Сверхновая Эаренделя

Пролог: 0:12, 30.07.2024.

23:59, 29.10.2024

Он заметил это краем глаза.

Несколько цифр в углу монитора - белые на чёрном фоне, как надгробная надпись. Он не хотел их видеть, но они были там, всегда там, и каждый вечер они говорили ему одно и то же: ты опять проебал день.

Он замер. Рука на мышке перестала двигаться. В мониторе догорал очередной игровой мусор - что-то про выживание в постапокалипсисе, он даже не запомнил название. Он просто щёлкал, потому что щёлкать было легче, чем думать. Легче, чем встать. Легче, чем жить.

Он смотрел на них и ждал. Он всегда ждал. Ждал, когда они перестанут его мучить. Ждал, когда станет так поздно, что уже можно ничего не делать. Ждал, когда наступит полночь - и груз ответственности упадёт, потому что сегодня закончилось, а завтра ещё не началось.

Это был единственный момент в сутках, когда он мог дышать.

0:00, 30.10.2024

Цифры моргнули. И мир стал легче ровно на одну секунду.

Парень выдохнул и, спустя несколько секунд, понял, что не дышал всё это время. Грудная клетка сжалась, как пружина, а потом отпустила. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Ну и хуй с ним, — сказал он в пустоту.

Голос был хриплым. Сухим. Он не узнавал его. Он вообще не узнавал себя в последнее время.

Он провёл рукой по лицу - щетина, бледная кожа, круги под глазами. Он открыл глаза и посмотрел на своё отражение в погасшем мониторе. Там был кто-то чужой. Худой. Небритый. С тёмными волосами, которые давно не видели шампуня.

— Ты кто? — спросил он у отражения, с выражением лица, будто увидел призрака. Он был явно впечатлён, что, наконец, увидел свое отражение.

Отражение молчало.

Он попытался вспомнить. «Илья? Да, кажется. Илья. Или нет?». Имя звучало как чужое. Как имя соседа, которого он видел пару раз в жизни. Он попробовал произнести его вслух:

— Илья.

Ничего. Пустота. Словно он называл не себя, а кого-то, кто умер давно и не оставил после себя ничего, кроме старой фотографии.

Он пожал плечами и встал. Имя подождёт.

На балконе было холодно. Он любил этот холод, который не давал мыслям закипать. Илья опёрся на ржавые перила и закурил.

Город внизу был серым, как всегда. Панельки, лужи повсюду, редкие огни в окнах. Где-то далеко гудела машина, и этот звук растворялся в ночи, не оставляя следа. Он смотрел на этот пейзаж и думал: «Я мог бы умереть здесь. И никто бы ведь не заметил до утра».

Эта мысль не пугала его. Она была привычной, как запах табака на пальцах. Она приходила каждый вечер, садилась на диван и молча смотрела на него. Илья научился не замечать её. Но последнее время она задерживалась дольше обычного.

Он стряхнул пепел и затянулся глубже.

— Справлюсь, — сказал он в небо.

Это не было похоже на обещание. Для него это было фактом, который он повторял так много раз, что она перестала что-либо значить. Как дефектный пиксель на мониторе - мелкая, тупая, бесящая точка, которая всё ещё горела, хотя пора бы уже погаснуть.

Он докурил и раздавил окурок о перила. Потом зашёл в квартиру.

В прихожей было темно. Парень шёл по памяти - мимо вешалки, мимо старого комода, мимо двери в спальню, за которой спала мать. Она не просыпалась, когда он выходил. Она вообще не просыпалась последние недели. Её сон был таким же глубоким, как её молчание.

Илья остановился у зеркала.

Тёмное стекло. Пыльное. Он провёл пальцем по поверхности и оставил мутный след. Отражение смотрело на него - бледное, с пустыми глазами. Он попытался найти в нём что-то знакомое. Форма бровей? Линия скул? Нет. Ничего.

— Илья, — повторил он.

Звук упал в тишину и разбился. Имя не прилипало к нему, как вода к маслу. Он покачал головой и больше не возвращался к этому.

Парень надел майку отца. Старую, потертую, с выцветшим принтом, который уже невозможно было разобрать. Ткань пахла табаком и временем. Временем, когда он был ребёнком и не знал, что такое страх перед датами. Временем, когда отец был рядом.

Отец ушёл два месяца назад. Ушёл - мягкое слово для того, что случилось. Сначала были письма с СВО, потом звонки раз в неделю, потом - тишина. Пропал без вести. Илья не знал, мёртв он или жив. Он знал только, что майка до сих пор пахнет отцом(дешевым дезодорантом), и это единственное, что осталось.

«Старый добрый спирт, что, кажись, уже впитался намертво в эту майку» — подумал он. Дезодорант был не просто дешевым, еще и не качественным. Он вонял скорее голым спиртом, чем чем-то приятным.

Лицо парня сложилось в гримасе неприязни, нос – почуял дикую концентрацию спирта, и реакция не заставила себя долго ждать. Но вскоре, парень привык. Как и всегда.

Он надел камуфляжные штаны - те самые, из детства. Зашитые сотни раз. Он никогда не выкидывал их. Не выкидывал потому, что они были частью его, как шрамы на костяшках - напоминание о том, кем он был раньше, до того, как всё пошло по пизде.

Илья взял барсетку, которую не открывал год. Набитая старыми чеками, ключами, которые он уже не помнил, и бумажником с последними деньгами. Он сунул её под мышку, не проверяя, что внутри. Ему было всё равно. Главное – там были деньги.

Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Лифт не работал. Он пошёл пешком.

Запах краски и мочи. Белый налёт на стенах возле потолков. Заваренные мусоропроводы - будто кто-то пытался запечатать прошлое, чтобы оно не вылезло наружу.

—————————————————————————

Илья спускался вниз, перешагивая через окурки и разбитые бутылки. Обычная картина для их района.

На четвёртом этаже он остановился.

Стена.

Обычная стена. Бетон. Покрашена серой краской. Он видел её тысячу раз. Но сейчас она выглядела иначе. Он не мог понять, что именно изменилось - цвет? Текстура? Свет? Она словно светилась, но не светом, а чем-то другим, что он не мог описать. Будто кто-то вырезал из реальности кусок теней и вставил туда другую реальность.

Илья нахмурился. Приблизился. Посмотрел на край, где "неправильная" стена соприкасалась с обычной. Переход был резким, как будто разработчики забыли наложить тени.

— Текстуры проебали, — пробормотал он и усмехнулся.

Усмешка вышла кривой. Он сказал это в пустоту, потому что рядом никого не было, а напряжение, которое он чувствовал, разглядывая стену, нужно было сбросить. Шутка была нелепой. Тупой. Но она сработала - страх отступил на шаг.

Илья протянул руку.

— «Проверим,» — сказал он без эмоций. Почти шепотом, почти про себя. Голова была пуста и холодна, готовая ко всему.

Пальцы коснулись стены.

И не встретили сопротивления.

Он не успел испугаться. Не успел отдёрнуть руку. Только почувствовал, как холод пронзает пальцы, как земля уходит из-под ног, как сознание начинает темнеть. Он провалился сквозь бетон, как сквозь воду - медленно, невесомо, без звука.

Яркий свет ударил в глаза сквозь закрытые веки.

И в последний миг, перед тем как провалиться в темноту, Илья подумал:

— Ну и хуй с ним.

И криво, болезненно улыбнулся.