Сверхъестественный сыск

Пролог

— Итак, что у нас плохого на этот раз? — поинтересовалась Софья у кинолога, который со скучающим видом курил на лестничной площадке. — Опять кража?

— У нас всё хорошо, товарищ капитан, — степенно ответил тот, шевеля пожелтевшими от табака усищами, делающими его похожим на огромного моржа. — А вот у хозяина квартиры — не очень. Убийство у нас, вот что. И не просто убийство…

У Софьи пиликнул телефон. Она прочитала сообщение, и на миг на её симпатичном лице промелькнула гримаса злого предвкушения, так что даже бывалого кинолога передёрнуло.

— Через пять минут будь готов выдвигаться, — скомандовала Софья и решительно двинулась внутрь квартиры.

Внутри царил разгром. Валявшуюся и частично разломанную мебель покрывал слой разбросанной одежды. С люстры в прихожей свисал вычурный кружевной бюстгальтер с украшенными блестящими камнями литерами V.S. Софья даже ощутила небольшой укол зависти — её бельишко выглядело куда скромнее… хотя показывать его всё равно было некому, кроме кота. И подобная обстановка творилась во всех комнатах, которых насчитывалось ровно восемь штук. А у самой входной двери в луже крови лежал хозяин квартиры, над которым возились судмедэксперты.

— Сильный удар тяжёлым тупым предметом по затылку, — констатировал один из них, не дожидаясь вопросов. — Смерть наступила мгновенно. Между одиннадцатью и двенадцатью часами утра.

Телефон Софьи зазвонил.

— Слушаю, товарищ полковник, — ответила Софья. — Конечно, я на месте. Да, я понимаю, что погиб непростой человек, дело на особом контроле. Восемь комнат, дорогие бюстгальтеры — ясное дело, что тут не бомжи за чекушку подрались. Генерал с инспекцией прибыл? Не беспокойтесь. Мне картина полностью ясна… Слушаюсь. Докладываю. Утром хозяин ушёл по делам, а в квартиру забрался вор. Но хозяин вернулся, застукал его, и вор отоварил его чем-то тяжёлым по башке, став таким образом ещё и убийцей. Сейчас мы его возьмём тёпленьким… Есть докладывать!

Софья круто развернулась, скрипнув подошвами кроссовок, и направилась к выходу.

— Бери Мухтара и поехали, — приказала она кинологу.

— Поехали? — со значением пошевелил усами тот, верно угадав намёк.

— Именно, — скомандовала Софья, ещё раз сверившись с телефоном. — Прямо, сквозь арку, а потом налево.

«Надеюсь, информатор не подвёл» — думала Софья по пути. Конечно, по правилам следовало бы поручить собаке взять след от квартиры… который в 99% случаев никуда не приводил. Но полученное от информатора сообщение, что мелкий воришка Сенька Кролик сегодня утром выставил чью-то квартиру и теперь гуляет на радостях — открывало простор для несложной оперативной комбинации. Нагрянуть к Сеньке, сказать, что это собака привела. Софье награда, кинологу премия, вору срок — а об информаторе ни звука, пусть и дальше тайно трудится на ниве борьбы с бандитизмом. Все довольны, кроме Сеньки… но его никто не спрашивает.

«Похоже, информатор не подвёл» — пришла к выводу Софья, подойдя к нужной двери. Из-за неё доносились пьяные вопли, а запах перегара ощущался даже в подъезде. Мухтару, с его нюхом, переносить это было особенно тяжело — несчастный пёс поминутно чихал, но всё же шёл за хозяином. Ведь долг есть долг.

— Мухтар привёл сюда, — озвучил кинолог необходимую фразу, которая будет фигурировать во всех протоколах. — Что дальше, товарищ капитан?

— А вот что! — Софья вновь вспомнила дорогущий бюстгальтер, стоимостью в её зарплату за несколько лет, и это воспоминание придало ей злости. Резким ударом ноги Софья выбила дверь и ворвалась в квартиру, как ангел мщения.

— Мужа бы тебе, — негромко пробормотал кинолог, глядя ей вслед. — Борщи готовить, а не двери выбивать. Тридцать лет уже с копейками, а всё одна. Некуда дурную энергию тратить…

— Стоять! Никому не двигаться! Работает полиция! — донёсся из квартиры энергичный голос Софьи.

Кинолог осуждающе покачал головой и двинулся вслед за неугомонной девушкой.

Но ей помощь не потребовалась. Три тела, устроившие чад кутежа, оказались безнадёжно пьяны и лыка не вязали. Одним из них, несомненно, был искомый Сенька — его облысевшую голову природа снабдила таким выступающим подбородком, который придавал Сеньке невероятное сходство с зайцем.

— Ну что, ценный мех! — Софья пнула Сеньку в бок своим остроносым сапожком. — Вставай, дед Мазай приехал!

— Маза… Маза… Зай? — Сенька с трудом разлепил один глаз и бессмысленно вытаращился на Софью.

— Именно, — весело подтвердила та. — Спасать тебя будем от антиобщественной деятельности… и заодно от алкоголизма. Десяти лет строгого режима для этого вполне достаточно.

— Ты что мне лепишь, начальник?! — Сенька даже немного протрезвел и попытался вскочить на ноги, но Мухтар коротко рявкнул, и воришка снова плюхнулся на пятую точку. — Какие десять лет? С каких пор за кражи стали давать десять лет?

— Так ты признаёшь, что обокрал квартиру на улице Гвардейцев Широнинцев? — небрежно поинтересовалась Софья, осматривая захламленную сенькину квартиру. — Ага, а вот и доказательство!

Софья обнаружила в углу кружевные трусы с литерами V.S., явно составлявшие набор в паре с приснопамятным бюстгальтером, и продемонстрировала их Сеньке.

— Или это твоё? — ехидно поинтересовалась она.

— Нет! — Сенька вжался в спинку дивана. — Это у меня забыла… э-э-э… Верка! Тут же написано! Верка-Сучка!

— V.S. — это Valery Sokoloff, — снисходительно пояснила Софья. — Дорогущий бренд одежды, на который твоей Верке за всю жизнь не заработать. Вот и решил её порадовать, правильно?

— Ну а чё она ходит в чём попало, — пробурчал Сенька. — Пусть баба порадуется.

— А бюстгальтер чего не взял? — небрежно спросила Софья.

— Да он маленький! — презрительно заявил Сенька. — Эти богачки — плоские, как швабры, а моя Верка — огого!

Сенька наглядно показал, насколько огого, явно прибавив своей ненаглядной пару размеров — но даже с учётом этого она явно превосходила Софью. И Софья разозлилась.

— Значит, грабёж квартиры признаёшь, — прошипела Софья. — Очень хорошо, чистосердечное признание облегчает совесть.

— Но увеличивает срок! — взвыл Сенька. — Не грабёж, а кража! Не надо путать.

— А хозяина квартиры кто по башке стукнул? — рявкнула в ответ Софья. — Это грабёж и убийство в придачу! Собирайся и поехали, а то я тебя так отволоку!

— Не бил я! — обречённо завыл Сенька.

Софья выхватила телефон и отдала ряд распоряжений. Машина правосудия набирала ход — медленно, но неукротимо, готовясь перемолоть своими жерновами Сеньку и всех его соучастников. А самой Софье предстояла неприятная, но несложная работа по оформлению нужных документов. Зато начальник наверняка будет доволен. И этот проверяющий генерал — тоже. День начинается очень удачно!

Глава 1. Знакомство

— Халтура! — выкрикнул генерал и для убедительности хлопнул огромной ладонью по столу. Тяжёлый дубовый стол вздрогнул, но устоял. — Дешёвка! Это никуда не годится! Головотяпы! Очковтиратели!

— Нет уж, позвольте! — возмущённая Софья вскочила и ринулась в атаку на генерала, как Моська на слона. — Все доказательства собраны, улики неопровержимы. Вещи убитого обнаружены в квартире Сеньки Кролика. Что ещё надо? Да что вы себе позволяете?..

— В самом деле, Лёня, — примирительно произнёс Софьин начальник, полковник Казарин. — Материалы собраны грамотно, оформлено как надо, комар носу не подточит. Софья Львовна отлично поработала.

— Фигня это, Миша, — пробасил генерал, немного сбавляя тон. — Тебе простительно, ты Сеньку толком не знаешь. А вот я с ним отлично знаком. И потому уверен на 200% — он не убивал.

— С чего бы это? — не сдавалась Софья. — Этот мелкий уголовник с тремя отсидками — образец высокой морали, неспособный на убийство?

— Мораль и Сенька? — хохотнул генерал. — Вы бы хоть его биографию почитали, моралиста этого. Поезжайте в Киев и спросите, кем был Сенька до революции!

— Что там на развалинах делать…— начала было Софья, но узнала цитату и не удержалась от шпильки: — Намекаете, что он был слепой?

— И не только, — хохотнул генерал. — А ещё и глухой, и напрочь бессовестный. Вице-губернатором подвизался, и депутатом был. Любил гонять по трассе под двести, и никто не смел его остановить. А мы с Мишей тогда были на стажировке в ГАИ, не знали ничего, ну и тормознули.

— Эх, молодость!.. — мечтательно произнёс полковник. — Сейчас вспоминаешь и диву даёшься — как вообще выжили?

— Но при чём тут?.. — не поняла Софья.

— Трус твой Сенька Кролик, вот что, — голос генерала вновь стал ледяным. — Трус и слабак, и всегда был им, даже сидя в высоком кресле. Потому, когда его охрана вырубила Мишу, Сенька испугался вида крови, впал в истерику и приказал всем срочно уезжать. Иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали. А тут у тебя написано «удар, расколовший череп». Сенька бы ему разве что кожу поцарапал. И тут же рухнул бы в обморок от вида крови. И потому он не мог. Неспособен. Вы все дела так же фальсифицируете?

Софья вздрогнула и плюхнулась в кресло, ноги её не держали.

— Но почему он сейчас всего лишь мелкий жулик? — спросил полковник.

— Всё из-за трусости, — пояснил генерал. — Пока ты в больничке лежал, я его припугнул, и он раскололся, как гнилой орех. Всех сдал, в том числе и ворюгу-губернатора. После этого меня в главке заметили, и двинули на повышение, что в итоге и привело вот к этим звёздам, — генерал покосился на свои погоны.

— А Сенька? — пискнула Софья.

— Прошёл как свидетель, — поморщился генерал. — Чем подвёл серьёзных людей, рядом с которыми бабло рвал. И его от серьёзных схем отодвинули, потому что он дурачок и рубить с ним бабло беспонтово. А поскольку честно работать он никогда не умел, пришлось стать мелким воришкой. Такая судьба. А вы из него какого-то прошаренного Хитмана лепите. Халтурщики!

— Но откуда у него вещи из квартиры убитого? — попыталась возразить Софья.

— А вот это вы и должны были выяснить в ходе расследования, — грозно заявил генерал. — Нормального расследования, а не такой халтуры. Вижу, не зря меня к вам прислали с инспекцией. Чуть копнул — и сразу успех.

— Я это выясню… — пискнула Софья.

— Ты? — удивился генерал. — Девочка, ты отстранена. И в отношении тебя будет начато внутреннее расследование… которое закончится в лучшем случае увольнением. Я вам покажу, как дела подделывать! — стол опять вздрогнул от удара генеральского кулака. — Мало мне вашего Алексея, так ещё и ты, подруга, подкинула проблем!

— Алексея? — разум Софьи отказывался воспринимать происходящее, и она уцепилась за это имя, как утопающий за соломинку. — Какого ещё Алексея?

— Да есть тут такой народный мститель, — скривился генерал.

— Точнее, маньяк, — уточнил полковник Казарин.

— Глумится над нами, творит, что хочет! — рявкнул генерал. — И нет на него никакой управы!

— Поручите его мне! — Софья вскочила на ноги, судорожно поправляя форменную юбку. — Я найду на него управу! Дайте шанс!

— Не надо тут сверкать коленками, — буркнул генерал, однако тон снизил. — Хоть они у тебя вполне ничего. Даже лучше… намного лучше! Жаль, Миша, лишать тебя такого зрелища.

— Так может, не надо лишать? — заметил полковник. — А поручить ей…

Полковник зашептал на ухо генералу, отчего его бульдожья физиономия сменила выражение со скептического на удивлённое, а потом и на довольное.

— Ну что же, давайте попробуем, — протянул генерал. — Капитан Петровская! Слушайте приказ!

Софья вскочила и замерла по стойке смирно, стараясь придать себе вид лихой и придурковатый, который, по легенде, Пётр Первый предписывал принимать в присутствии начальства всем подчинённым.

— Приказываю стать куратором Алексея Громова, по кличке «Пуаро», — отчеканил полковник Казарин. — Следовать за ним днём и ночью, пресекая все незаконные выходки.

— А если что-то пойдёт не так — под статью пойдёте оба! — грозно добавил генерал. — И это дело тебе тоже припомнят. Я вам покажу, как дисциплину нарушать!

— Слушаюсь! Служу России! То есть… как куратором? — опешила Софья. — Разве его не нужно поймать?

— Да чего его ловить? — скривился генерал. — Он и не скрывается.

— А сейчас в СИЗО сидит, — добавил полковник.

— За что? — кротко поинтересовалась Софья. — Что он совершил?

— Убийство, — не моргнув глазом, выдал полковник.

— Очередное! — громыхнул генерал. — И опять выйдет сухим из воды!

Софья с испугом посмотрела на багровую физиономию генерала. Уж не допился ли он до белой горячки? Инспектор из главка, страдающий проблемами с головой — способен наворотить немало дел, и загубить немало карьер. Хотя, быть может, когда выяснится, в чём дело, то все его распоряжения отменят?

— Ты напрасно сомневаешься, — проницательно заявил генерал, верно расшифровав Софьины мысли. — Вот показания, ознакомься. А ты, Миша, вызови-ка нашего Алёшку к нам. Будем знакомиться.

Насвистывая мотивчик популярной песенки «Потому что есть Алёшка у тебя», полковник принялся отдавать распоряжения. А Софья взяла рукописный лист, первым делом отметив летящую красоту почерка. Буквы были отрисованы с невероятным мастерством и изяществом, с множеством виньеток и завитушек, представляя собой подлинное произведение искусства. Но потом вчиталась в смысл — и забыла обо всём остальном.

Я, Громов Алексей Николаевич, уроженец г.Москва, около 21.00 совершал вечерний променад в битцевском парке. Услыхал некий звук, похожий на крик, и направился к его источнику. Пройдя сквозь заросли, я увидел мужчину с ножом и женщину. Женщина звала на помощь. Я предложил мужчине прекратить насильственные действия. Он двинулся в мою сторону, размахивая ножом и некультурно выражаясь. В целях самозащиты я нанёс удар мужчине по лицу. Он упал и перестал двигаться. Я вызвал полицию и скорую.

А.Н.Громов.

— И что скажешь? — поинтересовался генерал, заметив, что Софья закончила чтение.

— Удивительно хорошо изложено, — заметила Софья. — Только факты, ни одной лишней детали, никаких эмоций и догадок. Похоже на рапорт толкового следака. Этот Громов — не из бывших?

— Увы, нет, — насупился генерал.

— Вырубил мужика с ножом, — продолжила Софья. — Наверняка имеет место спецподготовка. Спецназ? Морская пехота? ЧВК? Просто спортсмен?

— Он даже в армии не служил, — поморщился генерал. — И не вырубил, а убил.

— Одним ударом? — присвистнула Софья. — Он какой-то мастер боевых искусств?

— Даже в спортзал никогда не ходил, — лицо генерала приняло мученическое выражение, словно у него принялся резаться зуб мудрости. — Там, на этой полянке, в окружении зарослей кустов, оказался камень. Один-единственный. Небольшой камень — с кулак, — генерал потряс кулаком, который, по мнению Софьи, был не таким уж и маленьким. По крайней мере, превышал некоторые её достоинства. — И об этот камушек наш маньячелло и стукнулся затылком. Мгновенная смерть.

— Маньячелло? — уточнила Софья.

— Да! — страдальческое выражение на лице генерала усилилось, будто у него заболели все зубы разом. — У убитого дома нашли вещи двух девушек, убитых несколько месяцев назад. Явный маньяк.

— А эта девушка дала показания, полностью подтверждающие показания Громова, — добавил полковник. — Наш маньяк, угрожая ножом, затащил её в кусты. И если бы не Громов…

— Она бы стала третьей! — воскликнула Софья. — Он спас её, всё же очевидно! Дело надо закрывать, Громова наградить… или хотя бы поблагодарить! А смерть маньяка — несчастный случай.

— Семнадцатый, — выдавил из себя генерал.

— Что? — не поняла Софья.

— Это семнадцатый случай с участием Громова за последние три года, — уточнил полковник. — И все идут по одному сценарию: несчастная жертва, внезапный спаситель, один удар, труп маньяка.

— Большинство маньяков были начинающими, — добавил генерал. — Одна-две жертвы. Но у одного на огороде обнаружилось целое кладбище. Двадцать лет резвился, никто его поймать не мог. Но встретил Алексея и скоропостижно помер.

— Но как такое возможно? — изумилась Софья.

— А вот это, — генерал пристально заглянул ей в глаза, — тебе и предстоит выяснить.

И тут в дверь кабинета постучали.

* * *

Алексей Николаевич Громов производил приятное впечатление. Дорогой костюм-тройка, несколько измятый пребыванием в камере, всё равно выглядел стильно. Тюремные запахи от задержанного конкурировали с ароматом мускатного ореха, создавая в воздухе причудливую смесь. Трёхдневная небритость удивительным образом его не портила, а лишь подчёркивала мужественность. Тёмные волосы по неведомой причине не растрепались, а серые глаза с любопытством осматривали всех присутствующих. Глаза удивили Софью сильнее всего. Не новичок в профессии, она общалась с сотнями подследственных. И во всех без исключения взглядах тлел огонёк страха, к которому нередко примешивалась ненависть. Но в глазах Алексея не усматривалось даже малейшей толики подобных эмоций. Лишь любопытство, доброжелательность и интерес… мужской интерес! Софья одёрнула юбку, прикрывая колени, и гневно уставилась на задержанного. Но тот уже на неё не смотрел. Устроившись в кресле, он уставился на генерала и замер. Пауза затягивалась.

— Ну что, Алексей, — первым не выдержал тишины генерал. — Говорить будем?

— Я уже всё вам сказал, милсдарь, — Алексей ответил таким бархатистым голосом, что Софья едва не «поплыла». — Или вас интересует что-то ещё? Извольте, я готов!

— Прекрати изъясняться, как на светском рауте! — потребовал генерал. — Будь ближе к народу!

— Слушаюсь, ваше генеральство! — браво отрапортовал Алексей. — Чаво вам надоть, барин?

— Ты это своё «чаво» брось, а отвечай на вопрос! Ты зачем убил человека?

— Человека я не убивал, — бодро ответил Алексей. — А маньяка я стукнул разок, а он по случайности взял да и помер. Да и фиг бы с ним.

— То есть ты продолжаешь настаивать, что это случайность?! — генерал устремил на Алексея свой пылающий взор, но тот разбился о безмятежность задержанного.

— Конечно, — ответил Алексей. — Самая настоящая случайность.

— А во всех остальных случаях? Тоже случайность?

— Тоже, — слегка пожал плечами Алексей. — Рок. Судьба. Фатум. Или, если вам угодно, карма. Они совершали преступления — их настигло воздаяние. Закон соблюдён, и польза несомненна.

— А если я тебя всё-таки посажу? — прищурился генерал. — За непредумышленное убийство?

— Попробуйте, — усмехнулся Алексей. — Ударить вооружённого маньяка голой рукой — теперь преступление? Новое слово в юриспруденции. Ни один судья под таким не подпишется. И это не говоря уж про общественный резонанс.

— Не будет никакого резонанса, — попытался возразить генерал, но в его голосе проскользнули нотки неуверенности.

— Будет-будет, не сомневайтесь, — улыбнулся Алексей. — Организую в лучшем виде.

— Давай начистоту, Алексей, — предложил генерал. — Как долго это будет продолжаться?

— Всегда. — Алексей ответил без малейшей паузы, и Софья поняла — он всё давным-давно для себя решил, избрал свой путь, и сворачивать с него не намерен.

— И вот так всегда, — генерал печально покачал головой, пристально глядя на Софью. — Вот, полюбуйся, с кем приходится работать.

— Точнее, с кем тебе придётся работать, — уточнил полковник.

— Работать? — в бархатистом голосе Алексея проявились нотки удивления — словно пара лёгоньких облаков промчались по небу, предвещая приближение бури. — Я не могу работать. У меня лапки. Я вообще, если хотите знать, милый лапкер в глубине своей поэтической души…

— Да хоть попкер! — рявкнул генерал, вновь обрушивая кулак на многострадальный полковничий стол. — На этот раз не отвертишься!

— У тебя есть два варианта, — спокойно, даже с долей доброжелательности в голосе сказал полковник, и Софья невольно восхитилось — они с генералом разыграли злого и доброго полицейских как по нотам. — Либо я тебе прямо сейчас предъявляю обвинение. Ты отправляешься в камеру и сидишь там до суда. Да, суд тебя оправдает, но случится это, уж поверь, очень нескоро. Твой костюмчик протрётся раньше. Нравится перспектива?

— Да не особо, — криво ухмыльнулся Алексей. — У вас тут скверное обслуживание и чересчур однообразное меню. Так что больше двух звёзд в «яндекс.город» я вашему заведению сроду бы не поставил…

— Будешь сидеть! — вновь взревел генерал, да так, что стёкла задребезжали.

— Но есть и иной вариант, — вкрадчивым тоном заявил полковник. — Ты оформляешься к нам на должность внештатного эксперта.

— Уболтали, — весело согласился Алексей. — Когда приступать и в чём будут состоять мои обязанности? А зарплата какая? А отпуск сколько дней? А профсоюзные путевки на море будут?

— Я тебе сейчас путёвку в больницу оформлю! — генерал так покраснел, что Софья испугалась за его здоровье. — Ишь, чего удумал!

— Ну вот, я так и знал, — понурился Алексей, но по хитрому блеску его глаз Софья поняла, что он ломает низкопробную комедию. — Тогда даже не знаю, что вам ответить… Ситуация неопределенная, как кот Шредингера в ящике. Хотя так и быть, я согласен.

— Вот и славно, — облегчённо выдохнул полковник. — Значит, так. Работать будешь вот с нею, — палец полковника недвусмысленно указал на Софью. — Она тебе расскажет, что делать.

— Но я работаю один! — воскликнул Алексей несколько гнусавым тоном, явно подражая крутому американскому копу в авторском переводе. — Мне не нужен напарник! Я хороший коп! А кстати, сколько мне осталось до пенсии, не подскажете ли?

— ВОН! — заорал генерал, вскакивая на ноги. — Вон, или я за себя не отвечаю!

— Пропуск, — Алексей, напрочь игнорируя генеральские вопли, требовательно протянул руку, и полковник с тяжким вздохом выписал ему пропуск.

Алексей отвесил полицейскому начальству издевательский поклон и упругим шагом направился к двери. Но в шаге от неё остановился и слегка повернул голову, отправляя Софье короткий вопросительный взгляд.

— Подожди… те… меня в коридоре, — едва собравшись с мыслями, распорядилась Софья.

Алексей коротко кивнул, и дверь за ним захлопнулась.

— И как это понимать? — поинтересовалась Софья, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Вот так и понимать, — выдохнул генерал, с уходом Алексея прекративший изображать приступ гнева. — Невозможный человек. Скользкий, как угорь. Подумать только — генеральского гнева не испугался! У меня матёрые рецидивисты от такого плакали как дети, а этот даже бровью не повёл.

— Скорее, он раскусил вашу игру, — уверенно заявила Софья.

— С чего ты взяла? — подобрался генерал, и, видя, что Софья замялась, добавил в голос строгости: — Отвечать немедленно, когда любимое начальство спрашивает!

— Когда он смотрел на вас, у него в глазах мелькало некоторое ехидство, — призналась Софья. — Такое, знаете ли, выражение «А я знаю, бе-бе-бе».

— Вот за что я тебя ценю, Софья — так это за твоё умение разбираться в людях, — констатировал полковник. — Поэтому я тебя к Громову и приставил. Твоя задача — привлекать его к текущим расследованиям. Чтобы понять, как он это делает. Как находит маньяков? И только ли маньяков?

— Если он просто умный и наблюдательный человек, то это одно, — поддержал его генерал. — Но если у него есть некие особые способности — то это совсем иной коленкор вырисовывается…

— Я не верю в магию! — Софья фыркнула, как рассерженная кошка. — Неужели кто-то в двадцать первом веке верит во всю эту хиромантию? Вот вы, товарищи начальники, видели хоть одного человека, способного судьбы людей предвидеть?

— Не просто видел, я таким и был, — тут же ответил генерал. — Когда в ОМОН служил, постоянно судьбы людей предвидел. Вот, бывало, идёшь в патруле по улице, видишь человека и вдруг понимаешь, что ближайшую ночь проведёт он в запертом помещении, и финансовые потери его ждут. И ведь каждый раз сбывалось!

— Твоё дело — выяснить, — не допускающим возражений тоном добавил полковник Казарин. — Приказ ясен?

— Так точно! Будет сделано, — отчеканила Софья, умудрившись вскочить и щёлкнуть каблучками. — Разрешите идти?

— Свободна! — распорядился генерал, запустил руку в портфель — и до тонкого слуха Софьи донеслось мелодичное побулькивание.

Алексей обнаружился в коридоре. В точности выполняя приказ, он подпирал спиной стенку, но судя по отсутствующему взору, витал мыслями где-то очень далеко. Софье пришлось подойти и несколько раз щёлкнуть пальцами.

— Простите, задумался, — повинился Алексей, добавив в голос бархатистых интонаций. — Какие будут распоряжения, госпожа командир?

— Госпожой будешь называть известно кого известно где! — вознегодовала Софья. — А я для тебя Софья Львовна! Или товарищ капитан! Это ясно?

— Так точно, товарищ капитан, — чётко ответил Алексей. — Вы меня можете называть просто Алексей.

— Итак, Алексей, сейчас ты едешь со мной, — угрожающе проговорила Софья. — Будем расследовать одно страшно запутанное дело…

— Убийство бизнесмена, в котором вы огульно обвинили Сеньку Кролика? — спросил Алексей. — Кстати, вы, товарищ капитан, ошиблись. Сенька не убивал.

— Откуда ты знаешь?! — ледяная броня спокойствия Софьи треснула, словно корпус «Титаника» при столкновении с айсбергом.

— Магия, — загадочно пошевелил бровями Алексей и издевательски улыбнулся. — Чтобы вы знали, я потомственный чёрно-белый колдун в первом поколении…

— А, я поняла, — внезапно прозрела Софья. — Рапорт! Мой рапорт лежал на столе, и ты его прочёл. Признавайся! Прочёл ведь?

— Не буду отрицать, — слегка развёл руками Алексей. — Должен признать, у вас прекрасный стиль и явный литературный талант. Хотя фраза «бездыханный труп» мне представляется всё же несколько неудачной…

— И никакой мистики, — заявила Софья, недовольная в первую очередь собой — тем, что на невыносимо краткий миг поверила его сладким речам.

— Я бы не был столь категоричен…

— Ну хорошо, колдун, — Софья решила поставить негодяя на место. — Тогда будь добр, угадай, что сейчас происходит в кабинете полковника?

— И что мне будет, если я угадаю? — прищурился Алексей.

— А-а-а… — протянула Софья. — А что ты хочешь?

— Сделать наше общение немного теплее и сердечнее, — мгновенно ответил Алексей.

— Хорошо! Но если не угадаешь, пообещай ни слова про мистику не говорить!

— Пойдёт.

— Тогда давай, угадывай!

— Да ничего особенного, — после секундной паузы заявил Алексей. — Полковник с генералом дегустируют коньяк, бойцы вспоминают минувшие дни, и банды, что вместе поймали они. Скоро петь начнут!

Алексей уставился на неё немигающим взором, но в его глазах плясали смешинки, словно солнечные зайчики.

— Я понимаю твой план, — Софья наконец-то сбросила с себя оцепенение, накатившее после погружения в магнетический взор подчинённого. — Ты думаешь, что я не посмею вломиться в кабинет к начальству, и потому проверить твою правоту будет невозможно. Но ты ошибаешься. За мной!

Софья поспешила по лестнице, и Алексей молча отправился вслед за нею. Поднявшись на этаж выше, Софья выхватила заколку и за пару секунд открыла замок на двери, ведущей в небольшой кабинет. Отворила окно, и прислушалась.

— …Признай, Лёня, — неплохая ведь смена растёт, — голос, несомненно, принадлежал полковнику Казарину. — Может, надо как-то помягче?

— Нельзя, Миша, — язык генерала начал уже немного заплетаться. — Людей закаляют испытания. Мы с тобой прошли ад девяностых, а они, растущие в тепле и сытости — не окажутся ли слабаками? Удержат ли небо на плечах?

— Ну давай, Лёня, за молодёжь. Пусть выдержит!

Звон соприкоснувшихся бокалов, тихое побулькивание, синхронный шумный выдох.

— Эх, хорошо пошла! Как тогда, после погони за Сенькой… А помнишь, Миша?

— Помню, Лёня. А давай споём?

— Давай!

Я засмотрелся на тебя[1]

Ты гнал по трассе двести десять,

Кого угодно мог бы я

За эти фокусы «подвесить»

Я б и тебя оштрафовал и был бы очень рад

Но ты в окошко показал свой голубой мандат…

Ах, пьяный Депутат, сирены мощный бас

Охрана за кормой, и взгляд нетрезвых глаз

Ах, пьяный Депутат, ну что еще сказать

Нельзя ни тормознуть, ни наказать!

Софья захлопнула окно и повернулась к Алексею, уставив глаза в пол. Её лицо пылало. Да, рабочий день давно уже закончился, и полковник имеет право расслабиться… и друга он давно не видел… да и выпил почти чуть-чуть… но всё равно — стыдно. О боги, ну как же стыдно!

— Видишь, я был прав, — тихо произнёс Алексей.

— Тогда забирай выигрыш, — непослушными губами пробормотала Софья и подняла голову, закрывая глаза и приоткрывая губя. И до смерти страшась, и столь же сильно желая ощутить прикосновение к ним.

[1] Песня группы Мурзилки International

Глава 2. Дело убитого мужа

— За окном чей-то джип, — озабоченно сказала Ольга, вглядываясь в щёлочку меж занавесками. — Стоит и не уезжает. Признавайся, мама — ты никому вчера не отдавила хвост?

— Вчера — нет, — рассеянно ответила Софья, почти вслепую нажимая кнопки на кофемашине, пытаясь запрограммировать её на порцию самого крепкого кофе в мире. Но кофемашина готовить отказывалась, яростно сверкая индикаторами и демонстрируя на дисплее иероглифы всевозможных мастей, напоминающие вереницы электронных жуков.

— А почему ты так поздно вернулась? — подозрительно спросила дочь. — И от твоих щёк можно было прикуривать!

— Ты что, куришь? — всполошилась Софья, отреагировавшая на ключевое слово. — Тебе же всего тринадцать!

— Не курю. И не переводи тему! — когда дочь хотела, она становилась очень упрямой. — Так что там вчера произошло? Краш или кринж? Колись, давай!

Софья заколебалась, не зная, что ответить.

— Если не расколешься, учти — я расскажу всё бабушке, — пригрозила Ольга, блестя хитрющими глазами. — Давай, маман. Интересно же!

— Но зачем тебе это?... — сдаваясь, протянула Софья. Сильная на работе и в общении с преступниками, она становилась полностью беззащитной с собственной дочерью.

— Мне интересны люди, — заявила Ольга. — Как они мыслят, как они устроены. Тем более, что если краш, то это и меня коснётся. Давай!

Софья окончательно капитулировала и принялась рассказывать.

* * *

Софья ощутила прикосновение — но не к губам, на что она втайне надеялась и явно страшилась, а к ладони. И оно показалось Софье горячим, но не обжигающим — так греет ладонь приятная чашка первого утреннего кофе.

Алексей молча повёл её к выходу, и она семенила за ним, словно загипнотизированная. В голове хаотично метались обрывки мыслей — значит ли этот жест хоть что-то? И если да, то что он означает? А если нет, то почему нет? Неужели с нею что-то не так? Причёска сбилась, когда Сеньку хватала и допрашивала, и привести себя в порядок не было времени! И вот, трагический результат — заурядное рукопожатие вместо чего-то большего!

Разозлившись как на себя, так и на Алексея, Софья сердито вырвала руку и устремилась вперёд, втайне сожалея, что обула кроссовки. Туфельки, особенно на каблуке, выглядели бы гораздо эффектнее, и, быть может, Алексей оценил бы ту звезду, что упала с неба прямо у него перед носом…

— Стой! — Не успела Софья распахнуть входную дверь, как Алексей ухватил её за предплечье.

— В чём дело? — повысила голос Софья, вновь пытаясь вырваться, но на этот раз безуспешно. — Что ты себе позволяешь?

— Не выходи. Опасность, — закрыв глаза, прошептал Алексей.

После чего широко распахнул их и принялся оглядываться вокруг.

— Что-то потерял? — ехидно поинтересовалась Софья.

— Мне нужен кирпич, половинка или четвертушка, — ошарашил её Алексей. — Есть что-то похожее?

— Откуда? — изумилась Софья. — Сейчас, мой друг, не девяностые, тут нормальный ремонт и кирпичи из стен не выпадают.

— Ладно, всегда приходится чем-то жертвовать.

Алексей выпустил руку Софьи, вынул из кармана телефон — огромный, в прочном противоударном корпусе, прищурился на секунду. После чего совершил нечто совершенно странное — приоткрыл дверь, швырнул телефон в открывшуюся щель, захлопнул дверь. Потом обнял Софью и прижал её всем своим телом к стенке.

Софья приоткрыла рот, собираясь возмутиться, но тут послышался дробный звук — словно горох рассыпался. А вслед за ним громыхнул выстрел. Алексей словно этого и ждал, ринувшись наружу. И Софья поспешила за ним.

Снаружи обнаружился паренёк с обрезом в руках. Но больше он не стрелял — аккурат в его голову прилетел телефон, заставив паренька выронить обрез и плюхнуться на пятую точку. Стрелок попытался поднять обрез и выстрелить во второй раз, но Алексей оказался уже рядом. Ударом ноги выбил оружие из рук стрелка, пинком в грудь опрокинул его наземь. И склонился над ним.

— Кто приказал? — Чётко и отрывисто спросил Алексей, и в его ранее спокойном голосе промелькнули эмоции — гнев и ярость.

— Не твоё дело… А-а-а! — несостоявшийся убийца попытался подняться, но очередной пинок вернул его на грешную землю.

— Точнее, я знаю, кто, — стиснув зубы от злости, сказал Алексей. — На чём он тебя поймал?

— Ничего ты не знаешь! Откуда тебе знать?

— Это Игрек, его почерк, — отчеканил Алексей. — Опасный преступник, за которым тянется длинный и густой кровавый след. А ты — его пособник. Смекаешь, чем пахнет?

Паренёк не ответил, лишь выпучил глаза и начал мелко дрожать всем телом.

— Так на чём он тебя, дурака, взял? — продолжил допрос Алексей. — Деньги или компромат?

— Понимаешь, он взломал мою веб-камеру… — содрогаясь, проговорил паренёк. — А там было такое… Если узнают — мне не жить! Вот он и…

— Вот он и предложил тебе разок стрельнуть в человека и убежать, — продолжил Алексей. — А что тебя гарантированно поймают — он, конечно, не сказал.

— Сказал… — паренёк облизал внезапно пересохшие губы. — Сказал, что если вдруг по нелепой случайности и по трагическому стечению обстоятельств меня поймают…

— Здание Следственного Комитета увешано камерами, словно зимняя ёлка гирляндами, — добавила Софья. — Не пойму, на что ты рассчитывал?

— Игрек пообещал, что он отключит все камеры, — поведал паренёк, глядя на Софью и Алексея глазами доверчивого щенка. — Этот парень — компьютерный гений!

— Так что он просил передать?

— Одну фразу. Вот она, — паренёк откашлялся и заявил: — «Ход за тобой!»

— Понятно, — Алексей скривился так, будто слопал недозревший лимон целиком. — Что же, давай оформлять этого субчика.

— Странно, — вслух задумалась Софья, оборачиваясь на полутёмное здание Следственного Комитета. — Тут стрельба, а почему-то никто не чешется. Уснули они там, что ли?

— Дежурные просто по камерам посмотрели, что мы его обезвредили, — хмыкнул Алексей. — Вот и решили не дёргаться, энергию поэкономить. С точки зрения эволюции — самый разумный вариант!

— Так твой злодей же обещал отключить камеры, — напомнила Софья.

— Он соврал, — пожал плечами Алексей. — Чему я ни капли не удивлён.

…

Когда все необходимые процедуры оказались закончены, ночь давно и властно вступила в свои права, разукрасив небо мириадами звёзд. Софья глянула на часы и ахнула — метро через час прекращало работать, следовало поторапливаться, чтобы не переплачивать за такси. А использовать такси придётся неизбежно — последний автобус давным-давно уехал. Но денег должно было хватить, хоть и впритык…

— Прошу, — Алексей тем временем открыл дверцу огромного чёрного джипа и сделал приглашающий жест. — Садись, напарник. Подвезу.

— Мне бы только до метро… — пробормотала Софья.

— Зачем на метро? — удивился Алексей. — Оно уже не ходит. До дома довезу.

Софья не нашла в себе сил отказаться, и, очутившись в нежных объятиях автомобильного кресла, принялась клевать носом. Из-за долгой дороги она всегда не высыпалась и сейчас мечтала об одном — поскорее оказаться на любимом диванчике, свернуться клубочком и никого не видеть и не слышать. До тех пор, пока звук будильника не вырвет из объятий Морфея. Но прежде чем засыпать в машине нового напарника, следовало кое-что прояснить.

— Так как ты узнал, что нас подстерегает этот тип с обрезом? — поинтересовалась Софья.

— Я же говорил — это магия, — кротко улыбнулся Алексей. — Я ещё и венец безбрачия снять могу, и на швейной машинке умею тоже…

— Не хочешь говорить — не надо, — нахмурилась Софья. — Впрочем, я и сама догадываюсь. Когда мы стояли у раскрытого окна, слушая песенку начальников — ты наверняка увидел паренька с обрезом. Всё сходится, и никакой магии!

— Что же, так и напиши в отчёте, — хмыкнул Алексей. — Увидел, пришёл, победил. Как-то так. Вижу, у тебя какое-то внутреннее неприятие всего, что выходит за рамки обыденности — а для отчётов именно это и нужно. Чувствую, сработаемся.

— Мне пообещали премию выписать, — сонно пробормотала Софья. — За поимку опасного преступника. Половина твоя, всё по-честному.

— Да перестань, — отмахнулся Алексей. — У меня нет проблем с деньгами, а у тебя дочка…

— Откуда ты знаешь? — вскинулась Софья, на миг забывая про сон. — Об этом никто не знает, никто!

— Магия, — хмыкнул Алексей. — Она всё-таки существует, может, хоть сейчас поверишь.

— Магии не бывает! И точка! — отрезала Софья. — Кстати, я поняла. Мы едем, хоть ты не спросил у меня адрес. Значит, ты знаешь, где я живу! Собрал информацию, а попутно и про дочку выяснил. Логично? Логично!

— Непротиворечивость — опасная штука, — задумчиво изрёк Алексей. — Если мир вокруг кажется ясным и логичным — значит, это ложный мир. Возможно, он тебе снится. Поспи.

Софья хотела возразить, лишь на миг прикрыла глаза — и провалилась в сон, словно в омут.

* * *

— Так-так, — глубокомысленно заметила Ольга, ещё раз выглядывая в окно. — Теперь мне всё ясно!

— Вообще всё? — ехидно поинтересовалась Софья. — Раз уж тебе всё ясно, расскажи мне, как привести многочлен к стандартному виду?

— Ну и мысли у тебя, мамочка, — не осталась в долгу дочь. — Не о том ты думаешь!

— Да ты не так поняла! — Софья почему-то смутилась и принялась косноязычно оправдываться. — Вы это по алгебре как раз должны проходить. В школе!

— Чего ж ты тогда засмущалась? — фыркнула Ольга. — Но ты права, я поняла не всё. Например, непонятно, почему ты вчера покраснела. А ясно мне стало, что это за машина. Вчерашний напарник ждёт тебя. Краш, это всё-таки краш! Кстати, расспроси, где он в соцсетях. Хочу пробить его по своим каналам…

— Мне пора! — Софья пулей вылетела из дому и твёрдым шагом подошла к машине, оказавшейся, как и предсказывала дочь, вчерашним джипом Алексея. Сам напарник невозмутимо восседал на водительском сидении, щёлкая пальцами по планшету. Софья собралась ему сказать, чтобы он никогда больше не смел к ней приезжать, и тем более не смел повторять свой вчерашний поступок, заставивший её покраснеть. Вспомнила, покраснела ещё сильнее, и подошла к джипу в полном смятении духа и чувств.

— Доброе утро, — Алексей ужом выскочил из машины и открыл пассажирскую дверь, умудрившись не приблизиться к напарнице ближе пары шагов. — Как спалось? Присаживайся, и поедем.

Софья сперва хотела отказаться. Но изнутри автомобиля до неё донёсся настолько чарующий аромат свежесваренного кофе, что она не смогла противиться искушению. Забравшись внутрь, Софья обнаружила большой картонный стакан с кофе в специальном подстаканнике, на котором было написано размашистым летящим почерком «Софья».

— Это ты сварил? — спросила девушка, не прикасаясь к стакану. Кто знает, может он туда чего-то добавил? Ну а вдруг?

— Нет, ну что ты, — бархатисто рассмеялся Алексей, и джип принялся набирать скорость. — С меня посредственный бариста. Но я знаю одно местечко, где готовят отличный кофе. Каждым делом должен заниматься профессионал, я так считаю.

— И чем же занимаешься ты? — Софья не удержалась и протянула руку к стакану, опасаясь, что тот остыл. Но нет — стакан приятно согрел ладонь. — Извозом подрабатываешь? Иначе зачем бы ты сюда заявился, теряя кучу времени?

— Ох, какая ты колючая с утра! — беспечно рассмеялся Алексей, небрежно вертя баранку. — Выпей кофе, полегчает. А я времени не терял, занимался делом. Нашим делом. Расследованием.

— И как успехи? — вопрос мог бы прозвучать куда более ехидно, если бы Софья не отхлебнула кофе — оказавшийся совершенно очаровательным, с нотками корицы и ванили, а также какого-то сложносочинённого сиропа. — Много расследовал?

— Да. — коротко ответил Алексей. — Картина преступления мне примерно ясна. Я прошерстил соцсети погибшего, и нашёл одну фотографию, которая всё объясняет. Полюбуйся-ка!

Алексей протянул Софье планшет, на котором компания из четырёх человек — два мужчины и две женщины — беспечно улыбалась в пляжную фотокамеру. Погибший на фото выглядел вполне счастливым и бережно обнимал за плечи пышногрудую брюнетку. А вот второй мужчина, стоявший рядом с блондинкой примерно софьиных достоинств (то есть практически плоской) улыбался несколько натянуто и неискренне — хотя, быть может, улыбке мешала густая рыжая борода.

— И что? — Софья недоуменно вернула планшет обратно. — Люди как люди, ни у кого из штанов не выглядывает ствол или отравленный кинжал… Или ты по лицам что-то определил?

— Не по лицам, — хохотнул Алексей. — Бери выше! То есть ниже. Вспомни бюстгалтер. На эту мадам он даже близко не налезет.

— Ну и что? — пожала плечами Софья. — Мало ли откуда он мог взяться. Может, ему уже много лет, хранится как память.

— Я поискал в сети — он из последней коллекции, представленной меньше месяца назад, — парировал Алексей. — Так что сейчас мы приедем и кое с кем побеседуем… Стоп!

Алексей резко нажал на тормоз, и джип остановился, не доехав до перекрёстка несколько метров. Несмотря на то, что горел зелёный, и впереди виднелось вполне свободное пространство. Сзади протестующе загудели, но Алексей не отреагировал, лишь вцепился побледневшими пальцами в руль и полуприкрыл глаза.

— Зачем стоим, кого ждём? — недовольно поинтересовалась Софья.

И тут с перпендикулярной улицы вылетела красная «копейка», описывающая извилистую синусоиду. Ревя мотором и визжа покрышками, машина пролетела в метре от бампера джипа, попыталась развернуться, но лысая резина сослужила плохую службу — «копейку» занесло, и она врезалась в фонарный столб. Тот заскрипел, закачался и принялся падать — как показалось Софье, прямо на неё. Но Алексей дал по газам, джип рванул вперёд, и столб рухнул наземь, никого не задев.

— И что это было? — поинтересовалась Софья, по спине которой прополз противный холодок — она ясно представила себе последствия, если бы Алексей вовремя не затормозил. И вовремя не газанул бы.

— Всё хорошо, — ответил Алексей, изобразив нечто вроде улыбки, и вертя баранкой с привычной лёгкостью — напряжение из его позы полностью ушло. — Можешь не волноваться. Пронесло.

— Тебя б так пронесло! — огрызнулась Софья. — Как ты узнал, что нужно затормозить? А, хотя, я и так знаю.

— Вот как? — удивился Алексей.

— Ты услышал рёв движка «копейки»! — торжествующе заявила Софья. — Заметил, что он приближается. И решил поостеречься. И правильно сделал. Никакой магии!

— Как скажешь, — покладисто согласился Алексей, и ловко припарковал машину единым слитным движением.

После чего ужом выскользнул наружу и приоткрыл пассажирскую дверь, галантно протянув Софье руку. Софья его руку гордо проигнорировала и выпорхнула из машины, оглядываясь вокруг.

Вокруг расстилался привычный городской пейзаж — огромные корпуса многоквартирного высотного дома сгрудились вокруг большой парковки и пустой детской площадки, словно калифорнийские бомжи у мусорного контейнера. Да, это был тот самый дом, где произошло вчерашнее убийство, тут Алексей не ошибся. Но что он собирается делать дальше?

— И что теперь? — поинтересовалась Софья, стараясь всем своим видом изобразить незаинтересованность. — Есть ли у вас план, мистер Фикс?

— Хороший план, товарищ Жуков, — с кавказским акцентом ответил Алексей, ярко сверкая глазами. — Конечно, есть. Ищем владелицу бюстгальтера.

— И как ты её собрался искать?

— Всегда есть кто-то, — мудро улыбнулся Алексей. — Кто что-то видел или слышал.

— Поквартирный обход? В этом муравейнике? — рассмеялась Софья, но в смехе прозвучали истерические нотки. — Отличная идея, как раз до конца месяца провозимся. А в конце месяца меня уволят, и всё будет совсем отлично!

— Не переживай, не уволят, — подмигнул ей Алексей, и добавил с гнусным переводческим придыханием: — Ты хороший коп, напарник!

Софья решила расслабиться и плыть по течению. Нет, конечно она могла пободаться с Алексеем и настоять на своём… проблема лишь в том, что своего плана у неё и не было. Алексей тем временем подошёл к двери подъезда, посмотрел на электронный замок, склонив голову, после чего приложил к нему какое-то устройство, вбил код, и дверь, издав мелодичный писк, распахнулась.

— Неожиданно, — выдохнула Софья. — Откуда это у тебя?

— Сам сделал, — ответил Алексей, вызывая лифт. — Я полон загадок и сюрпризов.

Лифт вознёс их не на семнадцатый этаж, где проживал убитый, а двумя этажами ниже. Софья не стала поправлять напарника, решив использовать принцип знаменитого комментатора Дроздова — давайте не будем мешать и посмотрим, что делать дальше.

Алексей, впрочем, ничуть не растерялся. Подойдя к достаточно обшарпанной двери, оббитой дерматином в противоположность остальным красивым металлическим дверям, Алексей вдавил кнопку звонка. Софья прислушалась, однако ожидаемой мелодичной трели изнутри не донеслось. Зато Софья, затаив дыхание, услышала столь памятный ненавистный звук — приглушённый женский крик.

— Откройте! — заорала Софья и забарабанила в дверь, сперва рукой, а потом ногами. Но тщетно — дерматин мягко пружинил под ударами и поглощал все звуки. Софья, не помня себя от ярости, полезла за пистолетом.

— Позволь, я, — Алексей мягко оттёр её в сторону, ухватил дверь за ручку, напрягся — и Софья не поверила своим глазам — просто снял дверь с петель и аккуратно прислонил её к стенке рядом с дверным проёмом.

— Магия! — восхищённо выдохнула Софья.

— Нет, — отрезал Алексей. — Просто плохое качество.

Изнутри квартиры донёсся ещё один крик, гораздо более явственный, и сопровождаемый треском ткани и прочим шумом борьбы. И Софья ринулась внутрь.

Двухкомнатная квартира не поражала убранством — внутри царил достаточно неприятный запах прокисшего пива, и Софья едва не споткнулась о пустые бутылки, в изобилии катающиеся по полу. Ворвавшись в комнатушку поменьше, Софья увидела именно то, что и ожидала — лысый мужичонка одной рукой держал девушку лет девятнадцати за горло, а другой рукой спешно пытался избавить её от остатков одежды. И Софья не колебалась — с размаху врезала негодяю рукоятью пистолета по лысине. Мужичонка обмяк, и Софья — откуда только силы взялись — отшвырнула его в угол, словно пакет с мусором. Впрочем, обижать таким сравнением полезный в хозяйстве инвентарь явно не следовало.

Мужичонка завопил что-то членонераздельное и на четвереньках, придерживая расстёгнутые штаны, попытался шмыгнуть наутёк. Но в комнату шагнул Алексей, пинком отшвырнув негодяя обратно в угол.

— Вы кто такие? — визгливо плачущим тоном выкрикнул мужичонка. — По какому праву? Я полицию вызову!

— Полиция уже здесь, болезный, — Софья продемонстрировала мужичонке удостоверение, отчего тот даже не побледнел, а натурально посерел, едва не слившись оттенком с пыльными обоями. — Так что ты, дружок, уже приехал.

Алексей тем временем подошёл к девушке, которая приходила в себя, растирая багровую шею, и протянул ей пару таблеток вкупе с бутылочкой воды.

— Спасибо, — едва ответила девушка, употребив их.

— Что тут произошло? — поинтересовалась Софья.

Девушка замялась, не зная, что ответить. Потом посмотрела на себя, обнаружила, что из одежды на ней осталось лишь нижнее бельё, ойкнула и попыталась закутаться в простыню. Но Алексей сбросил пиджак и набросил его девушке на плечи — и она в него закуталась, словно в спасительный кокон, пытаясь спрятаться целиком. Но Софья опытным взором успела заметить, что бельишко из самых дешёвых, а значит обладательницей искомого бюстгальтера она никак не могла быть.

— Ей трудно разговаривать, а ситуация ясна как день, — сказал Алексей. — У девушки есть мама, у мамы есть сожитель — вот этот, — Алексей ткнул пальцем в мужичонку, и тот съёжился, словно от удара. — Воспользовавшись уходом мамы на работу, этот тип попытался совершить акт насилия. Вовремя предотвращённый нашими доблестными правоохранительными органами.

— Это если она напишет заявление, — проворчала Софья. — А то знаю таких. Сперва плачут, а потом «он хороший, он всё осознал, он больше не будет…» А потом мы на труп приезжаем. Такие дела.

— Мама меня убьёт… — горестно пробормотала девушка. — Она и так меня обвиняет, что я пытаюсь у неё мужика увести. А если узнает, что я накатала на него заяву…

— Я бы не советовал тебе общаться с особой, которая привела в ваш дом насильника, — холодно отчеканил Алексей. — Даже если она родная мать. Знаешь, как мы сделаем? Есть такая программа защиты свидетелей. Поживёшь в гостинице за государственный счёт, до суда над этим типом. А там снимешь себе чего-нибудь, или мать остынет. Ну как?

— Алексей, Лёшенька… — медовым тоном протянула Софья. — Можно тебя на минуточку?

— Этих двоих не надо оставлять наедине, — заметил Алексей.

— Тогда он пойдёт с нами, — Софья ухватила мужичонку за шиворот и отволокла на кухню. Где, закрыв дверь, грозно прошептала: — Алексей, что ты мелешь? Какая ещё программа защиты свидетелей? Ты Голливуда обсмотрелся?

— Я — нет, а девчонка — да, — отмахнулся Алексей. — Поэтому она обязательно поверит. А я оплачу ей проживание из собственных средств, не обеднею. Между прочим, я 2185549158-й в списке самых богатых людей по версии журнала «Форбс»!

— Ах, вот ты чего удумал… — прошипела Софья, которую охватил внезапный приступ безудержного гнева. — Полюбовался на её прелести и решил загнать её в зависимость от себя, чтобы потом этим воспользоваться?

— И в мыслях ничего подобного не имел, — ошарашено поднял руки Алексей. — Да она на одиннадцать лет меня младше, ты чего?

— Это ей не мешало флиртовать с соседями, — подал голос мужичок, про которого Софья успела подзабыть. — Этот, с семнадцатого этажа, вообще лет на двадцать её старше!

— На двадцать четыре, — педантично уточнил Алексей.

— С семнадцатого этажа, говоришь? — Софья уцепилась в мужичонку, словно пекинес в плюшевую крысу. — И что между ними было?

— Он к ней клеился, вот что, — торжествующе поведал мужичонка. — Улыбочки, комплименты… А уж каким взглядом он на неё смотрел!

— То есть между ними были отношения? — строго спросила Софья.

— Не было, — быстро ответил Алексей.

— Да всё же понятно, — расплылся в гаденькой улыбочке мужичонка. — Знаем мы такие вещи.

— А вы знаете, что его убили? — строго поинтересовалась Софья. — И кстати, где вы вчера были утром, с десяти до двенадцати?

— Конечно, знаю, — охотно подтвердил мужичонка. — А вчера утром мы с друзьями ровно в десять посещали одно заведение на Рубинштейна. Где вели беседу о современном искусстве метамодерна и влиянии гегельянства на экзистенциальный анархизм…

— Они бухали, — перевёл Алексей.

— Дезинфицировали наши босые души, израненные этим жестоким миром! — пафосно заявил мужичонка.

— А к девчонке ты полез тоже для души? — Софье ещё разок захотелось ему врезать, но она сдержалась невероятным усилием воли. — Или в этом жестокий мир виноват?

— Я ж почему к ней полез-то? Потому что ейный хахаль помер, и путь теперь свободен. Ну а что? Чего вы на меня так смотрите? — повысил голос мужичонка. — Почему ему можно, а мне нельзя? Мне тоже можно!

Глаза Софьи налились кровью. Она вспомнила события своей далёкой юности, виновник которых хоть и был гораздо симпатичнее и моложе, но гаденькая улыбочка выглядела точно так же. И Софья отдала бы всё на свете, лишь бы никогда её больше не видеть. Потому её рука ухватила рукоять пистолета.

Положение спас Алексей. Ухватив чайник, он вылил его содержимое мужичонке прямо на лысину, отчего тот стал похожим на мохнатого шмеля, рухнувшего в лужу и оттого растерявшего всю свою мохнатость. Но самое главное — прекратил улыбаться. Взор Софьи прояснился, и она отпустила рукоять пистолета.

— Женщин обижать нельзя, — веско заявил Алексей. — Жаль, что ты этого не понимаешь.

— Ничего, в тюрьме его перевоспитают, — буркнула Софья. — Вернётся другим человеком.

В дверях показалась девушка, полностью одетая и с большой сумкой на плече.

— Я готова, — отрапортовала она. — Везите меня в свою программу. Где угодно будет лучше, чем тут.

— Сперва в отделение заедем, — сказал Алексей. — Заявление напишем. А потом включится программа.

— Идёт, — заулыбалась девушка.

— Не пиши заявление, не надо. Сжалься! — проспиртованный мозг мужичонки внезапно понял, что в его жизни наступают крутые перемены. — Я больше не буду! Будь же милосердна! Подумай о матери!

Мужичонка плюхнулся на колени и униженно пополз по направлению к девушке. И та испуганно отшатнулась.

— Да, подумай о матери, — Алексей ловко пнул мужичонку в бок — несильно, но видимо угодил в довольно чувствительное место, отчего тот скорчился на полу. — Подумай, каково ей будет жить с этим вечнопьяным субъектом и выслушивать его пьяные базары о гегельянстве. Да и ему самому в тюрячке лучше будет. Там нельзя бухать, потому и здоровье поправит. Всем станет лучше!

— Всё это, конечно, хорошо, — задумчиво сказала Софья, когда они погрузились в джип Алексея — Софья с задержанным на заднее сидение, а девушка на переднее. — Но мы же собирались кое-кого поискать!

— Ах да, — спохватился Алексей и показал девушке экран своего смартфона с фотографией убиенного. — Ты его знаешь?

— Конечно, это дядя Влад с семнадцатого, — ответила девушка. — Которого вчера убили.

— Вы с ним хорошо знакомы?

— Не очень. Так, здоровались, — смутилась девушка. — По правде сказать, он пытался за мной приударить, но я ему отказывала. Но он всё равно не оставлял попыток.

— А когда ты его видела в последний раз? — поинтересовался Алексей.

— Вчера, — ответила девушка. — Я как раз шла на пары, а они входили в дом. Мы поздоровались у входа и всё! Примерно в одиннадцать утра.

— Они? — уцепилась Софья в эту говорку. — С ним была женщина?

— Нет, — немного удивлённо ответила девушка. — С ним был его друг. Такой, похожий на айтишника, с рыжей бородой.

— Вот этот? — Алексей показал на экране смартфона ту самую фотографию, запечатлевшую четвёрку отдыхающих.

— Да, он самый, — подтвердила девушка.

— Это он! — воскликнула Софья. — Но каков мотив? Зачем убивать старого друга?

— Ты забываешь про бюстгальтер, — улыбнулся Алексей. — Который явно принадлежал супруге рыжебородого. Вот два друга заходят в квартиру, и видят, что здесь побывали воры. А на люстре висит отброшенный ворами за ненадобностью дорогущий и хорошо знакомый аксессуар, ранее красовавшийся на супруге рыжебородого. И тот понимает, что друг водит шашни с его женою. И у нашего рогоносца падает планка — удар, труп, бегство.

— Как по нотам! — восхитилась Софья. — Теперь не отвертится!

— Этого недостаточно, — проговорил Алексей. — Все улики косвенные. Впрочем, я знаю, что нам может помочь. Вспомни, пожалуйста, — обратился он к девушке, — как этот бородатый тип был одет?

— На нём был полушубок, — припомнила девушка. — Такого светло-кремового… или нет, скорее кремово-бежевого цвета.

— Отлично! — обрадовался Алексей, резко крутнул руль, и джип принялся петлять по узеньким проездам, остановившись неподалёку от линии теплотрассы. — Я сейчас.

Софья настроилась на долгое ожидание, но уже через пару минут Алексей вернулся с большим пакетом, из которого выглядывал полушубок, обретший скорее тёмно-терракотовый цвет, по которому расползались отвратительные пятна.

— Кровь жертвы снаружи, следы ДНК убийцы внутри, — коротко пояснил Алексей. — Поехали!

* * *

— … и на этом дело об убитом муже завершено, — закончила Софья свой доклад и встала по стойке «смирно». — Все виновники арестованы и дают показания.

— Неплохо, — полковник Казарин соблаговолил даже улыбнуться. — Три дела одним махом. Кража в исполнении Сеньки Кролика, попытка изнасилования в исполнении алкаша, убийство в исполнении рыжебородого. Урожайный день! Ты молодец, Софья. Объявляю благодарность!

— Служу России! — отчеканила Софья.

— Да не тянись ты, присядь… — тон полковника стал доверительным. — Скажи, не заметила ли ты в процессе чего-нибудь странного?

— Никак нет!... То есть просто нет, — поправилась Софья. — Алексей очень умный и наблюдательный, он действительно словно Пуаро. Из малейших обрывков разрозненных фактов составляет полноценную картину. И, как выяснилось, без единой ошибки! Если бы я лично это не видела — не поверила бы. Всё объясняется наблюдательностью и логикой, никакой магии я не обнаружила!

— Да ну? — усомнился полковник. — Ну хорошо, с полушубком понятно. Идти по улице в окровавленной одежде убийца не рискнул, потому выбросил его в ближайший мусорный контейнер, где его подобрали бомжи. А где искать бомжей в холода — у теплотрассы, ясное дело. Тут к Алексею вопросов нет. Но как он нашёл эту девушку? В огромном доме — именно ту, которая видела жертву и убийцу перед самым убийством? Согласись, вероятность этого крайне мала. Что это, если не чудо?

— Да всё просто! — вырвалось у Софьи. — Камеры! С техникой Алексей на «ты», наверняка посмотрел по камерам! Кстати, нам тоже стоило это сделать!

— Да, кстати, — голос полковника стал строже. — А почему ты этого не сделала?

— Я дала указания киберотделу, — попыталась оправдаться Софья. — Но потом всё так закрутилось, и я забыла…

— Минус тебе! — полковник Казарин строго погрозил ей пальцем, но смягчился. — Ладно, победителей не судят. Но в следующий раз — будь, пожалуйста, внимательнее! Всё, свободна.

Софья покинула кабинет начальника, чувствуя, как щёки пылают от стыда. Как она могла! Ведь будь у неё эта видеозапись — никакой Алексей бы не понадобился, и дело можно было бы раскрыть ещё вчера! Почему, ну почему она вечно ошибается? Что в профессиональной сфере, что в личной…

— Как вы меня вычислили? — в коридор донёсся стон рыжебородого, преисполненный невероятной боли. — Я же подчистил все следы. Записи с камер хакнул и поудалял так, что ничем не восстановить! И полушубок в другом районе выбросил! Этого просто не может быть! Ну как же так?!

— Магия, — тихонько прошептала Софья. И внутренне содрогнулась.

Глава 3. Дело пропавшей жены

Когда Софья покинула отдел, вечер постепенно вступал в свои права. Солнце скрылось за домами, ещё не спрятавшись за горизонт, и весь окружающий мир казался залитым нежно-жемчужным отблеском вечернего неба. Следовало спешить домой, чтобы успеть перед сном проверить, как дочка усвоила принципы разложения многочленов, но Софья потратила несколько минут на созерцание закатных красок, полностью растворяясь в их красоте. И потому деликатное покашливание за спиной едва не заставило её подпрыгнуть. Софья резко развернулась и огрела любителя подкрадываться негодующим взором. Алексей! Ну конечно, кто же ещё. Подкрался и улыбается, и ещё кашляет тут!

— Прости, я не хотел тебя пугать, — бархатистость тона напарника пронеслась по телу Софьи тёплой волной, отчаянно резонируя с чем-то внутри. Хотелось вцепиться в него и… дальше Софья не знала, что ей больше всего хочется с ним сделать. То ли стукнуть его по башке, спустив с вершин на грешную землю, то ли наоборот, согрешить…

— Идём, я тебя подвезу, — Алексей взял её под руку и повёл на стоянку к своему джипу, и Софья как сомнамбула последовала за ним, ощущая, как от локтя распространяется приятное тепло. И лишь у самой машины она вырвала руку, отпрыгнула в сторону и с вызовом заявила:

— Я же просила ко мне не приближаться! Или ты неясно понял?

— Я вообще ничего не понял, — ответил Алексей, открывая дверцу, из которой пахнуло приятным теплом. — Поэтому нам есть что обсудить. Залезай.

Софья забралась внутрь и прикрыла глаза, ожидая претензий со стороны напарника. Джип мягко тронулся, и полетел по улицам, набирая скорость. Алексей молчал, Софья тоже не произносила ни слова. Пауза затягивалась, но она вовсе не казалась напряжённой — Софье, напротив, казалось, что сейчас меж ними протянулась хрупкая паутинка доверия, и неосторожное слово сумеет её разорвать.

— Приехали, — спустя несколько минут езды внезапно сказал Алексей.

— Это не похоже на мой дом, — заявила Софья, глядя на вычурное здание со швейцаром у входа, возле которого остановился джип.

— Зато похоже на ресторан, — невозмутимо ответил Алексей. — Ты ведь сегодня не ела? Вот и поужинаем, и заодно обсудим наши дела.

Усевшись за столик, Софья растерянно вертела в руках меню. Названия блюд ни о чём не говорили, зато цены на них побуждали кричать от ужаса. И самое главное — не окажется ли Алексей ментальным европейцем, не потребует ли разделить счёт? От такого типа всего можно ожидать, после сегодняшней свистопляски Софья уже ни в чём не была уверена. Устоявшаяся картина мира шла трещинами, и Софья ощущала страх и неопределённость.

— У вас есть дефлопе с семенами кациуса? — поинтересовался Алексей у сгустившегося возле столика официанта. И, дождавшись отрицательного жеста, продолжил: — Ну, тогда салат цезарь, стейк средней прожарки и бокал хорошего вина. Да, Массандра подойдёт. Спасибо. Да, и чашечку крепкого кофе.

— Я не уверена… — Софья замялась. — Наверное, не стоило. Тут же, наверное, всё так дорого… И мне тоже чашечки кофе было бы достаточно.

— Зато готовят вкусно, — подмигнул ей Алексей. — Тебе должно понравиться. Ведь сытый полицейский — добрый полицейский!

— Да тут все названия настолько мудрёные, что совершенно непонятно, какое оно на вкус, — пожаловалась Софья. — Вот, например, что такое «Салат Греческий»? Состав тут не указан. Поди, догадайся!

— Достаточно вкусный салат, его можно и дома делать, — оживился Алексей. — Вот смотри — там оливки, зелень, сыр, а также…

— Или вот — «салат Древнегреческий», — Софья продолжала негодовать. — И в чём разница?

— Это тот же салат «Греческий», только простоявший три дня в холодильнике, — изрёк Алексей, и Софья не удержалась, звонко расхохотавшись на весь ресторан.

Тут подоспел официант, и Софья на несколько минут выпала из реальности, наслаждаясь прекрасным вкусом. Алексей ничего не говорил, лишь понемногу дегустировал свой кофе, загадочно улыбаясь и глядя на неё… а точнее, сквозь неё. Взор напарника словно жил отдельной от него жизнью, путешествуя по неведомым далям…

— Итак, о чём ты хотел поговорить? — Софья наконец-то расправилась с салатом и десертом и продегустировала вино, оказавшееся воистину превосходным.

— О следующем деле, — взор Алексея на какой-то миг выдал его замешательство. — Я бы рекомендовал выбрать что-то из так называемых «висяков», которые отравляют тебе и твоему начальству жизнь.

— О, такое дело у меня есть! — воскликнула Софья. — У бизнесмена пропала жена, и вот уже полгода адвокаты забрасывают жалобами на бездействие все инстанции. Почему, ты думаешь, проверку к нам прислали? Да ещё и целого генерала? Да потому, что наверху копится недовольство, и кресло под полковником Казариным начинает шататься…

— Расскажи подробнее, — попросил Алексей. — Что там за бизнесмен?

— Да ты слышал о нём, — скривилась Софья. — Пётр Порохов, владелец нашего мясокомбината. «Кто пороху не нюхал, тот жизни не видал», — спародировала она надоевшую рекламу.

— А, сосисочный король, — беспечно рассмеялся Алексей, но Софья успела заметить, что его взгляд вновь расфокусировался. — Но неужели он так любил, что даже спустя полгода не успокоился? Удивительное постоянство!

— Да это не он, — поморщилась Софья. — Жалобами нас забрасывает Георгий Иванович — тесть бизнесмена, он же отец пропавшей жены, он же дядя Гасан, он же дед Гоген… впрочем, неважно. Главное, что он большая шишка в налоговом ведомстве… И может причинить массу неприятностей при желании. А желания у него хоть отбавляй!

— Не парься, — облегчённо махнул рукой Алексей. — Сделаем в два счёта. Поиск пропавших людей — это мой конёк.

— Но ты не только об этом хотел поговорить, верно? — внезапно поинтересовалась Софья. — А ещё и обсудить то, что случилось вчера поздно вечером?

Алексей смутился, и несколько секунд размышлял над ответом.

— Я так и не понял, что конкретно произошло, — наконец выдавил из себя он. — Я попытался проводить тебя до дома, но ты меня внезапно оттолкнула, крикнула, чтобы я не смел к тебе приближаться, и убежала. Но я так и не понял, из-за чего.

— Не ври! — возмутилась Софья. — Всё ты прекрасно понял!

— Абсолютно не понял совсем ничегошеньки, — развёл руками Алексей. — Чувствовал себя, как бывший киевский мэр на экзамене по математике…

— Ты перешёл черту, нарушил все красные линии! — выкрикнула Софья так громко, что посетители за другими столиками начали на неё оборачиваться. — И что мне было делать? Утереться этими самыми линиями?

— Да уж, нужно было обязательно жахнуть, причём сразу, — проворчал Алексей, потирая щёку, видимо ещё помнящую отпечаток софьиной ладони. — Ты бы их хоть обозначила, эти линии.

— Два метра, — отрезала Софья.

— Что «два метра»? — не понял Алексей, но его глаза хитро блеснули. — Вглубь? Намёк на могилу? Обожаю загадки! Ты видала меня в гробу?

— А я обожаю разгадки, — Софья не поддержала его весёлый тон. — Потому говорю о линии открытым текстом, имеющий уши да услышит! Кстати, быстро — откуда фраза?

— Евангелие от Матфея, — не раздумывая, ответил Алексей. — То есть на расстоянии двух метров от тебя проходит линия, которую нельзя пересекать. Я правильно понял?

— Это личная граница, — Софья сделала над собой усилие, чтобы не всхлипнуть. — Если кто-то подходит ближе, мне дискомфортно. И я могу отреагировать неадекватно. Так что прости меня за ту пощёчину! Кстати, ты неплохо отреагировал. Большинство мужчин после такого ведут себя совсем нехорошо. Одни лезут в драку…

— А другие плюхаются на колени и просят избить их кнутом, — ехидно вставил Алексей. — Но, насколько я тебя знаю, и те и другие не получают желаемого.

— Знаешь? Да что ты можешь обо мне знать, экстрасенс доморощенный? — возмутилась Софья.

— Тут не нужны особые способности, — махнул рукой Алексей. — Всё на поверхности. В прошлом, скорее всего в подростковом возрасте, у тебя стряслось что-то нехорошее, некий мужчина поступил с тобой крайне гнусно… И с тех пор ты замкнулась в себе. Заморозилась. Уснула, словно спящая вековым сном сказочная принцесса.

— А если даже и так, то что? — повысила голос Софья. — Ты тут, типа, прекрасный принц, который взялся меня разбудить?

— В общем и целом — да, — ничуть не смутился Алексей. — Наш мир устроен, в общем-то, гармонично. Если есть жертва, всегда появляется и спасатель.

— Вот так всегда, — иронично искривила губы Софья. — Даже если ты ляжешь поспать в далёком замке и твой сон будет охранять волшебство — всё равно найдётся дятел, который тебя разбудит!

— Почему сразу дятел? — немного обиделся Алексей. — Он ведь пришёл спасать, преодолел немыслимые опасности, и всё ради принцессы…

— Ради себя, — возразила Софья. — Чтобы почувствовать себя спасателем. А принцесса спасать себя не просила. Шёл бы он подальше! Это не спасение, это насилие.

— Конечно, не просила, она же спит, — возразил Алексей. — Я немного не понял. А врач скорой помощи должен спасать человека, находящегося без сознания? А то вдруг он против? Пусть истекает кровью, или как?

— Это его долг — спасать, — нахмурилась Софья. — Но благодарности пусть не ждёт.

— Я уже понял, — вздохнул Алексей. — В нашем мире вообще не жалуют спасателей, принцессы их любят только в сказках. А в реальности предпочитают драконов.

Хрясть! Софья размахнулась и влепила собеседнику хлёсткую пощёчину.

— Спасибо, не ожидал, — спокойно ответил тот, прижимая салфетку к покрасневшей щеке. — Но сейчас я вроде бы к тебе не приближался.

— Это за то, что всё-таки заставил вспомнить, — Софья не удержалась и всё-таки всхлипнула. — Я так старалась забыть, и у меня почти получилось. Но ты всё испортил!

— Травмы нельзя забывать, Софи, — мягко сказал Алексей им накрыл её руку своею. Видимо, опасаясь очередной пощёчины. — Иначе они будут отравлять твою жизнь из подсознания. Их надо прорабатывать.

— Поучайте лучше ваших паучат, — огрызнулась Софья, ощущая правоту собеседника, но не желая признать её вслух. — Я тебя самого проработаю на счёт «раз». Не веришь? Усмехаешься? Давай поспорим, коль не трусишь!

— Видали мы лилипутов и покрупнее, — хмыкнул Алексей. — В чём суть спора?

— Я высказываю пять фактов о тебе, — высказалась Софья. — И если я ни разу не ошибусь — ты поклянёшься никогда не приближаться ко мне ближе двух метров! Если, конечно, это не касается служебных дел или поездки в машине. По рукам?

— А если ты ни разу не угадаешь, то расскажешь мне, кто тебя обидел, — предложил Алексей.

— Нечестная сделка! — возмутилась Софья. — Давай лучше так. На каждый угаданный факт — ты полно и правдиво отвечаешь на любой мой вопрос. Даже самый нескромный. Идёт?

— А на каждый неугаданный — ты отвечаешь, — поддержал Алексей и протянул руку. — Согласен.

И их руки соприкоснулись, скрепляя договор.

— Итак, — начала Софья. — Ты живёшь скучной жизнью, но всячески это отрицаешь. Коротаешь вечера в барах да ресторанах, пытаешься заполнить своё одиночество гастрономическими удовольствиями.

Софья внутренне усмехнулась. Это утверждение, конечно же, вовсе не следовало из наблюдений за собеседником, зато было позаимствовано из психологической лекции в интернете. Оно оказалось сформулировано столь казуистически, что любой мужчина, ухаживающий за женщиной, вынужден был бы дать утвердительный ответ.

— Пальцем в небо! — рассмеялся Алексей. — По вечерам, если нет серьёзного дела, я книги читаю. Даже если захожу поужинать в ресторан. Пища для ума приятнее гастрономических изысков. В детстве меня часто ругали за чтение во время еды, потому сейчас для меня это любимое занятие. Так уж повелось!

— Второе, — продолжила Софья. — Ты большой материалист. Часы на руке и марка автомобиля для тебя важнее, чем количество прочитанных книг и объём знаний об этом мире…

Софья запнулась. Второе утверждение, после ответа на первое, прозвучало достаточно глупо. Да, интернет-психологи утверждали, что для мужчины, жаждущего понравиться, гораздо важнее показать внешние атрибуты успеха, чем глубокий внутренний мир — хотя бы потому, что глубина этого мира мало кому интересна. И потому Софья крайне удивилась, когда Алексей согласно кивнул.

— Да, а вот это верно. Количество книг для меня неважно, я гонюсь не за количеством. Так что формально ты угадала. Один — один.

— Третье, — продолжила Софья. — Ты взрослый мальчик, но почему-то постоянно доказываешь кому-то что-то. Возможно, маме с папой.

Софья едва внутренне не рассмеялась. Хитрый тезис-ловушка! Посмотрим, станет ли он доказывать, что никому ничего доказывать не намерен? Это выдаст в нём присутствие комплекса неполноценности. Или полезет в бутылку, утверждая своё право на амбициозность, проявляя тем самым признаки нарциссизма? Между Сциллой и Харибдой возможных ответов проскользнуть было совершенно невозможно!

— Ну что ты! — заулыбался Алексей. — Ну какой там я взрослый, что ты! Это внешне я — косая сажень в плечах и кое-что до колена. А так-то я в глубине души ещё подросток. Не приемлющий полутонов и серой морали. Не угадала!

— Четвёртое, — продолжила Софья. — Ты привык ко вниманию девушек, и для тебя в порядке вещей после первого же свидания увозить их к себе домой на одну ночь.

Софья почему-то покраснела, едва сумев договорить конец фразы. Хотя это была не просто фраза, а тончайшая манипуляция. Призванная ставить на место чересчур уж развязных кавалеров. Конечно, любой мужчина начнёт с жаром отрицать, утверждая, что он не такой!

— Да, всё так, — развёл руками Алексей. — Это связано с особенностями моего дара. Два-два.

— Пятое, — с трудом высказалась Софья. — У тебя никогда не было серьёзных отношений. И, боюсь, что не будет.

— Да, — кивнул Алексей. — Не было. И да, я тоже этого боюсь. Три-два. Ты победила. Можешь спрашивать.

— Кто стоит за вчерашним покушением на тебя? — задала Софья давно мучающий её вопрос. — Только без общих слов типа «убить пытался убийца, а заказал заказчик».

— Тот же, кто и за сегодняшним, — криво ухмыльнулся Алексей. — Игрек. Это я его так прозвал, потому что мне неведомо о нём ничего — ни пол, ни возраст, ни страна проживания… Игрек компьютерный гений, и через сеть творит свои злодеяния. Очень ему нравится психологически изводить и ломать людей, вплоть до… — Алексей запнулся. — Несколько раз благодаря своему дару я ломал его планы, и потому Игрек проникся ко мне самой натуральной ненавистью. И всячески мечтает меня уничтожить. Для этого натравливает на меня своих кукол или зомбаков — так он называет людей, которых ему удалось заморочить. Вот этот кретин на «копейке» — рванул не просто так. Игрек дал ему приказ, тот не посмел ослушаться. И если бы не мой дар…

— Так что это за дар? — скептически поинтересовалась Софья. — И почему ты не отыщешь этого Игрека с его помощью?

— Не могу, — Алексей покачал головой. — Мой дар в том, что я вижу прошлое. И — иногда, в случае опасности — фрагменты возможного будущего. Но у моего дара есть ограничения. Я могу мысленно последовать за человеком, который шёл по улице, или ехал в автомобиле. Но не могу последовать за электрическими импульсами в интернете! Откуда жертве приходят сообщения, ломающие волю, превращающие человека в послушную куклу? Может, из другого полушария, а может, из соседней комнаты. Я не могу окинуть взором весь мир разом! И, кроме того, я не в силах видеть прошлое небезразличных мне людей. Вот поэтому и приходится довольствоваться встречами на одну ночь, — Алексей сокрушённо вздохнул. — Чтобы уговорить, надо понять, а чтобы понять, надо не испытывать чувств — вот такой замкнутый круг.

— Очень удобно, — ядовито заявила Софья. — Тут угадываю, тут не угадываю, тут рыбу заворачиваю. Я думаю, что ты морочишь всем голову. Выдавая свою наблюдательность и острый ум за магические способности.

— Если бы… — вздохнул Алексей. — Ума не приложу, как тебе доказать. У тебя остался ещё один вопрос.

У Софьи пиликнул телефон, сигнализируя о принятом сообщении.

— «Спроси его, нравишься ли ты ему», — прочла Софья сообщение дочери и ужаснулась — хитрая хакерша явно взломала мамин телефон и слушала все её служебные разговоры! И, что ещё хуже, личные! Ну я до тебя доберусь, паршивка!

— Где он сейчас? — резко спросила Софья.

— Кто? — не понял Алексей.

— Ну ты же экстрасенс, должен понимать, о ком речь, — потребовала Софья. — О виновнике всего, что случилось со мной четырнадцать лет назад. Давай, загляни в астрал, или как ты это делаешь — и скажи мне, где эта тварь! И тогда я поверю хоть в чох, хоть в сон, хоть в вороний грай!

— Но я не могу… — растерянно пробормотал Алексей, но, разглядев огонёк презрения в глазах напарницы, решился: — Попробую. Дай руку.

Узкая и холодная ладошка Софьи буквально утонула в огромной ладони Алексея. Его рука оказалась неожиданно горячей, и Софья ощутила, как по телу, начиная от запястья, катится тёплая волна. Глаза Алексея расфокусировались и словно выцвели, силясь увидеть непредставимое… И вдруг всё закончилось. Алексей вздрогнул, схватил салфетку и прижал к носу. Салфетка окрасилась багрянцем.

— Не выходит, — с сожалением сказал Алексей.

— Но почему? Ты же только что хвастался, что поиск людей — твой конёк!

— Ты попадаешь в ограничение. Слепая зона.

— Так я тебе… — опешила Софья.

— Нравишься, да, — признался Алексей, вскидывая нос вверх, чтобы унять кровотечение, но при этом умудряясь смотреть ей в глаза. — Ничего не могу с этим поделать.

И Софья со странным чувством радостного ужаса ощутила, как по телу вновь пробежала ещё одна волна.

* * *

— И что было дальше? — деловито спросила Ольга, намазывая джемом хлеб. — Чем вы занимались?

— Я думаю, ты и так всё слышала, — ядовито ответила Софья, вспомнив вчерашнюю дочкину выходку с прослушкой. — Это ж надо додуматься — прослушивать мой телефон. Тебе заняться, что ли, нечем? Лучше бы уроками занялась. Многочлены сами себя не разложат!

— Мама, я умею взламывать телефоны, — беспечно жуя, ответила дочурка. — Потому все эти многочлены для меня проще, чем компиляция линукса. И вообще, не переводи тему! Так он тебя разложил?

— Что?! — возмутилась Софья, ощущая, как щёки покрывает предательский румянец. — Да как ты вообще могла подумать такое обо мне? Ты, будущая мать моих внуков!

— Ты внуков можешь и не дождаться, если будешь хранить свой целибат, не подавая мне позитивного примера! — Софья в очередной раз подивилась языку дочурки, острому, как бритва. — Другие-то детишки растут под аккомпанемент маминых стонов и опыта набираются, только у меня по ночам всё глухо, как в танке. Где же мне опыта набираться? В подворотне или за гаражами? Или, быть может, в интернете? Там, кстати, можно найти Т А К О Е…

— Не смей, — беспомощно пробормотала Софья, в очередной раз удивляясь, почему она столь категорически бессильна против дочери. Неужели дочурке передалась толика папиного магнетизма и умения заморачивать голову? Да уж, он это прекрасно умел…

— Тебе надо новый телефон, у этого батарея заряд плохо держит, — безапелляционно заявила дочурка. — Он у тебя разрядился на самом интересном месте! Так что давай, рассказывай, что между вами было. Вы хотя бы целовались?

— Нет, конечно… — выпалила Софья, краснея словно маков цвет. — Мы установили мои личные границы в радиусе двух метров, и он обещал их не пересекать! И вообще, тебя это не касается! Подрастёшь, тогда я тебе всё расскажу. Когда мужчина и женщина нравятся друг другу, то они начинают… э-э-э…

— Пестики-тычинки, скукотища, — зевнула дочка. — Ладно, потом расскажешь, когда перестанешь стесняться. Но он тебе хоть нравится?

— Да… — пробормотала Софья.

— Тогда действуй! — воскликнула Ольга.

— Но, ты понимаешь, мне страшно… Я не могу вот так просто взять… точнее, нельзя просто так дать… то есть…

— Да я не об этом, — дочка махнула рукой в направлении окна. — Действуй — в смысле беги спасать своего кавалера. Он тебя с утра дожидается, и сейчас, похоже, собирается отгрести от наших дорогих соседей…

Софья подбежала к окну, всмотрелась и обомлела. Да, дочурка не обманула — за забором маячила долговязая фигура Алексея, а вокруг него полукругом стояли братья Баранчуки — и, судя по жестикуляции старшего из братьев, разговор шёл на довольно-таки повышенных тонах и вполне мог закончиться дракой! А если участь тот факт, что братья вполне профессионально занимались спортом, Алексей имел все шансы оставить на кулаках братьев большую часть смазливости своей мордашки. Нельзя было этого допустить!

— Надо его спасать! — Софья заметалась по квартире, судорожно одеваясь. — Где мой ствол? Почему он всё время пропадает?

— Да вот же он, — дочурка протянула Софье пистолет. — Следи за своими вещами! И, кстати, младший Баранчук мне нравится, постарайся его не убивать…

— Что?! — возмутилась Софья. — Да я ему отстрелю… Всё что нужно, отстрелю! Точнее, всё, что отныне ему больше не понадобится. Ишь, чего удумал — к дочке моей подкатывать?

Софья выскочила из дома и, проваливаясь по колено в свежевыпавший снег, зашагала по нерасчищенной дорожке к калитке, вслушиваясь в развивающийся за нею конфликт. И он оказался настолько интересен, что шаги её становились всё медленнее, пока в итоге она и вовсе не остановилась, обратившись в слух.

— А что ты тут делаешь, дядя? — лениво цедя слова, интересовался Баранчук-старший, неумело пытаясь закосить под блатного.

— Не твоё дело, племянничек, — голос Алексея оставался настолько спокойным, будто он заказывал коктейль у бассейна на курорте, а не беседовал с четырьмя отморозками. — Что хочу, то и делаю. Это свободная страна, не так ли?

— А вдруг ты вор? — выкрикнул кто-то из Баранчуков помладше. — Собираешься хату нашей соседки выставить. А она, между прочим, живёт одна-одинёшенька, дочку на себе тащит. А ты собираешься воспользоваться её беспомощностью? Не выйдет!

— Если думаешь, что я вор — вызывай полицию, — равнодушно предложил Алексей. — Органы разберутся.

— Пацаны не одобрят, — отрезал Баранчук-старший. — Мы сами с тобой разберёмся, понял?

— Вижу, что вы сознательные члены гражданского общества, — одобрительно кивнул Алексей. — Молодцы, так держать. Но всё-таки я не понял, чего вы хотите от меня конкретно?

— Дядя, тут парковка платная, — заявил Баранчук-старший, и его тут же поддержали остальные Баранчуки: — Приехал и стал тут, как барин! Делиться надо!

— Не знал. Но вот беда — курение тут тоже платное, — заявил Алексей, и Софья никак не сумела определить, издевается ли он или вещает на полном серьёзе. — И, так уж вышло, штрафы за курение тут собираю лично я. Так что предлагаю взаимно погасить наши штрафы и спокойно разойтись краями, как в море трактора. Что скажете, ребятишки?

— Сам ты ребёнок! — взвыл Баранчук-старший, которому Алексей, судя по всему, отдавил крайне болезненную мозоль. — Получай!

Баранчук-старший швырнул окурок прямо в лицо Алексею, и тот мягко шагнул в сторону. Но это оказалось лишь началом представления.

— Федя, давай! — скомандовал Баранчук-старший, и самый младший из Баранчуков ринулся на Алексея, занося кулак для удара. Но Алексей не стал бить или уворачиваться. Он протянул руку, ухватил Федю за ворот и поднял его в воздух. Федя завопил, размахивая руками и дёргая ногами, но рука Алексея оказалась длиннее, и федины кулаки лишь бессильно рассекали воздух. А примерно через полминуты Федя перестал трепыхаться и обмяк, и Алексей мягко опустил его в сугроб.

— Это ты что же, — прогудели средние Баранчуки, недовольно насупив брови. — Маленьких обижаешь? Вот тебе!

Они бросились на Алексея вдвоём, и какое-то время казалось, будто они танцуют замысловатый танец: Алексей ловко уворачивался от ударов, норовя оказаться за спинами противников, и не нанося ударов в ответ. А потом, улучив нужный момент, ухватил каждого из них за шеи, сдавил только одному ему ведомые точки — и вскоре Баранчуки перестали трепыхаться и тоже обмякли, после чего прилегли отдохнуть рядом со своим братом.

— Может, этого тебе достаточно? — спросил Алексей у единственного оставшегося на ногах Баранчука-старшего, с круглыми от удивления глазами наблюдавшего за поражениями братьев. — Пообщались, помахались, вы показали, какие вы крутые. Хватит уже бросаться друг на друга, как петухи!

Софья едва не застонала вслух от разочарования. Алексей почти убедил противника остановить боевые действия и перейти к мирным переговорам, но последнее слово всё испортило!

— Я участник чемпионата города по смешанным единоборствам, — сообщил Баранчук-старший, становясь в стойку — насколько помнила Софья, она называлась стойка «тигра».

— Ух ты, городского чемпионата! Даже не сельского! — восхитился Алексей, принимая стойку «антитигра». — Покажи, что можешь.

Баранчук-старший скользящим шагом двинулся к Алексею, замахнулся, обозначая удар рукою, и тут же высоко поднял ногу, нанося коварный удар прямо в голову! Но Алексей не поймался на удочку. Отступив на полшага, чтобы вражеский удар его не задел, Алексей вытянул руку и ухватил Баранчука за штанину в районе щиколотки. И слегка дёрнул в сторону. Баранчук-старший опасно закачался, едва удерживая равновесие на одной ноге. Задёргал другой ногой, пытаясь освободиться, но Алексей держал его крепко. Было видно, что Баранчук впервые оказался в настолько глупой ситуации и совершенно не представляет, что делать.

— М-да, не впечатлён, — сообщил ему Алексей. — На городском чемпионате с такими навыками тебе ничего не светит, уж поверь мне.

Баранчук-старший задёргался сильнее, принявшись громко и обидно ругаться. И Алексей дёрнул его за ногу посильнее, отчего равновесие нарушилось, и Баранчук тяжело рухнул в снег.

— Не надо так говорить, — попросил его Алексей. — Тут неподалёку живут несовершеннолетние дети, и они могут услышать твои ругательства.

— И чего? — Баранчук-старший поднялся на ноги, весь облепленный снегом и поэтому напоминающий юного Деда Мороза.

— Они могут представить себе сказанное, — столь же спокойным тоном ответил Алексей. — По крайней мере, попытаться. Потому что твоя фраза противоречит и сопромату, и топологии, и физике в целом. Не говоря уж про моральный аспект. И воображение всего этого может нанести ребёнку глубочайшую травму. Поэтому я и говорю — не делай так, не надо. И на чемпионат пока не ходи.

— Что б ты понимал! — Баранчук замахнулся, но внезапно обнаружил, что поднятая нога Алексея застыла в паре сантиметров от его левой щеки. — Почему не ходить?

— Потому что ты слишком медленный. Но это ещё полбеды, — ответил Алексей. — Основная твоя беда в том, что ты…

Баранчук-старший попытался повторить трюк противника, ухватив Алексея за штанину. Но его руки вместо ткани ухватили пустоту. А нога описала быстрый полукруг и замерла у правой щеки.

— …В том, что ты слишком глупый, — продолжил Алексей, как ни в чём не бывало. — Ты не понимаешь, что такое настоящая битва, и зачем она нужна. И потому тебе не победить.

— Я тренируюсь по десять часов в день! — на всю улицу заорал Баранчук. — Спорт — это всё для меня, и я всё делаю для спорта! Да меня отец убьёт, если я проиграю! А вы так ловко двигаетесь. Помогите мне, умоляю! Научите меня!

— Ладно, дам я тебе пару уроков, — Алексей наконец-то опустил ногу. — В армию бы тебе сходить. Послужить, а то и повоевать. Сразу бы понял, что к чему в этой жизни. И вместо того, чтобы сшибать деньги на курево с прохожих — стал бы уважаемым человеком, семью бы завёл, детей. А если продолжишь — угодишь в тюрьму, и даже отмотав срок, на нормальную работу потом фиг устроишься — будешь работать за копейки, бухать, и все тебя презирать будут. Понял?

Баранчук-старший понуро кивнул.

— Ну а раз понял — залезай в машину, — скомандовал Алексей. — И ты, Софья, тоже выходи.

— Зачем это? — попятился Баранчук.

— В отделение поедем — оформлять штраф за курение в неположенном месте и разбрасывание мусора. Вот у нас и улика имеется, — Алексей ловко поместил окурок в пакет для доказательств и показал его понурившемуся собеседнику. — Слова на тебя, быть может, и не подействуют, а вот штраф подействует наверняка. Заодно и проверим, насколько ты готов слушаться учителя, то есть меня. И если не готов — прости, друг, наша встреча была ошибкой. Так что скажешь?

Баранчук-старший решительно кивнул и взгромоздился на заднее сидение автомобиля. Алексей открыл дверцу пассажирского сидения и сделал приглашающий жест — и Софья наконец-то вышла на улицу, лишь сейчас обратив внимание, что в руке у неё намертво зажат пистолет. Рука казалась чужой и заметно дрожала.

* * *

— Прибыли, кажется, — Алексей заглушил мотор и ужом вывернулся с водительского места, чтобы помочь Софье покинуть автомобиль. — Наша цель — вот этот шикарный особняк.

— Ты уверен? — слабым голосом поинтересовалась Софья, оглядывая элитный посёлок. Попасть внутрь оказалось совсем непросто — на дюжих охранников удостоверение Софьи не произвело особого впечатления, они долго вертели его в руках, рассматривали, едва ли не принюхивались. Звонили и совещались с начальством, и физиономии у них были кислые-прекислые, словно у проверяющего генерала в самом разгильдяйском подразделении. В итоге вопрос решил Алексей — недолго пошептавшись с каждым из охранников, после чего те просветлели лицами и в четыре руки ринулись открывать ворота.

— Что ты им сказал? — поинтересовалась Софья, после того, как автомобиль принялся колесить по территории посёлка, словно сошедшего с рождественской открытки. Красивые до кукольности домики, украшенные разноцветной иллюминацией, тщательно почищенные дорожки и аккуратные сугробы вдоль дороги, и даже деревья вдоль дорог выстроились в ряд настолько идеально, что сделали бы честь участникам парада Победы.

— Да ничего особенного, — махнул рукой Алексей. — У одного из них дочка болеет, я подсказал, как её можно вылечить. А второму нравится дочка одного из живущих в посёлке магнатов — и я подсказал, как ему быть.

— Как ты догадался, это понятно, — немного поразмыслив, сообразила Софья. — Когда мы подъехали к пункту пропуска, перед нами была машина с юной леди. И то, как охранник на неё смотрел… В этом взгляде читалось всё — и бесконечная любовь, и невероятная тоска по взаимности. Да и со вторым понятно. Красные глаза — значит, не выспался. Постоянные взгляды на часы — значит, торопится. Бланк рецепта в кармашке — значит, кто-то болеет. Тонкая полоска меньшего загара на безымянном пальце — значит, носил кольцо, а потом, пару месяцев назад, перестало. Значит, вдовец. А то, с какой завистью он смотрел на юную леди из предыдущей машины… Он не её богатству — он здоровью завидовал. Ну и как, скажешь, я не права?

— Почти права, — ответил Алексей. — Ты не заметила, как второй охранник берёг руку. Перетрудил. Конечно, может быть, и в спортзале, но возможно и полночи пытался укачать ребёнка…

— Но я не понимаю, как ты посмел давать советы! — возмущённо выкрикнула Софья. — Особенно советы по лечению. Ты что, врач? Или по взаимоотношениям. Ты что, семейный психолог? Или ты обманул их, дал советы, взятые с потолка? Так они могут навредить!

— Ничуть не обманывал, — Алексей искоса взглянул на напарницу и снова уставился на дорогу. — Девчонка увлекается блогерством. Потому, если он сумеет создать и раскрутить свой блог, у него есть все шансы с нею подружиться.

— Но с лечением-то как?

— Тут её проще. Ребёнка потихоньку травит соседка, которую охранник просит присматривать за ребёнком, пока он на работе. Травит потому, что у неё есть на этого охранника виды, а чужой ребёнок в них совершенно не вписывается.

— Чужих детей не бывает! — возмутилась Софья. — Главное не кто родил, а кто воспитал!

— Ну представь, если бы у меня было пять малолетних детей от предыдущих браков, — хитро прищурился Алексей. — Пошла бы ты за меня замуж?

Паф-ф-ф! Мысли Софьи разлетелись в разные стороны, словно утки после выстрела охотника. Осталось только ощущение его горящего взгляда и тёплая волна внутри, поднимающаяся ему навстречу. Такого Софья не испытывала уже очень, очень давно. Четырнадцать лет, ежели быть совсем точной…

— Ну вот видишь, — Алексей совершенно превратно истолковал её молчание. — Потому я и рекомендовал ему вызвать полицию и отдать приготовленную соседкой смесь на экспертизу. А вот мы, кстати, и приехали.

Особняк олигарха Порохова Софье не понравился с первого же взгляда. Он выглядел чересчур уж лубочно-ярким, словно сошедшим с рекламного бигборда: идеальные пропорции, глянцевые поверхности, ни сориночки, ни царапинки. Идеал, да и только! А идеалам Софья давно уж не доверяла. Уже четырнадцать лет как, если быть совсем точной…

— Сова, открывай! — Алексей не стал раздумывать и забарабанил в железные ворота кулаком. — Медведь пришёл.

— Это кто тут… разговаривает? — в приоткрывшуюся дверь выглянул пожилой охранник, явно уже разменявший полувековой рубеж. — Вы кто такие? Я вас не знаю.

— Следственный Комитет, — Софья продемонстрировала охраннику удостоверение, и в этот раз оно сработало как надо: охранник засуетился и принялся срочно открывать ворота.

Двор выглядел весьма приятно — тщательно почищенные тропинки огибали многочисленные деревья, чьи заснеженные кроны напоминали зимнюю сказку. Софья подумала, что было бы заманчиво побродить тут, под сенью заснеженных крон, любуясь сияющими снежинками и размышляя о высоком…

— Проводи нас к хозяину, — распорядился Алексей, и, не дожидаясь ответа охранника, зашагал к особняку.

— А вы по какому вопросу? — неожиданно заволновался охранник.

— По вопросу его пропавшей жены, — загадочным тоном ответил Алексей. — Появилась новая информация. Возможно, на самом деле она ближе, чем вы думаете…

— Тогда идите за мной! — скомандовал охранник и повёл гостей не к дому, а вглубь сада. И через несколько секунд их взорам открылась прелестнейшая небольшая беседка.

— Это беседка Пролитых Слёз, — опасливо прошептал охранник. — Её начали строить как раз в день исчезновения жены хозяина. Потому Пётр Сергеевич её достроил в память о безвременно пропавшей супруге и каждое утро проводит здесь, не в силах её забыть…

— Как говорится, кто её раздевает, тот потом слёзы проливает, — схохмил Алексей, на взгляд Софьи, не вполне удачно. Выходит, не такой уж он и идеальный, как ей казалось ранее… — Прошу внутрь!

Алексей, не догадываясь о своём моральном падении в глазах Софьи, исчез внутри беседки, и девушка поспешила за ним.

Внутри оказалось неожиданно тепло и уютно. Внутреннее убранство почему-то напомнило Софье застывшую мелодию. Стены выглядели сплетёнными из гибкой, почти живой виноградной лозы, пропускали свет, дробя его на тысячи золотистых искр, которые плясали на выбеленном полу из досок, словно стайка солнечных зайчиков. Воздух пах хвоей, влажной землёй и чем-то ещё, неуловимо сладким — может, дикими цветами, распустившимися где-то поблизости.

В центре, словно сердце беседки, стоял массивный дубовый стол, его поверхность, отполированная временем и дождём, хранила следы бесчисленных застолий и задушевных разговоров. Стулья, вырезанные из того же дуба, с изящно изогнутыми спинками, ждали своих гостей, их тёмная древесина противопоставлялась яркости света, проникающего сквозь стены.

В углу прятался большой электрический камин с выключенной иллюминацией, заметить который можно было лишь по дуновению тёплого воздуха. Над камином висела большая фотография в ажурной раме, изображавшая двух молодых и весьма счастливых людей. Парень на ней представлялся в виде могучего атлета с черными, как смоль, вьющимися волосами до плеч, а девушка, обнимающая его за плечи, изящно выставила ножку сквозь разрез платья, демонстрируя настолько очевидные достоинства своей фигуры, что Софья сердито вздохнула и отвернулась, уставившись на хозяина беседки.

За столом восседал грузный лысеющий мужчина, явно разменявший полувековой рубеж. На его сизоватом носу красовались очки с толстыми линзами, сквозь которые тот внимательно читал газету, не обращая ни малейшего внимания на вошедших. Газетные листы трепетали в его руках, словно хрупкие крылья бабочки, готовые рассыпаться от малейшего дуновения ветра. Из-за этого дрожания Софья никак не могла прочитать заголовок дальше первых нескольких строк: «Известный лайф-коуч Роб Тимминс в Москве…», а продолжение фразы ускользало от её внимания.

Тишина в беседке была не пустой, а наполненной — шелестом газетных страниц, шорохом каминных вентиляторов и потрескиванием стен беседки — в тех местах, где внутреннее тепло сталкивалось с наружным холодом, нейтрализуя друг друга. Беседка казалась местом, где время замирало, где можно было забыть о суете и погрузиться в мир покоя и созерцания.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Алексей. — Прекрасная сейчас погода, не правда ли? За ночь наметился тонкий ледок, хоть обещали грозу… Как вы считаете, Пётр Сергеевич?

Хозяин беседки хмыкнул и перевернул газетную страницу, скрыв от Софьи заголовок, что почему-то вызвало у неё сильнейшее чувство досады. И ничего не ответил.

— Земля вызывает олигарха, — Алексей принялся щёлкать пальцами, пытаясь привлечь внимание Порохова. — Поговорите с нами, уж будьте столь любезны. Я же вижу, что вы не читаете.

— С чего это ты взял? — поинтересовался Порохов, и Софье очень не понравился его голос. Не только потому, что он казался старым и надтреснутым. Такой голос мог бы принадлежать готовому развалиться аварийному дому, умей он говорить. Но что хуже всего — в голосе не звучало ни малейшей искры жизненного интереса. Создавалось впечатление, что его владельцу давно уже стало всё на свете полностью безразлично.

— Вы слишком сильно дёргаете руками, Пётр Сергеевич, — пояснил Алексей. — Буквы дрожат, и сфокусироваться на них довольно сложно. Особенно в очках для чтения, чьи линзы обладают некоторым призматическим действием. Вы просто наблюдали за нами, под предлогом чтения газеты. Признайтесь, что я угадал!

— Да, ты угадал, — безразлично ответил Порохов. — И что дальше? Зачем вы пришли и чего от меня хотите?

— Мы из Следственного Комитета, — Софья полезла за удостоверением, но оно за что-то зацепилось в кармане и наотрез отказывалось извлекаться. — Капитан Петровская!

— Я догадался, что не из Генерального Штаба, — краешком губ усмехнулся Порохов. — Да не ройтесь, я вам верю. Вашу профессию за версту видно. Или за километр, если вам так привычнее. Так что вам надо, товарищ капитан Петровская?

— Надо побеседовать с вами о вашей супруге, — Алексей взял опрос в свои сильные мускулистые руки, словно на скульптуре юного греческого бога… Софья себя одёрнула из-за неуместных эпитетов и молча кивнула, подтверждая сказанное напарником.

Порохов быстрым движением, не глядя, опустил руки под стол. Софья напряглась, но Алексей оставался безмятежен. И не зря — вскоре олигарх водрузил на стол руки, в одной из которых оказался пузатый бокал, а в другой — бутылка дорогого коньяка. Недрогнувшей рукой налив в бокал тягуче-янтарной жидкости, да не на один палец, а на целых два, Порохов испытующе уставился на Алексея.

— Всё, что я знал о супруге, я уже раз десять повторил вашим архаровцам, — недовольно проворчал он. — Вот только всё зря. Или у вас появилась какая-то новая информация?

— Появилась, — не моргнув глазом, ответил Алесей. — Ваша супруга, Пётр Сергеевич, судя по всему не так далеко, как все думают…

Порохов как раз ухватил бокал огромной ручищей, намереваясь из него как следует отхлебнуть — но на этих словах его рука столь сильно вздрогнула, что толика коньяка выплеснулась из бокала и попала в аккурат на газету, превращая обаятельную улыбку Роба Тимминса на фотографии в оскал жуткого монстра.

— Что вы хотите этим сказать? — пробормотал олигарх, и Софья с удовлетворением заметила в его голосе проявление живых эмоций.

— Скажите, Пётр Сергеевич, а ведь это вы на фото? — Алексей сделал несколько шагов, остановившись напротив камина. — Да, безусловно вы. Хоть вы немного изменились. Брови, что ли, выщипали?

— Как же не измениться, ведь четверть века прошло, — ответил Порохов. — Это фото с официального приёма у её папаши, где-то за месяц до нашей свадьбы. Кто ж знал тогда, что всё так… что всё вот так обернётся…

— Вижу, папашка у неё не промах, — небрежным тоном заметил Алексей. — Платье из нашумевшей коллекции осень-слякоть от Паоло Рванини, самый последний писк моды того сезона… Да и серьги… Ох, какие у неё серьги! За одну такую серёжку тогда можно было выплатить шахтёрам все долги по зарплате, а за две — и учителей к ним присовокупить…

— Да, тесть удачно вписался в перестройку, а затем и в рынок, — ответил Порохов. — Собственно, сосисочный бизнес — это и был его подарок нам на свадьбу. Но при чём тут это? К чему вы спрашиваете?

— Просто непонятно, почему такой обеспеченный малый позволил дочке жениться на таком как вы, в костюмчике с чужого плеча, — Алексей вновь уставился на фото. — В плечах узковат, едва по швам не трещит, а на животе провисает. Неужто тесть не заметил? А если заметил, то почему дал согласие на брак дочери неизвестно с кем? С человеком, чьё единственное достоинство — смазливая мордашка?

— Не единственное, — ничуть не обиделся Порохов. — Времена тогда были опасные, вот он и искал ей такого жениха, который смог бы её защитить. А я тогда как раз стал мастером спорта по тяжёлой атлетике. Да, костюм у другана попросил, ты верно заметил. Вот и сладилось. Душа в душу жили! Кто ж знал, что потом всё случится вот так…

— Да, кто ж знал, что спустя четверть века она разлюбит и решит уйти, — поддакнул Алексей. — Недаром есть песня про сердце красавицы, склонное к измене…

— Не сметь! — возмутился Порохов и жадно допил бокал. — Она любила меня, любила по-настоящему! Мы шли рука об руку по жизни к золотой свадьбе!

— К успеху шли, но не фартануло, — хмыкнул Алексей.

— Ты точно из Следственного Комитета? — Порохов устремил неприязненно-колючий взгляд на Алексея. — А покажи-ка твоё удостоверение, да дай возможность рассмотреть как следует. Мне нужно знать, на кого писать жалобы…

— Да, скоро у вас времени для жалоб будет хоть отбавляй, — меланхолично заметил Алексей. — Но сейчас у нас есть дела поважнее. Они прибыли. Пора.

— Кто прибыл? — возмутился Порохов, и замолчал — поскольку снаружи беседки донёсся гул нескольких мощных моторов.

— Они жаждут! — загадочным тоном произнёс Алексей.

— Что вы тут устроили? — возмутился Порохов, отхлёбывая прямо из бутылки. — Распоряжаетесь у меня во дворе, как у себя дома? А вы берега не попутали?

— Встречайте гостей, Пётр Сергеевич, — Алексей вежливо указал на выход.

— Кто вы такие и что вы здесь делаете?... — Порохов не заставил себя упрашивать дважды и выкатился из беседки, не забыв прихватить с собой бутылку. — А ну-ка, пошли отсюда на… Ой, это вы!

— Я, зятёк, я, — проскрипел неприятный голос, напоминавший скрежет железа по стеклу. — Не ждал? Сюрприз, значит.

— Но что вы здесь делаете? И зачем тут подъёмный кран? — недоумевал Порохов. — Я вас, дорогой тестюшка, конечно, уважаю, но вот так вламываться ко мне на участок — это всё-таки переход неких красных линий, вам не кажется?

— Это не твой участок, — Софья вышла наружу, и убедилась, что обладатель голоса полностью ему под стать — сухонький, но невероятно жилистый и достаточно неприятный тип. — Всё, что у тебя есть — куплено на мои деньги и на деньги от подаренного мною бизнеса! Причём подарил я его вам обоим, как семье. Нет семьи — нет подарка, не так ли?

— Но я удесятерил прибыль! — возмутился Порохов. — Я пахал как проклятый, я искал, я придумывал, а порой я сам таскал ящики! Это всё моё! Моё!

— Вот и мотив, — заметил Алексей, ни к кому особо не обращаясь.

— Мотив чего? — неприятным тоном осведомился тесть, сверял Алексея неприязненным взором.

— Преступления, чего ж ещё, — пожал плечами Алексей. — Вы всё привезли, что я просил?

— Всё, — процедил тесть. — Подъёмный кран, инструменты, всё как положено. А взамен ты обещал, что я сегодня увижу свою дочь!

— Обещал — значит, исполню, — буркнул Алексей, подошёл к набору инструментов и легко поднял толстый железный лом. — Отойти всем!

— Нет! — возмутился Порохов. — Что вы делаете? Остановитесь!

— Продолжай, очень интересно, — скомандовал тесть. — А ты, зятёк, помолчи. Не ты здесь распоряжаешься. Или тебя заткнуть!

Порохов покраснел, затем побледнел, после чего ринулся в беседку и вскоре выскочил оттуда с фотографией, которую бережно прижимал к груди. Тем временем Алексей поддел ломом каркас беседки и отшвырнул его в сторону, словно пустую корзину. Ударами лома прошёлся по полу, круша деревянные доски, пока из-под них не выглянуло серое бетонное основание.

— Кран сюда! — скомандовал Алексей, вставляя лом в арматурные «уши». — Вира помалу.

Крановщик дёрнул рычаг, подъёмный кран протестующе заскрипел, напрягся — и вывернул из земли бетонный фундамент.

— Ну и что это было? — Софья выразила общее недоумение. — Ты зачем беседку сломал, изверг? Он же на нас в суд подаст! И правильно сделает!

— Подам, обязательно подам, — злобно оскалился тесть. — Меня так никто не кидал… Точнее, кидали, но в столь дурацкое положение не ставили!

Алексей ничего не ответил. Лишь ухватил кувалду на длинной рукояти. И ударил по дну бетонного основания. Брызнула каменная крошка, полетела пыль. А в образовавшейся дыре что-то сверкнуло. Софья присмотрелась — серёжка. Очень необычная и явно дорогая серёжка. Та самая серёжка. Ох, мама… Ещё удар, на этот раз послабее — и на зимнем ветру затрепетал клок тускло-рыжих волос.

— Это она, — севшим голосом пробормотал тесть. — Покрасилась за пару дней до исчезновения. А точнее…

— А точнее — до смерти, — завершил Алексей.

— Этого не может быть… — пробормотал Порохов, залпом допивая бутылку, словно в ней был травяной чай. — Как ты узнал? Никто не видел! Тебе сам чёрт ворожит!

Бизнесмен разбил бутылку ударом о собственный лоб и с неожиданной для его комплекции скоростью ринулся в атаку, замахиваясь «розочкой». И лишь спустя полсекунды Софья поняла, что Порохов мчится именно на неё. Софья потянулась за пистолетом, явственно ощущая, что не успевает… И тут на пути разъярённого убийцы встал Алексей.

Он не стал расстилаться в немыслимых стойках или изображать что-то в этом духе — сколь кинематографическое, столь и бесполезное в реальной жизни. Он просто выставил перед собой кувалду, удерживая её параллельно земле — и бизнесмен-убийца наткнулся грудью прямо на неё. Взмахнул розочкой, не в силах, разумеется, ею куда-либо дотянуться. Выронил её, пал на колени. И разрыдался, громко и некрасиво. И Софья отвела глаза — несмотря на совершённое злодеяние, сейчас этот человек вызывал лишь жалость пополам с отвращением.

— Мы жили душа в душу, — проныл Порохов. — Но она решила уйти. И половину имущества отобрать. Которое я потом и кровью заработал!

— И ты решил, что пусть не достаётся никому, — заметил Алексей. — Ни она, ни имущество.

— Порохов Пётр Сергеевич! — звонко провозгласила Софья. — Вы задержаны по обвинению в убийстве вашей супруги.

— У вас есть право хранить молчание, — принялся насмешливо ехидничать Алексей, на взгляд Софьи — совершенно не к месту. — Всё, что вы скажете, будет использовано против вас. У вас есть право требовать адвоката и просторную камеру с телевизором и видом на горы, но вы её не получите…

— Погоди задерживать, сестрёнка, — подал голос тесть, до того молча созерцавший замурованное в бетон тело дочери. — Мы тут сперва потолкуем с Петюном по своему, по семейному. А ты лучше не дёргайся, зятёк. Целее будешь… хе-хе-хе. Правда же, смешно?

— Делайте со мной что хотите, дорогой тестюшка, — хмуро пробормотал Порохов, опустив глаза в пол. — Я заслужил.

— Не сметь! — крикнула Софья, хватаясь за пистолет. — Он задержан, и я не позволю учинить над ним расправу!

— Взять её! — коротко приказал тесть.

Софья не успела вытащить пистолет. Сильные мужские руки обхватили её, прижали к себе, мешая двигаться, совсем как тогда, в ту страшную ночь четырнадцать лет назад… От злодея омерзительно к тому же воняло одеколоном, вылитым на костюм сверх всякой меры. Софья принялась извиваться всем телом и визжать от ужаса, но всё было зря. И тут к ней придвинулась тень, источающая тонкий аромат мускатного ореха, и хватка негодяя ослабла. Правда, злодей свалился на неё всем немалым весом своего пропитанного одеколоном тела — так что, Софья из-под него выбиралась под аккомпанемент хлёстких ударов, утробного уханья и мучительных стонов. Но когда выбралась — всё уже оказалось кончено. Вокруг валялось трое охранников различной степени помятости, Алексей небрежно отряхивал рукав, а напротив него злобно сверкал колючим взглядом дед Гоген.

— Вот же кони, — заявил дед Гоген, презрительно глядя на охранников. — За что я плачу такие деньги, уму непостижимо… Придётся, как всегда, самому.

Дед Гоген сбросил пиджак. Не раздумывая, сдёрнул с руки дорогие часы и отшвырнул их в сугроб. Рванул на груди рубашку — полетели пуговицы. И стал в стойку — внешне нелепую и старомодную, но при этом от его фигуры тянуло настолько смертельной жутью, что Софье хотелось зажмуриться. Особенно пугали шрамы — тонкие и малозаметные, они настолько плотно покрывали его тело, что казалось, будто сливаются в слова, звучащие грозным предупреждением.

— Прекратите немедленно! — перед тестем вырос давешний охранник с бейсбольной битой в руках. — Пётр мой друг, и я не позволю…

Дед Гоген не снизошёл до ответа. Лишь вскинул ногу и нанёс охраннику точный удар прямо в подбородок. Стокилограммового охранника приподняло в воздух и отшвырнуло в далёкий сугроб, после чего наземь упала осиротевшая бита.

— Ты следующий, — заявил тесть, буравя взглядом Алексея.

— Клёвые были татуировки, — заметил Алексей, не меняя расслабленной позы. — Или как они у вас называются — партаки? Зря избавились, смотрелось бы прикольно. Особенно вон та, по центру. Четыре буквы, что-то на «С». С.Л.О.Н.? «Смерть Легавым От Ножа», если не ошибаюсь?

— Ошибаешься, — прошипел дед Гоген. — Там было написано С.К.У.Ф.!

— Интересного вы мнения о себе, — Алексей поднял брови в притворном изумлении. — Никогда бы не подумал. Хотя каждый воспринимает себя, как хочет, тут ничего не поделаешь…

— Это не то, что ты подумал! — прорычал тесть. — Это означает «Смерть Каждой Училке и Физруку». Я со школы поддерживал воровской ход, ясно тебе?

— Ясно, — Алексей едва подавил зевок. — Чего ж тут неясно. Слабовато, весьма. Вот был у меня знакомый, у которого на груди было наколото С.В.И.Н.! «Смерть Воспиталке И Нянечке». В детском саду набил, воровской ход продвигая. Вот это реально крутой перец, не то, что некоторые…

Дед Гоген не выдержал. Резким движением сорвавшись с места — настолько быстрым, что порыв ветра взметнул снежные хлопья, тесть оказался возле Алексея и обрушил на него град ударов. Фигуры дерущихся сплелись в один черно-белый клубок, глаз не успевал за невероятно быстрыми движениями рук и ног, словно тут сражались два опытных дворовых кота. Софья хотела крикнуть, попросить их прекратить, они ведь могут поубивать друг друга. Но пока она набирала воздух в грудь, всё уже закончилось.

Дед Гоген отлетел в сторону, пропахав в снегу тропинку. Попытался вскочить, но рухнул наземь. Попробовал встать, но тоже неудачно.

— Вы лучше лежите, — посоветовал ему Алексей, потирая щёку, по которой расплывался багровый синячище. — Кстати, неплохой приём, надо будет запомнить. Но повторите вы его не скоро. Когда кости срастутся. А пока лежите.

— Мальчишка!... Сосунок! Проклятье! — дед Гоген скрёб пальцами снег, а его голос дрожал от разгорающейся боли и незатухающей ненависти. — Мы с тобой ещё встретимся, обещаю!

— Вам не следует к этому стремиться, — меланхолично ответил Алексей. — Встреча вас не обрадует, это я вам гарантирую.

— И что теперь? — Софья внезапно ощутила, что вся дрожит. То ли от холода, то ли от испуга за этого невыносимого… невозможного… немыслимо потрясающего…

— Вызывай опергруппу, — пожал плечами Алексей. — И заодно скорую. Скажи, пять человек с переломами. Оформим и выпьем кофейку. Что-то ты совсем продрогла, дорогая.

Софья не поняла, зачем он это сказал. Но, несмотря на мороз, в груди разлилось очень тёплое чувство.

* * *

— Как ты понял, где искать тело? — утомлённо спросила Софья, когда автомобиль Алексея припарковался возле Следственного Комитета, а сам Алексей по давешней привычке открыл пред нею дверь и подал руку, помогая выйти. — Вокруг особняка ведь огромный участок, пара гектаров! И куча построек. Там искать можно до посинения!

Алексей хитро улыбнулся, его глаза заблестели.

— Только не смей говорить про магию! — быстро выпалила Софья. — Если ты произнесёшь это слово, я закричу!

— Хорошо, кричи, — солнечных зайчиков в глазах Алексея стало больше, он откровенно наслаждался происходящим. — Потому что это… всё-таки… магия!

— А-а-а! — выкрикнула Софья, после чего пихнула его кулачком в плечо. — Признавайся, ты ведь специально меня доводишь!

— Не буду отрицать, — признался Алексей с плутоватым выражением на чересчур уж бесхитростной физиономии, что самым явным образом выдавало намерения этого хитреца.

— Но зачем?! — с негодованием спросила Софья. — Тебе просто нравится надо мной издеваться? Это для тебя прикол такой, да? Или…

— Или, — подтвердил Алексей. — Ты слишком зажата, чересчур интровертна. Ты всё держишь в себе. А поскольку ты очень страстная, то эти эмоции могут тебя взорвать, словно котёл с застрявшим клапаном. Сорвать колпак, выражаясь другими словами. И я тебе помогаю выплеснуть эмоции наружу, хотя бы путём крика.

— Но почему ты помогаешь? — Софья затолкала Алексея в угол, где никто на них не обращал особого внимания. — Что тебе до меня? Моих эмоций? Моего колпака, на худой конец?

— Ты мне небезразлична… — прошептал Алексей, протягивая к Софье руки. Они замерли, чуть отодвинулись назад, потом снова пошли вперёд, словно Алексей никак не мог решиться. — Очень нравишься… настолько, что я не могу тебя прочитать. Я уж и забыл, какая она — прелесть неведомого… И какой в ней кроется страх…

Софья выдохнула, словно перед прыжком в холодную воду. Закрыла глаза. Разум где-то на периферии сознания вопил, что сейчас она вновь покупается на загадочность и фальшивую мистику, словно четырнадцать лет назад, и результат наверняка окажется таким же ужасным, если не хуже — но боже, как же хотелось рискнуть! Сердце вступило в жестокую схватку с разумом, и никто не мог одержать окончательную победу. И Софья потянулась к Алексею губами, страшась их прикосновения и изо всех сил его желая…

— Возьми ствол.

Софья распахнула глаза. Их губа разделяло всего несколько сантиметров, Софья чувствовала на своей коже дыхание Алексея — несущее запах мускатного ореха, от которого у неё подкашивались ноги и тело дрожало, как в лихорадке. Но что он сказал?

— Ты что, хочешь прямо здесь?... — округлив глаза, прошептала она, косясь на снующих по вестибюлю людей. Вот двое знакомых полицейских вели под руки какого-то нервного типчика в красной бейсболке, напряжённо взирающего (Софья могла в этом поклясться!) именно на неё. Неужели он хочет…

— Прости, Алексей, — Софья немного отстранилась. — Тут люди, и я не могу…

— Не тупи, — глаза Алексея стремительно выцветали, радужка пряталась за расширившимся зрачком, как Солнце за луной во время кольцеобразного затмения. — Доставай пистолет. И приготовься стрелять.

— В кого? — Софья завертела головой, осматривая вестибюль, но ничего опасного или даже подозрительного не усматривая.

— Увидишь, — отрезал Алексей. — Три секунды. Давай же!

Алексей встряхнул её, как тряпичную куклу, и это подействовало. Секунда — сунуть руку во внутренний карман. Вторая — извлечь наружу вечнозапутывающийся пистолет. Третья — приготовить его к стрельбе. И что дальше? Неужели он выдумал это всё специально? Лишь для того, чтобы избежать поцелуя…

Именно в этот момент нервный типчик в красной бейсболке принялся действовать. Его вихляющая походка сменилась ловкими, отточенными движениями. Одного из сопровождающих он пнул ногой в пах, а второго толкнул, да так, что тот рухнул наземь. А его пистолет перекочевал в руку типчика. Типчик довольно ухмыльнулся и принялся поворачиваться к Софье, одновременно снимая пистолет с предохранителя…

— Пора, — шепнул Алексей, его тёплая рука легла поверх софьиной трясущейся ладони, направляя её, и Софья нажала на спусковой крючок.

Бах! Ба-бах!

Два выстрела прозвучали одновременно. Софья ощутила резкий порыв ветра, глухой удар — и сверху посыпалась штукатурка. А тип в красной бейсболке рухнул наземь.

— Пошли, посмотрим, — предложил Алексей и зашагал к поверженному врагу, игнорируя начинающую разгораться панику. И Софья поспешила за ним, терзая себя мыслью, что преступник, быть может, ещё жив и опасен…

К счастью, её дурные предчувствия оправдались не более чем наполовину. Краснобейсболочный типчик был жив — сучил ногами и пытался дотянуться до упавшего пистолета, хотя казалось очевидным, что у него не выйдет.

— Ну что, самая быстрая рука на диком западе, друг индейца? — весело спросил у него Алексей. — И кто же успел прицелиться первым? Кто быстрый, а кто мёртвый?

— Не издевайся… — прошипел краснобейсболочный.

— Да какие уж тут издевательства! — воскликнул Алексей. — Этот город полон людей, готовых убить ради твоих шнурков. А уж если заплатить на несколько долларов больше… Кто тебе заплатил, кстати?

— Игрек! — выкрикнул типчик. — И он просил передать… сказать… сообщить тебе…

— Что же? — со скучающим лицом спросил Алексей.

— Нагнись поближе, мне трудно говорить… Я прошепчу тебе на ушко…

— Нет уж, я, пожалуй, воздержусь, — Алексей даже отступил на шаг.

— Боишься?

— Конечно, — слегка пожал плечами Алексей. — У тебя изо рта омерзительно воняет, боюсь отравиться. Как говорил великий Чехов, в убийцах всё должно быть отвратительно: и шелудивое табло, и гнусная шерсть на башке, и кривые зубы в вонючей пасти. Так что обойдусь без твоих откровений. Тем более что рана жизни не угрожает, мы с тобой ещё побеседуем, друг. Когда ты будешь более адекватен.

Алексей повернулся к нему спиной и зашагал к Софье, так и стоящей с опущенным пистолетом.

— Софья! — в спину ударил отчаянный крик несостоявшегося убийцы. — Игрек просил передать: не смей приближаться к Софье! Иначе тебе конец! Понял?

— Ух ты! — восхитился Алексей, глядя на Софью с неким новым выражением. — Выходит, Игрек ближе, чем я предполагал. Что же, игра становится всё интереснее.

— Какая ещё игра? — слабым голосом поинтересовалась Софья.

— Игра под названием «жизнь», — ответил Алексей. — Графика бесподобна, но сюжет подкачал. А что хуже всего — нельзя сохраняться!

И подмигнул, довольно улыбаясь собственной шутке.

Глава 4. Дело доверчивой бабушки

— Софья! — ладонь полковника Казарина впечаталась в поверхность столпа с такой силой, что по кабинету пронёсся звон, едва не показавшийся Софье погребальным. — Ну что ты творишь? Ну разве так можно, а? Сколько у меня седины прибавилось из-за тебя, ты даже не представляешь!

Полковник устремил взгляд на генерала, явно призывая того добавить что-либо столь же разгромное. Но генерал лишь загадочно усмехнулся и кивнул, поощряя полковника продолжать.

— Так и будем молчать? — полковник добавил в голос изрядную порцию ехидства. — Как создавать проблемы и творить невесть что, так ты первая! А как отвечать, так в кусты? Докладывай!

— Сэр, так точно, сэр! — Алексей не упустил возможности схохмить (по всей видимости, с его точки зрения) или выставить себя полным идиотом (с точки зрения Софьи). — Разрешите доложить, сэр! Капитан Петровская никогда не ходит в кусты, сэр! Я имею в виду — от опасности! Она отважна, как лев! Как львица! Как целый прайд львиц, львов и львят! Сэр!

— Немедленно прекрати «сэркать», — потребовал полковник Казарин. — Мы тут не в Скотланд-Ярде, если ты не заметил.

— Тут на завтрак не подают овсянку, сэ…э-э-э, — выкрутился Алексей. — Не говоря уж про обед и ужин. Такое сложно не заметить.

— Хватит издеваться! — потребовал полковник Казарин. — Пожалейте мою седую голову!

— Это вовсе не повод для огорчения, — с доверительной интонацией сообщил Алексей. — Я вот читал в журнале «Здоровье», что мужчины, которые рано седеют — никогда не лысеют!

— Прекратить! — рявкнул генерал. — Немедленно доложить по форме! Иначе отправлю вас на ночь в КПЗ, проветриться и отдохнуть! Обоих!

— Докладываю, — чётко принялась вещать Софья, опасаясь, что Алексей в своей неподражаемой манере ещё что-то отчебучит. — Проведённое расследование «висяка»… виновата, приостановленного уголовного дела о пропавшей жене привело к обнаружению её трупа и соответственно переквалифицировано в дело об убийстве. Расследование завершено успешно, убийца найден и изобличён…

— Да при чём тут расследование? — взвыл полковник Казарин, схватившись за голову. — При чём тут убийца? Какой ещё труп?

— Труп пропавшей жены, — терпеливо пояснила Софья, с опаской глядя на полковника — уж не поехал ли он крышей на почве безответной любви к начальству? — Нам было поручено её найти — мы нашли. Что не так-то?

— Главное не что вы нашли, а как искали, — пояснил генерал. — Что от «глухаря» избавили отдел — это, конечно хорошо, но…

— Но! Вот именно — «но»! — в отчаянии проговорил полковник Казарин. — Но вы в процессе расследования разломали беседку! Отправили в больницу охранников крупного налогового чиновника, что хуже всего — с переломами!

— С диагнозом «сифилис» было бы ещё хуже, — ехидно вставил Алексей.

— А ты помолчи! — рявкнул генерал. — Пока старшие по званию общаются, держи рот на замке. Скажешь ещё хотя бы одно слово во время доклада — ночевать будешь в камере! Это я тебе гарантирую!

Алексей с гротескной комичностью изобразил беззвучную пантомиму — будто он запирает свой рот на замок. А ключ от замка выбрасывает.

— Так-то лучше, — удовлетворённо проворчал генерал.

— А самого налоговика вы избили! — полковник Казарин продолжил свою пафосную речь. — И теперь он может мне устроить массу проблем. А уж если может — то устроит, не сомневайтесь!

— Он пытался убить задержанного, — растерянно пояснила Софья. — Что нам оставалось делать?

Алексей в столь же беззвучном режиме изобразил сперва опытного бойца, наносящего удары — а потом их жертву, постепенно умирающую. И хотя Алексей безбожно переигрывал, Софья бы охотно вручила ему какую-нибудь кинопремию. Хотя бы для того, чтобы его руки были чем-нибудь заняты. Невероятно, но этот человек умудрялся её бесить даже с закрытым ртом!

— Надо было не доводить до драки, — назидательно заявил полковник Казарин. — Поговорить, обсудить разногласия, придти к некому компромиссу. А вам лишь бы кости ломать!

— Его охранник начал меня лапать! — выкрикнула Софья. — А вы знаете, как я к такому отношусь… после всего. Ещё пара секунд — и я бы пристрелила его на месте! И вот тогда у нас реально были бы проблемы.

Алексей мастерски изобразил полковника, с которого сдирают погоны и мощным пинком отшвыривают его в известном направлении.

— Про стрельбу мы сейчас поговорим отдельно, — с затаённой угрозой сообщил полковник Казарин. — Затеять стрельбу прямо в вестибюле Следственного Комитета! Ранить человека! Да ты хоть представляешь, что о нас напишет европейская пресса?

Алексей при этих словах встрепенулся, соорудил из своей причёски что-то вроде гребня и принялся важно расхаживать по кабинету, высоко задирая ноги и сложив руки в виде крыльев — то есть всем своим видом изображая петуха.

— Вот именно, вот эти пернатые, — полковник верно разгадал его пантомиму. — Да они нас так ославят, что мы вовек не отмоемся!

— А вот тут я поддержу Софью, — неожиданно заявил генерал. — Этот гаврик завладел пистолетом сотрудника. И вот если бы он кого-нибудь убил, или даже ранил — вот тогда погоны с нас бы полетели, как сухие листья. А так злодей оказался вовремя обезврежен, благодаря Софье.

— Нас всё равно за это по головке не погладят, — мрачно заявил полковник Казарин.

— Не скажи, Миша, не скажи, — хитро прищурился генерал. — Смотря как подать. Ведь можно сообщить, что в здание следственного комитета ворвался террорист, но благодаря профессионализму сотрудников был обезврежен, не успев нанести ущерба. Вот за это могут и наградить.

Алексей изобразил полковника, получающего медаль, затем увенчанного лавровым венцом и под конец забрызгивающего всех шампанским, подобно победителям гонок «Формулы-1». Причём у полковника в изображении Алексея оказался настолько напыщенно-горделивый вид, что Софья не удержалась и прыснула от смеха. Генерал тоже улыбнулся, а Казарин, напротив, помрачнел.

— Мне надоели твои ужимки! — заявил полковник Алексею. — Будь добр, подожди за дверью. Нам с Софьей надо поговорить о личном.

Алексей понятливо кивнул, чётко, как на приличном параде, сделал разворот кругом и зашагал к двери, печатая шаг.

— Клоун, — проворчал полковник Казарин.

— Артист, — поправил его генерал.

— Разрешите доложить, — неожиданно для самой себя заявила Софья. — По интересующей нас особенности Алексея Громова…

— И что? — поинтересовался полковник, а генерал так и вовсе проявил живейший интерес. — Удалось что-то выяснить?

— Как ни странно — да, — призналась Софья. — Его поведение в особняке олигарха… Оно никак не объяснимо в рамках рациональной картины мира. На огромной территории вокруг особняка он не стал блуждать, а сразу же направился к беседке, в фундаменте которой был спрятан труп. Что это, если не чудо? И хотя я не верю в магию, но факты…

— Ты просто видишь не всю картину, — тяжело вздохнул полковник Казарин. Пошарил в недрах письменного стола, извлёк оттуда листок и протянул Софье. — Ознакомься.

Софья углубилась в чтение.

Я, Порохов Пётр Сергеевич, полгода назад совершил убийство своей супруги и спрятал её тело в котловане строящейся беседки Пролитых Слёз… В чём искренне раскаиваюсь и отдаю себя в руки правосудия.

— Ух ты, он признание подписал! — восхитилась Софья. — Отлично работаете! Теперь не отвертится. Но при чём тут…

— А ты на дату посмотри, — обманчиво-ласковым тоном предложил полковник Казарин.

Софья взглянула на дату и обомлела. Дата оказалась вчерашней.

— Твой Алексей — большой мастер, — заявил полковник Казарин. — Но не в области магии, которой не существует. А в сфере умения одурманить людям головы.

Софья вздрогнула. С тех пор, как её напарником стал Алексей, её прошлое, которое она старательно хоронила целых четырнадцать лет, стремительно поднималось с глубин памяти. И это происходило слишком уж часто, чтобы счесть это простым совпадением… А ведь они с Романом и правда похожи! Не внешне — Рома представлял собой типаж смазливого дамского угодника, перед которым она, неопытная девчонка, не устояла. Да и кто бы на её месте сумел устоять, когда за твою психику взялся опытный манипулятор с психологическим образованием? Алексей же был красив именно суровой мужской красотой. От него веяло силой — не только физической, но и силой личности, силой духа. Перед которой ни одна взрослая женщина не устояла бы — и Софья с примесью ужаса и восторга ощутила, как её сердце, навечно погружённое в вечную мерзлоту отчаяния, начинает оттаивать.

— Эй, ты слышишь, что я говорю? — полковник Казарин пощёлкал пальцами перед лицом Софьи, возвращая её в реальный мир.

— Так точно, товарищ полковник, — бодро отрапортовала Софья. — Слышу.

— В общем, твой Алексей так промыл мозг Порохову, что тот сам признался в убийстве и даже указал, где спрятал труп, — огорчённо заявил полковник. — Теперь этот олигарх отделается минимальным наказанием — факт добровольного признания в наличии, его не отменить уже…

— Но нам же лучше — меньше писанины, — вставила Софья.

— Так-то оно так, но… — Казарин задумчивым жестом почесал в затылке. — Несправедливо как-то получается. Не нравится мне твой Алексей. Он и его методы.

— Зато теперь мы знаем, что в них нет ничего волшебного! — торжественно заключила Софья. — Он не сверхъестественный, он супернатуральный!

— Кстати, что-то давно его не слышно, — озабоченно заметил генерал. — Тишина — первый признак беды. Явно затевается что-то нехорошее. Когда я с малолетним сыном сидел, прочувствовал это на своей шкуре…

— Я поищу его! — браво отрапортовала Софья. — И пресеку любые противоправные поползновения, ежели они паче чаяния возникнут!

— Это ты, дочка, верно заметила, — крякнул генерал и потряс портфелем, из которого донеслось знакомое побулькивание. — Займёмся нашими чаяниями. А ты пойди найди его! И присматривай за ним, если что!

— И чуть что — докладывай! — приказал полковник Казарин. — О малейшем косяке со стороны Громова. Всё, свободна.

Софья покинула кабинет в смешанных чувствах. С одной стороны, ей было очень приятно, что начальственный разнос завершился, не успев начаться. С другой же… Очень не понравилось ей предвзятое отношение со стороны полковника. Создавалось впечатление, что он жаждет засадить Алексея за решётку, ничуть не заморачиваясь вопросами типа степени вины…

Но тут Софья заметила Алексея, и все подобные мысли тотчас же вылетели у неё из головы. На стуле для посетителей сидела древняя бабулька — очень старенькая и сморщенная. Бабулька постоянно шмыгала носом, а в изобилии текущие слёзы оставили две блестящие борозды на её бугристых из-за морщин щеках. Алексей же стоял перед нею на коленях, прямо на грязном полу, ничуть не заботясь о чистоте и сохранности своего дорого костюма — держал её за руку и что-то тихо вещал. Ощутив присутствие Софьи, повернулся к ней — и Софью поразили его глаза. Они не просто выцвели — зрачок расширился настолько, что радужка была не видна.

— Рад, что ты пришла, — хрипло заявил Алексей. — Ты как раз вовремя. У нас новое дело.

* * *

— И что было дальше? — с интересом спросила Ольга, размазывая овсяную кашу по тарелке. — Какая гадость, как англичане это едят? Недаром там столько ненормальных. В общем, дай угадаю — вы отправили бабульку домой с просьбой придти на послезавтрашней неделе? И занялись своими, личными, более важными делами? Я жажду подробностей!

— Если бы… — вздохнула Софья. — Несчастную доверчивую бабушку жестоко обманули подлые мошенники! Я не могла это так оставить. И Алексей тоже не смог. Всё-таки в ряде аспектов мы с ним удивительно совпадаем…

— Эх, мать! — дочурка потрепала Софью по плечу. — Ты что же, влюбилась? Не вздумай!

— Почему это не вздумать? Я что, не имею права… — взвилась Софья и тут же спохватилась. — И вовсе я не влюбилась! Мы просто друзья!

— Тебе меня сперва надо на ноги поставить, а потом уж личную жизнь обустраивать, — рассудительно заметила Ольга. — Да ты не переживай, осталось потерпеть два-три года. Максимум пять!

— Эй, — возмутилась Софья представив свою хрупкую и нежную дочурку в объятиях какого-то мужлана. — Не смей так рано!

— Да я пошутила! — Ольга снисходительно посмотрела на маму. — Тебе не хватает чувства юмора, ты чересчур серьёзна. А вот твой Алексей пошутить умеет! Кстати, ты спроси его, когда он намерен дарить мне подарки? А то ведь, не завоевав моё сердце, у него нет шансов на пути к твоему. Так ему и передай!

— Да что б ты понимала в отношениях! — Софья возмутилась, от этого покраснела, и из-за этого возмутилась ещё сильнее. — Мала ещё, поучать меня!

— Да я в них разбираюсь явно получше тебя, матушка, — ответила дочурка с очаровательной улыбкой. — Я постоянно смотрю ролики психологинь на ютубе и черпаю опыт из них, а весь твой опыт ограничен крайне токсичными и неудачными отношениями четырнадцатилетней давности…

— И что тебе говорит твой опыт? — ядовито поинтересовалась Софья, но сарказм цели не достиг.

— Что ты всё делаешь неправильно! — дочурка со своим острым, как бритва, язычком за словом в карман не лезла. — Хватит ходить вокруг да около и пытаться его подманить! В современном мире это не работает. Да подойди к нему, ухвати за х…вост — и утащи за собой в мир любви! Или хотя бы сходи на курсы Роба Тимминса. Он лайф-коуч, он и не таких лузеров, как ты, может научить жизни. Вот чем надо заниматься, вместо того, чтобы обихаживать какую-то бабку. Фу!

— Ничего не фу! — вознегодовала Софья. — У несчастной бабульки мошенники отняли последнее. Даже гробовые деньги, которые она себе на похороны откладывала. Представляешь, какая немыслимая подлость!

— Отняли и отняли, — пожала плечами Ольга. — Бабка сама виновата. Нечего держать финансы под подушкой, словно Плюшкин какой-то. Деньги должны работать в экономике и приносить прибыль!

— Мы с Алексеем так не считаем, — гордо приподняла подбородок Софья. — Да уж, что-то я упустила в твоём воспитании. Прокололась, но где?

— Где, где — в word-е, — проворчала дочурка. — Он, кстати, опять под окнами торчит с самого утра. Точно тебе говорю — влюбился!

— Думаешь?! — от лица Софьи можно было прикуривать.

— Ну а с чего бы ему тут торчать, как Д’Артаньяну под окном Констанции, — рассудительно ответила Ольга. — Вместо того, чтобы бандитов ловить.

— Чтобы ты знала, Алексей лично поймал семнадцать маньяков! — Софья грудью встала на защиту напарника.

— Чтобы поймать маньяка, надо мыслить, как маньяк, — отбрила её дочурка очередным убийственно-точным ответом. — Так что присмотрись к нему повнимательнее. Вдруг он и сам такой?

— Нет! — Софья спрятала своё пылающее лицо в ладонях. — Не может быть. Хотя… Нет, это невероятно!

— Ладно, — сжалилась Ольга. — Беги, спасай своего кавалера. У него там очередная драка, похоже, намечается. Но без подарков не возвращайся!

— Спасать? — на миг ошалела Софья. — От кого? — и тут она расслышала то, что чуткие ушки доченьки уловили уже довольно давно — сиплое учащённое дыхание и хлёсткие звуки ударов, доносящиеся с улицы.

Вскрикнув раненой птицей, Софья ринулась на улицу, едва успев обуться, но не успев застегнуться. Потому, едва она выскочила из дому, как низкое зимнее солнце ярко брызнуло ей в глаза коротковолновыми фотонами, отчего Софья зажмурилась и пыталась проморгаться, созерцая вращающиеся перед внутренним взором разноцветные пятна. Звуки же и не думали прекращаться, а становились всё резче и отчётливее. Софья подобралась к калитке и обратилась в слух.

— Ну что, гроза прохожих? Не выходит каменный цветок? — весело спрашивал голос Алексея. — Соберись! Кунг-фу само себя не выучит!

— Я стараюсь… — пропыхтел голос Баранчука-старшего. — Но у тебя такие сложные приёмы! Я теряюсь в них!

— Сложные приёмы в бою скорее помеха, — заявил Алексей. — Легко обнаружить, легко уклониться, легко помешать. Нет, в бою надо знать два-три коронных приёма, отработанных до автоматизма. И потом последовательно их использовать. Вот так! Так! И ещё так! И всё. Враг повержен, враг расколот, враг бежит, бежит, бежит!

— Я стараюсь изо всех сил… — повторил Баранчук-старший.

— Надо не стараться, а сделать! — Алексей добавил в свой добрый голос немного мальчуковой брутальности — однако она ему не помогла. Он выглядел всё таким же добрым. — Вот смотри, я атакую. Готов? Ну если не готов, то это твои проблемы. Он сказал «поехали», и махнул рукой! И, главное, ногой! А потом ещё другой!

Частота ударов стала воистину молниеносной — словно град вовсю лупил по железной крыше. Шум и гам стояли невообразимые, и Софья аккуратно выглянула в щёлочку. Оказывается, Алексей перешёл от слов к делу, и, облачившись в шерстяной костюм, давал уроки физической культуры для младшеклассников. Которым Баранчук-старший и выглядел, несмотря на весь свой двухметровый рост и внушительную комплекцию. Его удары не достигали цели, блоки безнадёжно запаздывали, и если бы Алексей не останавливал удары в считанных сантиметрах от противника, Баранчук оказался бы весь в синяках.

— А теперь — коронная связка! — торжественно провозгласил Алексей. — Получай, и попробуй унести! И не думай, ты слишком медленно думаешь. Доверься телу.

Руки Алексея расплылись туманными кругами, и Баранчук-старший тщетно пытался им что-то противопоставить. Наконец, Алексей крутнулся вокруг своей оси, словно гироскоп, и нанёс удар, казалось, неодолимой силы. И тут Баранчук оказался на высоте — каким-то шестым или стошестым чувством угадав направление удара, успел выставить блок.

— Вот! — торжествующе выкрикнул малость запыхавшийся Алексей. — Вот это и есть суть, это и только это. Понял теперь?

— П-понял, — Баранчук едва мог говорить, но его глаза сияли совершенно удивительным, неземным светом.

— Ну раз понял, то свободен, — скомандовал Алексей. И, повысив голос, обратился к ней: — Софья! Можешь выходить, мы уже закончили.

— И что это было? — поинтересовалась Софья, после того как машина приняла её в свои удобные объятия и принялась набирать ход.

— Тренировка, — невозмутимо ответил Алексей. — Паренёк настолько впечатлился моими талантами, что попросил дать ему пару уроков. Ну я и не стал отказывать.

— И зачем? — продолжила допытываться Софья. — Чтобы он смог более эффективно грабить прохожих? Чтобы никто он него отбиться не смог?

— Ты не понимаешь, — мягко ответил Алексей, чему-то улыбаясь. — Сильному человеку не надо самоутверждаться, кого-то избивая. На это способны лишь слабые, никчёмные людишки. Да и кроме того… Подлинное мастерство несовместимо с примитивным грабежом. И вообще с низменными поступками плохо совместимо. Это… я не знаю, как описать. Ты словно поднимаешься над обыденностью жизни, словно летишь, широко расправив крылья. И когда тебе предлагают прервать полёт, чтобы начать копаться в грязи… Это не вызывает никаких чувств, кроме недоумения.

— То есть все мастера боевых искусств — честные и благородные люди? — скептически спросила Софья. — Уж позволь тебе не поверить. Да я лично задерживала таких спортсменов!

— Честь и благородство — понятия относительные, — усмешка Алексея стала горькой. — Необходимы принципы, и они у каждого бойца есть — прочные, как сталь. Вот только эти принципы у каждого свои. И если человек считает правильным грабить и убивать — будет грабить и убивать. Такие преступники — самые опасные, ибо верят в то, что делают. Верят в себя, и эта вера помогает свернуть горы. Но тут, к счастью, не тот случай.

— И какие принципы у тебя? — не удержалась от вопроса Софья, и тут же прикусила язычок, опасаясь, что ляпнула что-то бестактное. Но Алексей не обиделся.

— Я считаю, что со злом надо бороться, — глухо ответил он. — Нельзя закрывать глаза, нельзя идти на компромиссы. И тем более нельзя мириться с ним.

— Даже перед лицом Армагеддона? — Софья удачно ввернула цитату из своего любимого фильма[1].

— Даже так, да. — Алексей увеличил скорость, так что Софью вжало в кресло, и глаза его снова выцвели, как тогда, в те самые моменты, когда он…

Алексей резко выкрутил руль, так что джип протаранил снежный сугроб в половину человеческого роста и вылетел на тротуар, по касательной задев какого-то парня. Парень попытался отпрыгнуть, но не успел в полной мере, потому его отшвырнуло в снег. Софью качнуло столь сильно, что желудок подобрался к горлу, завтрак попросился наружу, и если бы не ремень безопасности, она бы здорово приложилась лбом о лобовое стекло. А Алексей отстегнул свой ремень и выскочил наружу.

— Ты что творишь? — зло выкрикнула ему вслед Софья, и, видя, что Алексей никак не отреагировал на её вопль, изо всех сил вдавила клаксон.

К её удивлению, это подействовало. Алексей замер. И, продолжая стоять к ней спиной, поднял руки вверх. Софья выскочила из машины, намереваясь высказать этому психопату всё, что про него думает… но от увиденного слова замерли у неё на кончике языка, не успев родиться. Потому что паренёк поднимался из сугроба, направив на Алексея вполне настоящий боевой пистолет.

— Вы кто такие, черти! — раздосадовано пробормотал юноша. — По какому праву вы носитесь по тротуару и сбиваете прохожих? Я сейчас полицию вызову!

— Вызывай, — предложил Алексей. — А заодно ей объяснишь, откуда у тебя ствол. И содержимое рюкзака — тоже!

— Это не твоё дело! — оскалился парень. — Это мои личные вещи, не имеешь права обыскивать!

— Вообще-то имеем, — сообщила Софья, демонстрируя парню удостоверение. — Капитан Петровская, Следственный Комитет. Не чуди, парень. Бросай оружие, и поговорим, как взрослые люди.

— Сами вы взрослые! — в ярости проорал юноша, направляя на неё пистолет. — Вы ничего не понимаете! Прочь с дороги!

Алексей тут же сместился в сторону, прикрывая собой Софью.

— Всё мы понимаем, ты вовсе не океан непознанного, — сообщил он парню. — Проблемы с одноклассниками? Парни бьют, девчонки смеются?

— Скорее, наоборот, — мрачно пробормотал юноша. — Но сегодня всё закончится!

— Наоборот, всё только начнётся, — печально усмехнулся Алексей. — Жаль тебя расстраивать, приятель, но Игрек тебя обманул.

— Я не твой приятель! И откуда ты вообще знаешь про Игрека? — так удивился парень, что даже немного опустил ствол.

— Потому что ты у него не первый, и даже не десятый, — пояснил Алексей. — Он всегда ищет таких как ты — отверженных, обиженных изгоев. Умело растравляет ваши обидки, делая из мухи слона. А потом учит вас, как отомстить. Спереть у бати ствол, изготовить взрывчатку… Потом тебя, конечно, убьют или в лучшем случае посадят, а Игрек порадуется и отправится на поиски новой жертвы. Ты не уникальная страдающая снежинка, пойми. А зауряднейшая игрушка в руках манипулятора-психопата.

Юноша заколебался. Его руки подрагивали, и ствол ходил ходуном — то направляясь в землю, то вновь целя в людей. А ведь по дороге ездят машины! — сообразила Софья. Вдруг он выпалит в одну из них и убьёт ни в чём не повинного человека. Нет уж, нечего пускать ситуацию на самотёк. Сейчас ты у меня попляшешь!

— Ствол на землю, быстро! — рявкнула Софья, извлекая свой пистолет и грозно (так, по меньшей мере, ей в тот момент казалось) им потрясая. — И руки вверх, чтобы я их видела!

— Вы меня не остановите! — выкрикнул юнец, вновь направив ствол на Алексея. — Я с вами разберусь, а потом с этими гадами покончу! И всё наконец-то закончится!

— Мы тебя уже остановили, — улыбнулся Алексей. — Одноклассников ты уже не тронешь, не успеешь. Ну пристрелишь ты меня, сомнительно, что у тебя смелости хватит, но окэй. Тогда Софья… то есть капитан Петровская выстрелит в тебя. Думаешь, она тебя убьёт? А вот и нет. Она великолепный стрелок. Прострелит тебе руку или ногу, так что ты дышать не сможешь от боли. А потом — тюремная больничка, потом унизительный и позорный суд, где твои родители будут рыдать, прося о снисхождении… но снисхождения не будет. А потом тебя ждёт тюремная камера — на долгие годы, если не навсегда. У тебя никогда не будет девушки, не будет семьи, детей тоже не будет. Хотел бы сказать, что не будет и секса, но это не так — это как раз будет, и в избытке. Но он вряд ли придётся тебе по вкусу. Так что своих одноклассников с их невинными шуточками будешь потом вспоминать, как потерянный рай. Но будет поздно. А теперь, когда ты всё знаешь — стреляй.

— Да пошло оно всё… — парень всхлипнул и выронил пистолет. — Оно того не стоит.

— Вызывать группу? — спросила Софья.

— Вот ещё, — отмахнулся Алексей. — Пару часов потеряем, да и парню жизнь сломаем. Нет уж! Друг, а дай телефон. Хочу Игреку сказать пару ласковых.

Парень без слова возражений протянул Алексею смартфон, тот открыл мессенджер и заскользил взглядом по списку чатов. И вскоре безошибочно отыскал нужный.

Ник собеседника представлял собой хаотическую мешанину символов, телефон был скрыт… впрочем, если его открыть, это бы тоже ничего не дало, Софья с таким уже сталкивалась. Единственное, что бросалось в глаза — аватарка. На ней хаотически расположенные цветные пятна и изогнутые линии сливались в узнаваемый знак — букву Y.

«Зачем ты это делаешь?» — написал Алексей, настолько проворно шевеля пальцами, что буквы появлялись на экране как их пулемёта.

Контакт ожил, мигнул зелёной точкой, и вскоре прилетел ответ.

«Громов? Опять ты? Задрал!»

«Вот нифига не могу с собой поделать, но мне нравится, как ты ругаешься, Игрек. Чувствуется неукротимая энергия ужаленного слепнем в зад быка, настоящая неподдельная злоба резвого козлика, атакующего пугало в огороде, первобытная мощь взбесившегося во время гона бегемота.»

«Я делаю то, что весело. Но как же ты мне надоел!»

«Снова нарушил твои планы? Ну надо же. Никогда такого не было, и вот опять!»

«Зомбака не жалко, у меня таких вагон. Но читать твои тупые шутки, наивный чукотский юноша — сил моих нет!»

«Чувствую где-то подвох, ты ж наверняка меня очень хитро и закамуфлировано, но обидно обозвал. Иносказания, двойные смыслы, чувствуется азарт. М-м-м, наконец-то достойный соперник?.. Интрига! Всего этого я не подумал, когда прочитал твой жалкий выдох в бесконечность.»

«Пошёл …!!!!!111111111111111»

«Ты как охрипший от ангины космонавт, оторвавшийся от страховочного фала. Громко чихнул, чтобы привлечь внимание и внезапно понял, что в космосе звуки не слышны. Так, блин, и улетаешь в бесконечное пространство со слезящимися от жалости к себе глазами.»

«Вы не можете оставлять сообщения, так как пользователь вас забанил»

— Вот и поговорили, — усмехнулся Алексей, в свою очередь добавляя Игрека в чёрный список и возвращая телефон владельцу.

— Это было круто! — восторженно выдохнул парень, перечитывая их общение и хихикая в самых неожиданных моментах. — И как я повёлся на этого дешёвого клоуна?

— Не ты один повёлся. Слышал же, много вас, — вздохнул Алексей. — Но хорошо, что ты это понял. И теперь главный вопрос: что ты намерен делать дальше?

— Считайте, я сделал явку с повинной, — поразмыслив, ответил парень. — Ведь если человек отказался совершать преступное деяние по своей воле, то наказанию он не подлежит, не так ли?

— За это преступление не подлежит, статья 31 УК РФ, — вынуждена была признать Софья. — Но ведь было и незаконное ношение оружия, и угрозы сотруднику при исполнении…

— Что ж, я готов ответить, — парень стиснул зубы. — Накосячил — отвечай. На фоне того, что сделает со мной батя за украденный пистолет — это всё семечки.

— Но ведь мы можем и просто вернуть его твоему бате, — подмигнул Алексей. — Прыгай в машину.

— Так куда едем — к бате или в Следственный Комитет? — поинтересовалась Софья.

Алексей расхохотался.

— Это одно и то же место, — насуплено пояснил юноша. — Мой батя работает в СК. Возможно, вы его знаете. Полковник Казарин.

Алексей расхохотался ещё сильнее.

[1] Х/ф Зака Снайдера «Хранители»

* * *

— Он позвонил мне, — бабушка промокнула края слезящихся глаз домотканым носовым платком и продолжила рассказ. — Так и так, говорит, если на безопасный счёт не перевести — хана вашим денежкам. Ну я сдуру и решила перевести…

— А какой у него был голос? — жадно спросил Алексей. — Высокий, низкий? А речевые особенности? Южнорусского акцента случайно не было?

— Как у Мищенко? — бабушка оказалась внезапным знатоком классической литературы[1]. — Нет, не было. Вообще, голос был какой-то ненатуральный. Неживой. Механический.

— Программа озвучки, — щёлкнул пальцами Алексей. — Я должен был догадаться. А что случилось потом?

— А потом, милок, он опять позвонил, — бабушка снова всхлипнула. — И заявил, что мои деньги ушли прямиком террористам. И если я не хочу в тюрьму, то я должна им заплатить ещё и ещё… И что мне оставалось делать?

— Мерзавцы, — выдохнула Софья, яростно сверкая глазами. — Подумать надо было! Или с кем-то посоветоваться!

— Первое правило информационной гигиены, — академическим тоном заявил Алексей. — Автор любого неизвестного звонка должен по умолчанию считаться мошенником в потных носках. Пока не докажет обратного.

— Поэтому пришлось собрать все денежки, которые я скопила на похороны, и отнести им… — всхлипнула старушка. — Всё, что нажила за свою жизнь, впахивая и надрываясь…

— Мы вернём вам деньги, — твёрдо пообещал Алексей. — Чего бы это ни стоило — вернём. Вот только как подступиться… Преступления по интернету — не мой конёк. Но придётся постараться.

— Погоди-ка, — спохватилась Софья. — Что значит «отнести»? Переводы сейчас делаются в несколько кликов, ничего никуда нести не нужно…

— Так «гробовые» у меня не в банке хранились, а в банке, — принялась объяснять бабушка. — В жестяной банке в кладовке. Вот их-то я и отнесла им…

— Где была встреча? — выпалила Софья.

— На пустыре возле стройки, — бабушка назвала адрес. — Явился какой-то вертлявый тип в мотоциклетном шлеме, деньги забрал — и ходу! Я ему вдогонку кричу «Так меня теперь не посадят?» А он, гад, в ответ «Спокойно, сядем все». Ничего человеческого!

— Не переживайте так, — Софья опустилась перед бабушкой на колени и взяла её морщинистую руку двумя ладонями. Пока Алексей витал в облаках, ей стоило успокоить жертву преступления. — Мы их найдём, обещаю. Приложим все силы!

— Да куда уж там… — вздохнула бабушка. — Такой крупный мегаполис, столько народу… Проще найти иголку в стоге сена, или нужный ролик на rutube…

— Не сомневайтесь! — горячо уверила её Софья. — Вы же видите, кто взялся за ваше дело. Это же сам Алексей Громов по прозвищу Пуаро!

— «Пуаро» это по-французски «попугай», — внезапно сказала старушка. — А Эркюль — это немного искажённое имя «Геркулес». Геркулес Попугаев — неплохое вышло бы имя для книг Дарьи Донцовой!

— Мне всё ясно! — торжествующе заявил Алексей, возвращаясь в реальность. — Не сомневайтесь, мы их изловим. И деньги вам вернём, и пасти им порвём, как Геркулес Немейскому Льву… Эй, что смешного?

Алексей недоуменно уставился на женщин, заливающихся звонким хохотом.

[1] В.О. Богомолов, «В августе сорок четвёртого»

* * *

— А куда мы едем? — поинтересовалась Софья, когда за окнами замелькали частные пригородные домики и высокие заборы вдоль дороги. — И почему столь спешно?

— Спешно, чтобы с вашим полковником Казариным не сталкиваться, — ответил Алексей. — Он и без того меня ненавидит…

— Ты преувеличиваешь, — возразила Софья. — Ненависть — очень сильное чувство и редко встречается в реальной жизни. Он просто тебя не любит, и его можно понять.

— Действительно, — Алексей скривил губы в подобии саркастической усмешки. — Нелюбовь к такому, как я, очень легко можно понять.

— Да я не о том! — вспыхнула Софья, снова принимаясь краснеть. — Ты же замочил семнадцатерых маньяков! И по каждому случаю ему пришлось писать кучу бумаг!

— Ах, так вот в чём дело! Натёр себе мозоль от авторучки, надо полагать? Это многое объясняет. Но теперь, после происшествия с его сыном, наверняка совсем взбесится.

— Это да, — поёжилась Софья, вспоминая пронзительный взгляд полковника. — Ему палец в рот не клади.

— Так что если мы ему не принесём на блюдечке раскрытое дело, да не простое, а резонансное — то будет нам отеческое а-та-та и бо-бо, — вздохнул Алексей. — Мне-то не страшно, я утрусь и дальше пойду по своей дороге. Если сильно разозлюсь — схожу в спортзал и кого-нибудь отмудохаю.

— А полковник Казарин говорил, что ты никогда не ходил в спортзал, — подколола его Софья. — Как же так? Ты сильно изменился за лето?

— Я учился, так сказать, на дому, — ответил Алексей. — Хорошо, подловила. Не в спортзал. Просто пройдусь вечерком по незнакомому району, пьяным голосом крича во всю глотку «Ну чё, крутые тут есть?» Или, что ещё круче, заявлюсь в Спартаковский или Зенитовский сектор с плакатом «Пахтакор — чемпион». Тут-то и появится отличная возможность выпустить пар! А вот ты будешь сильно и долго мучиться. Я же знаю, ты всё держишь внутри и глубоко переживаешь раз за разом. И разнос полковника может серьёзно отравить тебе жизнь. Нет уж, надо что-то с этим делать!

— Может, сходить на курсы к этому Робу Тимминсу? — предложила Софья. — Он же лайф-коуч, говорят, способен мотивировать кого угодно на что угодно.

— Шарлатан, — презрительно бросил Алексей.

— Нет уж, ты послушай! — в Софью словно вселился демон противоречия. — Вот что пишут про него эксперты!

Софья откашлялась и с выражением принялась зачитывать, завывая в конце каждого предложения, чтобы звучало страшнее:

«Кажется, в России грядут самые большие изменения за всю историю страны. Текущий конфликт был лишь началом. Осенью все блокировки Роскомнадзора покажутся никчемной трагедией. Большинство не готовы к переменам и рискуют потерять всё. Поэтому если хотите сохранить здравый рассудок и не наделать глупостей, приходите на курсы таких лайф-коучей, как Роб Тимминс. Он уберёг тысячи людей от панических покупок, заранее предсказывая все важные события десятилетия — скандальные разводы и браки блогерши Стервологини, ядерный конфликт между Люксембургом и Лихтенштейном, повышение цен на уиски, а также давал точные прогнозы по курсам валют, уговаривая людей закупаться всем необходимым заранее. Его знаменитая фраза «не знаю, что происходит, но, кажется, началось» стала легендарной! Сейчас Роб Тимминс говорит о грядущих потрясениях экономики, что нас ждёт этой осенью и почему 80% населения скоро обеднеет. Подписывайтесь, чтобы знать правду и быть готовым ко всему заранее! С вами был ведущий эксперт в сфере коучинга и футурологии Крысослав Хомяков».

— Вот видишь! — торжествующе подвела итог Софья. — Даже эксперты со мною солидарны! А ты сомневаешься!

— Ну раз сам Крысослав так сказал, то сомнений быть никаких не может. Особенно если у этого хомякового эксперта есть борода. Такому полигональному сочетанию бородятины с интеллектом противопоставить просто нечего!

— Ты издеваешься, — констатировала Софья. — Но при этом ты же веришь в магию! То есть во всю эту паранормальную ерунду. Так почему он не может обладать такими же способностями? Или хотя бы делать вид…

Тут Софья осеклась, потому что воспоминания четырнадцатилетней давности вновь её догнали и нахлынули на неё подобно водопаду. Вот Роман говорит: «сейчас экстрасенсы популярнее рок-звёзд, а я ощущаю в себе сверхспособности». Арендованный офис, весь в пыли и клочьях паутины, который приходится вымыть, грудастая секретарша и массовая реклама — и жиденький ручеёк посетителей превращается в полноводную реку. Но Роману надоедает восседать в кресле и общаться с посетителями, потому он заказывает у художника свой портрет в полный рост и усаживает в кресло уже его. Удивительно, но наплыв посетителей не иссякает — глупцы идут нескончаемым потоком, несут с собой банки, термосы и тазики с водой, заряжая её от портрета экстрасенса. А взамен оставляя деньги, деньги, деньги… «Зомби», как метко называл их Роман…

— Это как с ностраданиями Предсказамуса, — презрительно заявил Алексей. — Они настолько туманны, что постфактум под них можно подогнать любое событие. Но заранее предсказать с их помощью ничего невозможно. Проще уж гадать на кофейной гуще или тыкать пальцем в небо. Кстати, советую именно последнее — в этом случае в жизни появится хоть что-то высокое. Кстати, а мы тем временем уже приехали. Выходим. Эй, Софи, выходим! Или ты в машине побудешь?

— Ну а ты! — возмутилась Софья, оскорблённая до глубины души. — Ты как узнал, что надо ехать именно сюда? Таких гаражных кооперативов в городе сотни, если не тысячи. Откуда?

— Магия…

— ААААаааа! Я предупреждала, что буду кричать! АААаааа!!!

— Хорошо, уговорила, не магия, — выдохнул Алексей. — Я тут пробежался по сводкам — мотоцикл той же марки попал в сводку криминальных происшествий полтора месяца назад.

— И что? — не поняла Софья. — Таких мотоциклов сотни, если не тысячи.

— Но не у каждого хозяин настолько неадекватен, чтобы лезть в бутылку и бросаться в драку из-за пустячного ДТП, — парировал Алексей. — Потому это повод присмотреться к владельцу. И если учесть, что он вернулся вчера поздно вечером — повод заподозрить, не так ли?

— Сомнительно, но окэй, — милостиво кивнула Софья. — Продолжай.

— И вот я решил проверить, — продолжил Алексей. — И оказалось, что он вчера выезжал из гаражного кооператива и заезжал в него — в аккурат в интересующее нас время. Чтобы забрать у бабушки деньги и вернуться обратно. Совпадение?

— А вдруг совпадение? — дух противоречия внезапно взыграл в Софье, побуждая её поспорить.

— Ну вот сейчас и проверим, — Алексей резко остановил свой джип и галантно предложил Софье руку, которую та с благодарностью (и с толикой удовольствия, чего греха таить) приняла.

Гаражный кооператив не производил особенно приятного впечатления. Некоторые гаражи были совсем заброшены, что подтверждалось метровой травой по пояс у самого входа. То ли их владельцы умерли, то ли, что гораздо хуже, избрали для себя печальную стезю релокантов. Софья даже представила на миг, как в гараже одиноко тоскует машина, лишённая света и движения — а где-то далеко ещё сильнее тоскует её хозяин, лишённый в лагере для беженцев даже возможности вкусно покушать, не говоря уж о том, чтобы помыться. Сколь причудлива жизнь, и сколь извилистыми тропами она водит людей!

— Вот он, — Алексей остановился неподалёку одного из них. — Вот тут прячутся бандиты.

Гараж на первый взгляд не отличался от соседних. Облупившаяся краска, нестриженная трава, заурядные пенобетонные блоки. Но если присмотреться, отличие состояло в толстенной (не меньше сантиметра) металлической двери, а также витой паре интернет-соединения.

— Наш клиент!— констатировал Алексей, и его глаза потемнели — то ли от предчувствия скорой поимки негодяев, то ли от ненависти к ним.

— Вызывать «тяжелых»? — поинтересовалась Софья, извлекая телефон. Ей было абсолютно ясно, что своими силами дверь не вскрыть, а значит, потребуются усилия специальных подразделений МВД, именуемых в обиходе «тяжёлыми».

— Сами справимся, — отмахнулся Алексей и буквально приник к двери. — Ага, это упрощает… получите.

Алексей ухватил за провод витой пары и принялся сжимать и дёргать его во всевозможных направлениях.

— Твою мать! Грёбаный киевстар! — донеслось из гаража. — То есть МТС. Везде одно и то же. Олежа, разберись!

Заскрежетали засовы, и дверь гаража отворилась, выпуская наружу Олежу — человека уже в годах, но одетого как «модный» подросток, что ясно давало понять, что внутри его модно стриженой головы мозгов с чайную ложку.

Но причёска его не спасла. Алексей без затей ударил его в челюсть, да так, что Олежа отлетел в сторону, стукнулся о кирпичную стену и рухнул наземь, потеряв сознание. Алексей тут же шагнул внутрь и прислушался.

— Елена Николаевна Иванова? С вами говорит Майор Пронин из центрального отдела полиции. Сообщаю, что против вас заведено уголовное дело. Чтобы избежать уголовки, у вас есть один-единственный шанс — назвать четыре цифры из смс, которая вам сейчас придёт…

Всё это вещал белобрысый пацанчик, прилипший к микрофону. Он отличался настолько самодовольной рожей, что очень сильно хотелось ему втащить. И Алексей, обуреваемый этими же желаниями, не стал им сопротивляться. Несколько лёгких шагов, гулкий удар, звук падения тела — и микрофон оказался в цепких руках Алексея, тотчас же принявшегося вещать:

— Елена Николаевна? С вами говорит адмирал Пиотр Светланович Чайковски. Мы есть спасать ваша страна от тоталитаризм и отсутствий демократий. Потому исполняйт указаний наш человьек и называйть цифры из смс… Эй, кто тут тупой пиндос? Куда мне надо пойтить? Что ви есть себье позволяйть? Не вешайть трубк!

— Повесила трубку, — сообщил Алексей, прекращая кривляться. — И теперь, надо полагать, больше не купится. А теперь, что касается тебя, майор. Сдаётся мне, ты уже своё отмайорил.

— Лет на десять как минимум, — поддержала его Софья.

— Я не майор, — буркнул белобрысый. — И вообще, это был пранк!

— Что?! — возмутилась Софья.

— Что за дремучее старичьё, про пранк не слышали, — пробормотал белобрысый себе под нос и посмотрел на Софью и Алексея с выражением явного интеллектуального превосходства. — Ну, шутка такая! Телефонный розыгрыш! А вы, вместо того, чтобы посмеяться, бьёте меня по лицу и грозите застенками. Но не запугаете! Чего я там не видел?

— Да уж, судя по твоей розовой кофточке, ничего нового ты не там не увидишь, — усмехнулся Алексей. — Говорят, на зоне не любят людей, которые старушек обманывают — и ведь они в чём-то правы. Не так ли?

— Так это всё из-за той старушонки? — изумился белобрысый. — У неё и было-то всего-ничего, тысяч сто, не больше. То ли дело богатеев щипать, например преподов из высшей школы экономики! У них денег куча, а знаний экономики — кот наплакал…

— Ты мне, гад, ещё за ВШЭ ответишь! — грозно вращая глазами, страшным шёпотом вскричал Алексей. — Ну всё, Пронин, разозлил ты меня по-крепкому. Ох и долго тебе сидеть придётся!

— А чё сразу я? — белобрысый внезапно сообразил, что сейчас его могут сделать крайним. И его не особенно обрадовала эта мысль. — Я тут вообще не при делах! Я случайно!

— Случайно мимо проходил? — с нескрываемым ехидством поинтересовался Алексей. — Твори фигню, я здесь проездом? Нет уж, родное сердце, так пропетлять не получится. Мы слышали, как ты мошеннически пытался развести женщину…

— Я тут на подхвате! — взвыл белобрысый. — Говорил с ней, потому что сеть лагает, основной оператор отрубился, вот мне и пришлось, так сказать, принять знамя из его ослабевших пальцев.

— А кто у нас основной оператор? — небрежно поинтересовался Алексей.

— Да не знаю я! — замахал руками белобрысый. — Связь через комп, а сам я их не видел никогда!

— Их? — Софья вцепилась в это неосторожное признание с упорством бульдога. — То есть у нас есть преступная группа…

— Именуемая в народе шайкой, — вставил Алексей.

— Которая по предварительному сговору…

— Наглея от безнаказанности, — ещё добавил Алексей.

— Грабит пенсионеров! — завершила обвинение Софья. — Кстати, а ты в курсе, что ограбленная вами бабушка — ветеран труда? Представь, как на это посмотрит суд. И как — сокамерники.

— Тут даже тебе тяжко придётся, несмотря на розовую кофточку, — заметил Алексей.

— Да верните ей деньги! — обречённо завыл белобрысый. — Вон там сейф, вот код, а вот пароли к компу! Я готов сотрудничать! Я собирался их всех сдать, честное слово! Я же почти ваш агент! Не правда ли?

— Тогда соедини меня с ними, — попросил Алексей. — Хочу сказать пару ласковых.

— Говорит сотрудник госуслуг, — донеслось из динамика. — Сообщаю, что на ваше имя оформлен кредит.

— О нет! — взвыл Алексей, театрально хватаясь за сердце. — Я же ещё за прошлый раз не расплатился. Не говоря уж про позапрошлый. И про поза-поза…

— Я здесь для того, чтобы вам помочь, — доверительно сообщил голос. — Желаете отменить?

— Очень сильно желаю! Так желаю, что аж… хочу чаю!

— Тогда вам сейчас придёт СМС, — в механическом голосе послышались нотки удовлетворения. — Назовите четыре цифры, которые в ней фигурируют…

— Ой, а тут вместо цифр какие-то буквы! — Алексей мастерски разыграл изумление. — Тут написано «Чей Крым?» Алло! Что мне делать дальше? Мне срочно нужна помощь!

Из динамиков донеслась ругань.

— Эй, хлопец, что ж ты так напрягся? — мягко и доверительно заговорил Алексей, словно общаясь с буйнопомешанным. — Сделай вдох, выдох, главное не нервничай. Я уже на крючке, еще чуть-чуть и скину тебе код из смс и три цифры с оборота карты. Будь спокоен, соберись, тряпка! Ответь «Русский» и всё, никто тебя не заподозрит. Давай по слогам «Крым рус-ский». Блин, чувак, ну зачем ты начал хрюкать? Ой, в голосе слышно раздражение, держи себя в руках, чувак. Нет-нет-нет, чувак, не говори «сало уронили», не говори, ты всё испортишь. Ты всё-таки сказал это? Что ж, чувачок, держи теперь повестку и в бусик чеши копытами, уволен нафиг!

— Жесть, — выдохнул белобрысый, с вытаращенными глазами наблюдавший за диалогом.

— Ладно, давай пароли, агент, — проворчал Алексей, садясь за компьютер. — И посмотрим, что тут можно сделать.

…

Спустя полчаса Алексей откинулся на спинку кресла — но не довольным движением победителя, а усталым жестом человека, признавшего своё поражение.

— Слишком профессионально сделанная защита, — словно извиняясь, вздохнул Алексей. — Моих знаний не хватает, тут нужен спец заметно покруче меня. У тебя случайно нет знакомых хакеров?

— Н-нет, — протянула Софья, испугавшись появившейся мысли, и замотала головой, словно пытаясь эту мысль выгнать. Не получилось.

— А мне кажется, что есть, — хитро прищурился Алексей. — Не хочешь ли привлечь своего хакера в качестве помощника?

— Она же ещё ребёнок! — возмутилась Софья. — А тут вообще-то место преступления! Это нарушение всех процедур и регламентов! А если полковник узнает? Да она и не согласится!

— Для борьбы со злом все средства хороши, — нахмурился Алексей.

Телефон Софьи пискнул, приняв сообщение.

«Конечно же, я согласна!!!!!!! Куда приезжать??? Вылетаю прямо сейчас!»

«Разве ты не на уроке?» — написала Софья в ответ.

«Да какие уроки, скукотень одна. Это тебе не Хогвардс, тут занудные училки с тупыми рассказами про надоевшие многочлены. Так что мы с девчонками решили подышать свежим воздухом, прогуляться по парку. Ой, мама, а тут какой-то странный мужик в плаще. И он как-то странно на нас смотрит! Так мне оставаться?»

«Немедленно приезжай!» — набрала Софья и трясущимися руками спрятала телефон в сумочку. Общение с дочкой явно выбило её из колеи, так что требовалось успокоиться и отвлечься.

— Так, все на выход! — приказал Алексей трудящейся в гараже опергруппе. — Сейчас тут будет следственный эксперимент. А вас, Софья Львовна, я попрошу остаться.

— Что-то ты слишком официален, — заметила Софья. — Ты зачем их отослал?

— Чтобы поговорить без помех, — серьёзно сказал Алексей. — Я хочу сделать тебе предложение…

— От которого нельзя отказаться? — у Софьи всё внутри задрожало от этих слов, и чтобы скрыть волнение, она решила свести дело к шутке. — Дон Корлеоне в таких случаях обычно подбрасывал голову Псюши Стульчак в постель своим врагам, в качестве тонкого намёка…

— А потом ему говорили «Извинись, дон», — Алексей прочесал в затылке. — Отказаться можно, но не хотелось бы. А дело вот в чём. Десять к одному, что операторы сидят где-то за границей.

— Да, это как пить дать, — вздохнула Софья. — Хуже всего, если где-то в Европе.

— Да, они там самые злые из-за редкого мытья и атак клопов, — ввернул Алексей.

— Я к тому, что официальные запросы посылать бесполезно — все эти мошенники наверняка оформлены как политические беженцы, которых выдавать нельзя, — пояснила Софья. — То есть Ольгу приглашать нет смысла!

— Смысл есть, — не согласился Алексей. — Потому что я собираюсь нанести им визит, так сказать, частным порядком.

Софья не нашлась, что ответить, лишь во все глаза смотрела на собеседника, неожиданно представшего в новом свете. Раньше он напоминал утомлённого скукой барчука, который занимается расследованиями от нечего делать. Но теперь оказывается, что он их воспринимает весьма серьёзно! Настолько, что даже готов рискнуть собой!

— Потому предлагаю тебе съездить со мной, — выпалил Алексей.

— Но зачем я? — недоуменно спросила Софья. — Я же буду только мешать. И вообще, чем больше людей, тем больше вероятность утечки.

— Для прикрытия, — пояснил Алексей. — Одинокий мужчина, приезжающий в другую страну, всегда вызывает подозрения. А вот пара любовников, которая приехала на воскресный шопинг, является скучнейшей деталью пейзажа и никого не заинтересует.

— Любовников? — Софья уловила главное слово в его монологе, и у неё мелко задрожали коленки. — То есть мне придётся изображать твою девушку?

— Почему же изображать? Быть, — ответил Алексей. — Я не раз уже говорил и повторю ещё — ты мне очень нравишься.

Возникла пауза. Алексей стоял, переминаясь с ноги на ногу, но не пытаясь подойти к ней или прикоснуться, что было даже немного обидно.

— Так и будешь стоять? — спросила Софья недовольным тоном. — Или, быть может, что-нибудь сделаешь уже?

— Я бы с радостью, но ты же запретила мне нарушать личные границы, — ответил тот. — Я и так приблизился к ним настолько вплотную, что ещё полшага, и…

— Запреты нужны для того, чтобы их нарушать, — воскликнула Софья, шагнув к нему. — А при соблюдении всех личных границ человечество бы вымерло ещё в палеолите… Не бойся, я не кусаюсь.

— Я не укусов боюсь, — медленно проговорил Алексей. — Мой дар порой оборачивается проклятьем. Он даёт мне контроль над миром и людьми, и я привык, что иначе не бывает. Но с тобою всё иначе. Я не вижу твоего прошлого, не вижу будущего. Есть только ты, здесь и сейчас. И это страшно. Всё равно что прыгнуть в бассейн с высокого трамплина, не зная, есть ли там вода.

— А ты спроси… — тихо предложила Софья, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки от него. — У тебя ведь остались два вопроса, на которые я обещала ответить. Тогда, в ходе ресторанного спора. Помнишь?

— Ресторанные споры — последнее дело, и с этим согласен любой, — Алексей снова попытался спрятаться в панцирь безудержного юмора. — Но время идёт, бутылка пустеет, и тянет на мордобой…

— Стихи — это, конечно, очень мило и романтично. Но, быть может, перейдём к прямым вопросам?

— Я тебе нравлюсь?

— Да! — выпалила Софья без раздумий и колебаний, но спохватилась: — Хотя мне тоже страшно. Мои предыдущие отношения завершились четырнадцать лет назад. И оказались настолько страшны и болезненны, что я до сих пор по ночам вскакиваю с криком. Так что ты попытайся понять…

— Я понимаю, — Алексей положил ей руку на талию, отчего у Софьи закружилась голова. И притянул её к себе, отчего весь мир вокруг тоже закружился. — Тебе тоже страшно. Давай бояться вместе.

Их губы соприкоснулись, и мир растворился в ослепительной вспышке, сравнимой со взрывом сверхновой. А потом все сравнения попросту перестали существовать, оставив место лишь небывалому чувственному удовольствию.

И насколько же этот поцелуй отличался от поцелуев Романа! У того лицо было покрыто колючей щетиной, а изо рта неприятно тянуло табаком, отчего у Софьи несколько дней потом ощущался этот привкус в носовых паузах, невзирая на многократную чистку зубов и полоскания. Но самое главное — Роман использовал её лишь для своего удовольствия, и даже не пытался скрывать это. Потому долгие годы Софье казалось, что поцелуи, да и мужчины в целом — нечто противное и неприятное, что приходится терпеть, а лучше всего — держаться подальше.

Но сейчас всё воспринималось совершенно иначе. Прикосновение губ словно растворяло их друг в друге, дарило небесное блаженство, и если это прыжок с трамплина — пусть будет прыжок! А точнее даже, полёт. И оставалось исступлённо мечтать лишь о том, чтобы он никогда не заканчивался…

— Кхе-кхе, — донёсся от двери знакомый ехидный голос. — Сдаётся мне, форт Нокс выбросил белый флаг!

Софья резво отпрыгнула в сторону, словно изящнейшая из кошек, и повернулась к двери. Так и есть! В дверном приёме красовалась долговязая фигура дочурки. Софья видела дочку в самых разных эмоциональных состояниях, но такой степени ехидства у неё на физиономии не было написано никогда.

— Это не то, что ты подумала… — Софья покраснела, словно мак, и неуклюже попыталась оправдаться.

— Целуются, и где! — патетически восклицала Ольга. — На рабочем месте, на месте преступления! Фактически над неостывшим трупом! Да уж, маман, я догадывалась, что тебя возбуждают эманации зла. Вот почему ты устроилась работать в полицию, теперь понятно.

— Не в полицию, а в Следственный Комитет, — поправил её Алексей. — Это совершенно разные ведомства, и в твоём возрасте пора бы уж перестать их путать. Кстати, меня зовут…

— Да я знаю, — махнула рукой Ольга. — Алексей Громов, гроза маньяков, убийц и мимокрокодилов. Маман, при всей её скрытности, много о тебе рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее? — предположил Алексей.

— Ну, не совсем, — остро ответила Ольга. — Вот, например, сегодня утром мы рассуждали, маньяк ты или нет.

— Кто, я? — Алексей даже отступил на шаг.

— Именно так ответил мой отстающий одноклассник, когда училка попросила его назвать парочку местоимений, — фыркнула Ольга. — И, судя по тому, что тут творится — не так уж мы и ошиблись. Видел бы ты себя со стороны! Ты был словно воплощение страсти! Ураган! Цунами! Готовый поглотить мою бедную мамочку, ничего слаще морковки в руках не державшую…

— Ольга!.. — Софья готова была провалиться под землю от стыда. — В конце-то концов, мы взрослые люди…

— И эти взрослые люди запрещают мне встречаться с Федькой Баранчуком, — не унималась Ольга.

— Чего ты хочешь? — спросил Алексей.

— Вот, наконец-то серьёзный разговор, — милостиво кивнула Ольга. — Сразу видно делового человека. Подарков хочу. Тебе мама разве не сказала?

— Про подарки? Ни слова, — ответил Алексей.

— Ой, я забыла… — покаялась Софья.

— Память девичья, — заметила Ольга. — Да и гормоны бурлят. Ладно, проехали. Итак, во-первых, я хочу планшет. Во-вторых, мне нужны золотые серьги. В-третьих, платье от Леонардо Парватти…

— Но сперва сделай то, для чего мы тебя вызвали! — Софья сурово сдвинула брови и повелительным жестом указала на компьютер. — Приступай.

— А я пока займусь заказами, — вздохнул Алексей. — Планшет, серьги, платье от Рванини…

— Не Рванини, а Парватти! — сердито топнула ножкой Ольга. — Только попробуй перепутать! Это же всё равно, что не отличить светло-кремовый от кремово-бежевого цвета!

Алексей кивнул, пробормотав «светло-коричневый от коричнево-светлого я как-нибудь отличу» и склонился над телефоном.

А Софья застыла в уголке, невидящими глазами глядя в пространство. У неё начала появляться авантюрная и безумная, но при этом весьма притягательная идея…

…

— Ну вот и всё! — Ольга торжествующе откинулась на спинку кресла. — Готово, всего-то и делов. Они протокол TLS не обновили, потому хакнуть их оказалось проще, чем отнять морковку у…

— Ольга!.. — снова страдальчески воскликнула Софья. — Ты опять!

— А что такого-то? — Широко распахнула глаза дочь. — Я про полезный овощ, там много витамина А. Или ты, мамочка, о чём-то ином подумала?

— Так-так, — Алексей тем временем изучал добытые Ольгой данные. — Так я и думал. Дюссельдорф. Ого, они целый этаж в престижном бизнес-центре занимают! Вижу, мошенничество там поставлено на серьёзные рельсы!

— Спасибо тебе, доченька, — сказала Софья.

— Рада была помочь, — серьёзно ответила Ольга. — Этих гадов придавить — святое дело. Я бы, честно говоря, и без подарков обошлась бы.

— Приятно это слышать, — облегчённо выдохнула Софья, радуясь, что дочурка не свернула на кривую тропу потребительства.

— Но раз уж вы сами предложили, то отказываться я, конечно же, не буду, — продолжила Ольга. — Не говоря уж о том, что ты мне должна, не забыла?

— И что ты хочешь? — со вздохом спросила Софья.

— Я расскажу тебе об этом наедине, — хитро усмехнулась дочурка.

— Я пойду, погуляю, — верно сориентировался Алексей. — Рекогносцировку проведу, так сказать. Полюбуюсь окрестностями, подышу воздухом…

— Помнится, когда ты последний раз прогуливался, в парке труп маньяка образовался, — подозрительно заявила Софья. — Без меня — ни шагу! Веди себя тихо.

— Как скажешь, мамочка. Буду кроток, как овечка, — Алексей ехидно оставил за собой последнее слово и был таков.

— Ну, так чего ты хотела?! — набросилась она на дочку. — Говори быстрее, и я пойду!

— Ты с таким вожделением пялишься на дверь, — задумчиво произнесла дочка. — Похоже, дорогая маман, ты и правда втюрилась по уши. Ну вы, взрослые, и даёте. Поражаюсь вам. Казалось бы, вы должны быть умнее и рациональнее нас, подростков. Но, как я вижу, всё происходит ровно наоборот!

— Когда я была примерно твоего возраста, я обожала читать книги, — закусив губу, призналась Софья. — И почти везде люди из-за любви попадали в разнообразные неприятности.

— А многие даже умирали, как бедняжка Констанция, имевшая несчастье влюбиться в усатого красавца-гвардейца с длинной шпагой, — добавила Ольга.

— А поскольку я тогда считала себя очень умной, а всех взрослых дураками, — продолжила Софья свой рассказ, — то я приняла мудрое и взвешенное решение — никогда ни в кого не влюбляться! И несколько лет свято придерживалась этого решения. Но потом… понимаешь…

— Дай угадаю, — ехидства доченьке было не занимать. — Ты подросла, взбурлили гормоны, и ты забыла о своём мудром решении, поддавшись глупой страсти. Которая принесла тебе лишь горе от разбитого сердца.

— И ещё тебя принесла, — тихо ответила Софья.

— Ладно, — тряхнула головой Ольга. — Так вот что ты должна будешь сделать…

…

Когда Софья вышла из гаража, от её лица можно было прикуривать, как от пылающих углей в раскочегаренном камине. И потому она не сразу сообразила, что тихая улочка гаражного кооператива неожиданно преобразилась — штук пять полицейских машин сверкали проблесковыми маячками, люди в спецодежде носились туда-сюда с пакетами для сбора доказательств, а двое мускулистых сотрудников волокли облачённого в наручники пожилого лысого толстячка, умильно верещащего и дрыгающего ногами. А в дополнение ко всему этому бедламу, до Софьи доносился хорошо поставленный голос журналистки, явно ведущей прямой репортаж из горячей точки. В которую Алексей превратил мирный гаражный посёлок всего за полчаса!

— А что здесь, собственно, происходит? — поинтересовалась Софья.

— Да так, ничего особенного, — пред нею нарисовался вездесущий Алексей. — Просто я тут прогуливался по окрестностям…

— Дышал воздухом, я помню, — ехидно прокомментировала Софья. — И как дышалось?

— Но тут моё шестое чувство ощутило неладное, и мой чуткий нос с ним согласился, — заявил Алексей. — Я решил заглянуть в один из гаражей, но в гости меня не пригласили, чем нанесли мне жестокую обиду. И я вызвал опергруппу.

— В гараже обнаружен клад ворованной гуманитарки, — услыхала Софья слова журналистки. — Стоимость украденного ещё предстоит оценить экспертам, однако он идёт на миллионы…

— Представляешь, они даже легендарные финки НКВД от кизлярских мастеров тырить умудрялись! — возмущённо заявил Алексей. — Нет ничего святого у людей!

— Вскрыть воровство это конечно круто, но зачем тут целых три опергруппы? — спросила Софья.

— Видишь ли, — пояснил Алексей. — Когда опергруппа прибыла, как положено, с мигалкой и сиреной, в одном из соседних гаражей случилось нездоровое оживление. Я бы даже сказал, он как страна дураков поутру — весь пришёл в движение, а из трубы повалил чёрный дым.

— И ты, конечно же, решил проверить!

— Ну разумеется, — простодушно признался Алексей. — Я сперва подумал, что они там римского Папу выбирают. А я никогда не видел, как эти выборы происходят. Вот и решил взглянуть, одним глазком буквально. И каково же было моё удивление, когда в этот глаз чуть не упёрся ствол!

— Они ткнули тебя стволом в глаз? — ужаснулась Софья.

— Попытались, да. Но тыкалка у них не отросла, — ответил Алексей. — Морковки мало кушали, наверное…

— Лёша! И ты туда же?

— В общем, граждане огребли, а внутри гаража обнаружилась химическая лаборатория. Я подумал, что там ремейк сериала «Во все тяжкие» снимают, вот и зашёл взять пару автографов. Но они мне их не дали. А когда мне не дают, я очень обижаюсь.

— Да неужели?

— Точно-точно. В общем, пришлось вызвать вторую опергруппу, которая подобрала… то есть, я хотел сказать, повязала негодяев.

— Что-то мне подсказывает, что ты сказал именно то, что хотел сказать, — прищурилась Софья. — Ну а третья-то откуда?

— Один из бандитов выскочил наружу и попытался дать стрекача, — Алексей принялся вещать дальше. — Далеко он не успел убежать, но пока я за ним гнался, услышал детский плач. Ну и заглянул на огонёк.

— Похищенный ребёнок был возвращён родителям, — ветер донёс до Софьи фрагмент репортажа журналистки. — Действовал ли похититель ради выкупа, или оказался обычным маньяком — покажет следствие.

— И это называется «вести себя тихо»? — вспылила Софья. — Странно, что ты здесь зомби-апокалипсис не устроил!

— Не успел, вы слишком быстро закончили шушукаться, — с улыбкой ответил Алексей. — Вот если вы мне дадите ещё пару часиков — вот тогда всё может быть!

— Боюсь, что в этом случае ты обнаружишь тут готовых вторгнуться инопланетян! — рубанула воздух ладонью Софья. — И всех их переколотишь, прежде чем мы сумеем вступить в контакт.

— Правильно мыслишь, маман! — из гаража вышла Ольга и помахала им ручкой. — Пока-пока, не скучайте. Помни, что ты мне обещала!

— А что ты ей обещала? — тут же заинтересовался Алексей.

«Тебя это не касается», — хотела ответить Софья и прикусила язычок. Его это касалось. Причём не опосредованно, а прямо. Только вот как ему об этом сказать? Или лучше не говорить? Дилемма!

У Софьи зазвонил телефон, спасая её от мук выбора. Мелодия «гуляй, генерал» из популярного фильма заставила Алексея иронично приподнять брови, а Софья же испугалась. Потому что эта мелодия соответствовала одному-единственному человеку. Её непосредственному начальнику.

— СОФЬЯ! — рёв полковника Казарина оказался столь громок, что Софье пришлось спешно убрать телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть. — Что ты устроила? Ворьё! Дилеры! Маньяки! И всё в один день!

— Так уж вышло…

— Ну неужели нельзя было их брать по очереди? — страдальчески заявил полковник. — Мне же теперь до утра писать бумажки! А я обещал помочь сыну с физикой. Меня же теперь жена прибьёт! И правильно сделает!

— Простите… — пробормотала Софья. — Я немедленно отменю все планы и помогу вам с бумажками, слово чести!

— Планы? — голос полковника Казарина изменился до неузнаваемости, словно фанфиковская Гермиона за лето. — У тебя есть планы? Ну наконец-то! Так, слушай приказ! Никакой работы! До завтрашнего утра ты совершенно свободна. Не смей подходить к Следственному Комитету даже на пушечный выстрел!

— А пушечный выстрел — это сколько в метрах? — поинтересовалась Софья.

— И ты туда же! — взвыл полковник. — Мало мне сынулькиных задач, типа «из пункта А выстрелили в пункт Б ядром с начальной скоростью 48 м/с под углом α = 45° к горизонту. Определи дальность полёта ядра и полное время его движения» Ядром, Карл! Хорошо хоть не копьё метнули! И вот этому учат наших детей, будущих защитников! Куда катимся… Э-э-эх. Ладно, отдыхай. До завтра!

Софья опустила телефон в карман и устало прикрыла глаза.

На этот раз начальственная гроза прошла стороной.

Глава 5. Дело побеждённых братьев

— Ты уверена, что не хочешь кушать? — продолжал расспрашивать её Алексей, вертя руль своего джипа, перестраиваясь из ряда в ряд и благодаря то ли этому умению, то ли везению, то ли магическому таланту — проскакивая по московским пробкам гораздо быстрее обычного. — Тебе ведь вроде бы понравилось в том ресторанчике. Если нет, то можем в какой-нибудь другой сходить.

— Благодарю, я не голодна, — соврала Софья.

Ей очень хотелось кушать, кроме лёгкого завтрака она сегодня ничего не ела. Но заезжать в ресторан… потом вести непринуждённую беседу… в напряжённом ожидании того, что должно было случиться после… Но могло и не случиться. Нет уж, дудки!

— Ладно, Тогда я отвезу тебя домой, — произнёс Алексей со своими любимыми бархатистыми интонациями в голосе, которые до сих пор воздействовали на Софью вполне определённым образом. — Постарайся выспаться, сегодня был трудный день.

— У нас есть ещё одно дело на сегодня, — легче было, наверное, перенести гору с одного места в другое, чем Софье произнести эту фразу, однако же она всё-таки справилась.

— А почему ты мне ничего не сказала? — удивился Алексей, сбрасывая скорость до минимума. — Куда едем?

— Туда, куда ты отвёз девушку, — скомандовала Софья. — Помнишь, свидетельницу по делу убитого мужа, которой ты пообещал участие в фейковой «программе защиты свидетелей»?

— Я прекрасно помню всё, что обещал, — заявил Алексей. — Не переживай, я не обманул — поселил её в гостиницу в лучшем виде!

— И, небось, проведываешь её по вечерам? — подколола его Софья.

— Да как-то нет, — растерялся Алексей. — Она взрослая, и я думал, что в этом нет нужды…

— Есть нужда! — рявкнула на него Софья, изображая гнев, хотя в глубине души испытала невероятное облегчение. — Девушка там одна-одинёшенька, думает, что все про неё забыли, а ты даже не соизволил её проведать. Фу таким быть! Немедленно едем к ней.

— Слушаюсь и повинуюсь, — Алексей резко вдавил педаль газа и принялся разгоняться. — Тут ехать-то пять минут.

Софья похолодела. Через пять минут всё решится! Или через десять. Но максимум через полчаса! Ой, мама… Хватит ли решимости? Но отступать уже поздно.

Джип остановился у роскошной, даже по московским меркам, гостиницы. Алексей галантно подставил Софье локоть и повлёк её внутрь — не вызывая у персонала никаких вопросов, зато получая от них улыбки и приветственные кивки. Видимо, он здесь завсегдатай! — эта мысль задела Софью, словно нож в незажившей ране. Достоин ли он того, что вскоре случится? Или она ошиблась, и он не тот? А если развернуться и убежать? А вдруг он не догонит?

— Эй, Софи, погоди! — Алексей размашисто шагал, но всё равно отстал от неё на пару метров. — Куда ты так летишь? Торопишься проверить, всё ли в порядке? Не волнуйся, она не убежит. Да погоди ты! Вот её номер.

Алексей подошёл к двери с номером 300, что у Софьи сразу же вызвало ассоциации с неприличным анекдотом. И аккуратно постучал.

— Кто там? — вопреки ожиданиям Софьи, девушка оказалась дома, и притом, по всей видимости, одна. — Входите, не заперто.

— Плохо, что не заперто! — проворчал Алексей, едва переступил порог. — Мы с Софьей Львовной прибыли, чтобы проверить, всё ли у вас хорошо.

— У меня всё замечательно, — промурлыкала девушка, на которой из одежды красовался лишь гостиничный халатик, на взгляд Софьи, бесстыдно короткий, ибо едва доходил до середины бедра. — Но Софью Львовну можно было бы с собой и не брать, проверили бы лично…

— Софья Львовна сама была бы не против воспользоваться этой программой, — не моргнув глазом, сочинил Алексей. — Понимаете, её начальник, полковник Казарин, немного заигрался. И если дать соответствующие показания…

— Понимаю, понимаю, — при этих словах девушка развалилась в кресле, отчего край халатика приоткрыл её ножки совсем уж бесстыже. — Может, вам чего-нибудь предложить? А не хотите ли кофе?

— Не хотим! — рявкнула Софья, ухватила Алексея за руку и потащила прочь из этого вертепа.

— «Мадам, а не хотите кофе? Спросил он, глядя ей в глаза» — декламировал Алексей, безропотно следуя за нею. — «Три таракана были против. Пять — за!»

— Так, быть может, хочешь вернуться? — обозлилась Софья. — Ещё не поздно! Там будет тебе и кофе, и какао с чаем, и, судя по всему, клубничка…

— Не хочу, — отрезал Алексей. — Так зачем ты всё-таки настояла на визите сюда?

— Потому что нам с тобой надо серьёзно… Я должна… — Софья запуталась в словах. — Мы можем тут найти помещение, где сможем остаться наедине?

— Не вопрос! — ответил Алексей.

Подошёл к администраторам, коротко переговорил, взмахнул золотой пластиковой картой — и уже скоро лифт вознёс их на нужный этаж.

Войдя в номер, у Софьи подкосились ноги. Мало того, что он оказался огромным — так ещё, помимо прочего, предназначался для новобрачных. Сам воздух здесь был пропитан ароматом свежих роз и тонким флером предвкушения, погружая посетителей в объятия неги и романтики.

В центре комнаты, словно белоснежное облако, парила огромная кровать под балдахином из полупрозрачной ткани. Легкие складки шёлка колыхались от малейшего дуновения ветерка, создавая ощущение уединенности и волшебства. Мягкое, словно пух, покрывало манило прилечь и забыть обо всем на свете.

Рядом с кроватью, на изящном столике, мерцали свечи в серебряных подсвечниках, отбрасывая причудливые тени на стены. В хрустальной вазе алели бутоны роз, словно застывшие капли любви. А на серебряном подносе, словно приглашение к сладкой жизни, красовались два стройных бокала и бутылка игристого вина, усыпанная искорками.

Шелковые шторы цвета слоновой кости мягко рассеивали свет, создавая атмосферу интимности и покоя. На стенах висели картины в пастельных тонах, изображающие тихие пейзажи и нежные букеты цветов. В углу номера, у окна, располагалось уютное кресло-качалка, словно приглашающее провести здесь долгие часы, наслаждаясь видом на ночной город и шепотом друг друга.

Софья заглянула во вторую комнату номера — там красовался огромный — почти во всю стену — плазменный телевизор и уютная кушетка, на которой, наверное, было бы так приятно сидеть, обнявшись с любимым человеком, и смотреть добрые романтические комедии. А в ванной комнате, отделанной мрамором, ждала расслабляющая ванна с пеной и лепестками роз, чтобы смыть усталость от дневных забот и окунуться в мир нежности и страсти.

— Отличное место для беседы, — заявил Алексей, глядя в окно на усеянный огнями город. — Кстати, можешь тут переночевать, я до завтра оплатил.

— Я привела тебя сюда, для того чтобы… Я обещала дочке… Да и сама хотела… — бормотала Софья, словно в бреду. — Мне это нужно, и тебе это необходимо…

— Выпей, — Алексей ловко откупорил вино и разлил по бокалам.

Софья пригубила, и, не отдавая себе отчёта, выпила весь бокал. Игристое вино оказалось превосходным — мягким, ароматным, с лёгким послевкусием лета. Но Алексей был начеку и снова наполнил её бокал. Вино приятно шумело в голове, порождая небывалую лёгкость в теле. Да, с таким подспорьем, пожалуй, получится решиться…

— Я хочу… — произнесла Софья слегка заплетающимся языком.

— Я тоже, — Алексей придвинулся ближе, его глаза загадочно мерцали в полутьме.

— Я специально позвала тебя сюда, для того, чтобы…

— Так давай.

— Чтобы рассказать тебе о том, что случилось четырнадцать лет назад! — выпалила Софья на едином дыхании. — Ты сказал, что я тебе нравлюсь. Но ты должен это знать, прежде чем двигаться дальше!

— Хорошо, — Алексей откинулся на спинку кресла и пригубил свой бокал. — Слушаю.

Софья принялась рассказывать, погружаясь в сладостные и одновременно страшные воспоминания. Вот она, совсем ещё девчонка, встречает его — Романа. Он возглавляет какую-то секту, на собрание которой Софью притащили родители. Роман заметил очень красивую и скромную девушку, и в его душе тоже вспыхнуло вожделение. Магистр психологии, мастер манипуляции, виртуоз обмана — и неопытная девчонка! Итог оказался немного предсказуем. Скоро он стал для Софьи всем, он казался идеальным воплощением мужчины. Сильный, умный, уверенный в себе. Мастер боевых искусств, к тому же. Но, словно этого мало, ещё он всех уверял, что владеет магией — и все вокруг в это верили, и Софья в первую очередь. О, Софья бы всё отдала, чтобы оказаться рядом с ним! И всё и отдавала. Роману, к сожалению, вскоре наскучила новая игрушка — впрочем, среди адепток было немало девчонок, так что от одиночества их гуру не страдал. Сорвав цветы удовольствия, он принялся отдаляться, нагружая Софью бессмысленными и неприятными поручениями типа раздачи агитационной литературы в метро и завлечения в секту новых адептов. Но влюблённая дурочка всё выполняла с величайшим терпением, максимальной улыбкой и стремлением отдать ему всю себя. И когда начались проблемы, негодяй пошёл на крайние меры…

— Внезапно оказалось, что я беременна, — призналась Софья. — Я думаю, он специально это подстроил. Надеясь, что я от него отвяжусь. Но не тут-то было! Я пригрозила всем о нас рассказать, если он на мне не женится!

— Либо он тебя ведёт в ЗАГС, либо ты его ведёшь к прокурору, — хмыкнул Алексей. — Мир меняется, но некоторые сюжеты — вечны!

— И после этого он… он… он отдал меня своим адептам! — с трудом высказала Софья самое тяжёлое. То, что она четырнадцать лет держала в себе, но так и не смогла удержать. — Видимо, для того, чтобы не смогли доказать, чей ребёнок. Тесты ДНК тогда были ещё редкостью, да и точностью не отличались…

— Что значит «отдал»? — ошалел Алексей. — Принудил? Заставил?

— Просто приказал мне. И им, — всхлипнула Софья. — И мы, привыкшие к тотальному подчинению, не посмели ослушаться. Это было… больно. В первую очередь — в сердце.

Алексей залпом допил вино, лицо его окаменело.

— Я найду его… — тихо пробормотал он. — Чего бы мне это не стоило.

— Но это оказалось роковой ошибкой, — продолжила Софья. — Не все адепты сумели удержать язык за зубами. Пошли разговоры, и тогда полковник Казарин… впрочем, тогда он был всего лишь майором… сумел раскрутить это дело. Многие получили срока, секта перестала существовать. Но сам Роман исчез. Уехал из города, сменил документы, бежал из страны… следы его потерялись тринадцать лет назад, словно он растворился в воздухе. Может, он и правда колдун? Как раз, когда у меня родилась дочь, — Софья подняла взгляд и посмотрела Алексею прямо в глаза. — Плод глупой подростковой любви и подлого психологического насилия.

— Не смей так говорить! — возмутился Алексей. — Ребёнок ни в чём не виноват! Да и ты тоже!

— Теперь ты знаешь всё, — мертвенным голосом пробормотала Софья. — А теперь уходи, дверь вон там. Мне нужно побыть одной!

Не став дожидаться, пока Алексей уйдёт, она выбежала во вторую комнату номера, заперла за собой дверь. Бросила сумочку на столик. Включила телевизор с кадрами какого-то старого фильма. И только после этого разрыдалась.

Разумеется, с Алексеем всё кончено! Вряд ли она когда-то ещё осмелится посмотреть ему в глаза, и вряд ли когда-либо он захочет поймать её взгляд. Он добрый! Умный, хороший, заботливый. Да на него девчонки пачками должны вешаться! И помоложе, и посимпатичнее, и без подобного страшного груза из прошлого! Такие, как эта девица в номере неподалёку. О, Софья женским чутьём сразу разгадала её намерения и вполне понятные цели! И ничуть бы не удивилась, если бы Алексей направился прямиком в её номер. От этой мысли Софья разрыдалась ещё горше. Не надо было ничего рассказывать! Боже, ну какая же она дура! Как была тупой четырнадцать лет назад, так с тех пор ни капельки и не поумнела!

Со временем слёзы иссякли, и Софья решила получить от этого островка роскошной жизни хоть немного приятного — принять душ и посмотреть фильм. Да и вина там должно было немного остаться, если Алексей его, конечно, не выпил…

И Софья уверенным шагом направилась в соседнюю комнату, попутно сбрасывая с себя детали своего гардероба. Но, войдя, остановилась как вкопанная.

Алексей не ушёл. Он стоял, обратившись лицом к окну, и взирая на засыпающий город. Руки его поминутно сжимались в кулаки, а глаза, отражающиеся в глади оконного льда, казались не просто выцветшими, а двумя тёмными провалами, в которых можно утонуть.

— Ты почему не ушёл? — растерянно спросила Софья первое, что пришло ей в голову. — Я же просила!

— Я не адепт религиозной секты, чтобы беспрекословно исполнять приказы, — ответил Алексей, не оборачиваясь. — Тебе нельзя сейчас оставаться одной.

— Уходи! Ты мне не нужен!

— Тебе нужен тот, кто не уйдёт, — ловко парировал Алексей. — Тебе нужна помощь, Софи.

— Не называй меня так! — взвилась Софья. — И вообще, чем ты поможешь? Что ты можешь мне дать? Любовь, заботу, ласку? Я не нуждаюсь в этом и недостойна этого! А в любовь — прости, просто не верю.

— Посмотри на этот город, — тихо сказал Алексей, указывая за окно. — Мириады огней. Каждый человек светит, как небольшой сгусток пламени. Сливаясь вместе, получается большой костёр. Который греет, спасая от холода. Спасая других, спасаешь и себя.

— Но костёр ещё и обжигает, — помимо воли Софья начала втягиваться в спор. — Оставляя от ожогов отвратительные шрамы!

— Верно, — кивнул Алексей, по-прежнему не оборачиваясь. — Потому что среди нас есть люди, творящие зло. Ты спрашивала, что я могу тебе дать? Смысл. Смысл жизни в борьбе со злом, во имя того, чтобы сделать жизнь остальных людей хоть чуточку лучше!

— Но что есть зло? И в чём его отличье от добра? — Софья не удержалась, процитировав известный мультфильм[1]. — Или ты полагаешь, что добрым людям надо собраться и убить всех злых людей? И тогда наступит мир, счастье и процветание? Поэтому ты мочишь маньяков?

— Зло не в людях, — нахмурившись, ответил Алексей. — Точнее, оно в людях перемешано с добром, с нейтральностью и иными частями палитры всех цветов и оттенков. Мир, увы, не чёрно-белый.

— Некоторые философы вообще считают, что зла не существует, — Софью настолько увлёк этот спор перед окном с прекрасным видом на ночной город, что она почти забыла о своих недавних слезах. — Нет добра и зла, а есть лишь поступки, которые либо приближают нас к раю, либо отдаляют от него. Рай — это условное место, где людям хорошо! А чем дальше от него, тем хуже и хуже.

— Но есть ещё люди, эти поступки совершающие, — возразил Алексей. — Да, тут невозможно провести чёткую грань. Даже самый большой в мире негодяй может совершить добрый поступок, а самый большой добряк — совершить нечто предосудительное. В ‎мире‏ ‎людей ‎существует,‏ ‎как ‎ни‏ ‎прискорбно,‏ ‎континуум ‎между‏ ‎добром ‎и ‎злом.

— Что это значит? — не поняла Софья.

— Это из квантовой механики, — хмыкнул Алексей. — Не существует чёткой предопределённости поступков, а есть их вероятности. Роман ‎может искренне ‎считать себя хорошим человеком и служителем добра, ‎‎но‏ ‎поскольку‏ ‎он ‎по‏ ‎своей ‎сути ‎маньяк, ‎его ‎любовь‏ ‎к‏ ‎людям‏ ‎носит ‎характер‏ ‎насильственный ‎и‏ ‎жестокий. ‎Он‏ ‎тоже‏ ‎может ‎спасти‏ ‎человека ‎— например, один ‎маньячелло хотел ‎спасти‏ ‎женщину ‎от‏ ‎всех ‎будущих ‎изнасилований, ‎отрезав‏ ‎ей‏ ‎нос‏ ‎со ‎словами ‎«вот ‎теперь ‎на ‎тебя ‎мужики ‎не ‎позарятся,‏ ‎а‏ ‎мне ‎ты‏ ‎такой ‎нравишься‏ ‎— ‎я‏ ‎на ‎тебе‏ ‎женюсь‏ ‎и ‎буду‏ ‎держать ‎дома, ‎будешь ‎счастлива ‎со‏ ‎мной ‎как‏ ‎за‏ ‎каменной ‎стеной».

— И как? — ахнула Софья.

— Не вышло у него, — оскалился Алексей. — Случайно споткнулся, поскользнулся и упал на собственный нож.

— Как-то всё это чересчур беспросветно, — пожаловалась Софья. — Неужели хороших людей нет вообще?

— Есть, — ответил Алексей. — Мы. Те, кто помогает, потому что просто не может иначе. Кроме нас, больше некому. Вот такой смысл.

Алексей наконец оторвался от стекла, повернулся — и Софья едва не вскрикнула. У Алексея носом текла кровь, причём настолько обильно, что напрочь испачкала его дорогой пиджак.

— Ты же весь в крови! — Софья подлетела к нему, одной рукой пытаясь остановить кровотечение, а другой стягивая с него окровавленный пиджак, а за ним и рубашку, которой тоже досталось.

— Прости, — покаялся Алексей. — Я пытался увидеть твоего… обидчика. Но не смог!

— Ну ещё бы, четырнадцать лет прошло!

— Дело не в этом, — мягко возразил Алексей. — Я уже говорил — не могу видеть прошлое тех, кто мне нравится. А ты мне нравишься. Безусловно. Несмотря на то, что стряслось в далёком прошлом. Несмотря ни на что.

И Софья не удержалась. Потянулась к нему приоткрытыми губами, и они слились в длительном, робком и одновременно невероятно страстном и чувственном поцелуе. Софья закрыла глаза, отдаваясь блаженству чувств. Сильные мужские руки прикоснулись к ней, всё настойчивее лаская её тело, и внутри начала зарождаться невероятно приятная и тёплая волна страсти, мягко качающая Софью на своих волнах и влекущая её в мир удовольствий. С Романом не было ничего подобного! Ей, конечно, было приятно осознавать, что она доставила удовольствие любимому человеку — но на этом все её удовольствия и завершались. Здесь же они лишь начинались, грозя перерасти в такое всепоглощающее цунами страсти, которое смоет воспоминания о Романе, как страшный сон…

И вдруг внутри Софьи что-то произошло. Словно наяву она услышала слова дочери, сказанные в гараже несколько часов назад: «Он тебя использует, как игрушку для своего наслаждения». И чем сильнее Софья пыталась выбросить эту мысль из головы, тем прочнее она в ней застревала и довлела над всем её естеством.

— Н-нет! — выкрикнула Софья, вывернулась из мужских объятий, оттолкнула Алексея и отступила на шаг… и ещё на шаг.

— Что случилось? — в недоумении спросил тот. — Я что-то сделал не так?...

— Ты нарушил мои личные границы! Два метра. Или ты забыл?

— Но ведь ты сама…

— И вообще! — со слезами на глазах выкрикнула Софья. — Ты решил, что раз со мной сотворили то, что сотворили — то теперь можно меня использовать для утех? Шлюхой меня считаешь? Ты женоненавистник, вот ты кто! Видеть тебя не желаю!

У Алексея дёрнулась щека, и вообще у него был вид верного пса, которого ни с того ни с сего ударил хозяин. Не говоря ни слова, он кое-как застегнул рубашку, развернулся и отправился к выходу. Хлопнула дверь.

Софья в отчаянии смотрела на своё отражение в оконном стекле, не понимая, что на неё только что нашло. Он ведь ушёл, совсем ушёл, из-за такой мелочи! Нельзя же так остро реагировать на критику. А теперь он наверняка пойдёт в номер к этой прошмандовке в халатике. Наверняка он уже там! Догнать! Вернуть! Отбить!

Софья двинулась было к двери, тяжело шагая, словно к каждой ноге привязали по пудовой гире. Совершенно не было сил! И тут с улицы, приглушённый расстоянием, но отчётливый, донёсся крик Алексея:

— Ну что, крутые тут есть? Выходи строиться по одному и готовьте фанеру к бою!

Софья остановилась и попыталась улыбнуться. Не удалось — глаза щипало, а в горле словно скреблись не просто кошки, а острокогтистые манулы. Тогда Софья ухватила бутылку игристого вина и опустошила её несколькими короткими глотками. После чего села на пол и разрыдалась уже по-настоящему.

[1] «Южный Парк: большой, длинный, необрезанный» в переводе Д.Ю.Пучкова.

* * *

— Ну мать, ты дала жару! — заявила Ольга, поедая яичницу. — Вчера это конечно было круто.

Софья стояла в дверях и смотрела на дочурку, пытаясь отдышаться. Утром она проснулась, вспомнив, что у неё есть дочь и эта дочь осталась ночью совершенно одна, и прыгнула в такси, намереваясь поскорее добраться домой, чтобы успеть приготовить завтрак и собрать ребёнка в школу. Но Ольга, как оказалось, прекрасно справилась сама — и собралась, и еду приготовила. Ребёнок вырос, а Софья этого даже не заметила.

— Да, вчера мы неплохо накрыли преступную банду, — слабым голосом подтвердила Софья. — Начальство было очень довольно, а это хороший знак.

— Да я не про начальство! — махнула рукой дочурка. — Вы с Алексеем щёлкаете преступления, как орешки, естественно, оно будет довольно. Ведь начальство приписывает тигриную долю заслуг себе?

— Львиную, — машинально поправила Софья, и спохватилась: — Тогда что ты имела в виду под «дала жару»?

— А то, можно подумать, ты жару не давала, — хитро прищурилась Ольга.

— Не давала!

— Не забывай, что я всё слышала, — с превосходством в голосе заявила доченька. — А ты с самого начала знала, что твоего Алексея на самом деле зовут Карл?

— Какой ещё Карл? — ошалела Софья. — Это как в меме? Как в меме, Карл?

— Он не просто Карл, так он ещё и сантехник! — с триумфом сообщила Ольга.

— Сантехник? Какой ещё сантехник, Карл?

— Он пришёл чинить кран, как раз когда ты вышла из душа… — ничуть не стесняясь, выдала дочка. — А ещё в этот самый момент к тебе в гости пришла подруга, и всё заверте…

— Не было такого!!! — завопила Софья. — Погоди, погоди, я, кажется, догадываюсь… А что было дальше?

— А дальше вы стали обсуждать какой-то план, надёжный, как швейцарские часы…

— Всё ясно! — триумфально сообщила Софья. — Я просто оставила телефон в другой комнате, а там как раз шёл фильм «Большой Лебовски». Никакой мистики!

— Выходит, я пропустила самое интересное! — огорчённо всплеснула руками доченька. — Так что давай, маман, рассказывай: как далеко у вас зашло?

— Зашло, но не туда, — со вздохом призналась Софья. — Мы расстались навсегда.

— Так уж и навсегда?

— Навеки!

— Тогда непонятно, чего он опять у наших ворот торчит, — ехидно заявила Ольга. — Век уже на исходе, надо полагать?

Софья ринулась на улицу, стараясь бежать по заснеженной тропинке как можно быстрее. Но мысли всё равно опережали, метались внутри сознания испуганными птицами: зачем он приехал? Чтобы простить? Или отпустить? Или отомстить, на худой конец? Впрочем, скоро она это узнает.

Софья выскочила из калитки и замерла как вкопанная. Потому что Алексей был не один. Его со всех сторон обступили братья Баранчуки, и на физиономиях многих из них красовались синяки, ссадины и припухлости, как будто их обладателей только что серьёзно отмудохали. Братья тянули руки к Алексею, и Софья решила действовать. Выхватила пистолет и сделала предупредительный выстрел в воздух.

— Никому не двигаться! Работает ОМОН! — принялась восклицать Софья. — Первый взвод, заходи слева! Второй взвод, заходи справа! Третий взвод…

Тут Софья запнулась, потому что не смогла представить, с какого направления должен зайти этот самый пресловутый третий взвод. Но Алексей пришёл ей на помощь:

— Третий взвод — залетай сверху! А четвёртый — подкапывайся снизу! Всем стоять, трамвай — прижаться вправо! Эй, Софи, ты чего?

— Я чего? — ошалела Софья. — Я ничего, это ты чего!

— Мы мирно стоим, беседуем, но тут появляешься ты и открываешь стрельбу, — осуждающе покачал головой Алексей. — Наверное, у тебя не те дни? Это, кстати, многое объясняет…

— Нет! У меня как раз те дни!

— О-о-о! Тогда тем более понятно…

— Дело вовсе не в этом! Я же спасаю тебя, олух, от этих малолетних преступников!

— Меня не надо спасать, — пожал плечами Алексей. — Я приехал сюда по просьбе моего ученика, — Алексей указал на Баранчука-старшего. — Ему понадобилась помощь и защита, и он обратился ко мне как к представителю, пусть и формальному, правоохранительных органов. А ты тут что затеяла?

— А… — упавшим голосом произнесла Софья. — Так ты приехал к ним?

— Ну а к кому ж ещё? — отмахнулся Алексей и повернулся к Баранчукам, начисто игнорируя Софью. Что было очень обидно.

— Так что у вас за проблема, друзья мои? — спросил он.

— Нас победили, — угрюмо повесив нос, сообщил Баранчук-старший. — Почти всех.

— Кроме меня, — заявил Федя, самый младший из Баранчуков. — Но у меня бой состоится сегодня, и, боюсь, что меня ждёт та же участь…

— Я не большой фанат всяких чемпионатов, — нахмурившись, сообщил Алексей. — Однако даже я знаю, что поражения иногда случаются, и не только в спорте. Не всякий бой можно выиграть. Великий Помпей проиграл Фарсальскую битву, а король Франциск Первый, который, как я слышал, кое-чего стоил, — бой при Павии.

— А кто это такие? — ошалели Баранчуки.

— М-да, ребятушки, — покачал головой Алексей. — Ваша беда в том, что вы мало читаете. В поединке важнее всего не сила и не скорость. Важнее всего ум. Кто лучше просчитает рисунок боя, кто противника перехитрит — тот и победит. Тренируйте мозги — и начнёте побеждать, вот вам мой совет.

— У меня бой через полтора часа, — вздохнул Федя Баранчук. — Я боюсь, что натренировать его не успею…

— Не надо бояться, — тут же отреагировал Алексей. — Страх ведёт к поражению. С таким настроем победить тебе будет крайне проблематично, друг мой.

— Постарайся хотя бы свести бой вничью, — посоветовала Софья, крайне уязвлённая тем, что мужчины общались, начисто её игнорируя.

— Хороший совет. Тем более, что ничья тоже бывает не только в спорте, — Алексей бросил на Софью короткий, но пронзительный взгляд. — Но чего вы от меня-то хотите? За полтора часа даже я не сделаю чемпиона из вашего брата.

— Вы не поняли! — воскликнул Баранчук-старший. — Эти поражения выглядели донельзя странно.

— Вот именно, — загудели остальные братья. — Против нас выходили эдакие невзрачные сморчки, ни кожи, ни рожи, и почему-то побеждали.

— И если кто и разберётся в этом мистическом деле, так это вы, — добавил Федя.

— На следующем чемпионате отыграетесь, — продолжал отказываться Алексей. — Теперь-то уже поздновато кулаками махать.

— Это не просто чемпионат, — понурился Баранчук-старший. — Это товарищеский поединок против американских курсантов. В рамках культурного обмена и сотрудничества двух стран…

— Знаем мы эти обмены, — стиснул зубы Алексей. — Приедут и будут рассказывать, что русских можно победить? Нет уж. Точнее, да, я возьмусь за это дело.

— А как же работа? — возмутилась Софья. — Нам надо настоящих преступников ловить, а не утирать сопельки спортсменам-неудачникам!

— Я не штатный сотрудник, я всего лишь консультант, — пожал плечами Алексей. — Когда возникнет необходимость, звоните, проконсультирую. А до тех я буду делать то, что считаю нужным и правильным. Так, братцы-кролики, прыгайте в машину. Поедем разбираться.

— А как же я? — спохватилась Софья, внезапно осознав, что Алексей и четверо братьев займут машину полностью.

— На такси доедешь, — пожал плечами Алексей.

— Но это дорого!

— Тогда на метро. Ладно, хватит разговоров. Залезайте, залезайте!

— Нет уж! — Софья решительно подошла к машине, а точнее, к своему привычному месту в ней — рядом с водителем, вытащила уже обустроившегося там Фёдора и уселась сама.

— Эй, дамочка, полегче! — возмущённо завопил Фёдор, потрясая пудовыми кулачищами.

— В этом твоя проблема, ты слишком медленно соображаешь, — вздохнул Алексей. — Ладно, братцы, садитесь на заднее сидение вчетвером.

Братья, ворча и переругиваясь, кое-как пристроились на заднем сидении, бросая на Софью откровенно враждебные взгляды.

— А теперь рассказывайте, — распорядился Алексей.

— О чём? — в один голос спросили трое старших братьев, а у Фёдора хватило ума промолчать. Пожалуй, он был небезнадёжен.

— Сны свои эротические! — Алексей в сердцах стукнул руками по рулю, издавшему протестующий скрип. — Про бои ваши проигранные рассказывайте. Особенно про всякое необычное. Давайте, смелее! Бойцы, вспоминайте минувшие дни. И битвы, что вместе продули они!

— Необычным оказалось почти всё, — подумав, заявил Баранчук-старший. — Тело ощущалось словно чужим. Такое бывает, знаете, когда отсидишь руку или ногу…

— А я почему-то стал медленным, — подтвердил второй из братьев. — Ты собираешься что-то сделать, нанести удар или поставить блок. Но тело реагирует с запаздыванием, словно ты под водой. Блоки запаздывают, и удары противника прилетают точно в цель. А ты никуда попасть не можешь.

— А я стал слабым, — сказал третий брат. — Руки и ноги были словно детскими. Блоки я выставлять успевал, но толку-то? Противник их сносил, как грузовик зазевавшегося пешехода. А от моих ударов он даже не покачнулся. Почему так?

— Хм, знакомые симптомы, — задумчиво произнёс Алексей, и его пальцы выбили на руле замысловатую дробь. — А прямо перед боем ничего необычного не происходило?

Братья задумчиво переглянулись.

— Да вроде нет, — высказал общее мнение Баранчук-старший. — Всё как обычно. Последние советы тренера, словесная пикировка с соперниками, восторги болельщиков…

— Может, вас отравили? — предположила Софья.

— Мы сдавали анализы перед боем и сразу после боя, — ответил Баранчук-старший. — Сейчас с этим строго. Ни малейших нарушений.

— Погодите-ка, — внезапно заявил Фёдор. — А как же этот хрен, типа ихний тренер?

— Правильно говорить «их», — педантично поправила его Софья.

— У них там с местоимениями сплошная неразбериха, уже и не угадать, как правильно, — тонко хихикнул Алексей. — И что этот тренер?

— Странный тип, — пожал плечами Баранчук-старший. — В помещении почему-то ходит в капюшоне, в солнцезащитных очках и в медицинской маске. Видать, заразиться боится.

— А вы заметили, как он двигается? — снова влез неугомонный Федя со своим сверхценным мнением. — Центр тяжести движется по идеальной прямой, мягкая поступь тигра, ни одного лишнего жеста. Опасный противник.

— Нам же с ним не драться, — хмыкнул Баранчук-старший. — А хороший боец необязательно хороший учитель. Тем более, что у него с башкой не всё в порядке. Кукуха, так сказать, улетает…

— Подробнее! — с нажимом приказал Алексей. — Что он делал? Что говорил?

— Да околесицу какую-то нёс. Стишки какие-то нелепые. Что-то про лес.

— «Как у леса на опушке…» — вспомнил второй брат.

— «Шпилит соловей кукушку» — добавил третий.

— «Нет возмездия греху, ни внизу ни наверху» — завершил Баранчук-старший. — Тупые стишки. Видимо, это единственное, что он вызубрил по-русски.

Софью пробрал озноб. Да, стишки дурацкие, но отчего-то после их прослушивания мозг начинало охватывать ощущение всеохватывающей безнадёги. Зачем какие-то расследования, зачем нужны эти нелепые трепыхания? Ведь всё равно мир полон сволочей и всякой дряни… И ведь Софья их где-то слышала. Да, точно, слышала когда-то давно!

— А теперь вспоминайте, — велел Алексей. — Был ли акцент в его фразах?

— Не было, — ответили братья, не раздумывая. — Обычный русский язык, даже с небольшим московским «аканием»…

— Вот этим он вас и взял, — выдохнул Алексей. — Ни в жизнь не поверю, что иностранец сходу способен научиться правильно произносить наши шипящие звуки. С него такой же тренер, как из меня космонавт. Он очень ловкий психолог и манипулятор, подсадил вам в мозг разрушительную фразу, лишающую сил и надежд… Работает в стиле Игрека, только гораздо покруче.

— Может, это и есть он? — глаза Софьи вспыхнули охотничьим азартом. — Мы искали медь, а нашли золото!

— Вряд ли, — разочаровал её Алексей. — Игрек гнусный тип, но до таких высот мастерства ему как до Луны. Каждый раз ему приходилось обрабатывать жертву днями и неделями. Вместо того, чтобы выкрутить ей мозги одним коротким стишком — нет, такого не было ни разу. Хотя, быть может, он учится… Ничего, разберёмся.

Джип остановился неподалёку от Дворца Спорта. На площади перед зданием царило небывалое оживление — строители в оранжевых жилетах монтировали какие-то сооружения, монтажники вешали плакаты с улыбающейся во все 32 зуба физиономией.

— Завтра тут будет шоу Роба Тимминса, — вздохнул Баранчук-старший. — Потому фанаты этого типа тут уже трутся, жить мешают. Как зомби какие-то, честное слово.

— Вы хотите поговорить о нашем коуче Робе Тимминсе? — в рукав Алексея вцепилась странно одетая девица с безумным взглядом. — Приходите завтра на собрание! Ваша жизнь изменится!

— Нет, я лучше о любви поговорю, — ответил Алексей, заглядывая ей в глаза. — Иначе будет час последний твой последним часом Правды с Красотой[1]…

Девица встрепенулась, и сонная одурь словно ушла из её глаз. Она недоуменно огляделась вокруг, заметила брошюрки у себя в руках, презрительно бросила их наземь, и, ни говоря ни слова, развернулась и зацокала каблучками прочь.

— Вот, значит, как… — пробормотал Алексей, задумчиво глядя ей вслед.

— Объясни мне, что это было! — потребовала Софья, вцепившись в руку Алексея подобно ускакавшей девице.

— Контрманипуляция, — неохотно объяснил тот. — Ей заморочили голову.

— То есть вот так можно заморочить любого человека? — ахнула Софья.

— Практически любого, да, — кивнул Алексей. — Если подобрать к нему ключик, как к сейфу. Но чем сложнее устроен человек и чем богаче его внутренний мир, тем тяжелее это сделать.

Алексей попытался двинуться к Дворцу Спорта, но Софья лишь крепче ухватила его за рукав.

— Ты умеешь так делать? — требовательно спросила она. — Раз можешь развеять морок, то можешь и заморочить?

— Умею, — признался Алексей. — Чтобы хоть как-то противостоять Игреку, мне пришлось всё это изучить, по меньшей мере, поверхностно.

— Так почему ты не сделал это вчера? — выкрикнула Софья. — Заморочил бы меня, ну чего тебе стоит? И я… и мы… были бы…

— Счастливы? — предположил Алексей и покачал головой. — Нельзя счастье строить на манипуляциях, ничего хорошего не выйдет. А уж применять это всё к человеку, который нравится — и вовсе недопустимо. Я так не могу. Прости.

— Послушай! — в отчаянии заявила Софья. — Нам нужно обсудить вчерашнее! Я сама не знаю, что на меня нашло!

— По-моему, тут нечего обсуждать. Хотя…

Алексей придвинулся к ней, аромат мускатного ореха усилился, забив ноздри невероятно приятным запахом. Его губы двинулись к её лицу с явно обозначенным намерением, и внутри Софьи поднималась теплая волна ему навстречу…

Дзынь!

Софья осознала, что стоит на расстоянии вытянутой руки от Алексея, а её рука двинулась к его физиономии с намерением влепить ему крепкую пощёчину. Но Алексей, судя по всему, заранее просчитал этот маневр и успел перехватить её руку.

— Что и требовалось доказать, — печально заявил Алексей. — Очевидно, что я вам не особо нравлюсь, Софья Львовна. Мой вам совет — возвращайтесь на работу и помогите своему начальнику с бумагами. А я тут как-нибудь сам.

— Нет уж! — возразила недоумевающая Софья, не в силах понять, что с нею происходит. — Я иду с тобой. И гори оно всё!

В раздевалке для спортсменов царило уныние. Тренер куда-то исчез, так что внутри обнаружилось лишь семеро подростков не самого счастливого вида. Причём братья Баранчуки выглядели совсем неплохо на фоне остальных. Трое остальных парней с потерянным видом восседали на лавочке, словно люди, потерявшие последнюю надежду и уверовавшие, что жизнь закончилась.

— Ну что, бойцы, — весело гаркнул Алексей, остановившись на пороге. — Как служба? Сколько дней до приказа?

— Опять вы? — один из парней поднял голову, и Софья его тут же узнала. Это же был сын полковника Казарина, как там его? Юрий. Да, точно, Юрий! — Тут и без ваших шуточек тошно.

— О, а я тебя помню! — с весёлым смехом воскликнул Алексей. — Как самочувствие? Ничего не болит?

— Не болит! — Казарин раздражённо бросил на пол спортивную сумку, в которой до того вяло копался. — Так что можете меня ещё раз сбить, на этот раз посерьёзнее. Всё равно отец мне жизни теперь не даст…

— С чего бы это? — спросил Алексей. — Ты тоже проиграл бой?

— Пока ещё нет, — вяло ответил Юрий. — Бой через полчаса. Но я его проиграю. Но отец меня убьёт не за это.

— А за что? — усмехнулся Алексей. — За разногласия по одному богословскому вопросу?

— Я телефон посеял, — убитым тоном признался Казарин. — Отец мне подарил новенький хороший телефон, чтобы я в стрелялки шпилил, а не по людям стрелять пытался… А он пропал.

— Ваше несчастье просто смешно, — заявил Алексей. — Хотел бы я знать, что бы вы сказали, если б я рассказал вам одну любовную историю, случившуюся с одним из моих друзей не далее чем вчера вечером…

— Не смей! — потребовала Софья. — Ищи телефон! Давай, включай свою магию! Если она у тебя есть!

— Не вопрос! — глаза Алексея на секунду выцвели, но вскоре обрели естественный цвет, а на устах появилась широкая улыбка. — Я знаю, где он.

Алексей подошёл к металлическим шкафам. Ухватился за них, так что напрягшиеся мускулы на миг обрисовали его точёную атлетическую фигуру, отодвинул секцию шкафов. И поднял с пола и подал Юрию его телефон.

— Вот это да! — восторженно заявил тот, хватая телефон и нажимая кнопку включения. — Магия!

— Никакой магии не бывает! — разозлилась Софья. — Вполне очевидно, что ты и так догадался! Телефон выключен? Да. Разряжен? Нет. Значит, его кто-то выключил. Этот кто-то — воришка. Но выносить телефон опасно, есть шанс спалиться. Тогда как проще его спрятать в недоступном месте, чтобы по геолокации не отследили. А уж потом, когда все разойдутся, придти и забрать без помех.

— Или не забирать, — возразил Алексей. — Если целью было не присвоить телефон, а нарушить душевное состояние спортсмена…

У Софьи как раз в этот момент зазвонил телефон.

— Слушаю, товарищ полковник, — ответила она сладким голосом.

— Софья! — полковник Казарин явно находился на взводе. — У моего сына проблемы! Он на звонки не отвечает. Срочно мчись во Дворец Спорта! И если этот олух посеял телефон — найди его, из-под земли достань! У него сегодня важный бой, и если он продует америкосу… Лучше бы ему и не рождаться. Так и передай этому барану!

— Уже, — ответила Софья.

— Что «уже»? — ошалел полковник Казарин. — Не смей говорить со мной загадками! Доложи по форме! Как я тебя учил. Ну же!

— Докладываю, товарищ полковник, — чётко отрапортовала Софья. — Ваш приказ выполнен. Во Дворец Спорта прибыла, телефон вашего сына обнаружила.

— Ты разыгрываешь меня, что ли?!

— Да поговорите с ним сами, — Софья сунула трубку Юрию.

— Привет, пап, — немного подрагивающим голосом сказал тот. — Нет, у меня всё нормально. Телефон? Случайно выключился, а я не заметил. Так точно, к бою готов! Понял, только победа! Слушаюсь! Есть! Будет исполнено!

— М-да, высокие отношения, — заметил Алексей, когда Казарин-младший завершил беседу, по итогу которой вновь обзавёлся тоскливо опущенными плечами и отчаянием во взоре. — Присядь-ка вот сюда, за стол. Надо поговорить предметно.

— Говорите, — предложил Юрий, усевшись и скрестив руки на груди, напоминая в этой позе нахохлившегося воробушка.

— Ты не готов к бою, — заметил Алексей. — Всё благодаря твоему папе. Тяжёлый человек.

— Ну а что я могу сделать? — всплеснул руками Казарин. — Родителей не выбирают!

— Зато линию поведения с ними можно выбрать, — мягко посоветовал Алексей. — Кем отец хочет тебя сделать? В плане профессии?

— Юристом, — выдавил из себя Юрий. — Сотрудником прокуратуры, это будет подспорьем для папиной карьеры.

— А это не совсем твоё, — продолжил за него Алексей.

— Совсем не моё! — воскликнул Казарин. — Терпеть не могу все эти кодексы-шмодексы и прочую шнягу. Дело! Меня интересует дело!

— И кем бы ты хотел стать?

— А смеяться не будете? — подозрительно взглянул на него Юрий.

— Честное слово, не буду, — Алексей прижал ладонь к груди напротив сердца. — Один мой одноклассник даже стал собачьим парикмахером — но я даже над ним не смеялся! Ну, разве что чуть-чуть, и негромко.

— Я хочу быть космонавтом, — чуть покраснев, признался Юрий. — Всегда хотел. Возможно, имя обязывает. Но отец…

— А ты без него обойдись, — предложил Алексей. — Для этого тебе надо всего-ничего — победить сегодня!

— Этого будет достаточно? — изумился Казарин.

— Более чем, — весело ответил Алексей. — Вот представь: приходишь ты в космонавты устраиваться и говоришь, что так мол и так, пиндосу холку намял на ринге. А в Роскосмосе их очень не любят, так что респект и уважуха тебе гарантированы!

Юрий встал. Внешне он совсем не поменялся, оставаясь таким же всклокоченным подростком. Однако Софья успела заметить, что взгляд его поменялся разительно — из отчаянного взора загнанного зверя превратился в уверенный оскал хищника. Внутри этого паренька словно образовался некий стальной стержень, чтобы не согнуться уже никогда.

— Теперь с вами, — обратился Алексей к двум оставшимся парням. — Давайте, выкладывайте, что вас гнетёт.

Парни молчали, нервно теребя руки, словно не зная, куда их пристроить.

— Начнём с тебя, — Алексей обратился к одному из них. — Дай угадаю: ты расстроен из-за того, что попытался притырить телефон у своего друга.

— Он мне не друг, — огрызнулся парень. — И да, я попытался! Мне очень нужны деньги! Я попался на удочку мошенников, и они спёрли почти все родительские деньги. Из-за меня!

— Телефоном это не исправить, даже дорогим, — подмигнул ему Алексей. — Но я знаю способ получше.

— Какой? — с надеждой спросил парень.

— Я тут поинтересовался — букмекеры ставят против тебя с коэффициентом 10 к одному, — сообщил Алексей. — Я сделаю на тебя ставку, и отдам тебе выигрыш. Вернёшь деньги родителям и скажешь, что глупо пошутил. Идёт?

— Идёт! — просветлел парень.

— Но смотри! — Алексей погрозил ему пальцем. — Для этого надо победить!

— Да я его на куски порву! — парень сжал увесистые кулаки. — Зубами буду грызть, если понадобится. Только бы мама не плакала…

— Ну и с тобой, — Алексей придвинул стул к оставшемуся пареньку. — Что тебя-то гнетёт? Наступающий ЕГЭ? События на Ближнем Востоке? Угроза третьей Мировой Войны? Грядущий прилёт астероида?

— Хуже, — шмыгнул носом паренёк. — Понимаете, у нас в классе есть девушка… Она такая необычная, неземная, воздушная…

— Привидение, что ли? — пошутил Алексей.

— Она красивая, — вздохнул паренёк. — А я… Да что — я…

— Так подойди к ней и скажи, что она тебе нравится, — пожал плечами Алексей. — Делов-то. Пойми, девушки не экстрасенсы, и читать мысли не умеют. Так что ходить и тайно вздыхать можно до пенсии. То есть, по нынешним меркам достаточно долго, если ты понимаешь, о чём я.

— Да я подходил… — пробормотал паренёк. — А она посмеялась и сказала, чтобы я шёл нафиг. И как жить-то после этого?

— Ты должен понять одну вещь, — со вздохом сообщил Алексей. — Это не баг, а фича. Мир так устроен. Ты будешь ухаживать, тебя будут отвергать. Вот я вчера попытался поцеловать девушку, которую люблю больше всего на свете!

— Любишь? — хрипло переспросила Софья, у которой перед глазами внезапно замелькали разноцветные пятна.

— Люблю, — подтвердил Алексей. — И она вроде бы поначалу была не против, но в процессе резко передумала, внезапно поняла, что я ей не нравлюсь, и влепила мне пощёчину. После чего потребовала больше к ней не приближаться. Вот и вся любовь!

— И как вы с этим справляетесь? — с разгорающимся интересом спросил паренёк.

— Пришлось хапнуть живительную порцию адреналина, — с хищной улыбкой ответил Алексей. — Пошёл бродить, куда глаза глядят, и наткнулся на банду каких-то отморозков. Пришлось здорово попотеть, чтобы инвалидом не остаться. Зато тоску-печаль как рукой сняло!

— Так вы мне советуете… — протянул паренёк.

— Победить, — кивнул Алексей. — Вот давай, ударь меня. Да не бойся, бей.

Паренёк выбросил вперёд правую руку, и Алексей ухватил её прямо у своего лица.

— Неплохо, — прокомментировал Алексей. — У тебя хорошая реакция. Только зря тратишь время на доворот, это сводит к нулю всё твоё преимущество. Смотри, рука должна двигаться вот так… Давай потренируемся.

— До боя осталось двадцать минут, — напомнил Фёдор.

— Отлично! — обрадовался Алексей. — Почти что вечность!

— А что ты посоветуешь мне? — спросил Фёдор, после того как в раздевалку ворвался взмыленный тренер и крикнул, что бои почти начались, все ожидают только их.

— Вот это, — Алексей протянул Фёдору два комочка ваты. — Затки уши поплотнее. Негодяй попытается тебя деморализовать, как братьев. С остальными-то тремя претендентами, как он считает, проблем не будет!

Алексей как в воду глядел.

Когда Фёдор подходил к рингу, путь ему заступила мужская фигура, всё как описывали братья — в капюшоне, очках и медицинской маске. Ухватила Фёдора за плечи и принялась ему что-то нашёптывать. Но тот лишь усмехнулся и ловко пнул фигуру локтем в солнечное сплетение, после чего перепрыгнул канаты, оказавшись на ринге. Но, повинуясь нетерпеливому жесту судьи, вновь его покинул, дожидаясь своей очереди.

— Первый бой на сегодня! — торжественно провозгласил комментатор. — В красном углу ринга — Юрий Казарин! В синем углу ринга — Джо Смит!

Противники сошлись. И сразу же рубанулась жестокая драка. Американец не был слабаком, дрался мастерски. Казарин получил тяжелый удар в висок на первой минуте и в челюсть на второй. Другой бы уже отступил и сдался, и американец явно рассчитывал именно на это. Но Юра пришёл на ринг только за победой. В итоге, несмотря на пропущенные удары, накал ожесточённых ударов только нарастал. И в ярости третьей минуты максимально жесткого рубилова Смит сам сходил в нокдаун. Казарин вышел не танцевать, бил словно в последний раз — и казалось, что кости противника трещали и крошились от его ударов. Схватка характеров максимально обострила кульминацию, и американец не выдержал предложенного темпа. Начал медлить, ошибаться, и в итоге пропустил разящий удар. Нокаут.

— Три — один, — прокомментировал это Алексей. — Американцы пока ведут. Но это пока.

На второй поединок вышел незадачливый герой-любовник. Но кому не везёт в любви, тому повезёт на ринге — все зрители сразу же убедились в справедливости этого тезиса. Едва прозвучал гонг, возвещающий о начале боя, как наш паренёк пробил американцу в голову — настолько быстро и резко, что тот не успел отреагировать. Развивая успех, паренёк нанёс ещё три столь же быстрых удара, два из которых достигли цели — и заморский гость «поплыл» и закачался. И принялся огребать удары со всех сторон, словно боров под атакой роя диких пчёл. И тренер выбросил на ринг полотенце, возвещающее о капитуляции — за миг до того, как глаза американца закатились, и тот рухнул на ринг без сознания, словно срубленное дерево.

— Три-два, — отреагировал на это Алексей, поднимая большой палец.

Третьим поединщиком оказался телефонный воришка. Когда он вышел на ринг, фигура американского тренера словно стала излучать радостное предвкушение — уж больно помятым и мрачным воришка выглядел на фоне своего радостно лыбящегося соперника. Но потом бой начался, и телефонный воришка пошёл вперёд. Он забыл про защиту, просто не стал ею заморачиваться. Пропускаю удары — так пропускаю! Зато вколачиваю удар за ударом в фигуру противника. И улыбка американца сперва потускнела, потом исчезла, а после заменилась мрачной гримасой. Размен ударами, который поначалу выглядел чистым самоубийством, героизмом рыцаря, вышедшего против дракона — обратился в свою противоположность. Американец просто оказался не готов терпеть боль от ударов ради победы, а наш боец оказался готов на всё. Это и предопределило результат. И самые мощные удары противника не могли этого изменить. В итоге американец перепрыгнул чрез канаты и ринулся наутёк. Победа!

Зрительный зал ликовал. Некоторые зрители по нескольку раз выползали из-под стульев, куда падали без чувств от накала переживаний. Какой бой. Какая зрелищность! Никакое кино не сравнится!

— Три-три, — констатировал Алексей. — Всё решит наш Фёдор.

— Решающий бой! — комментатор тоже пребывал в перманентном восторге. — В красном углу ринга — Фёдор Баранчук, пятнадцать лет!

Зал взревел, приветствуя Фёдора. И тот принялся отвешивать поклоны, явно наслаждаясь мгновениями славы, для которой даже затычки в ушах оказались не такой уж и помехой.

— В синем углу ринга — наш гость из солнечной Империи Добра, Цитадели Демократии и Сияющего Града На Холме, — тем временем соловьём заливался комментатор. — Встречайте, Джон Доу, двадцать девять лет!

На ринге появился здоровенный негр с заметным брюшком, весящий примерно вдвое тяжелее Фёдора.

— Чего? — Алексею изменила выдержка и он вскочил на ноги, потрясая кулаками. — Выставлять тридцатилетнего бугая против подростка?

Зрительный зал поддержал Алексея грозным рёвом возмущения.

— Тут всё не так однозначно, — принялся рассыпаться в извинениях комментатор. — Несмотря на количество прожитых лет, Джон идентифицирует себя как 14-летний белый мальчик. У них это можно, мы ничего не можем сделать. Если мы ему откажем, то наших спортсменов на всех международных соревнованиях дисквалифицируют за токсичный эйджизм!

— Ладно, — пробормотал Алексей и принялся протискиваться к рингу. А добравшись, вынул у Фёдора затычку из уха и принялся что-то ему нашёптывать, активно при этом жестикулируя. Наконец прозвучал гонг, сигнализирующий о начале матча.

— I am the team captain[2], — заявил негр и стукнул себя рукой в грудь, которая загудела, как барабан. — I will drink you like a vodka![3]

— Would you like a banana[4]? — Не остался в долгу Фёдор, отскакивая в угол.

Негр заревел от ярости и ринулся на Фёдора. Но тот не стал атаковать или удирать. Дождался, пока негр наберёт максимальную скорость, а далее свернулся клубком и ринулся тому под ноги. Негр не удержался на ногах и со всего размаха врезался лбом в угловой столбик.

Столбик от удара согнулся и задрожал, а негр остался недвижим.

— Captain, you will never be a major[5], — сказал Фёдор.

Послышался рёв.

Это фигура тренера перемахнула через канаты и ринулась на Фёдора. Рефери попытался его остановить, но тщетно! Судью просто смело в сторону. Фёдор попытался защититься, но куда там! Пропустив быстрый удар, Фёдор отлетел в угол. А когда тренер ринулся к нему с очевидной целью добить обидчика, оказалось поздно. Над поверженным Фёдором стоял Алексей.

Софья вскочила и ринулась к рингу, наблюдая, как противники обмениваются ударами, которые становятся всё быстрее и быстрее. Настолько, что вскоре они стали и вовсе неразличимы обычным зрением. Софья спешила изо всех сил, но всё-таки опоздала. Когда она схватилась за ограждающий ринг канат, Алексей рухнул к её ногам. А тренер остался стоять.

— Ни с места! — выкрикнула Софья и полезла за пистолетом. — Ты арестован!

Словно поняв сказанное, тренер развернулся и бросился наутёк. Софья вскинула пистолет… и тут же его опустила. Стрелять в набитом людьми помещении казалось сущим безумием.

— Арестуй его… — прохрипел Алексей. — Это он… он…

Софья бросилась в погоню. Порой ей даже казалось, что она настигает — за пролётами лестниц и за поворотами коридоров ей чудились его шаги и мелькание серого капюшона. Но вскоре это ощущение ушло, и Софья поняла, что она начисто заплутала в лабиринте переходов Дворца Спорта. Спрятала пистолет и поторопилась обратно — туда, где вовсю завывали сирены «скорой помощи».

[1] У.Шекспир, Сонет XIV в переводе А.Финкеля

[2] англ. «я капитан команды»

[3] англ. «я выпью тебя, как водку!»

[4] англ. «банан будешь?»

[5][5] англ. «капитан, никогда ты не будешь майором»

* * *

— Как он, доктор? — просидев два часа в больничном коридоре и изгрызя себе все ногти от беспокойства, Софья уже готова была лезть на стенку. Потому, как только человек в хирургической маске и белом халате вышел в коридор, Софья кинулась к нему, как утопающий к спасательному кругу. — Жить будет? А ходить? А разговаривать? А как быть с… личной жизнью?

— Всё неплохо, кроме последнего пункта, — сурово сдвинув брови, заявил доктор. — В этом аспекте он серьёзнейшим образом пострадал, и неизвестно, выкарабкается ли. Мы, конечно, сделали всё возможное, но тут медицина оказалась бессильна…

Софья закрыла лицо руками и зарыдала.

— Простите, а вы ему кто? — участливо поинтересовался доктор. — Младшая сестра, надо полагать?

— Я из Следственного Комитета, — Софья продемонстрировала удостоверение, на которое тут же упало несколько слезинок. В другой ситуации Софья распереживалась бы, что чернила расплывутся и придётся бегать по кабинетам, оформляя новое. Но сейчас ей было в высшей степени наплевать на все на свете бумажки. — Доктор, не скрывайте от меня ничего. Скажите правду, всю как есть, какой бы страшной она ни была. Что сильнее всего пострадало? Руки, ноги, голова?

— Правду говоря, руки и ноги в порядке, — сообщил доктор. — Пара ушибов и несколько гематом. Голова вообще не пострадала. А вот с сердцем у парня проблемы…

— Что такое? — Софья принялась забрасывать доктора вопросами. — Неужели инфаркт?

— Хуже.

— Ишемия?

— Ещё хуже.

— Пролапс митрального клапана?

— Намного хуже. Его сердце полностью разбито из-за несчастной любви, — сообщил доктор. — Алексей только и делал, что повторял, как он безумно любит малышку Софи и как жестоко она без него страдает. Тьфу ты! Он без неё!

— Ах, малышку Софи! — разозлилась Софья и сорвала с доктора медицинскую маску, под которой оказалось вполне живое и относительно здоровое лицо улыбающегося Алексея. — Ты… гад! Я же за тебя переживала! До каких вообще пор ты будешь надо мной прикалываться?

— Всегда.

— Тебе самому-то не надоело?

— У меня выбора нет, — оставив шутливый тон, ответил Алексей. — Видишь ли, мой дар…

— Не желаю ничего слышать о твоём даре, магии, волшебстве и прочем оккультизме!

— Я тебя вчера выслушал, — тихо возразил Алексей. — Послушай и ты.

— Ладно уж, говори. Так что там с даром?

— Дар даётся не даром, — скаламбурил Алексей, но тут же вновь стал серьёзным. — Я вижу людей… когда они считают, что их никто не видит. И увиденное большей частью очень неприглядно. Ненавидят, интригуют, дерутся.

— Но почему не любят, помогают, дружат? — с недоумением поинтересовалась Софья. — Таких людей немало. Или ты специально смотришь на самое плохое?

— Пожалуй что, да, — согласно кивнул Алексей. — Когда люди любят друг друга, то смотреть за ними становится, как бы это сказать — неловко. Всё равно что в замочную скважину подсматривать, или пялиться на реалити-шоу. Как говорится, в любви должно быть как на мотоцикле.

— Как это?

— Третий — либо лишний, либо в коляске! — выдал Алексей. — А вот когда кому-то плохо, когда творится зло — я могу помочь. И потому его я вижу гораздо чаще.

— И как ты с ума не съехал до сих пор? — прямо в лоб спросила Софья.

— Юмор помогает как-то держаться, — ответил Алексей. — Если воспринимать всё серьёзно, то свихнулся бы уже давным-давно…

Софья посмотрела на Алексея совершенно иными глазами. Тяжесть, взваленная на него судьбой, казалась неподъёмной. Но он тащил её по жизни, при этом ещё и стараясь подбадривать окружающих. Какой он милый, какой хороший, как его жалко… И, не помня себя, София обхватила его шею и приникла устами к его губам.

И в этот, самый неподходящий момент, у Софьи зазвонил телефон.

— На проводе, — неприязненно буркнула она в трубку. Софья прекрасно понимала, что полковник Казарин такого не потерпит и взорвётся шрапнельным облаком нравоучений — но сил стерпеть такую неуместность, прервавшую самое сладостное событие во всей её жизни. — Чего вам надоть, барин?

Но Софье, можно сказать, повезло. Полковник оказался озабочен совершенно иными проблемами.

— Где он? Где этот обнаглевший, бессовестный мерзавец? — бушевал Казарин-старший. — Срочно дай трубку этому клоуну! И тумака ему тоже дай! Скажи — моя личная просьба!

— Я не совсем понимаю, о ком вы, — осторожно заметила Софья. — Чересчур уж общее описание. Скорее всего, вы описываете какого-то депутата…

— Я про нашего доморощенного Пуаро! — голос полковника гремел в трубке, словно набат. — Ты сейчас вообще где?

— В больнице, — ответила Софья. — Алексей пострадал при поимке опасного преступника…

— Да, я в курсе, — сбавил тон Казарин. — Американец попытался сорвать спортивное мероприятие в честь дружбы между нашими странами, но инцидент был вовремя локализован нашими доблестными правоохранителями. Мне уже министр звонил лично! Но Алексея это всё равно не спасёт, так и знай! Так он в больнице?

— Да, — честно ответила Софья.

— Очень хорошо, — обрадовался полковник. — Сейчас я приеду и тогда… сразу в реанимацию его и отправят, не отходя от кассы!

— Да что он такого сделал-то?

— Он промыл мозги моему сыну! — рявкнул полковник. — И теперь этот сын шайтана не хочет становиться прокурором, а мечтает стать космонавтом! Мир не видал подобных олухов!

— Ну, не скажите, — возразила Софья. — Почти сто лет назад в смоленской области родился такой же олух. Который променял ремесленное училище на стремление ввысь. И его тоже Юрой звали, представляете? Да и фамилия была похожа…

— Поучи меня ещё! — буркнул полковник Казарин и отключился.

— Похоже, мы накануне грандиозного шухера, — заметил Алексей. — Не пора ли рвать когти в разные стороны?

— Если у пана атамана есть золотой запас, — поддержала шутку Софья, — то было бы неплохо вернуться в тот самый ресторанчик и как следует подкрепиться. Что скажешь?

— Что ваша мудрость сравнима лишь с вашей красотой, о несравненная! — Алексей отвесил ей шутливый поклон.

— Льстец. И подхалим!

— На том стоим!

* * *

Ресторан встретил Софью как родную. Так легко оказалось привыкнуть уютному полумраку, тихой ненавязчивой музыке, удобным креслам и чарующим ароматам, витающим по залу. А уж когда пред Софьей оказалась еда — гастрономическое наслаждение Софьи стало практически полным. Его не сумела испортить даже стайка великовозрастных девиц, чирикающая за соседним столиком и бесстыже выставляющая в проход свои тощие конечности.

— К хорошему привыкаешь быстро, — заметил вслух Алексей, с улыбкой наблюдая за нею.

— Ты всё-таки умеешь читать мысли? — всколыхнулась Софья.

— Да у тебя на лице всё написано, — улыбка Алексея стала шире. — Что ты привыкла питаться сварганенным на скорою руку завтраком — пережаренной яичницей и недоваренными макаронами, да и то глотать в дикой спешке. И потому вкусная еда, приготовленная мастерами своего дела — о, какое же это удовольствие! Примерно так ты думаешь. Разве нет?

— Да, ты прав. И одновременно неправ, — ответила Софья. — Да, к хорошему привыкаешь быстро. Но еда это не главное. Человек — мерило всех вещей… не помню, кто это сказал. Ты — вот что главное. Вот что самое хорошее. Вот к чему я привыкла. Прикипела душой. И когда я подумала, что тебя убили — у меня словно граната взорвалась внутри. Я не смогу… без тебя. И не хочу.

— Но тогда почему ты вчера мне врезала? — без обиняков спросил Алексей.

— Не знаю, почему! — всхлипнула Софья. — Когда меня охватывает удовольствие, изнутри поднимается что-то тёмное, беспросветное, и я себя не контролирую. Может быть, я схожу с ума?

— Это он… — пробормотал Алексей. — Это всё он…

— Кто он?

— Игрек. Я слышал про такие штуки. Видимо, ради принципа «не доставайся же ты никому» подсадил тебе в психику нечто ужасное… назовём это ментальным вирусом. Выходит, он гораздо могущественнее, чем я думал до сегодняшнего дня… за что и поплатился.

— Но зачем? — изумилась Софья. — Кто он для меня? Кто я для него?

— Он тебя знает, — заметил Алексей. — Ты его бывшая жертва. И ты ему небезразлична. Настолько, что он даже отправил специального человека передать мне требование — держаться от тебя подальше. Но при этом он никогда не пытался причинить вред тебе лично.

— Да ладно?! — усомнилась Софья. — А красная «копейка», которая пыталась нас протаранить? Я ведь тоже могла погибнуть!

— Я уверен, что Игрек, отдавая приказ, ещё не знал, что ты будешь в машине. А когда узнал — именно её зазомбированного водителя отправил затеять стрельбу прямо в здании СК. Хотя прекрасно знал, что зомбаку после такого придётся несладко. Уверен, это была месть — за то, что он подверг твою жизнь опасности.

— Это же глупо, — фыркнула Софья. — Как-то совсем по-детски: я ударился о табуретку, значит, табуретка бяка, надо её наказать. Детский сад, честное слово!

— А наш Игрек, я уверен, человек психически очень незрелый в ряде аспектов, — спокойно ответил Алексей. — Детство без отца и с вечнозанятой матерью — обычная история, к сожалению. Он рос покинутым, одиноким, заброшенным. И его никто не любил. Искренне, не под действием манипуляций, которые правильнее назвать зомбификацией. Поэтому он так к тебе прикипел. Но поскольку примера нормальных взаимоотношений между мужчиной и женщиной никогда не видел, то выросло то, что выросло. Но он не сумел тебя забыть. Поэтому и вернулся.

— Ты думаешь, что тренер — это он? — у Софьи пересохло в горле. — Но почему ты так решил?

— Потому что, увидев тебя, он пустился наутёк, — пояснил Алексей. — Хотя смысла в этом не было — стрелять в людном зале ты бы не стала, а чтобы покончить с тобой и с Фёдором, такому мастеру хватило бы пары секунд. И тут мозаика сложилась.

— Он меня знает, — начала перечислять Софья. — Я ему небезразлична, но он боится причинить мне вред. Он против наших с тобой отношений. Он большой спец в промывании мозгов и мастер боевых искусств. Портрет вырисовывается слишком чёткий… Мама!

— Наконец-то ты поняла, кто он. Впрочем, я и сам понял совсем недавно. Только перед тем проклятым боем.

— Может, пояснишь, что произошло? — спросила Софья. — Ты же непревзойдённый боец. Почему ты уступил? И о чём вы говорили перед боем?

— Откуда ты… Ах да, камеры, — сообразил Алексей. — Неужели ты не прочла по губам?

— Прочла, — призналась Софья. — Но ничего не поняла. Он повторил строки из дебильной песенки «Всякий, кто не первый — тот у нас второй». А ты в ответ прочёл ничуть не менее дурацкий стишок:

Самоходку танк любил

В лес гулять её водил

От такого рóмана

Вся роща переломана!

— И что это значит?

— Это значит, что он меня запечатал, — вздохнул Алексей. — Он максимально зримо напомнил мне, что ты досталась ему раньше. И это настолько больно… — Алексей сжал кулаки. — Настолько подрывает веру в себя и свои силы… Даже самый великий боец проиграет битву, если он полностью убеждён в поражении. Надо же, как быстро и точно он меня просчитал.

— А ты? Чем ты ему ответил?

— А я его запечатлел, — грустно усмехнулся Алексей. — Я был чересчур уверен в своих силах, потому мне самым важным казалось выяснить его личность. И я это сделал. На слове «рóмана» он дёрнулся, потому что человек всегда реагирует на своё имя. И я понял, что это Роман. Сменивший гражданство, морду лица, возможно, даже отпечатки пальцев.

— И где же его теперь искать? — Софья сжала кулаки. — Жаль, что я его не догнала!

— Я знаю, где. Поиск людей — мой конёк, я же говорил. У тебя не было никаких шансов его догнать. Потому что как только он завернул за угол, тут же избавился от очков с маской и спрятался под защиту толпы бодигардов, став собой. А точнее — тем, под чьей личиной он к нам приехал, — Алексей выдержал театральную паузу. — Сейчас мы знаем его под именем лайф-коуча Роба Тимминса. Но умение промывать людям мозги и криминальные наклонности — о, всё это осталось.

— Так надо его брать! — Софья вскочила на ноги, задев одну из девиц из-за соседнего столика, направлявшуюся в уборную. Та пробормотала что-то злое про старух, которые машут руками как попало, и потопала дальше. Но Софья была настолько взбудоражена, что пропустила хамский выпад мимо ушей. — Поехали к нему!

— Сядь! — повысил голос Алексей. — И успокойся. Сейчас он иностранный гражданин и медийная персона. Его нельзя просто так арестовать. А если даже получится, то через пятнадцать минут прибежит толпа адвокатов, через полчаса прибудет министр и лично его отпустит, рассыпаясь в извинениях. А через час тебя уволят.

— И что же делать? — спросила Софья, с надеждой глядя на Алексея. — Придумай что-нибудь!

— Нужно заявление от потерпевших, — усмехнулся Алексей. — А учитывая криминальные наклонности нашего дорогого Роба, за этим дело не станет. Ночку посижу, подумаю, повыбираю, а завтра утром поедем к самым перспективным. Что скажешь?

— Отличный план, надёжный, как швейцарские часы, купленные в переходе, — выпалила Софья и спохватилась: — ой, прости, я не хотела тебя задеть.

— Да что ты! — рассмеялся Алексей. — Рад, что ты тоже учишься шутить.

— Это всё твоё дурное влияние!

— С кем поведёшься, да.

— Эх, как же хорошо, — Софья допила вино, наслаждаясь очаровательным послевкусием. — Лёша! А ты не хочешь устроиться в полицию? Или к нам, в СК? Тогда мы с тобой будем чаще видеться, и начальство не сможет запретить… И возможностей спасать людей у тебя будет гораздо больше.

— Не хочу, — отрезал Алексей. — Понимаешь, следователю должна быть присуща определённая гибкость. Чтобы засадить крупного бандита, придётся сотрудничать с кучей мелких — закрывать глаза на их грешки, например. А для меня это неприемлемо. А что касается людей… знаешь, в подростковом возрасте то, что я видел в людях, было особенно тяжело. И я мечтал стать историком. Сидеть в глубинах архивов и библиотек, прозревать события далёкой старины, не видя ни одной гнусной рожи целыми днями… Тем более, что история как наука настолько неточна…

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Софья.

— Приведу простой пример. Вот представь, что историки 22-го века принялись изучать наше время. И видят массив документов, подтверждающих, что у нас в стране ударными темпами росло количество спортзалов и фитнес-клубов, книжные прилавки были буквально завалены книгами о правильном питании, продажи спортивных товаров показывали устойчивый быстрый рост.

— И что такого? — не поняла Софья. — Всё так и есть.

— Но есть и другие документы — из которых видно, что в это же самое время столь же устойчиво росло количество людей с лишним весом, ожирением и сопутствующими заболеваниями. Данные противоречат друг другу, сделают вывод будущие историки.

— И как быть? — заинтересовалась Софья. — Объявят какие-то документы недействительными?

— Хуже. Произведут синтез. То есть предложат логичную версию, объясняющую оба-два массива документов. Например, что эпидемия всемирного ожирения продолжалась с 1980 по 2025 годы, а фитнес-бум наступил как реакция на неё и начался лишь в 2020-х. Это потребует, правда, определённых натяжек. Например, Путин будет объявлен собирательным персонажем: на самом деле, скажет будущий историк, почётный титул «Путин», что означает «Человек, Указывающий Путь», носили подряд восемь президентов России. Но зато противоречие исчезнет.

— В следствии точно так же, если ты не знал, — ехидно заявила Софья. — Тут тоже придумываешь версию, которая объяснит весь массив фактов, и натягиваешь её на этот массив как сову на глобус. И бывает, что порой ошибаешься… Тем ценнее твой дар. Позволяющий отбросить всю шелуху догадок и увидеть чистую, как пламя, сущность явлений…

Софья безотчётно протянула руку, прикоснувшись к его ладони. Их пальцы сплелись, и Софью словно прошиб электрический разряд, только оказавшийся невероятно приятным. Хотелось длить его вечно, и даже усилить… точнее, углубить…

— Лёша, — хрипло сказала Софья. — Я знаю, что делать. Во мне сидит психологическая установка, так? Побуждающая тебя отталкивать, словно принцесса в плену дракона? Так зазомбируй меня сам!

— Что?! — Алексей дёрнулся, словно от удара. — Нет! Я никогда так не поступлю. Тем более с тобой!

— Клин клином вышибают, установку — установкой, — просительно протянула Софья. — Заморочь меня! Зазомбируй! Я хочу этого. Мой дракон внутри меня — так спаси меня от меня самой! Я прошу. Я на всё готова, лишь бы быть с тобой. Я люблю тебя!

Алексей вздрогнул и внезапно замер, словно окаменев. Мышцы взбугрились в чудовищном усилии, направленном внутрь, к полной неподвижности тела, а глаза выцвели настолько, что превратились в два глубоких омута.

— Это опять произошло, — хрипло выдохнул он.

Алексей вскочил на ноги, сделал пару шагов, схватил чашку кофе со столика давешних девиц, к которым хамка так до сих пор и не вернулась. И, не слушая возмущений, продефилировал по залу — наперерез всклокоченному мужичонке со спортивной сумкой на плече. Софья сперва не поняла, зачем, а потом оказалось слишком поздно. Алексей выплеснул обжигающий кофе мужичку прямо в физиономию.

— Ты! — Софья налетела на бывшего любимого, словно ураган. Сбила его с ног, повалила наземь и нацепила наручники. И принялась молотить его кулачками по спине, забывая утирать изобильно текущие слёзы: — Как ты мог? Зачем ты всё испортил? Зачем? Зачем?

— В туалет загляни, — с трудом пробормотал Алексей. — А потом в сумку этого типчика.

Софья метнулась в уборную. На первый взгляд там всё было в порядке. Только одна из кабинок была закрыта. А под нею собиралась лужа, казавшаяся чёрной в свете люминесцентных ламп. Отчаяние придало Софье сил — с размаху она выбила дверь и ахнула. В кабинке обнаружилась давешняя хамоватая девица с перерезанным горлом.

Софья бросилась обратно.

— Следственный Комитет! Всем оставаться на местах! — громко провозгласила Софья. — А теперь ты, — она подняла воющего мужичонку, словно пакет с мусором, и как следует встряхнула. — Что у тебя в сумке?

— Покажу, я всё покажу, только не бейте, — заскулил мужичонка, суетливо пытаясь расстегнуть молнию на сумке. — Тут у меня одежда, комбинезон…

Софья и сама увидела. Одноразовый комбинезон, надеваемый поверх одежды — специально, чтобы не запачкать её кровью. Комбинезон внезапно полетел ей в лицо, и Софья на миг в нём запуталась, а когда освободилась, мужичонка уже сжимал в руках длинный и острый нож, покрытый пятнами крови. Один глаз мужичонки заплыл от ожога, зато второй сиял блеском полнейшего безумия

— Я идеал, — прошипел он. — Неуловим, словно Декстер! А тут ты! Ничего, ты пополнишь мою коллекцию. Иди сюда. Предупреждаю, будет больно…

Софья попыталась выхватить пистолет — но обнаружила лишь пустую кобуру. Пистолет исчез!

Маньяк неуловимо быстрым движением сократил расстояние меж ними, и нож устремился к её горлу, сокращая расстояние от земли до небес до толщины своей режущей кромки…

Хрясть!

Голова маньяка вдруг согнулась под неестественным углом, послышался тошнотворный хруст, и труп убийцы отлетел в сторону. А за ним обнаружился Алексей, чьи руки по-прежнему были скованы за спиной.

Он опустил ногу, которой нанёс смертельный удар, и виновато улыбнулся.

Глава 6. Дело испорченной дочери

— Ну всё! — полковник Казарин удовлетворённо потёр руки. — Попался, гад. На этот раз уже точно не отвертится!

— Разумеется, не отвертится, — согласилась Софья. — Он же в морге со сломанной шеей валятся. Теперь он может разве что в гробу перевернуться. Да и то, если повезёт.

— Вижу, общение с Громовым оказало на тебя дурное влияние, — заметил полковник. — Шутить стала точь-в-точь как он. Впрочем, сейчас я в столь прекрасном настроении, что прощу тебе даже это. Ты умница, Софья!

— Да я тут ни при чём, — зачем-то принялась оправдываться она. — Всё Алексей сделал.

— Да, этот гад сам подставился, — полковник Казарин довольно потёр руки. — Теперь твой Громов точно будет сидеть!

— Но за что? — вскричала Софья.

— За убийство, — пояснил полковник Казарин. — Статья 108, убийство при превышении пределов необходимой самообороны. А если повезёт, то и на 105-ю вырулим, просто убийство. Потерял наш Громов хватку, расслабился. Сперва совершил нападение на человека, а потом нанёс ему удар, который его убил. Раньше он убивал хитро, а теперь не рассчитал. Правду говорят — сколь верёвочке не виться…

— А совьёшься ты в петлю… — пробормотала Софья. — Но он был невооружённый против вооружённого!

— Вооружённый лично ему не угрожал, — заметил полковник Казарин. — Громов напал на него со спины. Есть камеры, есть видео. Не пропетляет.

— Но он защищал меня! — вскрикнула Софья.

— Это ещё доказать надо, — тонко улыбнулся полковник Казарин. — И если у тебя хватит ума помалкивать… Я, кстати, написал для тебя представление на звание майора. Так что благодарю за службу! Ты всё сделала, как надо! Развела его на чувства и заставила поддаться эмоциям. Идеально!

— За что вы с ним так? — тихо спросила Софья. — Понятно, что он неудобный, неуживчивый, да и шутки у него порой… специфические. Зато, если бы не он, наш маньяк бы сейчас не в морге лежал, а на диване бы жизнью наслаждался. И, возможно, кого-нибудь ещё бы резал!

— Если бы не он, — столь же негромко ответил полковник, — мой сын подавал бы документы на юрфак! А не в отряд подготовки космонавтов записывался. Он загубил жизнь моему сыну! А кроме того, — громко добавил Казарин, — закон есть закон! Суд решит, виновен он или нет!

— Но…

— Всё! Хватит! Молчать! Свободна! Кругом, шагом марш! Разболтались тут, как гайки в запорожце! Я вам покажу, как дисциплину хулиганить!

Софья круто развернулась, и, печатая шаг, направилась к двери, намереваясь шваркнуть ею как следует, чтобы хоть немного выразить переполняющую её ярость. Но план не удался, потому что дверь сама распахнулась, и в кабинет вошёл улыбающийся Алексей.

— Привет, — сказал он, пожирая Софью глазами, и ей стало жарко от его страстного взгляда. — Так и думал, что застану тебя здесь.

— Да что вы себе позволяете?! — взвился полковник Казарин. — Громов, ты должен быть в камере или одно из двух! Это что, побег? Твоё место здесь не тут! Софья, это ты устроила? Это вам чревато боком!

— Угомонись, друг, — в кабинет вслед за Алексеем вошёл генерал. — Это я приказал его отпустить. Взял, так сказать, на поруки. У меня для тебя хорошие новости!

— Любая новость о том, что этот тип не в камере — будет плохой, — пробурчал полковник.

— Не надо на меня пыхтеть. Я где нормален, а где и беспощаден, — заметил генерал, присаживаясь у стола и протягивая полковнику лист бумаги. — Ознакомься с приказом, Казарин.

— Полковник Казарин! — недовольно поправил тот.

— Уже нет, не полковник, — генерал расплылся в улыбке. — Да ты читай, читай.

— За выдающиеся заслуги… поимку опасного маньяка… высокий процент раскрываемости… полковнику Казарину… присвоить звание генерал-майора! — Казарин выпучил глаза.

— Я на тебя представление уже давно подал, Миша, — заговорщицки сообщил генерал. — Но министр колебался, потому что твоя репутация, скажем так, неоднозначна. Но последние события резко качнули чашу весов в твою сторону. Особенно этот, вчерашний псих с ножиком. Двадцать трупов за последние годы, и это только доказанных… Но самым главным аргументом для министра явилось то, что твой сын в центр подготовки космонавтов документы подал. Достойный ты человек, Миша, раз такого сына воспитал, вот и весь сказ.

Свежеиспечённый генерал-майор молча открывал и закрывал рот, как рыба. Не в силах отыскать достойный ответ.

— Но Алексея я у тебя забираю. Дело против него приостановлено, — сообщил проверяющий. — Миша, да ты сходи, проветрись! На тебе лица нет.

— Да, да, — Казарин нетвёрдой походкой вышел в коридор, и вскоре по нему пронёсся ликующий рык: — Да-а-а-а!!!

Генерал уселся на место Казарина и жестами предложил Алексею и Софье присаживаться.

— Я не буду ходить вокруг да около, — заявил генерал. — Всегда играю открытыми картами. Софья, ты почему сидишь, как на иголках? Хочешь задать вопрос? Валяй.

— Дело приостановлено? Не закрыто? — уточнила Софья.

— Верно, — кивнул генерал. — Пока приостановлено. Но оно будет закрыто, если ты, Алексей, справишься с мелким, но очень ответственным поручением. Ты согласен?

— Я весь — внимание, — сухо сказал Алексей. — Что от меня требуется?

— Молодец, — довольно крякнул генерал. — Другой бы стал хвататься за соломинку, обещая всё что угодно… А ты на сомнительные дела не согласишься, ведь так?

— Именно.

— В общем, проблема в следующем. Моя дочка ведёт себя странно. Предполагается, что на неё навели порчу.

— Что?! — воскликнула Софья.

— В чём это проявляется? — спокойно поинтересовался Алексей.

— Она бросила институт, перестала общаться с подругами. То целыми днями не выходит из комнаты, запирая дверь и баррикадируя её комодом, и бормочет какие-то странные слова. То целыми ночами где-то пропадает. А на все попытки поговорить — огрызается и хамит.

— На наркотики проверяли? — столь же спокойно спросил Алексей.

— Первым делом! — воскликнул генерал. — Полностью чиста. Даже не курит. Ничем рациональным это не объяснить, да и… — генерал огляделся и понизил голос, — мы все отчётливо слышали шаги на чердаке. Но там никого не было!

— Так попросите полицию проверить! — предложила Софья.

— Не могу, дело-то семейное, — ещё тише произнёс генерал. — Меня же на смех поднимут, если я предложу поискать привидений у себя на чердаке. Да и наш министр очень не любит тех, кто неспособен детей воспитать достойно. Дойдут до него слухи — и кресло подо мной зашатается… На тебя, Алексей, одна надежда!

— Что же, — улыбнулся Алексей. — Я берусь за это дело. Едем.

— Куда?

— К вам домой. Разгадка там.

* * *

Особняк генерала производил приятное впечатление. Домик в два этажа не являл собой образец вычурной помпезности или архитектурных излишеств, зато буквально дышал покоем и уютом. Ветви деревьев колыхались над красной черепичной крышей, на которой у чердачного окна блаженно спала свернувшаяся клубочком ухоженная трёхцветная кошка. Внутреннее убранство тоже оказалось минималистичным и вполне функциональным. Супруга генерала, младше его лет на десять, с улыбкой поприветствовала гостей и поспешила на кухню готовить кофе. По лестнице с грохотом спустился прыщавый пухлый подросток лет пятнадцати, полностью проигнорировал гостей, зато недовольным бурчанием поприветствовал папу и требовательно на него уставился.

— Я же сказал — «нет», — строго заявил генерал. — Комнату твоей сестры ты не получишь!

— Ну позязя! — принялся канючить подросток.

— Ответ прежний! Кругом! Шагом марш!

— Жлоб, — тихонько пробормотал подросток и снова ускакал куда-то по своим делам.

— Он у меня младшенький, — словно извиняясь, произнёс генерал. — Поздний ребёнок, сами понимаете.

— Понимаем, — ответил Алексей. — Что же, показывайте, где наша жертва порчи.

Поднявшись на второй этаж, генерал подвёл их к двери, разрисованной розовыми пони — видимо, в детстве дочь генерала их очень любила, а потом ей стало всё равно.

— Картье — это для меня! Хлоп-хлоп-хлоп, — ритмично доносилось из-за двери. — Ламборджини — это для меня! Плюх-плюх-плюх. Безопасность — это для меня! Стук-стук-стук. Активировать ветку реальности! Бум-бум-бум!

Дверь, очевидно, была заперта, но Алексея это не остановило. Взглядом испросив разрешения у генерала, он ловко снял её с петель, и троица вошла внутрь. В комнате обнаружилась весьма симпатичная девушка, хотя, на взгляд Софьи, одежды на ней могло быть и побольше. Но, учитывая, что она находилась у себя в комнате, такая вольность казалась простительной.

— Обеспеченный муж — это для меня! Активировать денежную ветку! Активировать! Активировать! Для меня! Для меня! — Девушка стояла к вошедшим спиной и повторяла заклинание всё чаще, после каждой фразы трижды хлопая себя по голове. — Да активируйся же ты, сволочь! Что я делаю не так?

— Примерно всё, — внезапно сказал Алексей.

Девушка обернулась и ойкнула. Хотела возмутиться, но увидела нахмуренного папу — и ойкнула ещё раз.

— Работать — это для тебя! — Алексей направил руки на генеральскую дочь и принялся совершать ими магические пассы, словно посылая в неё волны волшебных заклятий. — Вкалывать — это для тебя! Тяжкий труд — для тебя! От зари и до зари — для тебя! На двух работах — для тебя! И отдавать деньги мужу, для тебя! Чтобы он стал обеспеченным. Для тебя! Активирую корни реальности!

— Эй! — возмутилась девушка. — Это так не работает!

— Это вообще никак не работает, — ответил Алексей. — Наглый обман и лютое кидалово, чтобы раскрутить тебя на покупку курсов. Но радует, что какое-то критическое мышление в тебе сохранилось… Кстати, а почём сейчас курсы?

— А вам зачем?

— Да вот, хочу себе любовь активировать, а то без неё реальность какая-то тусклая…

— Сто тысяч, — ответила девушка. — Это если без менторства. С ним двести пятьдесят. Но оно того стоит. Он уверял, что всё вернётся в десятикратном размере!

— Кто такой «он»? — быстро спросила Софья и всё испортила.

— Не ваше дело, — девушка окинула её презрительным взглядом и отвернулась.

— Это довольно легко установить, — сказал Алексей. — Посмотрите, кому ваша дочь переводила сто тысяч за последний месяц.

Генерал потыкал пальцами в телефон и закусил губу.

— «Благотворительный фонд Роба Тимминса» — констатировал он.

— Вот мы и нашли злодея, — Алексей расплылся в довольной улыбке.

— Подождите! — Выкрикнула девушка. — Вы ничего не понимаете. Магия существует!

— Да неужели? — лениво поинтересовался Алексей.

— Шаги! Мы все слышали шаги на чердаке! А потом поднимались, а там никого не было! И так много раз! Это души умерших, так мне сам Роб сказал!

— У душ нет ног, — возразил Алексей.

Топ, топ, топ.

Это услышали все. Совершенно отчётливые, ясно слышные шаги. Определённо доносящееся сверху.

— Ну вот… — дочка генерала задрожала всем телом. — Так и есть — это неупокоенный дух убийцы! Всё, как Роб и говорил! Он обещал на меня защиту настроить, если я куплю курсы. Вот я и…

— Не сработала, видать, защита, — Алексей откровенно потешался. — Видать, у тебя иммунитет к заклинаниям, или маны у него не хватило… Нужно было прокачиваться, чистить данжи и вваливать экспириенс в интеллект, а не вот это вот всё.

— Он ходит там постоянно! — девушка всхлипнула. — Особенно по ночам. Я боюсь! Чувствую, что с ума схожу. И от этого боюсь ещё сильнее!

— Что же, пора отправиться на чердак, — объявил Алексей. — Поймать вашего призрака и насыпать ему соли на хвост.

— Разве у призраков есть хвосты? — усомнилась генеральская дочь.

Выйдя на улицу, Алексей разложил стремянку, доходящую почти до чердачного окошка, и с ловкостью белки забрался внутрь. Некоторое время царила тишина, а потом раздался шум, рёв и грохот!

— На него напал призрак-убийца! — округлила глаза дочка. — А ведь он даже не надел шапочку из фольги. Ему конец!

— Это уж точно, — Алексей, припорошенный пылью и паутиной, выбрался наружу и спустился наземь, прижимая что-то к груди. — Держите вашего призрака-убийцу.

На руках у Алексея сидела та самая трехцветная кошка. Видимо, ей понравился запах Алексея, потому что она не просто позволила взять себя на руки, но и изо всех сил ластилась к нему, так что Софью охватил приступ безудержной ревности. На месте кошки должна была быть она!

— Но кошки не топают, — выразил общее сомнение генерал. — Они ступают бесшумно.

— Эта топает. Вот, посмотрите.

Алексей взял кошку за заднюю лапу и показал её присутствующим. К лапе оказалась прикреплена половинка грецкого ореха.

— Когда вы поднимались на чердак посмотреть, в чём там дело, кошка пряталась в тёмном уголке. А когда уходили, кошка снова устраивала тыгыдык, и снова раздавался топот. Немудрено принять за настоящее привидение…

— Но кто это затеял? — растерянно спросил генерал.

— Тот, кто достаточно глуп и жесток, чтобы такое сотворить! — нахмурился Алексей. — Это издевательство просто за гранью человечности. Не бойся, маленькая, тебя больше никто не обидит, — Алексей принялся наглаживать кошку, отчего та принялась мурлыкать, а ревность Софьи буквально устремилась в космос. — Да и с сестрой своей так поступать не стоило. Даже если тебе нужна её комната…

— Сынок! — от генеральского рёва задрожали стёкла. — Иди-ка сюда! Папочка тебе кое-что даст!

— Тумаков, надо полагать, — буркнула Софья.

— Давайте мы с вами присядем и напишем заявление, — предложил Алексей генеральской дочке. — Обманувший вас мошенник сполна за всё заплатит этим же вечером!

* * *

Дворец Спорта сиял огнями настолько сильно, словно в нём собирались провести как минимум Олимпиаду, а не заурядное шоу лайф-коуча Роба Тимминса. Его улыбающаяся рожа красовалась везде — на стенах дворца, на бигбордах и транспарантах, на плакатах в руках экзальтированных фанатов. Фанаты представляли собой отдельную проблему — чем ближе ко входу, тем их толпа становилась гуще, так что Софье и Алексею протискиваться меж ними становилось всё сложнее. Продвижение тормозило подразделение «тяжёлых» — парней в боевой экипировке, на которых фанаты бросали отнюдь не дружественные взгляды, и не спешили отступать с их пути.

— Так не пойдёт, — озабоченно заявил Алексей. — Возле входа они примутся на нас кидаться!

Но Алексей ошибся. Всё началось, когда до входа оставался ещё добрый десяток метров. Один из фанатов вдруг заорал «За всё хорошее и против всего плохого!» и бросился на «тяжёлых» с отвагой хомячка-берсеркера, пытаясь огреть одного из них своим транспарантом. Разумеется, получил мощный пинок и отлетел в сторону, сшибая остальных фанатов и уронив транспарант с портретом Роба Тимминса.

— Тимминса уронили!

— Убили!

— Идут убивать!

— Не допустим!

Из толпы доносились эти и тому подобные выкрики, и движение фанатов ускорилось, напоминая пузырьки воды в готовой закипеть кастрюле. Сейчас они набросятся толпой, и…

— Внимание! — зычный голос Алексея легко перекрыл шум толпы. — Выставка Кандинского в Третьяковке! Лукьяненко читает лекцию в музее Пушкина!

Толпа глухо заурчала, и в этом урчании слышалось недоумение.

— Роб Тимминс даёт автографы у чёрного хода! — выкрикнул Алексей.

Толпа разразилась ликующими криками и понеслась вокруг здания Дворца Спорта. И, учитывая его размеры, это у неё должно было занять какое-то время.

— Вот это было здорово! — в порыве восхищения от находчивости напарника Софья едва не захлопала в ладоши.

— Да где там здорово, — ответил Алексей, чем-то очень недовольный. — Ну что за люди. Всемирно известные мастера, творцы, гении — их не привлекают! А за каким-то мошенником готовы мчаться сломя голову. Ну что с людьми не так?

— Не огорчайся, — тут Софья не удержалась, обняла его и поцеловала в щёку. — Мир стар и полон дряни, как писал классик. Но в нём есть ты, и потому он прекрасен. Давай мы вечером… с тобой… попробуем…

— После того, как возьмём этого остолопа — я весь твой! — улыбнулся Алексей. — Тем больше причин поскорее с ним разделаться!

Шоу Роба Тимминса проходило в том же огромном зале, где проходили бои. Однако многие зрительские кресла пустовали — видимо, цена билета оказалась многим не по карману. А вместо ринга в центре зала красовался дощатый помост, про которому собственной персоной вышагивал лайф-коуч Роб Тимминс с микрофоном в руках, отвечающий на вопросы посетительниц.

— У меня такой вопрос, — девушка лет тридцати обратилась к коучу. — Я хочу уйти от мужа, но боюсь, что ему будет без меня лучше. Как быть?

— Если хочешь идти — иди, — ответил Роб Тимминс. — С вас пять тысяч.

— А вот у меня тоже вопрос, — заявила женщина слегка за сорок. — Я ушла от мужа, а он теперь гуляет с двадцатилетними тёлками, меняет их как перчатки. Как перестать за ним следить?

— Если хочешь забыть — забудь, — ответил Роб Тимминс. — С вас десять тысяч.

— Почему так дорого? — возмутилась женщина.

— Инфляция, — ответил Роб Тимминс. — Следующий вопрос!

— А вот у меня вопрос! — Алексей ловко взобрался на помост. — Стоят два стула. На одном пики точёные, на другом коучи-аферисты обличённые. Куда сам сядешь, куда фанатов посадишь?

Роб Тимминс на миг завис, осмысливая поступившую информацию, но будучи не в силах придумать достойный ответ. Но потом его взгляд упал на Софью и преисполнился узнавания.

— Ба, да это же малышка Софи! — воскликнул Роб Тимминс, явно рисуясь перед зрителями. — Я тебя сразу узнал, так что богатой ты не будешь. Как же ты постарела, дорогая!

— А вот она тебя не узнала почему-то, — заявил Алексей. — Ты, как Гермиона в фанфиках, сильно изменился за лето? Сокамерникам только не говори, не надо. А то прилипнет прозвище, не отмоешься потом…

— Да ему и с настоящим именем в камере несладко придётся, — подала голос Софья. — Потому что перед вами никакой не Роб Тимминс, а Роман Птицын! Раньше он возглавлял псевдорелигиозную секту, а теперь учит вас жизни.

— То есть ничего не изменилось, — подытожил Алексей. — Преступник всегда возвращается к своему преступному занятию, это аксиома!

— Всё это безумно интересно, — скучающим тоном произнёс Роман. — Но давайте вы устроите стендап в каком-то другом месте? Например, в кабаке на Рубинштейна, тамошние забулдыги оценят… А будет срывать мне выступление — вызову полицию, и выступать будете за рёшёткой!

— Полиция уже здесь, кретин, — Софья ткнула удостоверение почти в физиономию своему бывшему, очень надеясь, что он не поймёт разницы между полицией и Следственным Комитетом. — Так что ты арестован, любовничек.

— У вас есть право хранить молчание, — Алексей не упустил отличную возможность поприкалываться. — У вас есть право хлопать себя по лбу и активировать ветку реальности. У вас есть право просить у высших сил много денег и обеспеченного мужа.

— Софи, ты чего? — Роман проявил некоторые признаки беспокойства. — Вспомни пламенные ночи, когда нам так хорошо было вместе! Как ты извивалась в моих объятиях и стонала от удовольствия… Ага!

Алексей изо всех сил постарался оставаться бесстрастным, но Роман не зря считался психологом. Он верно понял охватившие Алексея чувства и сделал верные выводы.

— Я притворялась! — выкрикнула Софи.

— Пора кончать этот балаган, — процедил Алексей и двинулся к коучу. — Ты разве не слышал? Ты арестован, дядя. Руки за спину.

— Это проще сказать, чем сделать, — Роман широко улыбнулся. — Или ты хочешь ещё огрести? Вчерашней порции люлей не хватило, пришёл за добавкой?

— Зови тяжёлых, — тихо бросил Софье Алексей.

Софья схватила рацию и крикнула «Пора!»

Несколько секунд прошли в томительном ожидании. Улыбка Романа превратилась в достаточно бледную и испуганную. Но ничего не происходило. И к Роману на уста вернулась обычная нагловатая ухмылка.

— Что-то пошло не так? — участливо спросил он. — Ай-я-яй, как же так.

— Они не придут, — воспользовавшись случаем, к микрофону в зрительном зале подкатилась инвалидная коляска, на которой восседал знакомый загипсованный мужичонка, тесть бизнесмена Порохова. — Их отозвали по срочному делу. А я говорил, что мы ещё встретимся! Дед Гоген слов на ветер не бросает!

— А вы-то тут какими судьбами? — выкрикнула Софья. — Решили поучиться жизни у этого мошенника? Вас же коллеги по криминалу засмеют!

— Я узнал, что вы получили санкцию суда на арест, — пояснил дед Гоген. — И прибыл сюда лично полюбоваться, как вы сядете в лужу.

— И дорого обошлось? — внезапно спросил Алексей. — Пришлось купить кого-то высокопоставленного, не так ли?

— Да, дороговато, — скрипнул зубами дед Гоген. — В этой стране совершенно невозможно решать вопросы! Пока найдёшь того, кто согласится взять… А потом глядь — а его посадили!

— То ли дело у нас, на цивилизованном западе! — вставил Роман. — Там это называется не коррупция, а «лоббизм», и это штука совершенно законная.

— Зря ты это сказал, Гогенчик, — заявил Алексей, извлекая из нагрудного кармана небольшой телефон. — Я разве забыл предупредить, что веду запись? Ой, кажется, забыл. А тут у нас и признание в даче взятки, и дискредитация органов власти, да и страны в целом… Тёплое местечко в налоговой, куда ты пристроил свой татуированный зад, ты, считай, уже потерял. А совести сразу не было.

— Роб, или как там тебя — забери у него телефон! — приказал дед Гоген. — Плачу любые деньги.

— С превеликим удовольствием, — бесстыжая улыбка Роба Тимминса стала ещё шире, и он двинулся к Алексею мягким крадущимся шагом.

Софья попыталась выхватить пистолет… и вспомнила, что так и не занялась его поисками. Беспокойство за Алексея поглотило её всю без остатка, так что она позабыла обо всём на свете. И теперь её напарник в смертельной опасности по вине её глупости!

Два мастера единоборств сошлись в короткой схватке. Миг неуловимых движений, столь не похожих на штампы киношных боевиков — и Роман отлетел в сторону, а на груди у него образовался отчётливый отпечаток ботинка.

— Прости, я ноги забыл почистить, — фыркнул Алексей. — Неужели ты думал, что я куплюсь на вчерашний трюк?

— Всё только начинается, — Роман упругим прыжком взвился на ноги, но нападать не спешил. Решив, как показалось Софье, сперва психологически надломить противника, лишить его уверенности в себе — неплохой ход!

— И зачем ты это делаешь? — спросил Роман. — Не стыдно быть на побегушках у бабы?

— Два рыцаря сражаются за прекрасную даму, — со смешком прокомментировал это Алексей. — Мир меняется, а суть человеческих взаимоотношений остаётся прежней.

— Только раньше рыцари сражались за то, чтобы стать первым, — заявил Роман. — А тут ты опоздал!

Алексей, несмотря на всё своё самообладание, чуточку вздрогнул. И Роман, ощутив слабое место, принялся наносить туда удар за ударом.

— Ты, небось, её обихаживаешь, — продолжал изгаляться Роман. — Водишь по ресторанам. Даришь подарки… Даришь ведь? Да, вижу, даришь. И что ты получил взамен? А ничего не получил! — глумливо рассмеялся Роман. — Разве что по физиономии, когда заходил слишком далеко! Не надо так сверкать глазами, я и без того вижу, что угадал! А за мной она сама бегала! Сама мечтала меня ублажить! Так кто из нас настоящий мужчина и альфа-самец, привлекающий женщин? А кто — никчёмная омежка, вынужденная женщину «добиваться», но так на это и неспособная? Не подскажешь ли?

Вместо ответа Алексей ринулся в атаку. Секунда, другая — и из клубка переплетённых рук и ног вылетел Алексей. Грохнулся об пол. Упрямо помотал головой. И встал, хотя Софья видела, сколь тяжело ему это далось, как сильно пришлось стискивать зубы от боли.

— Это потому, что ты исковеркал её психику, мразь! — выкрикнул Алексей. — Встроил ей в голову психологическую установку, чтобы она шарахалась от всех мужчин!

— Не вставлял я ничего подобного! — искренне изумился Роман. — Это так не работает. Внедрить такую установку, в принципе, можно. Но это адски сложная работа, надо прошивать месяцами. Да и потом постоянно обновлять, чтобы новые жизненные впечатления её не стёрли. Но зачем бы мне это понадобилось? Как женщина она мне уже давно неинтересна, у меня полно двадцатилетних тёлочек, зачем мне эта старушка? Ей о земле уже пора начать задумываться!

— Врёшь! — Алексей сплюнул кровью и вновь двинулся к противнику.

— Это ж не я пришёл к ней, а она пришла ко мне, — попытался добить его Роман. — Потому что не может забыть лучшего мужчину в своей жизни. А тебя отталкивает, потому что ты ей не нравишься, только и всего.

Алексей снова вздрогнул, словно пропустив увесистый удар. Глаза Романа сверкали торжеством — он уже был уверен в своей победе.

— Я притворялась! — громко сообщила Софья. — Ты посредственный любовник. Даже твои адепты, которые набросились на меня по твоему приказу, были лучше тебя!

— Да неужели? — попытался рассмеяться Роман, но смех прозвучал глухо и неуверенно.

— Представь себе. Особенно третий, седьмой и двадцать первый, — сильно приврала Софья. — Тебе до них — как прыщу до Эвереста!

— Ну что ж, раз уж ты сама пришла… — задумчиво протянул Роман. — Значит, после того, как я разделаюсь с твоим хахалем-неудачником, я тебя оприходую. Можешь говорить «нет» сколько хочешь, твоё тело всё равно мне скажет «да»!

Софья упустила момент, когда Алексей снова бросился на противника. Посреди сцены словно взметнулся вихрь, вырос, расширился — и опал. После того, как Роман рухнул наземь, роняя выбитые зубы.

— Я понял, за что я сражаюсь, — сообщил ему Алексей, показавшийся ей в тот миг незыблемым, словно скала. — За то, чтобы быть у любимой женщины последним, и навсегда. А ты — всего лишь черновик, проба пера, неудачный дубль. Скомкать и в мусорку, и забыть!

Роман бросился на Алексея, но тут же пропустил удар ногой в голову и снова рухнул наземь. И на этот раз подниматься уже не спешил.

— Всем, всем, всем! — принялся бормотать Роман, всё громче и громче. — Поднимайтесь на сцену. Берите зонтики, чай, кофе и хорошее настроение! Хорошее настроение!

— Вот незадача, я перестарался, — вздохнул Алексей. — По голове его бить не следовало. Он и до того умом не блистал, а теперь совсем дураком сделался.

— Нет! — взвизгнула Софья, когда небольшая часть зрителей — пара десятков человек — полезла на сцену.

Алексей врезал одному. Пнул второго, вырубил третьего. Но тут на него бросилась совсем молоденькая девчонка, и Алексей застыл с воздетым кулаком, не в силах ударить женщину. Это его и сгубило — его повалили наземь и принялись топтать. В Софью тоже вцепились сразу несколько рук, лишив её возможности двигаться.

— Пришлось перейти к плану Б, — Роман, кряхтя и постанывая, поднялся на ноги, заботливо поддерживаемый двумя крепкими адептами. — Как тебе мои зомбаки, а?

— Мозги… — прохрипел Алексей. — Им нужны мозги…

— Чего нет, того нет, — Роман шутливо развёл руками. — В любом обществе есть полпроцента гипервнушаемых и не обременённых интеллектом людей. Которым на расстоянии можно внушить что угодно! Я могу превратить их в оружие массового поражения хоть сейчас. Всего сотня человек, полностью подчинённых внешней воле, способна поставить на уши любой мегаполис даже без всякой сложной техники! Любая старушка в силах сжечь в ночи двадцать автомобилей в плотно заставленном дворе и успеть ещё поджечь киоск на остановке. Любой тупой подросток в состоянии устроить ножевую атаку. Зомби-апокалипсис уже наступил, господа. А вы его проморгали! Грядёт эра нового мира!

— И ты в этом мире будешь главным кукловодом, эдаким бароном Субботой, — заявил Алексей.

— Да! — горделиво рявкнул Роман. — Даже правительства будут вынуждены считаться со мной. Я уже победил вас всех! Я! Я! Я…

Резкий звук ударил по ушам. Роман вздрогнул, и во лбу у него образовалось небольшое отверстие. Несостоявшийся барон Суббота покачнулся и рухнул наземь, и зомбаки, забыв про Алексея и Софью, ринулись к нему. Алексей резко развернулся к выходу, ловя метнувшуюся к выходу фигуру в объектив камеры своего телефона, вопреки всему продолжавшего снимать.

А потом в зале началась паника.

* * *

— Всё кончено, — в отчаянии пробормотала Софья. — Мне конец.

— Не переживай, подруга, — Алексей, напротив, пребывал в прекрасном настроении. Расположившись в бывшей гримёрке Роба Тимминса, он деловито смешивал ингредиенты театрального грима для одному ему понятных целей. — Злодей признался, видео есть. Теперь не отвертится.

— Он был мировой знаменитостью, — всхлипнула Софья. — И его убийство вызовет международный скандал. И в этом скандале понадобится кто-то крайний, и крайней сделают меня. «Почему не предотвратила?» — она передразнила голос полковника Казарина. — Если бы хотя бы убийцу предъявить, тогда, быть может, пропетлять бы и получилось. А так…

— Не переживай, — повторил Алексей. — Найдём мы убийцу. Никуда он от нас теперь не денется.

— Где и как его искать? — Софья в сотый раз прокрутила фрагмент видеозаписи, на котором фигура в тёмном бесформенном одеянии мчится к выходу. — Тут ничего не понятно. Мы даже пола его не знаем!

— Пол, безусловно, мужской, — заявил Алексей. — Обрати внимание на скорость и манеру бега. Убийца — молодой и спортивный парень.

— Ищут пожарные, ищет милиция, — Софья скривила губы. — Ищут давно, но не могут найти парня какого-то лет двадцати. Как ты его найдёшь? Будешь проверять следы пороха на руках всех парней в столице? Или в стране? Или в мире?

— Ты забыла про мой дар, — заявил Алексей. — Я могу его проследить. Точнее, именно это я сейчас и делаю. Никуда он от меня не денется.

— И где он сейчас? — с волнением спросила Софья.

— Двадцатью метрами выше и тридцатью пятью левее, — тут же ответил Алексей. — К сожалению, он не снимает маску, так что я не могу его идентифицировать. Но нельзя носить маску вечно, а как только он её снимет…

— Так чего мы сидим? — вскочила Софья. — Надо брать его! Вызывать спецназ!

У Софьи зазвонил телефон. Та приняла звонок и тут же затараторила:

— Товарищ полковник… то есть, простите, генерал-майор… У меня есть важная информация… Да, уверена, что ваша информация тоже важна, но моя важнее… Есть не перебивать!... Нет, я не в курсе, из какого оружия убит Роб Тимминс. Что?! Нет, этого просто не может быть! Нет, не при мне. Я его, наверное, забыла дома… Есть, отстранена. Слушаюсь.

Софья опустила телефон, на её глазах выступили крупные слёзы. Алексей ни о чём не спрашивал, за что Софья была ему благодарна, но смотрел на неё с явным интересом во взоре.

— Эксперты исследовали пулю, убившую Роба Тимминса, — сообщила Софья. — Аналогичная пуля нашлась в нашей базе данных. Её убили из моего пистолета! Но как такое возможно?

— Запросто, — пожал плечами Алексей. — Пистолет у тебя украли. А потом одним выстрелом убили двух зайцев — и Романа пристрелили, и тебя подставили. В этот раз Игрек превзошёл сам себя.

— Что значит Игрек? — с ужасом прошептала Софья. — Им же был Роб Тимминс, то есть Роман!

— Конечно, нет, — покачал головой Алексей. — Игреку ты небезразлична. А Роману было на тебя наплевать. Уверен, что Игрек убил его, чтобы убрать конкурента. Барон Суббота должен остаться только один!

— Тем больше причин хватать убийцу! — всплеснула руками Софья. — Он может что-то знать…

— Ты опять забываешь про мой дар, — заметил Алексей. — Убийца как-то получил от Игрека пистолет. Посторонний завладеть пистолетом не мог — это был явно твой хороший знакомый. А пистолет — это не электромагнитный импульс в проводах или световой в оптоволокне, этот предмет я легко смогу отследить. Игрек никуда теперь не денется.

Дальше Алексей поступил очень странно. Сделав знак молчать, он с кисточкой подошёл к Софье и принялся рисовать что-то на её одежде, а потом и на лице. Софья посмотрела в зеркало и едва не ахнула — Алексей рисовал следы крови. Причём рисовал столь мастерски, что в полутьме и не разглядишь!

— У меня есть основной подозреваемый, — продолжал вещать Алексей, вторично делая ей знак молчать. — Полковник… а точнее, генерал-майор Казарин. У него были и все шансы тайно похитить у тебя пистолет — чтобы ловить карманников, нужно быть ловким, как они. И меня он недаром так ненавидел и мечтал за решётку упечь. Всё сходится. А теперь мы просто подождём, когда убийца отдаст Казарину твой пистолет. Он ведь наверняка захочет подбросить тебе. И с ним мы его и возьмём. Не раньше. Потому убийцу ни в коем случае нельзя хватать сейчас. Пусть уходит…

Скрипнула дверь. Волосы Софьи взметнул лёгкий сквозняк. А дальше Алексей зажал ей рот и сдавил сонную артерию. И лишь угасающим сознанием Софья услыхала выстрел.

…

Когда Софья пришла в себя, гримёрка обзавелась новым посетителем. Человек в маске оказался привязан верёвками к креслу, извивался всем телом, пытаясь освободиться. Софьин пистолет лежал на столике. А сам Алексей с довольным видом восседал в соседнем кресле, полуприкрыв выцветшие глаза.

— Что происходит? — спросила Софья.

— Рад, что ты очнулась, — глаза Алексея вернулись к обычному виду, а сам он выглядел довольным, словно кот, налопавшийся сливок. — План вступает в завершающую стадию.

— План чего?

— Поимки Игрека, конечно, — ответил Алексей. — Мне удалось выманить его из берлоги, надавив на болевую точку. Этой точкой оказалась ты, дорогая Софи. Так что он едет сюда. И будет здесь через семь минут.

— Казарин едет сюда? — ужаснулась Софья. — Но зачем? Он же тебя просто пристрелит!

— Стрелялка не отросла, — фыркнул Алексей.

— А это тогда кто? — Софья указала на связанного.

— А это его подручный. Хотите познакомиться? Впрочем, вы уже знакомы. Хотя сегодня ещё не виделись. Федя, поздоровайся со своей соседкой!

Алексей сдёрнул с человека маску, и под нею оказалась знакомая физиономия Фёдора Баранчука.

— Федя… — пробормотала Софья. — Но как? Зачем?

— Я не при делах! — тот задёргался ещё активнее. — Да, я пристрелил этого Тимминса, потому что он вчера выполз на ринг и при всех мне врезал! Это была месть за честь!

— Какой же ты всё ещё ребёнок, — покачал головой Алексей. — Если веришь, что кто-то купится на эту чепуху. Потому-то, видимо, тебя и удалось заморочить. А меня ты почему пытался убить, не подскажешь ли?

— Я не понимаю, как ты выжил! — зло бросил ему Федя. — Я выстрелил прямо в голову!

— Ты выстрелил в зеркало, олух, — пояснил Алексей. — А потом увидел загримированную Софью. Подумал, что попал в неё, запаниковал и связался со своим нанимателем с запросом инструкций. Сорвав нанимателя с насиженного места, ибо убийство Софьи совершенно не входило в его планы. А вот и он. Явление героя!

Дверь распахнулась, явно от удара ноги. И внутрь ринулась человеческая фигура. Точнее, фигурка — слишком низенькая и тощенькая для заматеревшего генерал-майора Казарина. Фигура сильно напоминала кого-то совсем другого…

— Мама! — фигура подлетела к Софье и принялась её тормошить. — Как ты, мама? Где болит? Говорить можешь? А ходить?

— Оля, перестань, — пробормотала Софья. — Со мною всё хорошо.

— А вот у тебя всё плохо, Игрек, — сказал Алексей.

И в гримёрке воцарилась мёртвая тишина.

…

— Плохо? — Ольга подбоченилась, с вызовом глядя на Алексея. — С чего это у меня плохо, да ещё всё? Это у тебя проблемы, дядя. Ты что сделал с мой мамой? Ты в неё выстрелил? Пестик явно положил на стол ты, а значит, на нём твои отпечатки. Так что, будем вызывать полицию, или договоримся?

— В меня никто не стрелял, это грим, — быстро сказала Софья. — Не переживай, у меня всё отлично.

— Что за дурацкие розыгрыши? — возмутилась Ольга. — Фёдор мне прислал твои окровавленные фото. Я думала, ты умерла или умираешь. Зачем вы так со мной? Что я вам сделала?!

— Перестань ломать комедию, — поморщился Алексей. — В другой ситуации могло бы прокатить, но тут… Если мы знаем, что Игрек — именно ты, то найти твои переписки не составит труда. Те, в которых ты манипулировала людьми. В том числе и доводя их до смерти. Да. Я знаю, что эти переписки велись с секретного телефона — но при этом прекрасно знаю, где он спрятан. Под собачьей будкой твоей соседки, там точно рыться никто не станет. Умно, умно.

— Ну хорошо, — спокойно сказала Ольга. — Я Игрек, да. И что дальше?

— Но зачем? — всхлипнула Софья.

— Зачем? — повторила Ольга. — Затем, что я не хочу стать такой, как ты, и повторить твою судьбу. Не хочу быть жертвой. В этом жестоком мире либо ты жрёшь, либо жрут тебя! И в чём я виновата — что поднялась на вершину пищевой цепочки?

— Но манипулировать людьми — это мерзко, гнусно и подло!

— Неужели? — демонически расхохоталась Ольга. — А чем, по-твоему, занимаются многие государства? Какие идеи вкладываются в популярные фильмы, в игры, в книги? Уж не манипулятивные ли, нет ли там повесточки? Если это подло, дорогая мама — то наш мир стоит на этой мерзости, гнусности и подлости, как на трёх слонах!

— Но это преступление… — слабо протестовала Софья.

— Какое? — изобразила изумление Ольга. — Мне ещё нет четырнадцати, возраст уголовной ответственности пока не наступил. Максимум, что ты можешь — поставить меня на учёт в детской комнате полиции. Но при этом сама же вылетишь с работы, как пробка из шампанского! Подумай, стоит ли оно того?

Софья подавленно молчала. Как всегда, бойкий язычок дочери начисто лишил её убеждённости в своей правоте. И она не знала, что сказать.

— А каково это — подставить родную мать? — в беседу вступил Алексей. — Воровать её пистолет, убивать из него бывшего... Тебе так хочется в тюрьму её отправить?

— Ничего ей не будет, — пренебрежительно махнула рукой Ольга. — Сотни человек смотрели на сцену и видели, что она не убивала. А пистолет стырить оказалось проще простого, она его вечно забывает. Максимум — её уволят, так это даже хорошо. С деньгами у меня проблем нет, а так она будет поменьше торчать на своей работе и побольше времени уделять мне. Да, мне!

— А зачем ты ей внушила установку на неприязнь к мужчинам? — поинтересовался Алексей. — Такая кропотливая работа — месяцами, или даже годами. Зачем, а главное, нафига?

— Приятно, что хоть кто-то это оценил. Тонкая и сложная, но филигранная работа, хуже вышивки. А вопрос странный. Зачем мне отчим? — риторически спросила Ольга. — Наша семья уже сформирована, и мне вовсе не нужно появление кого-то третьего, кто будет отнимать у мамы часть любви и заботы. Это всё моё. Моё!

— А счастье матери тебя совсем не волнует? — с любопытством спросил Алексей.

— Я — её единственное счастье, — резко ответила Ольга. — А без мужчин вполне можно и обойтись. Тем более, что я ей морковку постоянно покупаю — зря, что ли? Этого должно быть достаточно. Эй, чего уставились? В ней полно витаминов, а витамины способствуют выработке эндорфинов. А вовсе не то, о чём вы подумали. Ненормальные!

— Вся в папу, — покачала головой Софья. — А его-то ты зачем убила? Это ведь ты. Пусть Федиными руками, но ты!

— Чтобы отомстить за тебя. Я же видела, как ты страдала, — заявила Ольга. — Я не смогла простить!

— А устранение конкурента, значит, совершено ни при чём? — прищурился Алексей.

— Абсолютно ни при чём, — заявила Ольга, глядя на мать прозрачнейше-честным взглядом.

И Софья разрыдалась. Лишь в этот момент она поняла, в кого превратилась её когда-то милая дочка.

— И что вы со мной намерены делать? — с весёлым озорством спросила Ольга. — Будете ставить на учёт, или спустим на тормозах? Или, быть может, убьёте меня? Вон и пестик приготовили. Иных вариантов нет!

— Есть, — сказал Алексей. — Я думаю, что если показать тебя хорошему психиатру, в твоей голове непременно обнаружится некий изъян. Скорее всего, что-то наследственное, подарочек от папаши. И потому, ради безопасности людей вокруг, да и твоей собственной, надо бы закрыть тебя в комнатушке с мягкими стенами. И без интернета. Хотя порой мне кажется, что многие интернет-юзеры именно из дурдома и пишут…

— Человека нельзя отправить в дурку без его согласия! — заорала Ольга.

— Во-первых, можно, — Алексей потянулся, словно довольный кот. — А во-вторых, ты несовершеннолетняя. Разрешения твоей мамы будет достаточно, а папа уже не возразит.

Лицо Ольги исказилось, превратившись в гримасу жутчайшей ненависти. Она метнулась к столу, двумя руками ухватила пистолет и принялась нажимать спусковой крючок раз за разом. Но боёк лишь щёлкал всухую.

— Какая прелесть, — Алексей стал ещё довольнее и побренчал патронами в кармане. — Столь наглядное проявление… Даже этого эпизода докторам будет ясно для постановки диагноза. Вот я и сделал свой ход, как ты просила. Шах и мат, Игрек.

Ольга швырнула пистолет Алексею прямо в голову, но тот поймал его ловким движением.

— Ну что, Софи, вызывай опергруппу, — скомандовал Алексей. — И санитаров заодно.

— Нет. — сказала Софья.

— Не понял, — Алексей склонил голову набок.

— Это моя дочь. И я не позволю причинить ей вред. Несмотря ни на что.

— То есть пусть продолжает, да?

— Она больше не будет. Я буду следить, я проконтролирую, я возьму ответственность…

— Но ей нужна медицинская помощь! — воскликнул Алексей, теряя самообладание.

— Ей нужна материнская любовь и забота, — отчеканила Софья. — Повторяю — я не позволю причинить ей вред. А если будешь упорствовать — напишу заявление, что ты к ней приставал.

— Без доказательств?

— Нам поверят на слово, — Софья взглянула на него с высокомерным превосходством. — Или ты ещё не понял, в каком мире мы живём?

— Понял, — глухо ответил Алексей.

— Молодец, маман! — весело воскликнула Ольга. — Так его! Так их всех! Пусть знают своё место!

Алексей встал и направился к двери, ссутулив плечи и шаркая ногами, будто глубокий старик. Но Софья сорвалась с места, догнала его и остановила, водрузив руки ему на плечи.

— Останься, — шепнула она. — Вдвоём нам будет проще её контролировать. Спасать её — от неё самой. Твой дар — против её проклятья. Ну неужели они друг друга не уравновесят? А если даже нет — неужто любовь не стоит риска?

Глаза Алексея вновь выцвели — словно он уставился взглядом в нечто столь далёкое, сколь и непредставимое. Это длилось столь долго, что у Софьи в душе зародилась паника — вдруг он навсегда останется таким вот, одновременно близким и далёким, словно памятником самому себе?

Но тут Алексей вздрогнул, глаза потемнели, и он снова стал собой.

— Я согласен, — сказал он и крепко поцеловал её в губы.

Эпилог

Словно гигантский зверь, просыпающийся от зимней спячки, самолет начал медленное, но неумолимое движение. Колеса, сначала неуверенно, потом все быстрее и быстрее, отсчитывали секунды до свидания с небом. Взлётно-посадочная полоса мелькала все стремительнее, превращаясь в размытую серую полосу под крылом.

И вот, кульминация. В одно мгновение, словно птица, расправляющая крылья, самолет оторвался от земли. Колёса бессильно повисли в воздухе, и Софье на миг показалось, что она замерла вместе с ними, затаив дыхание. Затем — со вздохом облегчения самолёт освободился от земной хватки. Исполинская птица, набирая высоту, величественно воспарила над землей, унося с собой надежды, мечты и часть её сердца.

Серебристый небесный лайнер, словно стрела, пронзил небесную синеву, оставляя за собой лишь белую полосу инверсионного следа — напоминая о преодоленном земном притяжении и триумфе человеческой мысли. Звук двигателей стих, уступая место тишине, но в душе еще долго звучит отголосок той могучей симфонии взлета. Самолет превратился в точку, исчезающую в бесконечности небес, оставляя после себя лишь чувство утраты… и исполненного долга. Именно такой самолёт некоторое время назад унёс Ольгу — туда, далеко, к берегам Туманного Альбиона.

Решение поступить на учёбу в Лондонскую частную школу пришло внезапно. Алексей был в очередной командировке, а Софья с Ольгой смотрели фильмы про Гарри Поттера на новейшем голографическом проекторе, который Алексей установил специально для них.

— Хочу учиться в Англии, — внезапно заявила Ольга.

— Там же овсянка… — хотела было возразить Софья, но всё её существо вдруг прониклось осознанием, что это отличная идея. И она лишь согласно кивнула.

Подготовка и сборы прошли как по маслу. Обычно ершистые чиновники оформляли документы с какой-то сверхъестественной быстротой и были очень любезны, так что вскоре всё было готово. Короткие сборы — и самолёт с Ольгой поднялся в воздух.

Софья посмотрела на табло — совсем скоро должен был приземлиться самолёт, в котором прилетал Алексей. «Подготовленной надо приходить на встречу со звездой» — пошутил он, и Софья от души посмеялась его замечательной шутке. Юмор любимого в ней вызывал непреодолимое восхищение, как и все остальные его достоинства.

— Срочная новость! — ожил телевизор, расположенный рядом с информационным табло. — В городе Дюссельдорф произошёл крупный пожар в одном из бизнес-центров. Выгорел целый этаж, где размещались клерки, занятые обзвоном клиентов. Никто не спасся. Из источника, близкого к спецслужбам, стало известно, что дверная рука пожарного выхода была вымазана гречкой, что наводит на мысль об умышленном поджоге и российском следе. В то же самое время другой источник, близкий к другим спецслужбам, сообщил, что дверная рука пожарного выхода была вымазана лапшой, что наводит на мысль об умышленном поджоге и китайском следе. Третий источник сообщил, что ручка была вымазана картофельным пюре, а значит, в деле появился белорусский след… Полиция вышла на след подозреваемого, обнаружив, что тот во время пребывания читал учебник по методикам сублиминальной рекламы[1]. Власти страны призвали к антироссийским, антикитайским и антибелорусским санк…

Телефон пискнул, принимая сообщение. Софья прищурилась и принялась читать.

«Милая матушка, Софья Львовна! Умоляю, забери меня отсюда! Нет больше сил моих терпеть всё это! Я летела сюда, преисполненная надежд. Но о боги, как же я ошиблась!

Да, ты скажешь, что я сама захотела сюда, и будешь права. Я надеялась отточить свои навыки и мастерство, да выйти на международный уровень. Вертеть не только нашими олигархами, но и нефтеносными шейхами и венценосными принцами. Да и мне скоро четырнадцать, возраст уголовной ответственности. Один неверный шаг — и твой Алексей натравит на меня копов, all cops are… тьфу ты, прилипло!

А тут я хотела почувствовать себя королевой, каждому слову которой внимают толпы. Интеллектуалов, способных мне противостоять, тут мало — прикинь, маман, они в 13 лет не все читать умеют! Но проблема пришла, откуда не ждали.

ОНИ УЖЕ ЗАЗОМБИРОВАНЫ! Государственная машина пропаганды тут настолько мощная, что перемолола их мозги в мелкий фарш! И любые аргументы разбиваются о «так пишет Таймс» или «об этом Таймс не пишет». А запоздает газетёнка выходом — и в голове ничего!

Сперва я думала, что их зомбируют опытные манипуляторы, эдакие гроссмейстеры-Менталисты, повелевающие миллионами. Но нет же! Их зомбируют убогие журналисты, работники пера и кувалды, такие же зомби, которым дана соответствующая установка. Зомбаки под руководством зомбаков, слепые поводыри слепых — это реально страшно, mother… мамочка.

Вы всё-таки отправили меня в дурдом. Я живу среди ненормальных, я не могу пользоваться своими умениями, я голодаю (овсянка просто отвратительна на вкус, кстати). И что хуже всего, я тупею. Мы либо учим всякую элементарщину типа правил сложения (как же я скучаю по нашим родным разложениям многочленов — они заставляли мозги хоть как-то работать!), либо всякую ерунду типа списка гендеров, расставленных по уровню инклюзивности. А их более 300 (гусары, молчать!) — и не приведи Аллах перепутать!

А вчера мне была выволочка. Сказали нам нарисовать королевскую семью (ту самую, которая ни на что не влияет — королева приказала написать об этом невлиянии во всех учебниках и лично проконтролировала исполнение). Так я начала с принца Гарри, того самого, который похож на конюха. А оказалось, что первым рисовать мужчину — это расизм, сексизм и ещё куча всяких -измов и -фобий, которые нас тоже зубрить заставляют. Так что училка схватила моего принца и принялась евоной харей мне в морду тыкать.

Милая мамочка! Я никогда не думала, что буду скучать по Родине. Ведь что эта Родина — берёзка, матрёшка, балалайка? За что предки сражались — булочка и трамвайчик, или синий платочек? Лишь тут я поняла, что Родина это люди. С которыми можно поговорить — и тебя поймут, тебе ответят, и сказанное отзовётся внутри. Я безумно по всему этому скучаю, любую нашу училку готова просто расцеловать (в хорошем смысле, не как здесь, не подумай!)

А ведь тутошний зомбиленд продолжает действовать. Я пока держусь, но надолго ли меня хватит? «Д’Артаньян чувствовал, что тупеет; ему казалось, что он находится в доме для умалишенных и что сейчас он тоже сойдет с ума», как писал классик. Спаси меня, умоляю!

В конце концов, нашей стране ведь нужно будет как-то противостоять этому празднику послушания, сцепляющего здешний пипл в… как там их… связки, пучки, союзы… о, вспомнила — фасции. Я готова. Не будет у запада злейшего врага, чем я, и не будет у нашей Родины более преданного друга.

А если нет — хотя бы просто меня пожалей.

Твоя дочь Olga Romanoff… тьфу ты! Ольга Романовна Петровская!

Люблю тебя.»

Софья всхлипнула, и переслала сообщение Алексею.

Вскоре пришёл ответ:

«Девочка созрела. Ещё немного, и можно забирать. Всё идёт по плану.»

«Ты уже приземлился?» — обрадовано написала Софья.

«Только что. Жду нашей встречи, как дверная ручка — гречи!»

И ликующая Софья, забыв обо всём, поспешила к нужному выходу, временами подпрыгивая, чтобы поскорее разглядеть его долговязую фигуру.

Внутри ровным пламенем горела уверенность, что они обязательно будут счастливы.

[1] Сублиминальная реклама - методика воздействия на подсознание людей посредством вставки определённых элементов в видеоряд.