Свет

Пролог: Зануда

Это было самое обычное буднее утро, ласковый солнечный свет мельком пробивался через щели меж потрепанных лоскутов жалюзи, кругом стоял неутихающий шум от извечно неугомонной детворы, едва приглушаемый деревянной дверью, наспех покрашенной в белый, что выдавали капли засохшей краски по всей ее протяженности.

Под окнами копошилась детвора, издеваясь над аккуратными клумбами для цветов, облагороженными давно пришедшими в негодность шинами от колес автомобиля, взрослые вдогонку кричали на убегающих мелких негодников, не понимая сути их безудержного веселья.

– Прекрасная работа, у тебя явный ораторский талант! – с нескрываемым восторгом протянул Алексей Валерьевич, сжимая в ладони плотную папку с бумагами. – Мы, конечно, ожидали, что ты неплохо выступишь на конференции, но на первое место как-то не рассчитывали, ха-ха.

Это был совсем обычный слегка бородатый мужчина в очках, одевался в деловом стиле, но не упирался в слишком строгий, носил галстук и туфли только из-за устава для учителей.

– Благодарю, не стоит, – скромничая, довольно хихикнула девушка.

– Стоит-стоит, эксперты были в восторге. Для них ты была лучшей в тот день: умной, грамотной и харизматичной. Кстати говоря, твоя тема затрагивала аспекты физики, которые изучают ближе к выпуску. Ты сама их разбирала?

– Анна Юрьевна мне сильно помогла, по большей степени техническую часть описывала она, а я лишь додумывала и постепенно разбиралась.

Алексей Валерьевич имел привычку копаться в волосах во время разговоров, как сейчас, словно выискивая седые пряди среди русых. Это выглядело странно, но многие уже привыкли к такой манере.

– Немногие в твоем возрасте затрагивают такие серьезные темы, Тиффани. Напомни, пожалуйста, сколько тебе сейчас полных лет?

– Шестнадцать.

– Помню себя в шестнадцать, – задумчиво уставился в потолок мужчина. – Шлялись с друзьями по улицам, прыгали по гаражам и пробовали всякую гадость. Надеюсь, тебя друзья не учат ничему плохому?

– Нет причин для беспокойства, – утверждающе покачала головой Тиффани.

– Я не просто так спрашиваю, – с серьезным видом проворчал учитель. – Тебя ведь все считают занудой, да? Ребята еще не доросли до той ступени, на которой сейчас находишься ты, оттого и не понимают, как можно жить без веселья в вечном стремлении развиваться.

– Они правда считают меня занудой и, наверное, избегают, – слегка поникнув, пробормотала девушка. – Можно сказать, у меня совсем нет друзей, и это даже немного неприятно, мягко говоря. Одноклассники пишут мне только ради домашки, а за пределами школы у меня есть только родители.

Учитель внимательно наблюдал за Тиффани, делая вид, что слушает, хотя на самом деле выискивал подходящий момент, чтобы вставить слово.

– Слушай, у меня есть небольшая просьба, – наконец заговорил он. – Вообще, ученики не должны таким заниматься, но, думаю, тебе пойдет на пользу.

– Что за просьба? – заинтересованно уставилась Тиффани.

– Томас Дронин, тебе знакомо это имя?

Сразу после вопроса учитель откинулся на спинку кресла, скрестив руки так, словно затрагивает какой-то серьезный вопрос, требующий срочного вмешательства и скорого решения.

– Это мой одноклассник, видела его в классном журнале.

– В журнале его все видели, а в жизни ты хоть раз его видела?

– Эээм...

– Вот и я нет, – не став затягивать, оборвал Алексей Валерьевич. – По крайней мере, с начала старших классов он так ни разу и не объявился в школе, несмотря на то, что прошло уже почти два месяца.

– А в чем заключается просьба? – нетерпеливо и настойчиво спросила Тиффани, словно ее мало интересовал какой-то прогульщик.

– Я переживаю за него, – тяжело вздохнул учитель. – Последний раз я видел Томаса перед ГИА, он уже тогда выглядел паршиво и совсем не вписывался в окружение, словно какой-то фантом. Я спрашивал у руководства, хорошо ли он сдал экзамены, на что они довольно кивали. Он хороший парень, умный, красивый, но какой-то нелюдимый в последний год.

– Раз уж он всем запомнился таким образцовым, почему с начала этого года Томас так безответственно относится к учебе? – задумчиво протянула девушка с явным непониманием ситуации.

– Вот и я этого не знаю, – отчужденно промямлил Алексей Валерьевич. – Он не отвечает на звонки, его родители тоже молчат. Я пробовал ходить к нему домой, но в ответ на стуки в дверь никакой реакции, словно он меня игнорирует. Вот я и подумал, вдруг тебе удастся до него достучаться.

– А что я за это получу? – отстраненно и слегка недовольно вопросила Тиффани. – Это же ваша работа, не моя.

– Это всего лишь просьба, – однозначно ответил учитель. – В лучшем случае ты получишь себе потенциального друга, в худшем – ничего не потеряешь.

В этот же момент наступило гробовое молчание. Алексей Валерьевич пристально уставился в окно, то ли разглядывая детей, то ли пялясь в небо стеклянных взглядом – со спины нельзя было точно сказать. Тиффани не особо хотелось ввязываться в какие-то интриги между неблагоразумным учеником и его обеспокоенным учителем, но, глядя на то, как сильно переживает ее наставник, по сути своей самый близкий для девушки человек в пределах школы, она невольно поддавалась и была готова ответить согласием.

Раздумывая над просьбой, Тиффани все время мялась и взвешивала все «за» и «против», выискивала выгоду и отбивалась от мысли, что готова самовольно пойти к нему домой, даже если ничего за это не получит. Учитель верно подметил, что зануд все обходят стороной, а потому его просьба больше выглядела как трюк с манипуляцией, чем крик о помощи. Тем не менее, выбор был сделал, оставалось только решиться.

– Что мне нужно делать? – наконец заговорила девушка.

– Значит, ты согласна помочь? – отпрянув от окна, уточнил Алексей Валерьевич.

– Не знаю... Наверное...

– Сходи к нему домой, он живет на улице Капица, дом 12, квартира 39, четвертый этаж. Может, Томас хотя бы тебе дверь откроет.

– Он же проигнорирует меня, как и вас, – с сомнением промямлила Тиффани. – Даже если я буду все время звонить в домофон, он же его просто отключит.

– Это новостройка, Тиффани, там нет домофонов, – с ухмылкой произнес учитель. – У него прикольный дом, довольно необычный, построен в виде башни, в центре которой небольшой двор с детской площадкой, на которую можно смотреть с внутренних балконов.

– То есть, мне нужно постучать именно в дверь?

– Все верно, – кивнул Алексей Валерьевич. – Ни пуха ни пера, Тиффани.

– Ладно... Я попробую, – с трудом согласилась девушка. – Это все?

– Да-да, не буду задерживать. У вас ведь сейчас должна идти география? Скажи Алене Дмитриевне, что я попросил помочь, она не станет ругаться.

– Хорошо, я пошла.

– Давай, Тиффани, беги, – провожая девушку с улыбкой, проговорил учитель.

Тиффани вышла за двери кабинета, оказавшись в длинном школьном коридоре. По своей непреодолимой привычке она сразу же наспех пустилась в бег, стараясь побыстрее достигнуть класса, чтобы попасть на урок. Минуя разукрашенные стены, старые окна, которые не промерзают в зимнюю пору только из-за здешнего климата, спускаясь по бетонной лестнице и пробегая угол за углом, девушка вскоре попала на свой урок, пропустив почти половину времени занятий.

Никто не стал ругать Тиффани, она спокойно доползла до своего места на первой парте прямо около окна, отбиваясь от отдышки и в спешке раскладывая на столе школьные принадлежности: учебник, тетрадь, пенал с бесконечной девчачьей канцелярией и даже ту самую подставку из начальной школы, которой другие дети пользовались только для того, чтобы закрывать книжками телефоны.

Впереди был еще целый учебный день, очередные сутки ответственного подхода к учебе и одиночества. Все было как всегда: одноклассники то ли учились, то ли старались ускорить время разговорами, за что их постоянно ругала учительница, то ли залипали в телефоны, переписываясь с друг с другом или пялясь в очередную стрелялку.

Пока другие предвкушали предстоящий обеденный перерыв, чтобы толпой ринуться в столовую за сытными булочками и сосисками в тесте, Тиффани глубоко размышляла над тем, о чем ее попросил Алексей Валерьевич. С каждой минутой интерес брал верх над нежеланием, девушка много отвлекалась, терялась в нудной речи географички, все больше погружаясь в рутину.

Почему я ни разу не видела Томаса вживую? Почему он, будучи образцовым учеником, хорошо сдавшим экзамены и прошедшим в десятый класс, вдруг решил на все забить? Может, он связался с плохой компанией? Может, решил, что учеба не для него и старшие классы – лишь пустая трата времени? Это вопросы не давали покоя, не столько из-за безответственности парня, сколько из-за непонимания Тиффани его поступков, ведь в этот момент ей казалось, что они даже чем-то похожи.

***

Вскоре учебный день закончился, прозвенел громкий звонок, оповещающий об окончании урока – последнего на сегодня. Ребята быстро поднялись со своих мест и ринулись на выход, и лишь одна Тиффани, подобно черепахе, неспешно складывала вещи в рюкзак, а затем столь же медленно закинула груз на плечи, двинувшись на выход. Выйдя на улицу, девушка на какое-то время застыла на месте, думая, как же ей все-таки лучше поступить.

Снаружи было очень тепло, несмотря на осенний сезон, листья едва пожелтели, даже не думая падать наземь. Кругом было очень солнечно, запах хвои в воздухе вкупе с морским бризом перебивали прочие запахи, не давая места ни пыли, ни производственным выбросам. Только представьте, кругом лишь деревья, вечно закрывающие унылые панельки и забитые машинами дороги, красивая кладка на пешеходных дорожках, солнечные панели на дорожных знаках и светофорах, висящие там невесть зачем.

– Эх, Светлогорск, – слегка улыбнувшись, протянула Тиффани.

Домики здесь не были похожи на другие дома городов России, виной всему статус курортного города на берегу Балтийского моря. Раньше пяти этажей людям хватало, все строили частные дома или жили в квартирах, не зная о понятии «человейников», куда вмещалось столько людей, сколько на футбольных трибунах Сочинского стадиона не поместиться, но с недавних пор стали мелькать новостройки вроде той, в которой живет Томас.

Нельзя сказать, что они портили атмосферу или как-то не вписывались в общую картину, напротив, это создавало контраст на фоне другого контраста. Здесь все можно было назвать красивым, будь то дома, природа или любая другая инфраструктура – даже над мусорками постарались.

Тиффани и сама была не прочь полюбоваться местом, в котором не так уж давно живет, но перед ней в этот день стояла задача, с которой нужно было поскорее покончить, какой бы исход не предстоял впереди. Скинув с себя яркую оранжевую кофту с фиолетовыми швами на месте пуговиц и подвязав ее на поясе, девушка хоть немного, но отделалась от навязчивой жары, которая внутри школы так сильно не ощущалась. В легкой белой блузке и женских узких брюках расхаживать по улицам в такую погоду было самое то.

Вынув из кармана свой бюджетный смартфон и поправив круглые очки, Тиффани ловко провела пальцем по экрану и зашла в карты. Вбив адрес в поисковую строку, девушка быстро нашла нужный дом, но стоило ей осознать, где он находится, как тотчас последовал тяжелый вздох и глаза сами собой закатились.

– Ну и какого черта, – недовольно протянула Тиффани, вглядываясь в экран и выискивая способ побыстрее добраться до цели.

Улица Капица, названная в честь известного физика, демографа и скептика Сергея Капица, пролегала на западе Светлогорска, а Тиффани в этот момент находилась почти на северо-востоке города, и лишь на автобусе могла бы нормально добраться до места в течении получаса. Едва взглянув на карту, она уже было пожалела о том, что согласилась, однако отступать было не в духе девушки, особенно если на пути стоят такие преграды, которые можно преодолеть.

Дойдя до ближайшей к школе №1 остановки, Тиффани села в автобус №1. Единица для нее была чем-то вроде счастливого числа, которое всюду преследовало, однако, в отличие от своей матери, девушка не верила в знаки и скрытый смысл, словно мы сами придаем вещам ту трактовку, которая выгодна нам, затем начинаем верить во что-то мнимое, обретая взамен очевидное. Рассчитавшись картой школьника с кондуктором в полупустом транспорте, девушка уселась в угол на заднем ряду кресел, надела свои беспроводные наушники с обручем, включила любимую музыку и уставилась в окно.

Пока автобус двигался вдоль улиц, снаружи все время мелькали разные злачные места города. Поначалу это были панельки, потом появились красочные высотки, а затем и единственное в городе дорожное кольцо с дивным видом на лес где-то вдали. Даже следующая по маршруту наркологическая клиника выглядела так, будто это санаторий, а не лечебница.

Вскоре перед глазами появились железнодорожные пути, служащие чем-то вроде разделителя между северо-востоком города и его центром. Они как бы символично «разрезали» эти районы, где даже обычный асфальт, переходящий в европейскую дорожную кладку, посмеивался и поддакивал общепринятым суждениям.

Конечно, все это можно было с уверенностью называть красивым, необычным и «курортным», но самый сок как всегда был впереди – Тихое озеро с идущей в комплекте набережной на всей его протяженности. Это место пользовалось безумной популярностью, оно казалось романтичным и спокойным, здесь все время собирались молодые парочки, семьи с детьми и даже старички. Тут они могли расслабиться и поглазеть вокруг, ведь всем это нравилось, и лишь по одному пункту мнения расходились – фонтан в центре озера. Кто-то считал, что он портит всю атмосферу и стоило бы его отключить, а кто-то, напротив, говорил о ненадобности убивать то, что подчеркивает эту атмосферу. Тиффани же было все равно, она никогда не выискивала время для прогулок здесь, да и не с кем ей было разделять вечера.

Дальше по пути уже не было ничего интересного, только плотно стоящие друг к другу дома с оживленными толпами горожан, и весь остаток поездки прошел в череде навязчивых мыслей о предстоящем. Тиффани вышла на своей остановке, у которой даже названия не было из-за того, что люди выходили на ней только по просьбе водителю остановиться здесь.

Потупив в карты еще несколько мгновений, девушка выдвинулась по направлению к заветной улице, минуя немногие из возможных развилок среди сотен деревьев и маленьких домиков, пока наконец не оказалась перед каскадом новостроек, среди которых был дом Томаса.

Это была обычная восьмиэтажка, как могло показаться на первый взгляд – здесь было еще несколько таких же. Единственное, что выбивалось из общей картины, это форма дома в виде прямоугольника, которую люди обычно называли «свечкой». Примечательна была и лестница, выходящая на улицу в том же месте, где, по всей видимости, находился вход в описанный учителем внутренний двор.

Выключив музыку и сняв наушники, а также аккуратно свернув и убрав ранее завязанную на поясе кофту в рюкзак, Тиффани медленно поплелась в сторону дома. В ее стиле было заботиться о внешнем виде, и эта навязчивая мания появилась совсем недавно – когда девушка начала осознавать, что никому не интересна. Она стремилась выбирать что-то броское взамен нынешним темным вещам, покрасила волосы в фиолетовый, которые уже успели выцвести и слиться с натуральными черными, начала листать модные журналы, выискивая какой-нибудь стиль, но почему-то все ее шаги ощущались так, словно она все еще стоит на месте.

С перспективы Алексея Валерьевича можно было подумать, что Тиффани слабо заинтересована в его просьбе, но на деле это было лишь крупицей правды, ведь идея завести себе друга, даже если она иллюзорна и тщетна, пробуждала в девушке куда больше интереса и надежд, чем глупые попытки привлечь к себе внимание. На этот раз у нее был повод с кем-то заговорить, была проблема, требующая решения, как и уверенность, что все это делается не зря.

Ступив на территорию дома, Тиффани быстро просочилась к лестнице, не став даже внимания обращать на внутренний двор. Она быстро поднималась вверх, отсчитывая этажи, пока не оказалась на заветном четвертом, поймав себя на мысли, что снова поспешила, о чем сигнализировала подступившаяся отдышка.

Сбавив темп, Тиффани поплелась вдоль квартир, вглядываясь в номерные знаки и выискивая нужный. Как раз в тот момент она наконец обратила внимание на то, что каждый этаж здания огорожен перилами по периметру квадрата, внутри которого на первом этаже мелькала та самая детская площадка с качелями, горками, различными безделушками для детей, «крутилкой» и спортивной зоной.

– Да уж, настоящий рай для родителей с манией гиперопеки, – подумала Тиффани. – Стой себе и смотри на детей, когда угодно, ори на весь двор, зазывая покушать или обругивая, чтобы все тебя слышали.

Всего через пару мгновений в глаза бросилась квартира №39, расположившаяся в самом углу рядом с такой же угловой квартирой №40. Она выглядела совершенно обычной, с обычной дверью и обычным звонком, ровно такая же, как и все остальные вокруг, но что-то в ней было отталкивающим. Стоя перед дверью и вглядываясь в цифры, Тиффани чувствовала себя странно, то ли от подступившегося стресса, то ли от неведомой гнетущей атмосферы.

Любой другой человек, не задумываясь, уже давно позвонил бы в дверь, но Тиффани почему-то не могла решиться, стояла как березка в поле и собиралась с мыслями, выискивая в себе смелость и еще раз прогоняя сценарий в голове: как говорить и как отвечать. Еще минут пять, наверное, прошли за раздумьями, пока рука наконец не потянулась к звонку.

Раздался звук, обычный тон дверного звонка, не похожий ни на щебечущих птичек, ни на визг домофона, но реакции не последовало. Никак звуков присутствия, никакой суеты и никакого намека на текущую за дверьми жизнь. Тиффани растерялась, но вместе с тем невольно разозлилась на то, как нагло ее игнорируют, если уж внутри кто-то и есть.

– Есть кто дома? – заголосила девушка, нажав на звонок еще раз, а затем еще и еще, пока наконец в ответ не услышала глухой голос.

– Кто там? – озлобленно протянул мужской бас.

– Наконец-то, – пробурчала про себя гостья, после чего громко заголосила. – Это я, твоя одноклассница... эм... староста!

– Что тебе надо? – столь же грубо вопросил парень.

– Ты Томас? Нам нужно поговорить, не мог бы ты открыть дверь?

– Я не собираюсь с тобой разговаривать, проваливай! – холодно ответил он, после чего голос утих.

– Хей, я что, зря через полгорода тащилась? Ты не можешь вот так просто сказать «проваливай» и уйти! Томас!

В ответ тишина, тотальное игнорирование происходящего, словно с самого начала этот разговор был обречен на провал. Тиффани давно так ни на кого не кричала, и от одной только мысли о срыве ей становилось не по себе. Масла в огонь подливал тот факт, что время потрачено зря, а просьба осталась невыполненной, даже несмотря на настрой и наигранную уверенность. Оставалось только развернуться, уйти и забыть о произошедшем, словно никогда ничего такого не происходило.

– Здравствуй, милочка, – раздался голос какой-то женщины в возрасте, прозвучав совсем рядом с девушкой.

– Здравствуйте? – на автомате отреагировала Тиффани, даже не зная, с кем говорит, пока не обернулась.

Это была обычная старушка, одетая в тряпье, которое носят только престарелые: какая-то дачная рубашка с платком на плечах, длинная юбка и какие-то разваливающиеся галоши. На вид она выглядела старой больше по одежке, нежели по лицу, ведь оно не было таким морщинистым, чтобы дать женщине больше пятидесяти. В руках та держала кастрюльку, из которой валил пар, намекающий на недавно сготовленное блюдо.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась старушка.

– Тиффани, – спокойно и не выдавая своего замешательства, ответила девушка.

– Очень приятно, Тиффани, – улыбнулась она. – У тебя странное имя, всегда удивляюсь, какие порой вычурные имена дают своим детям родители. У меня в этом плане все просто – Нина.

– Рада познакомиться, Нина.

– Ты к Томасу? – очевидно подметила старушка.

– Да, но...

– Он не откроет, даже не пытайся, – оборвала Нина. – Томас хороший мальчик, но очень закрытый, никому не открывает кроме доставки и коммунальщиков.

Этот ответ убил все остатки надежды, и Тиффани хотелось было уйти, но ее снова что-то остановило, вроде предчувствия или интуиции, а, может, это была простая заинтересованность в парне, как ей самой показалось.

– Повезло тебе, что я здесь, – улыбнулась Нина, после чего подвинула девушку в сторону и встала напротив двери.

Подхватив горячую кастрюлю через полотенце под низ, старушка едва дотянулась до дверного звонка, после чего снова раздался приятный звук.

– Томас, открывай, это баба Нина, – заговорила она. – Я принесла покушать, сегодня солянка!

На удивление Тиффани после небольшой паузы послышались оживленные шаги, а затем прозвучал щелк дверных замков, и преграда неожиданно отворилась. Дверь распахнулась настежь, и перед глазами предстал высокий русый парень с красивыми зелеными глазами и челкой набок, почти ложащейся на левый глаз. Он был одет в простенькую домашнюю одежду: серая футболка, коричневые шорты до колен и носки, но этого хватило, чтобы Тиффани замерла и уставилась на него, сама не понимая зачем.

– Большое спасибо, баба Нина, – улыбнулся Томас, перехватив кастрюльку.

Он выглядел совсем обычным, приветливым и улыбчивым, а не грубым и противным, как было минутой ранее, однако стоило парню перевести взгляд на Тиффани, мимика его лица резко похолодела, напрямую говоря о недоброжелательном тоне по отношению к девушке.

– Девочка хотела с тобой поговорить, – вдруг заговорила Нина. – Уделишь ей минутку в благодарность за приготовленную мною еду?

– Конечно, мне несложно, – снова улыбнулся Томас.

– Спасибо, всего тебе доброго, мальчик мой, – напоследок проговорила старушка, после чего медленно поплелась к своей квартире.

Томас и Тиффани остались наедине, стоя по разные стороны открытой двери. Это была прекрасная возможность поговорить, выяснить причины поведения парня и прийти к какому-либо согласию. Все бы ничего, но холодный взгляд снова заставил девушку остолбенеть, не зная, что сказать. В нем не читалось некой злобы или отвращения – это было безразличие.

– У тебя есть минута, пока она не дошла до квартиры, – заговорил Томас. – После этого двери закроются, и мы больше никогда не увидимся.

– П-постой, – спохватилась Тиффани. – Ты хоть понял, зачем я пришла?

Лишь на этом моменте девушка обратила внимание на состояние дома, который скрывался за спиной парня. Там была кромешная темнота, в которой едва различались силуэты валяющегося на полу мусора и дверных рам. Он был затворником в буквальном смысле этого слова, кротом, которому комфортно жить в одиночестве и темноте.

– Сама не хочешь рассказать? – столь же безразлично протянул он.

– Ты даже не слушаешь! – возмутилась девушка. – Меня зовут Тиффани Ривервуд, твоя одноклассница и староста. Я пришла сюда потому, что тебя не было ни дня в школе с начала года.

– Дай угадаю, это просьба нашего классрука.

– Н-нет, что ты, Алексей Валерьевич тут не при чем, – неумело отмазалась Тиффани. – Просто... я переживаю, ведь мы одноклассники, а я тебя до этого дня ни разу не видела.

– Ты не умеешь врать, Тиффани, – тяжело вздохнул Томас. – Я и сам знаю, зачем ты пришла – Шишкин попросил. Сказал что-то вроде «Томас был умным и ответственным мальчиком, а потом вдруг резко запустил себя и перестал появляться в школе». Он ко мне уже несколько раз в дом ломился, пока не понял, что это безнадежно.

– Он ведь переживает за тебя.

– Не нужно за меня переживать и уж тем более докучать мне.

– Дай мне однозначный ответ, – потребовала Тиффани. – Скажи прямо, почему ты не ходишь в школу? Почему ты сидишь дома в темноте и всех игнорируешь?

– Это тебя не касается.

– Еще как касается! – завелась девушка. – Давай зайдем внутрь и поговорим – нормально и по-человечески.

– Я не пущу тебя внутрь, это исключено, – отрезал Томас.

– Почему?

Томас задумался, мимика хорошо в этот момент его выдавала и было очевидно, что парню придется подбирать какую-нибудь отмазку, чем он и занимался, пока наконец не собрался с мыслями.

– Окей, если я скажу тебе, что в моей квартире живет призрак, который не любит посторонних, ты мне поверишь?

– Что за бред? – оторопела Тиффани.

– Вот и проваливай, – проскрипев зубами, дерзнул Томас.

Поставив кастрюлю на едва видимую под солнечными лучами тумбочку, он быстро схватился за дверную ручку и громко захлопнул дверь прямо перед лицом девушки, да так, что грохот пронесся по всему внутреннему двору.

– Вот так, значит! – выпалила от злости Тиффани. – Кретин! Ну и сиди в своем логове один! Круто, наверное, игнорировать весь мир и запираться ото всех! Иди в жопу, Томас!

В тот момент сердце девушки переполнили смешанные чувства. С одной стороны, когда-то Томас был действительно хорошим парнем, о котором все отзывались положительно, как утверждал Алексей Валерьевич, и даже сейчас он находил в себе силы быть доброжелательным и благодарным бабуле, которая зачем-то за ним ухаживает, с другой стороны, сейчас он был действительно невыносимым и грубым, словно какой-то отморозок, не считающий других людей личностью.

Как бы там ни было, Тиффани могла вернуться домой лишь ни с чем, а бонусом принести с собой испорченное настроение.

– Не злись на него, Тиффани, – снова зазвучал голос старушки, сидящей на скамейке близ стены.

– Вы подслушивали? – опешила девушка.

– И на меня не злись, – продолжила она. – Мне тоже хочется знать, что его гложет и почему он так негативно настроен к окружающим. Есть, конечно, одна причина, но люди обычно после таких происшествий ищут кого-то, кто смог бы заменить им потерю, а не избегают других.

– О чем вы, Нина? – пребывая в еще большем непонимании, вопросила Тиффани.

– Он потерял маму в прошлом году, Юльку, – поведала Нина. – Хорошая была женщина, но сильно его опекала. Томас тоже был хорошим мальчиком... вежливым, дружелюбным и отзывчивым, но после похорон он очень изменился, заперся дома и наотрез отказался выходить.

– Вы говорите так, будто мне нужно его жалеть и выхаживать, – недовольно протянула Тиффани.

– Я прошу только его не осуждать. Том врет, всем врет: и себе, и тебе, и всем остальным – даже мне. Он лишь прикидывается, что ему комфортно жить в одиночестве, но я уверена, что весь этот цирк имеет причины.

– Какими бы не были эти причины, меня это не касается, – отстранилась девушка.

– Конечно, не касается, но ты можешь ему помочь.

– А что, если я не хочу?

– Это твое дело, Тиффани. Я просто устала смотреть на то, в кого он превращается. Раньше Томас был таким же, как и ты – занудой.

– Ну спасибо, – обиженно фыркнула Тиффани.

– Не принимай мои слова близко к сердцу, – в раскаивающемся тоне пробормотала бабушка. – Просто я подумала, что ты бы могла его понять, могла бы помочь. Не знаю, может, мне просто кажется, но я подумала, что вы могли бы стать хорошими друзьями.

– С ним? – Ни в жизнь.

– Это твой выбор, Тиффани, я не могу настаивать, но, прошу, послушай, что я сейчас скажу, – сделав небольшую паузу, старушка подобрала подходящий тон и заговорила, да так, словно поучает. – Даже самое гордое одиночество рано или поздно становится простым одиночеством.

– И... что я должна об этом думать?

– Ответ на этот вопрос ты должна дать себе сама, – пробормотала Нина, после чего поднялась со скамейки и лишь буркнула напоследок. – До свидания, Тиффани, надеюсь, мы еще увидимся.

– До свидания, Нина, – протянула вдогонку Тиффани.

Глядя вслед уходящей старушке, девушка чувствовала, как становится частью интересной истории. Как бы сильно ей не хотелось отрицать свою причастность к случаю, Тиффани прекрасно понимала, что не сможет так просто выйти из этой трясины.

Томас был для нее никем, простым парнем, который связан с ней лишь строчкой в классном журнале, но сегодня она была первой из одноклассников, кто увидел его вживую. Возможно, если бы не Нина, все могло давно закончиться, но ее слова поселили в голове у Тиффани сомнения – неуверенность в том, что она поступит правильно, забыв обо всем и вернувшись к прежней жизни.

Порой потеря дорогих нам людей сильно отражается на привычной жизни, лишает надежды и причин жить, забирает краски и оставляет в одиночестве, но этот случай был особенным, он был фальшивым и словно все факты прикрывали нечто большее, нечто ужасное, скрывающееся за стенами квартиры №39.