Свет некроманта

Интерлюдия

Названия городов и островов вымышленные.

Берег острова Тэн-Вилс.

— Дыши, деточка, давай же, ну! — шипела сквозь натугу женщина, пытаясь запустить сердце молодой девушки. Совсем ещё девчонка, которую выбросило на берег волнами океана. Вокруг столпился народ, кто-то даже снимал на телефон, а женщина преклонного возраста в форме пляжной санитарки пыталась спасти молодую жизнь. Что-то понять сквозь чёрную слизь, покрывающую девушку целиком, было сложно, но тело оставалось тёплым. Алая клякса расползалась из-под головы бедняжки на ткань полотенца, а невероятно длинные волосы тянулись липким сгустком в солёную воду. Цвет даже при таком ярком солнце разобрать не удавалось. Что за чёрная слизь, народ догадывался — нефть, которая оставалась после аварии на вышке. Но откуда столько? Толпа недоумевала.

Когда девушка закашлялась, сделав первый вдох, толпа выдохнула, а женщина шлёпнулась на пятки, утерев пот со лба грязным рукавом.

— Да, вот так, пусть выходит, — хлопала по спине медсестра, пока девушку выворачивало наизнанку. — И что тебя купаться понесло? Написано же: запрещено, — причитала женщина, придерживая полотенце у окровавленного затылка пострадавшей.

— Разойдитесь! Дайте пройти! — рявкнул басовитый голос над головами, и люди расступились, едва не валясь друг на друга.

В круг зевак быстрым шагом прошествовал мужчина в годах в форме скорой помощи, а за ним — молодой парень и девушка, обнимающие толстые конспекты. Адепты, одним словом, прибывшие с соседнего острова на летнюю практику.

— Что тут происходит? Марта! Что, опять нерадивая молодёжь плюёт на запреты? И что им всем, жить надоело? — выговаривал мужчина, подходя ближе.

— Дмитрий Степанович, да не лез никто в воду! Вот вам крест! — затараторил стоявший сбоку спасатель, пока доктор делал последние шаги к пациентке.

Девушка пыталась сделать чистый вдох без влаги и хрипов, а тело её била сильная холодная дрожь.

— Да, Дмитрий Степанович. Сама не понимаю, откуда она взялась, — поддержала медсестра молодого спасателя. — Её словно выплюнула волна. Если бы сама не видела, никогда не поверила. Вот так поднялась и опустилась! И, кажется, всё искрило, — бормотала женщина, осматривая тонкое тело в длинных одеждах, больше похожих на чёрные водоросли.

— Чемодан мне живо, барсуки, — рявкнул врач, присев на корточки возле головы пострадавшей. Затем он поцокал языком, осматривая длинные волосы, на которых смешались кровь и склизкая нефть. — Где? — заорал он второпях и принялся ощупывать тонкую шею, затем плечи, руки, чтобы определить наличие иных травм. Девушка на секунды открывала мутные глаза. Слёзы, пелена и слипшиеся ресницы делали их необычайно синими.

— Вот, Дмитрий Степанович, — проблеяла адептка, пялясь на чёрное нечто, пока народ перешёптывался, делая предположения, кто же эта пострадавшая.

Доктор с помощью медсестры тщетно пытался промыть рану с помощью бутылки воды. Потом подтащили шланг из душевой кабины, и дело пошло быстрей. Жертва нефтяной аварии потеряла сознание, а тело её било дрожью до самой больницы.

Глава 1

«Пик, пик, пик», — доносился странный звук, а сознание моё словно плыло на волнах. Затем волна качнулась, и меня подкинуло то ли вверх, то ли вбок, но почему-то реагировать я на это никак не могла. Ну, лечу и лечу, ну больно и больной. Ещё и дышать сложно от давления на лице.

— Михалыч, я тебя придушу. Веди ровней, а то ты её точно прикончишь, — громыхало у меня над головой или где-то сбоку, прежде чем всё пропало. Точнее не всё: я снова лечу, лечу, лечу, и так мне… мм-м, приятно? О нет. Странный сон. Разве можно испытывать такие чувства от полёта? Страшно и ничего не видно. А я всё лечу и лечу. Или падаю? Да, определённо я лечу вниз, и-и-и…

— Девочка, пора просыпаться, — ворвался в мой неопределённый сон нежный женский голос. — Давай, милая, нужно поесть. Врач сказал, если ты не начнёшь сама питаться, то твои органы начнут отказывать. Мы же этого не хотим? — ласково уговаривал голос страшными словами, и я не могла ему противиться. Он был мягким, словно плед, в который хотелось завернуться. — Не-не-не, набок нам ложиться нельзя! — остановили меня, и только в тот момент я поняла, что это вроде как со мной разговаривают с таким странным акцентом.

Я открыла глаза и снова их закрыла, жмурясь от неожиданного света. У меня во сне было темно, а тут от резкого контраста едва голова не лопнула.

— Мм-м, как…

Что «как» — я так сразу и не поняла. Вроде боли сильной нет, а есть неожиданность. Только что стояла темнота, а тут так бело. Я потянулась, чтобы укрыться от света, и тут по моему обнажённому предплечью проползло что-то холодное и склизкое. Я тут же попыталась его стряхнуть, отчего мои руки резко перехватили, словно заковали в кандалы.

— Санитара сюда! Пятая палата, санитара! — загремело в ушах тем же тёплым голосом.

Меня затопил испуг от резкого изменения, ударившего по барабанным перепонкам. А может я ещё не до конца проснулась, и страх оттуда? Тело начала колотить дрожь, и на инстинктах я попыталась вырваться. Меня что-то укусило в плечо, я огрызнулась, пытаясь стряхнуть вторженца. Меньше минуты борьбы — и по телу разлилась нега, отчего мне стало всё безразлично. И что держат, и что всё белое, а слова какие-то странные. Всё равно. Кажется, меня покормили, но это не точно. А потом полёт продолжился. Я всё летела и летела, пытаясь разглядеть ночное небо, но что-то мешало, трепыхаясь перед глазами, словно крылья птицы или огонь, только какой-то светлый. Упасть снова мне не дали, потрепав за плечо.

— Девочка, ты меня слышишь? Я — доктор Дмитрий Степанович. Мы тебя практически выдернули из лап костлявой. Давай, просыпайся, опасность миновала, — говорил спокойный низкий голос, а поодаль слышалось всё то же ровное пиканье и ещё какие-то инородные звуки. — Давай-давай, открывай глазки.

Ну, что я и сделала. К моему удивлению, со мной разговаривала лысая голова на белом фоне.

— Здравствуйте, голова, — послышался чей-то голос. А-а-а, нет, это мой! Меня растянуло в улыбке от мысли, что я разговариваю с летающей головой. Послышались смешки поодаль и шуршание бумаги.

— А ну цыц, бурундуки! Это классический случай пробуждения от длительного наркоза. Фиксируйте время оного и то, что нарушения в речевом аппарате отсутствуют, — странные слова вырывались из мужского рта, где ещё и что-то блестело. Если такое возможно, то у головы золотой зуб.

Моё зрение постепенно восстанавливалось, и картина перед мутным взором дополнилась шеей и белой одеждой.

— Где я? Что произошло? — успела спросить я, прежде чем тело вспомнило слизняка. Рука на рефлексах дёрнулась, выбив какие-то листы у мужчины из рук. Тут уж я и забыла о слизняках и о своих страхах, провожая полёт тонкого блокнота глазами.

— Что стоим? Пишите: рецепторы работают, хотя и есть проблемы с контролем, — заключил мужчина, поднявшись со стула. — Марь Васильна, проследите, чтобы пациентку перевели из реанимации. Кризис миновал. А ты, — припечатал суровый мужчина меня взглядом, хмуря брови. — К тебе я позже зайду. А сейчас ещё отдохни. Вопросы потом. Набирайся сил.

Я послушно кивнула веками, так как тело ещё не слушалось, да и зрение расфокусировалось, когда мужчина поднялся. Его сменило новое лицо в белом цилиндре, и объединял эти головы золотой зуб. Точней, у мужчины один, а у женщины в летах — целый ряд. Мои зрение и слух, продолжали качаться на волнах, а почтенная матрона продолжала мне впихивать в рот безвкусную еду. Не знаю, доела я или нет, но уснула под мирное причитание и пиканье над головой.

Глава 2

— Привет, бабуль! Я тебе тут тортик принесла, — раздался жизнерадостный женский голос вместе с тихим скрипом открываемой двери.

Я распахнула глаза и настроила прицел на источник звука. Во-первых, что меня поразило — так это то, что исключительно полкомнаты было покрашено в тёмно-зелёный цвет. Верх белый, а низ — нет. Очень странно, впрочем, как и девушка, стоявшая в дверях. Одеждой то, что на ней оказалось надето, назвать было сложно. Никогда такого буйства красок и чужой голой кожи не видела. На шее что-то алое, на ногах — чёрно-белое на оранжевых шнурках. Затем абсолютно голые ноги и короткие зелёные лоскуты, которые даже панталонами не назовёшь. Края этих лоскутов оборваны, словно девушка выбиралась из шиповника, а это — то, что осталось от низа, прикрывающее самое сокровенное. Живот голый, затем,— как бы это поприличней выразить?— кусок тонкой шторки на верёвочках, а прямо на груди какой-то зверь невиданный нарисован. Огромные уши и высунутый язык с ног на голову переворачивали моё представление о животном мире и не только. Обладательница этого невразумительного образа, от которого мои щёки обдало румянцем, явно дискомфорта не чувствовала. Её стянутый на макушке хвост был всклокочен и играл разными прядями или перьями, так сразу не поймёшь. Да и круглые серьги некрасиво били девушку по щекам, отчего она немного щурилась. Или нет? Это она на меня пялится и щурится, а я тут её разглядываю, как какой-то диковинный экспонат. Какой стыд! Я резко отвернулась к стене, зажмурившись. Хотелось сквозь землю провалится. Может, её выгнали в таком виде откуда-то?

— Ба-а, у тебя тут соседку подвезли, — задорно прокомментировал весёлый голос. – А-а-а! Я тебя знаю. Ты — Чёрная русалка, — любопытные глаза зависли над моей кроватью, пытаясь заглянуть в лицо, сопровождаемые раздражающим блеском серёжек.

Куда уж прятаться? Меня узнали, поймали с поличным и прицепили странный ярлык.

— Меня? Кто я? — я всё же медленно повернула голову, пялясь, как надо мной зависло женское лицо с блестящими губами и качающимися серьгами.

И вдруг изо рта чудачки начало вылезать что-то розовое. Я от этого видения слегка икнула и вдавилась в подушку. И не зря! Ещё пара секунд — и это нечто начало раздуваться в огромный шар. И— ба-бах! Мне в глаз что-то прилетело, я дёрнулась и застонала от непонятной боли в затылке.

— Танька, горе ты окаянное, кара небесная! Отойди от больной! Она только после операции. Надежды уже не было, что её выдернут, а ты её своими пузырями едва не зашибла. Ох, горе мне — послал бог внучку! — запричитал старческий голос сбоку.

— Ой, прости, подруга, — немного посерьёзнел задорный голос этой внучки, и с меня, точней с моего носа, глаза и куска лба, отлепили что-то липкое и сильно пахучее. – Это новокрутецкий бубыль. Недавно в наших краях. Тебе не предлагаю, а то, смотря на твой череп, тебе явно лишними манипуляции челюстью будут лишними. Ой, я два раза «лишние» сказала? Да плевать! Синонимы — это не моя сильная черта, — тарахтела девушка, пока я тёрла кулаком глаз. — Ба, ты слышала? Эта нефтяная русалка весь инет взорвала! Жаль, что само эпичное появление не засняли. Вся такая чёрная, склизкая, в крови. И не дышит, — и сразу девушка включила актёрское мастерство, показывая, как кто-то там весь в грязи, закатывает глаза, высовывает язык, и как его тошнит.

Я умерла? Может, и правда. Я умерла, а моя душа попала в какое-то нелепое тело? Или нелепую ситуацию? Или я точно куда-то попала, и явно не в чистейшие воды острова На… Не… Какие воды, я так и не смогла вспомнить, да и подумать толком не дали. Всё трещали и трещали в комнате, верней, одна особа трещала, кривлялась, а бабуся, молча, развязывала тесёмки на круглой прозрачной коробочке. И, скажу, под крышкой было просто произведение искусства. Это однозначно был торт, только очень в уменьшенной форме, но все цветочки и листики казались живыми. Но даже такая прелесть не могла меня сильно отвлечь от практически голых ног девушки. Да что там — там почти нижние округлости видно! Вот точно, ещё пару сантиметров — и будут видны. При том, что девушка нагнулась ко мне этими самыми округлостями и что-то усердно искала в немаленькой сумочке со странной ручкой. Или двумя ручкам, так сразу не понять.

— Вот, ба. Всё оплатила, как ты сказала, — прервала себя девушка на рассказе, где один парень делал девушке предложение, а та ему отказала. И вроде это тоже с какого-то «инета».

«Может, звезда такая?» — вяло думала я, пытаясь не сойти с ума в этом театре абсурда. Да что там, я даже не успевала подумать, кто я и где нахожусь, так как всё пространство заняла эта девушка-ураган со своими метаниями и щебетаниями. Тут, то лина радость, то ли на беду, дверь отворилась, и в неё чинно прошествовал господин с блестящей лысиной. Сразу видно, что он здесь главный, а за ним ещё двое — парень и девушка в таких же халатах. Местный разноцветный ураган резко убралась с траектории главного господина и нечаянно врезалась в девушку в халате, выронив те самые квитанции, которые только что показывала бабушке.

— Ох, да за что мне такое наказание! Танька, сама будешь собирать чеки по дате, — бурчала женщина, но кто бы её слушал.

— О-о-о, дядь Дим, привет! — воскликнула девушка и, о Боже, кинулась мужчине на грудь, совсем никого не стесняясь. Господин не стал возражать, и крепко приобнял хрупкую девушку одной рукой, слегка улыбаясь.

— Татьян, ты на кого похожа? Ты так всех женихов распугаешь своим ярким оперением, — хмыкнул мужчина и, отступив на шаг, осмотрел Татьяну с ног до головы.

— Да-да, Димочка, скажи ей. Совсем уже в попугая рядится. Ох эта молодёжь! — поддержала бабуся, повыше приподнимаясь на подушках.

— Ох, да кому эти недоросли нужны. Главное — душа! — высокопарно воскликнула девушка и плюхнулась на узкую койку бабули, зло обхватив свою сумку.

— Марь Иванна, вы бы на сладкое не налегали. Сахар и так выше нормы, — сказал господин и повернул голову в мою сторону.

Мне от этого пристального взгляда захотелось укрыться под одеялом, но потом мужчина по-отечески улыбнулся, сверкнув золотым зубом в уголке рта.

— Ну что, милая, с днём рождения. Ложа руку на сердце, не чаял уже пообщаться с тобой, — и тут же его взгляд метнулся в угол белой комнаты, на двух мнущихся помощников. — Бурундуки, за дело. Показатели: пульс, давление, сатурация, — выпалил он на одном дыхании, повысив голос.

Двое словно ожили и бросились к моему изголовью. А пока они бежали, я всё больше и больше недоумевала, что тут происходит? Одежда странная, комната странная, речь… Понимаю каждое слово, но словно наречие какое-то чужое. На некоторых звуках даже не представляла, как нужно выкрутить язык. А тем делом парочка замерла практически у окна и принялась что-то нажимать на странном стекле. И сразу звук пиканья стих. Я уже свыклась с ним, и когда он пропал, оказалось, что по большей части голова от него болела. Стало тихо и комфортно.

— Да, спасибо, так гораздо лучше, — буркнула девушка с соседней койки, по-прежнему изображая вселенскую обиду.

— Дмитрий Степанович, все показатели в норме. Даже давление — хоть в космос, — немного удивлённо пробормотал парень у окна.

— Я же говорил, главное — надежда. А вы? «Не спасём»,«не спасём». Вам пятёрка в зачётку, хорошо поработали, — говорил господин, не скрывая радости.

А мне что-то было не радостно. «Не спасём»?

— Меня не спасём? — пискнула я и поперхнулась сухим горлом. Все сразу стихли, уставившись на меня, словно я тут только что появилась. Может, и правда уже призрак. И сидеть мне в этой комнате вечность. — Скажите, господин, что здесь происходит? И, если вас не затруднит, поведайте, где я, — уже практически без звука закончила я, смутившись таким вниманием. А ещё меня смущало, что, кажется, под простынкой я не одета. А тут мужчины!

— Из литфака, что ли? — спросила девушка в коротком халате, заглядывая мне в лицо сверху.

— Нет, — пискнула я. — Кажется, я не оттуда, мисс, — ещё бы. Я такого государства не изучала.

— А может, мы ей что-то повредили? — тут же склонился парень над моей головой.

— Так, а ну, бурундуки, айда отсюда! — гаркнул на них лекарь.

— Ну Дмитрий Степаныч, это же «русалка»! Весь инет на ушах. Там народ желает знать…— что именно — парень не закончил, встретившись взглядом с господином, у которого раскраснелось лицо от закипающей злобы.

— Я тебе этот интернет в жопу засуну, если хоть словечко услышу. Пошли вон! Девчонку еле спасли, а они тут цирк устроили. Рейтинги повышают. Тебя это тоже касается, — уже немного тише проворчал господин, глянув на разноцветную девушку. А двое выскользнули за дверь, пользуясь тем, что мужчина отвлёкся. — И вообще, дуй отсюда. Приёмные часы ещё не начались.

— Ну дядь Дим! — взмолилась девушка, пока я хлопала глазами, обалдевая от всей этой картины. А что? И правда цирк. Кто его знает, может, вообще столичный? И костюмы подходящие. А драма всё продолжалась. — Ну пожалуйста, пожалуйста, — схватила девушка мужчину за полы халата и, сжав его край, сложила руки в молебном жесте. — Я нема как рыба, как мышь под веником! Вы меня даже не увидите!

— Тебя сложно не увидеть, — буркнул мужчина и вырвал край халата из цепких пальчиков.

И, о ужас, на халате остались три шоколадных отпечатка, явно недавно бывавших на сладком произведении искусства. Девушка выпучила глазки и следом зажмурилась.

— Мм-м, — замычал господин предупреждающе.

— Всё, ухожу, не гневайтесь так, — начала подниматься девушка, потерев запачканные пальцы.

Мужчина, заметив эту шоколадную грязь, как-то резко сдулся и печально посмотрел на старушку, которая и не думала лезть в разговор, поедая тортик маленькой ложечкой. И поэтому только пожала плечами, тем самым будто говоря: « эх молодёжь».

— Сиди уже, горе ты луковое. Видел бы тебя твой отец, — тяжело выдохнул мужчина и потерял к той кровати интерес. Пошёл, закрыл поплотнее дверь, отчего послышались печальные вздохи, а затем придвинул стул и сел прямо передо мной, закинув ногу на ногу. — Ну что, давай знакомиться. Я — Орлов Дмитрий Степанович, глава этого сумасшедшего дома, он же — хирург и куратор этих неугодных, — ткнул он какой-то палочкой на дверь.

— Очень приятно, господин Орлов. Меня зовут Ла…Ле… Лу… Мм-м! — я нахмурилась, потом зажмурилась, но ничего не произошло. Не понимаю. Меня же точно как-то да зовут!

— Не напрягайся, милая. Скорей всего, память быстро восстановится. Мы провели сложнейшую операцию практически в спартанских условиях. Ни оборудования, ни нормальных врачей. Поэтому будем радоваться, что ты быстро пришла в сознание, и жизненные показатели — хоть сейчас в космос. Речь, правда, хромает, но ничего, и это скоро пройдёт.

И почему-то этот приятный голос меня успокоил. Хотя половина слов по-прежнему оставалась непонятной.

— Что произошло? Я не помню. Я вроде падала и падала, — попыталась донести я до мужчины свою историю и неосторожно помахала головой. Резкая боль в висках или на затылке прострелила по позвоночнику. Я закрыла лицо руками. И снова это неприятное ощущение, словно по мне слизняк ползёт. Боль как-то отступила на второй план, и я уставилась на непонятные трубки, торчащие у меня из руки. Я начала задыхаться и готова была потерять сознание от увиденной жути. Кажется, меня что-то ест.

— Ну что ты, милая? Успокойся! Нам нужно вывести токсины из организма, а это — капельница. Скоро её уберут, — убаюкивал меня мужчина, а я смотрела в потолок, пытаясь успокоиться.

— Дим, ты когда-нибудь видел такой цвет глаз? — еле слышно спросила женщина с соседней койки.

— Да, дядь Дим. Комменты говорят, что это линзы, — прошептала над ухом господина девушка, отчего тот вздрогнул, не ожидая, что за его спиной кто-то склонился.

— Танька, едрить тебя налево! Сядь на место! — рявкнул он, положив руку на грудь. – А вы что, Марь Иванна, сказать не могли? — рявкнул он по цепочке на бабулю, на что та только растянула старческие губы в сахарной посыпке. — Да за что мне всё это! И что там говорят ещё? Может, кто знает, чья это русалка? Тьфу ты, пациентка, — чертыхнулся он.

— О, дядь Дим! — воскликнула девушка и села в позе монаха, прямо в обуви, на кровать, разведя ножки до неприличия. Мне неловко было на это смотреть, вот и уставилась снова в потолок. Послышалась возня и шарканье — это, наверное, девушка спустила ноги под грозным взглядом лекаря. — Конечно! Как вы могли подумать, что в сети будут молчать? Да там вообще зашквар, что происходит! Некоторые думают, что она сбежала из дурки и пыталась утопиться, некоторые — что она под колёсами решила искупаться, вырядившись в допотопную ночнушку, — девушка ещё что-то хотела добавить, но резко поднятая ладонь остановила словесный поток. Я лежала и пытаясь понять, по какому языку мне нужен словарь.

— Достаточно. Я всё понял. Не продолжай. Цыц! — угрожающе выставил мужчина палец.

— Я совершенно ничего не понимаю. Пожалуйста, сжальтесь и поведайте, что за речь только что прозвучала, — казалось, если мне сейчас не откроют правду, то я на самом деле сойду с ума. Повисла пауза, отчаяние начало затапливать нутро, и я шмыгнула носом.— Где я? Что случилось? Что это за странная речь? Вы правда меня не разыгрываете? Это жуткая театральная сцена? И это всё — антураж?

— Нет, деточка, не разыгрываем. На самом деле тебя выбросило на берег два дня назад. Никто о тебе не спрашивал. Мы уже на все острова разослали ориентиры, желая найти твою родню, но пока тишина. Не отчаивайся, у нас плохое соединение с миром. Интернет плохо ловит из-за аварии на нефтяном судне. Но когда починят вышку, то вмиг найдём, чьих ты будешь.

Я смотрел на него, пытаясь уловит смысл. И то, что до меня доходило, меня не очень радовало. Я здесь совершенно одна. Горечь затапливало горло и щипала в носу.

— Детка, не переживай, — повторил мужчина, похлопав меня по ладони. — Главное — ты жива, а остальное образумится.

— Кроме волос, — не выдержала и вставила едко девушка-ураган.

— Волос? — не поняла я, посмотрев на неё в поиске ответа.

— Татьяна! — обречённо выдохнул господин, чем привлёк моё внимание. — Не волнуйся, — это уже было направлено мне. — Отрастут твои волосы. Да, нам пришлось их сбрить, а то рана была сильно обширная.

Я потянулась к голове, но оказалось, что это не волосы греют мой череп, а какие-то ткани. Сильно расстроиться, как и осознать всё услышанное, я не успела, так как в комнату въехала дребезжащая тележка, а толкала её древняя старушка. Прям очень старая и морщинистая. На фоне этого тщедушного тельца тётушка на соседней койке приобретала звание женщины, а не бабули.

— Доброе утро, — проговорила бабуся очень мягким знакомым голосом. Я точно его уже слышала. Лекарь поднялся и отодвинул стул, чтобы тележка проехала поближе.

— Доброе, тёть Дусь, — отозвался лекарь, и двое с соседней койки ему в такт кивнули, приветствуя этого маленького человечка. — Вот, у нас пациентка сегодня кушать изволит.

— Кушать — это хорошо, кушать — это правильно, — громко зашептала «тётьдусь». И странно, непонятно, это одно слово или несколько? Может, это обращение к такому возрасту? «Тётьдусь». Словно «гусь». — Давай, милая, я тебе помогу сесть, — потянула гусь мою подушку. В общем могло показаться, что она вообще с подушкой разговаривает, но я же не совсем все мозги растеряла и поползла на локтях вверх. — Ах да, постой, милая! — я замерла, а из моей руки ловко удалили что-то острое, прилепив белый лоскут. Пискнуть я не успела, и меня снова поторопили подняться. Острое орудие пыток вместе с трубочкой свернули кольцом и повесили на какой-то штырь.

— Ладно, вы давайте, кушайте, набирайтесь сил. А вы, Марь Иванна, помните, что вас сегодня выписывают?

— Как выписывают? — вскочила девушка-попугай на ноги. — Ба, может, ещё хоть денёчек полежишь? А то меня без тебя сюда не пустят, — взмолилась она, на что женщина и лекарь закатили глаза, причём одновременно.

А затем мужчина нас покинул. И только он это сделал, девушка вмиг перепорхнула ко мне на кровать, едва не отдавив мне ноги.

— Татьяна! — укоризненно произнесла бабуся-гусь. — Сначала мы покушаем.

— Да-да, баб Дусь, я просто тут посижу, вдруг ей плохо станет.

— Да станет, если видеть твою расцветку с такого близкого расстояния, — беззлобно пожурила её бабуся, сверкая золотым рядом зубов. При виде них я всё-таки убедилась, что тёплый голос мне не приснился. Да и, кажется, не мне одной показался такой костюм девушки вульгарным. И это мягко сказано.

— Ой, только вы не начинайте! Вы ничего не сечёте в молодёжной тусне, — отмахнулась она, не сводя с меня светлых глаз. Скорей всего, и брови светлые, но они так сильно были накрашены, что сразу и не понять.

Не знаю, может, это всё стресс, но меня забавляло поведение этой пацанки. «Леди» или «мисс» её явно не назовёшь, но суть в том, что все не слишком-то и против такого вызывающего поведения. Я улыбнулась ей, а она мне, только я слегка уголками губ, а та — во все тридцать два, ещё и облизнула блестящие губы.

— Ты лопай попой, а потом почирикаем, — помахала на меня девушка, а я едва ложку из слабых пальцев не выронила.

— Татьяна, посиди спокойно, — мягко пожурила её бабуся. Гусь? Да не, что-то явно не гусь.

— Простите, а как, вы сказали, вас величать? – остановила я старушку, которая раскладывала салфетку у меня на груди.

— Э-э-э, — пару раз моргнула бабуля. — «Величать»? М-да, явно из театралов каких-то ты будешь. Я — Феодосия Ильинична, но все меня кличут «тёть Дусь», ну, или «баб Дусь», это уж как кому удобно, — нежно улыбнулась женщина, излучая свет. Фу-х, точно не гусь.

— А вы магистр? Целитель высшего ранга? – спросила я, сразу как проглотила вязкую кашу.

То ли «баб», толи «Дусь» кашлянула в кулачок, обвела комнату взглядом и с грустью помотала головой.

— Милая, признаться честно, ты меня загнала в ступор.

— Куда гнала? — тут же переспросила я, медленно пережёвывая полужидкое сладкое нечто. — Нет-нет, что вы, мадам! Я вас совершенно никуда не гнала. Ваши суждения мне кажутся ошибочными.

— Да, явно бурундуки что-то напутали, — печально выдала старушка, и её бледные глаза смотрели на меня с нескрываемой жалостью. — Скажи, ты, часом, не увлекаешься историческими романами? — с полной серьёзностью спросила Дусь.

Я помедлила секунду, не понимая, как так получилось. Вроде тема была совершенно о другом. Хотя, может, это какой недуг с памятью. Вот моя точно ведёт себя странно. Точней, там пустота. И ещё этот акцент… Или просто в мой язык добавили много странных слов, о которых я раньше не слышала или не помню?

— Да, наверное. Не уверена, что читала именно исторические, но романы… — я задумалась. Вроде слово «романы» у меня вызывало тёплые чувства, значит, всё-таки читала. А слово «исторические» никакого отклика не давало.

— Ладно, разберёмся. Ты, милая, доедай, а я пойду кормить следующих. Всё будет хорошо, — и с этими словами она покатила странный прибор с кольцом трубок из комнаты. И только дверь за ней закрылась, как на меня накинулся разноцветный ураган.

—Ну что, давай знакомиться! Я — Танька Ветрова, — а затем она схватила мизинцем с красным лаком на ногтемой мизинец и потрясла руку. Я едва последнюю жидкость не расплескала. — Ой, прости. Ты как? Вообще в шоке, чего тут творится? А, не отвечай, и так вижу. Совсем не въезжаешь. Конечно, у любого мозг всмяткубудет от такой раны, а ты ещё ничего, вон, розовенькая. Правда, несёшь полную чушь, но то ничего. У нас в универе на литературном факультете и не того наслушаешься! Тамвообщекак загнут о высоком — уши в трубочку, того и гляди «окей гугл».

Я забыла, как жевать. Просто пыталась уловить ход мыслей этого урагана. Точно она не Ветрова, а Уроганова.

— Ой, прости. Ты жуй, жуй, а то баб Дуся с меня три шкуры спустит, если я не дам тебе поесть, — подтолкнула она мою руку с ложкой.

В общем, так и произошла моя первая встреча с этой девушкой.

Потом происходило ещё много нового, от чего у меня кружилось голова. А девушка всё приходила и приходила меня навестить, вписав себя в подруги. А я что? Вроде не против. Память ко мне так и не хотела возвращаться. На вскидку моей подруги, мы с ней почти одногодки, а ей недавно шестнадцать стукнуло. Имя? И его она мне выделила по первому слогу, который крутился у меня на языке: Лара. Как какая-то «Крофт». Но в моей ситуации просто иметь имя было ценным подарком в океане хаоса.

Глава 3

Прошло четыре года.

Валерия.

Дверь «процедурного кабинета» распахнулась, и в комнату влетела Танюха в коротком жёлтом сарафане с двумя ажурными косами на голове. За это время её вкусовые предпочтения менялись раз пять. Сейчас мы лицезрели романтика собственной персоной, но к вечеру могло всё кардинально измениться. Что касается моего вкуса, он остался тривиальным, тоесть «отсталым» на местном языке. Я носила юбки ниже колена, любила блузки и лёгкие кофточки пастельных оттенков. Светло-русые волосы отросли по лопатки и слегка вились на концах, и я их стягивала в тугой пучок, радуясь, что уже это возможно. Они достаточно подпортили мне жизнь за то время, пока отрастали.

Да и вообще события этих четырёх лет в двух словах не описать. В целом, я закончила курсы флориста, и зачастую занималась украшениями празднеств. В данный момент, например, выбирала цветочные композиции для дома престарелых. У них будут важные гости, точней, певицу с оркестром ждут. Работа мне нравилась, хотя и выбора-то у меня особо не было. Можно было поступать учиться или в медицинский университет на четыре года, или театральный на три, но у меня не было времени и денег, вот и выбрала одну из предлагаемых биржей труда профессий. В принципе, дело прибыльное и даже занятное.

Родня моя так и не объявилась, хотя почти полгода рассылали новостные листы в разные уголки планеты. Зато на моём жизненном пути случилась Татьяна, а затем и её бабушка, которая взяла меня под крыло. Хотя бабушка Маша считала наоборот — что это я ангел, и меня послали ей небеса, а то, ей-богу, она уже не справлялась со своей неугомонной внучкой. Если что, это её слова. И с этими же словами она почила два года назад — сердце совсем ослабло. Жалко, очень хорошая женщина была. Добрая, честная и терпеливая, чего нельзя сказать о подруге. Или сестре? Вроде как мы теперь по документам сёстры Татьяна и Лера Ветровы, и чтобы меня слушалась эта бестия, по рекомендациям Татьяниного дяди, того самого Дмитрия Степановича, решили мне приписать пару месяцев в возрасте, мол, я старшая — и всё тут. Хочу сказать, уж не знаю, в паре месяцев дело или нет, но подруга и правда меня слушалась. А иногда и её уговоры на меня не действовали, если я точно видела какую-то подставу. Поверьте, таких идей у этой леди хватало. Например, она на прошлой неделе хотела отправиться автостопом на концерт одной известной метал-группы. Так ещё и вырядилась словно госпожа из фильмов восемнадцать плюс. Да-да, и о таких мне поведала эта кара небесная. Полночи мучилась тошнотой после увиденного. В общем, пришлось выделять средства из своей копилки, переодевать её и ехать вместе на автобусе, раз уж отговорить не удалось. Признаюсь честно, концерт в общем мне не очень понравился, но что творили барабанщик и соло-гитарист — пробирало до костей.

Мой «процедурный кабинет на колёсах», как его называла подруга, едва не потерял стеклянные стенки от стремительного появления урагана. Я только и успела, что накрыть руками раскрытые рулоны для букетов, чтобы не разлетелись.

— Ой, прости. Лерусь, я тебе ща чего расскажу — точно трусики потеряешь!

Я скривилась. Вот на подсознательном уровне не нравились мне эти выражения. Они настолько опошляли, мм-м… Да всё! Даже это место с красивыми видами. Этих людей преклонного возраста, которые стояли у стены в ожидании следующей цветочной композиции.

— Ой, ты тут не одна? Сорри, мамзелины, — сделал она шутливый реверанс, оттянув край лёгкого сарафана. Я закатила глаза, а две бабули заулыбались неведомо чему. Ай, да ладно! Уже пора было привыкнуть, что такие невежества цепляют только меня. — Ты ещё долго? У меня вот честно во рту завоняется, если не расскажу новость.

— Леди, не могли бы вы нас оставить? — обратилась я к бабулечкам. — Я тут уже сама справлюсь. Ваша помощь была велика, за что примите от меня подарок, — и я повязала на одну клюшку розовую ленту, а к ходункам второй — бутон розы на скотч.

— Спасибо, дочка. Ты просто как глоток свежего воздуха. Дай бог тебе здоровья, счастья в личной жизни…

— Да-да, мужа хорошего, чтобы плечи — во, и весь такой Аполлон на коне! — подталкивала подруга бабушек в спину, пока те преодолевали две ступеньки моего вагончика.

— Осторожней! — подпрыгнула я, видя, что первая гостья едва не упала, зацепившись за резиновый порожек.

— Да не ссы, всё будет тип-топ, — придержала подруга гостью за плечо, хотя со стороны показалось, что за шкирку, как котёнка. А потом, как только последняя нога спустилась на твёрдую землю, дверь захлопнулась.

— Тань, а разве у тебя не практика? Ты что, опять сбежала? Что на сей раз? Заставили мёртвого человека резать? Или всё же клизмы? — наигранно удивилась я. Так вышло, что подруга уже заканчивала медицинский университет. Хотя, судя по интернету, в котором я с трудом, но разобралась, на ближайшем острове вблизи Бермудского треугольника не университет, а университетик, из выпускников-медиков — пять адептов. Численность населения очень мала, в отличие от отдыхающих, особенно ближе к водопадам. Так вот, моя нынче сестра и была одной из пятёрки, той, что панически боялась крови и уколов.

— Я не сбежала, я за тобой, — огорошила меня подруга.

— За мной? В смысле? — меня, словно шип, кольнуло возмущение, и я поморщилась. — У меня ещё рабочий день не закончился, нужно всё убрать, да и проверить, как всё установили, ничего ли не напутали. А то знаешь ли, Татьян, тут почтенный возраст нужно учитывать.

— Ой, потом учтём! Ты слушай, чего расскажу. На соседнем острове произошла страшная авария. Там грузовик, пара машин и автобус упали в реку. Много пострадавших, — говорила подруга на радостях взахлёб, пока мои глаза округлились, и я закрыла рот ладошкой.

— Тань, ты шутишь? У людей трагедия! — мямлила я, переживая весь масштаб катастрофы, словно была её частью.

— А я о чём! Нас всех вызывают, а меня дядя без тебя не пускает. Так что ты должна меня спасти. Пожалуйста, я так хочу поехать! Твоё нежное сердечко не позволит случиться ужасу, да ведь? А вдруг я спасу какую-нибудь жизнь? Ты же не встанешь на пути спасения?

Я присела на край табурета и утёрла испарину с виска. Снова крутой виток в жизни. Я уже бывала в Татьяниных авантюрах, один раз даже напилась, и меня стошнило в пышную клумбу. А один раз мы убегали от преследователей, точней от Таниного ухажёра, который её хотел склонить к ужасному. Во всяком случае,так было по словам подруги, а на самом деле она поставила свой поцелуй на кон, если команда футболистов выиграет. Но эту очень симпатичную проныру нужно знать: никого она целовать не собиралась. Фу, что за глупость — слюнями обмениваться! Несмотря на сегодняшний романтичный образ подруги, в душе она так и осталась готом. Или каким-то там ботом, коим была в семнадцать лет. А парни — это что-то несуразное. Я же, любительница чувственных романов и поэзии, только посмеивалась, что, мол, не встретила она просто того самого, как, в принципе, и я. Меня это не то чтобы тревожило — скорей всего, просто некогда. У меня куча дел двадцать четыре на семь. И вот, кажется, мне ещё и график сместить хотят.

— Тань, ну ты что? Где я — и где лекари? Что я там буду делать? Я и лечить не умею.

— Ой, да не рассказывай сказки! Вон, в этом доме пенсионеров ты уже завсегдатая. Да что там: ты в вену капельницей попадаешь с первого раза. А там нужна помощь! Много страждущих, очень много. Как ты любишь, одним словом.

Я кинула в подругу полотенцем. Есть зерно истины в её словах. Мне и правда всех жалко, и неважно, человек это, животное или даже рыба, которая застряла в шине от колеса, и её тело уже начало деформироваться. Пришлось тогда нырять и осторожно разрезать ненужный предмет. Мне даже рёбра в тот момент сдавливало, словно это меня стянуло резиновое кольцо, а не маленького дельфина.

— Так что? — выдернула меня из мыслей Татьяна.

— Когда выезжаем? — устало спросила я.

— Так завтра и выезжаем. Сегодня же суббота, и сама знаешь, что транспорта отсюда не сыскать.

Я сглотнула и покосилась на свои почти пустые цветочные корзины в холодильном отсеке. Но не их мне было жаль, а то, что я не могу сегодня поплыть на тот остров. Сказать, что я прониклась ситуацией — ничего не сказать.

— Лерусь, сегодня караоке, ты не забыла? — задала Таня нелепый вопрос.

— Танюш, ну какое караоке? Там же беда, там людям плохо!

— Ой, нужно было вечером рассказать, так и знала. Всегда кому-то плохо, а про себя забывать нельзя. Тебе двадцать, а не пятьдесят. Мало того, что вся не в тренде, ещё и караоке пропускать негоже. Там сегодня будет капитан команды «Тигров», а он на тебя уже давно глаз положил, — пихнула меня плечом подруга.

— Фу, теперь я ещё больше идти не хочу! Это тот, у кого заместо мозгов тестостерон? А заместо тела— перекаченная гора?

— Именно. Но это не точно. Верней, по поводу его мускулатуры ты права, а вот будет он или нет — не так уверена. Это я так, чисто тебя растормошить.

— Позлить, ты хотела сказать?

— Я этого не говорила, — подмигнула она, растягивая ярко-розовые губы в улыбке.

— В моём запасе тоже есть одна личность, которой тебя можно позлить, — коварно улыбнулась я, складывая листы заказов стопкой.

Да, есть у моей сестры один недруг — красавчик писанный. Давно у них совместная нелюбовь. Он — мажор с кучей бабла, который вечно выставляет подругу в нелепом свете. «Роман Лазарев» имя этого белобрысого гада. Это тоже не мои слова. Я его видела только на фото, зато мои ушные перепонки часто страдали, слушая очередную сплетню. Хотя может и не сплетню. Просто молодой человек, любитель силикона и спиртных напитков, попадает в объектив камер с разными красотками.

— Не стоит меня расстраивать, — сдалась Татьяна при упоминании местного ловеласа. —Всё, бывай, подруга, пошла я шмотки собирать, тебе в том числе, — и не успела я возразить, как мне послали воздушный поцелуй. Интриганка скрылась за дверью, осторожно её прикрыв.

Я, облокотилась локтями на стол, и уронила лицо в ладони. А такой был чудесный день! И заработать сегодня удалось неплохо. Как раз время платить очередной кредит за холодильную камеру, которую я установила год назад в фургончике. Зная Татьяну, мне расслабляться некогда. Так, что у нас тут по заказам? Голова ещё была забита всей этой, мягко сказать, новостью, а руки механически потянулись к ящику стола. Немного помучившись с замком, который вечно заедал, я всё же выдвинула его, едва не рухнув с табурета. Да, табурет тоже держался на скотче, так как я вечно забывала купить гвозди. И напоминание встретило меня в ящике: ярко-оранжевый стикер помахивал алой надписью: «Гвозди». Правда, снизу ещё было подписано:«забрать вазы из ремонта и атласные ленты, но гвозди!». И я всё же шлёпнулась на нижние девяносто и вскрикнула, припечатав лбом доску с расценками. Но это ещё не все кары: локтем задела стакан с водой. Пш-ш-ш! — и стена заискрила. Я опомниться не успела, как принялась тушить всполох руками. Ничего удивительного, с моей загруженностью и вечной усталостью я часто травмируюсь и уже не удивляюсь такой карме.

Дверь фургончика распахнулась, и в проёме появилась голова в оранжевой каске.

— А-а-а, Петрович, это вы? Уже закончили? — пропыхтела я, не отрываясь от своего занятия под столом.

— Лерусь? Ты чего там, эм, потеряла? — додумал прораб. А что можно ещё подумать? Сижу тут, стул валяется, доска на полу, и я в мокрых пятнах хлопаю по стенке. Точней по юбке, которая уже слегка дымилась.

— Да, Петрович, потеряла мешочек золота, вот точно где-то здесь был, — озадачила я мужчину.

Мужика «коротнуло нехило так», сказала бы подруга, а я только кивнула. На потном красном лбу человека словно возникла бегущая строка. Мешочек? Золото?

— Всё эти твои шуточки! — помахал он перед моим носом пальцем-сосиской, отчего я нервно, не иначе, хихикнула.

— Вы правы, сэр, они самые. Ну откуда здесь золоту взяться? Тут мужик рукастый нужен, — возмущенно бурча, поднялась я с пола. — Кондиционер накрылся, мебель еле дышит. Да что там — колесо накачать некому! — переводила я рукой от предмета к предмету, остановившись на полу.

— Так, давай помогу, —обрадовался мужик новой работе.

— Спасибо, знаю я ваши расценки, — проворчала я, отряхнув юбку.

— Да что ты, Лерусик? Обижаешь! Мы сейчасмигом, чисто по-братски, — хлопнул себя мужик по могучей груди. От грязной рубахи пахнуло дорожной пылью, песком и бетоном, и я отмахнулась и одновременно поперхнулась от этой таблицы Менделеева.

— Нет, милорд, давайте вы по-братски за коробку конфет колесо подкачаете? А в остальном я сама.

Мужик не растерялся и сцапал блестящую коробочку с подтаявшими конфетами. Потом жестом фокусника спрятал её под оранжевую жилетку и громко гаркнул:

— Жора! Жор, а ну подь сюды! — махнул он кому-то, а я едва не получила сердечный приступ, ухватившись за сердце и низкий потолок. Хотела сначала за шкаф ухватиться, но там с ножками не всё в порядке, кажется, мышь сгрызла ещё в прошлом году. В общем, поэтому потолок. Но я вмиг опустила руку, ещё больше испугалась от того, что мужчина повернётся, а у меня подмышка мокрая. — Ну, быстрей давай, чего еле ноги волочешь? А ну, качни колесо своей работодательнице, — махнул он на меня пыльной рукой.

— Ууу Петрович, это за насосом тащиться нужно до парковки, — застонал невидимый мне Жора, и я закатила глаза. Вот оно, мужское начало в одном предложении. Это даже крошечным подвигом не назовёшь.

— Так, всё, идите подобру-поздорову, — помахала я руками. — И конфеты верните, — вытянула я руку, возвышаясь над мужчиной на две ступеньки.

— Какие конфеты? Что вы такое говорите, Лерусик? — театрально удивился мужик и, как мим загримированный, скрылся из проёма. Впору было ещё раз глаза закатить, но тут нарисовался, по всей видимости, Жора, у которого усы к щекам приклеились густыми каплями цемента. Из меня как весь воздух выбило. Негоже смеяться над юродивыми, но это выше моих сил.

— Что, мистер? Дайте-ка угадаю: за конфетки вы будете так любезны, сгонять до стоянки? — тщательно пыталась я не рассмеяться.

— А что? При том, что мы уже почти закончили, а тебе сегодня эта пенсия вон, целую гору навалила, — указал он бровями на небольшую полочку, где и правда лежали ещё три небольшие коробочки.

Смеяться резко перехотелось, и я со злостью захлопнула дверь, жаждая расквасить этому в край обнаглевшему типу нос. Что б прям шмяк — и брызги крови! «Ой, фу-фу-фу, это я подумала?» — ужаснулась я собственным мыслям.

— Прощайте Жора, — покривлялась я, слушая дребезжание стёкол в металлических рамах и какое-то ругательство за спиной. — О небеса, скажите, что я ему хотя бы палец прищемила, — прошептала я еле слышно. Ненавижу таких. Во-первых, противно. Во-вторых, разве можно людей почтенного возраста «пенсией» обзывать? Люди прожили долгую и насыщенную жизнь. Старцы, мудрецы! Есть, конечно, и отдельный слой, алкаши называются, но речь не об этом. В общем, нервирует вся эта ситуация — и всё тут. Жарко, дышать нечем. Ещё утром переругалась с половиной строительной бригады, потому что эти глупые люди умудрились выставить горшки красных роз на улицу. В пункте чётко написано: вокруг сцены — красные, на трассе — белые, в тон шторам. Закончится этот сложный день или нет? Я осмотрела своё детище, пребывающее сейчас в руинах, вышла из круглого фургончика и втянула воздух полной грудью.

Здесь было свежей, но не сильно. Всё-таки начало лета. Да и воздух переполнен цементной пылью, от которой снова хотелось чихать. Я быстро достала небольшой спрей и распылила в обе ноздри. Посмотрела на остатки лекарства и мысленно сделала заметкувнести в список покупок. Это — моё спасение от аллергии.

«Бр-р, бр-р!» — завибрировал карман, и я прикрыла глаза, выпуская весь воздух из лёгких. «Боже, пусть это будут хорошие новости!» — мысленно взмолилась я, и мои молитвы были услышаны. Сообщение гласило:«На ваш счёт поступило тридцать тысяч», — и следом красовалась оценка в пять балов моему маленькому сообществу. А что? Реклама — двигатель торговли.Я широко улыбнулась чудесному дню и села в своего жёлтого «жука», который и тянул видавший виды фургон.

— Мой мальчик, сегодня хорошо потрудился, — ласково погладила я пушистый руль и поехала домой. Ещё столько дел, столько дел!

Глава 4

За день до этого.

Остров Нали. Замок Валиус.

Приёмная названого короля.

Интерлюдия

Дух рода Къянте.

Мужчина с глубокими хмурыми морщинами нервно расхаживал по мраморному полу, подволакивая ногу. Полы синей мантии шуршали по потрескавшимся плитам, а трость с золотым набалдашником зло выбивала искры. Всё помещение, как и замок, было на последнем издыхании. Зала пустовала, не считая коленопреклонённого воина, стоявшего в дверях. Ищейка, убийца, некромант, раб без воли и чувств, служащий королю как преданный пёс. Возможно, один из последних магически одарённых, который в юности отдал себя в распоряжение тогда ещё вассала, чтобы не сгинуть на каменоломне. Изначально вассал завербовал парня по подсказке своего командира стражи. Мол, из парня выйдет толк. А как только стало известно, что он одарённый, быстро подмял под себя и мага, и его волю чёрным ритуалом. Таким не гнушались правящие семьи, не сильно тревожась за последствия. Если умрёт хозяин — рабу не жить, да и выполнение приказов беспрекословно, никаких жалоб и стенаний. И, что немаловажно, владельцу можно пользоваться их силами, как своими собственными, что неплохо защищает от множества недугов, а любые раны затягиваются быстрей.

Вассал Наавард Дэбен спал и видел, как придёт к власти, и он шёл в прямом смысле по головам: собрал многочисленное войско и пошёл на цветущий остров Нали войной, чтобы свергнуть род Къянте и надеть корону. Об этом месте слагали легенды, в основном из-за странного артефакта-колокола, который обладал невероятным могуществом. Кто-то говорил, что он давал вечную молодость, кто-то — что позволял управлять стихиями, прочие утверждали, будто в глубинах окружающих морей живут чудовища, и все они будут в твоей власти, стоит только дёрнуть за верёвочку. Вот бывший вассал, который уже носил титул барона, графа, а после и герцога, которых добивался войной, прознал про этот артефакт и остров в целом, где правил никто иной, как Король. Церемониться он ни с кем не собирался, имея на руках такое оружие, как некромант с многолетним опытом и уже поистине бездонным резервом.

Четыре года назад Наавард наконец-то надел долгожданную корону, но артефакт подчинить не получилось. Названый король очень хотел испытать на себе мощь знаменитого сокровища в надежде помолодеть, но не мог к нему приблизиться из-за невидимого купола, который защищал золотой колокол в половину человеческого роста. Наавард Дэбен поставил на это мероприятие всё. Почти всё войско его пало во время штурма, но чего он не мог ожидать — так это того, что его и огрызок его воинства запрут в замке, как крыс, на все эти четыре года. Сначала преданные люди рода Къянте, а потом и сам остров взбунтовался и отрезал их от мира вечным морозом. Изменения в острове начали происходить практически с самого его захвата. Сначала немного похолодало, но первый год правления этого было не заметно из-за вечных осад. Тогда ещё ищейке короля было, чем питаться, от этого и хозяина переполняло здоровье. Но осады становились всё реже, и пришлось пускать в расход собственных людей. Сначала это были магически одаренные, которые так же, как и ищейка, были привязаны к королю на крови. По всей видимости, на замке и прилегающей территории стояла какая-то защита, и артефактор, огневик и воздушник оказались бесполезны, только силы у хозяина высасывали. Вот и пустил их Наавард в расход безо всяких сожалений. Он всегда трясся только за свою шкуру, а на остальных ему было плевать. Для подзарядки артефактов эти никчёмные личности тоже сейчас не годились. Ни сам король, ни его люди не могли разобраться, почему не получалось наполнить всевозможные артефакты, будь то защитные пологи или портальные камни. Вот и получилось, что названный король оказался в западне.

Осады прекратились, а лето так и не наступало. Продовольствие заканчивалось, а урожай не хотел расти в холоде. Если бы Наавард Дэбен знал, что будут такие последствия, он бы запасся лекарями и знатоками в земледелии, но у него была только никчёмная кучка воинов, которые не были способны ни урожай вырастить, ни поесть приготовить. Но даже не это было самой большой проблемой, а то, что замок и все владения рода Къянте невообразимым способом умирали. Им угрожали снег, мороз и необъяснимые скалы, которые медленно вырастали из некогда плодородных земель. По той информации, которой королю удалось добыть, дело всё заключалось в этом самом артефакте. Словно земля требовала подпитки, а её не давали. Названый король с радостью пустил бы всех на энергию для подпитки колокола с помощью своего ручного пса. Дэку не составит труда выкачать силу из любого живого существа и передать хозяину, но невидимая защита никак не пропадала. По всей видимости, артефакт, преданный роду Къянте, лучше уйдёт под землю, чем передаст бразды правления чужаку.

Бывший вассал пребывал в ежедневной злости, и эти минуты — не исключение. Он расхаживал по некогда красивой зале, собирая тёплой мантией пыль с пола, и бубнил проклятия на всех и вся. Его старое тело мёрзло и болело, и ему казалось, что здоровье так близко, только руку протяни! Но нет. Приблизиться к блестящему колоколу он не мог, отчего ещё больше злился. А вот его рабу, некроманту, было всё равно, что происходит и с кем. Он стоял на одном колене и смотрел в пол, как обычно. Все его чувства были подавлены ментальными щитами. Давший кровную клятву переходил в полное подчинение, без права на собственные чувства и желания. Вот и ищейка стоял и ждал, когда последует новый приказ.

За всеми этими передвижениями и покорностью следил призрак рода Къянте. Молодой принц двадцати пяти лет на вид, в белых кальсонах и красном жилете с блестящими пуговицами. Его никто не видел, чем он бессовестно пользовался. И как бы ни был зол дух на захватчика замка, сделать умерший триста лет назад младший принц ничего не мог. Ну, кроме невидимых для человеческого глаза пакостей.

Король остановился в центре приёмной и стукнул тростью по мрамору, словно ставя точку.

— Мой Король, магистр по вашему указанию прибыл, — проговорил ищейка, не поднимая головы. Ему не нужно было открывать дверь, чтобы убедиться в приближении нескольких пар ног, в том числе и старчески шаркающих.

— Пусть войдёт, — приказал Король, не оборачиваясь. Он сверлил взглядом колокол и молился тёмным богам, чтобы всё получилось.

Некромант поднялся с непроницаемым лицом и открыл одну створу двери. Затем он схватил старика за ворот и зашвырнул в помещение. Тот едва не упал и не растерял свои свитки.

— Ваше Величество, — промямлил старик, трясясь всем телом. Ему было страшно и холодно. Ведь его заставили работать в промёрзлой библиотеке всю ночь. Задача, стоявшая перед стариком, была проста: найти любого из рода Къянте, которому удалось ускользнуть. НаавардДэбен был уверен, что уничтожил всех, в ком могла течь кровь Къянте, но защитный купол на артефакте свидетельствовал об обратном. Точно так же названый король предвкушал победу над всем и вся, в том числе над своей старостью. Тогда ещё кулон с сапфиром, портальным камнем, удавалось заполнить энергией быстро. Сейчас в этом клочке замерзающей земли энергии оставалось на последние попытки. Три раза король посылал ищейку по душу последнего из рода. И он всегда возвращался,выполнив задание. НаавардДэбен держал немного заряда и для себя, чтобы уйти в последний момент, но он уже не видел смысла. Ему оставалось жить совсем недолго. Органы отказывали, а кости рассыпались, как у любого немощного старика. Он жил надеждой, что всё-таки эта вылазка его раба будет последней, и всё наконец-то изменится.

— Слушаю, — сказал Король, глядя в одну точку. Голос его звенел от напряжения.

— В-вот, это последние, — заикаясь, протянул старик свитки.

— Последние? Я думал, остался один! — взорвался Король, оборачиваясь. Что-что, а того, что претендентов будет несколько, он не ожидал. Вряд ли портальный камень успеет набрать сил ещё на один прыжок. Он хотел придушить старика, который был с ним одного возраста, но не мог. Это единственный из местных. Вообще он когда-то был магистром со слабым даром целителя. Дар уже истрепался, но так вышло, что он — последний, кто вообще умел читать. А Его Величеству нужны были сведения, и каким образом из этого тщедушного тела некромант их выбьет —Короля не тревожило. Приказ один: лишь бы старик остался жить. А что пальцев на руках не хватает, Нааварду было плевать.

— Но, Ваше Величество, свитков так много, и зрение у меня совсем слабо, — начал причитать бывший магистр, слепо щурясь одним глазом, а второй с бельмом, прикрывал за компанию.

— Да мне плевать. Кто такие, и где? — Король прошёл к своему трону, который установили рядом с колоколом, и тяжело опустился, запахнувшись в мантию.Старик вмиг просеменил к изножью символа величия, не разгибая спины и положа свитки возле ног монарха.

— Ваше Величество, мне удалось найти записи ещё по двум личностям, так что кандидата три.

— Три?! — прорычал Король, позабыв об усталости и вскочив на ноги. — Ты сказал три? И ты мне это говоришь только сегодня? — прогрохотал голос, заставляя дребезжать холодные высокие окна. Послышался треск под потолком, и НаавардДэбен громко выдохнул, стукнув тростью об пол. Маяк разваливался вместе с замком и всем остальным. Уехать отсюда никто не мог, так как тягловую живность давно пустили под нож. Еды не хватало, вот и съели всех лошадей, не ожидая, что всё так далеко зайдёт. А пешком вряд ли кто доберётся до края заснеженной пустыни. — Откуда сведения? — спросил Король, смотря на кулон с сапфиром.

— Вот, Ваше Величество, всё в этом свитке. И я не могу сказать, к кому из них приведёт портал, — старик, уже немного согревшись, перестал выбивать зубами дробь. — А свитки изъяты из нижней библиотеки, — при упоминании промёрзлого помещения магистра вновь затрясло.

Молодой призрачный принц перестал кривляться и совать пальцы в нос ищейки, а изумлённо посмотрел на старика. Некромант на духа не обращал никакого внимания, как, впрочем, на обстановку в целом. Стоял, сцепив пальцы за спиной. Статуя — да и только. И, к слову, СэмуэльКъянте был в предвкушении от предстоящей прогулки. Да, как будет некромант расправляться с жертвами —Сэмуэля тревожило, поэтому сразу от портальной башни он летел на все четыре стороны, чтобы насладиться последними днями свободы. Только первый раз он попытался уберечь семью, в которой текла кровь Къянте. Ему было жаль молодую пару с двумя детьми, но он не успел. Никто так и не проснулся. За это Сэмуэль наложил Дэку целую кучу говна в сапоги. Да, призрачного, но как мог, так и отомстил. Следующие два разаСэмуэль мчал от отмороженного убийцы в другую сторону, а в сапоги гадить продолжил. Принцу стало любопытно, кто там ещёнаследил в записях. Увидев имена, он рассмеялся.

— Да ладно? Ты, старик, совсем мозгом тронулся? — воскликнул в полный голос дух, не обращая внимания, что его никто не слышит. — Да моего внучатого племянника через три колена синий змей поглотил. «Самогон» называется. Вот и придумали мои потомки, что он без вести пропал. А что? Практически так и было! Пил, пил — и сдох. А пра-правнучка его старшего брата ушла с бродячим цирком, — бормотал принц, расхаживая по полу, сложив руки на груди, пока Король вчитывался в документ. — Причём добровольно. Обвенчалась там с каким-то смугляшом по его обычаям и свалила в туман. А правнукам, тоесть её родителям, пришлось по-тихому её выписывать из родовой ветви, а то позора не оберёшься. А что касается третьего случая? — спросил принц и, скомкав салфетку, кинул её в короля. Ни жеста, ни вопроса, ни салфетки Король не видел.

Дух завис над стариком, дожидаясь, пока он зачитает несколько дат из своего свитка. Принц был прав: пятьдесят лет назад через три колена родственница пропала. Духу надоело запоминать по именам своих потомков. Мужское имя потомка тоже смазалось в мозгу, но дух знал, что тот лорд спился.

— Ну, а третий претендент? — спросил Король, пытаясь рассмотреть размытую фамилию на влажном свитке.

— Тело принцессы Ларии так и не было найдено, — договорил старик, указал на стену пальцем, правда сразу опустил его. Он полжизни видел портрет короля Эдгара с женой Венерой и дочкой Ларией на руках, что раскинулся почти во всю стену. Но сейчас картина была другая, и старику могло прилететь десять плетей за такое неуважение. Теперь там восседал НаавардДэбен, единственное — картина была в три раза меньше.

— Лария? Да куда она пропала? — начал снова закипать Король. — Блэйк-дэ лично её проткнул копьём и сбросил со скалы, — ткнул Король пальцем в воина у двери, но тот даже не пошевелился. На лице тоже ни одна мышца не дрогнула. Этим копьём он уже сотни людей на тот свет отправил, а потом поднял и снова прикончил. Что ему какая-то девчонка? И даже если она летела вниз, это не меняло того, что Дэк не промахивался. Его ментальные щиты были настолько плотными, что каждая цель смазывалась после завершения задания.

Король тяжело вздохнул, осмотрев треснутые стены и потолок.

— Есть какие ещё приметы, кроме волос с синими концами и запаха этого проклятого острова? — осведомился Наавард в надежде, что ищейка справится быстрей. Дэку хватало суток, чтобы отыскать по запаху цель, но даже суток в нынешней ситуации может и не быть. Маяк— это всё, что осталось целым от замка. Остальное разрушено растущими скалами и уже не годится для жизни.

— Не могу знать, Ваше Величество. Тут только даты рождения, — склонился магистр ниже прежнего. — Но, насколько я помню, у Ларии были волосы по колено…

— Да-да, и светились на концах голубыми искрами, — отмахнулся Дэбен, зная, на кого шёл войной. Род Къянте славился своими белыми шевелюрами с магическими потоками. Сам Дэбен видел тело только последнего короля, но ничего там не светилось, и поэтому считал, что всё это сказки. Эдгар был водным магом. Он был последним. Долгие годы войны выкосили почти всех магически одарённых. Остальных НаавардДэбен со своими союзниками уничтожили, а потом и союзники пошли в расход у безумного Короля. Тот знал одно: свидетелей оставлять нельзя, да и делиться властью он не собирался. — Всё, проваливай отсюда, — поднял Наавард руку, давая команду своему псу, чтобы подошёл.

Магистр просеменил, хромая, к выходу, обходя ищейку по дуге. Блэйк-дэ даже взглядом его не проводил, подошёл и встал на одно колено, уперев ладони в пол. Эта выдрессированная поза очень тешила самолюбие хозяина, а ищейке было всё равно.

— Слушай меня внимательно, — поднялся Король и, посмотрев на здоровое тело раба с завистью, приказал. — Ты знаешь, что делать. Только на этот раз найди и притащи сюда, кто бы там ни был. Я сам хочу выпустить кишки и повесить их на этот проклятый колокол, как бусы, — цедил Король, со всей силы сжимая в кулаке кулон. Даже эти действия ему давались с трудом. Он хотел быть молодым и здоровым, как его ручной пёс. Все шлюхи пускали на него слюни, но ментальные щиты были давным-давно укреплены намертво. Нааварду нужен был послушный раб — он его получил.

Дух рода кружил возле этой парочки и потирал прозрачные руки. Он не спускал глаз с медальона, когда тот перекочевал на голову ищейки.

— Понял? Притащи сюда живым! — повторил Король, уже глядя снизу-вверх на раба. Ответа он не ждал, но смотря, как Блэйк-дэ снимает перчатку, как запускает портал с помощью магии, хотел тоже войти в это окно, но тогда это будет билет в один конец. Ищейка может вернуться только по привязи, а Король жаждал получить силу артефакта и не мог оставить эту затею даже под угрозой смерти.

Портал замерцал бледно-голубым светом, и Дэк, не говоря ни слова, шагнул в кольцо. Сэмуэль, как обычно, вцепился в могучее тело руками и ногами, боясь, что портал отдельно его не пропустит, и уже вместе с некромантом оказался на другой стороне.

Точка выхода оказалась неожиданной для обоих. Привычной портальной башни не было, как, впрочем, и ночи — были день и ослепительное солнце, которого пришедшие никак не ожидали. Дух отлип и обрадовался дню, а Дэк зажмурился и полетел по мостовой, сбитый гудящим железными чудовищем.

Сэмуэль проморгаться не успел, а звуки под его ногами уже набрали обороты. Свист, крики, громкий скрежет и удары. Когда он всё же настроил зрение, ищейки нигде не было видно, в отличие от паникующих практически раздетых людей. Это принца интересовало куда больше, чем его отмороженный друг.

Остальные события закрутились уже без призрачных глаз принца, который помчал в сторону города, жаждая увидеть больше голых девиц.

Спустя время окровавленное тело Блэйк-дэ загрузили в скорую.

— Совсем уже эти театралы обалдели, в костюмах по городу расхаживают, — кряхтел мужик, неся за одну ручку носилки.

— Вась, запарил ныть. Ну и пусть яйца парят в коже, им же хуже, — ответил парень-носильщик.

— Гони к ближайшей больнице, — скомандовала женщина-врач, утирая лоб рукавом халата. — Там реанимация должна уже ждать, — а затем отправила слова в диктофон. — Пациенту сильно досталось. Кровь бьёт струёй из бока,рёбра явно сломаны. Голова разбита, рука с переломом, гематомы, и это видимые повреждения.

— Вот же! Ножницы резать кожу плаща не хотят, а мне нужно ему срочно капельницу ввести, чтобы не скончался от потери крови, — бормотала фельдшер, борясь со скользкой от крови одеждой.

— Оль, давай, я, а ты пока раствор набирай, — выхватил ножницы из рук фельдшера второй медик.

Борьба за жизнь пациента продолжилась до самой больницы, потом — операционная и палата интенсивной терапии. Это чудо, не иначе, раз удалось спасти этого мужчину. С его повреждениями странно, что не умер, живучий оказался. В него влили почти два литра крови, но давление даже не повысилось. Хирургическая бригада ещё долго рассказывала о своём подвиге. Половина органов была в кашу, и они их собирали по ошмёткам. Рёбра поправили, рану на боку зашили, на руке очутилась крепкая перевязь с шиной. В общем, бригаде очевидно светит премия, при том, что это — не единичная операция за сегодня. Ещё пятерых эта команда заштопала, в основном пассажиров автобуса.

Тем временем дух рода уже был далеко от места прибытия. Связь начала стремительно притягивать его, но ему так хотелось всё тут осмотреть и облизать! Ну и пусть дамочки его манипуляций с языком и руками не ощущали! Принцу всё равно было приятно. Но, помня приказ больного на голову Короля, он хранил надежду спасти последнюю из своих потомков. В том, что Дэк выживет, дух не сомневался. Этот отморозок нигде не нужен: не на небесах, ни в бездне. Поэтому нужно поспешить.

— Это определенно лучшая вылазка из четырёх. И когда мир так успел измениться? — бормотал он, пролетая мимо двухэтажных ровных домов и заглядывая в окна. Всё, абсолютно всё было необычным. Мебель угадывалась только по очертаниям, никаких балдахинов и завитушек, никаких гобеленов и картин. Всё ровное и пустое, но не менее интересное.

Сэмуэль двигался в нужную сторону, рассматривая и размышляя. Неужели малышке Ларии удалось спастись? Он сам видел, как девочка спрыгнула, пока в неё летело копьё. В это сложно было поверить. Да там до воды лететь минуту! Если бы она прыгнула раньше, когда Эдгар держал волну, тогда, может, и не разбилась бы. Но высота плюс любимое оружие некроманта… Оказалось сложным представить, что кто-то спасся.

Глава 5

Валерия.

Добралась в наш с Татьяной дом на берегу океана уже к вечеру. Ещё нужно было закончить дела в цветочном магазине. Там тётя Нюра продала пять букетов, шесть роз и два похоронных венка. Значит, завтра гвоздики разберут. Хорошо, а то они уже начинают портиться. Лучше ещё заказать, мало ли кто там почил. Может, важный какой человек, и народу будет много. Так я и сделала, оформив заказ по телефону, тётя Нюра завтра примет товар. Жалко, что мои саженцы ещё не распустились, и продать их можно будет только через неделю.Поставила машину во дворе. Сгрузила пустые вазы в тележку и повезла их на задний двор, чтобы замочить в ванне. Затем вернулась и выключила холодильную камеру, чертыхнулась, что опять про гвозди забыла, и направилась в дом.

Темно. Лампочка в коридоре ещё в понедельник перегорела, всё никак новую не куплю. Поэтому пробралась в потёмках и, включив ночник, села на край дивана, вспоминая, что ещё я не купила. Спустя минуту раздумий потянулась и расстегнула босоножки, а только потом откинулась на мягкую спинку и застонала. Ноги просто гудели от усталости. Спину ломило, и было тошно от жары. Я тоскливо посмотрела в окно на берег океана.

— Ну какое караоке? На этот раз меня Татьяна точно не уболтает на посещение этого шумного мероприятия, — думала я, а губы шевелились в такт мыслям. — Да я сегодня полдня слушала, как отбойным молотком выбивают часть асфальта: видите ли, прям в этот день решила прорваться канализация. Едва мне все уличные композиции не залила. И благо, что Петрович быстро с людьми подоспел. В общем, всё хорошо, только я страсть как не хочу никуда идти. Ещё нужно посмотреть, чего там подруга мне в чемодан накидала, а лучше заново его упаковать.

Телефон в кармане завибрировал, а потом заиграла громкая мелодия тяжёлой металл-группы. У меня дёрнулось сердце от испуга, и я сама вздрогнула.

— Таня, я тебя точно придушу подушкой! — прошептала я фотографии на битом экране смартфона, потом ответила на вызов. — Тань, прости, я никуда не пойду. У меня куча дел. Ноги просто отваливаются, и, кажется, у меня температура, — вывалила я на одном дыхании.

— Вас приветствует автоответчик, — холодно проговорила трубка, и я сильно нахмурилась, но быстро поняла, что тут происходит. Потом раздался звонкий смех. Да, названая сестрица решила пошутить, весело ей там, на конце провода.

— Татьян, это не смешно. У меня чуть тараканы в голове бунт не устроили.

— Погодь подруга, ща я им ещё пищи подкину, — включила Татьяна более внятную речь, а то из-за смеха и чавканья жвачкойо смысле слов только догадываться можно было. — Я чего звоню-то, подруга. Тут планы поменялись. Я тут с Костиком и ещё несколькими ребятами на катере в больницу полечу, а ты там завтра мои вещи зацепи с собой. И не забудь мне салатовый купальник в чемодан кинуть, он висит в ванной на сушилке, — девушка говорила, а мой мозг встал на загрузку. Такую информацию враз не переработать.

— Что? Чего ты сказала? Татьяна, ты в своём уме? Какие вещи? Какой купальник? В смысле? — начала я взрываться, но меня нагло перебили.

— Твой билет я скинула на электронку. Люблю тебя, моя дорогая.

— А как же дядя Дима? — договорить я не успела, меня встретили короткие гудки. Я ещё минимум десяток раз заторможено моргнула, осознавая всю степень перемен. «Загрузка, загрузка», — говорил у меня в голове таракан голосом из компьютера. Признаться честно, я очень не люблю, когда всё идёт наперекосяк. А ещё больше не люблю, когда даже этот «перекосяк» стремительно переворачивается кверху дном.

Что мы имеем: Татьяна, моя сестра по документам, учащаяся на последнем курсе медицинского университета, отправилась на соседний остров, туда, где произошла авария. Не спорю, там сейчас лекари нужны, но я-то причём? Я флорист. Да, дипломированный, между прочим. А то, что мои постоянные заказчики — это дом престарелых, где я и научилась ставить уколы и мерить давление, ерунда. Это же не даёт мне право быть доктором? Но, с другой стороны, поищем плюсы. Я рада, что могу помочь даже уколом. И нет, я не откажусь от поездки, при том, что завтра у меня выходной. Из графика сильно не выбьюсь. Да, хотела прокатиться на соседний остров за новым удобрением для теплицы. Пару дней назад наткнулась на рекламу в телефоне. Пять звёзд по рейтингу. Говорят, неплохая подпитка для почвы, вот только доставки у них нет. Ну ладно, если всё будет хорошо, на следующей неделе съезжу. Всё равно моим бордюрным розочкам ещё месяц ждать до цветения.

На этой позитивной ноте меня отвлёк телефон своей вибрацией. Прилетело СМС от Татьяны. Три молящих смайлика и смайл с полными слёз глазками — это первое, что кинулось мне в глаза под трещиной в стекле. «Захвати ещё сандалии на платформе, косметичку, мыльно-рыльные, халат, баллончики с краской для волос, они на тумбочке, или может за ней, и…», — стоило смахнуть пальцем по сенсорному экрану, сообщение продолжилось примерно на десять строчек. Меня немного замутило от захлестнувших эмоций. Во-первых, я ещё не успела порадоваться, что мне никуда идти не надо, а тут выясняется, что всё-таки надо. Встать, подняться на второй этаж домика и открыть эту страшную дверь. Пару слов об этом произведении искусства: глядя на неё, хочется сглотнуть горечь во рту. Вся криво выкрашена в чёрный, затем её хотели перекрасить в красный, но так и оставили. Больше половины — чёрная в подтёках, а верх густо намазан красным с такими же густыми подтёками. А ещё позже было нарисовано пару цветочков в углу и надпись «вне зоны доступа» синей краской. И это полное недоразумение находилось прямо напротив моих чистеньких белых дверей. А ещё забыла сказать, что недавно на это произведение искусства пролили молоко, и оно начинало вонять. И мне, уставшей до корней волос, нужно идти и искать весь этот список в куче барахла. Сама комната была под стать двери — адово пекло. На стене разместились фотообои с изображением атомного взрыва. Ночь, облако дыма, огонь и сверху наклеены десятки разноцветных стикеров с заметками. Шкаф в этой комнате скромно стоял только для вида, а все вещи были раскиданы по разным углам. Странно, что при таком хранении вещей подруга всегда оставалась одета с иголочки, без единой складочки на одежде. Эти мысли мне навеял какой-то запах. Точнее, это был дым. «Утюг!»— завопила я мысленно и подпрыгнула. Какая там усталость.

— Гори-и-им! — вопила я и мчалась на второй этаж. — Да что за кара небесная! Горе мне, бедной-несчастной, — запричитала я, как бабушка Маша, и кинулась в другой конец этого чистилища.

Огонь мог разгореться в любую секунду, и я в этом бедламе больно ударилась мизинцем об тяжёлый стул и тоненько завыла от боли. С мыслями, как буду мстить сестре, я, превозмогая боль в ноге, кинулась тушить загорающуюся блузку голыми руками. Ну что сказать? Умной меня не назовёшь. Итог: я уже не тоненько вою, а громко ругаюсь, тряся обожжённой рукой. Оказалось,что там и гладильная доска загорелась. Будет ожог, однозначно будет. Я сквозь пелену слёз нащупала вилку и выдернула штекер, а только потом поскакала на первый этаж за водой.

Прошло два часа, а может три. И вот она, я, совсем без сил. Рука забинтована, я, вся мокрая и вонючая, лежу на берегу, а ноги омывает волна. Все дела сделаны, четыре часа до будильника, а я лежу и любуюсь звёздами.

— Скажи, Вселенная, я что, была совсем плохим человеком, раз ты меня так наказываешь? — бормотала я в полный голос. — За что мне всё это?

«Может, и правда настолько плохая, что меня даже искать не захотели?» — этот вопрос я уже договаривала мысленно и тут же всхлипнула. Всегда плакала над подобными мыслями. Слёзы ручейком покатились по вискам, и я утёрла нос ладонью, поцарапала губу бинтом и зло стукнула по песку здоровой рукой. Боже, за что? Я так устала! Ещё это постоянное ощущение, что вот-вот разболеюсь, преследует меня пару недель. Слабость, в носу свербит, потею больше обычного. Но разве тут расслабишься? И это только один месяц каникул! Это из меня Татьяна не иначе как душу высасывает, от этого и слабость. А ещё два месяца это терпеть! К сожалению, в универе общежития закрывают на лето, вот Таня и возвращается, как блудная дочь, на передержку. Разве что можно надеяться, что практика у неё будет на другом конце света.

Я глубоко вдохнула, смотря на луну.

— Зато каккрасиво, — с чувством выдохнула, смотря на невероятную ночную красавицу. Сквозь слёзную пелену казалось, что её лучи расползаются по всему небосводу.

Я и правда очень устала и чувствовала себя как бабка. Но лучше с Татьяной, чем совсем одной. Ну и пусть она кара небесная, зато я знаю, что все проблемы у неё возникают нечаянно. Сегодня дом чуть не спалила. Неделю назад залипла в чате и забыла выключить воду в ванной. Итог: мы день сушили стены первого этажа, а потом три вечера переклеивали их, едва не рассорившись вдребезги. Только через мой труп она наклеит туда плакаты очередной рок-группы, на которую слюни пускает. А чтобы обрисовать эти постеры, хватит пары слов: «демоны из Ада». Все в коже, волосы колючками, на лицах чёрные маски с нарисованными клыкастыми зубами.

— Пока я здесь живу, этому художеству тут не место, — заявила я прямо.

— А вот и место! — пнула подруга ведро с водой. — Теперь они будут тебя встречать каждое утро, — и обрисовала, как именно она нацепит чудищ напротив моих покоев.

— Думаешь, мне твоей двери мало? Это же полный бред! Да у нас в кладовке два практически новых полотна стоят, — тоже повысила я голос, пытаясь донести до неё мысль.

— Это сюрреализм. Направление есть такое у художников.

— Кажется, ты начала заговариваться. «Сюр» тут не уместно. Просто «реализм», — и я обвела оранжевый комбинезон, в который она нарядилась для клейки обоев. Ей показалось, что так у неё больше шансов победить в нашей «войне», а получилось, что просто зажарилась, и с волос красная краска из баллончика начала стекать по вискам. Тогда у Тани были скручены два бублика на макушке, а залаченные концы были выкрашены в красный и торчали рожками. В общем, за четыре года мало что поменялось в этой девчушке из больницы, несмотря на постоянную смену стиля.

— Хорошо! — топнула сестра ножкой и пошла вешать плакаты у себя в комнате. — И я доклеивать не буду. Всё настроение только испортила! — кричала она со второго этажа, а мне оставалось только вздохнуть и приняться за дело, а то завтра на работу. И это только единичный случай.

Сделав глубокий вдох, выбросила эти мысли из головы. Ну и что? Зато она у меня есть. А так — совсем одна. Ну и что, что губа болит, рука дёргается, ноги, кажется, немного отмёрзли? Зато как красиво!

И вот я лечу, лечу — и мне страшно. Четыре года это сновидение меня преследовало. Я анализировала, что оно может означать. Сонник говорит: если летаешь во сне, значит мечтаешь. Что очень уместно, судя по моей жизни. Банальный выходной на диване уже можно считать мечтой. Также понять, кто я и откуда — тоже что-то из ряда нереального. Я ощущала себя здесь чужой, да и Татьяна говорила порой, что не от мира сего. И вот я мечтаю быстрей выплатить кредит за холодильную камеру для цветов, а то слишком долги тянут. Ещё о новой резине для моего авто, о хорошем завершении цветочного проекта, на котором я планировала неплохо заработать. Так что сон имеет место быть, но почему он всегда один и тот же — я не понимала. Не может же это быть эпизод из прошлого? Если так рассудить, такой длинный полёт должен закончиться летальным исходом. Значит, не прошлое. Но меня всё равно пугало каждое повторение этого сна.

Ровно на середине полёта сон прервался, и я раскрыла глаза. Совсем не заметила, как уснула. Но что меня разбудило? Это не будильник. Я похлопала глазами и ощутила нечто, отчего взвизгнула и подпрыгнула, разнося океанские брызги вместе с криками. Дело в том, что мне на руку карабкался небольшой краб. От моих взбрыкиваний он отлетел на пять шагов и закрутился на спине волчком. Я трижды вдохнула и выдохнула, держась за сердце. Да и пальцы ног не мешало бы почувствовать. Со вторым я быстро справилась, зарыв их в тёплый песок и наблюдая за трепыханиями малыша. И мне бы пойти домой досыпать драгоценные часы, а я стою и любуюсь крабьими потугами. Потом моё девичье сердечко ёкнуло, и я осторожно перевернула его палочкой. С недавних пор руками ничего не трогаю. И что я увидела? Это чудо-юдо вместо того, чтобы убежать, начало нападать на меня, выставив клешни.

— Ути, какие мы грозные! Малыш, ну я нечаянно. Оно само так получилось. И ты сам на меня залез, — пожурила я его, а он продолжал клешнями размахивать, словно дирижер, только палочки не хватает. А потом это крабье чудище как встанет на задних лапах, как пойдёт на меня угрожающе! А я как достану из кармана телефон, как начну снимать эту прелесть! — Вот какой грозный малыш! Ой, боюсь-боюсь, спасите-помогите, — еле слышно комментировала я, пока шла съёмка. Крабик и правда был смешной, а ещё в какой-то момент он опустил клешни на песок и обиженно пополз вбок. И тут чисто случайно я засняла путаницу ножек, затем красное тельце завалилось на клешню и полетело кувырком в воду. Бульк! — на этом видео заканчивалось. Я ещё минут десять пялилась в тёмную воду, подсвечивая фонариком и ища малыша. Улыбка не сходила с моего лица до самого сна. И видео я пересмотрела три раза, посмеиваясь в голос. Я знала, кто может заценить эту съёмку и поднять денег за лайки и просмотры на своём канале, но не видать Татьяне моего малыша. Пусть это и будет моя маленькая месть.

Глава 6

Дух рода Къянте.

Дух рода СэмуэльКъянте впервые за долгое время задумался, сидя на берегу моря в теле краба. А здесь было, над чем подумать. Когда он, налетавшись по городу и наоблизывавшись на полуобнажённых барышень, наконец добрался до своего потомка, ему ничего не оставалось, кроме как нырнуть в ближайшее попавшееся живое тело и полезть проверять: может, она уже испустила дух, а ему пора паковать чемоданы на тот свет? Без неё не будет замка, а без замка и духа. Какой уважающий себя дух будет без замка? Так что ему, как капитану, придётся идти на дно вместе со своим тонущим кораблем. Во всех смыслах. Девчонка тут копыта отбросит — и всё, пиши завещание. Ох, что-то он отвлёкся. Выяснил. Жива, громко кричит, да и перепуганная какая-то. На Ларию эта бледная до синевы девица совсем не походила. И вообще, у них в роду все блондины, а эта — какая-то серая, как мышь.

— Мы, род Къянте, крабов не боимся, даже самых больших, — воскликнул в сердцах дух. Он честно пытался докричаться до этого покалеченного создания, что она в опасности. Но видя, что существо и без Дэка скоро копыта отбросит, он сдался. А она это сделает без инициации. Любой маг открывает свои силы в шестнадцать. Если не запустить внутренний резерв, то каналы высохнут за ненужностью. «Странно, что она вообще ещё жива», — размышлял дух между тревожными мыслями о себе любимом. А тревожиться было, о чём. Он словно приклеился к этому телу, чего ранее не бывало, как в принципе и получения полного контроля. По этой причине мысли о перепуганной девице отошли на второй план.

Принц думал, как же ему выбираться. А то так и проведёт драгоценные часы в крабьем теле, не успев насладиться свободой. Тут никак иначе. Смерть порождает жизнь. Да, пусть загробную, но чем не жизнь? Сколько могут находиться крабы под водой? Принц не знал, а сидеть и ждать,когда за тельцем костлявая придёт, времени не было. Хотя, может, и не костлявая, кто у них там? Чешуйчатая? Он пытался себя отвлечь от главного вопроса: как умереть? Вокруг тонны песка, вдали — дом на сваях, а дальше ему не видно, что. Вот и пошёл проверять. Может хоть наступит кто на него, а может повезёт, и его переедет красивая блестящая карета. И начался его нелёгкий путь на рассвете, а закончился на закате под ножами работающей газонокосилки, за которой маленький крабик гонялся битый час. Так получилось, что он залез в высокую траву и потерялся. На солнце надеялся ещё, что умрёт от жажды, но не повезло: дожил до вечера. И как только дух вырвался из трупика, сразу направился на зов крови. И каково было удивление, когда он вернулся на остров, где открылся портал, а как в дальнейшем выяснилось, и в ту же больницу, где, как надеялся дух, обнаружится труп ищейки. И тут ему тоже не повезло!

Валерия.

Будильник прервал мой сон-падение практически посередине. Я машинально смахнула кнопку в сторону и застыла на локте, смотря на прикроватную тумбочку. Не иначе мой сон решил немного измениться? Волосы? Это не крылья птицы, это точно были волосы. Я провела рукой по спутанному колтуну в лёгком недоумении. Что удивительно, даже не вспотела от страха, — или не успела вспотеть? — но ясно поняла, что именно мне мешало рассмотреть сон получше.

Я села на край кровати, опустив ноги и прикрыв глаза. Лёжа досматривать сон не стоит, а то так и проспать недолго. Но сколько бы не пыталась погрузиться в ночные видения, ничего, кроме трепыхающихся волос и луны, не было. Луну я рассмотрела в первый год пребывания на этом острове. Ничего необычного, ночная красавица на небосводе. Но были ещё и другие сны. Словно я маленькая, а всё вокруг большое. Большие помещения, большая лестница, много книг, точно как в исторических романах, в которые я была тайно влюблена. А сны — это плод моего богатого воображения.

От любви к истории я «собираю всякий хлам», как скажет Таня, хотя чья бы корова мычала. Я подписана на много чатов, где продают всякие старинные безделушки. Для таких у меня выделена целая полка в серванте. Статуэтки, десяток вееров, три шкатулки забиты поломанными украшениями прошлых столетий — на целые моих скромных заработков не хватает. Но есть у меня и несколько ценных экземпляров, я их купила на барахолке, когда ездила на остров Сиями заказывать холодильную камеру для цветов. В принципе, и поехала лично за холодильником лично, а не заказать через сайт, чтобы прогуляться по рынку в поисках старинных вещиц. И вот я стала обладательницей лампы Алладина, практически как в мультике. Возраст этой посудины, на минуточку, за двести лет! И ещё я купила брошку с бледно-голубым камнем. Точней, старую сумку с брошкой. Пьяница, что её мне продал, даже не знал, что это два отдельных предмета. Брошка была куда старше, чем сам потрёпанный ридикюль. Не знаю почему, но она меня поманила как родную, ещё и стоила три копейки. Хотела эту старинную роскошь куда-то применить, но что на блузке, что на сумочке смотрелась она нелепо, вот и лежала в центре моей сокровищницы на бархатной подушечке, как жемчужина. Ну, дело не в этом. Люблю я в старине покопаться и даже не собираюсь с этим бороться. Непередаваемые ощущения — пополнять свою коллекцию раритета.

Я и не заметила, как отключилась от сновидения, и всем моим вниманием завладели сокровища. И так бывает. И с этим я бороться не собираюсь! Я оторвалась от любования трофеями и пошла собираться, погладив на прощание брошь. Три часа сна — это не повод расслабляться. Ещётребуется цветы полить в теплице и поставить холодильник на зарядку. А потом помыться и сумки проверить.

Через десяток минут я приступила к плану. Первым делом теплица. Я схватила вёдра и понеслась на задний двор к крану. В цветнике забился фильтр, и починить его некому. Вот и делать мне сейчас пять ходок, расплёскивая воду. Я подошла к перекошенной двери длинного амбара для кроликов. Последних я тут никогда не видела, а вот помещение мне очень подошло. Теперь заместо клеток тут расположились две длинные грядки с цветами вдоль стен, посередине — сложенные дорожкой доски, а в конце — такая же калитка с видом на берег. Я любила это детище всей душой. Два года колотила крышу собственноручно. Точней, убирала каждую вторую доску, а на их место прибивала поликарбонат. Южная стена подверглась таким же изменениям, создавая парниковый эффект. Шланги и борозды— тоже этими же рученьками. Да, как могла! В дождливую погоду у меня поливало клумбы изо всех щелей. Ну а что мы? Мы с цветочками только рады лишней влаге, мне же меньше бегать. На чистку фильтра на этой неделе я не выделю бюджет, и дождя не предвещается, вот и наматывать мне круги с вёдрами. Потом полить, закрыть все ставни, поцарапаться о гвоздь, потопать ногами на нервах и отправиться в душ, не успев гвоздики проверить. Затем второй пункт, который мне принёс увечье в виде сломанного ногтя на мизинце. Это я подкачала колесо по-быстрому, пока загружалась холодильная система. И это ещё не спешила, специально будильник на час раньше завела.

В общем, на катере я сидела побитая жизнью с двумя чемоданами: маленький красавчик и не мой баул. Сумка трещала по швам, но третьей руки у меня нет, вот и набивала по полной. Зато у меня было видео маленького дерзкого крабика, которое я Татьяне не покажу. «У-у-у, человек! Раз большой, значит всё можно! Я тебе сейчас нос буду чикать, у-у-у, какой я грозный и могучий, всех победю и покусаю», — комментировала я мысленно во время пересмотра. Вот точно не покажу малыша сестре. Она-то на все сто процентов будет меня вымаливать продать ей видео за косарь. Ага, знаю я таких! Сама за косарь, а потом на лайках золото рубит. Ну, с золотом я погорячилась, зато на жизнь молодую хватает. На ночные клубы, тусовки, шмотки. А вот машину она никак не починит.

Моё хорошее настроение сразу улетучилось, когда я поняла, что Тани среди встречающих нет. Вот и что делать? Куда мне теперь с этим неподъёмным баулом? Его ручки едва не отрывались, уже заметно трещали, и на моё несчастье одна из них лопнула, оцарапав здоровую ладошку. На замотанной бинтом руке, уже был волдырь, и во время полива теплицы он лопнул. Ну, это всё в прошлом. Кыш, кыш из моей головы, ненужные мысли! И что делать в такой ситуации? Конечно, звонить Татьяне! Раздались длинные гудки, и уже когда я совсем отчаялась, в трубке послышался протяжный зёв, в котором с трудом можно было расслышать вялое приветствие.

— Татьяна, ты где, ко всем крабам, есть? — проскрипела я, кроша зубы. «Краб» непроизвольно вырвалось. В динамике что-то громыхнуло, потом крикнуло, затем что-то забилось, и послышался вопль.

— Проспала-а-а! — отдалялись крики. По всей видимости, подруга упала с кровати, разбила стакан и, надеюсь, ударилась мизинцем. Но нет, вопли были другие. Я ещё послушала минуту, вторую, надеясь, что обо мне вспомнят. — А-а-а, Лерусь, ты ещё тут? — раздалось сразу в ухе, отчего я поморщилась.

— Тань, мне что, твоего крокодила самой тащить? Да тут жара невыносимая, а я…

«Пик-пик-пик», — вот что было мне ответом. И только я потянулась к кнопке повторного вызова, как прилетела СМС-ка от знакового контакта «Кара небесная». Она была короткой. Только адрес и молящие глазки. Вот так всегда! Я потащила баул волоком до тротуара и вызвала такси.

Оказалось, что всех волонтёров расселили в двух- и трёхместных домиках на колёсах. Это обычные деревянные палатки для туристов. Очень пользуются популярностью. Удобств по минимуму, зато в любой точке острова. И вот теперь такой палаточный городок разместился на заднем дворе больницы.

— Ну и где искать девятый дом? — пробормотала я вслух, а мимо проходящий мужчина, с аккуратной седой бородкой услышав мой бубнёж, остановился.

— Девушка, давайте помогу, — учтиво предложил он и сократил расстояние между нами. А потом совсем до неприличия: сделал шаг ко мне и как бы невзначай тронул моё плечо, заглядывая в экран телефона.

— Спасибо, месье, я как-нибудь сама разберусь, — заторможено от такой наглости пробормотала я и отступила на шаг. Мужчина с елейными повадками, как ни в чём не бывало, принялся рассказывать, что здесь и как:

— Ну что ты, мне несложно. С правой стороны все до десятого по середине…

— Да-да, благодарю, вы мне очень помогли, — быстро закивала я и с тройной скоростью потащила баул по каменной дорожке. Скорей всего, там уже пару вещей стёрлась, не то что дно, но лучше так, нежели выбросить всё остальное.

Мужчина сунул руки в карманы больничного халата и потопал себе, и не подумав помогать с сумками. Обидно, знаете ли. Это точно был неприличный жест с его стороны. Дядя совсем умом тронулся на фоне молодых адепток. Но хоть какая-то галантность должна оставаться? Как обмельчало слово «мужчина»! Тут у дамы скоро пупок развяжется, а противоположному полу абсолютно всё равно.

И по злополучному стечению обстоятельств наше жилище стояло дальше всех, практически в кустарнике больничного сада. Ищем плюсы: тут будет тише, а ещё… а ещё… Ещё и вход начинался в кусте чайной розы. Варварство, не иначе. Я печально посмотрела на кустарник: сотню за саженец — и такая небрежность! После таких помощников нужно будет хороший бюджет на восстановление парка выделять. Я всё же осторожно отодвинула колючие прутики и просочилась в прохладное помещение, где очень приветливо пахло осиной, из которой и было сделано временное жилище. Крокодила затаскивать не стала: пусть валяется, ему хуже уже не будет. Естественно, Татьяны уже не было. Всё раскидано, одна кровать вверх дном. Вон, на полу после недавнего разговора стакан укатился под столик, а стул посредине осиротело лежал на боку. И это ещё нет вещей. Даже представлять не хочу, если бы оные были.

Ну что, пора в бой! Я вытащила из саквояжа слегка помятый халат, зелёную атласную юбку немногим выше щиколотки и белую блузку. Немного подумав, сменила блузку на кремовую. И со всем добром закрылась в малюсенькой душевой. Что-то мне моё состояние совсем не нравилось. Уже бы разболеться и пропить лекарства, лишь бы выздороветь — так нет! Слабость, немного тошноты, лёгкое головокружение, ещё и в носу свербит. Ну, с этого и начнём. Я брызнула спасительным спреем в нос. От простуды он бессилен, зато от пыльцы просто незаменим. Вот такой парадокс. Я дипломированный флорист, а на цветы у меня аллергия! Если бы не этот спрей, чихать мне до потери сознания.

Смахнув всё на бессонную ночь, я приняла душ и отправилась на помощь, не забыв пнуть чемодан подруги. И да, я его всё-таки затащила, а то украдут ещё Танино сокровище, а мне потом все шишки.

Глава 7

Блэйк-дэ.

Мирный отдых находился для меня под запретом. Я метался в снах от разных картин. Внешне тело было неподвижно, а в голове проливалась кровь, отрубались головы, проткнутые копьём люди падали замертво, и их было очень много. Лиц не разобрать, но, судя по очертаниям, это были не только мужчины. Здесь появлялись и старики, и женщины, и дети. Сгоревшие дома с живыми людьми внутри сменяло море крови и восставшие трупы. Из чувствприсутствовал только голод. Я не мог насытиться, мне всегда хотелось есть. Удивительного в этом ничего не было: хозяин стар, и ему нужны силы. Сейчас я остался последней подпиткой для своего Короля, от этого и вечная тяга к поглощению энергии. Я не успевал подумать о том, что раньше сны мне не снились. Отвлекали кровавые сцены, сотворённые собственными руками. И среди этого хаоса промелькнул женский силуэт на фоне луны и дрожащие пальцы, держащиеся за оконную раму. Картинка была смазанной и мимолётной. Постарался сфокусироваться на этом видении, но виски сдавила боль.

Я с трудом разлепил глаза, и первая мысль: ослеп! Пришлось прикрыть глаза и просканировать тело на степень повреждений. Половина ребер треснула, несколько сломано, затронуты внутренние органы, что-то с рукой. А вот глаза в порядке. Вспомнить, кто меня так ранил, не смог. Одни свет и темнота приходили на ум.

Со второй попытки я понял, что моя слепота — ничто иное, как потолок. Странный белый и ровный до тупости потолок. За ним — такие же ровные стены. А потом сознание едва не отключилось, чудом успел послать поток к голове. Какое отключаться? У меня задание! «Найти, вернуть и уничтожить», — с этой мыслью я сильно втянул воздух, принюхиваясь, и тут же перекрыл обоняние. Это была какофония запахов с какими-то металлическими нотами, но не кровь. Меня в прямом смысле затошнило, еле осталась еда в желудке, но она грозилась вырваться. Еда, точно. Хочу есть. Я постарался сесть, но не смог. Ровные очертания потолочных стыков поплыли, и я продолжил смотреть кровавые сны.

По ощущениям прошла минута. Я распахнул глаза, а картина резко поменялась. Во-первых, ночь. Во-вторых, всё моё тело покрывали странные трубки, приклеенные к коже, и что-то мерзко пищало разной высоты звуками над головой. Холодный металлический запах не изменился, пришлось дозировать обоняние. Стоило мне пошевелиться, как пиканье сменилось на тонкий длинный звук. Секунда — и в дверь влетели две особи женского пола, а одежда выдала в них работниц борделя. Ноги голые, губы красные, грудь навыкат, и пялились они на меня во все глаза, перешёптываясь. Даже смотреть противно! Но пришлось вновь повернуть голову в сторону прохода. Там явилось пополнение из двух мужских особей. Особенно мне зашёл грёбанный толстяк по вкусу, отчего магические каналы, словно начали высыхать в дикой жажде. Я хотел есть, и очень сильно. Не поднимая рук, пустил энергию по полу и обнулил жизненные показатели всей четвёрки наполовину, отчего они рухнули на месте. Надеялся, что на грохот ещё прибегут, но, к сожалению, нет, пока всё оставалось тихим. Я глубоко вдохнул и выдохнул, принимая крупицы силы, которая тепло осела в венах. Вот это странно. Ещё утром я обнулил десяток жалких отребий, а сейчас совсем без сил. При воспоминании о пьяных картёжниках горло мнимо заскребло. Ненавижу пьяных, от них у меня изжога.

Я сел на кровати, смахнув все шнуры, и уставился на стекающую по руке каплю крови. Маленькая рана быстро затянулась, но не это меня удивило, а то, какой яркой была кровь. Не серой и размытой, а насыщенной и с каким-то блеском. Очень любопытно. Сейчас медитация бы не помешала, но сначала нужно разобраться, где я и где мои вещи. От этой мысли я схватился за шею: точно, медальон! Он оказался на месте, только сильно изогнулся, да и камень треснул. Пустил сгусток энергии в него и расслабился. Портал работает. Теперь дело за малым: найти объект. Но только после вещей. Я немного напрягся от полноты мыслей в голове. Непривычно, шумно, они мешают сосредоточиться.

Тело постепенно восстанавливалось от полученной пищи, и я с трудом оторвал гладкую доску от руки. Что за штука — не знаю, но она мешает, вот и избавился. Я осмотрелся. Захватчики или лазутчики мирно развалились безсознания на полу. Можно было и полностью выпить, но приказа уничтожить не было. Или просто не захотел. Эта мысль мне показалась необычной. Когда это я что-то хотел? Подумать над этим не дали. В стену просочился один хорошо знакомый дух, которого мне резко захотелось придушить. Я пытался быстро достать информацию из головы. Не мог понять или вспомнить, отчего такая реакция. Слишком много лишних звуков, особенно мешала неведомая коробка справа. Монотонный звук сменился на прежнее пиканье, и оно не способствовало трезвому мышлению. Но одно я уловил чётко: ещё вчера этот хрен был бледнее. Сейчас его костлявая задница сверкала лосинами, а красный пиджак блестел дорогими пуговицами.Я продолжил смотреть в стену в ожидании, когда это чудо белобрысое ко мне приблизится. Кожей ощутил, что сейчас даже потрогать его смогу. И это тоже странно. Я так не умею, но у меня всё-таки чесались руки проверить, а отрывки воспоминаний постепенно прояснялись. Дух залетел, быстро осмотрелся. При взгляде на меня тоскливо скривился, а на дамочек практически накинулся. С моего ракурса плохо было видно, но его попытки нащупать пульс на женских шеях превратились в лобзания прозрачными руками. «Идиот», — подумал я, не отвлекаясь от своего занятия.

— Что, ищейка, переехал тебя грузовик, а ты всё никак не сдохнешь? А всё потому, что не нужен ты к чертям собачьим никому. С твоими грехами все жители Преисподней ангелами покажутся, вот и не хотят об тебя пачкаться, — обиженно бурчал парень, заглядывая во все чашки, коробочки, ведро. А я всё сидел и вспоминал. Смысл его слов в мою голову просто не помещался. Я не мог понять, что происходит, но смотрел ровно перед собой.

Прозрачное тело ещё полетало, затем позаглядывало в соседние комнаты. «Идиот», — была единственная моя мысль, что повторялась из раза в раз. А что можно сказать, видя, как половина тела торчит в стене, а ноги в белых лосинах трепыхаются в воздухе? Плюс ко всему его набойки отсвечивали мне прямо в глаз, но я стойко пытался медитировать, изредка моргая. А дух всё кружил и кружил, насвистывая себе под нос песенку. Затем, когда всё осмотрел, он приземлился на подоконник, закинув ногу на ногу.

— Слышишь, Дэк, а ты ничего такой, практически человечней выглядишь без своей мрачной одежды, — размышлял дух, а я, кажется, начал закипать.

Раньше он меня так не бесил. Точней, бесил, но я на это не обращал внимания. Сейчас словно начал понимать, что восприятие реальности изменилось. Будто в серую картинку влили немного красок. Теперь от этих красок и набоек в глазу звёзды. Да, он мне дико надоел за эти годы, сверкая обтянутым в лосины задом. Ему, видите ли, было скучно, а ещё вседозволенность возвысила его до небес. А что с ним сделать? Убить? Нашли, чем пугать духа. Он бесит, и почему меня это тревожит? Да плевать мне на него! Пусть и дальше гадит мне в тапки, всё равно никто не видит. О не-е-ет, это я только сейчас вспомнил, что этот идиот мне в сапоги наваливал кучи призрачного дерьма. От нахлынувших воспоминаний ещё больше захотел его придушить и доесть аппетитных людей в сторонке. По-прежнему пищали какие-то устройства на заднем плане, перед глазами стояла идеально ровная наполовину выкрашенная причудливым способом стена. Сделанобыло идеально ровно: низ зелёный, а верх белый, вырви глаз, одним словом. Да тут даже без этого идиота в медитацию уйти не получится! Убийственное сочетание цветов. Но тут же всё посерело, и обострились чувства охотника. У меня задание. Но даже от главной мысли отвлекал отчётливый голос духа. И тут странность: раньше он был незначительным эхом, а сейчас громким и навязчивым. Чего? Какая «потомица»? Я прислушался, а этот идиот пытался дать определение, кем является ему внучка.

— А может всё-таки «потомка»? — философски размышлял дух, опершись на косяк, а одну ногу закинул на подоконник, пока звёзды светили сквозь его тело. — Не,«потомка» как будто щенок, — продолжал белобрысый щёголь. — Нет, всё же «потомица».

«Может, в конце концов “питомица”?» — хотелось добавить, но я ждал, смотря в стену. И вообще, чего я медитирую в этот ужасный квадрат? Ах, да, мы в ожидании, пока это чучело замковое приблизится. Признаюсь честно, я не узнавал свои мысли и желания. Хотел есть, но не хотел рыбу. За эти годы, кажется, она мне надоела. В целом всегда оставалось безразницы, что там и как, а теперь вот хочу мяса.На этих суждениях дух уже договорился с кем-товоображаемым, что «внучка» куда лучше звучит, чем «питомица». Оказывается, ему тоже пришла такая идея в голову. Дух покружил над телами, выглянул в коридор и медленно направился в мою сторону. Поза его была расслабленной, и он нагло меня разглядывал.

— Слушай, а чего ты раньше раздетым не медитировал? Я бы поржал,наблюдая, как все твои волосы встанут дыбом, и ты так и замёрзнешь в лохматую сосульку, — хохотнул парень и протянул палец, не иначе чтобы сунуть мне в ухо.

Пора! Я резко выбросил руку и схватил призрака за горло. Затем медленно повернул голову и уставился в бледные глаза. Ничего, что во лбу у него звезда горела, а тело повисло соплёй, когда я поднялся. Он,отмерев, завизжал от испуга, затрепыхался над полом, размахивая торчащими коленками. Я сжал пальцы, и дух охрип, выключив звонкую ноту.

— А ну-ка, дедуля, давай поговорим по-мужски. Во-первых, ты ответишь на пару интересующих меня вопросов, а потом и за то, что срал мне в сапоги, — я хищно наблюдал, как тот, хрипя и дёргаясь уже не так бойко, замотал головой. — Ты мне сейчас расскажешь, где твоя внучка. А если нет — засуну тебя в курицу, и будешь яйца нести, пока не сдохнешь, — я не собирался говорить, что сейчас мои силы на нуле, и даже активировать обоняние было проблемой. — Хотя ты и так сдохнешь, если не скажешь. Сколько там твоему замку осталось?

— Дэк, да ты что? Как? Я не понимаю! — хрипел белобрысый, пытаясь расцепить мои пальцы на горле. Я практически не чувствовал его касаний, только шею, которую вот-вот готовился сломать. Мне нужна была информация, а потом могу отправить его в курятник, чтобы подумал над своим поведением.

— Говори, где она? — прорычал я, а дух скосил глаза в окно, где нарастал громкий звук. Я тоже посмотрел, и челюсть моя упала на пол.

Что первое просилось в глаза — так это луна и её сияние. Я сделал пару шагов, чтобы убедиться, реальна ли она, а только потом заметил хлипкие ворота в завитушках, к которым подъехала повозка без лошадей. Всё это напоминало слишком яркий непонятный сон, как при лихорадке. Каретой этот транспорт без крыши назвать было сложно, а осознать, что громкие звуки исходили от него — ещё сложней. Пока я был погружён в ощущения, из транспорта вывалились две растрёпанные девки и начали кому-то махать. Мне было плевать на их вид, а вот на жизненную энергию, которой они пестрили — нет. Я был, как обычно, голоден. Этих девок хватит, чтобы убрать боль в теле, а там, может, и мысли встанут на место. Сила потянулась к «обеду».

— Дэк, э, ты меня слышишь? — трещало возле уха, а перед глазами призрачные пальцы вяло щёлкали. — Тебе нельзя! Тебя вмиг засекут, ты не знаешь, как тут всё устроено. Это не твой мир, здесь всё иначе, — пытался дух докричаться, а я пялился на красную колесницу.

А потом голод возрос, когда к карете подошли ещё две женщины, одна практически голая, а вторая — с синими волосами. Цель! Я её нашёл даже без нюха! Это оказалось самое быстрое задание за последнее время. Мишень сама на меня вышла. Всё сходится и по дате, и по волосам. У всего рода Къянте белые волосы с синими искрами на концах. Правда, последние цели это скрывали, а эта выпятила напоказ. Я едва про дух не забыл, поднимаясь на подоконник.

— Ты же голый, постыдись! — уже колотил он меня по руке тонкими прозрачными кулачками.

— Что? — я как в тумане посмотрел на себя сверху. И собственное тело мне показалось до необычного высоким. Когда я последний раз обращал на такую мысль внимание, был ростом заметно ниже. А только потом до меня дошло, что дух прав: я на самом деле голый, не считая ярко-белых бинтов. Они также показались мне необычными, может потому, что просто чистые, а только потом я заторможено осознал, что они вообще на мне.

— А я знаю! — воскликнул дух. — Я всё понял! Чары рассеялись. Пуф! Так не бывает, но, оказывается, бывает, — не унимался принц, отвлекая меня от новых дум. — В тебя больше двух литров крови влили, вот ты и отмер, — перед носом полетал призрачный палец, следя за моей реакцией.

— Это она? — ткнул я в окно. — Я тебя спрашиваю, она? — повысил голос и вновь сжал его шею. Цель мне показалась куда важней, чем бинты и литры крови.

Глазки духа забегали, и он обречённо кивнул. И, словно в подтверждение, лица коснулся свежий влажный запах. Вроде такой называл мой Король запахом острова Нали. Влага, свежесть утра и чего-то ещё. Паззл сложился. Мне нужна она. Но дух прав, одежда не помешает. Я ещё раз удивился, насколько быстро вышел на след. Опустить щиты и дать волю обонянию не решался. С таким металлом в воздухе могут пострадать каналы, а целитель на последнем издыхании. Я на секунду погрузился в ощущения, укрепив защиту, а затем отошёл от окна, внимательней осматриваясь. Девицы бордельного вида громко смеялись в ожидании клиентов и курили. Насколько бы мне не было противно, но я всё же размотал щуп и пометил цель. Куда проще было бы сразу обнулить, но на сей раз приказ другой. Придётся одеться. Я по-прежнему не понимал, почему меня тревожит нагота. Да плевать вообще на этих шлюх! Чего они там не видели? Но важно было не то, что кто-то подумает, а то, что я сам хотел прикрыться. И короткая белая шторка на первое время сойдёт.

— Так, ну, пошли познакомиться с твоей «питомицей», — произнёс я духу и направился к двери.

Глава 8

Валерия.

На выходе из домика мне пришло оповещение на телефон. От неожиданной вибрации в кармане юбки я вздрогнула и воткнула шпильку в шрам под волосами. Будто током полоснуло по коже, и я поморщилась. Шрам на половину затылка уже давно зажил, и под волосами его не было видно, но шпильки — это как наказание. Пора новые купить, а то эти слишком старые и острые. Я, жмурясь от неприятных ощущений, взглянула на разбитый экран, и лицо моё расплылось в улыбке. Это было объявление о начале аукциона на барахолке. Продаётся инопланетная палка за тысячу рублей. Даже для этих форумов цена была пустяковой, да и сам лот поцарапанный, а ручка треснула, но я на грани наркоманского срыва захотела завладеть палкой и без раздумий ткнула в кнопку участника. Мне показалось, что я знаю эту штуку. Предмет мне был словно знаком, но что это, я не понимала. Буквы на ручке были стёрты вместе с древком. Предмет напоминал свиток, только деревянный, и заместо колпачков на нём устроились поцарапанные железные набалдашники. Впрочем-то, и всё, серая палка с железными крышками. Там сто процентов внутри что-то спрятано. Может, свиток древности? А может тысяча долларов, которые мне очень не помешали бы. А так тысяча рублей улетела с моего счёта, но я так или иначе улыбнулась лоту.Настроение поднялось, и мне даже как-то стало полегче от подобных эмоций. Я потрогала лоб: и правда полегчало, жара не было. Осталось ещё выпить крепкий кофе, и можно радоваться жизни. На этой мысли я зевнула, аж в челюсти хрустнуло.

Я пробиралась по длинному заднему двору, уставленному палатками, а макушку припекало яркое солнце. Мои кофейные желания сменились на что-то холодное и газированное. Затенённый вход был уже так близко, всего несколько шагов не хватило, чтобы погрузиться в долгожданную прохладу, как на меня словно розовый ураган налетела Татьяна. Цвет называется «вырви глаз». Брючные шоры затрепал ветерок, отчего этот ядовитый оттенок пошёл волнами. На голове вообще что-то несуразное: белые волосы скручены в два бублика на макушке, и в них вставлены два огромных синих пера с блёстками. Моя сестра, кажется, ограбила павлина. От её резкого торможения на меня пахнуло осыпавшимися блёстками, отчего мгновенно запершило в горле.

— О-у, Лерусик, ты уже здесь? — воскликнула подруга и крепко стиснула меня во объятиях. Я в это же время отпихивала её за плечи, боясь опылиться бешенной расцветкой. Поверьте, это реально. С Татьяной и не такое может быть.

— Тань, могла бы и встретить! — пробурчала я, осматривая свою одежду. Нет, вроде пронесло.

— Лерусь, клянусь, будильник не сработал. Я честно собиралась,— понурила голову подруга, качнув перьями. Ну вот как на неё злиться? Ну ребёнок же!

— Татьяна, я правда очень устала с твоей сумкой, ещё ты чуть дом не спалила, — вдруг вспомнила я и снова разозлилась. — Да, кстати! — упёрла я руку в бок, а подруга сжала зубки, сморщив наштукатуренный носик. Грим слегка потёк от палящего солнца. Я промолчала. Пусть так и ходит с полосатым носом. Нелюбовь к своей внешности совсем разум затмила. По её мнению, она слишком бледная для этого мира. — Да-да, утюг, ты правильно поняла! Три ведра воды пришлось вылить! Так что ничего не знаю, на выходных переклеиваешь зал. Как раз стена уже высохнет.

Таня ещё больше скривилась, отчего и лоб разошёлся по швам. Вот не понимаю страсти к такому слою грима. Зачем? Она и так милая. Бровки русые, пара веснушек на носу и кожа аристократически бледная. Естественно, загар под такой слой пробраться не может, вот и выглядит как умертвие.

— Ууу Лерусь, давай на следующей неделе? Скоро полнолуние, и мы тусим на горе, — она вцепилась мне в здоровую руку. — Вот честное-пречестное слово, даже обои позволю тебе выбрать!

Я закатила глаза и тяжело вздохнула, глядя в эти слёзные глазки. Я чувствовала себя так, словно мне пятьдесят, и я её мама.

— А сейчас ты куда собралась? — не поняла я, осматривая её как-то заново, стараясь не обращать внимания на торчащий павлиний хвост в районе макушки.

— В хирургию, — зловеще растянулась она в улыбке, а я отошла на шаг, не понимая, откуда столько коварства.

— Если ты будешь снимать, как режут трупы, я удалюсь из твоих подписчиков, — напустила я угрозу в голос.

— Футы-нуты! — сплюнула Таня три раза через плечо. — Нет. Мне Машка с моего курса сказала, что в реанимации лежит какой-то театрал. Поступил с множеством ранений. Он тоже попал в тот замес на мосту, и, кажется, его переехала машина.

— Какой ужас! — обронила я, прикрыв рот ладошкой. — И ты решила его убить своей ядовитой расцветкой? — мне правда стало страшно. Я думаю, никому не понравится проснуться после наркоза в поисках родных, а тут — чудо с перьями.

— Да его быстрей твоя бледная серость добьёт! А у меня могут быть сегодня яркие селфи.

— Татьян, ну скажи, ты и правда такая бесчувственная? Человек после операции, а ты со своими селфи.

— Ну что ты? Я тебя люблю! А насчёт мужика ты не переживай. Мне ещё никто не отказывал в фоточке, — состроила она милую мордочку.

На этом я повздыхала, позакатывала глаза, получила отпечаток красных губ на щеке и отправилась в прохладный холл лечебницы. Голова грозила расплавиться от прямых лучей. Но как бы не был прохладен воздух больницы, я всё же обернулась.

— Тань, посмотрись в зеркало, — посоветовала я, указав на переносицу. Испуг на лице подруги меня позабавил, принося облегчение, как и спасительный тенёк.

Я зарегистрировалась у стола распределения, и меня, как не имеющую медицинского диплома, отправили в процедурную помочь с лекарствами. Мне было без разницы, куда. Понимала, что столько пострадавших у нас отродясь не было, и сейчас рук не хватает. Вот я и отправилась мотать бинты. Время до обеда пронеслось незаметно. Минуты свободной не появлялось. Правда, на меня повесили всю писанину, а то таскать коробки я оказалась не в силах.

Долгожданный обед с порцией разбавленного кофе. В столовой я села за столик в углу. Хотелось посидеть в тишине, голова просто раскалывалась. Вот сейчас поем и пойду попрошу что-то от простуды. А ещё что-то нужно сделать с мышами в кабинете, где мне до вечера находиться. Лабораторное помещение оказалось оснащено полноценной ванной комнатой. Не знаю, зачем так, но сути это не меняет. Из палаты сделали лабораторию, где проходила практика у студентов. А десять аквариумов с белыми мышками очень отвлекали во время работы. Записям не было конца, всё сгружали и сгружали мне на стол, а будущие трупики всё пищали и пищали.

Но моё уединение быстро закончилось. В полупустую столовую зашла троица адептов в белых халатах. Точней, на одном из халатов было большое зелёное пятно, что совсем не подходило к синим перьям. Я вжалась в спинку стула, надеясь, что меня подруга не заметит, но она словно на молекулярном уровне меня чувствовала и безошибочно нашла взглядом.

— Лерусь! — закричала она, маша мне рукой. И её совсем не интересовало, что на неё все смотрят. В этом вся Татьяна. У неё свой радужный мир, а остальные пошли лесом. — А мне Федосеевна сказала, что ты тут, — сразу же я получила ответ, как так возможно. Невозможно же чувствовать кого-то на молекулярном уровне?

Подруга что-то сказала своим однокурсникам и направилась в мою сторону, осторожно огибая высокие стулья. Я заметила несколько заинтересованных взглядовс другого конца столовой. Тройке парней явно нравилось то, что они видели. Хотя не спорю, фигурка у подруги точёная. А откуда тут жиру взяться? Она постоянно в клубных тусовках. Он просто не успевает зацепиться за кости.

— Татьян, ну чего ты кричишь? Люди смотрят, — снова пожурила я, как бабка старая,и тут же переключилась, видя немного расстроенную мордаху. — Что, не вышло с селфи? — догадалась я сразу.

— Нет, — буркнула она и плюхнулась на стул напротив. — Он в коме, — ошарашила она меня и продолжила. — Видела только накрытое простынёй тело и слипшиеся волосы на подушке, — подруга говорила, наполняя слова восторгом, а я, кажется, наоборот уплыла в уныние. Человеку там плохо, а этой хорошо. Может, она вампир? Точно. И, по всей видимости, не только из меня соки пьёт.

Я отхлебнула кофе из стакана, чтобы ненароком не выругаться. Не знаю, как у меня получается любить и ненавидеть этого ребёнка. Можетпора ей сказать, что она уже выросла? Вон, грудь как у меня, третьего размера.

— Тань, человеку плохо. Отстань ты от него. Вот переведут из реанимации, вот тогда и попросишь его об услуге.

— Да поняла я уже! Говорят, что не знают, когда будут отключать от аппарата. Он может и неделю так проваляться. Так что, подруга, официально заявляю, что я от него отстала, хотя не спорю, он красава, — показала она большой палец.

— В прямом смысле этого слова? Или всё-таки «красава», что выжил? — поинтересовалась я и закинула в рот кусок котлеты.

— Сечёшь, подруга. Дай краба! — вытянула она руку с разноцветным маникюром, а я едва не подавилась. На секунду подумала, что она как-то прознала про моё видео и уже требует его. Но я быстро взяла себя в руки, чтобы не выдать метания, только хлопать по ладошке не стала. Оказывается, это у неё не маникюр разноцветный, а просто пальцы в зелёнке. – Да, подруга, он красава, во всех аспектах. Как Конан Варвар! А ещё его всего в коже привезли. Точней, кожаные штаны, сапоги и крутецкий кожаный плащ. Правда, плащ теперь только на безрукавку, там всё в хлам.

— Тань, только не говори, что ты выкрала гардероб, — прошептала я, наклонившись над столом. Мне снова стало страшно.

— Подруга, у тебя что, солнечный удар? За каким чёртом он мне стался? Я в одну штанину целиком помещусь.

— Ты что, его мерила? — тоненько взвизгнула я, прикрыв рот ладошкой. Вот что за человек? Никаких личных границ! Взять чужую одежду и на себя напялить!

— Лер, ты чего? Они чистые были. Прямо из химчистки. Не с полутрупа же я штаны стягивала, в самом деле, — отмахнулась сестра от моих страхов. Я сжала в кулаках вилку и салфетку. Подруга отклонилась на стуле, мелко потряхивая широкими перьями.

— Ты — кара небесная. Вот точно боги прогневались!

— Бла-бла, и они тебе послали меня, такую великолепную, — прервала она меня на полуслове в какой-то лёгкой задумчивости.

— Что ещё? Татьяна, не пугай меня.

— Да Лазарь, этот гад белобрысый, где-то нарыл мою детскую фотографию и слил её в инет.

Я закатила глаза. Мне бы такие проблемы!

— Ага. Я там на горшке сижу, — обиделась Таня, сложив руки на груди. От резких движений на её плечи упала пара блёсток с перьев. — Так он ещё и пост запустил: кто угадает, кто на фото, тому сто баксов, — поджала она губы, а мои глаза расширились, как у Скруджа Макдака из диснеевского мультфильма. — Только попробуй, я и твою дверь покрашу! — угрожающе пригвоздили меня взглядом.

— О-о-о, всё, угроза существенная, — улыбнулась я и подняла руки. Затем подругу окликнули, и она мотнула головой. От этого движения перья промелькнули перед глазами, и меня обдало прохладой. Я отшатнулась от неожиданности.

— Лерусь, мне пора. Ещё поспать нужно будет в подсобке, а то тусили до утра на катере у Русика, — кто такой Русик— в упор не знаю, но вот скажите: я, значит, с трёхчасовым сном, а выгляжу куда хуже, чем эта полная жизни девица? Мне бы тоже поспать, да где уж там! Не в ванну, в самом деле, ложиться? Подсобок у меня нет. Она начала подниматься, а я её перехватила за руку.

— Тань, вечером мы едем домой. У меня завтра куча заказов, и я неважно себя чувствую, — постаралась я достучаться до подруги. Вроде получилось.

— Лерусь, я обязательно буду на причале в девять, — пообещала она, строя милую рожицу.

— Будем надеяться. И ещё нам счёт по коммуналке завтра платить, — напомнила я.

— Да-да, помню. Думаю, к вечеру у меня уже будут деньги, — ещё шире растянулась она в улыбке, явно что-то замыслив.

— В милицию вытаскивать тебя не поеду, — тут же предупредила я.

— И не нужно, — чмокнула Таня меня в щёку и поплыла обратно к выходу, где её ждала парочка с двумя подносами еды. А ещё она помахала пальчиками парням в углу, на что те расцвели улыбками.

Я выдохнула и полезла проверить свой лот, и какой кошмар, его цена ужа перевалила за трёшку! Вот кому может понадобиться этот «скипИтор», написанный с ошибкой? Ещё два ника включились в борьбу за эту палку. Но торговались они вяло, поднимая цену по пятьдесят рублей. До конца аукциона оставался час, и я мысленно разрешила себе потратить на эту вещицу пять тысяч. Если больше, то за коммуналку платить нечем будет. Затем ещё раз посмотрела видео с крабиком и пошла на поиски волшебной таблетки.Меня встретили две санитарки и померили давление. Оно было слегка понижено, от этого они и решили, что я всё придумываю, это просто нужно поспать. Так я и отправилась работать без волшебной таблетки, на которую возлагала большие надежды.

До вечера время тянулось куда медленней, а стопки больничных карт не заканчивались. Я уже пальцев на раненой руке не чувствовала, хотя под бинтами стало всё затягиваться и так сильно не пульсировало. И тут я открыла папку без фотографии и от жизненных показателей проснулась. До этого клевала носом, попивая уже пятый стаканчик кофе. Затем быстро брызнула в нос спреем против аллергии и только потом посмотрела на бумагу вновь. По всем записям человек казался мёртвым. У пациента были повреждены практически все внутренние органы. Его действительно переехал автомобиль. Перевернув страницу, я не поверила своим глазам. Дважды проверила, точно ли это один и тот же человек. Все показатели были почти в полном порядке, не считая сердечного ритма. А внизу заключение хирурга: «Искусственная кома на три дня». Я дважды перечитала и первый, и второй лист в абсолютном шоке. Не знала, что врачи так умеют. Магия, не иначе.

Я не могла в это поверить и пошла в ванную комнату освежить лицо. Сейчас уже мой выигранный лот за двенадцать тысяч не радовал. Признаться честно, я и сама уже хотела отступить, но «Панда Кунфу» сдался на последних минутах. А может деньги закончились. И теперь «скипИтор» меня ждал в пункте выдачи заказов по месту прописки. Сегодня я его точно забрать не успею, от этого радость моя была какой-то далёкой. А вот странный пациент — близким. И как бы мне не было стыдно, я тоже хотела на него посмотреть. Но от этой мысли отказалась. Это ужасно — быть обезьяной в зоопарке. Так я себя чувствовала, когда каждый встречный-поперечный в меня пальцем тыкал. Наверное, не было людей на острове, которые не слышали про «чёрную русалку». Приятного мало, я скажу. А ещё когда за счёт тебя поднимают рейтинг в интернете, это вообще гадство какое-то. О рейтинге я узнала немного позже и с Татьяной неделю не разговаривала, пока она мне музыкальную шкатулку с балериной не подарила. Вообще она тогда не понимала мою реакцию. Считала, что это круть крутецкая — иметь такую популярность.

Я умылась, постояла в ванной, рассматривая лицо. Смирилась с этим отражением, хотя поначалу его совсем не узнавала. У меня оказались светло-русые волосы, немного темней брови и ресницы, тусклые синие глаза и самая обычная внешность. Немного вздёрнутый нос, нижняя губа слегка выпирает. Или это от вечных недовольств такие метаморфозы с моим ртом произошли? Кажется, даже морщины скоро появятся. Вон, меж бровей уже залом образовался, и под глазами лучики от долгого разбора чужих почерков. Мышиный писк уже не раздражал. Я их, кажется, перекормила, и они уснули непробудным сном. Я выключила воду и пошла к кулеру набрать ещё кофе, но, к моему ужасу, дверь оказалась заперта. Это что? Про меня забыли? Это как можно?

Я принялась тихо звать на помощь и стучаться в дверь, но в коридоре было совсем тихо. Затем мои крики стали громче и настойчивей, а потом я бросилась к телефону. И тут меня ждало разочарование: я так долго боролась за свой лот, что не заметила, как посадила батарейку, и время, судя по небу и окну, уже клонилось к девяти вечера. Может, я и правда уснула? Ну не могла я так просидеть на стуле шесть часов! И в подтверждение у меня заныли мышцы ниже спины, да и сама поясница застонала. «Да что со мной? Прям развалюха какая-то!» — попыталась я на себя разозлиться, но и на это силы были нужны.

Я ещё какое-то время постучалась, позвала на помощь, но все разъехались по домам, у них сейчас горячий ужин, а мой обед уже давно растворился в желудке. Вот так я, голодная-холодная, села обратно на единственный стул, так как остальная площадь вся оставалась уставлена коробками, сохраняя лишь небольшой проход к стене напротив, где галдели белые грызуны. А уже через час сделала себе гнездо в ванной из коробок и полотенца и отключилась. День выдался долгим, сна катастрофически не хватало, и я выбрала из двух зол меньшее. Ну не на грязный пол ложиться же, в самом деле? Я спала так крепко, что даже громкая музыка меня разбудить не смогла бы.

Глава 9

Блэйк-дэ.

Громкие звуки с улицы доносились сквозь стены, а я передвигался по коридору, заглядывая в каждую палату. Немного успокоил голод, опустошив наполовину десяток людей, что лежали почти в каждой комнате. Несложно догадаться, что это лазарет. Слишком много с больных не возьмёшь, а убивать мирных приказа не было. Вот и доил их по капле. К такому питанию я привык за последние годы. Но чем отличается замковое отребье от больных? От вторых нет изжоги. Я уже и забыл, как это — когда не дерёт горло.

Духа я по-прежнему не отпускал, не сильно с ним церемонясь. Того болтало по тёмному коридору. В каждом окне я поглядывал на улицу, где барабанил странный ритм. Впрочем, само место также было странным, как и вся ситуация, в которую я попал. Что за зверь на меня напал? И что с моими силами? Я чувствую, что резерв на нуле, но могу контролировать голод, и дух здесь ни при чём. Хотя он пытался достучаться жалобами на свою судьбинушку нелёгкую, что этих есть нельзя. Мол, они все отравлены. Да плевать мне! Ты не ты, когда голоден, да и силы на восстановление нужны. Но контроль? Я с лёгкостью договорился со своим мраком, чтобы тянуть половину жизненных показателей — и ни каплей больше. Магия послушалась и с радостью растянулась по всему зданию. Буквально в дверях своей странной комнаты я получил первую порцию, затем вторую и так далее.

Идя по чистому широкому коридору, удивлялся всему подряд. Мозг готов был расплавиться от такого потока информации, ещё хорошо доступная для слуха речь духа изрядно нервировала. В какой-то момент я хотел уже засунуть этого писклявого идиота в какое-нибудь тело, да вот странность: я не мог этого сделать. Я трижды стучал этим болваном бабке в грудь, но он никак туда не залезал. Что-то странное творилось с моими силами. Я ощущал себя не целым. Словно отрубили половину и пришили к другому телу. Хотя такие трюки, как поимка духов и запихивание их в бабок, никогда не проворачивал, но сильно расстроился, что этого не могу. Так хотелось ему пару пальцев сломать! И отпускать я принца из прошлого без увечий не хотел. Слишком он много на себя брал за эти годы, и пора отвечать за свои, как он кричал, «шуточки».Короче, после третьего погружения принца в бабку я бросил эту затею. Да и вообще: кажется, старая испустила дух. Я прислушался: ан нет, всё в порядке, спит бабка, как и остальные дряхлые дамы, а принц даже не померк в своём голубоватом свечении. Одежда по-прежнему оставалась чистой и ровной, не считая угловатых коленок, и даже волосы с хвоста не выбились.

— Да заткнись ты! — стукнул я принца башкой о стенку, так, что от моего кулака разошлись трещины. Я был зол. Он достал своими стенаниями. И отпустить не могу, а то будет потом мне блестеть пуговицами и набойками ползадания.

Я заблокировал внешний слух и потянулся в разные стороны радаром. Искал что-то поменьше человека, чтобы избавиться от этого пугала. Мне он не нужен, я и так знаю, где цель. А этот и предупредить сможет. Что произойдёт в случае, если бывшая принцесса узнает об охоте на неё, остаётся только догадываться. Информацией о том, какими силами может обладать дамочка,я не владел. Но если колокол и правда способен поднять подводных чудищ со дна, то лучше оставить за собой эффект неожиданности. Так что нет, нужно этого прозрачного засранца куда-то засунуть. Внутренний слух наткнулся на десяток маленьких сердец, и я криво усмехнулся. Видя моё выражение на лице, тот ещё больше затрепыхался, пытаясь вырваться.

— Дэк, ну давай договоримся! Я знаю, где в замке золото спрятано. Там его просто куча. Оставь ты девчонку в покое! Дай пожить нормально хоть пару дней. Я триста лет гнил в тех стенах, а тут просто рай.

— Она должна сдохнуть, а мой Король — жить, — прошипел я ему в лицо, а он пытался прикрыться руками. — А ты отправляешься в куриный рай. Так что готовь зад, — прошипел я и выглянул в окно. Яркая колесница по-прежнему была на месте, а четыре разноцветные барышни в ожидании клиентов пускали кольца дыма. — Вот, посмотри на свой рай, — поднял я невесомое тело к окну. — Позор вашему роду. Это что за одежда? Ты хочешь видеть, как твою внучку имеют сразу пять матросов? — шипел я ему на ухо. Тот завис на четвёрке разноцветных цып, в которых энергия плескалась, отчего просыпался голод. Рот наполнился слюной. Моё задание так близко! Синие волосы словно кричат:«я из рода Къянте». Мне сплюнуть захотелось. Голые ноги — это вообще как? Стоило спросить у духа, но мне перехотелось вести с ним беседу. Что это за собеседник, которому пальцы сломать нельзя? Двигаясь в другой конец странного лазарета, специально сбивал духом все дверные косяки. А ещё я резко вспомнил, что этот гад мне в овсянку козявки подкидывал. И трижды припечатал его головой стену. Ну и что, что он проваливался в зелёную гладь? Мне-то приятно. «Приятно», — и слово-то какое необычное, а ощущения тем более. А как я мог забыть про козявки — убей не пойму, и почему духа раньше не прикончил — тоже.

С этой мыслью я добрался до нужной двери, продолжая сканировать пространство на предмет пищи и курицы. Надеюсь, что курицы, а то если это будет голубь, его ещё поймать живым нужно, тот ещё и срать на голову начнёт. Нет, лучше всё-таки курица. Я осторожно опустил ручку, не желая распугать мелкую добычу, но дверь не поддалась.

— Слушай, ну что хочешь проси, пожалуйста! Ну где, я принц рода Къянте — и яйца нести? — причитал этот идиот недобитый, чем ещё больше меня раздражал. Значит, козявки в каше, дерьмо в сапоги — это всё шуточки. Да за это я с удовольствием вырезал бы ему каждый орган и скормил собакам, не давая умереть.

Мой взгляд наткнулся на крошечный ключик, которым я вмиг воспользовался. Дверь открывал осторожно, слушая, как бьются нечеловеческие сердца. Вроде всё тихо, не считая еле слышной музыки за закрытым окном. По моим подсчетам, это второй этаж, и колесница хорошо просматривалась, а что со звуком — непонятно. Я повернул голову на звук сердец и наткнулся на стену, сложенную квадратами. И только со второго взгляда понял, что это лёгкие ящики. Я осторожно переставил один на стол и выдохнул при виде мышей в стеклянных клетках. Всё понятно. Жаль, не курица, зато ловить не придётся. И только я потянулся к стеклянной клетке, как сила моя наткнулась на ещё одно слабое сердце не иначе как за стенкой. И почему я раньше его не заметил — непонятно. Скорей всего, это снова какая-то бабка или дед, доживающий свой век. И когда я подошёл к двери, мягко говоря, охренел от увиденного.

— Не понял, — шепнул я, хмуря лоб. Вот слышу по жизненным показателям, что бабка, а тут — на тебе!

— Что? — вскрикнул дух каким-то своим мыслям при виде женской особи в железном гнезде.

Моя первая мысль — что дамочка пытается наполнить тело силой при помощи этой посудины. Возможно, если под посудиной огонь разжечь —и то толку больше будет. Мне даже есть её не хотелось, настолько хилой ощущалась. Дух был со мной солидарен:

— Дэк, а ну пошли отсюда, тут чума. Я тебе говорю, дама эта болезная, вон, уже язвы начали лопаться, — ткнул дух в ладошку девушки.

Я вернулся к мышами, вытащив одну, с силой впечатал в неё принца. Всё прошло как по маслу, и мышь завизжала, разглядывая свои крохотные лапки.

— Следующий раз точно в курицу засуну, — прошипел я и бросил мышь на место. Вот и пусть сидит за все провинности. Тот сразу разогнался в маленькой клетке, буксуя в опилках, и стукнулся головой о стену. Да фиг там, такими ударами шею не сломать. Он продолжил попытки, а я вернулся к телу. Нужно знать, где мои вещи, а если я выпью эту, то только облегчу её страдания. Скоро у неё начнут отключаться органы.

Я наклонился и щёлкнул пальцами у девушки над ухом. Ноль. Та мирно сопела себе, а ресницы тревожно подрагивали. Я посмотрел на два блестящих вентиля, затем проследил, куда движется труба, и мне показалось это хорошей идеей. А что? Эффект должен быть стопроцентным. В столичном доме моего короля было похожее сооружение. Вот и я не отказал себе в удовольствии облить даму водой и посмотреть на результат. В моей голове это выглядело как суп или кусок мяса, замоченный в тазу. Но, как бы там ни было, результат имеет место быть. Мне нужна одежда, а у девки есть сведения, и церемониться я не видел смысла.

Та же шутки не оценила: да как вскочит, да как завизжит, быстро закрывая кран! Я не ожидал в ней такой прыти. Да она труп по всем показателям, а тут такой прыжок! А ещё меня сбил с толку голос. Вот он точно должен быть грубый и с булькающими нотами. Я таких смертников сотнями видел. Лёгкие отказывают. А она на такой звонкой ноте верещит! Её блузка кое-где промокла, а местами в районе груди проступил кружевной узор. Я такого зрелища ещё никогда в жизни не видел. Это так порочно: всё тело скрыто, и в то же время — оно.

Меня отрезвила пощечина.

— Ты что, клинический идиот? Раз весь такой Аполлон из журнала «Плейбой», тебе всё можно? Или что ты думал, заявишься сюда в таком виде? И ты!.. И тебя!.. — она пыталась придумать, что дальше, а я коснулся щеки пальцами. Это было необъяснимо приятно, ощутимо и эмоционально, но слишком далеко от смертельного нападения. Тоесть я хочу сказать, что дамские выпады казались мне смешными.

Девушка постаралась вылезти, но видя, как еёбосые ноги скользят на плотной влажной бумаге, я немного испугался, что могу остаться без информации. Один неловкий момент — и дамочка полетит головой на пол. Потом тоже можно допросить, но на этот момент мне казалось,что живьём более интересно. Я схватил её за горло и накрыл рот рукой, чтобы не верещала. Мне нужна информация.

— Где мои вещи? — прошипел я ей в ухо, прижимая девушку спиной к своей груди. Вероятность восемьдесят процентов, что она и так всё расскажет, но мне хотелось так сделать, и я не видел причины себе отказывать. Невероятно, но мои ощущения были какими-то новыми, сочными и яркими. Дамочке этого не понять, она уже третий раз пытается пробить мне печень локотком, но даже это было ново. — Ещё раз спрашиваю, куда дели мои вещи?

Девушка вцепилась пальцами мне в ладонь, а затем с огромной силой сжала зубы на коже. От полноты ощущений я отдёрнул руку.

— Ты что, совсем тронулся умом? Под кайфом? — щёлкнула она у меня перед лицом пальцами, громко глотая воздух. Её глаза ярко светились от искр гнева, а сердце билось как у загнанного животного. — Как я тебе, по-твоему, должна была сказать, где твои вещи? — на этом слове в мои пальцы на ногевпечаталась маленькая пятка, да с такой силой, что, кажется, у меня сломалась одна из костей.

А вопрос, конечно, интересный. Раньше мне его не задавали.

— Я здесь вопросы задаю, — приподнял я девушку за шею, чтобы сохранить себе ноги. Та захрипела. — Где ваш чёртов гардероб? — она вытянула руку, указывая пальцем на дверь, и я, удовлетворившись, нечаянно придушил её, отчего девушка потеряла сознание у меня в руках. — Вот так гораздо лучше, никаких тупых вопросов, — прошептал я в горячее ухо и осторожней, чем обычно, дал сползти ей на пол. Ничего, ей полезно вздремнуть. Может, это корыто и вытягивало из неё силы? Я не оборачиваясь вышел из отхожей комнаты и стрельнул взглядом в мыша. Тот пытался вылезти, уже построив целую пирамиду из палок и опилок. При виде меня он с ужасом глянул на комнату, а я провёлбольшим пальцем по горлу. А что? Я был прав. Жить барышне недолго осталось. Для меня же охота началась.

Первым делом пошёл искать свои вещи. В странном помещении всё было как-то не так. Я воевал с разными народами, и всегда одно и тоже. Портальная башня, силу на полную — и все падали к моим ногам, обнулённые. Любой остров, что захватывал мой Король, имел портальные башни и много камня. Замки, стены и целые города были обнесены прочными стенами, а здесь всё хлипко, идеально ровно. И этот мерзкий цвет! Почему окрашена только половина коридора — мне неведомо, но по ощущениям им не хватило краски, чтобы докрасить.

На пути мне встретилось ещё около десяти человек, от которых я не мог порядком насытиться: все и так были на грани. Ещё я восхитился ровностью длинных горящих палок под потолком, от которых шло тепло. Светили они тускло, но каждая комната хорошо просматривалась. На одной из этих комнат я залип. Точней, на мягком диване. А потом я словно увидел картинку, как пальцы проворачивают медный ключик. Паззл сложился. Эта мокрая курица знает, что такое диван, просто её заперли. Я ещё постоял, обдумывая, перетащить ли ту сюда? Здесь гораздо удобней. Но мысль эта была молниеносной, от неё я отгородился щитом и направился на поиски вещей. Затем нужно утолить голод и включить обоняние. Я всерьёз опасался, что ядовитый воздух спалит мне весь нюх до мозга костей.

«Апчхи!» — раздался первый незапланированный чих. Знал бы, что это первый предвестник большой беды — запомнил время. Вот вроде и чихнул почти неслышно, а уши заложило, словно под водой. Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и ощущения. У меня совсем нет времени. Мой Король в опасности. «Мой Король должен жить», — главная задача, и сейчас я на задании. В том, что я найду Къянте по запаху, сомнений не было, дайте только выбраться из этого ядовитого лабиринта.

Я наткнулся на нужную комнату уже в самом конце здания. Злился, что не мог прочитать названия на каждом дверном полотне, и пришлось заглядывать в каждую комнату и рассматривать убранство по паре минут. Словно голову за волосы опустили под воду, а там — такое. Это не было адом, и на рай скорей всего не похоже. Это было, было… В общем, я так и не дал определения всему, что вижу. Меня удивляла ровность всего. Везде одни углы да квадраты. Больные, где по два, где по три, лежали ровненько, а не скиданными в кучу. Хотя кое-где мне попадалось что-то круглое. И тут же возвращалась картинка спящей барышни на подзарядке. Может, она маг-металлист, и ей так удобней спать в этом овальном корыте. А бумага? А бумага…«Апчхи!»— вырвался у меня нечаянно чих и стёр все мысли. Вот это мне стало совсем в диковинку. Я не помнил, чтобы когда-то болел. Потрогал лоб — и ничего не понял: я не знал, каким должен быть на ощупь. Тряхнул головой и почувствовал, как по позвоночнику прокатились мурашки. Кажется, замёрз. Мне действительно стало прохладно, и голые стопы начали примерзать к полу. Во всяком случае, по ощущениям.

И тем не менее я достиг цели. Не хотелось бы возвращаться и добивать ту мадам за ложь. Но нет, о ней я тут же перестал думать, когда взору предстало около десяти ровных вешалок с сотнями одинаковых крючков, на них висела идеально ровная одежа, растянутая по плечам. Слишком чисто.«Апчхи!» — снова картинка смазалась, уши заложило, ноги замёрзли, и мурашки заплясали на спине. Одежда. Мне нужна одежда. Возможно, это короткое замыкание в голове работало как щит. Только мозг начинал думать о чём-то кроме задания, небольшой мозговой взрыв — и всё вставало на свои места. Никаких лишних картинок и эмоций. К слову о щитах: я в секундные сроки подпитал их, пока была энергия, правда, тут же захотелось есть.

Вышел из гардеробной комнаты я злой. Хотел знать: кто? Кто взял моё оружие? Кто уничтожил плащ и оставил блестящие отпечатки на штанах? Если бы ещё и в ботинках было насрано, пришлось бы возвращаться и оторвать знакомому мышу лапы и хвост, а так пусть живёт. Сомневаюсь, что одежда — дело рук принца. В том числе и рубашка, которую я не нашёл. Пришлось надевать чужое. Белая кофта была мне впритык, остальное вообще никуда не годилось.

Я вышел, почесал заживающий шов на боку и прикусил губу, осматриваясь. От бинтов избавился, за ненадобностью. Ещё один вопрос на повестке дня: кто на меня напал? От того,что я увидел под бинтами, родилась ещё парочка вопросов. Все мои раны заживали мгновенно, стоило целителю подключить свой резерв, но даже тогда рваные края плоти выглядели грязно, а здесь — ровно, как, впрочем, и всё вокруг. Но как бы ни была симпатична эта отметина, чесалась она жутко, и торчащие нитки мешали. Я медленно почёсывал бочину и пялился в пол. Всё это казалось каким-то сложным. Я не понимал, откуда все эти вопросы и мысли. Неужели это всё действительно моё? Я чётко понимал, что на задании и у меня приказ, но какого хрена думал о своих шмотках, о каких-то незначительных людях? Почему меня тревожило, как я выгляжу и почему, к хренам собачьим, у меня так волосы отросли? Потрогал прядь пальцами, не узнавая, но вопросы продолжались. Почему так чисто? Что за странный мир? Что за хрупкие люди? Я посмотрел в полумрак коридора, где… «Апчхи!» — тугой взрыв в голове поставил мысли на место. Все краски смазались до привычного серого, и я без раздумий выпрыгнул в окно. Второй этаж — это ерунда, в отличие от растительности на лужайке. Я приземлился, упершись руками в мягкую траву,и, наверное, минуту пялился на знакомый цвет. То есть на улице всё повторилось: зелёная трава, ровно отрезанная белым камнем. Всё, да не совсем. Что-то неуловимо изменилось. Подумать над этим не успел.

Спасительный чих — и я разогнулся, придерживая бок. Всё поплыло, и пришлось вернуться в прежнюю позицию, уперев руки в траву. Моя сила выплеснулась, как голодный зверь, и потянулась в разные стороны на поиски жертвы. Задача — не выключиться и держать щиты открытыми ровно наполовину. Убивать приказа не было. В тот же момент в меня начала поступать энергия, сначала по капле, а потом целой волной. Такого потока я не ожидал в ночное тихое время, но был готов поднять щиты. Прилив сил приятно разбежался по венам, а вот во рту стало приторно-сладко и холодно. Я тяжело сглотнул вязкую слюну, и меня передёрнуло. К изжоге уже привык, но это какого хрена было — не понял.

— Прочь, мысли, прочь, — пробормотал я, мягко поднимаясь. Услышал свой голос в ночной тишине и осознал одно: слишком тихо. Вот что изменилось. Я резко задрал голову — и точно, луна сменила местоположение. Час, а то и два, я тут пялился в траву на глазах у всех. Да, меня могли с лёгкостью прикончить. И также оказалось, что я успел остыть от злости. Вот она, родимая. Сижу тут, как баба на выданье, ещё и цель упустил! Я злился, жевал губу и пялился на свалку целых повозок. Ни одного коня. Странное зрелище, словно обозные телеги выбросили за несоответствие этому миру. Несколько чихов — и я включился в задание. Немного усилил нюх, чтобы пойти по следу. Практически сразу я почувствовал свежий, влажный запах, очень знакомый и резкий. Это меня совсем не удивило, ведь я своими глазами лицезрел цель. Не удивлюсь, если эти дома вокруг используют шлюхи для работы. Я направился по следу, по-прежнему сглатывая сладкую слюну.

Пока нашёл источник запаха, я ещё трижды чихнул и, выругавшись, снова поднял щит. Уже и так знал, что источник здесь, только самой цели не было. Но во мне взыграло любопытство, и я всё же зашёл в странную обитель. Моя маленькая комната с одной кроватью и шкафом показалась огромной по сравнению с этим ящиком. Но то, что это жилое помещение, стало понятно с первого взгляда. На столе лежал жареный куриный окорок. Это первое, что я заметил и, споткнувшись обо что-то, направился прямо к нему, и только когда зубами вцепился в мясо, огляделся. И тут голову вновь словно окунули под воду. Во рту дьявольски вкусно, а перед глазами — разноцветный взрыв. И не только. Взрыв был ровно справа, а слева — в точности до наоборот. Справа словно стошнило дракона непереваренными тряпками: кровать, пол, тумбочку и дверцы шкафов украшали разноцветные ткани. А слева, как я уже говорил, наоборот: узкая койка идеально ровно заправлена, стопка белых полотенец на краю, на столе — ровная стопка блестящих газет, а на стуле — открытый чемодан. Я жевал и засмотрелся на один узор в стопке кружев, что мне показалась лёгкой и воздушной. И тут же неведомо откуда картинка: просвечивающееся кружево на мокрой блузке. Я вспомнил это порочное видение, и уголок рта дёрнулся в улыбке. Непроизвольный жест меня едва не отвлёк от созерцания этого облака, которое я выдернул посмотреть поближе. Естественно, о жире на пальцах я совсем не думал, как вообще обо всём на свете. Я так и замер с обглоданной костью в одной руке и поднятым на уровень глаз кружевным треугольником. Ткань медленно поворачивалась, а я пытался понять, что это.

И тут резко всё изменилось. В дверях кто-то появился, а в этот момент я, услышав, как набирается воздух в лёгкие, щёлкнул пальцами — и тело сползло по дверному косяку. Что сказать? Я не поверил своим глазам. Кружева действительно из одного комплекта! Бледно-красная взмокшая курицавернулась с халатом в руках, и, кажется, это её. Я потерял интерес к вещице, уронив обратно. Затем доел мясо и сгрыз хрящик, рассматривая это умертвие. Скажу честно, была бы моя воля — вернулся бы сюда и поднял эту даму из могилы. Пусть бы мне прислуживала. Только юбку другую, однозначно, с недавнего времени у меня к этому цвету отвращение. А вот верх пусть останется,только без пуговиц. Хотя синяки на шее лучше убрать, совсем картину портят. Да и с волосами что-то нужно сделать, что она как кухарка? Хотя причём тут кухарка и кто это вообще? Подумать не успел. «Апчхи!» — вырвалось вновь, я даже воздуха не набрал.

Чистая голова. Времени нет, нужна цель. Я бросил на пол кость, затем стянул с тумбочки кусок яркой ткани и вытер об него пальцы. Затем переступил развалившуюся мадам и, не оглядываясь, направился на поиски.

Я отсёк всё ненужное, кроме неприятного скрежета в носу. Это уже начало походить на ведьмовское проклятие. Резерв у меня был под завязку, когда я стоял на берегу моря и смотрел, как вдаль уплывает корабль. Точней, это была очень быстрая и шумная лодка, на которой и укатила моя цель, а с ней ещё с десяток людей. Сколько именно — я не смог сосчитать. Всё дело в том, что я забыл дальнейшие числа. Сколько себя помнил, я примерно знал, сколько это — десять трупов. А что больше, то просто больше. На лодке было больше раза в три, и все выгибались под звуки громкой музыки. Я бежал сюда около часа и даже не запыхался, но всё равно не успел. Конь бы тут не помешал, а так — только быстро летающие разноцветные коробки и громкие сигналы в спину. Кажется, где-то что-то взорвалось или громко стукнулось, я не понял, но движение колесниц замедлилось, что мне немного помогло. По внутренним ощущениям, угрозы нет. Я то и дело погружался в резерв внутренним взором, чтобы отследить метку. Про обоняние на время пришлось забыть. Пытался по пути к берегу усилить рецепторы, но здесь воняло ещё хуже, чем в лазарете. Пока бежал, понял, что меня нервируют эти непонятные спазмы, а они всё не прекращались. И казалось, что интервал между мозговыми волнами сократился до минимума. От того, что я не успевал сделать вдох, чих получалсятихим, вот только глаза начинали слезиться, что тоже дико отвлекало. Смотря в сторону удаляющегося транспорта, я чётко осознавал, что без глубокой медитации и распределения энергии не доберусь на ту сторону вплавь.

Найти спокойное и прохладное место не составило ни малейшего труда. Стоило только посмотреть налево и направо. Я стоял на песчаном берегу, а по обе стороны от меня раскинулись скалы. Неподалёку за спиной стоял разноцветный транспорт словно по линейке, а впереди — море и огни вдалеке. Я втянул воздух и просто наслаждался этим мгновением, не помня, когда вообще наслаждался чем-либо. Мне не нужно было опускать щиты, чтобы распознать озёрную свежесть острова Нали, хотя не спорю, морская соль, как и металлический запах, отвлекала. Но к зрению это не относится. Цель была рядом, я совсем немного не успел. К солёным морским нотам прибавилась ещё одна, на сей раз не вонючие пары от колесниц, а кое-что другое, отчего во рту набралась слюна. Я обернулся и в считанные секунды нашёл бумажное ведро с куриными частями, стоящее за стеклом блестящей колесницы. Чувство голода по-прежнему было не утолено, и я, разбив камнем стекло, забрал и съел всё. Рядом с едой лежала мягкая колба с тёмной жидкостью. Немного покрутил тару в руках, понял, как она отрывается — и мне в глаз прыснуло с шипением. От неожиданности я едва не выронил бутыль. По запахубыло сложно понять, что это, но хотелось пить, и я слизнул с пальцев каплю. Сочетание вкусов странное, но мне понравилось. Вдругих каретах тоже удалось кое-чем нажиться. Там тоже было много чего съедобного, вот только немного порвал рукав мягкой рубашки и поцарапал руку. Совсем не больно, больше странно, отчего я так чётко это чувствую. Запасшись едой, я нашёл место для медитации и стал собираться с силами для долгого заплыва.

Глава 10

Валерия.

Ох, как я была зла! Я хотела четвертовать этого волосатого идиота, разрезать на сотни маленьких кусочков и скормить мышам, которые уже проголодались. Что делать? Идти в милицию? Было бы неплохо, но, честно признаться, у меня не было сил. Я знаю, как там всё устроено, не один раз вытаскивала названную сестру из обезьянника, куда она «нечаянно» попадала.Так что на заполнение кучи бумажек сил не было, а то ещё и меня обвинят, как это бывает. Скажут, например, что сама спровоцировала уважаемого господин. Или что не снасильничал же, так что чего вы, милочка, пришли? Синяки? А чем докажете, что это именно он сделал? Может, вы любите пожёстче, вот и не подрассчитал ваш партнёр. Фу! От этихмыслей мне стало совсем худо. Я еле поднялась на ноги, отморозив себе весь бок. Тошнило, голова шла кругом. Местами манило мокрое гнездо, которое я себе свила. Но злость не давала отключиться. Вся юбка в грязных разводах, верхней пуговицы на блузке нет, на шее наливается синяк, и я дико замёрзла, а ещё мыши чёртовы проснулись.

Я вышла из ванной, полная решимости свернуть шею хотя бы мышу. И плевать, что я люблю животных. Не грызунов, но всё же. Всё бесит!Представляю, как выглядела со стороны. Сгорбленная, как бабка, волосы всклокочены, вся грязная и красная от злости. Я вмиг наткнулась на белое противное тело. А оно, словно дразнясь, махало мне лапками. Я резко приблизилась, косясь на графин с водой. И, не сильно задумываясь о своих действиях, залила аквариум наполовину. Меня сейчас нервировало всё, а эти мохнатые гады — в первую очередь. Двенадцать часов, не меньше, я слушала пищание — и вот тебе! Я опомнилась, только когда графин ударился о столешницу, а потом посмотрела на деяние своих рук. Сердечко сжалось при виде того, как маленькая лапка мышонка застряла между камушков, пока он умирал.

Интерлюдия

Дух рода Къянте.

— Ура, спасибо! Спасибо тебе, внученька! Я знал, что ты дедулю не бросишь в беде, — булькал он во всё мышиное горло, предвкушая свободу.

Полминуты назад он несказанно удивился при виде этого чуда. Во-первых, принц не сомневался, что ищейка прикончил свою настоящую цель, сам того не осознавая. Сэмуэлю были хорошо видны изменения в отморозке. Дэк никогда ни с кем не разговаривал, кроме своего Короля. И, конечно, трупов. Он предпочитал выпустить всю кровь жертве, потом поднять тело и допрашивать уже мертвого. Он просто-напросто не верил живым людям. Только Король и его слово — закон. В свободное время эта машина для убийства тренировалась или медитировала, но никогда не спала. Дэк садился на узкой деревянной койке, подогнув под себя ноги, и сидел так часами с закрытыми глазами. Он мог чувствовать угрозу для своего Короля за сотни метров, и в любую секунду полные решительности глаза рабамогли открыться. Но чтобы какой-то некромант мог вот так схватить призрачное тело — дух не слыхивал. Хотя, возможно, он уже практиковался в других захваченных землях, и там уже не осталось ни одного духа — все несут яйца в его личных покоях. Хоть какое-то развлечение. Но это ладно. Чего он эту бросил? Почему не забрал? Сэмуэль даже мышиным нюхом улавливал родной запах. Так всегда описывали общую черту рода Къянте. Кто-то больше, кто-то меньше пах свежим бризом, но от Ларии так и тянуло утренней росой. Запах был тёплый, сладковатый, заставляющий рот наполниться слюной. И вот вопрос: как знаменитый нюх ищейки это прозевал? Дух сомневался, что изменения Дэка были настолько велики, что он в приоритет поставил шмотки, а не цель. Всё странней и странней.

— Эй, внуча, ты жива! Какое счастье! И почему мокрая ты, а не он? — заорал он, размахивая белыми лапками.

Обычно водные маги остаются сухими в схватке, ну, или менее мокрыми, чем противник, а тут — в точности до наоборот. При виде внучкиных дрожащих рук он сразу смекнул, в чём дело. Девочка была зла, и это прекрасно. Он пуще прежнего заголосил, раздражая потрёпанную красотку, которую словно недавно пожевал орк:

— О да, давай! Правильно, да-а-а, — продолжал мышонок пищать, глотая воду, и тем не менее хватка за каменный мышиный домик была просто смертельная.

И тут на тебе! Тельце вздёрнули, вывихнув плечевой сустав, а дух уже наполовину вырвался на свободу и не успел вскрикнуть, как его потянуло обратно. Это исчадие ада устроило ему «карусель жизни». Изверг в мокрой одежде делала мышу массаж сердца через бумажную салфетку, и в момент трепыхания сердечка духа затягивало в мышиное тело. Моторчик был почти на нуле, дух рвался на свободу. Раз пятнадцать Сэмуэль удавалось воскресать, у него даже голова закружилась. Ну и что вы думаете? Этой клинической дуре всё-таки удалось оживить млекопитающее, чему дух был совсем не рад. А у животного, на минуточку, теперь оказалась вывихнута лапа, и боль ощущалась по полной. Но это мелочи по сравнению с тем, что вялое белое тельце подхватили мусорным совком и на вытянутых руках потащили к пустой стеклянной камере. Дух подпрыгнул от такой перспективы, а эта как завизжит, как подкинет его вверх — а там вентилятор. Впрочем, звуки быстро стихли по мере отдаления. По счастливой случайностимышом метко выстрелили из окна, и тот на радостях полетел со второго этажа. Нои тут удача повернулась к принцу неблагопристойным местом, и он угодил в бочку с сеном, звонко ударившись о железо. Правда, о своей судьбинушке он узнает утром, когда мышонок очнётся.

Валерия

Я осела на стул, чтобы отдышаться и прийти в себя. Однозначно я чокнулась от потрясений. Иначе ядаже не знала, откуда во мне столько кровожадности. Да кого я обманывала? Конечно знала! Есть тут один идиот с телом Аполлона. На него должны свалиться все небесные кары, а мышонок просто под руку попался. Я боялась, что он умрёт, и меня придавит грехом. Он же ни при чём во всей этой сюрреалистичной картине! Да, естественно я испугалась того перекаченного гада, особенно когда он выдернул меня из ванны и зажал в тиски. У меня едва рёбра не треснули от силы захвата, ещё и дышать было нечем. Видите ли, одежду он свою потерял! Поди бежал от какой-нибудь любовницы, когда муж вернулся домой, и мозги затмила неудовлетворённость. Хотя не совсем объективное оправдание его виду. Криво сползший бинт поперёк тела не в счёт. Мало ли, может, тату набил и замотался, чтобы заразу не подцепить. Видела, проходили. Но сто процентов он не пациент. В нём здоровья — хоть поле пахать без буйволов! Меня трясло от пережитого стресса и холода.

— Прости меня, малыш, — шепнула я в окно, куда вылетело мохнатое тельце, и вышла из злополучного помещения.

Коридор встретил мёртвой тишиной и могильным холодом. Я, обняв себя за плечи, быстро направилась на выход, осторожно сворачивая в один коридор, затем в другой, не желая попасться кому-то на глаза в таком виде. В крыле, где находились больные, также было тихо. Все спали, а я завидовала их безмятежности. Вот кому хорошо под тёплыми одеялами, не то что мне. На сестринском посту также никого не было, затоя приметила зарядное устройство для телефона.

Только экран зажёгся, сразу посыпались уведомления: три пропущенных от Татьяны, один — от дяди Димы. За нервы дяди я Таню минимум сто раз отчитывала, но ей как об стенку горох. Ещё было уведомление из почтового отделения о пришедшей посылке и видео от сестры, пришедшее два часа назад. Я остерегалась нажимать на просмотр. Первый кадр уже пугал. Татьяна щурила один глаз, как обычно под лёгкими градусами, и на голове у неё не было половины пера, а то, что осталось, дымилось. Всё на фоне океана. Стоило нажать кнопку «пуск», как коридор наполнился бешеными звуками басов и шумов-завываний, а на картинке головное украшение готово было разгореться основательно от порыва ветра. Я тотчас сделала потише, боясь разбудить спящих пациентов. Хотя не мешало бы дежурную растолкать, а то и водой окатить за то, что посмели меня забыть.

«Лерусик, это просто отпад!» — радостно вещала Таня заплетающимся языком. Потом промочила горло из огромной пивной кружки и продолжила: «Лерусь, это честно не мы. Я тебе клянусь. Мы сами жертвы». Сердце напряглось в ожидании продолжения. Вот что эта кара небесная могла натворить за каких-то полдня, что я её не видела? И слава всем богам, этим вопросам осесть в голове было не суждено. Ответ последовал мгновенно: «Мы только с Костиком, Гришей, Манькой, Сашкой», — она задумалась, подняв голову, и в тот же мигсолёными брызгами затушило тлеющее перо в её причёске. Но девушка ничего не заметила. «А, не, ещё Марго с Тен-Хауса с нами была», — родило чудо в перьях нужную информацию. Я хотела бы поставить на перемотку, но фиг вам, как тут говорят — мой допотопный телефон такого не умеет. «Ага. И мы только подъехали к клубу, как туда милиция с мигалками и кучей тяжёлой техники подвалила». И тут я услышала то, на что не обращала внимания: на самом деле очень глухо доносились полицейские сирены. Если эта дуреха ещё и связалась с наркотиками, то всё, я точно умываю руки. «Клянусь тебе, — продолжала пьяная Татьяна, подозревая о моих мыслях. — Клянусь, никакой уголовщины. Мы все чисты, — махнула она на веселящуюся толпу. – Прикинь, что за трэш! Говорят, что какие-то чики зарулили на тусу, а там все в отрубоне. Тупо валяются на полу, даже охрана ровно у входа. Музон орёт, светомузыка, бухло бесхозное и поле спящих тел. Короче, наши говорят, что вроде газ какой раз… распуга…раступи… распустили», — всё же выговорила она и икнула. Я видела, что оставалось ещё двадцать девять секунд просмотра. Зная сестру, надеюсь, меня не ошарашат новостью, что в погоне намотало кого-то на винт. Хотя нет. Надеюсь, что всё-таки один страшный сон мастера депиляции куда-нибудь да намотало. Да-да, волосатость ночного кошмара была видна невооружённым глазом, такую не грех куда-то замотать. Видео продолжилось, а волосатая грудь отошла на второй план. «Лерусик, я чего тебе сказать-то хотела. Ты поосторожней, вдруг вирус какой. Ну, ты и сама, наверное, заметила, что все уже съехали по-быстрому. В общем, я дома буду завтра, тебе сердечко», — показала она одной рукой половинку сердца, а я выставила непроизвольно пальцы, дополнив картинку. И всё-таки она переживала, в отличие от биологической родни, которой на меня плевать. Пятый час утра, и конечно никуда я не поеду. Пойду и упаду на кровать, завернувшись в тёплое одеяло.

И вы даже представить не можете степень моего изумления при виде всей картины целиком. А то мало мне стресса на сегодня! Я в дверях, в комнате как Мамай прошёл, посреди сам это демонов Мамай разглядывает мои трусики. Непроизвольно щёки покраснели, и не только от смущения. И что я сделала? Конечно, как полная дура потеряла сознание.

Очнулась,когда уже рассвело, а тело затекло от неудобной позы, и в спину давил дверной косяк. И тут я сразу всё вспомнила. Не иначе, волосатое чудовище хотело примерить мои трусики. Хотела бы я посмотреть на это убожество. Хотя нет. Я тряхнула головой, прогоняя непрошенные красочные картинки. Это тоже в корзинку сюрреализма, от которого может стошнить.

Я с трудом переползла на кровать в ужасе от того, что с моей жизнью происходит. Я была разбита, раздавлена, унижена, облита, придушена и взвинчена, а ещё мне всё это разноцветное нечто нужно собирать обратно. Хотя не буду! Нетрудно догадаться, что Татьяна примчит сюда, когда всё немного уляжется. Какой-то газ, милиция, неприятности — и всё это вдали от подруги. Мысль меня согрела. Я о вещах, а не о пострадавших, если что. Зато завтра я заберу свой «скипИтор» и буду повелевать, например, ветром или землёй, как в фантастических романах. И стану владычицей морской. Хотя зачем мне море? Лучше буду владычицей суши. И на этом разум просто выключился от перегрузки. Тело стало лёгким и невесомым, ветер трепалволосы, одежда плотно облепила — не пошевелиться. Я словно наяву почувствовала, как на меня давит ветер, как больно бьют тяжёлые пряди по щекам и как мне страшно. Луна, словно в замедленной съёмке, отдалялась от меня, и острый предмет, летевший сверху, отмерял секунды до конца жизни. Одна, вторая, третья — и тело влетело в туман. Резкая влага схватила меня со всех сторон, и…

Я резко села на койке. Открыла глаза, громко хватая ртом воздух, а зрение возвращалось постепенно. Очень медленно таяла башня в ночи, сменяясь ровными досками в дневном свете. Сердце грозилось пробить грудную клетку, а конечности затекли, словно ещё под давлением ветра. Казалось, что у меня начиналась паническая атака, и я задыхалась, как послышался спасительный голос:

— Есть кто живой? — кричала женщина далеко от меня, прогоняя сон окончательно. От этого подвижного настоящего звука я как можно быстрей, но не менее осторожно добралась до окошка над Таниной кроватью.

— Да. Я здесь, — подняла я руку при виде толстой кухарки в белом переднике. Та стояла с ведром воды на другой стороне палаточного городка.

— Есть будешь? А то не знаем, сколько готовить. Ты одна? — на одном дыхании выпалила женщина, перехватив ведро.

Я поспешно ответила, улыбнувшись этой безмятежности. Казалось, что меня давит могильная плита непонимания и страха, а тут — обычный новый день. Зелёная трава, тяжёлое ведро и жара, от которой блузка неприятно липла к телу.

Я вернулась в домик, повернула голову и, едва не вскрикнув, отскочила в противоположную сторону. Это Татьяна не закрыла дверцу шкафа, а там расположилось зеркало в полный рост. Ну и не надо напоминать, какой жизненный крюк меня протянул по скалистому дну пропасти. Вся грязная, лохматая, блузка порванная, синяк на шее, и аристократическая бледность с красными щеками. Кукла Катя после тифа, не иначе.

— Какой кошмар! До чего ты, Лар… Лерка, докатилась? — шептала я, запнувшись на собственном имени. Мне показалось, что последний слог не отсюда, и я попыталась зацепится за эту мысль, но вой сирен скорой помощи оборвал цепочку рассуждений на половине.

Глава 11

Валерия.

— Пожалуйста, откройте. Мне очень надо, — стучала я в окно почтового отделения. — Ну я всего на пять минут опоздала! — видно, от моей болезненной физиономии у дородной дамы что-то ёкнуло в груди, она сжалилась и подошла к окошку.

— Девушка, у меня уже компьютеры выключенные и охрана на сигналке, — сказали мне грудным голосом из окошка выдачи посылок.

— Я вас умоляю, это вопрос жизни и смерти, — взмолилась я, сложив руки шалашиком.

Вид мой и правда был слегка потрёпанным, ведь я только с катера. Местами мокрая, волосы не в порядке, и ещёвспотела от недомогания. После своего бурного пробуждения я ещё отработала писарем шесть часов. Хотя, признаюсь честно, могла этого не делать. Меня причислили к остальным просыпающимся и разрешили отлёживаться. Больница была забита под завязку разноцветной молодёжью, мирно сопящей на кушетках. Но мне спать не хотелось, да и пристань оказалась закрыта до вечера. Ну и, что кривить душой, любопытно было наблюдать за проснувшимися лицами. Во-первых, они начинали двигаться, словно в танце, а потом со вскриками резко садились на кушетках. Симптомы у всех были одинаковые, как и объяснения: вот они только на танцполе резвятся, кто пьяный, а кто и того хуже — и тут по щелчку пальца они тут, словно провалились в пропасть. Да, от объяснения моё любопытство переросло в тревогу. Я не понимала, что именно смущало в этой истории. То, что так просто не бывает, и без того понятно, но вот слово «пропасть» что-то скребло внутри. Ещё этот мой сон, который сдавливал. Башня была как настоящая, но я же не совсем дураи понимаю: если столько лететь, на асфальте один шлепок майонезный останется. Нет, попросту так не бывает: словно драматичный отрывок из фильма, который плотно засел у меня в голове. Воображения такое придумать не хватило бы. Это была самая настоящая башня, с большими окнами и открытыми ставнями, и…

— Чунга-чанга, в жопе три гвоздя! — заорал какой-то идиот на ближайшей койке, отчего я вскочила и опрокинула стул. Бешенный ритм сердца то ли выбил меня из раздумий, то ли вновь погрузил в сон. Хотя сейчас было страшно и смешно при виде растерянности на лощённом лице.

— Ну вы, мистер, и выдали, — перепугано отозвалась я, держась за сердце. — Если не опровергнете сказанное, сделаю вам клизму. А то три гвоздя — не шутки, знаете ли, —добавила я на втором выдохе, пока взъерошенный блондин с размазанной по щекам губной помадой осматривался. Его рубашка оставалась полностью расстёгнутой, а возле пупка запечатлелся жирный отпечаток губ. Кубики пресса быстро сокращались от частого дыхания, а пьяные глаза попытались сфокусироваться в одной точке. Я подняла стул, следя за парнем, и сейчас он мне показался каким-то знакомым.

— Я чего, сдох и попал в рай? — растянулся этот придурок в кривой улыбке, наконец поймав меня в цель. Голубые глаза сузились. — Иди ко мне, мой ангел, — потянулся он ко мне, а я на нервах, не иначе, влепила ему пощёчину, аж белобрысая голова дёрнулась в сторону.

— Я тебе сейчас покажу ангела! — прорычала я, уперев руку в бок. Гражданин протрезвел примерно наполовину, и я уже всерьёз подумала влепить ему ещё одну затрещину, коль с первого раза не сработало. Другим и газета по лбу хорошо помогала. А ему добавить просто потому, что нервирует. Нервирует своим видом, и вообще, я могу опоздать на почту с этим графиком движения. В общем, я и так была на пределе, а тут этот идиот орёт, едва из кожи не выпрыгнула от испуга.

— Я что, в больнице? — уже более адекватно осмотрел он переполненную палату на двенадцать человек. Блондинчик почесал хохолок на макушке, осматриваясь, а потом он начал ощупывать тело. Я отвернулась, чтобы не смотреть на эти манипуляции. — Я не ранен? Как так? Ангелок, ты не могла бы мне помочь?

— Чем? Застегнуть рубашку, а то господин сам не справится? — сказала я, смотря в покрашенную стену, и обхватила себя руками. Блондинчику явно не больше двадцати пяти, и я специально его «господином» назвала, чтобы подчеркнуть важность. Этот был из «золотой молодёжи», которым море по колено. Серебряная цепь на шее в палец толщиной, ремень, ботинки — всё кричало:«посмотри, сколько у меня бабла». У меня было время прикинуть ценник, пока народ досыпал свой загадочный сон.

— «Господин»? — вырвался у него смешок. — Отчего же, господин сам справится, — блондин сверлил мой висок взглядом. — А ты чьих такая будешь? — невнятно сказал он, и я поняла, что он делает. Этот идиот моим халатом оттирает щёки! Я его только погладила, а этот гад...

— Да вы, мистер, погляжу, совсем обнаглели! — вскрикнула я и выдернула у него свою одежду. Тот, кажется, обалдел, глядя на злую меня, а я едва не застонала, когда увидела красные пятна на белой ткани.

— О-у, дорогуша, не нервничай. Нервные клетки не восстанавливаются. Хочешь, я тебе другой куплю? Два? — выставил он пальцы перед моим носом. Я закипела.

— Нет. Я хочу, чтобы вы пошли и постирали этот, — кинула я в него одеждой. — Мне его через полчаса сдавать под запись.

— Я? Постирал? — тихо посмеялся он, потирая пылающую щёку. — Не-е, давай, может, новый? А хочешь шёлковый? Тебе пойдёт! Такой, с длинным поясом. И никаких ненужных пуговиц, — наверное, что-то во взгляде его заставило от меня попятиться, не успев встать. — Ну что ты? Это же комплимент! Ты такая деваха видная, а прячешься за это, — ещё и указал на мою грудь, на блузку, застёгнутую на все пуговки, и шейный платок, которым я спрятала небольшие следы ночного происшествия. — Такие формы не нужно прятать, — он чмокнул свои пальцы, показывая степень превосходства моей груди. Ну всё, я закончилась. Я резко выдернула зарядку для телефона и начала наматывать её на руку. Наверное, в фильме что-то подобное видела, вот и всплыло на стрессе.

— Я смотрю, в этой голове совсем мозги закончились, — шипела я. — У меня, что на лбу написано: «шлю»… — на этом я запнулась. Не хотелось рот пачкать этим словом. — В общем, с кем ты там привык общаться? Не поверите, мистер, есть ещё и адекватный слой населения, которому противны ваши «комплименты».

Этот гад пятился, растянувшись в ухмылке, и не перебивал.

— Если вы сейчас же не принесёте извинения, я повешу вас на вот этой люстре, — ткнула я пальцем в потолок. И блондин расхохотался, проследив взглядом за моей рукой с намотанным шнуром. Под потолком криво висел диодный светильник, мигая одной лампой. Я поджала губы, не понимая, откуда люстра вспыхнула в моей голове. А ещё этот придурок ржёт. И тут…

— Чунга-чанга! — заорал во всё горло какой-то щёголь ровно на уровне бедра блондина, и тот на испуге, не иначе, влепил ему кулаком в глаз. Я снова отпрыгнула от резких звуков и манипуляций.

— Всё, мне пора из этого дурдома, — потёрла я виски и направилась к выходу. Чемодан уже был собран и как раз дожидался нужного часа у двери. А халат? Не знаю, что с ним делать. Он так и остался покоиться где-то под столом.

— Эй, да, прости. Постой, это случайно так вышло! Я просто не ожидал! — направился мажор за мной по коридору, дыша в затылок перегаром. Ему финт с испугом выветрил последнюю долю градусов, чего не скажешь об ароматах.

— Фу, не дышите в мою сторону! — помахала я у себя перед носом. — И вообще, идите, вас там дознаватели ждут, — придумала я в надежде, что этот наложит в штаны и помчит со всех ног.

— Ну ничего, пождут эти «дознаватели», — выделил он слово, как что-то инородное в моём предложении. Ну, вообще-то «эти» первыми всплыли в моём мозгу. Дознавателей боятся. — Давай я тебе помогу, — потянулся блондин к моему чемодану. Естественно, если бы он вызвался вчера мне помочь с Татьяниным крокодилом — я бы с удовольствием, а с этой ношей в пять килограммов я как-нибудь сама справлюсь.

— Не нужно мне помогать. Ещё не хватало, чтобы меня увидели в такой сомнительной компании, — с пренебрежением кинула я в него ядовитой интонацией и обвела взглядом весь расхлябанный вид.

— Нет, а ну-ка постой! — быстро обогнул меня блондинчик и преградил путь. Я едва нос не разбила о его грудные мышцы, ну, или кости, что более вероятно. — А это было, знаешь ли, обидно, — приподнял он бровь, но на губах играла лёгкая улыбка. — Какой это «такой»? Объяснись! Ну да, немного примят и дурно пахну, но вдруг я человек хороший?

— О, вы действительно считаете, что вот это всё можно скрыть под мятой одеждой? — обвела я его широким овальным жестом, предварительно сделав два шага назад.

— «Это»? — обалдел он, словно ему сказали что-то необычное. А мне что? Я поясню для особо одарённых.

— «Это» я имею в виду. Стрижка — триста баксов, цепь не шее — сотни, парфюм — под пятьдесят. Ремень с ботинками, возможно, и на пол-ляма потянет. А ещё вот это, — я изобразила двумя пальцами на своей щеке след от помады.

— И? — только и выдало это обалдевшее, хотя милое недоразумение.

— Распутник, вот кто. Такие, как вы, пользуете дам, как вам вздумается, а потом выбрасываете, как отходы.

— А как тебя зовут? — как под гипнозом сказал парень и протянул мне свою клешню.

— Что? — застонала я и закатила глаза. — А ну, пропустите, я опаздываю! — отпихнула я парня в сторону и уже прибавила шагу.

— Нет, я не то! Ты что? Я о другом, — вот так выглядят классические роды здравой мысли, что мне и продемонстрировал блондин. Я уже вышла на улицу, махнув старому вахтёру, мне в ответ крикнули «спасибо». Парень всё скакал за мной. — Ты просто так интересно говоришь! Ты из театралов? А, точно, ты в образе?

— Вам что, вторую щёку подбить, чтобы вы очнулись? — резко развернулась я. — Ну какая роль? Вы в своём уме? Я отработала целый день, устала, у меня катер через пятнадцать минут, и вы мне неприятны. Идите, пожалуйста, куда вы там ходите. Может, прокатитесь на яхте, может, захватите остров, — махнула я рукой на дурака и пошла к воротам.

Вечерами тут и так ни одной живой души не сыщешь, ну, максимум в скорой пару дежурных врачей да этот шут. А спящие красавцы вроде быстро в себя приходят и пытаются бежать по-тихому. Ну, естественно, всё фиксируют камеры, но не в этом суть. Все, проснувшись, бегут с места происшествия, а самым любопытным, которые выходят через дверь, а не окно, в холле дежурный поясняет, где они. Больше он сам ничего не знал и не понимал. Первых проснувшихся человек двадцать уже опросили служащие, но какой смысл писать одни и те же доклады? Вот они ещё помялись здесь часок-другой и отправились восвояси. А спящие и сами домой доберутся, не развозить же их, в самом деле.

— Скажешь имя — за тобой не пойду, — окрикнул меня парень, сунув руки в карманы брюк. Я испепелила бы его взглядом, если бы умела, а потом, поняв, в каком я тупике, буркнула:

— Лера я.

Из меня вырвался тяжёлый вздох, показывая, насколько я устала от этих безвыходных ситуаций. Вечно куда-то мчусь, за что-то борюсь, а проблемы всё не заканчиваются и не заканчиваются.

В первый год жизни на острове я очень хотела машину, правда, купила тогда фургон. До прав, оказывается, ещё дорасти нужно. И вот это был мой личный уголок. Конечно, я жила с бабушкой Машей и её ветреной внучкой, и было мне очень тепло и уютно в этой семье, но совсем другое дело, когда у тебя есть что-то своё. В общем, мои цветочные композиции хорошо покупались, а после восьмого марта вообще кредиты все закрыть можно было без оглядки. Потом жёлтый жучок-паучок достался мне по дешёвке от одной капризной невесты, которой я очень угодила с украшениями зала. Ладно, потом холодильная камера, потом Татьяна между всеми этими делами, а ещё ночной гость, от которого, наверное, появятся седые волосы завтра. И как будто мало мне всего этого — на тебе! Ухажёр. Нарисовался — фиг сотрёшь.

— Лера меня зовут. И да, будьте добры больше не появляться в поле моего зрения, — и я ещё зачем-то повелительно кивнула. Жест показался мне непривычным, ну да ладно. Хвала всем богам, белобрысый за мной не пошёл, и я успела на катер в последний момент.

И вот я здесь.

— Ну пожалуйста!Доклад нужно сдать утром, а посылка мне вот как нужна. Я и платить смогу наличкой.

Хмурая и уставшая женщина закатила глаза.

— Не нужно наличкой. Вот, переводи, — поставила она на поддон терминал. — Какой номер посылки?

— Девять, — выкрикнула я, уже набирая код.

— А-а-а, так это твоя? Ну так сразу бы и сказала, — хохотнула она, а я немного напряглась. Что ещё за шуточки? Притом, что деньги уже улетели, о чём и оповестил меня телефон. А тут было, чему напрягаться. Когда я увидела свой лот, одновременно выдохнула и улыбнулась. Палка была замотана во флаеры из пиццерии и замотана скотчем, а по краям торчали железные наконечники.

— Ну, знаете, за такие деньги оригинальней упаковки не придумаешь, — сунула я лот под мышку, а то одна рука чемоданом была занята, другая — телефоном. — Спасибо вам, почтенная госпожа, низкий поклон до боли в спине.

Мне улыбнулись, как и я с теплотой в ответ, и помчала дальше с ещё большем рвением, так как мочевой пузырь грозил лопнуть.

Следующий раз до своего лота я добралась ближе к ночи. У меня ещё столько дел: включить холодильную камеру и загрузить в неё вазы из теплицы, в теплице наконец полить гвоздики, которые скоро пойдут на продажу — тут почти на тридцать тысяч! Ещё было семь видов цветов, но этиеще не показали,на сколько они потянут, так как только бутоны завязались. От пыльцы я снова начала чихать и сразу пшикнула из спасительного баллончика. Затем у меня ещё были не разобраны отчёты по дому престарелых, там тоже нужно кое-что подбить и расплатиться с грузчиками. И, как обычно, стоило подумать, что это последние дела на сегодня, как в дом ввалилась пьяная Татьяна с одним пером за поясом и пролитым на брючный комбинезон коктейлем ядерно-синего оттенка. Причёска — такие же синие рожки, как и сам образ, а перо, видимо, для равновесия.

— О-о-о, Лерусик, с тобой всё в порядке? А-а-а, ща, совсем забыла, — сказала девушка, облокотившись об дверной косяк и тыча пальцами в экран. Я так и замерла с ножом, не решаясь продолжить нарезать салат. Точней, я была настороже, не рухнет ли Таня прямо в дверях, и сейчас конкретно взвешивала варианты. Мне однозначно не хотелось тащить её в демонову пещеру, где ещё ковры не просохли.

В этот миг мой телефон на столе пиликнул оповещением, и я увидела перевод на шесть тысяч от подруги.

— Это на коммуналку, я же обещала, а Кара всегда держит свои обещания. И поэтому она сейчас переодевается и топает дальше тусить, — прошествовала она мимо меня, пока я прикусила губу, смотря на этого переростка. Да, у таких уже могут быть по двое детей, а этой всё одни тусы на уме.

— Тань, может всё-таки поешь? Я рёбрышки в духовке запекла, — повысила я голос, чтобы докричаться на второй этаж.

— Ага, Лерусь. С удовольствием. Сейчас только посижу-у-у… — голос подруги поплыл, и нетрудно догадаться, что произошло. Татьяну сморила кровать. Хотя сразу хочу в оправдание добавить, что Татьяна пьёт мало, а до состояния, в котором она заявилась, её доводят примерно три кружки пива или банок коктейля. Её организм слишком слаб для более тяжёлых напитков. Ну, мне же лучше.

Я быстро поела, выпила порошок против гриппа, за которым пришлось заехать в аптеку, ведь у меня, как ни крути, ломило всё тело, и температура перевалила немного за тридцать семь. Ещё пришлось помазать шею кремом от синяков и руку мазью от ожогов. Но усталое и разбитое состояние не мешало чувствовать предвкушение перед каким-то волшебством. Приняла душ и уже в пушистой пижаме с тюрбаном на голове засела в своей комнате, вооружившись ножницами и ножом. Наконец-то наступил тот самый момент. Ладони вспотели, стоило взять яркий свёрток в руки, а губы-то и дело растягивались в улыбке.

Я осторожно вскрыла цветную упаковку, орудуя ножницами, как хирург. А как тут не осторожничать? Двенадцать тысяч всё-таки отдала. Хотя меня совсем это не беспокоило. В момент открытия меня била лёгкая дрожь от какого-то странного чувства. Возможно, это всё мои болезнь, недосып и стрессовые ситуации, которые не заканчиваются, меня потряхивают, а не какое-то неведомое чувство тревоги, будто в углах прячутся тени, которые хотят забрать у меня сокровище. Я тихо включила музыку на телефоне, чтобы разогнать зловещую тишину, и принялась к изучению. Ну, что сказать? Палка была до ужаса странной. Во-первых, я совсем не ожидала, что в ней будет около полуметра. Это ещё по дороге домой меня удивило, а сейчас, смотря на стёртое до углублений древко, мне что-то вспоминалось. Блестящие острые набалдашники показались знакомыми.

Глава 12

Блэйк-дэ.

Это была самая странная медитация в моей жизни. Резерв был почти под завязку, а сил всё равно не хватало, чтобы отключить то или иное чувство. У меня окаменела задница и устала спина, отчего пришлось облокотиться на подпорку моста. Ещё море нервировало и мешало сосредоточиться. Щиты словно истончились, и я всё слышал. Звуки этих земель были для меня чужими и заставляли оставаться в полной боевой готовности. Мышцы сводило от напряжения, резерв словно взбесился в жажде вкусной еды, зато никакой вечно преследующей изжоги. Приходилось и на контроль магических потоков тратить внимание. Плюс ко всему зуд на боку и хреново проклятие, которым меня наградил этот мир. Мозг устал дёргаться от странных чихов, но избавиться от них я не мог.

Я ждал, когда стемнеет, а то слишком много непросматриваемых мест, где мог скрываться лучник. Ну, не только из-за этого я сидел под мостом. Я хотел немного прийти в себя и подумать. Всё очень странно, непонятно и красочно. Да, именно. Мир сильно разнообразился яркими цветами, от которых рябило в глазах. Ночь куда удобней для моего зрения. Можно сказать, привычней. Инстинкт вопил,что у меня важная миссия, но ещё было что-то горькое в горле, когда я вспоминал о своём оружии. Я хотел его вернуть. Но нужно спешить, у меня приказ. А на поиски копья может уйти не один день, которого у меня нет. В голове всплыли мутные воспоминания того, что я уже терял оружие, но раньше таких горьких привкусов во рту не было.

Как только солнце скрылось за горизонт, я проверил внутренним зрением метку, которую успел поставить на цель, и она не изменила своего положения. Ровно напротив, вдали, находился кусок суши, и именно туда вёл след. Только потом я нырнул. Сейчас сполна ощутил комфорт тёплой воды, только ботинки омрачали состояние. Их я не хотел тащить в руках. Плыл размеренно, ориентируясь на еле заметные огни вдалеке. Через два часа заплыва мне пришлось надолго нырнуть и подождать, пока промчит огрызок корабля. Я его услышал задолго до появления. На бортутак сильно грохотала музыка, что по воде отдавало ударной волной. Вынырнул, посмотрел вслед белому нечто и продолжил путь, углубляясь в раздумья. Странный мир. Я не мог вспомнить, видел такой раньше или нет, но по ощущениям я здесь впервые. Память то и дело подкидывала какие-то картинки. Это были разные места, разные люди, но был у всего один общий фон: грязь и кровь. Что я видел сейчас — не мог найти описание. Такое ощущение, что весь этот мир отмыли до скрипа. Я метр за метром двигался к цели, а мозг продолжал сравнивать мутные картинки и этот глянцевый блеск. По правую руку от меня показался диск луны, на который я сразу начал засматриваться. Не смогу объяснить, чем этот тусклый свет так манил, но ощущение, что он пробирался под кожу и цеплялся за вены. На этой мысли я замер, перестав грести, и целиком развернулся к молчаливой луне. Образ, нарисованный моим сознанием. Такая же морская тишина, только я и луна. И маленькое тело на подоконнике. Отблески небольших волн дополнили картину искрами. Словно в мёртвой комнате луна потеряла луч. «Ненадо, пожалуйста», — прошелестел ветер в ушах, а следом прогремел звук лодки. Он-то и развеял картину вместе с круглыми отпечатками света на воде. Было бы время — вздрогнул бы, но казалось, что меня в считанные секунды переедут, и я нырнул, едва успев схватить воздуха. Уши заложило от очередного чиха, и по телу прошла волна, отбрасывая меня вглубь. Теряю хватку, совсем расслабился! Как можно было такое прозевать? Я вынырнул, отдышался и поплыл дальше. Сколько не вглядывался в причудливый узор на луне, ничего больше не видел. Что это было? Откуда такие картины? Это моё? Образ был таким же серым, как и все остальные воспоминания, а вот королева небосвода — яркой, как фонарь на лодке.Чихи продолжали очищать голову, отчего картина окончательно растаяла, сколько бы я ни пытался это остановить. Как бы долго не смотрел вдаль, луна была обычным кругом, а волны — волнами.

Так я и плыл часа четыре, иногда прячась под водой. А вот уже ближе к огням всё же врубил нюх на полную. Вместе с этим я почувствовал голод и небольшую отдышку. Силы на исходе, и нужно поторопиться. Магия была солидарна с моим решением. Слишком долго у нас была рыбная диета, поэтому я её понимаю. Пришлось всё-таки чутьё приглушить и полностью положиться на метку. Та показывала левее, вот я и сменил траекторию. А нюх и без подпитки улавливал пресные воды острова Нали. Все Къянте пропитаны своей землей, и эта — не исключение. И развонялась так далеко, наверное, от радости. Не иначе хорошего клиента подцепила, и теперь от неё тянет за версту. По-хорошему, нужно убираться из воды побыстрей: неизвестно, сколько в девке силы.

Я выбрался на берег позади одинокого дома, следуя метке. Он стоял в каменном мешке, как и десяток другихвдоль линии прибоя. Я немного отдышался, держась за скалу, а только потом настроил обоняние небольшим потоком. Тот двинул ровно вперёд в жажде нащупать цель и оценить, насколько она далеко. Мне нужно было знать, сколько сил понадобится, чтобы добраться до какого-нибудь захудалого замка. Да и есть ли там охрана? И я едва на колени не рухнул, когда чутьё уперлось в дом, а потом забралось в единственное окно на втором этаже. Что? Это? Я криво поглядел на сиротливую лампу у узкого входа, покосившуюся мебель под кривым навесом и хренову собачью будку слева. Почесал бок и ещё раз проверил по запаху, что я на месте. Что сказать? Это было неожиданно. Я ведь отправлялся за последним из рода. Хотя чему я удивляюсь? Смотря на их духа, который, скорей всего, и при жизни всё в карты проиграл, можно заключить, что и эта явно из его ветви. Тут я отвлёкся на тему, а были ли у белобрысого дети? И как его вообще зовут? Два коротких чиха привели меня в собранное состояние, вот только голод никуда не делся. Растрачивать последние силы, чтобы рыскать по морскому дну в поисках холодной энергии, желания не было. Судя по тому, что мне не встретилось ни одной акулы, долго мне тут медитировать.

Я с трудом вытащил из мокрых штанов кулон, проверяя его наполненность. Половина. И это являлось небольшой проблемой. Мне нужно его напитать, а по тому, как здесь редко наставлены дома, ясно, что времени это займёт немало, точно как и срыбами. Хотя если цель здесь, значит, и её источник где-то рядом. С этой мыслью я вернул кулон на потёртой верёвке в карман и пошёл по песку, наслаждаясь твердью под ногами.

Едва не сбился с маршрута, услышав очень аппетитный запах мяса. Но у меня задание.Всё остальное — за толстые стены щита. Силы были на исходе, защита то и дело проваливалась, и я отвлекался на разные мелочи. Запах мяса щекотал ноздри, а эта побитая жизнью раковина слева — мой взгляд. То, что я принял за собачью будку, было полудохлым синим зданием с прогнившими до тонкости досками. Оно так и кричало:«добейте меня поскорей». Это было очень странно видеть. «Это» — именно то название, что может подойти «этой» длинной коробке.

Труда не составило подняться сначала на козырёк веранды, а затем и в окно. И каково было моё удивление от увиденного: какая-то курица ковыряла моё оружие ножом, пытаясь открыть наконечник! Но это я заметил в моменте приближения, а второй кульбит произошёл с дамой, которая, свалилась вместе со стулом на пол, громко вскрикнув. А ещё на неё полетел стакан с водой, какая-то верёвка и помятые разноцветные бумажки, осыпав тело, как цветы на могиле.

Я не двигался, сидя на корточках на подоконнике, истекая струями воды, пока листы перестали кружить над полом. Также продолжил разглядывать мадмуазель в пушистых штанах и как она барахтается, шепча проклятия. Я, наверное, ожидал чего угодно, но никак не того, что эта пушистая девка окажется очень похожа на курицу из гнезда. Нахмурился, непроизвольно кинул взгляд на далёкие огни, отмеряя расстояние, и мельком, желая убедиться в точности своего местоположения, проверил метку. Та указывала на дверь, а эта мохнатая дама оказалась на моём пути,точно как курица из лазарета в мокрой блузке. Я рассматривал неопределённую фигуру, пытаясь понять: та же самая или другая? Спустился на пол и склонил голову набок. Мне казалось, если сейчас пропечатается кружевной узор на груди, то всё встанет на свои места, но этого не потребовалось.

— А ну, не подходите! Вы что, меня преследуете? Не получилось прикончить на том берегу, так вы решили меня добить? — гнев вперемешку со страхом затопил куклу в тряпках, а синие глаза на бледном фоне метали искры. У меня как-то странно свело скулы при виде того, чем она мне угрожает.

— Во-первых, это моё, — выдернул я у неё копьё. Точней, думал, что выдернул, а на самом деле эта дамочка намертво вцепилась в рукоять и повисла у меня перед носом.

— А фига вам на постном масле! Это моё! — и она с силой пихнула меня ногами в живот, отчего я выронил копьё и сам едва в окно не вывалился. Я действительно этого не ожидал от полудохлого тела. Она была бледной, как умертвие. Мохнатое подобие шапки свалилось, волосы свисали мокрыми тёмными сосульками, а могильный мох заместо одежды дополнял образ. — А ну, убирайся из моего дома! Вон, весь пол в песке. И воды с ведро налил, — снова встала она в стойку, зло откинув мокрую прядь с глаз. — Что, сегодня день идиота? Или это мне везёт, как утопленнику?

— Вообще-то умертвию в скором времени, — улыбнулся я, поражаясь шальной мысли. А что? Это мой трофей. Будет мне вечерами плечи массировать. Очень странная идея, но она мне понравилось. — А сейчас отдай, это моё, — я в один шаг оказался возле трофея и с лёгкостью выдернул у неё оружие, так как держала она копьё забинтованной рукой, а второй тыкала в блестящую коробочку.

— Алло, милиция, ко мне домой… — затарахтела мадам, отпрыгнув от меня, сшибая шкаф. Я её поймал за грудки и с лёгкостью выдернул говорящий предмет. Недолго думая, просто наступил на него, чтобы заткнулся. Много сил не понадобилось, предмет хрустнул и затих. Синие глаза распахнулись, рот округлился, грудь поднялась. Нетрудно догадаться, что после этого будет, поэтому я привычным жестом развернул её к себе спиной и закрыл пол-лица ладонью. Я ощущал её страх кожей, но наглые выпады в мою сторону мне понравились.

— А ты идёшь со мной. Будешь мне прислуживать, — прошептал я ей на ухо, чувствуя, как тепла её кожа. Это ощущение, как и всё остальное, было ново и интересно. Терять его не хотелось, поэтому я сунул копьё за пояс и, приподняв брыкающийся трофей, потащил её на выход. На втором шаге моя ноша стала вялой. И точно: я быстро убрал руку с лица дамочки, и та резко сделала вдох. Упс, едва не прибил трофей раньше времени. Как-то странно иметь дело с живыми людьми.

— В-вы что, под кайфом? — часто дышала девушка под моей рукой. – Что вам нужно? Вы вломились в чужой дом, сейчас сюда приедет милиция. Вас арестуют! — вскрикивала она каждое предложение с угрозой, пытаясь вырваться, хотя её переполнял страх. Её формы я ощущал всем телом, и отгораживаться от них совсем не хотелось. Как, впрочем, и чихать.

Уши заложило в тысячный раз, и девушка замерла на вдохе, а затем покосилась на меня через плечо. И, скажу, с этого ракурса я хорошо заметил, как на её щеках отпечаталась моя пятерня, которая всё портила. Нет, сейчас её лучше не убивать, а то потом заморачивайся, сводя это уродство.

— Будьте здоровы, — ехидно пропела она, рассматривая меня в ответ. Я встретился с её глазами и прищурился.

— Это ты, ведьма. Ты на меня наслала это проклятие! — как-то слишком резко я закипел от догадки и перехватил её за шею. — Ты сейчас же снимешь свои чары, или я тебя сломаю пополам сразу после пальцев, — цедил я ей в ухо, перекрывая кислород.

— А-а-а, Таня-я-я! — заорала она со всей силы, отчего пришлось снова закрыть ей лицо ладонью. Но она продолжала мычать во всю мощь грудной клетки и неудобно биться ногами и локтями. Всё же трупы куда сподручней, но что-то меня сдерживало, чтобы не свернуть тонкую шею.

Затем я быстро осмотрелся и усадил даму на стул. Такими же резкими движениями я сорвал тонкую штору с окна и замотал разноцветное лицо, а руки скрутил странной верёвкой за спиной. Заняло это всё около десяти секунд, и я отступил на шаг, любуясь своим творением. Дамочка брыкалась, била пятками в пол, привлекая ненужное внимание. Я напряг слух, отслеживая сердечный стук за дверью: тот по-прежнему оставался ровным, как бой часов. Не мудрено, видно вымоталась принцесса с обслуживанием клиентов, вот и дрыхнет, не обращая внимание на вопли.

— А ну, успокойся, — процедил я трофею в лицо, точней, в половину лица с надутыми щеками. — Иначе выдерну твоё сердце и… — я опустил взгляд и совсем сбился с мысли. Вторая пушистая пуговица сверхубыла оторвана и сейчас открывала сочный кусочек розовой плоти. «Плоти»? Какое-то грубое слово для такого шёлка. Как-то это прежде называлось, но как — вспомнить не получалось. Её грудь начала чащевздыматься, а ноги взбрыкнули, отталкивая тело от пола. А я схватил за плечи и усадил её на место. Слишком привычные реакции, церемониться я не привык. Выпрямился и посмотрел на это сгруппированное тельце, которое закрывалось от меня коленкой.

— Сиди здесь, — приказал я и направился к двери. — Я заберу цель, потом вернусь за тобой. Теперь ты — мой трофей, — зачем-то пояснил. Слова сами собой вырвались, оставляя и в этой ситуации меня в лёгком недоумении. Когда это я кому-то отчитывался? Ну, кроме моего Короля, естественно.

Один синий глаз, выглядывающий из-под шторки, был переполнен страхом. Мне это не понравилось, и я отвернулся и дёрнул за ручку двери. Ну, что сказать? Я уже сбился со счёта, сколько раз был в шоке за этот вечер. А сейчас шок едва не унёс меня в тёмную бездну от увиденного. За спиной что-то хрюкнуло, и я покосился на барахтающийся тряпочный кокон. Страх в глазу сменился странным блеском. Что поделать, в живых я плохо разбираюсь. И, скажу, по трупам легче ориентироваться. Вот если мутный, то месяц после смерти, а если пустая глазница с комьями земли, то лет десять, не меньше. А тут живой блеск, ещё и чрезмерная подвижность.

— Это что за Преисподняя? — ткнул я пальцем в дверь напротив.

— Бу, мм-м, боба лу… — пробурчало это пушистое подмокшее создание. Я поджал губы, колеблясь, открыть рот трофею или всё-таки эту ужасную дверь. Скажу с точностью сто процентов, такого я никогда не видел. Коридор весь чистый, ровный — и этот чёрный кусок ломал и так поплывший мозг. Красная краска, как кровь,вытекала из всех щелей, и воняло тухлятиной. Какое заклинание начертано на адовом полотне — я разобрать не смог.

— Какого хрена! Что здесь написано? — на последнем слове у меня вырвался чих, и я привычным жестом сжал зубы, чтобы убрать гул в ушах.

— А вы, бу-бу-бу, — словесный поток продолжался и продолжался, а русые брови так и летала по лицу. Ещё эта пуговица перетягивала моё внимание, и в тот же момент рот наполнялся слюной. Пальцы хотели проверить, на самом ли деле розовая плоть… Да нет же, не так! Как оно было? Точно — «кожа»! Плоть — это то, что хрустит под копьём и чавкает в земле, а тут — чистый клочок с мясными округлостями. На самом ли деле розовая кожа так мягка, как выглядит. «Апчхи, апчхи!» — видно, одного раза уже недостаточно. Или заклятье усилилось?

— Ведьма, не сомневайся, с тобой я разберусь позже, а сейчас — Къянте, — сказал я и отправился в эту адову пропасть.

О нет! Это была та самая пещера дракона, которого тошнило ядовитыми тряпками. В глазах рябило от обилия красок, а за спиной снова послышалось хрюканье и какое-то шуршание, которое я выбросил из головы. Никто ещё не осмеливался меня ослушаться, вот я и был спокоен, а глазами уже нащупал цель. Это был дичайший позор рода, а не человек. Работницы борделя куда скромнее выглядят, чем эта спящая девица с голыми ногами и размазанным лицом. Валялось это тело на животе на широкой кровати, раскинув руки и ноги, и сопело в одну дырочку, выглядывающую из подушки. Я трижды моргнул, прогоняя разноцветные пятна в глазах, прежде чем сделать шаг. И тут — хрясь! В голову прилетел табурет, который сразу сломался. Меня покачнуло, и я разозлился. Медленно повернулся, сжав челюсти и смотря, как эта мокрая курица со связанными уже спереди руками стоит и угрожает мне сломанной ножкой, сверкая синими зенками. Взгляд был воинственный и кровожадный. Грудь высоко вздымалась, и всё тело подготовилось к атаке.

— Хотел дать тебе дожить спокойно, ведьма, — прижал я её за горло к стене, а затем ещё и поднял, так, что трофей затрепыхался, пытаясь разжать мои пальцы. — Тебе выпала великая честь вступить в подданные короля НаавардаДэбена, и моё терпение заканчивается. Теперь ты — моя собственность, и я буду решать, сколько у тебя будет конечностей.

— Пошли к чёрту, — прохрипела она со всей возможной громкостью и плюнула мне в лицо. Магия вырвалась на поверхность и заволокла радужку. Глаза ведьмы округлились, а пальцы перестали отрывать мою руку от горла.

— Повторяю последний раз: ты стоишь и не двигаешься! Моргни, если поняла, — процедил я ей в ухо по-прежнему на уровне своих глаз. Она перестала дёргать ногами, а красное от нехватки кислорода лицо закивало вместе с морганием. Я вытер мокрую щёку и только потом поставил девку на пол, туда же упала странная веревки с её рук. Плевать, теперь она будет послушной. Ведьма вжалась в стену, одновременно обнимая себя и растирая шею. Глаза её были перепуганными, и это мне снова не понравилось. Всё же, искры гнева больше грели душу. Пришлось отвлечься на пару чихов, а потом я продолжил, стирая ненужные мысли. — Я спрашиваю — ты отвечаешь. Поняла?

— А может вы просто уйдёте? Или хотя бы объясните, в чём, собственно, дело? — начала уверенней бормотать она. А я опешил от её наглости и не сразу нашёлся, что ответить. Это когда со мной умертвие разговаривало? Ещё и такое чистенькое. Кожа пышет жизнью, а яркие глаза — множеством эмоций. — Вы врываетесь в мою комнату, — да что там! — в мою жизнь, как чёртов варвар, и крушите всё на своём пути. Полюбуйтесь, — указала она рукой назад, и я невольно проследил за её жестом. Сломанный стул мне показался смехотворным по сравнению с тем, что я оставляю после себя. Здесь даже капли крови нет. Ни мёртвых тел, ни грязи на полу. Песок с водой не считается. — Как вам? Нравится? А вы знаете, сколько стоит этот стул?

Повисла тишина. Я не мог понять свои ощущения. Тьма схлынула, я отступил, пытаясь понять, от чего дёргается щека. Не уверен, но, кажется, я хотел улыбнуться, чего давно не делал. Может не улыбнуться, а что-то ещё? Сложно понять то, что творится в голове. Я,однозначно, только что был зол, как хренов дракон, но воинственная девка меня загоняла в ступор как словами, так и жестами. Скорей всего, ведьма заметила моё отупение, отчего осмелела в край. Страх в её глазах каким-то образом сменился приятным для меня злым блеском, и они сощурились. Вот только что она растирала руку от верёвки, а уже упирает её в округлое бедро. Мои брови так же медленно, как и её жест, поднялись, а плечи опустились. Вот вижу, что сейчас что-то будет, и также вижу, что силёнок у неё — как у крысы полудохлой, но она настроена воинственно. Мне ничего не стоило свернуть эту чистую шею, но отчего-то не хотелось. Нравилось, как в ней разгорается злое пламя при виде, как ей кажется, разрухи. Тоесть поломанной мебели, которую, к слову, она сама и сломала.Неважно, что об мою спину, хотя, хочу заметить, меня это уже совсем не злит. Она горячем порыве с испепеляющим блеском в глазах шагнула на меня, отчего я невольно отступил к адовым дверям.

— На чём мне прикажете теперь сидеть, сударь? Кто, по-вашему, это всё вытирать будет? — она запнулась на секунду, глянув на стол в чистой комнате, тоесть себе за спину, и, очевидно, что-то вспомнила. — А ну, отдайте мою палку, вы не имеете права. Это моя вещь, и что хочу с ней, то и делаю, — вытянула она свою тонкую ладошку с розовыми ногтями. Я проникся. И ещё больше обалдел.

— Девка, а ты, часом, не охренела в край? — нагнулся я к ней и вытащил, как она выразилась,«палку». И тут её глаза вспыхнули жаждой обладания.

— Не, мистер. К вашему сведению, я выкупила этот лот за двенадцать тысяч у «Панды Кумфу». У меня даже чек имеется. Могу показать, — потянулась она за моим копьём. — Так что это моё, и неважно, что теперь за коммуналку придётся из кредитных выделять, — я слегка отодвигал оружие, а тонкая рука, как, впрочем, и сама девка, тянулась за ним, не спуская глаз с копья. — Если что-то не устраивает, можете в суд подать. У меня все документы в порядке.

— Во-первых, что, мать твою, твой рот говорит? — тут даже чих не поможет разобраться. Я точно разговариваю с ней на одном языке, но в словах её была полная неразбериха. — И второе: раз это палка так дорога, какого хрена ты её ножом колупала?

— Я не скажу, это секрет, — защёлкнула она свою коробочку, сжав губы в тонкую линию. Мой уголок рта всё же непроизвольно дёрнулся от этого зрелища. Внутри стало странно. Такое ощущение, что я замёрз, а где-то вдали загорелся камин. Приятно. Мне первый раз в жизни не захотелось сломать кому-то палец за его секреты. Притом он, тоесть палец, был такой тоненький, розовый и блестящий. «Пчхи, пчхи, пчхи!» — тройной удар по моим щитам.

— И не таких раскалывали, — буркнул я, не понимая, куда делась вся злость. И магия держалась, словно графин с неподвижной водой. — «Панда Кунфу»? — задав вопрос, махнул я рукой у неё перед носом, мол, что за бред, не изволите ли объясниться?

Глава 13

Валерия

Я смотрела на этого полного дегенерата, которого клинило, словно неисправный тостер, и удивлялась собственным мыслям. На шизофрению похоже. Возможно, всё-таки он пациент клиники, и его переехал автобус. Я не могла себя понять: куда делся страх? Тут лохматый мужик ворвался в дом, скорей всего больной на всю голову, но при виде его растерянных взглядов мне казалось, что он в образе. Как театрал. Ну или актёр. А потемневшие глаза ничто иное как фокусы. Не считая синяков на шее, я каким-то, извиняюсь, задним местом чуяла, что он мне не навредит. Но это не меняет того, что я хочу, чтобы он проваливал из моего дома и отдал мой «скипИтор». Ну, ещё я хочу его поколотить, да вот если уж стул не помог, лучше как-то его по-хорошему проводить. «Милиция всё равно не приедет, так что нужно как-то договариваться», — думала я, вывалив на него все доводы по поводу моего лота, но этот бородатый болван совсем умом тронулся.

— «Панда Кунфу»? — и он ещё так скривился, мол, что? И только я хотела спросить: «Это всё, что ты запомнил?» — как ответили за меня.

— «Панда Кунфу» — это я! — пьяно провещала Татьяна, уткнувшись носом в подушку. Вид её был ровно таким, как и при встрече внизу, не считая помятости и одной штанины, что задралась, оголив край чулок.

— Что? — практически взревела я и, втолкнув этого мистера в комнату, накинулась на подругу. — В каком смысле ты? Это ты прислала мне эту палку? — ткнула я в мокрого варвара, который продолжал стекать на пол. Белая футболка в облипку, кожаные штаны — как вторая кожа, и ботинки хлюпают. А ему вообще плевать, он пялился на чертёнка с синими рожками в каком-то ступоре. Словно плата прогорела. И ещё взгляд такой, заполошенный, растерянный и не понимающий.

Кара поднялась на локте, медленна прошлась пьяным взглядом от мокрых ботинок до макушки и плюхнулась затылком на подушку.

— Не, Лерусь, этого бы я и за двенадцать тысяч не продала, — хихикнула Таня и начала закутываться в пушистый плед.

Я разозлилась не на шутку и, кажется, начала понимать, что тут происходит и отчего потрёпанный жизнью мужик здесь негодует. Но сейчас негодовала я от таких известий.

— Так, значит, это ты? Знаешь, ну это уже наглость! Я тут пашу, как проклятая, собираю каждую копейку! Мне кредит ещё полгода платить, а сезон заканчивается. Двенадцать тысяч! — взвыла я от таких новостей и подёргала плед, не давая сестре окончательно укутаться.

— Лерусик, я нечаянно. И вообще, я думала, что верну, — уже на грани сна говорила подруга, вяло борясь за пушистое одеяло.

— Думала? Ты, конечно, мне вернёшь! Вообще обнаглела. И ты где вообще её взяла? Откуда она у тебя? — уже начала я тормошить Татьяну за плечо. — Ты что, её украла? У него? — и снова я ткнула в мужика, который потирал виски и слегка мотал головой.

Татьяна ушла в отруб, всё же накрывшись покрывалом. А я осознала, что теперь у меня нет ни денег, ни «скипИтра». Выпрямилась, топнула босой пяткой и направилась из комнаты. Я готова была вылить ведро воды на Татьяну, если бы потом не пришлось всё это убирать. Вот и колотилось сердце в бессильной злобе, не зная, куда её выплеснуть.

— А ну стоять! — опомнился принц Датский, который до сих пор боролся с чихом и своими тараканами.

— А знаете, что? Идите вы к чёрту с вашими фокусами! У меня уже всё тело болит от вашей «нежности»,— ядовито выплюнула я и отпихнула мистера плечом, точней, стукнулась в каменное тело и помчалась по коридору, затем на первый этаж, а потом собиралась на улицу.

Мне было до того обидно, плюс ко всем синякам и температуре, что оставаться в доме было невозможно. Хотелось вдохнуть полной грудью, а ещё лучше вызвать милицию, но это точно не вариант. Теперь, как ни крути, моя названная сестра — воровка. Но уйти мне не дали. Буквально в сантиметре от уха пролетело что-то и пробило входную металлическую дверь насквозь, отчего я вскрикнула и шарахнулась в сторону, врезавшись в обувную полку. В холле было очень светло от луны, а голубая диодная лента слабо разгоняла полумрак со стороны кухонной зоны. Я с диким ужасом смотрела на торчащий из двери предмет, который едва не снёс мне голову. Я была на грани сознания от неожиданности и испуга. Понимание доходило немного позже, когда гул от хлопка стих.

— Я ещё не закончил,— медленно сказал варвар, зачесав чёрные волосы пятернёй. Он был как римский бог, необузданный и своенравный, весь в тугих жилах. отчего казалось, что он напряжён до предела. Его однозначно одолевали звериные мысли, особенно когда он пялился на мою грудь, и ноздри раздувались как у собаки. А про глаза я вообще молчу: они и без того тёмные, а так совсем проваливались во тьму.

— Н-не закончили? — дрожащим голосом спросила я и посмотрела на знакомую мне палку. Вот он, секрет: она раскладывается. — Да вы сумасшедший! Вы мне едва голову не снесли этой штуковиной! Разве так можно? У меня сейчас инфаркт случится от ваших выходок, —тараторила я, то и дело вскрикивая на нервах, держась за сердце и глухо хватая ртом воздух. Не хотелось бы и сейчас потерять сознание, пока в доме такой страшный гость. Хотя тут как посмотреть, может всё-таки хотелось, но оно никак не терялось.

— Ты никуда не пойдёшь. И ты сейчас мне объяснишь, что с Къянте? — указал варвар наверх. — Она больна? – голос его не был злым или нервным. Такое ощущение, что ему вообще плевать на то, что он едва не снёс мне череп, и на моё состояние в целом. Ему нужен был ответ, вот он и стоял спокойно, смотря на меня, как на грязь под ногтями, пока я, вжатая в обувницу, обхватила себя руками.

— С кем? «Къянте»? В смысле? Она Кара, ой, Татьяна Ветрова, — тут же исправилась я, хотя оговорка была ближе к истине. — Уважаемый господин, если вы хотите заявить на мою сестру в милицию, даже препятствовать не буду, — уровень стресса соревновался с уровнем злости на финишной черте. Это ведь умудриться надо было: обокрасть и этого варвара, и меня. Такого я даже от Татьяны не ожидала.

— Замолчи свой рот! — рявкнул растрёпанный мужик с торчащей в разные стороны бородой и пошёл на меня, почесав бок. — Я тебя не понимаю. Твой рот не может говорить правильно, поэтому хочу получить короткий ответ: что с ней? — снова ткнул он пальцем на лестницу.

— Э-э-э… — потянула я, не зная, говорить или нет. Противоречивые указания всегда вводили меня в ступор. — Я… Можно я скажу? — всё же поинтересовалась я, решив не гадать.

— Ты что, совсем дура? Или страх потеряла? — он взялся посередине древка, и копьё начало медленно утягиваться до прежних размеров, а только потом мужчина дёрнул за рукоять, извлекая оружие.

— Вау, — выдохнула я при виде такой магии. Это самый необычный механизм, который я только встречала. Явно не китайская подделка. От увиденного мой страх схлынул до минимума, но я всё же отступила от здоровенного мужика в сторону, глупо хлопая глазами. На краю сознания промелькнуло, что в такое ровное отверстие в двери можно установить глазок. Давно хотела, раз на камеру нет денег, да всё руки не доходили, а сейчас сам Бог велел, ещё и как раз на уровне моих глаз. Но это всёмимолетные мысли, пока я отслеживала, как гигантская рука убирает мой бывший трофей себе за пояс, и плевать ему, что вся одежда мокрая.

— Не, ну ты правда меня бесишь, — выдавил он, сжав зубы, и трижды глухо чихнул. Он злился ещё от недуга, который мне был хорошо известен: изведёт, если не брызгать в нос. — Быстро говори, что с ней? И как её разбудить?

— Пьяная она. И её лучше не будить. Поверьте, сэр, я знаю, что говорю. Через час тут уже будет толпа под окнами и музыка до утра, — постаралась достучатся я до этого пещерного человека. Даже не знает, как выглядит пьяная дама.

— Какая музыка? Мне нужно место силы. Где её камень? — вот это он выдал! Я едва не икнула.

— А вы, мистер, не из театралов будете? — сама спросила и немного хмыкнула. Это что, если мне пришла такая мысль, глядя на этого молодца из сказки, я также выгляжу?

— Я служу королю Нааварду, и я на задании. А ты — мой трофей, ты пойдёшь со мной, — подтвердил он догадку, следя, как я двигаюсь бочком подальше от него. Делать резких движений не собиралась, да, честно сказать, и не умела. Хвататься за нож тоже не видела смысла, с моей удачей я сама об него порежусь, пока буду угрожать незваному гостю, да и что-то мне подсказывало, что делать этого не стоило. Раз ещё не убил меня в своём зверином образе, значит, жить буду.

— Какой трофей? Вы что, умом тронулись? Двадцать первый век на дворе. Рабство давно отменили. У меня кредит висит и десять заказов на погребальные венки. Ещё одну свадьбу обслужить и зарплату грузчикам выдать… Ну уж нет, мистер, я остаюсь, — я обогнула столешницу по направлению окна с низким подоконником. Там как раз колыхалась шторка, словно зовя меня прогуляться. А мне срочно нужен был глоток свежего воздуха.

И вы не поверите, что этот гад сделал: он подошёл к противню с запечёнными рёбрышками на плите и принюхался к моей еде!

— Только попробуйте! Это мне на завтра, отморозок, — двинулась я на защиту обеда. Запечённые ребрышки с овощами сегодня получились просто объедение, и я была готова за них драться. Час готовки, полторы тысячи на продукты — тут любой не выдержит. Мой поход закончился на уровне вытянутой руки, как вы понимаете, не моей. Он привычным жестом схватил меня за шею, правда, на сей раз капельку нежнее. И, не дав мне пискнуть, вгрызся в самый сочный кусочек.

Я едва не захныкала, всё же вырвалась из его слабого захвата и вышла в окно, переступив подоконник и смахнув слезу. Почему это всё со мной происходит? Скажите, настанет у меня когда-нибудь спокойная жизнь? Или мне вечно так, каждый день как выживание? Когда проходила мимо теплицы, у меня защекотало в носу, и я сменила траекторию на цветник. Там в рабочем столе есть ещё флакон спрея. Хотелось сбежать и позвать на помощь, да только куда? На улице ночь, а до ближайшего телефона на заправке километров десять. На такие подвиги я не способна, притом я в пижаме, а идти одеваться и смотреть, как варвар поглощает мою пищу, желания не было. Слёзы катились по щекам, а я с уверенностью ста процентов решила, что Татьяна мне за всё заплатит. Во-первых, за деньги на «скипИтор»; во-вторых, за мясо, которое съест её знакомый; а в-третьих, за мои нервы. Так что однозначно, пусть она сама убирает дом после таких гостей, а на сдачу прополет мне грядки. Так мои нервы будут оплачены.

Глава 14

Блэйк-дэ.

Я смотрел на удаляющуюся фигуру и наслаждался чертовски вкусной едой. А вообще не представлял, что может быть таким вкусным мясо и в целом всё, что происходит. Меня посещали разнообразные мысли, меняясь с бешеной скоростью. Во-первых, где взять энергию для портала? На большое перемещение живых личностей его не хватит, а свой трофей я точно не хотел убивать. Возможно, даже поделюсь с ней лекарем, чтобы подлатал хилое тело. Уверенность, что место силы не может быть просто морем, отпадала сама собой. Я не чувствовал здесь никакого источника, а это плохо. Времени совсем нет. Замок скоро уйдёт под воду, а с ним — и мой Король. Сил даже с моим бездонным источником не хватит, чтобы наполнить портал при помощи морских гадов, которых ещё нужно найти, на что тоже уйдёт прорва времени.

Я зажмурился, переключившись на сочное мясо, и картинка в глазах тут же сменилась. Я хотел потрогать пальцем округлость под пушистой кофтой. Точней, это раньше она была пушистой, а сейчас местами мокрой от моих прикосновений. Я продолжал смотреть на открытую дверь гниющей раковины. Было хорошо и вкусно, в отличие от обычного безразличия. Мне нравилось, как эта дамочка себя ведёт и как в гневе блестят её глаза. Это будоражило какой-то инстинкт, какой именно — я ещё не определился. А вот страх в глазах трофея мне не нравился до сжатия грудной клетки и горечи во рту.

Я доел всё до последнего кусочка и пожалел, что мало. А ещёпродолжал наблюдать, как это странное умертвие злится. Она попинала песок на фоне луны, покричала на море, и в моей душе проснулось что-то ранее невиданное. Мне не хотелось её убить. Мне нравился её цвет лица и насколько она горячая. «Нравится»… Это что, моё? Моё чувство? Я погладил грудь, а следом почесал бок, из которого торчали нитки и цеплялись за ткань. От раны осталась тонкая полоска, а вот нити вытащить времени не было. И на любые эмоции и чувства тоже не было ни времени, ни разрешения. И почему сейчас? Неужели дух прав? Это со мной сделала чужая кровь? Может, и ощущения не мои, а кого-то другого? От этой мысли я нахмурился, смотря на тонкий силуэт вдали от дома. Нет, это однозначно мои пальцы хотят потрогать розовую кожу, это лично мне не нравится, что у неё отпечатки на щеках, а не кому-то там. Мне нравилось то, что я видел, и то, что переваривал желудком. При взгляде на эту загадочную ведьму задание отошло на второй план. Я продолжал чихать, пока вытирал руки о занавеску, и полез в окно. Мне стало любопытно, что она делает в этом облупленном ящике, куда снова скрылась, но меня остановила какая-то возня за дверью, куда недавно собиралась бежать эта плюшевая кукла.

«Еда пожаловала», — шепнуло внутреннее чутье, и я был совсем не против. Резерв почти на нуле после этого заплыва. Не дожидаясь, когда кулак с той стороны постучит по дереву, я пошёл открывать. Отпустил магию и распахнул дверь. От увиденного сила втянулась и ударила мне в голову. На пороге стоял чистенький блондин с короткой зализанной чёлкой. В одной руке — букет красных роз, а в другой — банка с белой мышью. Во-первых, мои ощущения зацепил очень странный запах, отчего в носу зачесалось с новой силой, и я трижды взорвался.

— Здрасьте, — промямлил уже не улыбающийся парень, постепенно отступая. — Извините, кажется, я домом ошибся, — он сбледнул и без моих усилий, а я уставился на мелкого грызуна, чувствуя подвох. Мышь прикидывалась мышью, усердно нюхала дно банки, не смотря на меня. Одна лапа была замотана с половиной тушки, но он двигался почти не хромая. И — на тебе! —как зыркнет на меня, как отвернётся быстро.

— Ну привет, давно не виделись, — обратился я к банке, схватив парня за грудки.

— Ты чего, чувак? Говорю же: попутал малость, — постарался он вырваться.

Я осмотрел его ещё раз с ног до головы и с удовольствием запустил щупальца. Парень обмяк ровно у дверей с цветами в обнимку, а банку я забрал. Хотел бы с ним поквитаться, пока выдалась минута, но в коробку на берегу мне хотелось больше.

— Удивлён тебя тут увидеть, принц… как тебя там. Давай ты посидишь здесь, а мне ещё кое-что закончить нужно, — я поставил банку рядом с подносом от еды и посмотрел на этого идиота, который понял, что его раскусили, и начал просить о пощаде, точней о смерти, которую он никак не сыщет. — Потом поговорим, — хмыкнул я и продолжил чихать с более частой периодичностью. Глаза слезились, голова пульсировала от постоянных заложенных ушей, нюх заблокирован, а мозги — как склизкая каша. Я не мог сосредоточиться от постоянных смен разноцветных картинок. Плюс ко всему что-то творилось с организмом. Я чувствовал внутри что-то новое и волнующие, что полностью сбивало с толку. Весь план летел к нечистому в зад. По мере приближения к будкея уже почти задыхался, а подпитаться толком не от кого. В блондине сил и так мало было, какой-то он опустошённый, не иначе уже отдал часть энергии. Над этим тоже стоит подумать. Насколько правдивы картины в голове — я не знал, но судя по тому, что мне транслировалось, подобных мне нет. По обыкновению эта мысль улетела вместе с заложенностью ушей, и я вспомнил, что хотел пополнить силы, а с мыша много не возьмёшь. Эту из рода Къянте трогать нельзя, Король сам кишки выпустит, а трофей совсем есть не хотелось. В неё наоборот хочется подкачать немного, но я некромант, и такие манипуляции мне неподвластны. Зато у меня ещё не закончился лекарь, способный на многое, но он там, а эта полудохлая ведьма — здесь.

Зайдя в очень низкую калитку, оказался в каком-то цветнике, чего я совсем не ожидал. Всё же, мне представлялось это логово ведьмы уставленным банками и украшенным паутиной на стенах. А тут было всё совсем непонятно и некрасиво. Глухие взрывы дыхания прогнали эту мысль. Я едва не забыл, зачем сюда припёрся. Цель моя в отрубе, а я тут чего-то ищу. Вспомнил и быстрым шагом направился на другой конец коробки, уже начал опасаться всерьёз, что проклятие меня добьёт. Ведьмы здесь не было, один её дух, от которого раздражалась слизистая.

Выскочив на свежий воздух, с облегчением втянул морской бриз, хоть немного успокаивая эффект удушья. Одинокая фигура сидела на берегу, закутавшись в одеялои уткнувшись себе лбом в коленки. Она была похожа на фасоль или почку в этом виде, отчего мне стало как-то не по себе.

Глава 15

Валерия.

Я слышала его приближение и почему-то совсем не боялась. Точней, сейчас не боялась, сейчас мне его было дико жаль. Я знаю, что такое аллергия, порой до удушья доходит. Да, у меня от этого мужлана болело всё тело, ещё и язык оказался прикушен. Да, он позарился на мой обед и заляпал весь дом. Но он был странный. Совсем какой-то не такой. Здесь я подобных не видела. Я не о теле, хотя и о нём тоже: его словно слепили из жгутов проволоки. Весь большой и сильный. И тупой, как сто баранов. Вот правда, такому телу голову бы сменить, да и подстричься не мешалобы. Куда это годится: криво подрезанныепряди разной длины свисают на уши? Борода — как мокрый веник, такая же кривая и топорщится в разные стороны. И весь он такой мрачный и болезный. Я есть Груф. Или Халк, только в чёрном цвете. И этот самый Халк сейчас стоял и сверлил меня взглядом, от которого мурашки бежали по позвоночнику. Он молча пялился и чихал, что дико раздражало.

— Идите сюда, болезный, — выпрямилась я и махнула ему. Тот, словно этого и ждал, потопал ко мне, чихая уже каждую минуту. — Я вас спасу, а вы не будете тут всё крушить и оставите свои замашки собственника. Договорились?

— Ты меня спасёшь? — спросил он шёпотом, пытаясь не разжимать зубы. Да, так легче ослабить заложенность ушей.

— Да, я вас спасу, — задрала я голову, и в шее хрустнуло. На его лице отразилось что-то наподобие испуга совсем на секунду, а потом он чихнул и посмотрел на мою шею каким-то голодным взглядом. — Да сядете вы уже или нет? — повысила я голос. — Видите же, леди неудобно смотреть снизу-вверх на вас, такого большого.

Он, как полный недоразвитый псих, опустился рядом по команде, сверля меня взглядом. Движение его было плавным и тягучим, чем бы залюбоваться, но всё волшебство закончилось, когда согнутая в коленке нога едва не свалила меня в песок. Тоесть держать дистанцию — это явно не о нём. Поджал ноги под себя и практически сгрузил колено на меня. Я пошатнулась в своём коконе, а он, как истинный джентльмен,прихватил за одеяло на шивороте и, кажется, слегка оторвав моё тело от земли, усадил ровно. Точней, как мешок с картошкой поставил, чтобы не падал.

— Поосторожней нельзя? — буркнула я и отодвинулась от негона более приличное расстояние. — И вообще, ничего, что это как минимум неприлично — вот так разглядывать человека? — постаралась привести я его в чувство веским аргументом. Лично мне неловко было в открытую пялиться на этого мужика. Судя по качеству кожи вокруг сверкающих бронзой глаз и по гладким кулакам, ему не больше тридцати, но вся лохматость прибавляла минимум лет десять, а то и пятнадцать. Леший, да и только. И это он ещё не досох!

— Ты такая странная, — с каким-то придыханием процедил он сквозь сжатые челюсти.

— Я странная? — воскликнула я, и где-то вдали под светом луны плюхнулись рыбы. — Вы себя в зеркало видели? Кто так ходит? У вас вид, словно вы сбежали из психушки и добирались сюда вплавь, — махнула я рукой так, чтобы было понятно, что с его потрёпанным видом.

— Да, — коротко сказал он, чихнул и выругался, вспомнив дохлую тушу из какой-то бездны.

— Что? С того острова? — не поняла я и указала на огни где-то на горизонте. — Или всё-таки психушка? — да, вот такие короткие и невнятные ответы порождают больше вопросов, нежели расставляют все точки над «и».

— Плыл, —прозвучал такой же короткий ответ со сжатой челюстью, но ещё он подался вперёд, заглядывая мне то ли в глаза, то ли в рот. — Ты сказала, что спасёшь меня. Почему? — задал он, как по мне, странный вопрос.

— Да потому что мне вас жаль, — искренне призналась я и вытащила из-под одеяла руку с маленьким флаконом.

— Что это? — шептал он, не решаясь взять флакон.

— Странно, что вы такой никогда не видели. У вас аллергия, а это — спрей от неё. Или что, у вас раньше не было аллергии?

— Дырка в боку — была, а аллер-р-рг… — запнулся он на незнакомом слове и, не стесняясь, почесал, видимо, тот самый бок, чем напомнил мне гориллу.

Мои брови полетели вверх от его ответа. И сказал это так обыденно! Хотя что это я? Он же был в той больнице, ещё и перемотанный. Если судить логически, сомнительно, что можно было сбегать от любовницы, как мне тогда подумалось. Больше вероятно, что он сам мог за кем-то бежать. Но не в больницу же! Значит, всё-таки он — пациент и возможно один из пострадавших в аварии. Он чихал, чем сильно сбивал мой мысленный процесс и нервировал. Мне хотелось нормально поговорить, если нужно — извиниться за сестру и понять, что она там ещё украла у этого больного господина.

— Так, давайте вы уже брызните нос, а то бесите, — вложила я флакон в каменную руку. Каждый его палец был словно увеличен по сравнению с любыми другими руками.

— Я не знаю, что с этим делать, — открыто и без капли смущения признался он, и по лицу было видно, что он не врёт.

— М-да, тяжёлый случай. Ладно, давайте я вам помогу, но обещайте, что хватать за горло не будете, — поднялась я на коленках, зависнув выше мужчины на полголовы.

— Я не могу дать такое обещание, — также честно признался он. Да, такой лучше от удушья задохнётся, только дай кого-нибудь похватать.

— Слушайте, я правда пыталась помочь, — психанула я. Вот честно, я так устала, у меня жар, голова болит, в носу свербит, болит полтела, а утром на работу. — Сидите тут, а я пошла спать, — я начала подниматься, но меня вмиг усадили, больно дёрнув за руку.

— Я не разрешал тебе уходить, — шикнул он, слегка потемнев глазами.

— Скажите честно, вы больной? У вас шизофрения? — клацнув зубами, ответила я, а сплеча съехало одеяло. Плюсом к увечьям заныло место пониже спины от таких резких приземлений.

— У меня аллергия, — по слогам выговорил он. — А ты сказала, что спасёшь.

— Окей, хорошо. Но вы всё равно варвар, — выдернула я у него из руки флакон вместе со своим рукавом. — Разве вы не понимаете, что делаете больно? Я вам что, плюшевый медведь, раз меня можно вот так трепать?

— Ты будешь самым сочным умертвием, которое только у меня было, — ответил какую-то белиберду мистер. — Только сначала я тебя переодену, — смотря мне в глаза, продолжил он, изредка заикаясь на чихе.Я закатила глаза от такой наглости, его поведения и вообще сегодняшнего дня. Теперь мне даже на берегу нет спасения и благодатной тишины.

— А вот вам на постном масле, — ткнула я ему дулю под нос. Наверное, мои глаза тоже потемнели от таких заявочек. Видите ли, ему моя одежда не по нраву. Его брови медленно поехали наверх, а глаза скатились вниз, смотря на композиции пальцев. — Видели? А то вы посмотрите на него, — я перехватила спрей как оружие, положила руку на лоб гражданина, чтобы тот закинул голову, и с силой прыснула ему в ноздрю. Ну и в благодарность меня сильно откинули, и я проехала на одеяле по песку метра полтора. Мозги сотряслись от резкого толчка, а позвонки в пояснице хрустнули, от чего именно — затрудняюсь сказать.Спасибо богам и прохладе, я надела толстую пижаму, а то поломанные ракушки наверняка оставили пару порезов на пятой точке. Из меня вышибло дух.

— Ах ты, кархова ведьма! — подорвался он и выхватил палку из-за спины. — Ты своими речами меня ворожишь, своими жестами околдовываешь! — и с этими словами палка начала расти, удлиняясь. Меня прошиб холодный пот от ужаса. Стоило только мне поверить, что мужик нормальный, как вот тебе на. Сердце готово было выпрыгнуть, а сознание покинуть мою многострадальную голову.

— Стойте, это лекарство! — быстро затараторила я, выставив руки. Было видно, что мужик не шутит. Да ему плевать, в кого запулить эту штуку: в дверь или в меня. — Вот, смотрите, — я быстро показала, как спрей работает, брызнув себе в одну ноздрю, потом в другую. Мои пальцы тряслись, как после похмелья, и я едва не повредила себе слизистую. И всё это под пристальным взглядом чёрных глаз.

Мой же взгляд соскользнул вдоль оружия, смотря на блестящий острый кончик у горла. Вот и всё. «Сейчас, наконец, всё закончится», — промелькнуло в голове, и я с каким-то обречённым облегчением выдохнула и закрыла глаза, задрав голову. Скорей всего,даже ничего не почувствую, и пусть все сами потом разбираются. Я так устала от этой жизни.

Пауза затянулась, и я, всё же уставшая ждать смерти, приоткрыла один глаз. Копья под носом, как и в руке, уже не было, а лохматое чудовище меня нагло рассматривало, склонив голову набок. По его каменному лицу оказалось сложно что-то понять, но брови то хмурились, то поднимались, словно чужие на этой маске. Три удара сердца, а то и тридцать в этом режиме, он разглядывал меня, лежащую у его ног, а потом слегка втянул воздух, раздувая ноздри. Лицо сократилось, челюсти сжались, глаз дёрнулся. Ну это, конечно, лучше, чем могло быть. Вон, наш сосед, за сотни метров живущий, чихает так, что скалы дрожат, а тут — словно кот обнюхался чего-то.

— Нужно ещё, чтобы помогло. Ваши чувства раздражены цветочной пыльцой. У меня такой же недуг. Вот, — я показала, как из брызгалки вылетают капли, и протянула ему флакон. Этот недоверчивый олух трижды полюбовался лекарством. — Эй, а ну перестаньте. Вы знаете, сколько он стоит? — опомнилась я.

Он без ответа брызнул вторую ноздрю, прикрыв один глаз. Затем постоял, напрягшись лицом в последний раз, а затем замер в ожидании следующего чиха, которого не последовало.

— Всё, можете дышать спокойно. И лекарство верните. Если что, могу название записать, потом купите себе, — не дожидаясь, я выдернула у него маленький флакон и, запахнувшись в одеяло, посмотрела на луну. Как так получалось, я сама не знала. Вот только он меня пугал до чёртиков, а при виде его растерянности и какой-то странной беспомощности у меня сжималось сердца от сочувствия.

Вся моя жизнь летела кувырком. Я так хотела просто лечь поспать в мягкую кровать! А что теперь? Очень сомневаюсь, что у меня получится уснуть. Этот мужик с расстройством почему-то никуда не собирается. Сел опять возле меня, практически касаясь половиной тела, и тоже посмотрел на луну. Его невероятно пышные чёрные ресницы, на зависть любой девчонке, делали суровую маску на лице мягче. Жёсткие ладони спокойно покоились на коленках, словно он находился на подзарядке. Его спина была идеально прямой, а глаза закрывались лишь наполовину.

— Как вас зовут? — тихо спросила я, чтобы не слишком его отвлекать от любования пейзажем.

— Зовут? — как-то заторможено повернул он голову и посмотрел мне в глаза. — Куда зовут?

Ох, как же с ним сложно! У него на каждый вопрос есть свой, и нет, чтобы просто ответить.

— Имя. У вас есть имя? Пф-ф, о чём это я? Конечно, у вас есть имя. И, судя по вашему выражению лица, это тайна, — сделала я поспешное заключение.

— Дэк, — коротко сказал он и снова отвернулся.

Я моргнула пару раз, чтобы понять: что это он, выругался? Или всё-таки назвал свою кличку?

— Что,«Дэк» — и всё? Это какое-то странное имя даже для вас, — он зыркнул на меня, и я тут же подняла ладонь из тёплого кокона. — Я не хотела вас обидеть. Но что это за имя? Вот меня зовут Лера. Лера Ветрова, — запнулась я, не зная, стоит ли называть полное имя. А то посыплются вопросы. У меня вот были. «Лера» и «Валерия» — это, оказывается, одно имя.

— У тебя тоже странное имя, — буркнул он и отвернулся. Ну точно Халк безмозглый! Вот как с ним разговаривать? Но всё равно любопытно, что такой греческий Аполлон делает на моём пляже.

— Хорошо, мистер Дэк. Вы можете мне объяснить спокойно, что вы тут делаете? Просто это мой дом, мой пляж, и я не жалую гостей, особенно если они вот так врываются, всё крушат, едят мою еду…

— Ещё хочу, — тут же перебил он мою пламенную речь.

— А губозакаточную машину вы не хотите? — сжала я челюсти от бессильной злобы. Хотелось ему треснуть по затылку, чтобы опомнился.

— Мясо хочу. И пополнить резерв кем-то по аппетитней, — ляпнул он, указав глазами на меня.

— Ну, вы знаете! — зло запахнулась я. Видите ли, я ему неаппетитная! Он же мои взрывающиеся нервные клетки не заметил, по-прежнему смотря на лунную дорожку.

— Я некромант, и мне нужна энергия. Желательно захоронение, старое, — говорил он со странными паузами, словно пробуя фразу на вкус.

Тут меня коротнуло, как старый тостер, и спустя пару секунд я опомнилась и захлопнула криво съехавшую челюсть, пялясь на профиль во все глаза. Да он не шутит!

— Кто-о-о? Некромант? Это, в смысле, как в книжках? Слушайте, кажется, вы рано выписались из больницы. И вы меня пугаете, — честно призналась я, как будто это и так не видно.

— Не бойся, я тебя не хочу, — а вот это снова прозвучало обидно, но подумать мне не дали, продолжая нести какую-то белиберду. — Ты и так болезная. В тебе совсем нет энергии. Я не понимаю, где она. У тебя нет видимых повреждения, а силы уходят, — покосился он и почесал бок уже в знакомом для меня жесте.

— Не думала, что это так заметно. Да это Татьяна, — я махнула на домик рукой. — Она из меня все соки выжала. Уже месяц на каникулах, — он молчал, смотря на мой рот, а меня как прорвало, словно нашла попутчика в поезде и свободные уши. — Представляете, мистер, пару дней назад эта зараза едва дом не сожгла. А кому теперь обои клеить? Машина её сломанная на пол-участка разрогатилась, никак не могу допроситься, чтобы убрала с газона. Там, — указала я на горизонт. — То не удалось поспать спокойно, то заперли, то вы меня задушили, я едва почку не отморозила на холодном полу, — указала я на бок, но тот только пялился на мой рот, не моргая. —Вот ещё Татьяна с этой вашей палкой меня так подставила! А это, вы знаете, очень сильно выматывает. Завтра за коммуналку платить, а я все на лот спустила, — всхлипнула я в конце, сама не ожидая, что так накопилось, и я расчувствуюсь.

— Скоро всё закончится, и ты будешь жить, — сказал он, по-прежнему разглядывая мой профиль. Меня это не смущало, но было странно, словно он никогда человека в глаза не видел.

— Что закончится? Вы найдёте то, что потеряли, и уйдёте с глаз моих? — флегматично спросила я, не ожидая положительного результата.

— Я найду источник, заряжу портал, и мы уйдём. Ты идёшь со мной, и это не обсуждается, — мужчина делал паузы, то сжимая зубы, то втягивая воздух через нос. Не знаю, возможно ожидал чиха, а возможно меня нюхал, что больше походило на правду.

— И что, позвольте спросить, я там буду делать? И, кстати, где — «там»? — мне стало действительно любопытно, но я по инерции немного отодвинулась, а потом ещё немного. Как-то жутко он наклонял голову и раздувал ноздри. По-звериному что ли.

— Ты пойдёшь со мной в замок на острове Нали. Там живёт мой Король. А ты будешь мне прислуживать.

— Чего? С какой это стати я буду вам прислуживать? Вы не обнаглели, часом? — начала я повышать голос. Я нечаянно прониклась спокойствием и хотела поподробней о своём бывшем лоте поговорить, но вмиг всё выветрилось с его дичайшей наглостью.

— Замолчи свой рот, женщина. Тебя никто не спрашивает. Я так сказал, — в его голосе появились повелительные ноты, а вот тело, точней руки, поднятые ладонями вверх, оставались расслабленными инедвижимыми.

— А знаете, что? Пошли вы на все четыре стороны! — я поднялась, сбросив с себя одеяло, и, пока он не опомнился, потопала в сторону дома. Долго его отупение не продлилось. Он поднялся и сверлил меня взглядом, а я дико устала, чтобы об этом думать. Мне всё равно, пусть с ним Татьяна разбирается, и, кажется, мне даже наплевать на то, что он её пойдёт будить. Может. она ему отдаст, чего там украла, и он свалит отсюда по-тихому.

— Сними одежду, — прилетело мне вслед громким шёпотом, отчего я не сразу поняла смысл сказанного. Это не был приказ, а настойчивая просьба.

Я замерла, а потом медленно обернулась, придерживая полы пижамы на груди. В лицо мне повеял ветерок, но не спас от ступора. Берег, луна и викинг на фоне. Лицо его скрывали несколько крупных колец из прядей и тень. И плевать, что он выглядел как видение во всей поглощающей его темноте. Кожа штанов на бёдрах прилипала к ногам и блестела, футболка смотрелась как на стиральной доске. Бело-зеленоватая в разводах ткань плотно вырисовывала его узоры. Но, блин, что?

— Что, простите? — неуверенно переспросила я. А то мало ли, может и правда послышалось.

— Ты выглядишь как могильный холм, — и он тут же дополнил предложение, видя мои глаза по пять копеек. Вот это комплимент, я вам скажу. — Вот такая куча, а сверху, мм-м, гриб, — нашёлся он, ещё и двумя ладонями очертил в воздухе, что имеет в виду.

— Ах, так! — я упёрла руки в боки. — Значит, я могильная куча?! — я начала закипать. Врываются тут, обзываются, рвут на мне одежду, едят мою еду, а ему ещё что-то не нравится. Что он прямо и заявил, двинувшись на меня.

— Не куча, а сочная говядина, замотанный в мох, — тихо выдало это подобие мужика с мозгами улитки.

Я смотрела на него снизу-вверх и диву давалась. Как можно быть таким идиотом при таких-то данных? Прикрыла глаза, прижала пальцы свободной руки к виску и посчитала до пяти, а этот всё пялился, весь напряжённый и грозный.

— Так, всё, мне действительно это надоело. Я пошла спать, мне с утра на работу, а вы, мистер Дэк, посидите и подумайте над своим поведением, — устало выдохнула я и пошла к открытому окну, которое манило, своим уютом.

Глава 16

Валерия.

И что, вы думаете, я там увидела? Прежде, чем описать, в это нужно поверить, так как вся неожиданность была слишком неправдоподобной. В общем, в дверях кто-то лежит, на столе — белый грызун в банке, а на дне импровизированного аквариума устроилось обглоданное ребро. Но и это не всё. Сверху торчат две коктейльные трубочки, как сюрреалистичный натюрморт. И вся эта композиция украшена раскиданными по столу костями. Не считая заляпанной столешницы.

Я даже вскрикнуть не могла от увиденного, настолько обалдела. Время к двенадцати ночи, а у меня тут такое. Занавески в грязных пятнах. Противень не помыт, фольга для запекания разорвана и валяется на полу, словно её кто пожевал, и ещёмужское тело в проходе на цветах лежит, словно труп на могильном холмике. Я закатила глаза от подобных мыслей. Какой труп? На каком, ко всем бесам, холмике? Я развернулась на пятках в жажде выйти и вцепиться в горло этого маньяка и стукнулась носом в его грудь, которая оказалась ровно за моей спиной. Больно, отрезвляюще, но не злобозабирающе. Я вцепилась в его мокрую футболку, карябая кожу на груди, и подтянулась на носочках, приближаясь к его каменному лицу.

— Я не хочу знать, что здесь происходит, но утром, когда я встану, чтобы кухня блестела. Потом забирайте своего дружка и проваливайте! — процедила я со всепоглощающей злобой.

На что это чудовище схватило меня за плечи, подняло на уровень своей головы и больно впечатало свои губы в мои. Поклянусь холодильной камерой, что это был самый необычный поцелуй во вселенной. Если вообще это был поцелуй. Меня просто припечатали, и его ноздри медленно втягивали воздух. Рука как-то сама активировалась, я со всего маха врезала звонкую пощёчину больной ладонью и сама же взвыла от боли. Меня выпустили, отчего я упала на пол, ударившись плюсом ко всему бедром о ножку стула. Из глаз брызнули слёзы, и я тоненько взвыла.

— Ты такая хрупкая, — выдал этот мужлан и, не обращая на моё состояние, сгрёб меня с пола на плечо и потащил наверх.

— Отпустите меня! Прошу, отпустите! Убирайтесь, исчезните! Да за что мне всё это!— кричала я шипящим шёпотом, пока меня тащили вверх по лестнице. Даже во всей этой ситуации я не забывала про кару небесную, которая могла проснуться. Даже смерть не казалась такой ужасной по сравнению с ночью без сна. Но идиот не знает, что это такое, и громко бахает своими ботинками по полу. У Татьяны сегодня летаргический сон, не иначе, или она всё-таки подцепила ту сонную болезнь, раз совсем ничего не слышит.

Варвар занёс меня в мою же комнату, сгрузил вот так, мокрую и в песке, на кровать. Ко всем моим мучениям и болячкам прибавилось головокружение от резких манипуляций.

— Ты будешь спать. Твоему телу нужно. Жизненные показатели падают с каждой минутой. — отрывисто сказал он, смотря на меня с высоты.

И опять эта мысль. Какой же он странный! По всей видимости, это его забота, но до чего же варварская! Словно большому мальчику подарили зверушку.

— Спасибо, что заметили. С вашим появлением и помереть недолго, — я поползла на локтях к подушке, забыв, что у меня пуговица отсутствует, и поняла это ровно тогда, когда проследила за его взглядом. По его прицелившейся физиономии было видно, что ему плевать на мои слова, он их просто не слушал. Я быстро накинула на себя край одеяла, и мужик моргнул, сжав кулаки.

— Я хочу посмотреть, — сказал он, уже смотря мне в глаза. У него же они были неестественно чёрными, прикрытые волнистыми волосами.

— А больше вам ничего не хочется? — зло фыркнула я.

— Я хочу тронуть пальцем твою…

— Я поняла, не продолжайте, — мне хотелось зажать уши и спрятаться под одеялом.

— Спи, — сказал он и мягко сел на пол в позе Будды, а руки, как на пляже, положил на колени, предварительно почесав бок.

Я нахмурилась от понимания, что этот болван собрался делать: будет сидеть тут, пока я изволю почивать. Приподнялась на локте и посмотрела на его профиль. Он, словно не замечая моих движений, сидел с закрытыми глазами. Ему было плевать, что он ещё мокрый, что волосы на лицо падают — просто сел и замер. Мышцы на лице расслаблены, даже ресницы не трепыхались. Это как выдернуть утюг из розетки, хотя и тот дольше остывает.

— Эй. Э-эй! — позвала я, но он не реагировал. Я была в полном недоумении. Может всё-таки робота какого нового Китай придумал? — Эй, — подтянулась к нему, чтобы ткнуть пальцем, но тут он неожиданно заговорил.

— Я сейчас пытаюсь поднять щит и отсечь свои желания, — вот так новость. Я отдернула руку, и глаза мои едва не выпали из орбит. Клянусь,хотелось рассмеяться. Я точно сошла с ума. У меня в комнате странный мужик. До этого он же едва не прибил меня раз пять, не меньше. Вытер мной свои губы, — уж простите, поцелуем назвать то, что произошло, я затрудняюсь, — у меня куча синяков, а хочется смеяться. Ну не чокнутая ли я?

— А не могли бы вы это делать где-то внизу? И вам ещё кухню убирать, — напомнила я, перепрыгивая с одной волны на другую. Я то злая, то больная, то мне плакать, то смеяться. Если так дальше пойдёт, то утром точно сразу шестую бригаду буду вызывать.

— Я некромант, а не прислуга, — ещё одна новость, хоть и непонятная.

— А я, значит, прислуга? — повысила я голос, и мужик открыл глаза. Сейчас они были обычными. И, увидев крохотный разум в этих очах, я продолжила. — А давайте с вами договоримся.

Он сидя повернулся всем телом и посмотрел на меня, слегка склонив голову набок, а затем моя жалостливая или просто любопытная натура решила позже договориться. Мне было интересно, что он ещё скрывает.

— Что с вашим боком? Я вижу, вас тревожит что-то, — указала я на грязную футболку. Мужик заторможено проследил взглядом за моим пальцем.

— В меня всунули нитки, — ответил он также что-то непонятное и тут же пояснил. — Словно опарыши забрались под кожу и…

— Ой, не продолжайте, а то меня сейчас стошнит, — и это было правдой. Резкий прилив желчи подобрался к горлу. — Если я попрошу показать, вас это не затруднит?

Мужские брови снова начали обрисовывать процессы мозга. Было похоже, что он ищет в моих словах знакомые, а лишние отбрасывает за ненужностью.

— Так как? — спросила я, садясь на покрывале, не забывая прикрываться мягким углом.

— Как? — переспросил он.

— Мм-м, — немного рыкнула я, пытаясь подобрать слова. — Да просто поднимите футболку, я хочу посмотреть. Может, там что-то опасное.

— Очень сомневаюсь. Я видел и похуже, — выдал он и задрал край кофты, не поднимаясь. Я поперхнулась воздухом и, прикрывшись ладошкой, прокашлялась.

— Это что? Не поняла, это послеоперационные швы? — я подалась вперёд, прищуриваясь, и тут же меня придержали за плечо, едва его не раздавив. Я вернулась на постель и потёрла ушибленное место.

— Упадёшь, — коротко пояснил мужик, смотря мне в глаза. Я моргнула, переваривая информацию. Точно помру от такой «заботы». Да, до меня дошло, что это был за болезненный захват, но я ещё не отошла от шока после увиденного. Это было очень странно. Самого шва не было, не считая тонкой полосочки, а нитки оказались совсем свежими.

— Так, ладно. Господин Дэк, я сейчас пойду в ванную и возьму антисептик. Это срочно нужно убрать, а то загноится, — я говорила и не двигалась, боясь, что этот неадекватный господин сочтёт это за… Ну, не знаю, у больных свои представления. Он молчал и продолжал смотреть мне на рот. И это не были какие-то страстные взгляды, больше на любопытство похоже. — Так я могу пойти, вы не будете меня хватать?

— Иди, я подумаю над вторым вопросом, — ответил он, не спуская с меня глаз. Так можно и дырку просверлить.

Я, не закрывая двери в уборную, быстро вытащила аптечку и, найдя булавку в косметичке, застегнула позор на груди. Когда искала пинцет, не боялась предстоящей операции, а готовила короткие вопросы. Всё, просто всё было очень странным. Я вернулась, а мужик переместился к стене и делал вид, что не следил за мной. Якобы он просто любовался узором на обоях и остатком табурета. А возможно мне всё кажется, и он действительно ностальгирует на стул, которого, к слову, сейчас не хватало. На кровать я его сажать не хотела, а то потом ещё сушить матрац придётся.

— Может, снимете кофту? — спросила я, а самой стало стыдно от этих слов.

— Нет, не хочу снова отвлекаться на поиски вещей, — отказался он, чем немного успокоил мои резко взбунтовавшиеся чувства.

— Тогда, пожалуйста, поднимите край, нужно обработать рану, — на этих словах он поднял край одежды и посмотрел на десяток торчащих ниток.

— Нет раны. Только это осталось, — он постарался подцепить гигантскими пальцами небольшую нитку, но тут без пинцета никак.

— Да что вы делаете! — стукнула я его по пальцам, сглотнув. — Всем известный факт: под ногтями — рассадник микробов, — говорила я, рассматривая ровный ряд стежков, и выдавливала последние капли антисептика на ватный диск.

— Что? Я тебя, ведьма, не понимаю, — плавно обозвался он с печальными нотками в голосе.

— Я говорю… — мне хотелось повторить предложение, но поняв, что без толку, я только громко выдохнула. — Ладно, признаюсь честно, я не врач, но могу спасти вас от этих опарыш… —не договорила, боясь, что представлю, что это и правда мерзкая живность, и не смогу притронуться.

— Это не они? — на полном серьёзе спросил мужик.

— Ох, да конечно нет! Это просто швы. Их всегда убирают. Вот только откуда они? Зачем было их делать, если нет раны? — я очень медленно повела рукой к его фигурному телу, успокаивая взглядом. Мол, я только дотронусь белой ваткой. Он замер, словно изваяние, и только массивные кубики пресса сокращались от дыхания. Состыковка ватного диска с кожей прошла без последствий. Никаких лишних синяков.

— Была дырка вчера, — ответил он, следя за моими осторожными жестами. — На меня кто-то напал. Я не видел этого зверя. А в том здании с недокрашенными стенами сделали вот это. Кто — не знаю, и зачем — тоже.

— Ух ты. А вы, оказывается, можете говорить связную речь, — пробубнила я, сосредоточенно обрабатывая каждый шов, всерьёз переживая за полноценное отсутствие освещения. Но так уж вышло, что основной свет сгорел, и оставалась только настольная лампа и открытая дверь в уборную. А потом до меня дошёл смысл его слов. — В смысле? Вы хотите сказать, что вам вчера операцию делали? Только вчера? — я замерла с пинцетом на изготовку.

— Я не уверен, может быть, уже пару дней прошло. Я спал, — пожал он могучими плечами, следя за моими пальцами.

— Так, давайте разберёмся. Не спорю, нитки ещё свежие. А где, извольте объясниться, рана?

— Так вот она, — показал он на тонкий след. — Я прибыл сюда после небольшой подпитки, человек двадцать на вскидку, и у меня хватило сил регенерировать.

— Вот теперь я вас не понимаю. Пожалуйста, посидите смирно, — как ни крути, мои руки дрожали. Уколы в вену я уже привыкла делать, но нитки доставать ещё не приходилось.

— Ведьма, ты если решила меня убить своим оружием, предупреждаю: оно слишком мало, чтобы мне навредить, — продолжал он говорить у меня над головой серьёзным тоном, но по тексту вроде как шутка. Хотя кто его разберёт? А вот в такт его слов кубики пресса сокращались, чем меня несказанно отвлекали.

— Это я уже поняла, — кивнула я на стул, который был сломан о голову одной волосатой личности. Кстати, волосы, уходившие от пупка вниз, тоже меня беспокоили, точней смущали. Я в принципе не думала, что они тут могут расти. — Всё, не двигайтесь, а то кожу зацеплю, — напустила я строгости в голос и осторожно потянула за один край. Также я оценивала, как он себя чувствует, и не слишком ли я делаю больно. Но он застыл, как статуя, и сверлил мне висок взглядом. Первая нитка вышла легко, дырочка стала какой-то невидимой или на самом деле исчезла, как и не было. Мне сложно было верить чему-то. На стрессе и не такое померещится. — Вы как? Живой? — я подняла взгляд и немного отстранилась от неожиданности. Тут тоже могу ошибаться, но, кажется, он меня нюхал.

— Я тебе уже сказал, что этим меня…

— Всё, я поняла, живой. Значит поехали дальше, — выставила я палец, чтобы он замолк.

Он молчал, а я принялась за второй, потом за третий шов. Пришлось немного отлучиться и сбегать за маникюрными ножницами к столу. Но, зная его непредсказуемость, конечно я сообщила, куда я и зачем. Тот по-прежнему молчал, следя за мной с жадным любопытством. Ножнички понадобились, чтобы разрезать оставшиеся узелки. Не буду утверждать наверняка, но скорей всего остальные он просто порвал, когда чесался. На последних я всё же поинтересовалась.

— А ваша палка? Где вы такую купили? Я такого механизма не видела.

Мужчина нахмурился, затем посмотрел в стену и ответил:

— Я не помню. Она у меня давно.

— Так что, там есть какая-то кнопка? — спросила я, вытаскивая последнюю нитку.

— Нет, — коротко ответил он и набрал воздух, чтобы дополнить, но замолчал, смотря, как я протираю кожу ватным диском.

— Ясно. Ну ладно, нет так нет, — я пособирала все инструменты в одну руку, а ватные диски — в другую, смотря на блестящую кожу с бугрящимися мышцами.

Он точно был как машина, таких людей просто не бывает. Я как-то пару раз с Татьяной в спортзал ходила, чисто для любопытства, и там были богатыри раскаченные. Только те пили какие-то коктейли, кололи себе уколы, и они были очень неуклюжими. Да, широкие, да, большие, но такое ощущение, что заперты в коробке. А это тело двигается быстро и плавно, ещё рост под два метра, а может и с небольшим хвостиком. Но самая странность, что ему всё равно, что он выглядит как Бабай из детских страшилок. Борода с палец длиной и топорщилась, словно ею только что помыли полы. Волосы разной длины свисали на глаза, что его тоже не смущало.

— Так что, будем договариваться? — посмотрела я в такие же необычные тёмные глаза, блестевшие живым огнём, немного отстранившись. Его бровь поползла вверх, а рука — вниз, опуская футболку. — Да, именно, договоримся. Я сейчас буду спать, а вы пойдёте и разберётесь, как мужчина, со всем, что вы натворили. Как мужчина, вы должны брать на себя ответственность. А завтра мы с вами всё обсудим: кто, что и куда. И прошу, пожалуйста, не сообщайте в милицию, что натворила Татьяна. Она как ребёнок маленький, если нужно, мы заплатим за её преступление. Я, честное слово, сама её поругаю за эти кражи и, видя, какой вы синякооставляющий, лучше сама узнаю, куда она дела то, что вы ищете, — я посмотрела на мужчину с мольбой. Очень не хотелось, чтобы ещё и сестра пострадала от этого варвара.

Ответом мне было молчание, но он поднялся, окинул меня взглядом и пошёл, хлопнув дверью. Не успела я выдохнуть, как дверь открылась, и этот болван прошествовал к серванту под моим пристальным взглядом и взял оттуда музыкальную шкатулку с танцующей балериной.

— Эй! — окликнула я этого нахала. — Вообще-то это старинная вещь, ей больше ста лет.

— Я верну. А ты мокрая, — ткнул он в меня пальцем и вышел, немного тише прикрыв за собой дверь.

Я откинулась на стену, по-прежнему сидя на полу,и слушала его громкие шаги. Те стихли внизу, а я на цыпочках помчала в ванну. Отражения своего испугалась. Волосы склеились сосульками, на шее синяки, на лице — отпечатки пальцев. Голубоватая пижама была испорчена напрочь, а мне захотелось выпить. Прямо бутылку и прямо из горла. Но в моей жизни расслаблению совсем не было места. Завтра куча дел, ещё и телефон новый покупать, хотя… Я подняла мобильный и поняла, что он работает. Да, экран растрескался, на корпусе тоже пару расколов, но работает. Ладно, потом разберусь. Пришлось отложить в сторону этот нужный предмет, так как звонить я всё равно никому не буду. Я переоделась в синюю байковую пижаму с высоким воротом, длинными штанами и рукавами. Вот, то, что нужно. Пришлось ещё уделить время своим старым и новым украшением на шее. Втерев побольше мази и сунув градусник под мышку, пошла к окну.

Мой любимый спокойный пейзаж по-прежнему оставался таковым, не считая одинокой тёмной фигуры, сидевшей на берегу в позе лотоса. Он не двигался. Я постояла, потом ещё и ещё. Минут пятнадцать, не меньше, я пялилась на этого странного человека, а потом, наплевав на всё, залезла под одеяло. Да пусть хоть дом сгорит! И даже если Татьянин ухажёр в дверном проёмена самом деле мёртв, а не просто пьян, мне плевать. Я опомнилась, что у меня градусник под мышкой, когда голова коснулась подушки. Ну, что сказать? Видно, порошок от гриппа помог, и температура спала, что не могло не радовать. И, честно говоря, я не ожидала, что смогу уснуть после всего произошедшего, но только тело укутало мягкое тепло одеяла и цветочный запах ополаскивателя, как меня сморило.

Глава 17

Блэйк-дэ.

Я спускался по ступенькам в странном состоянии. Казалось, что меня всё-таки могли ранить хрупкие пальцы, от которых волна странного тепла утекала в ноги. Участок кожи, где касался мокрый диск, скрипел от чистоты, словно в жёсткой скорлупе протёрли дырку. А если ещё подумать, то, возможно, это меня пометили как цель. Но мысль разлетелась при виде банки на столе. Я растянулся в улыбке, а мышь вжался в стекло, защищаясь перемотанной лапкой.

— У меня для тебя подарок, — показал я смутно знакомую вещицу. Догадывался, что это, и идея о расправе возникла сама собой. — У вас, Ваше Высочество, сегодня танцы намечаются.

— Пи-пи! Пи, пи! — махал головой грызун.

— Да-да-да, это такая удача, что мы снова встретились.

Наконец я смогу отомстить этому демону, который вечно всем пакостил. Или только мне? Не знаю. Ножом я отрезал одну верёвку с занавески и примотал мыша к леди в пышном платье. Затем проверил на прочность композицию и, не обращая внимания на писк и трепыхания, провернул ключик до упора. Делал это очень осторожно, боясь не рассчитать силы. Барышня в обнимку с принцем закружилась, но меня посетило странное чувство, что чего-то не хватает. Я нахмурился, смотря, как мышиный хвост катится по столу. Может, он? Нужно хвост отрезать? Хотя вроде с хвостом смешней.

— Хороших снов, — прошептал я, видя, что глаза грызуна начали вращаться в разные стороны. — А у меня ещё куча дел, — зачем-то отчитался я и направился к распахнутой двери.

Точно эта ведьма со мной что-то сделала, иначе как объяснить, что я тут делаю? А я втащил хлыща в дом и ровным пинкомотправил цветы в сторону спящего тела. Те накрыли его гладкую голову, мне показалось, и так сойдёт. Затем я направился «подумать над своим поведением», попутно кинув взгляд на немой мышиный танец. Снова чувство, что чего-то не хватает. Решил над этим подумать после «поведения» и вышел в неудобную дверь с высоким порогом и шторкой. А подумать было над чем. И, что немаловажно, составить план из хаоса всех мыслей, что меня посещали. Нужно подумать обисточнике, о пьяной цели, но всё казалось каким-то неважным по сравнению с трофеем. Что она со мной сделала?

Я сел на то самое место, где недавно мостилась фасолина, и смотрел на луну, а пальцы потрогали чистый бок. Я послушно молчал, но с жадностью наблюдал за маленькими инструментами в кукольных руках. Все инстинкты спали: никаких страхов, никакой настороженности, только дрожь в грудной клетке от каждого прикосновения. А ещё полный рот слюней от вида, представшего под мохнатой одеждой. В какой-то момент мне хотелось оторвать ещё одну пуговицу и посмотреть, где заканчиваются полушария, но слабо бьющееся сердечко в привлекательной груди нуждалось в отдыхе. Оно слишком часто меняло ритм, а это — плохой знак. Нужно что-то делать, например, найти целителя, может, завалялся тут на каком-нибудь кладбище. Я, наверное, первый раз в жизни хочу не забрать энергию, а поделиться своей, чтобы ведьма жила. Тело её хоть и было сочным, как какой-нибудь фрукт, но износилось. Теперь я сам хотел притащить грёбанную цель к моему Королю, чтобы побыстрей он с ней расправился, и она перестала выпивать жизнь из моей куклы.

— У меня будет живая кукла, — прошептал я луне, которая подглядывала за мной из-за гор. От собственных слов снова странно свело скулы, и рот поехал в сторону. Я потрогал лицо, не понимая, что сейчас произошло и зачем я так сделал. Отследил внутренний процесс и сопоставил, что всё-таки приятное тепло, образ бледной ведьмы и мышечный спазм — одно целое. Я вспомнил, как это называется, но телу всё равно было непривычно подобное испытывать. Я снова и снова прокручивал синеглазый образ в голове и улыбался.

Просидел до утра, запустив тёмные щупальца в землю. Я не разрешал тьме питаться, сейчас нужно было ощупать радиус на предмет магического источника и немного помедитировать. Требовалось разложить задание в одном плане вместе с моей куклой. Къянте сейчас не признается, где источник, без него портала на троих не хватит, а трофей мне нужен живым. А ещё у меня задание: разобраться по-мужски. Это тоже на одной линии приоритета. Почему? Затрудняюсь ответить. Просто так случилось.

Я сидел, опустив щиты наполовину, и втягивал носом запах солёного моря и одновременно свежесть утренней росы, которойсловно пропитался. В этом месте я не боялся повредить чутьё об холодный смрад лечебницы, а без взрывов в голове меня словно облизывала волна. На долю секунды, промелькнула мысль: что если остаться здесь? Но тут же я едва не задохнулся от стягивания поводка или просто поперхнулся воздухом и закашлялся, отвлекаясь от подобных идей. У меня приказ. Мой Король в опасности.

Идиллию нарушило какое-то движение сбоку, и мне пришлось отвлечься от созерцания. Кто бы мог подумать: на берег начали выползать крабы. Сначала один, потом второй, и так далее. Я не знал, как работает магия Къянте, но было похоже, что тут целое крабовое войско решило собраться. Давайте, ребята, подтягивайтесь, мне как раз нужно подкрепиться. Конечно, лучше бы пяток свиней, но и так сойдёт. С морскими гадами я церемониться не стал и выпил их энергию одним глотком. Это была капля в море, но кристалл немного согрел карман. Я посмотрел на камень в погнутом медальоне, и плечи опустились от досады. По-прежнему в нём силы оставалось максимум на двоих. Мне нужно ещё, я не хочу уходить без своего трофея. Без ведьмы-спасительницы, которую я могу потерять, если оставлю здесь. Портал был настроен на девку Къянте, и обратно вход не откроется. Нужно ещё, но щупальца не могли найти кладбище. Несколько трупов не считаются!Некогда белый песок был усыпан красными тушками, чем портил вид. Я втянул поисковую силу и выплеснул немного на берег, чтобы трупы сами свалили с глаз долой. Туши одновременно поднялись и попятились в воду, а уменя закружилась голова. Это было несколько неожиданно и как-то отрезвляюще. Оказывается, я совсем пуст, а те крохи энергии, что я только что выпил, растаяли, ещё и прихватив немного из резерва. Нужно спешить.

Я слаб, мои жизненные показатели падают, а это ещё раз доказывает, что замок на последнем издыхании. Мой Король, не имеющий своего резерва, вливает мои силы в источник. Сейчас я не ощущал себя в ошейнике, но знал, что больше некому. Я остался последним источником, и для подержания замка на плаву Король скормил мне почти всех своих воинов. Он по-прежнему тянет из меня жизнь, возможно также, как и Къянте из моей куклы.

Глава 18

Валерия.

Я проснулась резко с колотящимся сердцем, пытаясь сообразить, что это было. Где-то вдалеке словно взорвали большую хлопушку. Рывком села на кровати и ужаснулась: очень сильно проспала. Ну конечно, кто бы там будильник ставил! В доме не слышно ни единого шороха, что заставляло насторожиться. Я вскочила на ноги и помчалась в ванную со всех ног. За минуту быстро смыла остатки сна и пополоскала рот бальзамом. Очень удобно, не нужно на чистку тратить время. Градусник я проигнорировала, и так понимая, что горю. Но ищем плюсы: насморк и кашель отсутствуют. Пару секунд на нанесение мази от синяков, а потом, прилизав волосы руками, я выскочила в дверь, одёрнув пижаму. Точней, выскочила бы, если бы не одно «но»: ровно под порогом сидел варвар, об него-то я и споткнулась, не успев затормозить, и полетела лицом в картину сюрреализма. Уж не знаю, какая богиня меня сегодня чмокнула в макушку, но нос расквасить мне не дали, а сграбастали за грудки и почти мягко уложили на колени, словно в колыбель. От такого кульбита я, естественно, вскрикнула и немного прикусила язык.

Варвар же сегодня выглядел иначе. Волосы его оказались зачёсаны назад, футболка была сухая, как и штаны. Правда, зелёные разводы так и остались на когда-то белой ткани. Влажной оставалась только борода, которой также придали более правильную форму.

— Тебе мало этого сна, ты ещё должна поспать, — он разжал кулак у меня под горлом и прижал ладонь посередине грудной клетки. Взгляд его был мимо моего лица, будто он задумался. Мне же понадобилось несколько секунд, дабы понять, что произошло и что этот наглец сказал.

— А ну, уберите от меня свои руки! — начала я выкарабкиваться из его конечностей, на что он и смотрел с ухмылкой. Или улыбкой, так сразу не разберёшься. Один уголок его рта слегка дрогнул вверх, оживив щёку и глаз.

Но, конечно, я в своих трепыханиях в это не сильно всматривалась. Этот болван нет, чтобы помочь леди подняться — наоборот усложнял задачу! Нет, он не двигался, но его сложенные в позе лотоса ноги и поднятое кольцо рук не способствовали удобному выползанию. Только когда я выбралась и встала на ноги, этот болван опустил руки, смотря мне в лицо. Я раскраснелась и громко чихнула, отчего мужик вздрогнул и плавно поднялся. Не знаю, сколько он тут просидел, по всей видимости долго, но движения его были мягкими и гибкими.

— Это проклятие. Где лекарство? — кажется, с тревогой спросил мужчина, наклонившись практически к моему виску.

— Вы — моё проклятие, — отпихнула я его в сторону и распахнула дверь к Татьяне. Там ничего не поменялось, кроме того, что подруга почивала на другом боку.

— Я не проклятье. Я— ищейка. А она спит, — мужчина вытянул руку, указывая на сестру. Он встал у меня за спиной так близко, что меня обдало ещё большим жаром, отчего тело покрылось мурашками. И, что удивительно, мужчина даже пах как-то грубо. Подобно коре дуба с металлическими нотками. Странное сочетание, но я, стоя в дверях, едва не сошла с ума и не облокотилась спиной о мужскую грудь. Как магнит притягивается, так и я. Но вовремя опомнилась.

— Вы же, мистер, говорили «некромант», — заторможено я говорила и также туго соображала. Мужчина молчал, по-прежнему дыша мне в макушку. Меня эта близость нервировала, и я всё же нашла в себе силы отойти немного вбок, чтобы разорвать манящее притяжение. — Странно, что моя сестра спит, — прошептала я враз пересохшим горлом. — Обычно она с утра начинает меня донимать: то ей водички налей, то тазик принеси, — с этими словами я закрыла дверь и направилась по коридору вниз. Проходя мимо комнаты бабушки Маши, в которую редко заходила, порадовалась, что она всего этого ужаса не видит. Не остановилось бы тогда её сердце, сейчас точно до утра бы не дожила.

На этих мыслях меня и застало всё то,что я видела у себя в гостиной. По мере осознания всей чертовщины, что тут происходила, я набирала воздух для громкого крика, но он застрял у меня в горле.

Теперь поподробней и по пунктам. Во-первых, моё желание сбылось, я прижалась к могучей груди спиной, а рот вместе с носом мне перекрыла широкая ладонь, отчего я едва не взорвалась изнутри и не потеряла сознание от увиденного. Во-вторых, посредине зала лежал тот самый ночной гость, укрытый ковровой дорожкой и букетом цветов, словно в комнате образовалась могила. При дневном свете я его сразу узнала. Это был мой «новый знакомый» из больницы, который притащился сюда не пойми зачем. И теперь он мирно спал, подложив ладонь под щёку. В-третьих, в кухне был идеальный порядок, и постиранные мокрые шторы висели на месте. На столе расположилась моя шкатулка с дохлым мышом на статуэтке, а на диване сидели два скелета. «А-а-а, а-а-а!» — продолжила бы я вопить, если бы могла. Я клянусь, прям два скелета в каких-то рваных влажных лохмотьях и прилипших ракушках, а у одного не было нижней челюсти!Я мечтала потерять сознание, кажется вот-вот, — и как только потемнело перед глазами, мне разжали рот, и я обмякла на сильной руке. Ноги совсем перестали слушаться, и голова пошла кругом от всего на свете. Тут и нехватка кислорода, и новый день, встретивший меня вот такими сюрпризами. Скелеты были как настоящие и сидели идеально ровно безо всяких подпорок.

И тут, ко всему прочему, со стороны стола послышался странный звук. Я, по-прежнему держась на руке и честном слове, повернула голову и увидела, как тонкий хвост мышонка, испачканный в слизи, проворачивает ключик на сломанной шкатулке. Музыки не было, зато мышь плавно покатился вместе с балериной покругу, натурально подкатывая глаза. В этот же миг из егорта вывалился язык и потекла пена, присоединяясь к такой же на столе. Именно её мышиный хвост размазывал по кругу.

— Нет, я не верю. Я сплю, и это всё сон, — начала бормотать я. — Или я сошла сума и сейчас лежу в дурке.

И тут меня в прямом смысле укусили за ухо. Не слишком сильно, но ощутимо. Я вывернулась из крепкой хватки, непроизвольно хлопнув мужчину по груди за такую выходку, и опустилась на последнюю ступеньку в дичайшем шоке.

— Ты такая вкусная, — почмокал этот идиот и сел рядом, едва не на голову. Я удивлялась, как могу в таком состоянии ещё думать о приличиях, но всё же отодвинулась.

О горе мне! Пожалуйста, пусть это будет сон! Мне нужна минута передышки, прошу! Но кто бы меня слушал? Этот невыносимый гад ещё игромко понюхал мои волосы зачем-то. Не хотелось думать обо… Нет, хотелось, но не получалось думать, что здесь, ко всем нечистым силам, творится. Я сжала виски пальцами и шёпотом посчитала до пятипод глубокие вдохи у моего уха.

— Мистер, вы можете мне объяснить, что здесь происходит? — как можно спокойней произнесла я, пытаясь не дрожать всем телом. Мне казалось, что здесь самое место скорой со смирительной рубашкой в укладке. Кого усмирять — я ещё не разобралась.

— Я разобрался как мужчина, — прошептал он и потрогал мою мягкую пижаму пальцем. Точней, хотелось думать, что пижаму, а не моё плечо. — Этот спит, я его укрыл. Эти господа были вынуждены мне помочь. Я их оставил, вдруг тебе ещё что-то нужно. Этот плотник, а этот — баба, — указал варвар на сидевших ровно скелетов. А потом исправился.— А, нет, этот баба. А этот тебе будку починил.

Я раскрыла глаза, затем медленно наклонилась, чтобы посмотреть в окно. Ужас вперемешку с паникой, злостью, недоумением и онемением — вот что меня посетило одновременно. Скорей всего, у меня так отлила кровь от лица, что температура спала. Я хотела взвыть. Это идиот реально «починил» мне сарай. И теперь он ровненький, деревянный. Год работы насмарку! Боюсь представить, что там с растениями.

— Теперь красиво, а то словно куча драконьего дерьма, — ляпнул он и не постыдился. Где-то в глубине души я надеялась, что он проглотит последнее слово, но куда уж мне, неудачнице.

— Это… Это было моё. Моё! И я так старалась! Это, я… Мм-м! — тут я не выдержала и разрыдалась, уткнувшись себе в колени.

Всё, это конец! Все цветы погибнут без солнца, а у меня скоро должны гвоздики доспеть. На меня навалилась вся горесть бытия, и я так устала от неудач. Желала уснуть, а потом проснуться нормальной, как все. А тут в точности до наоборот: уснула в хаосе, а проснулась в ещё большем хаосе. Всё, не видать мне закрытия кредита, теперь повалятся пени, как снежный ком, и это плюс ко всем растратам. Про чужого мужика в доме я вообще молчу. Да, пусть он сегодня меня не пугал, но как же нервирует с его выходками и со всем этим сюрреализмом!

— Может, ты не знаешь, — погладил мужик моё ухо пальцем, — но амбар должен выглядеть вот так.

— Да знаю! — взорвалась я. — Это я специально так сделала, сама! Чтобы цветам был свет! А на полноценную теплицу у меня нет денег! Теперь всё пропало, и цветы погибнут. Там гвоздик только на тридцать тысяч! — кричала я на это недоразумение сквозь слёзы. Пришлось встать, чтобы было удобней до него достучаться. — Кто вам вообще давал право тут распоряжаться? Вы хоть понимаете, что всё это ненормально? И даже сюрреалистично! Так просто не бывает. Это же настоящие скелеты! Вы их что, из класса биологии выкрали? — слова вырывались из меня рывком и местами сквозь зубы, пока Лохнесское чудовище смотрело, склонив голову на бок. — Этот чего тут делает? — ткнула я пальцем на тело под ковром. — Почему все спят? Я не пойму, это как нужно было напиться! И вообще, чего вы тут ещё делаете? Это мой дом, а вы…

— Всё сказала, женщина? — поднялся он на ноги, возвышаясь почти на полторы головы.

— Нет, не всё, — мой воинственный настрой никуда не делся.

— Всё, — отрезал он. — Я как мужчина разобрался. Я не знаю, что такое теплица, но, если тебе так нравится, плотник сейчас всё вернет, как было. А тебе так напрягаться нельзя, а то сейчас лопнет вена, вот здесь, — и, естественно, он не преминул показать, где именно, ткнув пальцем мне в шею.

— Да что вы, мистер Очевидность? — ехидно заметила я, стерев злые слёзы и не двигаясь с места. — Вам не приходило в голову, кто в этом виноват? — я повторила его жест, ткнув себя в шею.

— Надо было чётче формулировать пожелания, — он сменил позу с напряжённой на расслабленную, сложив могучие руки на груди. По типу, ты давай, дамочка, накидывай, пока я добренький. Да плевать на позы, у меня тут два скелета сидят, обкуренная мышь пляшет балет, и никто не просыпается на наши вопли! Я ничего не забыла? Ну, то, по какому поводу сюда прибыл блондин, отошло на третий план.

— А ну, признавайтесь: кто вы такой и что тут делаете? Достаточно чётко звучит? —в другой момент села бы на диван, но, увы, пришлось пользоваться тумбочкой, на которую я облокотилась от бессилия.

— Если бы ты, дева, умела слушать, вопроса бы не возникло. Я некромант, у меня задание, — ткнул он пальцем в потолок. — Мне нужен источник, — повысил он голос, посмотрел на шатающуюся меня, набрал воздуха полной грудью и рявкнул на скелетов. — А ну, проваливайте! Чего расселись?

И тут эти два тела ожили.

Я успела зажать рот ладонями, заглушая панический крик. Вот теперь испугалась по-настоящему, до дрожи в коленках и тошноты. Меня окатило страхом от осознания, что это не муляж. Что не принесли этих двоих из какого-нибудь музея палеонтологии шутки ради. Эти двое на самом деле поднялись и направились к окну. Меня как куклу сдёрнули с тумбочки, крутанули и впечатали в могучее тело сначала плечом, потом лицом. Как есть тряпичная игрушка, которую невзлюбила собака. Ну и, ко всем прелестям жизни, меня сжали до хруста. Я перестала вырываться, а только дрожала всем телом от увиденного.

— Они что, живые? — промямлила я в его в пахнущую тиной футболку, точней попыталась, но меня поняли.

— Дура, да какие они живые? — меня снова неожиданно развернули, наверное, чтобы я смогла посмотреть внимательней, и теперь наши объятия стали привычными. Меня крепко держали вместе с руками поперёк тела, а рот закрывала ладонь. — Ты что, не видишь? Сдохли они давно, пролежали на дне лет сто. Я их поднял, чтобы тут порядок навести, а они ещё вон чего притащили.

Голос его наполнился восторгом, и мне быстро показали, почему. Просто переставили к открытому окну, и брови мои улетели под волосы от неожиданного пейзажа. Я едва не задохнулась от вида. Или от неверия и невозможности принять то, что вижу. На весь мой любимый берег лежало треть корабля с якорем и сгнившим парусом. Он был почти весь покрыт ракушками и кораллами разных цветов, а из разрушенных отверстий для пушек стекала чёрная муть со дна океана. И похоже это было на то, что мёртвый корабль тошнит.

— Это что, ко всем бесам, такое? — промямлила я в горячую ладонь, но даже если бы её не было, я всё равно не смогла бы говорить нормально.

— Дева, ты что? Это же корабль! Точнее, не весь, остальной ищут крабы. Где, по-твоему, брать доски? — мужчина недоумённо заглядывал мне в лицо через плечо и убрал руку, наверное, убедившись, что я не буду кричать.

— Раз. Два. Три. Четыре. Пять, — начала я считать вслух, сжав виски пальцами. Сильные руки больше не удерживали, но по-прежнему держались рядом, местами касаясь моего тела. Сейчас мне было не до этих неприличных мелочей: рот наполнился желчью от подкатившей тошноты, а уставшее сердце прекратило биться в испуге, кажется, наоборот замедлившись до минимума. — Шесть, семь, восемь, — варвар ждал, не перебивал. — Я спрашиваю, вы отвечаете, — он кивнул, и я продолжила. — Кто вы такой?

— Некромант. Ты что, не слышала о таких? — он был действительно удивлён.

— Скажем так, я читала о таком в книжках, но не думала, что бывает на деле, — я прислонилась к стене, а потом съехала на пол, сжав голову руками. — Сейчас, дайте мне секунду, — и практически сразу у меня перед носом щёлкнули пальцам. Я не сразу поняла в чём дело, а потом дошло. — Секунда прошла? Я правильно поняла?

— Да, — и глаза его сузились, словно он потешается надо мной. Плевать, на всё плевать! Срочно нужно что-то делать.

— Ах, так, — я поднялась. — Пять минут, и чтобы этого тут не было. Ой, чтобы вернули в воду, — тут же исправилась, а то ещё этот болван перетащит его ближе к дороге. Я пыталась быть суровой и смотрела на него снизу-вверх, не зная, обхватить себя или сложить руки на груди.

— Я не обязан подчиняться твоим приказам, — уголок его губы дрогнул, и хотела я возразить, какого тогда демона он тут устроил, но он пальцем поднял мой подбородок, точнее, челюсть, чтобы я помолчала. — Но раз ты так просишь, его тут не будет.

— В воду, — ещё раз объявила я на всякий случай.

— Как скажешь, — он прикрыл глаза и склонил голову набок. Я не дышала, смотря на его трёхсекундный зависон, а потом глаза его распахнулись, и вся их радужка была угольно-чёрной. Вся моя воинственная спесь потухла, и я отступила, а рот открылся от удивления. Взгляд его прояснился прямо у меня на глазах, и я враз сглотнула вязкую слюну. По-прежнему не могла поверить в то, что вижу. Это всё напоминало фантастический сериал или воображение больного на голову человека.

— Некромант, — выдохнула я. — В прямом смысле тёмный маг. У меня дома. Это что,выходит, магия существует?

— Очень странный ты вопрос задаёшь. Я был на многих островах, как в горах, так и в пустыне, но нигде не видел, чтобы человек не слышал о магах, — он встал рядом со мной, а потом опустился на пол, как я недавно. Я хотела отойти и полюбоваться картиной, но меня перехватили за руку и усадили на прежнее место. Точно останутся синяки вдобавок к шее. — Мне нужно наладить контакт. Я не могу залезть тебе в голову и просмотреть информацию, пока ты жива.

Ругаться на такое зверское обращение смысла я не видела, а вот его заявление заставило обалдеть ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж боле?

— Великодушно благодарю за столь объективное определение, — съехидничала я.

— Это ты сейчас выругалась на вашем языке? — от его слов я промотала плёнку назад. И набралась терпения. Скорей всего, я выгляжу так же странно, как и он для меня.

— Нет, это я вас, сударь, поблагодарила за то, что я ещё жива.

— Не благодари. Я хочу тебя живой. Для этого мне нужно место силы Къянте, — как по мне, это два несовместимых предложения. Ну и думать, что он имел в виду под словами «хочу тебя живой» лучше не следует, а то ещё покраснею как дура. А он продолжал речь, смотря на меня и, надеюсь, не догадываясь, о чём я думаю. — У всех водных магов должен быть свой источник сил. Я проверил, его здесь нет. Вода не в счёт, она не может быть источником, а девка Къянте пьяная, как портовая шлюха, и у меня приказ доставить её живой. Это усложняет задачу. Куда легче допрашивать трупы, — немного скривившись, проговорил он, сглатывая. Наверное,вид моей названной сестры вызвал у него неприятные ощущения. Сомневаюсь, что слово «трупы» его заставило бы скривиться.

— Кто? Татьяна? Тоестьмоя подруга, по-вашему, маг? — я нечаянно хохотнула. С трудом понимала, что такое маги, ещё и с водной стихией, но знала: это точно не к Татьяне. Меня так и душил смех. — Да вы что? Маг? Водный? Да она даже плавать не умеет. Вот кара небесная — это да. От неё одни неприятности. Так что тут промашка вышла.

— Ошибки быть не может. Я пришёл сюда порталом на зов её крови. Всё сходится, и он это подтвердил, — варвар ткнул пальцем в кружащегося мыша, который вздрагивал тельцем, скорей всего от рвотных позывов, но всё равно заводил хвостом шкатулку. Я проследила за рукой мужчины и едва не икнула от удивления.

— Вы ещё и разговариваете с мышами? — не поняла я. Теперь он закатил глаза от нелепых вопросов. Ну, хоть какая-то эмоция помимо гнева, уже хорошо.

— Я засунул духа рода Къянте в этого грызуна, потому что он слишком много болтает и изрядно мне надоел, — запросто заявил мужик, а мышсловно почувствовал, что о нём говорят, остановился и взял прицел пьяных глаз на нас, а потом ещё помахал перемотанной лапкой.

— Это какой-то бред, — выразила я мысль при виде мелкого животного с зачатками интеллекта. — Может, вы всё-таки стукнулись головой, и вам это привиделось? — не могла не спросить.

— Было бы неплохо удариться и всё забыть, — глубокомысленно произнёс мужчина, пялясь на мой локон возле уха. Я ждала продолжения, но его не было.

— Ладно, допустим. Это правда, на самом деле там дух родаКъянте. А вы можете его достать?

— А ты, ведьма, на его стороне? — сделал странные выводы мужик.

— Да сами вы ведьма! Я Лера. И мне непонятно, как можно засунуть кого-то в кого-то, я хочу посмотреть.

— Нет, — оборвал он, и я захлопнула рот и посмотрела на мужика, который, кажется, увлёкся моим помятым локоном больше, чем это вообще возможно.

— Что «нет»? Вы не хотите мне показывать духа?

— В этом ты права. Я не хочу облегчать участь этому засранцу в колготках. Пусть ещё помучается. А нет, ты всё-таки ведьма. Ты залезла мне под кожу…

— Фу, только не говори «как опарыш», — толкнула я его локтем в руку, как давнего друга, отчего он резко напрягся, а я также резко задрала руки, сдаваясь. — Простите! Просто мы так хорошо беседовали, практически состыковались в одном диапазоне, — постаралась я улыбнуться, пока мужские брови хмурились, а пальцы сжались в кулаки. Получилось натянуто, но и этого хватило, чтобы он смог оценить степень моей враждебности.

— Странная ты, — только и ответил он, и кулаки расслабились.

Глава 19

Валерия.

Мы помолчали несколько минут, смотря в ножку дивана. Точней, я туда смотрела, а куда этот, по его мнению, совершенно не странный господин — не знаю.

— Ладно, допустим, я поверила, что мышь — это не мышь. А этот тогда кто? И что тут делает? — кивнула я в сторону знакомого мне блондина. На долю секунды он снова показался мне не просто знакомым, а кого-то напомнил, вроде как мы уже давно пересекались. Хотя я от таких кругов держусь подальше. — Неужели этот тоже порталом сюда попал? — закончила я мысль, смотря на спящее тело, улыбающееся во сне.

— Этот притащил духа. А спит потому, что я с него слил немного сил.

— «Слил»? — повторила я, как полная дура. Почему-то у меня перед глазами возникла дойная корова заместо ночного гостя.

— Повторяю, я некромант. Для меня это не проблема. Убивать мирных приказа не было, вот я и беру понемногу, — рассуждал он спокойно, положив кисти на колени ладонями вверх.

Не видела бы я двух трупов на диване и треть корабля — точно подумала бы, что мужик умом тронулся. Но всё было настолько реально, что хочешь не хочешь — начинаешь проникаться моментом.

— Ты питаешься живыми людьми? Поэтому он спит? — кивнула я в сторону сопящего блондина под ковром.

— Он спит, потому что мог тебя разбудить, а питаюсь я некротикой.

— А можно найти синоним этому слову? — у него появилась морщина между бровей. Ясно. — Ну, другими словами. Некротика — это что? Энергия? Я правильно поняла?

— Дева, ты задаёшь много вопросов. Я не привык, — и замолчал. Я смотрела снизу-вверх на его профиль в ожидании продолжения, но «фиг вам» называется.

— Некротика? — напомнила осторожно я. А то вдруг и правда три вопроса кряду на него вот так действуют.

— Еда. Для моей магии это — еда, или душа.

— Для вашей магии«душа»? — не поняла, он что, оживает от того, что кого-то ест?

— Гр-р-р! — он зарычал и зыркнул на мня почерневшими глазами. — Для моей магии — еда, — напряжённо повторил он, а я поёжилась. Сейчас он мало напоминал человека разумного. — А душа — это вы, людишки, так её называете.

— Мм-м, — понятливо протянула я и запустила пальцы в волосы. Он проследил за этим жестом, склонив голову набок.

Состояние моё можно определить как «труп полудохлый». Всё тело болело, словно меня переехал поезд, а я ещё даже в зеркало не смотрелась после новостей. Хотя какое там, ко всем бесам, зеркало? Меня посетила другая мысль:

— А это, случайно, не вы изволили кушать на Дже-Хенде? — и тут же поправилась. — На том берегу, откуда вы прибыли. Там весь ночной клуб доставили в таком состоянии, — я указала на гостя. Мужчина призадумался, смотря мимо моего лица в стену. — Что вас смутило? — тут же спросила я, видя его состояние.

— Смутило? — одна его бровь выгнулась. Мол, какое смущение, что это вообще такое?

— Ваши брови нахмурились. Похоже, что вы что-то не разобрали в моих словах, — я подождала, чтобы все фразы наверняка осели в этой лохматой голове, и продолжила. — Вы питались на том берегу?

— Да, мне нужны были силы. Я видел, как девка Къянте укатила в эту сторону. А без энергии я не смог бы отследить метку, которой её подсветил, — говорил он также с паузами и рассматривал по очереди мои пальцы, ноги, стопы в носках, задерживаясь на каждом участке, словно фотографируя. Но хочу отметить, что сегодня этот мужик был более адекватным, и это не потому, что волосатые части головы оказались кое-как уложены. Сегодня он мог вести достаточно конструктивный диалог и хватал не так больно, как вчера.

Я хотела задать новый вопрос по поводу метки и всего остального, как на столе снова начала заводиться шкатулка с помощью лысого хвостика. Я отлипла от стены, чтобы мужские грудные мышцы не заслоняли обзор.

— А что он делает? — умней вопроса я не придумала. Это было поистине неприятное зрелище. Рвотное белое чудовище всё никак накататься не может!

— Он пытается сдохнуть, — хохотнул мужик, смотря на это развлечение. Я же, не поверив, что звук вырвался из этого жесткого рта, уставилась на его изменившиеся мышцы лица. И это, наверное, самая сильная из всех странностей. Он что, может улыбаться? Борода на щеке сложилась в жёсткую морщину, а глаз сощурился, практически путая верхние ресницы с нижними. От наблюдения за этими разительными изменениями смысл сказанного залетел в мой мозг с опозданием.

— Простите, вы сказали «сдохнуть»? — всё же уточнила я, а то мало ли.

— Ну да. Этот гад срал мне в ботинки на протяжении многих лет. Вот теперь и сидит, «думает над своим поведением»,— веселился мужчина.

А мне захотелось помыть уши с мылом от этих слов. Я крайне редко бываю на тусовках, и даже там такой гадости не слышала. Ещё и непонятной гадости.

— Прошу прощения, что надоедаю своими вопросами, но не могли бы вы уточнить, кого именно засунули в мышонка? И, простите, кто какал в ботинки долгие годы, когда этому грызуну месяца три от силы? — мои слова походили на мысли вслух.

— Дева, выражайся короче, — перевёл он на меня весёлый взгляд и тут же стал серьёзным.

— Кто в этом мыше? — ткнула я пальцем на поплывший по кругу трупик. Его хвост волочился, размазывая слизь. Хотела ещё спросить: «достаточно коротко?» — но не стала ломать мозг человеку.

— Дух, — коротко ответил мужчина, в ожидании следующего вопроса смотря на мой рот.

Хотелось всплеснуть руками и закричать: «Да вы издеваетесь? Нельзя было нормально ответить?».

— Бред, — решила я неверие и возмущение изложить в одном слове. Хотя язык зачесался сказать мужику, что он совсем умом тронулся. Чтобы этого не делать, я поднялась на ноги, но слишком поспешно, вот и поймала собачий приход. Вроде так это называется, когда голова кругом и темнеет в глазах. Я облокотилась об стену, чтобы переждать зайчики, но, видно, меня неправильно поняли. Этот внезапный тип резко выбросил руку, наверное, чтобы придержать моё шатающееся тело, чем выбил весь воздух из груди, и я закашлялась. Хотя по итогу больше казалось, что он всё-таки решил меня прикончить ударом в солнечное сплетение. Я кашляла, наверное, минуту, держась за горло и хватая воздух, а этот варвар чокнутый стоял и смотрел, сцепив руки за спиной.

— Ты такая слабая, — донеслось у меня над головой, когда я наконец смогла дышать ровно. Ищем плюсы: спасибо, что мужику не пришла в голову мысль постучать меня по спине. Хотя чуточку обидно, мог бы и извиниться. О сочувствии я вообще молчу: только констатация факта и мужской пресс перед глазами.

— Может, это не я слабая, а кто-то с анаболиками переборщил? — огрызнулась я и отступила на шаг от греха подальше.

— Нет, ты, — нагло заявил он жёстким голосом. — Твоя жизненная энергия на минимуме. Органы отказывают. Волосы тусклые, кожа бледная. Это всё грязная девка Къянте из тебя забирает силы, — он ткнул пальцем в лестницу, пока я шокирующее моргала, вникая в смысл. — Нужно её прикончить, тогда ты будешь жить. А это, — его палец указал на тошнотворную композицию с балериной, — дух её рода. Он пришёл со мной порталом, а я его поймал, посадил в это смертное тело. Хотел в бабку,да и сломать ему пару пальцев, но он туда не лез, — на последнем слове его серьёзная маска искривилась в усмешке, пока я медленно моргала, усваивая услышанное.

Я была в полном отупении. Мне тут в одном абзаце заявляют, что Татьяна должна умереть, чтобы я жила. Что это на самом деле она из меня соки пьёт. И, скорей всего, я вроде как и должна сделать это чёрное дело. А этот дух вообще в моей голове не укладывался. Вроде чёткие ответы, а вопросов прибавилось. В смысле дух? На самом деле приведение?

— Сейчас покажу, — пока я тут медитировала над услышанным, мужик пошёл и на полном серьёзе взял кухонный нож.

— Что вы собираетесь делать? Вы что, убить его хотите? — поковыляла я следом, не решаясь подойди ближе к этой мерзости. Картина была на самом деле тошнотворной.

— Дева, ты меня вообще слышишь? Я его сюда посадил специально, — проговорил он по словам. — Хотел, чтобы он помучался, и такой роскоши, как смерть, я ему не устрою, — объяснил он мне, как маленькой, покачав головой, а потом потыкал острым концом в брюхо мышонка. — Ну как ты, мой старинный друг? Сморю, тебе понравилась эта дамочка, — улыбался мужик, радуясь страданиям.

— Я не могу на это смотреть, — я закрыла глаза рукой и сглотнула подступающую тошноту, а этому все нипочём.

— Ты думаешь, что у тебя получится выблевать кишки? А хрен ты угадал, — и после этих слов он ножом согнул ключик. – Хотя можно ещё хвост отрезать.

— Нет! — взвизгнула я, держась за горло. — Мы не будем ничего никому отрезать. Вы варвар бесчувственный! Как можно? Оно же живое!

— Така мёртвоеуже неинтересно, — постарался поспорить мужик.

— Знаете, что? А проваливайте-ка вы отсюда. И крысу эту белобрысую забирайте! — махнула я на дверь.

— Эту? — тут же нашёлся мужик и ткнул пальцем в гостя, который по-прежнему улыбался во сне.

— И эту тоже, — топнула я ногой. — У меня куча дел. Мне нужно на работу, у меня кредит на шее висит.

— Ничего там нет, я бы увидел, — преградил мужик путь своим могучим телом. — Тебе нужен лекарь и поесть. Тут баба приготовила еду, — указал он на накрытую сковороду, где лежали почищенные овощи. Воды, естественно, никто не догадался налить, и поэтому картошка почернела. Так всегда бывает с этим сырым корнеплодом. Я всё же сглотнула пересохшим горлом.

— Вы в самом деле думаете, что я притронусь к тому, что трогал труп? — обалдела я от всего на свете.

— Баба чистая, она под водой провалялась много лет, — праведно возразил господин.

— Ну и что? Она всё равно труп! Разложившиеся, мёртвый человек, — также по словам произнесла я. — Это же фу!

— Это ты ещё погорельцев не видела. Те вообще…

— Всё, меня сейчас точно стошнит. Не собираюсь я ни на кого смотреть! Я плохо себя чувствую, я хочу, чтобы вы ушли. Мне до сих пор кажется, что здесь где-то скрытая камера, а это всё— шоу. Спектакль, понимаете?

— А мне кажется, что мою голову опустили под воду за волосы. Я задыхаюсь, а это всё— ненастоящее. Слишком чисто и тепло, — также с запалом выложил он свои ощущения.

— А что, у вас холодно? — зацепилась я за самое безобидное слово.

— Два года зима. Еда — только рыба и пьяницы, а у меня изжога от градусов, — ясно обрисовал он картину, от которой количество вопросов пополнилось. Его речь походила на записи пациента психбольницы. И слепить из этого целостную картину не получалось. Может, он напутал, хотел сказать «два месяца зима»? Но всё равно, причём тут пьяницы и изжога — убей не пойму.

— Пи-пи! — подал голос грызун. Я, естественно, глянула на него, а тот покивал мордочкой, подтверждая слова мужика.

— Да ладно! — выдохнула я и уставилась на мышонка, у которого, оказывается, ещё и лапа с телом были перемотаны бинтом. Под верёвками не сразу заметила. — Ты меня понимаешь? — выдохнула я, ещё ближе наклонившись, пытаясь не смотреть на рвотные пятна. Мышонок кивнул пару раз, и мои брови подскочили выше некуда. — А ну, скажи что-нибудь? — воодушевилась я.

— Дева, ты что, не видишь? Это мышь. Мышь не разговаривает, — заявил мистер Очевидность, стоя у меня за спиной.

— Вообще-то меня Лера зовут, а никакая не дева, — буркнула я, по-прежнему разглядывая мышонка, который изобразил лапкой на мордочке замок. — Вы это видели? — я глянула через плечо на мужика, а он нагло рассматривал мои ягодицы. Я резко выровнялась и повернулась боком. — Только не нужно меня сравнивать с могилой, а то я точно этого не переживу, — ну и, как говорится, да здравствует смущение. Я покраснела, как дура. Отклячила тут свои нижние девяносто перед пещерным человеком. Чтобы немного спрятать красноту, подняла с пола букет красных роз и, засунув его в чужую банку, налила воды. Наверное, эти действия мне показались самыми нормальными за последние пару дней. Ну и, если так подумать, этот букет около десяти тысяч стоит.

— Я всё-таки хочу тебя съесть. Но ты так слаба, — прямо заявил некромант, сверля мои щёки взглядом.

— Кажется, именно сейчас я этому рада, — неопределенно заявила я и глянула на белого. — Этот человек говорит правду? — я кивнула в сторону Апполонского тела. — Ты дух? Или приведение? — мышонок ещё несколько раз кивнул. А может он всё-таки дрессированный и только кивать умеет? — Ты корова? — от этого вопроса мужик непонятно крякнул, а у мыша распахнулись глазки невероятных размеров, и он тут же затряс головой. На этом пантомима не закончилась. Мышонок указал на меня когтистой лапкой, потом на себя и коготочком по своей шее. Он правда был похож на мультяшного героя или компьютерную графику, вроде «нейросеть» называется, только не на экране, а на моём столе, в рвотном круге. — Ты хочешь, чтобы я тебя убила? — отступила я от стола на полшага. Естественно, я этого делать не буду.

— Конечно, хочет. Хочет вырваться из этого слабого тельца и полететь голых девок облизывать. У вас тут этого добра полно, а это чудо в колготках уже сотни лет в замке прозябает. И, естественно, он хочет ещё хоть немного насладиться свободой, пока его родственница жива.

Я смотрела в суровое лицо и не понимала, шутит он или правду говорит.

— Вы об этом так легко рассуждаете? Вы действительно хотите, чтобы Татьяна умерла?

— Хочу, — спокойно ответил он. — Она забирает твою жизнь, а ты — мой трофей, и я хочу, чтобы ты немного побыла живой, —я не сразу нашлась, что ответить на такое заявление. Даже представить не могла, что можно вываливать на человека такие жестокие речи. — Но я не могу. Приказ моего Короля — доставить это тело живым, — он указал наверх.

— Вы хотите забрать Татьяну? К своему королю?

— Именно. Но в портале не хватает энергии на всех.

— А «всех» — это и меня тоже? — уточнила я важную деталь.

— И тебя, и его, — он указал глазами на духа. — Его автоматически выбросит из тела следом за ней, — теперь его глаза устремились наверх. — А он — тоже сущность, хоть и бестелесная, портал его считает за живое существо.

— Ладно, допустим. А что, если я не хочу идти? — с каждой минутой голова кружилась всё больше. Скорей всего, температура зашкаливает.

— С чего ты взяла, что меня это интересует? — склонился он надо мной и прищурился.

— А с того, — я уже упёрла руку в бок. — Я вам не вещь, не кукла тряпичная, я — человек. И у нас равноправие. Я сама себе хозяйка, а вы со своим хомяком недорощенным можете идти лесом, — махнула я на дверь с дырой. — Да, кстати, вы мне ещё дверь должны, — выдохнула я на последнем запале.

И тут, по классике жанра, раздался хлопок. Я вздрогнула всем телом и вспомнила, что именно этот звук меня и раззудил. Подпрыгнув, помчала на улицу, теперь уже через ту самую дверь с круглым глазком посередине. Этот терминатор последовал за мной с тяжёлым вздохом.

И что, вы думаете, меня ждало на улице? Могу поспорить, никогда в жизни не догадаетесь. А именно: два совсем других скелета качали мне колесо ручным насосом, точней, перекачали, и оно лопнуло, и мой рабочий фургон стоял на ободах, сильно накренившись. Эта абсолютно голая нечисть, не считая ракушек в некоторых местах, начала перемещаться к машинным колёсикам, а мне стало дурно. Дурно от всего сразу. И, как гром среди ясного неба, вдали послышались милицейские сирены. Это сто процентов по нашу душу. Хлопок правда походил на выстрел.

Мой мозг поплыл. Поплыл! Я начала оседать, отчего меня перехватили поперёк тела за живот, как сумку, не иначе, но мне уже было всё равно.

— Дева, я… Мм-м, р-р-р, — рычал мужик, злясь и сжимая меня крепче.

— Разбудите Татьяну, пожалуйста, — выдохнула я, и меня поглотила тьма.

Глава 20

Блэйк-Дэ.

Я смотрел на слабое тело на моей руке. Жилка на её тонкой белой шее замедлялась. Я всё утро боролся с собойи с приказом. Всего-то и нужно подхватить девку Къянте, тело и активировать артефакт. Ну и пусть, если она сдохнет пре переходе! Но это означало дорогу в один конец. А бросить свой трофей, свою новую игрушку я не мог. Она была слаба. Къянте сильно запустила в неё щупальца. Я разрывался между приказом и собственными желаниями. Возможно, с ментальными щитами было легче, меня ничего не отвлекало. Но теперь их нет, а я хочу себе живую куклу. А она умирает, вот так, прямо у меня на руках. Даже моя сила на неё уже не зарится. Энергии в тонком теле практически нет. Времени на поиски целителя — тоже. Я лихорадочно думал, что делать, пока прижимал обмякшую куклу к себе, оторвав от земли. Её тело по весу ощущалось как труп годовалый. Совсем лёгкая и безжизненная. Всю шею покрывали синие отпечатки, а на её лицо я не мог насмотреться. Возможно, смотреть — это то единственное, что не навредит хрупкой кукле. Только смотреть. До неё правда страшно было дотрагиваться, словно она поломается, или, кажется, это уже случилось.

Звук с улицы нарастал вместе с моей тревогой. Я перепрыгнул через борт крыльца и закинул по привычке женское тело на плечо.

— Народ! — позвал я, шествуя на задний двор. Двое голых товарищей бросили что-то химичить и развернулись, ровняясь по стойке «смирно». Эти матросы и после смерти остались матросами, и нет никакой разницы, есть на них кожа или нет. — Тащите свои дохлые задницы сюда, — крикнул я, двигаясь к берегу.

Мысли лихорадочно выстраивали план действий. Портала хватит максимум на два перехода, вот я и воспользуюсь одним. Утопленники мне в этом помогут. Затем приведу в чувство Къянте, она ответит, где источник, а в том, что ответит, не сомневался: я умел добывать сведения. Следующим пунктом — заряд артефакта, и к вечеру я буду дома. На этой мысли что-то поскребло в груди, но думать времени не оставалось.

— Построились! — ещё раз крикнул я, и через минуту пятёрка скелетов стояла передомной. Ничего необычного, стандартный рабочий день, можно сказать. Прежние трофеи уже износились, и пора пополнить штат. — Вы сейчас отправитесь и найдёте целителя, — давал я задания, а те стояли и смотрели на меня пустыми глазницами. — Найдёте и воткнёте в него вот это копьё, — я пустил в рукоять энергию. Оружие активировалось, и я передал его самому крупному по костной массе, чтобы точно удержал. Затем быстро изменил держателя на более субтильное умертвие, а грузному положил деву на вытянутые костяшки. — Скажите целителю, чтобы к вечеру она была здорова. Это приказ, — оспаривать, конечно, никто не посмел, и я активировал портал в подземелье. Живые туда заходить боялись, и правильно. Это — моя территория, а слугами мне были те самые воины, которых отдал мой Король. А целитель, как обычно, в углу сидит и ждёт задания. Давно с ним не общался, он, наверное, уже заскучал. Нестройный отряд двинулся по очереди в открытое окно, унося от меня хрупкую ведьму. За короткий промежуток времени я к ней привязался и, повторюсь, не мог насмотреться. Она иногда как лунный свет, а иногда — как огонь на палке. Не костёр, а именно малая часть костра. Я хотел наблюдать вечно, как она воспламеняется, но она сломалась. Я ругал себя, что раньше не отправил её к лекарю. Собирался, едва она проснётся, но совсем забыл про план, когда ведьма свалилась мне в руки.

И только захлопнулся портал, как ровно за домом остановился громкий звук. Я такой уже слышал, и он точно означал «тревога». Звук такой же странный, как вся эта земля, как все эти хилые люди. Взять любого себе в прислуги — так он за месяц истреплется. Была у меня как-то трофейная магичкаогня: телу больше сотни лет, зато вода в ванной каждый день горячая. Водник, которого осталась ровно половина тела, тоже сослужил долгую службу, покуда руки совсем не стёрлись. Вот теперь без него пятерых приходится к источнику за водой посылать. Только там ещё вода не замёрзла. А на пятерых энергии в пять раз больше уходит, от этого голод стал постоянным. У меня немного закружилась голова, но значения я этому не придал. А пока осмотрелся, проверяя, все ли крабы убрались с глаз. Мёртвые останки не в счёт, странная кукла про клешни ничего не говорила. Проходя мимо будки, пожалел, что всех отправил в подземелье: а кто теперь будку доделывать будет? Хотя вроде была где-то ещё парочка, а может ушли вместе с кораблём, сейчас тоже не до них.

Звуки не двигались, а я осторожно заглянул в дом, где уже вовсю хозяйничали два человека в форме. Я безо всякого колебания потянулся к гостям, но не смог дотянуться. Очень странно. Прощупал свой резерв и охренел. Какого чёрта я на нуле? Как? Что? Почему? Куда всё делось? Пять минут назад сил во мне было более, чем достаточно. Портал должен был располовинить то, что было, но почему я пуст? Достал камень из кармана и не поверил своим глазам: там теплилось всего несколько крупиц, которые мне и подпитать нечем. А если связь прервётся… Думать об этом мне не хотелось. Нужно срочно будить блудную девку.

Пока я размышлял над своими проблемами, парочка вышла на порог.

— Триста шестой, здесь всё, как и везде: все спят, — сказал один из служивых в какую-то коробку в руке.

— Триста шестой, принял, — повторились некоторые слова из этого прибора с мерзким скрежетом.

— Возвращаемся на базу, дальше проверять не поедем. И так понятно, вокруг ни души, — громко заявили с другой стороны комнаты, и я едва не вздрогнул от неожиданности. Оказывается, их было трое, а я даже не заметил. И этот третий внимательно рассматривал мышиную картину. Мне бы улыбнуться при виде тошнотворной гримасы на толстой роже, да как-то начало всё нервировать. И, на их удачу, мужики свалили, прикрыв за собой дверь. А дух совсем в роль вошёл, надеясь, если решат, что труп, то его всё-таки развяжут.

Я набрал в кувшин воды, направился на второй этаж. Мне срочно нужен источник. Без единого колебания вылил воду на разукрашенную голову Къянте, и та завизжала как потерпевшая, вскочила как припадочная, а мне не хотелось затягивать эту картину. Её голые ноги смотрелись хуже, чем у портовой шлюхи с её подъюбниками. А таких я видел множество. Солдаты моего Короля раньше постоянно развлекались с такого рода бабами.Я впечатал полуголое тело в стену, сжав девке горло. Пришлось наступить на разноцветные простыни, чтобы дотянуться.

— А ну закрой свой грязный рот, — процедил я, следя, как по перепуганному и покрасневшему лицу стекает синяя краска. От воды запахи острова Нали померкли, а может и ещё раньше, но я только сейчас обратил на это внимание. А потом пустил крупицу силы в трепыхающееся тело и не нащупал никакого источника. Ноль, пустота, просто могильная яма. Не может быть, что наследница пустышка, так просто не бывает! Я принюхался — и точно.Сейчас в воздухе только запах солёного моря и никаких сладковатых озёрных вод и свежести утренней росы, которые я чувствовал совсем недавно.

Я посмотрел на синеющее лицо под слоем красителя и отдёрнул от девки руку. Её даже касаться было противно, и я отошёл на пару шагов, лихорадочно думая, что именно произошло. Меня словно ударили лопатой по затылку, в голове — гул от свиста черенка. А нет, это в меня едва повторно стул не прилетел, но я успел его перехватить.

— А ну проваливай отсюда, театральное отродье! Что, уже выпустили из больнички? Пришёл всё-таки фоточкой поделиться? Пошёл вон из моего дома! Я сейчас милицию вызову! — попыталась она меня выдвинуть из комнаты, но я оттолкнул её, и девка свалилась на кровать. Её промокшие синие трусы задрались, показав кружева на ляжках. Я переместил взгляд на ошарашенное грязное лицо. Не считая воинственности, она была перепугана до гнилого нутра. Ошарашенный взгляд, слёзы — да срать! Ничего не трогает внутри, в отличие от испуга моей куклы. Там мне страх не нравился.

— Мне нужна наследница рода Къянте, — чётко выразился я. — И это не ты.

— Конечно это не я! Ты, мужик, чего, белены объелся? Или анаболиков? Какие, к чертям, Къянте? Здесь только мы,Ветровы, живём, я и моя сестра, — указала она дрожащим пальцем на соседнюю дверь, которая сейчас была распахнута, показывая по-прежнему сломанную табуретку.И, кажется, я начал немного включаться в мыслительный процесс. С трудом, но мне это удавалось.

— Сестрой? — еле слышно спросил я, смотря в соседнюю чистую комнату, словно в другой хренов мир.

— Ну, не совсем, но по бумагам — да, Лера — моя сестра, — дрожащим голосом отвечала девка, потирая шею. Я слышал, как колотится её вонючее сердце, а моё, кажется, сейчас разрывалось от понимания происходящего.

— А что с её волосами? — задал я, как по мне, правильный вопрос. Если она Къянте, волосы должны быть белыми и искрить.

— А, так её побрили четыре года назад, у неё голова была сильно разбита, — давала девка чёткие развёрнутые ответы, а я стоял и думал, до какой степени меня эта ведьма околдовала, что я совсем ослеп. Прижал руку ко лбу, пытаясь не сойти с ума. И кто мне в этом поможет? Правильно, один белобрысый грызун.

Я бросился из комнаты, перепрыгивая по четыре ступеньки, и замер перед маленьким трупом. Да, однозначно мышь была мёртвой, а не играла. Я зарычал от такого исхода событий. Теперь всё сходится.И головокружения в тему. Ведьма и есть Къянте, и она забрала с собой предка, пусть и несознательно. Ответ получен, куда всё-таки делась энергия. Вот точно, вернусь и найду способ сломать духу кости, сначала за то, что посмел меня обмануть, а потом и за всё остальное. У него всё же получилось испортить мне задание, и от этого хотелось разломать весь дом вместе со всеми этими людишками. А Къянте… Я, кажется, понял, что с моей куклой. Если она наследница, её тело умирает от голода. От этого я и не заметил магический дар.

— Алло, милиция, в мой дом забрался грабитель! — послышалось со второго этажа, и пришлось вернуться в комнату под названием «обед дракона». И у этой была коробка в руках, которую я вмиг раздавил каблуком ботинка. — А-а-а! — вскрикнула девка, отпрыгивая.

— Повторяю последний раз: закрой свою пасть, а то шею сверну, — та прониклась и осела на мокрую койку. — Къянте… — а что дальше спросить, я не знал. Девка съежилась и хлопала бледными глазами в ожидании.

Я был убеждён, что меня обвели вокруг пальца, и эта ведьма специально заставила меня открыть портал, а себя тут запереть, как собаку. Ещё и глаза такие делала, словно она не при делах. Хотя были у неё попытки отвести внимание от своего, — как её назвать, затрудняюсь, — подобия сестры. Хотя, может, они вместе заманивают сюда мужиков, а потом их… И тут тоже загвоздка с ответом. В общем, виновна — и всё тут.

— Ты говоришь, была рана. Что случилось? — спросил я и сцепил руки за спиной.

— А можно узнать, где она? Где Лера? — проблеяло синее чудовище, завернувшись в покрывало.

— Свалила твоя сестричка в туман. А тебя тут бросила, — прорычал я раздражённо.

— Леруся так бы никогда не поступила! И потом, я ей вчера денег скинула на коммуналку, так что она не должна была на меня злиться, — тараторила девка с правдой в глазах.

— А вот кинула. Я ей объяснил, что силы в кристалле максимум на двоих, вот она и прихватила своего предка, оставив меня здесь, —вслух разозлился я и пошёл вниз. Был просто зол, на себя в том числе.

— Да вы что? Какой портал?Лерусик память потеряла, а не мозги, — остановили меня её слова на ступеньках. Я вернулся к омерзительной двери и посмотрел на сложившийся кокон. Эта гусеница спрятала ноги.

— Повтори, что ты сказала, — потребовал я.

— Да ты что, мужик! Разве не слышал? Это же «чёрная русалка», почти целый год по новостям крутили! Разыскивали её близких, — бормотала девка. Я, кажется, понял, что она имеет в виду.

— Искали близких? То есть родственников? — с надеждой уточнил я в жажде всё-таки кого-то из Къянте притащить своему Королю.

— Ну да. Молодую девушку выбросило на берег на следующий день после аварии на нефтяном судне. Все воды были в мазуте, да что там: у меня есть видео. Показать? — оживилась девушка, вскочив на ноги. Я ничего не собирался смотреть, но оказалось, что меня даже не спрашивали. Девка, отклячив тощий зад, принялась что-то вытряхивать из широкой сумки, а затем это что-то подключать к шнурам. — Сейчас покажу, — она, кажется, нашла какую-то весёлую волну, на которую и переключилась. — Слушай, а ты же и правда из больнички. Я тебя видела. А-а-а, точно, палка! Точно, я вспомнила, ты за палкой приходил. Прости, это не я её взяла, это мои внутренние демоны меня с дорожки праведной сбили и заставили пойти на такое прегрешение. Я так понимаю, Лерусик сейчас на работе. Вот придёт и тебе расскажет поподробней, бывает у меня такое. Но раз ты здесь, значит, и палка у тебя. Так как получилось, что ты с ней разминулся? Леруся должна быть в магазине, сегодня у неё товар приходит. А ты, конечно, немного чокнутый, не иначе КамАЗ на тебя так подействовал. Хотя неудивительно. Как тебя вообще выпустили с такими травмами? Но ты, дядя, давай, успокаивайся. И хватать больше так не нужно. Ты что? Я чуть не описалась от страха! Ещё вода эта, теперь сушить матрац.

Меня коротило от каждого высказывания. Могу поклясться, в жизни столько слов за одну минуту не слышал. У меня едва один глаз в другой не перекатился, так эта кляча мне мозги запудрила.

— Закрой рот! — рявкнул я, не выдержав быстрой речи. Тут самому бы подумать, как так всё вышло. Как я со своим чутьём смог промахнуться? Обманула меня ведьма или нет? И как вернуться?

— Ой, прости. Сейчас я тебе покажу. А ты что, родственником будешь? Ты первый, кто пришёл за ней. А она переживала, что совсем одна и никому не нужна, — бормотала девка, а я пялился в стену, чтобы не смотреть на почти голый зад.

И что-то меня в её словах кольнуло. Или сжало, или холодом прошлось, не сразу понятные ощущения, но они произошли. Кукла плакала, думала, что она никому не нужна? Нужна! Она мне нужна! И тут меня словно второй раз огрели лопатой от понимания, кем является маленькая ведьма. И никакой она не трофей, а моё задание. От этого набралось так много горечи во рту, что комок проглотить не удавалось. Не получится её оставить живой. В носу защипало, и я чихнул, точней, мелко взорвался, а мысль об утекающем из моих пальцев трофее никуда не делась. И, как не крути, задание я выполнил, сейчас дело за малым. Останется Королю спуститься ко мне в подземелье и выпустить аппетитной кукле кишки. А я не хочу. Не хочу я этого! Я не сразу понял, что в комнате была какая-то странная тишина, и тут снова чихнул, после чего наткнулся на взгляд уже не размазанных глаз без синей краски на щеках. Это перевоплощение произошло за пару секунд при помощи двух круглых тряпок, которым меня трогала ведьма.

— Будьте здоровы, — сначала её губы дрогнули в улыбке, а потом она расширилась до предела. — Да, это точно знак! — воскликнула она. — У Лерусика такой же недуг. Постоянно на лекарствах. Точно, вы — родственники, — пришла к какому-то странному заключения девица.

Где я — и где Къянте? Это как на разных островах, а то и материках. А я ещё никак не мог отойти от шока. Раньше со мной подобных вещей не случалось. Да, отдельных людей мне нечасто приходилось искать, достаточно было знать поселение, где та или иная цель прячется. К утру в живых там не оставалось никого, и меня это совсем не беспокоило. Причём и приказы всегда были однозначны: «убрать всех», а мне большего и не надо. Но сейчас я принюхивалсяи с точностью ста процентов мог сказать, что прав. Прав в том, что цель — не эта бесстыдная девка. А это означало, что я промахнулся.

— Чего вы там нюхаете? Я отсюда слышу, как вы воняете, — ляпнула девица, не оборачиваясь. Она уже сидела на корточках напротив какого-то плоского камня, который светился.

— Где? — я развернул деву за плечо, отчего та крутанулась на носках и шлёпнулась на пол. Вещи с какой-то доски свалились ей на голову, впрочем, как и сооружения. Я разогнулся. Как-то не ожидал такого разноцветного фейерверка перед глазами.

— Ты чего, вообще обалдел? Какого хрена ты творишь? — кричала куча с визгливыми нотками. — Я тут помочь пытаюсь! — на короткие пару секунд я услышал, как её сердце трепыхнулось в испуге, а потом снова вернуло ритм. На спокойный? Нет, не спокойный, а возбуждённый. Эта девка ещё странней, чем моя кукла. Такое ощущение, что страх у неё отсутствует как что-то ненужное в тощем организме. Да что там: кажется, она в восторге от такого поворота событий или от найденного, наконец-то, родственника. Полная херня, но как есть.

— Где её источник? — я ткнул пальцем на дверь. — У всех одарённых должен быть источник,—вот просто не могла кукла продержаться столько времени, а только сейчас сломаться. А ещё делала вид, что не понимала, о чём я говорю! Злость никуда не делась, хоть и снизилась до минимума.

— Эй, выходи из роли, — вскрикнула девка, вскочив на ноги, а потом пощёлкала у меня перед носом пальцами с синими ногтями. — Очнись, ты сейчас не в кино. Знаю я вас, театралов, видали, — и она тонко свистнула, отчего я едва не вздрогнул, так вникал в смысл сказанного. Я надеялся,среди незнакомых слов будет что-то об источнике. А тут: «роль», «кино», «театрал».

— Ещё раз так сделаешь, — я схватил её кулачок и дёрнул на себя, — сломаю пальцы вместе с руками. Я задал вопрос. Где источник?

Глаза девушки сильно округлились, и рот тоже. Словно что-то такое заметила на моём лице бледная девица, от чего пришла в восторг. Да-да, именно! И ни грамма испуга.

— Точно, узнаю эту черту. Вы точно родственники! — широко улыбнулась она, показав ямочки на щеках, и они мне тоже показались пошлыми, как у последней шлюхи моего Короля. Я брезгливо разжал пальцы, не желая пачкаться, но меня удивила её реакция. — Лерусик тоже так на меня смотрит, когда злится. Вот точно так же, — и она попыталась изобразить, как именно, нахмурив тонкие брови. Я неожиданно чихнул, и в глазах поплыло. Не сильно, но дамочка словно смазалась в разноцветном пятне. — Вот, и это тоже. Леруся уже совсем отчаялась встретить кого-то из родни. А ещё ты странный. И ресницы у тебя завидные.

— Чего-чего? — теперь пришла моя пора нахмуриться. Чего там бредит эта девка? «Ресницы»? Что?

— Ну, говорю, ресницы у тебя во, — она показала большой палец, а потом быстро отдёрнула руку. Наверняка инстинкт. Могу поклясться, всегда было плевать, какие у меня ресницы, да и в общем собственный внешний вид не вызывал у меня интереса. Кажется, у меня даже зеркала не было. Я снова завис на мысли: было ли у меня зеркало? — Да ладно, не говори, что ты этого не замечал? Я бы тоже от таких пушистых не отказалась, — и моей руки коснулось что-то холодное.

Дамочка словно читала мои мысли. Я в самом деле хотел увидеть своё отражение. Мне хватало знать, что я чистый, а волосы отрезал, когда начинали мешать. Одежда практичная, тёплая и немаркая, что и нужно некроманту, годами прозябавшему в подземелье. В последнее время заданий не было, отчего я чаще находился в темноте, чем при солнечном свете. Точней, былвсего несколько раз за последний год, и цель всегда одна — Къянте. Хотя по поводу солнца тоже подумать стоит, было оно вообще или не было, но сейчас я отвлёкся от всех мыслей, рассматривая собственное отражение. Зеркало было в самой дешёвой в мире оправе, но изображение показывало удивительно чётко. Мне стало нехорошо в прямом смысле этого слова. В голове поплыло, и я опёрся на стену, не веря в то, что вижу. Я не знал этого человека. Не знал это лицо. Что там дух сказал? В меня влили пару литров чужой крови, а это результат? Я словно просыпаюсь ото сна, и мне это нравится. Да, это всё равно напоминает, как вроде тебя за волосы окунули в воду, но суть ясна.

В комнате стояла гробовая тишина, и меня совсем никто не отвлекал. Правда, недолго. Я успел понять, что у меня прямой нос и длинная бороды с усами, под которыми практически не было видно губ, а глаза вроде обычные.

— Не мешало бы подстричься, — раздался короткий комментарий, и я переключился на свои кривые локоны. — По всей видимости, у тебя, как и у Лерусика, тоже амнезия. Она первые дни вообще была сама не своя, ходила и удивлялась со всего подряд. И слова ей мои были непонятны. Просто заколебала в доску своими вопросами, — ткнула она себе в горло двумя пальцами. — Зануда какая-то, — и тут полились обвинения, а я слушал и не мог наслушаться. — Она вообще стала как мамка. Даже гулять мне запрещает, ещё и карманные деньги контролирует. Вообще житья нет. Вот придёт с работы, ты ей расскажи, что так с хорошими девочками не поступают. Я что? Я ничего! Я что, виновата, что во мне ещё теплится юношеский максимализм? И тусить охота, — она распалялась, взмахивала обиженно руками и точно стала похожа на ощипанного голубя, который забыл надеть с утра перья. Но всё же голова у меня начинала кружиться всё сильней от непонятного.

— Замолчи свой рот, девка. Лучше срам прикрой, — указал я на её голые ноги. Та не сразу поверила в то, что слышит, и осела на кровати с обречённым видом.

— И ты туда же? Эй, дядя, двадцать первый век на дворе. Выгляни в окно, да там все так ходят. О-о-о, нет, давай я лучше покажу, как раз видео прогрузилось, — она быстро переместилась на пол, совсем не смущаясь своего вида. Но от голых ног меня отвлёк плоский камень, на котором начали показывать людей, только совсем крошечных. Все они были почти голыми и стояли, образовывая полукруг. Потом картинка задрожала и поехала, словно на лошади, пока не остановилась на полностью чёрном женском силуэте с длинным хвостом, уходящим в море. — «Чёрная русалка» её тогда прозвали, — пояснила картину девка, сверкая своими коленками. А я то на камень, то на девку переводил взгляд, пытаясь соединить картину воедино. Что это за чёрное умертвие? И какое оно имеет отношение к ведьме, пахнущей озёрами острова Нали? И тут я понял, что меня ещё смутило: я не чувствовал жизнь не только в чёрном теле, но и в остальных маленьких полуголых людях. — Это телевизор. Там можно смотреть картинки, — быстро дополнила девка, по всей видимости, поясняя это не в первый раз. — Вроде у нас нефтяной катастрофы не было больше, так откуда ты взялся? Вот Лерусик не помнит! Точней, вообще ничего не помнит, только какую-то пропасть, в которую она долететь не может.

— В какую пропасть? — тут же навострил я слабое чутьё. Возможно, где-то в пропасти она и прячет источник.

— Да я откуда знаю? Я вообще не в курсе, как она выглядит, — развела она тонкими руками. — Говорю, это сон у неё. Она вечно куда-то падает. Хотя, честно признаюсь, я бы тоже струхнула вот так летать каждую ночь. Первые полгода после появления она от психологов не вылезала. Всё ей было страшно и непонятно. Точней, страшно ей было во сне, а наявунекогда бояться. Вечно куча дел. Говорю же, зануда. Со своей теплицей носится, как дурень со ступой. Цветочки свои выращивает, а мне даже посмотреть не разрешает. Говорит, что я кара небесная, и они все погибнут только от моего прекрасного вида.

Скажу с большой вероятностью, что мой мозг начал работать с интервалами и в ускоренном режиме. Интервал — это слова, которые я понимал, а ускорение — понос, что лился из бледного рта.

— Я так точно скоро сдохну, видя всё вот это, — я обрисовал пальцам комнату. — Я так понял, что последняя Къянте попала вот так в этот мир? — остановил палец на стекле. — Через чёрный портал? — честно говоря, я не слышал или не помнил о таких.

— Э-э-э… — теперь завис ощипанный голубьс прилипшими перьями на голове.

— ЛарияКъянте. Это её первое появление в этом мире? — постарался я быть точнее.

— Лария? Ух ты! — захлопала девка в ладоши. — Значит, это её имя? Когда я познакомилась с сестрой, она вспомнила только первые буквы, «ла» или «ле» — вот мы и назвали её Лера. Конечно, полное имя Валерия, но подруга говорит, что Валерия ей не подходит, вот мы и…

— Меня от тебя тошнит! Отвечай, это ЛарияКъянте? — снова ткнул я пальцем в стекло, сглотнув желудочный сок, подступивший к горлу.

— Ну знаешь, мужик, это совсем не вежливо! Я тут тебе помогаю, а ты… — я зарычал, и та вскинула дохлые руки. — Хорошо. Да, именно, это она. Только никакого «портала» не было, еёсловно выбросила волна. А у нас тогда океан был грязный, весь в мазуте. В общем, бочки такие, — она быстро нарисовала круг куриными лапами с синими ногтями, словно я совсем идиот и не знаю,что такое «бочка». Видя раздражённое понимание на моём лице, она продолжила тараторить. — А на берегу собралась туса, человек двадцать, и в воду было запрещено. Вот там и тусили, жаль, меня там не было. А там волна как хлынет, как намочит всё бухло, и— хлобысь! — на берегу русалка без ветвей, на которых сидят, — я только рот открыл, чтобы воздух спустить, как меня заткнули. — Ой, ладно, забей. Неважно. В общем, да, так появилась твоя сестрица. Или, возможно, дочка? — задала странный вопрос девка, отчего я впал в ступор. В каком таком смысле «дочка»?

— Ты что, дура? Я пришёл за ней, чтобы…— я запнулся. Не то чтобы я переживал по поводу секретности задания в данный момент: я с какой-то ясностью осознал, зачем сюда приходил и что может с ней сделать Король. А может уже сделал.

— Уф-ф, и, по всей видимости, ты делать этого не хочешь? — я отвернулся, а затем и вышел из этого жерла вулкана и вошёл совсем в другое измерение. — Да-да, посиди и подумай над своим поведением, — прилетело мне вслед, и вонючая дверь закрылась на замок. Теперь на меня смотрел чёрный квадрат с кровавыми подтёками, затем какое-то заклинание белыми кривыми буквами и цветочек, словно последний гвоздь, забитый в крышку гроба. Это напоминало мою собственную жизнь.

Глава 21

Блэйк-дэ.

Я сел на мягкую кроватьи обхватил голову руками. Я отчётливо осознавал, что схожу с ума. Разум словно мне не принадлежал. Щиты таяли с каждым часом. Я видел много крови, очень много, потом двухцветную стену с зелёным низом. Теперь вот это: на меня смотрели разные фигурки умелых мастеров. Маленькие кони, медведи, волки, сваленные кучкой. Знакомые по видам шкатулки, правда, самые дешёвые, наверное, вообще детские игрушки. В общем, весь мир резко набрал красок, а я не успевал их усвоить. И что теперь? Что делать? Я на мели, и мне нужен источник, без него назад не попасть. На той стороне— мой трофей, от которого порой сохло во рту, как от жары, а порой текли слюни и закипала кровь. Трофей, который умирает. От этой мысли я резко поднялся, а потом снова рухнул на кровать, где совсем недавно спала моя кукла. Я хотел её спасти, а оказалось, что сделал только хуже. Там хоть лечи, хоть не лечи — всё равно она хрупкая, как горшок, и с Королём не справится. Мне безумно захотелось отмотать время назад, и… что именно я мог сделать? Не знаю, но я хотел, чтобы она опять была здесь, на этой кровати, в облезлой одежде и без одной пуговицы, а лучше без двух.

В комнате за страшной дверью что-то упало, и ощипанный голубь заругалась, как шлюха. С такой даже каплю энергии тянуть не хотелось. Утром не считается, так было нужно. Я маленькую долю её опустошил, а во рту словно лошадь насрала и крысы горло подрали. Так всегда бывает, когда выкаченная энергия под градусами. И снова вопрос: и что дальше? Как быть? Может, вообще остаться здесь, тогда и приказ исполнять не нужно будет? Эта мысль тоже была странной. Я никогда не хотел противиться своему Королю, если он сказал принести ту или иную голову, а сейчас всё изменилось. У меня словно появилась воля и собственная личность. Вроде как я недавно был тем самым мерзким духом в колготках, а сейчас впихнули в тело из плоти и крови.

В своих думах я совсем потерялся и не услышал, что по ступеням кто-то поднимался. Я сидел и наслаждался светлой тумбочкой и слабым озёрным запахом острова Нали, не в силах сосредоточиться на своём резерве. Мне нужны силы, а их нет.

— Кх-кх, — раздался звук, и я вскинул голову. На пороге стоял ночной гость, сонный и сбитый с толку. — Что за демонова отрыжка? — прокомментировал он дверь напротив, а потом нацелился на меня похмельным взглядом. — Мужик, пивка не найдётся? — а-а-а, точно, этот тоже был на вкус как крысиное дерьмо, и теперь ему хочется ещё пойла.

Вставать не хотелось после всех размышлений. Я только качнул головой. Ничего у меня нет, мозги и те скоро потекут из ушей от перенапряжения.

— А где я? И что случилось с мышонком? — спросил парень печально, оглядывая задумчиво комнату.

— Свалил принц в туман, точней, домой. А ты в логове Къянте, где конкретно — не отвечу, — безэмоционально произнёс я, концентрируясь на щитах. Мне нужно их укрепить, чтобы голодная тьма не вырвалась на свободу. Но также я не сводил взгляда с парня, прицеливаясь, сколько из него ещё можно выжать, чтобы он не сдох.

— А-а, ты из театралов будешь! — обрадовался чему-то гость. — Постановку новую готовите? А, точно, я вспомнил. Название: «Ах, как молоды мы были триста лет тому на…»

Договорить он не успел, как за его спиной распахнулась дверь. Парень обернулся, и его лицо изменилось на предельно охреневшее.

— Кара? — невнятно произнёс он и вжался в косяк двери.

— Лазарь? Какого хрена ты делаешь у меня дома? А ну, пошёл вон отсюда! Мы тут лощёных мальчиков-зайчиков не жалуем. И какого чёрта ты вообще в ботинках? Совсем офигел? Да тебя моя сестра в порошок за это сотрёт! — наступала лысая голубиха, замотанная в кальсоны зелёного цвета и коричневую рубаху в клетку. Очень нелепое сочетание, как и зелёные пряди, свисающие по обе стороны ото лба. И теперь она не была так бледна, как раньше, а порозовела от злости.

— Лера — твоя сестра? — поднял он руки. — У тебя что, ещё и сестра есть? Я в шоке. Двух таких чокнутых мир не выдержит.

— Ах, чокнутых?! Да что ты знаешь, папенькин сыночек? Ты со своими бабками вообще совесть потерял! Всех мох подруг перепортил, гад непроходимый! Раз у тебя есть деньги, значит, тебе всё можно? Ещё и к сестре моей решил яйца подкатить? Да фиг тебе, у неё вообще-то парень есть, — и на этом высказывании в меня ткнули пальцем. Ещё секунду я вникал в суть сказанного и когда это из родственника в парня превратился, а ещё где-то ожидал, что девка всё же проткнёт парня хоть чем-нибудь. Или он её, что меня тоже бы порадовало. Куда интересней смотреть на раненное тело с кровавыми подтёками. Или было интересно смотреть? Я дважды чихнул, борясь с мыслями, заложенностью в ушах, туманом в голове и смыслом сказанного. «Парень»? Это ещё кто? — Точнее, кавалер! — тут же поправилась голубиха в зелёных лосинах, так, словно точно могла читать мысли.

Я начал пониматься с кровати, но слабость во всём теле прибила к месту. Потряс головой. Не знал, бывал ли я когда-то настолько опустошённым. Всегда было пьяное отребье, стоило только по замку пройтись. Человек тридцать из пары сотен осталось, но всё же лучше с изжогой, чем голодным. Последнее время всё сложнее становилось сдерживаться, моё вечно пьяное поле живой энергии дохло. Но мне удавалось поддерживать жизнь как в Короле, так и в целом замке. Эти двое сдохнут наверняка, но сил с них — как ложка каши на голодный желудок.

— Мне нужен источник. Где кукла питается? Где её место силы? — спросил я двоих замерших людей. И, что интересно, белобрысого совсем не смущал такой женский вид. Точней сказать, взгляд на женские ноги был не осуждающим, а пожирающим. Фу.

— А как оно должно выглядеть? — пошла на контакт, кажется, Кара.

— Ты что, совсем поехала? Чего он мелет? Он что, в каком-то фэнтези снимается? Типа Конан Варвар в стране драконов? — выпалил парень, разглядывая меня, а потом опомнился и посмотрел на девку. — Ой, точнее ведьм.

Я нахмурился на слове «ведьм». Неужели всё-таки прав? Хоть кто-то из двух девиц точно ведьма.

— Так какого хрена ты тут забыл, папенькин сыночек? Ща как врежу метлой — и будешь лететь, пердеть и радоваться! — распалился птичья тушка, уперев руку в бок. Брови блондина подскочили к волосам, а мне стало любопытно, будет драка или нет. — Тебя вообще это не касается! А ну, проваливай куда-нибудь! Куда вы там, богатенькие мальчики, проваливаете с утра? Может, выпить крови девственницы? — прошипела девка как змея и, крутанувшись, отправилась к столу в моей комнате.

Я уже делал ставку на то, что голубиха вцепится парню в горло. Я расстроился, а парень опечалился. Он понуро опустил голову, чем напомнил духа. Тот тоже такой белобрысый идиот. Только этот плешивый на висках, а принц с хвостом. И в подтверждение моих мыслей парень сунул руки в карманы и пошаркал начищенным носком туфли, прикусил губу. Не похоже, что он вообще способен выпить крови, этот больше на жертву вампира похож.

— Девственниц только по субботам выдают, а сейчас извольте, — он пожал плечами. — А ты чего, действительно тут живёшь? Как-то слишком бело для тебя, — и тут он запнулся в полуобороте. Обводя глазами комнату, он наткнулся на выход, а там на вход — и всё в его голове встало на место. Он качнул головой, а я дважды чихнул.

— Да где же… Ща, обожди, Геракл. И тебя подлечим, — бормотало цыплячье тело с оттопыренной задницей. Срам, да и только. Но, похоже, мне одному так кажется. Глаза блондина накинулись на худой зад, как собака на кость. Он даже забыл, как моргать. Я ещё раз чихнул.

— Проклятие возвращается. Мне ведьма давала эликсир, — подсказал я курице и показал пальцами размер.

— А во что она была одета? — быстро обернулась девушка, рыща глазами по комнате. Блондин посторонился, пропуская этот разноцветный водоворот, который кружил около поломанного стула. Со стола полетело несколько газет, а той всё нипочём. Я не сразу понял вопроса. — Лера во что была одета? Вещи на ней вообще были? — на меня в упор уставились голубые глаза, светлые, словно бельма.

— Была одежда, — с горячностью заявил я. Меня, конечно, возмутил этот вопрос. — Такая, на могильный мох похожая, — показал я пальцами на груди склеенные колючки.

— Фу, скажешь тоже! Что за сравнения? — воскликнула она, но, кажется, меня поняла и скрылась в маленькой двери. Я чихнул, и голова пошла кругом.

— Эй, чувак. Ты тоже этой дури надышался? Чего это, новую наркоту придумали? Меня уже второй раз так рубит, — обратился блондин ко мне, а я его видел смутно, пока щиты таяли. Теперь и он мне казался аппетитным. Я был на грани выгорания.

— Источник. Мне нужен источник, — как по мне, ответил я на его вопрос. Слишком много непонятных слов он наговорил.

— В смысле, ты знаешь, как это выветрить? А то у меня голова просто как чан с водой. Настолько тупо перевариваю, — говорил парень, заглядывая в шкатулки на полке, а брови его то хмурились, то поднимались вверх. Он поднял костяную фигурку медведя и покрутил в пальцах.

— Положи на место, — понизил я голос. Не знаю толком, что меня взбесило. Вон, пусть туда идёт и там всё трогает.

— Да я что? Я ничего. Просто странные какие-то штуки. Кажется, у меня такие лошадки в детстве были, — и он поднял ещё одну фигурку лошади, а потом небрежно бросил к остальным животным и поднял поломанную брошь с каким-то драгоценным камнем. Куда вся слабость делась? Я в секунду оказался возле парня и перехватил его тонкое запястье.

— Я сказал не трожь, — прорычал я, а парень испугался. Не сильно, но струхнул.

— Э-э-э, мужик, ты чего? Да нафиг эта дешёвка! Я себе покруче могу купить, — забормотал тот, а я вырвал вещь куклы из бледных пальцев. Тут появилась мадам куриные ноги.

— Э, не, только не здесь! А ну, марш на улицу выяснять отношения, а то мне Леруся голову откусит, если мы здесь что-то повредим, — на этих словах она наткнулась глазами на сломанный стул и нахмурилась.

— Это не я, так уже было, — выпалил парень, делая шаг назад. Я выпустил его руку, а брошь сунул в карман. Не знаю,зачем, рука сама так поступила.Голубиха воззрилась на меня, и одна яркая бровь изогнулась, когда я попал под прицел ведьминских глаз. Это не я тоже, но отчитываться не собираюсь.

— Ты нашла эликсир?

— Да, нашла, — буркнула она, а подозрение в глазах никуда не исчезло. Мне протянули знакомый флакон, и я брызнул, как учили. — Странно, что она его с собой не взяла, — размышляла девка вслух, не держа меня на прицеле, а я наслаждался уходящим зудом в переносице. Очень странное снадобье, как, впрочем, и болезнь.

— Ничего, ей лекарь поможет, — всё же выдохнул я с наслаждением, отвечая на вопрос. Девка открыла рот, но её перебили, не въезжая в смысл нашего диалога.

— Мужик, ты мне чуть руку не сломал вообще-то, — напомнил о себе блондин, потирая кисть.

— Ничего страшного, у тебя еще одна есть, — заметил я очевидное и уставился в бледные глазёнки девки. — Мне нужен источник. И если я его не найду, через час вы умрёте, — прямо заявил я. Ничего странного, моя магия будет цепляться за жизнь изо всех сил и выпьет всех без остатка. Я не мог себе объяснить, почему мне не плевать на этот хилый народ.

— А не охренел ли ты?! — встала девка, подбоченившись. Смотрелось нелепо, но факт остаётся фактом.

— Нет, — смысла скрывать что-либо я не видел и разъяснил, чтобы донести суть. — Я некромант, и мне нужен источник. Энергия, — сказал я по слогам. — Если её не будет, сном вы не отделаетесь.

— Да не гони, у тебя явно дурь другая. У меня таких мыслей нет, — хохотнул идиот. Мне это, естественно, не понравилось, и я с лёгкостью поднял его над полом за горло. Девица отскочила, ударившись в шкаф, и зажала рот руками.

— Я тебе сломаю шею, если ещё раз услышу в свою сторону насмешку. Как понял? Отвечай.

— Да понял, понял, — хрипел тощий глист, и я его выбросил из комнаты. Тот улетел в соседнюю и свалился на пол.

Наконец-то я услышал привычный страх. Девка всё же способна бояться, вон и бледность на лице появилась.

— Источник или хотя бы мясо свежее есть? — задал я вопрос перепуганной кикиморе.

— Есть, — она закивала. — Слушай, давай только ты выдохнешь. Я тебе верю, что бы это ни значило. Мне от Леруси странностей хватало. Конечно, так она не умеет, но поверь, взгляда бывает порой достаточно.

— Замолчи свой рот! — рявкнул я. — Я половину твоих речей не понимаю, а голова сейчас лопнет от избытка информации. Я ясно изъясняюсь? — повысил я голос. — Кто такой Леруси?

— Так сестра моя, — опешила девица. — Лера. Ты что, забыл? Это комната её.

Я снова начал потихоньку закипать.

— Конечно, я не забыл свою куклу. Просто ты её всегда по-разному называешь. И как тут понять?

— А, ой, простите великодушно. «Мисс» Лера. Или лучше «леди»? — на полном серьёзе спросила дамочка, а я задумался на мгновение. Вот как получается: вообще-то я «леди» никогда не видел. А можетвидел и не помню. Вот«мисс» — это что-то знакомое, но меня отвлекло движение у двери.

На реакциях я пригнулся и сделал подсечку одному будущему умертвию. Парень решил меня огреть табуретом, но второй раз этот номер не пройдёт. Стул полетел в сторону, парень впечатался в шкаф, разбив пару стёкол, а девка заверещала на грани порванных перепонок.

— А ну, прекратили! Пошли вон из этой комнаты! Вы точно покойники. Лера вас на лоскуты порежет, когда увидит, что вы натворили, — её голос срывался на истерические ноты, а сердечный ритм зашкаливал. И не понятно, ей страшно от мужских разборок или от того, что шкаф разбили.

Я выбросил руку вперёд и сформировал сгусток тёмной энергии в жажде залепить поганое горло так, чтобы рот треснул. Резко всё стихло. Ни визга с одной стороны, ни ругани и копошения с другой.

— Я говорю в последний раз: мне нужна пища, или я даже сдерживаться не буду. Три секунды,и вы — две мумии. Понятно изъясняюсь? —посмотрел я в бледные глаза, затем,оказывается, в такие же глаза парня, словно эти двое — кровные родственники. И, слава тёмным богам, чудаки оба кивнули.

— Внизу там вчера Леру… Ой. Лера запекала рёбрышки, — проблеяла девка, смотря на мой кулак. Магию я втянул обратно, чтобы лишний раз не расходовать силы.

— Их нет. Ещё? — я облокотился рукой на тумбочку, чтобы не шататься. Оказалось, такие крохи совсем меня вымотали, и это тоже странно, как и то, что враз сердечные ритмы обоих утихли, словно они забыли бояться. Я слишком привык, что весь народ рядом со мной мочится от страха, конечно, кроме моего Короля. А эти двое, мм-м… В общем, странные они, как и весь мир в целом.

— А, может пиццу закажем? — подал голос парень, поднимаясь и уже не испепеляя меня взглядом. Он просто просверливал во мне дыру от любопытства, ну и потирал ушибленное плечо.

— О-о-о, точно, класс. Ты платишь, — и с этими словами девка выскочила из комнаты, а затем вмиг вернулась. — Лазарь, дай с твоего позвоню, а то мой пал смертью храбрых, — и голубиха показала на меня бровями. Я прищурился, пытаясь понять, в чём дело. Но, так ничего не поняв, парень сунул девке коробку, и та свалила.

— Я, кстати, Роман Лазарев, — протянул он руку. Жест был мне незнаком.

— Дэк, — ответил я, смотря на конечность и анализируя. Вроде просят ладонью кверху.

— Странное имя. А оно полное? Или это инициалы? — я снова прищурился, и тот дополнил. — Ну, имя, фамилия…

— Сокращение, — вспомнил я слово. — Блэйк-дэ, фамилии нет.

Брови блондина практически улетели с лица.

— Значит,Дэк, — слегка улыбнулся он.

— Значит, Роман? Без «мистер»? «Сэр»? «Ваша Светлость»? Просто Роман? — тут отупение его перевалило через край.

— Кто-о-о? А-а, ну, один разок меня ваша девушка «мистером» назвала. Это считается? — припомнил тот, а я, кажется, уловил смысл слова.

— Она — мой трофей, и никак иначе, — напустил я в тон строгости, отодвинул парня с дороги и вышел, направляясь на голос уже внизу.

— Ну и бардак, — констатировал парень, двигаясь следом. — А дверь — это вообще врата ада.

— Врат нет. Там только пустота, тьма, и боль, — я услышал, как парень споткнулся и остановился переваривать. — Хотя если бы они были, так бы и выглядели, — всё же я подтвердил его слова.

— Слышишь, чувак, ой, Дэк, а ты внатуре типа маг? Ну, как в фильмах? И что ты там про сон говорил? А-а-а, ну ваще улёт. В смысле, это твоих рук дело? Охренеть, — парень сел на верхнюю ступеньку, разглядывая меня, а я посмотрел на девку, которая уже закончила болтать и с отвращением разглядывала белого мыша.

— Я некромант и заявляю, что это тело пусто. Дух покинул его, — указал я на грызуна.

— Точно, я вспомнил! — подскочил парень и сбежал вниз. Затем он обогнул меня по большой дуге и едва не начал хныкать от увиденного зрелища. — А-а-а, вот же, в смысле? Кара, ты прикинь, я тебе говорю: он вчера со мной разговаривал.

— Идиот, мыши не разговаривают, — сказал я очевидное.

— Да нет, я вам клянусь! Да, я был под какой-то ядерной хренью, или чего там конкретно, не знаю, но выходя из больнички я наткнулся на этого хромоножку и подобрал его. И всё это время он пытался умереть. Правда, он даже вилкой в себя тыкал, так мы всей толпой ржали. У меня ещё и видосы есть, я ща покажу, — и тот быстро пошарил по карманам.

— Не покажешь, он сел, — успокоила его девица. Я не вполне понял, кто сел, если мы все стояли.

— Ну блин. Ты хоть успела пиццу заказать? — снова поник парень вместе с плечами. Его явно расстроил тот факт, что доказательств не предъявить.

— Успела, вот только доставка задержится. Оказывается, на нашей стороне острова все спят, — как под гипнозом говорила дамочка, словно только до неё что-то дошло.

— Спят? — переспросил парень и глянул в окно, а потом всё же на меня.

— Мне нужен был источник, — развёл я руки. — А раз источника нет, приходится энергию брать у живых, но, заметьте, все выжили. Приказа убивать мирных не было, — поднял я палец, затем пошёл и посмотрел в посудину, где скелетная баба мастерила что-то. Попробовал синий кругляш на зуб и скривился: это даже хуже рыбы.

— Фу, она же сырая! А ну-ка,Дэк, не мог бы ты присесть вот сюда? А прислуга сейчас принесёт еду, только нужно подождать, — терпеливо попросила и пояснила зеленоногая мадам.

Я послушался и сел на диван. Парень же наоборот встал с подлокотника и пошёл на нижнюю ступеньку.

— Ну, раз мы ждём, давай немного по порядку. Значит, это ты напал на ночной клуб? — тут же спросила что-то странное баба. Я слегка задумался.

— На северные границынападал. На южный порт нападал. Синтхау стёр с лица земли. Земли Рудриха пострадали от моих похождений. Что ещё? За последние полгода три деревни высушил. Может, какая и называлась «Ночнойклуб», — я очень сильно пытался выудить информацию из головы. Повисла небольшая пауза, а эта парочка переглядывалась со странными выражениями на лицах.

— Нет, я задам вопрос по-другому или даже уточню, — поправилась девица. — Вчера в больницу, тоесть в лазарет, — нашла она подходящее слово и тут же продолжила, — поступила группа лиц. В общем, толпа народу в спящем виде. Я так понимаю, это ты их усыпил? Или опустошил? Или просто поел?

Достаточно развёрнуто, и никаких непонятных слов. Ну разве нельзя так сразу?

— Скорей всего. Я толком не знаю, откуда черпнул энергию. Мне она нужна была, чтобы сюда добраться, — я указал в окно на море. — Потом медитация — и в путь.

— В каком смысле «в путь»? — подал голос блондинчик. — Ты что, вплавь сюда добрался? — округлил он глаза.

— Ни вижу тут ничего сложного, вода же не замёрзла, — огрызнулся я. Не понимаю, почему все так удивляются. —Другой берег же виден? Другое дело, если бы не было ориентира, солнца там. А тут и звёзды, и ночное светило на всё небо, ещё и огни острова. В чём проблема?

— Я в шоке, — промямлил Роман.

— Я тоже, — поддакнула Кара. — А перед этим ты хорошенько подкрепился, я правильно поняла? Поэтому все спали?

Я откинулся, закинул ногу на ногу. Не замечал за собой такой привычки, ну да ладно.

— Если ты, девка, считаешь, что это «хорошенько», то глубоко ошибаешься. Я выпивал жизнь их целых кланов, а это — так, на ход ноги, — говорил я это, смотря на труп грызуна и сожалея, что всё-таки хвост не отрезал. Переглядываний над своей головой я не видел, но ощущал людскую растерянность.

— Вообще-то я не девка, меня зовут Татьяна.

— Чего? — воскликнул белобрысый. — Татьяна? В смысле? Кара — не твоё имя? Ну, мало ли, может, Каролина или там ещё какая-нибудь Нина.

— Ох, ну ты и идиот.«Какая-нибудь», — покривлялась та. — Да, меня зовут Татьяна.

— Но это не меняет того, что ты выглядишь как гулящая девка. Портовые шлюхи скромней одеваются, — заметил я, на что та закатила глаза.

— Вы с Лерусей явно из одной пещеры вылезли, — всплеснула она куриными руками. — Двадцать первый век на дворе. Я тебе показывала. Тут и в купальниках ходят, а не замотанные, как мумии.

— Печально, что я это вижу. Ваш мир словно чистенький и до ужаса грязный одновременно. Ваши души испорчены, точней, отравлены. И вы мертвы, — я тяжело вздохнул, смотря на блондинистых людей. Одна на северянку похожа, другой — на лысую бабу, но главное, что они меня слушают. — У нас шлюхи менее вульгарны, чем это безобразие. А ты, задохлик, — посмотрел я на парня в узких штанах, — как баба, утончённая и расфуфыренная, — у того брови подскочили от такого определения, но я поднял палец, останавливая его возмущения. — Но этот такой же,— перевёл я палец на мыша. — Твой новый товарищ, дух рода Къянте. И да, выглядит он так, словно вас двоих пережевал дракон, вот и получился принц, — лица парочки были одинаково обалдевшими, а глаза блестели в сомнении моей вменяемости. — Он такой же тощий, в таких колготках, только белых, а верх — один в один, — я указал глазами сначала на куриные ноги, а потом на серую куртку хлыща, которая ещё и украшалась разводами.

— Я не понял. Ты, мужик, человека описываешь? — не смог парень удержать вопроса.

— Нет, кархово отродье, мыша! — рявкнул я зло и быстро осадил свою нервозность. Сам не понимал, почему меня вообще трогают его обвинения. — Конечно, хрен тебя раздери, человека. Точней, духа, который свалил за своей внучкой, — я сжал и разжал кулаки.

— Так твой дух — дед? — спросила девка и запрыгнула задницей на стол. Я проследил, как разъехались её ноги почти у меня перед глазами, едва зрачки в разные стороны не разошлись, но отрезвил ядовитый цвет, отчего я закатил глаза, а потом зажмурился, сжав переносицу пальцами.

— Да, мужик, полностью согласен. Что это за срам? — поддакнул хлыщ, а девка спрыгнула и спряталось половиной тела за столешницу.

— Да, так гораздо лучше. А что касается духа, никакой он не дед, а дебил примерно двадцати пяти зим, который мне за четыре года изрядно подпортил бытие, — договорил я с небольшой заминкой. На середине фразы я хотел вставить слово «жизнь», но сложно назвать жизнью моё существование.

— Кара, я в шоке. Он чего, внатуре всё это мелет? — воскликнул парень на воодушевлении. — Не знаю, что я там видел, но то, что слышу — это, кажется, бред укуренного, ещё и с шизофренией. Не спорю, с габаритами тебе повезло, но ты же весь такой странный. Ты как робот, точно, — парень вскочил на ноги, а я выпрямился на диване, готовый отразить любую угрозу. Заметив это, хлыщ снова плюхнулся на нижнюю ступеньку. — Не, ну а чего? Кара, ну скажи! — обратился он к девушке. — Похож на китайского робота с устаревшей платой. А пришёл он сюда, чтобы захватить…

— Ага, тебя захватить, Дон Жуана недоделанного, — хохотнула голубиха Кара, приняв мою сторону. — А скажи-ка мне, мой недруг, чем тебя зацепила моя сестрица? — ехидно поинтересовалась она, накрутив кончик косы на палец и косясь на цветы в банке.

— А с чего ты взяла, что я вообще к ней? — сделал выпад парень и прищурился.

— Ой, да не смеши. Ты меня с первого знакомства канарейкой называл, и теперь вдруг три года спустя заявился? А ну, не заговаривай мне зубы, — нахохлилась девка. «Канарейка»? Слишком нежно, это всё-таки голубь. — Ты вообще не знал, где я живу, а я тебе, идиоту, хочу кое-что прояснить. Ты явно пообщался с моей названной сестрой и скорей всего заметил её странность в поведении, — блондин призадумался, а я с интересом вникал в суть происходящего. — Да хотя бы то, что она не повисла на тебе, как все остальные кипятком писающие, стоит только тебе показаться в объективе.

— Ревность тебе не идёт, — подмигнул парень этой девке и мягким жестом зачесал короткую чёлку набок.

— Ой, Лазарь, не нужны мне твои яичные подкаты, — отмахнулась она и повернулась к парню боком. — Слушай, как там тебя?Дэк, кажется. А расскажи поподробней, как там? Ну, в другом измерении?

— Ты что, серьёзно? — немного взвизгнул парень.

— Прожил бы ты с моей сестрой столько — и не в такое бы поверил, — сложила она руки на груди, не смотря на визгуна.

— Кара, слушай, я тебя ещё по школе помню, вроде не было у тебя сестры.

— Мм-м, Лазарь, чего ты тупишь? Я тебе говорю: названная. Историю про «чёрную русалку» помнишь?

— Да ладно! Вот та, с чёрным хвостом? В смысле, она никуда не уехала? А я-то думаю, что лицо мне показалось знакомым, — парень упёрся лбом в ладонь, а локтем в колено. — В смысле, и она тоже, э-э-э…

— Да, Лазарев, такая же, только память потеряла. А замашки один в один. Даже эта аллергия. Я говорила, что не знаю, к какому континенту она может принадлежать. Её речи всегда звучали высокопарно и возвышенно.

— А как иначе? Она дочь короля, точнее, бывшего короля. Последняя из рода Къянте. Неужели к трону допустили бы дуру необразованную? — пояснил я, и что-то закололо под ребром. Да и на протяжении разговора о кукле в груди что-то сжималось. И горечь во рту возникала. — Мне срочно нужно поесть. Её зовут Лария, и я хочу её увидеть.

Глава 22

Блэйк-Дэ.

Я встал и направился в окно, но практически сразу меня остановили в два голоса.

— Эй, чувак!

— Мистер, вы куда?

— Пойду зайца поймаю, а вы пока добудьте огонь, — сказав это, я вышел на улицу и сильно зажмурился. Отвык от яркого солнца, и в глазах побежали круги.

— А ну стоять! — необдуманно девка тронула меня за локоть — и я привычным жестом захватил жертву за горло, не разбираясь, кто именно меня коснулся.

— Эй, чувак, а ну пусти! — хлыщ подскочил и, кажется, хотел повиснуть на моей руке, когда поднятая девка дрыгала зелёными ногами. А ещё она хрипела, но это как-то прошло мимо моего слуха. Я опомнился, где нахожусь, и разжал пальцы. Голубиха свалилась к моим ногам, громко кашляя и хрипя. — Может, тебе успокоительного? Нормально же общались, — обиженно заявил парень, присев и приобняв девку за плечо.

Я засмотрелся на эту картину, склонив голову набок. Никогда такого не видел. Наверное. Всё как в тумане, но этот хлыщ так осторожно трогал мадам, что казалось, будто не касается вовсе.

— Да нормально всё, делаем выводы, — хрипела девчонка, уже совладав с силами, и отвела мужскую ладонь от своего плеча. — Ясно, к тебе не прикасаться, — она встала, потирая тонкую шею, и я ещё сильней склонил голову, смотря, как на ней вырисовываются следы от моих пальцев. — Мог бы и извиниться, — буркнула девка и отошла на шаг от меня. И снова странность: она не боится. Что за беспечность? Хотя может и правда кукла её выдрессировала, или… Кажется,у меня появилась более подходящая версия. В моём мире война, и те, кого я встречал, знают, кто такой некромант. А эти — нет.

— Извини, — осторожно сказал я. Я не был уверен, сложатся ли у меня эти буквы в слово. Не помнил, когда последний раз вообще его слышал. — И да, без резких движений. Мне трудно осознать, что я сейчас нахожусь среди мирного населения, — объяснился я, как мог.

— Да-да, я поняла, это именно так и выглядит, что ты весь на стрёме. А-а-а, ладно, не бери в голову, — махнула девица рукой и ещё быстрей заговорила, чтобы её никто не перебил. — Не нужен никакой заяц. Сейчас нам пиццу привезут, а тебе я заказала два больших ведра окороков гриль. Так что скоро будет тебе еда. Подожди. И да, Лера тоже всегда злая, когда голодная, — показала она мне рукой, заманивая снова в дом.

Парень осторожно вернулся на своё место, двигаясь, как месячный труп. Я не знал, что такое «гриль», но фраза«два больших ведра» не могла не радовать.

— Да, народ, странно видеть людей, которые не враждебно к тебе настроены. И раз ждать не долго…

Прозвенел странный звук, и я вскочил на ноги, озираясь.

— Всё нормально, это доставка, — тихо проговорила голубиха, обходя меня по дуге. — А ты чего сидишь? Иди плати, я, что ли, тебе банкет буду оплачивать? — толкнула девка блондина в плечо.

— А что я? Это же вроде к вам сваты пожаловали? — поднялся парень, возвысившись над тонким телом на полголовы. Ну да, не совсем он и хлыщ по сравнению с тощей девицей.

— А ты какого хрена тогда без подарка на праздник заявился? Давай, проваливай, тебя вообще не звали, — упёрла она руку в бок. От этого половина её ягодицы оголилась, а я скривился и сглотнул. Точнее, сглотнул я от вкусного запаха, что тянулся от нормальной двери, а не недоразумения, куда я выходить собирался.

Я перевёл взгляд на парня, который подбирал нужную рокировку, но звук повторился, отчего тот закатил глаза и, вытащив из кармана какую-то мягкую кобуру, пошёл на выход. Я следил как за парнем, так и за своим дыханием. Мне действительно было хреново. Нужны силы, как в резерв, так и в желудок.

— Добрый день, — поздоровался Роман, а потом его глаза едва не вывалились из глазниц, и он отшатнулся. Что именно его напугало — я не понял. Ну стоит там подросток с двумя лёгкими коробками и двумя вёдрами возле ног, ну и что?

— Да, спасибо. И сдерите с него на чай десять процентов, — подлетела разноцветная голубиха и ухватила два не железных ведра. Какими именно они были — мне неведомо, но то, что это были обещанные мне вёдра, я понял с первого взгляда.

Застывший в дверях рыжий подросток осмотрел всё за спинами встречающих и меня тоже, а потом глянул на женскую шею.

— Всё нормально, это я новый грим пробую. Ну что, реалистично? — задрала девка курносый нос.

— По… Похоже, — заикаясь сказал слуга. — А вы вообще как тут? Спать не хочется?

— А что случилось? — наигранно удивился блондин, слегка растрепав свой чуб, за который только что держался. — Мы тут вчера потусили знатно, — показал он какой-то жест пальцами. — А теперь вот чехлы собрать не можем. Мы слышали, что на том берегу вчера что-то случилось? Что, и сюда добралась болезнь? — то ли специально, то ли чтобы убедиться во всём происходящем поинтересовался Лазарь. Странная кличка, на слизняка похожа, но парню идёт.

— Да, вся южная часть спит. Все живы-здоровы, но вот как-то так, — развёл подросток руками.

— А-а-а, ну тогда делайте заготовок побольше, а то скоро всем кушать захочется, — и с этими словами блондин сунул пару бумажек лакею и захлопнул перед ним дверь. А вёдра и коробки уже затащила Кара. Я проверил в голове, не корёжит ли это имя мои мозги? Нет, вроде всё подходит. Словно ворона каркает, а что птичье — всё этому ощипанному голубю впору.

Роман ещё постоял, поскрёб затылок, рассматривая дырку в двери, и направился к нам.

— Так, ну что, налетай, народ, — хлопнула дамочка в ладошки и вытащила что-то очень гибкое и пахучее из коробки. Я ослабил щит на обонянии и едва не подавился слюной.

— Кара, ты внатуре чокнутая на всю голову, — указал блондин на вёдра.

— А ты когда-нибудь читал фэнтези? — смачно жевала девица подобие хлеба, а я померк во вкусах мяса, и говорить мне совсем не хотелось.

— Нет, а это тут причём? Или с темы съезжаешь?

— С какой, к хренам, темы? Я на полном серьёзе. Маг это,ма-а-аг! И ему нужно много пищи. Они всегда восстанавливаются с помощью еды.

— Некромант, — прочавкал я с набитым ртом. — Магов мы истребили всех. Кукла последняя осталась.

— Ну не путай Романа ещё больше, — махнула она на меня рукой. — Мне иногда казалась, что Леруся тоже из этой оперы. Видел бы ты, как она очаровывает всех своими речами. Ни единого мата, ни единого грубого или не уважительного слова в сторону пенсии. Да, магического в ней я чего-то не наблюдала, но она словно принцесса из книг. Реверансы и всё такое.

— Она и есть принцесса ЛарияКъянте. А магии нет, потому что она не пробудила свой резерв. Примерно так выглядят её каналы, — показал я головку обглоданной куриной кости. — И без родового источника она умирает, — сказав это, я посмотрел в стену. В груди у меня снова что-то сжалось, а под ребром кольнуло. Я не хотел, чтобы она умерла. А она — цель, мой Король…

— А ну, возвращайся, — звонко похлопала дама по гибкому ведру. — В каком таком смысле «умирает»?

Я моргнул, с лёгкостью отогнав мысли о Короле, хотя ранее этого не случалось вовсе, и переключился на вопрос.

— Место сил Къянте — это замок на острове Нали, точнейто, что от него осталось, — начал я, попутно ловя себя на мысли, что это приятно — просто разговаривать, а не вести допросы. Видно, на моих размышлениях пауза затянулась.

— Замок? То, что осталось? — то ли переспросил, то ли напомнил о нашей беседе Лазарь, стоявший рядом с девицей и не евший, как, впрочем, и голубиха, что тоже перестала жевать от моего рассказа.

— Да, что осталось. Мой Король захватил это месторади хренова колокола. Но что-то пошло не так. Мы убили всех, но оказалось, что одного не учли, точней, одну. А пока жив хоть один отпрыск Къянте, артефакт не заработает.

— Замок? В прямом смысле замок, как сотни лет назад? — зациклился парень на здании, хотя верю: ему, скорей всего, также всё непонятно, как и мне.

— Лазарь, не тупи, — перебила его птичья порода. — Стой и помалкивай, дай разобраться. Мне очень интересно, как всё получилось, — а потом бледные глаза посмотрели на меня. — Лера или Лария пролила вёдра слёз, переживая, что её никто не ищет. Мы рассылали на разные материки и острова её фотографию, но никто не отозвался. И тут спустя четыре года появляется первый индивид, который заинтересовался моей загадочной сестрой.

— Загадочной, — повторил я, и это слово легло на куклу как вода. Она действительно была загадочной. — Четыре года назад она сюда попала? — медленно переключил я мысли, не слишком стараясь отлепиться от образа в мохнатой одежде. И тут же добавил. — Значит, ей удалось всё-таки сбежать. Возможно, сработала родовая защита.

И тут у меня поплыло перед глазами, и я увидел лунный образ словно наяву. Перепуганная девочка в открытом окне. Теперь, с небольшим порядком в голове и сытостью в желудке, я понимал, что это моё прошлое. На этой картинке не было крови, но я в видении хотел это исправить. Это был тот самый зал, где мой Король практически поселился. Я видел эти окна на протяжении некоторого времени, продолжительность лет из памяти стёрта. Но окна были, колокол в куполе, ночь… и она.

— Сколько, говоришь, прошло времени? — я перестал жевать и положил очередную кость на стол.

— Четыре года, — с непониманием в голосе проговорила Кара. — В смысле, я же уже говорила. Может, у тебя всё же амнезия? Мало ли, семейная черта.

— Мм-м, — я замычал себе в кулак, смотря на девку. — Если ты сейчас меня оскорбила…

— О нет, нет, — замахала она птичьими крыльями и куском гибкого хлеба. — Нет, не злись, прости. Да вот же! У Леруси такая же реакция на непонятные слова. Я сказала, что, может, у тебя что-то с памятью. Лера, например, её потеряла. И совсем ничего не помнит, кроме того, что как-то всё неправильно.

— Ты говоришь, у неё были длинные волосы? — перебил я её, ещё не отойдя от видения. А злость как-то быстро растаяла.

— Терпения тебе с зятем, — усмехнулся парень и, забрав полупустую коробку, уселся на ступеньку. — А ещё бабла побольше, а то такого хрен прокормишь.

— А он тебя оскорбил, — тут же вскинулась девица, указав на белобрысого.

— В очевидных вещах, не вижу ничего постыдного. Я всегда голоден, — я отодвинул наполовину пустое ведро в сторону и сел на диван, облизывая пальцы.

— М-да, и не поспоришь, — не могла не согласиться Кара.

— Расскажи мне. О ней, — с небольшой запинкой сказал я и посмотрел на пол, где мне так мягко было сидеть с ведьмой. Я хотел знать: правда та девочка на фоне луны и есть моя кукла? Мне трудно было поверить, что я мог ослушаться короля и не закончить задание. Та девочка с подоконника должна быть мертва, но как?

— Ну, раз вы просите, — улыбнулась девица и облокотилась бедром об столешницу, словно соблазняя меня своими зелёными ногами. Хотя заметила мою гамму чувств на лице и скрылась за стол. — Одним словом, она странная, — в точку ляпнула Кара. Я тоже такого мнения, но тут же мой пыл остудили. — Как, впрочем, и ты. Вы оба такие разные и такие одинаковые одновременно. Сестра как замученный щенок, а ты — как дуб, — и на этих словах девушка постучала кулаком себе по лбу. Мои брови подпрыгнули, а Лазарь хмыкнул. Притом и рассказ был животрепещущим. — Ей всегда всех жаль, теплится большая страсть к порядку, а ты же… Да тебе, дядя, всё похрен. Сидишь грязный и вонючий, жирные руки об штаны вытираешь. Видела бы Леруся, что ты кости на стол положил — прибила бы. А мышь эта? Вообще смерть.

— Она видела. И, как видишь, жив, — моя щека непроизвольно дёрнулась в улыбке. Непривычные и неподвластные мне ощущения, от которых как-то посветлело внутри. А вот на штаны всё же покосился. В принципе, ничего особенного, прислуга постирает, но что-то всё же задело. Убить девку за дерзость пока не хочется.

— Я бы не была так уверенна, — хохотнула голубиха. — Может, у тебя пурген в чае был, и скоро тебе конец, — и послышалось ещё несколько смешков сбоку. А я не знал, как себя вести, вмиг прогнав в воспоминаниях всю короткую встречу с ведьмой.

— Можете быть спокойны, я ничего не пил, — думал, успокоил я парочку, но те ещё сильней зашикали себе в кулаки. «Два дебила — это сила», —закатил я глаза. — И вообще, баба всё уберёт, — на этих словах я щёлкнул пальцами, отправив мысленный приказ трупу. Сто процентов не всех отправил.

Бледная парочка переглянулась и потом снова уставилась на меня. Я опустил руку в ведро и взял ещё один наивкуснейший окорок.

— А баба, простите, у нас случайно не Лера? — перегнулась курица через стол, вывалив содержимое декольте в двух расстёгнутых пуговицах. И, кажется, на ней не было нижней сорочки.

— Собери свои причиндалы, смотреть противно, — я отвернулся к окну и сразу в пол, где так недавно я был в другой, куда более приятной компании.

— А ты не смотри, — буркнула девица, застегнувшись до подбородка. — А будешь ржать — запущу в тебя этим мышом.

— А, кстати, — подскочил парень и замер с поднятой ногой для шага от моего резкого поворота головы. — Прости, понял, без резких движений, — хлыщ словно подкрался к столу, что меня снова пробило на улыбку. Ну совсем никакой агрессии, так, бледный сосуд, притом на треть пустой. — Я чего спросить хотел. Слушай, ну этот мыш реально был крутой. Он как будто из цирка сбежал. И на задних лапах ходил, и сам хвостом бокал подтягивал, и сознанием дела напивался с нами на корабле. А ещё он танцевал, размахивая вот так лапами, — помахал тощими руками хлыщ, чем снова напомнил мне принца. Дух тоже такой же идиот с костлявой структурой.

— Совсем не удивлён, — прокомментировал я, уже двумя щеками улыбаясь. — Видел бы ты его рожу, когда я его поймал, — я безвкусно сглотнул от воспоминаний о «шутках» принца. — Этот засранец слишком мне задолжал. Его эфемерные шутки заставили желать его мук. До вчерашнего дня мне было плевать на то, что творила эта задница в колготках, а сейчас резко захотелось сломать ему пару пальцев. Хотя его перепуганная рожа лучше пальцев.

— Слушай, прости, что нудю, — отвлёк меня парень от размышлений. — Но я про мыша говорил, — осторожно указал блондин на дальний стол, куда переставили шкатулку.

— И я про него, хрен ты тупорылый. Только ты его видел в оболочке. Ты сам говорил, что мышь хотела себя убить. Он хотел освободиться, а вы, тупицы, принца как шута эксплуатировали.

— Не, мужик, мы не… — тут же поднял он руки, сдаваясь. — Он сам потом передумал после трёх пипеток мартини, убаюканный на твёрдой пятёрочке Марты, — обрисовал он, где именно изволил принц почивать.

— А-а-а, ну, точно он,— махнул я рукой. — Озабоченный идиот.

— Ну, не знаю. Так это, чего я хотел узнать: а можно его вернуть, ну, к жизни там или как-то обратно, в общем? Запихнуть духа сюда, — протараторил хлыщ так, что у меня едва мозги в узел не завязались. Это ещё нужно постараться: задать в одном предложении один и тот же вопрос как минимум тремя способами. Кошмар!

— В этого — нет, — я указал глазами на шкатулку. — Это труп, стопроцентный, а дух-нежить — это что-то несуразное.

— Да как по мне слово «дух» звучит несуразно, — с обиженными нотками взмахнул парень рукой. И это плюс к тому, что он на самом деле расстроен потерей грызуна. Я даже не думал, что можно так печалиться из-за какого-то дохлого мыша.

— Да, Лазарь! И самое странное, что этот дух-болван выбрал в друзья тебя. Ни о чём это не говорит? — ехидно промурлыкала девка, мотая конец косы на палец.

Парень только открыл рот, чтобы также ехидно ответить, как в окно зашла баба, стукнув костями об пол.Секундная заминка, а потом — двусторонний вскрик, и два бледных тела враз оказались на середине лестнице.

— А-а-а! Это что за хрень? — бормотали эти, прижавшись друг к другу.

— Это баба. Я её позвал, пришла порядок навести, — я поднялся и отошёл к стене, чтобы прислуга могла пройти к столу. — Давай, пошевеливайся, — приказал я и снова посмотрел на притихших людей. Баба без нижней челюсти, в сухих лохмотьях и ракушках, пошла, взяла пустое ведро и принялась складывать туда кости. И вот странность этих людишек не устанет удивлять: меня, значит, не боятся, а труп столетний — да. Куда мир катится!

— Я не верю, — выдохнул парень, ещё придерживая девушку за плечи.

— Я тоже, — поддакнула Кара, дрожа острыми коленками. — Ты где это взял? — вопрос оказался адресован мне.

— Со дна. У вас тут поблизости захоронений не было, вот и пришлось в воду лезть.

— Со дна? — пуще прежнего обалдел парень. — Ты что, нырял?

— Я некромант, а не каракатица, чтобы по дну ползать! Магией достал, эту и ещё пятерых, которые порядки наводили. Ведьма мне приказала. А я что, прислуга? — размышлял я вслух.

— Ну да. И ты ничего умнее не придумал, чем притащить в наш дом трупы? — осмелела девка.

— Я разобрался как мужчина. Не тебе меня судить. И корабль тоже на дно спустил, как просили.

— К-какой корабль? — спрашивала Кара, следя, как скелет идёт за тряпкой.

— Их корабль. Это плотник предложил, не с дома же было брать доски на ту будку, — я указал на окно глазами, и повисла пауза. Мало того, что информация, поступающая в мозг блондинов, была где-то за пределом их сознания, ещё и баба начала хозяйничать на кухне, тряся ракушками на голом черепе. Ничего необычного, как по мне.

— Я ещё в себя прийти не могу, — пробормотал Лазарь, забыв, как моргать. — Эх, как скучно, оказывается, я жил.

— Ты-то? Ой, не смеши мои тапочки, они и так смешные. Ты хоть один день работал? — снова встала девица в стойку.

— Потом друг друга убьёте, — прервал я их перепалку. — Теперь мне нужен источник. Мне нужно знать, где Къянте черпала силы.

И снова пауза. Мужские взгляды скрестились на лысом голубе. А та округлила лицо бровями и челюстью.

— Да нету у неё ничего такого. У моей замороченной сестры, повёрнутой на зарабатывании денег, кроме теплицы и фургона ничего не было, — всплеснула руками девка. — Она там практически живёт.

— В смысле? — прищурился парень. — Разве она не студентка меда?

— Она отказалась учиться так долго и деньги брать у бабушки на обучение не хотела. Так что она флорист, очень востребованный, кстати, — гордо заявила голубиха, а я всё равно не понял, что это значит. О том, насколько тяжело было моей кукле, я позже подумаю, когда она будет рядом.

— Фургон — это дом? — тут же уточнил я и отлип от стены. Затем сбоку что-то громыхнуло, и я дёрнулся, потянувшись за копьём. Но оно не понадобилось. Это всего-навсего нежить рухнула под стол, опрокинув медный таз себе на голову. И по чистой случайности та раскололась.

За спиной посыпалась гамма эмоций. Сначала вскрики от парочки, а потом рвотный позыв женской половины. Девица, зажав рот руками, помчалась на второй этаж. Зато парень покрепче оказался. Он, в отличие от удалившейся, сбледнул и прижал кулак ко рту. А мне вообще плевать. Что я там не видел? Обычный день, не считая тумана в голове. А ещё я почувствовал, как порвалась связь между мной и бабой. И это о-о-очень плохой знак. Я облокотился на стену, прижав пальцы к виску. И, кажется, я тоже готов блевануть, но не от увиденного.

— Чего там с домом? — устало спросил я. — Мне нужна энергия, — ещё тише добавил, и из меня вырвался тёмный поток. Инстинкт самосохранения называется.

— Э-э-э, мужик! Эй, Кара, зятьку плохо! — с этими словами парень поднялся на несколько ступеней, уходя от серого тумана. — Кара-а-а! — прокричал Лазарьподруге и кинулся к столу, схватил банку с цветами, вынул розы и выплеснул в мою сторону воду. Тара из его слабых пальцев выскользнула и полетела на пол вместе с букетом, который вмиг завял. Банка рассыпалась в пыль вместе с ковром.

— Беги, — выдавил я и осел у стены. — Беги! — повторил громче сквозь нарастающий гул в ушах.

Глава 23

Блэйк-дэ.

— Кара, воды, быстрей! — услышал я где-то на грани сознания. — Его нужно облить, он сейчас загорится, — о чём речь, я понял мгновенно. Волосы на руках встали дыбом, а слишком тонкий ошейник сдавил горло и, кажется, потрескался от напряжения. Я поджал под себя ноги и сложил руки на коленях, пытаясь сосредоточиться и поднять щиты. Сознание начало выключаться от натуги и гула в ушах, а кожа готова была расплавиться от давления из резерва.

Погрузиться в медитацию я не успел. Ведро холодной воды хорошо приводит в чувство. Я резко открыл глаза, но ресницы склеились от обильной влаги. Подошло бы для взрыва в голове, но способ действенный, нужно взять на заметку. Я стёр густые капли с лица и ошалелым взглядом посмотрел на парочку, которые были на этот раз оба белые.

— Эй, мужик, ты как? — с тревогой в голосе спросил парень, а девка выглядывала у него из-за плеча, как испуганное умертвие. Картина тронула моё нутро где-то на подсознательном уровне. Я первый раз в жизни видел, чтобы за меня так переживали. Да, мой Король меня не обижал. Вода, еда, одежда и максимум — поджатые от досады губы, когда целитель вытаскивал из меня копья и вероятность, что я выживу, была минимальна. И почему-то это сравнение мне показалось болезненным. Я раб, раб в руках властителя. А тут чужак — и столько тревоги!

— Спасибо, — проскрипел я сжатым на эмоциях голосом.

— Ты в норме? Буря миновала? — с надеждой спросил парень.

— Да, но ненадолго. Мне нужна энергия, — ошейник едва ощущался, а вот ком в горле никак не проходил.

— Тебе нужно усыпить кучу людей? — с дрожью в голосе спросила девица, которая нарядилась в мужскую одежду. По поводу «мужской» большие сомнения. Хотя бабы чёрные широкие штаны и лёгкую футболку не надевают, а про жёлтый цвет я вообще молчу. Зато в глазах посветлело, но лучше долго на это пятно не засматриваться. Я мягко поднялся и зализал назад мокрые волосы.

— Это должна быть очень большая толпа, как минимум сотня голов, иначе могу убить, — честно признался я. — Давайте, показывайте место обитания ведьмы, —я на секунду задумался, что как-то не хотелось хрупкое создание «ведьмой» называть. А вот «булка с мясом»… Я тряхнул головой от такого сравнения, а парочка подвинула мне под нос второе ведро пахучего мяса и отошла в сторону. Касаемо еды как в воду смотрели. Я с аппетитом вытащил очередную куриную ногу и слушал, как успокаивается сердечный стук присутствующих. Краем своей темной души понял, что не хочу, чтобы эти беспомощные люди меня боялись. Мне было приятно вот так просто говорить как человек, а не как обычно — допрашивать.

— Теперь я понял, о чём шла речь, — с изумлением разглядывал меня парень, словно я только тут появился, а до этого он меня не видел.

— Со всей ответственностью заявляю, сестра так не умеет, — быстро отчиталась жёлтая девица, к лицу которой так и не возвращались краски. Но она твёрдой походкой пошла к столу, стараясь не смотреть на бабу с раскроенным черепом.

— Эй, ты, девка, — позвал я девицу, и та посмотрела на меня с бледными бровями на лбу. — Тебя что, зацепило? Ты бледная, —после секундной паузы пояснил я.

— Сам ты «девка». И сам ты бледный, это мой натуральный цвет лица. Меня вообще-то рвало от того, что ты тут устроил. Косметика поплыла, в глаза попала. Мне же не отвесили боги таких ресниц, вот и…

— Что с лицом? — перебил я, совсем запутавшись, что она мелет.

— Умылась, — громко выдохнула девица, отчего теперь уже мои брови подлетели к волосам, хотя я продолжал жевать сочную мякоть. Лазарь хохотнул и тоже, как и я, разглядывал бледную мордаху.

— Кара, ты красотка, оказывается, — широко улыбнулся он и подмигнул бледной птице.

— А ты, оказывается, всё такой же придурок, — огрызнулась она, и её щеки слегка зарумянились. Не прежние краски, конечно, но жизнь в этом тонком теле теплилась.

— Не, ну серьёзно. Это словно эксклюзивный кадр, — сложил парень пальцы квадратом и посмотрел сквозь него на странно изменившуюся дамочку. Это как дощипать голубю голову, теперь она тоже лысая. — Сколько тебя помню, ты всегда накрашена. Хотя не спорю, за время ты в этом преуспела. И тебе так идёт, — по-доброму улыбнулся парень, а девица отвернулась, краснея ещё гуще.

— Теперь ты не похожа на шлюху, — поддакнул я и хотел посмотреть на предел еёпокраснения.

— Знаете, что? — развернулась и топнула она ногой в тряпочной обуви, сжав кулаки. — Ты, мой недруг, давай, взял яйца в кулак и на сто восемьдесят градусов. А ты, дядя, тут убираешь. Скоро сестра с работы приедет, и нас тут всех прибьёт. Даже боюсь представить, что будет, когда она всё это увидит.

Я охренел от этого приказа и от того, что скоро сюда кто-то ещё заявится. Какого хрена меня это вообще волнует?

— Я тебе не прислуга, — ответил и проглотил сочный кусок, а косточку всё же вернул в ведро. Стоит об этом задуматься. Я сейчас как первогодка с нулевыми навыками. Тут себя бы продержать на плаву, не то что по дну рыскать в поисках другой бабы.

Кара поджала губы, проследив за моим жестом, а потом короткий взгляд устремился под стол, и она уже почти дозрела до ответа, как встрял парень, участливо взяв цыплёнка за плечико.

— Упс. А когда она ушла? — осторожно спросил Лазарь, а я методично пережёвывал, наслаждаясь крохами энергии, что в меня поступали. — Это что, я тут на полу под ковриком спал, а она переступила через меня и…

— Не было тут ночью никого, кроме меня, этого цыплёнка и куклы, — указал я глазами наверх.

— В смысле? Так она всё-таки была дома? А я тут под ковром? — воскликнул парень с ущемлённой гордостью.

— Ну да, как-то не похоже на Леру. Она бы уже скорую вызывала и всё такое, — тоже не поняла Кара. — Про «цыплёнка» промолчу.

И четыре глаза уставились на меня с большим вопросом.

— А-а-а,ты про эту сестру говорила? Я думал, ты кого-то другого ждёшь, — оторвался я от куска.

— Так она что, не на работе? — опомнилась лысая голубиха, и у неё снова отхлынули все краски от лица. Я нахмурился, вспоминая: вроде уже упомянул, что она у лекаря. Или нет? В глазах девки появился испуг, и я перестал пережёвывать, прислушиваясь к сердечному ритму: он ускорился, и это не я её напугал. До неё дошло, что никто не приедет. — Время к полудню, она всегда в это время на работе. А ну, отвечай! — взвизгнула она. — Чего молчишь? Куда она делась?

Парень, видя это резкое изменение в подруге, тоже напрягся с нехорошим предчувствием, а я понял, что не хочу отвечать, но придётся. А то у девки сейчас разрыв сердца случится, а кукла расстроится, чего мне совсем не хочется. Я тяжело вздохнул, прежде чем ответить.

— Я уже говорил, что она у лекаря. Точней, я её отправил порталом в замок Валиус, так как она умирала. У меня там целитель есть, вот и пришлось потратить энергию, чтобы её спасти, — я вытащил мизинцем шнурок из мокрого кармана и показал практически пустой камень.

Повисла минутная напряжённая тишина. Я смотрел в ожидании вопроса, который они пытались подобрать. Как по мне, всё четко объяснил, а у них на лицах шок и мыслительный процесс.

— Просто… Я правильно понимаю, что с Лерой что-то произошло? Я вчера её видела, она была в норме. Это что, ты? — пришла к какому-то неправильному заключению девица, выдав всё слова писклявым голосом, с глазами, полными слёз.

А я задумался, как бы им попроще объяснить, но не получалось подобрать короткое предложение в ответ. Она бы всё равно вскоре умерла от истощения, а там — мой Король, который хочет выпустить ей кишки.

— Эй, а ну, отвечай! Ты что, её придушил? Или ранил? — тревога в женском голосе начала валить через край.

— Да бездна тебя раздери, нет! Я хочу её оставить для себя, живой. Её убивает голод. А родовой источник будет держаться до последнего. Умрёт он — умрёт род. А хренов артефакт так и останется под куполом. Никто к нему не притронется, пока род Къянте жив. Дух не в счёт, — теперь эти двое, как и я прежде, зависли от скомканного рассказа. А я постарался пояснить. — Остров Нали — самый лакомый кусок для любого правителя. Каждый хотел обладать этими землями и артефактом. Почему — не знаю, — тут же поднял я руки. — Меня в эти тайны не посвящают. А теперь, все до единого мертвы, а от острова остались одни снежные пустыни, проткнутые пиками скал.

— У вас сейчас зима? — кажется, это единственное, что усвоилось в голове у Лазаря, а девка тоненько захныкала. Лазарь быстро активировался и притянул жёлтую девку к себе. Та не сопротивлялась и вздрагивала в тихом рыдании, смотря на меня безумном взглядом, а по щекам текли крупные слёзы.

— Уже несколько лет зима, — утолил я его любопытство. — Когда последний раз видел солнце — не помню. Мы отрезаны от мира на умирающем клочке суши. А раз колокол под куполом, в него никто не позвонит и не вернёт жизнь землям, — я поднял палец, останавливая вопросы, но жест девка проигнорировала.

— И Лера сейчас там? — елевыдавила из себя девица, продолжая выпускать поток воды из глаз. Я кивнул. — Но?..

— Зато она будет жить,— отрезал я. — Мне пришлось, всё произошло быстро, и, если бы я этого не сделал, моя кукла умерла бы. А я говорю, что хочу её себе живую, — повысил я голос.

— Но вчера она… — вновь завела шарманку девка, чем начала меня нервировать.

— Трупы чем-то всполошили источник куклы, — указал я на дверь и замер, ожидая понимания в глазах слушателей. Прозрение не наступало, и они медленно переглянулись. Блондин прищурившись, а девка дрожа нижней челюстью — Там что-то взорвалось, — я направился к двери, кожей ощущая, как двигаются их мозговые извилины. — Вот, — я открыл дверь и указал на улиточный медный панцирь, который стоял на каменной лужайке, сильно накренившись.

Двое как под гипнозом вывалились на улицу и посмотрели на землю, где, к слову, валялась костлявая рука, держась за странный длинный предмет. Девка съехала по дверному косяку, держась за голову и моргая, не до конца смыкая веки.

— Мне нужно выпить, — с этими словами парень пошёл к чёрному транспорту с большими колёсами, который стоял за хлипкими воротами. У меня было время рассмотреть это приспособление для передвижения, признаюсь, не очень осторожно я это сделал. — Какого хрена? — всплеснул руками блондин, смотря на выбитое окно сбоку.

— Там ещё остались целые, — подметил я очевидное.

— Ты что, разбил окно этой дорогущей тачки? — без всяких эмоций спросила голубиха на уровне моей коленки.

— Мне было интересно, — я снова закинул уже подсохшие волосы назад и только потом понял, что руки у меня ещё жирные. И вот интересно, не сделала бы акцент голубиха на мой внешний вид, обратил бы я внимание?

— Ну, хоть бухло не всё выжрал, — вытащил парень ровную бутылку из разбитого окна.

— Я вообще там не жрал, — отвёл я обвинения от своей персоны.

Кара поднялась и спустилась со ступеней, немного пошатываясь. Слёз уже не было, только принятие действительности. И, кажется, её немного повеселило, что я стекло разбил, хотя я плохо разбирался в таких эмоциях и мог ошибаться.

— Ах, да, это же я, — улыбнулся парень и отхлебнул из горла глоток. — На, вижу, тебе тоже нужно, — протянул он бутыль девице, и та, посмотрев на этикетку, издала непонятный звук и также с аппетитом приложилась к горлышку.

— Роман, а у тебя ничего так вкус, — вытерла девка ладошкой губы, прикрыв глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. Правильно, пусть успокоится, а говорить, что её сестра там в опасности, не буду. Смысла нет.

— По всей видимости, должно было что-то подобное случиться, чтобы ты это заметила, — и парень снова подмигнул. Это был понятный жест, хотя как-то раньше не доводилось такого видеть. А тут за утро раза три, не меньше, и всё с каким-то блеском в глазах. На ухаживания это не тянет, но что-то отдалённо напоминает. Ох, сколько всего в голову начинает лезть! И что такое «ухаживание»? Откуда у меня вообще такое слово в лексиконе?

— Так, а ну, пошлите подышим воздухом, — выхватила Кара бутылку у парня и направилась на задний двор, посмотрев на колёса. — И, кстати, вот об этом я говорила, — указала печальная голубиха на улитку, не успел я сделать пять шагов. Я остановился, судорожно соображая, в какой момент это жёлтое нечто говорила об «этом». — Ну, дом. Помнишь? — тут же прочитала девица моё замешательство.

— Это? — скептически указал я на раковину, едва доходившую мне до макушки. Да, не спорю, подобие окошек имеется и дверь тоже. Ну, максимум стойло для лошади, но не дом же! И для кого? Для последней из рода?

— Ну, не совсем дом, но Лера или Лария тут пропадает каждый день. Она любит эту свою игрушку, а ты спрашивал, где обитает, — объясняла девка в упадческом настроении и вновь приложилась к бутылке. Видно, всё-таки новость о том, что сестра не на работе, её переключила. Ну, или что она умирает. Хотя я же сказал, что лекарь ей поможет, чего печалиться?

— Да, понял. Выражайся короче, а то ты отвлекаешь от усвоения информации, — объяснил я свою резкость.

— Да, мужик. Бабы — они такие. Весь мозг съедят чайной ложечкой, — хохотнул парень, стоя у края дома. То ли он не решался быть рядом, то ли… да похрен! Короче, он был далеко, и повышать голос не хотелось, чтобы уточнять, как возможно съесть мозг. Потом, всё потом.

— И здесь живут? — задал я более интересующий вопрос.

— Практически, — коротко ответила девица с заблестевшими глазами. — А вообще этот фургон Леруся выкупила за три копейки у какого-то деда, на нём развозит свои цветочки.

— На кладбище? — тут же навострил я уши.

— Тьфу ты! Зачем на кладбище? Она флорист. Делает букеты, украшает банкеты. Ты видишь тут что-то о кладбище? — указала Кара на зелёные буквы поверх металлического корпуса. А я ничего не видел. Я просто-напросто не понимал, что тут написано. И не просто не понимал: я окончательно осознал, что читать не умею. И почему-то это меня сильно озадачило.

— Не вижу, — буркнул я и направился к маленькой дверце. Ночью при осмотре территории я её даже не заметил.

— Там вообще-то закрыто, а если ты окно выбьешь… а хотя бей, я хочу посмотреть, как тебя будут душить маленькие ручки, — и, как поставив точку в предложении, Кара громко икнула.

Я остановился и глянул на парочку, девушка в которой уже была навеселе. Напоминаю, сейчас глубокое утро, а она… хотя не ноет, уже хорошо, и, судя по мимике, настроение её немного улучшилось.

— Кажется, кому-то хватит, — парень подошёл и вырвал бутылку из её бледных пальцев, а потом посмотрел на этикетку. — Уф-ф-ф, это же… — изрёк он вдумчиво, а я напрягся. По бледному лицу было непонятно, раз он не рад.

— Что? — нахмурилась Кара и уставилась на блондина пьяным взглядом, а тот прикусил губу и почесал затылок. — Лазарь, если это повторится, я тебя сама придушу, — начало наступать жёлтое пятно на серое. Только второе ещё и блестело кнопками на куртке.

— Кара, я клянусь, не специально. Я не знал, я забыл. Это ещё с катера осталось. Мы спиртом всю выпивку разбавили. Это всё мышь, его поили, — отступал парень, подняв руки.

Я совсем ничего не понимал, отчего брови съехали с насиженного места, но мне нравилось, что всё-таки кто-то кого-то побьёт.

— Что? — взвизгнула девица, сжав кулаки, как вздёрнутый петух женского пола, метая молнии из-под белёсых ресниц. — Да я в лифчике на барной стойке плясала после твоих шуточек! В лифчике и с размазанной рожей! — почти взвизгнула ониснова и бросилась на парня, словно кошка, выпустив разноцветные ногти. А тот — бежать.

Два пятна быстро и громко скрылись за поворотом, и мои губы расползлись в улыбке. Я тронул щетинистою щёку и понял, что мне нравится эта реальность. Нравится этот мир и как он меня излечил. Мне здесь определенно по душе, и возвращаться не хочется, если бы не одно «но». Кукла. Она там, а я хочу её себе.

Глава 24

Блэйк-дэ.

Я повернулся и уставился на пузатую шкатулку, затем на дверцу с какой-то коробочкой и крохотными кнопками на ней. Положил ладонь на полотно и отпустил кроху силы. Хотелось знать, что там. Может, эта пушистая там и правда мох выращивает. А чем не цветы? Было любопытно понять, поместится ли туда вообще человек, даже такой хрупкий, как кукла. И ещё любопытно посмотреть, как меня будут душить бледные пальчики. И параллельно с этой мыслью металл на дверце вскипел, заржавел и осыпался трухой. То, что предстало взору, походило на портал, а выход заканчивался у гномов. Здесь всё было каким-то крошечным и поломанным. Точнее, скинутым в кучу, по всей видимости от взрывов. И да, этот бардак не напоминал отрыжку дракона. Здесь хотя бы всё в умеренных оттенках. Хотя и цветы были, они оказались все сброшены в стеклянную коробку, которая слегка дымилась.

Я ещёосматривался, когда звуки ругани продолжились уже с другой стороны дома. И картина была слегка изменена: Кара, по колено мокрая и с веником в руках, бежала с выпученными, перепуганными глазами, а блондин — за ней, рыча и поигрывая живыми клешнями крабов. Так ещё и пожирней выбрал!

— А-а-а, на нас напали! — визжала девица. — Нашествие живых клешней, — вопила она, пока не зацепилась за меня взглядом. Состояние её ещё на несколько градусов ухудшилось. Но она резко остановилась, а блондин не ожидал такого поворота и впечатался в неё носом. В прямом смысле разбил нос об её черепушку.

Я вздрогнул всем телом, словно это мне нос разбили и по голове треснули. Хотя не удержался и хохотнул, прикрыв рот кулаком. Это правда было смешно: два такие на разгоне —чвяк! — и нос сломан. А, нет, показалось, лишь слегка помяло. А лицо голубихискукурузилось в бледную лепёшку. Но в связи с обстоятельствами парню пять очков за то, что не дал девице упасть одной и свалился с ней вместе. Когда они распластались на лужайке под натиском Лазаря, я уже посмеивался, не в силах удержать это чувство.

— Лазарь, едрить тебя налево! Да ты точно моей смерти хочешь! Мало позора было, ты решил меня добить? — барахталась Кара в кольце рук парня, который её крепко держал, чтобы не вырвалась.

— Ты вообще-то первая начала. Даже знать не хочу, зачем ты выложила фотку, где я укуренный сплю на голой сиське. И представить боюсь, откуда она у тебя, — с трудом от натуги выговаривал Роман, ещё и ногой её спеленав.

— А, так, вот это не надо! Это я тебе за лагерь мстила. Кто мне в кафе пургена насыпал, и я на крутую тусу не попала? А потом ещё и фоточки в инете постил, как там было круто, — гневалась голубиха, брызжа слюной.

— Ах, вон ты, что решила вспомнить? Ну давай вспомним! Это не ты ли повесила на выхлопную трубу моего байка красные колготки? Вот меня пацаны оборжали, когда увидели, что я с этой требухой по всему острову катался. «Красный день календаря» — так себе кличка, я скажу.

— А нечего было меня«канарейкой» называть, — выдала девица. Для кого канарейка, а для кого голубь ощипанный, нацепивший чужие перья, чтобы прикрыть срам. Картина заиграла новыми красками, и теперь стало понятно, почему «недруг». — А ещё бесишь за то, что спустил меня с горы на велосипеде.

— Что? На велосипеде? — парень громко засмеялся, выпустив девицу из рук, и та пьяно выползла из клумбы. Светлые волосы оказались растрёпаны, кое-где сверкали синие краски. Может, это ещё утренняя не смылась? — Это на трёхколесном с кисточками? — хохотал парень, держась за живот и переносицу. — Так это не я. Это Васька Синицын, — продолжал нарываться он.

— А плевать. Ржали вы оба, когда я улетела в кусты, — огрызнулась она и всё же стукнула парня по голове веником, который оказался под рукой.

— Кара, повторяю, это чистая случайность. Я не хотел сейчас тебя опаивать. Я забыл, что там спирта половина, — оправдывался он и полз по клумбе, не в силах от смеха подняться.

Я не мог уже сдерживаться и расхохотался. Пусть половину не понял, но суть уловил. Это сейчас месть заклятому врагу. И также в моей голове проскользнуло, насколько мелкие проблемы могут быть глобальными тут. Кто-то что-то сыпал, кто-то куда-то не попал, а кто-то улетел в кусты, а ещё, кажется, где-то была размазанная рожа и голая сиська.

— Я тебя ненавижу, — села тонкая голубиха и обняла коленки, а на её спине чётко прорисовался позвоночник.

— Я тоже к тебе неровно дышу, канареечка моя, вырви глаз, — подполз парень к девке и слегка пихнул её плечом. Зачем — не знаю, но жаль, что ответочки не последовало. Мне понравилось представление в клумбе, но печально, что без крови.

— Два дебила — это сила, — подытожил я, взявшись за бок, и сел в дверной проём, в который еле поместился. Бочка опасно заскрипела, в боку кололо, но я не мог удержаться. — По всей видимости, убийство отменяется, — посмеивался я и наблюдал молниеносную смену выражения на раскрасневшемся лице девки. Вот только что убить меня была готова, а потом резко передумала.

— Отчего же не будет? Тебя, дядя, отмороженного первым и придушат, — обрисовала Кара меня овальным жестом.

Лазарь вскочил на ноги, зачесав пятернёй чёлку, и враз оказался за спиной блондинки с диким любопытством на лице. Ну да, а то с его места не было видно, что случилось с дверным проёмом.

— Тебе не жить, — медленно проговорила Кара и провела большим пальцем по своей шее. — Ты что, нахрен, натворил? — и тут она поднялась и издалека заглянула мне за плечо. Парень тонко просвистел, замечая бардак.

— Ты не ты, когда голоден. Мужик, это раритет, и хрен ты где найдёшь ещё такую дверь, — поморщился парень и посмотрел на меня с сочувствием.

— Это не я, так и было, — вырвалось у меня, чего я сам не ожидал. Чтобы я да оправдывался? И перед кем? Не бывать этому! А тут вдруг захотелось. — Я открыл дверь, а тут так и было.

— А это, я так понимаю, сама дверь, — указал глазами Лазарь на ржавую кучу практически подомной.

— А, не, это моих рук дело, я про… — договорить я не успел.

— Крабы! — пьяно воскликнула девица, вскинув руку.

Оказалось, что у неё на футболке болталась живая клешняс остатками моей магии. А что? Некромантии плевать, полноценное тело или только часть. Мои ушные перепонки едва не лопнули от истошного визга, а в глазах зарябило, когда ядовито-жёлтое пятно принялось скакать.Я прикрыл уши и поморщился. В боку ещё сильней закололо, но сейчас не до этого. Нужно успокоить истеричку.

— Это он виноват, — тут же ткнул в меня пальцем Лазарь. Пронеслась мысль:«Сломать или нет?» — но тут же мне хотелось прикрыться щитом от разъярённой сахарницы. Белёсый взгляд мне в лицо, руки — в тощие бёдра. И картину ничуть не портили прилипшие штаны под коленками, делали её точно похожей на остатки голубя с облезлыми икрами.

— Это не я, они сами потеряли, когда часть корабля в воду утаскивали. Это твоя названная сестра сказала его убрать, так что… — я поднял руки, а потом одну всё же опустил и теперь уже точно не понял, какого хрена у меня так под ребром колет. Парочка как-то сразу забыла о крабах и своих перепалках.

— Дэк, ты, кажется. ранен, — выдал Лазарь очевидное, видя, как у меня по футболке расплывается пятно, а девица рухнула в обморок при виде этой картины. — Только не говори, что ты, будущий медик, крови боишься? — присел парень возле бесчувственного тела и перетянул девку себе на колени.

Та была пьяной и без сознания. Ничего необычного в сложившейся ситуации, кроме этих заботливых действий Романа. Я давно не видел нормальный народ, не погрязший в огне войны. Потом всё же задрал прилипшую футболку и посмотрел на воспалённый шрам. Точней, не весь шрам: только посередине тонкой полоски образовалось небольшое отверстие, и оттуда сочилась кровь. Очень странно, ещё вчера ничего не сулило таких повреждений, словно с уходом куклы я сам начинаю разваливаться.

— Слушай, а не тебя ли это КамАЗ сбил на мосту? — с восторгом и ужасом воскликнул парень, не отпуская свою ношу. Та слегка ворочалась и начала укладываться спать у парня на груди. Тот ничего такого в этом не увидел, а только осторожней прижал растрёпанную голову к своей шее.

— Я не знаю. На меня что-то напало при выходе из портала, но я не успел понять, что. Очнулся в лазарете с недокрашенными стенами, — пожал я плечами и опустил футболку. Рана напомнила мне о насущном: мне нужна энергия, без неё регенерация не работает.

— Я не верю, — расплылся этот идиот в улыбке, хотя я ничего смешного не заметил. — Чувак, это лучший день в моей жизни.

— Конечно лучший, — пробормотала девица невнятно. — Куда вам, мажорам, до земных дел. Дрейфуете там, на пьедестале вседозволенности и разврата, — бубнила девица практически в отключке, а тот посмотрел на неё с нежностью и еле-еле чмокнул в висок.

Это был порыв нежности. Вот он, оказывается, как выглядит. В своей жизни, помнится, я такой порыв испытал однажды. Ночь, пушистый комочек с мягкими округлостями в вырезе и бледное лицо, которое резко захотелось прижать к себе.

— Кто такой «варвар»? — спросил я, отводя глаза. Не думаю, что парень заметил моё смущение, у него сейчас в голове был не я.

— Что? Что ты сказал? — как в воду смотрел. Этот выпал из реальности.

— «Варвар» — это кто? — повторил я, и Лазарь быстро догадался, откуда ноги растут. Во всяком случае, на лице нарисовались заговорщические улыбка и прищур. — Я по живым лицам читать не умею. Так что, ты ответишь или нет? — напомнил я.

— Я тебе конкретно не смогу объяснить, кто это. Но это актёр, его в кино показывают, — информация в голове складываться не хотела по причине незнания языка.

— Кто это? — понизил я голос. Терпение, наверное, тоже не мой конёк.

— Человек. Не ссыте, дядя, — прокомментировала пьяная голубиха, странным образом контролируя наш разговор.

— А-а-а, ты вот о чём? — спохватился парень. — Ну да, мужик, такой же здоровяк с криво подстриженными волосами, — закивал парень, обрисовывая «варвара» в нескольких словах. — Дэк, если что, я так не считаю, — поднял он свободную руку. — Я просто погряз в своей жизни настолько, что мне уже порядком скучно. А тут ты и всё это. Не представляешь, как это круто. Я думал, что меня уже ничем не удивить.

— Роман и зятёк — тили-тили-тесто, — вставила что-то невразумительное дамочка, и тут парень её раскусил.

— А ну,харе притворяться. Давай, иди зятька штопай. У тебя пациент вообще-то кровью истекает, — парень напомнил девице про причину падения в обморок, и та снова натурально потеряла сознание, откинув голову.

— Тебе не противно? — спросил я, не в состоянии до конца разобраться в картине. На нём развалилась аморальная девица, выглядящая как радужная бездна и напивающаяся с утра, а этому нет никакого дело.

— Ты чего, мужик? Всем известно, что Кара пить не может, поэтому у неё только лёгкие коктейли.

— Я бы так не сказал. Вчера она была в отрубе, — сразу сдал я девицу, чисто чтобы посмотреть на реакцию. Может, я всё же что-то просмотрел.

— Да, ты явно не с этой планеты. Или даже не из этого времени. Ты удивишься, насколько устарел, если окунёшься в прелести жизни, — ипарень подмигнул мне. Жест был уже знаком, но всё равно подмигивания оставались разными: девке он мигал с блеском в глазах.

От слова «прелести» у меня мелькнула картинка с оторванной пуговицей перед глазами, и рот наполнился слюной. Я не понимал, почему сейчас, когда пушистой рядом нет, мне пуще прежнего захотелось потрогать холмы пальцем, а то и не одним. Мысли о трофее одновременно вели и куда-то не туда, и в правильное русло. Я попытался вспомнить цвет её волос, но тщетно. Цвет глаз? Тоже ничего. Словно всё в сером тумане: и волосы блёклые, и глаза тусклые.

— Слушай, а сколько тебе лет? — спросил Лазарь, разглядывая меня. — Просто твоя эта борода и волосы кривые явно прибавляют десяток годков. Тридцать? — поднял Лазарьвопросительно бровь и не глядя поправил сползающее с его руки тело. А я завис. Тридцать? Это много или мало?

— Я не смогу ответить конкретно на этот вопрос, — прижал я крепче руку к боку и ещё на мгновения провалился в воспоминания. Смутно помню, что было до рабства, но, кажется, это было очень давно, ещё когда мой король правил Тухэмским островом.

— Не понял, в чём сложность? Конечно, если это тайна, то я не буду тебя пытать.

Я едва не рассмеялся на этом слове. Кажется, парень о пытках знает только само название. Сомневаюсь, что он сможет содрать кожу с живого человека.

— Нет, не тайна.

— Ну примерно? Слушай, ну на тридцать пять ты не тянешь и в ровесники мне как-то не подходишь, а мне, на минуточку, двадцать пять. И скажу так: мои дружки — полные придурки, а ты — потерянная престарелая псина, который врубиться не может, что по чём.

В точку. Я — потерянный пёс, которого окунули в прорубь. Я кивнул.

— Ты прав. Я не помню последние годы. Точнее, сколько именно прошло лет. Но в пятнадцать мой Король вытащил меня из рудников. А ему тогда было примерно столько, — указал я на Лазаря, — а может даже столько, — перевёл палец на жёлтого птенца в слабых оковах.

— А сейчас ему сколько? — протянул парень тонким голосом, смотря на мой рот.

— Он стар, — выдохнул я и потёр шею. Я практически не ощущал привязки. Это могло означать, что клятву крови всё-таки можно снять. От ответа парень поперхнулся воздухом.

— Стар? — удивился Лазарь, кривясь. — В прямом смысле дед, седой и всё такое? — показал он пальцами то ли морщины, то ли бороду.

— Примерно так. И к этому прибавь десяток годков, так как он питался мной и такими, как я, — глаза парня едва не вывалились из орбит.

— Такими, как ты? Что, дед на батарейках? — совсем по-девичьи пискнул он, едва не выронив пьяную ношу. Я протянул невнятный звук, не зная, что это за вопрос. Подходит он к моей жизни? — Да ладно? Не верю! Так, в смысле, тебе может быть под сотню лет? — еле пережёвывал Лазарь слова.

Я склонил голову набок, разглядывая этих цыплят, и в полноте душевной оценил, что я старше. Эти жизни совсем не видели. Живут в таких трущобах и радуются. А войны, кровь — это не про них.

— Вряд ли настолько, — всё же подчитал я примерные цифры. — Ориентировочно моему ошейнику шестьдесят, семьдесят, край — восемьдесят, — успокоил я парня, видя, как у него сейчас случится сердечный приступ.

— Нет, нет, так просто не бывает, — замахал парень головой. — Чувак, я, конечно, не любитель такого жанра книги, — указал он в мою сторону подбородком, намекая, что я и есть жанр, — но, мне кажется, даже там такой мути не сыскать. И стесняюсь спросить, где остальные, как ты?

— Закончились. Они были слабыми и сдохли от истощения, — сказал я, немного веселясь с бледных гримас, на которые была способна рожа Лазаря. А тот, на мою радость, икнул, и практически все краски на его коже растаяли, а сердце явно пропустило удар.

— С-сдохли? — совсем сдавленно переспросил парень. — В смысле, какой-то хренов чувак как грёбанный вампир выпил или съел людей?

Я пожевал губу, думая, подходит это определение или нет.

— Ну, можно и так сказать, — всё же согласился я. — Не знаю, как это работает. Знаю, что называется привязка на крови. На тебя надевают ошейник и запечатывают сознание в тёмной камере. Ты — безвольная псина с одним хозяином.

— Зачем? Я не понимаю. Для чего? Что, дед хотел жить вечно?

— Да, — ответил я после долгой паузы. — И не только. Он ещё хочет власти, — пришлось немного углубиться в ответ. Я кратко пересказал то, как мой Король жаждет вернуться на свой пьедестал. Когда-то он блистал в высшем обществе, но ему было мало. А теперь и это потерял. — Так что да, он хочет нагнуть всех, кто посмел встать на пути.

— Всё, я хочу написать книгу. Это будет шедевр. И чего? Ты как бы на цепи? Ну, просто ты что-то там о камере говорил. Или ты типа вырвался из камеры и теперь свободен?

Пришлось снова брать паузу и пережёвывать губу. У меня кружилась голова от таких слов.

— Да, — всё же согласился я, с цепью или без. Хотел развернуть ответ, но подумал, что и так сгодится. Притом парня едва не разрывало от кучи непонятных вопросов.

— И давно ты типа вырвался? Ну, год? Пять лет? Может десять?

— Вчера или позавчера, — коротко ответил я, отчего Лазарь поперхнулся следующим словом.

— Да ладно! Это я типа в самом эпицентре торнадо? Прям переходный момент. Ну и чего? Как ощущения? Как состояние? Какие чувства проснулись?

Я тяжело вздохнул от его словесного поноса.

— Мне жаль, если бы пришлось вас убивать, — пояснил как можно короче.

Тут всё же парень немного закашлялся, тряхнув женскую голову на своём плече. Голова проснулась.

— О-о-о, дедуля, — протянула девица томным голосом и выровнялась, выпятив грудь. — Да ты ещё ничего так сохранился. И я влюбилась в твои ресницы, — и она провела по мне мутным взглядом под мужское охреневание.

Это была пьяная обольстительница, которая собралась ползти ко мне, но парень очнулся быстрей и схватил её за резинку штанов, чтобы не распласталась у моих ног. И тут рвение в мою сторону прекратилось, когда её томный взгляд остановился на окровавленных пальцах и футболке. Девку едва не стошнило прямо мне на колени, и она снова свалилась без чувств, удерживаемая за штаны, которые, к слову, порочно оттянулись, ярко показав мне две ягодицы и яркую жёлтую полоску между ними. Я даже взгляд отвести не успел, как картина хлопнулась вместе с девчонкой на землю, и парень сильно зажмурился. Я, кстати, тоже прочувствовал удар щекой о клумбу.

— Так, кажется, кому-то пора баиньки, — сгрёб он тощее тело в охапку и поднялся. Я следил за этими то ли слабыми, то ли мягкими действиями, а потом меня кое-что удивило: он не стал закидывать добычу на плечо, а бережно прижал к груди и подбородком поправил её голову. Мой внутренний свет пополнился такой трогательной картиной. — Э, дядя Дэк, пошли в дом, я больничку вызову. А то, кажется, у тебя швы разошлись, — указал он мне на бок.

И не успел я проникнуться тревогой в голосе, как в одежде у Кары что-то затрещало. Та словно по волшебству активировалась и постаралась влезть в карман то ли рубашки, то ли куртки. Её глаза были открыты ровно на размер зрачков, которые проглядывались под белёсымиресницами. Нет, она на полном серьёзе была в отключке, а это подобие сигнала её включило, правда, градусы из организма никуда не делись. Затем она пыталась что-то рассмотреть на разбитом стекле коробки, которое ещё и светилось.

— Малышка, у тебя тут всё такое раритетное, — улыбнулся Лазарь и поудобней перехватил копошащуюся дамочку. А та и не возражала.

— Это варвар растоптал мой телефон, — еле проговорила девка, указав на меня пальцем, не отвлекаясь от побитой коробки. — О-о-о, всё, я нашла, —всплеснула она худой рукой, из-за чего Лазарь едва по носу не получил. Мы, естественно, оба посмотрели на деваху, которая от таких кульбитов чуть не вывалилась из кольца рук.— Я нашла, где тебе можно поесть, — победно воскликнула она и показала мне картинку на плоском предмете. Там была надписьи разноцветные точки. Это всё, что я понял.

— Точно, ты права. Слышишь, ты просил много людей? Будет тебе много людей. Но нам нужны гарантии.

— Да, лучше письменный договор, — подняла голубиха палец. По всей видимости, у них так дают магическую клятву. — Я не знаю. И радиус народа тоже имеет значение, — девица навела на меня свой прицел и снова отключилась. Я не знаю, как дамы это делают. Когда был в плену, сотни раз пытался потерять сознание, но ни разу не удавалось, а тут капля крови — и всё. Предмет выпал из безжизненных пальцев, и я тут же поднял его, рассматривая со всех сторон.

— Что это такое? Это ночь? — вгляделся я в картинку внимательнее. Точно, крошечная луна как настоящая.

— О-у-у-у, разговор у нас, кажется, будет долгий. Да, это ночь, точнее фото. А это телефон, — быстро дал он кучу нужной информации. — А теперь пошли, а то ты внатуре кровью истечёшь, — перехватил парень бледную тень и развернулся в сторону дома.

— Нужно дождаться ночи? — спросил я ему в спину, поднимаясь. В дом идти не хотел. Точней, я боялся, что щиты падут и силы вырвутся на свободу. Парень кивнул, уже истекая потом под весом тощего цыпленка. — Я сам разберусь с раной. Есть ещё море, — кивнул я на край дома.

— Это вообще-то это океан. Ты давай, сильно не разгуливайся, подожди меня, я хочу на это посмотреть, — Лазарь улыбнулся, а я сжал переносицу, думая, что не одному мне всё тут интересно. Хотя на что он смотреть собрался — не знаю. Дохлую рыбу прибьёт сюда, только если разразится шторм. Я махнул на него и направился к «океану», что бы это ни значило.

Проходя мимо коробки с частично оторванными досками, половинакоторых оказалась перевязана гнилой верёвкой, зашёл в маленькую дверцу. Здесь было темно, и две шеренги цветов развернулись по обе стороны от меня. Одна была потоптана. Ничего красивого я тут не заметил, но быстро разозлился на плотников недоделанных. Наверное, пушистой кукле это не понравится. И почему-то мне кажется, не остановись её сердце тогда — остановилось бы при виде того, что сотворили с её растениями.

Я отправился на берег, где без луны и моей спасительницы было тускло и пресно. Жадно втягивал воздух носом и не узнавал этот берег вовсе. Сейчас он был без той приятной свежести утренней росы и озёрных вод. В груди всё сжалось от печали, что вчерашняя ночь не повторится сейчас. Я хочу её вернуть. Сунул руку в карман скользких от крови штанов и наткнулся там на что-то, позабыв, что портал оставил в другом кармане. Достал сломанную брошку и полюбовался голубым камнем в солнечных лучах. Только этот, в отличие от портального сапфира, был мутным и каким-то ненастоящим, но почему-то именно он мне показался красивей. Или теплей, тут уж как посмотреть. Я постарался прощупать камень магией, но силы были на исходе. Бережно вытер брошку об футболку и положил в чистый карман рядом с кулоном. Затем я враз поглотил энергию, которая сохранилась в крабовых останках. Капля в море, но лучше, чем ничего. Я сел на пятки, положив ладони на колени,и не спешил входить в транс. Был в восторге от того, что чувствую себя живым. Но ещё я переживал о трофее. Хватит ли сил в теле лекаря на её починку? И ещё я не знал, как НаавардДэбен меня находил. Я не знал, насколько часто он бывал в моём подземелье и есть ли там свет? Мне он был не нужен. Я хорошо ориентировался в темноте, но она…

—Лария, — прошептал я и ещё дважды повторил имя мысленно. Может, она и правда ведьма и меня околдовала? Я так и не пришёл к единому мнению, почему всё чаще и чаще воспроизводил хрупкий образ в голове. Не голую задницу голубихи, а совсем другие прелести, от которых текут слюни. И я сейчас жалел, что всё-таки не потрогал пальцем, как мне хотелось. Округлости былитакими мягкими и упругими, а ещё гладкими и бледными. От картинки перед глазами стало тепло и влажно, как снаружи, так и изнутри. Внизу живота создался пожар, а во рту пересохло. Значит, влага только снаружи. Я тряхнул головой и поёрзал на песке, поправив штанину. М-да, довоспоминался. Я снова тряхнул головой и закрыл глаза, настроившись на влажный поток. Сила нехотя поползла в воду к ненавистной рыбе. При употребление рыбьей энергии я замерзал, но чего не сделаешь ради того, чтобы выжить и увидеть хрупкую леди. Печально, что в воде моя сила работает куда медленней, и я не смогу набрать достаточно энергии для заполнения портала, хотя мне очень хочется вернуться прямо сейчас и защитить принцессу.

Конец первой части.