Свет некроманта 3

Глава 1

Четыре месяца спустя.

Лария.

—Ну что ты за растяпа! Это уже пятая за месяц, — ругалась я на названного братца, который донести до прилавка вазу с цветами не мог. Ладно ваза: теперь отмывать все полы, а помощница Марфа на обед убежала. Ещё и шторы обляпал, вот гад! — А ну, поднимайся, и не нужно прикидываться, что ногу подвернул!

—Лерусь, ну не будь жестока. Я вообще-то устал, — пожаловался парень, поднимаясь, а на меня пахнуло стойким запахом его вчерашней вылазки.

— Роман, только не стоит утверждать, что я вчера не предупреждала. Ты знал, что сегодня партия товара придёт, — распалялась я ещё больше. Да, этот гад умудрился всех грузчиков споить, и теперь сам тут отдувается.

— Лерусь, да понял я уже, понял, — пробурчал он и отпил из рядом стоящей вазы с лилиями.

Вообще я часто злилась на этого парня, так похожего на мою названную сестрицу. А сейчас, с моими белыми волосами, и я стала похожа на Татьяну. У нас словно один отец, ну, или мать. Это не мои слова, а предположения Романа. Да что там: это практически первые слова, которые он произнёс после моего пробуждения.

Лучше я начну по порядку. Нас выбросило аккурат на ступени лечебницы, в которой когда-то давно работал господин Датс, только теперь это была не заброшенная деревушка, а полноценный городок. Его тут никто не помнил, так как власть пару раз менялась, как и население, а вот из домика целителя разрослась городская клиника с устаревшим, по моим меркам, оборудованием. Я не сразу поняла, что случилось, так как была убеждена, что умерла, что меня придавила огромная глыба. А вместе со мной ещё, по меньшей мере, двоих мужчин, которых я едва слышала, как сквозь вату. Вот только я пыталась сказать, что против того, чтобы мужчина с блестящими от слёз глазами остался. Я не знала, как работают порталы, сработает ли он вообще, но не хотела, чтоб варвар уходил. «Передай ей, что она мне нравится», — долго ещё шелестели его прощальные слова у меня в голове. Я не могла шевелиться, мне не было больно, сознание зависло где-то на грани, зрение выхватывало чёрные своды потолка и местами Сэмуэля, а говорить не получалось. Только медленно вдыхать и выдыхать. Осознать, почему я в воде и кто меня держит, тоже было за пределом моих сил. Но, к сожалению, практически сразу после перемещения я пришла в себя, и грудь больно сдавило от ужаса, от понимания, что именно произошло. Я не знала, как далеко был мужчина по кличке Дэк, но даже если его не привалил потолок, он всё равно остался там на верную гибель. Я тоненько завыла, зажмурившись, но боль разбавил мужской стон, и я тут же с надеждой осмотрелась. В глазах ещё стояла пелена, но умирать я больше не спешила. Сморгнула влагу с глаз и не поверила в то, что вижу, точнее, кого именно, усомнилась в своих видениях, просто потому,что этого холёного пижона с модной стрижкой никак не ожидала лицезреть тут, у подножья старинного храма. Немного позже мы узнали, что городская больница и храм находилисьв одном здании. А на тот момент отвлекали от мелочей старинная лепнина, чадящие факелы у входа и сморщенное от боли лицо недавнего знакомого почти у самого моего носа, непозволительно близко, отчего краска прилила к щекам, то ли от злости, то ли на нервах. Но, как это обычно бывает в моём окружении, выяснилось, что Роман не специально так ко мне жмётся, его вынудили обстоятельства, ну, и моё мокрое тело. Так получилось, что портал выплюнул нас на землю, а я больно придавила парню руки.

— Вы? — выдохнула я, пытаясь отодвинуться, не до конца поняв, что именно мне мешает под спиной.

— Простите, леди, — процедил парень и спустил меня с рук. И вот тогда на меня накатила вторая волна боли, только теперь не душевной. Я едва чувств не лишилась. Пламя во всём теле было просто нестерпимым, и я завыла вместе с парнем. Прошло не больше минуты нашего появления, стенаний и подвываний, как к нам подошли двое: здоровый мужик с заплетённой в косу бородой и лампой в руках и наголо бритый подслеповатый старый монах, кутавшийся в белую хламиду. В ночных сумерках он выглядел как старый ангел, подсвечиваемый живым огнём.

— Вот, Лир Соуб, вот, почутились прямостуть из ничегось. Просто — шмяк! — и вода как брызнет, во всемос стороны, — сбивчиво говорил мужик каким-то старым диалектом. Хотелось думать, что нас не в прошлое выбросило, куда был прикреплён портал.

— Ты что, идиот, не мог сразу сказать, что раненые? — выругался монах от досады и проблем, что свалились ночью на голову. — Мыкола, Ратим! — заорал он басовитым голосом. — Носилки, быстрей!

Я скрутилась калачиком, не в силах разогнуться от боли во всём теле и разжать зубы, дабы не прикусить язык.

— Лера, Лария, — послышался рядом перепуганный голос парня. — Не бросай меня тут одного, у меня бабла ляма на три, — слова были с нотами боли и звучали практически у самого моего уха. Ещё он слегка тормошил меня за плечо, боясь, что я лишусь сознания. — Чего я с ними делать буду? Смотри, борода косится на мои карманы, — заговаривал парень зубы мне и себе.

— Ох, пресвятая троица, что же это делаетсям? Уже людей с воздухамать вышвыривають, — причитал мужик с косой в бороде. Никуда он не пялился. Тоесть не было в глазах алчных огоньков, только сочувствие. Ещё и речь с кучей мягких знаков заставляла на него смотреть как-то по-детски и с умилением.

— Никифор, не стони, без тебя тошно, — буркнул монах и склонился над нами. — Чейные будете? — адресовал он нам вопрос.

И тут, чего я совсем не ожидала, парень практически завыл на одной ноте, как он рад оказаться здесь с сестрой. Что на нас напали в собственном поместье, а батюшка, родненький, последнюю силушку отдал, чтобы деток спасти. Это всё враги наши, козни строящие! Я бы с удовольствием его укусила, чтоб прекратил этот концерт, но сработало. Не поверите, сработало! Нас быстро определили в знатную породу по фамилии Лазаревы, выяснилось, что семья наша разом почила, а недавний мой знакомец захныкал мне в плечо:

—Лерочка, сестричка, как же так? Батюшки больше нет, — причитал парень, убитый горем. Он так натурально хныкал, что я тоже расплакалась. Хотела подыграть, но тут сразу всё навалилось. Живот ныл тупой болью, а в горле встал комок. Парень из другого мира продолжал и продолжал лить байки в уши, дав мне пару секунд для себя. Меня сотрясало немое рыдание, а перед глазами стоял жёсткий профиль с пушистыми ресницами. Он наверняка смог. Блэйк-дэ справился бы со своим недугом. Я заметила, как он изменился, и не только по гладкой бороде, но и по глазам. Его холодные карие радужки отливали бронзой и были до предела заполнены виной. Он смог «бы».

— Сэр, сочувствую вашей утрате, — сложил руки в молитвенном жесте монах, но в голосе не звучало никаких сочувственных нот, в отличие от большого мужика с бородой. Тот плакал, утирая глаза кулаком.

— Ничего, всё будет хорошо. Мы вместе, мы справимся, — успокаивал меня Роман, тыкаясь мокрым носом в плечо. И неясно, это продолжения его драматического выступления, которое я немного прослушала, или на самом деле попытка меня успокоить.

Потом всё завертелось, закружилось, но сразу после переодевания в длинную рубаху и осмотра грубо зарубцевавшейся кожи мне дали выпить отвара, и я уснула. Тело по-прежнему скручивала невыносимая боль, отчего я с большим удовольствием приняла сонный напиток, оставляя парня разбираться по-мужски.

Ночь. Казалось, что я вот только слушала нескончаемый поток придуманных городов и островов, которые мы покинули с «братом», а теперь, — пух, пух, пух! — слышались периодичные глухие удары. Я сглотнула пересохшим горлом и принюхалась. Пахло дымом, кажется, что-то горело. Удары прекратились.

— Лер, Лерусик, детка! Ты как, очнулась? Моргни, если слышишь меня, — быстро затарахтел парень шёпотом.

— Как я, по-вашему, могу моргнуть, если глаза закрыты? — проворчала я на моего названного братца, который устроил тут целый спектакль.

Язык у него явно подвешен, и он на ходу сочиняет, словно из пулемёта строчит. В общем, мы получились последние из Лазаревых, которым очень нужна помощь. «Плачу золотом», — так и заявил парень и расположил к себе всех разом, отчего жители пуще прежнего засуетились и немедля послали за банковским работником и городской стражей, чтобы схоронить оставшееся наследство. Да, Лазарь был очень непрост, привык получать от жизни всё целыми лопатами, вот и тут не растерялся. И теперь лежал, как царь, на подушках. Забинтованная нога оказалась подвешена на перевязи, а в руках он комкал носки, которые только недавно кидал в стену. Так сказать, на чилле, на расслабоне, пока я валяюсь без чувств на соседней койке. Я разлепила тяжёлые веки, уткнувшись взглядом в тонкие занавески, которых, к слову не было, как, впрочем, и уютного тепла. Я очень медленно посмотрела в сторону двери и сглотнула еще раз, но теперь от представшей картины. В углу палаты стояла железная бочка, в ней горел костёр, а копоть поднималась по стенам и потолку, намекая на вынужденный ремонт. Но, несмотря на это вандальное произведение искусства, в помещении стало тепло и уютно.

— Фу-х, попей водички, у тебя под правой рукой, — с явными нотками тревоги шептал Роман.— Ну ты меня напугала. Как ощущения? От одного до пяти. Жить будешь? А то эти тряхомудия нихренашечки понять не могут. «Чегось-магось туть твориться», тьфу ты, — отплюнулся парень от мягкого знака. — Короче, ты сейчас зомби или ещё человек?

— Сэр, вы не могли бы выражаться короче? — я осторожно приподнялась на локте, подтянув к груди одеяло, и только потом взяла с тумбочки железную кружку со сливовым компотом.

— Я — Роман, если вдруг запамятовала. Но сначала я хочу знать, ты как? — захлопнул парень рот, дабы показаться короче.

Я не спешила отвечать, так как сама ещё не знала, на сколько именно баллов больна. В эту затянувшуюся паузу я медленно отпила полкружки, пытаясь проглотить горький комок в горле.

— На троечку, — всё же выдавила из себя и посмотрела в кружку, где в тёмном напитке поблёскивало пламя из бочки таким знакомым обнадёживающим узором. — Больше никого порталом не?.. — вырвались мысли вслух. Молчание мне было ответом. Я посмотрела на лощёный профиль с закушенной губой. Роман с силой покомкал носочный мяч и кинул его об стену.— У него был шанс спастись? — с надеждой прошептала я, вновь уткнувшись в кружку, а очертания комнаты смазались от накативших слёз.

— Лерусь, — начал парень и сдулся, выпустив разом весь воздух. Враз стало понятно, что он успел проникнуться к этому мужчине какими-то тёплыми чувствами. Горло сдавило с новой силой, и я зажмурилась. — Ты ему нравилась, — донеслось еле слышно, отчего я громко всхлипнула, а потом ещё и ещё раз. — Прости, нужно было позже сказать, — отметил он, пока я прятала лицо в одеяле. Хотела отвернуться, но тело свело судорогой.

Больше Роман не отвлекал меня, давая выплакаться. Кружку я вернула на тумбочку и теперь лежала на боку, прячась в одеяле и ладонях. Сколько именно длилось молчание, не смогу сказать, но этого времени хватило, чтобы прокрутить суровый образ перед глазами и его изменения. Мужчина, нёсший меня на руках, был живым, в отличие от отмороженного волосатого мужлана в ванной комнате в больнице. Голый мужик в полотенце и бинтах смотрел на меня как на вошь подзаборную, а тот, кто меня нёс — как на драгоценную статуэтку, которую он умудрился сломать. Ему было очень жаль. А ещё в голове всплыло воспоминания о мягкой бороде, и пальцы тут же закололо. Он бы справился. Насильственную картину с множеством рук, раздирающих мою одежду, легче удалось отодвинуть за грань восприятия, в отличие от тёмных глаз, полных слёз. И душе рождался раздирающий крик, который разносился эхом по пещере.

Мой плач стихал, и только размеренно трещали дрова в бочке под стук носков о стену.

— Роман, вы тут как? И где Татьяна? — вопрос вмиг переключил меня в новый тревожный виток.

— Слушай, детка, если я правильно понял, то ты всерьёз решила мне тут выкать? Ты это прекращай. Это какая-то дичь.

— Татьяна! — с нажимом и тревогой повторила я.

— Так, детка, ты не нервничай. Кара дома осталась, — я нахмурилась, с одной стороны радуясь, что с сестрой всё в порядке, а с другой недоумевая, как им удалось от неё отделаться?

Парень, видя мои гримасы, в двух абзацах пересказал, что произошло, спотыкаясь в тех местах, где нужно было вставлять имя ещё одного персонажа. Так я узнала, что треть корабля всё же убрали с берега. Роман, такой молодец, пробился к знаменитому барберу без очереди, ради, — потом резко перепрыгнул на кладбище, дабы покормить, — затем в двух словах была описана незабываемая поездка на катере, где один едва его не укокошил посреди океана. Ну и краткий рассказ, как Лазарь сним совсем чуть-чуть не добрались до тусы и провалились в склеп, а там — труп лежачий, труп ходячий. Второй абзац был про то, как он, бедный-несчастный, карабкался по стене хрен его знает какого этажа, обходя трупные бои, и спрыгнул с трёх метров, не меньше, а там золота — хоть жопой жри.

— Но самая жуть: этот хрен моржовый на мне протянул полтрупа, моими руками и располовиненный. Прикинь?

— Мне хочется вымыть вам рот с мылом, — всё же высказала я впечатления от рассказа. Хотела раньше сказать, так этот почтенный господин с замашками портового грузчика слова мне вставить не давал.

— Прости, то я на эмоциях, да и рассказать кому-то хотелось. Я сам в шоке. Ну, это же такой замут, что и на голову не натянешь. Ещё и телефон сдох, а говорили, что водонепроницаемый, — порадовался он приключению и нажаловался в одном предложении.

Я покосилась на разбитый экран мобильного с откушенным яблоком, лежавшего на животе парня, и на его расфокусированный взгляд в стену, куда по-прежнему летал «мячик».

— Лера, хочешьне хочешь, но мы в одной связке. Так что прекращай мне выкать.

— Роман, ты узнал, где мы? — выделила я это «ты», чтоб он не развил эту тему до неимоверных размеров. — Что за город? Какой год?

— Да, детка, — криво улыбнулся он. — Мы в какой-то мутосорани за тысячи вёрст от столицы. Год какой? Шеститысячный от смерти какого-то там трёхглавого идола, а до этого какой-то иной бог правил. Короче, полная неразбериха с этим годом. Скажу однозначно, это не наш мир. Или, точней сказать, не мой.

— Наш, — поправила я его. Для меня тот мир стал роднее родных, а этот я совсем не помню.

— Не мудрено, я бы тоже хотел местами забыть всё, что со мной приключилось, как я понял, в твоём замке, — от этих слов глаза снова наполнились слезой. Напряжённый голос Блэйк-дэ был совсем рядом, и теперь я его никогда не услышу.

— Так вы с Сэмуэлем ограбили сокровищницу? — спросила я, отвлекаясь от мрачных мыслей.

— Сэмуэлем? Это ты про духа, который на мне прокатился? — с радостью переключился Роман.

— Угу, — я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Теперь я знаю, кто враг номер один в списке этого богатенького мальчика, любимчика силиконовых дамочек и лучшего друга для парней.

— Оказывается, у него ещё и имя есть, — обречённо вздохнул парень.

— А ещё вы с ним похожи, — вырвалось, прежде чем я успела задуматься над этим.

— Да неужели? — ехидно заметил Лазарь, злясь на приведение. — Я уже в курсе, — сплюнул в сердцах он, и улыбка моя снова исчезла. Я тяжело вздохнула.

— Значит, Сэмуэль не захотел расставаться со своим сокровищем? — отвлеклась я на менее болезненную тему.

— Да хрен там! Ой, прости, — тут же извинился парень, видя, что я поморщилась. — Кружку он задрипаную забирал, — на мой удивлённый взгляд собеседник быстро обрисовал, что за кружка, но в чём её секрет — Роман не знал, хотя была небольшая заминка в рассказе, и, возможно, у него есть идеи или воспоминания, чем может быть этот предмет кухонной утвари, но он воздержался и не стал выкладывать всякие расплывчатые доводы. Мне же подумать вовсе над этим не дали, перескочив на новую тему. — И, кстати, это твоя корона. Так что не благодари, — флегматично закончил он.

— Да зачем она мне нужна? — уставилась и я в потолок, задумываясь над судьбой своей нелегкой.

— Ничего, волосы отрастут, и будешь шаманить своё колдовство, —поддержал меня парень, как мог. — Если, конечно, определилась, что будешь ты жить, или нет.

— Объяснитесь, молодой человек, а то ваши речи путаны, — пробормотала я, ещё не отойдя от горя и разочарования, да и Татьяна, которая осталась одна и в неведении, меня напрягала.

— Вообще-то твоё сердце не бьётся, — ляпнул Роман фразу, от которой у меня поползли брови на лоб, а голова — набок, чтобы посмотреть на блондинистый профиль.

— В каком таком смысле? — еле выдавила я и осторожно положила ладонь на грудь. Точно, я не слышала, чтобы оно билось, отчего мне сразу поплохело.

— Да куда уж мне, неучу, знать, в каком таком смысле? Местные эскулапы в толк не возьмут, как так. По всем характеристикам ты жива: и дышишь, и цвет лица, и глотательные рефлексы, а сердце стоит, — договорив это, парень повернул голову и уставился голубыми глазами на меня.

— Я что, труп? Подобие тем, в подземелье? — трясущимся голосом говорила я и пыталась нащупать пульс, а на мелькнувшую идею «вампир» и зубы ощупала на предмет выросших клыков.

— Меня тоже посещала мысль о кровопийцах, — хмыкнул парень.

— И ты, то есть, не утрудился, заглянул мне в рот? — скривилась я, вытерев губы рукавом чистой рубахи.

— Вы посмотрите, какая неженка, — усмехнулся парень и снова кинул свой импровизированный мяч. — Поверь, если бы эти эскулапы знали про Дракулу, тебя уже наверно сожгли на костре. Радуйся, что не рыжая. Ну и, естественно, с моей подачи, что ты — ангел, не иначе, — говорил он, улыбаясь во всё лицо. Да, он был рад, что идея прижилась и какой он молодец. Но у меня радости не было.

— Вы, мистер, простите, идиот? — с угрозой в голосе прошипела я. — И много человек об этом знает?

Гладковыбритые щёки разгладились. Да, он ждал похвалы, а тут такой наезд.

— Малышка, ты чего? Хорошая же идея. Теперь тебя почитать будут.

— Во-первых, — осторожно повернулась я на бок и приподнялась на локте, пригладив волосы, — меня могут разобрать на запчасти. Не поверишь, здесь кровопусканием не гнушаются, а тут — целый манекен на блюде, — указала я на себя рукой, для пущей наглядности. — А во-вторых, я Къянте. И, насколько ты понял, последняя.

Парень нахмурился, а через паузу всё же слепил вопрос:

— А Къянте не как сирены? Типа, мужиков в лес заманивать. А не, сирены — это что-то с водой связанно. То есть ты мужиков в воду заманиваешьи потом…

— А потом у меня просыпается кровожадный голод, и я, как пиявка, присасываюсь к человеку и пью его души стаканами, — прошептала я замогильным голосом, дабы проверить, насколько он всё-таки идиот. И побледневшее лицо и отодвинутое от меня тело на привязи подтвердили диагноз. — Ты что, совсем придурок? Никого мы не заманивали на остров. Люди сами приходили и просили выделить им клочок земли.

— И что? Зачем? Это что, магия? Вы, типа, земли родите?

Я хлопала глазами долгих секунд десять, надеясь, что этот вроде взрослый почти мужчина «родит» другую версию. Нет, он на полном серьёзе смотрел на меня в ожидании ответа.

— Къянте всегда относились к водным магам. А с помощью артефакта мы могли обогащать землю, и она всегда приносила хороший урожай, отчего народ был счастлив, — пояснила я менторским тоном, чтобы наверняка дошло, но парень обиделся.

— Да кто вас, припадочных, знает? Один меня трижды едва не придушил, в океане не утопил, ещё и духа в меня посадил, — едва не вскрикивал Лазарь, возмущаясь громким шёпотом. Но, заметив мои поджатые губы и слёзы в глазах, откинулся на подушки и накрыл лицо руками. — Прости, — еле выдавил Роман, сглатывая горькую слюну.

— Нам нужно уходить, — также тихо и сдавленно прошептала я.

— А я бабло в банк сдал, — совсем опечаленно сказал парень, отчего я улыбнулась.

— А вот это молодец. Хорошая идея, — похвалила и села, свесив босые ноги. М-да, и меня шумный мир испортил, раз икры голые не смущают.

— Да неужели? Что, будет ещё и пряник? — хмыкнул блондин и, перекинув больную ногу через ремни, сел напротив, готовый придержать меня за плечи. — Так, сестрёнка. Давай-ка ты немного посидишь и поведаешь свои идеи, раз мои тебе не зашли. И скажи, наконец, маг ты или не маг? Не вырастут у тебя щупальца, как у осьминога?

— Нет, — оборвала я его, — не вырастут. А маг или нет — ещё не знаю, — но, тут же сказала, останавливая новый поток вопросов. — Но если по-прежнему идёт охота за одарёнными, то фамилию Къянте лучше не упоминать.

— Понял, — с готовностью кивнул он. — И всё же — взмолился Роман, — это как — водная магия? Я просто ни одной фэнтези-книги не читал, о чём сейчас очень сожалею.

Я посмотрела в окно, где светились звёзды, и подбирала слова, не сильно углубляясь в воспоминания.

— Мой отец поднял волну, затопив три этажа, дабы спасти мне с мамой жизнь, — я замолчала, не в силах дальше уходить в воспоминания. Нежелала воспроизводить образ женщины с кинжалом в животе, горем убитого отца и появления бесчувственного демона. — Я потом расскажу, — прошептала я еле слышно, а слёзы всё же размыли очертания комнаты.

— Хорошо. Прости, — снова извинился Роман. — Прости, но я всё равно не понимаю: это ты так можешь пойти и захватить какой-то остров? Ну, напугать всех своим чуфырь-пуфырь, — вот вроде говорил он серьёзно, а мне всё равно казалось, что прикалывается.

— Зачем тебе остров? Мне точно не нужен, — похлопала я парня по руке. — И я ещё младенец по местным меркам, — провела я рукой по волосам и вновь выпала из реальности, осматривая полноценно белый тусклый хвост.

— Да, я о том же. Ты теперь блондинка, и, скажу честно, такой цвет любителям блонда в копеечку влетал, — я приподняла бровь, но тут же догадалась, что не себя любимого он выкрашивал в белый. — Не смотри на меня так. Мог себе позволить. Так что? Раз ты полностью белая, значит, всё, можно творить-вытворять?

Я мысленно закатила глаза и набралась терпения. В этих вопросах слышала себя, когда мучила Татьяну. Теперь он в новом мире, и всё ему непонятно.

— Нет, они короткие. И силы в них нет. Совсем, — я потрогала сухие пряди. Я ещё не испытывала родовой силы, вспоминая, какие гладкие и блестящие волосы были у моего отца, понимала, что мне ещё далеко до Къянте.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — проговорил Роман и позвонил в колокольчик. Я вздрогнула от неожиданности и со страхом в глазах смотрела на дверь.

— Ты что, с ума сошёл? Сейчас сбегутся на ангела посмотреть, — ужаснулась я.

— Не сбегутся, я охрану нанял. И еда тебя уже заждалась.

— Охрану? — только и спросила, прежде чем дверь распахнулась и в комнату вошёл сначала смутно знакомый лысый монах, за ним — тележка с одуряюще пахнущим бульонам и монахиня, подобно той, кого я встретила в своей прошлой жизни, когда очнулась. Бабуля божий одуванчик. Переживательная и тёплая, как мама. Также припомнила, что именно эта молчаливая женщина помогла мне переодеться.

— О, трёхглавый орёл всевидящий! — воскликнул с ужасом старик и осенил себя звездой. — Мадмуазель, вы живы? — монах в упор рассматривал меня, и казалось, что его пронзительный и скользкий взгляд залез мне под кожу и прощупал сердце на предмет стука. Маленькая сухая женщина побледнела, видя меня в сидячем положении, и руки её затряслись так, что звякнула металлическая посуда. Роман, не обращая внимания на продирающие взгляды и ужас в глазах, поднялся на одной ноге и, отодвинув старика, подтянул к нам тележку.

— Да, моя сестрица пока слаба, и голос её подводит, так что будьте так любезны оставить нас до утра, — мило улыбнулся парень, расстилая на коленях грубую салфетку.

Я потёрла горло и немного скривилась, подыгрывая в этом театре абсурда и в то же время радуясь, что боги мне послали этого предприимчивого парня. Покосилась на еду, и желудок еле слышно заурчал, отчего я слегка покраснела. Хотя странно, что звуки такие тихие, а то я и не помню, когда последний раз ела. Тележка была уставлена до отвала. Лепёшка с сыром, бульон в глиняных пиалах и такой же чайник с чашками. Ещё был горшочек с тушёным мясом и гвоздика в тонкой вазе. Вот это самая убийственная романтика, аж снова слёзы застелили глаза. Сразу вспомнила, куда именно возлагают такие цветы и почему. То ли меня поминают, то ли мужчину, похороненного под каменной плитой.

— Заберите это. Вы бы ещё две воткнули, — пожурил парень и, выдернув цветок, всучил его монаху.

— Что, и вам, сэр, тоже нужен? — не понял монах такого юмора.

— Извините, — произнесла я сиплым голосом. — Мы вам очень признательны, но можно мы побудем ещё со своей болью наедине? — я посмотрела на женщину со слезами на глазах. Монаху, кажется, было всё равно, что у нас случилось, и он мне в общем не нравился. Какой-то скользкий, как червяк.

— Да, конечно, — поклонился монах вместе со старушкой. Женщина прониклась, но всё равно была перепуганная добела. Мне бы тоже было страшно. Нежить тут сидит и кушать изволит.

Когда дверь закрылась, мы с Романом одновременно выдохнули и накинулись на еду. Точней, я накинулась, а парень чинно разливал чай по кружкам.

— Я понял, о чём ты говорила. Да, не очень идея со святой вышла.

— Роман, спасибо, ты большой молодец. Без тебя меня точно уже распяли, четвертовали, на костре сожгли и утопили, чтобы наверняка, — перечислила я и отхлебнула наваристого бульона. За вкусовыми впечатлениями не сразу поняла, что пауза затянулась, а чайник завис в воздухе, удерживаемый трясущимися руками.

— Лерусь, ты серьёзно? Не-не, я не по поводу твоей хвалебной оды, сам знаю, что молодец. Я по поводу всех тех кар, что ты перечислила.

Я проглотила лепёшку, чтобы не прыснуть от перепуганного выражения лица мажера и не подавиться. Затем промокнула губы салфеткой под пристальным взглядом парня и звёзд.

— Роман, мы с вами мало знакомы. Если вы будете терпеливы, я поведаю немного о себе и о том, что знаю, — собеседник тут же быстро закивал, и не думая меня тыкать носом в такое обращение. — Мне не было шестнадцати, когда наш замок захватили и весь народ, скорей всего, убили, а до этого я вообще не слышала, что мы можем быть в опасности. Как ты понимаешь, родители не спешили меня посвящать в реалии жизни, — парень слушал, а я, отпив маленький глоточек чая, продолжила рассказ. — Но, насколько я поняла от одного лекаря и в целом, сопоставив факты и сложив разговоры слуг из прошлой жизни, местами идёт открытая война, а кое-где убивают одарённых вместе с их семьями. Сразу скажу, кто и зачем — я не знаю.

— Тоесть ты хочешь сказать, что за тобой могут открыть охоту, как за одарённой? — всё же не удержался от вопроса парень. Я промолчала, закусив губу, и это всё сказало. — В смысле? А кто начнёт, ты же, типа, последняя?

— Правильно, «типа» — хмыкнула я. — То есть это не достоверная информация. Точней, как Къянте я последняя, а по поводу других почём знать? — я пожала плечами.

— И всё же, зачем? Зачем убивали одарённых? — пытал меня парень. — Разве не будет разумней переманить их на свою сторону, ну, типа, силы укрепить? Война же.

— Не считайте, сэр, что вы тут самый умный. Конечно, так и поступали, но также маги становились мишенью для врагов, — я успела выпить два глотка чая и съесть полбублика, пока парень складывал паззл в голове. Я практически видела, как работают его шестерёнки.

— Нужно больше охраны, — выдал он, сложив руки на груди, и оценивающе осмотрел меня. Я улыбнулась и не успела ответить, что вряд ли кто согласится охранять мага, даже эфемерного, как парень ляпнул. — Давай тебя побреем! — мои брови подпрыгнули, и я едва не подавилась, не ожидая, что его мысли пойдут в этом направлении.— Шучу, — тут же выдал он, широко улыбаясь. — Хотя?

— Я тебя сейчас побрею вот этой тупой ложкой, —казалось, что я на самом деле смогу это сделать, если кто-то задумает меня побрить. Я сполна пережила ожоги и невозможность собрать хвост. Так себе перспектива: ходить пугалом ближайшие два года.

— Понял, не дурак, — поднял он руки. Я тяжело выдохнула, покачав головой. — Какой тогда план?

Я посмотрела в окно, включая голову. Уже проходила. Новый мир, новые люди, новые проблемы. Но сейчас иначе, я стала старше и опытней, а ещё больше не одна.

— Нанять охрану, купить карету помягче и отбыть до рассвета, — я вытерла пальцы о салфетку и, кажется, впервые за долгое время почувствовала себя хорошо. Прошла усталость, температура и головокружение, и, слава всем богам, нет аллергии. Так что ничего, прорвёмся.

— О-у, о-у, подруга, что за резкость? Давай, может, тут откиснем пару деньков, раны залатаем? — поднял Лазарь забинтованную ногу с импровизированной шиной немного ниже колена. Вообще забинтовано всё было до пятки и непонятно, где именно перелом и вообще был ли он. А то слишком парень бодрый после операции.

— В пути откиснешь, для тебя, так и быть, прикупим пару подушек, — подмигнула я и поднялась. Очень странное ощущение: я вроде этого блондина вижу второй раз в жизни, а уже поверила, что братец. И голова не кружится.

— Да где ты сейчас будешь охрану искать? — шептал Роман, а в голосе прорезались панические ноты.

Я подошла к окну и осмотрелась. То, что я увидела, меня поразило. Вид открывался примерно со второго этажа прямо на город. Ну, или городок с ровной улицей и двухэтажными домами, над которыми занимался рассвет. Не знаю, почему, но мне казалось, что мы где-нибудь на окраине, а тут — город, и не удивлюсь, если центр. Также удивилась, не ожидая, что в этом мире есть такие же дома, как у нас. Покопавшись в памяти, поняла, что я вообще не была в городах этого мира. Богатые семьи передвигались порталами, минуя шумные улицы. Не суть. Я была удивлена, но в то же время несколько подпунктов в плане облегчались. Во-первых, вон телега с сеном стоит, во-вторых, имеется гостиница. Но, как бы там ни было, ещё пару часов у нас в запасе есть. На воровство телеги я не пойду, сама её не запрягу, да и лошадь не помешала бы. Я смотрела в бронзовое небо и непроизвольно накрыла бок рукой. Спустя минуту размышлений и молчания поняла, что мне мало этого времени. Мало минуты для обширного плана, да и непонятно, что это за бугры под пальцами. Потом я напряглась и едва не заглянула за шиворот ночной рубахи. Если судить по ситуации, на мне должны быть бинты, а их нет, и вообще я, кажется, забыла, что была продырявлена.

— Мне нужно подумать, — медленно проговорила я, подошла к стулу, на котором висел халат.

— О-у, сестрица, не глупи. Давай подумаем вместе. Сначала напугала меня, что тут война и с тебя могут скальп снять, а теперь собираешься одна идти в эти коридоры с факелами и разыскивать охрану? — распалялся шёпотом Роман и почти схватил мою руку, когда я одевалась.

— Я в уборную хочу, — тут же остудила я пыл собеседника, отчего сама немного покраснела. Надеюсь, не сильно, а то я та ещё красотка с пятнами на шее. Но, возможно, всему виной костёр, который опалял кожу.

— А-а-а, понял, — выдохнул с облегчением блондин и едва не взвизгнул, когда я направилась на выход. — Стой! Ты куда? — вскочил он на одной ноге и готов был, накинутся на меня как обезумевший маньяк. Я немного опешила, не ожидая столько эмоций в едва знакомом парне. Хотя непонятно, за себя он боится или за меня.

— Роман, ты что, глухой? Я же сказала. Или что в самом деле думаешь, что я воспользуюсь ночным горшком при вас? — я ещё больше смутилась, перескакивая то на «вы», то на «ты».

Парень сначала улыбнулся, потом пытался это скрыть, надеюсь, чтобы не нервировать меня, но я всё равно нервничала. Или это уже моё хроническое состояние? Я месяц на нервах с Татьяниными каникулами, а ещё, как ни крути, он малознакомый симпатичный парень, которому я должна объяснять неудобные вещи.

— Лерусь, прости, не хотел тебя смущать. И, честно сказать, думал, что ты знаешь, как у вас тут всё устроено, — с этими словами парень проскакал на одной ноге и нажал на какой-то камень. И тут же часть побелённой стены поехала в сторону, открывая ванную комнату совсем крошечных размеров, а вместо ванны там расположилась широкая бочка высотой мне до талии и квадратный стульчик с дыркой в углу. Также висело мутное зеркало и полотенце. Мои брови уехали с лица вместе с проёмом.

— Вау, вот это я понимаю: тайная комната, — удивлённо воскликнула я и позаглядывала по углам, боясь приблизиться к стене.

— Сам в шоке, — прошептал парень над моей головой, осматривая проём, куда укатилась или сложилась дверь. — Прикинь, тут нет механизма. Вот видишь, я уже даже ножом ковырял, — указал он на царапины, и я закусила губу. В моей памяти всплыла картина недавнего вечера со вскрытием лота. Но я тут же отогнала её, а то глаза повлажнели.

— Магия, — замогильным голосом прошептала я и вошла в крохотный будуар. Лазарь вздрогнул и выровнялся, подсвечиваемый костром из бочки. Я подмигнула ему и нажала тот самый кирпич-рычаг, который, как я и подумала, вылез с другой стороны. Роман почесал затылок, и дверь закрылась. Я осталась одна в каменной коробке с двумя толстыми свечами и с удовольствием наблюдала ту самую магию. Дверь словно на 3D-принтере печаталась прямо на глазах.

— Лерусь, если что, полотенце я не трогал. Твои вещи на нижней полке, — громко прошептал парень, а меня тронула его забота. Кто бы мог подумать, что разбалованный вниманием и деньгами способен на глубокие чувства.

— Спасибо, — также громким шёпотом отозвалась я.

— Если что-то по размеру не подойдёт, портниха живёт в соседнем доме, —дополнил он чашу с плюсами и поскакал обратно к койке.

— Спасибо, Вселенная, за то, что не оставляешь меня одну, — произнесла я еле слышно, сильно зажмурившись.

Рука непроизвольно легла на бок, и тут я вспомнила, почему закрылась здесь. Развернулась к яркому фитилю и задрала ночную сорочку. Ну что? Сказать,что я была в шоке от увиденного — ничего не сказать. Весь бок — сплошной синяк,и в придачу вытянулся грубый шрам в виде кривой пятиконечной звезды от ребра до паха. Шрам не был свежим, но такое ощущение, что ещё заживал на мёртвом теле. Я пошатнулась от ужаса, сбив два глиняных горшочка в бочку.

— Лерусь, ой! — тут же послышалось за спиной, и я быстро одёрнула одежду, боясь, что парень ворвётся.

— Всё нормально! — панически воскликнула я и тут же повторила более спокойным голосом, когда тот допрыгал до двери.

— Малыш, ты только не волнуйся. Лекарь сказал, что синяк скоро пройдёт, — Роман поскрёб ногтями стену, и тут я поняла, что меня видели почти голую, а может не почти. Я покраснела и ничего не ответила, боясь, что голос снова изменится, и не дай бог шуточки польются. Ну а что? Попутчик, поди, сотни голых девиц повидал, чего он там не знает? Но я, ни разу не купавшаяся в купальнике на людях, была смущена до предела. И также находилась на грани панической атаки, не понимая, что именно «пройдёт». Рана была настолько огромной, что скорей всего я полностью посинею, чем на оборот.

Роман ещё потоптался у двери и отправился обратно, а я, красная как рак, посмотрелась в мутное зеркало. А вот вид в отражении порадовал. Помню, у меня была разбита губа, синяки пестрели на шее, но всё исчезло без следа. Лицо совершенно живое, в отличие от тела, вот только серые волосы выбивались из общей картины. Я прочесала пряди пальцами и сразу поняла, что без бальзама тут не обойтись. Но привести себя в порядок всё же стоило.

Глава 2

Лария.

Примерно полчаса я пробыла в комнате, помылась в бочке, а потом воду с пола вытирала. Не хотелось предстать перед местными свиньей. Нас тут приютили, а мы за собой срач оставим! Затем мучилась с корсетом и крючками на лифе, радуясь, что полученная всего несколько часов назад рана не болит, только выглядит не очень. Что с сердцем — тоже непонятно. Пульс на шее есть, а под рёбрами стука нет. Ладно, некогда раскисать. Это совсем не Тэн-Вилс, где меня приняли с распростёртыми объятиями, здесь я в опасности. Я заплела влажные волосы и вышла в палату в дорогом дорожном платье серого цвета с разрезами по бокам. Ткань была плотной и на вид неудобной, но нет, очень даже.

— Во-от, я же говорил, что так лучше, — тут же воскликнул Роман, указывая на разрезы.

— Это твоя идея? — изумилась я, посмотрев на тонкий подъюбник по-новому.

— Лайфхак, пусть на заметку возьмут, — подмигнул мне парень. — Прикинь, если без них? Да это колбаса «вязанка», и никак иначе.

Я хмыкнула и сделала несколько шагов, держа полы платья. Ну да, ходить очень затруднительно.

— А ещё были воланы внизу. И рукава отстёгиваются, — радовался парень, знающий толк в моде и удобных вещах.

— Я в шоке. У тебя талант. И когда успел? — я подняла взгляд на спутника, который за это время выпил чай и надел носки. И этот лощёный красавчик улыбался во всё лицо, помахивая бумажной трубочкой. И я не сомневалась, что это был документ. — Что? Кто-то приходил? Весть о нашем прибытии дошла до короля? — тут же предположила я, скорей всего побледнев, а Лазарь сдулся, почесал свитком висок.

— Лерусь, может, успокоительного чайку?

— Нет, не нужно, я справлюсь, — выдохнула я и села напротив, расправив полы приятного на ощупь наряда.

— Я забронировал патент, — усмехнулся он и стукнул меня свитком по лбу. — Теперь если мадам Вилс захочет пошить такой же фасон, будет мне должна десять процентов с выручки.

Мои брови едва с лица не улетели. Точно, это же гениально, но…

— Позвольте уточню момент. Сколько времени я спала? — я на самом деле была в шоке с предприимчивости парня, но рана, шрам, одежда, да шторы, чёрт возьми, которых точно не было!

— Малыш, бабло рулит в любом мире. Так что не дрейфь, прорвёмся. Ещё неизвестно, насколько задержат твоё сокровище, — я немного припоминала, что была городская стража и опись изъятых предметов. Вряд ли надолго, но всё же. Изъяли всё, кроме золота. Сколько было — не знаю, но с размахом, как привык жить Роман, такого рода патенты не помешают. Притом пуговиц немногим выше локтя совсем не видно. А кому из дам не захочется скинуть с себя несколько слоёв одежды в жаркий день, а в прохладу утеплиться?

— Скажу честно, не ожидала. Спасибо. Да, ты прав, так гораздо лучше, — улыбнулась я блондину, который был заметно горд собой.

— Лерусь, спасибо за похвалу. С удовольствием бы понежился в твоих речах, но хотелось узнать: что ты там надумала? Есть план? Просто я ещё не до конца осознаю всей опасности, пока только плюсы.

— Не знаю, лично я плюсов пока не вижу, — вздохнула я и положила под бок подушку, сняла мягкие балетки и забралась на кровать с ногами.

— Вот поэтому и спрашиваю, так как у меня пока радужные пони какают шоколадным драже, — выдал он и устроился подобным образом напротив.

— Вижу, с чувством юмора у тебя всё в порядке.

— Не жалуюсь. Так что? Всё-таки сваливаем до рассвета? — он смотрел на меня, как на взрослую или умудрённую опытом, отчего я снова почувствовала себя бабкой с ответственностью в виде детины двадцати пяти лет отроду.

— На рассвете не получится, — всё же сказала я. — Предположу, что городок проснётся ближе к семи. Лошадь, телега, извозчик — надеюсь, понимаешь.

— Так можно дать на лапу, и тотчас тебе всё предоставят, — удивился он.

— Ага, потом дать на лапу в другой гостинице, дать на лапу в банке, чтобы забрать монеты, и выйдет вот такой след из хлебных крошек. Я бы предпочла немного перевести дух, чтобы за нами не тянулся хвост из преследователей, — пояснила я, и Роман присвистнул. — Думаю, вы, сэр, понимаете, что не так часто в город падают неизвестные богатые дети с кучей, как вы выражаетесь, «бабла».

— Всё, дошло. Продолжай, — внял он с серьёзным видом.

— Думаю, для начала сменим место обитания, а то пугает меня этот монах.

— Да ладно, прикольный дедуган, — снова удивился блондин.

— Хитрый и,скорей всего, стучит куда надо, — не поддалась я на легкомыслие.

— Да ну, он же поп? Ну, в смысле слуга божий.

— Не удивлюсь, если он раньше сидел, — поставила я точку, отчего Роман замер с открытым ртом.

— Сидел? Он же монах! — шёпотом воскликнул парень.

— Не верю, — отмахнулась я. — Слишком взгляд скользкий и расчётливый. Он первый побежит докладывать начальству. И у него туфли тысяч сто по нашим меркам стоят, — пробубнила я немаловажный аргумент едва слышно.

— Угу, заметил,— задумчиво согласился он. — Ну ладно. Значит, говоришь, есть вариант ещё пару часов тут пооткисать? — договаривал парень, укрываясь. Я видела его облегчение и не хотела расстраивать, но пришлось.

— Ты поедешь на сене, — Роман так и завис с поднятыми краями одеяла и медленно посмотрел на меня. — Во-первых, такси тут не ходит. Во-вторых, у нас другой телеги нет, — указала я в сторону окна. Брови парня вмиг с удивлённых переменились на «о нет!». Пришлось привести ещё несколько доводов, по типу лишнего внимания и жёсткости карет. Роману пришлось соглашаться, нежно уложив раненую конечность в импровизированные качели.

— Не думал, что моя первая поездка пройдёт на сене, — покривлялся он.

— Всё бывает в первый раз, — усмехнулась я в голос, видя душевные тяжбы. — Ну ладно, не злись. Поверь, тебе не отвертеться от нудных поездок в карете.

Парень задумался, а потом ещё больше сник. Кто ездил хоть раз в комфортном автомобиле, сможет по достоинству оценить разницу. Во-первых, медленно, во-вторых, жёстко. От этой мысли я сама стушевалась, сначала представив, а потом краешком сознания вспомнив, как каталась по острову.

— Расскажи о себе, — попросила я, отгоняя все мысли и воспоминания. — Я так понимаю, это ты — тот пресловутый Лазарь, «которого прибить мало»? —Татьяна не раз мне фото его показывала, но кто мог подумать, что нас так судьба лбами столкнет.

— О-о-о, не думал, что я так знаменит, — Роман, как и я, отодвинул ситуацию с поездкой на потом.

— О, поверь, знаменит. Все эпитеты, тебе посвящённые, я не буду озвучивать, — я немного загрустила, вспомнив последнюю выходку этого парня. — И ты мне в копеечку влетел, — тут на лице Романа возникло удивление — всем удивлением удивление, круглое, милое и смешное, но я смотрела строго.

— Лерусь, хотелось бы понять: ты каким боком? Или мы с тобой всё же раньше встречались? То-то, я думаю, мне легко так с тобой, как будто сто лет знаком.

— Татьяна Ветрова, — быстро я выровняла разговор. А то он совсем не туда свернул.

— Ах, точно, — хлопнул он по бедру и тут же скривился от боли в ноге.

— Так, ты мне тут слезу не пускай. Не проймёшь. Трёхмесячный кредит за машину хакерам ушёл, чтобы вытереть Татьянин позор в сети, — упёрла я руку в бок. — Кто напоил её? Ты разве не знаешь, что ей пить нельзя?

— Лерусь, я вообще-то не думал, что она барную стойку полезет. Хотя, как по мне, двигалась Кара неплохо в своём ядерном купальнике.

— А то, что перед этим она в фонтане искупалась и у неё тушь потекла, тебя не смущало? — распалялась я всё больше и больше. Ох, сколько я тогда натерпелась! — У Татьяны депрессия на два месяца затянулась, и она пожила со мной. А это не только слёзы и стенания: это пустые коробки от пицц и бутылки колы разбросанные, мороженое вёдрами и убираться не хотим. Но самое бесящее, что её эфиры, на которых она зарабатывала неплохие деньги, остановились, и весь этот пир — за мой счёт. Так что да, мне это влетело в копейку, — сглотнула я горечь прожитых дней.

— Да, виноват, признаю. Но, — выставил он палец, — прошу не забывать, что деяние моё было вторым выстрелом.

— Ох и мужики пошли! — покачала я головой и потёрла виски. Хотя, зная сестру, я не сильно сетовала на парня. Война есть война, Татьяна там тоже не отставала. Как вспомню — так вздрогну. Додуматься сделать в ИИ-приложении фото, где этот парень спит на голых грудях седьмого размера, а глаза — как у наркомана отпетого! — Хотя, могу сказать, никакой ты не тупырь белобрысый, а очень даже ничего, — подмигнула я и поймала себя на мысли, что рада, какая роль досталась Роману в этой истории. Выпала бы мне роль невесты — я бы точно её провалила. Да и парень с лёгкостью вышел из амплуа альфа-самца и ко всем светлым духам обращаясь, спасибо что руки не распускает и с поцелуями не лезет.

— Ну спасибо, леди, успокоили, — пригладил он короткую чёлку,стриженную по последней моде. — Ну тогда и сестричка твоя не совсем демон из зада.

Я прыснула в кулак от его слов.

— По всей видимости вы, милорд, не оговорились? — хихикнула я и, видя его взгляд: «с чего бы я оговорился?», — рассмеялась шёпотом. — Да, пусть так и остаётся. Хотя я против грязных слов. Но, — я подняла палец, — хочу сказать, Таня немного за ум взялась, даже учёбу подтянула. Хотя по-прежнему падает в обморок при виде крови, — не преминула пожаловаться. — Медик, блин.

— О, поверь, мы заметили, — также веселился Роман, уже лёжа на боку и положив руку под голову. Я тоже собиралась прилечь удобней, удивляясь, что тонкий корсет совсем не мешал, и тут замерла, поняв, что только что услышала.

— А где вы кровь взяли? — протянула я. — Там все живы? — указала в окно, но парень понял.

—Ерунда, швы разошлись у одного дебила. Капля крови выступила, а Кару едва не стошнило. Я ещё тогда жалел, что в плавках был, — тут я совсем нахмурилась. — Да не в том смысле! Телефон остался в шортах, и эти кадры не заснял.

— И, естественно, дули ты помог ей. Так и валялась на холодном полу, — в последних словах проскользнули обиженные ноты. И не Роману они адресованы.

— Да ты что? Там её качок-ухажёр быстро на руки подхватил и утащил, никто не валялся на полу. Я тебе говорю, что офигел от того, что человек вообще может так быстро лишаться чувств при виде крови и… — парень задумался. Скорей всего вспоминал еще какой то случай, или ухажера Татьяны, отчего его лицо печальной скисло, и продолжать он не стал.

Не хотела я знать, что там за ухажёр. Всё-таки зацепилась мысленно за инцидент в больнице, и настроение скисло. Роман оказался очень проницательным парнем и, кажется, читал мысли, он мастерски мог менять моё настроение. Мы проговорили до рассвета. С ним было очень интересно и живо. И да, они очень сильно были схожи с «карой небесной». Но что он был бездарь — это точно. Учился на экономическом. Ну, как учился?«Бабло рулит» — любимая его фраза. Ну а что? За ним уже числится несколько причалов с грузовыми суднами, работать такому и в голову не приходило. Хотя отец уже сто раз хотел его из завещания вычеркнуть. Но куда деваться? Он единственный отпрыск. У этого вся жизнь — клубы, бары, рестораны, хата в элитном районе и девочки разных мастей.

— За тебя, наверное, будет отец волноваться, — предположила я во время разговора.

— Ну, может через месяц и вспомнит обо мне, — отмахнулся Лазарь. — И то только потому, что удивится, что его уже давно никуда не вызывали по поводу моей персоны.

Ну, тут вкратце он и поведал, что мама его где-то по заграницам с новым бойфрендом, а отец сменил секретаршу, и сын очередной раз отошёл на второй план. Как пояснил Роман, ничего необычного, у всех его друзей так. Потом он поведал, как познакомился с мышом в бочке. И как они его напоили, дабы тому жить захотелось. Ну, эта история заняла почти полчаса, так как мне тоже было, чем поделиться. Сначала моя встреча с мышом, потом с летучим мышом, а потом — знакомство и как на мне предок тоже прокатился.

— Я проткнула человека насквозь, — всплеснула руками я, не забывая говорить шёпотом.

— А я разрубил человека пополам, правда, мёртвого, но не суть.

— Зачем? — поморщилась я.

— А этот ушлёпок, — постучал Роман по голове, — решил, что так будет легче его тащить. — он развёл руками. — Прикинь! А я типа смотрел за всем, и меня даже не тошнило.

Да, тут я тоже с ним согласилась. В моём предке отмороженности не меньше, чем в одном мужчине. Мысли о нём я гнала из головы, и Роман, словно чувствуя опасную тему, мастерски уводил разговор в сторону. Затем я вкратце поведала правила этого мира, так как сама мало что помнила, да и семья наша жила обособленно на острове. Также мы возвращались к теме магии. Роман уточнял, правильно ли он понял: род Къянте сам по себе мало отличался от обычных магов, а наша фишка — загадочный колокол?

— Слушай, ну а водой может, всё-таки, вы можете крабов наслать или жабами закидать?

— Кого закидать, болван? — смеялась я.

— Ну, всех презренных, — развёл он руками.

Мне было легко с этим парнем, и я совсем не понимала, что Татьяна на него так взъелась. Также мы возвращались к теме колокола и всего, что с ним связанно. И пришли к единому мнению: лучше такому артефакту сгинуть в морских водах, а нам — затеряться среди населения и попытаться выжить. Ну и разобраться, что со мной. И не превращусь ли я в зомби, как те скелеты. Сколько бы мы не разговаривали, всегда на заднем плане крутился один некромант, так как он, можно сказать, ключевая фигура в этой истории. Роман мне вкратце поведал, как они собирали силы, чтобы пробраться в этот мир. Но, видя печальный горький взгляд, решили позже об этом поговорить. У нас было ещё много вопросов друг к другу. Да и в общем требовалось решать, куда скрыться и как дальше быть. Разгорелся спор. Предложения этого мажора и жигало я отмела сразу. Видите ли, он собирался купить огромный дом и жить там припеваючи.

— Год максимум, — опровергла я его мечтания.

— Да ты что? Ты видела, сколько там брюликов? Да и золота столько, что ещё и внукам достанется, — парень изобразил набитые сокровищами карманы.

— Один карман — дом, второй карман — прислуга. Третий карман — охрана. Четвёртый карман — еда, — загибала я пальцы. — А ещё наряды, кареты, лошади, конюхи, да и ты экономить не привык, так что твоего запаса, думаю, и на год не хватит, — и нахмурилась.

Роман набрал воздуха, чтобы возразить, и сдулся, принимая доводы.

— М-да, всё верно, — пожевал он губу. — И что делаем? Есть варианты?

— Лично в моей голове вариантов немного, — пожала я плечами. — Для начала добираемся до большого города, теряемся там в толпе, а затем отправляемся на какой-нибудь остров, в небольшой городок. И можно открыть небольшой цветочный павильон.

— Что? Лазаревы и цветы? — снова попытался поспорить Роман, но я его быстро оборвала:

— И да, фамилия тоже минус. Так что теперь ты Ветров.

— Что? — вообще обалдел он.

— Не«что», а «кто». Спря-тать-ся, — проговорила я по слогам. И парень нехотя кивнул. — А цветы потому, что я другого ничего не умею, и, по всей вероятности, ты тоже.

Роману пришлось согласиться. Его навыки в катерных гонках да игре в шашки на дороге вряд ли тут чем-то помогут. Что касается меня самой, нужно для начала наладить работу мозгов, а то всё в кучу смешалось. Горечь утраты тоже нужно немного отпустить. Я совсем не знала этого мужчину с роскошными ресницами, но он оставил большой след в душе.

— Немного подлатаем раны, а потом нужно отправляться к королю на поклон, — закончила я краткий план действий.

— К королю? Тоесть типа Иван Грозный? «Очень приятно, царь»? — тут же он протянул руку, как делалось в знаменитом русском фильме. Я в который раз улыбнулась, наслаждаясь такой компанией.

Только показалось солнце, мы позвали массивного охранника без передних зубов и отправили его на поиски конюха. И каково было наше удивление, что это он и был, а мы зря время потеряли. Через час уже заселялись в таверне на окраине, а ещё через два уезжали из города с половиной нашего золота. Остальное всё же решили хранить в банке. Там же оставили распоряжения по поводу сокровищ, которые городская стража должна будет описать и проверить, не краденное ли. За это переживать не стоило, вряд ли драгоценности семьи Къянте могли таковыми считаться. Покидая город, мы отправились навстречу новому началу, подгоняемые неопределённостью и желанием жить.

Глава 3

Блэйк-дэ.

Четыре месяца я скитался по островам, ища следы. Я запрещал себе думать, что мою леди выбросило обратно. В тот мир мне нет дороги. Да будь у меня самый сильный кристалл, всё равно нет! Нет у меня с ней связи, кроме, конечно, дикой тяги. Я объезжал деревню за деревней, город за городом, принюхиваясь к каждому переулку. Обоняние на максимуме, но это и несложно теперь, когда я освободился. Да, Лазарь был прав: не сдох, мучаясь в агонии. Подомной в те часы отката испарился лёд едва не насквозь. Я не знал, где находился, просто в ледяной пустыне, где бежал около пяти часов. Дух мотался на заднем плане, не поспевая. Но даже тогда я был рад свободе. Всё это время ощущал, как растягивается связь в кулаке до волоска, а когда всё- таки он лопнул, меня свалило прямо на ходу. Боль, жар, голод накрыли меня одновременно, и только она, моя маленькая колдунья, что посадила во мне маленькое зёрнышко, светящееся мягким голубым цветом, держала меня среди морей. Я был глух и слеп в эти часы. Огонь и только он жарил изнутри, обугливая кожу на плаще. Но потом стало ещё хуже, и нагревшийся плащ плавил и обжигал тело. Мышцы свело судорогой, меня скрутило в тугой клубок. И только свет, к которому я хотел добраться, придавал сил. Я жаждал ещё раз услышать её чарующий запах. И мне страсть как хотелось увидеть мягкую кожу под мохнатой одеждой. А нет, лучше вообще вытряхнуть из неё, чтобы не портила вид. Моя маленькая леди, хрупкая и нежная. Во время боли я концентрировал внимание на щеке, где так недавно прикасались нежные пальчики. И её голубые глаза словно гладили мою душу. «Я верю, ты излечишься от этого недуга», — это был единственный раз, когда Лария обратилась ко мне на «ты». Я хочу ещё.

— Ещё, ещё, — шипел сквозь зубы, перенося нестерпимую боль. Я вылечусь, я найду тебя, маленькая леди, и поцелую. Не знаю, каково это — кого-то целовать, как, впрочем, и желать.

В какой-то момент я отключился, а когда пришёл в себя, лежал в импровизированном бассейне, заполненном тёплой водой. Я откинулся спиной на бортик и запрокинул голову. Мне было умопомрачительно хорошо, боли практически не чувствовалось. Вода обволакивала обожженные участки кожи, которые покрывали практически всё, чего касалась одежда. Раны неглубокие, можно сказать мелочь, но я их чувствовал, как и невероятную свободу.

— Э-э-эй, мужик! Живой? —просочился мне в голову скрипучий голос. Так говорят, когда простужен или сорвал связки криком.

Я разлепил глаз и уставился в серое дневное небо, блаженно откисая в импровизированной ванне. Пред взором возник исхудалый принц в мокрой призрачной одежде. А ещё его глаза были красными и распухшими, как у девицы, губы оказались покусаны, а нос порозовел.

— Ты что, слёзы лил по мне? — усмехнулся я и снова закрыл глаза.

Сначала раздался громкий выдох, а затем что-то хлюпнуло рядом со мной. А точнее одежда и нос парня.

— Не поверишь, но да. Так ужился уже с тобой, так ты мне стал люб и дорог! — всхлипывая, покаялся он.

— Да чушь не неси. Просто пока найдут твою кружку, ты умом тронешься, — снова хохотнул я от мысли: «Неужели дорос: уже духи желают, чтобы я жил?». Помотал головой, не переставая улыбаться. Я жив, во мне свет, правда, её запаха на мне больше не осталось.

— До чего вы проницательны, сударь. Не иначе как чутьё ищейки проклюнулось? — огрызнулся принц.

— Не забывайся, — пригрозил я. — Могу и тут оставить.

— А что? Ты был глух, как пробка. Я тебе два часа орал, что ты вдоль берега бежишь, — обиженно скрипел он. А я понял, что у него с горлом, и ещё громче хохотнул. — Смешно? А мне, как видишь, не очень, достань хоть из воды кубок, — бурчал парень возле моей головы.

Я трясущейся рукой выдернул из-за пояса тару и поморщился от противного пощипывания раны на поясе. Ремень тоже растаял, прилипнув. Но вода каким-то благодатным теплом остужала все последствия отката. Пёс сорвался с цепи, а это — плата за содеянное. Я стряхнул воду с посудины и поставил её на лед, отчего парень подогнул ноги и обнял себя.

— Да тебе не угодишь, — хмыкнул я и принялся стягивать одежду, по-прежнему не вылезая из воды. Она стремительно остывала и приглушала боль.

Я поднял руку и не поверил своим глазам: кофта из прочного волокна не пропустила расплавленную кожу. Вроде термозащита называется, но могу ошибаться. Зато пострадали кисти, словно примерял раскалённые наручники. На шее пару участков, пояс сильно не навредил. Всё-таки подделка, и Лазарь был прав, когда спорил в магазине, доказывая свою правоту. А вот живот получил немаленькое ранение в том месте, где торчал этот чёртов стакан.

— Да ты издеваешься? — воскликнул я, видя отметину почти до самого паха. Это уже от самой тары повреждения. — Ты едва мне причиндалы не зажарил, — распалялся я, видя обугленную кожу.

— Чувак, клянусь, я пытался докричаться до тебя. Ты едва не пламенел тут.

— И чуть твой дом не спалил, правильно мыслю? — буркнул я, обливая причинное место водой. Это жест показался сейчас неуместным, и я снова осел по пояс.

— Да что ты всё передёргиваешь! — поднялся принц и выжал полы пиджака, хотя капли так же были призрачные и на заснеженном льду следа не осталось.

— Слушай, а что нужно, чтобы ты сменил этот прикид? Ну точно содомит в колготках, — посмотрел я на костлявый зад.

— А ты не засматривайся, — повернулся парень в анфас, раз вид в профиль меня так смутил. — Вообще это парадная одежда.

— Была, — добавил я, по-прежнему принимая в себя последнее водное тепло.

— Ты прав, была. Но если что-то не нравится, можешь меня оживить, и я переоденусь, — сложил руки на груди Сэм и всё-таки отвернулся.

— Да если бы я мог, я бы тебя оживил, чтобы убить нормально. И пару пальцев сломал заодно, — я не мог перестать улыбаться.

— Нет, ну какой здесь свет? Внуця, ты ошиблась, — сжал блондин виски пальцами.

От этих слов я скинул кубок в воду, улыбки как не бывало. Парня как из ведра окатили, и волосы его рассыпались по лицу.

— Ты, труп в обмотках. Ещё раз я услышу что-то подобное — утоплю тебя в колодце, а колодец землёй засыплю. Ясно изъясняюсь? — мокрый принц проникся и покорно кивнул. — А насчёт пальцев я пошутил, — нащупав кубок на дне, я выбрался с ним на берег.

Ботинки практически не пострадали, всё благодаря термоноскам, а вот штаны сейчас напоминали решето. Кожа на них шла тонкая, и из ранений только волоски на икрах обуглились. Но хренов живот! Вот это точно на сломанный палец тянет. Я похлопал по карманам, ища сокровище, и, не обнаружив, снова нырнул. И, хвала тёмным богам, брошка нашлась на дне ледяной ванны. Показывать парню свою слабость не стал, да и тот был занят обидами и своими волосами. Я положил брошку во внутренний карман плаща, ближе к сердцу.

— Ладно, пошли, обижуля, — махнул я рукой и потопал вперёд, в снежную даль, накинув то, что осталось от плаща. Да, к слову, и он не сильно пострадал. Так, на рукавах и на вороте обугленные дырки. «Ничего, живём», — с этой мыслью я запихнул потрёпанный жизнью кубок за пояс и прибавил шаг.

— Нам туда, — послышалось за спиной, и я обернулся.

Парень стоял в подсохшей одежде и, как худой призрачный указатель на дороге, выставил руку совсем в другую сторону.

— Спасибо, — подмигнул я и в благодарность задвинул тару подальше к спине. Мокро, но всё же тепло.

— Я поражён, — выдохнул Сэм, и мы, уже двигаясь рядом, направились к берегу. — Дэк, что это было? Я думал, ты сдохнешь.

— Я свободен, — выдохнул я и потрогал шею. Вкус свободы чувствовался так давно, что я ещё в полной мере не осознавал, как это хорошо. — Меня зовут Блэйк, — уже громче добавил я, пока дух неверующе пялился. Понимаю, с такого ошейника ещё никто не сбегал. Но и я не сам справился — меня спасли. Это озвучивать не стал, добавив в шкатулку секретов. Но духа не это заинтересовало.

— А «дэ» решил не выговаривать? Или ты придумал себе новое прозвище таким незамысловатым способом? — бесстрашно усмехнулся парень, а я, уже твёрдо зная, что могу его схватить, это сделал, выбросив в сторону руку.

— А «дэ», мой друг — приставка. Такие на каменоломне выдавали, чтобы считать нас пачками, — прорычал я, поднеся расфуфыренного принца к лицу.

— Охренеть. Так рабство вроде отменили? — выдавил парень, пытаясь от меня оттолкнуться, но всё, кроме шеи, было эфемерным.

— Поздно отменили, — снова выдохнул я и разжал пальцы, отпуская принца Сэмуэля, чтобы тот не обделался от страха.

— Прости, чувак, ляпнул не подумав, — покаялся он, отлетев подальше. — И вообще, я уже свыкся, что ты Блэйк-дэ, а тут — такой финт.

— Знакомые словечки, — теперь уже усмехнулся я. — Да, было дело. Ну, а ты чего? Сокровищницу обокрал? — покосился я на него и ещё больше растянулся в улыбке, думая о своей леди, что не будет голодать.

— Что значит «обокрал»? — подскочил в воздухе парень от возмущения, потирая шею. — Это моё! Это вы вообще-то ко мне пришли и всё разрушили. Такое чудесное место было!

— Будешь стонать тут — выброшу, — пригрозил я, на что блондин вмиг нарисовал замок на губах. — Так что? Расскажешь, откуда знаешь Лазаря?

— А-а-а, это лучше не вспоминать, — отмахнулся Сэмуэль и всё же поморщился от воспоминаний.

—Он что, тебя в бочке с дерьмом нашёл? — посмеивался я, не сбавляя ход. До берега ещё далеко, да и просто хочется прощупать, что это за фрукт: орех или тухлый помидор?

— Не с дерьмом, — едва не взвизгнул Сэм, гордо вздёрнув подбородок. — Это было сено, да, слегка испорченное, — я рассмеялся от того, что истории Лазаря и этого представителя голубой крови слегка расходятся. Лазарь в этой истории был рыцарем на белом коне, который спас бедняжку из навоза. Весь он такой грязненький, лапка сломана, голова вся в шишках, едва дышит. — Да этот хмырь позорный меня сначала палкой потыкал, затем в фонтане искупал и бросил на пыточный стол, где к моей конечности палку приматывали.

— Ой, не преувеличивай, то был прутик с веника.

— Да, а ты знаешь, что такое «дрол»? Не, там название длиннее, но не суть. Короче, накачал этот псих меня какой-то дрянью, отчего я не мог проснуться. Грёбанный мыш едва почки не застудил, валяясь на дне банки, — распалялся принц, взмахивая руками, словно худая птица, а я не мог успокоить смех, который так и рвался из груди. — А когда очнулся, со мной как с игрушкой развлекались, передавая из рук в руки. Хотя, — лицо принца быстро переключилось с ворчливого режима на умиротворённый, и он мне подмигнул, — там у одной лялечки грудь была во, — выставил он тощие конечности, рисуя огромные дыни.

— Да ладно, не гони, таких не бывает.

«М-да, и этот тоже мастер преувеличения», — подумал я.

— Да клянусь, зуб даю, — щёлкнул он ногтем о призрачный зуб, и я почесал затылок. Да, этот жест я тоже видел, и так принц чётко обрисовал моего товарища, что не могло не улыбнуть. — Не знаю, как, но это возможно. Они такие круглые, полуголые и блестящие, как два солнца, — теперь уже предмет изобразили с другого ракурса. Мышь сверху, а перед носом — вот такое колдовство необъятных размеров. — Да, не смешно, меня едва не укачало на сиськах от быстрой езды.

— Фу, заткнись. Меня самого сейчас стошнит, — махнул я рукой, на что парень отскочил, поджав ноги.

— Да ты просто не видел! Жалко, что блондинка с твёрдой шестеркой боится мышей, я бы тоже её исследовал, — поправил принц своё добро в штанах. Я неверующе икнул от этой картины.

— Да ладно, что, серьёзно? — вырвался вопрос.

Принц сник. Всё ясно, никакого возбуждения он не чувствовал в этот момент, а тяга к любовным утехам осталась.

—Ладно, чего грустить понапрасну? — прикусил Сэмуэль губу. — Чего делать-то будем? Чего твоей свободной душе хочется? — Сэм любопытно заглянул мне в лицо, опередив на полшага.

— Я хочу найти свою леди, — чётко заявил я, обрисовывая все хотелки в одном предложении. Во-первых, я хотел знать, где она. Во-вторых, убедиться, что с ней всё в порядке. В-третьих, хотел утонуть в синеве глаз и задохнуться ароматом утреней росы. Додумать мне не дали.

— Ты, друг, не горячись, ты вроде как гол как сокол. А она, на минуточку, принцесса. Сечёшь, о чём я? — всё это говорил Сэмуэль на хорошем расстоянии от меня. Правильно делал.

Я надолго задумался, и вот тут мне не мешали. В принципе, в первые минуты я осознал,что дух прав, а остальное время всё-таки вернулся к теме «почему хочу найти куклу». Я мысленно очутился на пляже: я с копьём, и ведьма у моих ног. Хрупкое мохнатое тело и перепуганные до предела глаза. Я докажу ей, что меня не надо бояться. Я надеялся, что никогда больше не увижу страха в красивых глазах. Наверное, у меня изменилось лицо, отчего принц сник.

— Ну здрасьте-нате, неужто так легко сдашься? — насмешливо спросил он, нарушая долгую тишину. Я уже забыл, с чего начались размышления, и принц это также считал по моей озадаченной роже. — Лария, принцесса, которую ты едва не прикончил. Помнишь?

— И? — я ещё больше запутался. Конечно, о ком, по его мнению, я только что слюни пускал в мыслях?

— Бабло где брать будешь, голодранец? — принц с психу хлопнул себя по бедру, держась от меня подальше.

— Начнём с малого: обозы, работорговцы, золотоискатели, — загибал я пальцы. Парень чуть не развоплотился от удивления.

— Искатели чем тебе не угодили? — сложил он тощие руки на груди, как важная птица.

— А ты думаешь, где я всё детство провёл? В пещерах, доставая золото с самых горных задниц. Так что они мне должны.

— Так рабство... — начал возражение принц.

— Мне плевать! — рыкнул я. — Там можно хорошо поживиться.

Дух ещё попытался поспорить, мол, может, лучше на службу к короне, но я его быстро пресёк. Не собирался, только освободившись, снова в петлю лезть.

Я начал замерзать в мокрой одежде и прибавил шаг, а потом и перешёл на лёгкий бег. Три дня в таком режиме — именно столько прошло времени, прежде чем мы наткнулись на людей. Далеко заходили владения Къянте, и вних я едва не сдох, не видя край ледяной пустыни. Двигались мы по указке принца рядом с заснеженной сушей. Якобы он знал, в какой стороне ближайший остров, в чём я уже сто раз усомнился. Под ногами периодически потрескивал лёд, и это оставалось единственными сопровождающими нас звуками. Даже Сэмуэль выдохся от такой прогулки. Мои брови и борода покрылась сосульками от сильного мороза. Дух не отсвечивал, видя моё состояние. Я был голоден, во всех смыслах этого слова. И уже готов был сдаться, еле переставляя ноги, и даже свет внутри меня гас, переставая греть своим теплом.

Нам на пути встретился обоз на оленях, который перевозил китовый жир. Усыпил сначала десяток эскимосов у костра, а только потом распустил тёмные щупальца, добираясь до всех палаток, где отдыхал остальной народ. Не пир, конечно, но на первое время хватит. Обнулил всех на половину, а потом ещё на чуть-чуть. Не смог сдержаться. Проснутся все с головной болью, однозначно, а кто не выживет… Нехрен слабаков в такой путь брать! Я хотел к своему свету, погреться в лучах синих глаз. Как же я желал снова очутиться на том берегу, когда моя спасительница протянула лекарство! А лучше ещё раньше, где мокрая фурия бесстрашно фырчала на меня, разбрызгивая воду из душа. И блузка её прилипла, рисуя на ткани мягкие кружевные узоры. Сейчас я сто процентов ее бы не бросил там на полу, и в дверях деревянного сарая на колесах. Хотя, наверное, если была бы такая возможность — вернулся б на четыре года назад, в тот самый ненавистный маяк, где едва не убил своего ангела. Спасибо всем тёмным богам, что спасли её! Уберегли для меня.

Дух, глубоко дыша, осел неподалёку от меня.

— Блэйк, это ты?

— Заткнись, — прошипел я, упираясь ладонями в утоптанный снег. Кажется, последний вдох Сэм сделал с облегчением. — Нет, скажи, зачем такая мощь? — указал я глазами себе за спину. Дух понял, о чём я, оглядываясь на трое суток пути назад. Именно столько земли умерло от какого-то колокольчика. — Скажи, зачем нужна такая сила? Нужно быть полным идиотом, чтобы хотеть владеть ей.

— Надеюсь, это риторический вопрос? — спросил принц, а по мне — выругался.

— Какой там вопрос, я не знаю, — посмотрел я на него. Остров Нали — самое большое кладбище, что я видел за свою долгую жизнь. Хотя поживиться энергией не мог, до земли ещё нужно было докопаться, а, как я уже говорил, от деревьев одни макушки из-под снега выглядывали. — Где вы этот колокол, к хренам, выдрали? Если не ошибаюсь, больше десяти веков вы им владеете.

— О-о-о, это длинная история и уже на сто раз перевранная, как испорченный слух. Да и версий как минимум я могу десять насчитать. Нашли, подарили, оставили на хранение драконы, а ещё мой дед, кажется, упоминал что-то о богах, — загибал Сэм пальцы.

— Да ладно, что, серьёзно? Не в курсе, откуда эта хреновина? У моего короля были сотни тысяч всяких артефактов, но они ему и в подмётки не годятся.

Принц развёл руки в стороны.

—Да вроде. Спустился орёл с тремя головами и спрятал колокол в маяке. Потом так и не вернулся. А один мальчик нашёл и дёрнул за веревочку — и земля вздрогнула. И распускались там плоды невиданных растений, и был там рай на земле.

— Ну, про рай ты вообще загнул. Обычные земли, как и везде, — отмахнулся я и посмотрел на рук своих деяния. Все живы, ну, кроме Сэма, конечно, а это хороший результат.

— Вообще-то это сказки детские. Единственные достоверные источники сгинули после сотни нападений.

— Это жесть. И знаешь, что я понял? — я прикусил кулак и зажмурился. Парень напрягся, заглядывая мне в лицо — Я не один сорвался с поводка. Последняя из рода, можно сказать насильственно привязанная к этому месту, могла и не пережить такого.

По моим предположениям, картина вырисовывалась так: кого-то в наказание заставили дёргать за верёвку каждый месяц отдавая свои силы, а чтобы тот не сбежал, поставили охрану по периметру маяка. Затем там образовались деревни, а там и города неподалёку, живя припеваючи. Да и узнику пришлось выживать, как мог, надев корону. Но вопрос о моей леди и её привязке остаётся открытым. Буду надеяться, что ошибаюсь, и никто не привязывал Къянте к тупому артефакту.

— Скажу больше: раньше остров этот был с горошину на карте и назывался островом Сирен.

— Кто? — скептически отмахнулся я от такой небылицы.

— Сирены. Такие морские нимфы, которые заманивали путников в свои чарующие сети. Потом завораживали, и те были их рабами, — вот тут я задумался. Всё сходится. Не зря я думал на свою леди плохо. Она точно меня обворожила, а я и не против. Хочу к ней — и всё тут!

— А мой Король считал, что с этой силой можно владеть морским миром и топить корабли. И никаких сирен, — я очень пытался припомнить разговоры бывшего хозяина, но память их восстанавливать не хотела.

— Ой, да было пару раз-то, малыш Коки утопил пару судёнышек. Он ещё маленький был и заигрался, — отмахнулся парень.

— В смысле?

— Да в прямом. «Ой-ой-ой, спасите-помогите!» — вопил заголовок в газетах. Огромный осьминог утащил на дно…

— Чего ты мелешь? — остановил я словесный понос. Ещё и театрально всё, всплески руками и тонкий голосок присутствовал. — Я спросил: реально такая сила, как вещал мой Король? — на последних словах я поморщился, а затем и сплюнул на землю горечь от этого слова. Слишком поздно отменили рабство, я под эти годы не попал. Вот и был марионеткой в руках чокнутого лорда.

— Ну, местами да, местами нет, — снова завёл шарманку принц, и я стрельнул в него глазами, идя на запах еды, варившейся в котелке. Впрочем, мы и так медленно двигались к костру, который смотрелся сейчас как мираж. — Сила этого артефакта велика. Говорю же, острова этого толком на карте не было, а сейчас ты видишь его размеры. И с каждым годом он всё рос от вливаемой магии. Сирены — потому что люди сюда стягивались, как на пламя костра, — указал парень на огонь, и тут я, конечно, примерил на себя чувство, которое разгоралось во мне, грея, но не обжигая. — Что насчёт подводного мира — полная чепуха. Говорю же, то был осьминог, а что уж ему не понравилось в тех кораблях — без понятия, — принц развёл руками. — Акулы? Да я и не помню, чтобы видел хоть одну по близости, а крабы, я тебе скажу, народ тупой, да там даже мозга нет. Ноль, — показал Сэм пальцами цифру, когда я накинулся на полусырую похлёбку, хрустя картошкой на зубах.

— Говоришь так, словно… — я замер, перестав хрустеть, а то так мысль и потеряться может. — Да ладно, ты что,был крабом? Где, здесь или там? — тут же дополнил я вопрос, когда ответ отпал за ненадобностью. Хватило и кислой морды. Даже свет от его полупрозрачного тела притух.

— Там. Я сам не ожидал, что так смогу. Это ты со мной чего-то сделал. Но вот облом…

— Нужно сдохнуть, — тут же догадался я и продолжил медленно пережёвывать еду, двигая замершей челюстью.

— Вот именно, — буркнул парень, сев напротив и протянув кисти к костру.

— И что, утопился? — тут же я понял, что фигню сморозил, и усмехнулся, косясь на парня. Ну, тот и не стал ломаться, выложив всю историю: как он внуцю нашёл, а она на берегу валяется едва живая. Я слушал, не зная, улыбаться мне или печалиться от такого рассказа. Тяжело пришлось моей леди.

— Я думал, она померла. Вот и хотел проверить, — закончил он.

— Проверил?

— Проверил, — тяжело вздохнул он. — Так она меня сначала в полёт отправила, а потом угрожала коробкой с красным фонарём. Едва не ослеп.

Не знаю, как у него это получается — рассказывать и жаловаться как баба. Затем полились пятиминутные стенания, как он, бедный-несчастный, заблудился в траве, как ему солнце голову напекло.

— В общем, краб. Ну, мышь я ещё понимаю, но краб?

— Ага, а летучую мышь ты не хотел? — покривлялся парень, мол, ля-ля, я ещё и так могу.

— Ну и как? Дай угадаю: забыл, что ты не призрак, и впечатался в стену со всего маху? Ляп — и труп? — шлёпнул я себя по оголённой коленке, которая уже начала отогреваться у костра.

— Как остроумно! — высокопарно заявил парень и вздёрнул нос. — Вообще-то меня раздавил ботинок одного слепого лекаря.

Нет, ничего не ёкнуло. Ну, был там один целитель из многих, и заканчивал он так же, как и все: выгорание, а потом смерть. Но зато я сразу понял, кто это.

— Точно, ты был там. Ты знаешь? Знаешь, где она? — уронил я черпак в котелок, уставившись на парня. — Портал? Старый хрен ей дал портал?

— Лично я позже подтянулся и не знаю, давал он там чего-то или нет. Но однозначно это было портальное окно. Вопрос в другом: куда? В пространстве или во времени?

— О да, точно. Это могло быть будущее? Мне Лазарь рассказывал о таком, — печально согласился я. Были у Романа некие предположения по этому поводу.

— Ой, этот сказочник ещё и не то расскажет. Просто другой мир, — хотел снова отмахнуться от этих бредовых мыслей Сэм, как наши взгляды встретились.

— Ты думаешь о том, о чём и я? — спросил я шёпотом. — Если это так, если с помощью этого вонючего колокольчика можно попадать в другие миры, Лария сейчас у себя дома? — мотнул я на серое небо. — Я сам лично отправлюсь обратно и отрою эту хреновину.

— Возможно, с этого и начнётся новая сказочная история, которую будут передавать из уст в уста, — печально проговорил парень. —«Один некромант отправился за своей принцессой». Ну, как бы, если ещё дальше раздуть эту мысль, возможно и колокол будет теперь в том мире, и сказки будут говорить они.

— Да ты прямо писатель. Тебе романы бабские строчить. Я тебя спрашиваю, возможно такое или как?

— Да хрен его знает! Мои предки такой хернёй не занимались. Жили себе да жили. Ну да, переговоры там всякие, вечные нытики с улицы, мол, ой, корова сдохла, не ведьмы ли колдовство своё раскинули? Ой, засуха, помогите-помогите.

— Ом-м-м, ом-м-м, —я сделал вид, что ухожу в медитацию, сидя у костра и прикрыв глаза. — Как же ты много говоришь. А можно как-то звук убавить? — я выдернул кубок из-за пояса и поставил его рядом, отчего принц блаженно раскис, как квашня, на другой стороне костра.

— Ой, не нуди, — вяло отмахнулся Сэм, и у него едва слюнки не потекли. — У меня вообще-то собеседников триста лет не было. Разве что рыбы у нас в фонтане. Мне казалось, что они меня видят.

— Ну да, в твоём случае вообще зашибись. Как там говорится? «Хороший собеседник — это хороший слушатель»? Рыбы, ха, как иронично.

— Поверь, иногда с рыбами намного проще, чем с тобой, — потёр парень шею, которую пару дней назад сжимали мои ещё чувствительные пальцы.

— Короче, не исключено? Другой мир и всё такое, — напомнил я.

— Скажем так, всё возможно, но тут я больше склоняюсь, что старый перечник всё-таки припас для неё какой-нибудь портальчик.

— Это я и так уже понял, — хотел я вспылить, но было лень от приятного тепла и сытости. — Я вообще-то спрашиваю, могла ли сила Къянте каким-то образом её закинуть обратно? Тогда же выбросила.

— Ну ты сравнил! Тогда камень был едва не смою голову, да и, судя по всему, там много стихий сошлось. Наша, твоего хренова короля, ловушку, которой вы обнесли весь замок, тоже исключать нельзя. И твоя, — загнул последний палец дух.

Я едва не подавился.

— В каком таком смысле моя?

— А в таком. Кто в мою внучку копьём запустил? — испытующе посмотрел на меня принц.

У меня одновременно поджались губы, сердце и некие причиндалы в штанах. Я бы предпочёл эту картину забыть. Или чтобы её вообще не было.

— Ладно, будем считать, что ни делается, всё к лучшему. Вижу, что ты вроде нормальный мужик, — поддержал Сэмуэль, за что я стал ему немного благодарен.

— И всё же, каким образом?

— Не знаю. Я тебе что, архимаг? — пожал принц плечами. — Ну мало ли, прыгнула малышка, а там туман после поднятой волны. Как ни крути, то вода, да и твоя палка-ковырялка угодила в это облако вместе…

— Ладно, хватит предположений. Буду надеяться, что всё-таки она тут. Но всё же, если у лекаря был камень, чего же он сам не ушёл? — спросил я, ещё сомневаясь во всём подряд.

— Сил не хватило. Или припас для принцессы, — Сэм пожал плечами и расслабленно запрокинул голову, пока его кубок мирно грелся у костра.

На слове «принцесса» у меня сладко сжалось в груди. Я опустил голову и прикрыл глаза. Жизненные показатели поднялись до половины, и я смог нырнуть в резерв внутренним зрением. Очень хотелось это раньше сделать, да сил не хватало. То, что я увидел, меня сильно удивило. Во-первых, половину сосуда словно пережевала лошадь, а во второй, тёмной половине, дырка светилась. От неожиданности я выронил черпак в костёр и не заметил этого. Затем скинул одного спящего эскимоса с подушки и занял его место. Дух начал возмущаться, но я поднял руку, останавливая его, а затем прокушенную ладонь, которая давно затянулась, прижал к центру груди. Медленно задышал, уходя в медитацию. Я должен был убедиться, не показался ли мне лунный свет. Голубоватый с розовыми краями. Не показался! Свет был, размером с горошину, но был. А вот привязка к хозяину выгорела, сжав резерв наполовину. Плевать, мне и этой точки хватит. Но как? Да и что это вообще такое? Я рад, я в восторге, но что это значит? Это всё, что осталось от холодного пламени? Или только разгорается? На привязку это не похоже, а я отчётливо знал, как она выглядит: чёрная дыра размером с кулак и чернота.

— Ведьма, — неожиданно для себя радостно шепнул я в голос и закрыл руками лицо. Замёрзшие щёки трещали от улыбки. Я не знал, что думать по этому поводу, но был рад, что мой ангел меня пометил. Я открыл глаза и посмотрел на принца, тот тихо угорал в ладошку. Именно, угорал, смотря, как я тут мучаюсь.

— С чего это вдруг леди Ларии такой эпитет? — проскрипел он сквозь смех.

Секунда мне понадобилась, чтобы понять, что он сказал, а ещё две — чтобы запустить в него копьё, ибо задолбал ржать. Знал, что ничего не выйдет из этой затеи, но совсем забыл, что за спиной парня растянулся ещё один спящий эскимос. Копьё встряло в бедро бедняги и зависло, а тот даже не дёрнулся. Зато Сэмуэль взвизгнул как баба и отлетел сквозь сани подальше.

— Ты что, спятил? Нормально же сидели! Ты какого хрена натворил? Грёбанный отморозок! — ругался дух, а я поморщился. Ну да, как-то нечаянно так вышло. Я встал, выдернул копьё и отвернулся от костра.

— Уходим, — поставил я в известность парня и перешагнул рядом лежавшее тело.

— В смысле уходим? Ты что, его так оставишь? Он же сдохнет, и ты будешь в этом виноват! Или, если ты и дальше собираешься такое вытворять, то нехрен подкатывать яйца к моей внучке! — распетушился принц, пока я осматривал сани и их содержимое.

И да, чувствовал я себя странно. Такое ощущение, что мне жаль. Жаль, что так получилось. На мужика плевать, я не хотел пачкать свой свет. Пришлось вытащить черпак из костра и прижечь дырку. Дух спрятался за палатку от этого зрелища и ругал меня оттуда. Но потом он всё-таки признал, что так лучше, нежели истечь кровью. И, чтобы совсем загладить свою вину, я подтащил ещё три тела, лежавших неподалёку, к костру, чтобы не замерзли.

Через полчаса мы двинулись по следам, надеясь, что они приведут к людям, а не к тому месту, где узкоглазый народ добывал китовый жир. Отъехав за половину суток дальше, сделали привал. Затем ещё и ещё, пока всё же не начали попадаться поселения. Для себя я окончательно решил, что во мне достаточно света, чтобы не убивать всех на своём пути, да и, как Сэм сказал, такой след нам не нужен. Затем были города, где я непроизвольно принюхивался, а мой удобный сыщик рыскал по всем ювелирным лавкам, ища родовые драгоценности. Тут мы с духом сошлись во мнениях, что украшения точно где-то выплывут, а это, как ни крути, след. Спустя пару недель скитаний и грабежей мы всё-таки наткнулись на одну из золотых шахт, где правили бывшие работорговцы. Хотя очень даже не бывшие. Там такие доходяги трудились, что неизвестно, как дух в них держался, а магию смерти я почувствовал за версту. Да, не один человек скончался в этих пещерах. В общем, захватить такого роду шайку труда не составило. А освободив народ, я стал героем. Свою силу я выжившим не показывал, также по наставлению Сэма, который решил, что нужно сначала обзавестись союзниками и поднабрать сил.

— А то документальная волокита от короны всю плешь проест, — заявил принц, и я был с ним согласен. Точнее, что там с бумажками не так — я не понял, но с короной связываться сейчас не хотелось.

Почти две недели я пробыл уже на своих рудниках, вникая в дела такого рода, и, как ни прискорбно, подтягивал себя в чтении и счёте. Не проходило ни одного дня, чтобы я не думал о хрупкой леди и не любовался лучиком в ночи. Иногда мне казалось, что он пульсирует или зовёт меня, но нет. Ещё я понял, что силы мои очень урезались, когда не смог дотянуться до коровы через поле. А раньше деревню мог охватить! Да и спать стал чаще и лёжа, а то спина начала затекать. Ничего, прорвёмся. Затем я с помощью управляющего и невидимого для всех советчика настроил работу, но уже на выгодных для людей условиях. Те же узники и вернулись, ссылаясь, что и идти им теперь некуда, а у кого и семьи поближе подтянулись. Да, это не совсем рабство, какие-то копейки их домочадцы получали, но отсюда никто не возвращался. Я, по совету принца, предложил процент с добытого золота, те и согласились.

За эти две недели приходили несколько господ разобраться в причине задержки товара, но, видя нового главу и другие устои, попытались опровергнуть моё главенство. С такими я не церемонился, закапывая трупы поднятыми скелетами. А с теми, кто даже был рад такому перестроению, мы и заключали мирные соглашения. Даже цену повышать не пришлось, и так хватало на всех и вся. Затем я оставил многочисленную охрану с мешком защитных артефактов, которые сам же и заполнил. Труда это также не составило, ибо тут практически кладбище, энергии хватало. Знакомых я не встречал, да и откуда? Мой бывший хозяин никогда не разрешал оставлять свидетелей. Деньги — это хорошо, но пора отправляться в путь.

Блэйк-дэ.

Четыре месяца я скитался по островам, ища следы. Я запрещал себе думать, что мою леди выбросило обратно. В тот мир мне нет дороги. Да будь у меня самый сильный кристалл, всё равно нет! Нет у меня с ней связи, кроме, конечно, дикой тяги. Я объезжал деревню за деревней, город за городом, принюхиваясь к каждому переулку. Обоняние на максимуме, но это и несложно теперь, когда я освободился. Да, Лазарь был прав: не сдох, мучаясь в агонии. Подомной в те часы отката испарился лёд едва не насквозь. Я не знал, где находился, просто в ледяной пустыне, где бежал около пяти часов. Дух мотался на заднем плане, не поспевая. Но даже тогда я был рад свободе. Всё это время ощущал, как растягивается связь в кулаке до волоска, а когда всё- таки он лопнул, меня свалило прямо на ходу. Боль, жар, голод накрыли меня одновременно, и только она, моя маленькая колдунья, что посадила во мне маленькое зёрнышко, светящееся мягким голубым цветом, держала меня среди морей. Я был глух и слеп в эти часы. Огонь и только он жарил изнутри, обугливая кожу на плаще. Но потом стало ещё хуже, и нагревшийся плащ плавил и обжигал тело. Мышцы свело судорогой, меня скрутило в тугой клубок. И только свет, к которому я хотел добраться, придавал сил. Я жаждал ещё раз услышать её чарующий запах. И мне страсть как хотелось увидеть мягкую кожу под мохнатой одеждой. А нет, лучше вообще вытряхнуть из неё, чтобы не портила вид. Моя маленькая леди, хрупкая и нежная. Во время боли я концентрировал внимание на щеке, где так недавно прикасались нежные пальчики. И её голубые глаза словно гладили мою душу. «Я верю, ты излечишься от этого недуга», — это был единственный раз, когда Лария обратилась ко мне на «ты». Я хочу ещё.

— Ещё, ещё, — шипел сквозь зубы, перенося нестерпимую боль. Я вылечусь, я найду тебя, маленькая леди, и поцелую. Не знаю, каково это — кого-то целовать, как, впрочем, и желать.

В какой-то момент я отключился, а когда пришёл в себя, лежал в импровизированном бассейне, заполненном тёплой водой. Я откинулся спиной на бортик и запрокинул голову. Мне было умопомрачительно хорошо, боли практически не чувствовалось. Вода обволакивала обожженные участки кожи, которые покрывали практически всё, чего касалась одежда. Раны неглубокие, можно сказать мелочь, но я их чувствовал, как и невероятную свободу.

— Э-э-эй, мужик! Живой? —просочился мне в голову скрипучий голос. Так говорят, когда простужен или сорвал связки криком.

Я разлепил глаз и уставился в серое дневное небо, блаженно откисая в импровизированной ванне. Пред взором возник исхудалый принц в мокрой призрачной одежде. А ещё его глаза были красными и распухшими, как у девицы, губы оказались покусаны, а нос порозовел.

— Ты что, слёзы лил по мне? — усмехнулся я и снова закрыл глаза.

Сначала раздался громкий выдох, а затем что-то хлюпнуло рядом со мной. А точнее одежда и нос парня.

— Не поверишь, но да. Так ужился уже с тобой, так ты мне стал люб и дорог! — всхлипывая, покаялся он.

— Да чушь не неси. Просто пока найдут твою кружку, ты умом тронешься, — снова хохотнул я от мысли: «Неужели дорос: уже духи желают, чтобы я жил?». Помотал головой, не переставая улыбаться. Я жив, во мне свет, правда, её запаха на мне больше не осталось.

— До чего вы проницательны, сударь. Не иначе как чутьё ищейки проклюнулось? — огрызнулся принц.

— Не забывайся, — пригрозил я. — Могу и тут оставить.

— А что? Ты был глух, как пробка. Я тебе два часа орал, что ты вдоль берега бежишь, — обиженно скрипел он. А я понял, что у него с горлом, и ещё громче хохотнул. — Смешно? А мне, как видишь, не очень, достань хоть из воды кубок, — бурчал парень возле моей головы.

Я трясущейся рукой выдернул из-за пояса тару и поморщился от противного пощипывания раны на поясе. Ремень тоже растаял, прилипнув. Но вода каким-то благодатным теплом остужала все последствия отката. Пёс сорвался с цепи, а это — плата за содеянное. Я стряхнул воду с посудины и поставил её на лед, отчего парень подогнул ноги и обнял себя.

— Да тебе не угодишь, — хмыкнул я и принялся стягивать одежду, по-прежнему не вылезая из воды. Она стремительно остывала и приглушала боль.

Я поднял руку и не поверил своим глазам: кофта из прочного волокна не пропустила расплавленную кожу. Вроде термозащита называется, но могу ошибаться. Зато пострадали кисти, словно примерял раскалённые наручники. На шее пару участков, пояс сильно не навредил. Всё-таки подделка, и Лазарь был прав, когда спорил в магазине, доказывая свою правоту. А вот живот получил немаленькое ранение в том месте, где торчал этот чёртов стакан.

— Да ты издеваешься? — воскликнул я, видя отметину почти до самого паха. Это уже от самой тары повреждения. — Ты едва мне причиндалы не зажарил, — распалялся я, видя обугленную кожу.

— Чувак, клянусь, я пытался докричаться до тебя. Ты едва не пламенел тут.

— И чуть твой дом не спалил, правильно мыслю? — буркнул я, обливая причинное место водой. Это жест показался сейчас неуместным, и я снова осел по пояс.

— Да что ты всё передёргиваешь! — поднялся принц и выжал полы пиджака, хотя капли так же были призрачные и на заснеженном льду следа не осталось.

— Слушай, а что нужно, чтобы ты сменил этот прикид? Ну точно содомит в колготках, — посмотрел я на костлявый зад.

— А ты не засматривайся, — повернулся парень в анфас, раз вид в профиль меня так смутил. — Вообще это парадная одежда.

— Была, — добавил я, по-прежнему принимая в себя последнее водное тепло.

— Ты прав, была. Но если что-то не нравится, можешь меня оживить, и я переоденусь, — сложил руки на груди Сэм и всё-таки отвернулся.

— Да если бы я мог, я бы тебя оживил, чтобы убить нормально. И пару пальцев сломал заодно, — я не мог перестать улыбаться.

— Нет, ну какой здесь свет? Внуця, ты ошиблась, — сжал блондин виски пальцами.

От этих слов я скинул кубок в воду, улыбки как не бывало. Парня как из ведра окатили, и волосы его рассыпались по лицу.

— Ты, труп в обмотках. Ещё раз я услышу что-то подобное — утоплю тебя в колодце, а колодец землёй засыплю. Ясно изъясняюсь? — мокрый принц проникся и покорно кивнул. — А насчёт пальцев я пошутил, — нащупав кубок на дне, я выбрался с ним на берег.

Ботинки практически не пострадали, всё благодаря термоноскам, а вот штаны сейчас напоминали решето. Кожа на них шла тонкая, и из ранений только волоски на икрах обуглились. Но хренов живот! Вот это точно на сломанный палец тянет. Я похлопал по карманам, ища сокровище, и, не обнаружив, снова нырнул. И, хвала тёмным богам, брошка нашлась на дне ледяной ванны. Показывать парню свою слабость не стал, да и тот был занят обидами и своими волосами. Я положил брошку во внутренний карман плаща, ближе к сердцу.

— Ладно, пошли, обижуля, — махнул я рукой и потопал вперёд, в снежную даль, накинув то, что осталось от плаща. Да, к слову, и он не сильно пострадал. Так, на рукавах и на вороте обугленные дырки. «Ничего, живём», — с этой мыслью я запихнул потрёпанный жизнью кубок за пояс и прибавил шаг.

— Нам туда, — послышалось за спиной, и я обернулся.

Парень стоял в подсохшей одежде и, как худой призрачный указатель на дороге, выставил руку совсем в другую сторону.

— Спасибо, — подмигнул я и в благодарность задвинул тару подальше к спине. Мокро, но всё же тепло.

— Я поражён, — выдохнул Сэм, и мы, уже двигаясь рядом, направились к берегу. — Дэк, что это было? Я думал, ты сдохнешь.

— Я свободен, — выдохнул я и потрогал шею. Вкус свободы чувствовался так давно, что я ещё в полной мере не осознавал, как это хорошо. — Меня зовут Блэйк, — уже громче добавил я, пока дух неверующе пялился. Понимаю, с такого ошейника ещё никто не сбегал. Но и я не сам справился — меня спасли. Это озвучивать не стал, добавив в шкатулку секретов. Но духа не это заинтересовало.

— А «дэ» решил не выговаривать? Или ты придумал себе новое прозвище таким незамысловатым способом? — бесстрашно усмехнулся парень, а я, уже твёрдо зная, что могу его схватить, это сделал, выбросив в сторону руку.

— А «дэ», мой друг — приставка. Такие на каменоломне выдавали, чтобы считать нас пачками, — прорычал я, поднеся расфуфыренного принца к лицу.

— Охренеть. Так рабство вроде отменили? — выдавил парень, пытаясь от меня оттолкнуться, но всё, кроме шеи, было эфемерным.

— Поздно отменили, — снова выдохнул я и разжал пальцы, отпуская принца Сэмуэля, чтобы тот не обделался от страха.

— Прости, чувак, ляпнул не подумав, — покаялся он, отлетев подальше. — И вообще, я уже свыкся, что ты Блэйк-дэ, а тут — такой финт.

— Знакомые словечки, — теперь уже усмехнулся я. — Да, было дело. Ну, а ты чего? Сокровищницу обокрал? — покосился я на него и ещё больше растянулся в улыбке, думая о своей леди, что не будет голодать.

— Что значит «обокрал»? — подскочил в воздухе парень от возмущения, потирая шею. — Это моё! Это вы вообще-то ко мне пришли и всё разрушили. Такое чудесное место было!

— Будешь стонать тут — выброшу, — пригрозил я, на что блондин вмиг нарисовал замок на губах. — Так что? Расскажешь, откуда знаешь Лазаря?

— А-а-а, это лучше не вспоминать, — отмахнулся Сэмуэль и всё же поморщился от воспоминаний.

—Он что, тебя в бочке с дерьмом нашёл? — посмеивался я, не сбавляя ход. До берега ещё далеко, да и просто хочется прощупать, что это за фрукт: орех или тухлый помидор?

— Не с дерьмом, — едва не взвизгнул Сэм, гордо вздёрнув подбородок. — Это было сено, да, слегка испорченное, — я рассмеялся от того, что истории Лазаря и этого представителя голубой крови слегка расходятся. Лазарь в этой истории был рыцарем на белом коне, который спас бедняжку из навоза. Весь он такой грязненький, лапка сломана, голова вся в шишках, едва дышит. — Да этот хмырь позорный меня сначала палкой потыкал, затем в фонтане искупал и бросил на пыточный стол, где к моей конечности палку приматывали.

— Ой, не преувеличивай, то был прутик с веника.

— Да, а ты знаешь, что такое «дрол»? Не, там название длиннее, но не суть. Короче, накачал этот псих меня какой-то дрянью, отчего я не мог проснуться. Грёбанный мыш едва почки не застудил, валяясь на дне банки, — распалялся принц, взмахивая руками, словно худая птица, а я не мог успокоить смех, который так и рвался из груди. — А когда очнулся, со мной как с игрушкой развлекались, передавая из рук в руки. Хотя, — лицо принца быстро переключилось с ворчливого режима на умиротворённый, и он мне подмигнул, — там у одной лялечки грудь была во, — выставил он тощие конечности, рисуя огромные дыни.

— Да ладно, не гони, таких не бывает.

«М-да, и этот тоже мастер преувеличения», — подумал я.

— Да клянусь, зуб даю, — щёлкнул он ногтем о призрачный зуб, и я почесал затылок. Да, этот жест я тоже видел, и так принц чётко обрисовал моего товарища, что не могло не улыбнуть. — Не знаю, как, но это возможно. Они такие круглые, полуголые и блестящие, как два солнца, — теперь уже предмет изобразили с другого ракурса. Мышь сверху, а перед носом — вот такое колдовство необъятных размеров. — Да, не смешно, меня едва не укачало на сиськах от быстрой езды.

— Фу, заткнись. Меня самого сейчас стошнит, — махнул я рукой, на что парень отскочил, поджав ноги.

— Да ты просто не видел! Жалко, что блондинка с твёрдой шестеркой боится мышей, я бы тоже её исследовал, — поправил принц своё добро в штанах. Я неверующе икнул от этой картины.

— Да ладно, что, серьёзно? — вырвался вопрос.

Принц сник. Всё ясно, никакого возбуждения он не чувствовал в этот момент, а тяга к любовным утехам осталась.

—Ладно, чего грустить понапрасну? — прикусил Сэмуэль губу. — Чего делать-то будем? Чего твоей свободной душе хочется? — Сэм любопытно заглянул мне в лицо, опередив на полшага.

— Я хочу найти свою леди, — чётко заявил я, обрисовывая все хотелки в одном предложении. Во-первых, я хотел знать, где она. Во-вторых, убедиться, что с ней всё в порядке. В-третьих, хотел утонуть в синеве глаз и задохнуться ароматом утреней росы. Додумать мне не дали.

— Ты, друг, не горячись, ты вроде как гол как сокол. А она, на минуточку, принцесса. Сечёшь, о чём я? — всё это говорил Сэмуэль на хорошем расстоянии от меня. Правильно делал.

Я надолго задумался, и вот тут мне не мешали. В принципе, в первые минуты я осознал,что дух прав, а остальное время всё-таки вернулся к теме «почему хочу найти куклу». Я мысленно очутился на пляже: я с копьём, и ведьма у моих ног. Хрупкое мохнатое тело и перепуганные до предела глаза. Я докажу ей, что меня не надо бояться. Я надеялся, что никогда больше не увижу страха в красивых глазах. Наверное, у меня изменилось лицо, отчего принц сник.

— Ну здрасьте-нате, неужто так легко сдашься? — насмешливо спросил он, нарушая долгую тишину. Я уже забыл, с чего начались размышления, и принц это также считал по моей озадаченной роже. — Лария, принцесса, которую ты едва не прикончил. Помнишь?

— И? — я ещё больше запутался. Конечно, о ком, по его мнению, я только что слюни пускал в мыслях?

— Бабло где брать будешь, голодранец? — принц с психу хлопнул себя по бедру, держась от меня подальше.

— Начнём с малого: обозы, работорговцы, золотоискатели, — загибал я пальцы. Парень чуть не развоплотился от удивления.

— Искатели чем тебе не угодили? — сложил он тощие руки на груди, как важная птица.

— А ты думаешь, где я всё детство провёл? В пещерах, доставая золото с самых горных задниц. Так что они мне должны.

— Так рабство... — начал возражение принц.

— Мне плевать! — рыкнул я. — Там можно хорошо поживиться.

Дух ещё попытался поспорить, мол, может, лучше на службу к короне, но я его быстро пресёк. Не собирался, только освободившись, снова в петлю лезть.

Я начал замерзать в мокрой одежде и прибавил шаг, а потом и перешёл на лёгкий бег. Три дня в таком режиме — именно столько прошло времени, прежде чем мы наткнулись на людей. Далеко заходили владения Къянте, и вних я едва не сдох, не видя край ледяной пустыни. Двигались мы по указке принца рядом с заснеженной сушей. Якобы он знал, в какой стороне ближайший остров, в чём я уже сто раз усомнился. Под ногами периодически потрескивал лёд, и это оставалось единственными сопровождающими нас звуками. Даже Сэмуэль выдохся от такой прогулки. Мои брови и борода покрылась сосульками от сильного мороза. Дух не отсвечивал, видя моё состояние. Я был голоден, во всех смыслах этого слова. И уже готов был сдаться, еле переставляя ноги, и даже свет внутри меня гас, переставая греть своим теплом.

Нам на пути встретился обоз на оленях, который перевозил китовый жир. Усыпил сначала десяток эскимосов у костра, а только потом распустил тёмные щупальца, добираясь до всех палаток, где отдыхал остальной народ. Не пир, конечно, но на первое время хватит. Обнулил всех на половину, а потом ещё на чуть-чуть. Не смог сдержаться. Проснутся все с головной болью, однозначно, а кто не выживет… Нехрен слабаков в такой путь брать! Я хотел к своему свету, погреться в лучах синих глаз. Как же я желал снова очутиться на том берегу, когда моя спасительница протянула лекарство! А лучше ещё раньше, где мокрая фурия бесстрашно фырчала на меня, разбрызгивая воду из душа. И блузка её прилипла, рисуя на ткани мягкие кружевные узоры. Сейчас я сто процентов ее бы не бросил там на полу, и в дверях деревянного сарая на колесах. Хотя, наверное, если была бы такая возможность — вернулся б на четыре года назад, в тот самый ненавистный маяк, где едва не убил своего ангела. Спасибо всем тёмным богам, что спасли её! Уберегли для меня.

Дух, глубоко дыша, осел неподалёку от меня.

— Блэйк, это ты?

— Заткнись, — прошипел я, упираясь ладонями в утоптанный снег. Кажется, последний вдох Сэм сделал с облегчением. — Нет, скажи, зачем такая мощь? — указал я глазами себе за спину. Дух понял, о чём я, оглядываясь на трое суток пути назад. Именно столько земли умерло от какого-то колокольчика. — Скажи, зачем нужна такая сила? Нужно быть полным идиотом, чтобы хотеть владеть ей.

— Надеюсь, это риторический вопрос? — спросил принц, а по мне — выругался.

— Какой там вопрос, я не знаю, — посмотрел я на него. Остров Нали — самое большое кладбище, что я видел за свою долгую жизнь. Хотя поживиться энергией не мог, до земли ещё нужно было докопаться, а, как я уже говорил, от деревьев одни макушки из-под снега выглядывали. — Где вы этот колокол, к хренам, выдрали? Если не ошибаюсь, больше десяти веков вы им владеете.

— О-о-о, это длинная история и уже на сто раз перевранная, как испорченный слух. Да и версий как минимум я могу десять насчитать. Нашли, подарили, оставили на хранение драконы, а ещё мой дед, кажется, упоминал что-то о богах, — загибал Сэм пальцы.

— Да ладно, что, серьёзно? Не в курсе, откуда эта хреновина? У моего короля были сотни тысяч всяких артефактов, но они ему и в подмётки не годятся.

Принц развёл руки в стороны.

—Да вроде. Спустился орёл с тремя головами и спрятал колокол в маяке. Потом так и не вернулся. А один мальчик нашёл и дёрнул за веревочку — и земля вздрогнула. И распускались там плоды невиданных растений, и был там рай на земле.

— Ну, про рай ты вообще загнул. Обычные земли, как и везде, — отмахнулся я и посмотрел на рук своих деяния. Все живы, ну, кроме Сэма, конечно, а это хороший результат.

— Вообще-то это сказки детские. Единственные достоверные источники сгинули после сотни нападений.

— Это жесть. И знаешь, что я понял? — я прикусил кулак и зажмурился. Парень напрягся, заглядывая мне в лицо — Я не один сорвался с поводка. Последняя из рода, можно сказать насильственно привязанная к этому месту, могла и не пережить такого.

По моим предположениям, картина вырисовывалась так: кого-то в наказание заставили дёргать за верёвку каждый месяц отдавая свои силы, а чтобы тот не сбежал, поставили охрану по периметру маяка. Затем там образовались деревни, а там и города неподалёку, живя припеваючи. Да и узнику пришлось выживать, как мог, надев корону. Но вопрос о моей леди и её привязке остаётся открытым. Буду надеяться, что ошибаюсь, и никто не привязывал Къянте к тупому артефакту.

— Скажу больше: раньше остров этот был с горошину на карте и назывался островом Сирен.

— Кто? — скептически отмахнулся я от такой небылицы.

— Сирены. Такие морские нимфы, которые заманивали путников в свои чарующие сети. Потом завораживали, и те были их рабами, — вот тут я задумался. Всё сходится. Не зря я думал на свою леди плохо. Она точно меня обворожила, а я и не против. Хочу к ней — и всё тут!

— А мой Король считал, что с этой силой можно владеть морским миром и топить корабли. И никаких сирен, — я очень пытался припомнить разговоры бывшего хозяина, но память их восстанавливать не хотела.

— Ой, да было пару раз-то, малыш Коки утопил пару судёнышек. Он ещё маленький был и заигрался, — отмахнулся парень.

— В смысле?

— Да в прямом. «Ой-ой-ой, спасите-помогите!» — вопил заголовок в газетах. Огромный осьминог утащил на дно…

— Чего ты мелешь? — остановил я словесный понос. Ещё и театрально всё, всплески руками и тонкий голосок присутствовал. — Я спросил: реально такая сила, как вещал мой Король? — на последних словах я поморщился, а затем и сплюнул на землю горечь от этого слова. Слишком поздно отменили рабство, я под эти годы не попал. Вот и был марионеткой в руках чокнутого лорда.

— Ну, местами да, местами нет, — снова завёл шарманку принц, и я стрельнул в него глазами, идя на запах еды, варившейся в котелке. Впрочем, мы и так медленно двигались к костру, который смотрелся сейчас как мираж. — Сила этого артефакта велика. Говорю же, острова этого толком на карте не было, а сейчас ты видишь его размеры. И с каждым годом он всё рос от вливаемой магии. Сирены — потому что люди сюда стягивались, как на пламя костра, — указал парень на огонь, и тут я, конечно, примерил на себя чувство, которое разгоралось во мне, грея, но не обжигая. — Что насчёт подводного мира — полная чепуха. Говорю же, то был осьминог, а что уж ему не понравилось в тех кораблях — без понятия, — принц развёл руками. — Акулы? Да я и не помню, чтобы видел хоть одну по близости, а крабы, я тебе скажу, народ тупой, да там даже мозга нет. Ноль, — показал Сэм пальцами цифру, когда я накинулся на полусырую похлёбку, хрустя картошкой на зубах.

— Говоришь так, словно… — я замер, перестав хрустеть, а то так мысль и потеряться может. — Да ладно, ты что,был крабом? Где, здесь или там? — тут же дополнил я вопрос, когда ответ отпал за ненадобностью. Хватило и кислой морды. Даже свет от его полупрозрачного тела притух.

— Там. Я сам не ожидал, что так смогу. Это ты со мной чего-то сделал. Но вот облом…

— Нужно сдохнуть, — тут же догадался я и продолжил медленно пережёвывать еду, двигая замершей челюстью.

— Вот именно, — буркнул парень, сев напротив и протянув кисти к костру.

— И что, утопился? — тут же я понял, что фигню сморозил, и усмехнулся, косясь на парня. Ну, тот и не стал ломаться, выложив всю историю: как он внуцю нашёл, а она на берегу валяется едва живая. Я слушал, не зная, улыбаться мне или печалиться от такого рассказа. Тяжело пришлось моей леди.

— Я думал, она померла. Вот и хотел проверить, — закончил он.

— Проверил?

— Проверил, — тяжело вздохнул он. — Так она меня сначала в полёт отправила, а потом угрожала коробкой с красным фонарём. Едва не ослеп.

Не знаю, как у него это получается — рассказывать и жаловаться как баба. Затем полились пятиминутные стенания, как он, бедный-несчастный, заблудился в траве, как ему солнце голову напекло.

— В общем, краб. Ну, мышь я ещё понимаю, но краб?

— Ага, а летучую мышь ты не хотел? — покривлялся парень, мол, ля-ля, я ещё и так могу.

— Ну и как? Дай угадаю: забыл, что ты не призрак, и впечатался в стену со всего маху? Ляп — и труп? — шлёпнул я себя по оголённой коленке, которая уже начала отогреваться у костра.

— Как остроумно! — высокопарно заявил парень и вздёрнул нос. — Вообще-то меня раздавил ботинок одного слепого лекаря.

Нет, ничего не ёкнуло. Ну, был там один целитель из многих, и заканчивал он так же, как и все: выгорание, а потом смерть. Но зато я сразу понял, кто это.

— Точно, ты был там. Ты знаешь? Знаешь, где она? — уронил я черпак в котелок, уставившись на парня. — Портал? Старый хрен ей дал портал?

— Лично я позже подтянулся и не знаю, давал он там чего-то или нет. Но однозначно это было портальное окно. Вопрос в другом: куда? В пространстве или во времени?

— О да, точно. Это могло быть будущее? Мне Лазарь рассказывал о таком, — печально согласился я. Были у Романа некие предположения по этому поводу.

— Ой, этот сказочник ещё и не то расскажет. Просто другой мир, — хотел снова отмахнуться от этих бредовых мыслей Сэм, как наши взгляды встретились.

— Ты думаешь о том, о чём и я? — спросил я шёпотом. — Если это так, если с помощью этого вонючего колокольчика можно попадать в другие миры, Лария сейчас у себя дома? — мотнул я на серое небо. — Я сам лично отправлюсь обратно и отрою эту хреновину.

— Возможно, с этого и начнётся новая сказочная история, которую будут передавать из уст в уста, — печально проговорил парень. —«Один некромант отправился за своей принцессой». Ну, как бы, если ещё дальше раздуть эту мысль, возможно и колокол будет теперь в том мире, и сказки будут говорить они.

— Да ты прямо писатель. Тебе романы бабские строчить. Я тебя спрашиваю, возможно такое или как?

— Да хрен его знает! Мои предки такой хернёй не занимались. Жили себе да жили. Ну да, переговоры там всякие, вечные нытики с улицы, мол, ой, корова сдохла, не ведьмы ли колдовство своё раскинули? Ой, засуха, помогите-помогите.

— Ом-м-м, ом-м-м, —я сделал вид, что ухожу в медитацию, сидя у костра и прикрыв глаза. — Как же ты много говоришь. А можно как-то звук убавить? — я выдернул кубок из-за пояса и поставил его рядом, отчего принц блаженно раскис, как квашня, на другой стороне костра.

— Ой, не нуди, — вяло отмахнулся Сэм, и у него едва слюнки не потекли. — У меня вообще-то собеседников триста лет не было. Разве что рыбы у нас в фонтане. Мне казалось, что они меня видят.

— Ну да, в твоём случае вообще зашибись. Как там говорится? «Хороший собеседник — это хороший слушатель»? Рыбы, ха, как иронично.

— Поверь, иногда с рыбами намного проще, чем с тобой, — потёр парень шею, которую пару дней назад сжимали мои ещё чувствительные пальцы.

— Короче, не исключено? Другой мир и всё такое, — напомнил я.

— Скажем так, всё возможно, но тут я больше склоняюсь, что старый перечник всё-таки припас для неё какой-нибудь портальчик.

— Это я и так уже понял, — хотел я вспылить, но было лень от приятного тепла и сытости. — Я вообще-то спрашиваю, могла ли сила Къянте каким-то образом её закинуть обратно? Тогда же выбросила.

— Ну ты сравнил! Тогда камень был едва не смою голову, да и, судя по всему, там много стихий сошлось. Наша, твоего хренова короля, ловушку, которой вы обнесли весь замок, тоже исключать нельзя. И твоя, — загнул последний палец дух.

Я едва не подавился.

— В каком таком смысле моя?

— А в таком. Кто в мою внучку копьём запустил? — испытующе посмотрел на меня принц.

У меня одновременно поджались губы, сердце и некие причиндалы в штанах. Я бы предпочёл эту картину забыть. Или чтобы её вообще не было.

— Ладно, будем считать, что ни делается, всё к лучшему. Вижу, что ты вроде нормальный мужик, — поддержал Сэмуэль, за что я стал ему немного благодарен.

— И всё же, каким образом?

— Не знаю. Я тебе что, архимаг? — пожал принц плечами. — Ну мало ли, прыгнула малышка, а там туман после поднятой волны. Как ни крути, то вода, да и твоя палка-ковырялка угодила в это облако вместе…

— Ладно, хватит предположений. Буду надеяться, что всё-таки она тут. Но всё же, если у лекаря был камень, чего же он сам не ушёл? — спросил я, ещё сомневаясь во всём подряд.

— Сил не хватило. Или припас для принцессы, — Сэм пожал плечами и расслабленно запрокинул голову, пока его кубок мирно грелся у костра.

На слове «принцесса» у меня сладко сжалось в груди. Я опустил голову и прикрыл глаза. Жизненные показатели поднялись до половины, и я смог нырнуть в резерв внутренним зрением. Очень хотелось это раньше сделать, да сил не хватало. То, что я увидел, меня сильно удивило. Во-первых, половину сосуда словно пережевала лошадь, а во второй, тёмной половине, дырка светилась. От неожиданности я выронил черпак в костёр и не заметил этого. Затем скинул одного спящего эскимоса с подушки и занял его место. Дух начал возмущаться, но я поднял руку, останавливая его, а затем прокушенную ладонь, которая давно затянулась, прижал к центру груди. Медленно задышал, уходя в медитацию. Я должен был убедиться, не показался ли мне лунный свет. Голубоватый с розовыми краями. Не показался! Свет был, размером с горошину, но был. А вот привязка к хозяину выгорела, сжав резерв наполовину. Плевать, мне и этой точки хватит. Но как? Да и что это вообще такое? Я рад, я в восторге, но что это значит? Это всё, что осталось от холодного пламени? Или только разгорается? На привязку это не похоже, а я отчётливо знал, как она выглядит: чёрная дыра размером с кулак и чернота.

— Ведьма, — неожиданно для себя радостно шепнул я в голос и закрыл руками лицо. Замёрзшие щёки трещали от улыбки. Я не знал, что думать по этому поводу, но был рад, что мой ангел меня пометил. Я открыл глаза и посмотрел на принца, тот тихо угорал в ладошку. Именно, угорал, смотря, как я тут мучаюсь.

— С чего это вдруг леди Ларии такой эпитет? — проскрипел он сквозь смех.

Секунда мне понадобилась, чтобы понять, что он сказал, а ещё две — чтобы запустить в него копьё, ибо задолбал ржать. Знал, что ничего не выйдет из этой затеи, но совсем забыл, что за спиной парня растянулся ещё один спящий эскимос. Копьё встряло в бедро бедняги и зависло, а тот даже не дёрнулся. Зато Сэмуэль взвизгнул как баба и отлетел сквозь сани подальше.

— Ты что, спятил? Нормально же сидели! Ты какого хрена натворил? Грёбанный отморозок! — ругался дух, а я поморщился. Ну да, как-то нечаянно так вышло. Я встал, выдернул копьё и отвернулся от костра.

— Уходим, — поставил я в известность парня и перешагнул рядом лежавшее тело.

— В смысле уходим? Ты что, его так оставишь? Он же сдохнет, и ты будешь в этом виноват! Или, если ты и дальше собираешься такое вытворять, то нехрен подкатывать яйца к моей внучке! — распетушился принц, пока я осматривал сани и их содержимое.

И да, чувствовал я себя странно. Такое ощущение, что мне жаль. Жаль, что так получилось. На мужика плевать, я не хотел пачкать свой свет. Пришлось вытащить черпак из костра и прижечь дырку. Дух спрятался за палатку от этого зрелища и ругал меня оттуда. Но потом он всё-таки признал, что так лучше, нежели истечь кровью. И, чтобы совсем загладить свою вину, я подтащил ещё три тела, лежавших неподалёку, к костру, чтобы не замерзли.

Через полчаса мы двинулись по следам, надеясь, что они приведут к людям, а не к тому месту, где узкоглазый народ добывал китовый жир. Отъехав за половину суток дальше, сделали привал. Затем ещё и ещё, пока всё же не начали попадаться поселения. Для себя я окончательно решил, что во мне достаточно света, чтобы не убивать всех на своём пути, да и, как Сэм сказал, такой след нам не нужен. Затем были города, где я непроизвольно принюхивался, а мой удобный сыщик рыскал по всем ювелирным лавкам, ища родовые драгоценности. Тут мы с духом сошлись во мнениях, что украшения точно где-то выплывут, а это, как ни крути, след. Спустя пару недель скитаний и грабежей мы всё-таки наткнулись на одну из золотых шахт, где правили бывшие работорговцы. Хотя очень даже не бывшие. Там такие доходяги трудились, что неизвестно, как дух в них держался, а магию смерти я почувствовал за версту. Да, не один человек скончался в этих пещерах. В общем, захватить такого роду шайку труда не составило. А освободив народ, я стал героем. Свою силу я выжившим не показывал, также по наставлению Сэма, который решил, что нужно сначала обзавестись союзниками и поднабрать сил.

— А то документальная волокита от короны всю плешь проест, — заявил принц, и я был с ним согласен. Точнее, что там с бумажками не так — я не понял, но с короной связываться сейчас не хотелось.

Почти две недели я пробыл уже на своих рудниках, вникая в дела такого рода, и, как ни прискорбно, подтягивал себя в чтении и счёте. Не проходило ни одного дня, чтобы я не думал о хрупкой леди и не любовался лучиком в ночи. Иногда мне казалось, что он пульсирует или зовёт меня, но нет. Ещё я понял, что силы мои очень урезались, когда не смог дотянуться до коровы через поле. А раньше деревню мог охватить! Да и спать стал чаще и лёжа, а то спина начала затекать. Ничего, прорвёмся. Затем я с помощью управляющего и невидимого для всех советчика настроил работу, но уже на выгодных для людей условиях. Те же узники и вернулись, ссылаясь, что и идти им теперь некуда, а у кого и семьи поближе подтянулись. Да, это не совсем рабство, какие-то копейки их домочадцы получали, но отсюда никто не возвращался. Я, по совету принца, предложил процент с добытого золота, те и согласились.

За эти две недели приходили несколько господ разобраться в причине задержки товара, но, видя нового главу и другие устои, попытались опровергнуть моё главенство. С такими я не церемонился, закапывая трупы поднятыми скелетами. А с теми, кто даже был рад такому перестроению, мы и заключали мирные соглашения. Даже цену повышать не пришлось, и так хватало на всех и вся. Затем я оставил многочисленную охрану с мешком защитных артефактов, которые сам же и заполнил. Труда это также не составило, ибо тут практически кладбище, энергии хватало. Знакомых я не встречал, да и откуда? Мой бывший хозяин никогда не разрешал оставлять свидетелей. Деньги — это хорошо, но пора отправляться в путь.

Глава 4

Блэйк-дэ.

Вот таким путём я отвоевал ещё пару мест на разных островах, представляясь Блэйком Дэйсоном. Фамилию тоже придумал принц, а я и не сильно возражал. Сэм ещё предлагал легенду придумать, мол, кто и откуда, но я сказал, что пусть нахрен идут с расспросами. А дружбы я затевать ни с кем не собирался. Слава начала меня опережать, к следующим рабским притонам толстосумы сами складывали полномочия за считанные дни до моего появления. Народ не верил в такие чудеса, и я из бандита становился спасителем. Конечно, в одиночку я уже не двигался. Со мной были пара десятков наёмников. Хорошо подготовленные ребята для отвода глаз. В принципе, мы заходили всегда на рассвете, когда вроде все спали. Нетрудно было усыпить группы людей, оставляя только часовых. Ну, чтобы, как дух говорит, «не спалиться». Наёмники считали это удачей, которая следует за мной по пятам. Вот и пусть так думают. За три месяца я стал богат и снова двинулся в путь, изведывая новые земли, не теряя надежды, что найду её, свою маленькую леди, мой лучик света, который всё-таки пульсировал.

Весь пройденный путь мы недоумевали, почему найти сокровища не могли. Неважно, продала бы леди ценности или их украли, — такое тоже было предположение, — но они должны были где-то засветиться. А, по словам духа, он узнает свои драгоценности из тысячи. Дословно было сказано: «Этим ювелирам-рукожопам только веники плести». Лето подходило к концу, а я так и не нашёл не единой зацепки. Я объезжал верхом остров за островом, но её, как и Лазаря, нигде не было. Я подтянул чтение и письмо, к слову, с помощью Сэмуэля. Мы уже давно выяснили, что этому полудохлому существу нужно испить человеческой крови, чтобы смочь задержаться в живом теле. Тоесть, будучи подопытным мышом, он пару раз тяпнул Лазаря за палец, чтобы тот не расслаблялся. С внучкой также, только не за палец, а на мышиной тяге не удержался и налакался её крови, когда Лария поранилась. Это Сэм мне рассказал, как и то, что он побывал в хрупком теле, отбиваясь от насильников. Тут я не знал, злиться на него или, наоборот, радоваться. Если бы не дух, то я мог бы и не успеть. Ну, всё равно парень слабак, и вообще,какого хрена он был в моей леди? Пришлось простить его, при том, что Сэмуэль клятвенно заверил, что такого больше не повторится с моей леди, а вот с другими — да.

Проходя мимо толи храма, то ли лечебницы, я немного сбился с шага, не сразу поняв, что меня насторожило. Почти четыре месяца я скитался по берегам в компании никчёмного духа, который не мог вычислить, хотя бы жива его внучка или нет. Что меня насторожило, я не сразу осознал. То ли фонтан как-то странно журчал, то ли странно пах. Слишком свежо, тепло и сладковато. Я вмиг отпустил обоняние и скрылся в тени. Длинный дорожный плащ не сильно способствовал невидимости, но мне хотелось снизить радиус поиска, чтобы сконцентрироваться перед собой. Очень далёкие еле уловимые нотки я всё же почуял, и сердце пропустило удар. Я боялся, что забыл этот ни с чем не сравнимый аромат, но нет, у меня вмиг все волосы на теле зашевелились и в груди завибрировало от переполняющих чувств.

Я постучал по раскатанной начищенной пластине, которая удобно держалась на поясе. Это Сэмуэля идея, чтобы мне, видите ли, было проще. Спустя несколько минут дух вынырнул у меня над головой и завис, словно хрен из табакерки. Не важно, в общем, связь работает, и мы её уже не раз проверяли.

— Ну что? — возмутился он, всплеснув руками. Ну да, явно я его от интересного дива оторвал.

— Я её чувствую, — прошептал я, показав глазами периметр. Где-то тут точно есть след.

— Ща, дружище, я осмотрюсь, — встрепенулся принц, радуясь таким новостям. Да я и сам с трудом мог поверить.

— Её тут нет, — обломал я его, и тот замер в стене. Точней, одна тощая задница торчала. Затем он вынырнул обратно и нахмурился, причесавшись пятернёй. Последний жест был необязательным, но духу так хотелось.

— В смысле — нет? Я что-то не понял.

— Она была здесь давно. Я хочу, чтобы ты осмотрелся и прислушался здесь, — показал я большим пальцем себе за спину, так и не поняв, что это за постройка с крестом на крыше.

— Будет сделано, — козырнул парень двумя пальцами, а я всё же решил пойти и отдохнуть, а потом как белый человек зайти в это помещение с утра.

Вообще за это время я чаще и чаще поступал «как белый человек», а не варвар. Да, моя маленькая леди была права: я тогда как с гор спустился и живых за людей не считал. Сейчас же всё изменилось, я исправлялся и хотел понравиться девушке с невероятными синими глазами, как озёра. И доказать, что я победил недуг. Ну, те трупы, что я прикапывал эти месяцы, не в счёт: они же плохие, и их наказать можно. Как-то Лазарь сказал, что из меня хороший мститель получится. Я тогда возразил, какого, нахрен, я — мститель? А он в ответ заявил, мол, кино есть такое, и мстители — это положительные герои, которые приходят всем на помощь. Я поделился этой идеей с принцем, и он одобрил. А что? Мне всё равно питаться нужно, а бандитов пруд пруди. Хотя лучше корову выпить, чем отребьями питаться. В их организме больше градусов, чем крови, а мне надоела изжога до икоты.

К вечеру следующего дня мы уже знали, что двое молодых людей побывали в этой обители с тремя храмовниками в услужении. Они же и врачи, и отпевают, и свадьбы играют. В принципе, живёт этот городок обособленно, даже банк имеется, где и нашлись нетронутые сокровища. Сэмуэль долго распевал дифирамбы своей внучке. Мол, ох, какая молодец у меня кровиночка, додумалась всё припрятать! Хотя даже когда мы узнали, что брат и сестра Лазаревы сделали схрон, всё равно дух не унимался, мол, это по-любому внучка придумала, а то этот щёголь только промотать может. Также мы узнали, что никто за этим скарбом не возвращался, что не могло не встревожить. Почему? Как они выжили? И, самое главное, где они? Живы ли вообще? А ещё мне не понравились взгляды лысого монаха, который отводил глазки в сторону, явно что-то умалчивал. Да, я узнал, что были ранены, подлатались, вечером уже кушать господа изволили, а утром поспешно отбыли. Я был в хорошем расположении духа, чтобы пытать за какие-то мелочи. Главное — живы, и, по всей видимости, это и была точка выброса. Почему здесь — непонятно, но, хвала всем тёмным богам, не во льдах.

Можно было выдохнуть и хорошенько выпить. Теперь мы знаем, откуда начинать поиски, а за хорошее пожертвование банку нам должны отправить магического вестника. Впрочем, такими вестниками мы и рассчитались в банке, оставив им ещё двух. С этими маленькими стрекозами, запечатанными в крохотные коробочки, у банка точно дела пойдут в гору. Стоят такие целое состояние, а у меня таких ещё полмешка заплечных, правда прикопано два города назад. Надоело с ними таскаться, хотя ребята хорошие, респект артефактору, который их сотворил. Мы ими поживились на одной шахте. В придачу к приискам нам достались десятки ящиков с артефактами, которые только подогнали к порту. В принципе этот товар как таковой не дорогой, из-за должного количества магических камней рода и, мастеров которые смогут их напитать. Не суть. Мы нашли первую точку на карте.

В ближайшей таверне меня попыталась склеить подавальщица с хорошим декольте. Пить перехотелось, и я, кинув пару серебряных на чай, отправился в комнату.

— Не, бро, ну ты моща. Сколько ты без бабы? — сидел на подоконнике Сэмуэль, выглядывая в окно. Сюда частенько захаживали ближние деревни, чтобы развлечься и найти платную любовь. — А у тебя вообще они были? — едва не подпрыгнул на месте парень, пока я валялся на кровати, сунув руку под голову и закинув ногу на ногу. Заметьте, даже разулся.

— Были, — коротко ответил я.

— И что, совсем не вштырило? Там аппетитные две дыни совали тебе под нос, как такое может…

— Заткнись! — рыкнул я. Сейчас было противно и от разговора, и от вида, что мне, как выразились, «под нос совали». Не хотел — и всё. Я бы сейчас всё отдал, чтобы на меня злилась моя колдунья. Вот прям чтобы ручки в боки, в глазах молнии, а мышцы на пальчиках сводит — так она хотела меня придушить. А я бы зачаровавшую меня леди обнял двумя руками и прижал к себе. Пусть душит, мне всё равно.

— У тебя сейчас такая рожа! Довольная до тошноты, — подметил голос с подоконника, а я открыл глаза и вытер рот. Слюней там не было, просто хотелось смахнуть видение в кулак и положить в один карман с брошкой, чтобы потом насладиться ещё раз.

— Давай, колись, чего разнюхал? — сел я на кровати и посмотрел на парня. Тот растянулся в улыбке, потерев ладошки.

— Я думал, уже никогда не спросишь. Завтра будет праздник.

Я едва не сплюнул на пол. Предположил, что он нашёл след, как же. Из этого города больше десяти выездов в разные стороны. Куда она отправилась? А этот идиот про какой-то праздник твердит.

— Ну давай задержимся на денёчек?! — сложил парень руки в молебном жесте. Я потёр виски, чтобы немного успокоиться. Целый день на нервах, а этот снова. В каждом городе он просил остаться: то на ярмарку, то в бордель заглянуть. И снова «здорово».

— Какой, к хренам собачьим, праздник? Я только след нашёл.

— Вот именно, что не нашёл, — ехидненько пропищал парень. — Походи, порасследуй, может чего нанюхаешь, а я пока…

Всё понятно, что он «пока», и поэтому дослушивать я его не стал. Лёг снова на кровать и закрыл глаза. Я вновь услышал её запах утренней росы и свежесть горных озёр. Моя тёплая, пушистая и сладкая леди.

В какой момент отключился — не помню, а проснулся с диким стояком, который едва мне штаны не порвал. Да, мне снился сон, где я расстёгиваю ещё одну пуговицу на пижаме и моему взгляду открывается прелестная картина. А потом я это всё сминаю и глубоко втягиваю воздух носом прямо из ложбинки. Во рту пересохло и даже нос заложило от отсутствия крови в голове. Всё в штанах, отчего я снова поморщился, чувствуя шов, который впечатался в причинное место. Пришлось отправляться в душ, хотя им тут и не пахло. Максимум — глубокий чан с нагревательными артефактами, но он мне сейчас был ни к чему. Холодная вода хороша, возбуждение как ветром сдуло. Сэмуэля видно не было, чему я тоже был рад. Такие минуты тишины случались только в поселениях.

До вечера я прогуливался в простых одеждах, изображая из себя охотника. Таких тут много, приезжают шкуры и мясо продать. Так что я в свободной рубахе, опоясанный ремнём с пластиной и в льняных штанах внимания не привлекал.Дважды проделывал путь от лечебницы до банка, делая небольшой крюк по городу, где след начинался и заканчивался. Скорей всего, они наняли экипаж и уехали. А вот куда — это вопрос. От банка вели четыре улицы с каменными двухэтажными домами на несколько семей. Возле каждого бегали дети, бабы намывали окна и выбивали ковры на заднем дворе. Вечно ругающиеся кучеры, которым мешала эта суета — ерунда по сравнению с моей прошлой жизнью. Я даже не предполагал, что может быть так хорошо. Так по-живому. И я очень сильно хотел обнять нежную леди для полного счастья. «Обниму. Как только увижу, сразу в охапку и сграбастаю»,— думал я, возвращаясь на перекрёсток с банком. Четвёртая улица осталась, а потом и время подойдёт. Да, я таким способом убивал время. До пяти вечера у прислужников приём больных, и кто бы мог подумать, что бабы с вопящими на руках детьми могут быть злыми. Они меня едва не испепелили взглядами и крепким словцом, когда я хотел пройти без очереди. Еле ноги унес. За эти четыре месяца я сильно изменился: стал сдержанней и голода практически не испытывал. Мне просто-напросто некуда было сливать эту энергию. Трупы поднимать казалось ни к чему. Можно было этих куриц выключить, но говорю, я сильно изменился. И вообще, я, как мститель, обездоленных не трогаю.

И вот я, подходя к банку, замер от неожиданности. Меня как тёплой волной обдало, и на висках выступила испарина.

— Они здесь, — прошептал я, полностью уверенный в своём нюхе. Быстро осмотрелся и заметил, как стремительно за поворотом скрылась лошадь. Одиночные всадники здесь — редкость, да и сердце у меня ухнуло к горлу.

Я перехватил повод у проезжающего извозчика прямо на ходу и его спихнул с места, запрыгивая в коляску. Кажется, она была чем-то загружена, но плевать. Я с силой потянул узду, чтобы кобыла развернулась в нужную сторону.

— Ты что, совсемать ахринел? Мать твоють! —тюткал на меня мужик, пока я выравнивал телегу.

— Заткнись. Или выброшу, — рыкнул я, набирая скорость.

Мужик притих и сполз с лавки на пол, крепка держась за сиденья. То ли за свою жизнь переживал, то ли за товар — непонятно. Медленно, очень медленно! И тут за поворотом, как по волшебству, нарисовалась запряжённая лошадь, мирно ожидающая хозяина.

— Держи, — выкрикнул я, бросив мужику повод, и спрыгнул с телеги.

Через считанные секунды уже был в седле. Я не чувствовал след, но знал, что это кто-то из Лазаревых. Вот только… Ноль. Просто сквозь землю провалился и наездник, и лошади. Два часа я ездил по лабиринтам улочек, больших и поменьше, и сердце выпрыгивало от тревоги. Не знаю, почему, но я нервничал. И, как назло, снял пластину с пояса, чтобы прозрачный мне не докучал.

Залетев в комнату, обнаружил духа, метавшегося в ожидании меня.

— Ну наконец-то! Ты где был? У меня такие новости!

— Ты её нашёл? — тут же перебил я.

— Не её, а Лазаря. Он побитый там, в комнатах раны зализывает. Его, наверное, дубинками били, всё тело в побоях, — всплёскивал руками дух, пока я быстро облачался в походные плотные штаны, ботинки и лёгкий дорожный плащ, который уже почистили служанки.

— Где? — выдохнул я, когда застегнул пояс с пластиной.

Вечер, улицы опустели. Народ торопился на праздник урожая. Ещё вроде кто-то решил обряд венчания провести, но это не точно. Я плохо улавливал сбивчивый рассказ Сэма. Бежал со всех ног, так как по пути больше одиноких лошадей не попадалось. Добрались до постоялого двора ещё через час, а люди как вымерли вместе с конём. Я опаздывал, очень сильно опаздывал. Мне едва удавалось вталкивать в себя воздух от переживания. В комнате никого не оказалось, это Сэм разведал, поэтому я, накинув капюшон и выдохнув, зашёл в трактир, где, по словам принца, и находился блондин.

Да, он был там. И правда в плачевном состоянии. Хромал, держался за рёбра, и глаз подбит. И в тоже время доковылял до стойки и что-то зашептал трактирщику. Я двинулся к нему.

— Он ищет наёмников, — тут же сообщил дух. — Ему нужны люди, — добавил нервно Сэмуэль, заламывая пальцы, как будто я с первого раза не понял.

— Можно тебя на минутку? — тронул я парня за плечо, отчего он сначала сильно напрягся, а потом, медленно моргнув, повернул голову и уткнулся взглядом мне в кадык.

В таверне стояла гробовая тишина, и, надеюсь, парень тоже понимал, что сейчас лучше не шуметь. Немногочисленная толпа, состоящая из какого-то отребья, следили за всей картиной целиком. И вероятность сто процентов, что парень не ушёл бы отсюда живым. Я имею в виду его достаточно добротную одежду. Ещё и людей ищет, а значит есть деньги. Прожжённый трактирщик с хищными глазками и пышными бакенбардами потянулся под стол. Дух округлил глаза, видя,куда тянется рука мужика. Я также медленно положил на стол копьё, которое начало расти в размерах, а сам смотрел в светло-серые глаза парня. Он не верил.

— Да, лорд, давно не виделись, — хмыкнул я, подобрав титул специально. Лорды в одиночку не гуляют, и все пусть обломятся.

— Я не понял, ты куда подевался? — слегка заторможено воскликнул парень. — На меня тут напали, пока ты прохлаждался с бабами направо и налево, — выдал он. Мои брови подлетели на лоб.

— Это игра, он шутит, — быстро прояснил ситуацию Сэм. Ну да, я немного подвис, да и вообще юмор этого парня какой-то тяжёлый.

— Прошу прощения, — опустил я голову, и парень величественно поковылял к выходу, держась за бок.

— «Прошу прощения»! — покривлялся дух, отчего я его резко перехватил за шею. От выпада к невидимому существу все вжались в стулья, а трактирщик впечатался в стеллажи с бутылками. Ну да, не один я на нервах. Хотя финт с копьём не мог не впечатлить. С магами, наверное, большие проблемы были, вот и толстяк едва не обделался.

Только мы оказались за углом, как парень развернулся и крепко обнял меня поперёк тела вместе с руками, а дух валялся где-то на земле, зажатый моим кулаком.

— Я не верю, бро! Ты жив? — начал ощупывать меня Роман. — Как? Ты же там…

— Где она? — перебил я, отцепляя руки парня от себя, и выпустил Сэма.

— На свадьбе, — махнул головой парень, поморщившись и зажав бок рукой.

— В смысле? — с ужасом выдохнул я, не веря в то, что слышу. — Она что, замуж выходит? Это она невеста? — сердце у меня выдавало барабанную дробь, а из ушей едва пар не повалил.

— Её берут в жёны, — уточнил парень и облокотился о стену. Стоять ему было трудно, а сознание то и дело пыталось его покинуть.

— Я правильно понял: какой-то хрен положил глаз на мою леди? — шипел я на грани слышимости. И мне плевать было на его состояние, в отличие от Сэмуэля, который пытался нырнуть в ослабевшее тело, но ничего не получалось.

— Правильно. Сначала всё было нормально. Мы сбежали в один город, потом в деревню, а потом и на другой остров, — парень шёпотом затараторил, боясь, что и правда упадёт без сознания.

Из всей сумбурной речи, я понял, что Лария и Роман Ветровы, — брат и сестра из какой-то там глуши, — прикупили себе небольшой домик на окраине такой же глуши. Названия просто отскакивали от мозгов, как ненужные. Цветы. Лария опять за своё, цветочки и всё такое. Совсем заездила своего брата. Ну и ещё несколько предложений по этому поводу, отчего мне хотелось встряхнуть раненое тело.

— А через месяц нас нашли. Оказывается, ноги растут из этой самой лечебницы. У кого-то слишком длинный язык.

Не зря король запрещал оставлять свидетелей. И вот, вывалившаяся из портала парочка с полными карманами драгоценностей взбудоражили змеиный клубок.

— Им нужно сокровище? — тут же уточнил я. — Сэм нехило так обнёс свой склеп.

— Плевать им на деньги. Мы пытались откупиться, но этому мудаку нужна она и наследник, — сплюнул парень на землю. — Магия, чувак. Не забыл, из какого Лерусик рода? Местный казначей, Вайлет Гарницкий, та ещё заноза в заднице, якобы проезжал мимо, положил глаз на неё. Ну, не для себя, для своего сынка, — тут же добавил Роман, запыхавшись. Я не перебивал, пытаясь уловить суть. —Сынок его — полный дебил. Тю-тю, — покрутил парень у виска пальцем. — Дегенерат, — и снова сплюнул. Скорей всего, это не ругательство. Бывает такой недуг. — Ну, Гарницкий пришёл по-доброму, познакомится и предложить Лере договор. Естественно, она отказалась. Фу, это же дичь какая-то— выйти за дебила! — успокоил он меня. И продолжил рассказывать. — Сынок там вряд ли способен вообще ребёнка забацать. Не удивлюсь, что папаня сам придёт в этом деле на помощь, — скрипел побитый парень зубами.

— Что? — выдохнул я, просто охреневая с этой схемы. И вообще, какого хрена? Это мой трофей. Моя леди!

Парень ещё в одном небольшом абзаце вывалил, что трижды этот мудак прикатывал с предложениями, одно выгодней другого. Затем начались угрозы, а вот три дня назад в их дом ввалились стражи в форме и забрали её посреди рабочего дня. Лазаря арестовали и бросили в подземелье, чтобы не мешался под ногами. И только недавно ему помогли сбежать. И никто иная, как жена самого казначея. Я хотел его поторопить, но он и так был предельно краток в своём слабом состоянии, держась руками за стену и бок.

— Но не это самое стрёмное, — поднял он палец и медленно сполз по стене.

— Что? Что с ней? — выдохнул я и присел на корточки.

— Её сердце не бьётся, — обречённо выдохнул парень, а я недоумённо уставился на камни выше белобрысой головы. Это как? Она всё-таки умерла? Я не успел? От этих пугающих вопросов собственное сердце едва не разорвалось. «Игрушка». Я создал себе «игрушку», и не будет мне бархатного тепла и запаха утренней росы. В носу защипало, и я заскрежетал зубами. Взгляд поплыл от влаги. Я так не хочу! Я зажмурился, и по щекам сбежали слёзы, но Лазарь их уже не видел, потеряв сознание. Дух осел рядом и взялся за голову, ероша прилизанную копну и смотря прямо перед собой.

На улицу вывалилась пьяная толпа, кажется, на перекур. Я механически перекинул парня через плечо и поднялся к нему в комнату. Сэмуэль так и остался свыкаться с этой страшной мыслью. Теперь он дух без рода, а я — странник без своей мягкой леди. Вера в светлое будущее рассыпалась, как башня после взрыва. Сердце билось всё медленней и медленней от боли и отчаяния. Я выбил дверь с ноги и сгрузил парня на кровать. На шум, который я устроил, начали открываться двери, раздались шаги по ступенькам. Я в нервном порыве выплеснул поток магии, и всё стихло после падения тел. Не знаю, сколько я выкачал. Убил или всё же полквартала усыпил — мне плевать. Огонь в груди начал угасать, и я, прикусив рукав куртки, зарычал, сжимая челюсти, а потом, как и парень, сполз по стене на грязный пол. Тут вообще всё было грязно, серо, и безлико. Я сделал из неё игрушку. «Я так не хочу!» — кричал я мысленно, стучась затылком об стену.

— Если они узнают, то её сожгут на костре, — как в бреду пробормотал парень.

— Почему сожгут? Как ведьму? — подполз я к койке на коленях и потряс его за плечи. — Четыре месяца? Как? Они что, этого ещё не знают? — кому-кому, а мне хорошо известно состояние после смерти за четыре месяца. Не факт, что там кожа ещё осталась при такой-то жаре. Ну да, как бы логично. Как так? Я тряс парня и совсем потерялся в догадках. В самом деле, уже столько времени прошло, а они там какие-то цветочки. «Лерусик», «сестрица» — вспомнились слова парня. Интеллект в игрушках отсутствовал напрочь. И тут мне захотелось чихнуть, чтобы мозг привести в порядок. Я резко поднялся и одёрнул рубаху. Какого хрена, я не понял?

—Жива-а-а, жива-а-а! — вопль Сэма я ещё за стеной расслышал, а потом только он сам нарисовался, запыхавшись. — Она жива! Как-то, — пожал он плечами, давая понять, что сам не в курсе. — Сердце на полном серьёзе молчит, но блин, клянусь…

Дослушивать я не стал, сорвавшись с места, едва не сшибив дверную раму плечом. Сэмуэль помчался следом, не слишком заморачиваясь с косяками.

Глава 5

Блэйк-дэ.

— Блэйк, всё так и есть. Сынуля сидит в кресле-каталке, слюни пускает. Там целая знатная толпа собралась запечатлеть этот союз красавицы и чудовища. И лысый чудик из больницы уже речь зачитывает, скоро руки резать начнут.

Я мчал со всех ног и снова не успевал. Как обычно опаздывал. Тёмные боги сжалились надо мной и послали коня, на которого я и запрыгнул, выкинув наездника из седла. Плевать! Мне на всё плевать.

— Э-э-эй, стой! — орал дух — Да стой же! Она не простит, если ты там всех убьёшь! — еле расслышал я и натянул повод. Сэм едва носом лошадиный зад не пропахал, не успев остановиться.

— Есть идеи? Только быстро! — рявкнул я, двигаясь лёгкой рысью.

— Давай меня в грызуна. Я укушу главаря и завладею его телом.

— Чего? Какой грызун, в Бездну? — выругался я. Мозги совсем работать не хотели.

— Кровь. Без неё никак.

— И где я тебе грызуна найду сейчас? — отмахнулся я и дёрнул повод, чтобы ускориться.

Ничего страшного, я уже хорошо владею своим голодом и запросто могу всех усыпить. Если сердечко моей леди не бьётся, то она — моя игрушка, а я своими игрушками не разбрасываюсь. Да и вообще, мститель я или нет? Насколько я понял из рассказа Лазаря, казначей плохой. Обдирает местных как липу, и нет на него управы. Да ещё и храмовника нужно потрясти, какого хрена язык свой распускает. Сэмуэль потерялся на заднем плане, как обычно, и я притормозил только один раз, дабы подождать, когда проедет старая кляча, загруженная под завязку капустой. Духа видно не было, наверное, полетел напрямую. Я же способностью двигаться сквозь стены не обладал, вот и приходилось трястись по дороге до следующего перекрёстка. Вообще не люблю я города. Слишком грязно, не то что домик на берегу океана, сарай в виде разорванного ежа, пушистая одежда с оторванной пуговицей…

— Начинается! —завопил дух где-то высоко, развеяв картинки. В принципе, я не боялся, если Ларию уже возьмут в жёны: сделать её вдовой — это в два счёта. Другое дело, я не хотел, чтобы она видела, как я это делаю, и не хотел, чтобы ей резали руку. Ещё нужно храмовника не зацепить, так как искать другого лекаря будет слишком долго, а Роману он просто необходим.

Я мчал по пустынным улицам к тому самому месту, откуда всё началось. Храм, который даже храмом назвать можно было с натяжкой: так, бревенчатое длинное здание с возвышающейся по центру часовней. И двор тоже имелся, откуда сейчас увели весь скот. Или наоборот согнали, это как посмотреть. Сейчас на вытоптанной лужайке были накрыты длинные столы для черни, что и объяснило полное отсутствие народа на центральных улицах. Играла музыка, всё там же, на большом заднем дворе, и громко чокались железные кружки, расплёскивая дешёвое пойло. Я остановился на углу крайнего дома и осмотрелся. В принципе, пара стражников меня не напрягали, в отличие от того, куда подевался Сэмуэль. Я трижды стукнул по пластине на поясе — и ничего. Вот засранец, всё-таки нашёл уже себе новую хвостатую тачку! Тогда и мне задерживаться не стоит. Я отпустил сгусток тёмной энергии, который начал стремительно расползаться, впитавшись в землю. Вышел из-за угла и двинулся к храму, привлекая внимание всех служивых, которые стояли на стрёме. Также тут было две дорогих кареты, с десяток повозок подешевле и осёдланные в военную сбрую одиночки, привязанные к забору. В сторону лошадей я остановил поток: не к чему они мне, я не голоден.

— Стоять. Кто такой? — вышел вперёд бравый мужик, взявшись за рукоять меча.

Я хотел по старинке не оставлять свидетелей, но изменился. Вся грудь пылала огнём от нетерпения увидеть мою хрупкую леди, мою мягкость и нежность, которую я хотел обнять. «Мой лунный свет, мой ангел», — думал я, идя к своей мечте. Грудь сдавило по кругу. Не понял. Это что ещё за нахер? Похоже на слабый ошейник, только поперёк тела. Меня как корову начали сдаивать, отчего я сбился с шага, мысленно нырнув в резерв. Так и есть. Только сейчас меня воли никто не лишал, и я быстро поднял щиты. Пришлось подкрепиться лошадьми, а то голова слегка закружилась. В этот момент вышедший вперёд командир уронил сначала меч, а потом и тело, чем сильно озадачил остальных солдат.

— Настоятельно рекомендую этого не делать, — тихо сказал я сжатым от напряжения горлом. За всё время своей свободы я уже забыл, каково это — быть на цепи, как пёс. Вот только сейчас иначе. Словно моя тёмная сила сама хочет поластится об хозяина… «Хозяйку». От этой мысли я остановился, смотря в землю. До меня дошло, где, когда и к кому я себя привязал, вкачав в умирающее тело с пол-литра своей крови. И да, я приказал ей жить. Я запретил ей умирать. А поводок, как всем известно, и питает питомцев и обратно. И да, сейчас разбираться, кто из нас хозяин, не к месту, да и в принципе разговаривать уже было не с кем. Магия дотянулась до каждого служивого и обнулила наполовину.

Я переступил сначала одно тело, потом второе, а потом меня словно кипятком окатило. Мысль едва меня из сапог не выбила и заставила помчать к двухстворчатой двери, опустив немного щиты. Если всё, до чего мой осчастливленный мозг допёр, истина, и мы правда повязаны, то щиты поднимать никак нельзя было: девушка могла и не выжить. Я точно поседею раньше времени от таких переживаний. Ну и также на нервах я ударил дверь с ноги. Небольшой засов разлетелся, а створки ударились об стену. Хотя можно было их в тлен превратить, но так, мне показалось, быстрей. Ближайшие к двери свечи задуло, оставляя меня в тени, а всю картину как на ладони. От моего появления раздался лишь один женский вскрик, а остальные были мужскими. Здесь вообще больше не было женщин, что показалось особо странным, как, впрочем, и вся картина целиком. Предполагалось, что народ тут будет разномастный, то есть дамы в перьях и джентльмены во фраках. И, конечно, мне нужно держать себя в руках. Но тут всё иначе, от этого и засов на двери. По пять человек в форме с каждой стороны небольшого алтаря. Знакомый лысый хрен в капюшоне держал чашу, куда капала кровь, а один такой же лысый солдат с двумя косами на бороде держал хрупкое тельце, которое то ли вырваться пыталось, то ли обмякнуть. Порезанную руку девушки, как и руку чувака в инвалидном кресле, держал над кубком грузный мужик с идеально круглым животом. Пуговицы на толстом теле трещали по швам, и это я заметил только когда мужик резко развернулся, открывая мне вид спереди. И этим же движением он открыл мне прекрасный вид на моё нежное сокровище. Знакомые черты лица, пухлые, покусанные губы и такие тёплые синие глаза, в которых играли отблески свечей и слёз. Девушку отпустили, и она медленно осела на ступеньку, держась за сердце.

«Бах, бах, бах», — медленные три удара я почувствовал, как свои. Я прикрыл глаза и улыбнулся. Ничего, мы ещё повоюем. Это мой трофей, моя кукла, моя леди. Губы расплылись в улыбке, и я открыл глаза, смотря на малышку с трясущимися губами и дорожками слёз на щеках, пока этот нежный цветок в белом платье, бросивший на меня взгляд узнавания с разгорающейся надеждой в синих омутах, не заслонило круглое тело.

— По какому праву вы врываетесь сюда? — прокуренным голосом прошипел главный мужик. По всей видимости, и есть тот самый. — Я — Вайлет Горницкий, — тут же подтвердил он мои мысли. — И это бракосочетание моего сына и Леры Ветровой.

— Я против, — мой голос показался громом в затихшем помещении, и я вошёл в дверь. На меня тут же подняли мечи, заслоняя проход.

— А кто ты такой, чтобы я тебя слушал? — усмехнулся мужик, высокомерно оглядывая мой вид. Да, я был в рубахе охотника и без оружия. А ещё я, кажется, понял, что именно тут происходит. Толстая потрёпанная книга сто процентов из запрещённых, и народ за храмом для энергии. Этот гад хочет привязать мою куклу, как меня когда-то, по всей видимости, к овощу в коляске, чтобы тот очухался. Знает Горницкий или нет, из какого рода Лария — для него неважно. Ему хватает и того, что сердце девушки не бьётся, а она жива. Вот и решил заграбастать себе такое сокровище. Хрен ему по всей морде, а не моя леди! Мудак он, одним словом. Но в тоже время я решил попробовать по-хорошему.

— Настоятельно рекомендую опустить оружие. Я забираю свою куклу. Я её создал, и она — моя, — говоря это, я положил руку на спинку одной из лавок, и та начала тлеть. Зрелище оказалось внушающим, отчего воины отхлынули от меня.

— Некромант, — ехидно хмыкнул мужик и прокрутил кольцо на пальце. Артефакт от тёмной магии? Очень интересно, откуда. Я вроде нигде, кроме как в таверне полчаса назад, не показывал свою силу. Но, судя по остальным кольцам, он был готов не только к такому врагу, как я. Хотя, возможно, слухи всё-таки поползли. Вот и тут я вспомнил короля, который не оставлял свидетелей. Но я же изменился?

— Вижу, что ты слышал обо мне. И раз носишь на себе такие цацки, значит, тоже по уши в дерь… — тут я себя оборвал и опустил взгляд от толстой рожи вниз, встретившись с чарующими глазами, которые не переставали плакать. Губки Ларии дрожали, а раненая ручка была обмотана в край юбки и прижата к груди, где изредка билось сердечко. «Да, детка, я рядом. Теперь всё будет хорошо», — хотелось мне сказать, но рано.

Лысый храмовник сжимал крест, опустил голову и что-то бормотал. Солдаты по кругу мешкались в своих чувствах. Правильно, не я тут злодей, но практически все медленно подняли мечи, остриём наставляя на меня. Такая мелочь, но я не хотел, чтобы моя кукла с растрёпанной причёской видела, что дальше произойдёт.

— Господин Горницкий. Я не хочу проблем, и, думаю, мы сможем договориться, — оторвал я взгляд от чарующего лица и прямо посмотрел в маленькие глазки. — Это моя игрушка. Одна из многих. А я очень не люблю, когда трогают моё, — круг серого тумана от меня начал медленно расползаться, и всё, в том числе и пол, начало медленно тлеть.

— Господин, тут вы, боюсь, опоздали. Эта девушка подписала договор и уже как пять минут считается женой моего сына, — толстяк был полностью уверен в законности своих действий. Его второй и третий подбородок выпирали от важности.

— В таком случае что вы скажете королю, когда он узнает, что вы женили сына на трупе? — я приподнял бровь и тут же щёлкнул пальцами. Это было не обязательно, но для пущей эффектности всё же добавил этот жест. От моих слов глаза девушки потухли. «О нет, нет, ты что? Это не так!» — ужаснулся я, когда её запах изменился на более солёный с горчичными нотками. Хотел, но не успел. Моя магия скользнула к родной крови, я даже остановить её не успел. Синие без искр глаза закрылись, и девушка безжизненно привалилась к ногам стражника. Тот вздрогнул и по возможности постарался спокойно отойти от, как я сказал, трупа. Но получилось поспешно, и малышка слегка ударилась плечом, а потом и затылком об пол, откинув одну руку. У меня сжалась грудная клетка от этого падения, но я всё же удержал маску равнодушия. Что именно Горницкий скажет королю, ответить он не успел, так как практически в дверь влетел конь и скинул белобрысого парня из седла. Я только успел сделать шаг в сторону и совершить выпад рукой, перехватив парня за шиворот рубахи. Если бы не это, пахал бы он носом до самого алтаря.

— О, добрый вечер, гражданин. Вставайте сюда, свидетелем будете, — тут же я обозначил место Лазаря, чтобы лишних вопросов не задавал. Хотя, возможно, он и не собирался, не в силах разжать челюсти после скачки и такой стремительной остановки.

Солдаты ещё больше не понимали происходящее, и уже все воины опустили оружие, отступая к стенам. Только жениху было на всё плевать. Он просто пялился в никуда, слегка высунув язык. Про таких говорят «блаженный». Ну как бы где-то Горницкого можно понять. Его сын, возможно, единственный, в таком состоянии. На моё счастье, ни храмовник, ни его помощники, ни сам казначей не ринулись проверять сердцебиение. Я был прав, все и так знали.

— Буду свидетелем, — медленно кивнул парень. Вот до чего догадливый паразит! Весь побитый, за бок держится, а соображает. И тут он включился в игру с небольшим торможением. Он посмотрел на девушку, и из глаз его покатились огромные слёзы. — О-о-о, это моя сестра! Лера-а-а! — натурально завыл парень и на полусогнутых направился к девушке. От этого представления пару человек совсем бросили оружие, понимая, в какой ситуации оказались. Они, стражи города, стали убийцами благочестивой дамы, за что могут и повесить. — Лера, не уберёг! Прости меня! — продолжал выть парень, падая на колени перед спящей малышкой в белоснежном платье, и схватил её тело в охапку, начиная баюкать хрупкую куклу. Этого я совсем не ожидал, и пришлось ещё на пару единиц обнулить девушку, чтобы наверняка не проснулась.

Вайлет Горницкий начал мотать головой.

— Надеюсь, мы с вами договорились, — медленно прошёл я к невесте, отпихнул парня в сторону и перекинул женское тело через плечо. — Это— моя игрушка, — громко объявил я. — Аты, — я поднял Лазаря за грудки, пока он вытирал заплаканное лицо и изображал ужас на лице. — Хочешь видеть сестру — пойдёшь со мной.

— Я не понимаю, так она жива? — выдавил из себя парень.

— Она жива, пока я её питаю своей силой. Так как? Идёшь со мной? — посмотрел я на парня, который делал одутловатые глаза, изображая мысленный процесс. Ну точно актёр, и сцена по нему плачет!

И парень ответить не успел, когда один из воинов короля громко топнул ногой, отчего я внутренне вздрогнул. Звук разнёсся в полной тишине, зазвенев стеклами. Я даже звука издать не успел, как прозрачный принц быстро перекатился с пола в тело наступившего. Все как по команде посмотрели на массивного стражника за спиной главаря, а у Лазаря высохли слёзы от испуга и недоумения, что произошло. Воин или может наёмник, не знаю, встряхнулся и в считанные секунды приставил меч к горлу казначея, отчего я хотел хлопнуть себя по лбу. Я собираюсь жить добропорядочно и не бегать от властей, но эти идиоты мне мешают своими выкрутасами. Из бородатого рта полилась речь сжатым горлом:

— Господин Вайлет Горницкий. Именем короля вы арестованы, — прокаркал мужик в ухо обалдевшему главарю.

— Сакс, ты чего творишь? Ах ты предатель! — взвизгнул мужик. Ещё в его глазах читалось неверие. Ну, по всей видимости, его давний знакомый чудит тут не по-детски.

— Не все хотят сложить голову на плаху вместе с вами, — прокомментировал я, затем сделал шаг к постаменту, осторожно держа дорогое моему сердцу тело, и выплеснул вино с кровью из кубка на алтарь. Затем заставил всё это высохнуть, а более плотные частицы истлеть, отчего храмовник вовсе сделал вид, что потерял сознание со словами «демоны среди нас». Этого такой мелочью не загонишь в беспамятство. — Договор расторгнут, а это возьму как оплату, — я подошёл к толстяку и стянул с него одно кольцо с зелёным камнем. Как называется не знаю, но свойства его мне известны. Целительский артефакт. Моей леди он сейчас пригодится. — Бывайте, — махнул я рукой и направился к выходу под сопение толстяка и испуг стражи, которые скорей всего уже прокручивали перспективу своего будущего. Сделав два шага, едва не наступил на Лазаря, который, как полный идиот, таращился на эту картину. А-а-а, оказывается, бородач с коротким мечом у горла главаря ему подмигнул. Теперь немного понятен его ступор. — Блонди, ты идёшь? — позвал я парня у входа, отчего тот вздрогнул и моргнул, а потом только посеменил за мной, обхватив себя руками и сутулясь. «Ну, блин, медаль ему кто-нибудь выдайте!» — мысленно усмехнулся я.

Выйдя на улицу, я вспомнил, что наследил пятью телами, от этого конь и не смог остановиться нормально. На первый взгляд, одна сломанная рука у спящего, ну а что там под — одеждой неизвестно. Я непроизвольно прижался щекой к пышным юбкам и пошёл к ближайшему повороту. Мне больше не хотелось её так держать. Я хотел иначе. Роман семенил позади, не говоря ни слова. По всей видимости, он ещё был в шоке или просто доигрывал роль скорбящего брата. За углом я очень медленно переместил маленькую фигурку к себе на руки и с нежностью прижал к груди. Всё бы ничего, но теперь она проспит почти до утра, а всё благодаря её названному братцу-идиоту. Я втягивал носом запах её почему то совсем белых волос и не мог надышаться. Волоски на теле зашевелились от удовольствия, хотелось её съесть. Но всему хорошему приходит конец, вот и сейчас, когда Роман добрался до нас, это закончилось.

— Дэк, ну ты, чувак, и дал. Вот это выдержка! А может всё-таки объяснишь, как это всё назвать? И что за странная свадьба? Я слышал, конечно, что обряды проводят так поздно, но где гости? И с Лерусиком всё в порядке? — тараторил парень на одном дыхании, проглатывая звуки от пережитого и боли.

— С Лерусиком всё в порядке. У тебя сил хватит добраться до?.. — я махнул головой, забыв, как именно называется постоялый двор.

— Смогу. Но всё равно, чувак. Ты жив? Мы по тебе ведро слёз пролили! Как? Что, свалил оттуда? Портал? — не давая мне ответить, предположил Лазарь, а я так и не отрывался от белоснежных волос, которые так сильно пахли морем. — И вообще, ты видел, что сделал тот мудак? — продолжал Роман, ковыляя следом за мной. И, как назло, ни одной повозки. Правильно. Городишко небольшой, и каждому, кому не лень, захотелось поесть, как говорится,«на халяву». А на невесту они потом посмотрят. Всем будет интересно, что за чокнутая пошла на такой шаг.

— Видел. Что касаемо свадьбы: это блеф. Казначей хотел сына поднять на ноги с помощью Ларии. Как ты успел заметить, она, мм-м… — как сказать, что не совсем жива — я не знал, да и, вообще-то, она немного жива. Хоть и сердечко только изредка подаёт признаки жизни. — В общем, чтобы она не умерла, я вкачал в неё свою энергию и запретил умирать. Можно сказать, привязал, и она питалась мной на расстоянии, — объяснял я, смотря на нежный профиль, который покоился у меня на груди.

— А что ты так плохо следишь за своими игрушками? У неё иммунитет на нуле! За эти четыре месяца трижды едва от простуды не умерла и провалялась три дня в коме или, как тут говорят,«в забытье». Ну, это практически сразу, как мы расстались. Ты хоть представляешь, сколько я страху натерпелся? И вообще, у неё руки и ноги всегда холодные как у трупешника, — всплеснул руками парень в окровавленной и разодранной рубахе. К тому же, от него воняло, как от помойной ямы, что отвлекало от наслаждения.

— Уже стал забывать, какой ты нытик. Но я безмерно рад, что наконец вас нашёл, — улыбнулся я Роману.

— Так ты нас искал? — с какой-то теплотой посмотрел он на меня, отчего ещё приятней на душе стало. Я знал этого парня полдня, а стал он мне как родной. Или я ему? Непонятно. Но знаю точно, с моей леди его ничего не связывает, а то смотрел бы он на меня иначе.

— Каждый день, — выдохнул я и снова набрал воздух полной грудью, двигаясь по улице широкими шагами. Идти недалеко, но с хромающим парнем телега бы не помешала.

— Лере было сложно смириться с тем, что тебя больше нет. И я ей сказал, что она тебе нравится, — тут же вспомнил парень, ковыляя рядом и заглядывая на спящую девушку.

— А она что? — тут же вскинулся я.

— А что? Плакала.

— Плакала? — насторожился я.

— Да, ты, грёбанный олух, конечно! Ведро слёз пролила по твоей персоне. Каково, ты думаешь, узнать, что человек, который спас ей жизнь, мёртв? Ну и ещё ты своими варварскими замашками и ресницами её зацепил. Хотя, как по мне, вёл ты себя как полный дегенерат. Ну, не суть. Да, сестричка очень была расстроена тем, что тебя не стало. И вообще, ты слишком долго добирался, я офигеть как устал от неё поклонников отгонять. Если ты не заметил, она у меня красотка! — не преминул поругать меня этот раненый доходяга, а я улыбался и мысленно урчал от удовольствия, и если бы не это состояние, то наверняка моё настроение скакало бы от рассказа парня.

Мы наконец добрались до места и сразу пошли на второй этаж. Хозяину этого по местным меркам неплохого постоялого двора я крикнул, чтобы еды нам в комнату подали и воды горячей. Роман, на моё счастье, помалкивал, как, впрочем, и три старика, сидевшие в углу немаленького заведения. Те до нашего появления рубились в кости и пили пойло, решив, что им и тут неплохо, нежели толпится в куче за тарелкой похлёбки за храмом. И это не фигуральное выражение, судя по тому, какие там раздавались крики в вперемешку с игрой какой-то гармони. Что скажешь? Хозяин трактира был сильно расстроен, что сегодня его заведение несёт убытки, и оказался рад и таким сомнительным посетителям, как мы. На мои указания среагировал быстро и сам притащил полный поднос еды. По всей видимости, все помощницы и подавальщицы тоже на местном гулянии. Это — самая странная свадьба, которую мне приходилось видеть, хотя я ни одной и не видел, но представлял их себе иначе. По всей видимости, не я один. Лазарь, зайдя в приёмную с двумя диванами и дорогой мебелью, присвистнул. Ну да, только эта комната больше его халупы раза в четыре, а когда он заглянул в спальню, вообще немного завис. Точней, я его перестал слышать, когда осторожно укладывал своё сокровище на кровать, а потом сразу ощупал плечо и затылок.

— Слушай, ну я всё понимаю, но по местным меркам вроде как неприлично так лапать, — начал блеять парень.

— Заткнись и выйди отсюда, — рыкнул я, но Лазарь не пошевелился.

— Дэк, ну ты не глупи, — уже более напряжённым голосом сказал Роман, смотря, как я вытаскиваю из причёски девушки заколки.

— Да свали ты в туман, или сейчас отправишься в сон без сновидения! — я начинал нервничать от этих нравоучений.

— Дэ-эк, — немного тише позвал меня парень, заглядывая под руку, когда я пальцами ощупывал хрупкое плечико.

— Меня зовут Блэйк, — процедил я и зыркнул на Романа, от которого повеяло напряжением. — Она упала и ударилась головой. Я хочу проверить, не нужен ли ей целитель, — пришлось пояснить мне, а то точно не отвяжется.

— Ну, ты точно в порядке? Держишь себя в руках?

— Уже не уверен, — я выпрямился и сжал кулаки. Меня беспокоили чрезмерная забота и чванливость, с которой парень изображал братца.

— Не, ну ты не злись. Я по-доброму. И знаешь вообще? Когда я тебя видел в последний раз, скажем так, ты был не в лучшей форме.

— Я победил этот недуг, оттого и все живы остались, если ты не заметил, — говорил я, срываясь на шипение. В этот момент и хозяин припёрся, чем спас бедолагу от глубокого сна. — Иди, поешь, а я тебе обещаю, что скоро присоединюсь.

— Десять минут, потом я буду ломать дверь, — угрожающе произнёс парень и вышел.

— Я её даже закрывать не буду, — кинул я ему вдогонку и продолжил вытаскивать шпильки из белоснежных прядей.

Моя маленькая леди, вот она у меня в руках. Как я давно об этом мечтал, и наконец тёмные боги сжалились надо мной! Вот теперь мне хочется забрать её и свалить из этого городка, в котором один помешанный псих решил девушку забрать себе. А что, сразу двух зайцев одним выстрелом. Вроде как и сыну помочь, а если не получится, то и ребёнка ей самостоятельно заделать. Фу, какая мерзость! Не удивлюсь, что не только сынок на это не способен, но и сам папаня, заплывший тонной жира. И теперь понятно, почему воспротивилась его жена и как смогла помешала этому действию, выпустив Лазаря из темницы. Как-то в этом ребусе не хватает ещё деталей, но, думаю, и о них станет известно. Например, неужели приревновала жена? Видя этого круглого потного мужика, думаю, что ей и самой не… Я тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли, и провёл пальцами по скулам девушки, а затем по губам. Они были очень нежными и горячими. Я опускал взгляд ниже, по шейке, ключицам и белому лифу с блестящими камнями, добрался до замотанной кисти и встрепенулся. Точней, мысленно выругался на себя за то, что забыл про её рану. Я достал массивный перстень, прижал его к руке девушки, вливая энергию в камень. Рана быстро затянулась, а я, не вставая с пола, дотянулся до тумбочки и вылил полстакана воды на полотенце, а затем медленно обтёр бледные пальчики с блестящими ноготками. Рука была еле тёплой, и я сжал её в своей и подышал.

В дверь приёмной постучались. Я, снова мысленно ругаясь, накрыл девушку пледом и пошёл посмотреть, кого там ещё принесло. Ну и что вы думаете? Конечно, бородатая персона, стоявшая в дверях, вытирала пот со лба. Лазарь же вооружился каким-то ножом-переростком или недо-мечом и угрожающе наставил его на воина.

— Расслабься, свои, — сказал я и махнул мужику заходить.

— Свои? Да этот хрен мне рёбра сломал и едва не придушил в своей пыточной! — голос парня дрожал, как и поднятые руки. Я остановился рядом и прижал перстень к его шее. Роман вздрогнул и медленно повёл взгляд на мою руку. Я выжал камень досуха и бросил перстень на стол. Бородатый стоял и следил за гаммой чувств на разбитом лице. Хотя разбитость становилась меньше с каждой секундой, и глаз приоткрылся. На многое этого камушка не хватит, но за неимением лучшего и это мёд. Хмурые брови немного сменились на удивлённые, а спина разогнулась.

— Это артефакт, — указал я на стол и пошёл к дивану.

— А «этот хрен», — пробасил широкоплечий мужик с квадратной челюстью, — тебя снабдил золотишком, а ты даже «спасибо» не сказал, — по-мальчишески подмигнул дух и плюхнулся на широкое кресло, закинув в рот кусок тушёного мяса, правда, потом сразу выплюнул, не ожидая, что оно горячее.

— Ну ты свинья, — сел я на диван и тоже посмотрел, что там нам принесли.

— Мне может кто-то объяснить,чего тут происходит? — ещё настороженно проговорил Роман.

— Познакомься, Сэмуэль Къянте. Точней, его дух, взявший эту тачку напрокат, — указал я вилкой на мужика, который уже более осторожно начал поедать еду.

— Что? — взвизгнул парень. — И давно он там? Это ты, хренов мудак, меня там в пещере колотил? — двинулся Роман на бородатого, а тому вообще плевать. Ну убьют — и что? Так хоть поест.

— Да угомонись! Не он это. План у Сэма был такой. Он хотел в грызуна, а потом… Ну, в общем, нет, он тут недавно.

— Угу, — кивнул мужик с набитым ртом. — Слушай, а ты ничего так, прижился в этом мире, — снова подмигнул он.

— Садись, разговоры будем говорить, — указал я парню на место рядом с собой. — А ты, хренов псих, какого демона лысого полез? — ткнул я бородача в руку вилкой, когда он полез за очередным куском мяса.

— Э-э-эй, попрошу! — возмутился по-детски борода и полелеял мозолистую кисть. — Да, я там задержался немного, — смущённо отвёл он глаза и пожевал губу. Лазарь медленно опустился на второе кресло, не пряча свой меч-недоростыш, и охреневал от того, что видит.

— Опять, поди, в бордель заглянул? — прокомментировал я и налил себе стакан компота. Да, на выпивку у меня табу. Пару месяцев назад как-то накачался с очередной тачкой духа и едва не убил всех нахрен. И это я всего-навсего уснул в трактире. С утра пришлось валить по-тихому, пока все не проснулись. Насколько именно я выкачал народ — не знаю, но выглядели они плохо. Синие, худые. Я понял одно: больше не пью. Встал на путь света и добра. И всё благодаря одному нежному цветочку, спящему в соседней комнате.

От этой мысли я выпрямился, вслушиваясь, но из комнаты не доносилось ни звука. Точней, ни одного удара сердца, отчего я начал медленно подниматься и оборачиваться. Сильней отпустил чутье и подключил обоняние.

— П-с-с! —послышалось тихо на уровне моего пояса. А потом я краем глаза заметил переглядывания.

— Не суетись, человек, — прошептал Сэм в бородатом теле. — Это его штормит, когда он…

— Да заткнись ты. Я её не слышу, —процедил я и глянул на Лазаря, который вжался в мягкий подлокотник. Его глаза, в том числе и подбитый, были круглыми от недоумения и опасения.

— Я не понимаю, — покачал головой парень.

— Наш тёмный господин Блэйк изволит очковать от того, что сердечко его принцессы не…

— А-а-а, вот в чём дело! — облегчённо выдохнул Лазарь и вытер лоб краем скатерти. — Так вот, такой недуг, — развёл парень руками. — Ноль, — он округлил пальцы, показывая цифру. — Не, ну бывало там вроде пару раз, но…

— Всё будет хорошо, — успокоил я его и сел рядом. — Роман, я хочу сказать тебе спасибо, — я протянул ладонь, и парень проникся всей серьёзностью момента. — Я очень переживал. Спасибо, что уберёг.

— Чувак, спасибо, конечно, но это её заслуга, это она меня уберегла, — немного поморщился парень, видя, что я медленно передумывал его благодарить. — Не, ну вообще-то я тоже молодец. И от работы не отлыниваю. Да и про женихов тоже не забывай. Я вроде как главный опекун, и на этих правах посылал всех в пеший тур.

— Хороший опекун, — хмыкнул я и показал на бородача, который медленно поедал виноград, морщась от удовольствия. На этих словах Роман сдулся и взялся за вилку. Руки у парня были чистые, но сам как из помойной ямы вылез.

— Хреновы дела, мужик. И вообще, я домой хочу. Мне здесь не нравится, — едва не пустил он слезу, зажав переносицу пальцами. — Я всё понял. Всё, не пью, не курю и даже говорю без матов, а ещё я теперь умею вести книги учёта и красиво подписывать открытки.

— Ну да, отличный навык, — хмыкнул бородач и откинулся на диване, раскинув руки.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся Роман. — Ты вообще хреново привидение.

— Хм, «приведение», — повторил я, вспоминая, что уже слышал это слово, словно в прошлой жизни. — Так, ты чего притих? — обратился я к блаженному бороде. — Рассказывай, что узнал? Попрошу позы камасутры опустить, не интересно.

— Да ладно? — удивился Лазарь.

— Да, есть у нашего принца грешок. Любит за некими действиями подглядывать, — хмыкнул я. — Ты ешь, а то этот хрен может и передумать оставлять тебе еду. Так что? — обратился я к бородатому лицу.

Ну тот и поведал, что удалось узнать так сказать изнутри, покопавшись в голове этого воина. Оказывается, грехи за казначеем тянутся небольшие. Так, немного утаивает козни от короля, а ещё бывало пару смертников списывал на подобные рудники, отчего имеет там хорошую скидку. Но в основном неплохой глава города. И вот ребус сложился: оказывается, у него есть ещё один сын от второй жены, той самой, которая выпустила парня. А толкнуло её на это то, что если у Вайлета появится одарённый наследник, и неважно, в качестве внука или сына, то её сыночек пролетает по всем фронтам. Вот и решила хоть чем-то помешать такой странной свадьбе. Лазарь по-прежнему смотрел на духа с опаской, и куда-то его весь лоск подевался.

Я отпил компота, опустил голову и искоса поглядывал на Романа. А он точно изменился. Волосы, засаленные и в крови, отрасли. Одежда — словно им пахали поле, вся рваная и вонючая, а это очень далеко от того, что я помню. Его жизнерадостность осталась в прошлом, наложив на тело огромный отпечаток. И я почувствовал приступ горечи во рту. Его было жаль. Я не знаю, испытывал ли я такие чувства вообще. Он сидел с набитым ртом и рассказывал, что произошло, как можно более кратко. Там были, там были, а задержались только в Грависе. Потом покупка дома, где Лерусик смогла выторговать хорошую скидку, на что и построила теплицы. Не, ну, конечно, он тоже помогал, весь такой деловой, обучался с репетитором. «А что? Где бумаги, а где я?» — возмутился парень. Потом сестрица то, сестричка это — а я сидел и впитывал каждое слово. Моя маленькая леди совсем не хрупкая: она сильная, умная и строгая. Последняя мысль посетила после очередной короткой истории, как наша общая знакомая заставила его туалеты чистить и грядки полость. «Да, у меня мозоли», — возмутился парень и выставил в доказательство ладони. Да, жаль, и не иначе. Горечь вперемешку с солью. Я сглотнул ком в горле. Он мне за все эти часы знакомства стал родным.

И тут его словно переключили.

— Дэк, а ты тут какими судьбами? Мужик, ты типа проездом или как? Кто цель? — голос его опустился до шёпота.

Я опешил от такого вопроса и открыл глаза, покосившись на парня. Он что, серьёзно? Или опять его шуточки? Сэм перестал жевать, и его брови поползли на лоб. Парень, видно, всё прочитал по нашим лицам и поднял руки.

— Не, ну слышишь, мужик, четыре месяца! Хоть бы весточку какую?

Мою грудь словно сжало в тиски, а по голове стукнули три раза. Сердце. Оно забилось. Я втянул воздух носом, блаженно зажмурившись. Кто-то проснулся и сейчас нас нагло подслушивает за дверью. Я мысленно хмыкнул и медленно переступил через коленки парня, показав товарищам замок на губах. Также губами почувствовал привкус утренней росы и облизнулся. Я так хотел увидеть её, посмотреть в эти глубокие синие озёра с отблесками лунного света. Пальцы закололо, во рту пересохло, и мой источник колыхнулся в сторону двери. Сэм быстро вкурил, в чём дело, и забулькал компотом в бокал. Роман выпучил глаза и забыл вытащить ложку изо рта, а я медленно двигался к двери, подбирая слова. Я сто раз прокручивал эту сцену в голове, но слов так и не находилось. Не передать словами, как я жаждал этого мгновения.

Глава 6

Лария

Я проснулась резко, точно как пациенты из ночного клуба. Только те с песнями, а я —с горьким послевкусием. «Игрушка»? «Одна из многих»? Это было больно слышать, отчего эмоциональный фон снизился на несколько градусов. Зато силы прибавились. Я уже и забыла, как давно себя такой отдохнувшей чувствовала. Но во рту по-прежнему горько от грубых слов, и в тоже время на глаза навернулись слёзы. Он жив. Я не верю! Как? Не понимаю. Я скупила все старые учебники по магии и хорошо знаю, что привязка на крови нерушима. Ты раб навсегда. И даже в загробный мир отправляешься вместе. А может, он снова на задании? И кто цель? Мысли оказались идентичными моему «брату». Я практически догадалась, каким был его последний вопрос.

Я прижалась к холодной стенке, задержав дыхание, слушая ответ. Раз, два, три — стукнуло моё несчастное сердечко, и слёзы непроизвольно собрались в глазах. Так кто же я: игрушка, цель? Или вообще ты мимо проезжал и на нас натолкнулся? Вопросы множились, пока я стояла и вслушивалась, закрыв глаза и закусив губу. Мне нужно знать! Я хочу быть рядом с этим сильным мужчиной. Он так и оставался варваром, и одежда охотника только усиливала моё воображение. Хотя да, изменения разительные. Стоит и мирно договаривается, ну, почти мирно. Я молила богов о спасении, и они послал мне его. Я настолько задумалась и провалилась в ощущения в груди, что не заметила, как дверь слегка приоткрылась, а потом также медленно прикрылась, и щёлкнул замок. Я вздрогнула от неожиданности и открыла глаза. Спальню тускло освещало два магических светильника, но я хорошо рассмотрела растительность на груди, выглядывающую из расстёгнутого ворота льняной рубахи. Ладони резко вспотели, да и слёзы ещё душили в ожидании ответа: кто я? И что он вообще тут делает? Я не могла выдохнуть, медленно поднимая взгляд. Что я там увижу?

Широкие ладони обхватили меня за плечи, и знакомый варвар заглянул мне в глаза.

— Оу, оу-у-у, а ну, выбрасывай всё из своей головы, — с улыбкой прошептал мужчина и слегка меня встряхнул.

У меня вырвался горький всхлип, и я обхватила Дэка поперёк торса и разревелась как припадочная. Я так рада, что он живой и что здесь! И я ему нравлюсь, о чём сказали его руки. Он также прижал меня к себе, слегка оторвав от пола.

— Какая же ты маленькая и хрупкая, — шептал он мне в волосы срывающимся голосом и крепко сжимал в объятьях. — Я тебя нашёл. Мой луч света в ночи. Моя леди, я за тобой.

Он шептал каждое слово с паузой, гладя и прижимая меня все крепче. А я всё не могла успокоиться. Не может этого быть, это просто неправда!

— Это не сон? — пробормотала я в мокрую от слёз рубаху.

И тут же меня посадили на комод, как куклу, и, раздвинув ноги под пышными юбками, придвинули вплотную к себе. Белое облако гипюра взметнулось и осело вокруг меня. Я настолько обалдела, что тут же отпихнула мужлана с варварскими замашками.

— О нет, простите, вы, наверное, меня не так поняли. Я очень рада, что вы живы и всё такое, — я постаралась слезть, но мне не дали этого сделать, отчего я на самом деле струхнула. Мужик здоровый, ещё и убийца, ну мало ли. Видно, что-то такое он прочитал в моих глазах, отчего напрягся и отступил на шаг, сжав переносицу. Чёрные пушистые ресницы подрагивали под закрытыми веками, а потом он, как ни в чём не бывало, обхватил ладонями меня за талию и поставил на пол, словно куклу.

— Прости, — выдохнул он и собрался свалить. В смысле?

— О нет, изволь объясниться. Не смейте уходить, — я перехватила его за руку и дёрнула на себя. Ну, не то чтобы у меня получилось, но он отреагировал моментально.

— Хорошо, — как-то зло прошептал он, и его чувственные губы сжались в линию. — Я болен тобой. Ты меня околдовала, — начал он надвигаться, а я отклоняться. Мужчина навис надомной, как скала, и упёрся рукой в столешницу. — Я хочу тебя. Сильно. Я так долго искал тебя! Ты снишься мне, моя маленькая леди. Девочка с подоконника. Но ты меня боишься, как и тогда, — прошептал он мне в плечо и поднял глаза.

Мои пальцы также сжимали край столешницы и дрожали. Ну да, я его боялась, а ещё понимала, наверное. Так как я тоже хочу его. Ну, может, в каком-то другом смысле. Или нет? От этой мысли свело внутреннюю часть бедра, а на висках едва пот не выступил, так стало жарко. Я смотрела, как сильно были расширены его зрачки. Варвар так и останется варваром, и тут ему исцеление не помогло. Но мой варвар далёк от ухаживаний и прелюдий, хотя мужику под сотню. Я медленно улыбнулась и убрала прядь чёрных волос с пылающих бронзой глаз.

—Вы, сударь, не извольте гневаться, — я ещё шире улыбнулась, когда его брови поползли на лоб. — Вы как были варваром, так им и остались. А я, извините, воспитанная леди, и для меня…

— Великодушно прошу меня извинить, — его губы дрогнули в улыбке, и только я хотела спросить, за что он извиняется, как он обхватил мою голову руками и осторожно прижался к моим губам.

Кисть даже не дёрнулась, чтобы пощёчину отвесить, и я замерла с поднятыми руками. Мужчина тоже не двигался и немного хмурился. Он всё-таки ждал, что ему прилетит по лицу, отчего мои губы, прижатые к мужским, дрогнули в улыбке. Ну романтик, блин. Хочу — и мне всё равно, если даже прилетит. Я сама подалась мужчине навстречу и положила руки ему на грудь. А потом ещё и потерлась своими губами о его. И да, он был напряжён до предела. Его пальцы на моём затылке подрагивали, а в груди вибрировало.

— Пожалуйста, не бойся меня. Я хочу быть рядом каждой своей клеточкой, — также, как и я, мужчина обдавал мои губы дыханием с запахом яблочного компота, что ещё больше заводило, и я оказалась готова тереться об него уже через пару секунд. И тут он всё же облизал мои губы, отчего заныла грудь. И мои глаза закрылись, а губы наоборот приоткрылись навстречу, но тут в дверь постучали. Это было неожиданно, как, впрочем, и то, что мужчина под моими ладошками дёрнулся, и в дверь практически на треть влетело копьё. Я снова вздрогнула от всего случившегося, а за дверью послышалась ругань.

— Ты, хренов псих, едва башку мне не снёс! — возмущался братец. Ну как бы да, так реально можно было голову снести. Варвар стоял в пол-оборота и держался за полку, которая вмиг посерела. На шее проступили темные вены, а глаза практически почернели. И опять он злился, только теперь на себя. Я всё же посторонилась, радуясь, что слышу этот голос вообще. Именно он и стал рычагом, с помощью которого меня заставили подписать чёртов договор, тот, кого грозились отправить на рудники, если я не соглашусь. И вот он снова на защите моей чести. Но в то же время я всё равно остерегалась некроманта и слов не находила.

— Я пришлю служанку, чтобы она вытряхнула тебя из этого чертового платья, и раз ты выспалась, нам лучше уехать до рассвета, — сухо проговорил Блэйк-дэ, так и не посмотрев на меня. Затем развернулся, выдернул копьё и вышел, громко хлопнув дверью.

Мне хотелось крикнуть в спину мужчине что, он псих, но, видно, мне ещё жизнь дорога. И в тоже время я была в растерянных чувствах. Всё дрожало внутри, да и сердце нет-нет да качало по волнам. И, если так разобраться, да, нам лучше остыть. Мне так точно. Столько всего навалилось, ещё и он. Он был чертовски привлекательным с небольшой аккуратно подстриженной бородой. Кольца волос оставались небрежно зачёсаны на затылок пальцами. Дрожь его ресниц и затуманенный взгляд взбудоражили моё нутро. Но есть большое «но». Он — беспощадный убийца с километровой очередью из трупов. Он опасен. Что и доказывала дырка в двери, куда осторожно заглянул Роман, мой верный старший брат.

Я быстро опустила глаза и отвернулась. Щёки пылали, а бёдра сжимались в тягостной неге. Я точно как девка продажная тут тёрлась о мужские губы. По шее мурашки бегали от прикосновения бороды к коже. Я потёрла лицо ладонями, прогоняя ощущение ласки, и посмотрела на себя в зеркало, висевшее над тем самым комодом. Но свой взгляд поймать не успела, а в отражении натолкнулась на побитую морду в дверном проёме. В груди громко ухнуло от этого зрелища. Я Романа не видела три безумно тревожных дня. А вообще на него злилась. Как он мог? Это всё из-за него! Он решил развлечься с двумя девицами в борделе, а на утро девки были мертвы, пока обкуренный брат мирно спал на диване. Да, всё говорит о том, что это не он, его подставили. Во-первых, он боится трупов, даже похоронную процессию обходит по дуге, когда проносят гроб. Можно сказать, психическая травма после знакомства с одним некромантом. А тут две ночные бабочки задушены шнуром от шторки. Брата — в тюрьму, а меня — на ковёр к самому Вайлету Гарницкому. И тогда я поняла: это конец. Брата упрячут надолго, и вряд ли мы когда-то ещё увидимся. Или я подписываю брачный договор! Важен только один пункт: родить этому семейству,— и могу проваливать на все четыре стороны. Господин Горницкий был расчётлив до мелочей и беспощаден, идя по головам к своей цели. Вот он и, только узнав, что я одарённая, решил меня заграбастать. Первый раз мне предложили роль любовницы с хорошим гонораром. Не то чтобы я его привлекала как женщина: ему просто нужен был одарённый наследник, и плевать, что подрастает ещё один, Джимми, добрый парнишка десяти лет отроду. И самое жестокое, что его жена, мать Джимми, это знала и ничего поделать не могла. Госпожа Хлоя тоже была женщиной доброй, и местами ей было меня жаль. На нервной почве она свалилась с высокой температурой, а её мужу оказалось плевать, он потащил меня в храм. Хотя лично я совсем себя магом не ощущала. Пыталась сотню раз — ноль. Может, я и правда выгорела, не знаю, но тёмной магии как и светлой я в себе не чувствовала, но сердце! Именно из-за него меня определили в магинь. После этого господин Горницкий обвешался артефактами, чтобы всё, что они из меня вытянут, досталось его старшему сыну, который после укуса паука стал овощем в свои двенадцать лет. А он, как отец, возлагал большие надежды на своего первенца, который был умён не по годам и обладал крохотным даром. Вот так они решили меня сдоить, а потом ещё и инкубатором сделать, причём непонятно, для сына или отца. Ни то, ни то не прельщало. Но Роман в тюрьме, оправдать его ни кто не мог. Свидетелей не нашлось, а у него в руках был тот самый шнур, когда всех обнаружили. Договор я подписала два дня назад с единственным условием: мне нужна свадьба. Я не хочу, чтобы ребёнок был бастардом. А так бы меня в этот же вечер оприходовали. Два дня меня держали в шикарных покоях под замком и общаться ни с кем не разрешали. Только один раз ко мне пожаловал Горницкий и принёс документ, в котором говорилось, что Роман Ветров отсидит год в тюремном поселении, где я могу его посещать, но всего один раз в месяц. А Роман и тюрьма — это что-то невообразимое, но всё же лучше виселицы или в шахты пожизненно. Два дня, за которые я очень устала и едва не разболелась к вечеру, шла подготовка к свадьбе. Для меня так и осталась загадкой, зачем так обряд решили проводить. С таким же успехом можно было и у казначея дома обручиться. А вот когда мне сделали на руке глубокий разрез, обезболив магией, я убедилась, что здесь под ликом святых творится колдовство. Я ничего не чувствовала ни внутри, ни снаружи, кроме овладевающей лёгкости. Становилось спокойно и легко, отчего командир личной гвардии Горницкого подхватил моё тело под мышки. А господин Вайлет жадно смотрел за всем происходящим, держа больного сына за плечо. Сам Руфус Горницкий оказался парень немногим младше меня. Он был не похож на отца с хитрыми змеиными глазками, оставаясь милым и худым.

И что я увидела? Своего братишку, всего побитого и слабого. Вопреки всему, тут же разрыдалась и потянулась к нему руками.

— Роман, Ромочка, ты-ы-ы! — завыла я и уткнулась парню в плечо, обнимая. Тот тоже крепко меня обнял и всхлипнул. — Что эти гады с тобой сделали? Они мне обещали, что тебя пальцем не тронут! — захлёбывалась я слезами, а потом начала ощупывать брата и рассматривать его распухшее лицо, ничего не видя за мокрой пеленой.

— Лерусь, перестань. Мне, нет, нам всем сейчас не помешает успокоиться и перевести дух, — указал Роман на дырку в двери, отчего я снова покраснела. — Лера, — позвал брат и слегка встряхнул за плечи. Это было отрезвляюще, ещё и вспомнилось, как меня тут трясли, и говорили, чтобы я себе глупостей не надумывала.

— Роман, я не понимаю. Как? Как ты сбежал? Как Дэк жив? — указала я на злополучную дверь, куда, как в глазок, заглядывал мужской глаз. Я захлопнула рот и отскочила от полотна, потянув за собой Романа.

— Лерусь, не очкуй, это твой родственник, — брат открыл дверь, а там стоял правая рука и друг мистера Горницкого, ковыряясь мизинцем в зубах, что меня невероятно удивило, как и то, что Роман не боялся его. Я быстро посмотрела на брата, точней, на его зрачки, проверяя, не обкуренный ли он. Это вообще-то Элвин Сакс, до жути жёсткий человек с отсутствием жалости к кому-либо.

— Э-э-э, добрый вечер? — выдавила я первое, что в голову пришло.

— Ох ты, грёбушки-воробушки! Ты на какой хрен перекрасилась? — воскликнул мужик практически фальцетом и полез обниматься. Я отскочила, а Роман выставил руку между нами.

— А ну, руки убрал, — то ли рыкнул, то ли хрюкнул от смеха Роман, видя моё выражение лица.

— Сэмуэль? — еле слышно спросила я, зажав рот рукой, и видя, как расплылась бородатая морда, всё поняла.

— Иди ко мне, внуця, дай я тебя обниму, — гыгыкнул он, оголив пару золотых зубов в углах рта.

— О нет, увольте! Вы — последний, с кем я хотела бы обниматься, — подняла я руки. — Но как? Я совсем ничего не понимаю. Дэк что, тебя к себе привязал? Или замок всё-таки остался цел?

— О-о-о, за это можешь не переживать, канул твой бывший дом во льдах, еле ноги унесли, — отмахнулся суровый мужик, гримасничая.

— А король? — еле слышно спросила я с замиранием грудной клетки. Братик тоже притих, видно, до этого разговор их не дошёл. Губы Элвина Сакса дрогнули в улыбке, но выдохнуть я не успела, так как в приёмную дорогого номера пожаловали несколько людей, отбивая набойками деревянные полы. В груди снова всё сжалось от этого топота, и, ничего другого не придумав, бородатый воин с призраком внутри быстро задвинул меня за дверь, а Роман стоял, не двигаясь. Теряться в догадках мне долго не дали, так как раздался зычный голос старшего по званию:

— Командир!

Возникла секундная пауза.

— Роман Ветров, вы арестованы, — послышался второй голос, и Роман шагнул в дверь, опустив голову.

— Да он уже в курсе! — поддакнул Элвин Сакси заломил брату руки за спину. — Я ему уже зачитал его права, так что, Брюс, ты можешь расслабится, — грозно и чётко отвечал командир личной гвардии Горницкого, а я едва не взвыла. От всех потрясений не удосужилась узнать, как далеко мы смогли убраться из Вильмура. Оказалось, что мы никуда и не уезжали и так беспечно рассиживались в элитном гостиничном номере!

Я смотрела в спину мистера Сакса, который так разительно изменился, и пыталась понять, там Сэмуэль или уже нет. Но мужчина коротко глянул на меня и еле заметно подмигнул, отчего чуточку, но стало легче.

— Долго же вы искали след этого подонка, — продолжал играть свою роль Сэмуэль, выводя парня на улицу.

— А где девка? — уточнил кто-то.

— А девка теперь не нашего ума дела. Пусть корона ею занимается, а наша задача — вытащить Вайлета, — басил Сэмуэль чужим голосом. Я же подсматривала в щель, когда трое мужчин в военной форме оглядывали стол и всё вокруг, пока командир тащил упирающегося Романа к двери. Ну, не то чтобы он сильно сопротивлялся. — А вот ты, кусок дерьма, нам как раз сгодишься, чтобы подтвердить наглый поклёп. И никаких трупов господин Горницкий не коллекционирует, — встряхнул мужчина брата, а я обмерла от страха.

Командир с братом уже были в дверях, когда появилось несколько служанок с ворохом женской одежды и застыли как вкопанные от происходящего. Я едва не сплюнула на пол от их появления.

— Чего надо? — резко, точней, как обычно спросил мистер Элвин Сакс.

— Так господин Блэйк Дэйсон велел помочь госпоже? — заговорила старшая.

— И где ты тут барышень видишь? И вообще, где сейчас сам, — как вы его назвали? — Блэйк Дэйсон? — навис командир над женщиной, которая попятилась в коридор. — Куда пошла? Шмотки сюда брось, может, ваш господин в них сам наряжается ночами, —гыгыкнул господин Элвин, и ещё несколько солдат поддержали шутку.

Служанка же с опаской протиснулась в комнату и сгрузила всё на ближайшее кресло. Также поступили и две помощницы помоложе, боясь поднять глаза. Но и это им не помогло, как минимум двое потрогали их за ягодицы. Я же стояла и помалкивала, боясь себя выдать малейшим звуком.

— За мной! — скомандовал командир. — Я с этим отребьем сяду в карету и, пока будем ехать, выбью несколько интересующих меня вопросов, — как по мне, разъяснение было больше для меня, чем для солдат, которые схватили со стола кое-что из продуктов и удалились. Я ещё пару минут пыталась перевести дыхание, положа руку на сердце. Ничего не слышу. Это единственный мой орган, который не работал. Сейчас сердечко снова не подавало признаков жизни. Мне тоже нужны ответы. И немного прийти в себя.

Я осторожно подошла к окну и выглянула на улицу из-за шторки, но с пустынного заднего двора было видно только крест того самого храма, из которого меня и вытащили. И вот именно в этот момент я поняла, что мы никуда и не уезжали. Вот так всегда: если бы Роман им сразу рассказал, в чём дело, больше чем уверена, нас тут уже не было. А он вечно главное на конец оставляет. Я быстро выбрала самый скромный наряд из кучи платьев и закрылась в ванной. Таковой эту комнату назвать было сложно, хотя бы потому, что посреди стояла половина большой бочки с кованными завитушками. В таком стиле было всё остальное. Раковина и полочки тоже из дерева покрыты каким-то лаком, только зеркало оставалось зеркалом, в которое я и уставилась. Плюсы из всех напряженных дней: моя кожа немного приобрела краски, включая румянец на щеках. В основном бледная замученная девушка снаружи, но суровая женщина внутри. В моём мире таких Татьяна звала «тётками». Вот и я, видать, «тётка». За Татьяну я перестала переживать ещё в первый месяц, а вот думала постоянно. И с Романом часто обсуждали сестру. И снова моя жизнь на Тэн-Вилсе казалась какой-то ненастоящей, оставляя одни воспоминания. Ну и, как ни крути, Роман мне не давал забыть про четыре года жизни окончательно. Я рассуждала в голове так: у Татьяны ещё есть дядя Дмитрий Степанович, и он не даст ей пропасть, а если боги позволят, то ещё свидимся с ней. Брат же рассуждал: да какого хрена мне это нужно, да зачем я вообще сунулся к вам в дом, хочу выпить со своими друзьями, а не ковыряться с лопатой в огороде. Именно такие мысли он постоянно озвучивал. Я зажмурилась и опустила голову. В зеркале ничего нового не увидела, всё те же бледные черты с посветлевшими бровями. Надеюсь, что они не побелеют окончательно, как волосы, а то точно буду на моль похожа. Ну, или на ромашку, как говорил мой названный братец.

«Рома, Рома, как? Что мне делать?» — прошептала я, а в голове другой вопрос: что мне делать с некромантом? Как? Куда? И вообще, он ни в одну мою схему жизни не вкладывался. Если так подумать, у меня нет времени на все эти шуры-муры. Скоро розы дозреют. Пришлось снова тряхнуть головой. Конечно, розы и Роман стояли на разных ступенях в моей жизни и душе, но о них тоже забывать нельзя. Почти пятьдесят золотых мы сможем поднять на этом урожае, и это без налогов и денег на саженцы. И тут в одно прекрасное утро всё пошло кувырком вместе с вломившейся в дом стражей. Если бы мои волосы не были белыми, то они за эти три дня точно бы поседели. И вот что теперь?

Я умылась, смотала растрёпанные кудри в пучок на макушке и закрепила конструкцию одноразовой зубной щеткой. Не очень практично, но зато в глаза не лезут. И, как бы там ни было, срочно нужно выбраться из этого ненавистного платья, в которое меня запихивали две молчаливые служанки. А теперь вот есть я, есть платье с маленькими крючками на спине, и я до них не дотягиваюсь, расстегнув только сверху. Я не слышала, когда в номер кто-то вошёл, и вздрогнула, услышав тихий стук в дверь. Я уже была вся красная и руки болели, так я их устала выкручивать, тянувшись за очередным крючком.

— Леди? — еле слышно прошептал низкий мужской голос, а у меня по коже побежали мурашки.

— О-о-о, вы всё же пришли, — распахнула я дверь, смотря на мужчину во все глаза. Ждала, что он мне поведает что-то про брата, но мужчина, слегка отстранившись от двери, медленно рассматривал меня. Голова слегка наклонилась вбок, ресницы подрагивали, скулы оказались напряжены, и он облизнулся, прежде чем столкнулся со мной взглядом.

— Твой взгляд у меня что-то спрашивает? Но вы, леди, не злитесь на меня? — странным образом мужчина перепрыгивал с «ты» на «вы» и, как мой братец, рассуждал вслух.

— Мой взгляд выражает недоумение, непонимание, осознание, что вы вообще живы, плюсом ко всему происходящему. Вот что я чувствую. Но я не злюсь, — я немного шагнула мужчине навстречу. Сейчас он меня совсем не пугал со своим пожирающим взглядом и расслабленной позой. Видно, что он успокоился и настроился на конструктивный разговор. — Да, я вас побаиваюсь, — прошептала я, заглядывая в карие, почти чёрные глаза и подняла палец останавливая его, чтобы не перебивал. — И вы правы, мой взгляд был вопросительным. Где мой брат? Вы его видели?

— Лазарь что ли? Нет, я ходил за наёмниками. А что случилось? — тут же подобрался Блэйк и быстро осмотрелся. С его пальцев на пол упала бледная дымка и поползла в разные стороны.

— Что это? — я втянула воздух в грудь и задержала дыхание, чтобы не вдохнуть смертельную энергию, а еще на инстинктах отшатнулась, боясь что это облако поглотит меня.

— Леди, вам моя магия не навредит, — ответил он, не глядя на меня и принюхиваясь.

Ну и я на выдохе быстро в двух предложениях описала, что Романа забрали и как именно это произошло. И всё это время я поддерживала лиф одной рукой, а второй лямку на плече, пока мужчина не вернул взгляд на меня, а потом на мои руки, и прикусил губу.

— Где служанки? — немного резко спросил он и посмотрел в стену, сжав кулаки. Я мысленно хмыкнула, смотря за всем напряжением, что испытывал мужчина. Хотя если бы он полчаса назад не признался в том, что ко мне чувствует, сейчас было бы не понять: то ли нервничает, то ли злится на нерадивых служанок, которые с указаниями справиться не смогли. — Я скоро вернусь, — заявил Блэйк и собрался уходить, а я едва не подпрыгнула от такого поворота. Он пока пойдёт, пока кого-то найдёт, — если найдёт! —брата тем временем на рудники отправят. Ну, это один из плохих вариантов, так что время терять не хотелось.

— Постойте, прошу вас, — вцепилась я в рукав дорожного плаща.

И в целом Блэйк-дэ уже был собран в дорогу. Рубаха охотника сменилась на более дорогую тёмно-серую, застёгнутую до самого горла. Брюки также из дорогой плотной ткани чёрного цвета, как и высокие ботинки на шнуровке. Хотя они, скорей всего, остались прежними. Волосы слегка влажными кольцами покоились на затылке, куда были зачёсаны пальцами, а борода — волосок к волоску. Всё это ему невероятно шло. Весь образ кричал, чтобы к этому человеку близко не подходили, а то он очень опасен, хоть и без меча, как это принято у знати. Мужчина остановился и посмотрел на мои пальцы, что накрепко вцепились в ткань.

— Если вас не затруднит, не могли бы вы сами мне помочь выбраться из этого ненавистного платья? — умоляюще посмотрела я ему в глаза. Его лицо застыло, словно камень: скулы оставались напряжены, а губы плотно сжаты.

Блэйк-дэ, — или просто Блэйк, — медленно поднял руку и упёрся в косяк, а только потом его пальцы сжали дерево едва не до хруста.

— Маленькая леди, я бы с удовольствием сам тебя вытряхнул из этих тряпок, — пауза, вдох и взгляд, который пробрал меня до горла. Словно воздух стал горячим, точнее порочным. Взгляд медленно опустился мне до груди, спрятанной под рукой, затем с паузами на ключицы, скулы, губы, а сам некромант облизнулся. Как намагниченная, я тоже повторила его жест. Он потянулся к моему плечу пальцем, а потом с усилием сунул руку в карман и продолжил. — Но боюсь, что не справлюсь с этой задачей.

Как только мужчина отвёл взгляд, меня словно отпустило наваждение или оцепенение, трудно сказать, и я отошла на шаг, отводя глаза, чтобы правильно подобрать слова.

— Я смею предположить, что вы говорите о крючках? Вы с ними не справитесь? Ну в самом-то деле, вы же не варвар какой и не будете кидаться на девушку против её воли? — я подняла взгляд и едва не вздрогнула от мужской гримасы. Настолько это было необычно. Сейчас взгляд был лукавым, переносица сморщена, губа закушена, и улыбка проглядывала на одной щеке. Да что там: даже волоски на бороде встопорщились!Мои брови непроизвольно поползли вверх от увиденного. Вот вроде я только что думала: «не подходите, он опасен», — а теперь: «хочу пригладить гладкую бороду».

— Вы правильно мыслите, леди, именно с крючками, — ответил он, потерев шею ладонью. Хотя по этим гримасам читался совсем другой ответ.

Глава 7

Блэйк.

«Именно стану. Вот прям накинусь, оближу тебя всю, как голодный пёс!» — хотелось мне озвучить иную мысль, но хрупкий цветочек с зубной щёткой в волосах был настолько мил в своём этом негодовании и кружевах, что от неё текли слюнки.

«Все посторонние мысли улетучились, как только открылась эта самая дверь. Мгновение замерло от белого видения, что предстало перед взором», — вот так звучали бы мои мысли словами поэта, но я просто охренел от этого хрупкого цветка с пучком на макушке. И щётка эта как белый флаг на крыше. Охренел от длинной хрупкой шеи в белом облаке, а щёки у неё — как яблоки наливные. Сюда же и виски, мокрые от испарины, и тяжёлое дыхание. Секундная оценка окружения. Я понял: насилия нет, но девушке нужна помощь, как и мне с нарастающим возбуждением в штанах. Ярко-розовые губы на бледной коже так и манили их ещё раз облизать. Но я не варвар же какой-то? И маленькой леди нужна помощь. А что я? Только за!

Все установки держать себя в руках медленно таяли, и пальцы так и тянулись к аппетитному телу. Я так сильно хотел эту малышку, практически каждую ночь видел откровенные картинки, дорисованные воображением. Я демонстративно размял пальцы, хрустнув костяшками, и потянул девушку на себя за край юбки. Получилось немного нервно, захрустели пара швов, отчего из девушки вылетел смешок.

— Предупреждаю, опыт в этом деле у меня нулевой, — также хмыкнул я и мягко опустился на колени, чтобы было удобней разглядеть крохотные женские штучки, с которыми только ювелиру справляться. Не успела кукла от меня шарахнуться, я как можно мягче развернул её за талию двумя руками, а потом склонил голову, чтобы больше света попадало от настенного светильника приёмной.

— Сэр, вы не были ли бы так любезны не трепать меня, словно куклу? — постаралась возмутиться леди и с психом поддёрнула сползающий лиф платья. Её хрупкие лопатки замелькали у меня перед глазами, отчего я её встряхнул.

— Так, а ну не дёргайтесь. Я тебе что, баба — проводить такие манипуляции наощупь? — пришла пора мне возмущаться при виде этого одеяния. — Здесь что, ещё два ряда? — совсем испугался я крохотных крючков, которые даже ногтем подцепить не мог. А потом ещё корсет. — Я хочу, чтобы на нашей свадьбе ты была голой, — тут же озвучил я и, оттянув край платья, нагло заглянул на нижние прелести. Да, мне действительно хотелось посмотреть на мягкие округлости хоть так, иначе до них не добраться. И тут вполне ожидаемо мне прилетела хлёсткая оплеуха по щеке, а только потом до неё дошло, что я сказал. Я сел на пятки и прислонился к косяку, смотря на девушку самым милым взглядом, даже специально ресницами похлопал.

— О-у, о-у-у, мистер, вы ещё и так умеете? Не нужно мне тут делать глазки из «Шрека». Так вести себя недопустимо. Да вам под сто лет! — задрала она палец, указывая на действительность. — А вы как мальчик. Я — живая женская натура с тонкой душевной организацией, а ваши повадки для меня невыносимы. И да, касаемо свадьбы извольте ответить. Когда это я вам давала своё согласие, а? — нагнулась она ко мне и демонстративно подняла светлую бровку. В синеве глаз блеснули искры, ну, или молнии, так сразу и не разобрать.

— А значит быть голой у тебя, ой, точнее у вас, леди, возражений не будет? — я демонстративно вздохнул с облегчением, а потом всё же пришлось брать себя в руки и разбираться со всем по-мужски. Девушка набрала в рот воздуха, чтобы ещё сильней возмутиться, но я поднялся на ноги и, откинув дорожный плащ в сторону, вытащил нож. Не знаю, что именно смутило малышку, нож или его стремительное появление, но ротик она захлопнула и, кажется, сглотнула. Я внутренне чертыхнулся от её испуга — Ш-ш-ш. А ну,выдохните, платье нужно снять, — пояснил я, как маленькой.

— Да кто вас знает? — вскрикнула она на эмоциях. — Могли бы сначала озвучить ваши идеи, ну, или хотя бы быть помедленней. А то прям Дунган Маклауд, шик-шик! — также на нервах взбрыкнула она, показывая, как я плащ откидывал, и с плеча девушки окончательно сползла лямка.

— Так, слушайте, или я вам помогаю, как могу, или за себя не ручаюсь, — протянул я ей ладонь, чтобы сама подошла. Хотя где-то покоробило, когда меня с каким-то мужиком сравнили, но от этой мысли меня отвлекла её идея.

— Может, я лучше сама? — ещё свою тонкую ручку потянула к кинжалу.

— Да сейчас же! Ещё порежешься, — я перехватил её пальчики и медленно подтянул к себе. — Ну что я, варвар какой? — выдал я последний аргумент, и девушка всё-таки развернулась, ещё и расслабиться постаралась. Я улыбнулся, затем как можно сильней оттянул платье и резанул его до низа ягодиц. И тут же девушка вскрикнула и подпрыгнула на месте, а весь тяжёлый корсаж повис, придерживаемый на груди.

— Ах вы гад! А ну, проваливайте с глаз долой! — завопила она и захлопнула передомной дверь, едва нос не прищемив. На моей шее за пульсировала жилка, словно в испуге. Или на нервах. Да, это стук её сердечка, которое выпрыгивало от негодования. Я накрыл шею рукой, убеждаясь, что маленькая белая колдунья пробралась мне под кожу.

— Я вообще-то предупреждал, что опыт у меня нулевой, — поскрёбся я в дверь, улыбаясь.

— Да, вы правы, мистер, вам ещё учиться и учиться хорошим манерам, — тише проговорила леди, и пульсация постепенно успокаивалась. Ну, взрывная леди мне досталась. А что? Будем в следующий раз осторожней. Хотя я успел запечатлеть приятный глазу вид. У неё шикарные округлые ягодицы в кружевных панталончиках.

— Я пытаюсь, но, если ты помнишь, я тебе уже говорил, что ты как сочный кусок мяса.

— Варвар! — рявкнул женский голосок из-за двери, а потом ещё и пяточкой в неё стукнули.

— Не делай поспешных выводов, ты не дослушала. Я про то, что раньше говорил, — сделал я акцент на слово «раньше». — Сейчас я тебя не хочу с мясом сравнивать.

— Ох, спасибо великодушно! А кто я, булка с маслом или шаурма? — покривлялись за дверью, а мне этот голосок — как пение птиц. Я сразу припомнил, где слышал это слово и что это такое, отчего и рассмеялся.

— Я хотел вам, леди, сказать, что исправляюсь. Учусь, понимаете? — весело зашептал я в дверной косяк. — И можно сделать мне поблажки. Я вообще-то тебя четыре месяца искал. Так ждал нашей встречи, — уже совсем тихо и серьёзно проговорил я.

Дверь приоткрылась сантиметров на десять, и мне открылись такие тёплые глаза и тело, замотанное в простыню. У меня, наверное, каждый раз будет в груди сжиматься от её вида. Она была нежна до неприличия.

— Спасибо. Я думала, что моя жизнь кончена. Вы спасли меня дважды, — также тихо ответили мне, а затем она осторожно коснулась своими пальчиками тыльной стороны моей ладони. По руке растеклось странное тепло, от которого захотелось зажмуриться.

— Спасибо тебе за то, что выжила, — я осторожно взял её пальчики и прижал к губам. Я никогда не думал, что губы могут быть такими чувствительными, а виды — ещё чарующей, чем прежде. От её поднятой ручки полы простыни разошлись и показывали вид спереди на нижние прелести в кружевах и живот без корсета.

Я зажмурился и глубоко втянул её запах, прежде чем она всё поняла и отдёрнула руку.

— Я не виноват, —добавил я, когда дверь снова закрылась, но уже более мягко.

— Не могли бы вы, сэр, подождать меня на диване? — предложила девушка очень интересную идею и тут же поправилась. — Ну, или у окна, но только не тут. В общем, дайте мне десять минут, — совсем обречённо добавила малышка.

— Нет, давай так. Вы, леди, одеваетесь и рассказываете. Пока я тебя не вижу, у меня голова работает лучше, — признался я честно, на что за дверью послышался глубокий вздох и выдох. Скорей всего, мысли её были в районе: «и какого хрена я свалился на её бедную голову».

— Да, вы правы, так в самом деле лучше, — согласилась она и открыла воду. Затем провела пару манипуляций с прохладной жидкостью, которые и мне бы не помешали, но умывальня в этом номере только одна. — Утолите моё любопытство: можно узнать ваше имя? Мне неудобно обращаться к вам Блэйк-дэ. Да, вы суровый и всё такое, но всё же, — тут же начала оправдываться она, чтобы ненароком меня не обидеть. А я стоял и улыбался, прикусив кулак.

— Леди Лария Къянте, прошу меня простить за такую оплошность. Да, ты права, — тут же поддакнул я своим высокопарным речам, которые нет-нет да пролистывал на досуге. Всё по наставлению Сэмуэля. — Блэйк Дэйсон, — представился я. — Пришлось немного изменить своё имя. Ну и без фамилии, оказывается, никак нельзя.

— А вы мастер креатива, мистер Дэйсон, — хихикнула девушка, немного запыхавшись. И так было слышно, что она уже принялась за одежду.

— Да это твой мёртвый родственничек подкинул идею, вот, пользуюсь, — сдал я мастера чего-то там. А то вдруг это оскорбление, вот и пусть носит имя «креатив». На «кретин» похоже, а порой он таким и является.

— Да, кстати, о нём. Как? Я думала, приведения привязаны к замку. Ну, или дело там незаконченное? — мне нравилась её манера речи. Она спрашивала и сама же накидывала варианты ответов. Ну что сказать? Так всё и есть, только присутствуют маленькие детали.

— Этот придурок себя к кружке каким-то образом привязал, для этого и протащил Лазаря по сокровищнице. И да, от этого встречный вопрос. Где деньги? Почему вы работаете? Зачем тебе цветы? Я видел, сколько драгоценностей торчало из карманов.

— Что? Ах, вот оно что? — процедила девушка, распахнув дверь. От её стремительного появления я вздрогнул, не понимая, что такого спросил. И откуда выскочила эта фурия? Сейчас на меня смотрела суровая малышка, одетая в тёмно-синее дорожное платье и накидку с завязками на шее. Если бы глазами можно было зарезать, я бы уже умер. – Вот, значит, в чём дело? Золото-бриллианты? А я-то думаю, откуда такие пылкие чувства, свадьба и всё такое! — высокомерно задрала она голову, закусив губу и сжав кукольные кулаки.

— Дура! — вырвалось у меня от охреневания. — Переживал за тебя, глупую, и надеялся, что вы хотя бы не голодаете, пока я тут скитаюсь в поиске! — хлопнул я по бедру ладонью. — Откуда тебе в голову лезет такая херня? — я развернулся и прошёл к дивану, где мне и предложили посидеть. От двери послышался обречённый вдох.

— Нет, господин Блэйк Дэйсон. Я не буду просить прощения за свои предположения. Я вас не знаю, и конечно для меня всё это как снег на голову. Да пару часов назад я не знала, живы вы или нет, а тут вы со всем этим звериным напором. Ещё и такие: «Где деньги?» — как будто муж домой приехал и давай…

— Я понял, — прервал я её. — Но меня всё равно задевают твои выводы, точнее, ваши, леди, — поправился я.

— Зачем вы это делаете? Вы что, определиться не можете, как ко мне обращаться? —нервно всплеснула руками девушка.

— Я учу правила этикета, — потёр я висок, смотря на бледную статуэтку с яркими губами. У той лицо изменилось на печально-уставшее и ещё что-то, я этой милоте ещё не подобрал название. Жаль, что зубной щётки больше не было, так было бы краше это произведение искусства.

— М-да, тяжёлый случай. Ну-ну, продолжайте, у вас неплохо получается, — прикусила она губку и как-то нервно перебрала завязки от накидки.

— Но это не значит, что я не хочу, чтобы вы, маленькая леди, обращались ко мне на «ты», — выстроил я, как помне, очень длинное предложение, как и любят в этих словесных кружевах.

— О, сударь, боюсь, для этого мы ещё слишком мало знакомы, — криво улыбнулась Лария и, заправив за ушко выбившуюся из пучка прядь, опустилась на кресло рядом со мной. Пучок на макушке качнулся, и не понятно, как вообще держалось это хрупкое волосатое сооружение. Не на гвозде же, в самом деле?

— Ну, раз вы так считаете, мы подождём. А ты пока поешь, а то вон кожа да кости, — указал я на стол. Девушка снова тяжело вздохнула и тряхнула головой, не смотря на объедки.

— Если вам попадётся чтиво с комплиментами, очень рекомендую, — посмотрела она из-под бровок. Мои губы подрагивали в улыбке, но я ещё не до конца определился, это она грозно сказала или всё-таки в шуточной форме.

— Ну, раз такое чтиво мне под руку не попалось, скажу от себя, — я также смотрел из-под бровей, боясь заулыбаться. По всей видимости, не я один. — Ты чертовски привлекательна, особенно ягодицы в кружевном исподнем, и я с удовольствием бы вытряхнул тебя из этого тряпья и…

— Вы, мистер, правда издеваетесь? — хлопнула она по подлокотнику, и я понял, что мои пожелания на комплимент не похожи. — Мне от ваших слов хочется помыть уши с мылом и вам рот, чтобы он не говорил такое непотребство вслух,— её щёчки вновь покраснели, а сердечко изредка подавало признаки жизни, что я ощущал жилкой на шее.

— А когда гневаешься, у меня вообще крышу сносит. Вы, миледи, слишком живая, горячая и соблазнительная, чтобы я вас не раздевал глазами, — это я сказал на полном серьёзе, отчего девушка поперхнулась злым возмущением. — Но это не значит, что я не умею переживать. Да, не так давно у меня открылась эта неприятная черта, от которой горько во рту. Но так уж вышло, что ты — предмет моих грёз, моя колдунья и спасительница, посадившая во мне росток света. И ты же оставила глубокий отпечаток на моей тёмной душе, — она смотрела на меня, приоткрыв ротик, и бровки её были намного выше насиженного места. Но я хотел, чтобы она это знала и чтобы не думала, что я так из-за каких-то цацек за ней охотился. — Так что, если тебя не затруднит, поешь, и мне будет спокойней.

— А вы, мистер Блэйк, оказывается, достаточно красноречивы и убедительны. Да, пожалуй, я и правда проголодалась, — нежно улыбнулась она и, взяв чистую тарелку с нижнего яруса стола, протянула её мне.

— Спасибо, я уже поел, — отмахнулся я.

— Это для меня. Вас не затруднит поухаживать за мной? — деликатно перебила она меня, тупицу. Я едва не выругался от своей недогадливости.

— Да, конечно, но снова предупреждаю: у меня и в этом вопросе опыта нет, — я был перед ней открыт, но почему-то это её вводило в какой-то ступор, отчего малышка только и хлопала красивыми глазками и, кажется, прикусывала щёку изнутри.

Я всё же переключил взгляд на небольшой горшочек с картошкой. Что? Не поверив своим глазам, пристальней посмотрел на дно тары, где сиротливо лежало три половинки корнеплода и ни кусочка мяса. Я с досадой сжал вилку, и та погнулась.

— О, не переживайте, сударь, мне этого будет достаточно, — практически прошептали мне в ухо, заглядывая вместе со мной в горшок.

И да, она очень одуряющее пахла, словно волна облизала грудь. Я с трудом держал голову на месте, чтобы не потереться ухом о её щечку, и метнул в картофелину вилку. Не хотелось гоняться за каждой по жирному бульону, но моя выдержка давала трещину, и удар получился сильней, чем я ожидал. Глиняный горшок треснул, но не раскололся. Я даже представил, как сейчас половина тяжёлой посудины шмякнется на стол с объедками. На пяти блюдах лежало три кусочка ветчины, два сыра и голая гроздь винограда с одной сиротливой ягодкой. И это всё вкупе с бульоном могло бы разлететься со звоном, а малышка испугаться. Я даже зажмурился на мгновение, но этого хватило, что бы Лария вцепилась во вторую ручку, явно представив, что могло произойти. Да потому что треск был очень характерным, а тару я успел поднять за одну ручку.

— Да, давайте лучше я, — усмехнулась кукла и, скользнув по моим костяшкам пальчиками, перехватила вторую ручку. Источник мой подпрыгнул к горлу, и в груди спёрло. Секунды хватило, чтобы определить свои желания. Я едва не дёрнулся, чтобы не потрогать губами жилку на тонком запястье, и поднялся. Это всё было сильнее меня. Сейчас даже такой скудный клочок её кожи меня тревожил и отключал мозг.

Девушка проследила за моим подъемом, и, кажется, у неё хрустнул шейный позвонок, что ещё на градус меня остудило. Я хотел эту малышку, у меня пальцы чесались от желания провести пальцами по её икрам вверх, а мне нужна ясная голова. У нас проблемы, а у меня стояк так некстати. Ну и, как правило, очередной испуганный взгляд синих глаз, а в руке вилка с откушенной картошкой. Не знаю, в какой момент она успела её откусить, но это как «сбой в матрице». Кажется, так Лазарь выразился по поводу нашего мира. Вот и я вывалился из реальности, лихорадочно борясь со своими желаниями.

— Леди, вы меня нервируете, — как можно мягче пояснил я своё поведение и отправился в умывальню. У меня в голове лежали чёткие убеждения, что горсть холодной воды в лицо спасёт ситуацию.

— Да не переживайте, всё хорошо. Да то вообще горшок был изначально треснут! — прилетело мне вслед, отчего я едва в дверной косяк не врезался плечом. Спасительница решила выручить меня в неловкой ситуации.

Но всё же я оборачиваться не стал, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, улыбаясь. Если бы только знала она, что плевать я хотел на тот сраный горшок! В дверь тихо постучали подушечками пальчиков примерно на уровне моего плеча.

— Если вам так будет спокойней, — еле слышно прошептала малышка в дверной косяк, как и я прежде, — вы тоже меня нервируете, — от этих слов у меня защипало в носу, и я прослезился. Всё-таки что-то девушка заметила в моём поведении, надеюсь, не ширинку под плащом. Я оттянул штаны, укладывая друга поудобней, наклонился на уровень её голоса и ответил.

— Рад это слышать, — усмехнулся я, едва не почувствовав, как девушка отстранилась от косяка, и пошёл к умывальнику.

Глава 8

Блэйк.

Минута тишины очень поспособствовала успокоению, как и прохладная вода на лице. Ещё я задержался на своих глазах в зеркале. Они едва не светились от радости, что наконец-то я рядом с моим хрупким цветком. Хотелось шею вытягивать и прислушиваться к еле слышному дыханию за дверью. Было очень тепло в душе, и бороду уже пора подстричь. Эта мысль окончательно меня привела в себя. Малышка здесь, а всё равно чего-то не хватает. А именно её названного брата, который явно бы не допустил таких неловких ситуаций. И стулом бы меня огрел за непотребство. Я промокнул лицо полотенцем по указанию одного цирюльника из прошлого мира и пригладил бороду вниз, чтобы не топорщилась. Очень хороший совет, а то раньше уже подумывал вовсе от неё избавиться, так она надоела пушиться. Вот и сейчас также автоматически прошёлся пятернёй, зачесав влажную чёлку, наоборот не трогая махровой тканью, а то кольца завьются, как у девицы. Ресницы же только влажными выглядят нормально, а как высыхают — всё одно пушатся. Это извечная проблема кучерявых, что приходилось мне не раз наблюдать. Но вот глаза сегодня необычно искрили жизнью. Она точно меня вылечила. Я чувствовал себя на своём месте, а именно рядом с моей хрупкой леди.

Я вернулся к двери и прислонился плечом к косяку, смотря на бронзовую ручку.

— Леди, расскажите, пожалуйста, что с вашим братом? — я спрашивал, зная на сто процентов, что девушка рядом. Я был прав: раздался тяжёлый вдох, и последовал краткий рассказ о том, как этот идиот вляпался. Но, что самое интересное, вообще плёвое дело! Да я враз докажу, что это не он! Только и понадобится щепотка магии, чтобы поднять двух шлюх из могилы, и они сами всё расскажут.

— Я знаю, что его подставили, — всхлипнула девушка по ту сторону, и тут я уже не выдержал и медленно открыл дверь, а потом также медленно притянул нежный цветок к себе. Она не то что не отстранилась, а на наоборот положила ладошки мне на грудь и уткнулась в них лбом, таким образом оказываясь в полном коконе моих рук. И заплакала, продолжая рассказ.— Если королевская стража доберётся до него, они могут понять, что он из другого мира, могут и на органы разобрать, — всхлипывала кукла, а я слегка улыбался, уткнувшись ей в макушку носом.

— По всей видимости, это Лазаря слова? Не переживай, максимум менталист в голове покопается, если, конечно, найдут такового, — постарался успокоить я её, отчего получил небольшой шлепок по груди.

— Спасибо, очень ценная информация! — выкрутилась она из моих рук и отправилась к дивану, прикрытая плащом, а её шейка с высоким пучком на голове казалась ещё белее и тоньше. Но сесть я ей не дал, придержав за локоть.

— Леди, думаю, нам пора. Внизу ждёт экипаж, — указал я на дверь кивком головы, и вот тут глаза девушки как-то странно блеснули. Это что-то казалось похоже на растерянность и каплю страха. — Что ещё? — снова напрягся я и слегка встряхнул её за руку.

— Я не могу. Да что люди скажут? А если кто увидит меня тут в гостинице, с мужчиной? —показала она на меня подбородком.

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, настолько мне показалась проблема игрушечной, но наткнулся на суровый взгляд и насупленные бровки и немного потух в своём веселье.

— Прости, прости, — я поднял одну руку, дабы не нарваться на крепкое словцо. Ну что я, девица, чтобы задумывать о таком? Хотя отчасти девушка права, так слишком много свидетелей придётся убрать, чтобы малышке стало спокойней. — Не переживай, никто тебя не увидит, а вот так ещё и не узнает, — я улыбнулся и осторожно надел капюшон девушке на голову. — Ты с наёмниками сейчас отправишься домой и подождёшь меня там.

— Что? В смысле? В Гравис? С наёмниками? — громким шёпотом ужасалась девушка, отступив на шаг.

— Именно так. Я не хочу, чтобы вы, леди, тут оставались. Я сам разберусь здесь.

— Нет, я остаюсь! — грозно посмотрела девушка на меня, уперев руку в бок. Враз я вспомнил эту позу, она мне нравилась не меньше, чем молнии в синеве глаз, но сейчас я — мужчина, и я должен принимать решение.

— Милая, ты сейчас отправишься домой и будешь колдовать над своими цветочками, пока мужчины будут разбираться по-мужски, — добавил я в голос стальных ноток. Ни на одну секунду я не усомнился в своём решении, и её эти грозные позы ничего не значат. С неё станется, она ещё и на кладбище труп пойдёт откапывать. Я накрыл её губы указательным пальцем. — Ты и так была достаточно сильной, дай теперь мне помочь, — попросил я как можно нежнее, а её глазах опять блеснули слёзы. Мы снова обнялись и простояли так минуту, не меньше, а потом только девушка тихо пробормотала:

— Я боюсь оставаться одна, — и столько в этом признании было горечи, что у меня самого слёзы наворачивались. Я ещё крепче прижал хрупкий цветочек к себе и потёрся щекой об ушко.

— Если б только ты знала, как я не хочу тебя отпускать. Четыре месяца. Грёбанных четыре месяца я тебя искал, — я и не собирался подбирать слова, это высказывание очень характеризует срок. Неведение, тревога, страх в купе с горячими снами — это поистине были «грёбанные месяцы».

Малышка отклонилась, упираясь мне в живот ладошками, и пришлось ослабить хватку. Синие глаза блестели от слёз, ресницы склеились, а щёчки наливались, как сочный персик. Да, тот самый, на котором я отрабатывал поцелуй. Совет, естественно, был от духа и не очень удачный, зато ярко напомнил мне об этом. Я перевёл взгляд на губы и даже прицелился, склонив голову, но меня остановили, положив пальчики мне на подбородок, и улыбнулись.

— Удовлетворите моё любопытство, — наигранно удивилась она и закусила губу. — Вы случайно душу так не выпьете? — показала она на мои и свои губы. А потом ещё больше залилась краской, но упорно смотрела мне в глаза. Не знаю, какое у меня было выражение лица, что девушка тут же добавила. — Просто показалась, что вы меня съесть хотите.

— О да, маленькая, —я обхватил её лицо ладонями. — Тебе не кажется, но нет, ты мне нужна живая, — вот тут её бровки ещё больше подпрыгнули и блеснули белые зубки,прежде чем девушка спрятала лицо в моей ладони и больно укусила за палец. Руку я отдёрнул, а в меня выстрелил весёлый и немного кровожадный взгляд.

— Ну что же вы за варвар! Разве можно такое девушке говорить? — усмехнулась она, а потом посмотрела с такой нежностью, что у меня грудь сдавило. А когда её пальчики зарылись мне в бороду и проскользили вверх, у меня свело скулы от мурашек по позвоночнику. Я слегка прикрыл глаза и медленно втягивал воздух, наслаждаясь очень непривычными ощущениями. Я слышал, как тихо и быстро заколотилось её сердечко, а у меня наоборот замедлилось вместе с дыханием. — Уф-ф, какая она мягкая, — выдохнула девушка рядом с моим лицом и запустила вторую ладошку в бороду, отчего в груди загудело, горло перехватило, а штаны вновь стали тесны. Я сжал в кулаке её накидку, чтобы унять дрожь. — Блэйк, — рвано выдохнула девушка моё имя, и я распахнул глаза. Не сразу осознал, что меня позвали. Я очнулся от резко изменившегося на соль запаха и хрипа в голосе. И что я увидел, так это завязки плаща, впившиеся в розовую шейку. Я снова сделал ей больно, отчего резко отдёрнул руки и отшатнулся, споткнувшись о кресло, едва не упал, врезавшись спиной к книжные полки свалив пару томов на пол. И да, я боялся встретиться с ней взглядом. Я ещё помнил, как её напугал своей нервной выходкой с копьём.

Глава 9

Лария.

После такого я всерьёз опасалась, переживу ли этот поцелуй, которого с таким нетерпением ждала. Да что там: я сама потянулась к нему, когда эта коварная ткань меня обломала. Мне, как маленькой, захотелось топнуть ногой, но я благоразумно не стала этого делать, в отличие от того, что двинулась на мужчину, пока его голова пребывала на одном уровне с моей. Он замер, сжав переносицу, и зажмурился.

— Простите, — выдохнул он хриплым голосом.

— Посмотрите на меня, — попросила я, встав у него практически между ног, и потянула за мизинец, но он смотрел на моё запястье как на какое-то чудо, не желая поднимать взгляда. И да, я плавилась от него, как плитка белого шоколада, и внутренне подрагивала, удивляясь своей смелости.

Но я так хотела. Поэтому потянула его руку к завязкам на своем плаще и вложила ему в ладонь одну ленту. Слова были излишни. Мужчина крепко сжал атлас в кулаке и очень осторожно потянул вниз, развязывая бант. Лицо его при этом смягчилось, и до покалываний в пальцах приятная борода улеглась на скулах. Теперь он снова был похож на большого кота, который не злится и которого хочется погладить, и запустить пальцы в мягкую шерсть. Я точно сошла с ума, не иначе, видя, как собственные руки тянутся к мужским щекам, но останавливать себя и не подумала.

— Можно я сама попробую? — проговорила я, видя, как мужчина поднял глаза до моих губ и на них остановился.

Я очень хотела его поцеловать. Просто горела как хотела! И он хотел, я это видела отчётливо. Блэйк всё же посмотрел мне в глаза одновременно с падением плаща. Он кивнул. У меня подрагивали коленки и сводило внутреннюю часть бедра, но я всё же сделала ещё пол шажочка к мужчине, пока он держался за шкаф. Видно, что он сам оставался не в восторге от своих действий, вот и приходилось брать всё в свои руки. Я ещё раз прокатилась пальцами по шёлковой волнистой бороде и осторожно прижалась ртом к его нижней губе. Он замер как истукан, боясь пошевелиться. Пришлось затолкать своё смущение подальше и слегка лизнуть его губу. На удивление, та была мягкой и очень горячей, отчего у меня во рту пересохло, но я не останавливалась, то же самое проделала с верхней. Дальше я не знала, что ещё можно применить. Его скулы под моими пальцами расслабились, и он медленно проделал то же самое с моими губами, не отрывая рук от мебели. И я растаяла, бесстыдно прижавшись к мужской груди и отдаваясь ласкам. Я сразу поняла, что и тут опыт нулевой. Непонятно и неизвестно, почему, да мне сейчас и не до этого. Мужские губы становились всё уверенней и настойчивей, чему я совсем не противилась. Меня сильно будоражила его борода, и мурашки пробирали до самых пят. Потом одна рука потянулась ко мне, следом вторая, а потом как-то так произошло, что я уже сидела на высокой тумбочке, а мужчина устроился между моих ног, покрывая меня всю поцелуями. Я, как оголодавшая, тёрлась о мужчину бёдрами. Если бы не юбка, то ещё и обхватила бы его мускулистые ягодицы ногами. Его мышцы напрягались и перекатывались под моими ладонями как живые, а мне было мало. Тесней, ещё тесней! Из меня вырывался стон, а из мужской груди —рокот и низкое рычание, когда он натыкался губами на практически закрытый ворот моего платья. И скорей всего оно пошло бы в расход, если бы нас не прервал возмущённый практически женский вопль, отчего мы вдвоём вздрогнули.

— Махаца мыши не хотели! — взвизгнул дух прямо над нами, вынырнув из стены, и нагло промчал в комнату, оставляя очень знакомы неоновый свет. Но я слишком была занята смущением, которое меня затопило, да и мужчина, тяжело дыша, слегка отстранился, но не отошёл. И, кажется, он смотрел на меня, пока я спрятала лицо в ладонях. Мне было дичайше стыдно за своё поведение. — Леди Къянте, а не слишком вы… —начал было дух, но его прервали:

— Ещё хоть слово — засуну в крысу и жопу зашью, — прорычал Блэйк, и дух заткнулся. А мне захотелось то ли уши помыть с мылом, то ли рассмеяться от такой странной угрозы. Но всё же!

— Да, Сэмуэль, ты прав, я совсем… — что именно «я совсем», так и не придумала, точней, не могла определиться: голову я потеряла или умом тронулась — так себя вести!

— Оставь нас, — приказал Блэйк, но дух только подальше отлетел и руки на груди скрестил, мол, ничего не знаю, буду тут стоять в своих белых лосинах на страже порядка. — Пожалуйста, дай нам пять минут, — уже спокойней проговорил мужчина, закрывая меня от предка. По всей видимости, дух послушался, а мужчина зашептал мне на ухо. — Я трижды умер и воскрес за эти минуты, так мне было хорошо, — его горячее дыхание обжигало, а не успокаивало. — Может, ты подождёшь здесь, я пойду разберусь по-быстрому, а на рассвете поженимся? — я искоса глянула в чёрные глаза, и Блэйк мне подмигнул, ссаживая с тумбочки, а потом ещё и платье поправил, улыбаясь, как нашкодивший ребенок. Я же по-прежнему глубоко дышала и была красная, как помидор.

— Это самое странное признание в мире, — говорила я, проглатывая воздух. — Как, впрочем, и второе предложение, но плюсик напротив юмора: всё-таки это вам не чуждо, — усмехнулась я и нагло пригладила его растрепавшуюся от улыбки бороду. Не то чтобы сильно помогло, но я это сделала.

— Твои слова как музыка для моих ушей, правда, я половину не понял, — вновь подмигнул он, затем взял мои ладони и поцеловал костяшки. А потом Блэйк быстро стянул с пояса пластину и вложил мне в руку.

Глава 10

Блэйк.

Я однозначно хочу всё это повторить. Но смущение хрупкого и податливого цветочка заставило меня включить голову. Всё, что я испытал в эти мгновения, было неописуемо, чувственно и волнительно. Я не мог унять позвоночник, про боевого товарища ниже пояса вообще молчу: пришлось прикрывать срам плащом и осторожно оттянуть ширинку. Это действие не укрылась от девушки, и она проследила за моим жестом с интересом и сочувствием, ещё сильней покраснев.

— Лария, маленькая моя, ты очень мне нравишься, и моё тело полностью в твоей власти, — слегка улыбнулся я, приводя дыхание в норму.

— У меня ещё слова не становятся в предложения, но на будущее попрошу на людях так не делать, — указала она на мою руку под плащом той самой пластиной, ещё не понимая, что это такое.

— Цветочек, ты себя недооцениваешь. И всё у тебя хорошо получается, — а я тем временем снял с пояса ещё и кошель, собственно говоря, по этому поводу и задержался под одеждой. Я положил мешочек на пластину сверху, отчего девушка тут же затрясла головой.

— Господин Блэйк, это уже излишне, у меня всё в порядке с финансами, — начала она пятиться, а я обречённо вздохнул. Да, эта девочка очень долго была сильной, что в том мире, что в этом, и такой жест её только заставил закрыться. Словно холодным панцирем, — хоп! — и накрылась.

— О-о-о, ну зачем всё так усложнять? Я не хочу, чтобы ты в чём-то нуждалась. Неизвестно, на сколько затянется всё это. И твоя работа, я не хочу, чтобы ты впредь…

— Так, а вот это, пожалуй, тоже оставьте при себе, — подняла она палец. — Ваши замашки собственника тоже неуместны. То, что сейчас произошло, не даёт вам права высказывать тут свои хотелки. Я буду работать, и вы мне не указ, — вздёрнула девушка подбородок, а я стоял и думал, в каком месте волшебный момент развеялся? И какие именно мои слова заставили девушку изображать кусочек льда? Я обречённо выдохнул, когда девушка положила хранилище духа и кошель на тумбочку, где совсем недавно изгибалась и стонала в моих руках.

— О, нет. Извольте взять вот это, — я с силой взял её ладонь и вложил предмет привязки. — Это вообще-то ваш предок, и мне не с руки с ним возиться, — сам не понял, почему стал раздражаться. И от чего? Наверно всё-таки от досады, что нас прервали, а может потому, что оспорить слова девушки не мог. Мне никто такого права не давал. Может ещё потому, что, скорей всего, и далеко потом малышка будет взбрыкивать, как необъезженный жеребец.

— Ах, не с руки ему возиться! Да это я от тебя ухожу, олух ты несдержанный! Кто мне обещал держать себя в руках? — выскочил из стены дух, как хрен из бутылки, и, не разобравшись, накинулся на меня. — Ты какого хрена полгорода усыпил?

— Что? —вскрикнула девушка и зажала рот рукой.

— А я о чём? Спят все, не слышишь, как тихо? — на нервах указал парень в окно, отчего мне подурнело. Этого я точно не ожидал и совсем забыл про щиты.

— А Роман? Что с ним? И как тебе удалось выбраться? — задала интересующие вопросы леди, пока я находился в неком ступоре. На самом деле там, откуда не так давно ещё доносилась музыка и крики от странного гуляния, сейчас повис полный штиль.

— С нашим названным родственничком всё в порядке, — ответил Сэм, а я себя поймал на мысли, что теперь не выгляжу как сумасшедший, общаясь с сущностью, которую никто не видит. Ну, конечно, мысль эта была молниеносная. А по виду парня было видно: не всё там в порядке, и, скорей всего, его тачка уже покоится где-то в канаве, раз принц здесь.

— Тебе пора, — осторожно тронул я девушку за локоток, а та, конечно, уже напрочь забыла, о чём мы договаривались, и вознамерилась бежать на помощь.

— Что, сейчас? Я не хочу! — начала она отрицать действительность.

— Я тебя с собой на кладбище не потащу, а мне ещё двух шлюх откапывать, — совсем сурово проговорил я, на что девушка захлопнула рот и словно только сейчас вспомнила, какого направления у меня магия.

— Что, трупы? Тех? А можно? А они, это… — леди пыталась найти подходящий вопрос, а я сильней сжал локоток.

— Всё будет хорошо. Пожалуйста, подожди нас дома, — смягчился я и посмотрел в ясные глаза, которые совсем недавно были затуманены страстью, но они и сейчас мне чертовски нравились.

— Хорошо. Да, хорошо, — повторила девушка, немного ссутулившись и обхватив себя руками. Её личико приобрело нормальный оттенок, не считая распухших губ и нескольких пятен на шейке и щеках, где касалась моя борода. Её волосы немного растрепались, но, как по мне, очень мило и не критично.

— Вот и правильно, а мы пока тут управимся, — поддакнул Сэмуэль, уже совсем остыв от увиденного.

— Ты отправляешься со своей внучкой и проследишь, чтобы её никто не обидел, — прервал я его радужные мысли, но прозрачное лицо немного поразмышляло и не стало расстраиваться от такого исхода событий. Я же немного пожалел, что в дорогу не прихватил побольше летающих стрекоз для коротких сообщений. Никак не ожидал, что, найдя своего ангела, придётся с ней расстаться, но дело действительно требует вмешательства, а девушке нужно отдохнуть. — Прошу вас, леди, карета ждёт внизу, — осторожно подтолкнул я ещё не оправившуюся от таких потрясений малышку.

— Карета-то ждёт, а вот все спят, кроме лошадей, — хмыкнул Сэмуэль, и я едва не сплюнул на пол от такой новости. Я помню, что отпустил клочок магии, чтоб усыпить этаж, на котором мы находились, но кто мог подумать, что я настолько потеряю контроль? А вообще назревает проблема, но малышке об этом знать не обязательно.

Мы всё же спустились вниз и, накинув капюшоны, устроились на козлах. Пришлось отправиться в другой конец городка на поиски новых наёмников, который смогут сопроводить малышку до дома. Сколько проспят эти пятеро воинов, одного из которых пришлось стащить с козел, неизвестно, да и лучше нам поспешить, а то я на самом деле начинаю переживать за Романа. Дух устроился на крыше кареты и чётко следил, чтобы мы не позволяли себе лишнего.

Но мне всё равно было непонятно, как так получилось, что леди приходится самой работать. Как по мне, девушка её положения должна быть окружена служанками и всё такое, но не копаться в земле. Что я и спросил. Лария ещё раз с подозрением покосилась, не о драгоценностях ли я пекусь, но мне плевать было на все побрякушки. И только после оценки моего любопытства коротко поведала, что ей это нравится. Ей нравится, как очередные букеты или цветочные композиции для фотозон вызывают улыбки и радость. Что касаемо «зон», девушка пояснила, что тут ещё пока нет телефонов и фотоаппаратов, зато есть очень быстрые художники, которые могут накидывать эскизы за минуты, и фон в этом случае тоже важен. Кукла то ли расписывала с восторгом, то ли пыталась доказать, что то, чем она занимается, важно, чтобы я не смел больше заикаться по поводу запретов на работу. Как бы там ни было, я упивался её шёпотом и эмоциями, посматривая на бледный носик, торчавший из-под капюшона.

— А что с источником? — не удержался я от очередного вопроса.

— Я его не чувствую, — печально призналась девушка, опустив голову, и восторженные ноты пропали без следа.

— Это я виноват, —тут же нашлось у меня объяснение. Я помню, какая дырка была у неё в животе от моего оружия. И, скорей всего, она выгорела от моей магии, но я так хотел, чтобы она жила! Я прикусил губу и посмотрел на девушку с досадой и сочувствием.

— Отчасти, — пожала она плечами. — Не ворвались бы вы, как варвар, в маяк, и мне не пришлось бы прыгать, и не разбила бы я голову, и не побрили бы меня налысо, — с кривой усмешкой сказала девушка, а меня затошнило. Я совсем отрезал ту часть жизни и пытался о ней не вспоминать, совсем забыв, что я — не единственный участник прошлых лет. И пусть это так давно было, но всё же.

Я низко опустил голову и повернул лошадь за узду, чтобы свернула на повороте. В этой части города начали появляться люди, которым далеко или неохота было идти на свадьбу, ну и вообще о ней не знали, судя по тому, как всё быстро устроили. Хотя народные гуляния по поводу урожая или чего-то там отмечались и в этой части города, но маленькими группками на задних дворах. То тут, то там раздавалось пение и сверкали отблески костров, но мы ехали всё дальше и дальше, в менее благоприятный район, где могли обитать наёмники.

— Всё нормально, — прошептала девушка и тронула мои костяшки пальцев. — Я не злюсь и всё понимаю, но я же Къянте, наша сила в волосах. А у меня ещё длина недостаточная, — пояснила она, при чём тут побритая голова. Я был очень рад, что девушка отвела от меня тему, ну и тому, что коснулась. — Сэмуэль, скажи, что с Романом? Где он? — покосилась она на крышу кареты и убрала свои пальчики от моих.

Вопрос был достаточно обычным, но его тон! Точней, тревожные ноты заставили мою грудь сжаться вместе с челюстью. Под капюшоном видно не было, но для меня ощутимо. Она переживала за парня как за родного или даже близкого, и ещё неизвестно, насколько. Зато плеснувшая из меня ревность вырвалась, и повод рассыпался на две части от тлена. Затем две кобылы столкнулись мордами и, также резко отпрянули друг от друга, что нас едва не выбросило с козел. Малышка взвизгнула, не успев понять, что с лошадьми, а я её уже выдернул с лавки и оказался на земле. А нет, взвизгнул дух, а моя маленькая леди наоборот съёжилась, плотно сжав зубы. Лошади помчали дальше, едва не сбив прилавок с тыквами и несколько пьяных прохожих. И как удачно, что это возле постоялого двора со множеством загруженных телег случилось.

— Ш-ш-ш, малыш, всё хорошо, — я мгновенно остыл от ревности, держа в руках хрупкий цветок. И даже если Роман посмел тронуть мой свет, я лично ему шею сломаю.

— Что случилось? — непонимающе озиралась девушка, отодвинув край капюшона в сторону. — Мы что, на земле? — задала она вопрос на полном серьёзе, косясь вниз, а потом вслед удаляющимся лошадям.

— Да, маленькая, нам пришлось покинуть этот взбесившийся экипаж, — говорил я с улыбкой ей в макушку, а сам сурово смотрел на Сэма, который разводил руки и поднимал плечи. Мол, ты что, псих? Какого лысого ёжика тебя накрыло? Он на каком-то подсознательном уровне чувствовал магию смерти, и труда не составило догадаться, чьих это рук дело, в отличие от растерянной леди.

— Ох, господин Дэйсон! У меня с вами точно разрыв сердца случится, — протянула леди, постепенно приходя в себя.

— О нет, за это точно можешь… Можете не переживать, — успокоил я её, нагнувшись и заглянул в провал капюшона. — Ваше сердечко в моих руках, — я показал сжатый кулак, и это было не фигуральное выражения. Я действительно запечатал её сердечко своей магией и не давал ему умереть. Это судя поглухим быстрым толчкам в шее. И сам звук был словно в пузыре. Девушка же восприняла мой жест по-своему и задрала носик.

— А не слишком вы, мистер, самоуверенны? — а потом ещё и демонстративно одёрнула платье. — И я ещё подумаю давать вам свою благосклонность, а это, — указала она на свои и мои губы пальчиком, — ничего не значит.

Я едва не рассмеялся от такого заявления. До последних слов не мог понять, о чём она. Я ей конструктивно попытался показать, что её сердечко никуда не разорвётся, а она тут взбрыкивает, нет, естественно, не как лошадь, но всё равно забавно.

— Конечно-конечно, подумайте-подумайте, — щелкнул я её по носу и потянул за локоть к таверне.

— Ах, вам ещё и смешно? Да я вообще, может, жалею, что с вами познакомилась, — бурчала она в капюшон, а потом попыталась остановиться. Конечно, я этого не ожидал, и девушка практически снова оказалась в кольце моих рук, но тут же отпрыгнула, осматриваясь. — Да что вы себе позволяете? Я вам что, кукла какая? Да я язык себе прикусила от вашей хватки! — шипела она. Я не мог удержать улыбку, смотря на этот плащ, скрывающий девушку с головы до пят, только один кулачок сжимал завязки, а костяшки её были, как у трупа, бледные.

— Простите, леди Лария. Это случайно так получается, — всё же постарался донести я до неё мысль, отчего она сдвинула капюшон на затылок и посмотрела на меня как-то по-другому, но тут же, улыбнувшись, спряталась обратно. Я ещё подождал пару секунд объяснений и хотел уже сам уточнить, что это значит, но тут из полутёмных дверей вышли два мужика, и пришлось отложить интересующий меня вопрос. Мужики, скорей всего, были грузчиками или помощниками в торговом обозе и на нас покосились с подозрением. Скоро полночь, а мы тут две одинокие фигуры. И дух. Да, кстати, о нём.

— Ты ещё тут? Давай, обстановку проверь, — шикнул я и посмотрел на малышку, которая ещё глубже спряталась в длинную накидку, чтобы наверняка её не признали. — Леди, не бойтесь, вас тут никто не обидит.

— Да причем тут это? Мы же не на Тэн-Вилсе. Здесь нравы другие, — зашептала она. — Что обо мне подумают?

— Но, как бы там ни было, вам придётся зайти туда и подождать, пока я не найду людей для вашей охраны. И нет, я вас тут не оставлю и одну не отпущу, — тут же оборвал я возражения, добавив стали в голос. Я не против её выбрыков, но только наедине. Там хоть пусть душит меня, я не против, но здесь я решаю, кто и что. Мой голос подействовал, и малышка повернулась и пошла ко входу. «Вот и умничка», — подумал я, направляясь следом.

Скажу, что девушка зря беспокоилась о разговорах. Сейчас зал был практически пуст, не считая троих дедов, играющих в карты, и двух мужиков с военной выправкой. В принципе, всё ожидаемо. Торговцы отдыхают в своих комнатах, половина охраны тоже, а это те, кто на дежурстве. Вот они-то нам и нужны. За стойкой стоял полноватый мужик, натирающий бокал, а за его спиной в оконном проёме кухни суетились женщины в белых чепцах. Они мне были неинтересны, в отличие от стола охранников. А вот леди вознамерилась идти и сама разговоры разговаривать именно с хозяином таверны. Я как можно осторожней придержал девушку за локоток, одновременно отодвигая стул, чтобы не возникали лишние вопросы. Вопросов не было, в отличие от злого вдоха, а затем хрупкая фигура всё же легко присела на край стула с высокой спинкой. За всеми этими действиями следили все без исключения, а мне плевать.

— Есть будешь? — спросил я, уперев руку в стол.

— Вы что, шутите? Да мне кусок…

— Понял, — прервал я девушку и выровнялся. А куда тут не понять?

Затем я всё-таки направился к хозяину таверны и заказал травяного чая и несколько лепёшек с сыром. Также заказал еды в дорогу, положив золотой на прилавок. Мужик сразу расслабился и расстроился.

— Простите, уважаемый, но, к сожалению, все номера заняты.

— Мне нужна информация, а не номер, — подвинул я к мужику монету, и тот с сомнением потянул её на себя. Томить я не стал и быстро обрисовал картину. Мол, нужны проверенные ребята для доставки ценного груза. Оплата любая. Тут мужику даже отвечать не пришлось, он только указал глазами мне за спину, где сидели напряжённые воины. — Спасибо. И заверните ещё пару сладких булочек с корицей, пожалуйста, — слегка поклонился я, отчего мужик совсем проникся и расплылся в улыбке. Ну что сказать? Оказывается, можно не только пытками информацию добывать, да и этикет как-то сближает людей. Это не первый раз, когда я убедился в своих действиях. И правда волшебное слово: «спасибо».

— Ну, или золотой, — раздалось у меня над ухом, а я даже не дёрнулся. Привык к таким появлениям принца. Отвечать Сэму по понятной причине не стал и направился к столу с субъектами. На девушку специально не смотрел, а то боялся испепелиться под горячим взглядом. Возможно даже с молниями в самых зрачках. Сэм быстро пересказал, сколько народу на заднем дворе, когда обоз прибыл, а ещё что третий из охраны сейчас хорошенькую подавальщицу имеет в чулане. И в какой позе. Ну, что поделать, это минусы нашей связи. Информацию дозировать не получалось: или всё, или ничего.

Я бесцеремонно отодвинул стул, по всей видимости, на котором сидел третий охранник, и сел, закинув ногу на ногу. Эта привычка у меня тоже с недавних пор. По словам всё того же принца, так я не выгляжу слишком угрожающим и не собираюсь сломать шею. Два здоровых парня лет за тридцать смотрелина меня из-под бровей. Их я также томить не стал и выложил в двух предложениях, что мне нужно, уточняя, есть ли желающие? Мы даже представляться не стали, плевать на их имена, а вот со старшим познакомился. Джек Росс — так звали командира, за которым сходил один из охраны. Мужик лет под пятьдесят, внушающий доверие. С ним-то я и договорился, хотя он настаивал выехать утром, но я против. Я не хотел, чтобы кукла оставалась здесь, а кареты сейчас вполне удобные. Сама же девушка ещё попыталась возражать и хотела остаться, но нет. Здесь я сам разберусь. Наёмникам строго-настрого запретил слушать девушку и поддаваться на её уговоры. Шесть парней во главе с командиром немного были удивлены, увидев груз. Ну а что, не груз? Очень даже драгоценный.

Я закрыл дверцу кареты, поставив корзинку с продуктами на пол, и посмотрел в окошко.

— Не переживай, всё будет хорошо, — прошептал я, держась за оконную раму, обитую дорогой тканью. Вся карета была, как говорится, по последней моде. Я действительно хотел, чтобы малышка отдохнула в дороге, а ещё лучше — поела. Сэмуэль деликатно скрылся из виду, дав нам последние секунды наедине.

— Будьте осторожны, — мои пальцы накрыла женская ладошка, и, не скрываясь капюшоном, Лария посмотрела мне в глаза. Я, не теряя мгновений, накрыл её пальчики своей пятернёй и нежно улыбнулся. Я ощутил, что эмоции, которыми была преисполнена эта девушка, полны переживаний не только за брата.

— А когда можно обращаться на «ты»? Ну, это, — я повторил жест, который мне очень понравился: сначала указал на свои губы, а потом на неё глазами. — Это не позволяет тебе расслабиться?

— Я подумаю над вашим предложением, —щёлкнула она теперь меня по носу указательным пальцем и откинулась на мягкие подушки. Я положил локоть на импровизированный подоконник, а потом подбородок на свою руку, и пытался впитать этот нежный образ под кожу.

— Ты дорога мне. Очень сильно. У меня сводит от тебя скулы, — улыбнулся я и выпрямился, смотря, как румянец покрыл девичьи щёчки. Отвечать она ничего не стала, да я и не ждал, мне хватало взгляда. Один из наёмников уже занёс хлыст, но я поднял руку, останавливая, и сразу полез во внутренний карман плаща. — У менякое-что есть для тебя, дай руку, — попросил я хрупкую леди, и девушка протянула ладошку с подозрением. Я вложил ей в ладошку свой дорогой трофей с голубым камнем. Лария её сразу признала, и бровки подскочили на лице. — Этот лунный свет меня согревал и не давал опустить руки, — тихо сказал я, пока хрупкая леди со слезами в глазах рассматривала дешёвую безделушку из прошлого мира, и губки её задрожали. — Не плачь, прошу, — еле выдавил я, сам не понимая, почему так сжалось горло.

— Тогда и я вас прошу: пусть это останется у вас. Будет повод ещё увидеться, вот тогда и вернёте мне.

— Лария, ты моя, запомни это! — сам не ожидал, что вспылю на нервах. — Видят тёмные боги, я не хочу тебя опускать. Если бы не этот хрен моржовый!

— Я не… — из синих глаз выкатились крупные капли, оставив мокрые дорожки, и она, положив мне брошку в ладонь, сжала кулак. — Простите, мне после стольких трудностей сложно поверить во что-то хорошее. Прошу, возьмите это. Если ваши слова правдивы, и эта вещица сберегла вас в трудной ситуации, пусть так и останется. Я боюсь, — она говорила, плакала и закончить свою речь не смогла, но я понял, что она боится за меня. Я сжал украшение в кулак, а душу переполняли сильные эмоции, которым я не мог дать определения.

— Я вернусь, моя леди, — шепнул я и провёл пальцем по её скуле, затем отошёл, махнув солдату.

— Я буду ждать, — еле расслышал я шёпот, и карета тронулась, увозя моё сокровище.

За спиной слегка осветило призрачным светом от одного знакомого. Как бы там ни было, я очень привязался к этому существу и сейчас проникся к тому, что он свалил в туман, дав попрощаться. Но ему это знать не обязательно.

— Рассказывай, — коротко шепнул я, накидывая капюшон и смотря, как увозят мою девочку под конвоем. Капитан на прощание козырнул пальцами, на что я коротко кивнул. Это хорошие ребята, толковые и не пьют, что немаловажно.

— Так, значит, достал я тебя? — ехидно произнёс принц, припоминая недавние слова.

— Иди в жопу, — хмыкнул я и отправился к конюшням, забрать арендованную лошадь, которая мне обошлась в три золотых. Не знаю, много это или мало — плевать. Мне она нужна — и всё.

— Ах, вот ты как, значит? Как «помоги с алфавитом», так «друг Сэм», как в разведку, так Сэм! — распалялся он, и обиженные ноты прибавились.

— Да что ты заладил? — остановился я, оглядываясь по сторонам ища вход в конюшню. — Брать она ничего не хотела. Видите ли, у неё всё есть, и помощь ей не нужна. Остальное сам додумай, у тебя это хорошо получается, — и это было правдой. Он очень хорошо читал мысли, хотя и Къянте, а этот род никогда не был менталистами.

— Да понял я! Просто ты это так сказал, я даже поверил. Я же чувствую связь. Ты уже совсем не тот отморозок бесчувственный, что и довелось мне лицезреть, — теперь голос его был куда веселей, но строже. — Ты, вообще-то, гад. Это разве называется держать себя в руках? Даже боюсь пред…

— Каюсь, не удержался.

— Да-да. И про половину района забывать нельзя. Понимаешь, что дознаватели быстро докопаются до сути? Ты, брат, наследил по-крупному. Теперь тебе точно от короля не отвертеться.

— Да, размяк я совсем. Свидетелей лучше не оставлять, — буркнул я и направился в конюшни.

Там же дежурный конюх уже выдал мне осёдланного чёрного жеребца с белым пятном на груди, и я на миг забыл про Сэмуэля и весь не радужный расклад. Конь мне однозначно понравился. Его чёрная шерсть переливалась под тусклыми светильниками, а грива топорщилась коротко стриженным ежом вдоль шейных позвонков. Сэмуэль присвистнул и уже не ворчал по поводу трёх золотых.

— Зачем остригли? — не удержался я от вопроса, проводя ладонью по мускулистой шее.

— Дак ведь этот, путаеться она, господин, — сказал крепкий парень лет восемнадцати, смешно смягчив предложение. Ну да, это «путаеться» басом выглядело необычно. Я гладил коня по боку, а сам коротко огляделся. Конюшня была достаточно чистая, и остальные лошади не менее породистые. Но этот дружок был самый, как по мне, симпатяга.

— Как зовут? — спросил я, смотря в чёрные глаза коня с хмурыми бровями, который глядел на меня недоверчиво. Трактирщик был прав: отличный выводок. И явно пойдёт с молотка на аукционе.

— Демьян, сэр. Демьян Борских, господин, — поклонился парень, протягивая мне повод.

— Коня как зовут, — не ожидал, что в голосе послышится раздражения, но уж как вышло.

— Ой, прастимоть, господин. Дак ведь Руфусом этого красавца кличуть, — ещё ниже опустил парень голову.

— Хозяина этого коня знаешь? — коротко спросил я, осматривая жеребца со всех сторон.

— Ты ещё под хвост загляни, — последовал комментарий от Сэма, который я проигнорировал.

— Знамоть, господин. Вся моя семья на почтенного трудимось.

Я стянул с пояса очередной небольшой кошель с золотыми монетами и вложил в руку парня.

— Скажешь своему хозяину, что Блэйк Дэйсон покупает этого коня. Если будет мало, пусть найдёт меня к северу от столицы, я доплачу.

— Ты что, совсем чокнулся? — ужаснулся Сэмуэль. — Да здесь всех можешь за эти деньги забрать, — воскликнул дух, а у парня такое же выражение на лице застыло, и брови в потной чёлке запутались, когда он заглянул в мешочек.

— Дак ведь, этоть, — замямлил конюх, а я выхватил повод и повёл Руфуса на улицу.

— Пропадёт хоть одна монета — найду и сломаю пальцы, а потом и руки с ногами. Как понял? — спросил я, стоя в дверях.

— Дак, этоть, что вы, сэр, как? —парень ещё что-то там пытался родить, но я был поглощён другом с пятном света на груди. И, что самое интересное, он меня не боялся, а смотрел оценивающе своими умными глазами.

— Не, ну ты полный дегенерат. Там двадцать золотых, не меньше. Ты что, всерьёз? Иди, ещё успеешь забрать половину, пока парень не одумался.

— Плевать мне на деньги. Как пришли, так и ушли.

— О нет, опять он за своё! Золотой барсук. У самого дома нет, бомжуешь по отелям, а коней за двадцать золотых покупаешь. Я всё внучке расскажу, какой ты мот. И вообще, она с тобой по миру пойдёт! Вот закончится золото в шахтах — и будешь с голой жопой.

— Да-да-да, а твоей внучке такое счастье не нужно, — шёпотом огрызнулся я и запрыгнул в седло.

— Вот именно, — буркнул парень в ответ и привычно устроился у меня за спиной, держась за плащ. Да, он так и не научился быстро передвигаться, вот и приходится довольствоваться лошадиным задом.

— Мой дом рядом с моей женщиной, а где он будет — ей решать. Мне всё равно, — я тронул бока пятками, и зверь, фыркнув, тронулся с места. — Давай рассказывай, где оставил бедолагу и что с твоей тачкой? Неужто опять вены вскрыл?

— Так и вышло. Жить будет, а мне хватило. Забрали Лазаря королевские дознаватели. И что ты думаешь, кто тому виной?

Я слегка покосился на призрачную голову, которая имитировала ходьбу лошади. Да, это было необязательно, хватило бы зависнуть над телом, но этот идиот снова за своё. Мол, нифига он крутой наездник и хорошо смотрится в седле. Но сейчас я на это внимания не обратил, ожидая продолжения.

— Мы. Мы тому виной! Оказывается, какой-то ушлый тип воспользовался нашими артефактами и отправил последние в столицу, оттуда в соседний город, а оттуда уже и явилось подкрепление из пяти человек. И забрали парня.

— Из-за шлюх? — не понял я. Вот нахрен короне, какой-то обкуренный парень?

— Сделаем вид, что ты этого не спрашивал, так как ответ будет «нет». Из-за твоей принцессы ненаглядной, которая является моей непосредственной родственницей.

Информация в голове укладываться не хотела, и да, я внатуре пожалел, что задал такой вопрос. Не хотелось, чтобы это грязное слово запачкало мой цветочек.

— В смысле? Какого хрена? — немного громче спросил я и осмотрелся. Улицы оставались пустынны, а окна были открыты, явно не боясь бандитов.

— Вот ты тугодум! Къянте она. Магия, наследники, всё тоже самое. И если бы ты не помешал, то столичные ребята помешали бы забацать Лерусе ребёнка.

— Что? В смысле помешали? Какой ребёнок? Пошли все нахрен, она моя! — меня переполняло возмущение и вопросы. — А почему ты раньше это не сказал? Ты что, больной? — я уже хотел повернуть коня в другую сторону, куда уехала карета, а Сэм ещё сильней возмутился.

— Ну ты полный кретин! И что бы ты сделал? Схватил бы внучку и отправился в погоню? Ау! — парень пощёлкал у меня перед глазами пальцами. — Очнись, она пока доберётся до дома, ты тут управишься и подумаешь, как выйти из этой ситуации. Блэйк, она — подданная этого государства, и, так как у неё нет законных опекунов, власти имеют право пристроить её в полезные руки. И ты не можешь всё крушить на своём пути. Не знаю, как, но они найдут на тебя управу. Но даже не это главное. Ты спроси: хочет ли внучка прятаться? Или ты всё ещё хочешь затащить её в пещеру и?..

— Хочу, но я тебя понял. Ты прав. Где сейчас парень? Давай вытащим его, а потом будем решать, как быть дальше.

— Хороший план. И ещё бы не забыть, что я вроде как заканчиваюсь, — и правда, дух начал бледнеть. Тут я вспомнил, что его привязка не со мной, и немного струхнул. Как я без него? Он же мой проводник и наставник. Ну, что сделано, то сделано, и так будет лучше.

— Где? Куда его забрали и что с казначеем? — выпалил я в голос, забыв,что нас могут услышать. Плевать!

— Казначей в камере, до него я так и не добрался. А двинулись парни на восток, через пусты…

И всё, парень пропал, успев показать направление рукой. Я выругался и сплюнул на землю, погладил бок коня и перешёл на галоп.

Глава 11

Блэйк.

Руфус оказался крепким и быстрым, но на след я вышел только на рассвете. Сейчас без постоянной подпитки магии мою нюх был обычным, и раскинуть поисковую сеть удавалось на пару сотен метров, не больше, а дороги на восток было три. Этого времени было достаточно, чтобы я успел передумать тонну мыслей, а конь— устать. Руфус перешёл на шаг и фырчал, надувая пузыри ноздрями. А я соглашался, что Сэм был прав. Я не хочу, чтобы мы вечно скрывались, мне давно пора заявить о себе и застолбить место рядом со своей нежной девочкой. Хрен всем, а не наследники! Только мои — и точка. На титулы мне тоже глубоко плевать, не нужна мне такая ответственность, я вообще предпочту где-то высоко в горах забиться, и чтобы свалили все в туман. Мало будет — пойду ещё несколько рабских ферм натрясу, нужен процент — пожалуйста, и отвалите все нахрен. Но я не один, и на мои мечты нужно согласие одной строптивой кобылки. Мысли о ней меня всегда заставляли улыбаться, а брошка в нагрудном кармане согревала изнутри. Мне чертовски нравилось это состояние. И целоваться.

На след наткнулся случайно, следуя пешком к озеру, которое блестело в свете неполной луны. Я уже предвкушал, как напьюсь воды, но тут увидел стоянку, где едва теплились угли, а вокруг валялись забытые вещи и стоял запах крови. Не похоже, что тут шла борьба, больше это напоминало спешку, отчего в меня закрались самые нехорошие предчувствия. Да и кровь мне была знакома, а след отчётливо тянулся в лес. Я отпустил повод и задержался, прикидывая, что к чему. Шесть пар тяжёлых ботинок. Лошади, следы от кареты, спальные мешки и полная утварь, ещё и дорога в объезд соседнего города говорила о том, что парня везли сразу в столицу. Что сказать? Хреновая идея была оставить в подарок банку артефакты связи. Вот и донёс кто-то на всех и вся: загадочное убийство; странную, даже лучше сказать скандальную свадьбу; ещё и что некромант объявился. Теперь точно нужно сворачивать в сторону столицы, но для начала собрать всех участников.Ощупывая кровавый след магией, затруднений я не видел. Он в ту сторону один, а остальные распределились вдоль дороги и разошлись в разные стороны. А это говорит о том, что Лазарю удалось свалить от этих идиотов через густые кустарники.

Я умылся, напился и поймал себя на мысли, что моя жизнь — это сплошная дорога, и она никогда не кончится, а мне ещё крюк за принцессой делать. И про трупы шлюх тоже забывать нельзя. Ещё пару недель — и их уже будет не разговорить, разум умрёт окончательно. Столько дел, столько дел! Но пришлось брать себя в руки, а коня — под уздцы, и направляться вглубь густого леса, двигаясь практически в полной темноте. Сюда лунный свет не проникал, но мне он был и не нужен, зрение вполне контролировало обстановку и не давало врезаться в дерево или получить веткой в глаз. А след всё тянулся и тянулся. Я уже всерьёз подумывал привязать коня где-то по пути, но тут лес резко поредел, переходя в хвойный. Я на мгновение залюбовался видом стройных высоких стволов с густой растительностью высоко над головой. Всё это впечатляло в ночи. Днём эта картина возможно не была бы такой чертовски привлекательной, а сейчас я прям остолбенел на мгновения. Ну и, что там говорить, слежка продолжилась быстрей и буквально через полчаса резко оборвалась. Знакомое тело лежало под деревом, свалившись набок. Выглядел парень как в последний раз: побитый и потрёпанный жизнью. На первый взгляд, травм не прибавилось, это его хилое тело подвело и… кровь? Я присел и ещё раз хорошо просканировал тело на предмет дырки, но была только незначительная царапина на плече.

— Эй, друг, живой? — осторожно потряс я парня за плечо, но тот поморщился, вяло сжимая бочину. Вот здесь я подумал, что поспешил с выводами, и парню всё же прилетело по рёбрам. Я выругался и впечатал кулак в землю. Вот как мне сейчас не хватает одного надоедливого призрака! Тот быстро бы определил, в какой стороне люди, а лучше — кладбище постарее. Там хоть один целитель да найдётся. С людьми сложней, с ними нужно договариваться, а тут поднял труп, прогнал через него свою силу — и парень будет как новенький. Но Сэмуэля нет, и придётся действовать по старинке.

Я привязал коня и сел под соседним деревом на колени, уперев руку в землю. Пришлось концентрировать магию и запустить не полноценный круг, а четыре щупа. Полчаса, не меньше, прошло в медитации, а я всё искал и искал, расползаясь в разные стороны, и, наконец, нашёл, что нужно. Повернул голову и тут же понял, что парень не спал, а лежал по-прежнему на боку и, положив руку под голову, наблюдалза мной. Я едва не потерял след от неожиданности. Это что за беспечность: уходить в транс рядом с живыми людьми?

— Ну ни хрена, мужик. Очнулся? — с тревогой протянул парень, поднимаясь на локте. — Ты как? Мне можно расслабиться?

Я втянул носом воздух и хрустнул шейными позвонками. Магия вернулась и даже слегка подкрепилась, пометив место.

— Что это было? Ты что, с мёртвыми разговаривал? Ты был чёрный, ну прям все вены вот так! Жуть, в общем. Так что?

— Заткнись, — поднял я ладонь, переваривая весь быстрый диалог и чертя линию до кладбища. И только когда последний щуп втянулся, сел на землю и вытянул ноги. Такого вида медитация могла длиться сутками, а сейчас вот за каких-то полчаса ноги затекли. Старею, не иначе.— Я нормально, искал кладбище,— всё же ответил я, не дожидаясь уточняющих вопросов, и задал свои. — Ты как? Что случилось? Рассказывай.

— А у тебя попить не найдётся? — снова вопрос, и я встрепенулся.

Ну да, не жалость, но какое-то беспокойство он всё-таки у меня вызвал, и я вмиг оказался на ногах и также быстро понял, что уже рассвело. Лазарь затылком об дерево стукнулся от моего резкого подъёма. И в глазах его возник страх. Опять страх! Я поспешно отвёл голову и направился к седлу. Там был бурдюк с водой, и я не хотел показывать, насколько меня это напрягает. Я не хочу пугать людей, особенно близких, я же не варвар какой.

— Не переживай, к этому просто нужно привыкнуть, — тихо проговорил парень, и я понял, что всё он заметил.

— Я стараюсь, — шёпотом ответил я, опустив голову и закусив губу.

— Не, чувак, ты это выбрось из головы. Пусть боятся чужие! У тебя такая ловкость, для твоей-то комплекции, скорость мангуста, профиль — скала! А мы привыкнем, ты же внатуре не варвар какой — на хороших людей кидаться.

Из меня вырвался смешок, потом ещё один, прежде чем я протянул парню воду.

— Кажется, я где-то уже это слышал, — потёр я переносицу и зачесал волосы пятернёй.

— И, кажется, я знаю, от кого, — хмыкнул Роман и добавил. — Она всегда тебя варваром называла. Особенно как вспоминала, что ты ей ковёр за сто баксов в песке уделал и дырку в двери сотворил. Надеюсь, она в порядке? А то ты, чувак, внатуре немного груб.

— Хм, «груб»? Слово-то какое лёгкое, — усмехнулся я, наслаждаясь новостью, что Лария про меня говорила. Ну и что, что варвар? Говорила ведь! — Всё в порядке, отправил её домой, пока мы тут с тобой разберёмся.

— В смысле «домой»? — резко сел парень и, зажмурившись,тут же лёг обратно. Повисла пауза, а у меня подпрыгнул резерв или сердце от нехорошего предчувствия. Глаза Лазаря лихорадочно бегали, отчего мне захотелось его пнуть, чтобы вываливал информацию, которая, по ощущениям, мне ой как не понравится. Что сказать: я был прав. — Город был оцеплен. Её бы не выпустили, — медленно сказал он, сел и заторможено посмотрел на меня, а я едва не задохнулся от этого известия.

— Я никого не видел, — теперь я медленно начал качать головой, отрицая действительность.

— Ну, значит сто процентов перехватили, а остальным отбой дали, —безэмоционально произнёс Лазарь, по всей видимости, прикидывая варианты в голове. Он, как и Сэм, мог тратить время на подумать в отличие от меня: мне нужно бежать. Я, как намагниченный, пошёл отвязывать лошадь. И я бы, наверное, бросил парня тут, чтобы теперь отправляться в другую погоню. — Эй, чувак,— окликнул он, когда я развязал первый узел. В голосе его послышалось прозрение. Я слегка обернулся в ожидании слов, точнее, мыслей. —Всё нормально. Никто её убивать не будет. Это ребята короля, и у них одна задача: доставить нас во дворец в целости и сохранности.

— Ага, я вижу, — показал я глазами на его бок.

— А, так это ещё те, которые злодеи. Эти вроде как герои.

— И поэтому ты сбежал? — не понимал я.

— Сбежал потому, что я не брат, нет у меня магического источника. Сюда же и то, что у принцессы Ларии Къянте нет братьев. Это, конечно, на тот случай, если они узнают, кто она. И вообще, если ты не забыл, я эмигрант. Или гастарбайтер, как тебе будет угодно, но суть одна: мне хана и виселица. А вот сестрице ничего не угрожает. Она ценный ресурс, понимаешь?

Впору вновь уходить в транс от каши слов, что загрузили в мозг. Брат, не брат; знают, не знают; какой-то гастролёр, виселица, ресурс, — примерно так выстроилась цепочка у меня в голове, пока парень говорил с отдышкой.

— «Ресурс»? Ты чего городишь? Она моя, — я зло сжал повод, и конь напряжённо стукнул копытом и фыркнул, пытаясь отойти подальше.

— Да я что? Пытаюсь объяснить, что её не обидят, а возможно самой позволят себе жениха выбрать, по статусу, конечно, — накидывал он информацию, искоса следя за мной. Может,тоже думает, что я из-за цацек тут танцы с бубном устраиваю. Плевать, что он думает! Главное, что знаю я: моя эта кукла, и точка.

— Мне нужно в столицу, — процедил я и, не сдержавшись, врезал кулаком по дереву. Вот тут Руфус совсем шарахнулся, встав на дыбы, а сверху на нас посыпались хвойные иголки. Пришлось брать себя в руки, затем успокаивать животное, а только потом вытряхивать из волос колючки, что, мягко говоря, не способствовало успокоению. В общих чертах, я был на грани от того, что всё так поменялось, и того, что Лазарь мою леди «ресурсом» обозвал.

— Далековато, да и конь один. Кстати, крутой жеребец, на тебя чем-то похож, — усмехнулся парень и начал подниматься, держась за дерево. Я покосился на него, не понимая, шутит он или на полном серьёзе, а Роман понял по-своему.— Не дрейфь, я тут успел передохнуть пока ты магичил, — да, ему показалось, что я вроде как готов был поддержать, если он завалится, а я, стыдно признаться, об это совсем не думал.

— Ну, раз отдохнул, пошли труп добывать и тебя латать, — махнул я парню и пошёл по следу.

— Да я норм, давай лучше сразу в столицу, — попытался возразить Роман, но под моим взглядом быстро оставил эту затею. — Так ты всё знаешь? Леруся рассказала, как я влип?

— Наслышан. И нам нужно поспешить. Мёртвые барышни ждать не будут, — на непонимающий взгляд пояснил, что не проблема откопать трупы и допросить их, если, конечно, осталась голова. — И если это не ты, — закончил я, покосившись на оборванного бедолагу.

— Да ты что? Я что, псих какой, шлюх никогда не снимал? Да я вообще не знаю, как туда попал! Вроде только посетил трактир — а уже в комнате, а потом меня будят два амбала и здрасьте, нате! — всплеснул руками блондин и снова поморщился.

— Ладно, понял я, разберёмся. Давай, может, верхом? — предложил я, а потом видя, как парень желает отказаться, сам закинул его в седло, подняв за шиворот грязной рубахи. Мне не хотелось спорить и тащиться как черепахи. Лазарь оказался слишком лёгким, его зубы клацнули от неожиданности, а потом он застонал от резкого приземления.

— Ну ты псих! Совсем добить хочешь? — пожаловался Роман, а я прибавил шаг.

— Так, давай вкратце: что за король? Что вообще за земли и уклад? Война идёт? С кем и за что? — коротко накидал я вопросов, которые меня до недавнего момента не интересовали.

— Ты точно псих. Это же твой мир! Ты что, законов не знаешь? — обречённо спросил парень.

—Давай будем считать так: я валялся в коме и только проснулся. Когда живёшь на поводке, тебе ничего не нужно. Главное, чтобы кормили.

— И, я так понимаю, не о мясе речь идёт?

— Правильно понимаешь. И мне плевать было, где мы находимся, тепло или холодно на улице, есть ли рядом люди или нет. Совсем ничего.

— Пока тебя не сбил грузовик? — вспомнил Лазарь то, что казалось мне каким-то ненастоящим и далёким.

— Именно. А потом ты понимаешь, что тебе под сотню лет, а ты даже читать не умеешь, — сказал я сквозь зубы, на что от меня шарахнулся конь. Я тут же потушил свой гнев и почесал животное за ухом.

— Ну да, хреновы дела. Ну а так что, больше не было припадков, когда ты хочешь кого-то убить? — тут же уточнил Роман, практически вися в седле, пока мы двигались по хвойному лесу с высокими стволами. Немного рассвело, и сейчас это место потеряло магический вид и стало обычным.

— Было пару раз, но осознано. Я пару-тройку шахт себе оттяпал. Не люблю работорговцев, — тут же пояснил я, а парень издал смешок, а потом ещё один, крепче сжимая бок и седло.

— Ну, ты точно псих. Ты так просто об этом говоришь! Я, вон, за зарплату корячусь в теплицах, а у нас, на минуточку, бабло в банке лежит, — в праведном отчаянии воскликнул Роман.

— О да, кстати, об этом. Я думал, вас ограбили или ещё чего. Отчего не пользуетесь? — вот убейте, я этого не понимал. Она же леди — и в земле ковыряться! Ну, ладно бы за ней не было рода и украшений, но тут?

— Ох, знал бы ты сестрицу получше — не задавал бы глупых вопросов. Она как Цербер: нацелится на какую-нибудь мишень и будет к ней топать до мозолей на пятках. И украшения она быстро пристроила у казначеев, выторговав хороший процент. Но и даже его мы не снимаем, видите ли, и так нам хватает. А где хватает? Я может, вон, тоже такого хочу, — похлопал Лазарь по шее жеребца. — А, нет, — продолжил распаляться он. — Оказывается, есть два вида, когда «нет денег»:«денег нет» и «денег нет вообще»! Слышал о таком? — я тут же мотнул головой, пытаясь не потерять суть разговора. — Вот и я не слышал, а оно есть. И у нас, как говорит сестрица, первый вариант, «денег нет». Нет, на еду —пожалуйста, одежду также мадам Строгость выдаёт, а вот сигареты — хрен тебе по морде, и также хрена с два выпить в рабочий день. А то ещё и заказы повалят на выходных, там тоже хрен отдохнёшь.

— Завязывай, уже ведро слёз налил. Понял, нелегко тебе пришлось, но твои слова только возвышают мою леди на трудовой пьедестал.

— Ага, на Эверест, блин. Зануда твоя леди! Как тётка прожжённая, — бурчал парень, а мне всё равно было приятно. Мне-то точно с ней скучно не будет.

Также мы по дороге обсудили, как вышло, что я вообще жив, и сильно ли меня колбасило. Ещё было пару уточнений по поводу шахт, не пошутил ли я. Пришлось вкратце пересказать, как мне Сэмуэль подкинул идею, пытаясь сделать из меня супергероя.

— За этим я тоже не гонюсь, плевать мне на всю эту мишуру. Если денег не хватит, ещё чего-нибудь придумаю.

— Ничего, и тебя перевоспитают, — со смехом махнул рукой Роман и захлопнул рот, видя могильные холмы. — Ты на полном серьёзе имел в виду труп? — шёпотом поинтересовался он. — Не будущий, как я смел предположить, а настоящий?

— Ничего, привыкнешь. Тебе помочь спуститься? — тут же предложил я, видя, как парень прицеливается к земле. Сразу понял, что лучше для его сломанных рёбер, и, не дожидаясь ответа, потянул его за рукав и перехватил шиворот. Ставил я его уже аккуратней, зная о тщедушном теле.

— Не, чувак, ну вообще-то я тебе не кукла, чтобы ты так обращался со мной, — оттолкнул Лазарь мою руку, держась за бок.

— Слушай, это — трезво оценённая ситуация. Если ты приземлишься с полуметровой высоты и поломанные рёбра проткнут тебе сердце, меня по голове не погладят.

— Стратег, блин, — сплюнул парень выступившую во рту кровь. Плохи дела. Нужно поторопится, скорей всего, задето лёгкое. — И откуда ты знал, что здесь кладбище?

Пришлось вкратце поведать, что именно этим поиском я и занимался, пока «магичил».

— А теперь мне ещё ненадолго нужно уйти в транс, подпитаться и прощупать могилы на предмет одарённого, — сообщил я во избежание ненужных вопросов.

На улице уже практически рассвело, и послышались голоса поодаль. Народ спешил в поле на работу, а я велел парню сидеть тихо и подождать пару минут. Всё прошло куда быстрей ожидаемого, и десяти секунд хватило, чтобы найти нужное тело. Это плюсы старых захоронений. Раньше магов было немало, их хоронили, как и всех, ну, максимум цветов больше. Но всё меняется, жизнь идёт, и новые поколения не чтят тех, кого совсем не знают. Вот и сейчас вышло, что могила уже сровнялась с землёй и поросла травой. Ну да, со скелета много не выдавить, и то если получится его извлечь в более-менее целом состоянии. Я ещё в надежде пустил щуп на поиски кого-то помоложе, но наткнулся только на одного огневика и двух воздушников. Эти мне не к чему. Для личной армии возможно и поднял бы, посмотреть, какой у них резерв, но задерживаться не хотелось. А ещё лучше свалить, пока нас не заметили. Конечно, копать я ничего не стал, да у меня и лопаты нет. Пришлось пожертвовать руками скелета, чтобы тот сам себя и достал из земли, пусть и наполовину. Зрелище обычное, но не для больного, который едва сознание не потерял. Потом пришлось уговаривать, чтобы тело без рук и с повёрнутой в другую сторону черепушкой приблизилось к парню. Точней, чтобы Роман подошёл и присел рядом. Бывший целитель неопределенного пола просто торчал из земли и безразлично взирал на рассвет за спиной.

Всё же мы это сделали. Я проткнул грудь трупа копьём и послал в него тёмной энергии. За неимением рук, тьма разлилась по кругу, меняясь на целительскую. И, хочу сказать, магом он был неплохим, куда сильней, чем мой прошлый в подземелье. Хотя чему я удивляюсь? Этому лет на сто больше. Если так задуматься, жаль, что мы всех извели. Если бы не жажда власти короля и подобных ему, люди бы не умирали от простых болезней за неимением целителя под рукой. Хотя мне на вольных хлебах пришлось бы туго, сражаясь ещё и с магами. А тут и лучников хватает. Я отбросил ненужные мысли и поднялся, смотря на связанного парня. Да, так вышло, что на уговоры он не поддавался, и доводы о том, что он будет здоров, никчему не привели. Да что там: он собирался сбежать и верещать как баба. Ну, если что, я уже извинился раза три, крепко прижимая плечо парня в гнилой груди. Всего пару секунд, а то расползающаяся магия оставалась слабой без прямой направленности. Лазарю стало гораздо лучше, даже глаз стал полноценно видетьи синяки сошли.

— Ну что, пошли? Нас ждёт столица, — развязал я парню руки, и тот выдернул кляп, сделанный из старой полоски ткани, которая болталась на засохшем могильном венке. Больше под рукой ничего не оказалось, а рот заткнуть было необходимо.

Слишком Лазарь шумный оказался. Он начал отплёвываться и отряхиваться от ползучей живности, а потом его всё же стошнило в районе закопанных ног целителя. Хотя тому плевать, он так и наслаждался видами за своей спиной и гнил, разнося вонючее облако. Да, есть такое дело: оказывается, маги дольше разлагаются. Роман содрогался на уровне моих колен, натурально всхлипывая. Я не понял, в какой момент разглядывания картины трупа и попутчика у меня защипало в носу. Я проглотил горечь во рту и присел на корточки, а затем положил руку на плечо небезразличного мне человека, но парень зло её скинул и начал отползать в сторону.

— Ну прости. Да ты бы сдох от неосторожного чиха, а сейчас как новый башмак, — говорил я, а Роман подполз к ближайшему тонкому хвойному стволу и спрятался за него, облокотившисьспиной об ёлку. Тошнить его перестало, осталось только беззвучное нытьё. Я помолчал, помотав головой, а потом поднялся. — Роман, я не силён в извинениях. Ты поймёшь, что так намного быстрей, а то, пока лекаря найдём, мой свет замуж выдадут. Так что давай, мотай свои сопли на кулак, и пошли отсюда. Сомневаюсь, что ты хочешь посмотреть, как твой гнилой дружок будет себя закапывать.

— Ты —бесчувственный псих, — проскрипел сжатым горлом блондин, вытирая нос и рот чистым рукавом, точней, тем, который с трупом не соприкасался. — Чувак, я не вывожу. Мне здесь не нравится. Я домой хочу, — последний раз всхлипнул Роман и медленно поднялся, по привычке держась за бочину.

Пару секунд ушло на осознание, что боли нет, после чего он наклонился сначала в одну сторону, затем в другую, как долбанный маятник. Я наблюдал, сцепив пальцы за спиной, и склонив голову. Не хотелось его отвлекать от момента проникновения во всю суть «трупного лечения», как выразился Роман. Он прозрел, и аура негатива снизилась наполовину, хотя я таковых не вижу: это я понял по глубокому вдоху и выдоху.

— Ладно, признаю, — еле слышно произнёс Лазарь, вышел из-за дерева и с лёгкостью в движении зачесал сальные волосы набок. — И я в столицу в таком виде не пойду, —едва не топнул он ногой и посмотрел на меня красными от слёз глазами. Комично смотрелись на красной роже эти злые очи, отчего я криво улыбнулся.

— Ну да, от тебя воняет, как от нашего друга, —только я это произнёс, как земля возле меня закопошилась, а труп начал долгий путь к самозакапыванию. Тяжело ему будет без рук.

Лазаря передёрнуло, и он пошёл вглубь леса, прикрыв нос рукавом. Я тяжело вздохнул, сочувствуя и одному, и второму, но времени идти за лопатой нет.

Я шёл следом за парнем, который с содроганием отряхивался от невидимых червей. Хотя на него не успел ни один переползти.

— Налево, — подсказал я направление. Не хотелось крюк по лесу делать. Блондин остановился и повернулся ко мне. Я тоже остановился и перехватил морду Руфуса на своем плече, чтобы тот на парня не наступил. Лазарь посмотрел сначала на меня, потом на коня, а затем снова на меня и хмыкнул.

— Чувак, ну ваще, — обрисовал он в воздухе круг, выражая эмоции, но я не очень понял, что это было. — А-а-а, ладно! — отмахнулся он, последний раз кинув взгляд на коня. — Так что, давай договариваться? Больше ты на меня так не нападаешь, «вар-р-рвар», — прорычал он знакомое слово. Оскорбление согрело душу, отчего я растянулся в широкой улыбке.

— Хорошо, договорились, — протянул я ему руку. Роман с секундной заминкой подал свою и сразу же потёрся о мой локоть плечом, которое, по его мнению, было ещё грязным.

— Вот так, а то что, я один тут вонять буду? — наигранно пробурчал парень, окончательно отойдя от неловкого инцидента.

— Пошли, сейчас будем учиться мирно договариваться, — похлопал я его по плечу и подмигнул. — А тебя постараемся вытащить, а то ты тут точно загнёшься.

— Да, сдохну от тоски. И вообще, у меня там пентхаус, тачка последней модели, да и Танюха там, — указал он двумя руками вверх, а мне пришлось напрячь мозг и вспомнить, кто такая Танюха. А, да, что-то припоминаю. Не знал, воспоминание толи правда, то ли нет, но существовала одна девица, на которую слюни пускал мажорчик в кожанке. — Вспомнил? — раздалось где-то вдалеке сознания. Не отвлеки он меня, так и отправился бы мысленно блуждать по двухэтажному дому, наслаждаясь запахом утреней росы. А тут эта ехидная грязная морда с улыбочкой.

— Пошли уже, умник, — я зарядил ему в плечо щелбан, отчего он поморщился.

— Слушай, чувак, может, ты стероидами балуешься? Или есть какая расти-трава? Я бы попил отварчику, — потёр он ушибленное место и поплёлся за мной, огибая кладбище.

— Ты от природы хил, тебе уже ничего не поможет.

Парень хохотнул, догоняя меня, и немного ощупал себя в неверии.

— И слово-то какое: «хил». Я вообще-то гончей породы, даже пресс накачал, вот, смотри, — задрал парень грязную рубашку, показывая тонкий живот в каких-то бугорках. Не, он был дохл, а не хил. Бледный и тощий, как вобла сушёная. Я не сдержался и хохотнул, отводя глаза в сторону. — Ну конечно! Что вы, что вы. Куда нам до вас! Тебя же боги лепили, куда тебе до нас, смертных, — всплеснул он руками, напомнив мне пугало огородное: тоже с костлявыми плечами и весь в рванье.

— Да ладно, ты крут, — показал я большой палец.

— Да, спасибо, я знаю, — подмигнул мне парень в ответ. — Слушай, ну что скажешь по поводу возвращения? Есть ещё какой-нибудь способ вернуться? Или то был последний портал? — голос Романа охрип в конце, выдавая переживания.

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Я не разбираюсь в артефактах.

— А кто? Может, у духа спросим? Кстати, а он тоже здесь? —заозирался парень, вглядываясь в пустоту.

Мне понадобилось некоторое время чтобы понять, не шутит ли Роман. Мы уже пол утра тут бродим, и неужели он думает, что принц сидел бы и помалкивал?

— Вижу,вы с ним успели наладить контакт? А то, кажется, кто-то говорил, что он хреново приведение.

— Не, было, не спорю, — начал блондин говорить в разные стороны, пытаясь нащупать духа.

— Да нет его тут. Ты бы уже это знал, тут грызунов полный лес. Мышь помнишь? — тут же спросил я, и, кажется, Лазаря коротнуло, как и меня прежде. Да, он забыл, что бородатый мужик и белый мыш — это одна и та же сущность.

— Точно, афигеть! — хлопнул себя парень по лбу. — В натуре, чувак! Белый, который сдохнуть не мог.

— И это всего за четыре месяца стёрлись воспоминания. А представь, если пройдёт год? — заметил я очевидное, отчего Роман резко стал серьёзным. Возможно, я ошибаюсь, и память просто выдвигает ненужные детали, но суть остается сутью. Прошлое становится сном. Мы остановились на краю улицы, где сразу были замечены, и я прошептал: — Держись своего света. Мне помогло, — похлопал я себя по груди, где лежала брошка.

— Дэк, помоги, как друга прошу, — взмолился парень, проникшись моей речью.

— Меня зовут Блэйк. Блэйк Дэйсон, а ты — мой слуга, — заявил я и пошёл вперёд.

— Что? Да ты охренел! Какой ещё слуга? Мы что, в замке что ли? Ну, максимум помощник, на слугу не согласен, — семенил следом парень, а мне и спорить было некогда. Да и, честно сказать, разницы я не заметил. Я передал повод в грязные руки и двинулся к ближайшему забору, откуда торчало сразу три головы.

Глава 12

Лария.

Уезжала я с гулко колотящимся сердцем. Странно оно билось, словно в чужом теле, но билось же! Я очень хотела выглянуть в окошко кареты, но это мне показалось сверх неприличным, отчего я даже на пол сползла, не давая себе такого соблазна. А только карета свернула, раскрыла одуряюще пахнущую корзинку, и тут же улыбка сползла при виде кошеля поверх всех вкусностей. Ну что за гадство, такой трогательный момент испортил! Он подумал обо мне. Это очень приятно, но блин, деньги — это уже чересчур. Злилась я недолго, с удовольствием откусила горячую лепёшку с сыром и едва не замурлыкала от счастья. Да, я была счастлива и голодна. Теперь всё будет хорошо. Я верила, что Блэйк поможет нам вернуться.

На этой мысли я перестала жевать. Да, однозначно я как-то передумала возвращаться. Мы с Романом часто строили планы вечерами, как вернёмся и заживём, как прежде, спокойно. А теперь не хочу. Кажется, Татьяна говорила, что это называется «положить себя на жертвенный алтарь». Есть у нас, у женщин, такая черта. Как только влипаем по уши, сразу мозг набекрень. Пришлось мысленно согласиться со своей сестрицей. Ну конечно я по ней скучаю и надеюсь, что мы ещё увидимся! Вот только оставаться там не хочу. Здесь — мой дом. В этом мире и рядом с моим варваром.

Я не могла поверить во всё происходящее и в своё счастье. Ещё до конца не могла осознать, что Блэйк жив, и он мой. Тут я себя немного одёргивала. Мой, не мой, а предложений мне никаких не поступало. «И вообще, я — девочка, и могу немного подумать?» — спрашивала я у себя, но ответ был очевиден: я глубоко бесповоротно влюбилась, и уже давно.

Всё же перебралась на диванчик под мирный стук колёс и копыт, упиваясь недавними воспоминаниями. Я с улыбкой вгрызалась в лепёшку, но вкусная выпечка немного горчила от вида монет. Да, пусть я отказалась от такого вида помощи, но стоит признать, что деньги в дороге могут пригодиться. Мне ещё делать остановку в Алуме, дабы отдохнуть и коней сменить, а монет у меня с собой не было.

Карета плавно качнулась и остановилась. Сердце подпрыгнуло к горлу, и я едва не поперхнулась. Меня сковал страх и мысль«я снова одна». Тут же вспомнила про одну вещицу, которая покоилась в кармане дорожного платья, и достала её. А потом ещё и постучала трижды, как мне и велели. Через долгое мгновение на сиденье нарисовалась половина духа, а потом он рассчитал высоту и сел напротив, закинув ногу на ногу. Я едва не прослезилась от этой улыбающейся физиономии. В действительности я была рада его видеть, но за пределами кареты что-то происходило. Кажется, подъехали ещё несколько лошадей. Видя мой взгляд, Сэмуэль сразу перестал улыбаться и высунул голову в стенку кареты за своей спиной. А потом ещё и развернулся, выставив пятую точку на уровне моего лица.

— Что там? — прошептала я, выглядывая из-за шторки, игнорируя белые колготки, подсвечиваемые неоновым светом.

— Засада, — сел Сэмуэль на место. — Столичные люди. Значит, они не только за Лазарем приехали, — потёр призрак висок.

— В смысле? Романа забрали в столицу? Или на рудники? Что ты знаешь, говори! — шипела я, слыша, что к нам направляются несколько пар сапог.

— Не переживай за него, — только и успел сказать Сэм, прежде чем дверца медленно отворилась. Не так, словно нас захватили, но смутило, что без стука. Судя по виду из окна, мы находились на границе города, на улице стояла ночь, а я, можно сказать, одна. Сердце моё выпрыгивало, и я спрятала руки под полы плаща, пряча дрожь в пальцах.

— Доброй ночи, мисс, — деликатно поклонился подтянутый мужчина в чёрной форме. — Можно посмотреть ваши документы?

— Документы? У меня с собой нет. Раньше никогда не спрашивали, — голос мой дрожал, хоть я и пыталась не подавать вида, что страшно.

— Тогда вас не затруднит ответить на один вопрос с артефактом? — протянул мужчина ладонь, показывая кольцо.

— Почтенный господин, я всё же вынуждена отказаться от такой игрушки, но уверяю, что буду честна и без кольца, — я боялась всех этих артефактов. Как-то попал мне в руки камень для нагрева воды, так меня током ударило! И светильники тоже часто горят рядом со мной. Как-то не хочется навлечь на себя ещё большую беду.

— Хорошо. Вы — Лера Ветрова? — спросил мужчина, сверля меня пронзительными глазами. А я уже ожидала этого вопроса и медленно кивнула. Сэмуэль пристально следил за руками мужчины в форме, чтобы тот не схватил оружие, но тот и не собирался этого делать, а только искренне улыбнулся. — Разрешите представиться, Ронон Фирс, назначенный за главного на этом задании, — он ещё сильней поклонился. — Его Величество хочет с вами познакомиться. С вами и вашим братом.

— В такое время? — не поняла я. — Познакомиться? — еле выдавила из себя. Этого мне ещё не хватало!

— Не переживай, внуця, прорвёмся. Главное не ерепенься, — поддакнул Сэмуэль.

— Приносим вам извинения за столь неожиданный визит. Нам слишком поздно донесли, что здесь происходит. Мы спешили, как могли, чтобы прервать это вопиющее недоразумение.

— Вы о свадьбе говорите? — всё же уточнила я, а то мало ли, и непроизвольно потёрла большим пальцем ладонь, на которой и следа от раны не осталось.

— Именно. Все подозреваемые задержаны и будут строго наказаны за то, что не доложили о вас, — понятно, кто-то всё-таки поспешил на помощь к бедной девушке. — И мы настоятельно рекомендуем проследовать с нами в столицу. Мы хотели вам предложить свой экипаж, — тут же добавил он и осмотрелся. — Но, вижу, у вас тут куда комфортней будет,— да, действительно, экипаж был очень достойный, обитый тёмно-красным бархатом и устланный несколькими подушками разного размера. На окнах — шторы в тон обивки и стёкла, которые можно опустить в жаркую погоду.

— Мне домой нужно! — возмутилась я, вспоминая про цветы.

— У вас дети? — тут же спросил мужчина, следя за моей растерянностью.

— Вы что, какие дети? — я набрала воздуха и хотела уже выпалить, что цветы у меня там засохнут, но не смогла. Понятно, что выглядеть это будет смешно. Тут король желает видеть, а я с цветами. — Кот у меня некормленый, — выдохнула я и села поудобней. — Скажите, а мой брат, Роман Ветров? Вы его видели? Он с вами? — выпалила на одном дыхании, подавшись вперёд, а мужчина тем временем закрыл дверь и с сочувствием посмотрел на меня. — Он ни в чём не виноват, его оклеветали. Пожалуйста, — что «пожалуйста», я не смогла додумать, меня задушили слёзы, отчего мир смазался.

— Разберёмся, мисс Лера, не переживайте. Его Величество — человек рассудительный, и, думаю, вам и вашему брату ничего боле не угрожает, — я промокнула краем плаща глаза и кивнула в благодарность. — Что с вашими людьми делать? Отпускать?

Я и не сразу поняла, о чём он, а Сэмуэль уже крутил головой.

— Нет, мне так будет спокойней, — благосклонно разрешила я наёмникам остаться. И если понадобится, ещё из кошеля доплачу, а позже туда доложу.

Потом всё же я попросила задержку на пять минут и пишущие принадлежности. Мне быстро и с почтением предоставили желаемое, и я коротко написала свои распоряжения для домочадцев. Ну не могла я подвести заказчиков! У почтенной барышни Тортель был юбилей, она очень ждала букеты. Пусть хотя бы не их, но помощница сможет снабдить госпожу цветами, украсить зал тоже в её силах. Также садовнику сообщила дни полива роз и ещё нескольких дозревающих растений и описала в письме, куда собираюсь. Эта информация для Блэйка, чтоб знал, где меня искать. Вообще об этом я подумала в первую очередь, но решила, что в письме это не будет выглядеть, словно я из корсета выпрыгиваю от чувств к этому мужчине. Не стоит ему знать, а то ещё неизвестно, на сколько хватит страстей. Может, нашёл, добился своего — и пойдёт покорять другие берега. От этой мысли всё сжалось внутри.

— Что уже надумала, светлая головка? — хмыкнул Сэмуэль, скучающе разглядывая профиль солдата в окне.

— Не твоего ума дело, — огрызнулась я в каком-то унылом настроении. Да, задела меня эта мысль. Мужчины — охотники, им только почувствовать дай, что жертва прониклась, и она становится неинтересна. Возможно, что он уже подостынет после того, как я тёрлась об него, как девка продажная.

— Что вы сказали? — тут же перебил моё самобичевание служивый, и я осеклась. Ну да, неловко вышло.

— Нет-нет, всё в порядке, — отозвалась я из полумрака роскошной кареты и стрельнула глазами в призрака, который начал делать вид, что подбивает подушку.

На ночном посту переговаривались мужчины и всхрапывали лошади, но я была спокойна. Уже не чувствовала себя в опасности и считала это хорошим решением. На самом деле, я всё равно собиралась осенью в столицу. Ждала, когда розы созреют. С братом мы все документы якобы восстановили, но это до первых магических проверок. Не планировала я так рано уезжать, поэтому и распоряжений вышло на два листа. Магический карандаш едва не закончил заряд, и только тогда я обратила внимание на его форму. Что-то ёкнуло внутри: карандаш был полной копией того, который Роман выстругал из пера, и также покрашен в зелёный с белыми полосками. Один в один. Давно это было, видите ли, брата не устраивало перо, с чернилами он не подружился, вот и сделал карандаш из моего мира. И вот теперь я точно такой же держу в руках, только новый, а заместо тонкого угля — магический камень с подзарядкой.

— Скажите, сэр, откуда у вас эта вещь?

— О, мисс, вы, наверное, давно в столице не были. Сейчас такие пользуются спросом. Хорошая разработка, не правда ли? — слегка улыбнулся мужчина, но было видно, что он устал ждать, когда я тут мысли изложу на бумагу.

— Согласна с вами, — кивнула я, пытаясь не выдать удивления. А это очередным патентом запахло. — Можно я у вас куплю его? — тихо спросила я и покосилась на призрака. Тому было плевать на патент, он также устал молчать, как и господин ждать, и закатил глаза, показывая, что обо всём этом думает. При этом он лежал на диванчике, закинув ногу на ногу, и нагло подсвечивал полкареты, чем отвлекал от писанины.

— Ну что вы? Оставьте себе, —Ронон легко улыбнулся мне и пояснил своё добродушие. — Нам их целый ящик привезли, думаю, Его Величество не обеднеет от такой мелочи.

Мужской тон был насмешлив, но учтив. Это был верный своему королю солдат, и, судя по эмоциям, он рад, что удалось меня найти в целости и сохранности.

— Спасибо. И будьте так любезны, пригласите сюда старшего из моих людей, — да, наёмники были честно куплены и на ближайшую неделю пребывали в моём распоряжении. Не мной оплачены, конечно, но не суть.

— Конечно, мисс, как вам будет угодно, — слегка поклонился Ронон и ушёл, оставив меня с Сэмом наедине.

— Ну что, принцесса, здравствуйте, — с шутливой улыбкой принц уселся на диван и театрально поклонился, прижав руку к груди. — Неужели вы снизошли до меня?

— Привет, Сэм, я рада тебя видеть, — перебила я его тираду. — Я до сих пор в шоке. Как ты здесь очутился?

— Ага, и так тебя это тревожило, что нашего пёсика едва не изнасиловала, — и сказал он во весь голос, а к нам как раз подошёл лысый мужик с косой на бороде. Я покраснела до корней волос, совершенно забыв, что призрака никто не слышит. Я сдвинулась к центру кареты, якобы потеряв что-то в корзине, и принялась копаться, чтобы спрятать смущение.

— Обождите одну секундочку, — проговорила я, всё же вытряхнула из бумажного пакета лепёшку и положила в него письмо. Это максимум, что я успела придумать в своё оправдание, а потом оказалась, что это хорошая идея, и я дописала адрес.

— Вот, мистер… — я сделала паузу, забыв, как его зовут.

— Норд, — подсказал он то ли имя, толи фамилию.

— Да, простите, мистер Норд, запамятовала. Вас не затруднит отправить кого-нибудь по этому адресу и передать распоряжения? — протянула я пухлый конверт.

— Да, мисс, конечно, — стушевался суровый мужчина после моей речи. Видела, бывало такое. Я не специально, оно само так получается. Я слегка улыбнулась здоровому дядьке, который потерялся при разговоре с аристократкой. Мужчина забрал конверт и всё же выдавил стандартную фразу. — Если вам что-то будет необходимо в пути, обращайтесь, — наёмник ещё раз кивнул и скрылся из виду, а потом мы тронулись в путь.

Это были самые длинные полтора дня в моей жизни. Если бы не Сэмуэль, точно сума бы сошла от безделья. У меня пальцы чесались что-то поделать. Один раз останавливались в отеле на пару часов — и снова в путь. Приказ короля — доставить немедленно, и стоит только догадываться, для чего я ему так срочно понадобилась? Мы, кроме документов, закон не нарушали. Налоги платили исправно и слишком не высовывались. А теперь всё и сразу, но скажу: что ни делается, всё к лучшему

Я была растеряна, немного напугана, и сердце билось глухо. Руками практически не нащупывалось, а вот медленные стуки слышались. На это мне пояснили, что значил мужской кулак и как глубоко он в меня запустил щупальца. Конечно, то, что я завишу от мистера Блэйка, меня ничуть не устраивало, но так вышло. Уродливый шрам в виде кривой звезды практически исчез, оставив тонкие линии, да и синяк сошёл примерно за неделю, зато внутри тёмной энергии полным-полно. На вопрос от призрака, что с магией, пришлось признаваться, что я — полный ноль, хотя что-то необъяснимое всё же было. Например, как-то Роман умудрился накачать конюха брагой, и пришлось мне нервной везти заказанные цветы на панихиду. Вазы странным образом потрескались, хотя дорога была ровной. Я недоумевала, мокрая и испуганная, а оказалось, что это мог быть всплеск моей силы.

— Но почему сейчас не получается? — пыхтела я над графином, пытаясь воздействовать на компот силой мысли и говоря на грани слышимости. Такая выработалась привычка за всю поездку: про мужика на козлах забывать нельзя.

— Может, тебе на кого-то разозлиться стоит? — предложил в полный голос Сэмуэль. Но злиться я не мгла, а только замирала от предвкушения встречи с королём и надежды, что с Романом будет всё в порядке. А ещё что мы с Блэйком не разминёмся.

В дороге я со своим призрачным предком развлекалась игрой в карты. Очень утомительно держать сразу два веера: один к себе развёрнут, другой — к собеседнику. Так и играли, я ходила тихо, а этот с комментариями указывал на карту, какой биться. Игра утомляла, зато время в дороге летело быстрей. Всадники сосуществовали практически мирно, ехали по разные стороны, — наёмники впереди, а стражники сзади, — и менялись каждый привал местами. Правда, в начале пути поругались, а некоторые и подрались. Сэм рассказывал, почему, но такие подробности не задержались в моей голове. Этот вообще не стеснялся в выражениях, и, если, например, «стрела в жопе», так оно и было. На замечания он только отмахивался, мол, плевал на весь этот этикет. За триста лет он столько насмотрелся на притворную вежливость, и сейчас ему хотелось свободы.

— Понимаешь, чернь! — задрал он призрачный палец к потолку. — Да они вообще отбитые на всю голову. Ни тебе трусов, ни сервированных столов, ни витиеватых словесных кружев. Благодать! — он закатил глаза к потолку. — А слово «хрен» знаешь насколько говорящее?

— Уволь от таких подробностей, — посмеивалась я, наслаждаясь компанией и не очень мягкой дорогой. Рессоры тут ещё не существовали. Хотя зря заезжие торговцы отказались от идеи с пружиной. Роман уже выковал её вместе с кузнецом. Пришлось показывать, что братец имеет в виду. Но дело оказалось муторным и дорогостоящем, и все пропустили эту идею как слишком дорогую. Не знаю, ну пусть золотой бы добавили за проезд — я бы с радостью рассталась с монетой, лишь бы синяков на боках было поменьше. И даже подушки не спасали от дорожных невзгод. На поезде уже к вечеру были на месте, а тут трястись по ухабам на досках. Да и надувной матрац был бы в тему.

Я улеглась на другой бок, пока месила колоду. Одно предложения о самих картах: я лично вырезала купленные на остановке рисовые листы и писала на них обозначения, вот и теперь колода еле в руку влезала и осыпалась понемногу на полотенце. Это уже вторая за сутки. И накопители трёх магических ручек опустели. Так и развлеклись в дороге, узнавая друг друга. Подбив сбитое в комок перо, я разложила по шесть карт.

— Хорошо, не буду терзать твой нежный слух, — также, как и я, парень в белых лосинах поменял сторону на диванчике и развалился, закинув ногу на ногу. — Хотя, как я погляжу, скромности в тебе не так уж и много, — очередной раз подтрунил Сэм. — Да ты его чуть не съела. Видела бы себя со стороны! Ручки-ножки обнимают шоколадную плиту.

— Фу, да перестань! Бесишь меня. Теперь я понимаю, почему ты Блэйка достал. Ты просто невыносим, — шипела я, пытаясь не сжать крепко веер, а то четвёртую ручку будет неловко просить у конвоя. Да, к слову, что те, что те держались от меня подальше. Одни подозревали, что я чокнутая, ибо чего там можно делать с бумажками по три часа? А другие подальше от аристократии. Тут за неосторожное слово можно и головы лишиться. Вот так и ехали, можно сказать в спокойствии. За окнами проплывали красивые пейзажи, но очень долгие. Это на машине посмотрел бы и поехал, а тут любование полями то с зерном, то с клевером, то с зерном, то с клевером — нудно. На небе ни облачка, бока болят, я потею, а мы играем.

— Хорошо, прости. Просто не ожидал. Где твои манеры? Ну ладно этот отморозок, на тебе помешанный. Но твоя-то голова где? Он убийца, его будет искать любое государство, чтоб как минимум повесить, а как максимум — сжечь трижды и десять раз утопить. Понимаешь масштаб катастрофы? Вдруг ты сейчас для него как цель? Такую привязку с головы не вытравить.

— Я считаю иначе. Тебе не понять. Я чувствую, что Блэйк Дэйсон сможет исправиться. Из тюрем выходят же исправленные. Даже в бога начинают верить.

Сэм расхохотался в голос.

— Некромант в бога? Если только рогатого, — веселился он. Я стукнула кулаком по подушкам, пролетая сквозь призрачную грудь.

— Это не смешно. И конечно я всё понимаю. А то что, дура какая-то? Если уж за мной такая охота началась, то на мага, да ещё с таким стажем, и подавно. Я всё понимаю, но ничего поделать не могу. Да он как большое мороженое!

«От которого текут слюнки и сводит низ живота», — последние мысли я благоразумно озвучивать не стала.

— Такое, с орехами и на палочке? — показал Сэм очень неприличный жест кулаком, а именно ту самую палочку с орехами.

— Всё, я с тобой не разговариваю, — очередной раз залилась я краской.

— А-ха-ха! В моём случае хороший собеседник — это хороший слушатель.

— Ходи давай, собеседник, — порычала я, показав глазами на карты, — а то сейчас вообще тебя в окно выброшу!

— О-о, в тему, сейчас, — быстро перебил он и сел на диванчике. Это явно нехороший признак. Так и получилось. — Слушай историю. Я была холодна, моё тело окатывало ледяными каплями. Он обнял меня своими тёплыми руками, — поэтично затянул парень, а я не знала, боятся за призрачный разум или заплакать от смеха? Всё это демонстрировалась руками, показывая, как именно кто-то там его обнимает, причём он — это она, а она — это Сэм. В общем, жуть, да и только, но помалкивала, надеясь на какую-то разгадку. И причём тут то, что я его выброшу? — Его руки начали ласкать всё моё тело, и, когда мы уже не могли сдерживаться, наши уста слились девять раз, — я нахмурилась, но слушала. — Он опустошил меня до основания и… — пауза, я вдохнула. — Выбросил меня в окно. И вот теперь лежу я на асфальте, пустая банка из-под пива, — театр кончился, когда парень упал на диван и сделался трупом с вытянутым языком.

Ну, тут я уже не удержалась и хохотнула в голос. Да, кстати, это тоже мой недуг чокнутости. Порой вырывались такие звуки, так как с этим болваном нельзя сидеть молча. И вот оно, грустно вы жили? Значит мы идём к вам! Романа я хотя бы видела утром и вечером, тот не успевал надоесть, а этого даже дверь не удержит.

— Да ты уже меня утомил. Можешь вести себя серьёзно? Меня точно в психушку упрячут, не довозя до столицы, — сквозь смех шипела я как можно тише. Нужно не забывать, что на козлах тоже кто-то едет.

— Ну да, чокнутая магичка — это просто жуть, — попугал он меня ещё руками, пока я откашливалась в подушку.

— Магичка — это вообще не в мою сторону.

— Ой, не прибедняйся. Ты и без магии вон творишь чудеса. Вот сколько ты подняла за последний месяц? И урожай уже доспевает. Молодец, не спорю, я, честно сказать, был в шоке, когда Лазарь мне рассказал про твоё как бы хобби, — Сэм хрустнул шеей, странно, но факт, и на полном серьёзе посмотрел на меня. — Вот скажи: зачем? Да там бабла немерено по этим расценкам, ещё бы и детям досталось.

— Ага, с запросами Романа там и на год не хватит, — отмахнулась я пиковым королём, побив его десятку.

— Ой, не преувеличивай. Ну, всё же можно было бы сидеть в каком-нибудь нормальном княжестве.

— Во-первых, это далеко от воды, мне острова больше нравятся. А во-вторых, сезон не хочу упускать. Притом, тут удобрений просто уйма, и не нужно лишний раз тратиться. Грех не воспользоваться.

— Надеюсь, ты сейчас не о говне говоришь? — брови парня подпрыгнули.

— О нём самом, — буркнула я в ответ. — Да ты знаешь, сколько я дома заплатила за машину навоза? Три месяца собирала, а тут — копейки, земля – пух, да и скоро открытие детского сада, а там хороший куш можно на букетах сделать, — начала уже я распылятся.

— Ой, всё, понял-понял. Зануда, одним словом. Да продай один камушек — за пять лет таких подъёмов не заработаешь.

— Ладно, хорошо, — я сложила веер из карт и раскрыла обычный, обмахиваясь. — Допустим. Ну, вот я, такая вся с баблом, как ты выражаешься, и братом с горы свалившиеся. Кто? Откуда взялись? Ещё и раненые, — тронула я живот. – Мы должны были отправиться в столицу на поклон, мол, я такая-то такая, мою семью убили, я последняя, вот моя корона.

— Моя корона! — тут же встрял парень, но меня уже было не остановить.

— Без разницы, суть ты понял. И тут же мне красную дорожку, поклоны в пояс и расспросы, если не допросы. Ты хоть понимаешь, где мы были? Я четыре года жила в техногенном мире, где роботы заполоняют всё. И тут на тебе — средневековье! Но даже не в этом суть. Вдруг моя болезнь заразна? Мало ли, что я там подцепить могла. Или от некроманта. Ты понимаешь, я вроде как труп живой?

— Ой, ты прям мастер преувеличения. Просто Дэк настолько не хотел терять игрушку, что приказал ей жить, — опять парень указал кулаком не приличный жест.

— Фу, ну ты издеваешься? У тебя мысли только в одну сторону, — отмахнулась я.

— Кто бы говорил. я на минуточку, о твоём сердце говорил. Дэк вообще-то так источники держит. Помнишь Тони? Ну или Кэпа? — серьёзно спросил парень, я ещё сильней нахмурилась, не понимая, куда он клонит. — Вот же… Да я о трупе с копьём! Ну, дохлый чувак на полу, бывший маг. Целитель.

— В смысле? Ты о пещере? Да, там был такой труп и копьё в груди, — смутно вспомнила я картину. Казалось, что это было когда-то в прошлой жизни. — Это что, он меня вылечил? — предположила я совсем какой-то бред.

— А ты что, о нём не знала? Да, он. И это тоже его рук дело, — указал принц на мой бок, где когда-то была дыра.

— Так он же мёртв? И точно уже давно.

— Ну и что? Дэк типа замораживает источник для своего использования, пока тело совсем не придёт в негодность.

— Фу-у, фу, помолчи! Меня сейчас стошнит! — мне действительно стало дурно от этой картины.

— Как целоваться с этим варваром — так не «фу»? Говорю же, убийца он. Для него человека приколпашить— как два пальца об асфальт, — на этом слове дорога сменилась на лесную с немного выпуклым кореньями. Трясти стало больше, зато явилась долгожданная тень.

— Да, асфальт сейчас бы не помешал, — выпрямилась я, чтобы ненароком головой об мягкую стенку не удариться.

— Тьфу ты! Я ей про Фому, она мне про Ерёму, — отмахнулся Сэмуэль и высунулся по пояс обследовать обстановку. Ну и, как вы понимаете, перед носом у меня возникла мужская задница в лосинах. Это был не первый раз, так что, можно сказать, привыкла. Зато секунды тишины давали насладиться новым пейзажем прохладного редкого леса, где дорогу укатали повозки ещё лет двадцать назад. Поэтому не так уж и тяжко, если честно. Ещё и карета была просто на высоте, хоть и без рессор. — Так на чём мы остановились? — Сэм вернулся в лежачее положение, закинув руку под голову. — Так что, ты всё-таки решила пахать землю?

— Я решила сделать передышку и залатать раны.

— Ну ни хрена себе передышка, — всплеснул он руками.

— Да, схема уже накатанная. Я в этом деле пару лет. И хочу во что бы то ни стало хоть тут поживиться на цветах.

— Даже не знаю, откуда в тебе это. Ты же леди, воспитывалась как леди!

— Не помню я этого. Да, кое-что меня выдаёт, но я ничуть не хуже жила в доме со всей «чернью», как ты выразился. И вообще, тут уже почти цивилизация.

— Ой, туалет в доме — это ещё не цивилизация, — снова отмахнулся он.

— А душ горячий не хочешь? У меня он есть. Спасибо Роману, он там что-то с трубками смастерил, и теперь у меня хоть во дворе, но есть.

— Слышал бы тебя твой батюшка! Душ у неё во дворе! А баня и через дорогу раздевалка, такого нет?

— Спасибо, боги, нет. Ты только Роману об этом не говори, а то с того станется — новую фишку внедрить. Хотя взяли бы да забрали у всех интернет, тогда точно все бы головой заработали. Что ни говори, идеи хорошие.

— Ну, всё же, — Сэм снова стал серьёзным, даже прилизанные волосы пригладил. — Ты же понимаешь, что ты — ценный ресурс. Я, конечно, не знаю, точил ли местный король зуб на твою семью, но всё же нужен план. Не хочу пугать, но Роман мало катит для твоего опекуна. Любой артефакт подтвердит, что вы не родня. Да и королю нужно что-то объяснять: кто вы, откуда взялись и где ты была эти четыре года.

— Да, ты прав. Мы, конечно, придерживаемся легенды последних Ветровых из далёкого вымышленного города, откуда нас сюда и перекинуло. А, как ты понимаешь, с таким передвижением, наверное, полгода понадобится, чтобы поехать и проверить, так это или нет. Зато нас приняли хорошо. Женихи, правда, надоели, один кузнец чего стоит. Мужику за сорок, две жены похоронил и пятеро детей. Так себе наследство, не правда ли?

— Э-эх, внучка, ты, блин, сама себе противоречишь. Так тебе наследство подавай? Варвар твой, конечно, оттяпал пару угодий, и копейка кое-какая капает, но…

— Я не хочу об этом говорить. Знаю тебя, сейчас опять начнёшь издеваться.

— Нет, я серьёзен. Ты же понимаешь, что ты принцесса?

— Принцесса чего? Сам говоришь, что там один лёд.

— Но сути это не меняет. Ты должна принять покровительство какого-то короля, иначе тебя так и будут воровать, а то и вообще в рабство продадут, и будешь там клепать какому-нибудь старикашке наследников. Тебе нельзя без защиты. А с Дэком ты обречена на вечные скитания где-то в горах. На него будут охотиться, он — угроза любым землям. Не удивлюсь, что где-то есть его портреты в рамках «особо опасен».

— Да знаю я! Сама не ожидала, но он такой. Не знаю. Он мне нравится. Да, совсем не джентльмен, — я отвела глаза в сторону, а парень вдохнул.

— Ну тогда мой тебе совет: давай иногда мужчине сделать по-своему. Он же мужчина, — Сэм указал на кошель в корзине. — Не нужно бить себя пяткой в грудь, и кричать «я сама» и всё такое.

— Посмотрим, — тоже тяжело вздохнула я. Ведь не хотела уезжать из дома. Точней, не хотела жить в шумных городах, где обитают напыщенные аристократы. Хотя мне нравилось общаться с грамотными людьми. Мимо нашего городка часто следовали торговые караваны, и в основном торговцы были образованными джентльменами.

Также мы ещё обсудили в нескольких часах жизнь Сэма, как ему нудно жилось, где сношались «раз на ёлку, раз на пасху» — это он у меня выражение перенял. А к своим потомкам на такие деяния Сэма, видите ли, замок не пускал. Оказывается, что даже духи могут шишки набивать.

— Вот летишь такой себе, летишь по призрачным свои делам, а тут —хряц! — и стена глухая, или, точнее сказать, твёрдая. А ты «бац» в неё со всего размаху!

Я смеялась в подушку, так уж он красочно всё расписывал. Про трагический день мы тактично умалчивали. Я не хотела казаться бездушной, а Сэм вовсе вспоминать не хотел, как и о том, как всех домочадцев убили. Оставили только лекаря и кухарку, та сама на себя руки наложила. Тяжёлые были времена, вот и решили эту тему не трогать. Зато о Блэйке я узнала много нового. Оказывается, он никогда не спал. И у него минимум четыре года не было женщин. Во всяком случае, в черте замка. И ещё был факт, что меня несказанно удивил: оказывается, варвара всё-таки зовут Блэйк, а «дэ» — приставка. Ну и, конечно, некоторые подробности о каторжной жизни, где людей делили на классы. Подобие алфавита: «а», «бэ», «цэ», «дэ» и ещё несколько букв разделяли рабов по классам, и «дэ» — где-то посередине. Я прониклась и едва не расплакалась, представив жизнь дорогого мне мужчины целиком. Также мне десятки раз напомнили, что он полный отморозок, и Сэм боится, что у него когда-то кукушка потечёт или просто он проголодается. Да, тут было, о чём подумать, но всё же он действительно мне своей медвежестью нравился. Объяснить словами не могу, может, я мазохистка. У меня от него бёдра сводило, засуха во рту распространялась. И я очень-очень хотела снова увидеться. И да, нам нужно поговорить. И, наверное, лучше со свидетелями, а иначе быть беде. Ну, может не прям беде, но последствия могут быть непоправимые, а мне, незамужней леди, нужно следить за репутацией, чтобы точно не попасть в какой-нибудь гарем.

Потом у нас был последний привал и столица, но это уже ближе к вечеру. После привала меня начало тошнить, голова кружилась, а потом я начала задыхаться, чувствуя, что вот-вот сознание потеряю. Сэм не на шутку забеспокоился и сетовал, что мы никакую крысу в прежней деревушке не достали. Да, об этом он мне тоже в красках поведал: как работает его привиденчиская сущность, и то после знакомства с одним нам известным персонажем. Необъяснимо, но факт. Я не понимала, что со мной. Мне кажется, если бы не мой еле работающий моторчик, то точно бы померла. Словно в моё тело перестала поступать подпитка, что я и сообщила принцу. Переживание в его светлых глазах промелькнуло нешуточное. И если это действительно так, и я как собачка на поводке, зависящая от хозяина, то дело плохо, если не сказать походящим словом «хреново». Теперь оно мне не резалослух, но проговорить я его смогла только мысленно. Не хотелось казаться какой-то хабалкой без чувств.

— Да не, то,наверное, солнце голову напекло, — пытался подбодрить меня дух.

— Слушай, а на следующий день, как нас выбросил портал, Блэйка никто случайно не ранил? — вдруг вспомнила я. — А то я тогда в кому на три дня провалилась. Роман говорил, что уже хотели хоронить меня, не зная, жива я или мертва. Даже дыхания почти не было.

По глазам парня видела, что говорить не хотел, но всё же выдал, как крючило мужика, едва дырку во льду не протопил.

Мне становилось всё хуже и хуже, я уже думала позвать кого-то из моих людей, но тут на более узком участке дороге один заметил моё бледное и мокрое состояние, отчего и забил тревогу. Потом помню смутно, но оно и к лучшему: без сознания дорога куда быстрей.

Конец третьей части.