Свет ее высочества

Глава 1. Гостья

Владения Дома Червленого Скорпа, Ниис, Вискур,

103-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Я падала в молочно-синюю бездну. Падала с тонким визгом, срывая горло.

— Я убью тебя, Солар! Убью-у-у! — вопила, не думая, кому угрожала.

— Хорошо, договорились! — мерзко смеялся смертник. — Дождись только, пока приземлимся!

Издевательский хохот обнимающего сзади мужчины временами сменялся надсадным кашлем. И к моему страху примешалось легкое злорадство — похоже, проблемы с голосовыми связками будут не только у меня.

Секундная передышка, когда наш полет вроде выровнялся, и я уже возблагодарила богиню... Но нет! Клятый форо, сложив крылья, вновь камнем упал вниз!

— Да чтоб тебя!.. Сола-а-ар!

Земля приближалась. Еще чуть-чуть — и птицу вместе с нами, ее наездниками, расшибет в мясную лепешку.

Я окончательно охрипла, а падение продолжалось. Неужели Солар потерял управление форо? Или что-то случилось с самой птицей?! Боги Семиграда, как же я хочу жить! Пожалуйста, не сейчас!..

Форо раскрыл крылья и взмыл вверх.

— Все, расслабься, Эва, — склонившись к моему уху, насмешливо произнес гадкий хэмелл. — Потоки закончились, дальше полет будет скучным.

Все еще издевался? И тем не менее я последовала совету — расслабилась. Солар в таком вопросе лгать не должен.

Вздохнув с облегчением, откинулась на грудь мужчины, как на спинку удобного кресла, и закрыла глаза. Прошла целая вечность, прежде чем успокоилась и с интересом осмотрелась.

Темную синь неба разбавляли разводы белых облаков, позолоченные лучами заходящего солнца. Мое любимое время суток здесь, в Вискуре. Закаты прекрасны. Восходы, наверное, тоже, но я так и не сумела проснуться вовремя, чтобы ими полюбоваться со спины форо. А просить разбудить Солара — значит, добровольно подписаться на какой-нибудь пакостный розыгрыш.

До сих пор не верю, что пару дней назад он попотчевал меня необычным угощеньем. Булочками, тонко намазанными ароматным медом… Один кусочек — и мой язык онемел. Я не могла говорить около часа, Солар, кстати, тоже, только от смеха. Не передать мою панику, когда я пыталась понять, что случилось.

А этот весельчак, нагоготавшись, спокойно объяснил, что мед не от простых пчел, а серебристых. Их вывели жрецы Жизни для нужд целителей: смазанная таким медом рана не только дезинфицировалась, а и переставала болеть, онемевая на некоторое время. Естественно, в кулинарии эту сладость не применяли, разве для того, чтобы кого-то отравить.

Не правда ли, хорош розыгрыш? Угостить гостью ядом! И то, что мед для хэмеллов не смертелен, его не оправдывает.

Подумать только: спасенный мной хэмелл, которого до одури боялась вначале, оказался куражливым, сумасшедшим магом, веселым и в то же время чутким. Жаль, что участливость просыпалась изредка, и он, затевая нередко жестковатые розыгрыши, не считался с чувствами своих жертв.

— Эва, налеталась на сегодня? — даже из жалости вискурец не приглушил насмешку в голосе.

— Д-да, Солар! С меня достаточно!

Ладно, друг мой, сейчас твой черед веселиться. Но ведь когда-то настанет и мой…

Возвращению в замок я обрадовалась больше, чем прогулке — после мыслей о близкой смерти рассматривать с высоты птичьего полета горы, озеро или долину с россыпью домов желания не возникло.

И вдруг я поняла, что должна сказать шутнику «спасибо» за экстремальный полет. Он перевернул мой мир. Но не вверх тормашками, нет. Перевернул его обратно на ноги.

Боги, как здорово жить! Просто жить. Забыть о неприятностях, обидах, предательстве — и просто дышать, любоваться вечерним небом… И предвкушать скорую перебранку с Соларом. Ведь, несмотря на пользу полета для моего настроения, страха я натерпелась изрядно. До сих пор руки дрожат.

Форо грузно опустился на взлетную террасу и, сделав несколько шагов, смирно замер. Сбросив вниз лестницу, сзади завозился хэмелл, выбираясь из седла.

— Давай помогу спуститься. — Он любезно выставил руки, планируя подхватить, если оступлюсь.

— Сама справлюсь, — возразила сердито, с трудом отцепляя намертво прилипшие пальцы к луке седла.

По веревочной лестнице я слезла, если не так ловко, как мужчина, то и ненамного хуже. Опасливо оглянувшись на птицу — нет, птичищу! — покрытую черными с фиолетовым отливом перьями, отступила к той части террасы, где имелись перила. От взгляда на долину у подножья горы, на которой стоял замок рода Червленых Скорпов, привычно закружилась голова.

Передав поводья степенно подошедшему слуге, Солар присоединился ко мне.

— Эва, обиделась на мою шутку? — Он дернул меня за косу, заставляя обернуться. — Но тебе же понравился полет!

Я внимательно на него посмотрела, словно видя в первый раз.

Высокий, жилистый, с короткими пепельно-русыми волосами, сейчас взъерошенными ветром. Льдисто-серые лучащиеся весельем глаза, массивный подбородок с ямочкой и длинный нос с немного загнутым вниз кончиком. Сложно поверить, что совсем недавно я считала Солара угрюмым и нелюдимым, не подозревая, что найду общий язык.

— Полет, да, понравился. А вот ожидание «поцелуя» с землей, извини, — нет.

— Зато взбодрилась, отмерзла, ожила. Вспомнила, что жизнь не закончилась после разочарования в одном мужчине.

Опять он смеялся над моими сердечными муками? И зачем только рассказала, как меня провел «верный» попутчик, оказавшись главным злодеем Межграничья? Не иначе дух мертвого бога Мрака попутал!

Не сдержавшись, я стукнула хозяина замка по плечу.

— Что? Разве я сказал неправду?

От нового удара Солар, смеясь, увернулся.

— Никакой благодарности, одни тумаки! — Он с показным расстройством покачал светловолосой головой. — Вот и приводи после этого депрессивных дев в чувство.

— После твоих методов депрессивные девы становятся девами заикающимися.

— Ну и что? Лучше пусть весело заикаются, чем горько плачут в уголочке.

Вот что сказать на столь оптимистичную жизненную позицию?!

Самое интересное, что Солар далеко не оптимист. Это лишь чтобы меня расшевелить, он шутил и придумывал розыгрыши. Его домочадцы на наши взаимоотношения смотрели квадратными глазами, а мать Солара — еще и недовольно поджав губы.

С близкими моего спасителя у нас завязались странные отношения…

Его младшая сестра Левия мне симпатизировала и по вечерам напрашивалась в мою спальню. Порывистая, любопытная десятилетка мечтала о путешествиях в другие страны и жадно слушала обо всем, что я рассказывала, будь то условия жизни в храме Судьбы, обычаи Лула или мода при дворе Северной империи.

Гостивший в замке кузен, шестнадцатилетний парень, мнивший себя роковым соблазнителем, пытался ухаживать. Но Солар быстро объяснил, что к гостье приставать нельзя, и юнец сделал вид, что я ему больше неинтересна.

А вот мать… Риэлла Белинда подозревала, что я мечу в невестки, и всеми силами старалась отбить у меня охоту. Недоразумение возникло потому, что ее сын вместо правды с восхищением рассказал героическую сказочку. Будто я дочь четы хэмеллов, много лет шпионящих в Северной империи на благо Вискура. Когда родители умерли, я, потерянная и одинокая, влачила жалкое существование. И вдруг наткнулась на Солара, загибающегося в плену у страшного некроманта. Рискнув жизнью, я спасла соотечественника. И он, разумеется, не мог оставить меня, такую мужественную, верную и прекрасную, на чужбине. Тем более что засылал моих мнимых родителей-резидентов еще его отец.

В первую минуту, узнав, что предыдущий глава рода Червленых Скорпов возглавлял внешнюю разведку Вискура, не знала, что и думать. От страха, что попала из огня да в полымя, некоторое время не могла говорить, пока не свыклась с мыслью, что влипать в непростые ситуации мне на роду написано.

Но сложней всего было общаться с невестой Солара.

Диашель из Дома Черного Богомола пообещали Дому Солара еще до ее рождения. Я смутно поняла, что много лет назад произошла какая-то некрасивая история, и две семьи чуть не схлестнулись в кровавой сече. Лишь специальным указом верховного патриарха Вискура противостояние прекратили с условием, что в недалеком будущем девушка-Богомол станет супругой наследника Скорпов. У Солара имелось право выбора, но, к его превеликому огорчению, у Диашель не было сестер, только старший брат. Наблюдая за общением помолвленных, я вскоре поняла, что бедный хэмелл женился бы на ком угодно, лишь бы не на этой особе.

И это притом, что Диашель — стройная красавица с зелеными глазами и черными волосами, которые на солнце отливали красным. Правда, характер не сахар, скорее убийственный мед серебристых пчел. Упрямая, эгоистичная, идущая напролом, она не желала менять свою точку зрения, даже если все вокруг твердили, что она ошибочна.

Со стороны могло показаться, что я пристрастна и несправедлива к девушке, но после трех серьезных стычек с ней — и это всего за четыре седмицы моего пребывания в Вискуре! — иного мнения возникнуть не должно.

И стоит ли упоминать, что Диашель обрела союзницу в лице будущей свекрови? Риэлла Белинда ранее ее ненавидела, теперь же, опасаясь получить в невестки «приблуду», резко полюбила и постоянно зазывала в гости.

— Эва, успокоилась? Ноги не дрожат? — насмешливо поинтересовался Солар. — У тебя час на переодевание, а затем ужин.

Я поморщилась. Снова видеть недовольное лицо хозяйки замка? Я бы с большим удовольствием поела у себя в комнате.

— Эва, мать пригласила гостей, неужели ты оставишь меня им на растерзание? — словно прочитав мои мысли, возмутился блондин.

Почти лунный цикл он вытаскивал меня из черной меланхолии, возился, как с малым дитем. И я не могла не отблагодарить за заботу хотя бы таким способом — оттягиванием на себя внимания Диашель. То, что она в числе приглашенных, я не сомневалась.

Солар как-то заметил, что раньше невеста донимала его раз-два в цикл, теперь же достает чуть не каждый день. Эх, мужчины! Как можно не понять, что девушка блюдет свои интересы, проведав о появлении соперницы? Нет, я на Солара не претендовала, но как объяснить это ревнивой риэлле, не желающей меня слушать?

— На растерзание не оставлю, шантажист, — вздохнув, я оперлась на подставленный локоть.

Но уйти с террасы мы не успели.

— Владыка, гости! — крикнул дозорный.

Пять четко выделяющихся на закатном небосводе темных точек быстро увеличивались в размерах.

На открытой всем ветрам взлетной площадке мы видны, как на ладони. Поэтому не встретить подлетающих к замку — знак неуважения, особенно по отношению к Диашель. Как там говорят? Про дымчатого волка прозвучала обмолвка, а он — скок на порог...

Первым на террасу опустился серый форо приснопамятной невесты. С удовольствием воспользовавшись помощью Солара и постаравшись задержаться в его объятиях как можно дольше, риэлла затем подошла ко мне. Для того, чтобы поприветствовать, ага.

— А ты все еще здесь, демонова голодранка? — прошипела она, с опаской косясь на жениха, встречающего остальных всадников.

О том, что я появилась в замке в одном платье, а остальной гардероб шили по заказу Солара, ей поведала риэлла Белинда. И теперь Диашель не упускала момента, чтобы напомнить о моей «никчемности».

— А вы, наверное, тренировались дома, привыкая к вкусу мыла, риэлла? — напомнила я о недавнем случае.

С седмицу назад Солар нечаянно подслушал бранную тираду в мой адрес и заставил невесту извиниться, пригрозив в следующий раз вымыть ей рот с мылом.

— Побежишь жаловаться, мелкая доносчица? — презрительно хмыкнула Диашель.

Слово «мелкая» в устах весьма высокой девушки тоже звучало ругательством. Да только меня устраивал мой средний рост, и ни за какие блага Межграничья я не поменялась бы с Диашель — невообразимо тонкой и длиннющей, как деревянная подпорка.

— Зачем? Со своей несдержанностью вы сами себя подставите.

— Ну-ну, жди чуда, малявка.

Невеста Солара снова подчеркнула свое «преимущество», не подозревая, что для меня оно пустой звук.

Забавно, что в Вискуре высокий рост — это признак предрасположенности к получению звания «владыки» или «владычицы», то есть тех, кто достиг вершин в освоении возможностей хэмеллов. Из-за войн с империей, а затем и частичной ассимиляцией с коренным населением, многие знания многоликих были утрачены. Как рассказывал Солар, с каждым новым поколении все меньше рождается детей, способных в зрелом возрасте не то, что принимать боевую форму, а и серьезно менять внешность. Поэтому узнав, что я научилась безболезненному и быстрому преображению, всего лишь воспользовавшись его подсказками, данными в плену у работорговца, он не смог скрыть удивления.

— Смотри, Эва, не демонстрируй свои умения при посторонних, — предупредил мужчина тогда на полном серьезе, — а то украдут, хоть ты и безродная полукровка.

О том, что больше не безродная, а очень даже родовитая, я умолчала.

Когда Солар спас меня из резиденции Эвгуста, я могла говорить, захлебываясь слезами, лишь о том, что была обманута предателем. Да и то, я тогда сказала полуправду, что один из прихвостней проклятого колдуна морочил мне голову, чтобы подобраться к настоящей принцессе Мариэлле. Со временем, убедившись в благородстве своего спасителя, я так и не поведала ему правду ни о Юлиане, ни о двух принцессах Северной империи. Не смогла — мне все еще было больно от мысли, что отец винил в смерти матери, ненавидел и даже попытался убить тотчас после моего рождения.

Задумавшись, я не сразу обратила внимание на высокого русоволосого мужчину, который подошел к нам с Диашель в сопровождении Солара.

— Владыка Вестард, позвольте представить риэллу Эву, гостью нашего дома и мою протеже.

Официальный тон спасителя, едва заметное напряжение в голосе позволило сделать вывод, что владыка Вестард занимает высокое социальное положение. К своему стыду, я не особо интересовалась правилами вискурского этикета, так как не собиралась оставаться в стране надолго, но кое-что из уроков Левии, временами чересчур назойливой сестренки Солара, запомнила.

— Владыка Вестард, — тихо произнесла я, опуская взгляд.

Надеюсь, приветствие в моем исполнении вышло не слишком неуклюжим? Оно отличалось от принятого в империи — скрещенные руки на груди, легкий поклон головы и неглубокое приседание. Наверняка чуднО смотрелось, если вспомнить, что на мне не платье, а кожаный костюм всадника форо.

— Эва, твоя история благодаря красноречию Диашель, — Солар бросил косой взгляд в сторону не скрывающей злорадства невесты, — заинтересовала верховного патриарха, и он прислал сына убедиться в правдивости слухов.

— Или наоборот разувериться в них, — добавил монарший отпрыск, рассматривая меня с неподдельным интересом. — Рад знакомству, риэлла Эва.

— Для меня это большая честь, ваше высочество. — Я опустила глаза. Ну вот, отдохнула в тишине и покое, снова вокруг какие-то политические пляски. — Позвольте узнать суть слухов? Наверное, о шпионке, проникшей в самое сердце Вискура?

— Не назвал бы приграничные владения Скорпов сердцем нашей страны. Скорее, руками с мечом, — весело произнес владыка и добавил: — Прекрасная риэлла, прошу вас оставить официоз, ведь мы не при дворе моего отца, а в доме одного из верных друзей, я надеюсь.

— Не сомневайтесь, владыка, — тут же отозвался блондин. — Пройдемте в дом, становится холодней.

— Гм, Солар, дружище, — раздалось недовольное сбоку, — а как же я? Отрекомендуй меня девушке, не будь невежей.

Внешность третьего гостя, зеленоглазого брюнета, надолго приковала к себе мой взгляд. Сходство мужчины со стоящей рядом Диашель подсказывало, что они близкие родственники.

— Эва, разреши познакомить тебя с владыкой Егоряном из Дома Черного Богомола, братом моей несравненной невесты.

О как! Родство ближе некуда.

— Весьма приятно, владыка.

— А я, риэлла, так вообще безумно счастлив, — брюнет натянуто улыбнулся, — сестренка готова говорить о необычной гостье своего жениха часами.

Сердце екнуло: неужели объявился новый враг? И ведь для его появления я ничего не сделала! Впрочем, о чем я? Это только для приобретения друзей приходится прилагать усилия, враги же и сами заводятся, как мыши.

Когда правила приличия были соблюдены, Солар предложил пройти в дом и подняться в гостевые покои.

Двоих оставшихся мужчин, следовавших в некотором отдалении от сына верховного патриарха, мне не представили. Значит, это телохранители, сопровождающие наследника правящего Дома Вискура — Дома Песочного Паука.

Диашель с Егоряном в проводниках в покои, закрепленные за ними, не нуждались — как-никак будущие родственники. А вот владыку Вестарда провожал сам Солар.

Я тоже отправилась в свою комнату, и когда за мной закрылась дверь, вздохнула с облегчением. Ох, что-то случится за ужином, интуиция так и вопит о неприятностях! Где бы найти силы, чтобы с ними справиться?

— Риэлла, ванна готова, — сообщила миловидная светловолосая девушка, выплывшая из купальни бесшумно, словно дух.

— Санни, замени, пожалуйста, домашнее платье официальным — у твоих хозяев важные гости.

— Уже, риэлла, — поклонилась служанка, — нас заранее предупредили о приезде его высочества.

Все знали, кроме меня? И чего я удивляюсь? Пора привыкнуть к странной заботливости Солара. Наверняка он решил, что я буду меньше нервничать, до последнего оставаясь в неведении, что по мою душу явится представитель верховного патриарха. Интересно, что такого наболтала Диашель, раз ловить шпионку вызвался сам принц?

Ароматная вода смывала усталость, пыль и беспокойство. Опасаясь, что могу уснуть, попросила служанку проследить за временем.

— Не беспокойтесь, риэлла, вы появитесь в банкетном зале не позже риэллы Диашель, — насмешливо проговорила Санни, намекая на непунктуальность невесты хозяина.

Челядь, в основном люди из коренных вискурцев, в чьих жилах не текло ни капли крови хэмеллов, недолюбливали благородную риэллу, которая одним только уничижительным взглядом могла указать обслуге на занимаемое ею место.

Когда я погрузилась в воду по шею, откинувшись на бортик ванны, Санни вышла из купальни, чтобы не мешать отдыху.

Ох, богиня, как же я устала… Хочется закрыть глаза и уснуть на тысячу лет. Жаль, что это невозможно.

Выждав некоторое время, я, наконец, позволила себе обратить внимание на ногу. Магическая татуировка в виде серого мотылька на левой щиколотке привычно чесалась. Я позлорадствовала — Эвгуст точен, дает о себе знать минута в минуту. Сегодня — двадцать девятый день, как он пытается связаться со мной. Обжигающей боли, как раньше, больше не было, лишь слабый зуд. Да только и он со временем вызывал неудобства — через час лопнет терпение у самого сдержанного человека.

Но я, не намереваясь отвечать, крепилась изо всех сил. Я не то, что говорить с обманщиком не желала, видеть его не могла!

А ведь совсем недавно, с лунный цикл назад, верила ему, чувствуя себя рядом с ним в безопасности…

Судьба — безумная портниха, она перекроила мою жизнь на лоскуты, перемешала, а затем соединила их обратно. То, что было простым, стало сложным. Друзья оказались тайными недругами, враги — кровной родней, а из страха перед прошлым выросла сила. Но, главное, Судьба, сблизив меня с Юлианом, развела с Эвгустом. И полностью уничтожила мои чувства, открыв глаза на то, что это один и тот же человек. Верный товарищ, дерзкий маг и проклятый ренегат, который пришел в Межграничье, чтобы разрушить хранящую мир Грань — все это один человек…

А еще, подумать только, считанные седмицы назад я считала себя сиротой, никому не нужной, кроме храма Судьбы и нанимателя. Полукровкой из многоликих, казалось бы, случайно выбранной, чтобы стать двойником принцессы Северной империи.

И я честно целых шесть лет перетягивала на себя внимание заговорщиков, пока древний демон, не спутав с первой императрицей Микаэль, не набросился на меня. Телохранитель Грэм, закрыв собой, погиб, но его душа угодила в мое тело и, по словам учителя, могла захватить над ним управление. Напуганная случившимся, я сбежала из императорского дворца в надежде найти ответы, как избавиться от «иждивенца». Вот только я не знала, что на побег меня подбили специально в надежде, что помогу вывести проклятого черномага Эвгуста на тех людей, которые знали, где спрятана настоящая принцесса Мариэлла. Если бы не Грэм, то едва ли не каждое приключение могло стать для меня последним…

Боги! Страшно представить, насколько крутой поворот, который сделала моя судьба. Ужасней лишь предполагать, что ждет меня впереди.

Из сонливой задумчивости вывело клеймо Эвгуста. Бабочка не зудела зверски, как раньше, — черномаг придумал новый способ привлечь мое внимание. Магическая татуировка, будто ожив, медленно ползла вверх по ноге. Все выше и выше, пока не добралась до колена. И вот тут-то я и осознала: на ползанье насекомого это похоже меньше всего…

Отрыжка хевикана! Да меня кто-то лапает!..

Дремота ускользнула, как и не бывало. А я, распахнув глаза, резко приподнялась с острым желанием врезать охальнику, посмевшему пробраться в купальню.

Кулаки разжались — в комнате я была одна.

Бабочка продолжала призывно трепетать рисованными крылышками на моей коже. Поверхность воды покрывали лепестки душистых цветов — сразу и не увидишь, что с ногой. И я выставила ее на бортик ванны. Вместо очертаний магической татуировки на голени серели слова: «Ты в опасности. Поговори со мной, Эва».

В опасности? Это шутка такая? Способ заставить меня наконец ответить? Или… правда?

Серьезно обдумать послание не вышло — коротко постучав, в купальню влетела Санни.

— Риэлла, пора одеваться.

Сушащий волосы гребень и талантливые руки служанки быстро сотворили замысловатую прическу. Затем Санни помогла облачиться в шелковое платье цвета предгрозового неба, застегнуть ожерелье из жемчуга — и я могла спускаться в обеденный зал.

То, что хэмеллы не признавали косметику, закономерно и легко объяснимо: зачем краски, если старанием мысли можно усилить природные оттенки? Но, увы, использовать свои способности, чтобы выглядеть привлекательней, не комильфо. А почему так, доходчиво объяснил Солар. Оказывается, меняющийся, достигнув уровня владыки, видел сквозь придуманную внешность. И поэтому таких вискурцев раздражали даже незначительные изменения наружности. Мол, лучше пусть женщина будет малопривлекательной, чем с «двойным» лицом.

Я спускалась по правой стороне лестницы, как окрик позади чуть не сбил с шага:

— Риэлла, подождите!

При виде черноволосого мужчины постаралась скрыть недовольство — ужин еще не начался, а испытания уже тут как тут.

Глава 2. Охота

Аномальные земли, мыс Черная игла,

103-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Иссиня-черный плавник мелькнул справа. Неужели кьяшехр? Может, просто крупная рыбина? В поднимающихся со дна облаках песка не видно дальше вытянутой руки — демоновы руитеки, удирая от копья Мар, замутили воду на много метров вокруг.

Гибкое темное тело грациозно проплыло с другой стороны. Все-таки кьяшехр, главный хищник прибрежных вод, и похоже, он тут не один. Везет ей сегодня, прямо как ныряльщику за глубоководным жемчугом, у которого в одночасье отказали магические татуировки, отвечающие за подводное дыхание и перепонки между пальцев.

Оттолкнувшись ногами от поросшего желтыми водорослями дна, она поплыла вверх. Насторожено всматриваясь в мутные воды, решила, что давно не попадала в подобную западню. А все повар виноват, пристал со своей просьбой: мол, налови да налови штук пять руитеков, хочу побаловать девочек изысканным суфле на белом вине, ну, чего стоит добыть этих неповоротливых созданий? Да, эту длинную фразу он произнес на одном дыхании, небрежно, будто не зная, что заказанный «деликатес» медленно передвигается лишь на берегу и притом в брачный сезон. Сейчас же за ним придется побегать, то есть поплавать. И девушка могла себе признаться, ловля сбесившихся представителей типа членистоногих утомила ее сильнее, чем предполагалось.

До появления хищников Мар успела нанизать на крючки четверых довольно крупных экземпляров, как зарывшаяся в белый песок колония вдруг испуганно сорвалась со своих мест и рванула, баламутя воду, прочь. Поспешив убраться с пути острых клешней и бугрящихся шипами панцирей, она и увидела быстрые темные тени.

Кьяшехры вышли на охоту, и кандидат на звание главного блюда их сегодняшнего меню — она. Быстрым движением отцепив от пояса веревку со связкой громоздких крабов, перехватила повыше оружие и приготовилась к нападению. Впервые порадовалась, что на руках перчатки, — древко копья в неподходящий момент не выскользнет и не оставит ее беззащитной.

Шанс спастись оставался, надо только подпустить тварь как можно ближе и, ударив в наиболее уязвимое место, между глаз или в ямку под челюстью, бежать. Ведь кровь спровоцирует агрессию второй особи или, что еще хуже, приманит целую стаю ее разъяренных сородичей.

Вообще на кьяшехра Мар охотилась не впервой и понимала: в прошлые разы от знакомства с зубами хищника ее уберегал наставник. При необходимости он отвлекал внимание на себя или наносил решающий удар.

Девушка зачаровано наблюдала, как ее противник, грациозно двигаясь по кругу, неотвратимо сужает его. Если верить всезнающим жрецам Жизни, кьяшехры — дети союза морского змея и акулы. Глядя на продолговатое, сильное и невообразимо гибкое, словно без костей, тело, поневоле приходится в это верить. В толще водной синевы остроносая морда смертельно опасного существа казалась настолько жуткой, что ныряльщица подрастеряла боевой задор. А ведь оно еще не раскрыло пасть и не продемонстрировало зубки…

Огромный, длиною в три-четыре человеческих роста, кьяшехр проплыл в опасной близости. Преодолевая сопротивление воды, девушка послала копье вперед — и промазала. Острие слабо черкануло по шкуре рыбины.

Разворот. Атакующий хищник в мгновение ока сократил расстояние.

Руку с оружием чуть наискось и вверх. Мимо!

Кьяшехр, раздраженный мельтешащей добычей, вернулся и набросился вновь.

Мар не успела ничего предпринять, просто выкинула оружие перед собой. И о чудо! Копье угодило в цель! Милостью богов она снова избежала смерти. Вложенная в движение сила помогла преодолеть сопротивление мускулов и хрящей. Подчелюстную ямку не защищали непробиваемые кости, что и позволило ударить прямиком в мозг твари.

Вода вокруг застрявшего оружия быстро темнела, окрашиваясь кровью.

Девушка своевременно не разжала нервно вцепившиеся в древко пальцы, и хаотично двигающийся кьяшехр протянул ее за собой несколько метров. Спина, ударенная о подводные скалы с кораллами, запылала огнем. Мар стиснула зубы, понимая, что, открыв рот, захлебнется горькой водой.

Боль и временная дезориентация заставили забыть, что нужно следить за тылом. И когда тяжелая рука подплывшего наставника опустилась на плечо, девушка чуть не померла от страха. И он это понял.

Ох, и влетит ей за невнимательность! Впрочем, извивающийся кьяшехр, которого следовало бы добить, и его затерявшийся где-то товарищ пугали сейчас гораздо больше, чем гипотетический разбор ее ошибок.

Абсолютно белые волосы, колышась в воде тонкими водорослями, резко контрастировали с бронзовым загаром нахмуренного лица. Мужчина сжал пальцы на предплечье ученицы, требуя внимания. Следя краем глаза за агонизирующим хищником, Мар попыталась вникнуть в то, что он показывал жестами. Рубящее воду движение ладонью и указательный палец вверх. Ага… Ничего мудреного не говорил, всего лишь приказывал: плыви отсюда, глупая! Ей оставалось лишь подчиниться.

Спустя некоторое время, когда эйфория от победы над подводным обитателем стихла, Мар сидела на берегу и дрожала от холода. Плотный, отлично впитывающий воду платок не спасал от секущего кожу соленого ветра.

Жаберные щели на шее превратились в статичные татуировки в виде черных завитушек, и организм перестроился на другой, привычный тип дыхания. А вот магические рисунки, отвечающие за подводное зрение, еще продолжали неприятно чесаться на висках. Перчатки пришлось снять, чтобы вытряхнуть проникший туда морской мусор, и девушка старательно следила, чтобы голая ладонь не притронулась ни к чему вокруг.

Тревожно кричали чайки. Волны, вспениваясь и обдавая солеными брызгами, плавно набегали на скалистый берег. Осеннее солнце еще боролось с подступающими холодами, но скоро начнется сезон штормов, и с морем любителям поплавать придется распрощаться до весны. А в ее случае вообще неизвестно на сколько.

Подумав о неизбежных переменах, она затосковала.

Задумавшись, не сразу обратила внимание на махину, всплывшую из морских глубин. Кьяшехр. Мертвый огромный кьяшехр.

Она никогда не видела столь большую особь так близко, если не считать момента, когда вонзила копье. Конической формы голова, четыре глаза — по одному по сторонам и пара вверху, — пасть с острыми, в четыре ряда, зубами. Мощные боковые плавники не растопырены как у акулы, а слегка прижаты к вытянутому телу. Дубовую шкуру чернильного цвета украшали темно-синие разводы на спине и плавниках.

Кьяшехр завладел ее вниманием до того сильно, что подплывшего к берегу наставника снова заметила спустя пару мгновений. Увидев за его смуглым плечом потерянную связку руитеков, обрадовалась, как ребенок, получивший новую игрушку. Он не только будущий деликатес прихватил, но и не забыл о ее копье.

— Помогай, — отрывисто бросил мужчина и отправился к туше.

Натянув перчатки, и активировав амулет силы, который тонким браслетом обхватывал правое запястье, Мар двинулась за наставником.

В четыре руки с помощью двух артефактов-грузчиков они быстро затащили гигантскую рыбину на берег.

Когда наставник достал из ножен, висящих на правой голени, нож и принялся разрезать брюхо грозы морских глубин, девушка осторожно поинтересовалась:

— Разард, мне остаться? Или ты справишься сам?

Она старалась дышать через раз, чтобы не ощутить запах свежей крови.

— Погуляй, — смилостивился наставник, и его ученица бросилась наутек.

Карабкаясь на скалы, думала о посторонних вещах. Но мысли вновь и вновь возвращались к убитому кьяшехру.

От запаха крови кружится голова, а вид парующей требухи вообще может спровоцировать обморок. Разард говорит, что это непозволительная слабость для охотницы. Да, убивать могла, а освежевать тушу животного у нее все еще не выходило. Хотя, как протекало сие действо, отлично знала, учитель выживания не поскупился на теорию.

Стоя высоко на скале из черного базальта, девушка рассматривала морскую даль.

Тишь да гладь. Ни кораблей, ни плывучих островков из живых водорослей каилонэ, которые произвели на нее неизгладимое впечатление. И даже пожелай она, а забыть не сможет, как в первые дни пребывания здесь, слегка освоившись, обратила внимание на чудные шевелящиеся пятна зелени на синеве воды. Маг-наставник обронил, что они живые и опасные. И Мар не отстала, пока он не объяснил свою загадочную фразу. Стихийник не только объяснил, но и показал.

Они поплыли на большой лодке. Пара сатурийцев сидела на веслах. В нескольких метрах от пронзительно-зеленого островка маг приказал остановиться и бросил в центр пятна свиную ногу — десятки, если не сотни, волосатых усиков, опутав свою добычу, мгновенно скрыли ее под водой. Так Мар узнала: если каилонэ учует проплывающего мимо человека, бросится преследовать его, пока не догонит. Слегка придушив, а затем, утопив жертву, плотоядные водоросли, покрытые едкой слизью, начнут медленно ее переваривать. Жуткое существо…

— Мар! — ветер донес зов наставника.

Легко забыть о времени, наблюдая, как волны, вспениваясь, лижут гладкое и блестящее, словно стекло, подножие скалы. Пора возвращаться, да и небо стремительно темнело — вовремя они всплыли на поверхность.

Вернувшись, она без подсказок нагрузилась кусками мяса, завернутыми в сетки с мелкой ячейкой.

Разард для кухни взял только лучшее, остальное столкнул в воду. Мелкие хищники, пожирая требуху большого, тоже сегодня попируют, а ведь еще пару часов назад при виде кьяшехра удирали бы, не чуя своих плавников.

Быстрым шагом они преодолели цепочку базальтовых скал и вскоре стояли на краю котлована. На его дне притаилась плодородная долина, зелень которой служила ярким фоном для черного замка.

Спускались долго по тайной тропке, о которой известно немногим. Слуги и учителя, нанятые для службы в замке, попали в долину с завязанными глазами. Стены котлована практически вертикальны, из сыпучего минерала, и вскарабкаться по ним невозможно. Слеветировать вниз также не получится — использование заклинаний в аномальных землях приводят к неожиданному результату, часто смертельно опасному.

Так что, к счастью или нет, но магия жителям Черного замка доступна в виде амулетов и татуировок, принесенных извне. Их стихийник попытался изготовлять артефакты самостоятельно — и едва не разнес свою новенькую лабораторию. С того момента всем обитателям замка строго-настрого запретили эксперименты с Силой. А на уроках на протяжении шести лет Мар и остальные девушки учили теорию магии, основы алхимии и зельеварения.

Часовые на стене увидели их издалека, но мост через глубокий ров опустили, когда Разард назвал пароль. Тщательно осмотрев их, позволили идти дальше, ко второй стене и посту. Там ребята стояли проще, обошлись без лишних проверок.

Как только добытчики попали во двор замка, к ним поспешили слуги.

— Ах, принцесса, почему вы таскаете тяжести? — запричитала старшая горничная, румяная пышногрудая женщина.

Мар поморщилась. Началось… сейчас и по ее внешнему виду пройдутся.

— Ваше высочество, какой ужас! Ваша одежда в крови и песке! — вторила горничная, убирающая покои благородных жительниц замка.

Ахи и охи еще нескольких служанок напоминали переполох на птичьем дворе. Кудахтанье утихло, стоило во двор выскочить главному повару.

— Чего разорались? — цыкнул на женщин Имран. — Девочка с охоты вернулась, какой, по-вашему, у нее должен быть вид? Добытое ею мясо трескать будете, небось, без причитаний!

— Фи, Имран, какой ты грубый! — возмутилась старшая горничная и, обернувшись к Мар, строго уведомила: — Ваше высочество, ванна будет готова через пять минут.

Оставив Разарда разбираться с добычей и слугами, девушка поднялась на второй этаж в свои покои. По пути никто не встретился, но, она могла поспорить, в одиночестве пробудет недолго.

Спустя считанные минуты стояла перед зеркалом и расчесывала сушащим гребнем вымытые волосы, как в дверь постучали.

— Мар, это я, Элла. Можно войти?

— Разумеется, входи, дорогая.

В комнату величаво вплыла синеглазая брюнетка, точная копия хозяйки комнаты, разве что с волосами раза в три длинней. Мар предпочитала локоны до плеч.

Грациозно опустившись в одно из четырех кресел, поставленных полукругом, гостья нарочито равнодушно спросила:

— Как охота?

— Слава богам, удачно. Мы с Разардом добыли не только руитеков, но и кьяшехра.

— А правда, что ты вернулась вся в крови? — Элла никогда не умела долго сдерживать любопытство. — И Ровель зашивал тебе две рваные раны?

— Ага, а еще заталкивал кишки внутрь распоротого живота, — насмешливо поддакнула Мар.

— Эй, не шути такими вещами! — возмутилась Элла. — Вдруг беду накликаешь?!

— Чему суждено случиться, того не избежать. Как и не накликать того, что не вписано в твою судьбу.

Двойник нахмурилась.

— Все равно не шути так больше!

— Постараюсь…

Их увлекательную беседу прервало появление Эль, которая ураганом влетела в покои, забыв постучаться и спросить разрешения.

— Ты, правда, ранена, и Разарда завтра казнят на рассвете?! — завопила с порога третья черноволосая синеглазка.

— С какой это радости будут казнить моего наставника? И, нет, я вернулась без единой царапины.

В их скучном замкнутом мирке сплетни — лучшее лекарство от тоски. Мар повезло встретить Разарда, и от уныния она теперь спасалась, охотясь на опасных морских тварей.

— Говорят, что Разард за тобой не уследил, и гигантский руитек оттяпал тебе руку. Вот поэтому его и казнят.

— Кого? Руитека? — с насмешкой уточнила охотница.

— Нет, Разарда, — возмутилась Эль и выхватила из раскрытой шкатулки длинную жемчужную нить.

Обычно своему второму двойнику Мар разрешала таскать любые украшения, но этот жемчуг она собирала лично да еще в подарок Регине. Поэтому, решительно отобрав у девушки цацку, бросила ее в шкатулку и захлопнула крышку.

— Так ты не ранена? — все-таки уточнила Эль. — Здорово! Значит, вечером танцы не отменят.

И местная вертихвостка выполнила изящное па, чудом не задев флакончики и баночки на туалетном столике.

— Тебе помочь одеться? — предложила Элла, бросив снисходительный взгляд на беспечную Эль.

— Помоги.

Когда дверь распахнулась в третий раз, Мар была при полном параде. Разве что осталось привести в порядок короткие волосы и подобрать перчатки в тон к наряду.

— Ох, Мар! Мне сказали, что ты убила Разарда, который пытался тебя утопить!

Мари, ее третий двойник, единственная выглядела в своих переживаниях искренней. Возможно, потому что она единственная из их четверки не мечтала оказаться настоящей принцессой Мариэллой, наследницей Северной империи.

Мар тоже не хотела, но кто ее об этом спрашивал? Увы, она точно знала, кто настоящая Мариэлла.

Впрочем, каждая из ее двойников могла поклясться в том же…

— Знаете, что, девушки? — Мар сделала грозный вид. — Узнаю, кто распускает эти глупые слухи… стребую для него премию — давно так не веселились.

— В последний раз нелепые слухи были о жене Имрана, якобы ждущей тройню от всех сатурийцев разом, — хихикнула Эль.

— Да, кто-то ухохатывался, а повар бил посуду, — припомнила Мари. — Повезло шутнику, что Имран его не вычислил.

— И повезло жене Имрана, что она все-таки не оказалась в тягости, — желчно заметила Элла. — Иначе всю жизнь оправдывалась бы перед мужем и окружающими, — добавила Эль.

— Ваши высочества, я готова, — сообщила хозяйка комнаты подружкам, — можем идти трапезничать.

И принцесса Мариэлла с тремя двойниками, спустилась на первый этаж.

Первое время, циклов пять, за столом сидели лишь четверка девушек, похожих друг на друга, как близнецы, учителя да начальник гарнизона сатурийцев. Все остальные обитатели замка ели на кухне. Потом нестерпимая скука заставила нарушить правила этикета и пригласить разделить пищу воинов, не заступивших на пост.

Больше всех присутствию статных, мужественных и обаятельных серебристоволосых сатурийцев радовалась Элла. Она любила наблюдать за тренировками на плацу, откровенно пожирая глазами мускулистые тела. Поначалу, мальчики — да-да, именно так называла девушка самых лучших бойцов Межграничья — терялись под напором ее навязчивого дружелюбия. Но перед обаянием Эллы никто не устоит. И вскоре сатурийцы стоически сносили ее якобы случайные прикосновения и, казалось бы, невинные, но двусмысленные разговоры.

Мар с Мари смеялись, следя за озабоченным двойником, а вот мужчины долго опасались проявить интерес к возможной дочери императора. Но с Эллой сопротивление бесполезно. И вскоре у нее появился фаворит. Потом второй. Третий…

Ровелю, учителю алхимии и теории магии, как наиболее наделенному полномочиями человеку в замке, пришлось приструнить любвеобильную девицу. За что та теперь иногда отыгрывалась на Мари, обожаемой ученице стихийника, намекая, что между наставником и его подопечной тоже далеко не целомудренные отношения…

Задумавшись, Мар и не заметила, как одолела жаренное в орехах мясо кьяшехра. Придется врать Имрану, что вкус божественен, хотя на самом деле его и не почувствовала. Но что делать, если повара обижать нельзя? В их замкнутом мирке вкусная еда — одно из редких удовольствий. Пристойно готовить могут еще несколько человек — его помощники, но не так восхитительно, как сам Имран. И поэтому чувство собственного достоинства здешнего кулинарного гения всячески холили и лелеяли.

— Настоящая принцесса — Мари, — шепнул на ухо ученицы Разард, начиная их игру под названием «Угадай, кто истинная наследница».

— Почему? Аргументируй, — попросила она тихо.

— Лишь огранке ее дара землевик уделяет бездну времени. Тогда как таланты остальных развивать не спешит.

Снисходительно улыбнувшись, Мар отрицательно покачала головой. Слабенький довод. Неужели ее наставник по экстремальному выживанию настолько слеп, что не замечает очевидного? Хоть бы прислушался к сплетням Эллы…

— Нет, — она с удовольствием включилась в давешнюю забаву. — Загляни как-нибудь в лабораторию, когда стихийник и Мари останутся вдвоем. И ты прочтешь по нежным взглядам, что их мысли заняты чем угодно, но только не теорией магии.

— Одно другому не мешает, — хмыкнул Разард.

— Поверь, Мари не может быть дочерью императора.

— Почему?

— Потому что наследница Севера — я.

Наставник возмущенно фыркнул. Он не понаслышке знал, что принцесса — глупая и жестокая эгоистка, из-за которой когда-то погибли дорогие ему люди.

— Ты не можешь быть Мариэллой, — твердо проговорил он. — Ты не убиваешь со смехом. Ты вообще не умеешь отнимать человеческие жизни.

Зато она умеет их спасать. Например, жизнь Разарда. Мар не только вытянула наставника из-за последней Грани, но и сняла с него рабскую метку. Значит, она никак не попадает под описание наследницы…

Пять циклов назад, гуляя по берегу моря, в полосе прилива девушка нашла полумертвого человека. Он лежал, опутанный водорослями, без сознания и на ее решение повлиять никак не мог — Мар, сама захотев помочь, рискнула воспользоваться целительским заклинанием. Чего это стоило в аномальных землях, ей до сих пор не хотелось вспоминать...

Устранив повреждения внутренних органов, она тогда срастила несчастному сломанные ребра и подстегнула регенерацию.

А еще, до того, как подбежали следящие со значительного расстояния телохранители, Мар «стерла» со лба незнакомца клеймо агграсского раба. Ей бы ни за что не разрешили оставить каторжанина в замке. Ослабленного и бредящего, скорее всего, милосердно добили бы…

Но за секунды «прочитав» главные вехи биографии пострадавшего, она не могла позволить умереть тому, кто потратил шесть лет своей жизни на поиски принцессы Мариэллы.

Мар вынырнула из воспоминаний, когда Разард неожиданно произнес:

— Ваше Высочество, позвольте пригласить вас на вечернюю прогулку?

Когда они оставались наедине, он позволял себе фамильярность, в остальное время строго придерживался правил этикета и «знал свое место», как того требовали маг и начальник гарнизона.

— С удовольствием, Разард. — Мар подала галантному кавалеру руку, затянутую в белую кожаную перчатку.

— Принцесса, прошу вас не задерживаться — через час все риэллы соберутся в Закатном зале, — напомнил Ровель, окидывая бывшего каторжанина недобрым взглядом.

Ах, да, танцы... Странно, что она забыла о втором развлечение после сплетен…

Гуляя в саду, обсудили подводную охоту. И так, как были одни, Мар узнала о себе много чего интересного и, увы, нелестного.

— Ты чуть не погибла, — отчитывал ее учитель по выживанию, — потому что запаниковала.

— Неправда, я контролировала страх!

— Ты и не боялась за себя. Ты переживала, что придется убить кьяшехра, а потом разделать его тушу.

— Нет, я не переживала, клянусь!

— Не оправдывайся, — беловолосый нахмурился, — я заметил, с каким отвращением ты глядела на тушу, вытащенную из воды. В бою ты ненадолго потеряла сосредоточенность.

Девушка хотела возразить, что он неправильно расшифровал ее взгляд, но стушевалась: раз наставник вбил себе что-то в голову, его не переубедить. Нет, он, конечно, прав. На одно-единственное мгновение она позволила себе задуматься над тем, кто будет доставать горячую требуху из еще неубитого хищника. То, что они не оставят нежданную добычу на радость морских падальщиков, она знала точно, немного изучив хозяйственного Разарда.

И от этих мыслей ее рука с копьем утратила точность…

Девушка со смиренным видом выслушала очередную лекцию о важности морального настроя в сражении с врагом. И неважно, с кем придется сойтись в поединке — с разумным существом, животным, явлением природы — всегда нужно помнить одну истину. Победа рождается в голове человека сильного духом, а не на острие клинка воина, мастерски владеющего мечом.

В конце концов, пусть Разард воспитывает — его и оставили в замке в надежде, что хоть кто-то научит двойника-пацифистку бороться за свою жизнь.

— Повтори правило, Мар, — завершая внушение, потребовал наставник.

Печально вздохнув, она протараторила надоевшее глупое изречение:

— Победа не на острие клинка воина, мастерски владеющего мечом. Победа рождается в голове человека сильного духом.

Это не мудрость. Это самообман для таких слабаков, как она, чтобы не теряли надежду. Спрашивается, как девица, боящаяся крови и ненавидящая оружие, одолеет тренированного бойца? Даже если «настроится» на победу, ей против него не продержаться и минуты!

Но Разарду свои сомнения она не озвучит. Нет. Об одну и ту же кочку спотыкаться глупо. Сегодня она слишком устала, чтобы в наказание за неверие в свои возможности бегать пару десятков кругов вокруг замка.

Некоторое время они в молчании гуляли вдоль грядок с целебными травами. Каких только растений здесь не посадил маг с принцессой и ее тремя двойниками, условно добровольными помощницами… Ученик-целитель мог бы не отправляться на практику, а легко собрать отчетный гербарий здесь. Все-таки аномальные земли непостижимы: не позволяют людям магичить, но щедро делятся силой с представителями животного и растительного мира.

— Слушай, Разард, все хочу спросить, — вдруг вспомнила ученица и, остановившись, заглянула пытливо ему в лицо. — А что если принцессой Мариэллой все-таки окажусь я? А ты дал клятву отомстить. Что будешь делать?

Серые глаза мрачно блеснули.

— Я поклялся именем Мрака, что за убийство брата отплачу принцессе смертью. Лишь глупцы не оправдывают ожидания богов.

Глава 3. Ужин с хищниками

Владения Дома Червленого Скорпа, Ниис, Вискур,

103-й день пришествия Эвгуста Проклятого

— Слушаю вас, владыка Егорян. — Я остановилась, и брат Диашель элегантным жестом предложил опереться о его руку.

— Позвольте сопроводить вас, риэлла Эва.

— Не откажусь. — Через силу растянула губы в вежливой улыбке и положила ладонь на подставленное предплечье.

— Ступени крутые, да еще подол вашего платья их скрывает — недолго и шею сломать, — прозвучало зловещее объяснение любезности.

— Не волнуйтесь, шея у меня крепкая, — я снова улыбнулась, на этот раз обнажая зубы, наверняка, получился эдакий нервный оскал.

Невольно покосилась на перила, кои выглядели надежней живой опоры, идущей рядом со мной. Вдруг что… надеюсь, я успею за них схватиться?

— Верю, что крепкая, — не усомнился владыка из Дома Черного Богомола и со смешком добавил: — А еще знаю, что у вас хорошо поставлен удар правой. Кто-то тренировал, или это природная способность?

Я покраснела. Во время последней стычки его сестра испробовала боковой удар на себе: когда надоело выслушивать ее бредни, я развернулась, чтобы уйти. А Диашель дернула за косу с явным намерением содрать скальп — у меня даже слезы из глаз брызнули. И чисто инстинктивно, оборачиваясь, я треснула ей в ухо. И понеслось…

Некрасиво, когда риэллы с чередой благородных предков за спиной вместо того, чтобы окончательно прояснить ситуацию, опускаются до драки. Особенно неприглядно, когда это происходит из-за мужчины.

Совладав со стыдом, осознала, что в голосе владыки одна лишь насмешка, а гнев или угроза, как я решила вначале, отсутствуют. Странно, Егорян не злился из-за сестры — он смеялся над нами обеими.

— Так, как? Кто-то тренировал вас? Или вам повезло появиться на свет с кулаками уличного бойца? — повторил он вопрос весело.

Ступени закончились, но брюнет накрыл мою руку ладонью, удержав на своем локте, и повел дальше, в обеденный зал.

— Был один человек, который пытался обучить воинской науке. К несчастью, я не очень способная ученица.

— Почему был? Он погиб? Простите, если мое любопытство бередит раны.

— Я не знаю, что с ним, но велика вероятность, что он ушел за последнюю Грань.

Воспоминания о Грэме причиняли боль, и раньше я старалась гнать мысли о нем, боясь, что в противном случае сойду с ума. Сейчас же поняла, что жить дальше в неведении нельзя. Что с сатурийцем, известно Эвгусту, а значит, после ужина все-таки придется с ним связаться. Не из-за чуднОго послания, только из-за Грэма.

— Мне жаль… потеря близких — невосполнима.

Задумавшись о своем, не сразу среагировала на слова владыки. Он выглядел искренне опечаленным. Или же умело притворялся.

Отвлеченная любезностью и двусмысленной беседой я слишком поздно поняла намерения брюнета. Он не собирался сопровождать меня в обеденный зал. Нет. На полпути туда мужчина ловко завернул направо и втолкнул меня в библиотеку. Путь назад отрезал, загородив дверь собой.

Я не испугалась — не думаю, что мне грозило что-то в доме Солара.

— Что это значит, риэл? — рассердившись, я позабыла об обращении, принятом в Вискуре.

— Эва… вы позволите называть вас просто по имени? — мягко спросил Егорян. — Эва, не волнуйтесь, я не причиню вам вреда. Я только хочу поговорить.

Ага, поговорить в тихом местечке без свидетелей.

Мужчина отметил мой скепсис и тихо добавил:

— Клянусь Зиждителем, что не желаю вам зла. И разговор не займет больше десяти минут.

Для хэмеллов, не почитающих Благую Семерку богов, серьезный зарок. И мое возмущение, легко появившись, так же быстро исчезло.

То, что он точно знал временные рамки нашего разговора, подбило на шутку:

— А вы знаете, что в Боррикане после десятиминутной беседы наедине с незамужней девушкой мужчина обязан на ней жениться?

— Страшный обычай! — Егорян вмиг растерял серьезность и, ухмыляясь, пообещал: — Хорошо, не переживайте, я уложусь в пять минут.

— Завидная скорость, — поддела я.

Егорян вскинул брови.

— Долго ли, умеючи… задать один вопрос? Большая часть времени уходит на выслушивание ответа.

Мне начинала нравиться наша пикировка. Разговаривать с ним наедине оказалось легко. Возникло ощущение, что знакомы много лет. Надеюсь, это не какой-то амулет на меня влияет, вызывая расположение к его обладателю?

Неприятное предположение испортило настроение.

— Точно на выслушивание ответа? Или на его выбивание?

— Эва, за кого вы меня принимаете? — Веселье ушло из зеленых глаз, уступив место грусти. И вроде бы не наигранной. — Я хочу узнать ваши планы на Солара — только и всего.

— Блюдете интересы сестры?

— Правильнее сказать, переживаю, что она наделает глупостей. — Владыка из Дома Черного Богомола стоял до неприличия близко, что приходилось сдерживаться, чтобы не отодвинуться. — Я знаю Диашель, поэтому должен предупредить: вам придется постоянно оглядываться, если не откажетесь от Скорпа.

Хм, он практически прямо признался, что его сестра опасна?

— Что нужно сделать, чтобы ваша Диашель поверила, что я не претендую на ее место?

Он нахмурился и взъерошил черные волосы.

— Значит, Солар вам не нужен? Коварные планы по уводу жениха сестрице привиделись?

— Естественно, привиделись! И я ей б этом неоднократно говорила. Я не собираюсь выходить замуж ни за Солара, ни за кого-либо еще.

— Я верю вам, Эва, — он вздохнул. — Поэтому приношу свои извинения.

— За что?

В животе похолодело. Ой-ой, меня ждут неприятности? Ведь за мелкие пакости сестры не просят прощения с таким обреченным выражением лица. Или просят?

— Диашель донесла правителю, что в замке Скорпов скрывается девушка из изгнанных Домов. Владыка Вестард прилетел убедиться, что в ваших жилах течет сильная кровь, кровь старых родов.

— И как, — я помедлила, — принц убедился?

Вообще мне хотелось завопить, что я не принадлежу к каким-то там изгнанным Домам. А потом подумала и поняла, что точно этого не знаю. Кем была моя бабка-хэмелл? Нужно расспросить Солара о париях, ведь на территории Северной империи о них ничего не слышно, а я одно время тщательно собирала крупицы знаний о многоликих.

Но с другой стороны, хэмеллы, выдворенные из Вискура, и должны таиться. Да и проживают отщепенцы, скорее всего, точно не в империи, которой правит мой папаша, ярый гонитель меняющих лик.

Отвечать Егоряну не хотелось — он хмурился и молчал.

— Принц почувствовал в вас силу, а точно определить, какого Дома вы дитя, можно лишь в храме Зиждителя, где находится Великое Древо.

Дышать стало чуточку легче. Слава Судьбе, что не сразу записали в парии!

— О том, что вам придется посетить храм, владыка Вестард планировал сообщить за ужином. Пожалуйста, не выказывайте свою осведомленность.

И не дожидаясь обещания, вискурец открыл дверь и пропустил меня вперед. Затем предложил руку и невинно осведомился:

— Мой семейный статус не изменился? За рамки пяти минут мы не вышли?

Нет, все-таки он мне нравится! Жаль, что Диашель не похожа на брата.

Я не удержалась от шпильки:

— Вижу, к холостяцкой жизни вы относитесь с трепетом.

— Скорее к женитьбе с ужасом, — усмехнулся мужчина.

Искренне удивившись ответу, решилась на личный вопрос:

— В высшем свете Вискура нет девушки, с которой хотелось бы разделить свою судьбу?

— Есть, но выбрать мне вряд ли позволят, — вздохнул Егорян. — Беда нашего общества — договорные браки на благо страны.

Помню-помню, падение рождаемости хэмеллов, которые могут принимать боевой облик. Риэлла Белинда мне уши прожужжала, намекая, что во времена важности чистоты родословной неким бродяжкам ее сын не светит…

Чувствовалось, что тема для Егоряна малоприятна, и я не стала ее развивать. Да и времени не осталось — мы подошли к малой столовой и оказались не последними, кто в нее вошел. Появление сестры Егорян встретил неодобрительным взглядом — со своего места я отлично видела его живое лицо.