Свет Нижней Земли. часть 1

Глава 1

Семён Коновалов шагал по знакомой с детства улице родного села, и на лице его сияла довольная улыбка. Люди, встречавшиеся ему на пути, приветствовали его радостными взглядами, многие встретившиеся ему по пути искренне здоровались с ним за руку. Даже из окон своих домов некоторые соседи выкрикивали Семёну тёплые слова приветствия. Следуя по улице, солдат издалека увидел родной дом, и сердце его забилось чаще. Этот дом выделялся среди остальных строений не только на этой улице, но и во всём селе. Построил дом ещё его дед, а отец благоустроил его на зависть соседям. Высокая мансарда, вознесённая над кирпичной кладкой здания, устремлялась к небу. Ровные дорожки из гладкого камня, стелющиеся по великолепному саду, окружающему дом. Внизу, под домом, располагалось просторное подвальное помещение для хранения закруток и всяческих припасов. И великолепным завершением архитектуры дома служили изысканные резные наличники на окнах. Как говорили знающие люди: «эти наличники - произведение искусства». Подойдя к забору с калиткой, Семён поправил гимнастёрку, провёл ладонью по кокарде на фуражке, чтобы та сидела строго по центру, и бодро взялся за задвижку калитки, отделявшую улицу от двора родного очага. Увидев вошедшего во двор незнакомца, собака залаяла и кинулась на него, но, подбежав ближе, радостно завиляла хвостом. Поняла, что это свой, из родной стаи. Семён присел перед ней на корточки и стал гладить псину, ласково приговаривая:

— Нюша! Узнала, не забыла за три года[1]? Умница!

Собака повизгивала от радости и норовила лизнуть вернувшегося хозяина в лицо. На крыльцо вышла женщина с накинутым на платье передником. Близоруко прищурившись, она всмотрелась в открытую перед ней картину и ахнула, узнав сидящего на корточках сына, ласкающего собаку. Всплеснув руками, она вскрикнула и бросилась в объятия сына. Он поднялся, они крепко обнялись. На лице женщины выступили слёзы радости. Она всё время причитала, гладя лицо сына ладонями, привыкшими к тяжёлому сельскому труду:

- Сёмочка, сыночек мой, вернулся! Наконец-то дождалась!

Так они стояли несколько минут, обнимая друг друга. В это время за забором собрались односельчане - в основном женщины и детишки. Они с интересом и радостью наблюдали за трогательной встречей матери и сына.

Наконец, когда объятия ослабли, женщина обернулась к односельчанам, столпившимся у забора, и радостно воскликнула:

- Радость-то, радость какая! Сынок мой, Сёмочка, из армии вернулся! - Подхватив сына под руку, повела его в дом. Семён, подняв стоявший рядом армейский чемодан, последовал за матерью.

Вечером в доме Коноваловых собрались близкие родственники и соседи. Отец Семёна, Тимофей Николаевич, на радостях откупорил бочку пива, сваренного, как он сказал, «к такому важному событию - всё ж таки сын из армии вернулся». Стол ломился от яств и самогона. К ночи многие гости уже еле держались на ногах, и их жёны понемногу начали уводить своих благоверных на покой - ведь завтра, как обычно, предстоял рабочий день.

На следующее утро Семён проснулся довольно рано, было семь часов. Его мать, Мария Степановна, уже хлопотала на кухне, жарила блины. Отец уже ушёл. Ушёл на работу в свои ремонтные мастерские. Семён подошёл к матери, нежно обнял её и поцеловал в щёку. От неё исходил аромат молока и свежего хлеба - тот самый родной запах, который с детства был так близок его сердцу.

Мать, вытирая руки о передник, сказала:

- Садись, сынок! Покушай блинков, пока горячие. Молочком запей.

Она взяла банку с молоком, подставила стакан, и в него полилась густая белая жидкость. Семён дождался, пока стакан наполнится, подхватил его и с жадностью принялся пить. Кадык на его горле ритмично двигался, когда он вливал молоко в своё молодое, здоровое тело. Мать с умилением наблюдала, как любимый сын хватал с тарелки горячие блины, сворачивал их трубочкой и ел, обнажая белые ровные зубы.

Поблагодарив мать за завтрак, Семён поднялся из-за стола, вышел во двор, присел на крыльцо и закурил. Курил он только «Приму» - считал, что именно эти сигареты были настоящим куревом. В них и табак был хорош, в меру крепкий, да и стоили они недорого.

Сидя на крыльце, Семён погрузился в воспоминания о вчерашнем вечере. Как же он обрадовался, встретив своих старых дружков-односельчан, с которыми когда-то бегал босиком по лугам и околицам родного села. Летом они вместе ловили рыбу в речке, а зимой катались на лыжах и санках с окрестных холмов. Сидя за чаркой самогона, они вспомнили закадычного друга - Витьку, который ещё не вернулся из армии. В целом, в селе мало что изменилось. Разве что девчонки, бывшие школьницами, когда Семён уходил на службу, теперь превратились в невест. Красивые, полногрудые и молодые односельчанки стреляли глазками, разглядывая возмужавшего и окрепшего за годы армейской службы Семёна. Он тоже посматривал на них, пытаясь понять, какая из них ему нравится больше всех, но так и не смог определиться за весь вечер.

Летний день, хотя и долгий, сегодня для Семёна пролетел незаметно. Вечером отец вернулся с работы, и семья села ужинать. Хозяин дома предложил Семёну выпить по стопочке, как он выразился: «С устатку, не грех».

- Да я и не устал сегодня, - равнодушно отозвался на предложение отца сын. - Днём только дров немного поколол.

- Ничего, ещё натрудишься. Жизнь долгая, - сказал отец и, продолжая, добавил: «Ты что, не поддержишь меня, не выпьешь со мной?»

- Нет, папа, не хочу, - подтвердил Семён.

- Я вчера на тебя смотрела, сынок, - вмешалась в разговор мать. - Ты почти совсем не пил. Может, у тебя болит чего?

- Нет, мама, - ухмыльнулся Семён, поглаживая усы. - Просто, там, где я служил, это не приветствовалось.

- Вот как! - удивилась мать, но отец прервал её и вновь обратился к сыну:

- Не выдумывай, Семён. Я тоже в погранвойсках служил. Конечно, по службе нельзя, но мы, солдаты, всё равно втихаря выпивали.

- Папа, меня после года службы перевели в спецвзвод, где я продолжил службу. Из него я после армии сразу хотел сразу поступать в спецшколу[2], но однажды, незадолго до дембеля залетел с одним своим сослуживцем. Во время увольнительной мы выпили и попались на глаза патрулю. Нас задержали за нарушение воинской дисциплины. После этого меня и того парня, с кем я был, вернули в общий строй из спецвзвода. Сделали мне поблажку: предложили поступать в спецшколу после службы армии на следующий год, но уже через ходатайство военкомата. С тех пор вот и не пью, - грустно завершил свой рассказ Семён.

За столом повисла пауза. Отец, чтобы разрядить обстановку, воскликнул:

«Ну и ладно, сынок. Чай на гражданке лучше, свободы больше. Махни рукой, не отчаивайся. Вот женим тебя, дом поставишь...».

Теперь уже мать перебила мужа и добавила:

- ...внучат нам нарожаете.

- Мама, да какие внучата, у меня даже невесты нет! - воскликнул Семён.

- Ничего, - мать махнула рукой. - У меня на примете есть хорошая девушка.

- Ну ладно тебе, мама, - отозвался сын. - Не успел приехать, а ты уже невесту мне припасла, - шутливо заметил он.

- Да, припасла, - с легкой насмешкой повторила за сыном мать. - Ты её, кстати, уже видел вчера, - и, хитро прищурившись, добавила: - Я видела, как вы разговаривали в сторонке.

Семён тут же вспомнил тот момент. Вечером он стоял с друзьями неподалёку от дома, они курили и болтали. Вдруг к нему подошла соседка Зойка. Их дома стояли рядом, разделённые лишь забором. Она попросила его отойти на минутку, мол, нужно поговорить. Семён нехотя согласился. Разговор длился всего несколько минут, не больше.

Зоя сказала, что рада его видеть, что ждала этой встречи. Эти слова немного смутили Семёна. Чтобы скрыть неловкость, он спросил, когда она закончила школу. Ведь когда он уходил в армию, она ещё училась. Зоя ответила, что окончила прошлым летом, и добавила, что теперь работает помощником бухгалтера в конторе.

Семён, чувствуя, что разговор затягивается, извинился, сославшись на то, что его ждут друзья, и вернулся к своей компании.

- Ну, ты же сам видел, какой красавицей стала Зойка. Всё при ней! - воскликнула мать, лукаво поглядывая на сына.

- Да ладно тебе, мама... - снова смутился парень.

- Что значит "ладно"? - вмешался в разговор отец. - Бери да женись! Мы уже с Митрофановыми говорили об этом. Они не против поженить вас.

- Перестаньте! Без меня меня женили! - возмутился Семён. Встав из-за стола, он направился к выходу. Родители молча проводили его взглядами.

- Характерный у нас сынок, Маша, - проговорил отец, когда за сыном закрылась дверь.

В следующие несколько дней Семён отсыпался и ходил на рыбалку. Ловил на удочку плотву и головлей. Такое времяпрепровождение было для размышлений самым подходящим. Не забывал, конечно, помогать по хозяйству матери и отцу: рубил дрова на зиму, убирал навоз за скотиной, поливал посаженные овощи на огороде.

- Сынок, - обратилась как-то под вечер Мария Степановна к своему сыну, - пойдём грядки польём.

- Конечно, мама, - с готовностью отозвался Семён. - О чём разговор, пошли.

Склонившись над грядкой, Семён старательно поливал из лейки каждую лунку, где уже стояли окрепшие стебли огуречной лозы. Рядом с ним, чуть пригнувшись, Мария Степановна ловко выдёргивала сорняки, не давая им заглушить рассаду. Вечер был тихий, воздух напоён запахом земли и трав. Вдруг с другой стороны забора показалась соседка Зоя.

- Здравствуйте, Мария Степановна! Бог в помощь, - приветливо поздоровалась девушка, опираясь на забор.

- Здравствуй, Зоинька! Как поживаешь? - отозвалась женщина, выпрямляясь и отряхивая руки от земли.

- Да вот, с работы вернулась. Вас увидела, решила подойти поздороваться, - ответила Зоя с улыбкой.

Семён, не отвлекаясь, продолжал поливать грядки, словно не замечая разговора.

- Сёма, а ты чего такой молчаливый? - кокетливо обратилась к нему Зоя. - Как у тебя дела?

- Да нормально, - буркнул он, не поднимая глаз.

- А чего в клуб не ходишь? Скучно, поди, дома-то? - не унималась девушка, явно намереваясь разговорить его.

- Чего скучать, - отозвался Семён, всё так же сосредоточенно занимаясь делом. - По дому дел всегда хватает.

- Так ты всё-таки сходи, - вмешалась Мария Степановна, с улыбкой глядя на сына. - Чего всё время дома сидеть? - И, повернувшись к Зое, добавила: - Ты его, Зоинька, вытащи. Пригласи в клуб, а то он у меня совсем как старичок.

Семён смутился, почувствовав, как лицо заливает жар. Ему было неловко, что мать так открыто обсуждает его, словно он ещё ребёнок.

- Так ты придёшь сегодня? - не отступала Зоя, уловив, что парень уже почти готов сдаться.

- Хорошо, приду, - нехотя согласился он, чувствуя, что сопротивляться дальше бесполезно.

- Вот и отлично! Я буду тебя ждать, - весело ответила девушка и, махнув рукой, побежала к себе домой.

С тех пор Семён стал по вечерам заглядывать в клуб. И хотя поначалу он чувствовал себя там неуютно, постепенно эти походы вошли в привычку, а Зоя, как оказалось, умела сделать вечер тёплым и весёлым.

Мать выдохнула: «Может, Зойка его немного расшевелит. Там глядишь, и сладится у них». А то не нравилось ей, что сын задумчивый ходит. Рассуждала: всё из-за своей армии переживает, что ли? - Продолжала старательно ему угождать: готовила его любимые блюда - жареный картофель с отбивными или варила борщ.

Наконец, в один из вечеров за ужином он обратился к отцу:

- Надоело без дела болтаться. Завтра пойду с тобой устраиваться на работу в мастерские. Возьмёшь к себе?

- Почему бы не взять? Руки нам завсегда нужны, - ответил отец.

- Сегодня с председателем разговаривал, - продолжил Семён. - Он тоже сказал: «Приходи, работа для всех найдётся».

Отец с одобрением посмотрел на сына:

- Добро, сынок. Завтра вместе пойдём. Дойду с тобой до правления, подожду, пока тебя будут оформлять.

Постепенно Семён начал втягиваться в привычную деревенскую жизнь. Днём - работа в мастерских, вечером - кино или танцы в клубе. Зоя Митрофанова тоже часто наведывалась в клуб и проявляла к нему интерес. Она часто приглашала его потанцевать, и он не отказывал, танцевал с ней.

По селу даже стали ходить слухи, что Зойка и Семён встречаются. Родители Семёна были довольны. Однажды мать спросила:

- Может, у вас всё сладилось, сынок?

На это Семён недовольно ответил:

- Мама, у меня с Зойкой ничего нет. Хватит собирать сплетни по селу.

- И чего тебе нужно, Сёмушка? - с досадой проговорила мать. - Зойка и красивая, и фигуристая, всё при ней. Готовит хорошо. Я сама пробовала её стряпню, когда в гости к ним ходила.

Семён не стал продолжать разговор. Отвернулся, вышел на крыльцо, закурил сигарету.

В один прекрасный летний день из армии наконец вернулся давний друг Семёна - Витька. Его встречу отметили не менее шумно, чем возвращение самого Семёна. Собралось столько же народа - кажется, полдеревни пришло поздравить. В тот вечер Витька так разошёлся, что к концу застолья едва держался на ногах.

С тех пор, как Семён и Витька познакомились в раннем детстве, последний всегда был заводилой во всех их забавах. Высокий, худощавый, точнее, жилистый малый. Витька притягивал к себе разные неприятности. Семён постоянно следовал за ним и нередко выступал в роли «тяжёлой артиллерии» в их дуэте. Витька часто задирал других ребят, а Семён затем вступался за него.

Когда они учились в третьем классе, на школьных соревнованиях на Семёна обратил внимание тренер по боксу и пригласил его в секцию. Семён сразу заявил, что придёт, только если позовут и Витьку. Тренер, бросив искоса взгляд на худощавого приятеля, махнул рукой и сказал: «Приходите оба».

Занятия боксом помогли ребятам не только нарастить мощную мускулатуру, но и добавили уверенности в себе. Ровесники и так старались обходить их стороной, а теперь даже парни на два-три года старше побаивались связываться с ними. Участковый милиционер Анатолий Фёдорович, после того как эта боевая парочка была призвана в ряды Советской Армии, буквально перекрестился, радуясь, что на его участке воцарится покой. Так оно и случилось - стало тихо и спокойно.

Но вот минуло три года[3], и друзья вновь встретились. Как заметил Анатолий Фёдорович: «Семён-то остепенился, а Витька как был без царя в голове, так и остался. Похоже, и армия ему мозгов не прибавила».

[1] До 1967 года срок обязательной службы в СССР был 3 года для сухопутных войск (4 года для ВМФ)

[2] Выдуманное автором войсковое учебное заведение

[3] До октября 1967 года в сухопутных войсках СССР служили три года

Глава 2

В тот вечер, как это часто бывает в деревенской жизни, Семён зашёл в местный клуб. Внутри царила привычная атмосфера: танцы, смех, музыка, а молодёжь заполнила зал. Едва Семён переступил порог, как к нему тут же подлетела Зойка. Она уже была здесь, весёлая и оживлённая. Девушка, не теряя времени, схватила его за руку и потянула в центр зала, где под ритмы музыки кружились в танце подростки: девчонки и мальчишки. Взрослая молодёжь, напротив, держалась в стороне: кто-то стоял у стен, кто-то сбился в небольшие группы по углам, но все, как бы невзначай, наблюдали за происходящим.

Зоя, сияя улыбкой, увлекла Семёна в самый центр танцующих. Обняв его за плечи, она предложила медленный танец. Семён, слегка смущённый, улыбнулся в ответ и повёл девушку в ритме музыки. Но в его голове крутилась одна-единственная мысль: «Надо найти момент и поговорить с ней. Я не готов к женитьбе. У меня совсем другие планы».

Когда музыка стихла, Семён проводил Зойку к её подружкам, а сам направился к Витьке, которого заметил ещё во время танца.

- Привет, Витёк! - весело окликнул он друга.

- Здорово, Сёма, - отозвался тот, лениво облокотившись на стену. - Слушай, последнее время ты всё с Зойкой. Неужто жениться надумал?

- С чего ты взял? - удивлённо прищурился Семён.

- Да в селе уже все об этом судачат, - ухмыльнулся Витька.

- Слушай меньше деревенские сплетни, - отмахнулся Семён, поморщив нос. - Мне сейчас не до женитьбы. Я хочу вернуться в армию и поступить в спецшколу КГБ. В своё время по глупости упустил этот шанс, но мой командир перед дембелем сказал, что можно попробовать снова через военкомат. Только велел больше не пить, - добавил он с горькой усмешкой.

Витька задумчиво посмотрел на друга.

- А что такого, если ты женишься? - спросил он, словно не понимая.

- Да всё тут понятно, - вздохнул Семён. - Ну поженимся мы, и что дальше? Куда я её повезу? В казарму?

- Так пусть здесь остаётся и ждёт тебя. Выучишься, приедешь, заберёшь, - предложил Витька, пожав плечами.

- Жена должна быть с мужем, - твёрдо ответил Семён.

Витька кивнул, словно соглашаясь, и вдруг сменил тему:

- Ладно, понял тебя. Раз не хочешь жениться, тогда поехали в Стасово. Я там пару дней назад с одной девчонкой познакомился. Хочу продолжить знакомство.

Семён прищурился.

- И как мы туда доберёмся? До Стасово семь километров.

- Догадайся с трёх раз, - ухмыльнулся Витька. - Я у отца «Запорожец» прихватил на сегодня. Поедешь?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к выходу. Семён немного замешкался, но, бросив взгляд на друга, решительно зашагал следом. У крыльца клуба, в тени, стоял старенький «Запорожец», готовый к ночному путешествию.

Тяжело дыша, Семён с трудом втиснул своё тренированное тело в тесный салон старенького «Запорожца». Витька, дождавшись, пока товарищ устроится поудобнее, повернул ключ зажигания. Машина нехотя ожила, издавая треск и выпуская в воздух густые клубы выхлопного дыма.

В этот момент к машине, запыхавшись, подбежал Кольша. Он был их односельчанином, в школьные годы учился на год старше. Теперь, когда юношеские годы остались позади, разница в возрасте уже не имела значения. Кольша, тяжело дыша, заглянул в окно и выпалил:

- Витька, вы в Стасово едете? - Едем, - отозвался тот, бросив взгляд на приятеля. - А что? - Ты еще днём говорил, что на танцы туда собираешься. Возьмите меня с собой, а? - с мольбой в голосе попросил Кольша. - Ладно, садись, - махнул рукой Витька.

Семён, ворча, помог Кольше забраться на заднее сиденье. Те, кто знаком с «Запорожцем», знают, каких усилий стоит усадить пассажира на задний ряд этого автомобиля. Наконец, все устроились, и машина, тарахтя, выехала с приклубного двора. На крыльце клуба, незаметно прислонившись к крылечному столбу, осталась стоять Зоя. Она молча провожала их взглядом, в котором читалась грусть.

Дорога до Стасова пролетела быстро. Весёлая компания подъехала к местному клубу, который мало чем отличался от их сельского. Заглушив мотор, Витька с довольным видом произнёс: - Ну всё, прибыли! Поезд дальше не идёт. Выгружаемся!

С заднего сиденья раздался голос Кольши: - Витька, а что это у тебя за бутылка валяется?

Витька обернулся, заметил бутылку и хлопнул себя по лбу: - Чёрт, это же я вино с собой прихватил! Давай сюда.

Он ловко открыл бутылку и сделал несколько жадных глотков. Семён, сидя рядом, молча наблюдал, как изумрудная жидкость исчезает в горле друга, а его кадык ритмично движется вверх-вниз.

- Это для храбрости, - крякнув, пояснил Витька, вытирая рот рукавом. Он протянул бутылку Семёну, но тот буркнул: - Не хочу.

- Ну, как хочешь, - пожал плечами Витька и передал бутылку Кольше. Тот с радостью подхватил её и тоже сделал несколько глотков. Так, передавая бутылку из рук в руки, приятели быстро опустошили её.

Когда вино закончилось, Витька выбрался из машины и, не задумываясь, закинул пустую бутылку в густой бурьян неподалёку.

Из местного клуба доносились звуки музыки, словно зов, манящий в ночи. Парни, расправив плечи и придав себе важности, двинулись на этот зов, как пчёлы на мёд. На танцплощадке, однако, было пустовато - лишь несколько пар лениво двигались в такт мелодии. Витька, оглядевшись, сразу заметил её - свою новую. Легонько толкнув локтем Семёна, он негромко сказал: - Вон она, в синем платье.

Не дожидаясь ответа, он с видом завзятого франта направился к девушке. Кольша, не желая оставаться в стороне, поспешил за ним. Семён же остался стоять у колоннады, наблюдая за происходящим.

Витька с Кольшей быстро влились в женскую компанию, и вскоре вокруг них раздались весёлые шутки и звонкий смех. Девушки хихикали, парни старались изо всех сил, чтобы произвести впечатление. Но идиллия длилась недолго. Минут через пятнадцать на танцплощадку шумной гурьбой ввалились местные ребята - их было не меньше десяти человек. Семён сразу насторожился. «Местные, - мелькнуло у него в голове. - Похоже, будут проблемы». Он не спешил вмешиваться, решив пока просто наблюдать.

Местные, не теряя времени, направились прямо к группе, где находились Витька и Кольша. Веселье мгновенно улетучилось, смех сменился напряжённым молчанием, а затем начались колкости, грубые слова и резкие выпады. Атмосфера накалилась. Вскоре вся компания, включая Витьку с Кольшей, молча потянулась к выходу. Семён догадался: «Витьку вызвали на разговор». Не раздумывая, он последовал за ними, чувствуя, как в воздухе сгущается предчувствие чего-то нехорошего.

Выйдя на крыльцо клуба, Семен заметил, как местные молодцы уже сомкнули полукруг вокруг Витьки и Кольши. Он замер на мгновение, оценивая положение дел, и решил покуда держаться чуть поодаль, наблюдая за развитием событий. В это время один из местных, самый дерзкий, принялся разжигать ссору. В ответ на его вызывающее поведение Витька предложил решить спор по-мужски, один на один, но тот, сознавая, что сила его в численном перевесе своих товарищей над приезжими, не принял вызова. Вместо того он с размаху нанес Витьке удар, бросив грубо: «Не смей трогать наших девок!». В тот же миг остальные местные кинулись на приезжих с кулаками.

Семен более не медлил. Он ринулся в самую гущу схватки, расталкивая нападавших мощными движениями рук. Не ожидавшие удара с тыла, местные слегка отступили, и кольцо окружения, разделявшее дерущихся, расширилось. Теперь и Семен оказался в центре круга, бок о бок со своими товарищами. Едва один из противников решился на новый натиск, как Семен, круто развернувшись, выбросил ногу вверх и с силой, оттянув пятку, нанес сокрушительный удар в голову нападавшему. Тот отлетел назад, увлекая за собой нескольких своих дружков, что стояли позади, и все они рухнули на землю.

Заметив замешательство в стане противника и понимая, что лишь внезапный маневр способен вырвать их из оцепления, Семен перешел в наступление. Он принялся наносить быстрые и точные удары руками и ногами, двигаясь по кругу. Местные отлетали прочь, падая на землю: кто хватался за лицо, кто за грудь, а кто и за живот. Вскоре на ногах остались лишь Семен с его товарищами да пара местных молодцев. Остальные лежали на земле, стеная от боли, отирая кровь с лиц. Один из поверженных, склонившись, держался за руку и жалобно стонал.

Окинув взглядом обстановку, Семён без лишних раздумий схватил своих приятелей за рукава и, не теряя ни секунды, потащил их к стоящему неподалёку «Запорожцу». Он прекрасно понимал, что драка может обернуться чем-то куда более серьёзным, когда местные ребята придут в себя. В ход могут пойти и деревянные колья, а то и ножи.

Запихнув товарищей в машину, Семён завёл мотор «Запорожца», и, резко развернувшись на приклубной площади, устремился на дорогу, ведущую в родное село. Витька, распахнув окно, высунулся наружу и, не упустив возможности, громогласно крикнул местным, которые ещё не успели оправиться от случившегося: - Это вам только для разминки! Завтра приедем - всем мозги повыбиваем! — и разразился громким, наглым смехом. Его веселье тут же подхватил и Кольша, заливаясь хохотом. Семён же, стиснув зубы, молча вёл машину.

Волнение от событий сделало обсуждение схватки в соседнем селе у клуба единственной темой беседы на пути обратно в родное село. - Как лихо ты махал ногами! Словно мельница какая! - с восторгом воскликнул Кольша. - Я и представить не мог, что так можно драться!

Кольша, хлопнув Семена по спине, с восхищением добавил: - Да, это было здорово! Где ж ты так научился драться?

Семен на миг отвлекся от дороги, перехватил взгляд Витьки и с легкой улыбкой на лице отозвался: - В армии, я же рассказывал, что готовился поступать в спецшколу. Нас отобрали несколько человек. Но в этом году, увы, не сложилось.

Возвращаясь в тот вечер в родное село, Семён ещё не знал, как кардинально изменит его жизнь поездка на танцы. Он даже не мог предположить, какие последствия ожидают его впереди. Будь он осведомлён о них, возможно, отказался бы от этой затеи.

Первые последствия проявились не на следующий день, а лишь на вторые сутки. В ремонтные мастерские, где трудился Семён, наведался участковый Анатолий Фёдорович. Он подошёл к слесарным тискам, у которых Семён в тот момент обтачивал напильником деталь для трактора, и предложил отойти в сторонку для разговора.

Вытерев руки ветошью, Семён и участковый вышли на улицу, уселись в уголке на лавочке и закурили.

- Семён, ты что натворил позавчера в Стасово? Мне поступили два заявления от пострадавших. Они утверждают, что ты сломал одному руку, а у другого - сотрясение мозга. Оба находятся на лечении в больнице. Расскажи подробно, без утайки, как всё было, - Анатолий Фёдорович внимательно посмотрел на парня. Семён задумался на мгновение и начал рассказывать:

- Мы ездили туда на танцы. Со мной были Витька и Кольша. Мы подошли к местным девчонкам поболтать, а к нам пристали местные парни. Они пригласили нас на улицу «поговорить». Их было в три раза больше, чем нас, и они не вели себя как овечки.

- Ты сам не строй из себя овечку, - строго произнёс участковый. - У вас никто не обратился в больницу, а у них двое пострадавших…Давай, продолжай свой рассказ, - сердито добавил он.

- Да что рассказывать! Они напали, мы отбивались, - раздражённо ответил Семён.

- Пойми, голова садовая, - с укором в голосе обратился к парню участковый. - В их заявлениях указано, что ты их избивал, а не Витька и Колёк. Понимаешь?

- Нет, не понимаю, - уставился Семён на милиционера. Анатолий Фёдорович вздохнул и стал объяснять наивному парню, что ему грозит:

- В заявлениях все указывают на тебя. Ты главный зачинщик драки. Они пострадавшие, у них зафиксированы побои. Тебе придётся отвечать за всё! Тебя ведь не только по комсомольской линии могут проработать. Можешь из-за этого и в тюрьму сесть. Теперь дошло?

- Теперь дошло, - грустно пробурчал Семён. - Что же мне делать?

Участковый со вздохом стал разъяснять:

- Тебе нужно собрать вещи и уехать на время из села. Пережди годик где-нибудь. Страна большая. За это время я всё улажу. Когда всё успокоится, вернёшься. Понял, что я сказал? - милиционер строго посмотрел на Семёна.

- Понял, - недовольно пробурчал он себе под нос.

- А раз понял, иди пиши заявление на увольнение и уезжай отсюда. Вечером я зайду к твоим. Им тоже нужно объяснить, какой расклад сейчас для тебя складывается. Знаю, что ты сам по своей молодости и глупости ничего не сможешь им толком объяснить.

В тот вечер, когда Сёмка укладывал вещи в дорогу, мать не могла сдержать слёз - она рыдала так, словно провожала его в последний путь. Отец, мрачный и угрюмый, сидел на табурете, сжав кулаки, а лицо его было темнее грозовой тучи. В тягостной тишине он слушал участкового, который рассказывал о том, что натворил их сын, и какое наказание ему теперь грозит.

Наутро Семён простился с родителями, заверив их, что вернётся через год, и, взяв вещи, направился к остановке, где ждал первый рейсовый автобус, идущий в город. Ещё накануне, лёжа в постели, он решил, что отправится на Дальний Восток или Сахалин. «Там-то уж меня никто не сыщет», - размышлял он про себя. На вокзале приобрёл плацкартный билет, вошёл в вагон и уложил свой багаж под нижнюю полку. Затем достал немного еды и воды, аккуратно разместил всё на приоконном столике. Остального, как он прикидывал, должно было хватить на весь путь. Мать постаралась на славу, снабдив его припасами с избытком.

Чтобы не стеснять соседей, которые начали подходить и устраиваться на своих местах, Семён забрался на свою полку, положил голову на подушку и вскоре уснул. Разбудил его толчок - кто-то, засовывая свой баул на багажную полку, нечаянно задел его. Семён, ещё не совсем проснувшись, приоткрыл глаза, взглянул на виновника пробуждения. Это был средних лет мужчина, лет на десять постарше его, с добродушной улыбкой на лице. Тот подмигнул Семёну, явно понимая, что доставил неудобство, и поспешил извиниться за беспокойство.

Семён полежал ещё немного, зевая спросонок и глядя в потолок вагона, а затем решил подняться. Захотелось в уборную, да и выкурить сигарету было бы не лишним. Молча спустившись с полки, он направился в конец вагона, то и дело придерживаясь за поручни или края полок, когда вагон слегка покачивало на ходу.

Когда Семён вернулся в свой плацкартный отсек, его попутчики уже расположились за столиком, разложив еду и оживлённо беседуя. Тот самый мужчина, что разбудил Семёна, увлечённо рассказывал какую-то историю из своей жизни пожилой женщине, путешествующей с маленькой девочкой. Девочка, тесно прижавшись к спутнице, ела помидор, а женщина слушала рассказчика с лёгкой смущённой улыбкой на лице. Увидев вернувшегося Семёна, мужчина весело воскликнул: - О, сосед вернулся! Присоединяйся к нам, угощайся, чем Бог послал! - и указал на столик, уставленный снедью.

Семён, слегка смутившись, улыбнулся в ответ, согласился присоединиться к трапезе и полез доставать припасы, заботливо собранные матерью. Выложив их на стол, он заметил, как сосед достал бутылку коньяка и, подмигнув Семёну, предложил: «Давай по рюмочке?». Тот, однако, отрицательно покачал головой и твёрдо сказал: - Извини, не пью.

Мужчина удивился, но не отступил, предложив ещё раз: - Ну, за знакомство! Давай по пятьдесят граммов!

Семён, уже с раздражением взглянув на соседа, дал понять, что настаивать не стоит. Тот, уловив взгляд, поспешил отступить со словами: - Понял, понял, не буду принуждать! - и вновь переключил своё внимание на женщину, продолжая потчевать её своими байками.

Сделав паузу в еде, мужчина, наливая себе в маленький стаканчик янтарную жидкость, произнёс: - Если никто не желает выпить за знакомство, давайте хотя бы представимся друг другу. Меня зовут Олег Михайлович. Я инженер-механик, работаю в леспромхозе на Урале. - Он перевёл взгляд на женщину.

- А я, Таисия Анатольевна, - бодро отозвалась та. - Пенсионерка. Везу внучку к себе в гости. - Она ласково обняла сидящую рядом девочку, которая в ответ невинно улыбнулась по-детски.

Все взоры обратились к Семёну. Тот, слегка смутившись, глуховатым голосом произнёс: - Меня зовут Семён. Только из армии вернулся. Еду работать на Дальний Восток.

Олег Михайлович, желая уточнить, спросил: - Куда именно направляешься, если не секрет?

Семён пожал плечами: - Сам пока не знаю. На месте разберусь.

Олег Михайлович поднял свою рюмочку, в один глоток опрокинул содержимое и провозгласил: - За знакомство, товарищи!

Все присутствующие молча улыбнулись в ответ, продолжая трапезу из припасов, взятых в дорогу. Разговор завязался: попутчики стали делиться впечатлениями о дорожных приключениях и немного рассказывать о себе. Олег Михайлович теперь больше помалкивал, лишь кивая в знак внимания. Наконец, насытившись, соседи откинулись на спинки сидений. Семён, допив свой чай, поднялся: - Пойду покурю, - бросил он и направился в тамбур вагона.

Стоя в тамбуре, Семён закурил и стал смотреть в окно, провожая глазами мелькающие за стеклом лесные полосы и электрические столбы, выстроившиеся вдоль железнодорожного полотна. В этот момент дверь отворилась и вошёл Олег Михайлович. Он встал рядом, тоже достал сигарету и закурил. Некоторое время они молчали. Затем Олег Михайлович, выпустив изо рта колечко дыма, заговорил: - Слушай, Семён, я вот подумал... Раз ты ещё не решил, куда направиться, не хочешь ли устроиться к нам в леспромхоз? Я там начальник гаража. Мне нужны автослесари. Техники у нас много, работы хватает. Зарплата хорошая, не обижу, - и он внимательно взглянул на молодого парня.

Семён, слегка прищурившись, задумался. Олег Михайлович терпеливо ждал ответа. Наконец Семён, прервав молчание, спросил: - Сколько платить будешь? А условия проживания какие?

Олег Михайлович принялся рассказывать о материальных благах работы в леспромхозе. Затем перешёл на рассказы о красотах их края: о нехоженых тропах, о сопках, укрытых соснами и елями, о замечательной охоте и рыбалке, что ждут там приезжих. Проживание в благоустроенном общежитии на территории посёлка. Обсудив все вопросы, связанные с работой и бытом, мужчины вернулись в свой плацкартный отсек. Олег Михайлович, присев на диван, громко и с удовлетворением объявил: - Ну вот и ладно! Мы договорились с Семёном. Вместе поедем в наш леспромхоз работать.

Семён лишь улыбнулся в ответ на эти слова и продолжил хрустеть огурцом, который держал в руках.

На следующий день ближе к полудню мужчины, сердечно простившись с пожилой попутчицей по вагону, сошли на станции Златоуст. На привокзальной площади Олега Михайловича уже поджидал ГАЗ-69. Забросив багаж в машину, они устроились на сиденьях, и автомобиль тронулся в путь. Впереди их ждало около восьмидесяти километров по дороге, мягко говоря, не лучшего качества. По большей части путь напоминал скорее направление, где даже гравийное покрытие считалось роскошью.

Наконец, машина подкатила прямо к правлению леспромхоза. Олег Михайлович, распахнув дверцу автомобиля, с деловым видом поднялся по деревянным ступеням одноэтажного здания. Он махнул рукой Семёну, указывая следовать за ним. Не теряя времени, Семён, перекинув через плечо свой рюкзак, поспешил за своим предполагаемым начальником. У двери, к которой они подошли, красовалась табличка: «Начальник Леспромхоза Игнатов Д.К.». Остановившись, Олег Михайлович сказал Семёну: - Жди здесь, - и указал на пару стульев, стоящих в коридоре, а сам, не спрашивая дозволения, открыл дверь и вошёл внутрь кабинета.

Пока Семён терпеливо дожидался на стуле своего нового начальника, в кабинет то и дело входили и выходили люди. Из-за двери доносились приглушённые голоса, но Олег Михайлович всё не появлялся. Наконец дверь резко распахнулась, и на пороге показался он сам: - Заходи, Семён. Рюкзак пока оставь здесь, - скомандовал мужчина.

Семён быстрым шагом вошёл в кабинет. Внутри было так накурено, что хоть топор вешай. Кроме него в помещении находилось ещё трое человек. За большим столом восседал мужчина, стриженный наголо, с крупным носом, который особенно выделялся на фоне лысой головы. У Семёна промелькнула мысль: «Будь на голове волосы, нос бы не так бросался в глаза». Начальник долго и пристально разглядывал Семёна, прежде чем заговорить: - Ну что ж, Семён, добро пожаловать в «Зелёный Лог». Уверен, ты окажешься дельным работником, и мы будем довольны друг другом. Специалисты твоего уровня нам нужны. Иди устраивайся. Николай Степанович проводит тебя в отдел кадров, а затем покажет, где ты будешь жить. - Он взглядом указал на молодого мужчину, который, облокотившись на подоконник, внимательно изучал новоприбывшего, пожёвывая спичку во рту. - Ну, чего стоите? Идите, не задерживайтесь! - нетерпеливо завершил начальник свою речь.

Семён взглянул на Олега Михайловича. Тот перехватил его взгляд и кивком головы указал на дверь. Николай Степанович, оттолкнувшись от подоконника, быстрым шагом покинул кабинет, и Семён, чтобы не отстать, поспешил за ним.

Подписав необходимые бумаги в отделе кадров и бухгалтерии, Семён в сопровождении Николая Степановича отправился к общежитию. Этот посёлок был даже меньше его родного села. Передвигаясь по его улочкам, Семён внимательно запоминал все приметные ориентиры на пути. Он понимал, что провожатых у него впредь не будет, и передвигаться придётся самостоятельно. Наконец они с Николаем Степановичем подошли к общежитию - длинному одноэтажному деревянному зданию, попросту говоря, бараку. Заведя Семёна в комнату, где, как он понял, ему предстояло жить, Николай Степанович произнёс: - Ну вот, здесь и будешь обитать. Располагайся.

Перед глазами Семёна предстала просторная комната с шестью железными кроватями. Четыре из них были застелены, а две стояли с голыми сетками. Николай Степанович, не поворачивая головы, добавил: - Выбирай из двух свободных кроватей, где спать будешь. Бросай свои пожитки туда, а потом пойдём к коменданту. Он выдаст тебе постельное бельё.

Так началась новая глава в жизни Семёна. Мечта о службе в войсках специального назначения вновь отступила на неопределённый срок. К вечеру с работы вернулись его новые соседи по комнате. При знакомстве Семён отметил про себя, что мужики оказались основательными и простыми. Никто не стал перед ним, новичком, важничать или выставляться, что его искренне порадовало. Соседи ввели его в курс дела, рассказав о бытовых и рабочих условиях в леспромхозе, а заодно слегка охарактеризовали нынешнее начальство. Семёну было любопытно услышать их мнение об Олеге Михайловиче. В ходе беседы он узнал и фамилию своего начальника - Строганов. В целом мужики отзывались о нём с уважением, отмечая, что человек он без выкрутасов, спокойный, но строгий. Однако, если кто-то придётся ему не по душе, может и припомнить все прошлые промахи, да так, что мало не покажется. Посему соседи настоятельно советовали Семёну не лажать и работать на совесть.

Как выяснилось, один из соседей по комнате, Пётр, тоже трудился в гараже. Утром они с Семёном вместе отправились на работу. По прибытии Семёна представили бригадиру, в чьей бригаде ему предстояло работать. Звали бригадира Илья. Несмотря на молодость, он был деловит, а порой и грубоват. За словом в карман не лез, мог и крепко выругаться, если что-то шло не по его. Илья подвёл Семёна к грузовику ГАЗ-51 и объявил: - Вот, твоя задача - поставить его на колёса. Через три дня машина должна быть на ходу.

Семён слегка опешил, не ожидая, что его вот так, с порога, бросят в дело. - А что с ним не так? - спросил он, немного смутившись.

- Это тебе Петруха растолкует. В общем, давай, показывай, на что способен.

Грузовик они с Петром привели в порядок не за три дня, как велел бригадир, а за два. Илья сам решил проверить плоды их труда. Забравшись в кабину, он повернул ключ стартера. Машина издала резкий хлопок, выпустив клуб дыма из выхлопной трубы, а затем двигатель ровно загудел. Илья сидел, вслушиваясь в звук мотора, минут пять, после чего заглушил его, спрыгнул из кабины, громко хлопнув дверцей, подошёл к парням, хлопнул Петьку по плечу, а Семёну крепко пожал руку и сказал: - Толково сработали. Годится!

Так Семён прошёл испытание на профпригодность в этом далёком уральском посёлке. Дни потекли один за другим. Разнообразия развлечений здесь не водилось. Чтобы не томиться от скуки, местные мужики увлекались охотой и рыбалкой. Спиртное в леспромхозе было под строгим запретом, разве что дозволялось немного выпить на Новый год или Первого мая. С прошлого года к праздничным датам добавилось ещё и 9 мая. До того это был обычный рабочий день.

Можно было, конечно, коротать время за книгами. В посёлке имелась своя библиотека, но Семён с детства не питал любви к чтению. В школьные годы он одолевал лишь то, что требовалось по программе, и на том всё. Эти занятия, пожалуй, и составляли весь досуг обитателей посёлка, если не считать, конечно, женского общества. Но и с женщинами здесь было туго. Библиотекарша была замужем за главным механиком. В столовой трудились три женщины, но все они были в летах и тоже семейные. Врач, Ирина Викторовна, по слухам, состояла в близких отношениях с Игнатовым. На том женский контингент и исчерпывался. Жили ещё несколько местных старушек и стариков, бодрых духом, но всем им перевалило за шестьдесят.

Казалось бы, можно задаться вопросом: зачем здесь жить и трудиться? Ответ прост - платили хорошо. За год мужики зарабатывали на автомобиль, а за два можно было скопить на кооперативную квартиру.

Семёну же предстояло продержаться здесь лишь год, после чего он намеревался вернуться в армию, но не просто в армию, а в войска специального назначения, как давно мечтал. Чтобы не терять спортивной формы, он раздобыл списанные металлические диски от автомобилей, старые покрышки от грузовиков и крупногабаритной техники. Договорившись со сварщиками, он получил самодельные штанги, сваренные из разного металлолома. Самое важное - ему удалось выпросить для своих занятий часть гаражного бокса, заваленного всяким хламом: досками, ржавыми запчастями и прочим. Семён аккуратно сдвинул всё это в угол, и места для тренировок сразу стало предостаточно. В один из дней он подвесил боксёрскую грушу в свободном углу своего импровизированного зала.

Поначалу Семён обустраивал свой спортзал в одиночку, но вскоре к нему начали присоединяться товарищи. Дело пошло куда быстрее, и через месяц всё было готово для тренировок. Когда коллеги по работе стали заглядывать в дверь, где Семён проводил свои занятия, некоторые из них тоже начали приходить, чтобы, как они говорили, «прокачать мышцу». А после того как появилась груша, и Семён принялся отрабатывать ударную технику, у него появились настоящие подопечные. Поддавшись на уговоры, он начал обучать их бойцовским приёмам.

Чтобы разнообразить свою жизнь, Семён, подобно большинству жителей посёлка, иногда ходил на рыбалку и охоту, хотя делал это не так часто, как остальные. Время от времени он отправлял письма домой. Из дома тоже приходили весточки, чаще всего от матери. Отец изредка добавлял пару строк. Однажды письмо прислала Зоя, предложив Семёну переписываться. Он покачал головой, задумался и решил: «А почему бы и нет? Пусть пишет. Приятно ведь получать письма не только от мамы, но и от девушки. А вдруг она и вправду моя судьба?»

Как уже упоминалось, Семён порой ходил на охоту, чаще всего в компании своего соседа по работе и общежитию - Петра. Время за такими вылазками пролетало быстро, принося массу впечатлений. Исследуя укромные уголки тайги, Семён не мог налюбоваться первозданной красотой здешней природы. Особенно стала завораживать осень: разноцветье[А.1] листвы, переливающееся всеми оттенками, радовало глаз. И вот однажды, пробираясь по одной из таёжных троп, Петька внезапно остановился. Семён, удивлённый, тоже замер и вопросительно взглянул на товарища. Тот присел на корточки, потрогал зеленоватую кучку, поднёс пальцы к носу, втянул воздух и, подняв голову к напарнику, тихо произнёс:

- Оно ещё тёплое!

- Кто тёплое? - так же шёпотом спросил Семён.

- Не кто, а что. Дерьмо! - утвердительно отрезал Пётр.

- Чьё дерьмо? - продолжал допытываться Семён.

- Медведя! И оно ещё тёплое, - пояснил Пётр. Он выпрямился и с тревогой принялся озираться по сторонам. В тот же миг за их спинами послышался треск ломаемых веток и низкое рычание. Парни резко обернулись и сквозь заросли разглядели бурую мохнатую шкуру медведя, пробиравшегося в их сторону. Скинув с плеч ружья, они встали наизготовку, направив стволы в сторону зверя. Но тут Петька неожиданно и громко крикнул: - Сёмка, бежим! - и, развернувшись, со всех ног бросился прочь по тропе, придерживая ружьё и вещмешок. Семён, не раздумывая рванул за ним. Они неслись по тропе, не чувствуя ног, с лёгкостью перепрыгивая через валежник, что попадался на пути. Семён ощущал, как от этого марафона дыхание его сбивается, а сердце от волнения готово выпрыгнуть из груди. Пробежав так, вероятно, пару километров, парни наконец остановились. Тяжело дыша, они напряжённо вслушивались в звуки леса, но, кроме стука собственных сердец и пения таёжных пичуг, ничего не уловили. Постепенно переведя дух, они почувствовали, как напряжение от бега и страха начало спадать. Быстро переглянувшись, они встретились глазами, и тут до них дошло, что же с ними приключилось. Как же они начали смеяться, прямо, до слёз! Нервное напряжение выплеснулось в хохот. Смеялись они так минут десять или пятнадцать, пока у Семёна даже живот не заболел от напряжения. Только двинулись в обратный путь, к посёлку, как Семён заметил, что за спиной у него нет вещмешка.

- Ёлки, Петька, я, кажись, мешок потерял, пока бежали, - с досадой произнёс он, вопросительно глядя на напарника. Петька прищурился и с ехидцей заметил:

- Не кажется, а точно потерял. Сёма, надо было крепче держать. Обратно за твоим мешком я точно не пойду. Там, где-то медведь бродит.

Семён с сожалением вздохнул, и незадачливые охотники продолжили путь. Некоторое время они шли молча. Первым тишину нарушил Петька: - Слушай, Семён! Никому не рассказывай, как мы с тобой в «труса сыграли», - и строго посмотрел на товарища.

- Само собой, Петро. Расскажи кому - сразу засмеют. Это ж надо, имея ружья, так струсить, - с досадой отозвался Семён.

- Это ничего страшного, что мы от медведя сбежали. Он хозяин тайги, главный здесь. Плохо то, что ты вещмешок потерял. Там ведь и патроны, и спички, и тушёнка, - также с досадой заметил Пётр. - Ну что, Семён, с боевым крещением тебя! Сегодня ты настоящего медведя воочию увидел, - добавил он с лукавой улыбкой, глядя на приятеля. И они вновь громко расхохотались.

- Да уж, мишка, похоже, был крупный, матёрый! - с восхищением отозвался Семён.

- Мы вот с тобой сегодня медведя вблизи увидели, а мне Илья рассказывал, что встречал, тоже совсем близко, снежного человека, - продолжил разговор Пётр.

- А это кто такой, снежный человек? - с любопытством взглянул на него Семён.

- Что, ни разу о снежном человеке не слыхал? - удивился Пётр.

- Нет, не доводилось. Расскажи, что за диво такое?

- Выглядит он, как человек, но весь заросший шерстью, будто медведь, - принялся объяснять товарищ. - Высокий, ростом метра два с половиной. Ходит на двух ногах. Людей избегает, никогда с ними в контакт не вступает, прячется от глаз.

- Интересно, - восхитился Семён. И что, они здесь водятся? - вопросительно посмотрел он на собеседника.

- Ну да! Илья его видел километрах в десяти отсюда, - подтвердил Пётр.

- А не врёт ли Илья? - с сомнением взглянул на напарника Семён.

- Зачем ему врать? Сам знаешь, Илья, мужик серьёзный.

- Согласен, - кивнул Семён, не глядя на Петра. Так, за разговорами, они и добрались до своего общежития.

Спустя несколько дней, поздним вечером, Семён возвращался из гаража, или, точнее, из своей импровизированной тренажёрной комнаты, где он поддерживал спортивную форму. Путь к общежитию, как и всегда, пролегал мимо продовольственного склада. Обычно он проходил мимо, не обращая на склад особого внимания. Ничего примечательного в этом месте не было. Однако в этот раз одна деталь привлекла его взгляд и пробудила любопытство.

На склад, как это нередко случалось в течение дня, заехал грузовик, нагруженный тюками и мешками. Сам факт его появления в столь поздний час не вызвал у Семёна удивления. Но вот то, что грузовик начал плавно опускаться под землю, стало для него настоящей неожиданностью. Сцена выглядела следующим образом: на улице сгущались сумерки, внутри складского помещения царила тьма, света не было. Ворота склада почти сомкнулись, оставив лишь узкую щель между створками. И вот, случайно заглянув в эту щель, Семён увидел, как грузовик уже на половину своего корпуса погрузился под землю.

Глава 3

Семен вернулся в общежитие, а так как в столь поздний час столовая уже не работала, пришлось ему перебиваться скромным ужином за столом в своей комнате. После вечерней трапезы он улёгся спать, но мысли о том грузовике, наполовину скрывшемся под основание складского помещения, не давали ему покоя. Размышляя об увиденном, Семён предположил, что возможно пол склада представляет собой платформу с механизмом подъёма и опускания грузов. Но тогда вставал следующий вопрос: куда же опускают как сам грузовик, так и его содержимое? Подобные мысли не отпускали его и, погружаясь в сон, он решил, что постарается разобраться в этой загадке.

На следующее утро, когда Семён и Петька возвращались из умывальной комнаты, Петька, не удержавшись, обратился к другу с вопросом: - Слушай, Сёмка, почему ты ночью так долго не спал? Я слышал, как ты ворочался часа полтора. Неужто влюбился? Семён с лёгким удивлением взглянул на приятеля и в свою очередь спросил: - Не понял, ты что, следишь за мной?

Теперь уже Петька смутился и поспешил оправдаться: - Да нет, что ты! Просто твоя кровать так скрипела, вот я и подумал... Семён, рассмеявшись, хлопнул друга по спине и весело ответил: - Не переживай, я не влюбился. Да и вообще, у меня уже есть девушка, которая мне пишет.

С того дня Семён стал искать любой повод, чтобы вновь оказаться у того загадочного склада и разузнать побольше о предполагаемой платформе -лифте. И вот однажды такая возможность представилась. Автопогрузчик, находившийся на складе, вышел из строя, и Семён сам вызвался разобраться в причине поломки. Войдя в помещение склада, он, как бы невзначай, принялся осматривать то место, где в тот вечер стоял таинственный грузовик, пытаясь разглядеть в полу хоть какие-то трещины или швы по периметру. Однако ничего подозрительного заметить не удалось - пол был покрыт толстым слоем пыли, скрывавшим любые следы. У Семёна промелькнула мысль: почему на складе, куда привозят в основном продукты питания, так много грязи? В гараже, где он работает, пыли и то меньше, хотя машин туда заезжает и выезжает куда больше, чем на этот склад.

Несмотря на то, что Семён провёл на продуктовом складе почти полдня, ему так и не удалось найти ни малейшей зацепки, чтобы понять, каким образом «опускают пол» в центре помещения. К тому же вокруг постоянно сновали люди, и ни присмотреться внимательнее, ни попытаться исследовать поверхность пола не представлялось возможным. Эта, на первый взгляд, неудачная попытка не остудила пыл парня: он был полон решимости продолжить свои изыскания и выяснить, как поднимают и опускают пол. Семён решил подойти к вопросу, с другой стороны. Он приметил на складе укромный уголок, где можно было бы затаиться на время рабочей смены, а затем в тишине ночи спокойно и основательно разобраться в этом деле.

Для осуществления задуманного требовалось, чтобы совпало несколько обстоятельств. Во-первых, Семён должен был быть свободен от рабочей смены. Во-вторых, ему нужно было незаметно пробраться на склад. И в-третьих, следовало отвязаться от своего неизменного спутника Петьки, который постоянно находился рядом - на работе, за обедом и в общежитии.

Спустя несколько дней все эти условия, наконец, сошлись. Петька вместе с другими товарищами из комнаты в общежитии отправился на охоту. Семёна же вновь вызвали на склад, поскольку ещё один автопогрузчик вышел из строя. И, что немаловажно, день выдался выходным, а значит, на рабочих местах было минимум людей.

Поломка автопогрузчика оказалась пустяковой, но Семён нарочно разобрал его на части, чтобы подольше задержаться на складе. К концу рабочей смены он привел машину в исправное состояние, проверил её работу вместе с сотрудниками, которые использовали погрузчик. Те, довольные, пожали ему руку на прощание, после чего Семён вышел за ворота склада. Стараясь не привлекать внимания, он быстро укрылся за поддоном с мешками, стоявшим неподалёку, чтобы избежать возможного наблюдения. Постепенно работники склада начали покидать помещение, расходиться по домам. Выждав подходящий момент, Семён как можно быстрее и незаметнее прошмыгнул к тому укромному месту, которое приметил ещё в прошлый раз. Это был металлический шкаф, прикрывавший электрический щит от постороннего доступа. Во время предыдущего ремонта он заметил, что замок на шкафу висит лишь для виду, без ключа. Тогда электрик, покидая щитовую, просто накинул замок, не защёлкнув его.

Забравшись внутрь шкафа, Семён обнаружил, что места там крайне мало: можно было либо стоять согнувшись, либо сидеть на земле, вытянув ноги. Так он просидел в своём укрытии около часа, чтобы убедиться, что на складе никого не осталось. Удостоверившись в тишине, он осторожно начал открывать дверь. В этот раз металлическая створка издала в пустом огромном зале такой громкий скрип, что у парня сердце замерло от неожиданности. Странно, когда до этого он приоткрывал шкаф, дверь не издавала ни звука. Выждав ещё несколько секунд и убедившись, что шум не привлёк ничьего внимания, Семён вышел наружу. Включив заранее припасённый фонарик, он направился к центру пола перед воротами склада - туда, где сосредотачивался его интерес. Пригнувшись и освещая себе путь, он внимательно вглядывался в щели на полу, стараясь найти длинные и, по возможности, глубокие. Семён отметил, что пол здесь был гладко и качественно забетонирован. В его гараже, к примеру, бетонный пол был лишь у самого въезда в ангар, да и тот - неровный и зернистый.

Наконец, ковыряя ножом попадающиеся щели, парень наткнулся под толстым слоем пыли на идеально ровную, словно проведённую по линейке, расщелину. Она тянулась глубокой и прямой полосой вдоль всей открытой части склада. Пройдя по её длине и ширине, Семён понял, что это и есть та самая зона, которая, скорее всего, опускается под землю. «Да уж, - подумал он, - неужели здесь творятся какие-то тёмные дела? Продукты, попадающие внутрь, зачем-то скрывают под землёй. Неужели Дмитрий Константинович замешан в чём-то противозаконном? Ведь ясно, что такое возможно только при его ведении. Он не может не знать об этом лифте, ведущем вниз, под землю».

И вот перед Семёном встал новый вопрос: как же управляется эта подъёмная платформа, и где, собственно, скрыт механизм её включения? Ночь лишь начинала своё царствование, и времени, чтобы разгадать эту тайну, казалось, было предостаточно. Правда, не было уверенности, что устройство управления находится именно здесь, в стенах этого склада. По логике вещей, если платформа размещена на складе, то и рычаги её управления должны быть где-то поблизости. Ведь следить за подъёмом и опусканием платформы необходимо.

Семён принялся тщательно обследовать каждый угол склада. Долго бродил он в полумраке, пока свет фонарика не начал тускнеть - похоже, батарейка вот-вот должна была сесть. «Пора, видно, сворачивать поиски, — подумал он с досадой. - Разберусь как-нибудь в другой раз». Но не успел он додумать эту мысль, как в железных воротах с противным скрежетом повернулся замок. Семён вздрогнул, резко обернулся на звук, поспешно погасил фонарик и, охваченный тревогой, стал лихорадочно соображать, где бы укрыться от незваных гостей. Или, точнее, от законных хозяев этого места. Повинуясь инстинкту, он метнулся к ближайшему поддону с мешками, прижался к его противоположной от входа стороне и затаился, стараясь дышать как можно тише.

Дверь отворилась, и вслед за ней начали медленно раскрываться гаражные створки. Шум от открывающихся ворот был едва уловим, словно шепот в ночи. Затем яркий свет фар прорезал мрак складского помещения, и внутрь въехал грузовик. По характерному звуку двигателя Семён безошибочно узнал ЗИЛ-130. Машина, прокатившись по складу, остановилась, и фары её погасли. В тот же миг ворота стали закрываться, и Семён услышал, как тяжёлые затворы с глухим лязгом встали на свои места. Всё, что происходило вокруг, он мог лишь воспринимать на слух, не видя происходящего. Из кабины грузовика вышли двое - хлопки дверок с обеих сторон не оставили в этом сомнений. Вдруг раздалось тихое жужжание какого-то механизма, и Семён понял: платформа начала опускаться.

Не в силах совладать с любопытством, он осторожно наклонился в сторону звука, хотя разум твердил, что безопаснее оставаться в тени, вне поля зрения незваных «гостей». Перед его глазами открылась картина: платформа плавно опускалась, унося вниз грузовик, доверху нагруженный мешками с неизвестным содержимым. В кузове стояли двое мужчин, опускавшихся вместе с машиной. Внезапно где-то внизу, под землёй, загорелся тусклый желтоватый свет, неяркий, но манящий. Увиденное лишь разожгло в Семёне желание узнать больше. Любопытство пересилило осторожность. Он, стараясь двигаться бесшумно, покинул своё укрытие и заглянул в глубину опустившейся платформы. На дне, примерно в шести метрах ниже поверхности, в стороне от платформы, открывался широкий, аккуратно побеленный коридор, освещённый тем же мягким желтоватым светом. От изумления Семён даже выругался про себя, не в силах сдержать эмоций. Но долго стоять и разглядывать было опасно, а спуститься вниз и исследовать этот таинственный проход он, разумеется, не мог - по крайней мере, сейчас.

Семён метнулся к воротам, пока «гости» оставались внизу. Отодвинув щеколду, он потянул дверную ручку на себя. В тот же миг дверь распахнулась, и в проёме возникла тёмная фигура человека, одетого в чёрное. Лица незнакомца Семён разглядеть не успел. Он инстинктивно отскочил назад. Фигура же, словно хищная кошка, стремительно и плавно ворвалась внутрь. Не успел Семён и глазом моргнуть, как получил сокрушительный удар в нос. Искры и слёзы брызнули из глаз, а боль пронзила лицо. Схватившись за нос, он почувствовал, как тёплая кровь струится между пальцами. Сделав шаг назад, Семён попытался принять стойку, чтобы дать отпор агрессору, но тут же получил мощный удар ногой в область печени. Охнув от боли, он осел на корточки, а следом последовал ещё один удар - теперь уже ногой в лицо. Новая волна искр вспыхнула перед глазами, и Семён рухнул на пол. И странное дело: лишь в этот момент, сквозь пелену боли, он разглядел лицо нападавшего. Это был Строганов, начальник гаража, а значит, его прямой руководитель. От растерянности и шока Семён обмяк, и в ту же секунду получил ещё один удар в голову. Мир поплыл перед глазами, сознание помутилось, и он потерял сознание.

Очнувшись, Семён осознал, что руки и ноги его крепко связаны, а во рту торчит какая-то тряпка, мешающая говорить. Он поспешно огляделся. Лежал он на холодном бетонном полу. Вокруг возвышались такие же стены, а под сводами туннеля, на равных промежутках, висели тусклые лампочки, отбрасывающие слабый свет в этот мрачный коридор.

К нему приблизился Строганов в сопровождении двух мужчин в рабочих робах. Начальник окинул Семёна суровым взглядом, и в его голосе, полном раздражения, прозвучала досада: - Ну и куда ты полез, сопляк? Я ведь позвал тебя не шпионить, а чинить машины в гараже. Теперь пеняй на себя.

Эти слова, словно приговор, эхом отозвались в сознании Семёна. Он понял, что дело его плохо, что, возможно, конец близок. Однако страха показывать не стал. Собрав всю злость и решимость, он, надвив языком на тряпку, выдавил её изо рта и выкрикнул с вызовом: - Вы, подлецы, расхитители народного добра! Всё равно вас схватят и казнят как врагов народа!

Мужчины, услышав эту гневную, исполненную пафоса тираду, разразились громким хохотом. Строганов, всё ещё улыбаясь, вздохнул и, глядя на пленника, произнёс с какой-то странной смесью насмешки и сожаления: - Не бойся, никто тебя убивать не собирается. Жить будешь, вот только жизнь твоя станет совсем иной.

Затем он повернулся к стоящему рядом парню и коротко приказал: - Берите его и тащите на базу. Только не мешкайте там. Мы и без того потеряли уйму времени.

С этими словами Строганов бросил на Семёна ещё один взгляд, полный какого-то тяжёлого, почти скорбного сожаления.

Глава 4

Строганов уверенно вошёл в кабинет Игнатова. Дмитрий Константинович, нахмурив брови, исподлобья взглянул на Олега Михайловича. Не тратя времени на приветствия, он резко начал:

- Ты кого к нам привёз, Олег Михайлович? - и, не дожидаясь ответа, сам же добавил: - Шпиона?

- Он вовсе не шпион, - поспешил оправдаться Строганов, но Игнатов не дал ему договорить.

- Тогда почему он суёт свой нос во все щели? Что мне теперь с ним делать?

- Документы его я уже изъял, вещи тоже… - начал перечислять Строганов, стараясь продемонстрировать, что ситуация под контролем.

Но Игнатов лишь раздражённо махнул рукой:

- Сначала собери о нём всю информацию, а уж потом вещи его собирай!

- Дмитрий Константинович, - возразил Строганов, стараясь говорить, как можно спокойнее, - сейчас главное, оперативно зачистить площадку. Иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

Игнатов на мгновение задумался, затем кивнул:

- Хорошо, согласен. Этот пункт принимается. Теперь слушай, что делаем дальше. Второе: организуй фиктивный вызов - телеграмму от родителей. Причина - отцу стало плохо. Третье: он пишет заявление на увольнение. Увольняем его сразу же, и он уезжает отсюда. Для отвода глаз предоставь нашу машину. Пусть издалека видят, как он уезжает. Документы передай на внешнюю заставу. И запомни: никаких его вещей здесь остаться не должно. Всё понял?

Игнатов пристально посмотрел на Строганова, ожидая подтверждения. Тот молча кивнул, принимая приказ.

- Тогда исполняй! - коротко бросил Игнатов.

Олег Михайлович, не теряя времени, вышел из кабинета, чтобы приступить к выполнению распоряжений.

*******

Семёна грубо втолкнули в помещение. Один из сопровождающих жестом указал ему на стул. Обречённо сев, Семён стал осматриваться. Комната была ярко освещена лампами дневного света. Внутри находились стол, пара стульев и шкаф, полки которого были уставлены большими гроссбухами. Вероятно, учётными книгами. В дальнем углу помещения стояли деревянные сундуки. Такие он видел в некоторых избах своих односельчан, которые прожили много лет на этом свете. Также его удивило отсутствие окон. «О чём это я? Конечно, раз уж я под землей, то и окон нет, — одёрнул он себя в мыслях.

Один из охранников, перехватив его взгляд, хитро улыбнулся и произнёс:

- Даже не мни[1]. Отсюдова не сбегнишь!

Семен резко перевёл взгляд на него. Его удивило разговорное наречие этого парня.

Спустя минут десять появились ещё трое. Семён сразу отметил различие в их одежде. Пришедшие были одеты во всё чёрное: в чёрные пиджаки, рубахи-косоворотки того же цвета, брюки, заправленные в сапоги. Их наряд напомнил Семёну образы из фильмов о царской России. Так одевались подрядчики, купцы, мелкие лавочники.

- Вставай, паря, - сказал один из прибывших. - Пойдёшь с нами.

Его подхватили под руки и подтолкнули к двери. На глаза надели повязку, но руки не стали завязывать, и, не говоря больше ни слова, повели дальше по коридору. Семен шел молча и старательно подсчитывал, сколько прошли шагов. Примерно через десять минут пути компания свернула вправо. Вероятно, это был другой рукав туннеля, соединявшийся с предыдущим. Неожиданно, ему на плечо упала тяжелая рука и он услышал сзади: - осторожнее, теперь садись. - Семён догадался, что его усаживают то ли в автомобиль, то ли в тележку. Руки почувствовали дерматин сиденья. Один из сопровождающих буркнул:

— Двигайся дальше, ближе к центру.

- Откуда я знаю где центр, я же не вижу ничего, - огрызнулся Семён.

- Здесь и сиди, хватит, - спокойно ответил на ворчание Семена сопровождающий.

По звукам Семён догадался, что один охранник сел за руль, другие разместились по бокам от него. Машина мягко тронулась с места. Странно, но по ощущениям машина ехала почти бесшумно, лишь изредка откуда-то спереди, вероятно из-под капота, доносилось лёгкое жужжание. Семён ожидал почувствовать, что сейчас ему в нос ударит запах дыма от выхлопа автомобиля. Ведь он находился в замкнутом пространстве подземного коридора, но этого не произошло. Машина просто поехала и всё, не выдав никакого запаха. У Семена мелькнула мысль: «движок, похоже, не бензиновый». Чем дольше они ехали, тем теплее становился воздух вокруг. Где-то через полчаса поездки авто остановилось. Сопровождающие вытащили Семёна из машины, держа под руки, и быстро завели в какое-то помещение. Он понял это, когда сзади захлопнулась дверь.

Семёну развязали глаза, и перед ним открылся кабинет, обставленный с неожиданным для такого места комфортом. Окон в помещении не было, стены, гладко оштукатуренные, отливали мягким желтоватым оттенком. Всё пространство заливал яркий, равномерный свет. Прямо напротив Семёна возвышался массивный деревянный стол, украшенный изысканными резными завитушками, явно свидетельствующими о его немалой стоимости. По сторонам кабинета располагались мягкие кресла и диваны, симметрично расставленные вдоль стен. По всему периметру помещения красовались кадки с невысокими деревцами и цветами, придавая обстановке почти домашний уют. Площадь кабинета, на взгляд Семёна, составляла не менее шестидесяти квадратных метров.

За внушительным столом восседал мужчина с круглым, пухлым лицом и окладистой бородой. Он небрежно махнул рукой, указывая на Семёна, и произнёс с ноткой властности в голосе: - Приступи ближше, отроче. – Семён вновь напрягся, услышав такую речь. Пришлось немного напрячься сначала, чтобы понять о чём он говорит. Семён сделал осторожный шаг вперёд и остановился, но мужчина за столом, нахмурив брови, громко и раздражённо добавил: - Ещё ближше!

Сопровождавшие Семёна парни тем временем разошлись по кабинету, удобно устроившись в креслах. Лишь один из них остался стоять позади Семёна.

От неясности положения Семена объял некий азарт, неудержимый порыв. Захотелось совершить что-то дерзкое, отважное. Он приблизился к столу вплотную, оперся ладонями о столешницу и, устремив прямой взгляд в глаза хозяина кабинета, спросил с решимостью: - Кто вы такие и что вы со мной хотите сделать? Если хотите убить меня, то времени не теряйте. Я готов!

- Слыхивал я, Коновалов, что нрав твой непокорен, - с прищуром и усмешкой произнёс хозяин, сидевший в широком кресле за столом. - Ну что ж, коли беседа так началась, отвечу тебе. Тако реку, Семен, со второго твоего вопроса начну. Убивать тебя мы не станем. Для нас беззащитного лишить жизни - грех тяжкий. Отныне жить тебе здесь, с нами вкупе. А на первый твой вопрос тако скажу: обитаем мы под землёю. Зовём себя народом Нижней земли. Сей мир - наш дом, наша Отчизна.

Мужчина, не теряя спокойствия, продолжил свою речь: - Хощу предостеречи тя: бегство отселе неможно. Лучше смирися с сим немешкотно. К тому же, живот зде не каторжный. Бытие наше обыкновенно, почитай яко на поверхности… с малыми токмо различии, - при этих словах парни, сидевшие в креслах, обменялись улыбками. После недолгого молчания хозяин продолжил: - Да, забых я представитися тебе. Имя ми Никифор Устинович. Аз есмь староста сего поселья, идеже ты обрелся. Зде аз хозяин. Отселе жити тебе зде и трудитися. А иде трудитися будеши… - староста на миг задумался, - словом, иде повелю делати, тамо и будеши, - завершил Никифор Устинович твёрдым голосом свой монолог.

Глаза Семёна округлились от изумления. Он уже было открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, как вдруг получил резкий удар в область печени. Охнув от боли, Семён рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Парень, стоявший за его спиной, склонился к самому уху и зловеще прошептал:

- Не наглей, тварь! Здесь вопросы задаёт только Никифор Устинович!

- Охолодись, Иван, - строго произнёс староста, - пусть вопрошает. Ему зде всё ещё в диво.

Семён, с трудом отдышавшись после полученного удара, выдохнул: - Да, но меня будут искать! Истинно, шукать будуть, да не обрящут, - спокойно ответствовал староста. - Смирися с сим, Семёне. На сегодня довольно. Демьян, доведи его до «кельи», - обратился Никифор Устинович к парню, сидящему в кресле.

Тот мгновенно вскочил и громко отчеканил: - Будет исполнено, Никифор Устинович!

Охранники довольно грубо подтолкнули Семёна к выходу. Он лишь грызнулся в ответ, но, не сопротивляясь, последовал за Демьяном.

На этот раз глаза Семёну не завязывали. Когда они вышли из помещения, перед ним открылась просторная, ярко освещённая площадь. Точнее, это была огромная пещера, от которой, словно лучи звезды, расходились в разные стороны туннели. В стенах пещеры виднелись дверные проёмы ростом с человека, закрытые изящно оформленными деревянными дверями. Ещё больше Семёна поразило множество людей - мужчин, женщин, детей. Их одежда разительно отличалась от той, к которой он привык в своём мире.

Мысли вихрем закружились в его голове. Семён не мог понять, откуда здесь взялось столько народу. В посёлке, где он работал, людей было, пожалуй, не меньше, но если предположить, что и в остальных туннелях обитают люди, то их число могло оказаться во много раз даже больше. Как они здесь оказались? Каким путём проникли сюда? Эти вопросы не давали ему покоя.

«Келья», как именовал её староста, находилась совсем недалеко от той просторной площади, где с Никифор Устинович вёл беседу с Семёном. Демьян отворил дверь в стене штольни, по которой они шли, и первым шагнул внутрь. Семён последовал за ним, а двое охранников остались стоять у порога.

Помещение скорее напоминало пещеру, грубо высеченную в каменной толще. В центре стояла кровать, аккуратно застеленная покрывалом, с двумя подушками. Рядом - скромная тумбочка, на ней - тусклый ночник. Чуть поодаль виднелась ещё одна дверь, вероятно, ведущая в уборную. Вдоль стен выстроились шкафы, заполненные книгами.

Семён, не теряя времени, обошёл комнату, заглянул за вторую дверь. Так и есть - уборная с унитазом. Он не сдержал удивлённого свиста: - Ну и ну, отличная комнатушка! Туалет с унитазом - у меня такого сроду не было. Это получше, чем в общаге, где я живу… - но тут же осёкся и, понизив голос, с грустью поправил себя: — …где я жил.

- Ладно, обживайся, - бросил Демьян. - Завтра в восемь утра за тобой придёт Ванька. Чтоб был готов как штык, понял? - в его тоне сквозила неприкрытая угроза.

- Понял, - безразлично отозвался Семён, а затем, сменив тему, кивнул на шкафы: - А зачем мне столько книг?

- Читать будешь, чтобы умным стать, - с язвительной насмешкой ответил Демьян. - На гулянки тебе, сам понимаешь, не ходить. Горькую пить - тоже не выйдет. Так что сиди, книжки листай.

- Я читать не люблю, - равнодушно заметил Семён.

- Придётся полюбить, - отрезал Демьян. - Всё, нам пора. - С этими словами он деловито направился к выходу, а за ним потянулись и остальные.

Едва они переступили порог, Семён, спохватившись, крикнул вдогонку: - А как же ключ? Как дверь закрывать?

Демьян обернулся и, усмехнувшись, бросил: - Да чего тебе закрывать? У тебя ж ничего нет, кроме твоих драных штанов! - Охранники дружно загоготали, поддерживая грубую шутку своего предводителя.

Семён скривился от злости, но сдержался, хотя внутри всё кипело, и хотелось ответить. Он опустился на кровать и взглянул на часы: три часа двадцать минут утра. До подъёма оставалось четыре часа сорок минут.

- А вот хрен вам, мерзавцы, - пробормотал он себе под нос. - Работать на вас я не стану. Посижу минут двадцать, а потом тихонько проберусь обратно к тому месту, где меня затащили в туннель. Дорогу, поди, найду.

Так он и поступил. Осторожно покинув свою «келью», Семён, крадучись и короткими перебежками, устремился к туннелю, который, как ему казалось, вёл к той самой площади, откуда его привели. Завернув за угол, он выпрямился и, не теряя ни мгновения, бросился бежать изо всех сил. Но едва он набрал скорость, как из полумрака навстречу ему выступил тот самый парень, что должен был утром отвести его на работу - Ванька. - Семён замедлил шаг, но останавливаться не стал. Со всей решимостью он двинулся прямо на него, подумав: «Буду драться, но прорвусь! Ванька-то, на вид, не так уж и силён».

Однако он не заметил, как сзади к нему стремительно приблизился ещё один из недавних охранников. До Ваньки оставалось всего несколько шагов, когда внезапный удар ногой под колено сзади заставил Семёна рухнуть. Нога подкосилась, и он с размаху упал лицом в сухую пыль. Тотчас на него обрушились тяжёлые удары ногами. Семён, как мог, извивался и катался по земле, пытаясь уклониться, но это мало помогало. Кроме того, что наполучал «люлей», он ещё наглотался и пыли. Слёзы брызнули из глаз, из носа потекла кровь, смешиваясь с грязью и соплями. Ярость, охватившая его, не придавала сил, а лишь усугубляла отчаяние. Удары сыпались один за другим, пока, наконец, избивающие не остановились, тяжело и хрипло дыша.

Семён лежал неподвижно, не в силах пошевелиться. Демьян грубо схватил Семёна за чуб и приподнял его голову. Глядя прямо в глаза, с яростью произнёс: - Тебе же сказали: отсюда пути назад нет! Давай, вставай и топай обратно!

Семён с трудом поднялся на ноги. Внезапно, собрав остатки сил, он рванулся вперёд, согнувшись и нацелившись ударить головой в живот Демьяна. Но тот ловко уклонился и, развернувшись, с силой ударил ногой в грудь летящего на него Семёна. Тот вновь рухнул на землю, скорчившись от резкого спазма, перехватившего дыхание. Демьян громко выругался и, обращаясь к поверженному, бросил: - Хватит, Семён, довольно дурить! Что ж ты такой упрямый, как осёл?

Семён понял: сейчас ему отсюда не вырваться… по крайней мере, пока.

На следующее утро, точнее утро того же бесконечного дня, Семён чувствовал себя словно выжатый лимон. Да ещё и голова раскалывалась от боли. Поспать ему так и не удалось. Лишь удалось принять душ. Это стало почти забытым наслаждением - постоять под тёплыми струями воды. Затем он кое-как привёл в порядок свою одежду, изрядно потрёпанную после всех злоключений, и на этом всё. В назначенный час у входа в его пещеру появился Иван с его невыразительным, бесцветным лицом. Этот наглец даже не удосужился постучать, чтобы дождаться приглашения войти.

Иван повёл Семёна на склад. Там ему выдали комплект рабочей одежды и каску. В этот момент в голове Семёна мелькнула горькая мысль: «Работа, видать, будет нелёгкая. Я здесь словно в рабстве!» В следующем помещении, напоминавшем ещё одну пещеру, ему вручили книжицу, типа блокнота. На титульной странице были выгравированы слова: «Семён, сын Тимофеев, уроженец Нижегородской области». Там же ему велели приложить указательный палец, вымазанный в чернилах, на второй странице. Каждый лист блокнота был пронумерован и аккуратно прошит. Семён бросил вопросительный взгляд на женщину, выдавшую ему этот странный документ. Та, не дожидаясь вопроса, пояснила: - Се ныне твой кошель. Сюда будут вписовати всё, еже покупаеши или тратиши.

- А сколько у меня сейчас денег в этом кошельке? - не удержался Семён.

Женщина, с ноткой высокомерия в голосе, отозвалась: - Можетши и ныне отыти в торг и взяти тамо, еже тебе потребно.

Она отвернулась, начав беседу с другой женщиной, судя по всему, также пришедшей за каким-то документом. Семён, однако, не унимался: - На какую сумму?

Женщине пришлось вновь повернуться к нему, и она продолжила уже с явным раздражением: - Аз же рекох: в торгу есть всё, бери, еже потребно. В книжице отметят, что ты приял. Ну, иди уже, неразумный! Истинно, яко дитя малое.[2]

Семён покинул помещение, хотя на деле это была всего лишь ещё одна пещера. В этом странном мире каждая пещера имела своё предназначение: одни служили жилищем, другие магазинами, третьи кабинетами, а иные мастерскими. У выхода его поджидал Иван. Не проронив ни слова, тот лишь махнул рукой, указывая следовать за ним, и направился к стоявшему неподалёку автобусу. Внутри транспорта оставалось лишь два свободных места; остальные были заняты мужчинами в рабочей одежде, которые спокойно наблюдали за приближением двух фигур. Семён и Иван заняли свои места, и автобус, издав лёгкое жужжание, тронулся в путь.

С каждым часом, проведённым в этом загадочном месте, у Семёна накапливалось всё больше вопросов. Однако среди тех людей, с кем ему довелось уже пообщаться, не находилось никого, кто мог бы внятно ответить хотя бы на малую их часть. «Попробую разговорить Ивана, - подумал он про себя. - Может, хоть он прольёт свет на этот подземный мир и объяснит, что это за место такое».

- Послушай, Иван, а куда мы направляемся? - обратился Семён. Иван лишь скривил губы и качнул головой, упорно сохраняя молчание.

- Да что с тобой не так? Ты словно китайский болванчик - только головой машешь, а слова не вымолвишь! Неужели не понимаешь, что для меня здесь всё в диковинку? Даже природа иная, точнее, её вовсе нет! - с негодованием выпалил Семён. Он и не надеялся, что этот молчаливый истукан как-то отзовётся на его слова, но, к удивлению, Иван всё же ответил:

- Почто сего нету? Природа у нас есть. Токмо не таковая, яко у вас, тамо, на поверхности.

- Ты пойми, Иван, - с жаром продолжил Семён, - вы твердите мне, чтобы я обживался здесь, но сами ничего не объясняете! Как тут всё устроено, что к чему - ни слова!

После недолгой паузы Иван, наконец, отозвался: - Мне не велено с тобою глаголати. Вото досягнем до места, тамо тебе всё поведают и покажут. - С этими словами он снова замолчал.

Семён лишь вздохнул и стал смотреть в окно. Правда, смотреть там было не на что: лишь бесконечная стена туннеля да изредка мелькающие лампочки, тускло горящие под самым потолком.

Прибыв на место назначения и выйдя из автобуса, Семён застыл в изумлении перед потрясающим зрелищем. Перед его глазами возносился на несколько десятков метров вверх и уходил на сотни, а может, и тысячи метров в длину, карьер. В некоторых местах на дне котлована поднимались клубы водяного пара. Он рассеивался, не достигая верхнего края карьера. В разных частях этого гигантского разлома возвышались массивные металлические опоры, напоминающие линии электропередач на поверхности той, верхней земле. На них были установлены прожекторы, чьи направленные лучи били в сторону верхнего свода карьера-пещеры. На потолке карьера были смонтированы огромные тарелки-отражатели. Лучи прожекторов, попадая на тарелки, рассеивались, и было ощущение, что сейчас день, причём летний. Почему летний? Потому что на территории карьера было тепло, как летом.

Люди, вышедшие из автобуса, стали расходиться по своим рабочим местам. Иван же повёл Семёна в сторону высокой двери в стене пещеры, где находилась вывеска «Карьероуправление». Внутри помещения стояли стулья и пара столов. За столами никто не сидел. На них лежали открытые папки с листами бумаги. На стенах висели плакаты. Иван велел Семёну подождать, а сам скрылся в следующей комнате за дверью внутри этой пещеры, которую тоже можно назвать комнатой. Семён подошёл к одному из плакатов. На нём был изображён мужчина в каске с киркой и призывная надпись о соблюдении техники безопасности на объекте. На следующем плакате была изображена женщина, и крупным шрифтом был указан номер, по которому требовалось сообщать в медицинскую службу в случае получения травм и увечий. «Да, - подумал Семён, - прямо как у нас на земле!». В это время дверь кабинета открылась, и Иван пригласил Семёна зайти.

Войдя в кабинет, Семён был крайне удивлен. Перед ним, сидя за столом на стуле, сидел Строганов, а во главе стола, в солидном начальственном кресле, сидел мужчина с густой окладистой бородой, напоминающей бороду старосты Никифора Устиновича. Этот человек, словно священник в храме, громогласно предложил Семёну занять стул, стоявший посреди кабинета. Семён молча опустился на сиденье, а за его спиной тут же встал Иван.

- Ну, здравствуй, добрый человече, - обратился к нему хозяин покоя. - Зовут мя Ефимий Михайлович. Аз есмь начальник каменолома. Сего человека, - он кивнул головой в сторону Строганова, - ты, верно, уже ведаешь, представляти его не стану. А ныне представися сам. - Проницательные глаза начальника впились в лицо Семёна.

Семён хмыкнул и с лёгкой насмешкой отозвался: - А что же, уважаемый, вам обо мне ещё не доложили? - Его взгляд, полный ехидства, остановился на хозяине кабинета.

Ефимий Михайлович покачал головой: - Да, аз наслышан, яко ты отрок бойкий, дерзкий да упорный. Что ж, аще не хощеши глаголати, то воля твоя.

- Простите, не хотел вас оскорбить, - поспешно перебил его Семён. - Просто чувствую себя сейчас, будто иду в густом тумане, на ощупь. Ничего не понимаю: куда я попал, что со мной будет…

Семён осознал, что лучше не обострять своё и без того шаткое положение. Он понимал: если продолжать упрямиться и открыто дерзить, на него будут давить ещё сильнее, а надзор не ослабят. А ему так хотелось, чтобы контроль за ним уменьшили, а ещё лучше - вовсе сняли.

Выслушав эмоциональное восклицание Семёна, Ефимий Михайлович понимающе кивнул и произнёс: - Да, мнится, соглашуся с тобою. Тебе потребна подмога, дабы обвыкнути, привыкнути к нашему укладу жития, разумети, како мы зде существуем. - Он повернулся к Строганову: - Олеже Михайловичу, понеже ты пришёл за него ходатайствовати, то начинай, не медли.

- Что ж, Семён, - вступил в беседу Строганов, - два дня назад ты совершил необдуманный поступок. Из-за своего собственного любопытства тебе придётся полностью переменить свою жизнь. Наверх ты больше никогда не вернёшься. Отныне твоя судьба - жить среди нас, людей Нижней земли. Здешняя жизнь, конечно, отличается от той, что на Верхней земле. У нас свои законы, свои правила и традиции. Думаю, ты уже успел заметить некоторые различия. Главное правило нашего народа - жить по Кону. Судя по всему, это слово тебе незнакомо, - Олег Михайлович внимательно взглянул на Семёна. Тот кивнул и подтвердил: - Да, никогда не слышал такого слова.

- Так вот, - продолжил Строганов, - жить по Кону означает, прежде всего, осознавать, что ты - лишь часть этого огромного мира, а не его властелин, как нередко любят утверждать люди Верхней земли. Мы все - частицы единого великого целого…

- Олег Михайлович, позвольте задать вопрос? - прервал его Семён. Олег Михайлович метнул в его сторону суровый взгляд, и голосом, не терпящим возражений, отрезал: - Семён, ты же знаешь, что я не люблю, когда меня перебивают.

Затем продолжил: - Существует ещё Кон свободы воли. Он гласит, что человек свободен в своих решениях и волеизъявлении, но обязан нести ответственность за них. Есть и другой Кон - осознание долга перед общиной, в которой он живёт. Чтобы постичь эти истины, а также многие другие, в твоей келье на полках стоят книги. В них всё подробно изложено. Теперь спрашивай. Он строго взглянул на Семёна.

- Вот, вы утверждаете, что человек обладает свободой выбора, но сами держите меня здесь силой! - в голосе Семёна сквозила обида.

- Хорошо, я отвечу на твой вопрос, - произнёс Строганов, улыбнувшись лишь губами, тогда как глаза его оставались холодными. - В тот момент, когда ты решил выследить на складе, куда исчез грузовик, ты сам сделал свой выбор. Тебя ведь никто не принуждал к этому, верно? - Строганов вопросительно и строго посмотрел на Семёна.

- Верно, никто не заставлял, - после недолгой паузы подтвердил парень.

- Теперь ты несёшь ответственность за свой поступок. А не выпускаем мы тебя отсюда потому, что это поставило бы под угрозу безопасность нашего общества, нашего народа. Мы несем обязательства перед людьми, живущими здесь. На Верхней земле о нас никто не ведает. Лишь немногие, быть может, подозревают о существовании Нижней земли. Получается, твои личные интересы столкнулись с волей людей иного мира. Мы были вынуждены принять меры, чтобы защитить нашу жизнь от вмешательства. Я ясно объяснил тебе положение дел?

Семён задумался, а после паузы воскликнул:

- Выпустите меня! Я никому ничего не расскажу, клянусь!

- Семёне, сие тако не деется, - вступил в беседу Ефимий Михайлович. - В сем положении ты - слабое звено. Не можем мы рисковати целым народом ради того, дабы пожалети тя.

- Тогда лучше бы вы убили меня на том складе! - эмоционально выпалил Семён.

- Мы не можем лишить тебя жизни, это против нашего Кона, - спокойно возразил Ефимий Михайлович. - Это грех для нас. Даже если ты сам решишь наложить на себя руки, мы обязаны воспрепятствовать этому, предотвратить подобный поступок.

Семён понуро опустил плечи и издал тяжёлый, полный грусти вздох. В кабинете вновь повисла тишина. Спустя мгновение он тихо спросил: - А много ли таких, как я, среди вас?

- Немного. Не так уж часто мы допускаем промахи, - отозвался Олег Михайлович.

- Но у меня там, наверху, остались родители! - Семён предпринял ещё одну эмоциональную попытку убедить их.

- Смирись, Семён. Не уговаривай, - спокойно, но твёрдо ответил Олег Михайлович.

- Да, вот ещё что хощу прирещи, - вступил Ефимий Михайлович. - На первы часы к тобе будя приставлен помошинка. Он станет изъясняти, како устроена жизнь в нашем мире, поможет разумети наши обычаи, нравы и порядки. Можетши вопрошати его о истории нашего народа. В общем, он будет твоим проводником на первы часы. Ныне же о деле, о твоей работе. Никифор Устинович повелел устроити тя зде, на каменоломе. Олеже Михайлович помянул, яко ты искусный слесарь. - Ефимий Михайлович переглянулся со Строгановым и продолжил, - Будеши трудитися, яко и прежде, слесарем. Дело твое - чинити повозки. - Семён понял, что речь идёт о транспорте для перевозки горной породы.

- Завтра к седмим часам утра приходи на то место, откуду вы с Иваном отъезжали днесь. Тамо будет стояти тарантас…

- Какой ещё тарантас? - удивился Семён.

Ефимий Михайлович улыбнулся: - Тако у нас именуют сей превоз. Ты можеши звати его, яко привык тамо, на поверхности, - автобусом. Зде сие такожде разумеют. И второе: робу, юже тебе выдали днесь, можеши отнести в переодевалню. Иван проводит тя. Днесь он будет помогати и сопровождати.

- Всё, Семёне, довольно пустых бесед. Можетши ити, дела не ждут, - с ноткой нетерпения произнёс Ефимий Михайлович.

Семён, внутренне недовольный, попрощался с присутствующими и покинул кабинет. За ним, как тень, молча последовал Иван.

Вернувшись из карьера в посёлок, Семён, не выдержав, обратился к Ивану, который всё ещё неотступно следовал за ним: - Ваня, скажи, а как называется этот посёлок, где я теперь… - он сделал паузу, подбирая слова, - ну, в общем, живу?

Иван, не глядя на него, ответил на ходу: - Так и зовётся - «Золотой прииск».

Семён остановился как вкопанный. Иван тоже замер. Семён удивлённо уставился на него: - Хочешь сказать, здесь добывают золото?

Иван лишь пожал плечами, будто в этом не было ничего необычного: - Ну да, злато. А что зде за диво?

- Да как же! Золото ведь! Вы, наверное, все здесь богачи! - восторженно воскликнул Семён. Иван слегка улыбнулся и, как всегда, сдержанно отозвался: - Кои уж мы богачи! Мы - людие простии, обычнии. А вот обильнии[3] у нас - те, иже в академиях трудятся. Книги пишут, картины творят, науками разными занимаются.

- Не понял! Так ваши учёные - самые богатые? - переспросил Семён, всё ещё не веря услышанному.

- Да, у нас саванты, философы считаются самыми обильными на нашей земле, - пояснил Иван.

- Хочешь сказать, что ваши сав… тьфу, язык сломаешь, философы больше всех зарабатывают? - Семён продолжал удивляться словам спутника.

- Да, они стяжают немало, но главное - их чтут и уважают меж людий паче иных. За их ведение и заслуги мы и именуем их порой обильными, - добавил Иван.

Семён сморщил нос, пытаясь осмыслить сказанное, но до конца так и не понял, что именно хотел выразить его собеседник.

- Ладно, Ваня, проводи меня до магазина, нужно еды прикупить. Где он у вас находится? - произнёс Семён, продолжая обдумывать слова попутчика, и двинулся вперёд. Иван последовал за ним и, поравнявшись, пояснил: - Зде недалече есть лавка. У нас не глаголют «магазин». Мы именуем сие торговою лавкою. Семён лишь кивнул в ответ, решив промолчать. Голова и без того шла кругом от всего услышанного и увиденного.

Они молча добрались до торговой лавки. Иван остался снаружи, не пожелав заходить, а Семён переступил порог. Это место, как и почти всё здесь, оказалось просторной пещерой. Стены её были гладкими, аккуратно оштукатуренными. По периметру располагались стеллажи, уставленные всевозможными продуктами. В центре пещеры возвышался круглый стол с большим отверстием посередине, образующим нечто вроде кольцевой стойки. За этой стойкой стояла юная барышня с удивительно светлыми, почти белёсыми голубыми глазами и длинной косой. Она приветливо поздоровалась с Семёном. Парень, слегка смутившись, ответил на приветствие и поспешил пройти к стеллажам.

Чего только не было на этих полках! Мягкие сдобные булочки, ржаные калачи, аккуратно упакованное песочное печенье в коробочках. Рядом стояли металлические ящики с прозрачными стеклянными крышками. Заглянув в один из них, Семён разглядел торты разных размеров и пирожные с самыми разнообразными начинками. Ошеломлённый таким изобилием, он растерянно обошёл все стеллажи. Вид этого богатства поверг его в изумление, и он невольно воскликнул: - Да-а-а!

Девушка, услышав его возглас, тут же откликнулась:

- Тоби чем-либо пособити?

- Да, - повторил Семён. - Я немного растерялся от такого изобилия. - Девушка мило улыбнулась и подошла к парню.

- Что бы ты хотел взять к столу? - спросила девушка.

Семён быстро окинул взглядом полки и с улыбкой ответил: - Да я бы, наверное, всё здесь скупил и съел!

Продавщица очаровательно рассмеялась и заметила:

- Мне поведаша, яко у нас вселися человек с Верхния земли. Подобает, о тебе глаголаху?

- Похоже, что обо мне, - смущённо подтвердил Семён.

- Тако вот, - деловито продолжила девица, - бери, еже тебе по душе или надобно к столу. Токмо не набирай излишнего. Яства могут засохнути или испортитися, доведётся извергати, а у нас пищу не расточяют. Разумел ли?

- Ага, понимаю. У нас в СССР тоже не принято едой сорить, - отозвался Семён и смело принялся выбирать продукты, складывая их в бумажные пакеты, что лежали рядом с полками. Продавщица внимательно следила, что и в каком количестве парень берёт. Один из двух калачей она вернула на полку со словами: - Те и единого каравая довольно. Ты бо един жительствуеши. А ныне давай свой сборник, аз отмечу, еже ты стяжал.

- Какой ещё сборник? - удивился Семён.

Девушка, сморщив свой прелестный носик, деловито пояснила: - Те выдали книгу с твоим именем на титульном листе?

- Да, выдали какой-то блокнот!

- Сие у вас, на Верхней земли, именуют блокнотом, а у нас сие сборник. В нём записуют всё, еже ты купуеши в торговых лавках, - назидательно объяснила она.

После того как Семён получил записи в свой блокнот-сборник, он покинул лавку. Держа в руках пакеты с едой и жуя кусок хлебной мякиши подошёл к Ивану и, не сдержав восхищения, воскликнул: - Какая там красивая девушка работает, просто закачаешься!

Иван бросил на Семёна суровый взгляд, повернулся к нему лицом и, понизив голос, злобно прошипел: - Нечто на девицу засматриватися. Не для тебе она. Уведаю, яко к ней ходиши, ноги пообломаю!

Семён удивлённо посмотрел на Ивана. До него дошло, что тот, вероятно, питает к девушке не просто интерес, а нечто большее. Чтобы остудить спутника, он ответил ему: - Не пугай, я уже пуганный, но я тебя услышал!

Иван, не сказав больше ни слова, резко развернулся и пошёл прочь. Семён же, пожав плечами, направился к своей «норе» - так он теперь называл своё нынешнее жилище. Благо, до него было рукой подать.

Вернувшись в свою пещеру, Семён разложил продукты на полке. По дороге домой он ещё подумал о том, что неплохо было бы привести в порядок свою одежду, заняться стиркой. А так как события последних дней выдались для него тяжёлыми во всех отношениях, то решил отдохнуть – вздремнуть полчасика, но лишь голова коснулась подушки, Семён сразу же провалился в глубокий сон и проспал так до самого утра.

На следующее утро, как и было договорено, Семён приступил к работе на карьере. Утром, в управлении карьера, его встретил пожилой бородатый мужчина, представившийся Игнатом Силантьевичем. «Забавно, но особенно много бородачей было именно на руководящих должностях», - подумал Семён.

Игнат Силантьевич повёл Семёна на механический двор. Механический двор оказался лишь участком, огороженным металлическим забором. Здания с крышей, которое Семён ожидал увидеть, не было. Сначала это его озадачило: как же техника будет защищена от непогоды, а вдруг дождь? Подумав так, он чуть не рассмеялся над собственной наивностью: «Какая непогода? Здесь даже ветра нет, не то, что дождя. Мы же под землёй».

Игнат Силантьевич подвёл Семёна к огромной машине, напоминавшей уборочный комбайн. Только стальные листы корпуса у неё были значительно толще. Эту массивную технику предстояло привести в рабочее состояние. Спустя некоторое время к ним присоединились ещё несколько человек. Бригадир представил Семёна им и сообщил, что отныне он будет вместе с ними заниматься ремонтом техники.

Семён обошёл машину, внимательно осматривая её со всех сторон, и обращаясь к бригадиру, спросил:

- Игнат Силантьевич, а что за движок у этого аппарата? Я так понимаю, это не ДВС?

- Под ДВС, ты разумеешь движитель внутреннего возгорания? - уточнил бригадир.

- Ага, - подтвердил Семён.

- Разумей, мил человек, аще бы мы употребляли таковыя движители в деле, нам самим дышати зде уже не бысть бы чим. Зде бо воздуха не толико много, яко у вас на горе. К делу мы прилагаем гибридныя движители - электрический и водородный. Правда, доводится часто меняти аккумуляторы, но зато воздух чист. К слову, ты куриши ли?

- Да, - ответил Семён, - курю. Правда, уже три дня не доводилось покурить, пока нахожусь у вас здесь…

- Доведётся оставити, - заметил бригадир. - На нашей земли люди цигарки не смолят. -У нас сие не принято.

Семён удивлённо обвёл взглядом окружающих его мужчин. Некоторые утвердительно кивали, встречаясь с ним взглядами.

- Ну, довольно праздных речей, - Игнат Силантьевич строго взглянул на членов своей бригады. - Иване и Михайле, берите с собою Семёна и приступайте к починению машины. - С этими словами он развернулся и направился в сторону управления карьера.

Парни подошли к Семёну, каждый пожал ему руку и представился.

- Что ж, Семён, давай починай, - сказал Михаил, откидывая крышку капота, скрывавшую двигатель «комбайна». Семён заглянул внутрь и, не скрывая разочарования, протянул: - Да-а, с такой техникой мне ещё не доводилось работать.

- Ничтоже страшного, - с ободряющей улыбкой поддержал его Иван. - Аще есть глава на раменах и хотение, то обвыкнеши.

Так началась новая трудовая жизнь Семёна в этом незнакомом мире, среди людей Нижней земли.

[1] Не думай

[2]— Я же сказала: в магазине есть всё, бери, что нужно. В блокноте отметят, что ты получил. Ну, ступай уже, непонятливый! Право слово, словно дитя малое.

[3] Богатые

Глава 5

Вечером, после трудового дня, к Семёну в жилище зашёл Иван. Не удостоив хозяина приветствием, он прошёл в комнату и скомандовал: - Собирайся!

Семён в тот момент был занят стиркой белья в ванной. Удивлённо подняв глаза на незваного гостя, он спросил: - И куда это я должен с тобой отправиться?

Иван, не смягчая тона, отозвался: - Мне поручено отвести тя к учительнице. Неужели запамятовал еси? Ефимий Михайлович вчера тебе о сем глаголил.

- А-а-а, точно! Теперь вспомнил. Значит, об этом он и толковал… Я-то думал, что какой-то мужик будет мне помогать, - протянул Семён, слегка смутившись.

- Никакой не мужик, и не помогать, а учить тебя, словно несмышлёного котёнка, как надлежит себя вести, - резко с ехидной поддёвкой ответил Иван.

Семён бросил на него сердитый взгляд, но сдержался и промолчал. Иван же, не обращая внимания на его реакцию, продолжил: - В общем, бросай стирати свои подштанники. Она уже ждёт нас.

С этими словами Иван решительно развернулся и вышел из пещеры. Семён, вытерев руки сухим полотенцем, нехотя последовал за ним.

Иван привёл Семёна в туннель, оказавшийся тупиковым, без сквозного прохода. По обеим сторонам туннеля виднелись двери с табличками, обозначавшими номера школьных классов. В одном из таких помещений за учительским столом сидела женщина средних лет, одетая в традиционный для здешних мест наряд, словно сошедший с картин XIX века. На голове её была аккуратно уложена коса, свёрнутая кольцом. Лицо женщины было строгим, но взгляд её глаз излучал доверительное спокойствие. Она указала Семёну на стул за партой, стоявшей напротив её стола. Он послушно сел. Женщина слегка улыбнулась и произнесла:

- Давай познаватися. Мя зовут Фаина Тихоновна. Аз есмь учительница в здешней школе. Научаю детища истории, географии, книжности и языку.

- Очень приятно с вами познакомиться, - смущённо отозвался Семён. - Меня зовут Семён Коновалов. Я с Верхней земли, как вы её здесь именуете.

Фаина Тихоновна вновь одарила его улыбкой и произнесла: - Ведаю, откуду ты родом. Зде уже всем ведомо, яко у нас вселися человек с Верхния земли. Сразу хощу изъяснити: в наших общественных сношениях не принято обращатися на «вы». Таковое обращение употребляется токмо в беседе со Жрецами - людьми, иже правят нашим народом. Молю, запамятуй сие.

- Хорошо, запомню, - смущённо отозвался Семён.

- Итак, с чего же мы будьмо починать, Семён Коновалов? - с улыбкой продолжила Фаина Тихоновна. Он, взглянув на неё, лишь пожал плечами.

- Итак, преже всего, - продолжила Фаина Тихоновна, - тебе подобает уразумети, на чём зиждутся нравственныя основания нашего общества. Сего ради аза подобрала тебе пару книг. На, возьми, - она пододвинула к Семёну две книги среднего размера. - В них по-простому разговорено, како подобает обращатися к людем в нашем мире. Едина из книг изъясняет, почто сложишася таковыя предания, каковыя предпосылки сему способствоваша и прочая. Друга же - некий подобник вашей книги «Что такое хорошо и что такое плохо».

Услышав это, Семён не сдержал удивления: - Так вы читаете наши книги и знаете наших писателей?

- Разумеется, - отозвалась Фаина Тихоновна. - Мы бо деятельно содействуем с вашим миром. Различие токмо в том, яко мы о вас ведаем многое, а вы о нас - ничтоже или почитай ничтоже.

- Хотите сказать… - начал было Семён, но, встретив строгий взгляд учительницы, тут же поправился: - То есть, хочешь сказать, что ваших людей много там, наверху?

- Да, их тамо много, - серьёзно подтвердила Фаина Тихоновна. - Мы стремимся проникати всюду, идеже токмо отверзаются для сего возможности.

- Что и в нашем советском правительстве…вы есть?

Женщина в ответ улыбнулась и ответила: - Аз не ведаю, суть ли в вашем правлении наши граждане. Ни утвердити, ни отвергнути сего не могу. Аз же токмо учительница в школе. Но у вас много стран, верно в неких и трудятся мои соплеменники.

- А у вас сколько стран? – задал следующий вопрос Семён.

- У немае стран. Мы един народ.

- Фаина Тихоновна, скажи, у вас совсем не было войн? Вы совсем никогда не воевали?

Учительница сделала паузу, прежде чем ответить на этот вопрос:

- Триста и пятьдесят лет назад разразися междоусобная брань. Она началася, егда жители единой земли восхотели жити особно. Пред возникновением раздора имать своя предыстория. Четыреста лет назад народ, иже живяше на земли, нарицаемой Шамбалой, бысть приглашен в наш мир. Сие бысть, егда их родную землю постиже природная беда. Земля, на нейже они живяху, вся лишися воды. Малая часть сего народа отъиде на запад, а оставшиися начата умирати от глада и жажды. К слову, наш народ, иже тогда живяше под землею, нарицаше себе Чудью - Чудским народом. Тако, нашими вождми бысть приято решение пособити им и спасти, предложив вселитися вкупе с нами, под землею. Они согласишася и вселишася почитай на том же месте, идеже живяху преже, токмо ныне уже под землею. В том месте, уже под землею, обреташеся великая по размерам пустая полость. Тамо же бысть и подземное озеро. Всем места тогда довольно. Наш народ попечашеся[1] о них. Устроиша их быт, воздвигоша домы и проведоша водовод. Мину пятьдесят лет, и люди сея земли возгласиша, яко влада нашего народа им не указ. Объявиша себе особною[2] страною. Пред нашими жрецы ста тяжкий избор: либо отлучити землю и в грядущем сразитися с войною меж странами, либо немедля вступити в брань, но сохранити единство народа. Жрецы избраша второе.

В ходе сечи[3] погибло много людей - навколо[4] несколько десятков, но сейчас мы един народ. Дабы отвратити подобныя беды в грядущем, бысть решено преместити властныя власти на сию землю и нарещи град Лоулань. Тако нарицашеся у народа Шамбалы наивеличайший град. Ныне Верховный Жрец и инии жрецы живут и правят нами оттуду.

- Много ли вас обитает здесь, под землёй? - с живым интересом спросил Семён.

- Нет, по сравнению с вашим числом наверху, нас совсем малость, - отвечала женщина.

- Сколько же? - любопытство не давало Семёну покоя.

- Точнаго числа аз не ведаю, но, мню, нас в одну тму крат менее, нежели вас тамо, на поверхности, - спокойно пояснила она.

- Тма, это сколько? – продолжил допрос Семён.

- На вашем наречии это тысяча, - пояснила учительница.

- Я читал, что на планете ныне живёт три миллиарда людей, - с видом знатока заявил Семён.

- Мню, сия цифра не вельми верна. Вероятнее, вас на треть менее, - без тени сомнения отозвалась женщина.

- А как вы узнаёте о том, что творится у нас наверху? Ваши агенты доносят? - не унимался Семён.

- Мне самовидно никакие агенты ничтоже не доносят, - с улыбкой отвечала Фаина Тихоновна. - Одначе ваши книги и фильмы мы подчас читаем и зрим.

- Ты бывала там, наверху? - Семён указал глазами на потолок.

- Бывала, - коротко ответила она.

- Сколько раз?

- Един.

- Где же ты побывала? - не смог сдержаться Семён.

- Неколико лет назад посетих Олимпиаду в Инсбруке, - лаконично отвечала Фаина Тихоновна.

- Постой, - изумился Семён, - ты была на Олимпиаде 1964 года?

- Да, по вашему летосчислению сие бысть 1964 год, - подтвердила женщина.

- А по-вашему, какой это год?

Она на миг задумалась и произнесла: - По-нашему - 7472 год от сотворения мира в Храме Господнем.

- А сейчас какой год по вашему календарю? - продолжал расспрашивать Семён.

- Ныне 7475 год.

- Наверное, я утомил тебя своими вопросами, Фаина Тихоновна? - смущённо спросил он.

- Немного есть того, - с доброй улыбкой отозвалась она. - Но мя просиша пособити тебе, дабы ты скорее прижился у нас.

- Тогда скажи, как ты общалась с людьми там, наверху, когда бывала? - не удержался Семён.

- Ну, Семёне! - воскликнула Фаина Тихоновна. - Сие же смешно! Тако же, яко с тобою!

- Нет, я не о том, - поспешил уточнить он. - В Германии ведь говорят по-немецки.

- Ныне разумех, о чём ты глаголеши. Мне ведомо несколько ваших верхних языков, но родный для мены - язык русских людей, - пояснила она.

- Ещё один вопрос, можно? - Семён виновато взглянул на неё.

- Ладно, крайний и на сей день довольно, - твёрдо сказала женщина. - Вещай.

- Как вы попадаете наверх? - с лукавой улыбкой спросил Семён.

- По-различну. Мне пособляху наши посланцы, - ответила она.

- Кто это такие? - не утерпел парень.

- По-вашему, сие разведчики или шпиёны. Ну всё, довольно на днесь! У мене уже глава кругом от твоих вопрошений. Завтрешним днём заходи ко мне в той же час. Уговорихомся ли? - она вопросительно посмотрела на Семёна.

- Хорошо, приду, как велишь, - отвечал он, кивая. Они попрощались, и Семён вышел из комнаты.

Выйдя из класса, Семён медленно направился в сторону дома. Он даже не заметил, когда и куда Иван удалился. Мысли его были полностью поглощены недавней беседой с этой умной и рассудительной женщиной. Его разум продолжал обрабатывать полученную информацию, одновременно рождая новые вопросы.

Семён почувствовал, что она была с ним достаточно откровенна. Она не уклонялась от ответов, даже на те вопросы, которые сам Семён считал довольно провокационными. Это заставляло задуматься. Всё указывало на то, что та сила, которая теперь держала его в своей власти, прилагала старания, чтобы он как можно скорее почувствовал себя своим среди них.

По пути Семёну на глаза попалась знакомая лавка. Он решил зайти, чтобы прикупить продуктов к ужину. Едва переступив порог, он ощутил манящий аромат свежего хлеба и сладких приправ, используемых для кондитерских изделий. В животе тут же заурчало от голода. Набрав с полок хлеба, Семён остановился у стеллажа с разными сортами чая. В его мире выбор ограничивался лишь грузинским, порой попадался индийский чай. Рядом с чаем стояли баночки с кофе. Кофе он пробовал в своей жизни лишь раз или два, но тогда напиток ему не пришёлся по вкусу. Решив взять большую упаковку чая, Семён развернулся, намереваясь отметить в своём блокноте или, как здесь называли, сборнике приобретённые продукты, и вдруг столкнулся лицом к лицу с мужчиной, чьё лицо показалось ему знакомым. Мозг мгновенно выдал ответ: «Степаныч, житель посёлка, где Семён работал на Верхней земле».

Мужчина тоже узнал его и, подойдя к Семёну похлопал по плечу, как старого знакомого. Он обратился к нему словно к старому приятелю: - О, Семён, здорово!

Хотя до этого дня Семён знал о нём лишь то, что тот был охотником и жил в посёлке.

- Привет, - от неожиданности Семён слегка растерялся. - Ты, что же, тоже из этих… ну, с Нижней земли?

- Как видишь, - бодро отозвался Степаныч и продолжил: - Я тут недавно нашёл твой вещмешок, что ты в тайге потерял. Ходил на ловитву[5], и в лесу наткнулся. Раз уж мы встретились, давай верну его тебе.

Семён удивлённо заморгал, не скрывая изумления: - Откуда тебе известно, что я вещмешок потерял?

- Да Петро недавно в посёлке рассказывал, как вы от медведя удирали. По дороге, мол, и вещмешок потеряли, - пояснил Степаныч.

- Вот балабол! - с лёгкой досадой, не злобливо воскликнул Семён. - Договаривались же никому не рассказывать.

- Ничего, парень, всякое в жизни случается, - примирительно отозвался Степаныч.

- Расскажи, Степаныч, что обо мне говорят там, наверху, в посёлке? - попросил Семён.

- Да что говорят… Болтают, будто ты срочно собрался и уехал. Вроде как кто-то из твоих родителей заболел, - ответил тот.

Семён ощутил, как в душе зашевелилась обида, то ли на самого себя, то ли на тех, из-за кого он оказался в этом месте. Степаныч, уловив его взгляд, добавил: - Ты не грусти. Здесь тоже жизнь налаженная, не хуже, - ещё раз ободряюще похлопал его по плечу своей тяжёлой ладонью, огрубевшей от нелёгкого сельского труда.

- Ладно, я пойду, - решил завершить беседу Семён.

- Ну, давай, паря. Вещмешок передам Ефимию, у него потом заберёшь, - отозвался Степаныч, направляясь к полкам с товарами. Семён же пошёл к продавщице, чтобы отметить в сборнике приобретённые продукты. После разговора на него навалилась тоска по близким, сжавшая горло тяжёлым комом.

Вечером, перелистывая книги, которые вручила ему учительница, Семён обратил внимание, что в них воспевались те же добродетели, о которых рассказывали учителя на школьных уроках и которые прославлялись в произведениях советских авторов. «Получается, — размышлял он про себя, — кодекс строителя коммунизма по своему содержанию близок к нравственным устоям этого народа. Надо будет завтра обсудить это с Фаиной Тихоновной». Под эти мысли Семён незаметно погрузился в сон.

Утром следующего дня Ефимий Михайлович вызвал в свой кабинет Ивана Силантьевича, чтобы обсудить дела, связанные с Семёном. - Ну, что скажешь, как тебе Семён? - обратился он к бригадиру.

- Знаешь, парень с техникой на «ты». Ловко управляется с инструментом. Одно только плохо: совсем не разбирается в устройстве электродвигателей. Вчера его дважды током ударило. С электрикой он, видать, вовсе не знаком, - доложил Иван Силантьевич.

- Так не торопись, - выслушав бригадира, начал начальник карьера. - Поработает, опыта наберётся.

- Да некогда мне ждать, пока он в двигателях разбираться начнёт. Ты сам с меня работу требуешь, - проворчал в ответ бригадир. - Может, отправишь его поучиться в бурсу? Там его мозги быстрее на правильный путь наставят.

- Что ж, - задумчиво отозвался Ефимий Михайлович, - мысль дельная. Давай так и поступим. Пусть съездит на курсы. И тебе спокойнее будет, а то отвечай за него, если током убьёт. - Мужчины рассмеялись над этой шуткой.

В тот же день Семёна вызвали в кабинет начальника карьера. Ефимий Михайлович сообщил, что его направляют на курсы по изучению электромеханических двигателей. Обучение продлится три месяца и будет проходить в городе Таганай. Семён вновь удивлялся как активно его вовлекают в жизнь этого малознакомого ему народа. Ведь он совсем недавно оказался в этом мире. Ещё больше его поразило то, что под землёй, оказывается, существуют целые города, когда он с изумлением обмолвился об этом. Бригадир, похлопав его по плечу, пояснил: - Да, и грады у нас суть. И живут в них люди не в пещерах, яко мы зде, но в самых истинных домех, сложенных из камены.

Внезапно Семён воскликнул: - А я припоминаю! Слышал о горе Большой Таганай, когда жил там, наверху.

- Верно, как раз под этой горой и находится град, - с улыбкой добавил Ефимий Михайлович. - Сие недалече отсюду. Завтра отправляйся в вокзальный туннель. В кассе покажеши свой сборник и маршрутный лист, поведаеши кассиру, куды ти надобно выехати. Она учинит отмету в твоей книжце и подскажет, на кой поезд седати. А по прибытии в Таганай спрошаеши у прохожих, где обретается учебно-промышленная школа.

- Я один поеду? - удивился Семён.

- Ведомо, один. Чай, не малое дитя. Всё, ступай, - отрезал начальник.

Весь день Семён размышлял о предстоящей поездке: «Вот это да! Под землёй существуют целые города, где живут люди. И я смогу всё это увидеть своими глазами. А ещё любопытно взглянуть на здешние поезда и на пейзажи за окном». Когда он поделился своими мыслями с товарищами по работе, те лишь снисходительно улыбнулись, но подтрунивать над новичком не стали.

Вечером, после трудового дня, Семён, как было условлено, явился на очередной урок к Фаине Тихоновне. - Ну, что, сведаешь ли с книгами? [6]- сразу же задала она вопрос.

- Да, полистал перед сном. Хочу заметить, что в вашем мире взгляды на отношения между людьми, на нравственные устои весьма схожи с нашими, - деловито отозвался Семён.

- Сие добро, яко ты уловил сию связь. Мне сие по сердцу. Значит, сработаемся мы, - с улыбкой произнесла Фаина Тихоновна. - О чём бы ты желал глаголати днесь, Семёне?

- Завтра я уезжаю на учёбу в город Таганай. Мне сказали, что там дома такие же, как наверху. Это правда?

- Что ж, коли едеши туда, сам всё узриши. Но коли вопрошаеши, отвечу: да, каменные домы там суть, и даже многоярусные, - пояснила Фаина Тихоновна.

- Тогда мне неясно, - начал Семён, формулируя следующий вопрос, - как в пещере можно возвести многоэтажные здания?

- Там не совсем пещеры, Семён. Сие обширная, долгая и глубокая полость в земной коре. Аще память мне не изменяет, в Таганае…, - женщина на миг задумалась, - полость простирается яко на пятнадцать вёрст в долготу и окрест версты в высоту.

- Ух ты! - не сдержал изумления Семён.

- Сие природная полость, но бывают и искушенные, - продолжила Фаина Тихоновна. - К примеру, прежде полость была наполнена водою. Наши зодчие пробуривают шурфы, отводят воду, а освободившееся место просушивают. Потом возводят домы, и люди вселяются. Тако и является град.

- Да, удивительно, - вновь восхитился парень. - А как же быть с солнечным светом? Его ведь нет в этих полостях. И откуда вы берёте воздух?

- Истинно подмечено, - согласилась Фаина Тихоновна. - С воздухом и светом у нас воистину есть трудности. Для подачи воздуха прокладают отвесныя шурфы-туннели, по коим с помощью электродвигателей нагнетаются воздушныя струи с поверхности земли. Где-то воздух движется благодаря поездам, иже ходят по сим горизонтальным туннелям.

- А как со светом? - напомнил Семён.

- Свет мы обретаем по большей части от ламп. Смешиваем инфракрасное излучение с безопасною дозою ультрафиолета, заключаем всё сие в стеклянную оболочку - и вуаля! Тако, мнится, у вас во Франции глаголют, - Фаина Тихоновна хихикнула. - Сие, конечно, аще объясняти зело просто, - закончила она разъяснение о свете. После небольшой паузы с ноткой грусти добавила: - из-за недостатка природного света у нас малая рождаемость. Малюток рождается зело мало.

Семёну эта тема показалась малоинтересной, и он перешёл к другому вопросу: - А как у вас с едой? Где вы её берёте? Раз солнца нет, то и урожаев, наверное, тоже?

- Сию беду, Семёне, мы разрешихом. Яств у нас довольно. Не повериши, но снабжаете нас ими именно вы, люди с поверхности земли. Мы их у вас купуем.

- Как это закупаете? Вы же скрываетесь от нас?

- Мы створихом разныя мнимыя дружины на Верхней земли[7], во многих странах. Чрез них обретаем всё потребное для жития. Вот ты сам како к нам попал? - вопросила она и тут же сама ответила: - Чрез подземный ход на складе в посёлке. По таковым ходам нам доставляют товары: сахар, муку, овощия. Привозят на машинах и спускают вниз, под землю.

- Получается, вы их воруете? - прищурившись, спросил Семён.

- Нет, Семёне, мы всё купуем за злато, еже добываем зде. Ты же сам делаеши на карьере, зрел, - возразила она.

- Но вас ведь могут выследить? - взволнованно произнёс Семён.

- Ино тако бывает. Ты сам тому образ, - с ироничной улыбкой заключила женщина.

- Да, - задумчиво произнёс Семён. - Сунул нос в чужие дела, а теперь расплачиваюсь. - В его глазах мелькнула тень грусти. Однако, решив не углубляться в тяжёлые мысли, он задал следующий вопрос: - Получается, деревьев у вас совсем нет?

- Истинно, яко у вас на верхней земли, древа у нас не растут. Трава, к слову, такожде, - пояснила Фаина Тихоновна. - Но мы, где токмо можем, насаждаем древа, кусты и траву. Стараемся, елико возможно, развивати флору. Вот, зри, в моём классе стоят три древа, правда, в кадках, - с улыбкой добавила она. - Аще ты приметил, у нас в коемждо помещении, идеже живут или трудятся люди, повсюду суть древа и цветы.

- Да, я заметил это, - подтвердил Семён. - Но всё равно этого мало.

- Сие нелёгкая для нас задача, - продолжила Фаина Тихоновна, - но мы неустанно её разрешаем, в том числе с помощью культивации. Особливо сие приметно в градех, идеже пространства обширнее. Там мы насаждаем всё, еже может расти и давати кислород. Егда прибудеши в Таганай, сам всё узриши. Ещё у нас суть лечебныя заведения, идеже люди восстанавливают силы. Там бассейны, бары, окрест зелёныя зоны.

- Ого! А ты часто туда ездишь? - поинтересовался Семён.

- Довольно часто. Нецыи[8], вообрази себе, ходят туда на всяк день, - ответила женщина.

- А у нас, в нашем посёлке, тоже есть такая лечебная зона? - задал он очередной вопрос.

- Да, ведомо, суть. Буквально за следующим поворотом, у школярного крыла. Именуется лечебницею.

- Хотелось бы взглянуть на эту лечебницу, - воодушевился парень.

- Днесь, боюся, тебе не удастся. Она затворяется чрез час. Делати будет токмо скорая лекарская помочь.

- Ладно, тогда посещу это заведение, когда вернусь, - деловито заключил Семён.

Фаина Тихоновна кивнула в знак согласия и произнесла: - Ну что ж, на днесь всё. Давай прощатися. Жду тя, егда возвратишися с учёбы.

- До свидания, - отозвался Семён и вышел из класса.

[1] позаботился

[2] Отдельной страной

[3] Сражение

[4] Около

[5] Охота

[6] Ну, что познакомился с книгами?

[7] Мы создали различные фиктивные организации на Верхней земле

[8] Некоторые

Глава 6

Отец Иннокентий, сидя за своим столом, тщательно готовил тезисы для предстоящего заседания Великого Круга Жрецов. Он прекрасно сознавал, что на грядущем собрании неизбежно будет поднят вопрос о происшествии в Таганайском уезде. Подобный случай невозможно просто оставить без внимания. Ведь ответственность за систему безопасности Нижней Земли лежит непосредственно на нём, и, без сомнения, этим не преминут воспользоваться его недоброжелатели. В первую очередь - отец Макарий.

Выйдя из раздумий отец Иннокентий нажал кнопку селектора: - Зайди ко мне, - произнёс он. Из динамика раздался хриплый, дребезжащий голос: - Да, отец Иннокентий, уже иду.

В кабинет, утопающий в зелени насаждений, среди которых особенно выделялись яркие, благоухающие розы, вошёл худощавый мужчина с гладко зачёсанными на лоб волосами. Его чёрная ряса, словно распашонка, висела на нём, возможно, в попытке скрыть хрупкость и слабость телосложения. Не дойдя трёх шагов до стола своего наставника, он остановился и с преданностью взглянул на отца Иннокентия.

- Ты запросил отчёты у Игнатова и Строганова, яко аз велех? - строго осведомился отец Иннокентий.

- Да, Ваше Святейшество. Строганов уже отписал в ваш адрес объяснение по поводу несанкционированного проникновения чоловика на Нижнюю Землю. Сие зде у мене, - с поклоном ответил помощник, кладя конверт на стол своего руководителя.

Отец Иннокентий кивнул, но конверт брать не стал. Вместо этого он задал новый вопрос: - Как ведёт себя этот незаконный проникатель? Что о нём глаголет Демьян?

- Демьян доносит, что парень дерзок, достаточно смел. Не любит проигрывать, недостаточно образован, обладает отменной физической силой. Наверху он упражнялся в силовом зале, готовился к службе в специализированной боевой дружине. Мечтает стать воином на штате, - доложил помощник.

- Что ещё можешь о нём молвить? - вопросительно взглянул на него отец Иннокентий.

- Совсем не пьёт, - без раздумий ответил тот.

- В чём причина? - последовал очередной вопрос.

- Во время прохождения срочной службы в боевой дружине, на третий год его отобрали для обучения на боевом курсе. Однако там он был уличён в пристрастии к хмельному и отчислен. Глубоко сожалеет о случившемся. Мечтал вернуться в бурсу на следующий год и, дабы не искушать судьбу, решил отказаться от всякого бражного.

Отец Иннокентий молча кивнул и на минуту погрузился в размышления. Затем, подняв взгляд на помощника, произнёс: - Теперь сделай следующее. Отправь его учиться нужному ремеслу. Но прежде пусть лекари осмотрят его на состояние духа и здоровья. Если всё будет в порядке… - он вновь сделал паузу, - нам бойцы нужны.

- Я понял, отец Иннокентий, - отозвался помощник. - Могу идти?

- Да, ступай, - ответил тот, потянувшись к конверту, что лежал на столе, и указав помощнику на дверь пальцем.

******

Утром, собрав свой нехитрый скарб в вещмешок, Семён покинул свою «нору», и направился к железнодорожной станции. Станция, как и все здешние улицы, представляла собой часть туннеля. В нём пролегали две колеи, между которыми аккуратно, почти без зазоров, были уложены каменные плиты. Подойдя к кассе, Семён сообщил о своём маршруте и предъявил свою книжицу для отметки. Кассирша поставила нужную запись и сообщила, что его поезд прибудет через полчаса. Пока Семён ожидал на перроне, мимо него на огромной скорости пронеслось несколько поездов, поражавших своей красотой. Таких составов он прежде не видывал. Каждый раз их движение сопровождалось мощным потоком воздуха, и, будь на Семёне фуражка, её пришлось бы крепко придерживать.

Наконец, подошёл нужный поезд. Перед Семёном с лёгким свистом автоматически распахнулись двери. Войдя в салон, он поразился его внутреннему оформлению. Вместо привычных деревянных лавок, знакомых ему по прошлой жизни, здесь стояли мягкие кресла для каждого пассажира. У выхода из вагона были предусмотрены места для багажа. Внешне вагон напоминал салон пассажирского самолёта, виденного Семёном лишь в фильмах, что привозили в сельский клуб, или в новостных репортажах.

Устроившись в своём кресле, Семён стал смотреть в окно, но за стеклом царила непроглядная тьма. Лишь изредка мелькали огоньки, вероятно лампы, освещавшие туннель, по которому мчался поезд. Не успел он в полной мере насладиться поездкой, как из динамика громкоговорителя раздалось объявление: поезд приближается к городу Таганай, пассажиров просят приготовиться к выходу. С лёгким разочарованием Семён присоединился к потоку людей, направляющихся к дверям.

Выйдя из вагона, он обнаружил, что над головой нет привычного потолка, как это было всё время с момента его пребывания под землёй. Правда, и неба здесь тоже не оказалось. Вместо него высоко над головой стелился равномерный туман или дымка. Семён прикинул, что высота до этой завесы составляет примерно полкилометра или больше. Под туманом висел жёлтый диск, напоминающий солнце, чей свет мягко рассеивался в этой дымке.

Оглядевшись по сторонам, чтобы сориентироваться, Семён неожиданно заметил неподалёку Ивана. Обрадовавшись, он хотел было окликнуть его, но тот быстро скрылся в толпе. В голове Семёна мелькнула мысль, что слежка за ним, похоже, продолжается. Обратившись к проходившему мимо мужчине, он спросил, как пройти к учебно-промышленной школе. Тот внятно объяснил дорогу, и Семён направился по указанному пути. Вокруг сновали люди, двигались автомобили и даже автобусы. В очередной раз Семёна поразило увиденное: среди машин попадались знакомые советские модели: Волга двадцать первой модели и Москвичи. Глядя на них, он с ехидцей подумал: «А говорили, что машин на бензиновом двигателе здесь не используют».

Дойдя до здания школы и поднимаясь по крыльцу, Семён обратился к девушке, которая шла в том же направлении: - Прости, девушка! Не подскажешь, где здесь подают документы для поступления?

Девушка остановилась, окинула Семёна игривым взглядом и с улыбкой переспросила: Яко ты рекл... девушка?

- Да… я что-то не так сказал? - растерялся он.

- У нас обычно не глаголют «девушка», - пояснила она, продолжая улыбаться. Её глаза, то ли с зелёным, то ли с серым оттенком поразили Семёна. С трудом отведя взгляд, он спросил: - А как же здесь называют девушек?

- Девиц у нас именуют барышнями, - назидательно произнесла она. - Откуду ты прибыл?

- Я с… Верхней земли. Там раньше жил, - смущённо пояснил Семён.

- Ой, неужели воистину оттуду? - воскликнула она, с подозрением взглянув на него. - Николи не сретала людей с Верхней земли. Истинно не лжёши?

- Нет, точно не вру. Несколько дней назад попал к вашим… в лапы, - попытался отшутиться он. - Теперь вот обживаюсь здесь. Сегодня приехал поступать на курсы… учиться, в общем.

- Весёл еси, одначе. Ладно, пойдём, провожу тя, - сказала девушка, смело взяв Семёна за руку и уверенно зашагав с ним по ступенькам заведения.

Подведя его к нужному кабинету, она указала на дверь и произнесла: - Зде оформляют на учение в нашу школу. - Семён взялся за дверную ручку, внимательно посмотрел ей в глаза и с благодарностью сказал: - Спасибо тебе, милая барышня, за помощь. – и смутившись, добавил: - Меня Семёном зовут.

- А мя, Василиса! - весело отозвалась она.

У Семёна невольно вырвалось: - Василиса-краса, длинная коса.

Девушка бросила на нового знакомого кокетливый взгляд. Их глаза вновь встретились, и оба рассмеялись.

В кабинете Семён предъявил направление на курсы, выданное Карьероуправлением. Строгая женщина внесла его в список обучающихся и вручила ходатайство на проживание в студенческом общежитии. Напоследок она добавила: - До заутра безотлагательно сходи в лечебницу, - она быстро нацарапала адрес учреждения на листе бумаги. - Тамо пройдеши осмотр на состояние здравия. Заключение принесеши мне. Сговорилися?

- Договорились, - согласился Семён, хотя в душе недоумевал, зачем проверка здоровья нужна для учёбы в технической школе.

Общежитие располагалось в том же комплексе зданий, но вход находился с другой стороны. Комендант, пожилой мужчина, не менее строгий, чем женщина, оформлявшая его на курсы, проводил Семёна в комнату, где тому предстояло жить весь период обучения. В комнате уже обитал молодой парень с рыжими волосами и веснушчатым носом. Его стрижка «под горшок» придавала ему сходство с Иваном-дурачком из детских книжек. Парни представились друг другу. Соседа звали Хельмут. Семён был удивлён этим именем: за последнее время он привык слышать исключительно славянские имена, а это было то ли скандинавским, то ли немецким.

Хельмут оказался на редкость общительным юношей. Говорил он много и постоянно. Он принялся рассказывать, что его род действительно берёт начало от германской нации. Его родители прибыли в этот мир во время Второй мировой войны. Семёна охватило любопытство, и он начал расспрашивать подробности. Хельмут охотно продолжил повествование. Когда Семён услышал, что родители Хельмута прибыли сюда на подводной лодке в конце войны вместе с несколькими тысячами соотечественников, он был поражён. По словам соседа, в последние дни войны правительство Германии приняло решение создать анклав жителей Третьего рейха, отбирая специалистов самых разных профессий и специальностей.

Услышав слова «Третий рейх», Семён прервал рассказ Хельмута и воскликнул: - Хочешь сказать, твои родители - фашисты?!

- Да, - спокойно отозвался Хельмут. - Родители мои живяху в Германии, в Третьем рейхе.

- Да я тебя сейчас…! - Семён в ярости замахнулся на соседа. - Прибью, гад!

Хельмут, не понимая, что вызвало такую бурную реакцию, в страхе отпрянул к своей кровати, забился в угол и растерянно заморгал глазами. Он явно не ожидал подобного от нового знакомого. - Что аз не тако рекох? Почто ты тако рассвирепел? - заикаясь, спросил он.

- Потому что ты фашист! - в гневе прошипел Семён.

- Аз не фашист. Аз родихся уже зде, в Нижнем мире, - начал оправдываться Хельмут. - Почто ты с таковою ненавистью ко мне относишися?

- Потому что я родился и вырос в Советском Союзе! - с гордостью бросил Семён.

- Аз разумех тя, Семёне. Вероятно, ты недавно прибыл семо, - осторожно заметил Хельмут.

- Да, всего несколько дней назад! - всё ещё сверкая глазами от гнева, ответил Семён.

- Подожди, аз нынче тебе всё изъясню…

- Ничего не нужно объяснять! - отрезал Семён, вскочил с кровати и стремительно вылетел из комнаты. Немедля, он направился к кабинету коменданта. Жить под одной крышей с соседом, которого он считал фашистом, Семён не желал, как и продолжать с ним общаться.

Семён постучался и, не дожидаясь ответа, решительно вошёл в комнату коменданта. С порога он начал: - Переселите меня в другую комнату! Я с ним жить не буду!

- Ты чего вламываешься без спросу? - возмутился комендант. - Чего наглеешь?

- Я не хочу жить в той комнате, куда ты меня сегодня определил, - с негодованием повторил Семён.

- Это ещё почему? - строго осведомился комендант.

- Он фашист! Я с ним жить не стану! - упрямо твердил парень.

- Та-а-к, - протяжно произнёс комендант. - Садись-ка, - указал он на стул. Семён, сверкая глазами от праведного гнева, с шумом опустился на сиденье.

- Значит так, Семён. Из твоих слов я понял, что ты с Верхней земли? - начал комендант.

- Ага, - подтвердил парень.

- Слушай меня внимательно, Семён. В этом мире нет фашистов. Здесь нет границ, нет разделения по национальностям. Хотя нет, национальности, конечно, есть, но границ между ними - никаких. Мы все здесь один народ. Понял?

- Его родители фашисты, значит, и он фашист! - не унимался Семён.

- Ты давно с Верхней земли? - уточнил комендант.

- Около недели, как сюда попал, - ответил Семён, внимательно глядя на мужчину.

- Ещё раз тебе говорю: про фашизм здесь знают, но считают это делом людей Верхней земли. Давай, кстати, познакомимся. Меня зовут Николай. Можешь звать меня дядя Коля. Я тоже с Верхней земли. Попал сюда в 1956 году.

- Приятно познакомиться, дядя Коля. Но почему здешние люди так спокойно относятся к фашизму? - возмутился Семён.

- Ты не понял, - терпеливо продолжил дядя Коля. -Здесь знают, что такое фашизм, и относятся к нему плохо, но считают всех людей Верхнего мира на одно лицо. У нас рассуждают так: жадность и алчность тамошних людей породили империализм, колониализм, фашизм и прочее. На Верхней земле вечно придумывают, как бы облапошить соседа, другой народ, другую страну. Возможно, поэтому здешние и не стремятся выходить на свет божий, живя под землёй уже не одно столетие. А те, кто попадает к нам, получают равные права со всеми. Теперь дошло?

- Дошло, - задумчиво отозвался Семён.

- Раз дошло, возвращайся в свою комнату и не обижай Хельмута. Он парень хороший, умный, - строго взглянул на Семёна дядя Коля.

- Хорошо… Дядя Коля, а ты сам как здесь оказался? - поинтересовался Семён.

- Убили меня, - равнодушно ответил мужчина. Семён удивлённо посмотрел на него. Заметив изумление в глазах парня, дядя Коля продолжил: - Убили и столкнули под берег реки. Один охотник выловил меня из воды, выходил. Когда я поправился, он расспросил меня обо всём, а затем спросил: «Хочешь жить по-другому, не так, как сейчас?» Я ответил: «Хочу». На следующий день пришли люди и предложили переселиться в Нижнюю землю.

- И ты вот так просто взял и согласился? - недоверчиво спросил Семён.

- Конечно, всё было не так просто. В тот день, когда меня столкнули в реку, убили и мою жену. Я выжил, а она нет, - с грустью поведал мужчина. - Остался я один на белом свете. Жена тогда была беременна. После её смерти и потери нерождённого дитя такая тоска меня одолела! Уговорить меня тогда было совсем несложно.

- А если бы ты не согласился? Они же тебе о себе рассказали? - уточнил Семён.

- А кто бы мне поверил, расскажи я о том, что узнал? Люди бы лишь покрутили пальцем у виска да сказали: «Мужичок свихнулся после удара по голове и потери жены. Вот и мелет всякую чушь».

- Ну ладно, пойдём, провожу тебя, - прервал беседу дядя Коля.

- Не нужно меня провожать. Не бойся, дядя Коля, я его не трону, - уже спокойным тоном отозвался Семён на предложение коменданта.

- Нужно, нужно, - безапелляционно возразил мужчина. Взяв Семёна за локоть, он слегка приподнял его со стула и повёл к комнате, где находился Хельмут.

В комнате дядя Коля заставил парней пожать друг другу руки и строго наказал впредь не ссориться.

Несмотря на примирение, Семён всё равно держался отчуждённо и не вступал в разговоры с соседом. Он игнорировал Хельмута и в последующие дни. На четвёртый день, вернувшись с занятий, Семён застал Хельмута лежащим в постели с закрытыми глазами. По его лицу стекали струйки пота, а из груди вырывались тихие стоны. Наклонившись к соседу, Семён обеспокоенно спросил: - Ты что, заболел?

Хельмут с трудом приоткрыл глаза и едва слышно прошептал: - Да, у мене, мнится, высокая горячка, - и вновь сомкнул веки.

Семён поспешно выскочил из комнаты и бросился выяснять, где можно вызвать скорую помощь. Одна из девушек из соседней комнаты посоветовала обратиться в кабинет лекарской помощи на первом этаже. Ворвавшись туда, Семён, к своему изумлению, увидел за столом Василису.

Она была в белом халате и что-то записывала в большую тетрадь, или, скорее, журнал. Подняв взгляд, девушка приветливо произнесла: - Здравствуй, что у тебе приключися?

- Не у меня, а у моего соседа по комнате. Высокая температура. Как бы не умер!

- Ну, уж и помер! - С лёгкой насмешкой передразнила его Василиса. - Не паникуй, Семёне, пойдём, аз узрю. Токмо возьми мой лекарский саквояж.

Они вышли из медпункта, как мысленно назвал его Семён. Придя в комнату, фельдшер со знанием дела осмотрела больного: измерила температуру, заглянула в рот, попросив у Семёна столовую ложку. Покачав головой и вздохнув, она вынесла вердикт - ангина. Василиса прописала Хельмуту постельный режим, а Семёну велела сходить в аптекарский пункт, вручив список необходимых лекарств, записанный на листке бумаги. Семён беспрекословно выполнял все её указания. Девушка ему очень понравилась. Удивительно, но даже Хельмут, ещё недавно лежавший пластом, с интересом поглядывал на девицу в белом медицинском халате.

Василиса поручила Семёну следить за больным: вовремя давать лекарства и не позволять нарушать постельный режим. Сначала парень воспротивился этому, но девушка сердито посмотрела на него и объяснила, что она завтра уезжает в другой город на несколько дней, а Хельмут в таком состоянии не может оставаться без присмотра. Семён согласился и следующие дни дисциплинированно следил за соблюдением режима и приёмом лекарств. Он был строг, хотя Хельмут иногда проявлял непослушание, точнее капризничал, когда нужно было принимать лекарства. С момента их знакомства он, похоже, побаивался Семёна. В первый день болезни Хельмута Семён даже провожал ослабевшего соседа до уборной.

Как-то раз, сидя на своей кровати, Семён обратился к Хельмуту: - Слушай, фашист, ответь-ка мне…

Хельмут резко и эмоционально прервал его: - Не нарицай мене фашистом! Аз не фашист, разумеешь? - его глаза гневно сверкнули в сторону Семёна.

- Ладно, не буду так тебя называть, - отходчиво и слегка небрежно согласился Семён, продолжив: - Ответь мне на вопрос, Хельмут. Ты говорил, что родился здесь, под землёй. А где именно ты живёшь?

Хельмут хитро улыбнулся и с лёгкой ехидцей отозвался: - Здесь, в общежитии, как и ты.

Семён пропустил колкость мимо ушей и уточнил: - Вот именно, что здесь, в общежитии. А родом ты откуда? Где жил до того, как поступил в техшколу?

- В области Восточно-Тихоокеанского поднятия. Тамо родители мои живуть, - ответил Хельмут.

- Это где же находится Восточно-Тихоокеанское… под… ну и название, язык сломаешь, - удивлённо протянул Семён.

Хельмут наморщил лоб, припоминая значимые ориентиры того края, и добавил: - Аще слыхал еси о острове Пасхи, то сие недалече.

- Так там же вокруг острова океан? - изумился Семён уточнению соседа.

- Семёне, довольно тупить! - с ноткой наставничества в голосе произнёс Хельмут. Мы же под землею тамо живём.

- Ах да, точно, - спохватился Семён и тут же задал новый вопрос: - А где твои родители работают там, под землёй?

- На заводе, - спокойно отозвался Хельмут. - Они инженери, знатцы по химическим действам. И аз такожде собираюся делати на сем заводе, егда скончаю учение.

- Да ладно! - вновь удивился Семён. - А что производят на том заводе, где работают твои родители?

- Да разно, - невозмутимо продолжал отвечать Хельмут. - Машины разны, двигатели. Боеву технику тож робят.

- Ух ты! А много там людей работает? - с воодушевлением спросил Семён.

Хельмут задумчиво наморщил лоб, пожал плечами и ответил: - Не вем доподлинно, несколько тысящ человек, мнится.

В этот момент дверь комнаты отворилась, и в проёме показалась голова соседа по общежитию: - Семёне, вставай! Скоро факультатив начнётся. Ты что, запамятовал?

- Ах, точно, забыл, - спохватился Семён, мигом вскакивая с кровати. - Подожди меня, Колёк, я сейчас, бегу! - крикнул он вдогонку парню, поспешно собирая тетради и вылетая за дверь.

Пробегая по коридору, уже у самого выхода из здания, Семён, не заметив входящую Василису, с размаху задел её своей мощной фигурой. Девушка, словно пушинка, полетела на пол, и лишь отменная реакция да физическая подготовка Семёна позволили ему вовремя подхватить её под руки. При этом ему пришлось опуститься на колени, чтобы уберечь её от удара головой. От испуга Василиса вскрикнула, обеими руками вцепилась ему в шею и прижалась к груди. Семён, в свою очередь, крепко обнял её, чувствуя, как сердце колотится с неимоверной скоростью. В смятении и охвативших его эмоциях он долго не отпускал хрупкое тело молодой женщины. Наконец она высвободилась из его объятий, поправила платье и, пылая негодованием, воскликнула: - Ведьмедь безумный! Зри, куды мчиши, дурень!

Семён, всё ещё сидя на полу, смиренно смотрел в её глаза, в которых полыхали искры гнева и пережитого страха. Поднявшись, он виновато пробормотал в ответ на её слова: - Васенька, прости меня. Я не хотел… не видел тебя. Торопился в техшколу…

- Ты мене мало не переехал, аки поезд, ведьмедь… слепый! И аз тебе не Васенька! -отрезала она.

- Ну прости! Как я могу загладить свою вину перед тобой? - взмолился Семён.

- Никак! - резко бросила Василиса, развернулась и направилась к своему медкабинету. Семён, виновато глядя ей вслед, выкрикнул: - Приглашаю тебя сегодня в корчму на соседней улице! В семь часов… - после небольшой паузы он добавил: - Я буду ждать тебя там. Хочу загладить свою вину. Придёшь?..

Вопрос повис в воздухе. Василиса уже скрылась за углом коридора.

Несмотря на то, что Василиса не подтвердила своего намерения встретиться с Семёном в корчме, он всё же явился к назначенному месту в указанное время. Терпеливо дожидаясь девушку у входа в заведение, он простоял сначала десять, затем еще двадцать минут. Прождав около получаса и почти потеряв надежду, Семён наконец заметил знакомую фигуру, двигавшуюся по улице. Застыв на месте, он залюбовался, как изящно, с грацией от бедра, девушка шествовала к нему. Подойдя, Василиса одарила его невинной улыбкой и произнесла: - Прости, Семёне, задержахся на службе!

Семён, с глуповатой улыбкой на лице, смотрел на неё, не отрывая глаз. Затем тихо отозвался:

- Ничего страшного. Я недолго ждал.

Девушка ловко подхватила его под руку, очаровательно взглянула на Семёна и тихим, но властным голосом скомандовала: - Ну что, пойдём веселитися, раз уж призвал еси!

Семён, горделиво поддерживая свою даму под руку, повёл её в «ресторан», всё ещё с трудом привыкая к старославянским названиям.

Вечер в корчме прошёл великолепно. Семён был в ударе: много шутил, блистал остроумием. Однако под конец вечера произошёл досадный казус. Подошёл официант с просьбой оплатить ужин, а денег у Семёна, разумеется, не оказалось. За всё время пребывания в этом мире ему ни разу не доводилось расплачиваться наличными. Он вообще полагал, что денег здесь не существует, а все расчёты ведутся через книжицу — тот самый сборник, который ему выдали на следующий день после прибытия в Нижнюю землю. Когда официант предложил оплатить счёт, Семён растерялся и густо покраснел. Василиса, заметив его замешательство, не раздумывая открыла сумочку и оплатила их ужин. Семён после этого был готов провалиться сквозь землю, но, увы, дальше было некуда.

Когда они покинули корчму, парень чувствовал себя крайне неловко. Он почти всё время молчал, слушая Василису, которая делилась впечатлениями о проведённом вечере. Проводив девушку до её дома, Семён вернулся в свою комнату в общежитии и, не раздеваясь, рухнул на кровать. На вопрос Хельмута, почему так поздно и где он был, Семён лишь пробурчал что-то невнятное и больше не проронил ни слова.

Утром Семён поднялся с постели всё такой же хмурый и молчаливый. На очередной вопрос Хельмута: «Что с тобой?» - он лишь отмолчался, но спустя минут десять сам обратился к соседу: - Хельмут, скажи, у вас в этом мире тоже существуют деньги?

Хельмут прищурился, внимательно посмотрел на Семёна и с озабоченностью спросил: - Ты что, проигрался в карты или лото?

- Да что ты, конечно, нет! - воскликнул Семён. - В эти игры я не играю. Просто вчера не смог оплатить столик в ресторане, - он покачал головой и поправился, - то есть в корчме.

- Ныне ясно, - сочувственно отозвался Хельмут. - Сколько остался должным?

- Нисколько. За меня всё оплатили, - грустно пробормотал Семён. - Понимаешь, я думал, у вас здесь деньги вовсе не в ходу, в отличие от моего Верхнего мира. Мне до этого ни разу не приходилось ими пользоваться.

Хельмут, выслушав Семёна с вниманием, принялся объяснять, как устроена система товарно-денежных отношений в их мире: - Странно, яко тебе сего ещё никтоже не растолковал. В целом, зде можно жити и без сребреников, - назидательно начал он. - По сборнику вельми можно быти, хоща и с некими пределы. К примеру, аще любиши ясти много шоколаду и берёши сверх меры, то за избыток придётся доплащати сребрениками. Или вот ещё: аще тебе потребен личный воз, его придётся куповати за добытые сребреники - по сборнику его не стяжати. В корчме такожде всё оплачивается сребрениками.

- А деньги, когда начисляют за работу? За какие заслуги? - поинтересовался Семён.

- Какие такие заслуги? - не понял вопроса Хельмут. - Просто за труд. Егда, где трудишися, тогда и платят.

- Вот это здорово! - возмущённо воскликнул Семён. - Я здесь уже несколько дней работаю, а мне не только ничего не платят, но даже не говорят о деньгах!

- Погодь, не беги, - остановил его Хельмут. - Ты зде всего ничтоже, а уже хощеши, дабы тебе мзду выдали. Потрудишися хоща бы месяц, тогда и узриши, колико тебе заплатят.

Но Семён уже воспылал праведным гневом. Он продолжал возмущаться: - Нужно было сразу предупредить, что здесь тоже деньги за работу платят!

- Да пожди ты, не ропщи, - вновь попытался утихомирить соседа Хельмут. - Со временем о всём увеси[1].

Однако Семён, задетый унижением, пережитым накануне в корчме, не мог спокойно рассуждать. Он начал считать, что его здесь держат за раба, и это приводило его в негодование.

С того дня Семён стал избегать встреч с Василисой. Услышав её голос в коридорах здания, он старался обойти стороной. Однажды, заметив её на улице, он поспешно и скрытно перешёл на другую сторону, лишь бы не столкнуться. Чувство неловкости перед ней не покидало его. Мужское самолюбие не позволяло прямо взглянуть ей в глаза. Он понимал, что обязан вернуть долг за тот ужин в корчме.

Однажды, прогуливаясь по улице, Василиса заметила Семёна в компании одной из девушек, обучавшихся в той же техшколе. Они стояли, оживлённо беседуя, и даже весело смеялись над чем-то. При виде этой сцены Василису охватило негодование: «Вот ведь кобель! То с одной, то с другой!» Она уже было собралась подойти и устроить ему разнос, но, сдержав порыв, совладала с собой и прошла мимо. Судя по всему, Семён её в тот раз так и не заметил.

После этого прошло ещё несколько дней. Однажды Семён с Хельмутом шли по коридору общежития. На другом конце коридора перед ними неожиданно появилась Василиса с медицинским чемоданчиком в руках. Она вышла из одной из студенческих комнат. Парни сближались с Василисой. Девушка, увидев их, мило заулыбалась. Хельмут, шедший рядом с Семёном, тоже расплылся в улыбке, и только Семён остался мрачным.

Подойдя ближе к парням, Василиса проворковала:

- Семёне, куда же ты изчезл еси? Толико времени тебе не видати и не слыхати.

Парень решил, что девушка насмехается над ним, но отвечать резко не стал, ответил холодно:

- Учился, некогда было.

Теперь Василиса убедилась, Семён действительно избегает её. Ей захотелось понять, в чём причина охлаждения? Прошлый раз, в корчме, между ними было же всё замечательно. Она обратилась к Хельмуту:

- Отъиди, молю, нам потребно беседовати.

Хельмут недовольно вздохнул и побрёл дальше по коридору.

- Семёне, отвещай, что содеялось? Пошто мя избегаеши? — спросила девушка, заглядывая ему в глаза.

- Дел было много! - вновь коротко ответил парень.

Василиса почувствовала по его тону, что он не хочет с ней общаться, и уже собралась развернуться и уйти, как Семён схватил её за руку и виновато произнёс:

- Извини, не хотел тебя обидеть.

- Тогда зачем остуду делаешь[2]? - спросила она, продолжая смотреть ему в глаза.

- Понимаешь... мне стыдно и неловко за тот вечер, — откровенно признался Семён.

- Да, что ты! То бе вечер дивен. Аз давно тако не веселихся, яко тогда, - воскликнула Василиса.

- Меня мучает совесть, что я не смог оплатить тот ужин. В моём мире принято оплачивать за девушку в ресторане, - пробормотал он. - Денег, правда, у меня и сейчас нет, но я все-равно хочу возместить тебе ту сумму, - и через небольшую паузу, - правда, пока не знаю, как.

- Молю, - отреагировала девушка. - Аще мниши, яко должник ми еси возмещения, можешъ сие исполнити, помогая ми время от времени доставляти лекарства со склада по моему требованию.

- Тебе нужна грубая мужская сила для доставки грузов? - иронично уточнил Семён.

- Да, егда ми потребна буде твоя мужская сила, аз призову тя, - весело добавила Василиса, — согласен ли еси?

- Да, конечно, - эмоционально ответил Семён.

На том они и порешили. Заключив соглашение, Семён подумал: «Чуднáя эта Василиса. Да я и так готов, безо всякой оплаты, носить для неё любые тяжести. Может мне только намекнуть». Парню было невдомёк, что этой договорённостью девушка нашла простой способ приблизить Семёна к себе.

Учебный процесс у Семёна складывался не совсем благополучно. С одной стороны, его умение чинить механизмы позволяло ему с лёгкостью разбираться в тонкостях автомобильного дела. С другой же, почти полное отсутствие знаний в электротехнике становилось преградой на пути освоения ремесла слесаря по ремонту машин. Очень тяжело давался парню этот предмет. Семён пыхтел от плохо усвояемого предмета, засиживался над учебниками до глубокой ночи, но эти усилия почти не приносили желаемого результата.

Преподаватель электротехники, разумеется, не мог ради одного лишь Семёна приостанавливать ход занятий и разжёвывать ему азы, которые тот не в силах был понять. От этого в душе Семёна закипала досада - на учителя, на самого себя.

Однажды, уже поздней ночью Семён, с упорством зубрил параграф. Бормотал себе под нос, стараясь вбить в голову непослушные формулы. Хельмут, которому мешали свет в комнате и это нескончаемое бормотание, наконец не выдержал:

- Семёне, довольно уж бормотати! Сон клонит, ложися-ко спати, братец!

Семён, с лицом, утомлённым от тягот познания, повернулся к Хельмуту и с досадой в голосе ответил: - Не могу, Хельмут. Ещё одна двойка по электротехнике, и меня отчислят. Я не могу этого допустить. Какой позор будет вернуться в Карьероуправление с пустыми руками! Что я скажу своим товарищам? Что ума не хватило одолеть эти проклятые учебники?

Хельмут, внимательно выслушал Семёна, с искренним сочувствием спросил:

- Коли же у тебя ближайшее учение по сему предмету буде?

- Через два дня, в понедельник, - вздохнул Семён.

- Давай сделам так. Ты сейчас ложись спати сейчас. Зрю, по-твоему, лику, что ты уже ничего не мнишь, что в книге писано, - Семён кивнул головой, соглашаясь с соседом. – Заутра мы с тобою по отшествии завтрика восседём в купе, и аз вспомоществую ти[3], хорошо? – закончил свою речь Хельмут.

- А ты понимаешь в электротехнике? – удивлённо спросил Семён.

-Семён, аз есмь уже учащийся последнего курса нашея обители учения. Второе же: исстари, еще от рождества школярского, имел влечение к изучению электрических кругов, до того, что сам смею думать, разумею суть сиих таинств.[4]

Семён устало, но довольно улыбнулся, услышав это. У него появилась надежда, что ему удастся, если уж не разгрызть это орешек знаний, то хотя бы заглянуть внутрь него.

Утром, как и договаривались, ребята сели за стол, и Хельмут начал по полочкам раскладывать, из чего состоят электрические процессы. Стал объяснять, что такое электрическая цепь. Помог разобраться, в чём разница между напряжением в сети и электрическим током. Что такое магнитное поле. Как его нужно учитывать при работе электромеханизмов. Так они с небольшими перерывами на еду просидели все выходные дни. Вечером в воскресенье, когда Семён ложился спать, он сказал, что боится завтрашнего занятия по этому предмету больше, чем в пятницу, когда просто зубрил параграф в учебнике. В ответ на это Хельмут сказал:

- Аще ти невдомек, что аз ти два дни растолковах, то боле ничим пособити не возмогу.

Вечером в понедельник, когда Хельмут зашёл в комнату и увидел грустного Семёна, он решил, что этот олух так и не смог разобраться в предмете, но всё-таки спросил Семёна:

- Судя по тебе, видати, получил еси "неуд" по предмету.

Тут Семён вскочил и изо всех сил крепко обнял тщедушного соседа с криком:

- Хельмут, дружище, я получил сегодня первый раз четверку по электротехнике! Преподаватель меня похвалил и сказал: «Так держать, Семён». Понимаешь, моя четверка - твоя заслуга, - и ещё крепче стиснул в своих объятиях Хельмута. Тот чуть не испустил дух от таких «обнимашек». Ему удалось собрать остатки воздуха и прохрипеть: - Ведьмедь, отпусти. Не то аз ныне задохнуся.

Семён, хохоча, перенёс Хельмута на руках к стулу и опустил парня прямо на него.

Следующим утром в комнату, где жили Семён с Хельмутом, кто-то тихонько постучал. Хельмут открыл дверь. В дверях стояла Василиса.

- Заходь, - обратился к ней Хельмут, - позавтрикай з нами.

- Аз недолго, не стоитъ, - серьезно ответила она и обратилась к Семёну, который дожёвывал свой бутерброд: - Семёне, изыди на хвылинку. Побаити потребно! - Василиса отступила в коридор. Семён подскочил, вытирая рот и кинулся к двери.

В коридоре Василиса близко подошла к парню. Взяла его за пуговицу рубашки и стала тихим голосом говорить: - Послушай, Семёне, пришло повеление от Лекарскаго Приказа, яко для нашея школы отпущена немалая доля лекарств и некое снадобие. Надобно их прияти, - девушка, глядя на парня, замолчала на мгновение.

- Да, не вопрос, - бодро отреагировал на предложение Василисы Семён. – Скажи только, где, и я его перетаскаю к нам.

- Сие лекарство находится не здешним местом, а приемлется оно в Беловодьи, еже далече отсель. - добавила Василиса.

- А что такое Беловодье? - заинтересовался Семён.

- Беловодье - град сей, от нас лежит примерно в десятке часов езды поездом отсюдова.

- Ты хочешь, чтобы я съездил туда за лекарством?

- Да! Желаю, дабы мы совместно отправились в Беловодье и доставили лекарства семо.

Услышав это, Семён очень обрадовался. Глаза его зажглись огнем радости и предвкушения. У него сейчас было одно желание - быть возле Василисы. Теперь к этому прибавилась возможность совместной поездки в другой город, что казалось ему настоящей сказкой. Куда именно они поедут, его ничуть не заботило; главное - само путешествие бок о бок с возлюбленной.

- Разумеется, без колебаний согласен! - с горячностью воскликнул Семён, охваченный внезапным порывом вдохновения.

- Раз ты не супротив, - деловито продолжила девушка, - тогда, мню, нам лепше всего поездку приурочить к Новолетию!

- Что такое Новолетие? - Семён вопросительно посмотрел на девушку.

- Ну-у-у, - это подобно вашего Нового года, - покрутив пальчиком в воздухе пояснила Василиса.

- А-а-а! – разочарованно протянул Семён. – Это еще когда будет. У меня уже курсы закончатся к тому времени.

Василиса притянула парня за пуговицу рубашки к себе и назидательным тоном произнесла:

- Семёне! Сие не ваш Новый год, а наш. У нас он наступит чрез седмицу – первого сентября, разумееши ли?

У Семёна вновь загорелись глаза от предстоящей перспективы.

- Тогда о чём разговор, я согласен, - бодро подтвердил свои намерения Семён.

- Вот и лепо, - Василиса также довольно улыбнулась. - Завтра пойду в деканат. Напишу прошение за тя на двудневну отлучку в Беловодье. Съездим туда. Отметим тамо праздник, получим груз и вспять. Тебе будетъ и поучительно, и занимательно.

В ответ на это предложение Семён махнул рукой: - А ладно, два дня не проблема. Предупрежу, и так отпустят.

- Ну зри, тебе лепше видати, - отреагировала Василиса на это.

- У вас ёлки тоже наряжают? - задал очередной вопрос Семён.

- Нет, - с лёгкой снисходительной улыбкой ответила Василиса. - У нас во время сего праздника по улицам повсюду поставляют снопы ржи и овса, корзины с плоды. На домах и столпах развешиваютъ разноцветныя шары. Везде звучитъ музика. Лавки нарядно украшают входы лотками, полными овощей и плодов, яже продавцы безмездно раздают прохожим. Сей праздник зело красень и светел! - с горящими глазами рассказывала Василиса.

Они договорились встретиться в назначенный день к десяти часам на станции, поскольку отправление было запланировано на десять двадцать. Обсудив все детали, Семён вернулся в комнату доедать свой завтрак, а Василиса, довольная своим замыслом, отправилась по своим делам.

В день отъезда Семён и Василиса вошли в вагон и удобно устроились. Семён принялся вглядываться в тёмную мглу за окном, что вызвало у Василисы лёгкий смех: - Что ты тамо хощеши разглядети? Опроче тёмных стен, ничтоже узриши!

- Привычка, - пояснил Семён. - Там, наверху, где я жил, смотреть в окно поезда - одно из самых приятных развлечений во время поездки.

- Сие звучитъ романтично, - отозвалась девушка. - Аз даже могу сие собе представити. Видех в ваших фильмах сцены с видами из окна поезда. Выглядитъ красно.

- Можно часами смотреть в окно! - добавил Семён, взглянув на неё, и грустно вздохнул.

- Скучаешь? - коротко спросила Василиса.

- Иногда, - пожав плечами, ответил он.

В их беседе наступила пауза. Семён решил сменить тему: - Василиса, скажи, здесь везде температура одинаковая?

- Ты имееши в виду тамо, идеже живут людие? - уточнила она.

- Да, - подтвердил Семён.

- Да, наши системы отопления повсюду поддержают присно одинаковую теплоту - плюс двадесят два или двадесят три градуса по Цельсию.

- А где вы берёте энергию для отопительных систем? - задал он следующий вопрос.

- Нашёл у кого вопрошати! Аз токмо фельдшер, а не знаток по коммунальному хозяйству, - с улыбкой парировала она.

Ребята рассмеялись над её остроумным ответом.

- Ты была на Верхней земле? - вновь поинтересовался Семён.

- Нет, никогда, - смущённо ответила девушка.

- Хотела бы побывать?

- Аз вовсе не противу, но сие зело трудно. Сред моих знаемых ещё никтоже не бысть наверху, - с ноткой сожаления в голосе произнесла Василиса.

Они проговорили несколько часов, пока поезд, мчащийся со скоростью около трёхсот пятидесяти километров в час, двигался к пункту назначения. Затем беседа затихла, и Семён незаметно уснул. Ему привиделся сон, в котором он словно наблюдал за собой со стороны. Маленький мальчик стоит посреди широкого поля. Солнце ярко светит, высоко в небе раздаётся трель жаворонка. В нескольких шагах от него стоит мать. Она слегка присела на корточки и манит его руками, но Семён не может сделать ни шага. Ноги будто окаменели. От бессилия мальчик начинает плакать. Ему непонятно, почему тело не слушается. Он тянется руками к матери и рыдает, а она продолжает звать его, весело смеясь.

Семён резко проснулся и протёр глаза. Василиса взяла его за руку и, встревоженно заглядывая в глаза, спросила: - Тебе приснися нечто злое?

- Нет, я бы не сказал, но мне почему-то стало страшно, - ответил он и добавил: - Мне приснилась мама.

Василиса продолжала мягко поглаживать его руку, лежащую на подлокотнике кресла, и больше вопросов не задавала.

Прибыв на вокзал, Василиса, едва ступив на перрон, восторженно воскликнула, обратившись к Семёну: - Сей град есть наипрекраснейший, его же знаю. Он аки магнит, неможно не возлюбити его!

Толпа людей, словно бурный поток, окружала их со всех сторон, и, протискиваясь сквозь людское море, они направились к выходу из вокзала. Семён, следуя за Василисой, не мог оторвать глаз от величественного убранства здания вокзала. Высокие залы поражали своим великолепием: балконы второго и третьего этажей были украшены изящными балюстрадами, а с потолков свисали массивные люстры, отбрасывающие мягкий свет. Потолки, расписанные сценами на божественные темы, словно оживали под кистью мастера: здесь были изображены Род, Велес, Дажьбог. Семён невольно подумал: «Почти как в христианском храме».

Когда они наконец вышли из здания, их встретил шум городской площади. На стоянке такси к ним подъехал автомобиль - Волга двадцать первой модели. Семён, прежде чем сесть в машину, обошёл её сзади и заглянул туда, где обычно находилась выхлопная труба. Но её не оказалось. Он едва заметно кивнул, усмехнувшись своим мыслям: «Электричка. Только переделанная».

С этими мыслями он сел в салон, и машина мягко тронулась с места.

- Первее заедем в Приказ, - Василиса посмотрела на Семёна, - надобно предати грамоты на получение снадобий и снаряжения. А опосля отправимся в едину малую, но зело уютную усадьбу. Аз уже не единожды останавливалася тамо, егда приезжаху в Беловодье. Мню, и тебе подобает сие возлюбити.

Семён молча кивнул, не отрывая взгляда от девушки. В его глазах светилась нежность к ней, которую он не пытался скрыть. Василиса в ответ улыбнулась краешком губ. Его взгляд был ей приятен.

[1] узнаешь

[2] обижаешь

[3] Завтра мы с тобой после завтрака сядем вместе, и я помогу тебе

[4] во-первых, я уже учусь на последнем курсе нашего техникума. Естественно, я уже давно в теме. Во-вторых, я ещё в школе увлекался электрическими цепями. Так, что сам подумай, разбираюсь я в этом или нет.

Глава 7

Место, о котором упоминала Василиса в такси, оказалось небольшим двухэтажным каменным домом, уютно спрятавшимся среди высоких деревьев. Семёна приятно удивило, что вокруг деревьев был уложен дерн, напоминающий ему родные края. Правда, зелёного ковра было немного — лишь вокруг самой усадьбы, словно островок земли среди чужого мира.

Молодых людей расселили по отдельным комнатам. Семёну досталась небольшая, но вполне уютная комната, не больше десяти квадратных метров, с аккуратной кроватью и собственной ванной.

Он прошёлся по своему новому жилищу, заглянул в ванную, где освежил лицо и руки прохладной водой. Простота и удобство комнаты пришлись ему по душе. Присев на кровать, он стал ждать. Перед тем, как разойтись по номерам, Василиса предупредила, что, как только будет готова к прогулке, сама зайдёт за ним.

Когда они вышли на улицу, их путь пролегал по ровной дорожке, окружённой высокими деревьями. Здесь царила тишина, и шум города казался далёким, словно из другого мира. Вскоре перед ними выросла стена высоких домов, каждый из которых был не ниже пяти этажей. В домах виднелись проходные арки, ведущие на улицу. Как только они прошли через одну из таких арок, их тут же накрыло волной звуков. Гомон людей, шум проезжающих автомобилей, треск птиц, скачущих по ветвям, - всё это сливалось в живую симфонию города.

Семён вдруг остановился, тронув Василису за руку. Его взгляд был прикован к птицам, которые громко перекликались между собой на ветках.

- Что это за птицы? - спросил он, не отрывая глаз от пернатых.

Василиса весело посмотрела на него и с улыбкой ответила:

- Ну что, ведомы ли тебе сии птицы?

Семён покачал головой.

- Нет, таких я никогда не видел. Как они называются?

- Это майны, - пояснила девушка. - Их завезли сюда с Верхней Земли. Они отлично прижились и чувствуют себя здесь как дома.

Семён удивлённо кивнул, продолжая наблюдать за птицами, которые, казалось, были полны жизни и энергии, как и этот новый для него мир.

Двигаясь по улице, Семён то и дело вертел головой, с любопытством разглядывая витрины магазинов. За стеклом красовались новогодние корзинки, наполненные фруктами, овощами и всевозможными десертами. Всё это манило яркими красками и праздничным настроением. На фасадах домов развевались разноцветные флажки, а улицы были полны людей. Кто-то спешил по своим делам, кто-то прогуливался неспешно, наслаждаясь предновогодней суетой. Семёну приходилось постоянно лавировать между прохожими, чтобы не столкнуться с кем-нибудь. Завтра наступал Новый год по календарю Нижней Земли, и подготовка к празднику шла полным ходом.

Василиса, как всегда, была полна энергии. Вместе с Семёном они заходили то в один магазин, то в другой. Выбирали продукты для праздничного стола, перебегая от одной торговой лавки к другой. Семён и представить не мог, что когда-нибудь проведёт столько времени в магазинах. Лишь к концу дня, уставшие, но довольные, они вернулись в свое жилище, нагруженные сумками и пакетами. Всю поклажу занесли в комнату Василисы. Семён, едва занёс покупки, завалив ими стол, буквально рухнул на кровать, раскинув руки, словно после тяжёлого боя. Василиса, увидев это, весело рассмеялась.

- Ну что ты, храбрец, расквасился? - с улыбкой в голосе произнесла она. - Ничтоже, мы ещё нощию пойдём на главную площадь! Тамо будет деяти фонтан, украшенный разноцветными светильниками. Они будут мигати в лад музике. Сие воистину чародейное зрелище! - Её голос звенел от радости и предвкушения. - А ныне давай, вставай, помогай мне стряпати и накрывати на стол, - добавила она с лукавой улыбкой, ловко подхватив пакеты с овощами, направилась в ванную комнату. Намывая их, она выкрикнула оттуда ему, чтобы он принёс ей ещё и пакеты с фруктами.

За час до наступления Нового года Василиса тихо скрылась в ванную комнату. Семён остался один. Он тяжело опустился на край стула у нарядно сервированного стола, задумчиво улыбнулся, любуясь этой уютной красотой. Мысли в его голове сменяли друг друга, словно снежинки в зимнем вихре, но одна из них задержалась, словно зацепившись за сердце. Он вдруг осознал, что Василиса всё сильнее пленяет его. Её образ, её голос, её улыбка - всё это тянуло его к ней, как магнит.

- Неужели я влюбился? - мелькнуло у него в голове. - Никогда раньше я не испытывал такого желания быть близко к женщине. Даже Зойка, соседка, первая, кто проявил ко мне интерес, не вызывала ничего подобного. Я всегда был в тени Витьки, моего друга. Он был главным, а я - лишь его дополнением. Девчонки смотрели на меня, как на его тень.

В этот момент дверь неожиданно распахнулась, и в комнату вошла Василиса. Нет, она не просто вошла - она словно вплыла, как сказочная царевна. Семён замер, не в силах отвести взгляд. На девушке был длинный сарафан, расписанный яркими цветами, а поверх него - красная накидка, украшенная золотой вышивкой с традиционными русскими узорами. Её волосы были уложены в изящную прическу, но один локон мягко касался её плеча.

- Вот это да! - вырвалось у Семёна. - Я знал, что ты красивая, но сейчас... это просто отпад! - восхищённо произнёс он.

Василиса весело рассмеялась, довольная произведённым впечатлением.

- Ах, Семёне, ну что сие за похвала таковая - "отпа-а-д"? - с улыбкой передразнила она его. - Ты зело не умееши глаголати красныя словеса девицам.

- Да уж, твоя правда, - смущённо пробормотал он. - Я ведь в деревне вырос, да и книжек мало читал.

- Ничего, - бодро ответила Василиса, в её голосе прозвучал командные нотки. - Сие дело поправимое. Но ныне не будем отвлекатися. Сяди за стол, до Новаго лета осталося токмо двадесять минут. Давай-ка, откупоривай наливку.

Вечер продолжился за праздничным столом, а затем они отправились на главную площадь города, где во всех красках сверкал цветомузыкальный фонтан. Люди водили хороводы, смеялись, пели и танцевали. Ночь пролетела, словно один короткий миг. Когда искусственное солнце начало подниматься над таким же искусственным небосклоном, Василиса и Семён вернулись в гостиницу.

Семён проводил Василису до её двери. Он хотел обнять её, почувствовать тепло её плеч, а может быть, даже поцеловать, но не решился. Лишь нежно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь передать всё, что чувствовал. Затем осторожно пожал её пальцы и, не сказав больше ни слова, ушёл в свою комнату.

Семён опустился на край кровати, стал медленно расстёгивать пуговицы рубашки, готовясь ко сну. Тишину комнаты нарушил внезапный звонок телефона, раздавшийся с тумбочки. Он замер, растерянно уставившись на аппарат, словно не веря, что этот звук предназначен ему. Звонок повторился, настойчиво требуя ответа. Семён, поколебавшись, поднял трубку.

- Алло, - произнёс он, стараясь скрыть в голосе неуверенность.

- Семёне, мне надобно с тобою глаголати, - раздался знакомый голос Василисы, звучавший без предисловий и лишних эмоций. - Может ли зайти ко мне?

- Да, конечно, - поспешно ответил он. - Сейчас приду.

Через минуту он уже стоял у двери её номера. Дверь была приоткрыта, словно приглашая войти. Семён нерешительно толкнул её и шагнул внутрь. Комнату окутывал полумрак, в котором белело пятно постели, словно островок света в этом сумеречном мире. Василиса стояла напротив кровати, облачённая в лёгкий пеньюар, сквозь который угадывались изящные линии её фигуры. Она была неподвижна, но её взгляд, полный загадки, приковал его к ней.

- Подойди… - прошептала она, и в её голосе звучала мягкая, манящая интонация.

Семёна охватила дрожь, но он подчинился, медленно приближаясь к девушке. Его руки неуверенно обвили её талию, и в этот момент Василиса поднялась на носочки, касаясь его губ своими. Её дыхание, тёплое и сладкое, окутало его лицо, а тонкий, едва уловимый аромат, присущий только ей, заполнил всё его сознание. Сердце Семёна забилось так сильно, что, казалось, его стук раздаётся на всю комнату. Чтобы скрыть своё волнение, он крепче прижал Василису к себе, и их губы слились в горячем, жадном поцелуе.

Спустя некоторое время, оторвавшись друг от друга, девушка грациозно легла на кровать спиной. Её пеньюар приоткрылся, и взору Семёна предстали манящие изгибы груди Василисы и тёмный треугольник между её ног. От этого зрелища внутри у него всё заклокотало. Мощное желание пронзило тело, вызвав почти болезненное напряжение. Семён прилёг на девушку, и, дрожа всем телом, принялся часто покрывать её лицо поцелуями. Через некоторое время Василиса, попросив его немного успокоиться, резкими движениями начала стягивать с него рубашку. Остальную одежду он, не в силах сдерживать нетерпение, срывал с себя сам.

Семён вновь накрыл девушку своим телом. Его движения были отчасти грубоватыми и неловкими - сказывались волнение и неопытность молодого человека. Однако огромное желание с его стороны и деликатность Василисы позволили осуществить задуманное. В тот момент, когда это произошло, стон сорвался с губ обоих. Сделав несколько движений, Семён ощутил, как горячая волна хлынула из него. Осознание пришло мгновенно: - «я кончил».

Он виновато взглянул в глаза девушки. В её взгляде читались одновременно желание, смущение и лёгкое сожаление. Этот взгляд смутил и его самого. Василиса нежно провела пальцами по его щеке и тихо спросила: - У тебя это впервые?

- Да, - смущённо кивнул он в ответ.

- Подожди, мне нужно… в ванную…, - произнесла девушка и грациозно выскользнула из-под Семёна. Она поспешила в ванную комнату. Дверь туда была украшена большим прямоугольником матового стекла. Семён, лёжа на постели, уже безо всякого смущения неотрывно смотрел на то, что происходило за этим стеклом. Фигура девушки отображалась нечётко, но очертания её девичьего стана всё равно проступали ясно. Контуры груди и бёдер контрастно выделялись на фоне освещённого пространства, резко отличаясь от полумрака спальни. Наблюдая за этим, Семён ощутил, как его тело вновь охватывает волна желания.

Уловив момент, когда девушка собралась выйти, он стремительно вскочил с постели и, словно охотник, затаился у двери. Едва та отворилась, Семён резким движением подхватил девушку на руки, понёс к кровати и нежно уложил на ложе. Наклонившись, он упёрся крепкими руками в края постели, устремил на неё горящий взгляд и сладострастно припал к её губам. После такого неожиданного продолжения в глазах девушки словно заплясали озорные искорки. Она обвила руками его спину и ответила на поцелуй. Семён принялся осыпать поцелуями её губы, щёки, шею. Его руки и губы продолжали нежно ласкать её тело, опускаясь всё ниже и ниже.

На следующее утро пара молодых людей сидела за столом. Правда назвать это утром можно было с большой натяжкой, скорее это был полдень наступившего Новолетия. Семён и Василиса молча вкушали остатки праздничного угощения, избегая встречаться взглядами. В воздухе витало лёгкое смущение, вызванное событиями минувшей ночи. Но в их лицах читалось не только это - в их глазах отражалось нечто большее: осознание новой близости, которая теперь связывала их не только душевно, но и телесно. И, несмотря на неловкость, оба были счастливы.

- Василиса, - вдруг произнёс Семён, его голос звучал твёрдо и уверенно, - я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Девушка подняла на него взгляд, в котором заиграла лукавая искорка.

- Хощеши ли, дабы мы обвенчалися? - спросила она с лёгкой улыбкой.

- Да, - кивнул он, не отводя глаз. – Перед этим я хочу встретиться с твоими родителями и попросить у них твоей руки.

Улыбка Василисы стала мягче, но в её взгляде появилась тень задумчивости.

- Родители мои живут далече, - ответила она уже серьёзнее. - Дабы до них досягнути, надобно ехати в Лоулань.

- Неважно, - отозвался Семён с решимостью, которая не оставляла места сомнениям. - Сколько бы ни пришлось ехать, я готов.

Василиса посмотрела на него, её лицо озарила тёплая улыбка.

- Васенька, я хочу у тебя спросить. - Семён вопросительно посмотрел.

- Добре, спрашай? - продолжая улыбаться ответила девушка.

- Почему ты живешь здесь, а не с родителями? По крайней мере недалеко от них.

Василиса посмотрела задумчиво на Семёна:

– Разумеш, мои родители очень тщивые[1]. Они велико меня всю жизнь опекали. Постоянно волити[2] доклада: куда пойдимо, когда придимо, вскую[3] ходимо. Ми это докуко[4]. Я молвила, болити не буду так жить. Мы апосля этого ругатися. Я взбрыкнула и уехала до этого места. С тех пор живу сьде[5].

- Знамо, давай обмолвим это чуть позде[6], - прервала она свой рассказ. - Ме не по нраву вспоминати, до и сбиратися нам треба. Не збывай, нам должно забирати наше лекарство. Мене нужно одеватися. Ты покуда иди к себе, добре, - она вопросительно посмотрела на Семёна.

- Конечно, Васенька, - Семён встал и подошёл к двери. Затем обернулся, нежно посмотрел на девушку и только после этого закрыл за собой дверь.

Через полчаса молодые люди вышли на улицу и направились в то место, где требовалось получать лекарства. Как только Семён с Василисой подошли к складу, где им предстояло забрать заказ, кто-то неожиданно коснулся плеча Семёна. Парень резко обернулся и встретился взглядом с Иваном. Тот стоял перед ним, хмурый и напряжённый, а чуть поодаль, с ехидной усмешкой на губах, наблюдал за ним Демьян. Иван, не утруждая себя приветствием, прошипел:

- Пойдём, тебя ждут, - он кивнул в сторону своего спутника.

Семён замер, оценивая ситуацию. Внутри него закипала злость, но он решил не обострять конфликт, особенно при Василисе, которая с недоумением смотрела на незнакомца. Не говоря ни слова, он двинулся в сторону Демьяна.

- Кто тебе разрешил покинуть Таганай? - резко спросил Демьян. - Тебе куда была выписана командировка.? - и сам же ответил, не дожидаясь реакции Семёна. - В Таганай. Вот там и должен быть.

- Я здесь тоже по делу, - огрызнулся Семён, стараясь держать себя в руках. – Здесь тоже я в командировке.

- По делу? - вмешался Иван, усмехнувшись. - Да я зрю, как ты тут "работашь". С барышнями развлекаешься.

- Заткнись, - бросил Семён, взглянув на него.

- Чего это ты ме претишь[7]? - не унимался Иван, его голос становился всё более наглым.

- Потому что ты никчемный шпик, - процедил Семён сквозь зубы. - В Таганае я тебя не раз видел. Ходишь там, прячешься, а как только меня потерял, сразу за подмогой побежал.

- Потеряте тут, - фыркнул Иван. - Ты под юбками бабскими ховаешься, вот и всё.

Эти слова стали последней каплей. Семён резко развернулся и, вложив всю силу, ударил Ивана кулаком в челюсть. Раздался глухой звук, зубы Ивана громко клацнули, и он, пошатнувшись, схватился за лицо. Изо рта потекла кровь. Иван скривился от боли и сразу прикрыл руками подбородок.

Василиса, до этого стоявшая в стороне, вскрикнула и бросилась к Семёну. Она схватила его за руки, пытаясь удержать. Встала между ним и Иваном.

- Сёма, не надо! - в её голосе звучала тревога. — Тя можуть арестовати за это!

Демьян, наблюдавший за сценой с холодным интересом, вдруг хитро улыбнулся.

- Да, с такой защитой, Семён, тебе никто не страшен, - произнёс он с насмешкой, а затем уже серьёзно добавил: - Утром, чтобы был в Таганае. Иначе сам тебя арестую.

Он подхватил Ивана за локоть и потащил его прочь. Тот, придерживая рукой разбитый рот, обернулся и, картаво выкрикнув, бросил в сторону Семёна:

- Я этого тебе не прощу!

Семён не ответил. Он стоял молча, обняв Василису, и смотрел, как двое мужчин удаляются по улице. Прохожие, привлечённые шумом, с любопытством поглядывали на них. Кто-то шептался, кто-то хихикал, но Семён не обращал на это внимания. Он лишь крепче прижал к себе Василису, чувствуя, как её тело дрожит.

- Семён, кто эти люди? Чего они от тебе хочуть? - дрожащим голосом спросила Василиса, с тревогой глядя на него. Семён погладил рукой щеку девушки и произнёс:

- Когда я сюда попал, меня сразу взяли под контроль ваши секретные службы. Это они и есть. Видимо, потеряли меня из виду, вот и забегали. Ну, а как нашли - сразу успокоились.

- Успокоились, глаголишь? - с возмущением в голосе отозвалась девушка. - Сей «худой» тако зрел, яко бы готов бысть на тя напасти. Аз всё видех.

- Да, Иван, похоже, меня с самой первой встречи невзлюбил, - вздохнул Семён, - Постоянно мне хамит, задирает. Я в этот раз и не сдержался…

Он замолчал на мгновение, словно обдумывая произошедшее, а затем, встряхнувшись, добавил:

- Ну да ладно, пойдём за нашим грузом. А то ещё на поезд опоздаем.

- Верно, - кивнула Василиса, ускоряя шаг. - Тем паче сей с хитрыми злыми очами, мнится, воистину не шутил о твоем взятии под стражу.

Не теряя времени, они поспешили к складу за лекарствами.

На следующий день, уже к вечеру, Семён с шумом распахнул дверь комнаты в общежитии. Кинув свой рюкзак у изголовья кровати, он тяжело опустился на матрас и выдохнул: «Устал… Наконец-то дома».

Хельмут, до этого момента углублённый в чтение, оторвался от книги и удивлённо взглянул на соседа.

- Где ты пропадаше, Семёне? - спросил он.

Тот лениво повернул голову, промолвил нехотя:

- В Беловодье ездил.

- А мы тут Новолетие праздновали. Было лепо, - продолжил Хельмут.

- Я тоже там неплохо отметил, - Семён усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то лукавое.

Хельмут на мгновение задержал взгляд на лице приятеля, будто пытаясь разгадать его мысли, но, лишь кивнул в ответ и снова углубился в чтение. Больше вопросов он задавать не стал. Оставшись один со своими мыслями, Семён закрыл глаза, мысленно возвращаясь к пережитому.

Перед ним вновь всплывал образ Василисы, их разговоры в поезде. Она рассказала ему как ей счастливо и весело жилось в школьные и студенческие годы. Семён «подколол» её, что совсем недавно она жаловалась на постоянный контроль родителей за её жизнью. Она отмахнулась, ответив: «всё это болезни роста. Сейчас иногда хотелось бы спрятаться за спину родителей и ни за что не отвечать. Да вот такого уже не будет никогда», - в глазах девушки после этих слов скользнуло сожаление. Затем Василиса поведала, что её семья живёт в Лоулане - величественном городе, который считается сердцем их подземного мира. Это место, где сосредоточена вся власть и принимаются важнейшие решения для страны. В центре города возвышается огромный дворец, в котором заседает Совет Верховных Жрецов, а также живёт сам Верховный Жрец, утверждающий все решения Совета. Семён, слушая её, назвал Лоулань столицей Нижней Земли, но Василиса поправила его, объяснив, что у них нет понятия столицы. Лоулань все называют метрополией, и это название куда больше соответствует её значению.

Девушка рассказала, что её отец - лекарь, мастер полостных операций. Занимается сложным лечением, которое на Верхней Земле называют хирургией. Мать же Василисы руководит дворцом, где детей обучают ремёслам, развивая их таланты и способности. Семён, улыбнувшись, заметил, что в его мире такие учреждения называют дворцами или домами пионеров.

В какой-то момент разговор принял неожиданный поворот. Василиса, искренно поделилась своей мечтой. Она призналась, что мечтает родить от Семёна как минимум троих детей. Она пояснила, что в их стране рождение детей - это не только радость, но и важная миссия, поддерживаемая верховным руководством. Из-за подземного образа жизни рождаемость у них невысока, и каждая новая жизнь становится настоящим событием. За рождение троих детей семья получает право на большой многокомнатный дом в любом городе страны. Многодетные родители пользуются почётом и уважением. Однако Василиса отметила, что в их мире редко у кого бывает больше одного ребёнка, а семьи с двумя детьми - и вовсе редкость.

Между молодыми людьми возникла договорённость. Семён, завершив курсы, вернется на свой «Золотой прииск» и договориться с местным старостой о разрешении уехать в Таганай. Там он планировал найти новую работу и начать жизнь с Василисой. Но прежде они должны будут посетить её родителей. Семён намеревался попросить у них руки их дочери, а если всё сложится удачно, то прямо там, в Лоулане, они обвенчаются и начнут строить своё общее будущее.

В скором времени, после поездки в Беловодье, подошли к концу и курсы Семёна. Молодые люди, нежно прощаясь друг с другом на вокзале, очень хотели, что их планы, в которые они верили, сбудутся. И что разлука между ними будет недолгой.

Семёна, вернувшегося на своё рабочее место в карьер, доброжелательно встретили его товарищи. Они с улыбками похлопывали его по плечу, поздравляли с успешным окончанием курсов. Бригадир Игнат Силантьевич также подошёл к парню. Пожал ему руку, поздравил Семёна с возвращением в бригаду. Однако в его словах и взгляде парень уловил нечто, словно бригадир чего-то недоговаривал. И вскоре это подтвердилось: Игнат Силантьевич велел Семёну отправиться в кабинет начальника карьера.

В кабинете его встретил Ефимий Михайлович: - О, Семёне, здравствуй! Слышах, ты успешно свершил свои учения,- начал он с улыбкой. - Да, так и есть, Ефимий Михайлович. Диплом получил, готов приступить к работе, - бодро отрапортовал Семён. - Молодец, похвально. Боевой лад - то, что сейчас гожа[8], - кивнул начальник, но в его голосе прозвучала нотка загадочности. - Однако есть едино дело. Прииде повеление свыше: направити тя в спасателну дружину. Таковы дружины у нас потребны для истребления бедственных положений. Не дай бог, воистину, - пояснил он Семёну, перекрестившись.

Парень немного растерялся от услышанного: - Ты хочешь отправить меня служить в спасательный отряд? - уточнил он.

- Именно так, - подтвердил Ефимий Михайлович. - Мы живём в подземнем мире, и у нас иноща бывают разныя опасныя положения, требующия вмешательства. Ныне идёт набор, и ты годен еси для сего дела. - Семён задумался, но всё же решил задать несколько вопросов, чтобы прояснить ситуацию. - Где базируется этот отряд? - Вопросы внутреннего блюдения лежат на старосте посёлка. О сем ты можеши уведати у него.

Перспектива работать спасателем сильно нарушала его планы, особенно те, что касались Василисы. - А если я откажусь? - осторожно спросил он. - Отказаться? - удивился начальник. - Почему? - Я… жениться хотел, - признался Семён, слегка смутившись. - Вот как! Быстр ты, мóлодец! - рассмеялся Ефимий Михайлович. - Ну что ж, женися, дело добре. Но от службы отрещися тебе, всё едино, не можно. Решение уже приято. Ясно ли?

- Ясно, - тихо буркнул Семён, чувствуя, как его планы начинают рушиться.

- Тогда сбирайся и отправляйся к старосте. Он даст тебе вся потребная наставления, - заключил начальник.

Семён, попрощавшись, вышел из кабинета. Мысли его путались. С одной стороны, работа в спасательном отряде казалась ему интересной и гораздо более значимой, чем обычная работа на карьере. Но, с другой стороны, Василиса… Их планы на будущее, их мечты - всё это теперь оказалось под угрозой.

«Ничего, - подумал он, пытаясь успокоить себя. - Поговорю ещё со старостой, может, он ясности добавит».

[1] Заботливые

[2] Требовать

[3] Зачем

[4] Надоело

[5] Здесь

[6] Позже

[7] Запрещаешь

[8] Нужно

Глава 8

Ответы на вопросы, на которые не смог или не захотел отвечать начальник карьера, Семён получил от старосты - Никифора Устиновича. Спасательной дружине, по словам последнего, предстояло базироваться в районе Скандинавии, где развернулось большое строительство. Обмундирование Семён должен был получить на месте, в поселке, а послезавтра утром Семён должен был отправиться к месту назначения поездом с пересадкой в Таганае. Перспектива радовала: встреча с Василисой, возможность поговорить, обсудить планы… Оставалось лишь предупредить ее о краткой остановке в Таганае.

Но радость Семёна оказалась преждевременной. Поздней ночью, когда поселок уже погрузился в глубокий сон, в келью Семёна ворвался запыхавшийся гонец.

- Вставай! Ныне же на склад за обмундированием! Кладовщик уже ждёт тя! –выкрикнул он, тормоша сонного Семёна, который с трудом понимал, что происходит. Наконец, проснувшись, он вскочил с постели и уставился на незнакомца.

- Замыслы изменишася! Обвал в Скандинавии, возможны пагубы[1], - взволнованно сообщил посыльный. - Ныне же получай обмундирование и на поезд! Отправление чрез три часа, грамоты на тя уже в канцелярии.

Семён торопливо одевался, спрашивая на ходу: - А где склад?

- Бежим, провожу! - крикнул гонец, и они выбежали наружу.

Уже подбегая к складу, устроенному, в как всё здесь, в пещере, Семён спросил: - Как тебя зовут?

- Никита.

- А Иван где?

- Демьян отправил его на внешнюю колу. - Смысл последней фразы остался Семёну непонятен, но расспрашивать было некогда.

На складе Семён переоделся в новенькую форму спасателя. На кокарде фуражки красовался символ коловрата, а на рукаве теперь красовался логотип службы – крот с факелом и киркой. Оглядев себя в зеркале, он с удовлетворением подумал: «хорош. Я снова в строю!»

Затем они поспешили к старосте. Никифор Устинович ждал их в своем кабинете. Семён вошел, вытянулся и отрапортовал: - Разрешите доложить! Семён Коновалов к командировке готов! - Староста одобрительно хмыкнул, поднялся из-за стола, похлопал Семёна по плечу и сказал:

- Вижу, добр еси! Ныне внемли[2], - его лицо стало серьёзным. - Едеши в Таганай, тамо пересадка на неколико часов. Дале до Варангера. Чрез осмь часов будеши на месте. Егда прибудеши, обратишися в справочную службу. Тебя наставят, како обрести.

- Разреши вопрос?

- Давай.

- А где это, Варангер? - Староста на мгновение задумался. - Это морская пазуха[3]. Точно не реку, но мнится, он обретается или в Суоми, или в Норвиге.

Семён обработал в голове сказанное старостой и высказался:

- Понятно. А долго там мы будем?

- Сие уже не ко мне, сыне. Ты ныне на службе у Державы. Яко воевода речет, тако и будеши поступати.

- А что случилось, что нас так срочно туда отправляют?

- Много вопросов, служивый. Давай, время не теряй, скоро поезд, - сказал староста, вновь хлопая Семёна по плечу.

Всё то время, пока Семён ехал на поезде до Таганая он прокручивал в своей голове, что он будет рассказывать Василисе. Как будет её обнимать при встрече. Прибыв на вокзал Таганая, Семён, не теряя ни секунды, бросился к информационному окошку, чтобы узнать, когда отправляется поезд на Варангер. Барышня за стеклом, едва взглянув на него, сообщила, что поезд будет через сорок пять минут. Семён быстро прикинул: времени хватит лишь на то, чтобы добежать в одну сторону. На обратный путь его уже не останется.

Сердце сжалось от досады, но он не собирался сдаваться. Увидев неподалёку телефонную будку, Семён рванул к ней, словно спасение было именно там. Ворвавшись внутрь, он дрожащими пальцами начал набирать номер телефона, который помнил наизусть - тот самый, что находился в кабинете фельдшера. В голове уже звучал голос Василисы, её лёгкий смех, но трубка отвечала лишь равнодушными длинными гудками.

Семён нахмурился, а затем, не выдержав, начал тихо ругаться себе под нос. Он упрашивал телефон, словно живое существо, умолял его соединить их, шептал слова, которые, казалось, могли растопить даже камень. Но аппарат оставался глух и нем. Гудки, холодные и безразличные, звучали в ответ на его мольбы.

- Ну же, давай! - почти выкрикнул он, сжимая трубку. - Соедини!

Но телефон оставался непреклонен. Семён, уже на грани отчаяния, требовал, приказывал, но всё было тщетно. Гудки продолжали звучать, как насмешка над его надеждой.

*****

Когда Семён прибыл в расположение спасательной дружины, он был уверен: сейчас там царит переполох, личный состав на ушах стоит из-за аварии. Однако, вопреки ожиданиям, на территории царила привычная рабочая суета, ничто не выдавало треволнений. Лишь в штабе, куда Семён вскоре вошёл, ощущалась лёгкая нервозность, скользившая по лицам бойцов.

Семён постучал в дверь командира - здесь его звали сотником, по реестру званий в Нижней Земле. Войдя, он увидел у настенной карты высокого мужчину в такой же форме, как у него самого. Лицо командира украшала густая окладистая борода - также отличительный знак здешнего руководства.

- Разрешите доложить. Семён Коновалов прибыл в ваше распоряжение, - отчеканил Семён, выпрямившись перед сотником.

- Добре, - коротко ответил тот, подходя ближе. Он строго оглядел новобранца, затем протянул руку. Семён пожал её, ощутив крепкое, мозолистое рукопожатие.

- Степан Петрович, - представился командир. - Ныне будеши служити под моим началом. Сразу зримо, яко с Верхней Земли ты прибыл.

Семён смутился.

- Извини, командир, всё никак не привыкну. Иногда на «вы» проскакивает обращаться к вышестоящему начальству.

- Ладно, отвыкай, - усмехнулся сотник. - Мне таково обращение не по чину, сам разумееши.

- Так точно, командир, исправлюсь, - бодро ответил Семён.

Степан Петрович выглянул за дверь и громко позвал:

- Дежурного по дружине ко мне!

В коридоре отозвались: «Будет сделано, командир!» Через несколько минут в кабинет стремительно вошёл дежурный.

- Спроводи его в казарму, - кивнул командир на Семёна. - Покажи, где его место, и оба немедля ко мне.

- Слухаюсь! - отчеканил дежурный, кивнул Семёну и вышел. Семён бодро последовал за ним, чувствуя, как в груди разгорается предвкушение новой службы.

В казарме царила тишина, нарушаемая лишь размеренными шагами дневального, который с важным видом прохаживался между рядами аккуратно заправленных коек. Он подвёл Семёна к его месту, указав на койку, где тому в дальнейшем придется спать. Затем, не теряя времени, объяснил, что где находится, как добраться до нужных помещений. Завершив экскурсию по коммунальным объектам казармы, Семён с дежурным, следуя приказу, вернулись обратно в кабинет командира.

Семён шёл по коридору и никак не мог отделаться от мысли. Ему не давала покоя странная несостыковка: его срочно направили на объект, требуя немедленного прибытия, ссылаясь на чрезвычайную ситуацию. Но здесь, в расположении спасательной службы, всё выглядело спокойно, даже слишком. Ни паники, ни суеты, ни малейшего намёка на ту самую "чрезвычайность". «Тишь да благодать» - думал он, пока вновь не переступил порог кабинета командира.

Командир, теперь уже не теряя времени, сразу перешёл к делу. Задача была поставлена чётко и без лишних слов: Семёну предстояло срочно выдвинуться к месту аварии - на строительный объект, где произошёл обвал воздушной штольни. Внутри после обвала оставалось около десяти человек. Спасение их жизней сейчас зависело от спасателей: из-за недостатка кислорода они могли задохнуться в течение одного-трёх дней. С момента аварии уже прошли почти сутки.

Командир продолжал излагать детали. В аварийной штольне работал проходческий комбайн, но он внезапно вышел из строя. Причина поломки оставалась неизвестной, а горняки, находящиеся рядом, не могут его запустить. Было принято решение направить второй комбайн, который до этого выполнял аналогичную работу в параллельной штольне. Он двигается к месту аварии, ориентируясь на радиобуй, установленный на неисправной машине. Однако ситуация осложняется еще одним обстоятельством: до поверхности земли на момент аварии оставалось около восемь метров, и любые ремонтные работы и эвакуация людей могли привлечь нежелательное внимание. Секретность строительства сейчас находится под угрозой. Если кто-то наверху услышит странные звуки, это может вызвать подозрения и привлечь к месту нежелательный интерес.

Получив все необходимые указания, Семён вместе с ещё одним бойцом отправился к месту аварии. Главной задачей Семёна стало попытаться запустить сломанный комбайн. Если это удастся, он должен будет вместе с остальными горняками завершить проходку штольни до поверхности. Если же нет - помочь аварийной группе эвакуировать людей, а комбайн спустить вниз и отправить его в ремонтный блок.

Семён не мог скрыть удивления: ему поручили задачу, требующую узкоспециализированных знаний. Он не был уверен в том, что справится. Командир, словно прочитав его мысли, добавил:

- Да, Семёне, специалиста по механике и электродвигателям у нас ныне нет. Би таковый сотрудник, но в единой из спасательных операций, егда погибло много людей, душевное его состояние не выдержа. Пришлось ему от службы отойти.

По прибытии на место аварии Семёна провели в автобус, стоявший в штольне. Только окон в нем почти не было. Внутри, склонившись над разложенными на сиденьях листами бумаги и фотографиями, сидел десятник. Перед отъездом на место аварии Семёна проинформировали, что по прибытии он идёт в прямое подчинение десятнику Котову.

Выслушав рапорт Семёна о прибытии, десятник так же представился:

- Я старшой дружины эвакуации десятник Котов Филипп Ильич, - и указал ему на кресло рядом с собой.

- Тако, внемли, воине, - деловито начал Филипп. - Чрез три-четыре часа, аще ничтоже не приключится, должны есмы досягнути аварийнаго ствола. Тамо люди и поломанный комбайн. Горняков надобно будет вывести..., - Семён перебил Филиппа:

- Да, я в курсе, командир. Меня уже ввели в курс ситуации. - Филипп вскинул взгляд на Семёна. В его глазах заиграло недовольство. Семён, поняв, что не стоило этого делать, произнес:

- Извини, командир - перебил. Хотел сократить время.

- Прошу не прерывати в грядущий раз. Тем паче положение может изменитися во всякое время, а ты токмо что прибыл. С оперативною обстановкою не сведущ еси, - нарочито строго произнес десятник.

- Виноват, - еще раз извинился Семён.

- Итак, - продолжил Филипп, - Ты вкупе с дружиною эвакуации по пробое ствола немедля приступаеши к починке комбайна. Прочии начинают выведение горняков. Егда запустиши комбайн... - Семён удивлённо посмотрел на командира. В голове Семёна пробежала мысль: «получается, десятник даже не допускает мысли, что я могу не отремонтировать аппарат». Перехватив тревожный взгляд Семёна, он не стал останавливаться и продолжил. - Затем ты вкупе с напарником добиваете ствол до поверхности. Тамо осталося осмь метров. На сем главная твоя задача скончана. Задача ясна ли? - Филипп вопросительно вскинул взгляд на Семёна.

- Ти ясна задача, боец, - десятник вопросительно взглянул на Семёна.

- Так точно, командир, задача ясна, но мне нужно знать, что это за машина, которую нужно запустить. Описание по эксплуатации что-ли какое-нибудь, - отрапортовал Семён.

- Тогда поступим тако. Получи аварийное снаряжение, ремонтный саквояж, он входит в комплект механика нашея группы. Ныне аз пошлю нарочнаго на головную базу. Он доставит в твоё распоряжение описание по эксплуатации и всё, еже тамо есть по сему аппарату. После сего ты сядеши и будеши яко можно скорее вникати в то, како он действует и из чего состоит. На сие ти будет дано часа три, - командир сделал паузу, на мгновение задумался, - не более того - заключил он.

Семён внимательно смотрел и слушал своего нового командира, а сам думал: «он считает, что я в любом случае должен выполнить приказание. Ему, похоже, неизвестно, что я только что закончил курсы и многого еще не умею». Но уверенность командира в своём подчинённом настроила Семёна на то, что он просто обязан будет выполнить задачу.

Когда последний слой земли, преграждавший путь спасателям, был прорван, лучи их фонарей скользнули по темным фигурам горняков, томившихся в ожидании помощи. Люди, до сих пор молчавшие, словно окаменевшие в своем неподвижном положении, вдруг ожили, поднялись и бросились навстречу своим избавителям, крепко обнимая их. Спасательная команда начала аккуратно выводить пленников наружу, а Семен отправился к комбайну, который, застыв в неподвижности, упрямо впился своими стальными когтями в землю.

Семен взобрался в кабину машины. В голове его всплывали строки инструкций, изученных им во время ожидания спасения товарищей. Он помнил порядок действий, которым нужно воспользоваться для поиска неисправности. Тем временем один из горняков, оператор комбайна, присоединился к нему. Вместе они принялись анализировать возможные причины остановки машины, перебирая варианты. Решено было для начала проверить электрическую цепь аккумулятора и генератора. После недолгих поисков удалось обнаружить проблему - вышла из строя обмотка катушки генератора. Семен предложил заменить весь узел целиком, чтобы сэкономить время. Через некоторое время им доставили новый генератор с другого комбайна. Установив его, оператор занял свое место и нажал на кнопку пуска. Машина, издав свистящий звук, задрожала всем своим массивным корпусом, словно просыпаясь от долгого сна. Окружающие радостно закричали и начали хлопать друг друга по плечам. Оператор медленно потянул рычаг вперед, и комбайн начал двигаться вверх, цепляясь когтями за стены шахты.

Однако вскоре раздался резкий металлический скрежет, когда одна из клешней комбайна натолкнулась на препятствие. Из кабины было видно, как из-под клешни вылетают искры, словно она царапает бетонную стену. Остановив двигатель, оператор махнул рукой из кабины, и один из спасателей принес странное устройство, напоминающее автомат с миниатюрным экраном. Включив его, он направил луч прибора на породу. На экране появились ряды символов и чисел. Осмотрев показания, спасатель произнес:

- Сия гранитная плита, около двенадцати-тринадцати метров в поперечнике. Пробивати ю опасно, можно повредити комбайн. Сия плита, наследие древняго ледника. Лепше обойти ю стороною, главное - дабы не обрушилася на нас во время дела.

Комбайн пустили в обход плиты. Нужно было пройти около пятнадцати метров параллельно поверхности, затем снова возобновить работу в вертикальном направлении. Семен все это время оставался рядом с оператором. Когда комбайн достиг края плиты, пришло время возвращаться обратно и продолжить бурение ствола вертикально вверх. При этом нужно будет под небольшим углом, но точно по прямой обойти гранит. Если этого не сделать, то со временем горизонтальная часть шахты забьется и перестанет обеспечивать приток воздуха. Дойдя до поверхности, комбайн царапнул край поверхности земли и остановился.

-Теперь под углом вниз, - пробубнил про себя оператор комбайна и нажал на педаль.

Едва комбайн прошёл вниз около пяти метров при выполнении задачи, земля под ним неожиданно стала проседать, увлекая за собой гранитную плиту. Почва над вертикальным стволом шахты тоже стала оседать. Комбайн, потеряв опору, устремился вслед за ней. Семен, наблюдая за происходящим сквозь окно кабины, увидел, как земля обрушивается прямо перед ним, и яркий поток дневного света хлынул ему в лицо. «Похоже, гранитная плита под собственной тяжестью продавила шурф», - мелькнула мысль в голове Семёна. Не ожидая такого яркого света, он инстинктивно зажмурился, ведь он давно отвык от солнечных лучей. Резко повернувшись спиной к свету, он прижался к двери кабины. Дверца распахнулась, и Семен, вместе с остатками почвы, летевшими сверху, упал на дно образовавшегося котлована, дном которого стала осевшая на несколько метров гранитная плита.

От удара о твердую поверхность дна он вскрикнул от боли, пронзившей его спину. Пыль, поднявшаяся после обвала, мешала ему открыть глаза. Лежа неподвижно несколько минут, он осторожно приоткрыл веки и взглянул вверх. Сквозь густое облако пыли он разглядел голубые небеса.

- Черт возьми, - прошептал он. — Это же облака…, настоящие облака в голубом небе.

[1] жертвы

[2] Вижу, молодец! Теперь слушай

[3] залив

Глава 9

- Филипп Ильич, командир дружины прибыл, - доложил десятнику один из спасателей и пальцем показал на автомобиль, который подъезжал к спасательному лагерю. Филипп резко обернулся и, что-то ворча себе под нос, быстро зашагал в направлении автомобиля командира дружины. Боец последовал за ним, держась на два шага сзади. Подойдя к сотнику, Филипп доложил:

- Воевода, дружина спасения разблокировала горняков из аварийнаго ствола. Им оказана первая лекарская помочь. Вентиляционный канал пробит до самой поверхности…, - тут десятник запнулся.

- Продолжай, - строго велел ему командир дружины.

- Новобранец пропал. Он обреташеся в кабине комбайна вкупе с оператором-водителем, егда произошел выход к поверхности. Случился обвал. Судя по всему, он очутился под завалом. По неведомым причинам выпал из кабины.

- Как дела с водителем и комбайном? - спросил командир, продолжив допрос.

- Водитель также погиб. Комбайн с ним внутри был завален обрушившейся породой, - ответил десятник.

- Точнее, как это произошло! – командир продолжил допрос.

- Докладаю, - Филипп стал быстро формулировать в уме свой доклад. - Комбайн при проходце наверх натолкнулся на гранитную плиту. Бысть принято решение обойти плиту снизу по всей ширине. Затем, по обходе ея, продолжити проходку вверх до поверхности. Определилися, яко надобно оставити меж плитою и комбайном грунтовую стену около двою-трёх метров. Егда экипаж комбайна досяг поверхности, гранитная плита нача проседати и вкупе с тою грунтовою прокладкою меж нею и комбайном обрушися вниз. Комбайн полет вниз по проложенному им же каналу. Долетев до основания шурфа, его засыпало породою, яже свалилася сверху на него. Егда Спасательная дружина добралася до комбайна, обретоша токмо мёртваго оператора-водителя. Новобранца в кабине не бысть. Такова вот ситуация, - десятник с грустью на последней фразе завершил свой доклад командиру.

- Готови дружину для выхода на поверхность. Надобно обрести новичка. Сам разумееши, не можем оставити его тамо.

- Разумею, воевода. Повели приступити к делу?

- Приступай, - коротко кивнул Степан Петрович. Десятник бросился собирать группу для нового задания.

******

Семён глубоко вдохнул, наполняя лёгкие свежестью морозного воздуха. Лёгкий аромат ели, смешанный с прохладой, приятно щекотал ноздри, пробуждая в памяти давно забытые ощущения. «Господи, как давно это было…, - мелькнуло у него в голове. - Целая вечность прошла. Я уже и забыл, как пахнет еловый лес». Он поднял взгляд к небу, где серые облака лениво плыли по холодному небосводу, и на мгновение замер, погрузившись в свои мысли.

Полежав какое-то время Семён решил подняться. Оглядевшись, он заметил, что вокруг него возвышается лишь глухая стена грунта. «А где комбайн? Куда он делся? Я здесь, а его нет. Неужели он полетел дальше… вниз?» - мысли вихрем понеслись в его голове, не давая покоя. Постепенно адреналин, бушевавший в крови, начал утихать, и Семён ощутил, как холод пробирается к плечам, спине и рукам. Он принялся растирать замёрзшие конечности, а затем, чтобы согреться, несколько раз подпрыгнул на месте. Сразу же тупая боль отозвалась в нижней части спины, в районе поясницы. Медленно и аккуратно Семён стал крутить торсом вокруг своей оси, опираясь руками в бока. Боль медленно стала уходить.

«Норвегия… Север… Ноябрь на носу, зима уже близко», - мелькнула мысль. «Что делать?» - задал он себе вопрос. - «Во-первых, оставаться на месте. Внизу знают, что я выпал из комбайна. Значит, должны вернуться, хотя бы проверить, жив ли я. Во-вторых…, а во-вторых, и нет. Просто нужно сидеть в этой яме? Он опять сел на землю. Нет, так дело не пойдёт. Просто сидеть - холодно и скучно. Надо попробовать выбраться наверх. Посмотреть на лес, на просторы, а отсюда ничего не видно».

Семён осмотрелся, прикидывая, с какой стороны лучше взобраться на крутой склон, и, выбрав подходящее место, начал карабкаться. Земля сыпалась в ботинки, набивалась в носки, а руки, покрытые грязью, теперь стали напоминать руки трубочиста. Наконец, запыхавшись, он выбрался наверх и встал во весь рост. Перед ним, всего в десяти-пятнадцати метрах, возвышались стройные ели. Их густые ветви покачивались под порывами ветра, который приятно холодил лицо. Семён замер, наслаждаясь видом, но вскоре холод вновь напомнил о себе, пробираясь под куртку. Он затянул молнию спасательной куртки до самого подбородка и снова принялся прыгать, вспоминая тренировки по боксу, которые когда-то помогали ему держать себя в форме.

«Совсем отвык от холодов», - подумал он, вспоминая подземные условия, где температура всегда держалась на уровне двадцати двух - двадцати трёх градусов. «Там я совсем расслабился. А здесь сейчас, похоже, около нуля, может, чуть ниже. В принципе, в такой куртке я не должен мёрзнуть», - недовольно отметил он про себя, но холод всё равно пробирался под одежду, заставляя его двигаться, чтобы не замерзать.

Неожиданно, среди шума качающихся веток елей и ветра Семён услышал монотонный звук. Он прислушался: - «Нет не показалось. Точно звук. И похоже, звук мотора», - напрягая весь свой слух, подумал парень. Он встал на цыпочки и стал внимательно всматриваться в направлении, откуда было слышно тарахтение какого-то агрегата. Наконец, среди деревьев мелькнул корпус автомобиля – грузового автомобиля. Сердце учащенно забилось. Семён стал судорожно рассуждать: - «Понятно, что это люди, но кто они? Как ему поступить при встрече с ними? Что им говорить про себя? Откуда? Что делаю? По какой причине здесь оказался?» - мозг работал, интенсивно обрабатывая задачу. Семён принял решение пока не показываться пришельцам. Рассмотреть их на расстоянии, понаблюдать за ними. Он быстрыми шагами, пригнувшись, побежал в ближайший ельник. Встал за самый крупный ствол и стал внимательно наблюдать за подъезжающей к провалу машине. «Они точно ехали к тому самому месту. Как они узнали, что здесь что-то произошло. Неужели так хорошо было слышно грохот от проваливающегося комбайна», - проскочила мысль у Семёна.

Машина остановилась, и из кабины выскочили трое. В кузове, судя по всему, оставались ещё несколько человек. Все трое были одеты в военную форму. Семён прищурился, пытаясь разглядеть детали: «Чёрт возьми, да это пограничники!» - мелькнуло в голове. Пограничники подошли к краю провала, неуверенно заглядывая вниз. Один из них что-то сказал, обращаясь к остальным, но слова его были для Семёна непонятны. По форме можно было предположить, что это солдаты норвежской или финской армии. Одним словом - капиталисты.

Солдаты ещё некоторое время походили вокруг ямы, переговариваясь между собой, а затем начали возвращаться к грузовику. Только офицер задержался, неожиданно стал по какой-то причине внимательно вглядываться в сторону, где как раз за деревом притаился Семён. Внезапно он выкрикнул что-то громким голосом и указал рукой прямо в сторону, где находился Семён. Остальные тут же вытянули головы, показавшиеся из-под тента, настороженно всматриваясь в указанном направлении. Офицер спрыгнул с подножки кабины, выхватил пистолет и, выкрикнув команду, рванулся бежать в сторону Семёна. За ним, по команде офицера, из кузова высыпали остальные, с оружием в руках.

В голове Семёна промелькнула мысль: - «похоже я заднице. Меня обнаружили». Не теряя ни секунды, он развернулся и бросился вглубь леса. Он бежал так, словно летел над ней, буквально не касался земли. С лёгкостью перепрыгивал через упавшие стволы деревьев и замёрзшие муравейники, которые иногда попадались на его пути. Наконец, он остановился, прислушался. Тишина. Ни треска веток под ногами преследователей, ни их голосов. Семён опустился на корточки. Странное дело: он почти не запыхался, да и усталости не почувствовал, несмотря на бешеный бег по пересечённой местности. Наоборот, ему даже стало жарко.

Возвращаться назад было слишком опасно. Он не знал ни намерений этих солдат, ни их текущего местоположения. Семён огляделся, стараясь сориентироваться, где находится. В уме отметил направление, в котором остался провал, взглянул на часы и прикинул, сколько времени он бежал. На основании этого попытался рассчитать расстояние до места аварии.

Мысли его лихорадочно метались. «Если это пограничники, значит, я где-то в глухом районе, на границе. Возможно, это Норвегия или Финляндия, где-то на границе с СССР», - размышлял он. И тут в голове промелькнула идея: «Если это граница с СССР, то, может быть, стоит рискнуть и, перейти её? А там уж как получится. Главное - домой».

Едва Семён позволил себе немного расслабиться и умерить свои пыл, как вдруг до его слуха вновь донеслись громкие голоса и треск ломающихся веток. Он предположил: преследователи где-то метрах в ста или чуть больше от него. «Дело дрянь, они продолжают преследование», - промелькнула тревожная мысль. Пригнувшись к земле, он поспешно устремился в противоположную сторону, стараясь ступать бесшумно и не задевать ветки, что попадались на пути. Так, в полусогнутом положении, он бежал минут пятнадцать или двадцать, пока не почувствовал, что дыхание его стало сбиваться, а спина стала будто деревянная. Пора было остановиться, перевести дух и оглядеться.

Окинув взглядом окрестности, Семён заметил край болота, что находился чуть поодаль. В пятидесяти метрах, а может, чуть дальше из топи вырисовывались густые кусты. Решившись на риск, он направился к ним, надеясь, что это окажется островком среди зыбкой трясины. Сделав несколько шагов по болоту, Семён замедлил ход, чтобы вода, предательски плескавшаяся под ногами, не выдала его. Добравшись, наконец, до кустов, которые и впрямь росли на небольшом клочке суши, он вновь услышал голоса преследователей. Не раздумывая, Семён припал к земле, холодной и влажной, пропитанной сыростью. От такого ледяного соприкосновения с землей его даже передёрнуло, но он затаился, стараясь слиться с мрачной тишиной болота.

Пограничники подошли к самому краю болота и остановились. Постояли несколько минут, вглядываясь в зыбкую даль. Один из солдат указал пальцем в сторону кустов, и Семён, затаив дыхание, напрягся: «Неужели решат идти к островку?» - пронеслась мысль. Однако офицер, махнув рукой, указал в сторону, противоположную болоту. Отряд двинулся в том направлении, постепенно удаляясь. На этот раз офицер не проявил должной бдительности, не поверив, что беглец мог решиться ступить в топь. Семён облегчённо выдохнул: «Пронесло».

В лежачем положении он провёл ещё около получаса, пока не убедился, что преследователи окончательно потеряли его след и ушли далеко. Только тогда он поднялся. Долгое неподвижное ожидание и холодная, промозглая погода дали о себе знать: Семёна пробирала дрожь от холода, а ноги, промокшие в болотной жиже, совсем окоченели. «Только простуды мне сейчас не хватало», - с тревогой подумал он. Выбравшись на берег, Семён решил не уходить далеко. Солнце уже клонилось к горизонту, предвещая ещё более холодную ночь. Оглядевшись, он принялся внимательно искать то, что могло бы помочь развести огонь.

Вскоре его взгляд упал на тонкий сухой ствол дерева. Постучав по нему костяшками пальцев, он услышал глухой звон. «Ольха. То, что надо, совсем сухая», - с удовлетворением подумал Семён. Достав из ножен финский нож, он резкими движениями срубил ствол чуть ниже уровня своего пояса, затем разрубил его ещё раз и расщепил на три крупные щепы. Из одной он вырезал подобие веретена, во второй сделал небольшую выемку по центру, а в третьей вырезал треугольный паз и маленький канал для веретена. После этого он обошёл окрестности, собирая сухую траву, где это ещё было возможно, и сдирая сухой мох с деревьев. Этого должно было хватить для розжига. Затем он принялся собирать валежник: в основание будущей пирамидки уложил дрова покрупнее, сверху - потоньше, а на самый верх - мелкие прутики.

Настал самый сложный момент - добыть огонь из сухих щеп, а точнее, получить уголёк, чтобы разжечь костёр. Семён достал из капюшона бечёвку, стягивавшую его по краям, связал её концы на пруте, предварительно намотав на выструганное веретено. Уложив щепу с треугольным вырезом на сухую траву, он подставил веретено между щепами. Накрыл его сверху другой щепой с углублением и придавив ладонью. Второй рукой он начал интенсивно вращать веретено с помощью бечёвки. Этот способ розжига был ему знаком ещё с подростковых лет, когда вместе с другом Витькой они не раз добывали огонь на ночной рыбалке. «Такой способ может когда-нибудь в жизни пригодиться», - говаривал тогда Витька. «И вправду, пригодился», - с благодарностью вспомнил друга Семён.

Костёр разгорелся довольно быстро. Семён следил, чтобы он не был слишком высоким и дымным. Когда огонь окреп, он снял обувь и носки, подсунув их ближе к пламени. Ткань тут же начала парить, влага испарялась на глазах. Сам он придвинулся к огню, чувствуя, как тепло постепенно возвращается в тело. Согревшись, Семён сходил за лапником, уложил его рядом с костром, а затем, пока не стемнело окончательно, набрал ещё дров, сложив их под рукой. «Эх, сейчас бы горячего супцу с потрошками», — мелькнула тоскливая мысль. А следом за ней другая: «Странно, а ведь ни курить, ни выпить совсем не тянет. Похоже, подземные жители меня и впрямь перевоспитали». Он усмехнулся этой мысли.

Когда обувь и носки высохли, Семён обулся и устроился поудобнее на лапнике. Тепло от костра убаюкивало, навевая дремоту. Свернувшись калачиком, словно в утробе, Семён погрузился в сон.

Семён очнулся от того, что где-то рядом хрустнула ветка. Он резко поднял голову и увидел уходящего в сторону от него оленя. Семён проводил его взглядом, олень же не удостоил его своим вниманием от слова совсем. Было уже утро. Он лежал укрытый тонким слоем снега, словно природа решила спрятать его от посторонних глаз. Кострище рядом едва теплилось: лишь несколько угольков ещё дымились, готовые вот-вот угаснуть. Он постучал ладонями по своей куртке и брюкам, стряхивая с себя снег, но холод уже начал пробираться под одежду, забираясь на живот и под рукава, словно невидимые ледяные пальцы. Влажный воздух усиливал это ощущение. Быстро раздул небольшой костерок, чтобы добрать тепла, которое ушло за время сна. Погрел руки, ноги у костра. «Всё, я готов» - решил парень и стал быстро затаптывать остатки костра. Затем присыпал его снегом и ветками, чтобы замаскировать следы своего пребывания. Убедившись, что всё сделано, как надо, он бодро зашагал в сторону обвала. По его расчётам, путь туда не должен был занять больше часа, если держать такой темп.

Когда до места обвала оставалось совсем небольшое расстояние, Семён стал осторожнее. Он выглянул из-за густой еловой ветви, напряжённо вглядываясь в сторону котлована. «Кажется, пусто», - промелькнула мысль. Но тут его взгляд уловил следы на краю обрыва. Семён невольно напрягся. «Что бы это значило? - размышлял он. - Засада пограничников или же это мои товарищи-спасатели? Рискну, будь что будет». Пригнувшись, он мелкими, но быстрыми шагами устремился к обвалу.

Едва достигнув края котлована и заглянув вниз, Семён замер: на дне сидели несколько солдат. От неожиданности он ахнул и, не раздумывая, бросился бежать прочь. Солдаты, хотя и поджидали его в засаде, сами были ошеломлены его внезапным появлением. Опомнившись, они с криками начали выбираться из-под обрыва. Однако высокие края котлована замедлили их, отняв драгоценное время.

Семён мчался изо всех сил, как ему казалось, с каждой секундой увеличивая расстояние между собой и преследователями. Но вдруг краем глаза он заметил, как с фланга к нему стремительно приближаются ещё несколько солдат. Они двигались быстрее, чем он ожидал. Немедля Семён резко сменил направление, чтобы уйти от обеих групп. Теперь его путь вёл не к болоту, как прежде, а в совершенно незнакомую сторону. Он бежал и бежал, а погоня не отставала. Похоже, это были специально обученные бойцы, готовые к таким испытаниям.

Снег, укрывавший землю, стал ещё одной напастью: следы его ботинок ясно указывали преследователям направление. В голове Семёна зазвучала горькая мысль: «Кажется, мне не уйти». Отчаяние медленно, но неотвратимо охватывало его душу и тело.

Внезапно перед ним выросла стена - то ли он не заметил её в пылу отчаянного бегства, то ли еловые ветви искусно скрывали её от глаз. Это была скала, массивная, но не очень большая. Один из её выступов, возникший прямо перед ним, оказался не слишком высоким. С разбегу Семён вцепился в острые края породы и, собрав все силы, подтянулся наверх. Оказавшись на уступе, он начал карабкаться выше. В тот же миг услышал раздававшиеся сзади звуки, напоминающие удары плети. Семён догадался, пограничники открыли огонь. Отлетевшие рядом каменные осколки подтвердили его догадку. Он быстро сориентировался. Не очень далеко он разглядел ещё один выступ. Если укрыться за ним, можно спастись от пуль.

Словно акробат, Семён почти без разбега рванулся вперёд. Вытянув руки, он прыгнул к укрытию и, сгруппировавшись, кувырком приземлился в месте, которое показалось ему безопасным.

Собравшись с духом, он выглянул из-за укрытия, но тут же в его сторону прогремели выстрелы. Осколки камней брызнули рядом, и он, инстинктивно зажмурившись, отпрянул обратно под защиту скального выступа. «Пронесло, кажется, - мелькнула мысль, - но я в ловушке. Отсюда, похоже, мне не выбраться». В этот момент послышался шорох падающих камней, скатывающихся по склону. Не имея иного выхода, Семён снова осторожно выглянул. Перед ним открылась тревожная картина: двое солдат, закинув винтовки за спины, начали взбираться по скале.

Повинуясь инстинкту, он присел и принялся шарить по каменному полу выступа. Нащупав несколько увесистых булыжников, Семён вновь высунулся и с силой метнул их в сторону поднимающихся врагов. Один из камней угодил прямо в лицо солдату, и тот, издав крик, рухнул вниз спиной. Пограничники, не ожидавшие такой дерзости, ответили новой очередью выстрелов. Вдруг что-то обжигающее ударило Семёна в ногу. Он вскрикнул, схватившись за раненое место. На брючине проступило что-то тёплое и липкое. Поднеся руку к глазам, чтобы разглядеть, он с горечью выругался про себя: «Чёрт, всё-таки зацепили, гады. И в ногу, будь она неладна. Теперь не побегаешь».

Он опустился на холодный камень, пытаясь опереться спиной о скальную стену, но неожиданно спина провалилась в пустоту. Упав назад, Семён приподнял голову, вывернул шею и, вглядевшись, понял, что за спиной открывается вход в грот или пещеру. Превозмогая боль, он вскочил, невольно вскрикнув. Кровь продолжала сочиться сквозь ткань. Хромая, он протиснулся в узкий проход и, тяжело дыша, начал пробираться вглубь. Страх сковывал его: а что, если дальше нет выхода? Но сдаваться в руки пограничников - норвежских или каких бы то ни было, он не собирался. Семён понимал, что преследователи не отступят, и потому упорно двигался вперёд.

Спустя примерно четверть часа пути по тёмным недрам пещеры впереди забрезжил свет. Радость и надежда вспыхнули в сердце Семёна. Но, подойдя к выходу, он замер: снаружи доносились голоса. Лёгши на живот, он бесшумно подполз к краю и выглянул. У выхода стояли несколько пограничников с винтовками наперевес. Сомнений не оставалось, они поджидали именно его, готовые схватить, едва он покажется. Он предположил, что враги знали о сквозной пещере. Возможно, они намеренно загнали его сюда. Теперь можно было не сомневаться: сзади движется ещё одна группа солдат, готовая либо схватить его, либо прикончить.

Семён понял, это конец, он окружён. В голове мелькнула мысль: «Где-то позади пещера была шире на несколько метров чем обычно. Там же, сверху, проникал свет, и было достаточно светло. Пожалуй, там лучше всего дать им последний бой». С решимостью в сердце он вернулся на несколько десятков метров назад. Эмоциональное напряжение нарастало, сдавливая грудь. Его трясло от напряжения и приближавшейся опасности. Он прижался спиной к холодной стене пещеры. Голова горела, словно в огне. Казалось, прикоснись к ней, и обожжёшься. Несмотря на это, мысли оставались ясными, как никогда.

Прильнув к холодной стене пещеры, Семён затаил дыхание, устремив взгляд в ту сторону, откуда должны были появиться пограничники. Сначала до его слуха донеслось их тяжёлое, отрывистое дыхание, гулко отдававшееся в каменных сводах. Семён впился глазами в темноту, а в голове, словно барабанная дробь, стучала единственная мысль: «Вы меня сейчас не заметите. Я должен первым увидеть вас!» Эта фраза, точно заклинание, кружилась в его сознании.

И вот они возникли перед ним, словно тени, всего в четырёх или пяти шагах. Сердце Семёна заколотилось, рука невольно сжала рукоять ножа, готового к бою. Он уже был готов ринуться вперёд, чтобы разить и кромсать, но, о диво, солдаты шли, тихо перешёптываясь, и, казалось, вовсе не замечали его. Их взгляды скользили прямо по тому месту, где он стоял, но не задерживались, словно он был невидим. Семён замер в изумлении. Пограничники прошли мимо, буквально в трёх шагах от него. Они словно не видели его, для них его будто и не существовало.

Когда солдаты прошли, снаружи пещеры донеслись громкие голоса. Судя по тону, офицер, возглавлявший отряд, не мог поверить, что его люди не заметили беглеца. Семён, напряжённый как струна, предположил, что они вернутся, и вновь мысленно твердил: «Вы меня не увидите». И вправду, не прошло и пяти минут, как отряд, ведомый офицером, вновь вступил в пещеру. Семён вперил взгляд в их приближающиеся фигуры. И, о чудо! Вся группа снова прошла мимо, не удостоив его даже мимолётного внимания.

Когда шаги солдат затихли в отдалении, Семён, наконец, позволил себе слегка расслабиться. Его рука невольно потянулась к раненому бедру, где боль с каждой минутой забирала силы. Он медленно опустился на холодный пол пещеры, не в силах понять, что происходит. Дважды солдаты проходили мимо него, дважды их глаза не замечали его, хотя он стоял на виду, открытый со всех сторон. Разум его отказывался объяснить эту загадку, и одновременно сознание стало уплывать куда-то.

Глава 10

«Что это?» - промелькнуло в сознании Семёна. Он ощутил, как его тело словно воспарило, а затем началось некое движение, удивительно лёгкое, почти невесомое. Это было сродни полёту. Будто он скользил по воздуху, не прилагая ни малейшего усилия. «Неужели так душа покидает тело, когда земной путь завершён?» - подумал он. - Надо попытаться открыть глаза. Быть может, я увижу, как она отлетает от моего тела».

С огромным трудом, собрав остатки сил, Семён приоткрыл веки. Полностью открыть глаза оказалось непосильной задачей. «И вправду, я лечу… по воздуху. Но где же моё тело?» - мысли закружились в его голове. Он попытался скосить взгляд, чтобы увидеть, как душа покидает тело, но вместо этого разглядел иное: его несли. Несли на носилках люди в спасательных костюмах. Издалека, словно через пелену, до него донёсся голос: «Живой, ребя! Он живой!». Носилки тут же бережно опустили на землю. Над Семёном склонились лица, и он наконец смог их рассмотреть. «Филипп Ильич!» - едва слышно выдохнул он, узнав знакомые черты. Десятник, улыбнувшись, ответил: «Ну, ты силён, паря. Выкрутился-таки!» - и дружески хлопнул его по плечу. Теперь Семён начал явственнее слышать голоса спасателей, что несли его. Чётко и властно прозвучала команда: «Вперёд! Парня нужно спасать!» - это был голос десятника.

Снова Семён ощутил, как носилки приподнялись. Они покачивались и поскрипывали под тяжестью его тела, унося всё глубже в лес.

*****

- Семён, просыпайся. Хватит спать. Операция закончена, - потряс за плечо парня доктор с марлевой повязкой на лице. Семён открыл глаза. Он увидел весёлые глаза мужчины.

- Молодец, хорошо себя вёл во время операции, - продолжил доктор.

- А что бывает, когда плохо себя ведут? – задал вопрос Семён, приходя в себя.

- О, конечно же, - рассмеялся доктор, - за непослушание полагается дополнительный укол!». Семён не смог сдержать улыбки в ответ на эту шутку. И вправду, он чувствовал себя на удивление хорошо. Казалось, даже выспался на славу.

Спустя пару часов в палату вошёл командир дружины. Весело и с искренней радостью в голосе он приветствовал Семёна:

- Здравствуй, герой! Рад зрети тя.

- Благодарю, Степан Петрович, - отозвался Семён, смущённо улыбнувшись в ответ.

- Вижу, осмехаешься[1], значит, всё с тобой ладно, - продолжил сотник с теплотой в голосе. - Позволишь присесть? - обратился он к парню.

- Конечно, командир, - поспешно указал Семён на стул, слегка засуетившись. Степан Петрович опустился на сиденье, устроившись поудобнее.

- Ну что ж, я говорил с лекарями, - начал он с воодушевлением. - Они заверили, что ногу твою подлатали, метак[2] извлекли. Стало быть, жить будешь, да и бегать, как прежде, сможешь!

- Спасибо, командир, - искренне поблагодарил Семён.

- Да за что ж мне благодарить? Ты сам бравый, - отмахнулся сотник. - Выкрутился из такой передряги! Десятник мне всё поведал: как хватко ты держался во время погони.

- Так вы всё видели? - удивлённо воскликнул Семён.

- Да, Семён, - кивнул Степан Петрович. - Филипп с дружиною эвакуации зрел тя, егда ты вышел на провал, а тамо тя уже поджидала засада. Они назирали, яко тя преследоваху, но, увы, ничем тогда не возмогоша помочь. Тамо был целый взвод воинов, да ещё и дружина особаго назначения. Егда тя загнаша в пещеру, мы были уверены, яко будеши битися до последняго. Мнили, живым оттуду не выберешися. Поведай, како ти удалось укрытися от них?

- Они меня не заметили, - спокойно, почти буднично ответил Семён.

- Постой, как это не бачилы? - изумился сотник. - Где ж ты сумел сховаться в той печере?

Семён на миг задумался, прежде чем ответить:

- Я и не прятался. Точнее, они должны были меня видеть. Я был прямо перед их глазами, но они прошли мимо. А когда возвращались с офицером, снова меня не заметили, хотя я оставался на том же месте.

- Вот это диво! - с удивлением воскликнул Степан Петрович. - Неужто место то заколдованное?

Семён лишь пожал плечами, сам не в силах разгадать эту загадку. На мгновение в палате воцарилась тишина. Затем сотник, задумчиво потерев подбородок, произнёс:

- Ну, добре. Яко выпишут тя из лечебницы, изложиши всё в подробностях в докладе на моё имя. - С этими словами он поднялся, попрощался и вышел. Лицо его было задумчивым, словно он всё ещё пытался осмыслить услышанное.

На следующий день Семён, превозмогая боль и слабость, упросил сестру милосердия выдать ему костыли. Та поначалу противилась, твердя, что время для хождения ещё не пришло, что надобно ещё пару-тройку дней провести в постели. Однако Семён был настойчив, сетуя на неудобство утки при испражнениях, и в конце концов сестрица, уступив его мольбам, принесла костыли, но с уговором: ходить лишь до уборной и ни шагу дальше. Едва она покинула палату, Семён, не теряя времени, подхватил костыли и, хромая, выбрался в общий коридор. В душе его зрело желание разведать округу, отыскать телефон, чтобы связаться с милой его сердцу Василисой - Васенькой, как он ласково называл её.

Телефон обнаружился лишь в сестринском кабинете. Семён, не решаясь при всех просить о звонке, вернулся в палату. Но после обеденного перерыва, вновь опираясь на костыли, он проковылял к кабинету. Убедившись, что там никого нет, он смело вошёл и направился к аппарату. Сердце его слегка завибрировало, в предвкушении разговора. Стал набирать номер, дождался гудков. Наконец, раздался такой родной и желанный голос: - Ал-л-ё! - Семён на миг замешкался, и вновь услышал:

- Алло, лекарский пункт, глаголите.

- Васенька, здравствуй! - нерешительно вымолвил он.

- Семён! Неужели это ты?! - воскликнула Василиса на другом конце провода.

- Да, Васенька, это я!

- Где ты пропадал всё сие время? - с тревогой бросила она.

- Родная моя, я в госпитале, - последовала пауза, а затем Василиса, не сдерживая волнения, продолжила:

- В каком госпитале? В лечебнице? Что с тобой стряслося?

- Меня ранили, в ногу. Но не тревожься, всё уже хорошо, я на поправке, - попытался он успокоить её.

- Ничего не понимаю! - воскликнула девушка.

- Егда сие приключилося? Ты же токмо неколико дний назад уехал на свой Золотой прииск!

- Я уже не на прииске…

- Боже мой! - перебила его Василиса. - Повествуй немедля, где ты и что приключилося? - в её голосе сквозили отчаяние и досада.

В этот миг в кабинет вошли две сестры милосердия. Увидев, что больной без дозволения говорит по их телефону, одна из них строго произнесла:

- Болезный, что себе дозволяеши? Кто повелел ти подходити к телефону? - и решительно потянулась к трубке. Семён, однако, загородился телом, отстранив сестрицу одной рукой, и продолжил беседу:

- Васенька, я постараюсь после лечения приехать к тебе. Думаю, мне дадут несколько дней отпуска на восстановление.

- Я сама к тебе приеду! - воскликнула девушка.

- Сюда, наверное, нельзя, - предположил Семён. - Здесь стройка, все живут в передвижных домиках.

- Полож трубку на место! - вновь грянул строгий голос, но сестрица уже не решалась подступиться к рослой, хоть и опирающейся на костыли, фигуре парня.

- Всё, Васенька, у меня трубку отбирают. Я без разрешения звоню, - поспешно крикнул Семён и положил трубку на место. Затем, сделав виноватое лицо, опираясь на костыли, поковылял к выходу. Уже в дверях он обернулся к женщинам в белых халатах и тихо молвил:

- Простите меня. Очень нужно было позвонить.

Строгая сестрица, смягчившись, ответила:

- Бог простит. Немедля в койку, болезный! - и Семён уловил на её лице лёгкую, едва заметную улыбку.

Спустя несколько дней в палату к Семёну пожаловал доктор. Представившись специалистом по душевным недугам, он изъявил желание побеседовать о том, что происходило с молодым человеком сразу после аварии. Доктор принялся расспрашивать о чувствах и мыслях, что сопровождали Семёна в те минуты. Тот отвечал сдержанно, лаконично, ограничиваясь краткими «да» и «нет», избегая излишних эмоций и размышлений. Опыт подобных разговоров у Семёна уже имелся: ещё при отборе в спецвзвод из погранбатальона его наставляли перед такой беседой: никаких откровений, никаких рассуждений, особенно на темы политические. Вот и ныне он держался той же линии, отвечая скупо и осторожно. После этой беседы Семён вздохнул свободнее. Он хорошо понимал, что его судьбу может решить один неправильный ответ на вопрос мозгоправа. Судя по тому, как доктор с ним попрощался, Семён предположил, что всё с ним в порядке.

Наконец, в один из дней лечащий врач сообщил Семёну, что скоро его выпишут. К этому времени его походка обрела уверенность, хромота исчезла, а костыли стали совсем не нужны.

От вынужденного безделья и ограничения подвижности Семён был на грани срыва. Больничная жизнь изрядно ему опостылела. Ему хотелось вновь участвовать спасательных операциях, куда-то бежать, кого-то спасать. Он был в предвкушении новых побед, которые уже ждут его за больничными стенами.

Накануне выписки в палату к Семёну вошла медицинская сестра и пригласила его в кабинет главного врача. Немедля ни минуты, он бодро направился в указанное место.

- Доброго дня, Семён. Проходи, седай, - приветствовал его главный врач, указывая рукой на стул у своего стола. В кабинете уже находился лечащий врач, сидящий напротив.

- Спасибо, - отозвался тот, послушно заняв место и устремив взгляд на главного врача.

- Семёне, заутра мы тя выпишем, но твое лечение еще не скончано, - начал доктор. - Те предстоит отправиться в Таганай. Там треба пройти дополнительный перегляд[3].

- Да вы шутите! - не сдержал возмущения Семён. - Я и без того с ума схожу от безделья, а вы меня снова в больницу!

- Вот именно поэтому, - спокойно вмешался лечащий врач, - Нам треба разумети, како отразишася на твоем здравии оныя события, яже случишася на поверхности. По обследовании в Таганайской лечебнице тебе будет дарован одмор[4]. Семён, выслушав, погрузился в размышления: «Похоже, от этого не уйти. Придётся ехать. Да и Василиса моя будет рядом - это уже утешение».

- Хорошо, я согласен, - бодро произнёс он, решив больше не спорить.

- Твоего согласия здесь не треба, - строго отрезал главный врач. - Мы токмо извещаем тя, яко по выписке обязан еси отправитися в Таганайскую лечебницу.

Семён, не проронив ни слова, выслушал наставление, а затем, смирившись, попросил: - Давайте адрес этой… лечебницы.

- Всё будет уготовано днесь, и грамоты передадут ти прямо в руце. Сестра милосердия документы занесет ти в палату, - ровным тоном завершил разговор главный врач.

Перед тем как выйти из стен госпиталя, Семён еще раз созвонился с Василисой и сообщил ей, что его направляют на дополнительное лечение в Таганай, и они скоро там встретятся.

Выйдя на железнодорожный перрон в Таганае и завидев Василису, спешившую ему навстречу, Семён, забыв о больной ноге и о тяжести походного рюкзака, упорно колотившего его по спине, бросился ей навстречу. Подхватив девушку, словно пушинку, он закружил её в объятиях. Восклицание восторга сорвалось с её губ, и она крепко обняла его за шею. Прохожие, наблюдавшие сцену встречи молодых людей, почтительно отступали, давая влюблённым пространство. Они вновь были счастливы от встречи друг с другом.

Довольные и сияющие, обнявшись, они направились в город. Василиса, весело щебеча и делясь последними новостями, вела Семёна в свою маленькую съемную квартиру на окраине города. Он решил, что этот день – их день. Они проведут его вместе. Поездка в госпиталь, куда он получил направление на обследование, подождёт до завтра.

******

Местные эскулапы не стали парня вновь укладывать на койку. Ему велено было только вовремя приходить на процедуры, которые проводились над ним. Семёна это некоторым образом нервировало, но деваться было некуда. Сначала ему было предложено пройти тесты. Под данными тестами подразумевалось отвечать Семёну на сотни вопросов, порой самых неожиданных.

Затем его просили описать, на что похожи странные и на первый взгляд нелепые образы. Далее для него устроили особый киносеанс, предварительно прикрепив на голову не менее десятка датчиков, а сами врачи внимательно следили за его реакцией на происходящее на экране. Он понял, что к нему проявлен особый интерес со стороны медиков, изучающих не тело, а душу.

В один из дней к нему вновь обратился тот самый доктор, чьи вопросы некогда показались странными для Семёна.

Он предложил Семёну воссоздать то состояние и чувства, которое тот пережил в той пещере. Для этого Семёна попросили встать у стены в полутёмной комнате, приняв позу, схожую с той, что была в роковой момент. Затем ему сообщили, что вскоре из соседнего помещения выйдут несколько человек, и ему надлежит, опираясь на пережитое, попытаться отреагировать так же, как тогда, в пещере.

Семён, однако, усомнился в успехе этого замысла. Ведь тогда он находился в крайней опасности, на грани жизни и смерти, а ныне всё было лишь игрой, постановкой. Тем не менее, он согласился и постарался сделать всё, как было велено. Он понимал, что угрозы нет, а потому те бурные чувства и эмоции, что терзали его тогда, едва ли могли возродиться. Но когда группа людей, облачённых в воинскую форму, напоминающую ту, из его воспоминаний, появилась перед ним, прошлое ожило в его сознании с пугающей ясностью. Мозг напрягся. Люди двигались так же, как те, и перешёптывались меж собой очень похожим образом. Семён, не отрывая глаз, следил за ними с нарастающим напряжением. Группа приблизилась почти вплотную, и лишь когда раздалась команда об окончании эксперимента, и яркий свет залил комнату, люди из группы, ахнув, отпрянули, на их лицах отразился неподдельный испуг. Семён, стоящий в каких-то полутора метрах от них, вдруг осознал, что с ним вновь произошло что-то очень необычное.

Группу поспешно увели в соседнее помещение. Оттуда доносились взволнованные возгласы и даже нервный смех, перемежаемый комментариями и вопросами медиков. Семён скромно присел на стул, что стоял в углу, и стал терпеливо ожидать, какой вердикт вынесут те, кого он называл мозгоправами. Спустя полчаса в комнату вошли люди в белых халатах, окружив его плотным кольцом. Семён невольно ощутил тревогу: а что, если его признают психически ненормальным? Но один из докторов, словно угадав его мысли, дружески положил руку ему на плечо и, глядя прямо на него, заговорил спокойным тоном:

- Семёне, мы тщателно изучихом положение, в коем ты очутился, и приидохом к суждению…, - он сделал паузу. В комнате стало совсем тихо. - У тя суть зело редкия способности. Людей с таковыми дарованиями на земли - единицы. Мы нарицаем сие "отвести взгляд". Сие умение воздействовати на разум иных человеков тако, яко они на некое время престают зрети тя, аки бы тя для них вовсе несть.

- Это что, гипноз? - с трудом вымолвил Семён, не отрывая взгляда от доктора.

- Мы покамест не можем точно определи природы сея душевныя аномалии, но это не похоже на гипноз, - ответил тот, и в комнате вновь повисла тишина.

[1] Улыбаешься

[2] Пуля

[3] Обследование

[4] отпуск

Глава 11

- Семён, что-то стряслось? - с тревогой в голосе спросила Василиса, едва он переступил порог дома. Лицо Семёна было задумчиво, и это не укрылось от её внимательного взора.

- Да нет, в общем-то, ничего, - уклончиво начал он, но, помедлив, добавил: - Хотя, признаться, кое-что всё же произошло. - Семён посмотрел ей прямо в глаза.

- Вещай же, не томи, - настойчиво попросила Василиса.

- Понимаешь, - начал он, чуть запнувшись, - врачи обнаружили во мне некую диковинную способность. Они называют это «отвести взгляд».

- Услышав это, Василиса опустилась на краешек стула, и прищурив глаза внимательно посмотрела на Семёна. После недолгого молчания она произнесла: - Я читати о подобных дарах у людей, ниспосланных свыше. Но встречаются они крайне редко.

- Именно так мне и сказали доктора, - вздохнул Семён. Он приблизился к ней и, мягко обняв за плечи, притянул к себе. - После этого меня направили в отдел... или, вернее, участок внутренней безопасности. Я только что оттуда. Приказано отправляться в ЛоуЛань, в Приказ[1] внутренней безопасности. Сказали, что там меня уже ожидают.

- Мне неспокойно, Семёне, - после краткой паузы произнесла Василиса. - В оный Приказ просто тако не кличут.

- И мне самому мало что ясно в этом деле, - признался он, пытаясь улыбнуться, чтобы хоть немного рассеять её тревогу, и крепче прижал девушку к себе.

- Послушай, давай учиним тако, - предложила Василиса. - Я отпрошуся со службы на неколико дний, и мы вкупе с тобою отправимся в метрополию. Познакомлю тамо тя с моими родителями, а заодно и решим, когда нам с тобою под венец итти. Я незадолго звонила своим родителем. Повествовала про тя. Они ждут нас. Что речеши на сие?

- Хорошо, родная, я согласен, - ответил Семён и, склонившись, крепко поцеловал её в губы. В тот миг его охватило жгучее желание, и, взглянув в глаза Василисы, он понял, что это желание взаимно. Более немедля, Семён подхватил девушку на руки и понёс к ложу, где их ждали минуты нежности и страсти.

В полночной тишине раздался настойчивый стук в дверь их скромной квартирки. Василиса, проснувшись, настойчиво затрясла Семёна за плечо:

- Сёма, пробудися! Кто-то стучит к нам, - произнесла она с испугом в голосе.

- Кто может беспокоить нас в такой поздний час? - пробормотал Семён, перевернувшись на другой бок. Но Василиса не унималась, продолжая его тормошить. Наконец, спустя некоторое время, он резко подскочил на постели и, всё ещё с сонным голосом, воскликнул:

- Верно, действительно кто-то стучит!

С этими словами он стремительно выскочил из-под одеяла. Подбежал к двери и, наклонившись к дверному проёму, хрипло спросил:

- Кто там? - и, не получив немедленного ответа, повторил: - Кто там?

- Отворяй! Депеша из спасательныя службы для Коновалова Семёна, - раздался голос с той стороны.

- Понял, - отозвался Семён и, суетясь, принялся отпирать замки. Распахнув дверь, он увидел перед собой молодого человека в форме спасательной службы. Тот, не теряя времени, протянул ему конверт и с тревогой в голосе произнёс:

- На водно-распределительной станции града авария. Немедля выступай. В грамоте указано место сбора. - Не сказав больше ни слова, посыльный развернулся и быстрым шагом растворился в ночной мгле.

Семён вернулся в комнату и начал торопливо собираться. Василиса, сидя в постели, укрывшись одеялом до самого подбородка, молча наблюдала за его поспешными движениями. Когда сборы были закончены, Семён подошёл к своей милой, тёплой Васеньке и нежно коснулся её губ своими в лёгком поцелуе. Девушка лишь робко улыбнулась в ответ.

И лишь когда за ним захлопнулась дверь, Василиса словно очнулась от оцепенения. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Несколько минут она сидела неподвижно, а затем, словно впервые ощутив вкус того прощального поцелуя, провела пальцами по губам. Она и помыслить не могла, что этот нежный знак любви станет для неё последним в их отношениях.

События же разворачивались стремительно. Семён, следуя указаниям из письма, прибыл в назначенное место сбора. Там уже находились сотрудники спасательной службы, но ни одного знакомого лица среди них он не разглядел. Судя по всему, произошло нечто из ряда вон выходящее событие. Ведь Семён не входил в состав местной команды спасателей. Вероятно, его данные были на столе у руководителя, и именно поэтому его также включили в список аварийной группы. В этот критический момент требовались все, кто хоть как-то был связан с работой в условиях чрезвычайных ситуаций.

Семён, прибыв на место, незамедлительно доложил командиру отряда о своём присутствии. Тот, в свою очередь, подозвал всех прибывших бойцов и начал излагать суть сложившейся ситуации.

- Слушайте прилежно, - начал он строгим серьёзным тоном. - Яко вы ведаете, град снабжается водою из подземнаго источника. Температура воды, поступающей оттуду, достигает боле осмидесяти градусив по Цельсию. Изначала она течет по двем трубам великаго диаметра, направляясь в превеликий металлический сосуд. Оттуду, уже по трубам меньшаго диаметра, вода разпределяется по различным краям града на потребы общия. Давление во входящих трубах зело велико, но особливыя задвижки сдерживают сей напор, дозволяя воде поступати в сосуд в управляемом порядке. Одначе два часа назад приключился внезапный и мощный скачок давления. Единая из задвижек не вынесла тяготы и дала течь. Ныне началися труды по предотвращению возможнаго прорыва. Главная опасность не токмо в том, яко вода может хлынути чрез поврежденную задвижку, но и в том, яко под таковым превеликим давлением она устремится в общий сосуд. Стены его могут не выстояти, и тогда вся сия масса кипящей воды обрушится на жилыя строения мощною волною. Последствия, сами разумеете, могут быти трагичны. Пострадают люди, возможны даже жертвы. - Командир сделал паузу, чтобы его слова дошли до каждого, а затем продолжил, - надобно локализовати прорыв задвижек в обеях трубах. Надобно яко возможно скорее учинити врезку новых задвижек за уже сущими - оныя доставлены на место. Отряд разделяется на две дружины, коих каждая займётся своею трубою, решая подобную задачу. Всё вразумили? - Он обвёл взглядом собравшихся. В ответ - лишь молчание.

- Раз молчите, значит, приступаем к труду, - заключил командир.

Команды, не теряя времени, разошлись по своим участкам, и приступили к делу. Семён, также включился в работу. Несколько спасателей, вооружившись струбцинами, принялись стягивать клапан, дабы не позволить ему сорвать металлическую защиту, что служила опорой. Затем они начали вваривать массивный лист железа, чтобы преградить путь воде, текущей по трубе. Лишь после этого можно будет установить новый клапан в нескольких метрах от прежнего. Все группы трудились почти в едином ритме, но в какое-то время отряд, где был Семён, стал запаздывать с врезкой металлического листа. И в этот самый момент произошёл очередной гидроудар. Лист слегка деформировался. Теперь его требовалось вернуть в исходное положение, но тут же через клапан начал пробиваться свищ, извергая горячую воду. Парни замешкались. Появились элементы паники у некоторых спасателей.

Семён, видя, как положение стало стремительно ухудшаться, понял: если не продолжать быстро действовать, прорыв неизбежен. Он предложил усилить струбцины, обмотав трубу крепкими верёвками, которые людям придётся удерживать собственными руками. Парням предстояло намотать эти верёвки на запястья и держать изо всех сил, сколько потребуется. Опасность таилась в том, что при прорыве горячей воды, будучи привязанными к трубе, они рисковали получить ожоги, возможно тяжелые. Гидроудары, словно по злому умыслу, участились. Некоторые из спасателей, ощутив нависшую угрозу, стали освобождать свои руки от верёвок, побросали их и устремились прочь, ища укрытия. У трубы остались лишь двое: Семён и сварщик, который отчаянно пытался закрепить лист металла сваркой.

Вода, прорываясь через клапан, лилась всё сильнее, обжигая руки Семёна, которыми он цепко держался за трубу. Внезапно клапан не выдержал, и мощный поток ударил Семёна прямо в грудь. Верёвка натянулась, скользнув по ладоням, обжигая ладони. Он, не устояв на ногах, рухнул на землю. От трения верёвка сорвала кожу с рук, причиняя жгучую боль. Понимая, что промедление может стоить жизни, Семён начал поспешно освобождаться от пут, но, похоже, было уже поздно. Ещё один удар кипящего фонтана обрушился на него, швырнув на пол с такой силой, что спина его болезненно ударилась о твёрдую поверхность. Спасатели, находившиеся поодаль и наблюдавшие оттуда, в ужасе стали разбегаться, ища убежища в укромных уголках здания.

Очнувшись после падения, Семён, всё ещё оглушённый, краем глаза заметил неподалёку колодец, укрытый тяжёлой металлической крышкой с ручкой. Пар все сильнее окутывал пространство, где он находился. В тот миг он осознал, если сейчас потерять время, тогда, возможно пар закроет плотным покрывалом все пространство, и уже не будет возможности укрыться. Единственное убежище, которое сейчас еще можно было видеть недалеко от себя, и был колодец. Выбора не осталось: иного, более безопасного места в этот роковой момент отыскать не представлялось возможным. Решительным рывком Семён поддел крышку и немедля прыгнул в тёмную глубину колодца. Едва он успел захлопнуть за собой металлический щит, как на голову обрушился поток горячей воды. Теперь лишь крышка, сдерживала стихию, рвущуюся внутрь колодца.

Опустившись на дно колодца, Семён оказался во власти кромешной тьмы. Разодранная кожа рук, да еще и прихваченная горячей водой буквально горела на открытых ранах. Семён, скривившись от боли прислонился к прохладной стене, стал помахивать руками в стороны, чтобы остудить обваренные участки кожи. Стало чуть легче. Он прислушался и стал всматриваться в темноту. Вокруг царила не только мгла, но и почти полная тишина, нарушаемая лишь звуками воды, сочащейся сквозь щели крышки. Понимая, что вода неизбежно будет просачиваться и дальше, он решил уйти подальше в темноту. Голова его почти касалась низкого потолка, и, ощупав пространство вокруг, Семён пришёл к выводу: это узкий бетонный коридор, едва пригодный для передвижения одного человека. Двигаясь вперёд, он был вынужден слегка согнуться, чтобы не задевать свод.

Пройдя в полной тьме около десятка метров, Семён остановился, прислушиваясь. Тишина окутывала его. Вдруг он почувствовал, будто на плечи ему легла невидимая тяжёлая плита. В руках и ногах закололо, а голову сдавило невыносимой болью. От мучительных ощущений он был вынужден опуститься на холодный пол, не в силах сделать больше ни шагу. Боль и тяжесть не отпускали, и Семён, обхватив голову руками, продолжал сидеть в таком положении. Сколько времени минуло - десять минут или целый час, он не мог сказать. Наконец, тиски, сжимавшие голову, начали ослабевать, покалывание в конечностях утихло, оставив лишь ноющую боль в затылке. Подняться уже было возможно, и Семён решил вернуться к колодцу.

Пройдя расстояние, которое, как ему казалось, должно было привести к исходной точке, он остановился. Но, к своему изумлению, колодца на пути не оказалось. Тревога охватила его, перерастая в панику. Мысли, словно рой, закружились в голове, и одна из них, самая навязчивая, была: «Где колодец с крышкой?». Семён начал метаться по коридору, то устремляясь вперёд, то возвращаясь назад, но всё тщетно. Вскоре он осознал, что окончательно потерял все ориентиры: и временные, и пространственные, в этом бесконечно тёмном лабиринте.

«Что же мне теперь предпринять? - размышлял вполголоса Семён, обращаясь к самому себе. «Прежде всего, нужно взять себя в руки», - решил он, стараясь сохранить хладнокровие. - Этот коридор, дело рук человеческих, а значит, где-то должен быть его конец, - продолжал он свои размышления. - Если так, то рано или поздно я до него дойду. Возможно, там окажется и выход. Вперед!» - подбодрил себя Семён с ноткой оптимизма и сделал решительный шаг.

Всё это время он шел в полном мраке, смирившись с мыслью о бесконечности пути, как вдруг впереди забрезжил свет. Перед ним открылась освещённая часть бетонного коридора, упирающаяся в массивную металлическую дверь. Странное дело, но в тот же миг головная боль, терзавшая его, отступила. Внутренне состояние также восстановилось. Семён ускорил шаг, приблизился к двери и, не раздумывая, принялся отчаянно колотить в неё руками и ногами. К его изумлению, спустя некоторое время дверь с протяжным металлическим скрежетом поддалась.

На пороге появился мужчина в униформе, с недоумением взирающий на незваного гостя.

- Ты кто таков? - громко спросил он.

- Как же я рад, что наконец добрался сюда! - воскликнул Семён, и слегка оттеснив мужчину в сторону, шагнул в ярко освещённое помещение. Тот, ошеломлённый столь неожиданным вторжением, повторил с ещё большим нажимом: - Я вопрошаю, кто ты таков?

Семён, переполненный радостью от того, что его скитания по мрачным катакомбам остались позади, дружески хлопнул мужчину по плечу и с улыбкой, ответил: - Я из группы спасателей. Мы работали на месте аварии на водно-распределительной станции. Произошёл прорыв воды, и я оказался здесь. Прошу, сообщите моему руководству, что я жив и готов продолжить восстановительные работы.

Мужчина в униформе посмотрел на Семёна, как на безумца, и, не скрывая скептицизма, произнёс:

- Ныне доложу начальнику дружины. - С этими словами он поспешил к телефону, висевшему на стене, и принялся набирать номер. Семён, вглядевшись, отметил про себя: «Классный телефон, кнопочный. Наверное, новая модель. Таких я ещё никогда не видел!».

Мужчина, не стесняясь в выражениях, сообщил по телефону, что на его пост явился какой-то придурок, требующий доложить о себе начальству. Он упомянул, что пришелец утверждает, будто работал на восстановлении после аварии на водно-распределительной станции, хотя сам мужчина о подобном прорыве ничего не слышал. Выслушав ответ, он получил чёткий приказ: не отпускать этого «спасателя» и дождаться прибытия командира дружины.

Когда на пост прибыл командир, Семён уже сидел за грубым деревянным столом, неспешно потягивая квас, который ему любезно предложил дежурный. Перед ним появился мужчина с суровым взглядом, чья осанка и манера держаться выдавали в нём человека, привыкшего отдавать приказы.

- Я, сотник дружины, отвечающей за безопасность водно-распределительной станции, - начал он, внимательно вглядываясь в Семёна. - Зовут мя Никодим Александрович Изместьев. А ты кто таков?

- Я, спасатель, Коновалов Семён Тимофеевич, - отозвался Семён, стараясь говорить твёрдо. - Служил в группе, что занималась устранением аварии на водораспределительной станции.

Никодим Александрович, не скрывая недоверия, впился взглядом в глаза Семёна. Затем, не проронив ни слова, кивнул своему помощнику. Тот поспешил к телефону и набрал номер диспетчерской службы станции. Выслушав ответ, командир вновь обратил свой взгляд на Семёна, и в его тоне сквозило явное подозрение:

- Глаголют, яко никакой аварии тамо несть и не бысть. Како сие изъясниши? Семён, ошеломлённый услышанным, едва не лишился дара речи. Его лицо выразило полное недоумение, и он воскликнул с жаром:

- Да как же нет аварии?! Там настоящая катастрофа! Вода хлещет из трубы, словно из разорванной артерии! Мы сражались, чтобы перекрыть клапаны, а после намеревались заменить их на новые. Взгляните на мои руки! - И с этими словами Семён протянул к Изместьеву свои окровавленные, израненные ладони, словно в доказательство своих слов.

- Ну что ж, всё вестимо, - тихо, но с затаённой тревогой произнёс командир. Он подошёл к телефону и, не теряя времени, отдал приказ: - Антон, сбирай свою бригаду и немедля на пост номер четыре.

Закончив разговор, Никодим Александрович обернулся к Семёну с едва заметной, но коварной улыбкой. Тот сразу почуял неладное, однако не успел принять решение, как на пост ворвались несколько мужчин в такой же униформе, что и у дежурного. По приказу Изместьева они схватили Семёна, скрутили ему руки и крепко связали. Командир же, не теряя времени, вновь взялся за телефон и, обращаясь к неведомому собеседнику, доложил:

- У нас на посту задержан диверсант. Утверждает, яко прибыл с места аварии на водораспределительной станции. Присылайте своих ратников.

[1] Аналогично министерству

Глава 12

Семёна завели в помещение, где на почётном месте взирал с портрета Верховный Жрец. Усадили на стул в самом центре кабинета, оставив руки скованными наручниками. В этот миг память невольно вернула его к тому дню, когда он впервые оказался в Нижней Земле. Тогда его точно так же усадили на стул, и нынешняя сцена казалась отражением прошлого. Однако сегодня в душе Семёна не было ни смятения, ни страха, что терзали его в те времена. Он был твёрдо уверен: всё вскоре разъяснится, и он вернётся к своей жизни, продолжив исполнять свой долг.

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл человек в строгой форме сотрудника внутренней безопасности. Его взгляд, полный подозрения, скользнул по Семёну, после чего он занял своё место за массивным столом. Семён давно подметил, что все начальственные столы в Нижней Земле отличались внушительным видом, словно подчёркивая власть их обладателей.

- Ну, поведай: кто еси, како очутился в туннеле? - начал безопасник. Его голос звучал сурово, не терпя возражений.

- Для начала, не соблаговолишь ли сам представиться? - с вызовом ответил Семён, не склоняя головы.

- Ты ещё и дерзишь? - собеседник вскинул на него гневный взгляд, в котором читалось раздражение.

- Я не дерзю, а прошу уважения. Хочу понять, за что меня здесь держат, — твёрдо возразил Семён.

- Причина проста, - пояснил безопасник. Он перешёл на наречие, на котором говорил Семён. - Ты задержан на охраняемом объекте. - Он выдержал паузу, словно давая словам осесть, и продолжил: - Ладно, я назовусь. Меня зовут Талышев Семён Харитонович, десятник службы внутренней безопасности. Теперь, будь добр, сам соизволь представься, - с сарказмом предложил безопасник.

Семён взглянул на мужчину с лёгким недоверием, но в сложившихся обстоятельствах не видел причин сомневаться в его словах.

- Меня зовут Коновалов Семён Тимофеевич. Я спасатель из дружины, базирующейся в волости Варангер. Оттуда был направлен в лечебницу Таганай, а затем временно прикомандирован к местному спасательному отряду. Во время аварийных работ произошёл неконтролируемый прорыв воды из источника…

- Какой ещё неконтролируемый? - безопасник прищурился, в его тоне сквозила настороженность.

Семён вскинул взгляд и пояснил: - Это значит внезапный, случайный.

- Первый раз слышу такое слово, - с ехидцей заметил Талышев, но тут же махнул рукой, дозволяя продолжить: - Ладно, говори дальше.

- После того, как хлынула горячая вода, я наткнулся на колодец с крышкой. Чтобы не обвариться, там и укрылся. Возвращаться наверх было смертельно опасно, пришлось искать выход в туннеле. Так я оказался здесь, перед тобой, - закончил Семён.

- Сколько времени ты провёл в туннеле? - последовал новый вопрос.

- Точно не скажу. Полагаю, часа три или четыре, - задумчиво ответил Семён, стараясь припомнить детали.

Талышев слегка кивнул в знак согласия и, не теряя времени, задал новый вопрос: - И чем же ты докажешь, что ты и есть Коновалов Семён?

- А ты сам-то как докажешь, что являешься Талышевым, десятником службы внутренней безопасности? - с дерзкой усмешкой парировал Семён.

Талышев, не скрывая раздражения, окинул наглеца суровым взглядом, но, не проронив ни слова, извлёк из кармана служебное удостоверение. Поднеся его к глазам Семёна, дал тому возможность внимательно изучить документ. Семён, пробежав взглядом по строчкам, кивнул и, в свою очередь, полез в карман за своим удостоверением. Достав его, он протянул карточку безопаснику. Тот молча взял документ и принялся вчитываться в содержимое. Внезапно выражение его лица изменилось: губы растянулись в подозрительной, почти насмешливой улыбке, словно он обнаружил нечто неожиданное, чего видеть не предполагал.

- Ну и дрянную же тебе ксиву сварганили, - с ехидцей заметил Талышев, не скрывая торжества. - Срок её действия давно истёк, - добавил он, словно подводя итог.

Семён вскинул взгляд на собеседника, в его глазах мелькнуло недоумение. - Не может быть, я получил её только в этом году!

- И что же это за год такой? - с прищуром продолжил допытываться безопасник.

Семён на миг задумался, мысленно высчитывая год от сотворения мира по летоисчислению Звёздного Храма. - Семь тысяч четыреста семьдесят пятый, - уверенно произнёс он.

- Нет, друг мой ситный, нынче у нас семь тысяч пятьсот седьмой, - с победной улыбкой возразил Талышев, вскинув руку, словно ставя точку в споре.

Семён быстро принялся вычитать в уме, чтобы перевести даты в более привычное ему исчисление. Когда результат стал ясен, его глаза округлились от изумления. Талышев говорил о 1999 годе. С недоверием улыбнувшись, Семён произнёс: - Хочешь сказать, между датами разница в тридцать два года?

- Именно так, - с язвительной ухмылкой подтвердил безопасник.

- Такого не может быть! Покажи мне хотя бы сегодняшнюю газету, - с недоверием в голосе потребовал Семён, не желая принимать услышанное.

Талышев поднялся со своего места, неспешно отворил дверь и, выглянув в коридор, громко распорядился: - Принесите мне любую сегодняшнюю газету! - После чего вернулся за стол, устремив на Семёна взгляд, в котором сквозило торжество, а уголки губ чуть изогнулись в победной улыбке. Не прошло и минуты, как газету доставили и положили перед ним на стол. Безопасник взял её в руки, бегло взглянул на дату издания и с лёгкой насмешкой протянул лист Семёну. Тот неуверенно принял бумагу, вгляделся в верхний правый угол, где мелким шрифтом значилось: «Десятое студня 7507 лита». Семён резко вскинул глаза на Талышева, в его взгляде по-прежнему читалось недоверие.

- Этого не может быть, - упрямо повторил он, словно отказываясь верить собственным глазам.

- Ну, довольно! Убедился, что попал впросак. Теперь рассказывай, не отягощай свою судьбинушку, - с нажимом произнёс Талышев.

- Да уж, куда тягостнее… - с горькой иронией отозвался Семён. - Такую судьбу и вообразить невозможно, - добавил он, а затем, с ноткой отчаяния в голосе, продолжил: - Мне нужны ещё доказательства, что сейчас 7507 год.

- Я тебя сейчас в холодную запру. Там мигом поверишь, - пригрозил безопасник, но, взглянув на растерянное лицо Семёна, смягчился. - Ладно, вставай, пошли. Будут тебе ещё доказательства, - снисходительно бросил он, отворяя дверь кабинета.

Они прошли по коридору, миновав пару дверей, вошли в комнату. В одном углу стояли двухъярусные кровати, а в другом приютился странный квадратный предмет со стеклянным экраном по одной стороне. Подойдя к нему, безопасник включил устройство, несколько раз щёлкнув тумблером на передней панели. На экране возникло изображение. Семён, не отрываясь, смотрел на диковинку, не в силах скрыть изумления.

- Что это? - наконец спросил он, не сводя глаз с мерцающего экрана.

Талышев бросил на него подозрительный взгляд и с удивлением переспросил: - Ты не знаешь, что это такое?

Семён отрицательно покачал головой.

- Это телевизор, - пояснил безопасник с лёгкой насмешкой.

- А-а, слышал о таком, но видеть раньше не доводилось, - с живым интересом отозвался Семён, продолжая разглядывать экран.

- Теперь уже я ничего не понимаю, - озадаченно произнёс Талышев. - У нас телевизоры в каждом доме имеются, - добавил он, подходя ближе и указывая пальцем на угол экрана, где отображалась дата.

- Это новостной канал. Здесь всегда показывают текущее время и дату, - пояснил он, глядя на Семёна с неожиданным сочувствием.

Они вернулись в кабинет. Некоторое время оба молчали, погружённые в свои мысли. Наконец Талышев нарушил тишину, задав вопрос, в котором звучала настойчивость:

- Так, где же ты скрывался все эти годы? - Его взгляд вновь впился в Семёна, требуя ответа.

Тот поднял глаза на безопасника и с отчаянием в голосе произнёс: - Я же говорил: по моим ощущениям, я провёл в туннеле не более трёх или четырёх часов.

- Как ты туда попал? - повторил свой вопрос Талышев, не сводя с Семёна пристального взгляда.

- И об этом я уже говорил: случилась авария. Хлынула горячая вода. Дабы не обвариться, я прыгнул в колодец, - отозвался Семён, после чего сделал паузу. Спустя несколько мгновений, с отчаянием в голосе, он пробормотал: - Я думал, что провёл там не более… - Он вновь умолк, подняв глаза на Талышева. В его взгляде мелькнула тень сомнения: «Не иначе, умом тронулся».

- Послушай, десятник, - продолжил Семён, стараясь ухватиться за любую возможность, - сведи меня с Изместьевым. Он начальник службы спасения на водно-распределительной станции. Быть может, он…

- Изместьев уже лет семь как в могиле, - резко перебил его Талышев.

- Да ты что! А ведь он вовсе не старым был, - изумлённо воскликнул Семён.

- Ему было шестьдесят девять. Я сам на его похоронах присутствовал, - пояснил безопасник, и в разговоре вновь повисла тяжёлая пауза.

- Ещё кого-нибудь помнишь? - решил продолжить расспросы Талышев, явно намереваясь разобраться в этой странной истории.

- Никифор Устинович, староста в Золотом прииске… - начал перечислять Семён, пытаясь вспомнить знакомых.

- Дальше, - подстегнул Талышев. - Назови тех, с кем в Таганае общался, — уточнил он, не спуская глаз с собеседника.

- Я же говорил, что был здесь в госпитале. Меня вызвали только во время аварии. О себе я доложил только Изместьеву, - с нарастающим отчаянием воскликнул Семён, понимая, что его слова звучат всё менее убедительно, а ситуация заходит в тупик. Доводы, чтобы доказать свою вменяемость, сокращались. О Василисе он решил пока не говорить, не желая вмешивать её в эту странную историю.

- Знаешь, десятник, я припомнил ещё одного, - вдруг оживился Семён. — Тогда он тоже здесь работал. Из ваших будет. Зовут его Демьян.

- Какой Демьян? - напрягся Талышев, в его голосе послышалась настороженность.

- Точно не помню. Я ведь тогда только с Верхней земли сюда попал. Он меня курировал от вашей службы, присматривал за мной, - стал пояснять Семён, надеясь зацепиться за эту ниточку.

- Вот, вот! Давай яснее об этом. Так ты, выходит, с Верхней земли? - Талышев оживился, потирая руки, словно напал на важный след.

- Именно так. Поищи этого Демьяна. Он меня хорошо знает, - настаивал Семён, цепляясь за последнюю надежду.

- Мне ведомо имя только одного Демьяна - Демьяна Архиповича Колчина, голову Приказа внутренней безопасности, - с торжественной важностью произнёс безопасник.

- А он здесь работал? - с загоревшимися глазами спросил Семён.

- Да, он ведал нашей службой здесь, - подтвердил Талышев.

- Тогда свяжись с ним! Возможно, это тот самый Демьян, - с жаром обратился Семён к собеседнику.

- И как ты себе это видишь? Кланяюсь тебе, Демьян Архипович. Вот Коновалов вопросом задаётся, не водили ли вы знакомство с ним? - с насмешкой передразнил его Талышев. - К тому же он сейчас в метрополии проживает.

- Ну, найди способ связаться. Прошу тебя, - с мольбой в голосе произнёс Семён.

Талышев на миг задумался, затем извлёк из кармана телефон, набрал номер и начал разговор: - Слушай, Анна Степановна! Мне надобно собрати вести о едином человеке. Ныне я направлю тебе сведения о нём. Повели створити запрос в великий архив, да порыщут всё, что на него иматеся. Да, разумех. И фотографию такожде направити? Добро, будет тебе и фотография.

- А это что за штуковина? - Семён указал на небольшую коробочку с антенной в руках Талышева. - Похоже на телефон? - добавил он, словно осенённый догадкой.

Талышев, не проронив ни слова, лишь кивнул, подтверждая предположение Семёна.

- И его ты тоже никогда не видывал? - с удивлением и даже жалостью в голосе поинтересовался безопасник.

- Ага, - подтвердил Семён, - впервые сегодня вижу. У нас раньше только громоздкие были, с проводами, да ещё и настольные, а этот, гляжу, в карман пиджака запросто умещается.

- Ну и занятный же ты мужик, оказывается, - с улыбкой заметил Талышев, в его голосе сквозило любопытство.

- Сколько те лет? - продолжил он расспросы.

- Двадцать один, - коротко ответил Семён.

- Ну да, лепо, - рассеянно пробормотал Талышев, словно погружённый в свои мысли. Затем, встрепенувшись, он вызвал помощника и распорядился: - Отведите его, - указал он на Семёна, - в холодную, и накормите.

Обратившись уже к самому Семёну, добавил, как бы оправдываясь: - Пока мы собираем о тебе вести, посидишь в холодной.

Семён, не сказав ни слова, поднялся, и заложив руки за спину направился к выходу.

Глава 13

В камере, куда его завели, Семён оказался один. Да и нары здесь были только на одного арестанта. Примостившись на них, он погрузился в размышления, вновь и вновь прокручивая в памяти беседу с Талышевым. Обрывки разговора, то один, то другой, всплывали в сознании, словно кадры странного, почти театрального представления. Всё казалось нелепым фарсом, глупым и даже жестоким розыгрышем, но для чего разыгрывать этот спектакль, если город в опасности? Ведь могут пострадать невинные люди.

В этот момент тяжёлая металлическая дверь с глухим лязгом отворилась. В камеру внесли еду. При виде гречневой каши, щедро приправленной кусочками мяса и политой золотистым сливочным маслом, в Семёне внезапно пробудился голод, хотя до того он и думать не мог о еде. К каше подали ещё и тарелку овощного салата - всё в изрядной, сытной порции. Семён поел с аппетитом, от души насытившись. Едва закончив трапезу, он почувствовал, как глаза отяжелели, а тело охватила сладкая истома. «Что ж, поразмыслю о своём положении позже, на свежую голову», - решил он, устраиваясь поудобнее на нарах и уступая зову сна.

Семёна вызвали на допрос или на беседу, не ясно, лишь спустя сутки. Войдя в кабинет, он невольно питал надежду, что вот сейчас Талышев поднимется из-за стола и с облегчением произнесёт: «Мы тебя проверяли на профпригодность и адекватность. Ты выдержал проверку с честью. Можешь быть свободен». Однако действительность оказалась куда более суровой. Талышев и впрямь восседал за своим столом, но лицо его было мрачным, почти угрюмым. Кивком руки он указал Семёну на стул. Взглянув на этот стул, Семён ощутил, как тоска сжала сердце, но, тяжело вздохнув, всё же сел и устремил взгляд на Талышева. Тот, прищурив глаза, начал беседу.

- Продолжим, - с тяжёлым вздохом вымолвил Талышев. - Мы подняли архивные бумаги и действительно обнаружили упоминание о Коновалове Семёне Тимофеевиче. Он прибыл к нам с Верхней Земли, пробыл здесь чуть больше полугода и погиб при аварии на водно-распределительной станции. Обстоятельства его смерти так и остались неясными…

- Да я же тебе это и говорил сутки назад! - не сдержавшись, перебил его Семён. - Только не погиб! Вот он я, сижу перед тобой! - голос его дрожал от волнения.

Талышев не стал прерывать Семёна, позволяя ему выговориться, несмотря на дерзость. Затем, выдержав паузу, продолжил: - Всё так, Семён, но есть одна загвоздка. Это произошло в 7475 году… - он замолчал на миг, а затем добавил, - тридцать два года назад.

Семён, с отчаянием в глазах, взглянул на безопасника и воскликнул: - Ты опять за своё! Я провёл в том тоннеле не больше четырёх часов! Зачем ты делаешь из меня дурака? - В кабинете повисла тяжёлая тишина. Через минуту Талышев вновь продолжил:

- Мне дозволили переговорить с главой Приказа, Демьяном Архипычем Колчиным. Он выслушал меня и припомнил, что, будучи десятником, действительно осуществлял надзор за Коноваловым Семёном, прибывшим с Верхней Земли. Надзор был снят после его гибели. Всё, вопрос с Коноваловым закрыт. - И, бросив на Семёна суровый взгляд, с холодной сталью в голосе добавил: - Хватит играти здесь представление. Молви, кто ты есть сам?

- Да говорю же, я, Семён Коновалов! - уже не сдерживая эмоций, выкрикнул тот.

- Посмотри на себя, - Талышев достал из ящика стола зеркало и поднёс его к лицу Семёна, и продолжил, - Коновалову сейчас должно быть за пятьдесят лет. Он должен выглядеть старше меня, а ты… - он осёкся, не закончив фразу. - В общем, принято решение отправить тебя в метрополию, в Приказ. Там с тобой разберутся по-иному.

Талышев поднялся, распахнул дверь и громко крикнул: - Выводите арестованного!

В кабинет стремительно вошли двое мужчин в униформе. Один из них рявкнул: - Встать, на выход!

Семён покорно поднялся. Странно, но страха в душе не было - лишь какое-то необъяснимое спокойствие. Он завёл руки за спину и, не оглядываясь, последовал в сопровождении охранников.

В поезде Семёна усадили на самом дальнем ряду сидений. По обе стороны от него расположились охранники, сопровождавшие его.

- Сними наручники? - обратился Семён к одному из них. Тот окинул его острым, подозрительным взглядом. Заметив эту настороженность, Семён поспешил добавить:

- Не переживай. Я не намерен создавать неприятностей ни вам, ни себе.

Охранник, выслушав его, молча освободил запястья пленника от них. Семён, ощутив облегчение, потёр руки и, чтобы отвлечься, принялся разглядывать интерьер вагона. Он сразу обратил внимание, что обивка здесь отличалась от той, что была ему привычна из прежних поездок. Да и сам электропоезд, мимо которого он проходил, внешне выглядел иначе. Его облик казался более стремительным, а вагоны - словно выточенными ветром, обтекаемыми и изящными.

Семён обратил внимание, что на спинках кресел впереди каждого пассажира вмонтированы небольшие стеклянные экраны. Проведя пальцем по матовой серой поверхности экрана, расположенного перед его местом, он с любопытством обратился к охраннику:

- Что это такое?

Тот взглянул на Семёна с лёгкой снисходительностью и в ответ поинтересовался:

- Что, на поездах никогда не ездити?

- Ездил, но такого в них не встречал, - честно признался Семён.

- Это экран, чтобы зрить фильму. Вот, открыти крышку в подлокотнике и достань наушники, - пояснил охранник.

Семён послушно последовал указаниям, извлёк наушники и замер в ожидании дальнейших инструкций.

- Теперь нажми на эту кнопку, - охранник указал на небольшую клавишу внизу экрана. Тот мгновенно ожил, загоревшись мягким светом, и перед глазами Семёна возник цветной список строк, выстроенных вертикально.

- Выбери фильму, - продолжил охранник, видя, что арестант не вполне понимает, что делать, и сам принялся нажимать на кнопки. Семён внимательно следил за движениями его рук, стараясь уловить каждое действие. - Ну, разумеешь таперь? - спросил охранник, закончив манипуляции и бросив взгляд на своего подопечного.

Семён молча кивнул и, взяв управление в свои руки, начал самостоятельно листать список, нажимая на кнопки. Остановившись на одном из фильмов, он запустил воспроизведение, и на экране замелькали кадры. Вставив наушники в уши, Семён погрузился в мир, открывшийся перед ним на маленьком квадратном стекле.

За просмотром фильмов время в пути шло достаточно быстро. На торцовой стене вагона находились часы, и Семён то и дело поглядывал на них, отмечая, сколько часов минуло с начала поездки. По его ощущениям, скорость, с которой мчался состав, значительно превосходила всё, что ему доводилось испытывать в прежних путешествиях. Это стало особенно очевидно, когда поезд остановился на станции «Беловодье». Семён прекрасно знал, сколько времени занимала дорога от Таганая до этого города, и теперь с удивлением отметил, что путь был преодолён вдвое быстрее, чем прежде.

До Лоуланя они добрались за шесть часов. «Если память меня не подводит, - размышлял Семён, - расстояние между этими пунктами составляет около четырёх тысяч километров. Выходит, мы неслись со скоростью примерно шестьсот-шестьсот пятьдесят километров в час. Впечатляет!» - восхитился он, проведя нехитрые подсчёты.

Семён покидал вагон последним, когда все прочие пассажиры уже сошли. На его запястья вновь надели наручники, после чего вывели на дальний край перрона. Там уже поджидал автомобиль. «Воронок», - мелькнула мысль у него в голове. Хотя на деле машина выглядела вполне заурядно - белая, ничем не примечательная. Семёна усадили в салон, и они тронулись в путь. Куда именно его везли, оставалось для него загадкой. Боковые окна автомобиля были непроницаемы - ни света, ни намёка на внешнее отображение не проникали сквозь них. Сквозь переднее стекло можно было разглядеть хоть что-то, но обзор большей частью загораживали широкие спины водителя и сотрудника внутренней безопасности, сопровождавшего их группу.

И всё же то немногое, что удалось увидеть Семёну, произвело на него яркое впечатление. По пути его взгляду открывались величественные, монументальные здания, украшенные широкими, просторными балконами и массивными колоннами у входов. Некоторые из этих строений вздымались ввысь на тридцать, а то и сорок этажей - такой высоты сооружений Семён ещё не встречал под землёй. Часто попадались парковые зоны, удивительно схожие с теми, что он видел на Верхней Земле. Он понимал, что поддерживать подобные природные уголки в этих условиях, глубоко под поверхностью, должно быть делом сложным и трудоёмким.

Наконец, автомобиль остановился у какого-то здания. Семёна вывели из машины, и перед его взором предстало широкое крыльцо с высеченной надписью «Лечебница №2». Лишь в этот миг, впервые, страх и чувство безысходности сжали его сердце. До сего момента он был готов встретить неизбежное с твёрдостью, но теперь ноги его словно подкосились. Он почувствовал в них слабость.

В вестибюле здания произошла смена сопровождения: прежних стражей сменили другие мужчины, схожие по телосложению, но облачённые уже в белые халаты.

Палата, куда его привели, оказалась светлой и безупречно чистой. Постельное бельё, белоснежное, источало тонкий аромат луговых трав, пробуждая в глубинах сознания Семёна давно забытые воспоминания о запахах родных просторов.

Один из сопровождающих не допускающим возражений тоном велел Семёну ложиться спать. Тот, не решаясь спорить, всё же осмелился спросить, нельзя ли перед сном принять душ. Ответ был кратким и категоричным - нет. Семён лишь пожал плечами, сбросил с себя одежду, в которой пребывал с момента прибытия на место аварии, и улегся в постель. Ему подали стакан воды и некую таблетку. Семён с тревогой взглянул на неё, и этот взгляд не укрылся от охранника в белом халате. Тот, с холодной властностью в голосе, приказал: «Выпей таблетку и запей водой». Семён, не посмев ослушаться, проглотил её, запил водой и с вызовом, нарочито открыл рот и высунул язык, показав его охраннику. Едва его голова коснулась подушки, как сон накрыл его тяжёлой пеленой.

Пробудился Семён бодрым и полным сил. Он пока не знал, это было утро или уже день. Теперь ему дозволили принять душ. Пока он был в ванной, постель в палате полностью сменили. На стуле лежала больничная пижама. Семён с пренебрежением приподнял куртку двумя пальцами, скривив лицо в брезгливой гримасе. Пижамы он никогда не носил, считая их недостойными своего характера. В этот момент в палату вошёл очередной надзиратель. Семён сразу догадался - за ним наблюдают. Окинув взглядом помещение, он заметил на стене некую трубку, напоминающую часть бинокля, направленную прямо на него. Взяв пижаму, Семён направился к окну - и трубка бесшумно повернулась вслед за ним.

- Стервецы, - не сдержавшись, вырвалось у Семёна, - следят за каждым шагом. Интересно, а в уборной и душе я тоже под их неусыпным оком?

Семён ожидал, что с ним вот-вот начнут беседы или возобновят допросы, но ничего подобного не происходило. Его привели в кабинет, где стояло несколько телевизоров, и уложили на нечто, напоминающее больничную кушетку. Строго наказали лежать неподвижно и не шевелиться. Затем кушетка с тихим жужжанием проскользила внутрь некой трубы. По лицу Семёна пробежал яркий луч света, а затем этот луч, с равномерной тщательностью, начал плавно двигаться вдоль его тела. Никакого дискомфорта или неприятных ощущений Семён не испытывал во время этого загадочного обследования. Спустя несколько минут кушетку вернули в исходное положение, и ему велели подняться. Весь день прошёл в череде процедур, включая сдачу анализов крови и его личных испражнений. Надзиратели сопровождали его из кабинета в кабинет с почтительностью, достойной шахиншаха, но разговоры вели исключительно по делу, ограничиваясь лишь необходимыми указаниями. Семён полагал, что они действовали строго по некой инструкции, требуя от него лишь того, что было предписано.

На следующий день его привели в другой кабинет, который, как позже догадался Семён, принадлежал психиатру. Здесь с ним, наконец, заговорили, и весьма активно. Однако Семён оставался настороже, не позволяя себе расслабиться. Доктор беспрестанно задавал вопросы, один за другим, а затем перешёл к демонстрации странных картинок. Этот опыт общения с медициной Семёну уже был знаком по недавнему прошлому.

В один из последующих дней Семёна привели в кабинет, где его ожидали трое мужчин, но на этот раз без больничных халатов. Ему предложили устроиться на диване, а затем сами присоединились, рассаживаясь вокруг него. Атмосфера казалась почти дружеской: ему предложили напитки и даже сигареты, хотя Семён отказался от курения в тот самый день, как оказался в этом мире. Вопросы, которые последовали, не касались медицины, а носили скорее прикладной характер. Их интересовало, в какое время он укрылся в колодце, что предшествовало этому событию, какие ощущения он испытывал в туннеле. Расспрашивали, как он ориентировался в кромешной тьме. Чем он питался. Одолевали ли его страхи при передвижении в туннеле и многое другое. После того разговора он больше с ними не встречался.

Семён заметил, что, когда у него стало появляться свободное время, его всё чаще тянуло к чтению, особенно в вечерние часы. Он попросил что-нибудь почитать, и ему указали на библиотеку, расположенную этажом ниже. Спустившись туда, он был поражён обилием полок, тянувшихся до самого потолка и ломившихся от книг. Однако его охватило подозрение: как так, ему позволили беспрепятственно пройти по этажу и спуститься этажом ниже? «Здесь явно что-то нечисто, - подумал он. - То они держат меня под строгим надзором, то вдруг отпускают гулять по этажам, словно я на свободе».

Вернувшись из библиотеки с целой стопкой книг, Семён с жадностью погрузился в первый же раскрытый том. За время пребывания в этих стенах он стал поглощать по одной увесистой книге за день или два. Однажды доктор, проверявший его самочувствие по утрам, поинтересовался, не ощущает ли он недомогания, особенно после ночей, проведённых за чтением без сна. Семён признался, что ныне ему достаточно лишь трёх часов сна, чтобы чувствовать себя отдохнувшим и полным сил.

С того дня Семёну было дозволено почти беспрепятственно передвигаться по коридорам клинического отделения. Он начал самостоятельно посещать столовую, где собирались такие же, как он, мужчины и женщины, облачённые в больничные пижамы. Общался с ними. Также он сам, без сопровождения, ходил на врачебные осмотры.

Однажды утром, когда Семён был погружён в чтение романа Достоевского «Братья Карамазовы», в его палату вошёл один из надзирателей и, к удивлению Семёна, не приказал, а попросил последовать за ним. Такое обращение сразу насторожило его. «Что-то изменилось, - подумал он с тревогой. - Отношение ко мне стало иным. Чувствую, близится развязка».

В сопровождении надзирателя он спустился на третий этаж, где прежде никогда не бывал. Этот этаж скорее напоминал управленческий: по коридорам сновали люди в строгих деловых костюмах, и Семён, одетый в больничную пижаму, ощущал неловкость, но выбора не было - приходилось идти. Наконец, надзиратель распахнул перед ним дверь, и Семён вошёл в кабинет, отделанный дорогими породами дерева - от стен, массивного стола и до изящных стульев. Однако за столом никого не оказалось. Как и в большинстве здешних помещений, подоконники утопали в цветах, а в кадках возвышались небольшие деревья. Надзиратель указал Семёну на диван и удалился, оставив его в одиночестве на просторном кожаном диване.

Внезапно дверь открылась, и на пороге кабинета появилась очень пожилая женщина. Несмотря на возраст, она двигалась с удивительной энергией и, подойдя к Семёну, одарила его широкой улыбкой, обнажившей белоснежные зубы. - Здравствуй, Семён, - произнесла она с теплотой.

Семён в недоумении взглянул на неё. Его поразило несоответствие между её возрастом и живостью движений.

- Здравствуйте, - ответил он, но тут же, смутившись, поправился. - Извини, здравствуй. Кажется, мы не знакомы, - пробормотал он, чувствуя себя неловко.

- Ошибаешься, Семён. Мы знакомы уже более тридцати лет, - с неизменной улыбкой возразила женщина и присела на краешек дивана рядом с ним.

- Да, твоё лицо кажется мне знакомым. Где-то я тебя уже видел, - задумчиво проговорил он.

- Ну же, вспоминай. Я понимаю, что сильно постарела с тех пор, но постарайся, напряги память, - попросила женщина, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде вспыхнул молодой, живой интерес.

И тут Семёна осенило. - Не может быть! - воскликнул он. - Я не верю своим глазам… Неужели это ты, Фаина Тихоновна?

- Молодец, вспомнил! - радостно отозвалась старуха.

- Я с трудом узнал тебя, Фаина Тихоновна, - признался он.

- Вижу, вижу. Теперь ты понимаешь, что с тобой произошло? - спросила она, внимательно и испытующе глядя на него.

- Пока нет, - ответил Семён, прищурившись.

- Сёмочка, дорогой мой, с тобой случилась страшная метаморфоза. Ты выпал из своего времени, - мягко пояснила она.

- Как это понять? - в недоумении переспросил он.

- Каким-то непостижимым для современной науки образом ты переместился на тридцать с лишним лет вперёд, сохранив своё физическое состояние неизменным. Пока ты бродил в туннеле под Таганаем, мы все постарели на тридцать два года, а ты остался прежним.

- Это какая-то мистика! - воскликнул Семён. - Фаина Тихоновна, объясни, почему это произошло именно со мной?

- Как я уже сказала, наша наука пока не в силах дать ответ на это. В наших архивах есть упоминания о случаях, когда люди, путешествуя по подземным ходам, попадали во временные провалы, но объяснить этого пока не в силах - пояснила она.

- Я не путешествовал! Я укрывался от потока горячей воды во время аварии, — с горечью возразил Семён.

- Да, я знаю. Мы провели анализ твоей одежды и сделали соскоб с твоего тела. Помнишь, тебе запретили принимать теплый душ в день прибытия в лечебницу. Мы сделали это сознательно. Специалисты собрали всё, что смогли, с простыней и твоей рабочей одежды. Изучили все материалы о тебе, - спокойно произнесла женщина, понимая, что ему нужно время, чтобы прийти в себя.

- Что же мне теперь делать? Как жить дальше? - уже тихо спросил он, опустив взгляд. Фаина Тихоновна пожала плечами и произнесла:

- Жить? Просто продолжай жить, но с учётом того, что твоё поколение уже начало стареть. Я, например, не из твоего поколения, но всё ещё живу. Мне семьдесят три года, а я продолжаю работать. Надеюсь и дальше быть полезной своим людям. Давай пользоваться возможностями, которые даруют нам Боги.

- За что они меня наказали таким подарком? - вновь вспыхнул Семён.

- Не говори так. В этом мире ничто не происходит просто понапрасну. Возможно, у тебя есть своя миссия. Может, ты родился не в своё время, и Боги решили это исправить, - возразила она.

Семён прищурился, внимательно посмотрел на женщину, но больше ничего не стал говорить.

- Вот и хорошо…, - заключила Фаина Тихоновна. - Скоро тебя выпишут из клиники. Начинай новую жизнь, Семён.

Он с грустью в глазах посмотрел на женщину.

- Фаина Тихоновна, если это не тайна, какова твоя роль в моём деле? - решил продолжить разговор Семён, внимательно глядя на неё.

- Меня попросили побеседовать с тобой сегодня, - спокойно ответила она.

- Значит, наша первая встреча тоже была частью этого? Роль учительницы - лишь маска? - Семён вопросительно вскинул бровь.

- Да, я должна была оценить, как ты воспринимаешь новые жизненные обстоятельства, - призналась она. - Кстати, хочу отметить, твои аналитические способности сейчас куда выше, чем прежде.

- Это ты по результатам моих тестов определила? - с горькой усмешкой бросил Семён. Она кивнула головой.

- Не нужно нервничать, Семён. Да, по тестам, но и сегодняшний разговор тоже кое-что показал, - мягко возразила она.

- Хочу заметить, Фаина Тихоновна, в нашей беседе ты избегаешь местного наречия. Предполагаю, это признак того, что сама иногда общаешься с людьми на Верхней земле, - подметил он с лёгкой иронией.

- Поздравляю! Голова у тебя и вправду работает на славу, - улыбнулась женщина. - Раз уж ты так проницателен, позволь представиться. Я советник головы Приказа внутренней безопасности. Моя специализация - социальная антропология. И да, порой я действительно бываю на различных мероприятиях на Верхней земле.

- В качестве кого? - с любопытством уточнил Семён.

- По-разному, - ничуть не смутившись, ответила она. - Чаще всего, как зритель в зале, - добавила она с лёгкой улыбкой.

- На сегодня достаточно, - она встала с дивана. - Всё, что я хотела, мы с тобой обсудили, - продолжила Фаина Тихоновна, сменив тон на более властный, почти командирский. - Завтра к тебе явится представитель нашего Приказа. Он посвятит тебя в твои будущие планы.

Не сказав больше ни слова, она бодро развернулась и удалилась. Последние слова Фаины Тихоновны буквально взбесили Семёна. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы сдержаться и не наговорить ей резкостей. «Моя жизнь рухнула, всё перевернулось с ног на голову, а она так спокойно рассуждает о каких-то планах, в которых я обязан участвовать. Словно ничего страшного и не произошло. Будто в жизни всякое случается, и это пустяк!» - раздражение кипело в его душе. Чтобы больше не находиться в этом кабинете, Семён также поднялся и направился в свою больничную палату. Его разум, словно ища спасения, требовал вновь и вновь - читать, надеясь хоть немного унять волну негодования, захлестнувшую его.

Глава 14

- Проходи, - произнёс молодой человек в униформе службы внутренней безопасности, распахивая дверь квартиры перед Семёном. Тот, не задерживаясь, шагнул внутрь и принялся с любопытством осматриваться. Служащий остался стоять у порога, внимательно наблюдая за каждым его движением.

- Это теперь твой дом, - как бы между делом добавил парень, протягивая Семёну связку ключей. Семён их взял и продолжил неспешно обследовать квартиру, заглядывая в каждый угол, после чего, коротко бросил: «Сойдёт», - и обернулся к служивому. Тот, не теряя времени, продолжил:

- Приведи себя в порядок. Через два часа тебя ждут.

- А что мне приводить в порядок? Я и так готов. Можем отправляться хоть сию минуту, - отозвался Семён с лёгкой насмешкой.

- Приказано доставить тебя ровно через два часа, - бесстрастно, словно машина, уточнил сотрудник.

- И кому же я понадобился? - поинтересовался Семён, бросив взгляд на служивого, продолжая неспешно прогуливаться по новому жилищу.

- Голова Приказа желает тебя видеть, - невозмутимо ответил тот.

- Кто? - удивлённо переспросил Семён, остановившись.

- Демьян Архипович Колчин, Голова Приказа, - спокойно пояснил служащий.

- М-м-м, - протянул Семён, слегка качнув головой. - Что ж, я и сам не прочь с ним встретиться и обсудить кое-какие вопросы.

***

- Ваше сиятельство, - дверь в кабинет главы Приказа отворилась, и вошёл его помощник, он же дьяк Приказа. - В приёмной ожидает Коновалов. Впустить?

- Да, пусть входит, - строго отозвался Колчин.

Дьяк отступил в сторону, освобождая дверной проём, и жестом указал, что можно пройти. Семён, получив разрешение, шагнул внутрь. В дальнем конце просторного кабинета возвышался массивный стол, за которым восседал пожилой мужчина. Его взгляд был холоден, глаза усталые, а волосы почти полностью покрывала седина. Завидев Семёна, он неожиданно улыбнулся, хотя глаза его остались всё такими же холодными. Широко раскинув руки, он поспешно поднялся из-за стола и направился навстречу.

- Семён! Как же я рад видеть тебя живым и невредимым! - воскликнул он с искренней, казалось бы, радостью.

Они обнялись. Демьян дружески похлопал Семёна по плечам, продолжая улыбаться, не отрывая от него взгляда.

- Знаешь, Демьян, - начал Семён, - с тех пор как я выбрался из подземелья, меня не покидает чувство, будто со мной разыгрывают какую-то странную пьесу.

- Понимаю тебя, Семён, - отозвался Демьян, всё так же улыбаясь, - у меня самого схожие ощущения. Никогда прежде не сталкивался с подобным, даже не слыхивал, что такое возможно.

- Кстати, могу ли я обращаться к тебе просто Демьян? - с лёгкой неуверенностью спросил Семён, взглянув на главу Приказа.

Демьян небрежно махнул рукой. - Когда мы наедине, без проблем. Но если на людях - уж не обессудь, будь добр, называй меня «ваше сиятельство» или Демьян Архипович.

- Договорились, буду следовать этому правилу, - кивнул Семён.

- Ну что ж, присаживайся. В ногах правды нет, - сказал Демьян, обхватив Семёна за плечо и увлекая его к столу. - Давай выпьем по чарочке за встречу, - предложил он, наливая коньяк в хрустальные бокалы.

- А мне можно? - с сомнением спросил Семён.

- Можно, конечно. В твоих медицинских бумагах записано, что ты здоров «как бык», - отозвался Демьян и громко рассмеялся собственной шутке. Они опрокинули по половине бокала, крякнули и закусили ломтиком лимона. На миг воцарилась тишина. Демьян налил ещё по одной и, повернувшись к Семёну, продолжил:

- Слушай, Семён. Принято решение перевести тебя на другую службу…

- А раньше меня, что, спрашивали, где мне служить? - саркастично перебил его Семён.

- Раньше не спрашивали, а теперь спрошу, - с ноткой недовольства в голосе отрезал Демьян и продолжил:

- Предлагаю тебе перейти в службу обеспечения, - он сделал паузу, ожидая реакции.

- Какую ещё службу снабжения? - воскликнул Семён, не скрывая удивления. Демьян вновь громко рассмеялся.

- Знал я, что ты так отреагируешь, - с улыбкой проговорил он. - В нашем Приказе так называют службу контрразведки. За глаза её кличут службой обеспечения, потому что в её ведении множество задач: организация маршрутов для доставки грузов, сопровождение, промышленный шпионаж, а также, разумеется, защита людей.

- А что, здесь есть организованные банды? Пираты? - удивлённо спросил Семён.

- У нас, конечно, такого нет, а вот на Верхней земле подобное случается нередко, - с лукавой улыбкой пояснил Демьян, взглянув на собеседника.

- Ты хочешь сказать, что мне придётся работать на Верхней земле? - Семён изумлённо посмотрел в глаза Демьяну.

- Да, Семён. Есть мнение дать тебе возможность трудиться там, - уже строгим тоном ответил тот.

На мгновение повисла тишина, после чего Демьян спросил: - Ну, что скажешь? Согласен?

Семён, впервые с момента выхода из туннеля, почувствовал, что к нему возвращается вкус к жизни. - Конечно, я согласен! - воскликнул он.

- Вот и славно, - подытожил Демьян с удовлетворением. - С завтрашнего дня и начнёшь подготовку к этой работе.

- Тренироваться буду, что ли? — уточнил Семён.

- И тренироваться - физическая подготовка обязательный курс. И обучаться разным наукам придётся. Многое тебе предстоит освоить, - добавил глава ведомства. Он уже собирался попрощаться с Семёном, как тот вдруг произнёс:

- Ваше сиятельство… мне нужно увидеть Василису, - Семён пристально посмотрел на Демьяна. Тот перехватил его взгляд, на мгновение задумался и ответил:

- Ты уверен, что тебе это нужно? Вас ныне разделяют годы.

- Её, может, и да, а меня, нет, - твёрдо возразил Семён.

- Я не советую тебе с ней встречаться. Не стоит нарушать её нынешнюю жизнь, - спокойно, но с нажимом добавил Демьян.

- Для меня это очень важно. Я не смогу спокойно жить дальше, если не поговорю с ней, - с грустью в голосе произнёс Семён. Демьян вздохнул и, после недолгого размышления, сказал:

- Хорошо. Задержись на минуту в приёмной. Тебе сообщат адрес и некоторые сведения о ней. Съездишь, поговоришь, раз уж тебе так невмоготу, - произнёс Демьян, протягивая руку Семёну. Тот крепко пожал её и, с искренней благодарностью в голосе, промолвил: - Спасибо, Демьян. После чего направился к выходу.

Голова Приказа, глядя ему вслед, вдруг громко добавил: - Ты, первый человек с Верхней земли, кому наши Жрецы дозволили работать там. Никогда прежде те, кто попадал на Нижнюю землю, не возвращались обратно.

Семён остановился и обернулся. Их взгляды встретились. В это мгновение он осознал, ему стали доверять.

Глава 15

- Ну что ж, можешь одеваться, - произнесла женщина в белоснежном халате, поднимаясь со стула и направляясь к умывальнику. Она открыла кран и, повернув голову к пациентке, продолжила: - Беремя протекает добре. Плоду ныне около четырнадцати седмиц. Пришла пора пройти ультразвуковое обследование. Надобно взглянуть на нашего малюка. - С тёплой улыбкой она посмотрела на молодую женщину, что сидела на краешке стула у стола, приводя в порядок свою одежду.

В это время раздался звонок телефона. Доктор вернулась к своему рабочему месту, опустилась в кресло и взяла трубку.

- Алло, доктор Макеева слушает, - ответила она строгим тоном. - Нет... Да... Хорошо, пусть заходит чрез десяток хвылин[1], - коротко завершила она беседу и положила трубку. Взяв в руку перо, она принялась что-то записывать на листе бумаги. Пациентка, смиренно сидя напротив, молча наблюдала за своим лечащим врачом, заполнявшим какой-то формуляр. Наконец, доктор оторвалась от бумаги, передала лист молодой женщине и, улыбнувшись, проговорила: - Се тебе направление на ультразвуковое обследование. Яко токмо пройдеши, жду тя паки на приём. По итогам действа побеседуем, како поживает наш малый.

Женщина, поблагодарив и попрощавшись с доктором, покинула кабинет. Та ещё некоторое время сидела за столом, внося записи о результатах осмотра в лекарскую карту. Затем, поднявшись, открыла дверь и выглянула в коридор. В отдалении, спиной к ней, у окна стоял молодой мужчина. Коридор был пуст, и в голове у доктора мелькнула мысль: «Беспокойный отец. Решил сам, из первых уст, уведати, како протекает беремя дружинки. Се и тшится[2]».

- Заходи, добрый молодец, - вновь строгим голосом произнесла она, возвращаясь в кабинет и усаживаясь за свой стол.

В дверном проёме возник мужчина. Доктор, подняла глаза и замерла: её взгляд, словно магнитом, притянуло к его лицу, а губы невольно приоткрылись от изумления, охватившего всё её существо. Мужчина, в свою очередь, не отрывал от неё своих глаз. На его губах застыла улыбка. В его взоре, устремлённом на женщину, смешались радость, недоумение и странное чувство, словно он ступил не в ту дверь. Он замер в растерянности, увидев женщину, сидящую за столом. Перед его глазами словно слились два образа: Василиса с лучистыми, полными жизни глазами из прошлого и нынешняя, строгая дама с умудрённым жизненном опытом взглядом. Очнулся Семён лишь тогда, когда до него донёсся её голос:

- Семён!.. Это ты-ы?! - воскликнула Василиса, едва разглядев черты лица мужчины. В глазах Василисы заблестели слёзы, и, не в силах более сдерживаться, она поднялась с места. В тот же миг буря чувств захлестнула их обоих, и, позабыв обо всём на свете, они бросились навстречу, заключая друг друга в объятия.

В сердце Семёна вновь ожили светлые воспоминания о былом счастье, о тех днях, когда он был рядом с этой женщиной. Но вдруг Василиса, после внезапного порыва, отстранилась, упёршись ладонями в его грудь, и отступила на шаг. В глазах молодого человека промелькнуло недоумение. Однако женщина никак не стала объяснять своего поступка.

- Семён, не надо… - выдохнула Василиса, тяжело дыша. - Чего не надо? -с вопросительной интонацией откликнулся он, вглядываясь в её лицо. - Ничего не надо, - отрезала она, сделав ещё шаг назад. - Давай пройдем в ординаторскую. Тамо нам будет сподручнее беседовати.

Семён не стал возражать и молча проследовал за Василисой. В ординаторской в этот час была тишина, весь медицинский персонал был занят делами. Они устроились в креслах, стоявших в дальнем углу комнаты. Василиса, не проронив ни слова, принесла две чашки кофе. Семён поднёс свою к губам, сделал глоток и невольно поморщился от горького вкуса. Женщина, заметив его реакцию, внимательно посмотрела на него.

- Тебе не по нраву? - спросила она. - Горько, - коротко ответил он. - Никогда прежде не пробовал такого. - Как? Неужели раньше не пивал? - удивилась Василиса. - Разве мы с тобой не пивали его вместе? - Нет, ни разу, - твёрдо сказал Семён. - Прости, видимо, многое из памяти стёрлось, - вздохнула она. - Особенно зело по утрам любо им наслаждаться. Тогда я тебе чаю налью?

Семён кивнул в знак согласия.

- Ты изменилась, - тихо произнёс он, глядя на неё. Василиса улыбнулась, в её улыбке сквозила лёгкая грусть. - Еще бы, толико лет минуло, постарела. А ты и не меняешися, - с лёгким смущением добавила она. - Что ты! Ты всё та же красавица. Какой была и такой осталась, - возразил Семён с теплотой в голосе.

Василиса замахала руками, отмахиваясь от комплимента. - О чем ты глаголеши! Ты мне льстиши. Хотя, признаюся, слышати таковое от тебя отрадно. Но давай паче о тебе. Где ты пропадал вся сия лета?

- Дело в том, что я никуда не пропадал и всё это время был рядом, - ответил он. Василиса удивлённо вскинула взгляд. - Для моего разума с момента нашего прощания до сего дня прошло не более полутора месяцев.

Она продолжала смотреть на него, не отрываясь, в её глазах читалось смятение. - Что сие значит? - тихо спросила она.

Семён вздохнул и начал рассказывать: - Во время той злополучной аварии я укрылся в технологическом колодце, чтобы не погибнуть в кипятке. По моим ощущениям, провёл там не более четырёх часов. Когда выбрался, меня схватили как шпиона-диверсанта. Стали разбираться, кто я и откуда. И вот, когда всё выяснилось, оказалось, что я числюсь пропавшим без вести. С момента моего исчезновения минуло тридцать два года. Ну и пошло-поехало. После всех перипетий мне разрешили встретится с тобой. И вот я здесь.

- А что приключилося тамо, в колодце? - уточнила Василиса, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное. - Говорят, в подземных туннелях порой возникают временные провалы. Мне самому дико это слышать, ведь мы и без того живём под землёй, но видимо, я умудрился вляпаться и здесь, - с горькой усмешкой добавил Семён.

В разговоре повисла пауза. Василиса посмотрела на него с сочувствием. - Я читала о подобных временных аномалиях, - наконец произнесла она. - Выходит, и ты попал в такой провал. - Именно так, попал как кур во щи, - подтвердил он. - Меня вечно затягивает в эти «провалы».

- Зато ты всё тако же млад и красен… яко тогда,- с лёгкой улыбкой заметила женщина. Семён взглянул на неё, но промолчал. Вновь воцарилась тишина.

- Расскажи, как ты жила все эти годы? - нарушил молчание Семён. - Како жила? Мню, не худо. - начала Василиса. - У мене есть сын, он трудится на заводе вкупе с Хельмутом Вагнером. Памятуеши ли его?

- Конечно, для меня ведь прошло совсем немного времени, - с грустью ответил Семён. - Ах, да, винюся, я всё ещё не могу свыкнутися с сим, - смущённо произнесла она. - В своё время я скончала академию медицины, стала лекарем. Уже многа лета труджуся в сей лечебнице, помогаю женам в родовспоможении. Замужем, вот уже дванадесять лет. Муж такожде зде трудится, заведует хирургическим отделением.

- Прости, я не вполне понимаю, - прервал Василису Семён, - Если ты замужем уже двенадцать лет, как же твой сын может работать на заводе?

- Истинно замечаеши! Я ныне растолкую, - с серьезным видом начала Василиса. - До сего брака я была замужем за Хельмутом…

- Что? - в глазах Семёна вспыхнуло изумление. - Как это, замужем за Хельмутом?

- Да, - спокойно, почти бесстрастно подтвердила она. - По твоем исчезновении я вышла за него, но по осминадесяти летах пути наши разошлися.

Семён смотрел на неё, не в силах скрыть потрясения. Услышанное, казалось, ему почти нереальным, но Василиса оставалась невозмутимой.

- Не восхотела бы глаголати о сем, - продолжила она с прежним спокойствием, в отличие от взволнованного Семёна. - Сия долгая повесть, давно канувшая в прошлое.

Он молчал, переваривая её слова, а затем, наконец, вымолвил: - Значит, твой сын - сын Хельмута?

Взгляд Василисы на миг вспыхнул, но тут же стал холодным, почти отстранённым. - Получается так, - коротко ответила она.

- Ты счастлива теперь? - спросил Семён, внимательно вглядываясь в её лицо.

После краткой паузы Василиса кивнула: - Да, счастлива, - и немного замявшись добавила: - Я токмо желала имети боле чад…, но видно не судьба, - с грустью добавила женщина.

В этот момент в ординаторскую, оживлённо переговариваясь, вбежали несколько молодых акушерок. Увидев незнакомого юношу, они разом умолкли и, сохраняя степенный вид, направились к самовару, в котором с тихим гудением кипела вода. Налив себе чаю, девушки устроились на небольшом диванчике в другом углу кабинета и принялись молча разглядывать Семёна. Стало очевидно, что продолжить беседу наедине не удастся.

- Пожалуй, мне пора, - произнёс Семён, поднимаясь. - Давай встретимся позже, в другой раз?

- Мню, не стоит, - твёрдо, почти безапелляционно отрезала Василиса.

- Почему? - в его голосе прозвучала растерянность.

- Наше время кануло, - с грустью пояснила она. - Нас почитай ничто боле не связует, Семёне. Прощай.

Василиса поднялась с кресла, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Семён тоже встал, глядя ей в глаза - глаза женщины, которая стала для него теперь такой далёкой, почти чужой. В его взгляде читалась боль потери.

- Что ж, прощай, - тихо вымолвил он, повернулся и направился к двери.

Закрывая за собой дверь ординаторской, он услышал, как одна из акушерок, не стесняясь, бросила:

- Василиса Спиридоновна, этот молодец кем тя есть? - Семён замер стоя за дверью, желая услышать ответ женщины.

- Знаемый, давний знаемый, - отозвалась Василиса. - Чесо ради сие тя столь озаботило?[3]

- Точию вы оба тако́ на друга́ взирали, яко́ на бли́зких люде́й[4], - продолжила девушка.

- Да, абие дáвно близки́ми бе́ста[5], - с ноткой грусти в голосе произнесла женщина.

- Та́ко млад сый…! [6]- удивлённо воскликнула девушка.

- Довольно, Матрена, суетных глаголаний. Али дел нету? Скорей по местам своим! - холодно и строго оборвала её Василиса.

Семён поспешил удалиться, чтобы его не застали за подслушиванием. И правда, через мгновение дверь распахнулась, и Матрёна, перед тем как выскочить из ординаторской, игриво бросила в сторону Василисы: «А он добр, мне угоден».

*****

Сойдя на перрон метрополии Нижней земли - Лоуланя, Семён решил не спешить и немного побродить по еще ему не знакомому городу. Захотелось пройтись по его улицам. Вдохнуть новый, не изведанный еще ему дух. После поездки в Беловодье и тяжёлого разговора с Василисой у Семёна не осталось здесь больше близких ему людей. Он чувствовал себя одиноко. Конечно, где-то там, далеко, оставались родители, но они были в Верхней земле. Сейчас они совсем для него недосягаемые. В этот миг в его голове мелькнула мысль: «Как это — недосягаемые? Ведь меня собираются направить работать именно в Верхнюю землю. Теперь у меня есть цель, и я должен её достичь». От этой мысли уголки губ Семёна тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Он приблизился к краю тротуара и, подняв руку, сделал знак, желая остановить такси. Ему не терпелось скорее окунуться в то новое дело, которое было ему предложено до поездки.

[1] Десять минут

[2] беспокоится

[3] Чего это тебя так обеспокоило?

[4] Вы так смотрели друг на друга, как близкие люди

[5] Да, когда-то давно были близкими

[6] Так он же еще молодой!

Глава 16

Семён отпер дверь квартиры ключом и, войдя в комнату, устало рухнул на диван. В тот же момент раздалась резкая телефонная трель, от которой он даже подскочил. Лишь спустя мгновение он сообразил, что в его квартире появился телефон. «Так и до сердечного приступа недалеко от неожиданности», - мелькнула у него мысль. «Выходит, пока меня не было, без моего ведома здесь установили телефон. А зазвонил он, едва я переступил порог. Зря я расслабился, контроль за мной всё ещё не ослабевает», — продолжал размышлять Семён. Он снял трубку:

- Алло, - произнёс он, поднеся её к уху.

- Семён Тимофеевич, завтра в восемь утра подойди в третий корпус зданий нашего ведомства. Нужно будет уладить некоторые бюрократические формальности. Там познакомишься со своим куратором, который займётся твоей переподготовкой, - прозвучал голос на другом конце провода. - Пока это всё, - произнёс голос в трубке, но трубку не положил. – Хочу спросить, тебе всё понятно из сказанного?

- Да, всё ясно, - спокойным тоном произнёс Семён. - Завтра буду на месте, как приказано.

После этого в трубке раздались короткие гудки. По голосу в телефонной трубке Семён догадался, что звонил тот самый сотрудник внутренней безопасности, который сопровождал его в эту квартиру.

На следующее утро Семён прибыл к третьему корпусу здания ведомства внутренней безопасности. Снаружи корпус почти не отличался от соседних строений, все они были возведены в духе классицизма с элементами славянских мотивов. Однако, переступив порог, Семён был изрядно поражён. От классицизма внутри не осталось и намёка. Отделка помещений поражала современностью - Семён припомнил слово «модерн», недавно вычитанное им в какой-то статье. Чёткие линии стен и мебели, лишённые привычных витиеватых узоров, резко контрастировали с традициями здешних мест. Материалы тоже были непривычны: если на Нижней земле в оформлении интерьеров и изготовлении мебели царило дерево, то здесь преобладали пластик, стекло и металл. Одежда сотрудников также выделялась на фоне повседневного облика местных жителей. Куртки, пиджаки и брюки больше напоминали стиль Верхней земли. Семён невольно вспомнил, какое впечатление произвела на него одежда людей с Нижней земли при первой встрече. Теперь же ощущения были схожими, но с обратным эффектом.

Почти половину помещения отделяла от другой части странная система из столбиков с металлическими дверцами. Они открывались, когда подходящие к ним люди прикладывали к стеклянной поверхности какие-то карточки, а после прохода тут же возвращались на место. «Диковинное устройство для доступа», - подумал Семён и решился подойти к стойке, за которой сидела молодая девушка. Она взглянула на него и спросила:

- Слушаю. Ты по какому вопросу?

- Мне велено явиться сюда сегодня. Сказали, нужно уладить некоторые бюрократические формальности, - деловито ответил молодой человек.

- Хорошо, давай свои документы, - она протянула руку.

Семён достал из пиджака лист бумаги, удостоверяющий его личность. Девушка взяла документ и принялась быстро стучать по клавиатуре, то и дело бросая взгляд то на бумагу, то на экран, напоминающий телевизор. Семёну стало любопытно, что же она делает. Отступив чуть в сторону, он заглянул на экран, где виднелись ряды строк и колонок, в которые сотрудница старательно вносила данные из его документа. Заметив его взгляд, она строго произнесла:

- Прошу не зрети на экран. Посторонним зде зрети не велено.

Семён отпрянул, сделав виноватое лицо, и поспешил извиниться:

- Прости, милая барышня, больше не повторится.

Её выражение лица тут же смягчилось, вновь став приветливым.

- Сейчас пройди на третий этаж, в комнату 38, - и девушка пальчиком указала в сторону лифта.

Войдя в комнату, которая скорее напоминала небольшой зал, уставленный рядами стульев, Семён заметил, что там уже находилось несколько человек. Это были молодые парни, сидящие в полной тишине, не обмениваясь ни словом, ни взглядом. Лица у всех были строгими и сосредоточенными. Семён, поприветствовав присутствующих, прошёл к последним рядам. Почти все ответили на его приветствие. Усевшись, он принялся оценивать обстановку: во-первых, люди здесь явно не были знакомы друг с другом; во-вторых, взгляды их были спокойны и сосредоточены, что говорило о том, что каждый из них понимал, куда и зачем пришёл.

В этот момент в аудиторию вошёл мужчина азиатской внешности. По внешности он мог быть или бурятом, или китайцем, или даже японцем — Семён не умел различать представителей этих народов. На вид вошедшему было около сорока лет. Одет он был в пиджак и брюки европейского кроя. Голова его была наголо обрита, а уши заметно деформированы. Семён тут же сделал вывод, что этот «азиат» скорее всего занимался или до сих пор увлекается боевыми единоборствами. Почему именно боевыми? Ответ прост: ведомство, в стенах которого они находились, отнюдь не было гражданским.

Вошедший в зал мужчина представился, произнёс твёрдой голосом:

- Моё имя - Йонг Мо. Аз буду вашим наставником во все время учения вашего. Путь ваш тяжелейший есть, нежели у иных дружин, ибо мера трудности превыше обычного. Всяк из вас выбор суровый прошёл, по мерам особливым, где сила телесная, разум и учение книжное испытаны были. Но не мните, яко место ваше в дружине сей ужре твердо. Мы зорко смотрети будем, како вы с трудностями справлятися станете с тяготами и лишениями.

Семён невольно вспомнил схожую фразу о тяготах и лишениях, которую слышал, когда впервые прибыл на службу в Советскую армию.

- Ведайте, - продолжил Йонг Мо, - яко изгонены быти можете из дружины сей, аще не сбудете достойны требуемых мерил. Ныне же реку о том, что в учение ваше входит. Первое - телесная закалка. Быти ей должной на вышней мере. В оной вмещены суть разныя умения ратныя, такожде кулачный бой и борение, на Верхней земли ведомыя: джиу-джитсу, карате, самбо, ушу и иныя. Быть может, некия из сих имен вам покамест неведомы, но со временем с ними свыкнетеся. Второе - учение книжное, что на два стези делится. Первая стезя вмещает в себе познание вышней математики, физики ядреной, политэкономии и географии. Вторая же - непременное изучение языков, на Верхние земли ведомых: русского, английского, испанского и китайского. Некоторым из вас такожде предложено будет свыкнутися с немецким, итальянским и португальским. Быть может, подивило вас, яко средь реченных языков аз помянул русский, вам ведомый и в житии повседневном употребляемый. Одначе язык, на коем вы глаголете, зело разнится от того, что на Верхней земли принят есть. Ныне о главном глаголю. Дружина ваша готовится к труду на постоянном основании на Верхней земли. По выпущении каждом из вас обрящет свою особую повесть. Дело ваше - приспособитися к обстояниям, в коих будете творити посланничество свое во благо Отчизны нашея. Прошу, вопрошения ли имате? - Куратор внимательно посмотрел в зал.

- Колико времени протянется уготовление наше?[1]- раздался голос оттуда.

- Два лета, а может быти, два с половиною. Вопрошение грядущее? [2]

- А коли у мене дара к изучению языков, что тогда? - поинтересовался следующий курсант.

- У всех вас суть добры способности к языкам, сие испытаниями подтверждено. Но аще ленитися будешь, то из дружины извержен будеши. И то станет тебе чёрною метою на всю животь оставшуюся.[3]

- Понятно, - со вздохом отозвался вопрошавший.

- Вопрошение грядущее? - Йонг Мо вновь обвёл взглядом зал. Все молчали. Его глаза остановились на Семёне. - Хощу ещё прирещи, с сего дне, ради углубления навыка беседи, аз буду с вами глаголати токмо на русском языце, яко на Верхней земли принят есть. Привыкайте. И в завершении: ныне всем вам подобает пройти в палату под числом 33. Тамо обрящете вы наряды одежны, в том числе спортивны и граждански, яко на Верхние земли приняты суть. Носити их будете токмо зде. При исходе из корпуса должни возвращатися к оной одежде, юже в житии повседневнем носите. Строго возбраняется выносити одежду Верхней земли за пределы ведомства. Всё ли ясно?[4]

- Все молча закивали.

- А можно ли ещё вопрошение? - обратился очередной курсант к Йонг Мо.

- Слухаю, вопрошай, - руководитель внимательно посмотрел на молодого человека.

- Почто нам носити одеяния жителей Верхней земли?

- Егда будете тамо, на Верхней земли, подобает вам чуяти себе яко дома. Одеяние же - един от способов таковыя приспособы. Могу утишити: носити ея зде будете токмо на особых учениях. Ины ли вопрошения?[5]- взгляд руководителя скользнул по головам курсантов. - Тогда вси свободны суть[6], - произнёс Йонг Мо, и впервые за всё время на его лице мелькнуло подобие усмешки.

Курсанты с шумом начали вставать со своих мест и направляться к выходу. Некоторые вполголоса обсуждали услышанное с рядом сидящими соседями по залу. Семён же, не вступая ни с кем в разговоры, молча направился в комнату номер 33.

Когда группе выдали положенные комплекты обмундирования, их проводили в следующее помещение. Этим помещением оказалась достаточно просторная казарма, где в строгом порядке выстроились тринадцать кроватей - ровно по числу нас, новоприбывших. Разложив свои пожитки в шкафы, что стояли в дальнем конце комнаты, курсанты принялись знакомиться друг с другом.

Более всех выделялся среди парней высокий, крепко сложенный молодой человек по имени Святослав. Он с первых же минут завладел вниманием товарищей, принявшись травить забавные байки и сыпать остротами. Курсанты, сперва скованные, вскоре оттаяли: смех и шутки разливались по казарме, создавая непринуждённую атмосферу.

Когда в беседу вступил Семён, Святослав тут же обратил на него внимание и с лёгкой насмешкой заметил: - Что ж, ты, вижу, тотчас на язык Верхния земли прешел?

- Да, я и вправду на нём говорю, - спокойно пояснил Семён. - Он мне родной, привычный. Здешнее наречие я понимаю, но сам на нём не изъясняюсь. - А где ж ты жил, коли так ловко владеешь верхним говором? - полюбопытствовал Азамат, один из новых товарищей. - Родился я и вырос неподалёку от Горького, - начал рассказывать Семён. - О, знаю я этот город! - подхватил Азамат. - Только ныне он зовётся Нижним Новгородом. - Да, мне это известно, - кивнул Семён, - но привыкнуть к новому названию я пока не успел.

В этот момент в казарму вошёл Йонг Мо. Его строгий голос разнёсся по казарме: - Быстро построиться между рядами кроватей! Время пошло!

Курсанты, словно встревоженные птицы, заметались, поспешно выстраиваясь в шеренгу. Впереди, немедля ни мгновения, встал Святослав, явно стремясь утвердить себя в роли вожака, лидера их подразделения. Йонг Мо, наблюдая за этим, не стал торопить события, молча наблюдал за построением.

Когда строй наконец выровнялся, руководитель курсов продолжил тем же суровым тоном: - Строитесь вы пока из рук вон плохо, но это дело наживное. Слушайте внимательно. Сейчас я объявлю, кто станет командиром вашей группы. Он будет отвечать за дисциплину и порядок в вверенном вам подразделении. Коновалов, два шага вперёд, выйти из строя!

Семён, слегка опешив, взглянул на Йонг Мо и, не теряя времени, отчеканил громким голосом: - Есть два шага вперёд, выйти из строя! - И, словно как когда-то на плацу Советской армии, строевым шагом выступил вперёд.

- С этого дня, Коновалов, - Йонг Мо внимательно, почти испытующе посмотрел на молодого человека, - ты отвечаешь за порядок в казарме и на занятиях. Всё ясно? - Так точно, всё ясно! - по-военному твёрдо ответил Семён. - Можете разойтись. А ты, Коновалов, следуй за мной, - бросил Йонг Мо, неспешно, с некой вальяжностью покидая казарму.

Святослав, оставшийся в строю, проводил их взглядом, в котором сквозила неприкрытая ревность. Один из курсантов, заметив его настроение, подошёл ближе, дружески положил руку на плечо и с лёгкой насмешкой произнёс: - Да ладно тебе, не переживай. Ещё поглядим, что за птица этот Коновалов. Может, пустышка, не бери в голову.

Святослав, однако, сбросил руку товарища с плеча и, сверкнув глазами, отрезал: - Ты, Матвей, языком-то поменьше мели. Я и не думал становиться воеводой нашей дружины. - С этими словами он отвернулся и, подойдя к кучке других курсантов, громко воскликнул: - Слухайте, хлопцы, вот вам анекдот…

Йонг Мо и Семён отошли на некоторое расстояние от казармы, уединившись для разговора. Руководитель курсов, внимательно глядя на молодого человека, начал: - Коновалов, полагаю, ты понимаешь, что мне о тебе известно всё. Именно поэтому я и назначил тебя командиром группы. Твоя задача - следить, чтобы никто из твоих подопечных не сорвался, не вышел из-под контроля. Для этого ты обязан знать о своих ребятах всё: где они живут, с кем водят дружбу, даже их любимая еда должны быть тебе известна. Ясно? - Йонг Мо устремил на Семёна строгий, испытующий взгляд.

- Так точно, ясно, - отчеканил Семён, невольно вытянувшись по стойке смирно.

- Не нужно так, - мягко, но твёрдо прервал его руководитель. - Здесь не армия. Мы готовим вас к работе среди гражданского населения. Никто не должен заподозрить, что вы - наш спецконтингент на Верхней земле. Там вы обязаны выглядеть как самые обыкновенные люди. Тебе, я думаю, будет проще освоиться - ты ведь родом оттуда. Помогай своим парням, подсказывай, как принято на Верхней земле вести себя в самых простых, бытовых ситуациях. Они не должны ничем выделяться среди местных. Понял?

- Понял, командир, - твёрдо ответил Семён, глядя прямо в глаза собеседнику. - Буду помогать, направлять, если потребуется.

- Хорошо. Тогда возвращайся и передай своим, что через пятнадцать минут ваша группа должна собраться в аудитории номер шестьдесят восемь.

Семён коротко кивнул, развернулся и быстрым, уверенным шагом направился к своим товарищам.

Когда все собрались в аудитории и заняли свои места за столами, один из курсантов осмелился задать вопрос: - А что, подобает ли нам что-либо записовати?

Преподаватель устремил на него строгий взгляд и спросил: - Как твоя фамилия, курсант?

- Звалович, - смущённо ответил молодой человек, потупив глаза под суровым взором наставника.

- Я тебе ещё слова не давал, Звалович. Это раз, - отрезал преподаватель. — Во-вторых, говорить мы будем исключительно на наречии Верхней земли. Старайтесь побыстрее свыкнуться с этим. В-третьих, позвольте представиться: меня зовут Джовани Назарио. Можете называть меня Иван Назарович, так тоже можно. Я ваш преподаватель географии. И, в-четвёртых, здесь, в стенах этого здания, вы никогда и ничего не будете записывать. Всё, что услышите, надлежит запоминать. Тесты на память, как мне известно, вы все прошли успешно.

А теперь приступим к сегодняшнему занятию. Ваш курс рассчитан на два года, поэтому впитывайте с особым усердием всё, что будете здесь узнавать. Поскольку вам предстоит трудиться в различных уголках планеты, вы обязаны разбираться в климатических зонах, а также в промышленном потенциале стран и регионов. В отличие от нашего мира, где, как вам известно, температура воздуха и влажность повсюду почти одинаковы, там, наверху, существуют значительные различия в погодных условиях. Где-то в этот самый момент царит невыносимая жара - температура по Цельсию может достигать пятидесяти градусов. А в другом регионе она может быть такой же, но уже со знаком минус. И всё это - одновременно.

Вы также обязаны разбираться в экономическом потенциале стран, где будете выполнять задания Родины. Вам надлежит знать денежные знаки, имеющие хождение в этих землях, иметь представление о культурных традициях народов, быть осведомлёнными о политических настроениях. И ещё об одном важном моменте хотел бы упомянуть: наверху существуют так называемые часовые пояса.

- Что это такое? - не удержался от вопроса Азамат.

- Прошу не перебивать, - строго взглянул на него преподаватель и продолжил: - У нас, под землёй, как вам известно, часовых поясов не существует. Где бы вы ни пробудились - в Лоулане или на серебряном прииске под Антарктическим материком, - время повсюду едино. На поверхности же земли солнечный свет озаряет её не одновременно, а постепенно, по мере того как Земля поворачивается к солнцу.

Иван Назарович подошёл к доске и мелом начертил круг, изображавший Землю в проекции к другому кругу - Солнцу. - Соответственно, в разных частях поверхности Земли в одно и то же время где-то будет ночь, а где-то день. Это особенно заметно при перелётах на трансконтинентальных самолётах. Вылетаете утром, а приземляетесь уже вечером. Полёт из одного города в другой может длиться, скажем, пять часов, а разница во времени между этими пунктами составить даже больше, чем эти пять часов.

Разница в часовых поясах способна повлиять на ваше самочувствие. Первые сутки, а порой и дольше, ваши внутренние биоритмы могут быть нарушены. Это, как вы понимаете, может снизить продуктивность и даже ухудшить здоровье. Прошу учитывать это в будущем. Более подробно с этим и другими вопросами вы сможете ознакомиться в нашем кибернетическом зале. Там вам предоставят возможность самостоятельно изучать необходимые темы. Для этого на весь период обучения вы получите доступ к кибернетической машине. Замечу, что там вы узнаете многое из того, о чём преподаватели могут не упомянуть.

- Иван Назарыч, позволь вопрос, - поднял руку Семён.

- Задавай, Коновалов, - преподаватель внимательно взглянул на него.

- А если кто-то не умеет пользоваться кибернетической машиной, что тогда делать?

- Для вашего молодого поколения, полагаю, это не составит труда. Вы все прекрасно владеете подобной техникой. Однако, если у кого-то навыков всё же недостаёт, в кибернетическом зале есть помощник. Он всё покажет и расскажет.

После занятий, выйдя в коридор, к Семёну подошёл его однокурсник Александр и с любопытством спросил: - Ты что, и вправду не знаком с кибернетическими машинами?

- Нет, не знаком, - смущённо признался Семён.

- Да ты будто в пещере вырос! - не удержался от насмешки Александр.

Семён на мгновение задумался, а затем с лёгкой иронией ответил: - Ага, только не в пещере, а в туннеле.

Теперь настала очередь Александра недоумевать. Он растерянно заморгал, не зная, как воспринять саркастичный ответ Семёна, и, не найдя что сказать, отошёл в сторону. Семён, с улыбкой проводив его взглядом, вернулся в аудиторию.

Следующим занятием курса стал урок физики. Семён недоумевал, зачем им, контрразведчикам, постигать эту науку, а особенно её раздел - ядерную физику. Уже на первом занятии он обратился к преподавателю, которого звали Степан Антонович, с вопросом:

- Зачем нам этот предмет? Какую цель преследует знание ядерной физики для нас?

- Ответ одновременно и прост, и сложен, - начал объяснять преподаватель, обращаясь к Семёну и остальным курсантам. - Дело в том, что энергоёмкость нашей промышленности неуклонно растёт. Для производства техники, продуктов и оборудования требуется всё больше энергии, а существующие возможности не поспевают за нашими потребностями. На Верхней земле доля продукции, создаваемой за счёт ядерных технологий, стремительно увеличивается. Нам также необходимо наращивать использование этого вида энергии, ведь в нём заложен огромный потенциал для повышения энергоэффективности.

- Хорошо, это понятно, что такие технологии нужны, но почему же мы их не используем? - продолжал допытываться Семён.

- У нас их попросту нет, - развёл руками Степан Антонович.

- И? - Семён вопросительно взглянул на преподавателя.

- Наши учёные работают над этой проблемой, но мы значительно отстали. Чтобы сократить разрыв с государствами Верхней земли, было принято решение подключить вас. Некоторые из вас будут заниматься этой темой, в том числе предстоит заняться промышленным шпионажем. Теперь, надеюсь, я объяснил достаточно ясно? - Степан Антонович выжидающе посмотрел на Семёна.

Семён задумчиво взглянул на преподавателя.

- Тебе что-то осталось непонятным? - уточнил Степан Антонович.

- Да, скажи, а чем плохи наши нынешние технологии? Почему бы не продолжать развивать их дальше?

- Они не плохи, Коновалов. Просто их возможности исчерпаны. Развитие аккумуляторных технологий требует также значительных энергозатрат. А вот, к примеру, коэффициент полезного действия холодного термояда на порядки превосходит эффективность технологий, используемых нами сейчас. Дошло? - решил подвести итог преподаватель.

- Вроде бы дошло, - пробормотал Семён.

- Въедливый ты, Коновалов. В целом, это хорошая черта. Ну что ж, продолжим занятие.

Так, день за днём, парни включались в учебный процесс для группы специального назначения. Семён никогда прежде не получал такого обилия знаний, но его разум с жадностью впитывал их. Для него, как и для остальных курсантов, встал вопрос: как сохранить этот поток информации, не растерять его со временем? Некоторые темы, обсуждаемые на занятиях, оставались для Семёна не до конца ясными, и он то и дело терзал преподавателей своими вопросами.

Семён нашёл способ разрешить свои дополнительные потребности в знаниях и, следуя совету Исидора Михайловича, данным на первом занятии, отправился в кибернетический зал. Он опасался знакомства с этой техникой, ибо был с ней совершенно не знаком. Добравшись до кабинета, который, согласно указателям, должен был быть кибернетическим залом, он обнаружил, что на двери красуется табличка «Компьютерный класс», а ниже надпись на английском: «Computer Center». Решив уточнить, правильно ли он пришёл, Семён заглянул внутрь. Там, за экраном телевизора, сидел мужчина средних лет, энергично стуча по клавиатуре. Семён обратился к нему: - Скажи, где находится кибернетический зал?

- Ты правильно пришёл, это здесь, - ответил мужчина, оторвав взгляд от экрана и посмотрев на Семёна.

- Но здесь написано «Компьютерный класс», - возразил Семён, указывая пальцем на табличку на двери.

- Всё верно, - с улыбкой подтвердил мужчина. - У нас принято называть это кибернетическим залом, а наверху, - он указал пальцем в потолок, - такие места называют так, как написано на двери. Когда окажешься там, сразу поймёшь, что это за заведение. Ну же, не стесняйся, заходи.

Семён шагнул в зал и остановился напротив компьютера. Он заметил, что воздух здесь был несколько прохладнее, чем в других кабинетах здания. - Проходи, садись, - мужчина указал на стул.

Семён послушно сел. Мужчина подошёл, слегка наклонился, протянул руку и представился: - Меня зовут Алексей.

Семён пожал протянутую руку и в ответ назвал своё имя. - Какой у тебя вопрос? - поинтересовался Алексей.

- Понимаешь, Алексей, я совершенно не знаком с этой техникой, - признался Семён. - Мне сказали, что ему можно задавать вопросы, - он указал пальцем на экран компьютера, - и он будет отвечать. Это ведь так? - Семён вопросительно взглянул на мужчину.

- Ну-у, - Алексей прищурился, и на его лице заиграла лукавая улыбка, - в какой-то мере - да. Только спрашивать нужно правильно.

- Показывай, как это делается, - решительно произнёс Семён, пододвигая стул ближе к компьютеру.

Алексей взял стоящий рядом стул и присел рядом с ним. Он понял, что работа предстоит долгая и кропотливая, ведь объяснять придётся самые азы. Однако, видя решительный настрой парня, Алексей осознавал, что обучение не пройдёт даром.

[1] Сколько времени будет длиться наша подготовка?

[2] Два года, может два с половиной. Следующий вопрос?

[3]У всех вас имеются хорошие способности к языкам, это подтвердили тесты. Но если ты будешь лениться, тебя точно отчислят из группы. Это станет для тебя чёрной меткой на всю оставшуюся жизнь.

[4]Хочу ещё добавить, с сегодняшнего дня, в целях углубления разговорной практики, я буду общаться с вами исключительно на русском языке, принятом на Верхней земле. Привыкайте. И в заключение: сейчас всем вам следует пройти в комнату номер 33. Там вы получите комплекты формы, включая спортивную и гражданскую одежду, принятую на Верхней земле. Носить её вы будете только здесь. При выходе из корпуса обязаны возвращаться к той одежде, которую носите в повседневной жизни. Категорически запрещается выносить одежду Верхней земли за пределы ведомства. Всё ясно?

[5]Когда вы окажетесь там, на Верхней земле, вы должны чувствовать себя там как дома. Одежда - один из элементов такой адаптации. Могу успокоить: носить её здесь вы будете только на специальных занятиях. Ещё вопросы?

[6] Тогда все свободны

Глава 17

Физическая и боевая подготовка давались Семёну легче чем большинству одногруппников, благодаря постоянным тренировкам и службе в армии, которые предшествовали поступлению на этот курс. Нагрузки, которые задавал руководитель курса, он отрабатывал с усердием и даже с каким-то внутренним удовольствием.

Через несколько тренировочных занятии Йонг Мо предложил курсантам пробежать кросс на семь километров. Семён с первых же метров занял лидирующую позицию в группе, уверенно возглавляя пелотон на стадионе. Круг за кругом он неспешно, но неуклонно отрывался от преследователей. Прямо за его спиной пристроился Азамат, твёрдо решивший не отпускать Семёна вперёд. Так они и бежали, сохраняя дистанцию, пока до финиша не осталось всего два круга. К этому моменту между ведущей парой и остальными бегунами образовался заметный разрыв в пять-шесть метров. Семён понимал, что Азамат не сдастся, и вопрос о победителе решится лишь на последнем круге, а то и на финальных метрах.

Внезапно из группы преследователей, словно молния, вырвался Святослав. Мощным рывком он нагнал лидеров и, не сбавляя темпа, устремился вперёд, стремясь захватить первенство. Его усилия увенчались успехом: несмотря на то, что Семён и Азамат тоже прибавили скорости, Святослав стал наращивать преимущество. На последний круг троица лидеров вышла почти одновременно. Как только раздался звон колокола, возвещающий о финальном круге, Святослав, словно истинный спринтер, устремился к финишу с невероятной скоростью. Азамат, не желая уступать, тоже поднажал, пытаясь догнать соперника. Семён же, исчерпав силы, не смог поддержать их порыв и завершил забег третьим. Азамат финишировал вторым, а победа досталась Святославу.

Торжествуя, Святослав гордо вскинул руки вверх и пробежал ещё несколько десятков метров, празднуя свой триумф. Немногочисленные зрители на трибунах с восторгом приветствовали захватывающую борьбу участников, а особенно - победителя, награждая его аплодисментами.

После забега Семён подошел к Святославу и сердечно пожал ему руку, признавая его успех. Азамат же, полный досады от упущенной победы, не последовал его примеру и молча пробежал мимо. Его терзало сожаление о том, что Святослав лишил его шанса вырвать первенство.

Когда курсанты покидали стадион, Йонг Мо подошёл к Святославу, дружески хлопнул его по плечу и, не скрывая одобрения, громко, чтобы слышали все, произнёс: - Молодец, так держать!

Команда, освежившись под душем, переоделась и покинула раздевалку, Семён вышел последним. Проходя мимо тренерской комнаты, он услышал голос Йонг Мо, окликнувшего его: - Коновалов, зайди. Кое-что нужно обсудить.

Семён вошёл в кабинет. Руководитель подготовки, сидя за своим столом, взглядом указал на стул, напротив. Семён молча присел.

- Ну, что скажешь о забеге? - Йонг Мо внимательно посмотрел на молодого человека.

- Хороший получился забег. Святослав молодец, - с искренним уважением отозвался Семён.

- А понял ли ты, почему уступил? - последовал следующий вопрос руководителя подготовки.

- Не учёл, что у Святослава тоже отличная дыхалка, - ответил он, улыбнувшись краешком губ.

- Это не главное, - возразил Йонг Мо. - Ты и не мог этого знать. Вы ведь впервые бежали кросс вместе. Остальные тоже были в неведении. Святослав это понимал, потому и не раскрывал своих возможностей до самого конца, выжидал. А ты, напротив, с первых же метров дистанции выложил все свои карты. Скажи мне честно: на последнем километре ты был почти уверен, что победа у тебя в кармане?

- Да, - откровенно признался Семён. - Я считал, что единственным соперником останется Азамат. Его я намеревался «сделать» на последнем круге, спуртом.

- Слишком рано уверовал в свою победу, и это стало твоей ошибкой, - наставительно произнёс руководитель. - Ты не видел всей картины, не представлял, как поведут себя другие. Сразу раскрыл свои намерения, не оставив себе пространства для манёвра. Пусть этот забег станет для тебя уроком. Ни в жизни, ни в следующих состязаниях так поступать не стоит. В следующий раз просчитывай несколько вариантов развития событий. Чем больше, тем лучше. На этом основании создавай себе запасные пути, подушки безопасности, варианты выхода из ситуации.

На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина, словно давая Семёну время осмыслить услышанное. Затем Йонг Мо продолжил: - И ещё один совет тебе дам. Когда видишь перед собой дверь и собираешься в неё войти, подумай заранее, как будешь в дальнейшем выходить. Сейчас можешь идти.

«Занятный вышел разговор, - размышлял Семён, покидая тренерский кабинет. - Любопытно, а с другими Йонг Мо так же откровенен, или это только мне выпала такая честь?» - продолжал он размышлять, направляясь к аудитории, где должно было пройти занятие по географии.

- Сегодня я хотел бы начать наше занятие, а точнее беседу, с небольшого экскурса в историю, - Иван Назарович обвёл взглядом сидящих перед ним курсантов. - С истории зарождения нашего государства. Государства, которого, можно сказать, не существует. Мы, конечно, есть, но о нас почти никому ничего не известно, кроме тех, кто живёт здесь. В этом наша сила, но, возможно, и наша уязвимость. Именно поэтому мы готовим вас, чтобы свести к минимуму наши слабые места, чтобы создать более безопасный мир для наших соотечественников.

- Первые поселенцы начали обживать подземные земли около девятисот лет назад. Кто скажет, где возникли первые поселения?

Александр поднял руку, и преподаватель, кивнув, дал понять, что готов выслушать ответ. - Первые поселения появились в районе Каменного пояса, - произнёс курсант. - Совершенно верно, - подтвердил Иван Назарович. – Сразу уточняю, на Верхней земле Каменный пояс называют Уральскими горами, запомните обязательно. - А кто-нибудь слышал о причинах, побудивших наших предков переселиться сюда?

Группа молчала. Никто не решался высказаться, не находя в себе уверенности для ответа.

Наконец, тишину вновь решился нарушить Александр: - На поверхности было холодно. Здесь, под землёй, куда теплее.

Преподаватель, однако, отрицательно качнул головой: - Нет, не в этом кроется главная причина. Истинное основание - разногласия с другими, более воинственными народами в вопросах вероисповедания. Эти народы наступали на земли наших пращуров, настойчиво навязывая им свои религиозные каноны, которые шли вразрез с их собственными представлениями о мире и божественном начале. Но противостоять более многочисленным и развитым народам наши предки были не в силах. В те времена лишь немногие ушли под землю. Большинство же осталось на поверхности, со временем растворившись среди пришельцев и приняв их веру. Однако наиболее значительное переселение в подземелья началось в 7208 году, когда власти стали с применением силы, а порой и огня с мечом, принуждать людей к принятию чуждых им устоев. Те немногие из наших пращуров, что уже обитали под землёй, решили протянуть руку помощи несогласным с новыми порядками, предложив им переселиться к ним. Так под землю перебрались несколько сотен тысяч душ. Хочу поправиться. Вы теперь должны привыкать к летоисчислению, принятому на Верхней земле. Так вот, 7208 год это 1700 год по юлианскому календарю. Сейчас наверху все живут по григорианскому. Останавливаться и разбирать, в чем разница между ними, не будем. Просто запомните. Но, если кому кому-то хочется разобраться в их отличиях - вперед в кибернетический зал.

Был и ещё один массовый случай переселения, связанный уже с климатическими условиями. Он произошёл за пятьдесят лет до упомянутых событий. В одном царстве из-за резкой смены климата начали гибнуть люди и животные. Наши предки вновь предложили убежище, и большая часть жителей того края согласилось на переход в подземелья...

- Это царство называлось Лоулань! - внезапно выкрикнул Матвей.

- Верно, но прошу поднимать руку, прежде чем отвечать, - укоризненно заметил преподаватель. - Наша метрополия ныне носит имя в честь того древнего царства.

Семён припомнил рассказ об этом, услышанный когда-то от своей старой знакомой, Фаины Тихоновны. - Можно задать вопрос? - поднял он руку. - Говори, - Иван Назарович перевёл взгляд на Семёна. - Как первые поселенцы оказались под землёй? Откуда они узнали, что здесь можно жить? - Семён, ты, должно быть, видел на площадях некоторых наших городов небольшие памятники лесовику, или, как его ещё называют, юртику? На Верхней земле его именуют снежным человеком. - Да, видел несколько раз, но думал, что это просто городская скульптура, - признался Семён. - Так оно и есть, городская скульптура, - согласился преподаватель. - Но с глубоким историческим подтекстом. Согласно легенде, первые переселенцы выследили лесовика и последовали за ним под землю. Именно он указал людям путь в подземелья. С тех пор это существо почитается как хранитель нашего народа, его талисман. - Интересно, - не сдержал удивления Семён. - А я-то думал, что снежный человек - всего лишь вымысел или сказочный персонаж.

После его слов вся группа весело рассмеялась. Семён, слегка смутившись, почувствовал неловкость на своё замечание. Матвей, не сдерживая смеха, бросил: - Да об этом каждый ребёнок у нас знает! Один ты будто из леса явился!

Группа вновь разразилась дружным хохотом.

- Так, прекратили смех, - строго оборвал веселье Иван Назарович. - Хочу разъяснить, что Коновалов действительно недавно живёт в наших краях, точнее, на нашей земле. Ему приходится узнавать наши традиции уже в процессе жизни и обучения среди нас.

- Но как тогда Коновалов оказался в нашей группе? - не удержался от вопроса один из курсантов. - Насколько я знаю, сюда принимают только тех, кто родился здесь.

- А вот это, Колчин, не твоя забота, - отрезал преподаватель. - Не тебе обсуждать правила формирования спецподразделений.

- Виноват, Иван Назарыч, - поспешно извинился курсант.

Одногруппники тут же устремили взгляды на Семёна. Не понимая причин, по которым он оказался среди них, они, однако, уловили некую таинственность его появления и посмотрели на него с невольным уважением.

*****

В один из вечеров Семён находился дома, погрузившись в изучение учебника по испанскому языку. Этот язык нравился ему, однако путаница в системе времён и тонкости расстановки ударений в некоторых формах заставляли изрядно потрудиться. Разбирая произношение в текстах, он то и дело хмурился от напряжения. Внезапно тишину разорвал резкий звонок телефона. Семён оторвался от книги и бросил на аппарат недовольный взгляд. Эта пластиковая «зверушка» вызывала у него неприязнь: во-первых, его установили без его согласия, а во-вторых, Семён был почти уверен, что телефон служит не только для связи, но и, вероятно, для подслушивания. Он даже разбирал его в поисках скрытых устройств, но ничего подозрительного не обнаружил. И всё же, когда аппарат зазвонил, лицо Семёна скривилось, словно от зубной боли. Вздохнув, он поднялся и неохотно снял трубку.

- Да, слушаю, - произнёс он с едва скрываемым раздражением.

- Коновалов, - из трубки донёсся строгий, недовольный голос Йонг Мо, руководителя курсов, - чем ты сейчас занят?

- Сижу, занимаюсь. Испанский учу, - слегка смутившись, ответил Семён.

- А знаешь ли ты, где сейчас твои подопечные - Кувач и Султанбеков? - продолжил Йонг Мо тоном, не предвещающим ничего хорошего.

- Нет, не в курсе, - честно признался Семён.

- А я тебе скажу. Их задержали за нарушение порядка прямо на улице. К тому же они пьяны, - в разговоре повисла короткая пауза. Семён почувствовал, как в нём закипает раздражение. Почему он должен опекать этих великовозрастных дурней, словно нянька?

- Так вот, Коновалов, - продолжил Йонг Мо, - отправляйся и вытаскивай их из полицейского околотка, если не хочешь, чтобы их отчислили из группы подготовки. Понял?

- Понял, - буркнул Семён, не скрывая недовольства.

- Записывай адрес полиции, - всё тем же суровым тоном велел руководитель.

- Не нужно, я запомню, - отрезал Семён, желая поскорее закончить разговор.

Спустя двадцать минут Семён уже стоял у входа в полицейский участок. Быстрым, решительным шагом он пересёк вестибюль и направился к большому столу в углу, за которым сидел пожилой мужчина в полицейской форме. Не теряя времени, Семён принялся объяснять причину своего визита. Служивый выслушал его с каменным лицом и, не выказав ни малейшего интереса, произнёс:

- Да они зде в темнице, но сие вопрошение токмо с сотником решити возможно. Жди, егда приидет.

- А когда он придёт? - уточнил Семён, стараясь скрыть нетерпение.

- Скоро, чрез тридесять минут подобает ему приити, - равнодушно отозвался полицейский, опустив взгляд и принявшись что-то записывать в объёмный разлинованный журнал.

Поняв, что дальнейший разговор бесполезен, Семён отошёл в противоположный угол вестибюля и опустился на стул. Полицейский, бросив на него взгляд издалека, добавил с прохладцей:

- Может, и не приидет днесь. Лепше не жди.

- Ничего, - твёрдо ответил Семён, - я подожду. Спешить мне некуда.

Посидев некоторое время в душном помещении, он решил выйти на свежий воздух. Остановившись на крыльце, Семён заметил у входа двух полицейских, которые с усталым видом заглядывали под капот служебного автомобиля и озадаченно переговаривались. Судя по решёткам на окнах кузова, в этой машине перевозили задержанных. От нечего делать Семён подошёл ближе и тоже склонился над открытым капотом. Один из служивых, явно раздражённый, говорил другому:

- Ну не разумею аз ничтоже! Глохнет сей окаянный двигатель, и всё туто. Уже и предохранитель сменял. Заводится, а чрез малы мгновения паки глохнет.

- Внезапно сзади раздался властный, строгий голос:

- Что здее у вас?

Все разом обернулись. Перед Семёном стоял офицер полиции, чья осанка и тон не оставляли сомнений в его старшинстве. Один из служивых, вероятно водитель, поспешил доложить:

- Сломися перевоз. Зде разбираю, в чём дело, господине сотник.

- Плохо, что сломися. Давай шибче чини. Подобает задержанных перевезти в стан, - отрезал офицер и, развернувшись, стремительно направился к крыльцу.

Семён тут же сообразил, что перед ним начальник. Не теряя ни минуты, он поспешил за ним и, догнав на ходу, принялся вновь объяснять цель своего прихода. Офицер, слушая его на ходу по пути к кабинету, коротко бросил:

- Добро, входи. В палатах всё поведаешь.

В кабинете Семён изо всех сил пытался вступиться за своих товарищей. Он старался убедить, что наказание может сломать им судьбу. Они вынуждены будут покинуть службу. "Неужели стоит губить жизнь таким молодым парням?" - взывал он к совести начальника. Сотник, выслушав его с невозмутимым спокойствием, произнёс: - Ведаешь, за что их задержаша. Учинили они буйство на улице. Подралися с неколикими таковыми же младыми людьми. Правда, оныя успеша убегнути. Ну а сии задержаны быша, яко осташася. К тому же и пияны суть, а сие есть зело грубое нарушение порядка. Ведомо, наказаны будут.

Как ни пытался Семён уверить начальника, что подобное более не повторится, что он готов поручиться за своих бойцов, все доводы разбивались о непреклонность начальника полиции. Тот лишь твёрдо повторял: "Нет, и точка".

Семён, потеряв надежду, уже собрался уходить, когда начальник вызвал к себе водителя автозака. Тот вбежал в кабинет и с порога, в отчаянии, воскликнул: - Не заводится, надёжа. Прямо не ведаю, что и творити!

В этот миг Семёна осенила внезапная мысль. С проблеском надежды в голосе он обратился к начальнику полиции: - Послушай, начальник, а давай я починю вам автозак. Если сумею, отпустишь моих ребят. А коли не выйдет… что ж, так тому и быть.

Начальник, немного помедлив, кивнул: - Добро, согласен есмь. Уговорихомся. Повозка нам зело потребна в ходу. Начинай, твори.

Семён стремительно покинул кабинет, а следом за ним поспешил и водитель. Быстрым шагом они направились к автомобилю. Подойдя к машине, Семён, не теряя времени, обратился к спутнику: - Сколько раз пытался завести двигатель, и сколько предохранителей сгорело? - Он вопросительно взглянул на водителя.

- Заводил - не счести, а предохранителей два сгореша, - с досадой пробормотал тот.

- Понятно, - коротко отозвался Семён. Взяв фонарик, что лежал на крыле колеса, он с деловым видом склонился под капот. Его руки уверенно скользили по стяжкам проводов, ощупывая каждый участок, а луч фонарика выхватывал из тени детали двигателя. Водитель, пытался подсматривать за действиями Семёна, но тот то и дело перемещался от одного края мотора к другому. Наконец, лицо Семёна озарила довольная улыбка.

- Давай изоленту, кажется, нашёл причину, - произнёс он. Водитель тут же метнулся к бардачку и вернулся с мотком изоленты. Семён аккуратно обмотал провод в стяжке и, удовлетворённо кивнув, добавил: - Ставь новый предохранитель и заводи. Посмотрим, что выйдет.

Водитель поспешно выполнил указание, установил предохранитель и нажал кнопку запуска. Двигатель издал лёгкий свист, а затем мягко, почти ласково зажурчал. Выбравшись из кабины, водитель подошёл к Семёну, который в этот момент вытирал руки ветошью, и, хлопнув его по плечу, с уважением сказал: - Добро, разумееши в моторах.

- Ещё бы! - с гордостью воскликнул Семён, а затем продолжил: - Иди, докладывай начальнику, что всё в порядке. Пусть отпускает моих ребят.

На следующий день Йонг Мо вызвал Семёна к себе в кабинет. Когда молодой человек вошёл, руководитель, как всегда, сидел за столом, встретив его привычным суровым взглядом. Однако Семён уже успел понять, что улыбка - не в характере Йонг Мо, и потому спокойно выдержал его взгляд. Руководитель, в свою очередь, внимательно посмотрел на курсанта и коротко бросил: - Садись.

Семён опустился на стул, а Йонг Мо, к изумлению парня, внезапно спросил: - Чай будешь?

Семён невольно вскинул глаза на руководителя. Такого ещё не случалось, чтобы Йонг Мо предлагал чай кому-то из них. Стараясь скрыть своё удивление, Семён, насколько мог спокойно, ответил: - Да, не откажусь.

Йонг Мо разлил по двум чашкам крепкий, но удивительно ароматный чай. Они молча сделали по глотку, после чего руководитель заговорил: - Если честно, я уже был готов списать этих парней. Думал, заодно и тебя, как десятника группы, прижать. Но ты молодец, выкрутился, выручил своих. Хвалю, значит, я в тебе не ошибся.

Глава 18

История с задержанием одногруппников Семёна в полицейском участке на этом не завершилась. Йонг Мо велел ему собрать всех после основных занятий в том самом зале, где они начинали нынешнюю учебную подготовку.

Группа сидела на своих местах в напряжённой тишине, когда в зал вошёл Йонг Мо. Он, не проронив ни слова, прошёл в центр, окинул всех сверху вниз своим, уже привычным суровым взглядом и заговорил: - Два дня назад у нас случилось чрезвычайное происшествие. Двое курсантов угодили в полицейский участок. Они нарушили общественный порядок, затеяв драку прямо на улице. Более того, находились в состоянии опьянения…

- Те трое приставали к барышням! Мы лишь хотели их защитить! - внезапно выкрикнул с места Матвей.

- Прекратить пререкания! Я тебе слова не давал, Кувач! - громовой рык руководителя курса разнёсся под сводами зала, и в помещении мгновенно воцарилась тишина.

- Продолжим, - после краткой паузы произнёс Йонг Мо. - Всё мне известно, Кувач. Знаю, что вас было двое, а противников - трое. Знаю, что вы пытались защитить двух барышень, хотя, признаться, справились с этим из рук вон плохо. Достаточно взглянуть на синяки и царапины на ваших лицах. Знаю и то, что ваши противники успели скрыться до прибытия полиции, а вы остались на месте. Всё мне известно. Но вы ещё не всё знаете. - Он вновь обвёл присутствующих в зале тяжёлым взглядом, затем остановил его на Матвее. - Если бы ты, Кувач, - Йонг Мо грозно посмотрел на него. После перевёл взор на Азамата, - и ты, Султанбеков, не смогли выйти из полицейского участка, вас отчислили бы из группы подготовки и исключили из рядов сотрудников службы безопасности. Понятно вам, что я сказал?

Парни переглянулись между собой, а затем устремили испуганные взгляды на руководителя. Йонг Мо, не смягчая тона, продолжил: - Хочу довести до вашего сведения, курсанты, что ваша группа, насчитывающая тринадцать человек, должна завершить подготовку в составе не более десяти. И то, что вы до сих пор остались в прежнем составе, - заслуга вашего десятника, Коновалова. Он отправился в полицию и вызволил вас оттуда. Как именно он это сделал, не суть для вас важно, но факт остаётся фактом - он справился.

После этих слов все как один повернули головы к Семёну. Тот, однако, сделал вид, словно речь шла не о нём, и ни единый мускул не дрогнул на его лице. Он продолжал молча смотреть на Йонг Мо, пока руководитель курса не возобновил свою речь: - Теперь разберём ваши ошибки в той ситуации, что произошла тем вечером. Понимаю, вы стремились совершить благое дело, защищая честь барышень. Это похвально. Однако главная ваша ошибка в том, что, ввязавшись в драку, вы не просчитали её последствий. Во-первых, зачем вы остались на месте происшествия, когда прибыла полиция? Этим вы обнаружили себя перед властями. Видимо, вы ещё не поняли, что мы готовим из вас разведчиков. А значит, вы не имели никакого права себя раскрывать. Во-вторых, вы усугубили положение тем, что были пьяны. Вы обязаны знать законы и традиции тех земель, на которых находитесь. Если вы не ведаете законов собственного государства, то, о чём можно говорить? Как легко вы были бы скомпрометированы на чужих территориях, где вам, возможно, придётся работать в будущем! И, в-третьих, вы получили оплеухи от парней, не обладающих вашей боевой подготовкой. Из этого я заключаю, что ваша выучка недостаточна. Посему, в ближайшие месяцы, этому разделу вашей спецподготовки будет уделено особое внимание. Завершу же я свой урок следующим: с сего дня все ваши действия за пределами учебного корпуса должны быть согласованы с Коноваловым. В городе он для вас - и царь, и бог. Ясно?

Святослав, поднял руку и не дожидаясь дозволения руководителя подготовки воскликнул: - Я не намерен отчитываться перед Коноваловым! Он мне не отец, и в городе я сам по себе!

Йонг Мо бросил хищный взгляд на парня и отчеканил: - Будешь, Колчин. Я не посмотрю на твоё родство, и я отчислю тебя с волчьим билетом. Теперь тебе ясно?

- Ясно, - буркнул Святослав в ответ, опустив глаза.

- У меня всё. Можете расходиться, - завершил Йонг Мо. Курсанты поднялись со своих мест и начали неспешно двигаться к выходу из зала.

Покидая помещение, Семён поймал себя на мысли, что всего два дня назад он сам балансировал на острие ножа. Ведь его могли отчислить вместе с Кувачем и Султанбековым. В голове тут же выстроилась логическая цепочка: если группа должна завершить подготовку в составе не более десяти человек, значит, в тот день у него был реальный риск вылететь из группы подготовки наравне со своими товарищами. Выходит, Йонг Мо умышленно подтолкнул его к поездке в полицейский участок, чтобы испытать. Выяснить, проявит ли он себя. А ведь Семён в тот момент тихо-мирно сидел в своей квартире, готовился к занятиям по иностранному языку. Но он, как командир группы - и тут всплыли слова Йонг Мо - несёт ответственность за всё, что связано с его подопечными. И второе, что дошло до Семёна: он понял, о каком родстве упомянул руководитель. Святослав - сын Демьяна Колчина, главы их ведомства.

Угроза руководителя курса о дополнительной бойцовской подготовке не осталась пустым звуком. Йонг Мо не бросал слов на ветер. В тот же вечер он организовал тренировку. Вся группа, облачившись в кимоно, выстроилась в спортивном зале. Йонг Мо выступил перед ними и заговорил: - Начнём с того, что сегодня мы проверим, чему вы научились за предыдущие несколько занятий по кулачному бою. Заодно выясним, какие стили единоборств каждому из вас ближе по духу. Я объявлю, кто с кем будет проводить спарринг.

Йонг Мо принялся обходить курсантов, тыкая пальцем в грудь каждому и объявляя, с кем тот будет в паре. Семёну в спарринг-партнёры достался Святослав. Тотчас Семён понял, что руководитель преследует сразу две цели. Во-первых, наказать Святослава за его дерзость, а инструментом этого наказания должен стать именно он, Семён. Конечно, ему не хотелось играть роль карающей длани, но такова уж система: все они, вместе и по отдельности, неизбежно оказываются инструментами в чьих-то руках. Во-вторых, Йонг Мо стремился ясно показать, что Семён - легитимный лидер в коллективе, и не должен терпеть даже теневых претендентов на «корону».

- Итак, первая пара - Султанбеков и Кувач, - объявил Йонг Мо и продолжил: - Стиль боя свободный, или, как говорят на Верхней земле, по-английски - микс. К слову, прошу запомнить этот термин, он там в ходу. Бой длится три минуты, если не будет нокдауна или нокаута. Выходите! - Он указал пальцем в сторону ринга.

Надев защитные шлемы и боевые перчатки, пара бойцов ступила в центр ринга. Сражались они в щадящем режиме, явно жалея друг друга. Йонг Мо наблюдал за поединком молча, с кривой усмешкой на губах. Когда бой завершился, и ребята стали перебираться через канаты, руководитель бросил им вслед с сарказмом: - Вы там как, не замёрзли, на ринге?

После короткой паузы он объявил: - Вторая пара - Коновалов и Колчин.

Парни вышли в центр ринга и, следуя ритуалу, пожали друг другу руки.

- Бой…начали! - громко возвестил Йонг Мо.

Святослав тут же принял стойку, которой его обучили на первом занятии по кулачному бою. Семён же лишь отступил на шаг назад, не торопясь занимать боевую позицию. Вся группа, окружив ринг, с нескрываемым любопытством следила за поединком между признанным лидером и претендентом на его место.

Святослав, заметив, что Семён не принял стойку, словно демонстрируя полное отсутствие страха перед ним, ощутил укол самолюбия. Решив наказать соперника за подобную дерзость, он бросился в атаку, размахивая кулаками. Однако Семён был к этому готов. Уже немного зная нрав своего противника, зная его амбициозность и обидчивость, он с лёгкостью уклонялся от ударов, а те удары, которые достигали цели, Семён отражал блокировкой рук. Рёв зрителей, окруживших ринг и наблюдавших за боем курсантов, стоял такой, будто это был бой за первенство мира. Наконец, атакующий запал у Святослава стал спадать, сказывалась усталость. Семён сразу же воспользовался этим и, резко заскочив чуть вбок к сопернику, мощным хуком в прыжке нанёс Святославу удар в челюсть. Тот, не ожидая такой стремительности, отскочил назад, но это лишь сильнее раззадорило его, и, потеряв самообладание, Святослав вновь кинулся в атаку, навалившись на Семёна всем телом, обхватив его руками. После команды «брейк» Семён понял, что пора завершать этот бой. Несомненно, бойцовская подготовка Святослава на данный момент была ещё недостаточна. Его техника и выносливость оставляла желать лучшего. Семён принял решение закончить этот бой, не дожидаясь его окончания по гонгу.

Как только противники разошлись в стороны, Семён сделал обманное движение телом, отвлекая взгляд соперника и, развернувшись, вложив всю силу, пяткой ноги нанёс точный удар в лоб Святославу. Голова того резко дёрнулась, и он, потеряв равновесие, опустился на пол ринга, скрестив ноги. Курсанты охнули от изумления и разразились аплодисментами, восхищённые мастерским приёмом Семёна. Йонг Мо, довольный исходом поединка, остановил бой.

Едва покинув ринг, Святослав тут же принялся возражать руководителю курса, утверждая, что бой вёлся не по правилам, поскольку удары ногами были запрещены. Однако Йонг Мо незамедлительно парировал, напомнив, что о свободном стиле боя он предупреждал заранее. Апелляцию он отклонил и, не теряя времени, пригласил на ринг следующую пару.

Этот поединок, несомненно, укрепил авторитет Семёна в глазах товарищей. Все убедились, что Коновалов действительно хороший боец. К тому же рассказ Матвея о том, как их освободили из полицейского участка благодаря переговорным усилиям Семёна с начальником, добавил парню уважения.

С того времени Семён стал порой подменять Йонг Мо на тренировках по бойцовской подготовке. Более того, руководитель курса стал дополнительно заниматься с ним, оттачивая приёмы смешанного стиля единоборства.

Семён навсегда запомнил первый день таких индивидуальных тренировок с Йонг Мо. Сперва они провели беговую разминку, чтобы разогреть мышцы, затем посвятили время упражнениям на растяжку, развивая гибкость тела. После этого перешли к отработке ударов руками и ногами на лапах[1]. В зале, помимо Семёна и Йонг Мо, находились и другие спортсмены. Судя по всему, они были штатными сотрудниками ведомства. Во время тренировки Семён краем глаза наблюдал за этими бойцами. Он сразу отметил их качественную технику ударов и отличную выносливость.

В завершение занятия Йонг Мо предложил Семёну провести спарринг с одним из штатных бойцов, тренировавшихся в тот момент в зале. Семён сразу понял, что этот бой не будет лёгким, но и отказаться не мог. Они встали в стойки. В отличие от расслабленной манеры, с которой он держался в поединке со Святославом, сейчас Семён был полностью сосредоточен и собран. Бой состоял из двух раундов по три минуты. Первый раунд Семён, как ему казалось, провёл достойно, но во втором начала сказываться его недостаточная выносливость. В тоже время удары соперника во время всего поединка были точнее, и к концу поединка Семён совершенно вымотался, наполучав изрядное количество ударов как по телу, так и по голове.

После поединка, развязывая шнуровку перчаток, Йонг Мо обратился к Семёну: - Ну, как тебе бой?

- Тяжеловато, тренер. Никак не мог приспособиться к нему, уловить, когда и куда он ударит, - признался Семён.

- Хорошо, что ты это заметил. В этом и кроется твоя главная ошибка, - отозвался Йонг Мо. Они отошли чуть подальше от ринга.

- Слушай, что я тебе скажу, - начал руководитель. - Семён, я вижу, ты парень крепкий, резкий. Тебя даже научили неплохо работать ногами, но техники тебе недостаёт. А о том, что в бою нужно ещё и думать, у тебя и вовсе нет понимания. Запомни: сильно ударить - это лишь полдела. Искусный боец может обратить твой мощный удар против тебя самого. Тебе нужно научиться предугадывать, как и когда твой противник начнёт атаку. Идеально, если ты сам направишь его туда, куда тебе выгодно. Старайся управлять им, но так, чтобы он об этом даже не догадывался.

- И как же мне заставить противника делать то, что мне нужно? - спросил Семён.

- Показывай это своим телом, даже взглядом, - пояснил Йонг Мо. - К примеру, бросаешь взгляд на его ноги. Он перехватывает твой взгляд и думает, что ты сейчас пойдёшь в нижний захват, чтобы блокировать его ноги. Он напрягается, слегка приседает для устойчивости, руки немного опускает. А ты в этот момент бьёшь ногой в голову, ведь там защита ослабла. Так, раз за разом, ты заставляешь его ошибаться. Он начинает нервничать, побаиваться тебя. Его защита даёт трещины и в конце концов может вовсе рухнуть. Ну а дальше - добивай.

[1] Учебный инструмент для тренировки спортсменов

Глава 19

Семён вошёл в аудиторию, где уже собрались почти все его одногруппники. За годы обучения он успел сродниться с ними, а особенно сблизился с Матвеем и Азаматом. История с вызволением их из полиции сначала сделала их отношения доверительными, а затем переросла в дружбу. Вместе они учились, тренировались и, конечно, не раз веселились в местных тавернах.

Наконец, все курсанты заняли свои места. В аудиторию вошёл глава Приказа внутренней безопасности - Демьян Архипович Колчин. За ним проследовали руководитель курса и несколько преподавателей. Йонг Мо, как всегда, обвёл присутствующих строгим взглядом и громко возгласил: - Курсанты, встать! Смирно!

Подошёл вплотную к главе ведомства, доложил о названии курса и численности присутствующих в зале. Выслушав доклад, Демьян Архипович дал команду: - Вольно.

Йонг Мо продублировал команду перед курсантами и добавил: - Можете садиться.

Демьян Архипович, с едва заметной сдержанной улыбкой, окинул взглядом собравшихся курсантов и задержал его на Святославе. Затем он начал говорить. В своей речи он сообщил о важности и ответственности за тот участок работы, на котором будущим разведчикам предстоит работать. Закончив своё выступление Демьян Архипович молча кивнул руководителю курса и сел. Йонг Мо стал предоставлять слово всем преподавателям из свиты главы ведомства. Они все также желали успехов в этом важном и тяжелом деле. Завершил торжественный мероприятие руководитель курса - Йонг Мо. Он поднялся, вышел из-за стола:

- Курс вашей подготовки подходит к завершающему этапу, - начал он. - За два года вы в совершенстве овладели русским наречием, которое ныне в ходу на Верхней земле. Вы также хорошо изучили и научились говорить на двух-трёх иностранных языках, наиболее распространённых там. Стали умелыми бойцами и неплохо теперь владеете различными видами оружия. Хочу особо отметить, что вашей группе удалось сохранить первоначальный состав с момента зачисления на этот курс. Такое в наших стенах происходит очень редко.

В скором времени вам предстоит приступить к работе, направленной на защиту безопасного функционирования нашей общественной системы. Сюда включено обеспечение продовольственной и экономической безопасности страны. Некоторым из вас будет поручено способствовать развитию научного потенциала государства. Не стану сейчас углубляться в эти детали. Добавлю лишь, что все вы будете действовать на Верхней земле как нелегалы. В процессе выполнения задач, стоящих перед вами, вы можете быть разоблачены как сотрудники иностранной разведки. Однако отличие вас как агентов разведки в отличие от агентов спецслужб других государств заключается в том, что вас невозможно связать ни с одной из существующих там разведывательных структур. Поэтому, если кто-то из вас будет раскрыт, ему придётся пожертвовать собой ради сохранения образа жизни нашего народа. Для этого каждый из вас получит капсулу с иглой внутри. На кончике иглы будет яд. Для смертельной инъекции не потребуется даже прокалывать кожу - достаточно лишь приложить иглу к сгибу руки в локте или к области под коленом, где кожа достаточно нежна.

Во время этого монолога руководителя курса в зале царила почти гробовая тишина. Лица присутствующих в президиуме также оставались каменными, не выдавая никаких эмоций. Лишь в этот момент Семён, слушая речь и ощущая их моральную тяжесть, по-настоящему почувствовал в сколь опасное предприятие вовлекла его судьба.

- Я твёрдо убеждён, - продолжил Йонг Мо, - что вы с честью будете защищать интересы и чаяния нашего народа на просторах Верхней земли.

В завершение нашего собрания объявляю вам трёхдневный отдых. На четвёртый день вы должны прибыть в главный административный корпус, где получите документы штатных сотрудников. Однако окончательное ваше назначение будет определено лишь после завершающего этапа испытаний. Вам предстоит нелегально, всей группой, провести несколько дней на территории Верхней земли. Это, в сущности, не самое сложное из испытаний, но ваше пребывание там позволит вам ближе познакомиться с местным климатом, природой и, разумеется, с населением. Более подробный инструктаж вы получите после каникул. На этом у меня всё. - Руководитель курса бросил взгляд на главу ведомства.

Тот поднялся с места, и тотчас все присутствующие последовали его примеру. Демьян Архипович ещё раз напутствовал новоиспечённых разведчиков, пожелав им успехов, после чего покинул аудиторию в сопровождении своей свиты.

Семён решил провести дни каникул в родных стенах. «Ехать мне некуда и не к кому, - рассудил он. - Буду читать. Вечерком схожу в бассейн, поплаваю. Немного поразмыслив, добавил: - а читать я буду Марка Твена, да ещё и в подлиннике. И для эрудиции полезно, и язык получше подтяну». На том и порешил. Запасшись продуктами, чтобы реже отвлекаться на бытовые мелочи, он уединился в своей квартире. Однако его планы неожиданно нарушил телефонный звонок. Семён снял трубку: - Слушаю, Коновалов.

- Привет, Семён. Это Иван Назарыч. Не ждал моего звонка? - Нет, Иван Назарыч, признаться, совсем не ждал, удивлён. Вы ведь до сего дня мне никогда не звонили. - Верно подмечено, - продолжил преподаватель с бодрым весёлым голосом. - Я вот по какому делу. Какие у тебя планы на каникулы? - Да никаких. Ехать мне некуда, да и не к кому. - Я так и думал, - весело отозвался Иван Назарович. - Тогда собирайся. Через полчаса я за тобой заеду. Хочу тебя немного удивить, а может, даже исполнить одну из твоих мечт. Как тебе такое предложение? - Ты говоришь какими-то загадками, Иван Назарыч. Это даже немного пугает, - с ноткой интриги в голосе ответил Семён. - Бояться ты никогда и ничего не должен. Ты же разведчик спецподразделения нашей страны, - рассмеялся в трубку преподаватель. - Ну, хватит пустых разговоров. Жду тебя во дворе твоего дома через полчаса. Ничего с собой не бери. Там, куда я намерен тебя отвезти, есть всё необходимое - и снаряжение, и одежда. Не волнуйся, тебе понравится.

С этими словами Иван Назарович положил трубку, оставив Семёна в размышлениях о предстоящей загадочной поездке.

Заинтригованный Семён опустился на стул. Мысли вихрем понеслись в его голове, но ни одна не давала ясного ответа на вопрос: что могло понадобиться преподавателю географии от него?

Как и было условлено, ровно через полчаса во двор въехала машина. За рулём сидел Иван Назарович, на губах которого играла хитрая улыбка, пока он смотрел на Семёна. - Садись, - коротко бросил мужчина.

Семён, всё ещё полный сомнений, нерешительно забрался в кабину. Преподаватель протянул руку для приветствия. Они обменялись рукопожатием, и машина плавно тронулась с места. Сначала ехали в молчании. Затем Иван Назарович нарушил тишину: - Помнишь, как на первом году обучения в нашей школе ты говорил, что не веришь в снежного человека? - Помню, - отозвался Семён. - Только дело не в том, что я не верю. Просто с ним почти никто не сталкивался, и мне кажется, что это скорее легенда, нежели правда. - Вот я и решил превратить твою легенду в реальность, - с той же хитрой улыбкой заметил Исидор Михайлович. - Да не может быть! - воскликнул Семён, не скрывая изумления. - Ты и вправду хочешь показать мне снежного человека? - Именно так, - подтвердил преподаватель. - Я ещё тогда задумал это, но Йонг Мо слишком строго вас тогда контролировал. Он не позволил мне осуществить задуманное. - Да, он и правда строг, - тихо согласился Семён. - Место, где, по слухам, появляется снежный человек, находится в трёхстах километрах от Лоуланя. Ехать нам предстоит около четырёх часов, - уточнил Исидор Михайлович.

Семён подумал про себя: «Четыре часа - разве это преграда, если есть шанс увидеть снежного человека?» А вслух добавил: - По такой дороге, скорее всего, можно доехать и быстрее. - Верно, - согласился Иван Назарович. - Дороги у нас отменные. Когда начнёшь работать на Верхней земле, таких там не встретишь. - Знаю, - отозвался Семён. - Я ведь сам оттуда. - Точно, запамятовал я, - проворчал Иван Назарович. - А ты откуда знаешь, какие там дороги? - решил подловить преподавателя Семён. - Я тоже там работал, - с лёгкой грустью в голосе ответил тот. - И всё ещё надеюсь вернуться на эту стезю. - М-м-м, - промычал Семён, поднимая большой палец вверх в знак одобрения.

Иван Назарович лишь слегка улыбнулся уголком губ, бросив взгляд на своего спутника.

Они прибыли на место чуть раньше, как и предполагал Семён. Перед его взором предстал двухэтажный дом с высокой металлической крышей, срубленный из крепких брёвен и украшенный просторной верандой. Рядом с домом виднелись хозяйственные постройки. Семён не мог скрыть удивления: деревянных строений он не видел с тех самых пор, как оказался на Нижней земле. В изумлении он указал на дом Ивану Назаровичу, и тот пояснил, что здание возведено в таком стиле специально для сотрудников, долгие годы проработавших наверху и вернувшихся обратно. Это, по его словам, помогает им легче пройти реабилитацию в здешних краях. К слову, вокруг дома возвышались стройные сосны, а среди них затесались даже пара ёлочек, добавляя пейзажу особого уюта.

- Мы, бывшие, даже иногда встречаем здесь Новый год. Ностальгия, знаешь ли, - с тенью грусти в глазах произнёс Иван Назарович.

Семён понимающе кивнул, разделяя это чувство. - А где же снежный человек? - не сдержав нетерпения, спросил он. - Он ведь не в клетке живёт. Он свободен, ходит, где пожелает, и появляется, когда сам того захочет, - ответил преподаватель. - Сейчас мы с тобой перекусим, переоденемся, а затем отправимся к месту, где обычно замечают йети. Договорились?

Семён молча кивнул, а затем добавил: - Действительно, есть захотелось. - Тогда бери продукты в машине и неси их в дом, - распорядился Иван Назарович.

Они сытно подкрепились, переоделись в камуфляжную форму и отправились к тому месту, где, по словам Ивана Назаровича, обитал снежный человек.

- Почему мы не взяли с собой никакого оружия? - поинтересовался Семён. - Даже думать о таком не смей, - с возмущением отрезал преподаватель. - Снежный человек - это талисман нашего народа. Говорят, пока он жив, жив и наш народ. Тебе ясно? - Иван Назарович вопросительно взглянул на Семёна. - Ясно, конечно, ясно, - поспешил заверить тот и добавил: - Это предание напоминает мне одну легенду про королевский дворец в Лондоне. Это в Англии, - уточнил он. - Я знаю, где находится Англия, - с лёгкой насмешкой отозвался Иван Назарович. - Я всё-таки преподаватель географии.

Их взгляды встретились, и они рассмеялись. Посмеявшись, Иван Назарович продолжил: - Ты про Лондон и дворец, где вóроны живут? Это имел в виду? - Ага, - коротко подтвердил Семён, а затем спросил: - а он нас не испугается? - Не думаю. Здесь он у себя дома. Наверху, на Верхней земле, он куда более осторожен, чем в этих краях. Думаю, отсюда нам будет хорошо видно, как он возвращается с прогулки, - произнёс Иван Назарович, указывая рукой на ложбинку за массивной каменной глыбой. - Садись. Теперь сиди тихо и не разговаривай.

Они замолчали, и вокруг воцарилась глубокая тишина. Здесь, под землёй, не было ветра, чтобы шелестеть листвой или качать ветви деревьев. Так они просидели около часа. Наконец, тьма начала сгущаться - просто наверху столичные энергетики постепенно гасили искусственное солнце. Когда стало совсем темно, мужчины надели очки с системой ночного видения, и мир вокруг окрасился в зеленоватые тона, словно день вернулся в призрачной форме.

Спустя ещё пару часов в темноте мелькнула тень, бесшумно скользящая меж каменных глыб. Иван Назарович слегка коснулся руки Семёна и взглядом указал, куда смотреть. Перед глазами Семёна предстало огромное существо - ростом более двух с половиной метров, полностью покрытое густой шерстью, будто облачённое в плотную шубу. Лишь глаза, словно светящиеся бусины, выделялись во мраке. Несмотря на свои исполинские размеры, это создание двигалось с удивительной грацией и тишиной, ловко огибая края массивных камней. В руках оно несло большую палку, на которой была подвешена небольшая косуля.

«Это его добыча за сегодня», - промелькнула мысль в голове у Семёна. Мужчины наблюдали за этим завораживающим зрелищем не более полутора минут, но Семёну показалось, будто время замедлило свой ход, словно он смотрел кадры замедленной съёмки. Когда снежный человек скрылся в расщелине скалы, они ещё минут десять сидели в полной тишине, а затем, стараясь не нарушить покой этого существа, начали осторожно пробираться к своему дому.

Уже у порога Иван Назарович повернулся к Семёну и спросил: - Ну, как тебе зрелище? - Это просто невероятно. Я ошеломлён, - с горящими глазами прошептал Семён. - Почему говоришь шёпотом? - удивился преподаватель. - Мы уже на безопасном расстоянии. - Я всё ещё там! - Семён указал в сторону места, где они встретили снежного человека.

Их взгляды встретились, и оба громко рассмеялись.

Следующий день они провели в доме, наслаждаясь неспешным отдыхом. Ели в своё удовольствие, даже позволили себе немного выпить. По просьбе Ивана Назаровича Семён поведал о своей жизни на Верхней земле, о том, где жил и как жил, а также о службе в Советской армии. В свою очередь, преподаватель поделился последними сведениями о жизни наверху. Семён, конечно, знал, что Советского Союза больше нет, и на его месте вновь возникла Россия и ещё четырнадцать других государств. Иван Назарович рассказал, что жизнь там теперь разительно отличается от той, которую Семён помнил, и даже намекнул, что увиденное там может его сильно удивить. Однако Семёна это не пугало. Он твёрдо знал, что должен увидеть свой отчий дом и своих родителей, хотя и понимал, что время не пощадило их, и они, должно быть, сильно постарели.

После каникул вся группа прибыла в главный административный корпус для окончательного оформления на службу. Процедура, по сути, сводилась лишь к тому, чтобы поставить свои подписи на заранее подготовленных документах. Каждый, кто оставлял автограф, выходил в центральный зал ведомства уже с личной карточкой сотрудника службы безопасности в руках. Получив своё служебное удостоверение, Семён покинул кабинет и присоединился к товарищам. Почти все они, охваченные возбуждением, делились впечатлениями от трёхдневного отдыха, выпавшего на их долю.

В этот момент по коридору шествовал глава ведомства, Демьян Архипович Колчин, а чуть позади него, мелкими шажками, следовала его советник, Фаина Тихоновна Слюсарь. Проходя мимо группы молодых сотрудников, Колчин остановился и внимательно окинул их взглядом. Все тут же вытянулись по стойке смирно, отдавая таким образом дань уважения своему главному руководителю. Демьян Архипович задержал взгляд на Семёне и произнёс: - Коновалов, пройдём со мной.

С этими словами он продолжил путь, за ним последовали Фаина Тихоновна и Семён. Они прошли несколько метров и остановились. Группа молодых сотрудников, оставшихся позади, провожала их любопытными, почти сверлящими взглядами, не в силах отвести глаз от этой небольшой процессии во главе с руководителем ведомства.

- Ну что, Семён, поздравляю тебя с выпуском. Как считаешь, твоя мечта сбылась? - Демьян Архипович лукаво взглянул на юношу, на губах его играла хитрая улыбка. - О чём ты, Демьян Архипович? - с вопросительной интонацией отозвался Семён, вглядываясь в лицо руководителя. - Ты ведь мечтал служить в войсках специального назначения, - продолжил тот, не скрывая улыбки. - Ах, да, конечно. Только тогда я и представить не мог, что служба окажется именно здесь, - признался Семён.

Все сдержанно рассмеялись. Фаина Тихоновна, не желая оставаться в стороне, добавила: - И я поздравляю тебя, Сёмушка. Ты, можно сказать, мой крестник. Ведь я, считай, первая начала принимать участие в твоей судьбе. - Женщина ласково провела рукой по щеке юноши. Все вновь обменялись улыбками.

- Слушай, Семён, хочу тебе сообщить, - вновь заговорил Демьян Архипович, - что моего сына я включил в твою группу. Он будет служить под твоим началом. Правда, окончательный состав группы определится лишь через несколько месяцев, но тебя я уже внёс в список и назначаю командиром. - Благодарю, конечно, - отозвался Семён, слегка прищурив глаза, - но за несколько месяцев многое может измениться. Не передумаешь? - Ты же меня тридцать лет знаешь. Неужели ещё не проверил по своим каналам? - весело заметил руководитель.

Все снова дружно рассмеялись этой шутке. - Всё, Семён, нам пора, - заключил Демьян Архипович, хлопнув юношу по плечу. С этими словами глава ведомства и его советник продолжили свой путь, оставив Семёна размышлять над услышанным.

Этот разговор с пристальным вниманием наблюдала вся группа, включая Святослава, который как раз вышел из кабинета, завершив своё оформление на службу. Его снедало жгучее любопытство: о чём могли беседовать его отец и Коновалов? За всё время обучения Святослав так и не смог смириться с тем, что командиром группы назначили Семёна, а не его. По манере общения во время разговора было заметно - и Святослав, и остальные ребята это подметили, что Семён и руководитель ведомства связаны давним знакомством. Один из парней, также следивший за беседой Демьяна Архиповича и Коновалова, не удержался и спросил Святослава: - Почему ты молчал, что Голова Приказа так близко знаком с Коноваловым?

Святослав, не скрывая раздражения, резко ответил: - Нужно говорить не «Голова Приказа», а «руководитель ведомства». Чему тебя только учили два года? Засыплешься в первый же день, как выберешься наверх.

Вопрошавший тут же умолк. Все в группе прекрасно знали, что Святослав остёр на язык, и спорить с ним было себе дороже.

Сам же Святослав, наблюдая за происходящим, был и сам немало удивлён. Даже издалека было видно, что отец и Семён разговаривают на равных, по-приятельски. А когда Фаина Тихоновна, советник отца, ласково провела ладонью по щеке Семёна, это лишь добавило интриги. Святослав знал, что Фаина Тихоновна занимает важную должность при отце. Однажды она даже приходила к ним домой, и они с отцом уединились в кабинете для какого-то закрытого обсуждения. Лишь теперь Святослав осознал, что, несмотря на два года совместного обучения, он практически ничего не знает о Коновалове.

Глава 20

- Итак, - начал Йонг Мо, - сегодня ваша группа разделяется на две части и отправляется на Верхнюю землю. - Как я уже говорил, - продолжил он, - это не самое сложное, но важное задание. Первую группу возглавляю я, вторую - Коновалов. Кто в какой группе, можете узнать из списка. - Лист бумаги с лёгким скольжением лёг на край стола. Первым его подхватил Семён. Уже зная состав своей команды, лишь мельком взглянул на список и передал его дальше. Когда Святослав получил список в свои руки и его взгляд скользнул по строчкам на листе, на его лице на короткое время появилась гримаса, будто он съел дольку лимона. Он передал лист дальше, по кругу.

- Моя группа, - продолжил Йонг Мо, - отправляется в Скалистые горы, а группа Коновалова направляется в Горный Алтай. Переход обеих групп, по плану, должен занять около двух-трёх дней. Маршруты движения вы уже получили накануне. Теперь переодевайтесь в полевую форму. Уложите в вещмешки гражданскую одежду, которую будете носить там. Через тридцать минут у нашего корпуса будут стоять два автобуса - по одному для каждой группы. Они доставят группы до вокзала - на поезд, далее по маршруту. Есть вопросы? - Йонг Мо обвёл присутствующих строгим взглядом. Саша Монахов поднял руку: - По какой погоде подбирать одежду? - Хороший вопрос, - одобрительно кивнул Йонг Мо, поднимая палец вверх. - Моя вина, что не акцентировал на этом ваше внимание раньше. Там сейчас лето, так что шубы вам, разумеется, не понадобятся. Температура колеблется от плюс десяти до плюс тридцати градусов по Цельсию. Ещё есть вопросы?

- Да, я хочу спросить, - руку поднял Святослав. – Мне интересно, для чего потребовалось дробить нашу группу на части. Мы же два года вместе обучались, уже хорошо знаем друг друга. Мы сейчас спаянный коллектив, - на лице парня на короткое время появилась улыбка, но Семён прочёл её скорее, как сарказм. Йонг Мо сверкнул взглядом на Святослава, возможно и от него не укрылся этот иронический посыл слов, но ответил он совершенно серьёзно:

- Я рад, что ты, Колчин, за время прохождения этого курса понял, что такое плечо коллеги, друга. Теперь по поводу разделения состава группы на части. Это связано с тем, что группа, состоящая из тринадцати молодых мужчин, крепкого телосложения будет вызывать больше вопросов и подозрений, чем группа, состоящая из пяти-шести участников. Я ясно ответил на твой вопрос. - Йонг Мо бросил взгляд на Святослава. Тот молча кивнул, больше вопросов не было ни от него, ни от других парней.

- Ну раз вопросов больше нет, тогда вперёд.

Ребята бросились к своим вещевым ящикам. Семён, заранее собравший свой вещмешок, направился к выходу, но Йонг Мо догнал его: - Подожди, Семён. Хочу сказать тебе кое-что… важное.

Семён остановился и внимательно посмотрел на руководителя курса. Тот взял его под локоть, слегка повернул к себе и, глядя прямо в глаза, произнёс: - Семён, мы знаем, что ты захочешь повидать своих близких, но сейчас не время для этого.

Глаза Семёна вспыхнули от услышанного. Йонг Мо продолжил: - Не делай этого во время текущего задания. Ты в следующий раз сможешь посетить свою родину…

Семён перебил его, тихо, но с гневом прошипев, не отводя взгляда от руководителя: - У меня там отец и мать… они уже старые. - Их там… уже нет, - так же тихо, но твёрдо ответил Йонг Мо. - Они умерли: твой отец в 1993 году, а мать в 1997. - Что-о?! - воскликнул Семён, не в силах сдержать эмоции.

Йонг Мо крепче сжал его локоть и продолжил непреклонным тоном: - Поверь, я не лгу, но сейчас не время для этого. Выполни задание, и мы дадим тебе возможность посетить отчий дом. Обеспечим нужными документами, подберём подходящую легенду. Договорились? - Он вопросительно посмотрел в глаза Семёну.

Тот на мгновение замер, не отводя взгляда от руководителя, затем резко вырвал руку из его хватки, развернулся и, не сказав ни слова, быстрым шагом пошёл по коридору, в сторону лестничного пролёта здания.

Вслед ему, Йонг Мо, выкрикнул:

- Если бы они были живы, ты никогда бы не попал в списки сотрудников для работы на Верхней земле.

Семён понял, что его план, который он лелеял все два года обучения - вернуться домой, на родину, - был просчитан руководством с самого начала.

*****

Группа Семёна, следуя утверждённому маршруту, вышла в районе водопада Бельтертуюк. Юноши оперативно переоделись в гражданскую одежду и, перекинув рюкзаки за плечи. Теперь, согласно легенде, они представляли собой группу студентов одного из сибирских институтов физкультуры. Выстроившись цепочкой, они бодрым шагом направились в сторону города Горно-Алтайска, что находился в ста шестидесяти километрах к северу от этой точки.

С первых же шагов ребят поразило природное многообразие окружающей местности. Хотя они были подготовлены к значительным отличиям в растительном мире, которые отделяли их родные края от этой земли, глаза всё равно с трудом привыкали к столь разительной перемене. Даже Семён, казалось, успел отвыкнуть от подобного природного разнообразия. Тёплые солнечные лучи и лёгкий, ласковый ветерок приятно касались кожи и трепали волосы молодых людей, добавляя ощущения свободы.

Но более всего парней поразило разнообразие звуков, окруживших их с первых минут. Шелест листвы, пение птиц, шум далёкого водопада - всё это сливалось в удивительную симфонию природы, которая не могла оставить равнодушными. Эти впечатления явно благотворно сказались на настроении группы: движение по маршруту стало более энергичным, а в воздухе витало приподнятое, почти праздничное настроение.

Путь группы пролегал вдоль береговой линии реки Катунь. Эта могучая и живописная река с шумом и силой несла свои воды в том же направлении, куда двигалась цепочка молодых людей. Семён с первых же минут обратил внимание на необычный оттенок её потока - сильный бирюзовый оттенок, какого он не встречал ни у одной реки, виденной им прежде, будь то вблизи или проезжая мимоходом. Однако на остальных парней из его группы этот цвет не произвёл никакого впечатления. Скорее всего, потому, что до этого момента они никогда не видели рек на поверхности земли.

Семён решил устроить первую остановку примерно через час пути, в районе Куюсского грота, который лежал по маршруту. Он рассудил так: ребята не ели с самой ночи, с тех пор как сошли с поезда. Им требовалось отдохнуть, подкрепиться и поспать несколько часов. Необходимо было как можно скорее приспособиться к местному часовому поясу, который отличался на два часа от привычного времени Нижней земли.

После отдыха Семён распределил между членами своей группы некоторое количество местных денежных знаков. Он пояснил: - «запас продуктов нам придётся периодически пополнять, а значит, покупать их придётся в дороге. Если же деньги будут только у меня, это может вызвать подозрения, будто наша группа действует под централизованным руководством».

С этими словами они вновь тронулись в путь. Следующую остановку для отдыха решено было сделать через четыре часа. Пока маршрут пролегал по почти безлюдным местам. Лишь несколько автомобилей промчались мимо по дороге: то в одну, то в другую сторону. Двигаясь по дороге, они встретили небольшое поселение. Дома и постройки в нём выглядели явно небогато, если не сказать убого. Было очевидно, что здешние жители, если и не борются за выживание, то с большим трудом добывают свой хлеб насущный. Местные с любопытством разглядывали группу молодых людей, проходивших по улицам деревни. Детишки, окружившие их, предложили купить у них шишки, большие кедровые. Парни с радостью расстались с небольшой суммой денег и приобрели крупные и пахучие шишки.

К вечеру группа подошла к крупному населённому пункту, где уже ощущался лёгкий налёт цивилизации. Семён, не привлекая внимания местных жителей, дал указание своим товарищам разойтись на полчаса, чтобы они могли поближе познакомиться с местными магазинами. Это также дало бы им возможность немного пообщаться с жителями, привыкнуть к их манере поведения и местному менталитету. Дома и здесь, в основном, выглядели слегка обветшалыми, но встречались и вполне добротные строения, выделяющиеся качеством строительных материалов и изяществом отделки. Семён невольно вспомнил свой родной дом, который даже в те далёкие времена выгодно отличался от соседских строений изысканностью и прочностью. Тяжело вздохнув, он вошёл в первый попавшийся на пути магазин. Вместе с ним внутрь шагнули его давние друзья - Матвей и Азамат.

К большому удивлению Семёна, полки магазина ломились от разнообразия товаров. Такого изобилия он не видел в бытность проживания в СССР, тем более в таком провинциальном посёлке, удалённом от крупных городов. Вместе с Азаматом и Матвеем они приобрели несколько булок хлеба, несколько килограммов свежих овощей и немного крупы. Соль и специи решили не брать - своих запасов пока хватало. Зато не удержались и накупили сладостей, желая попробовать местные кондитерские изделия.

Собравшись в условленном месте, Семён повёл свой отряд к берегу Катуни. Было решено наловить рыбы и сварить уху. Однако для большинства членов группы рыбная ловля оказалась делом совершенно новым. Лишь Семён был знаком с этим занятием. Он закинул снасти, приобретённые в местном магазине, но рыба упорно не желала клевать. Ребята начали посмеиваться над ним, и Семён, в конце концов, не выдержал. Раздосадованный, он решил срочно отправиться в магазин, пока тот ещё не закрылся на ночь, чтобы приобрести какой-нибудь мясной продукт. Колчин и Монахов вызвались пробежаться до ближайшей лавки, и Семён, как командир, охотно поддержал их инициативу.

Сам же он, вместе с Матвеем и Азаматом, принялся разводить костёр и готовить ужин. Ещё двоих «бойцов» он отправил собирать дрова, чтобы их хватило не только на приготовление пищи, но и на поддержание огня до самого утра.

Прошло уже больше часа, а парни, отправившиеся в ближайший магазин за мясом, всё ещё не возвращались. Семён начал беспокоиться и поделился своими опасениями с товарищами. После недолгого обсуждения Семён с двумя товарищами решили отправиться навстречу «потеряшкам».

Дойдя до магазина, где, по предположению Семёна, должны были закупаться его друзья, он не обнаружил их там. Обратившись к группе местной алкогольной аристократии, сидевших неподалёку, спросил: - Мужики, не видели тут двоих парней с рюкзаками за плечами?

Те недовольно покосились на Семёна и его спутников. Один из них буркнул: - Не было тут никаких парней.

Другой, с явным раздражением, добавил: - Нечего было выёживаться. - А кто тут выёживается? - недовольно отозвался Семён. - Да они, фраера эти, - проворчал первый. - Так, мужик, давай подробнее. Что тут произошло? - Семён сунул в руку одному из пьяниц купюру. Тот глянул на деньги и продолжил: - Ушли ваши пацаны с нашими, местными. Неуважительно они к ним отнеслись. Закурить не дали, деньгами не поделились. - Куда они ушли? - строго спросил Семён. - Да вон туда, - алкаши махнули рукой в сторону дворов.

Семён рванул в указанном направлении, а за ним поспешили Азамат и Матвей. Пробежав около двухсот метров, они выскочили на пустырь. Там уже развернулась настоящая «Куликовская битва». Святослав и Сашка отбивались от десятка местной шпаны. Дело уже дошло до того, что в ход пошли колья, выдернутые из забора, а у одного из нападавших в лучах вечернего солнца блеснуло лезвие ножа. Колчин и Монахов умело держали оборону, но численное превосходство было явно на стороне противников.

Не раздумывая, Семён, Азамат и Матвей ворвались в гущу нападавших, нанося удары с тыла. Кого-то подбивали под колено, кого-то бросали через плечо на землю, а некоторым доставались и удары ногами в голову. Разбив строй атакующих, они быстро переломили ход драки. Численное преимущество местных утратило всякое значение, и те, понимая, что положение их ухудшается, бросились врассыпную. На пустыре остались лишь парни из группы Семёна. Немного отдышавшись, Семён обратился к Святославу:

- Что произошло? Из-за чего весь этот сыр-бор? - но отвечать стал Монахов. Он был сильно взволнован и эмоционально напряжён, но говорил чётко и ясно, излагая суть случившегося.

По его словам, всё началось у магазина. Когда они со Святославом подошли к лавке, к ним приблизился щуплый парнишка и попросил немного денег. Сашка уже было потянулся за купюрой, но Святослав удержал его руку и резко ответил мальчишке: «Пусть родители тебе деньги выдают, а нам некогда». Едва они вошли в магазин, как к Святославу сзади подошёл взрослый незнакомец и начал предъявлять претензии за то, что они, мол, обидели его младшего брата. Парни попытались объяснить, что денег давать не собираются, но мужчина заявил, что «за базар» придётся ответить. (Семён попытался припомнить, слышал ли он раньше выражение «за базар», когда жил на Верхней земле.) Незнакомец предложил выйти на улицу. Решив не играть в «труса», они согласились. На пустыре их уже поджидало не меньше десяти местных, настроенных явно не на пустые разговоры.

Слушая дорóгой рассказ Монахова, парни вернулись в лагерь, где уже уютно потрескивал костёр, а на доске, застеленной газетами, были разложены овощи и хлеб. Семён принял решение сворачивать лагерь и покинуть посёлок. Оставаться здесь было рискованно: местные могли выследить их и возобновить выяснение отношений, определяя «кто в доме хозяин». Перед уходом ребята быстро перекусили приготовленными овощами, заедая их хлебом. Запили всё чаем, насладившись вкусом местных кондитерских изделий.

Группа ушла подальше от беспокойного населенного пункта и устроилась на ночлег уже в лесу. На следующее утро, войдя в село Чепош, Семён заметил объявление, прикреплённое к одному из придорожных столбов, и сорвал его. В нём рекламировался сплав по реке Катунь. Рекламный листок описывал маршруты сплава, условия их прохождения, а также живописные виды, открывающиеся взору во время путешествия по воде.

Посовещавшись с товарищами, Семён с группой решили продолжить путь, сплавляясь по реке. Юноши направились туда, где, согласно объявлению, должна была находиться база сплавщиков.

Спустившись к берегу, они увидели стоянку с небольшими мостками, к которым были привязаны крупные, ярко раскрашенные резиновые лодки. После разговора с местными работниками Семён выяснил, что это не просто лодки, это и есть те самые настоящие плоты, предназначенные для сплава по реке. Их еще называют рафтами, а сплав по реке - рафтингом. Обсудив с бригадиром график маршрута, он внёс оговорённую сумму за участие. Затем всей группе провели инструктаж по технике безопасности: объяснили, как действовать, если кто-то окажется в воде, как понимать команды инструктора и реагировать на них.

Вся группа разместилась на одном рафте. Надев спасательные жилеты, парни приготовились к путешествию, и экипаж тронулся вниз по течению реки.

Спустя несколько часов «экипаж нашего быстроходного корабля» прибыл на место стоянки. Юноши, переполненные эмоциями от нелёгкого, но захватывающего путешествия по реке, начали выскакивать на берег, без умолку делясь впечатлениями о пережитом. В спешке они принялись выгружать немногие из вещей, захваченные с собой, и теперь оставалось лишь дождаться вещмешков, которые были погружены перед посадкой в старенький многоместный микроавтобус. Инструктор, тем временем, деловито затаскивал на берег свой крепкий рафт, дно которого шуршало по песку, и с улыбкой поглядывал на молодых людей. Наконец, подъехал и микроавтобус с багажом. Парни тут же бросились вытаскивать свои вещи, прибывшие с ним. Затем помогли закрепить плот на крыше автобуса, которому предстояло вернуться к точке отправления. Семён на прощание пожал руку инструктору, пожелав ему успехов. Остальные ребята тоже напутствовали «прокатчиков на рафтах» добрыми словами. Азамат поинтересовался у водителя, где поблизости можно найти магазин. Водитель микроавтобуса махнул рукой в сторону дороги и сказал: - Идите по этой дороге. Минут через пятнадцать увидишь магазин. Там можно купить продукты.

Инструктор забрался в кабину, и автобус, увозя плот, покинул берег реки. Семён окинул взглядом окрестности. Заметил вдалеке строящиеся домики. Судя по размерам фундаментов, некоторые из них со временем обещали превратиться в основательные строения, пригодные для жизни даже в зимнюю пору. Многое изменилось с тех времён, что он помнил: теперь повсюду шло строительство. Пока они плыли по фарватеру реки, Семён внимательно разглядывал берега. Словно грибы после дождя, на них вырастали дома, а порой и целые усадьбы. Было видно, что народ в большинстве своём небогат, но строительство всё равно велось повсеместно. В его время ничего подобного не наблюдалось.

Азамат, Матвей и Сашок, следуя указанному маршруту, отправились к магазину. Святослав же на этот раз решил не присоединяться к ним, а, спустившись к самому берегу, задумал искупаться. Семён бросил на него косой взгляд, но промолчал, хотя прекрасно знал о коварных подводных течениях и водоворотах, о которых всех предупреждали на инструктаже перед сплавом. «Ищет приключений на свою голову или того, что ниже пояса», - с раздражением подумал он и направился дальше собирать хворост для костра.

Не успел Семён отойти и на пяти метров, как воздух разорвал отчаянный крик: «А-а-а-а!» Выпрямившись, он увидел то, о чём подумал лишь некоторое время назад. Бросив хворост, Семён сломя голову ринулся к берегу, где в реке, в водовороте барахтался Святослав. Остальные парни, заметив, как Семён мчится к воде, тоже устремились за ним. Подбегая к береговой кромке реки, Семён ещё не знал, как поступить. Прыгнуть в воду означало рисковать обеими жизнями - стихия могла поглотить их обоих. Святослав, с глазами, полными ужаса, отчаянно боролся с водной хваткой, которая неумолимо затягивала его вглубь.

Схватив моток верёвки из своего рюкзака, Семён поспешно стал завязывать узел на своём поясе. Другой конец он бросил подбегающему товарищу, даже не разглядев, кто это был. Лишь краем глаза уловил приближающуюся тень. Затем, не раздумывая, он бросился в обжигающе холодную воду реки и быстрыми гребками поплыл к Святославу. До него оставалось совсем немного, но ледяная вода и мощное течение, давящее на тело, словно невидимая стена, мешали двигаться вперёд. Семён прилагал все силы, раз за разом ударяя руками по воде, но ему казалось, будто он топчется на месте. Наконец, почти обессилев, он дотянулся до руки Святослава и попытался подтянуть его к себе. В этот момент парень, обезумевший от страха и почувствовавший шанс на спасение, мёртвой хваткой вцепился в руку Семёна и потянул на себя. Семён понял, что ещё немного, и они оба пойдут ко дну. Если он не удержит Святослава на поверхности, придётся отпустить его, и это станет для парня концом.

Собрав остатки сил, Семён вывернулся, ухватил Святослава за волосы, развернул его спиной к себе и, повернув голову к берегу, изо всех сил крикнул: «Тяни!!!» Он даже не видел, кто именно тянул верёвку, лишь осознавал одно: нужно держать Колчина как можно крепче. Если отпустить его сейчас, сил вернуться и подхватить парня уже не останется, и тогда парень неизбежно утонет.

…Святослав сидел на корточках неподалёку от берега, укутанный в походный спальный мешок. Его била дрожь - то ли от пронизывающего холода, то ли от нервного потрясения, а, возможно, и от того, и от другого разом. К нему подошёл Матвей, протянул кружку с горячим чаем. Святослав жадно схватил её и принялся пить. Пока он делал жадные глотки, его зубы постукивали о края посуды. Матвей опустился рядом, положил свою руку ему на плечо и тихо произнёс: - Всё в порядке, Слава, пронесло. Ты живой.

Затем он поднялся, хлопнув его ещё раз по плечу, направился к остальным ребятам, которые нарезали продукты для трапезы. Святослав проводил Матвея взглядом, и в его глазах блеснули слёзы. Он поспешно смахнул их рукавом, чтобы никто не заметил, пересел на лежащее рядом бревно и отвернулся от всех. Прошло ещё около четверти часа, прежде чем Колчин, собравшись с духом, присоединился к товарищам, которые дожидались его, чтобы начать ужин.

Семён достал фляжку, разлил её содержимое по кружкам и, подняв свою, произнёс тост: - За успех нашего безнадёжного дела!

Все чокнулись кружками и в один глоток осушили их. Сашка, взглянув на Семёна, с любопытством спросил: - Откуда у тебя это? - и глазами указал на фляжку. Семён, улыбнувшись уголком губ, ответил: - Мы же в походе, а этот напиток - самое то для такого случая!

Все дружно рассмеялись. Постепенно напряжение, вызванное недавним происшествием, начало отпускать, и в компании вновь стал слышен смех и даже пошли анекдоты.

Перед тем как отправиться спать, Семён, сидя у костра на брёвнышке, обратился к своим товарищам: - Ребята! Благодаря нашему путешествию по Катуни мы сэкономили несколько часов пути. Сейчас ложимся спать, а завтра утром выдвигаемся в сторону Горно-Алтайска. Там следуем по адресу, указанному в маршрутной карте, а затем спускаемся к себе домой. На этом наше путешествие завершится. План на завтра ясен? - Семён обвёл взглядом лица своих спутников, которые за время пути стали ему ещё ближе и роднее.

Наутро, подкрепившись и напившись ароматного чаю, парни закинули свои походные мешки за спины и направились к конечной точке маршрута. Спустя три часа пути, миновав половину города, они достигли городского парка культуры. Сбросив поклажу у скамеек, все тут же расселись, наслаждаясь отдыхом. Настроение у товарищей было приподнятое, дух бодр и полон сил. Семён велел парням оставаться на месте и никуда не отлучаться, а сам решил отправиться по указанному адресу для разведки. Место находилось неподалёку: достаточно было лишь перейти небольшой мостик. Там, в частной застройке, и находится тот самый дом, согласно маршруту. Через него он со своей группой и планировал вернуться домой, на Нижнюю землю. При этой мысли Семён вдруг поймал себя на слове «домой» и задумался, - «вот уже и подземный мир называю своим домом».

Дойдя до нужного адреса, он остановился у калитки. Дом снаружи выглядел скромно: краска на наличниках облупилась, крыльцо слегка покосилось от времени. Семён отворил калитку, прошёл к крыльцу, поднялся по скрипучим ступеням и нажал на дверной звонок. Через минуту на пороге появилась пожилая женщина. Она молча окинула его вопросительным взглядом, но не проронила ни слова. Семён решил сам начать разговор:

- Я, Коновалов. Сопровождаю группу студентов. Нам сказали, что вы принимаете на постой.

- Принимаем, да не всех, а только по рекомендации, - отозвалась женщина. - Заходи, мóлодец, покажешь, какие у тебя рекомендации.

Они прошли в прохладные, тёмные сени, где витал запах сухой травы и старого дерева. Затем зашли в избу. За столом сидел мужчина, скорее даже старик. Его острый, цепкий взгляд тут же стал оценивать вошедшего. Он спросил:

- Каким ветром тебя к нам занесло, сынок?

- Полагаю, попутным, - с лёгкой иронией ответил Семён. - По дому соскучился.

С этими словами он развернул маршрутную карту и положил её перед стариком. Тот взял её в руки и принялся внимательно изучать, словно выискивая в линиях и пометках некую скрытую правду.

Внимательно изучив карту, старик вернул её Семёну и, улыбнувшись, произнёс: - Приходите через пару часов. Только помните: не шумите и громко не разговаривайте, когда будете подходить к дому. Понятно? - он вопросительно взглянул на молодого человека.

- Всё ясно, - кивнул Семён. - Придём тихо, без шума и гама, - добавил он с лёгкой шутливой интонацией.

- Ну, тогда ступай, - сказал дед, поднимаясь из-за стола и направился в соседнюю комнату.

Выйдя из прохладной горницы на улицу, Семён ощутил, как жарко сегодня припекает солнце. Он уже отвык от такой жары: на Нижней земле жару можно было получить только в парилке сауны. Прежде чем вернуться к своей группе, он решил заглянуть в магазин и купить квасу. Вкус местного кваса уже забылся за годы, проведённые под землей. Семён с удовольствием предвкушал встречу с этим знакомым с детства напитком. Войдя в магазин, он принялся неспешно бродить между полок, внимательно разглядывая товары. «Как много появилось иностранных продуктов, - подумал он. - Раньше такого изобилия не было, да и полки не ломились от товаров».

Пока он разглядывал товары, кто-то вдруг дёрнул его за рукав. Семён остановился и опустил взгляд. Перед ним стоял мальчишка лет десяти, вихрастый, с тёмными, глубокими глазами, обрамлёнными длинными, густыми ресницами, словно у девчонки.

- Тебе чего? - спросил Семён, кивнув в сторону мальца.

- Дяденька, дай немного денег, кушать хочется, - жалобно попросил тот.

Семён удивился, внимательно вгляделся в глаза мальчишки. «Кажется, не врёт», - мелькнула мысль.

- А где твои родители? - поинтересовался он.

- Дома, наверное. Не знаю точно, - неопределённо ответил мальчуган.

- А ты почему один? - продолжил расспрашивать Семён.

- Ну чего пристал, где да где! Поможешь или нет? - раздражённо бросил мальчишка.

- Давай так, - предложил Семён, - выбери себе, что хочешь поесть, а я оплачу. Устраивает?

- Устраивает, - кивнул мальчонка и, не теряя времени, бросился к полкам выбирать продукты.

Семён взял с полки две большие пластиковые бутылки кваса и стал ждать у кассы. Мальчишка вскоре вернулся, вывалив на кассовую ленту выбранные товары. Семён добавил к ним свой квас и достал деньги для оплаты. Кассир пробила покупки и назвала сумму. Семён уже было собрался рассчитаться, как вдруг мальчишка, с сердитым видом обратившись к женщине за кассой, заявил:

- Вы ошиблись! Цена за всё - четыреста восемьдесят рублей двенадцать копеек, а вы сказали пятьсот шестьдесят семь рублей сорок две копейки. Вы нас обсчитали больше, чем на восемьдесят семь рублей!

Кассирша вспыхнула, её лицо покрылось красными пятнами от возмущения. Она гневно воскликнула, глядя на мальчугана:

- Да как ты смеешь, щенок! Пошёл вон отсюда, грамотей!

- Перестаньте оскорблять ребёнка, - не сдержался Семён. - Если он ошибся, он извинится. Для прояснения ситуации давайте пересчитаем.

- Хватит задерживать очередь! - раздражённо буркнул мужчина болезненного вида, стоявший позади Семёна.

Тот резко обернулся, сверкнув глазами, и твёрдо произнёс:

- Подождите минуту. Сейчас мы разберёмся, и вы сможете затем оплатить свои покупки.

Мужчина, встретив грозный взгляд Семёна, тут же притих и замолчал. Семён вместе с кассиром принялись пересчитывать товары. Оказалось, мальчишка был прав - женщина действительно ошиблась в подсчётах. После этого она, смутившись, принесла извинения, а затем быстро помогла Семёну уложить покупки в пакет. Перед тем как он отошёл от кассы, она даже попрощалась с ним, стараясь сгладить неловкость.

Семён вместе с мальчонкой вышли на улицу. Заметив неподалёку скамейку, Семён предложил: - Присядем? - Мальчишка скривил личико и пожал плечами, словно говоря: «Как хочешь». Они устроились на скамье, Семён достал свой квас, а остальное вручил мальчугану. Тот, не теряя времени, жадно набросился на еду. Семён откупорил бутылку, сделал глоток прямо из горлышка и с грустью взглянул на мальчика.

- Как тебя звать, умник? - обратился он к нему.

- Серёжа, - ответил мальчонка, громко чавкая.

- А я Семён, - представился мужчина. – Может, всё-таки расскажешь, где твои родители?

- Я ж говорил, наверное, дома... водку пьют. Что мне возле них что-ли торчать? Тем более папка, как выпьет, так и дерется, - буркнул Серёжа.

- Да-а, - печально протянул Семён, потирая затылок. - Влип ты, конечно, приятель.

- А в школу-то ходишь? - задал он следующий вопрос.

- Хожу, только сейчас каникулы, если ты про то, почему я не в школе, - ответил Серёжа, продолжая жевать.

- Ты ходи, пожалуйста, в школу. Ты очень смышлёный, тебе нельзя бросать учёбу, - с жаром сказал Семён.

- Я знаю. Меня учителя хвалят. Особенно математичка, - с гордостью заметил мальчишка.

- Слушай, Серёжа, я здесь проездом, - начал Семён, а затем достал из-за пазухи финский нож. Глаза мальчонки округлились от удивления при виде клинка. Перехватив его взгляд, Семён улыбнулся: - Не бойся. - Он отрезал пуговицу со своей одежды и протянул её мальчику. - Эта пуговица будет нашим тайным знаком. Если вдруг мы встретимся где-то, и я, допустим, тебя не узнаю, покажи мне её, и я сразу всё пойму. Договорились?

Мальчонка недоверчиво взял пуговицу, сжал её в кулачке. Семён поднялся, подхватил свои бутылки с квасом и, уже уходя, бросил через плечо: - Не потеряй её, хорошо? - И зашагал в сторону парка, где дожидалась его группа.

Серёжа долго смотрел вслед этому странному дядьке. Затем разжал ладонь и принялся разглядывать пуговицу. «На вид вроде обычная. Пуговица как пуговица», - подумал он, продолжая жевать свою еду.

Эпилог

- Пап, можно к тебе? - Святослав заглянул в дверь кабинета отца. Демьян Архипович, увидев сына, улыбнулся и махнул рукой: - Заходи!

Святослав вошёл и опустился в кресло напротив стола. - Я хочу извиниться перед тобой, пап, - начал он.

Демьян Архипович удивлённо приподнял брови: - За что же, позволь спросить? - Помнишь, мы поссорились с тобой перед моей вылазкой на Верхнюю землю? Я тогда настаивал, чтобы меня перевели в отряд Йонг Мо, который уходил в Скалистые горы. Ты не согласился и сказал, что своего решения менять не будешь, и я всё равно пойду в группе Коновалова. - Конечно, помню, - отозвался отец. - Так вот, за это я и хочу извиниться. Ты был прав. Если бы не Коновалов, меня бы сегодня здесь не было. Он спас меня во время похода. И вообще, он достойный командир, даже мудрый, пожалуй, не по годам.

В кабинете повисла тишина. Демьян Архиповичу хорошо была известна история с сыном, когда тот чуть не утонул в реке. Выдержав паузу, он решил сам продолжить беседу: - Знаешь, я знаком с Коноваловым уже много лет. Он попал к нам с Верхней земли…

Святослав слушал отца, не понимая, о каких годах идёт речь. - Не понял, пап. Коновалов же мой ровесник. Ты его, что с детства знаешь?! - прервал он, глядя на отца с недоумением.

- Нет, сынок, он мой ровесник, - поправил его Демьян Архипович, а у Святослава от услышанного на лице повисло удивление. - Познакомились мы с ним более трёх десятилетий назад. Я тогда служил десятником внутренней безопасности на участке «Золотой прииск». Когда он к нам прибыл, мне естественно, было поручено за ним приглядывать. Горячий он был, даже дерзкий. Сколько хлопот он мне тогда доставил! Однажды даже из-за него меня наказали по службе.

Святослав, затаив дыхание, слушал рассказ отца.

- А он, что, в разведке служил? - с любопытством спросил юноша.

- Нет, - протянул Демьян Архипович, качнув головой. - Сперва он был авторемонтником на том карьере, а после стал спасателем.

- Но что же с ним приключилось? Почему вы все постарели, а он остался молодым? - не унимался Святослав.

Демьян Архипович сначала улыбнулся, но тут же посерьёзнел, взгляд его стал глубоким и задумчивым.

- Во время одной спасательной операции он угодил во временной провал. Время для него остановилось. Может ты слышал о них…временных провалах? - отец бросил испытующий взгляд на сына.

- Кажется, слышал, - кивнул Святослав. - Это когда время в одном месте словно замирает, а в другом текут годы. Так ведь?

- Верно, примерно так, - подтвердил Демьян Архипович. - Семён потом рассказывал, что, по его ощущениям, провёл там всего четыре часа, а у нас за это время минуло тридцать два года.

- Ух ты! - присвистнул Святослав. - Вот это да!

- А ведь он тогда ещё и жениться собирался, - продолжил отец с живостью в голосе. - В Таганае повстречал девушку, закрутился у них роман. И впрямь красавица была! - на миг в разговоре повисла тишина, словно воспоминания унесли Демьяна Архиповича в далёкое прошлое.

- Хочу тебе сказать вот ещё что, сынок, - продолжил он, понизив голос. - Теперь, когда ты штатный сотрудник, могу высказаться. Я ведь не просто так включил тебя в группу к Коновалову. Дело в том, что Йонг Мо - это машина, функция. Он выполнит задание любой ценой, не считаясь ни с чем. А Коновалов - он и задание выполняет, и о людях заботится. Понимаешь?

- Понимаю, отец. Мне всё стало ясно, - вздохнул Святослав и, помедлив, добавил: - Я пойду?

- Иди, сын, - и Демьян Архипович вновь опустил взгляд на бумаги, разложенные на столе.

Если книга пришлась вам по душе, прошу, отметьте её сердечком. Для меня это станет прекрасным стимулом к созданию продолжения истории о таинственном мире людей, обитающих под землей.