Свет и Тьма. По ту сторону жизни

Пролог. Смотритель

Не спеши называть себя великим или

могучим – кладбища без того

переполнены тщеславными дураками.

Профессиональный некромант. Мэтр. Александра Лисина

Свет луны, выглянувшей в разрыве туч, серебрил влажные дорожки, блёстками отражаясь от мокрого камня плит и надгробий. А дождь лил и лил уже второй день подряд, совсем не собираясь прекращаться. Правда, сейчас это была мелкая неприятная изморось, неохотно оседающая на переполненную водой землю.

Он шёл по размытым, хлюпающим грязью дорожкам, плотно укутавшись в плащ, но мокрая взвесь в воздухе всё равно попадала на лицо. Этот чёртов стук! Смотритель мирно и спокойно дремал в своей сторожке, пока глухой стук металла о камень не разбудил его. Опять эти вандалы, грабители, или играющие в поднимающих нежить некромантов, пришли беспокоить мертвецов, разорять могилы, извлекать истлевшие кости или ещё свежие гниющие трупы из могил.

Как он ненавидел свою работу! Бесполезную и неблагодарную. Как бы он ни следил за вверенной ему территорией, ни гонял ночных воришек и сектантов, всё равно на утро пара-тройка могил оказывалась раскопанной и разорённой. Слишком большое кладбище для присмотра в одиночку. А ещё этот дождь!

Звук ударов раздавался уже совсем близко, кто-то монотонно и настойчиво долбил камень. Впереди из-за пылевой завесы дождя вынырнул склеп. Именно оттуда исходил этот звук. Двери склепа были закрыты, однако источник надоедливого шума располагался внутри.

«Хм... Неужели нарушитель закрыл за собой, чтобы снаружи его долбёжку было слышно не так сильно? – приближаясь, размышлял кладбищенский сторож. – И как только таких негодяев земля носит? Только давеча заселили туда богатенького покойничка, и эти падальщики уже тут как тут. Стервятники!»

Странно, но замок на дверях склепа оказался на месте, целёхонький. А дверь вздрагивала от каждого тяжёлого удара изнутри. На самой же двери был намалёван какой-то оккультный знак с застывшими потёками. Направив масляный фонарь на дверь, сторож выругался:

– Вот нехристи! Вот ироды! Не живётся им спокойно!

Под ногами лежало в красной луже тельце козлёнка с перерезанным горлом. Теперь стало понятно, чем был нарисован этот знак на дверях Кровью!

– Эй, кто там? Неужели живого замуровали? – выкрикнул сторож, обращаясь к тому, кто находился внутри.

Удары о дверь прекратились, принеся в эту ночь тишину. Только ненадолго. Где-то на окраине города завыла собака, протяжно и жалобно.

– Чур меня, чур! – испуганно перекрестился сторож и сплюнул, озираясь по сторонам. – Не нагоняй страху! Тебя ещё не хватало, «кабысдох»! Будь я суеверный – ни в жизнь бы не пошёл на кладбище работать!

Но собака продолжала подвывать. Луна же снова спряталась за тучи. Сторож вздрогнул, когда что-то жутко проскрежетало по двери склепа, а по спине пробежался липкий холодок.

– А, может, ну его? Всё равно у меня ключей нет, и бедолага там внутри до утра не протянет – кислород, небось, уже на исходе. Ну не ломать же мне самому эту треклятую дверь? Да и нечем!

Но его рассуждения опять были прерваны самым бесцеремонным образом: дверь склепа вздрогнула и треснула от сильного удара изнутри. Ещё удар и ещё. Как будто кто-то всем телом бросался на дверь, с которой начала осыпаться пыль и каменная крошка, а трещин прибавилось.

– Что-то мне резко расхотелось оказаться рядом, когда «этот» выйдет оттуда! – пробурчал сторож себе под нос, развернувшись и припустив прочь от проблемного места, не разбирая дороги и шлёпая прямиком по лужам. А слабенький свет фонаря жалобно заметался в темноте, раскачиваясь на бегу.

Дверь склепа разлетелась на кусочки, застучавшие по камням. Создание медленно вышло наружу и носомшумно втянуло воздух.

Оно походило на огромного волка, со слежавшейся грязной шерстью, с рваным боком, из которого торчали переломанные рёбра. И, вообще, его сердце не билось.

«Почему в склепе оказалось похоронено это существо, а не человек?» – могли бы задаться вопросом сторонние наблюдатели. Но таковых по близости не оказалось.

Пахло кровью. Зверь наклонил голову и впился зубами в тщедушное тельце козлёнка, такого маленького, в сравнении с пробуждённым от вечного сна. Но вдруг нежить застыла и выпустила жертву из зубов своих. Как восставший из мёртвых сразу не учуял липкий запах страха, что слабо витал окрест? Быть может, свежая кровь перебила его?

Но вот что-то ещё привлекло внимание: то ли звук торопливо удаляющихся шагов, то ли мечущийся в темноте свет фонаря. Вот она, живая плоть!

Зверь ринулся следом за удаляющимся смотрителем и возле сторожки нагнал человека. Завершив забег несколькими огромными прыжками, мёртвый вонзился в спину живого. И оба они покатились по взмокшей земле, одним клубком, одним сознанием. Пока ещё живой хрипел, уже мёртвый – утробно рычал и рьяно рвал плоть.

В красной грязи и в агонии метались два существа, пока оба не стали мёртвыми. Несмотря на это, одно из них продолжало пожирать другое.

Луна снова выглянула из-за туч, осветив застывшую улыбку на губах смотрителя. Невероятно, но факт... Луна улыбнулась в ответ, и протянула серебристый лучик-дорожку к погибшему, увлекая его душу на далёкий призрачный зов орочьих барабанов.

Закончились ночные посиделки смотрителя у могилок, философские разговоры – монологи – со смиренно лежащими в земле. «Может, новичок просто не желал слушать мои бесконечные жалобы на жизнь?» – отстранённо мелькнула предсмертная догадка в голове смотрителя перед тем, как он ушёл из этого мира.

Лунная дорожка замерцала и исчезла. А луна снова хмуро и равнодушно взирала на этот мир. Свысока. Она в который уже раз скрылась за тёмными облаками, а небесная хмарь продолжила исторгать слёзы. Словно из пульверизатора орошая землю. Нежно и заботливо, будто рачительный садовник, поливая посаженные семена. Интересно, каков будет урожай на этом кладбище?

Глава 1. Пришествие

С тех пор заглохло моё творчество,

Я стал скучающий субъект, –

Зачем мне быть душою общества,

Когда души в нем вовсе нет!

Владимир Высоцкий

– Бум-бум-бум! – глухо пели ритуальные барабаны.

Он медленно открыл глаза. Как же его звали? Память изменила ему – она не сохранила прошлого имени.

Вокруг в лохмотьях скакали и приплясывали какие-то зеленокожие уродцы. Недалеко от них стояли рослые и накачанные особи, вооружённые преимущественно топорами. Полуголые. Некоторые едва ли не в набедренных повязках. Но вот вид у них был ещё тот, будто больной или одурманенный разум нарисовал нечто феерическое. Мало того, что они имели неестественный цвет кожи, грязные патлы, но большинство – коротко и грубо стриженные, будто волосы просто срезали ножом, – так картину довершали свиные рыла и маленькие глазки в придачу. И едва заострённые кверху уши. Дикари! Для полноты картины им не хватало лишь нацепить на себя упомянутые выше набедренные повязки. Но нет же, скачущие босиком с посохами и трясущие бубнами вырядились в иные лохмотья, да висюльки: ожерелья с зубами да серьги с источающими зелёный свет каменьями. Те же, что повыше да помускулистее, оказались облачены в кожаную броню с металлическими заклёпками да сандалии. Эти запросто могли бы потягаться с лучшими борцами или тяжелоатлетами, коих повидал очнувшийся здесь страж гробниц. В руках зеленокожие громилы сжимали топоры, а некоторые – и щиты, круглые, деревянные, грубые.

«Никак воины! – решил для себя смотритель. – Вон ряхи какие наели! А те ряженые – не иначе, актёры? Или жрецы? Ну и ну! Куда же это меня занесло? В обезьянье царство? Или же это царство мёртвых? А как же Орк[1] с вечным Цербером у ног? Вот только я не помню, чтобы платил Харону за перевозку»...

Но мысли его прервали двое зеленокожих воинов, внезапно появившихся перед лицом смотрителя. Они грубо протянули к нему свои лапища и рывком подняли с земли на ноги.

«Где же деду тягаться с такими? – и он посмотрел на свои руки. Подивился. – Ух! А они больше не дряблые, да и мышцы-то вон как бугрятся, будто в молодости! Как такое возможно? Хотя... В загробном мире всё возможно».

Кто-то неистово рычал справа. Повернув голову, смотритель заметил невысокого, но крепко сложенного детину в руках зеленокожих. Он вырывался и рычал почти дико, по-звериному. Бунтарь выглядел весьма необычно: в шкурах да с излишней растительностью на лице и теле, квадратная челюсть со скошенным подбородком, вытянутое вперёд лицо, мускулистые руки. Обезьяночеловек какой-то. Очень недовольный окружившими его. Интересно, он хоть разговаривать-то умеет?

Ещё в паре десятков метров за питекантропом два орка буквально на руках волокли вяло сопротивляющуюся полуголую девушку плохо определяемого возраста. Для создания трудностей зеленокожим ей и упираться-то особенно не приходилось, так как дама, по скромным предварительным оценкам кладбищенского сторожа, весила все шесть талантов![2] Не меньше! Массивная девица в телесах, безвкусно одетая в одно исподнее странного покроя, к тому же очень коротко стриженная. А затылок её так вообще оказался выбрит. На нём красовался поблёскивающий на солнцах металлический круг-отверстие, гнездо.

«Солнца?! – вдруг осенило смотрителя, и он сосредоточенно уставился в небо, переводя взгляд с одного светила на другое. – Два! Их, действительно, там два!» Они едва соприкасались между собой, образуя эдакую лежащую восьмёрку. На одну половину красную, а на другую – жёлтую.

– А ну, отпустите меня немедленно! Я – гражданка Империи! У-у-у! Проклятая орда! – меж тем вопила тучная дамочка. – Она размахивала руками и тыкала пальцами в воздух, будто пытаясь что-то нажать. – Выход! Где же выход? Почему ни черта не работает?

Зеленокожие плясуны прекратили свои танцы и во все глаза уставились на троицу пришлых. А слева от смотрителя раздались удивлённые возгласы, и все невольно обратили своё внимание туда. Два орочьих воина озадаченно почёсывали свои «репы», взирая на одиноко растущее деревце. Небольшое, квёлое и почти засохшее. На его стволе у подножия в конвульсиях корчился человек, продетый сквозь дерево, как через булавку.

– Неудачно вошёл, – прокомментировал один из орков.

«Что это? Казнь, пытки? С нами поступят так же?» – невольно ужаснулся смотритель.

Но орки сами выглядели удивлёнными, поглядывая на агонизирующего человека. Его жизнь стремительно угасла. Не прошло и минуты, и он стал мёртв. «Снова, – подсказало шестое чувство кладбищенскому сторожу, – снова мёртв»...

Воспоминания нахлынули на него. Ночь. Морось. Кладбище. Склеп. Чудовище. И смерть. Определённо, смерть, как же иначе?

Ещё возле дерева оказалось расстелено полотнище тёмно-красного цвета. Без сомнения, его разместили здесь не просто так – под ним нечётко проступали очертания каких-то предметов. Возможно, инструментов. Кто знает?

Тем временем орки сволокли всех троих пришлых вместе и повернули лицом к ряженым. Коих оказалось тоже всего-навсего трое. Шаманы, а это были именно они, не спеша подошли к людям. Если того, волосатого и рычащего, условно считать человеком.

– Приветствуем в нашем мире, чужестранцы! – утробно прогудел один из шаманов. – Возрадуйтесь же: вам предоставлен второй шанс, чтобы прожить свою жизнь! Ну, кому повезло, – он стрельнул глазами в сторону трупа на дереве. – И этот шанс мы предоставили не за здорово живёшь, как понимаете. А теперь вы должны будете продемонстрировать свою полезность.

Ораторствующий шаман кивнул остальным встречающим, и они дружно сделали шаг к призванным в их мир, вытаскивая из-за пазухи что-то зелёное. Кристаллы длиною с ладонь и чуть меньше черенка лопаты в обхвате. Лучи двух солнц сверкали на многочисленных гранях, а причудливое свечение переливалось и пульсировало внутри этих каменьев.

«Словно живые!» – восхищённо подумал смотритель.

– Какие безделушки! – глупо заулыбалась девушка в шесть талантов и требовательно протянула руку вперёд. – Дай посмотреть!

Что удивительно, шаманы послушно протянули кристаллы прибывшим:

– Берите! – повелели они.

Девушка тут же схватила предложенный камушек и с воздыханиями принялась крутить-вертеть, разглядывая. Даже щёки покрылись румянцем.

Смотритель чуть помешкал, но под пристальным взглядом шамана сдался. Ведь двое орочьих воинов, держащих всё ещё сомневающегося, для вящей убедительности крепче сжали его предплечья в своих поистине стальных лапищах. Кристалл слабо пульсировал и где-то глубоко внутри, в области солнечного сплетения, что-то в такт отзывалось ему. Непривычное чувство. Будто неизведанное медленно наполняло внутренние резервуары тела, перетекая из этого светящегося камушка по руке и дальше, вниз. Кладбищенский сторож заворожено поднял камень над головой, разглядывая сквозь него оба солнца. Изначально красное и жёлтое, они превратились в коричневое и оливковое соответственно. Цвета казались живыми и насыщенными, они дышали.

«Нет, это место не может быть загробным миром, – решил смотритель, – разве под землёй возможно увидеть солнце? Да ещё и два? Я ничего не понимаю, но, определённо, живой! «Другой мир», – как сказал этот жрец. И пусть! Ничего хорошего от своего я не получил за столько лет жизни. Да ещё, как посмотрю, и тело омолодилось! Таким я был лет тридцать назад, если не больше! Мне уже здесь нравится! – он старался не смотреть в сторону деревца, у подножия которого уже натекла кровавая лужа. – Интересно, а эти двое, что стоят рядом со мной, тоже раньше были старше? А, не важно! Главное, это я сам! Настоящая жизнь начинается только после смерти! Ха-ха!»

И губы смотрителя невольно расплылись в улыбке. В это же время рядом началась возня: обезьяночеловек отказывался брать в руки предлагаемую зелёную штуковину, что источала свет. Волосатый «укал» и скалил зубы. Шаман ткнул его кристаллом в грудь. Обезьяноподобный отмахнулся, ударив по руке настойчивого зеленокожего, и камень упал да покатился по земле. Один из держащих наглеца воинов коротко, без замаха ударил кулаком под рёбра питекантропа. Тот только тихо ухнул, но даже не согнулся от тычка. Лишь ярость в его глазах вспыхнула с новой силой.

– Подними! – пророкотал в самое ухо бунтарю один из надсмотрщиков. – Живо!

Волосатый снова зарычал в ответ.

– Бесполезно! Этот урод, типичный представитель низших, людей в данном случае, похоже, даже не понимает нормальной речи, – шаман ногой пнул упавший кристалл к ногам питекантропа и жестом показал: «Подними!»

Волосатый засопел. Его ноздри раздувались и сужались, со свистом втягивая воздух. Аура недовольства так и сочилась от него, разливаясь по окрестностям. Но хозяева здесь были зеленокожие, не он. С неохотой подчинившись, примат нагнулся и поднял с земли этот треклятый зелёный камень. С силой сжал в кулаке так, что захрустели костяшки пальцев. Когда через десяток секунд он раскрыл ладонь, то между его пальцев на землю посыпались зелёные крошки.

«Ничего себе силища! Словно Геркулес перемолол этот камень в руках! – подумал смотритель. – Едва ли ни в порошок».

Зелёное крошево поблёскивало под лучами двоесолнца. Движение внутри осколков замедлялось, свечение угасало. Пока, наконец, каменные крошки не превратились в тускло-зелёные. Застыв навсегда. Во взглядах орков читалась не столько неприязнь, сколько разочарование.

Обезьяноподобный осклабился и издал довольные звуки. На членораздельную речь не очень-то и похожие. А затем внезапно добавил:

– Ха!

– Тупой, как пробка, – презрительно поджав губы, констатировал шаман, который стоял напротив призванной дамы с разъёмом на затылке, – даже глупее зверолюдов. А может, и антов.

В животе питекантропа требовательно заурчало, и обезьяноподобный круговыми движениями погладил своё волосатое пузо. А второй рукой указал на свой рот:

– Ул!

Теперь настал черёд усмехаться шаману:

– Что? Жрать охота, да? А вот не заслужил!

– Колдуйте! – тем временем два других шамана посохами ткнули призванных в этот мир людей.

«А? Чего? Это шутка такая?» – смотритель недоумённо уставился на сказавших глупость орков.

– Ну куда же без магии! – вздохнула дама. – Мне уже не нравится эта игра. Мало того, что персонажа создать не дали, так даже имени ввести не предложили! Что за лажа! А тут ещё и обучение кривое какое-то: ни подсказок, ни мануала...

– Ну! – снова тычок посохом.

– Вот заноза! – скривилась дама. – Сим-салабим! Ахалай-махалай! Воздушный поток, унеси этого мерзкого орка за тридевять земель!

И она взмахнула рукой. Кончики волос на голове шамана напротив шевельнулись, будто от слабого ветра. И всё.

«Будто Аура[3] чихнула, – мысленно усмехнулся смотритель, глядя на расстроенную несостоявшуюся заклинательницу. – А чего она ещё ожидала, дурёха?»

Но его размышления прервал очередной тычок, довольно-таки болезненный на этот раз.

«Что поделать – придётся изобразить что-нибудь эдакое», – решился бывший кладбищенский сторож и тоже взмахнул рукой, наподобие дамы рядом:

– Небесный гром! – повелел он.

Все замерли в ожидании. И тишина продлилась недолго: один из зеленокожих воинов позади смотрителя рыгнул, а остальные дружно загоготали:

– Хо-хо-хо-хо! Смотри-ка, и вправду, громыхнуло!

Шаманы переглянулись. В их взглядах сквозило огорчение и недовольство. Затем, видимо, главный поднял посох над головой и тряхнул им раз-другой. Бубенцы на посохе зазвенели, привлекая внимание. Смех стих. Наступило внимательное молчание.

– Ул! – снова потребовал подобный обезьяне.

– Отстойная игра, – в очередной раз выдала какую-то несуразицу дама.

– А теперь покажите, насколько хорошо обращаетесь с оружием, чужестранцы! – распорядился главный из комитета по встречи иномирцев.

Тут же воины сдёрнули красное полотнище возле дерева, и взгляду людей открылось сваленное прямо на землю оружие. Чем не инструменты? Для убийства. Здесь лежали топоры, мечи, сабли, дубины, палицы, цепы, копья, глефы, щиты и прочая, прочая, прочая. Казалось, среди этих «инструментов» можно найти любое оружие, придуманное пытливым умом человека из родного мира смотрителя. Кроме, пожалуй, метательного. Ни луков, ни пращей, ни ножей, ни дротиков. Но это не было проблемой, ибо смотритель и не пользовался никогда метательным. Откровенно говоря, никаким не пользовался вообще, не любил он его. И боялся.

– Выбирайте, – приказал шаман, – к чему душа лежит.

– Задолбало это средневековье! Никакой романтики нет! Ни огнестрела, ни огнемёта тебе. Ни лазеров, ни плазмы... Эх, – разочаровано проворчала призванная дама, первой по-свойски отправившись к развалу, – опять руками почём зря махать! И почему моё тело здесь, как в реале? Унизительно! Неужели нельзя было должное выдать? Тем более для такого мира. Не нравится мне всё это!

Смотритель тоже был не в восторге: зачем им выдают оружие? Дело запахло жареным. А пока он размышлял, тучная дама с трудом наклонившись, подняла с земли два меча:

– Класс выбран: ассасин! – произнесла она пафосно. – Уровень... Уровень владения... Да где же, чёрт побери, этот проклятый интерфейс? Где «стата»? Инвентарь?

А ветер уже успел нагнать тёмные тучи, сокрыв небесные светила от людей. И нелюдей. Заморосило.

«Как удачно, что на мне любимый плащ», – невольно поёжился смотритель и накинул капюшон.

Двое орков настойчиво потянули питекантропа к развалу с оружием. Дама предпочла не стоять у них на пути и благоразумно отошла в сторону. Кристалл мимоходом отправился через декольте сорочки и спрятался где-то между грудей. Однако тусклое зелёное свечение сквозь одежду выдавало его расположение.

«Чем я хуже? – подумал смотритель и как можно незаметнее опустил руку с зелёным камнем в карман. А вынул – уже пустую. И твёрдым шагом сам отправился было к разложенному на земле оружию, но один из орков положил руку на его плечо:

– Подожди своей очереди! Нечего толпиться – «игрушек» всем хватит!

Оставалось только подчиниться.

– Выбирай! – предложили питекантропу.

– У?

– Бери оружие, говорю! – и орк для наглядности наклонился, поднимая с земли топор. – Вот так! – и он показал ещё раз, как берёт оружие в руки. – Так. Это-то ты понять в состоянии?

– Ук! Ук! – предок человека наклонился и поднял с земли дубину, осмотрел, снова «укнул» и отбросил в сторону. Взял в руки палицу, восхищённо поцокал языком, ощупывая, но увидел что-то более интересное, и палица отправилась вслед за дубиной на землю. Теперь в его руках оказались боевой топор и моргенштерн. Боже, какой восторг вызвали металлические части оружия – не передать словами! Даже порезавшись о лезвие топора, питекантроп не утратил благоговейный блеск в глазах. Но, оказалось, что и эти инструменты не предел мечтаний для древнего человека. Теперь он держал алебарду. Ткнул ей воздух, сделал пару взмахов и разочарованно выбросил. Вместо неё он взял в руки копьё. На нём и остановился. До мечей, сабель, щитов даже не дотронулся, – Бор-ро! – прорычал он.

Всё, второго вооружившегося отвели в сторону, хоть и не без труда, – он даже ткнул пяткой копья в живот одного из орков. Пока зеленокожий, сложившись пополам, корчился от боли на земле, другие воины вытолкали буяна подальше от развала оружия. Теперь настала очередь смотрителя.

– А это обязательно? – без всякой надежды спросил он.

– А жить обязательно? – расплылся в улыбке шаман.

– Понял-понял! – вздохнул получивший шанс на новую жизнь сторож кладбища и остановился возле дерева. И трупа. Вздохнул. Осмотрелся. В небе сверкнуло, громыхнул гром, и дождь полил сильнее. – Как же я не люблю такую погоду. Только нехорошее она и может принести. Да и умер я в такую же... Стоп! К чему это я накручиваю себя? Не всё же мне в дождик умирать, иногда можно и... Стоп! Никаких умирать!!!

Но вот на глаза смотрителю попался боевой посох: «Его-то я, пожалуй, и возьму», – решил он, ведь с похожим, но чуть попроще, он иногда хаживал по своим угодьям – кладбищу. Правда использовал не столько как оружие, сколько в качестве третьей точки опоры. Но и на бездомных собак да ночных непрошенных гостей им замахивался.

– Итак, покажите, чего стоите как воины! – распорядился старший экзаменующий.

– Дуэль? – воодушевилась дама с разъёмом для подключения к капсуле виртуальной реальности, неуклюже размахивая мечами.

– Сначала продемонстрируйте своё искусство в... воздухе или, на худой конец, вон на том дереве, – осклабился шаман.

Дама начала неистово размахивать своим парным оружием, но быстро устала и запыхалась. Полминуты спустя с неё пот катился ручьём.

– Достаточно! – остановил её шаман. – Я увидел всё, что хотел. Следующий!

Неожиданно сам для себя вперёд вышел смотритель, перехватив посох двумя руками, и... Что он, не профессионал и даже не любитель, мог продемонстрировать? То и предъявил на всеобщее обозрение. Стало ли ему стыдно? Отнюдь. Он никогда не был воином или акробатом.

– Довольно! – смилостивился над ним главный. – Заставьте теперь, кто-нибудь, эту обезьяну выполнять приказы!

Вперёд шагнул один из воинов. Он сжимал в правой руке топор, а в левой – круглый деревянный щит. Играючи, орк начал наносить удары по воздуху, приближаясь к питекантропу. Всё ближе и ближе. И вот уже он размахивал своим оружием у самого носа обезьяночеловека. Тому решительно не понравилось такое панибратство:

– Р-р-р! Вар-ра! – прорычал «ископаемый».

– Гра-а-а-а! – взревел орк в ответ и всерьёз рубанул топором.

Питекантроп отшатнулся и недобро оскалился, обнажая клыки. Впрочем, и у орков они имелись, что не замедлил продемонстрировать атакующий воин, вновь повторив боевой клич своего народа:

– Гра-а-а-а!

За что чуть не поплатился, едва успев отразить молниеносную атаку копьём в лицо. Его спасли только щит и многие годы выучки.

– Вар-ра! – снова рыкнул питекантроп, выдёргивая застрявшее копьё из щита. – Н-на! – и последовал ещё один удар.

Орк-воин приготовился отразить атаку и контратаковать топором, но копьё ужалило в ногу, в ступню. Точно рассчитанное действие. Воспользовавшись секундной заминкой раненого, «ископаемый» снова нанёс удар в незащищённое горло.

– Достаточно! – запоздало попытался вмешаться командир орков, вскидывая вверх руку раскрытой ладонью вперёд.

Но что могли значить его слова для пришлого? Когда он их попросту не понимал. Зато прекрасно интерпретировал язык жестов. Воины орков, приняв боевые стойки, угрожающе двинулись в сторону разошедшегося не на шутку пещерного человека.

Признав вождя племени зеленокожих в отдававшем приказы шамане, и оценив его наиболее опасным, питекантроп осклабился, коротко замахнулся и метнул копьё. «Снаряд» коротко просвистел в воздухе и насквозь пробил грудь шаману. Орк захрипел и завалился на бок, нанизанный на копьё. Жизнь красными соками утекала из его тела, перекрашивая землю под ним.

– Утихомирьте его! – рявкнул один из двух оставшихся шаманов. – Живо!

Второй же закружился в танце, готовя заклинание. А питекантроп выхватил топор из безжизненных рук поверженного им воина орков.

Меж тем смотритель во время происходящего непроизвольно вертел в руке зелёный кристалл. Когда умер первый орк, бывший кладбищенский сторож ощутил странное покалывание в кончиках пальцев рук. Нервирующее и возбуждающее одновременно. Когда умер второй, покалывание распространилось выше: охватило предплечья, плечи и добралось до грудной клетки. Затем пал мёртвым и обезьяночеловек. Грудь смотрителя будто обожгло. Но этот огонь был приятным, он разливался по всему телу, поднимаясь к голове.

Смотр «недогероев» был завершён. Семеро оставшихся зеленокожих воинов взяли в кольцо двоих иномирцев, пока шаманы совещались между собой. Шаманы быстро пришли к единому решению. Просто и очевидно: бесполезных пришельцев ликвидировать и забыть, как страшный сон. А вместо них попытать счастья в попытке нового призыва.

– Мы призвали не тех! Бесполезных! – махнул рукой шаман. – Устраните эти ошибки природы. Они не заслуживают второго шанса!

– О! Может, я выйду из «вирта» после смерти в игре! – потирала полные ладошки бритоголовая дама, когда услышала об уготованной им участи.

А вот смотрителю умирать вовсе не льстило. «После такого подарка судьбы да в новом молодом теле! И ещё раз?! Ну уж нет! – разозлился он. – Но что я могу сделать супротив них всех? Даже убежать не получится».

Ужас комом подкатывал к горлу. Противно, до тошноты.

«Мёртвые... Убийства... Я не хочу ничьей смерти! И особенно своей», – отчаянно металось сознание смотрителя. А рядом что-то тянуло и завораживало, будто просило обратить на себя внимание. Нечто незримое витало в воздухе.

Дамочка смело шагнула навстречу зеленокожим:

– Покончим уже с этим! Страх как хочу заварить себе кофе.

«Жить!» – снова взмолился бывший кладбищенский сторож, закрыл глаза, и его восприятие окружающего мира изменилось. Теперь он видел иначе. Всё в серых тонах. Только живые стали бездонно чёрные, а мёртвые – завораживающе белые.

Получив удар топором, призванная сумрачная дама стремительно начала угасать и светлеть одновременно:

– Почему же так больно? Даже в реале я никогда не испытывала такой сильной боли! Ах! – ещё чуть-чуть, и она тоже превратилась в белую мертвичину, а душа покинула её тело. Призрачно-белёсая, словно дымка, она растерянно зависла над своим бывшим сосудом.

Смотритель внимательно окинул взглядом окружающее его пространство и заметил ещё души возле недавно убитых. Некоторые метались возле своих тел, другие разбрелись в стороны. Но не далеко. А прямо под ногами всё поле оказалось устелено призывно мерцающими костями. Смотритель открыл глаза, и краски окружающего мира вернулись к нему. Хмурая, дождливая действительность. Жестокая судьба, уготовившая ему вторую смерть. И ни призраков, ни костей. Похоже, неглубоко под землёй лежали останки давно погибших. Возможно, здесь произошло сражение. Десяток лет назад, не меньше, – иначе как они оказались не на поверхности? Совсем не похоже, что их хоронили. Да и состояние останков подтверждало подозрения кладбищенского сторожа. Кости поломанные, редко где глаз выхватывал более-менее целый скелет.

Что-то шевельнулось глубоко внутри него. Страх. Он чувствовал смерть. Множество и множество мёртвых окружали его. Да, они были повсюду. Прямо здесь. В земле. Тошнотная волна накатила на смотрителя, мёртвые манили его, тянули к себе. Его разум тоже потянулся к ним. В висках смотрителя стучала кровь, и ей в такт пульсировали души погибших. Смотритель снова закрыл глаза. Боги не отвечали на его мольбы. А мёртвые взывали к нему. И он обратился к ним: «Помогите!»

– Поднимайтесь! – уже вслух проговорил он, чувствуя, что у него самого волосы встают дыбом. Наверное, его последняя выходка покажется очередным смешным фокусом для зеленокожих.

Вместе с тем он почувствовал слабый отклик из-под земли, будто мёртвые действительно услышали его. Чёрные силуэты орков подступали всё ближе, времени жить совсем не осталось.

– Восстаньте! – воздел он обе руки вверх, зажав в них посох и кристалл, а лицо подставил холодным дождевым каплям.

Тугие струи хлестали в лицо. Небо снова оплакивало смотрителя.

Но что-то изменилось в окружающей его действительности. Орки всполошились, послышались их удивлённые возгласы:

– Что это? Не может быть!

Бывший кладбищенский сторож удивился, что всё ещё способен дышать, вдыхать аромат дождя и свежевспаханной земли...

«Стоп! Какой ещё вспаханной?» – он открыл глаза и опустил голову, чтобы осмотреться.

А из земли вылезали скелеты. Поднимались, раскидывая комья поросшего травой дёрна. Десяток, другой, может, и все три. Кто-то держал в руках ржавый меч или топор, у кого-то отсутствовали рука или нога, а то и две. Но целёхоньким, наверное, не выглядел ни один: то череп проломлен, то рёбра поломаны с другими костями. Это если снова не упоминать про конечности и отсутствующие пальцы у некоторых. Определённо, не лучшие пособия для обучения врачей и прочих учёных мужей.

Но восставшие из мёртвых, нежить, целенаправленно устремились к живым. С земли поднялись и мёртвый орк, и питекантроп, и так желавшая чашечку кофе дамочка. Эти двигались быстрее и проворнее своих костяных собратьев. А дама так вообще вцепилась зубами в ногу одному из воинов орков пока вставала с земли.

Только пронзённый копьём шаман всё так же лежал без движения.

«Чего это он? Непослушный? – вовсе не тому, чему следовало, удивился смотритель. – Ну-ка, подъём, лежебока!»

Не тут-то было! «Неужели я всё? Или это он, колдун, требует особый подход?» – задумался смотритель, снова закрыл глаза и мысленно потянулся к мёртвому шаману. Сначала некромант заарканил мечущуюся душу, укрощая и увлекая за собой к её бездыханному телу. Затем воздел ладони с растопыренными пальцами и начал процесс соития души и тела. Медленно и неуклюже.

А скелеты атаковали, зеленокожих. Достаточно медленные и неповоротливые, чтобы не представлять опытным воинам особой угрозы. Единственное, что бы их убить, надо было ещё постараться: либо разломать почти целиком, либо отрубить черепушку. А вот с питекантропом возникли серьёзные проблемы. Его рубили, а он всё напирал и продолжал неистово атаковать. Так полегло ещё трое орков.

Воссоединив душу и тело убитого шамана, смотритель юркнул в образовавшуюся брешь в окружавших его зеленокожих и пустился наутёк.

Бывшему кладбищенскому сторожу пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы уклониться от пытавшихся познакомиться с ним скелетов.

– Некромант! Убейте некроманта! – закричал один из шаманов, отмахиваясь посохом от наседавших мертвяков.

Но у четырёх последних бойцов сейчас проблем хватало и без этого. Тогда отдающий приказы сам закружился в ритуальном танце, пока второй прикрывал его. Он ещё не видел, что их павший товарищ уже поднимается с земли. Шаман-нежить первым делом взялся за древко копья, торчащее у него из груди. Перебирая руками, вытащил. Из зияющей сквозной раны сочилась чёрная кровь. Закончивший творить заклинание шаман остановился с намерением поджарить некроманта, и увидел восставшего. Мёртвый тут же очутился за спиной живого и вонзил в шею жертвы свои клыки.

Так некромант потянулся к погибшим когда-то здесь воинам, и царство мёртвых ответило ему.

[1] Орк от др.-греч. Dis – верховный бог подземного царства мёртвых, он же – Аид.

[2] Талант (др.-греч. τάλαντον) – это единица измерения массы и счётно-денежная единица, использовавшаяся в античные времена в Европе, Западной Азии и Северной Африке. В Римской империи талант соответствовал массе воды, по объёму равной одной стандартной амфоре (то есть 1 кубическому римскому футу, или 26,027 литра). Перевод единицы талант: 1 талант = 34.02 килограмм.

[3] Аура – богиня лёгкого ветра у древних греков.

Глава 2. Силы Тьмы

Их затянула сумрачная сеть

Огней и тьмы, скитаний и наитий –

В трясину удивительных открытий,

Ради которых стоит умереть.

Бажен Петухов

Если бы кто-то мог заглянуть сюда, то его взору открылось весьма странное зрелище. Небольшая пещера едва пульсировала багряными отсветами, пол – серо-зелёный базальт с вкраплениями миндалин различных минералов, на потолке – кроваво-красные сталактиты. Из пары окон открывался животрепещущий вид на почти бескрайнее лавовое озеро, бурлящее и плещущееся. Даже здесь жар стоял невыносимый. Но только не для троих девушек, что удобно устроились на искусно вытесанных каменных креслах за столом из того же материала. Кресла стояли спинками к окнам, зато напротив располагался вмонтированный в стену иллюмивизор, огромный, словно плазменный «домашний кинотеатр». Магическое устройство сейчас транслировало побоище, устроенное некромантом, который сам бежал прочь, только пятки сверкали. Невысокий мужчина в сером плаще с капюшоном. Экран сфокусировался на беглеце. Он нёсся вперёд огромными скачками, ровно и уверенно, пружинисто отталкиваясь от земли, будто заправский марафонец. Доходяги так не бегают. Даже когда очень прижмёт. Лицо крупным планом. Прямой нос, серые глаза, широкие дуги бровей, усы... Дождь прекратил, и некромант мускулистой рукой скинул капюшон, чтобы тот не мешал. Смоляные волосы, подстриженные «лестничками», свободно завитые и красиво уложенные на голове из завитых локонов, расположенных плотными рядами в стиле "Александр Македонский", дополнялись аккуратно подстриженной конусом бородой, обрамлявшей нижнюю челюсть.

Затем камера снова перенеслась на место битвы, выхватив впившегося в горло шаману кровопийцу.

– Он справился, сёстры! – удивлённо заметила одна из троицы, что наблюдала из своего рабочего кабинета по иллюмивизору. Высокая и статная. Белые волосы от головы до пят. Высокий лоб, симпатичный носик, тонкие брови и губы. Ангельское личико, в которое, завидев однажды, простой смертный влюбляется навсегда. Одежда в стиле «секси». Небольшие, чуть изогнутые рожки на голове, хвост с сердечком на конце и большие черные крылья, похожие на те, что у летучих мышей, приятно дополняли её облик. Эстетически.

– Но он «накосячил», Эвон! – сморщила маленький носик вторая девушка, миниатюрная, но не менее милая. Распущенные синие волосы до плеч прекрасно гармонировали с синего же цвета губами, пушистыми ресницами и тенями вокруг глаз. А эти милые ямочки на пухленьких щёчках! Такой же хвост, как и у предшественницы. А вот рога были завитушками, как у барашка. Но много меньше. Миниатюрные. Как и крылышки за спиной, синие, под стать её волосам, ма-ахонькие. Эта девушка перещеголяла остальных, она придерживалась принципа: «чем меньше одежды – тем лучше»! Даже чулок одет – и тот один! Зато сапожки выше, чем у первой, почти до колен.

– Другие и так не смогли, Асура! – поддержала первую сестричку последняя. Самая странная из всей троицы. Нижняя часть её лица была сокрыта под маской, а верхнюю частично скрывали длинные космы волос. Чёрная длинная коса доходила ей до колен. Глаза смотрели оценивающе, подмечая малейшую деталь. Длинные уши, как у эльфов. Но с одним исключением – они росли не вверх, а торчали в стороны. Ни макияжа, ни украшений. Однако от неё всё так же сильно веяло притяжательной силой очарования. Возможно, виной тому была и ладная точёная фигура, облачённая в эдакий наряд ниндзя-девушки, если и не выставляющий, то подчёркивающий всё самое аппетитное напоказ. На ногах рифлёные чулки и сандалии. За поясом слева в ножнах покоилась короткая катана, а если присмотреться внимательнее, то наблюдатель рисковал обнаружить тройку-другую кунаев.[1] Эту сестрицу звали Эш. Ни рожек, ни крылышек. Зато хвост был длиннее, нежели у её сестёр. Да и заканчивался он наточенным сердечком, будто очередным кинжалом. Она и управлялась с ним лучше, как обезьянка. – Выдвигаемся! Наш клиент!

– А получить разрешение у куратора? – Эвон одёрнула поспешность третьей.

– А давайте по-тихому: туда и обратно? Зачем ей-то знать? – беспечным голосом предложила низкорослая Асура.

– Ты опять за своё? – строго произнесла Эш, сверкнув кроваво-красными глазами. А глаза у всех трёх девушек имели неестественный красный цвет. Как и у Королев Ночи, к слову говоря. – Хватит! Только-только с воспитательных работ вернулись из-за твоего самоуправства на прошлом задании...

Эвон усмехнулась и вскинула останавливающим жестом руку вверх:

– Ха! Если наша милая малышка Асура готова взять всю ответственность на себя, то я всеми крылышками за!

– О нет! Меня же тогда низведут до низших демонов! – ужаснулась Асура. – Снова плетью махать веками напролёт!!! Будь по-вашему, пойдёмте к куратору... Ох уж эта бюрократия!

* * *

Некромант бежал без оглядки. Ему удалось выжить, когда шансы были близки к нулю! Вот и дождь прекратил. Он откинул капюшон с головы: «Вроде, оторвался, но почему же шестое чувство подсказывает, что за мной прямо сейчас наблюдают?»

Он даже остановился и оглянулся. В этот раз.

Насколько разумно бежать по дороге? Не лучше ли по непроторенному пути? Тогда каков будет шанс заблудиться и сгинуть? А насколько ему хочется выйти на поселение? Особенно, если оно окажется наводнённым зеленокожими?

«Вопросы, вопросы... Слишком много неизвестных, и никак не найти решение, всё остаётся без ответов. Но действовать – просто необходимо. Иначе... Старуха с косой явственно ощущается у меня за спиной. Она рядом, – некромант перешёл на шаг, продолжая следовать ленте дороги. – Пусть сначала она выведет меня куда-нибудь, а там видно будет!»

Дорога же бежала через бескрайние луга. Но вот впереди показались деревья. Они всё приближались. Небольшой островок на фоне травяного покрова. Но стезя упорно вела смотрителя к лесополосе впереди.

Роща встретила некроманта неприветливо: двое орков преградили ему путь. Щиты и топоры, да кожаные доспехи с сандалиями. Всё такие же вояки.

– Эй, командир, здесь человек! – громко возвестил один из зеленокожих.

– Так заверни его обратно, тупица! Сказано же: сегодня здесь прохода нет! – донеслось из-за деревьев.

– Он пришёл не снаружи, а из зоны оцепления, – ничуть не обиделся названный глупым.

– Да ну! – раздалось в ответ из леса.

Чувство самосохранения настойчиво нашёптывало бывшему смотрителю бежать отсюда. Со всех ног. Но глупый разум категорически не соглашался с таким решение, приводя несокрушимые и неуместные сейчас аргументы: «Если убегаешь – значит, чувствуешь себя виноватым!», или «Авось всё обойдётся!» В любом случае время на отступление он уже упустил – сзади, за спиной некроманта, захрустели ветки. Обернувшись, он досадливо скривился, – из-за деревьев и кустов, отсекая путь к побегу, вышли ещё три орка. Один – с двумя тесаками в руках, второй – с арбалетом и ятаганом за поясом, а третий как пушинку держал огромный обоюдоострый топор и жевал травинку.

– И кто же к нам пожаловал? – спросил зеленокожий с травинкой во рту. – И чья это свежая кровь на твоей одежде?

Только сейчас некромант заметил, что его одежду немного «забрызгало» в недавней мясорубке. Орк с арбалетом взял на прицел человека.

– Так откуда мы идём и чья это кровушка? – вновь настойчиво поинтересовался командир заградотряда орков, нависая над растерявшимся некромантом.

Что он мог ответить? Меня призвали зелёные, и я всех их «завалил»? Куда и откуда иду – тоже не соврёшь, когда местности не знаешь.

«Дело – труба!» – решил некромант, отчаянно надеясь, что всё образуется, а его не тронут. Но всё же закрыл глаза, сосредоточился.

Мир снова обрёл иные очертания, как и в прошлый раз. Потерял цвета, изменившись до серо-чёрного. Ни крупинки белого вокруг. Поворот головы – одна серая темень. Без просвета. Поворот на 180 градусов. Откуда-то издалека, будто сквозь подушку над головой, донеслось:

– Эй, человече, язык проглотил? – и тяжёлая лапища легла ему на плечо, встряхнула, едва не заставив вывалиться из бесцветного состояния обратно, наружу.

Но вот что-то белое засияло за деревьями. Луч света в тёмном царстве. И некромант, сосредоточившись, потянулся к этому, бесспорно, божественному свету:

«Восстань и бейся за своего Спасителя! – мысленно повелел он. – Ну же! Проснись! Пока не стало слишком поздно!»

Его трясли за плечо.

– Командир, может, он немой?

– Или шпион?

– А давайте его пристукнем на всякий случай и обыщем потом? – последовало новое предложение, вызвавшее одобрительные возгласы.

– Думаю, просто свяжем его, а там шаманы с ним разберутся, – сказал своё веское слово командир.

Мёртвый ответил ему. Поднялся с земли, и его беленькие косточки устремились в сторону некроманта. На голос. На зов хозяина.

Смотритель вновь открыл глаза, когда ему в нос дохнули, нет, не перегаром, – зелёным луком. Конечно же, это оказался лидер отряда орков:

– Связать! – распорядился он.

– Движение! – выкрикнул один из орков и ткнул в сторону костей. Они сейчас бодро неслись в их сторону, мелькая между деревьев. Не совсем кости. На них вывалился полусгнивший пёс. В левом его боку зияла огромная рана, рёбра торчали наружу, как и гнилая плоть. Но это ничуть не мешало ему двигаться. Прыжок, прыжок, и лучший друг человека выскочил из-за деревьев. Орк с арбалетом спустил тетиву. Болт коротко пропел и вошёл в грудь собаки. Но та даже не замедлилась. Пёс растянулся в грандиозном прыжке. Некромант испуганно поднял руки – и вовремя! Мёртвый вцепился гнилыми зубами в его предплечье.

– У-у-у! – взвыл некромант.

– Хрясь-хрясь! – просвистела пара топоров с противным чавканьем вонзаясь в тело мёртвого пса.

Но тот и не думал разжимать челюсти. Пока ему не отрубили голову.

– Жуткая псина! – возмущался один из орков. – Как она только ещё двигалась в таком-то состоянии?

Обезглавленную тушку попинали ногами, чтобы убедиться, что она больше не представляет опасности, и от неё не следует ожидать неприятных сюрпризов.

Прокушенная и едва ли не раздробленная левая рука некроманта кровоточила.

– Мне бы рану перевязать, да трав целебных наложить! – подал голос некромант.

– О! Глядите-ка, да он и разговаривать, оказывается, умеет! – усмехнулся арбалетчик, помещая новый болт в ложе арбалета.

– Не важно! Вяжите его! – распорядился командир.

Не прошло и минуты, и руки горе-некроманта скрутили за спиной, крепко-накрепко зафиксировав верёвками в таком положении. Кровь всё ещё сочилась из рваной раны.

– Ты! Отведёшь его назад, – указал на одного из воинов командир. – Шаманы сами решат, что делать с этим типчиком.

– А стоит их беспокоить такой мелочью? Может, его чик по горлу – и в кусты? – засопел обременённый новой задачей орк.

– Исполняй! – рявкнул главный, за что некромант был ему благодарен – хоть ещё немного отсрочили расправу над ним.

Он обречённо прикрыл глаза и, даже не сосредотачиваясь, в тот же миг попал в чёрно-белый мёртвый мир. Потусторонний. Всё поблекло. Потемнело, можно смело сказать. Чёрный конвоир толкнул его перед собой. В ту сторону, откуда он бежал без оглядки. Шаг-другой, и он снова шёл навстречу своему месту рождения в этом чуждом мире.

Вдруг в небе появилась стремительно приближающаяся белая точка. Некромант открыл глаза после очередного тычка конвоира. Рана болезненно ныла. Кровь стекала по штанине.

«Поднятый напал на меня же!» – вот что сейчас стало наибольшим шоком для несостоявшегося, как теперь ему самому казалось, некроманту.

Теперь, когда он смотрел своими глазами, впереди показалось маленькое чёрное пятнышко. Всё ближе и ближе. Они так и не успели далеко отойти от заградотряда, когда тёмная точка в небе превратилась в нечто, размахивающее крылышками. И вот стала чётко видна летучая мышь.

«Неужели они способны летать среди света дня?» – подивился некромант.

А грызун всё приближался. Вот он пошёл на снижение, когда оказался совсем рядом.

– Хлоп! – и он приземлился за спиной некроманта и его конвоира.

Серое туманное облако пара заволокло место приземления. Спустя всего пару секунд облако развеялось, и на его месте стоял тот самый воскрешённый некромантом шаман. Нагой, с грудью, пронзённой насквозь копьём. Теперь, конечно же, копья никакого не было, но «насквозь» вполне себе осталось. Даже тёмная кровь всё ещё продолжала сочиться через открытую рану. Дырищу, если можно так выразиться.

Воскрешённый метнулся к конвоиру и в мгновение ока оказался рядом с ним, за его спиной.

– Ветчинка! – прохрипел упырь и вонзил свои клыки в шею очередной жертвы. А затем выдрал и выплюнул клок плоти, оттолкнул от себя орка.

Прокушенный схватился обеими руками за глубокую рваную рану, судорожно пытаясь вдохнуть. Но тщетно!

Кровосос пошатнулся и повернулся спиной к некроманту. Между лопаток у мёртвого торчал болт. Трое орков уже неслись по направлению к своему павшему товарищу. Четвёртый деловито перезаряжал арбалет. Мертвяк осклабился и неторопливо двинулся навстречу зеленокожим. Орки замедлили бег. Неужели они потеряли уверенность? Вот они совсем остановились. Командир развернулся и что-то рявкнул арбалетчику. Он вскинул своё оружие, бойцы расступились, и очередной болт отправился в возникшего из ниоткуда противника. Незваный больно походил на орка, если бы не неестественно бледная кожа. Серая, почти белая.

Угодив в грудь, снаряд пробил насквозь восставшего из мёртвых. Пошатнувшись, упырь восстановил равновесие и уверенно двинулся вперёд.

– Он будто обожравшийся зверохвоста Третий! – воскликнул один из орков.

А мёртвый выпустил когти, ещё больше усиливая подозрения зеленокожих, сравнивших его с зверолюдом.

– Нашинкуем его! – легко и непринуждённо взмахнул своим двуручным топором командир орков, используя для сего действа лишь одну правую.

Зеленокожие бросились в бой. Дружно. Толпой на одного. Глядя в глаза противника. Это было большой ошибкой. Смертельной.

Используя технику «шаг за спину», вампир мгновенно оказывался позади одного, другого и третьего орка. Короткий взмах рукой, и тугие красные брызги из разорванных когтями горл. И вот настала очередь последнего, запозднившегося арбалетчика. Он отбросил стрелковое оружие в сторону и схватился за ятаган. Но затем быстро оценил ситуацию, ещё раз мельком взглянув на корчащихся в пыли соплеменников, правильно прикинул свои шансы или просто струхнул. Зеленокожий сломя голову бросился прочь через кусты и деревья. Это и спасло ему жизнь – упырь не погнался за ним, а вместо этого повернулся к некроманту.

«А-а! Теперь он примется за меня!» – запаниковал бывший смотритель и тоже бросился бежать. Туда, под сень деревьев, но в противоположную убегающему зеленокожему сторону.

Связанные за спиной руки мешали ему. Ветки хлестали в лицо, а когда он споткнулся и упал, то с размаху угодил лицом прямо в лесную подстилку. Заодно приложившись головой о торчащий из земли корень. Свет в глазах померк, и некромант потерял сознание.

Очнулся он оттого, что кто-то тормошил его за плечо. Голова раскалывалась. Но больше всего саднило где-то слева. Некромант застонал и дотронулся до левого виска. Мокро и липко.

– О! Очнулся, Хос-сяин! – прохрипели прямо над ним. – Эта к-кровь...

Очнувшийся испуганно распахнул глаза. «Этот голос!» И не ошибся: он сидел, прислонившись спиной к дереву, а над ним навис возвращённый с того света шаман.

«О нет, сейчас он и меня убьёт!» – запаниковал некромант, вспомнив набросившегося на него призванного им же мёртвого пса. Да и ещё этот упырь так незатейливо разобрался с грозными орками...

– Отец, Хос-сяин, посвольте мне, – начал неживой и протянул к лицу некроманта свою руку.

– Нет! – зажмурился бывший смотритель, перенёсся в чёрно-белый мёртвый мир, силой воли отталкивая от себя белый силуэт напротив. – Изыди!

Тихий шелест ветра пробежался по верхушкам деревьев. Призрачный крик прозвенел в ушах, уносясь ввысь. Белёсый силуэт потемнел и бесформенной кучей рухнул наземь. Всё! Похоже, теперь можно было открыть глаза. Снова незримый некто услышал его молитвы. «Несомненно, Бог! Пусть даже и тёмный – какое это имеет значение, если он на моей стороне? – подумал некромант, переводя взгляд на неподвижное тело у ног, снова закрыл глаза, потянулся к серому силуэту... Бесполезно – никакого отклика. Тело было мертвее мёртвого. – Кто же ты, помогающий мне Демиург? Яви свой лик мне! Я понимаю, что лишь мелкая сошка для Тебя, о Великий, но всё же дай знак! Подсказку! Пришли мне хотя бы своих верных слуг! Чтобы я распознал твоё истинное обличье... Понял, кто Ты! Тогда мои молитвы станут ещё эффективнее»...

Так молился некромант, создавая себе кумира. Ведь люди слабы и склонны рассчитывать не на свои силы, а сверхъестественную помощь извне.

«И всё же, кто он, мой Покровитель? Бог подземного царства мёртвых Аид? Или, быть может, Немесида, Богиня справедливого возмездия? – перерождённый смотритель перебирал возможные варианты. А затем ему на ум пришла очередная догадка, яркой звёздочкой блеснувшая в его сознании. – А почему я, собственно, ищу только среди олимпийских Небожителей? Возможно, это титан, свергнутый с пьедестала Зевсом в Тартар? Сам Кронос, властитель времени!»

А затем он посмотрел на свои руки – они были развязаны. И кто же его бережно поднял с земли и усадил спиной к дереву? Неужто тот самый упырь? Изгнанный навсегда.

* * *

– Изыди! – взвыл некромант, и изгнал поднятого им же вампира.

Три суккуба снова наблюдали через иллюмивизор за действиями приглянувшегося им человечишки. В руках они сжимали серебристые жетоны – свой легальный пропуск в мир людей и прочей живности.

– А-а-а! Нет! Что он творит! – в отчаянии воскликнула Эвон, взмахнув руками.

– Мы теряем его! – выдохнула Эш.

– Теперь-то я могу забрать этого самца себе? – с надеждой в голосе поинтересовалась Асура.

– Погоди! Не действуй опрометчиво! – отчитала её Эвон. – Отправляемся туда и разберёмся на месте!

– Эви, тебе ли не знать нашей Асуры? Это в её духе – думать не тем местом, – зевнула Эш и ловко увернулась от тычка разгневанной синекрылой. – И принимать поспешные решения. Подставляя всю троицу.

– Фи! Эш – злая и плоская, как пепел! – засопела Асура.

– Кто это тут плоская? – Эш оплела своим хвостом синеволосую, спеленала, будто паук свою жертву. Даже не взмахнуть крыльями. – А, маленькая мушка? Или же – мошка?

– Плоская на язычок я хотела сказать! На язычо-о-о... – взвизгнула Асура попыталась спрятаться за чернокрылую. Но хвост Эш держал цепко и не давал сдвинуться с места.

– Довольно дурачиться! – прервала их Эвон. – Мы и так потеряли достаточно времени. Как бы этот юродивый дел не натворил без нас...

Эш выпустила покрасневшую от натуги Асуру из своих псевдо объятий.

«Я припомню когда-нибудь это тебе, фальшивая, бескрылая суккубиха! – про себя злобно фыркнула синеволосая. Хоть она и выглядела самой маленькой и безрассудной, но злости и мстительности у неё было раза в два больше, чем у её товарок вместе взятых. Однако среди демонов это не считалось недостатком. Скорее, наоборот, – достоинством. – Тогда-то ты у меня попляшешь! Вы все у меня попрыгаете, попоёте!»

Бескрылая Эш, будто прочитав ход мыслей низкорослой, облизнула кунай, порезав свой язык до крови, и плюнула в лицо Асуре:

– От сглаза! – коротко прокомментировал суккуб в фиолетовых одеждах.

Густые чёрные волосы бескрылого демона-куратора касались базальтового пола. Она пристально наблюдала из своей башни, как троица из организации «Цербер», переругиваясь между собой, направляется к порталу Миров, чтобы попытаться выправить положение дел в таком же проблемном, как и они сами, мире.

– Не лучше ли было направить туда более компетентную троицу? – с сомнением в голосе произнесла помощница куратора.

«Как только она до сих пор не усвоила, что выражать сомнение в действиях своего начальника – это прямая дорога к разжалованию?» – мысленно вспылила куратор, но внешне ничем не проявила своего гнева и елейным голосом произнесла:

– Ты тоже пришла сюда с надеждой подсидеть своего начальника, Асмодей?

Темнокожая дьяволица-помощница побледнела от страха:

– Нет-нет, госпожа! Даже и в мыслях не было! – солгала она.

– То-то же! – усмехнулась куратор в сиреневом платье с длинным вырезом, открывающим её прекрасные ноги, плечи, груди и бёдра.

Меж тем Эвон опустила три серебристых жетона в чашу перед порталом. Отданные железяки побагровели и расплавились, превратившись в багровую смесь, что потоком утекла по жёлобу куда-то в недра устройства возле портала Миров. И спустя минуту он засветился сиренево-красным светом, создавая переход в заданном жетонами направлении.

Суккубы взялись за руки: Эвон по центру, Эш – справа от неё, а Асура – слева, – и вместе ступили в сиренево-красный провал измерений.

– Дьявол их побери! – наставительно буркнула себе под нос куратор и начертила в воздухе демонический круг – на удачу.

[1] Кунай – японский кинжал. Этот простой инструмент мог стать многофункциональным оружием в руках мастера боевых искусств. Кунай обычно ассоциируется с ниндзя.

Глава 3. Скитания

И как же ты видел на небе Бога?

Это ошиблось сердце твоё!

Значит, и в рай закрыта дорога –

За Богом не видишь себя самого!

…

Я не дам Смерти забрать тебя снова!

Для новой вселенной Ты изменись!

И Ты будешь людям нести Моё слово!

Ну, хватит лежать! Эй, Мёртвый! Проснись!

Павел Пламенев

«Орки не были удивлены появлению человека в этом месте. Их насторожило лишь направление, откуда я пришёл. Значит, эта дорога должна привести меня к человеческому поселению», – решил некромант, когда вновь выбрался на дорогу. Но для этого ему пришлось сделать приличный крюк в тени деревьев, чтобы избежать возможной встречи с выжившим зеленокожим. Да мало ли кто ещё мог повстречаться ему на пути? Поэтому он крался вдоль дороги, осторожно, за деревьями. Но роща вскоре закончилась, и дальше пришлось путешествовать не таясь.

Снова небо потемнело над головой. Но в этот раз вина была не набежавших туч, а самих солнц, склонившихся к далёкому горизонту. За весь день они так и не оказались в зените, чтобы прямо над головой. А всё где-то вдалеке, на периферии, будто намеренно обделяя вниманием эти земли.

В животе призывно заурчало, да и язык уже давно лип к пересохшему нёбу. Голод и жажда делали прозрачные намёки, призывая обратить внимание на первостепенные потребности организма. Но удовлетворять их сейчас было просто нечем. А посему – шевели ходулями, невинно призванный!

«Как же я не догадался осмотреть тела убитых в роще орков? Поискать их место стоянки. Уж там-то, наверняка, я бы нашёл пищу! – рот некроманта наполнился слюной при одной только мысли о еде. – Может, вернуться назад? Как бы это ни было соблазнительно, но нет! А если там уже снуют полчища рассерженных зеленокожих?»

А они, между прочим, сновали. Один из шаманов перед смертью успел отправить послание другому чародею – Второму, оставшемуся на корабле.

Орки не решились проводить своего рода испытание – призыв героев – на своей территории. Мало ли что! Зеленокожие высадили своих шаманов и сопровождавших их воинов в посёлке Кальмар и выдвинулись на юг, в сторону таверны «Людоед». А затем перекрыли тракт между этими двумя пунктами. Выставили заслоны, разворачивающие путников обратно со словами: «Извините, но сегодня эта дорога закрыта, пользуйтесь объездными путями». Вот там-то некроманта с менее удачливыми товарищами по несчастью и испытывали, оттуда он и ушёл на юг к «Людоеду», разбив южный заслон орков. Но, побегав по роще, обогнул таверну и вновь вышел на дорогу значительно южнее, продолжив свой путь дальше, но уже в сторону города Зонд.

Крупный отряд с корабля из Кальмара выдвинулся на помощь атакованным призванными героями. Сразу же, как только. И, конечно же, не успел. Они нашли на дороге только северный отряд заграждения и место бойни. С живыми мертвецами.

Когда с нежитью было покончено, а место побоища исследовано тщательнейшим образом, то нашёлся и арбалетчик из южного заслона. Сам объявился.

– Опиши детально лицо того человека! – потребовал прибывший шаман у выжившего орка.

– Да людишки все на одну морду! – скривился спасшийся арбалетчик.

Но ему всё равно пришлось больше часа провозиться с составлением портрета преступника.

– Эй, Гоур! – крикнул командир отряда, – ты у нас самый рукастый, на досуге всё орчих полуголых калякаешь. Ходь сюды, дело есть!

– Да, командир! – прогнусавил самый хлипкий в отряде зеленокожий. – И вовсе я не...

– Отставить разговорчики! Давай садись, нарисуй мне умника, что сумел побеспокоить мёртвых. А этот, – и командир ткнул пальцем в сторону арбалетчика, – трусливый шакал, расскажет тебе, как выглядел некромант.

Вояки дружно загоготали над своим опозорившемся собратом.

– Я отступил не из-за трусости, а чтобы передать своему народу важную информацию! – попытался оправдать свой поступок арбалетчик.

– Ты покинул поле боя и позорно предал своих павших товарищей! – опередил командира шаман.

– Честь мне и хвала, – удручённо кивнул виноватый.

* * *

О, Эви, смотри, какие статные зеленокожие самцы! – восторженно запищала Асура, когда прибывшая троица из «Цербера» наткнулась на орков, рыщущих по окрестностям в поисках некроманта. – Можно я...

– Нет! – коротко отрезала Эвон.

– Но почему?! Я тихонечко! Никто и не узнает! – начала увещевать синекрылая. – А если перестраховаться хочешь, то можно им потом и несчастный случай оформить...

– Я сказала: «Нет»! – разозлилась беловолосая. – Прекращай уже ныть! Куратор чётко и ясно дала понять, что воздействие на разум местной фауны – запрещено. Строго-настрого! Некромант сам должен прийти к нужным нам выводам.

– Но он же не местный! На него не распространяется это условие! – нашла лазейку Асура.

– Теперь местный, – пришла на помощь старшей в группе бескрылая. В спорах Эш почти всегда принимала сторону чернокрылой. Просто потому, что малявка бесила её куда больше. Прямо-таки доводила до белого каления! И Эш было стыдно за свою выдержку. В её клане почитались трезвый расчёт и холодное сердце, благоразумие и хладнокровие, а пылкость и необдуманность в действиях – презирались и порицались.

– Давайте, просто сделаем одного некроманта своим слугой, поработим его волю и разум? Всё, как обычно, – недовольно засопела Асура и, поймав на себе осуждающие взгляды спутниц, готовых снова отругать её, горячо любимую, изменила стратегию. – Ну хорошо! Хорошо... Тогда как вам такой вариант: я просто явлюсь перед ним, и он падёт ниц перед моим обаянием, сам приползёт к моим ногам, по собственной воле? И станет он внимать моим советам, замечаниям. Ловить мой мимолётный взгляд и стремиться предугадать все мои прихоти. Уверена, тогда-то он сделает всё, как нам и нужно...

– Так не пойдёт, Асура! – возразила ей Эвон. – Если ангелы или девы заметят наше вмешательство в дела этого мира, то нам не поздоровится! А очарование – именно вмешательство! Ведь прекрасно знаете же, что девы с планеты Иц способны считывать следы воздействия на разум.

Эш, до сих пор поигрывавшая кунаем, замерла на мгновение, а затем метнула кинжал, пригвоздив толстую муху к дереву. Но ненадолго – две половинки насекомого упали в траву:

– Наставить на путь истинный и обучить? – подсказала она, возвращая своё оружие.

– Приласкать! – не унималась Асура.

– Выдрессировать! – возразила чернокрылая.

Орки не видели трёх суккубов, шествовавших между ними. Аура сокрытия – стандартное требование политики невмешательства. Пока посланницы преисподней сами того не пожелают – увидеть и услышать их невозможно. Если ты не ангел, конечно. Или дев – член организации, следящей за балансом сил между силами Света и Тьмы.

Только ненароком наткнувшись на спрятанную в тенях и схватив её, можно заставить спасть пелену невосприятия. Или если сокрытый не на шутку разойдётся, начнёт погром и резню – тогда никакой морок не сможет обмануть окружающих, что оно само всё тут ломается да помирает.

– Осталось его только найти, – подметила Эш. – Где-то он сейчас есть...

– Есть на попе шерсть, – буркнула себе под нос Асура.

* * *

Сплошные тучи заволокли весь небосвод – ни зги не видно. Но бывший смотритель закрыл глаза и обратился к иному зрению, переносясь в чёрно-белый мёртвый мир. Различные оттенки серого предстали пред его внутренним взором.

«Вот дорога, а вот – трава. Да я чувствую себя, как сова!» – стройно сложились слова прямо в его голова.

Серая лента дороги бежала вперёд среди других оттенков того же цвета. Серые цветы, серая трава. Бесцветные – можно сказать и так.

Но вот впереди показались огни ночного города. Скромные редкие светлячки на башнях и стенах. Где-то там лаяла собака. Сзади же послышался скрип телеги и приглушённые голоса. Некроманта нагоняли. Он оглянулся. Пока ещё далеко две чёрные фигуры тянули телегу с тёмным ездоком. А по бокам – ещё два силуэта из тьмы, в которых угадывались лошади с седоками. Эскорт. Охрана.

«Лучше сойду-ка я с дороги, – решил перестраховаться бывший смотритель. – Случайные ночные встречи далеко не всегда заканчиваются благополучно для всех участников. Да и с удачей у меня последнее время дела обстоят просто отвратительно. Хотя... Это с какой стороны посмотреть... Вон же – жив пока!»

Некромант поспешил удалиться от дороги. В сторону одиноко стоящего дерева. Когда-то прежде – могучий широкий дуб, ныне расколотый молнией напополам, сухой и мёртвый. Но, вопреки своей безусловной гибели, цвет он имел вовсе не белый.

«Изначально бездушное не окрашивается в белый после смерти», – решил некромант, но на всякий случай мысленно потянулся к расколотому гиганту. И остался без ответа. Как он и предположил.

Когда он уже добрался до искорёженного великана, то его внимание привлекли топот копыт и ржание лошадей. Телегу стремительно нагоняло семеро всадников.

Впервые за ночь между сплошной завесой туч образовались разрывы, сквозь которые на землю хлынул тусклый свет звёзд.

Ужасно хотелось пить. Некромант похлопал себя по карманам и в одном из них что-то ответно булькнуло. Фляга. Кислое разбавленное вино с родины. Дешёвое пойло. Конечно же, жажду оно не утолит, но... Не пропадать же «добру»! Или «злу», – как посмотреть. Прислонившись спиной к дереву с противоположной стороны от дороги, чтобы его совершенно точно не заметили, он вернулся к своему обычному зрению – иное видение тянуло из него силы – и пригубил из фляги. Как и ожидалось – содержимое оказалось кислым и противным. «Но хотя бы удастся промочить горло», – решил он и приложился снова.

Бандиты нагнали и приголубили купца с его свитой. Стычка случилась короткой, звон стали и вскрики – глухими. Всё закончилось раньше, чем опустела фляга. Тело смотрителя вновь охватило приятное покалывание.

«Вот и ладненько! Я вообще здесь ни при делах! – сам себе кивнул бывший страж покоя мёртвых и допил остаток удачно найденной заначки. Пить меньше хотеться не стало, но в голове приятно зашумело. – Как я и думал, ночные встречи редко идут на пользу всем участникам».

Затем нападавшие перекидали добычу на своих лошадей. Телега – это слишком медленно.

– Босс! Я ранен, – раздался стон. – Помогите мне добраться до таверны! Мне нужен лекарь!

– Дай-ка я осмотрю твою рану! – с минуту молчаливой возни и оценки, затем сдавленный хрип. – Не жилец! Прощай, брат! Размозжите ему череп, чтобы не признал никто!

Снова возня. А некромант почувствовал, как в этом мире ещё одним мертвецом стало больше. Подсознание шептало ему вновь использовать свои силы, чтобы понаделать ещё больше ходячих мертвецов. Ведь никогда не знаешь, чего ожидать от живых, а мёртвые... Они спокойные. Бывший смотритель сунул опустевшую флягу обратно в карман и едва сдержался, чтобы не охнуть. Боль обожгла его руку. Конечно же! Это всё ещё не заживший укус! «Вот тебе и спокойные! – подумал он. – Я должен пользоваться новыми способностями с осторожностью и только по мере необходимости. Иначе это может быть чревато. И нельзя позволить им пользоваться мной!»

– Всё, убираемся отсюда! Скоро рассвет, – скомандовал главарь. Шайка вскочила в сёдла, и удаляющийся на север топот лошадиных копыт возвестил о том, что опасность для некроманта миновала.

Он выждал, пока звуки уносящихся в даль не стихнут, и только после этого, не торопясь, покинул своё укрытие. Направился к месту недавней встречи торговца с разбойниками. Закрыл глаза. Четыре белых тела да их призрачные души ожидали его приближения на дороге, а ещё – пять тёмных силуэтов лошадей и блеклая телега.

«Как мне проникнуть в город? Не возникнут ли проблемы на входе у ворот? – размышлял он, пока приближался к мёртвым. Хотя... Может, это мёртвые приближались к нему? – Неужели я сам стал одним из тех, кого так презирал и ненавидел? Тем, кто мешал моей спокойной работе кладбищенским сторожем? Некромантом! Я всегда считал, что это лишь глупые игры бездельников».

Некромант подошёл к телеге. Лошади обеспокоенно пофыркивали, чуя мертвецов.

«Может такое быть, что только бездушные нападают на меня? А если я заарканю душу и нежно и ласково возвращу её в тело? А в чужое тело? Эмм. Что-то меня на эксперименты потянуло! Нехорошо это, – одёрнул себя некромант. – А почему, собственно, нет? Только экспериментируя, я и пойму свои реальные силы и возможности»...

* * *

Странно, но этот зеленокожий простофиля с удивительной точностью смог изобразить портрет некроманта. Почти один-в-один, как они видели на экране своего иллюмивизора. И бумаженцию с изображением бывшего смотрителя сейчас в руках беззаботно вертела Асура. Она улучила момент и свистнула единственный нарисованный оригинал. Теперь оркам потребуется ещё время, чтобы восстановить рисунок.

«Какой бы взбалмошной она ни была, но от неё порой всё равно есть толк!» – порадовалась Эвон, ведь идею украсть рисунок предложила именно Асура.

А объявление на бумаге гласило: «Внимание! Розыск! Особо опасен! Живым или мёртвым! Награда 200 золотых».

– Целое состояние в этом мире! Эк зеленокожие расщедрились! – хмыкнула Эш.

– Зря смеёшься! Это осложняет нашу задачу, – поджала губы Эвон.

– Может, мне вернуться и умыкнуть и следующие листовки, что нашкрябают зеленокожие? – усмехнулась Асура, а затем листовка в её руках загорелась.

И вот один только пепел остался от стараний художника.

– Ты не сможешь вечно уничтожать их рисунки, – вздохнула Эвон. – Да ещё и так, чтобы не вызвать подозрения.

На самом же деле старшая в троице просто не желала оставлять синекрылую одну, без присмотра. Чтобы та дел не наворотила.

Группа из «Цербера» стояла сейчас над телом вампира. Или шамана. Изгнанного некромантом.

Эш с сожалением поцокала языком.

– Да, не умеет он с материалом работать, – согласно кивнула Эвон.

– Уж я бы его научила! – тут же выпалила Асура, но оказалась проигнорирована спутницами.

– Эш, веди нас! – спустя пару секунд распорядилась Эвон, ведь клан их бескрылой соратницы славился не только отменными убийцами, но и первоклассными следопытами.

* * *

Некромант обшарил карманы убитых и, конечно же, ничего не нашёл. А разве могло быть иначе, если тут уже поработали профессиональные разбойники? В опустевшей телеге же осталась только солома. Весь товар экспроприировали.

Но он не сдался, продолжил поиски. И был вознаграждён: в углу телеги под соломой нашёлся мешочек с серебряными и медными монетами. А потом решил не рисковать с возвращением в этот мир незнакомцев.

Поутру, с первыми лучами солнца он вошёл в город. Охрана внимательно осмотрела его, но без вопросов пропустила. Кругом жили своей жизнью обычные люди. Кто-то праздно шатался, кто-то работал. Зеленокожие на глаза не попадались. По крайней мере, ему и вот так сразу.

«Ура! Человеки!» – некроманту захотелось петь и плясать. Но тут же вспомнились ночные разбойники, и благоразумие возобладало над беспечной радостью.

В нос ударил запах жареного мяса, лука и капусты. В животе требовательно заурчало. А вот со слюноотделением возникли некоторые трудности – настолько в горле пересохло.

Запах привёл к харчевне «За пазухой у Бога». Внутри оказалось практически безлюдно. Только сонный хозяин у стойки, да его жена-толстушка, протирающая грязные столы. Некромант отправился прямиком к стойке, а в дверь в это время вошли ещё два ранних посетителя.

– Хозяин, пожрать да закусить! – просипел некромант, даже для себя неожиданно незнакомым голосом. И бросил на стол серебряную монету.

Блестящий кругляш завертелся на стойке, но хозяин быстро приструнил его, накрыв ладонью. Монета тут же исчезла:

– Присаживайтесь, господин хороший! Сейчас всё устроим! – закивал он. – Эй, Дилма, дуй-ка сюды! – затем крикнул своей жене.

– Хозяин, нам эля! – раздалось почти над ухом у некроманта, и на стол легли четыре бронзовые монетки.

– И побольше! – раздался второй голос, от обладателя которого уже с такого ранья несло перегаром.

– За сколько упло́чено! – осадил его хозяин и смёл «бронзу» со стойки себе в карман.

– А ты запиши на наш счёт! – первый голос.

– Вот уж нет, – усмехнулся хозяин и покосился в сторону смотрителя, – там и так уже минус приличный. – Мне бы и это в уплату долга просто забрать...

– Да не кипишуй! Сегодня же весь долг выплатим! Сполна, – заверил первый голос.

– Ну-ну, смотрите мне...

Некромант уселся за столик у окна, а двое завсегдатаев – в самый тёмный угол.

Когда смотритель вдоволь наелся и напился, то вышел на улицу глотнуть свежего воздуха, да справить малую нужду. Завернул в тупичок за «пазухой у бога». Стоило лишь достать предмет, как к нему пожаловали гости, что сиживали за почти соседним угловым столом. Два неприятных типа внезапно оказались рядом, за спиной. Как только он не услышал их приближения?

– Эй, слышь, чужак, хочешь ссать в нашу канаву – плати! – нагло улыбаясь, заявил один из них, с виду хлипкий и худосочный.

Второй представлял из себя гору грубой силы. Он молча перекрыл своей тушей единственный путь к отступлению.

– Пожалуй, я поищу другую канаву, – сказал некромант, поворачиваясь, чтобы не стоять к ним спиной. Примирительно поднял вверх обе руки и чуть не потерял штаны.

– Эй! Тебя чем-то наша канава не устраивает? Что-то имеешь против неё? – с открытой угрозой спросил здоровяк, нависая над жертвой.

– Нет-нет, отличная канавка, – смотритель попытался спрятать своё хозяйство в штаны, но громила грубо схватил его и сжал в кулаке.

Некромант взвыл от боли.

– Куда намылился? Брезгуешь? – рыкнул здоровяк.

– Не-е-ет! – тонко проскулил смотритель, – Отпусти-и!

– Сюда подошёл, ближе, – громила дёрнул пойманного к себе, – когда со мной разговариваешь!

Боль обожгла промежность, скрутила и выдавила слёзы из глаз. Некромант зажмурился и попытался перейти в иной мир. Нет-нет, не расстаться с жизнью, а глянуть на окружающее под другим углом. И ему это удалось. Но не своим особым зрением, а... Хлипкий гопник подшагнул и почти без замаха двинул бывшему смотрителю в живот. Удар кастетом вышел на славу.

– Ты чё творишь, гад? Он же меня обмочил! – брезгливо завопил громила.

Зато некроманта, наконец, отпустили. Штаны счастливо сползли и шлёпнулись на грязную землю у ног. Ногам стало мокро и тепло. А затем удар в голову выбил искры и погасил сознание некогда кладбищенского сторожа.

Чужие руки обшарили карманы отключившегося, монеты снова сменили владельца. Пинка ногой лежащий даже не почувствовал. Ляпота!

– Может его того? «Режиком» пощекотать? Для верности? А то, вишь, кожа-то какая загорелая? Сразу ясно – не орфиец! Пришлый, зажратый гад! Вон какой холёный! – предложил напарнику здоровяк.

Глава 4. Цербер

Были мне мученья горьки как сода –

Ими я Тебе заплатил долги,

И хочу увидеть в теченье года,

Как от злобы сдохнут мои враги.

Боль в меня вгрызалась змеёй голодной,

Я топил печали в дурной крови –

И хочу, чтоб ангел с душой холодной

Отравился ядом моей любви.

Канцлер Ги

– Оставь! Забыл, как хозяин нам в прошлый раз за жмурика марафет устроил? Обещал, что при повторении истории мы уже мозгоклюем не отделаемся – страже сдаст с потрохами! – раздражённо бросил худосочный. Подумал и на прощанье пнул лежащего в нечистотах. – Пойдём!

Громила пожал плечами и послушно поплёлся следом:

– Как скажешь! Ты у нас – голова...

– Да-да, пойдём, мму…мускулы, – ответил худой, убирая честно и профессионально добытый мешочек с деньгами во внутренний карман: «Чёрт! Едва не ляпнул – «мясо», – он укорил себя за чуть не случившуюся оплошность и покосился на напарника – заметил ли тот заминку?

Но громиле было не до того, да и не увлекался он никогда домысливанием. А сейчас крутил в руках трофейную, но пустую флягу, только-только сменившую своего хозяина... Предательница!

* * *

Цербер вступил в город. Жители Зонда не замечали пришедших. Аура сокрытия – гениальнейшее изобретение девов! Это признавали не только прямолинейные демоны, но даже и упрямые и праведные ангелы.

Едва троица вошла в город, как Эш неуверенно остановилась, озираясь по сторонам. Эвон пришлось даже оттащить бескрылую в сторону, ибо движение тут было оживлённое: катились по мостовой телеги, по своим делам спешили пешеходы, с криками: «Расступись!» – проносились всадники. Как раз под копыта лошади чуть и не угодила растерянная Эш.

– Внимательнее! – отчитала её Эвон, беспокоясь о своей подчинённой. – Иначе нас раскроют!

– Что, потеряла? – ехидно поинтересовалась синекрылая у бескрылой.

– Нет, просто здесь, – замялась следопытка, – слишком много следов...

– Удивительно, не так ли? Чтобы в городе да много жителей, правда? Как такое возможно? – снова поддела Асура. – И чему только вас в клане учат? Да ты же в четырёх стенах заплутаешь!

– Прекрати, Ас, и без тебя тошно! – раздражённая долгой дорогой, бросила Эвон. – Сейчас бы принять горячую серную ванну, а затем умыться кровью младенцев...

– Размечталась! – фыркнула Эш. – Здесь тебе не там. И пока задание не выполним...

– Хи! – перебила говорившую самая низкорослая. – Сами же напросились сюда! А чего ради? Сидели бы себе возле лавового озера, потягивали янтарный коктейль, мучили грешников... Но, с другой стороны, что нам мешает мучить и умываться в крови и здесь?

– Не провоцируй, Ас, – отмахнулась старшая из оперативной тройки Цербера. Но на этот раз в её голосе уже не слышалось предыдущей уверенности.

Мужчина, ведший на поводке лохматого, с густой чёрной шерстью пёсика, вдруг остановился. Из-за щенка, который неуверенно уставился в сторону трёх суккубов, принюхался, завилял хвостом:

– Тяф! – жизнерадостно выдал он.

Незамутнённые детский и животный разум порой способны проникать сквозь пелену ауры сокрытия.

– Да что же ты, глупый, лаешь в пустоту! – посетовал хозяин и потянул за поводок, увлекая щенка за собой.

– Тяф! – ещё раз возвестил будущий «слонодав».

* * *

Некромант пришёл в себя. Сознание возвращалось тяжело и неохотно, неуютно ассоциируясь с этим миром и жизнью вообще. Сыро и зловонно. Боль в животе несравнима с головной. Он дотронулся до беспокоящего места – корка. На руке осталась кровь – значит, кровь запеклась, но рана закрылась ещё не полностью.

Поднялся, натянул штаны. Одежда испачкалась и намокла. Изрядно попахивало.

«Будто бездомный бродяжка, – поморщился некромант. – В таком виде жаловаться идти... Да меня стражники взашей выпроводят!»

Он отправился ко входу в харчевню, разумно полагая, что её хозяин знаком с людьми, обирающими посетителей. Но у самого входа остановился как вкопанный: на стене у дверей висело замечательное объявление о розыске. На листовке очень похоже было изображено лицо самого некроманта.

– Приплыли! – тихо выругался разыскиваемый и поспешил убраться подальше от своего изображения.

На счастье пошёл дождь. Из города следовало уходить. От людей. Но это ничего, страж могил уже давно привык к одиночеству, обходиться без шумного общества. Зато всегда рядом в земле лежали бывшие люди, чуть более бывшие, нежели он сам. Когда смотрителю требовалось выговориться, он усаживался к одной из могил и вёл неторопливые монологи с почившими. Мёртвые прекрасно умели слушать. Не возражали и молча поддерживали во всём, соглашались с его мыслями. Так он стал в шутку сам себя называть философом. Нравилось ли ему такое времяпровождение? Вполне. Ещё в той жизни кладбищенский сторож был на одной волне с мертвецами. А ныне, обретя запретные знания некромантии, он осознал, что судьба всегда вела его именно к этому событию.

Но куда же ему податься теперь? Как не умереть от голода?

«Интересно, а если я сам себя приведу сдаваться, то мне награда полагается?» – усмехнулся он.

А тем временем, пока голова его решала одни задачи, ноги выполняли другую – они сами несли по уже пройденной давеча дорожке, прямиком к воротам в стенах города. Именно к тем, через которые он и попал внутрь.

* * *

Этот проклятущий дождь снова зарядил! Разве для демона может быть погода хуже, чем такая промозглая? Ответ очевиден – только зима!

Суккубы ёжились в своих скудных нарядах, не способных согревать. Только совращать. Зачем в аду тёплая одежда? Там – чем её меньше, тем комфортнее!

– Брр! Мерзкая погодка! – тряхнула крылышками Асура, но вода тут же снова намочила их. – Неужели этот человечишка не мог оказаться где-нибудь в пустыне?

– Или хотя бы в Эльфии, – в коем-то веке согласилась с ней Эш.

– Ась? Где-где? – поёжилась Асура. – А... А... Апчхи! У-у! Ангельские происки! Так и заболеть недолго!

– Ай-ай-ай! Ас, ты до сих пор не ознакомилась с историей этого мира? – сокрушённо покачала головой Эвон. – За столько-то лет работы с вверенной тебе планетой...

– Да плева-а... а... апчхи! Я-а... а... а... Хотетела-а на эту пла... а... анету! Апчхи! – гневно прочихалась младшая.

– Будь здорова! Расти большой! – пожелала ей Эш. – Сопли утри и не потеряй прежней привлекательности! Для суккубов, ты же знаешь, это самое главное!

– Прежней? – взвилась Асура, даже пропустив мимо ушей оскорбительные намёки про «маленькую». – На себя посмотри! Грудь на ветру колышется, а крылышки и рожки до сих пор не отросли!

– Что-что ты там сказала про крылья и рога? – недобро прищурилась Эш, а её острые ушки нервно дёрнулись. – Дай-ка я твои недоделки сейчас почикаю, овца рогатая...

Правая ладонь Эш угрожающе легла на рукоять катаны.

– Стоп! А ну живо прекратили! – сочла необходимым вмешаться старшая в троице.

– Разве ты не слышала, как эта кобыла назвала меня овцой? – возразила Эш чернокрылой.

– Я одного никак не пойму, Асура, – раздражённо произнесла Эвон, – ты чего так умереть стремишься-то?

Старшая была права. В прямом грубом противостоянии Асура ничего не смогла бы противопоставить вышколенной убийце Эш. Но пока Эвон сдерживала ниндзя, то и опасаться было нечего – знай себе насмехайся над убогой. А как ещё называть безрого-бескрылую? Ну да, не все демоны имели рога и крылья... Вон и куратор их тоже относилась к породе бескрылых. Но над ней смеяться... У Асуры ума хватало не делать этого. Даже за глаза. Эта-то узнает! Или убогая донесёт – с неё станется...

Но Эш сегодня, вопреки обыкновению, не послушалась воли старшей: «Кобыла? Достала меня эта мелкая! Да что мне будет-то за её смерть? Выговор? Ха! Эк велика беда! Может, Эвон мне ещё и спасибо скажет, прикроет перед начальством... Сама, мол, мелкая упала, хвост в ногах запутался, и свернула себе шею!» – Лезвие катаны поползло из ножен.

– Эш! Не смей! Слышишь? – где-то издалека доносилось до потерявшего контроль над собой убийцы. – Пожалеешь!

«Пожалею? Да фига с два!» – улыбнулась Эш в предвкушении.

Асура взвизгнула и спряталась за спину старшей. Дождь лил стеной.

– Эш, ты теряешь контроль над собой! В клане это не поощряется! – словно из густого вязкого тумана застучали горохом слова в голове безрогой.

«Контроль... Клан»... – пыталась бороться Эш. Но затем она сделала свой выбор и блаженно улыбнулась, будто переметнулась на сторону ангелов:

– Да к чёрту всё! Я только один разок...

И вдруг она замолчала. Из-за завесы дождя прямо рядом с ней вынырнул человек и, дёрнувшись, будто ошпаренный, остановился.

– Ба! Да это же наша пропажа нашлась! – излишне радостно и наигранно воскликнула Эвон, сама потерявшая контроль над подчинёнными. – Молодец, Эш, ты вывела нас на некроманта! Не зря я верила в тебя!

– Я... молодец? – едва шевеля губами, прошептала бескрылая, и дождь заглушил её слова.

– Кто здесь? – настороженно спросил некромант. Он не видел и не слышал суккубов, но, определённо, чувствовал!

– Наш человек! – улыбнулась Эвон и развеяла морок, скрывающий всю троицу.

Некромант испуганно отшатнулся:

– Сгинь, нечистая!

Эвон быстро осмотрела себя и обиженно заявила:

– Вот и неправда! Я очень даже чистоплотная!

Из-за её спины осмелилась выбраться Асура, ведь вспышка гнева Эш, похоже, миновала:

– А я – так само совершенство! – заявила она и грациозно, как ей всегда казалось, распахнула свои синие крылышки.

– Да ну! – сощурился некромант. – Если тут и говорить о совершенстве, то я бы выбрал её! – и он ткнул пальцем в сторону всё ещё неподвижно стоящей Эш.

– А? Чего? – у Асуры просто отвисла челюсть. Впервые её вот так отшили. Даже без чар ни один импотент никогда не позволял себе этого. У мужчин не поднималось такое сказать ни в глаза, ни за глаза. А этот...

Если бы некромант не был целью их задания, то и Эвон, наверное, сейчас взорвалась, извергая поток брани, уничижительных сравнений и ярких рекомендаций.

– Стареете, девочки! – тихо выдохнула Эш и разжала кулак, сомкнутый на рукояти катаны. Оружие вновь вернулось в ножны.

Но девочки её услышали. Асура снова закипела праведным гневом, однако только что чудом миновавшая её смертельная буря была слишком свежа в памяти, чтобы рисковать снова идти на конфликт с этой... безрогой! А Эвон растерялась. И снова Эш смогла удивить её. Впервые она высказалась нелицеприятно, даже оскорбительно, о старшей! Неужели Эвон окончательно потеряла контроль над группой?

– Заблудился, бедолага? – тем временем поинтересовалась у некроманта Эш.

Он исподлобья поглядывал на суккубов: «Кто это ещё такие? Как с ними себя вести? Опасны ли?» – шестое чувство, заметившее катану Эш, подсказывало, что определённо да! Тогда как ему вести с ними? Бежать?!

И он сделал шаг в сторону, собираясь уйти.

– Стоп! Стой! Куда это ты собрался? Вот так вот уходить от женщин по меньшей мере не вежливо! – окликнула его синекрылая и раскрыла перед ним свиток, что всё это время усердно носила с собой, свёрнутый в трубочку. – Узнаёшь? Встречал когда-нибудь?

И Асура насмешливо улыбалась, развернув перед носом некроманта ничто иное, как его собственный портрет. Тот самый, нарисованный орком.

– Ты же сожгла её! – насторожилась Эвон.

– Ловкость рук и никакого мошенничества! – весело подмигнула ей синекрылая.

– Нет! Впервые вижу! – сипло пискнул смотритель. – Извините, дамы, но мне нужно идти!

– Погоди, не спеши, некромант, мы тебя не обидим! – заступила ему дорогу Эш.

«И они по мою душу!» – раскис было смотритель, но затем решил обратиться к своему дару.

Он закрыл глаза и... ничего не произошло! Только голова отозвалась тупой пульсирующей болью. Вторая попытка уже принесла результат: боль в голове, ослепляя, вспыхнула сверхновой вспышкой. А затем пришёл чёрно-белый мир. Чего он хотел этим добиться? Снова поднять мёртвых, чтобы те растерзали врагов хозяина. Врагов? Убили? Некромант и сам не знал. Но, перейдя в иной режим зрения и восприятия, он замер – в этот раз окружающий его мир не был наполнен только оттенками чёрного и белого. Перед ним стояли три фигуры девушек, что остановили его. Исходящий от них тревожно-красный цвет так и кричал: «Опасность! Опасность!» Сколько себя помнил, смотритель никогда не слыл дураком, поэтому сразу же потянулся к этим соблазнительным женским фигурам. Прощупать, изучить... Потянулся мысленно, с помощью дара, конечно же, а не физически, руками.

– Э! Не! – тут же одёрнула его Эвон, и смотрителя будто обожгло, а затем окатило ледяным душем.

Контрастные ванны, однако...

– Меня! Можешь потрогать меня! – чуть ли не запрыгала самая низкая из фигур.

– Заткнись, Ас! – Эвон грубо схватила попрыгушку за плечо. – Ты нам снова задание провалишь!

Асура сникла и демонстративно отвернулась. Зато Эш сама сделала шаг в сторону некроманта, её хвост скользнул к нему, оплёл руку, выше и выше... И вот уже сердечко на конце хвоста приставлено к горлу некроманта, будто нож.

– Не дёргайся, смертный, дай осмотрю тебя! – повелела она, заставляя поворачивать некроманта голову то в одну сторону, то в другую. – Не-е, девочки, этот староват для меня – можете забирать его себе!

– Эш, а тебе не кажется, что ты перешагиваешь черту? – буквально зашипела Эвон.

– А? Так мне самой заняться его воспитанием, Эви? – удивлённо и наивно захлопала ресницами бескрылая. – А мне казалась, что это хочешь сделать ты...

– Смертный? – переспросил некромант. – Кто. Вы. Такие?

– Мы – Цербер, – обворожительно улыбнулась Эвон. – Эш, убери хвост! Ну же, отпусти нашего друга!

– Цербер – это трёхглавый пёс Аида! А вы... – наполненный безграничным сомнением голос бывшего кладбищенского сторожа вдруг прервался, когда хвост бескрылой, извиваясь, царапнул его по руке. Но вместо боли он ощутил сладкую и манящую негу. Будто подуло ароматом весны, цветов, любви, мартовских котов.

– Что ты творишь, бесстыжая! Ладно, Асура бестолковая, но и ты туда же! – Эвон быстро положила свою ладонь на порез, и некроманта обожгло болью. Он вскрикнул и отдёрнул руку. Теперь на ней красовался ожог.

– «Друзья», говоришь? – обижено вымолвил он.

– Первая помощь, – убедительно закивала Эвон, – дезинфекция!

– Да, мы и есть трёхглавый пёс Тартара! – с вызовом заявила Эш. – Вот посчитай: раз голова, два голова, три, – и она по очереди указала на макушки Эвон, свою и Асуры. – А если тебе ещё доказательства нужны, то вон та голова может и укусить, только попроси! – и она кивнула в сторону синекрылой.

– Чтобы меня потом ещё раз дезы... десцыфи... дефектировали? Тьфу ты! – и некромант с опаской покосился на большегру... большекрылую Эвон. – Цербер? О как! Вы – трёхглавый верный слуга Аида? – и он замолчал, ничуть не убеждённый приведёнными доводами. – Пёс?

– Эм... Ну, пусть так, – согласилась Эвон.

– Ха! Трипёс бы никогда не покинул свой пост! – победно улыбнулся смотритель, будто сейчас ему выдадут приз за разоблачение. Возможно, так и случилось бы, не будь он так нужен этим трём...

– Да? – не сдалась после его замечания Эш. – Цербер не позволяет умершим возвращаться в мир живых, а живым посещать мёртвых, ведь так?

– Так, – кивнул некромант.

– И ты наивно полагал, что сможешь безнаказанно возвращать мёртвых в мир живых? И никто не заметит? А ведь я слежу именно за этим!

– Мы! – поправила её Эвон.

– Оживлять мёртвых! – поддакнула Асура и укоризненно покачала указательным пальцем. – Непорядок!

– А? Чего? Ничего не знаю! – невинные глаза некроманта, казалось бы, обманули кого угодно... Но только не их.

– А мне нравится твоя наглость! – насмешливо произнесла Эвон. – Но пытаться обмануть мастеров...

– Мастериц! – поправила Асура.

– Не перебивай! – взвилась Эвон. – Эш, попридержи её!

– Да легко! – кивнула убийца, и её хвост точно хлыстом опутал ногу синекрылой.

– Отпусти меня! Живо! – психанула Асура, вновь почувствовав близость дыхания старухи с косой. Она взмахнула рукой, и в воздухе рядом с ней появился багровый провал, ведущий в другое измерение. Суккуб вытащила из него странный зубастый меч. На рукояти под большим пальцем оказалась утопленная кнопка, после нажатия которой оружие гулко завибрировало в руках. – Иначе отсеку к чертям собачьим!

– Эш отдёрнула хвост, не преминув оставить на ноге соперницы длинный неровный порез, и вновь схватилась за катану.

Струйка густой красной крови тут же устремилась вниз, пропитывая единственный чулок, и дальше, в сапог.

– А ну, прекратили! Сейчас же! – рявкнула Эвон так, что некромант даже подпрыгнул. С такой наставницей он мог бы стать отличным спортсменом, практикующим прыжки в ширину, пока хватит длины ног.

– Соглашусь, Эви, ты как всегда права! – ухмыльнулась Эш, отпуская рукоять катаны. Одно короткое движение – и в каждой её руке оказалось по метательному кинжалу. – Убью-ка её издалека...

– Ну, я пойду, а? – с надеждой в голосе спросил некромант и даже снова сделал шаг в сторону.

– Довольно! – рявкнула старшая. – Стоять на месте! Всем!

Она расправила крылья, а в её глазах разгоралось адское пламя:

– Хотите, чтобы я сейчас же прервала миссию, и мы отправились на разбор полётов к куратору? Плевать! Я уже готова устроить вам это! – её ногти превратились в длинные стальные лезвия.

– Я не специально взывал к помощи мёртвых! – испуганно затараторил некромант, а его желудок сжался в тугой комок боли, готовый вот-вот вывалиться наружу снизу. – Я больше так не буду-у-у, только отпустите!

– О! Если мы всё равно отправляемся назад, то я тогда применю на нём свои чары! – обрадовалась Асура.

– А вот и ни черта! – рявкнула старшая, взмахнула рукой и когтями полоснула по воздуху, разрывая межпространственную материю.

Пять багровых царапин растекались и увеличивались в размерах. Асура и Эш замерли и спрятали своё оружие, а убийца даже шагнула вплотную к синекрылой, и они обнялись, будто лучшие подруги. Очень быстро порезы слились воедино и превратились в багровый провал – портал в преисподнюю.

– Кто посмел звать меня? – пророкотал глубокий потрескивающий голос с той стороны.

Плёнка портала натянулась, через неё будто продавливалось чьё-то лицо в этот мир. Преграда натянулась до звенящей мембраны, истончаясь, и, наконец, лопнула, являя взгляду её. Чёрные густые пряди скрывали правую половину мило хмурящегося лица. Будто с поволокой чёрный глаз с вертикальным зрачком глядел на мир. Густые ресницы, голые плечи, шея и грудь.

– Не смотри! Не смотри на неё! – Эвон прикрыла ладонью глаза некроманту.

– А! Это вы... Вижу, даже цель своего задания в этот раз нашли, – улыбнулась краешком рта куратор. – Так к чему такой срочный вызов? Хотите подарить его мне?

Позванная в этот мир облизнулась:

– Вот уж не ожидала!

– Нет-нет, госпожа! Я позвала Вас вовсе не по этой причине...

– Так говори быстрее, у меня грешники на сковороде подгорают! – скривилась куратор. Сложно было сказать – расстроена она или только притворяется.

– У нас тут некоторые проблемы возникли с непослушанием в Цербере, – начала Эвон.

Куратор смахнула чёлку со второй половины лица, обнажая такой же прекрасный глаз, как и первый. Только иного цвета – жёлтого. Искры заплясали во взгляде надзирательницы Цербера. Троица агентов сжалась под её взглядом.

– Ничего-ничего! Мы послушные! Мир и любовь! – залепетали Асура и Эш, а затем поцеловались для пущей убедительности.

– А это что? – куратор кивнула в сторону всё ещё кровоточащего пореза на ноге Асуры.

– Ой! Простите! Это я излишне увлеклась, – виновато произнесла Эш и вновь прильнула к Асуре в долгом поцелуе.

– Да? – с сомнением переспросила куратор. – Что-то я раньше за вами такого не замечала... И? Что скажешь ты, старшая?

Куратор обратила свой взор на Эвон.

– Теперь у нас всё в порядке. Так, девочки пошалили немножко, – виновато улыбнулась Эвон, пряча когти, а «девочки» в подтверждение её слов обнялись ещё крепче. И ещё. Да так, что косточки Асуры затрещали, а её лицо едва ни скривилось от боли.

– Тогда какого Дьявола ты взывала ко мне? Для острастки этих? Если сама не справляешься с ролью командира, я живо подыщу тебе замену! Хоть прямо сейчас! Вон, эту, помощницу мою разжалую, бесит она меня уже...

– Нет–нет! У меня всё под контролем! – залебезила Эвон. – Госпожа куратор, Вы слишком рьяно избавляетесь от своих помощниц! Среди демонов и так уже поговаривают, что эта должность – проклятая, и желающих попасть на неё всё меньше и меньше. Её уже воспринимают как наказание.

– Иди к чёрту! Ты ещё меня учить будешь! Только провали задание – тогда поговорим, – куратор отстранилась назад, и портал схлопнулся.

Мгновение-другое багровые сполохи ещё витали в воздухе, а потом растворились. Снова только потоки дождя заполоняли пространство.

Асура и Эш отпрянули друг от друга и синхронно начали плеваться. С отвращением.

– Кто это был? – задал вопрос некромант и Эвон отняла руку от его лица.

– Персефона, жена Аида, – тут же нашлась Эш. Порой её познания в мифологии удивляли даже видавшую виды Эвон.

– Значит, вы, и правда, Цербер! – удивлённо воскликнул некромант и пал ниц. – Простите, что я не поверил вам!

– Ха! Все планетяне – глупцы! Но люди злы, и если они падут, то добро в этом мире восторжествует. Этого никак нельзя допустить! Мы научим тебя, как бороться с твоими врагами и выживать! – заверила Эвон. – Людей притесняют, используют как скот. Но ты с нашей помощью сплотишь людей и поведёшь их вперёд к светлому будущему! Пока человечество не возвысится над всеми. Вот наша с тобой задача! И Цербер всегда поддержит тебя...

– Так вы меня не растерзаете за то, что я воскрешал мёртвых? – удивился некромант.

– Мало того, ещё и научим правильно это делать, – подмигнула ему Эвон.

– Да, чтобы ты не изгонял высшую нежить, – встряла Асура, – лучших из возможных своих слуг.

– А я тебя научу пользоваться вот этим, – Эш метнула в столб кунай.

– Дзиньк! – он воткнулся в дерево.

– Вот это уже, пожалуй, лишним будет, – смутился некромант, который никогда не испытывал излишней любви к оружию.

– Хорошо! А теперь нам нужно убираться из этого города. Пока тебя не схватили стражники, – заявила Эвон. – Я знаю здесь недалеко одно место, где тебя на первое время спрячут.

– И на второе тоже, – ехидно хмыкнула Асура, но старшая зыркнула на неё таким взглядом, что синекрылая чуть не подавилась своим смешком.