренняя свобода.

Компания вернулась к столику раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с блестящими от пота лицами и глуповатыми счастливыми улыбками. Бокалы вновь взлетели над столиком. Жадно, залпом выпили, как будто танцы выжгли всю жидкость из организма. Прохладный алкоголь приятно освежил разгоряченное горло.

Эрик, всё ещё слегка покачиваясь в такт стихающей музыке, хлопнул ладонью по столу:

- Ещё раунд? За мой счёт, пока мы не сдохли от счастья!

Ингрид вдруг резко, без предупреждения встала. Её голос прозвучал неожиданно твёрдо, с командными нотками, и взгляд сразу нашёл Семёна:

- Нет, мне пора уходить. Мика, проводи меня.

Эрик замер с бокалом у губ, удивлённо моргнул:

- Ты серьёзно? Ингрид, мы же только разогнались, как следует…

- Нет, я хочу домой. Прямо сейчас, - отрезала она, не отрывая глаз от Семёна. В этом взгляде было что-то требовательное, почти магнетическое.

Семён коротко посмотрел на Эрика. Тот уже понял всё без слов. В его глазах мелькнуло комичное отчаяние пополам с «ну ты даёшь, старик, она выбрала тебя». Он только развёл руками и выдавил грустную ухмылку:

- Ладно… иди, счастливчик. Не потеряй её по дороге.

- Давай вместе пойдём, - Семён кинул взгляд на Эрика. – Мне так будет спокойнее.

- Нет, нет и еще раз нет! – воскликнул слегка опьяневший Эрик. Я хочу ещё побыть здесь. За меня не беспокойся, со мной всё будет хорошо!

- Ты уверен? - настойчиво продолжил Семён.

- Мика! Не будь занудой. Идите уже, - с некоторой долей раздражения проговорил Эрик.

Семён поднялся, бросил напоследок Эрику лёгкий кивок - мол, извини, брат, - и повернулся к Ингрид:

- Пошли.

Они двинулись к выходу, лавируя между танцующими телами, вспышками стробоскопов и обрывками чужого смеха. Музыка била в спину, постепенно затихая, а Ингрид уверенно, не оглядываясь, шла чуть впереди, но она точно знала, что он следует за ней.

Эрик остался сидеть, глядя им вслед. В его взгляде смешались зависть, лёгкая обида и та самая дружеская грусть, которая появляется, когда твой друг внезапно уходит с той, с кем ты и сам был бы не против начать отношения.

Сначала они шли молча. Ночной воздух был прохладным после душного клуба. Пахло мокрым асфальтом, солью с моря и далёким дымом чьего-то камина. Шаги отдавались эхом по пустеющей улице, музыка за спиной постепенно растворялась в гуле города.

Ингрид первой нарушила тишину, бросив на Семёна быстрый, любопытный взгляд:

- Мика, а ты где так научился ногами махать?

- Ты всё видела? - он бросил заинтересованный взгляд.

- Нет, наверное, не всё. Ты пришёл много позже, чем я подсела к вашему столику.

«Это хорошо, что не всё», - мелькнуло у него в голове. Он пожал плечами и нарочито равнодушно ответил:

- Было время, научился.

- По тебе и не скажешь, что ты такое умеешь, - она чуть прищурилась, улыбка тронула уголки губ. - Выглядишь как… тысячи обычных парней.

- Вот и не говори никому, - Семён посмотрел ей прямо в глаза. - Мне так спокойнее.

Ингрид рассмеялась. Её смех звучал как горный ручеёк, что бежит по камням.

- Круто же! - Она вдруг остановилась, изящно подкинула свою пухлую ножку почти до его плеча. Движение точное, уверенное, как будто репетировала. - Смотри.

Семён невольно искренне улыбнулся:

- У тебя тоже классно выходит: и не догадаешься, что ты так можешь!

- Точно! - Она опустила ногу, но не отвела взгляд. - Запишусь в секцию карате. Чтобы никто-никто больше не смог ко мне даже близко подойти. Никогда.

Она засмеялась снова, но в смехе сквозило что-то серьёзное. Семён повернулся к ней, приподнял бровь:

- Тогда зачем ты меня позвала провожать? Если к тебе никто не должен приближаться.

Ингрид хитро прищурилась, шагнула ближе, и он почувствовал тепло её тела сквозь ткань куртки.

- Ты можешь. Ты другое дело.

Она посмотрела прямо в глаза. Открыто, без лукавства. Семён на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки.

- Ты мне понравился, - добавила она тихо, но твёрдо. Потом остановилась посреди тротуара, развернулась к нему всем телом. Голос стал ещё мягче: - Давай с тобой встречаться?

Семён долго смотрел в её глаза. Там не было ни тени сомнения. Только чистый, прямой вопрос: «Ты согласен?».

Внутри у него всё быстро встало на места. Он улыбнулся, медленно растягивая губы, и ответил, не отводя взгляда:

- Давай. Я согласен.

Ингрид чуть наклонила голову. Потом улыбнулась в ответ широко, по-настоящему счастливо, и шагнула ещё ближе.

Ночной ветер шевельнул её волосы. Где-то вдалеке прогудел корабль в море.

Они стояли под фонарём, жёлтый круг света падал на мокрый асфальт, дробился в лужах, превращая улицу в размытую акварель. Холодный воздух с фьорда пробирался под куртку, но дыхание Ингрид, тёплое и близкое, уже касалось его лица.

Она посмотрела на него прямо, без тени кокетства, голос спокойный и деловой:

- Как насчёт того, чтобы провести ночь вместе? Я сейчас подберу квартиру посуточно через телефон, хорошо?

Семён на секунду замер. Он всё ещё не привык к этой нордической прямоте местных барышень: когда нравится, говорят вслух и сразу действуют. Ни игр, ни намёков.

Он улыбнулся, пытаясь скрыть лёгкое замешательство:

- Что, вот так прямо? Без всякой романтики?

Ингрид чуть прищурилась, в глазах мелькнуло любопытство:

- А что ты называешь романтикой?

- Ну… хотя бы бокал вина наедине, свечи, разговоры… - Он почувствовал, как щёки начинают пылать, несмотря на холодный ветерок с моря.

Девушка рассмеялась коротко, звонко. Пар от дыхания повис между ними белым облачком:

- Мы же только что из клуба! Там было полно вина и разговоров.

- Это на публике, - Семён пожал плечами, уже сам слыша, как по-старомодному это звучит. - А тут… вдвоём. По-другому.

Ингрид покачала головой, улыбка стала шире:

- Мика, ты меня удивляешь. Где мы ночью найдём открытый магазин с вином? Всё уже закрыто.

Он вдруг почувствовал, как ситуация переворачивается, и это неожиданно ему понравилось. Семён выпрямился, голос стал увереннее:

- Тогда сделаем проще. Никакой квартиры. Идём ко мне. Там и вино найдётся - неплохое, выдержанное. Как тебе такой план?

Ингрид на мгновение замерла. Потом глаза её вспыхнули. Она радостно подпрыгнула, обхватила его шею обеими руками и прижалась так близко, что он мгновенно уловил её запах: лёгкие духи с ноткой можжевельника, смешанные с холодом ночи и теплом её кожи.

- Это идеально! - воскликнула она. - Тем более, у меня почти не осталось наличных.

Её дыхание коснулось его губ. Горячее, чуть сладковатое от ликёра, который она пила в клубе. Их взгляды встретились. В её глазах было чистое, бесстрашное «да», в его - уже не удивление, а ответное желание.

Мир вокруг сузился до этого маленького пространства под фонарём. Где-то вдалеке прозвенел по рельсам одинокий трамвай, холодный ветер шевельнул её волосы. Их губы, наконец, встретились.

Поцелуй вышел долгим, глубоким, голодным. Словно они оба ждали этого весь вечер. Её пальцы скользнули по его затылку, притягивая ближе, его руки легли на её талию и чуть ниже, чувствуя тепло тела под джинсами. Вкус вина, холода и её кожи смешался в одно острое, пьянящее ощущение.

Когда они отстранились всего на секунду, чтобы вдохнуть, Ингрид тихо засмеялась, прижавшись лбом к его лбу:

- Веди, Мика. Холодно же.

Он улыбнулся без тени неловкости и, не отпуская её руки, повёл дальше по пустеющей улице. Фонари отбрасывали их тени длинными, дрожащими полосами, а ночь вдруг стала гораздо теплее.

Они вошли в квартиру. Дверь тихо закрылась за спиной, отрезая уличный холод. Семён щелкнул выключателем. В прихожей загорелся тусклый свет бра у зеркала, дальше комната продолжала тонуть в мягком полумраке.

Ингрид скинула куртку на вешалку, быстро прошла вглубь комнаты и вдруг закружилась на месте. Легко, грациозно, как будто проверяла, насколько здесь можно развернуться. Остановилась, широко развела руки и громко, с удовольствием объявила:

- Бедно, но чисто. Мне нравится!

Потом, чуть прищурившись, посмотрела на Семёна:

- Я почему-то была уверена, что ты живёшь с Эриком.

Он усмехнулся, стягивая ботинки у порога:

- С чего вдруг?

- Не знаю. Просто решила и всё, - она пожала плечами, но в глазах мелькнуло озорство. - Пока ты для меня до сих пор полная загадка, Мика. Хотя… я и читала твоё личное дело.

Она быстро шагнула к нему, обхватила за шею и коротко, жадно поцеловала, но тут же отстранилась. Голос стал весёлым, почти провокационным:

- Зато и ты обо мне ничего не знаешь.

Семён ухмыльнулся медленно, лукаво:

- Ну, кое-что написано прямо у тебя на лице, - тихо проговорил он.

Ингрид вскинула брови, улыбка стала хитрее:

- И что же написано на моем лице?

Он озадаченно взял себя за подбородок, будто вспоминая, и начал говорить спокойно, почти по-деловому, но с мягкой улыбкой в уголках глаз:

- Во-первых, ты живёшь с родителями. Семья большая, шумная, много братьев и сестёр. И ты самая младшая. Во-вторых, в школе училась ровным середняком - не отличница, но и не двоечница. Любишь спорт, особенно, если не ошибаюсь…, - Семён на мгновение задумался, - лыжи или фигурное катание. Ещё не определил…

- Фигурное катание, - воскликнула Ингрид. - Как ты узнал?

- Подожди, ещё не всё, - остановил он её.

- Да, да, конечно! Продолжай.

- В-третьих, книги… не твоё. Твоё кредо: и так слишком много историй, которые кто-то другой придумал, а ты хочешь свою. Правда, до сих пор не можешь понять, чем именно хочешь заниматься в жизни, и вариантов слишком много.

Пока он говорил, Ингрид стояла неподвижно, внимательно глядя на него. Свет лампы падал ей на лицо, высвечивая лёгкие веснушки на носу и расширяющиеся зрачки. Когда Семён замолчал, она тихо выдохнула:

- Откуда ты всё это узнал, Мика? - В голосе смешались удивление и почти детское восхищение. - Кто тебе рассказал?

Он улыбнулся шире, той самой улыбкой, от которой у неё внутри что-то приятно сжалось:

- Никто. Просто наблюдательность и немного анализа. Поверь, никто ничего мне не сливал о тебе.

Ингрид секунду смотрела на него молча, потом шагнула ещё ближе. Её пальцы скользнули по его груди, задержались на воротнике рубашки.

- Ты опасный человек, Мика, - сказала она тихо, но в глазах плясали искры. - Очень опасный.

Она приподнялась на цыпочки и снова поцеловала его, уже медленнее, глубже, позволяя моменту растянуться. Семён почувствовал тепло её упругой груди. Гормоны сразу бросились врассыпную по организму. Ингрид неожиданно отстранилась, добавила шёпотом, почти касаясь его губ:

- Хорошо, что я люблю загадки, приключения и опасности.

Семён тихо засмеялся, вновь притянул её за талию и мягко развернул к дивану:

- Давай я открою бутылку вина, предложил он, - и посмотрим, сколько загадок останется у нас к утру.

Следующее утро, когда они вышли из дома, где провели ночь, выдалось ясным и морозным: типичное скандинавское утро. Небо ледяное, почти белое, солнце едва поднялось, но уже слепило, отражаясь от мокрого после ночного дождя асфальта. Дыхание вырывалось белыми облачками, щёки Ингрид порозовели от холода, а глаза блестели, то ли от утреннего света, то ли от неутомимого ночного действа.

Они шли быстро, но Ингрид то и дело поворачивалась к Семёну, заглядывая ему в лицо с умоляющим, почти детским выражением:

- Мика, ну пожалуйста… расскажи, откуда ты всё обо мне узнал? Ну, очень прошу!

Семён бросал на неё короткий, лукавый взгляд. Уголки губ приподнимались, но он молчал. Только чуть ускорил шаг.

- И хватит делать эти свои загадочные глаза! - Ингрид легонько толкнула его локтем. - Выкладывай уже!

- Ингрид, мы и так опаздываем, - Семён постарался говорить строго, но в голосе сквозила улыбка. - Давай быстрее.

Она резко остановилась посреди тротуара, упёрла руки в бока. Прохожие огибали их, бросая любопытные взгляды.

- Нет! Пока не расскажешь, с места не сдвинусь.

Семён театрально вздохнул, остановился, взял её холодную ладонь в свою и мягко прижал к своей теплой щеке.

- Ладно, сдаюсь. Расскажу. Но только по дороге, договорились?

Ингрид мгновенно просияла, и сама потянула его за руку:

- Договорились! Идём, идём!

Они снова прибавили шагу, и Семён, заглянув в её лицо с лёгкой усмешкой, спросил:

- Что тебя больше всего интересует?

Ингрид, чувствуя, как внутри разгорается любопытство, смешанное с лёгким трепетом, ответила:

- Как ты догадался, что я люблю фигурное катание?

Он коротко усмехнулся, самодовольно и уверенно:

- Элементарно. Когда я тебя первый раз поцеловал, рука... скажем так, случайно оказалась на твоей попке. Она оказалась не мягкой и рыхлой, как у большинства девушек твоей комплекции, а очень упругой, подтянутой. Второе, ты вчера махнула ногой почти до моего плеча. Отличная растяжка. При этом руки у тебя не перекачанные, как у тех, кто таскает железо в зале. Значит, спорт у тебя скорее кардио плюс выносливость. Вот и всё.

Ингрид замедлила шаг, лицо изменилось от внезапного разочарования: она ожидала чего-то волшебного, загадочного, а не такой прозаичной логики. Разочарованно протянула, с ноткой обиды в голосе:

- И всё? Так просто?

Семён пожал плечами, состроив преувеличенно виноватую гримасу, от которой у неё внутри шевельнулось лёгкое раздражение, смешанное с теплом:

- Ага. Ткнул пальцем в небо и попал в яблочко.

Она недоверчиво прищурилась, чувствуя, как внутри бурлит смесь недоверия и растущего восхищения. Как он мог так легко разгадать её?

- А остальное? То, что я живу с родителями, что у меня есть братья, что я самая младшая... это тоже «просто»?

- Ну да, - он спокойно кивнул, и это его спокойствие только усилило её смятение.

Ингрид фыркнула, но в глазах её плясали искры. Было ощущение, словно он украл у неё тайну, сделав её обыденной:

- Я тебе не верю.

Семён только улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё внутри волна тепла разлилась по телу, заставляя забыть обиду на миг.

- Всё также просто, слушай, - шагая рядом с ней продолжил он. - Ты любишь командовать и одновременно с этим капризная. Уверена, что весь мир только и ждал тебя. Такое поведение свойственно младшим детям в семье, которым позволялось почти всё, когда они росли. Когда ты предложила снять почасовую гостиницу, я понял, что ты живёшь с родителями. В то же время, когда ты сказала, что у тебя кончились деньги, но ты всё равно собиралась снимать номер, это скорее может подтверждать, что ты всегда уверена: тебя выручат из сложной ситуации. Чаще всего такая взаимовыручка бывает в больших семьях.

Возникла пауза. Ингрид вновь остановилась как вкопанная, уставившись на Семёна своим внимательным, цепким взглядом. В нём опять смешались удивление и лёгкая уязвлённость, словно он только что открыл дверь в её закрытую часть жизни. Это одновременно пугало и завораживало её.

Они продолжили свой путь. Ингрид остаток пути была молчалива. Семён шёл рядом с ней, внутри у него вертелось: -«Может я перестарался. Напугал девочку».

- Вот и пришли, - нарушил их молчание Семён.

Перед ними высилось знакомое здание технологического института - серое, строгое, с большими окнами, в которых уже отражалось утреннее солнце. Сотрудники спешили к входу, из открытых дверей тянуло тёплым воздухом.

Ингрид остановилась на последней ступеньке, повернулась к нему и тихо, почти шёпотом, но с улыбкой сказала:

- Спасибо, Мика. Мне было хорошо сегодня ночью. - Она чмокнула его в щёку и, обогнав его, быстро побежала по главной лестнице внутрь здания.

- «Может, не так уж я её и напугал своими умозаключениями», - подумал Семён, открывая входную дверь и следуя за девушкой.

Семён сегодня припозднился и, толкнув дверь служебного помещения, шагнул внутрь, где уже царила утренняя суета. Его коллеги были на месте: Карл и Чарли уютно устроились за столом, допивая свой утренний кофе, пар от кружек лениво вился в воздухе, наполненном ароматом свежезаваренного напитка.

- Приветствую воинов света и чистоты! - весело выкрикнул Семён, захлопывая дверь за собой с лёгким стуком. Парни подняли взгляды от своих кружек, помахали в ответ, и на лицах их мелькнули дружеские улыбки.

- Я так понимаю, сегодня я опоздал? Позже всех явился? - продолжил он, сбрасывая куртку на вешалку.

- Нет, Харри ещё не пришёл, - отреагировал Чарли, отпивая глоток и ставя кружку на стол.

- Его сегодня не будет, - включился в разговор Карл, его голос прозвучал с ноткой загадочности. - Его вообще больше не будет, - добавил он, выдержав драматическую паузу.

Все уставились на Карла, и он был доволен тем, что сумел удивить товарищей. Глаза его искрились от лёгкого триумфа, когда продолжил:

- Он сегодня уволился из нашего института.

Семён не смог сдержать улыбку, которая медленно расплылась по его лицу, придавая чертам выражение тихого удовлетворения. Он произнёс:

- Да, он явно не воин света, - и, выдержав небольшую паузу, чтобы слова повисли в воздухе, заключил: - Скорее, он крыса, а крысам не место на корабле рядом с воинами света и чистоты.

Все весело рассмеялись, смех разнёсся по комнате, разряжая атмосферу, и на миг показалось, что воздух стал легче, а утро - чуточку ярче.

Эпилог

Семён стоял у окна своей маленькой квартиры, ждал. С минуты на минуту должен был подойти руководитель их группы – Слепышев. До этого они всё время общались только по связному телефону и то это были очень короткие переговоры или переписка.

Прозвенел дверной звонок. Семён быстро развернулся от окна и подошёл к двери:

- Кто там? – произнёс Семён.

- Свои, свои, Семён. Открывай, - нетерпеливым голосом произнёс знакомый ещё с курсов голос своего преподавателя по физике. Парень повернул дверной ключ и в комнату вместе с вечерней прохладой вошёл Слепышев.

- Здравствуй, - произнёс он и протянул руку для рукопожатия. Они пожали друг другу руки и Степан Антонович, без стеснения, решительно прошёл в комнату и сразу уселся на диван. Семён прошёл за ним и встал напротив.

- Садись, Семён, – скомандовал руководитель группы. – Наконец-то, я добрался до тебя.

- А в чем проблема? – вопросительно посмотрел на Слепышева Семён. - Ворота наверх, в трех кварталах отсюда. – добавил он.

- Да вот, закрылись ворота. Надеюсь, ненадолго, - стал пояснять Степан Антонович. – В том доме был пожар, выгорели второй и третий этажи. Жильцов временно расселили по другим местам. Входную дверь в подъезд забили досками.

- От бомжей, что-ли? – задал следующий вопрос Семён.

- Это сейчас не важно, - махнул рукой Слепышев. -Главное, чтобы не стали стены в подъезде перекраивать, но думаю не будут. Дом, историческая достопримечательность города. Ну, да ладно. В общем, там будет видно. Если, что замуруем ворота снизу и всё… Так, сейчас не об этом. Я теперь буду жить рядом с тобой в этом же городе. Снял квартиру недалеко от тебя. Можно будет напрямую работать. Общаться прямо при встрече.

Слепышев на мгновение задумался. Затем глядя на Семёна произнёс

- Давай сначала чайку попьём, да за эти делом и обсудим всё.

- Тебе может кофе? – кивнув в сторону кухонного шкафа спросил Семён. Степан Антонович поморщился.

- Не люблю я эти кофеи. Мне лучше родного, травяного. Я из них больше предпочитаю.

- Ну тогда, у меня на этот случай есть иван-чай, - глядя на Слепышева произнёс Семёне.

- Вот, то, что нужно! – воскликнул Слепышев и довольно заулыбался.

Разлив по чашкам чай, мужчины присели за стол и тихим спокойным голосом завели уже деловой разговор.

- Мы проанализировали твоё предложение о переквалификации на инженера-электроника. Решили поддержать эту идею! – отхлебнув из чашки произнёс Слепышев. – По этой специальности шансы добраться у тебя до Британского центра думаю будут выше. Тебе, правда, придется в университет поступать. А у них вечерних занятий в таких заведениях не бывает. Значит, будешь совмещать учебу с работой.

- Да, трудновато будет, - грустно вздохнул Семён.

- Ну, ничего, сам напросился. Покрутишься несколько лет. Главное, чтобы тебя из института не уволили.

- Я приму все усилия для этого, – твердым голосом произнёс Семён.

- Если получится, перейди на короткий рабочий день. – Добавил Слепышев. С деньгами не переживай. С голоду не дадим умереть. Будем подкидывать.

Семён улыбнулся. -Ну, тогда прорвёмся, - заключил он.

- Пока работаешь электриком, - продолжил Слепышев, - поставь несколько жучков в нужных нам лабораториях. Особенно меня интересует лаборатория – Сфера. Может, чего интересного получим.

- Та, что электромагнитными полями занимается? - уточнил Семён.

- Да, но похоже магнитные поля в их исследованиях только в названии, а на самом деле лаборатория связана с ядерными исследованиями. Не зря их сотрудники частые гости в Британском центре в Шотландии.

- Хорошо, постараюсь, - согласно кивнул Семён. – Ты один собираешься на прослушке работать? – добавил Семён.

- Ну, зачем-же! Как ты помнишь, наша группа состоит из трёх человек. У меня помощник на подходе.

- Кто-то с нашего курса? – вопросительно глянул на собеседника Семён.

- Да, Матвей Кувач, из твоей группы.

- Я рад, что он вновь при деле, - добавил Семён.

- А до этого, он что на лавке сидел что-ли? – с сарказмом прокомментировал Слепышев.

- Конечно, типа того!

- Понял о чём ты. Закрываем тему, - заключил командир.

Мужчины замолчали. Только некоторое время слышно было как они отхлёбывали чай из своих чашек.

- Да, вот ещё что! – произнёс Степан Антонович, внимательно глядя на Семёна. – Ты не очень увлекайся отношениями с девицами. Не дай бог засветишься.

- Да, ладно…

- Не ладно, - строго прервал Семёна Слепышев. - Если, что не так пойдёт, придётся обрывать хвосты, а это сложности для всех нас…, вплоть до провала операции.

- Я, действительно всё понимаю, начальник, - глядя на Степана Антоновича произнёс Семён. – Не буду сложных отношений создавать. По крайней мере постараюсь.

- Да, уж, постарайся, - уже сердито добавил Слепышев.